Пёс императора

Глава 1. Перст Императора

— Ты понимаешь, в чём твоя ошибка, Пятый?

Тихий голос без эмоций пробирает до костей. Невысокий полноватый мужчина не выглядит грозным, но внешность обманчива. Он — Длань Императора, сильнейший маг, тот, кто три десятка лет держит в кулаке всю империю. Одним взглядом остановить сердце провинившегося или устроить показательную казнь для него не сложнее, чем выпить чашку чая.

— Понимаю, ваша светлость, — так же тихо и ровно отвечает стоящий на коленях худощавый мужчина в чёрной одежде.

Одетый в белоснежную мантию толстячок благосклонно кивает и постукивает холёными пальцами по подлокотнику кресла, больше похожего на трон.

— Не огорчай меня больше, сынок. Не хотелось бы так быстро менять пятый перст.

— Я понял, повелитель. Больше не подведу, — мужчина прижимает к груди ладонь в кожаной перчатке.

Они странно смотрятся рядом — белая длань и чёрный перст, но они части одной системы и нужны друг другу. Вот только рука шевелит пальцами, и если палец недостаточно хорошо двигается, всегда может заменить его на новый. Перст — почётная и опасная должность, и нынешний Пятый занял её всего пару месяцев назад.

— Сёйчас отправляйся в Лост, разберись с ситуацией. Каратели уже на месте, но не уверен, что справятся. И, Пятый, помни — эльф всё ещё на тебе.

— Приказ принял, ваша светлость, — Пятый поднимается, коротко кланяется и, чеканя шаг, выходит из зала.

Пятый перст, маг без человеческого имени, сегодня едва избежал смерти и прекрасно понимал это.

Одна из основных целей существования перстов, пальцев, псов Императора, как называли их в народе — выслеживание и поимка диких магов, несущих хаос в империю. И он провалил эту миссию. Верный пёс не смог принести добычу, а всё этот эльф, будь он неладен! Почему он не смог убить остроухого? Эльфы, оборотни и прочие нелюди — от них один вред. Солнечная империя, раскинувшаяся на севере континента, уже не первое поколение пытается избавиться от них, взять под контроль всю магию, а они всё равно откуда-то вылезают.

Пятый подавил вздох и направился в казармы. Его сотня только что вернулась с одного задания, и сразу — следующее. Он надеялся хотя бы на пару дней отдыха. Но возражать Длани себе дороже, тем более — после неудачи, вина за которую целиком и полностью лежит на нём.

Казармы встретили его идеальным порядком и настороженной тишиной. Боевые маги трепетали пред перстом не меньше, чем он перед Дланью. Кроме того, они просто не знали, чего ждать в такой ситуации от нового командира.

Пятый привычки перекладывать свою вину на подчинённых пока не завёл, потому коротко и по существу раздал приказы.

Через час из ворот гарнизона выехала сотня всадников в боевой экипировке. Боевая экипировка магов — это не доспехи, а зачарованная одежда, оружие и амулеты. Чёрная одежда, чёрные плащи и чёрные кони. Только у командира на плаще — яркое золотое солнце, символ империи, у десятников — солнышки поменьше, у остальных — совсем маленькие. Впрочем, страх, который вызывал у простых людей любой маг из пяти имперских сотен, от размера солнышка не зависел.

Отряд галопом промчался по улицам Солгора, столицы империи, распугивая горожан, не снижая скорости ворвался на круглую, мощёную белым булыжником площадь и только там остановился, повинуясь поднятой руке командира.

В центре площади — огромная кованая арка с затейливым узором из металлических завитушек. И только маги-привратники знают, какие из них — просто украшения, а какие — часть сложных символов, скрепляющих волшебное плетение. Арка — вход в портал, один из множества, что соединяют между собой земли необъятной Солнечной империи. В каждом крупном городе есть такая же.

— Приветствую пятую сотню, — вышедший навстречу привратник суетливо поклонился, выпрямился и взглянул в лицо командиру:

— Куда вам, господин?

