Пес Инквизиции. Том 3

Глава 1

Глава 1

Не знаю, сколько прошло дней. Когда сидишь в темнице, теряешь ход времени. В такие моменты ты остаешься наедине с собой и просто размышляешь о своей жизни, упущенных возможностях и что могло бы пойти более удачным образом.

Как не парадоксально, но в этой сырой темнице я, пожалуй, провел свой самый лучший отдых.

Я говорил, что время поджимает, но меня не особо захотели слушать. А если уж верхушкам страны плевать на то, что они скоро могут сдохнуть, то мне на них тем более по хрен.

Ведьма так и не объявилась. Не знаю, что она сделала. Благодаря ей я вернулся к жизни. А вот она, похоже, свою жизнь отдала. Хотя она и говорила, что ведьму невозможно полностью стереть из этого мира. Но сколько бы я ее ни звал, она не отзывалась.

А я уже начал было привыкать к ее компании и недовольной роже. Но всему рано или поздно приходит конец. Так уж устроен этот мир и с этим ничего не поделать.

Впрочем, я не собирался сидеть сложа руки. Единственная причина, по которой я позволил себя взять — Ловец. Понятия не имею, что этот ублюдок из себя представляет. Но легендами просто так явно не становятся.

Что-то мне подсказывало, что, если бы дело-таки дошло до полноценной драки между мной, Шейном, некромантом и самим Ловцом, он бы вышел победителем. Даже если бы серьезно пострадал в итоге.

Более того, мне было интересно, куда это все приведет. Ну и хороший отдых мне не помешал бы.

Но как только я почувствую, что готов, — или если запахнет жаренным, — тут же свалю отсюда.

Прикинув свои новые физические возможности, я понял, что вырвать решетку с окна будет не так уж и тяжело.

Частенько мне что-то в последнее время приходится побеги устраивать. Насколько я понял, где-то здесь же в темнице дворца теперь сидит и Аристон.

Благо, насколько я могу судить, ни Лилиан, ни Фастреллии здесь не оказалось. Надеюсь, им хватило мозгов сбежать из Камани совсем.

Не думаю, конечно, что две беглянки будут приоритетной целью для инквизиции и местного князя. Но лишние рычаги давления никогда не бывают лишними. Особенно, если дело касается политики.

Здесь нет ни черного, ни белого. Каждый преследует свою выгоду. А значит, почему бы не взять в заложники чьего-нибудь родственника и не начать дергать за нитки того, кто нужен.

Самое странное, что, похоже, никого особо не взволновал тот факт, что Шейн сбежал. Всех больше волновал некий Кулхарт. Тот самый некромант, который поднял трупешник какого-то рыцаря.

Как я понял из обрывков разговоров, это был труп какого-то известного мужика, который был героем на войне или вроде того.

Хотя на их месте, я бы больше парился как раз касательно Шейна и его ведьмы. Вот они — настоящая заноза в заднице и угроза. Разумеется, меня хрен кто стал слушать. Так еще и приписали к еретикам.

Ну тут возразить сложно, учитывая, что Ловец видел, как я вернулся из мертвых. Ублюдок явно знает больше, чем говорит даже своим хозяевам. Впрочем, кто его хозяева — вопрос отрытый.

Насколько я могу судить, он не подчиняется ни престолу, ни церкви, хотя, вроде как, является частью инквизиции. Какого-то ее внутреннего подразделения.

Отчасти, я остался здесь и добровольно позволил запереть себя в камере, из-за любопытства. Рано или поздно сюда кто-нибудь спустится и поставит мне какой-нибудь ультиматум.

Однако, если Лилиан и Фастреллия на свободе, — а лучше, чтобы вообще свалили на хрен отсюда, — то рычагов давления на меня у них не найдется.

В безопасности Сены я более-менее уверен. Она не имеет никакого отношения к Сильверриджу. А идти на конфликт с Флотэской даже сраный епископ Экхарт не решился бы.