— В Лост, — коротко ответил Пятый.

— Будет сделано, — снова поклон, неприветливость перста не стёрла вежливой улыбки с лица привратника.

Он зашелестел толстой книгой, перебирая страницы, искал нужный адрес. Пятый поморщился, Лост отдалённая провинция, портал там единственный, мог бы и запомнить. Привратник наконец нашёл искомое, прочитал нараспев, нарисовал пальцем в воздухе несколько символов. Символы вспыхнули огнём, а пространство внутри арки пошло рябью, словно в стоячую воду бросили камень.

— Прошу вас, благородные господа, — привратник с новым поклоном посторонился, и Пятый в тот же миг пришпорил коня. Подковы простучали по мостовой, а уже через миг подняли тучу пыли — портальная площадь в Лосте оказалась засыпанной песком. Странное решение, но завидев вместо привычной стражи карателей в белых мантиях с алым закатным солнцем на груди, понял, что песком тут засыпали кровь.

Пятый не любил карателей, испытывал безотчётное отвращение к святошам, как в народе называли армию церкви. Они не были магами, но не брезговали амулетами и зачарованным оружием. Учитывая, что никто из карателей не носил доспехов, белые мантии у них тоже явно не простые, только дурак поверит громким заявлениям, что их от стрел и мечей защищает бог — сам Солнцеликий. Но даже одному из пяти перстов, сильнейших боевых магов империи, опасно произносить такое вслух. Пятый и не произносил. Благоразумно держал крамольные мысли при себе.

Не дожидаясь появления всего своего отряда, подъехал к командиру карателей.

— Пятый перст Императора, — представился он, хотя его должны были знать в лицо. — Доложите ситуацию.

Длань не счёл нужным посвятить его в подробности, и сейчас Пятый слушал со всем вниманием. Беспорядки на периферии империи случались часто, хоть и подавлялись всегда быстро и безжалостно. Но в это раз всё было серьёзнее — бунт поднял сам наместник провинции, отказался платить налоги и не пустил в замок Ищущих — представителей Школы, которые раз в год проверяли всех детей с десяти до четырнадцати лет, именно в этот период проявляются способности к магии. Учитывая, что у наместника двое детей нужного возраста, возможно, он просто не захотел их отдавать. Вот только не понятно, на что надеялся, затевая бунт. Уже через сутки провинция полностью оказалась в руках карателей, наместник заперся в замке, и только его защиту пока не удалость пробить. Но против чёрной сотни ни одна защита не устоит. Пятый это знал, знал каратель, почему же наместник не понимал очевидного?

Пятая сотня с грохотом пронеслась по улицам пустынного, словно вымершего города.

Центральную площадь украшал ряд виселиц, Пятый скользнул по ним равнодушным взглядом. Повешенные не похожи на солдат наместника — одежда простых горожан. Интересно, это участники бунта, или каратели схватили первых попавшихся? Щепетильностью воины Солнцеликого никогда не отличались.

Замок наместника стоял на холме, возвышаясь над городом. Каратели под его стенами казались стаей белых муравьёв, окруживших умирающую черепаху. Сопротивляться черепаха уже не может, но её панцирь пока не прогрызть.

Пока — ключевое слово. Пять чёрных сотен не зря считались элитными отрядами, боевые маги знали своё дело. Повинуясь приказам командира, рассредоточились по периметру, накинули сеть заклинаний на защищающий замок барьер, пустили по сети сверкающие потоки силы. Барьер, невероятно мощный для такой глуши, не выдержал одновременной атаки, лопнул с ударившим по ушам звоном. Вместе с барьером обвалился и большой участок крепостной стены.

Битва вышла отчаянной, защитники дрались насмерть, зная, что жизнь им всё равно не оставят. Умирая, проклинали южан, которые поставили «непробиваемый» барьер и обещали прийти на помощь, но не пришли. Понятно. Опять дорогие соседи, не живётся им спокойно. Правда, и Солнечная империя время от времени зарится на богатства Лунной. Если бы две империи не разделяли бескрайние дремучие леса, насёлённые всякой нечистью, противостояние давно превратилось бы в открытую войну, а пока получается только вот так — исподтишка насолить друг другу, хоть слегка ослабить соперника.

Гвалт и лязг оружия сменились тишиной внезапно. Живых противников почти не осталось, внутренний двор был щедро залит кровью и усыпан телами. Каратели уже стаскивали тела на кучу, искали выживших для показательного суда. Самого наместника, вернее — то, что от него осталось, тоже нашли во дворе. В разгар битвы, он спрыгнул с вершины башни. То-то обороной никто толком не управлял. Пятый задумчиво потыкал тело носком сапога — человек, осмелившийся поднять бунт, на деле оказался трусом, бросил своих людей в самый ответственный момент. Гибель командира всегда деморализует армию. Возможно, не убейся наместник, защитники продержались бы дольше.

— Крот, — подозвал Пятый одного из своих десятников. У всех имперских магов забирали имя ещё во время обучения, но обращаться друг к другу как-то надо, мало кто оставлял себе данный в Школе номер. К некоторым прирастали клички, другие придумывали себе почти нормальные человеческие имена. Крота прозвали так за дотошность, этот землю будет рыть, но найдёт потерянную иголку.

— Обыщи внутренние покои, — приказал ему Пятый. — Всех живых ко мне, а не к карателям. Особо ищешь детей наместника — мальчику двенадцать лет, девочке одиннадцать.

— Приказ принят, — Крот поклонился, кликнул свой десяток и отправился выполнять.

К Пятому между тем подошли остальные десятники с докладом. Шесть ранений в отряде, но серьёзно ранен только один. Похоже, расслабился при новом командире, давно не обновлял защиту на одежде и получил рассечённое бедро. Как ему ещё ногу полностью не отрубили? Товарищи остановили ему кровотечение, но боевые маги — не целители, это максимум, что они смогли сделать.

Пятый отправил одного из десятников договариваться с карателями, чтоб те взяли раненого в повозку, а себе сделал отметку в памяти — по возвращении устроить проверку. Ему казалось естественным без напоминая следить за своим снаряжением, но, видимо, не все его люди думали так же.

Каратели остались во дворе, чёрная сотня переместилась во внутренние помещения цитадели. Нечего тут делать божьим воинам, новому наместнику и так придётся отстраивать стену, хоть внутренние покои останутся целыми.

Детей наместника нашли быстро — запертыми в одной из спален. Мальчик молчал и смотрел загнанным волчонком, девочка громко всхлипывала, размазывала по лицу слёзы и цеплялась за брата, словно боялась никогда его больше не увидеть. Впрочем, так и есть. Если хотя бы у одного их них проявится магия, дети расстанутся навсегда.

Маг не может принадлежать семье, он принадлежит империи. Великая честь отдать своего ребёнка в Школу магов, но в то же время — большое горе. Родители его больше никогда не увидят и даже не узнают, вышел ли он живым из её стен или остался там навсегда среди сотен таких же — забытых, безымянных и мёртвых, тех, что не смогли, не справились, не выжили.

— Братик, — тихий шепот девочки отозвался звоном в голове, и Пятый поспешил отвернуться.

— Командир, — прервал недозволенные мысли возникший в дверях Крот, — в подвале нашли кое-что интересное. Вам нужно это увидеть.

Подвал у наместника оказался всем подвалам подвал. Настоящая темница с камерами, решётками и цепями. И она не пустовала. В первой же одиночке обнаружился штатный маг в браслетах-блокираторах. В следующей камере побольше — с десяток оборванцев, которые наперебой твердили, что они слуги, отказавшиеся участвовать в бунте и не успевшие вовремя сбежать.

Обитатели самой дальней, последней в ряду камеры оказались самыми интересными.