Так что я в буквальном смысле сам по себе.

Если только им не придет в голову шантажировать меня жизнью Аристона. Но за него я бы переживал в самую последнюю очередь, потому что, помимо меня, вряд ли здесь найдется кто-то более опасный.

Опять же, не считая Ловца. Но насколько я могу судить, на днях он покинул Камани.

У меня нет никакого желания лезть в их долбанную политику и в соображения, которыми они руководствуются. Все, что мне интересно — найти Шейна. И, если честно, у меня не так много зацепок, с чего начинать мои новые поиски.

Это вторая причина, по которой я уже хрен знает какой день торчу в этой сырой и холодной камере.

Хочет того инквизиция или нет, но они явятся за вопросами ко мне. Жаль их разочаровывать, потому что я сам ни хрена не знаю. Однако, может быть, у меня получится вытянуть что-нибудь полезное у них.

Но пока я пользуюсь этой крохотной возможностью, чтобы как следует отдохнуть.

Отдохнуть не только физически, но и морально. В какой-то момент, от бесконечного потока мыслей уже потекли мозги. А это не хорошо. Поэтому, нужно прекратить размышлять и просто остаться в полном забытье.

В конечном счете, я понятия не имею, когда мне выпадет еще одна возможность просто посидеть на заднице ровно. Ведь того гляди не сегодня, так завтра наступит конец света. А все, что волнует инквизицию и местного князька — сбежавший труп какого-то рыцаря.

Какие, однако, недальновидные у них взгляды. Но хрен с ними. Мне с ними так или иначе не по пути.

Дверь в коридоре скрипнула. И с лестницы донесся грузный топот ботинок.

Я открыл глаза и посмотрел на коридор за решеткой.

Давненько у меня тут посетителей не было. Видимо, решили, что пришло время задавать вопросы.

Удивительно, что вопросами меня не завалили сразу. Может, постарался Карс. Или, быть может, они побоялись реакции Сены, которая непременно бы доложила обо всем во Флотэску. А лишних проблем никому не хочется. Особенно в такие времена, как сейчас.

Но рано или поздно ко мне должны были наведаться с вопросами. И я этого ждал. Ждал едва ли не больше, чем сама инквизиция.

В конце концов, ответы нужны не только им.

Из-за угла показалась тень, длинная, словно ее хозяина пытались растянуть на дыбе, и пляшущая, из-за неверного огня факелов.

И ко мне в поле зрения вышел тощий мужичок в робе церковника.

Ну началось. Отмолите свои грехи, пожалуйста, а завтра утром вас отправят на виселицу.

Церковник прокашлялся.

— Добрый вечер, сын, — сказал он.

Я оглядел сырую холодную камеру, оглядел цепи на руках, глянул на крысиный помет возле щели в стене, прислушался к чьим-то стонам в одной из камер.

— Бывало и добрее, отец.

— Деяния наши приводят нас в самые неожиданные места.

Я фыркнул.

— Давайте вы сразу перейдете к части, где мне надо покаяться перед казнью.

Взгляд церковника был непроницаем. Полагаю, для него я был своеобразной загадкой, которую непременно нужно разгадать. Имел я в прошлом опыт общения с людьми его толка. Для них любой, кто не соблюдает круглосуточно заповеди — потенциально заблудшая душа, которую нужно привести к свету.

Только вот мы обитаем на совершенно разных плоскостях этого мира. И там, где обычно обитаю я — света не так много. И за него, как правило, готовы убить.

— Вижу, сын мой, ты не боишься смерти.

— Я убивал. И убивал много. Я терял многих. Поверьте, отец, когда повидаете с мое, перестанете бояться.

— И в конечном счете, ты остался один, — сказал настоятельно церковник.

Я пожал плечами.

— Таков удел человека. В самые тяжелые моменты, мы всегда одиноки.

— Это неправда… — начал было церковник.

— Это правда, — перебил его я. — Вот вы со мной здесь, отец. Но понимаете ли вы меня?

Церковник замешкался и явно призадумался.

— Если скажете, что да — нагло соврете. Насколько я знаю постулаты церкви, отцам лгать запрещено. Вы не понимаете меня, также как не понимаете какого-нибудь попрошайку, которому за кражу вот-вот отрубят руки. Так что повторюсь — избавьте меня от ваших проповедей и закончим с этим.

На плечо церковника легла рука и легонько похлопала.

— Я предупреждал, отец, что он не станет вас слушать, — сказал возникший из-за спины церковника Лиам.

— Надо же, сам Святой Клинок.

Я дернул цепь и помахал рукой.

— Встал бы поприветствовать, да самую малость скован в движениях.

Лиам усмехнулся. Он знал, что я мог свободно встать, цепи не настолько ограничивали меня в движениях. По идее, выйти из камеры они бы мне не дали. А вот походить по ней — вполне.

— Нравится мне в тебе черта, никогда не терять оптимизма. Увы, я такой стороны лишен, — посетовал Святой Клинок.

— Это не оптимизм, а безразличие. Мне плевать и на вас, и на ваши попытки меня запугать.

Лиам, похоже, призадумался над моими словами. Потер подбородок пальцами, покивал.

— Отец, оставьте нас, у нас будет приватный разговор, — сказал Лиам.

— А приватный танец будет? — спросил я.

Церковник удивленно посмотрел на меня, что-то там вякнул Лиаму и поспешил ретироваться. Святой Клинок проводил святошу взглядом. Подошел к решетке и обхватил прутья пальцами.

— Итак, сразу к делу, Белдром Карн, дела у тебя незавидные.

— Ну, это как посмотреть. Иногда вне воли спокойнее, чем на свободе.

— У тебя менталитет преступника.

— Нет, просто меня все успело задрать, и я рад любой возможности просто ни хрена не делать.

Лиам усмехнулся. От его усталого взгляда аж хотелось зевать.

— Вижу, сегодня ты без своей психованной, — сказал я.

— Да, решил, что вам лучше друг с другом не видеться. В городе и без этого достаточно разрушений.

— Ну и? Чего ты от меня хотел?

— Не я, а Святой Престол.

— Хочу тебя расстроить, но Растиус, на которого ты работаешь, не тот, за кого себя выдает.

— Это я уже выяснил.

— Тогда, надеюсь, голова этого ублюдка красуется на какой-нибудь пике.

— Он сбежал, — сказал Лиам. — И сейчас ведет игру из подполья.

Я хмыкнул.

— Он далеко не главная проблема.

Лиам кивнул.

— Конечно, главная проблема — Экхарт Узурпатор.

— Низко берешь, Святой Клинок. Шейн — вот ваша главная проблема. И его ручная ведьма.

— У тебя ведь тоже есть ведьма.

Я вздохнул. На самом деле, непривычно, что рядом больше нет ее злобной рожи. Сейчас она бы сказала какую-нибудь херню, которую я бы все равно проигнорировал.

— Больше нет. Теперь я один, как был изначально.

— Тем не менее, слишком много свидетелей. Ты же понимаешь, как это выглядит?

— Лиам, да?

Кивок.

— Если ты пришел меня пугать, иди на хрен. Мне глубоко плевать и на постулаты церкви, и на всю вашу междуусобную грызню в инквизиции.

— Тебя обвиняют не только в пособничестве ведьмовству, но и в измене родине. Тебя ждет не только казнь, но и анафема.

— Вот уж нашел чем меня пугать. Анафема? Лиам, ты серьезно? Если бы меня волновала такая ерунда, я бы каждое сраное утро бегал в ближайший храм отмаливаться. Так что скажу еще раз. Если тебе нечего сказать по делу — иди на хрен. Лучше бы свою подружку ублажал, глядишь спокойнее бы стала. И хочу заметить, это было бы явно полезнее, чем пытаться меня запугать.