На куче соломы, свернувшись в клубок как котята и забившись в угол, лежали два парня. Они не спали, но и никак не реагировали поднявшуюся в подвале суету.

Крот распахнул решётчатую дверь и выволок одного из них в коридор под свет закреплённого в стене светильника.

— Смотри, командир, — Крот оттянул пленнику нижнюю губу, обнажая зубы. Клыки у парня были гораздо крупнее, чем полагалось иметь человеку.

Оборотень-перевёртыш! В человеческом облике их только по зубам и определишь. Старые и опытные с годами учатся прятать клыки, этот же молодой совсем, худой, со свалявшимися в колтуны волосами и бледный до желтизны. Пятый присел на корточки, поднял безвольную руку перевёртыша. От запястья до локтя её перечёркивали короткие полосы порезов разной свежести. Вторая рука выглядела так же.

А наместник-то не такой дурак. Заполучил двух оборотней и не прирезал их сразу, как сделало бы большинство непосвящённых, а использовал как резерв. Кровь оборотней дорого ценится среди магов. Один глоток позволяет снять истощение сил, а применённая наружно, исцеляет раны, и чем свежее кровь, тем лучше действие.

Это ж сколько тут было раненых? Или наместник сам лечился, надеялся жизнь продлить? Оба перевёртыша на последнем издыхании, кровь с них цедили постоянно и раны толком не обрабатывали. Если б не знаменитая живучесть, давно бы уже концы отдали. Всё-таки наместник не такой умный, как он уже успел о нём подумать, о ценном имуществе нужно заботиться немного больше.

— Этих забираем с собой. Привести их в чувство, отмыть, накормить. И смотри, чтоб до утра не кончились, — приказал он Кроту.

Им не удалось отдохнуть в столице, так зачем на ночь глядя торопиться обратно, когда всей сотней можно выспаться в комфортных условиях, смыть пыль и грязь в купальне наместника, поесть нормально.

Пятая сотня с восторгом приняла решение начальства. Вытащенных из подземелья слуг тут же пристроили к делу — греть воду, готовить еду, стирать одежду. Пятый проверил часовых, лошадей в конюшне, собрал десятников и приказал им проверить снаряжение своих людей.

Можно было уже ложиться спать, но Пятый решил ещё зайти к детям наместника.

— Ветер, приди, облака принеси, меня с собой забери. След мой скрой, смой дождём, в стране облаков счастливо живём.

Знакомая песенка, исполняемая тихим детским голоском, отдалась дрожью где-то под сердцем. Почему они всегда поют её? Почему эта проклятая песенка-считалка не меняется многие годы, её поют и в столице, и в забытых богами медвежьих углах.

При его появлении сидящая на подоконнике девочка замолчала, вскинула на мага заплаканные глаза. Маленькая, беленькая и бледная, со слипшимися от слёз в острые стрелки ресницами. Совсем не похожа на неё. Пятый мотнул головой, избавляясь от лишних мыслей, спросил:

— У кого из вас пробудилась сила? У тебя или твоего брата?

Девочка упрямо молчала, а Пятого вдруг что-то неприятно укололо в плечо.

— Отойди от неё, — возникший словно из ниоткуда мальчик, растил в ладони вторую искру, чтобы кинуть её вслед за первой.

— Так это ты у нас волшебник. Поздравляю.

— Не с чем!

— Может и так. Но я хочу, юноша, чтобы ты понял одну вещь — бунт не поможет. Ты знаешь, что случилось с вашим отцом?

Мальчик неуверенно кивнул, искра на его ладони, лишившись подпитки, погасла.

— Нам сказали.

— Не буду врать, что сожалею о судьбе наместника, но он сам виноват в случившемся. А вам сейчас нужно подумать о своей судьбе. Тебе предстоит учёба в Школе. А что будет с твоей сестрой? Если она лишена магии, она останется просто дочерью изменника. Не заставляй девочку отвечать ещё и за твои проступки.

— Она не лишена, — прошептал мальчик на грани слышимости.

— Что?