Лиам вздохнул, отпустил прутья и уперся в них спиной.

— Не лучшая идея поворачиваться спиной к тому, кто может свернуть тебе шею.

— Я знаю, что ты так не поступишь.

— Тебе повезло, что мне вставать с удобной шконки не хочется.

Ни хрена не удобная. Кажется, я отсидел на ней задницу.

— Скажу начистоту, сейчас сюда спустится настоящий Растиус. И он предложит тебе сделку.

— Он тоже может идти на хрен.

— Он-то пойдет. А ты пойдешь на плаху, вместе с Сеной.

Я встал с каменной кровати и подошел к решетке. Цепи гремели, когда катились по полу. Лиам глянул на меня через плечо.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

Лиам тяжело вздохнул и повернулся ко мне лицом. Посмотрел мне прямо в глаза.

— Растиус, настоящий Растиус, из Флотэски. Он провернет любую хрень, если понадобится.

— Знаешь, меня давно беспокоила одна вещь. Как Сена могла спутать фальшивку с настоящим Растиусом?

— Очень просто, — послышался довольно знакомый голос, хотя и с некоторыми отличиями. — Леди Сена никогда не видела меня лично.

Из-за угла показался тощий человек. Судя по его виду, мужик провалялся в канаве и не ел последние пару месяцев. А так, рожа — точная копия Растиус.

— Белдром Карн, наслышан, — сказал Растиус. — И рад, наконец, повстречать легендарного героя войны лично.

— Я бы сказал, что это взаимно, но это была бы наглая ложь, — ответил я.

Лиам глянул на Растиуса. Тот беззаботно пожал плечами и его губы растянулись в холодной улыбке.

— Если ты Растиус, то что за хрен тот козел?

— Мой многоуважаемый братец, который решил, что пора брать бразды правления в свои руки. Видишь ли, Карн, мы из глубинной разведки и обычно держимся в тени. Должен быть очень веский повод, чтобы мы вышли на свет. Мы редко делаем грязную работу сами. Обычно ее выполняют такие, как ты.

— Я весь внимание, — сказал я. Меня начинала забавлять эта ситуация. Может, Ведьма меня все-таки не подняла из мертвых и все это бред моего воспаленного сознания? Потому что ничего из этого не выглядит реальным.

— Расклад простой, Карн, ты соглашаешься на мои условия…

— Твои условия? Не церкви? — перебил я его.

Растиуса явно разозлило, что его перебили. Он поморщился, подавил гнев и спокойно продолжил:

— Ты все верно услышал — мои условия. Церковь не имеет к этому делу никакого отношения. Все это дело будет сверхсекретным. Пока мы в открытую будем выступать против Экхарта, ты будешь делать грязную работу из тени, разыскивая моего брата.

— И что из этого выиграю я?

Растиус самоуверенно усмехнулся. Да, похоже с тем ублюдком, они и правда братья. Не только рожей оба не вышли, — страшные, как моя жизнь. Но и очень уж мимика похожа. Подделать так не выйдет, только если у вас изначально схожие повадки.

— На кону стоит жизнь леди Сены.

— Если бы ты меня хорошо знал, Растиус, догадался бы, что мне не стоит угрожать ее жизнью. Если придется, я вырежу подчистую каждого из вас, ублюдков, достану из любой норы и вы проклянете себя за совершенную глупость.

Лиам машинально потянулся к клинку. Но Растиус жестом его успокоил.

— Карн, Сена помогла тебе сбежать. Она вступалась за тебя в официальных прошениях. Мне стоит щелкнуть пальцами, как ее обвинят официально и в ереси, и в пособничестве темным силам. А там, хоть убей ты меня, ее уже не спасти. Более того, на плаху отправят ее родителей и племянников.

Растиус подался ближе к клетке.

— Ты готов поставить на кон столько невинных жизней, Карн? Тебе может быть плевать на себя. Но я читал твое досье, я знаю твои мрачные тайны. И я знаю, что леди Сена для тебя важна.

— Осторожно, мастер Растуис, — предупредил Лиам.

— Не играй с огнем, Растиус, — сказал я. — Любой пироман в конечном счете сгорает и сам.

— Смею надеяться, мы друг друга поняли, Карн.

Я усмехнулся, скрестив руки на груди.

— А тебя не смущает, что ты якшаешься с пособником ведьмы? Не боишься самолично стать пособником темных сил?

— Кто я? — Растуис невинно похлопал глазенками. — Меня здесь вообще нет и не было. Я не существую, Карн, я всего лишь тень, призрак. Я прихожу в кошмарах по ночам, а утром исчезаю без следа.

— Ух ты, да ты прям обосраться поэт, браво, — я похлопал театрально медленно. Хлопки отдавались эхом от каменных стен.

— Не заставляй меня повторяться, Карн.

Я уперся лбом в прутья решетки.

— Мы поняли друг друга, Растиус. Но лучше не попадайся мне на глаза, когда меня выпустят из камеры. Не гарантирую, что смогу удержаться и не свернуть тебе шею.

— Я, как и ты, не боюсь смерти, Карн, меня бесполезно ею пугать.

Мы уставились друг другу в глаза, не моргая.

Ничего, сраный ублюдок. И до тебя дойдет очередь. Похоже, мой список на умерщвление растет с каждым разом. Пожалуй, пора начинать записывать имена где-то на бумажке.

— Еще увидимся, — сказал Растиус и пошел прочь. — Как приведешь себя в порядок, тебе дадут распоряжения.

Лиам проводил взглядом Растиуса и виновато улыбнулся.

— Мне жаль, что так получилось.

— Ага, конечно.

Я потер отросшую бороду и оглядел камеру.

— Правда, Карн, я возражал против шантажа. Мне неприятно, что в эти помои примешали девушку, которой нет место в этом. Мне правда жаль. В каком-то смысле, я тебя понимаю.

— Иди понимай кого-нибудь другого, — отмахнулся я.

— Эми многое натворила. Много, где оступилась. Она жива только по одной причине — я. Из-за нее я и оказался повязан с инквизицией. В каком-то смысле, я куда больше их пес, чем ты. Если я не сделаю, что мне велят — ее убьют.

— Знаешь, Лиам, если бы я хотел знать о твоих причинах, я бы спросил прямо. — Я подошел к решетке и обхватил прутья. — Мне плевать, почему ты делаешь то, что делаешь. И как ты докатился до такой жизни мне тоже плевать. В конце концов, однажды мы снова сойдемся в драке. И тогда один из нас скорее всего умрет.

Лиам растеряно поглазел на свои ботинки.

— Я просто хотел сказать, что сожалею.

— Сожалей о том, что всрал сам. А я в твоей жалости не нуждаюсь.

— Карн, нам с тобой необязательно быть врагами, знаешь ли.

— Мы не можем быть друзьями, потому что ты не сможешь пойти против церкви. А значит, все приходит к тому, что мы в итоге снова столкнемся в битве.

— Может, ты хочешь что-то передать Сене?

— Да, передай ей, что зря она вернулась в Сильверридж из-за меня.

— Хочешь спихнуть вину на нее? Чтобы последний человек, которому ты дорог от тебя отвернулся?

— Пусть лучше она на меня злится, чем впадает в отчаяние, Лиам. Уверен, ты понимаешь, о чем я.

Лиам кивнул.

На лестнице снова послышались звуки шагов. Теперь, судя по грохоту и топоту, ко мне шла целая кавалерия.

Из-за угла вышли с десяток служек и пара инквизиторов. Один из них Элдрин.

— Допрыгался, Карн? — спросил Элдрин. — Я с самого начала знал, что с тобой что-то не так, ублюдок хренов.

— И я рад тебя видеть, Элдрин.