— Не лишена, говорю! — на этот раз он выкрикнул злым ломким голосом. — Мы вместе сдохнем в этой Школе!

— Почему сразу сдохнете?

— Там все сдыхают. Или забывают себя!

— Я же не сдох.

— Но себя забыл?!

— Нет, — Пятый покачал головой, — вы ничего не забудете, но прошлое перестанет иметь значение.

Он почти не соврал. Единственное, что вернувшиеся из школы волшебники забывают напрочь — своё имя. Большинство ещё забывают семью, но он вот свою не забыл. Опять недозволенные мысли. Это дети на него так влияют? Слишком уж похожая ситуация.

— Ложитесь спать, — приказал Пятый перст, прекращая дискуссию, — завтра выезжаем на рассвете.

Глава 2. Приманка

Выехать на рассвете не получилось.

От карателей из города пришли плохие вести. Со взятием замка и смертью наместника беспорядки не закончились, ночью несколько бунтарей убили привратника. Они пытались сбежать через портал, но не сумели заставить привратника его открыть. Теперь остаётся или ждать несколько дней, пока из столицы пришлют нового, или за эти же несколько дней доехать до ближайшего города с другим порталом. Вторая новость — то, что этой же ночью пропал ребёнок-маг, которого готовили к отправке в столицу. Ребёнка никто особо не охранял, но местный пьяница клялся, что видел возле его дома эльфа. Эльф алкашу, конечно, мог и присниться, но вот пропажа маленького мага была фактом. Если он сбежал сам и спрятался где-то, его быстро разыщут, а вот если нет…

Если тут в самом деле замешан эльф, если это тот самый эльф, то шанс исправить свой промах выпал Пятому гораздо раньше, чем он надеялся.

Никто в империи не знал, зачем эльфы воруют малолетних волшебников. Дети наивно верили, что эльфы могут увести их в страну облаков, где нет горя и бед, и все живут счастливо. Да что там говорить, он и сам когда-то верил в эту сказку! Верил и очень хотел уйти. Сказка разбилась, а он остался. Один остался. От лучше всех знал, как разбиваются глупые мечты, и чем за это приходится платить.

Эльфов в империи не видели много лет, а тут вдруг появились. Или один появился?

Люди вынуждены строить громоздкие врата для своих порталов, это долгая и тяжёлая работа для нескольких десятков магов, а эльфы могут создавать одноразовые порталы где угодно. Так что вполне возможно, это один ушастый скачет по разным уголкам страны. С таким его усердием в летний приём Школа не досчитается половины потенциальных учеников.

Сейчас в его руках аж двое маленьких магов. Грех не воспользоваться такой приманкой. Пожалуй, это даже хорошо, что не удастся пройти городским порталом, в столицу эльф вряд ли решится сунуться, а вот украсть детей по дороге, идущей через глухомань… Если бы он был этим эльфом, непременно бы попытался. Но если бы он был эльфом, связываться с чёрной сотней он бы тоже поостерёгся.

Кто-то осторожно кашлянул. Пятый вздрогнул и оглянулся. Он вдруг понял, что всё это время неподвижно простоял у окна, выбивая пальцами дробь на подоконнике. И пришедший за указаниями десятник осмелился потревожить начальство, когда понял, что перст его просто не замечает.

— Едем в Савид, в Лосте убит привратник. Раздобудь клетку и две повозки, одну крытую — для детей, — приказал он. — Выезд через час.

— Приказ понял, командир, — поклонился десятник.

— Стой, это ещё не всё. Найди блокираторы, что были на штатном маге и пришли ко мне прямо сейчас кого-то из слуг помоложе, того кого хорошо знают дети.

— Понял, сделаю.

Паренёк-слуга робко поскрёбся в дверь минут через пять. Склонился у входа в глубоком поклоне, явно напуганный вниманием пятого перста к своей персоне.

— Подойди, — велел ему Пятый, дождался, пока парень, так и не выпрямив спину приблизится, и продолжил:

— Для тебя есть задание. Пойдёшь сейчас к детям, скажешь девочке… Как её зовут?

— Шанна, господин.

Ещё одно совпадение. Пятый невесело усмехнулся про себя, но продолжил спокойно, не меняясь в лице:

— Так вот, скажешь Шанне, что она неправильно поёт. Нужно звать не ветер, а эльфа. Нужно назвать его имя. Пусть поёт: «Льер, приди, облака принеси». Понял меня?

— Понял, благородный господин, — ещё глубже поклонился мальчишка и вдруг осмелился спросить:

— А зачем?

Пятый нахмурился.

— Меньше будешь знать, дольше проживёшь. Марш отсюда. Выполняй приказ!

Слугу как ветром сдуло, а Пятый с трудом перевёл дыхание. Он всего лишь произнёс вслух имя, которое не должен был больше слышать, а не только произносить. Скорее всего, это совсем другой эльф. И вряд ли имя, что он назвал тогда — настоящее. Дети верили, что эльфа можно позвать по имени. Верил и он с сестрой. Дети перебирали множество имён, вставляли их в песенку-считалку. Их эльф откликнулся на Льера. Проклятый обманщик!

Пятый усилием воли погасил недостойную детскую злость и твёрдым шагом вышел из зала.

На выезде из замка отряд разделился. Большая часть поехала в Лост, с приказом прочесать город на предмет скрывшихся мятежников. Пятый не сомневался, что каратели это уже сделали, а если ещё не успели, то прекрасно справятся и без магов, но нужно же куда-то девать своих людей. Так они и при деле, и на виду — идеальный вариант.

Один единственный десяток под командованием Крота свернул на извилистую грунтовую дорогу, идущую вдоль леса в Савид — главный город соседней провинции. Вместе со всадниками грохотали по ухабам две повозки — телега с железной клеткой, в которой на ворохе свежей соломы валялись слегка отмытые и переодетые, но так толком и не пришедшие в себя перевёртыши, и карета наместника, везущая его детей. За каретой на привязи следовали два чёрных коня, чьи хозяева управляли сейчас повозками. Ещё один конь остался в замковых конюшнях. Его всадник — пятый перст сидел сейчас в карете вместе с детьми с блокираторами магии на запястьях.

Неприятное ощущение, когда не можешь дотянуться до собственной силы, но так твою силу не почует никто другой. Пятый говорил себе, что в любой момент может снять браслеты, но всё равно непроизвольно потирал руки и напряжённой каменной физиономией пугал детей.

Девочка всхлипывала и время от времени начинала бормотать свою песенку, исправленный её вариант, и имя эльфа набатом отдавалось в ушах Пятого. Он хмурился, и молчаливый мальчик — Дирт, кажется, так его называли, ближе прижимал к себе сестрёнку.

— Командир, ты бы помягче с мелкими, — сказал ему на привале Крот.

— Зачем? — пожал плечами Пятый, — В Школе их не так ещё напугают.

Чем дальше они ехали, тем глуше и безлюднее становились места. За первый день путники миновали две деревеньки, за второй — разминулись с несколькими телегами на дороге. За третий день они не встретили ни единой живой души, если не считать ворон, налетевших на случайно рассыпанный лошадиный овёс.

Лес подобрался вплотную к дороге, а под копытами лошадей зачавкала грязь. Здесь на южной границе империи в болотистой низине всегда было тепло сыро, множество лягушек, не замолкая, пели серенады своим зелёным дамам, им вторили стаи комаров.

Любой бытовой маг избавится от комаров, не напрягаясь. Боевые же маги подобной ерунде не обучены, вот и страдали сейчас как самые обычные люди. Хлопали в ладоши, чесались, а вечером подожгли головки рогоза, в надежде отогнать кровососов дымом. И это даже немного помогало. По крайней мере, в закрытой карете, где ночевали дети и Пятый, после окуривания остался один комар и зудел одиноко, пока Пятый его не прибил.

Хлопок в тишине заставил детей вздрогнуть и плотнее прижаться друг к другу. Шанна опять со всхлипами зашептала свою считалку.

Пятый не выдержал:

— Не реви. Твой Льер не любит плакс.

Произнесённое вслух имя опять отдалось уколом в сердце и навязчивым ощущением, что его услышали не только дети, а девочка шмыгнула носом и спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Он сам мне сказал. Спи давай, не разводи сырость.

Шанна хотела спросить что-то ещё, но брат дёрнул её за руку, и она так и не решилась.

Глава 3. Эльф из детства

Запертая браслетами сила не могла помочь своему обладателю, но присутствие лишнего человека в карете Пятый почуял инстинктивно. Распахнул глаза, увидал в темноте склонившуюся над ним фигуру, протянутую руку прямо перед своим лицом. Ухватился за эту руку, резко дёрнул, так что ночной гость потерял равновесие и свалился прямо на него. Перекат, и вот уже Пятый прижимает к широкому сиденью лёгкое тело, сжимая обе его руки. Мягко встряхнуть кистями, и незастёгнутые браслеты с рук мага соскользнули на запястья ночного гостя, плотно обхватили их, меняя размер и защёлкиваясь. Парень вскрикнул, рванулся с неожиданной силой, так что смог оттолкнуть Пятого, но вывернуться не успел. Кулак мага прилетел ему в лицо. Просто удар без всяких затей и заклятий, но этого хватило, чтоб визитёр отлетел, ударился о стенку кареты и затих.

— Командир, тревога! — снаружи донёсся голос часового, мелькнул зажжённый кем-то светлячок.

— Подъём! — Пятый как был в одной рубахе, холщовых штанах и босой, выскочил из кареты. Разбуженные посреди ночи маги выглядели приличнее, они в отличие от командира спали в куртках, некоторые и по двое штанов натянули, чтоб комарам было сложнее прокусить.

— Барьер!

Маги, не успев протереть глаза, накрыли невидимым куполом место стоянки.

Вовремя. Несколько горящих стрел врезались в него и бессильно упали на землю.

— Оружие к бою!

Пятый не успел обуться, но меч схватил первым делом. Серых карликов, обитателей этих лесов нельзя назвать отменными воинами, зато нападают они всегда толпой, и на них не действует человеческая магия, так что стрелы барьер задержит, а самих стрелков — нет. Единственное, что могут сейчас маги — осветить поле боя, чтоб не сражаться в темноте.

По команде Пятого в воздух взвилась стая волшебных огоньков, зависла под куполом барьера, осветила выходящих из леса низкорослых кривоногих существ, вооружённых луками и копьями. Меч только у одного. Дикари оружие не куют, видно забрал у кого-то как трофей. Наконечники стрел и копий костяные, но наверняка смазаны ядом, карлики всегда так делают.

Тот, который с мечом, взмахнул рукой, проквакал что-то на своём языке, и карлики кинулись в атаку.

Многовато их. Раз в пять больше, чем имперских магов.

— Защищать карету!

Ещё не хватало, чтоб карлики убили детей или свежесхваченного пленника.

Карлики напали с визгом и воплями, от которых звенело в ушах. По-видимому, шум был обязан деморализовать противника, и возможно на охранников обозов он так и действовал. Но имперские маги свой хлеб ели не зря, спокойные и собранные, встретили волну врагов непроходимым заслоном. Карлики, шустрые и мелкие, замотанные в обрывки шкур и без малейшего подобия доспеха были лёгкой добычей. Проблема лишь в их количестве. Одни падали под ударами мечей имперцев, орошая землю тёмной кровью, но другие перешагивали через тела товарищей и лезли в бой, умирали, и их место занимали новые.

Пятый рубился в строю наравне с остальными магами. В его случае схватка осложнилась задачей, не дать себя задеть. Зачарованная под доспех одежда осталась в карете, впрочем, его люди тоже не все одеты полностью. Нападение карликов оказалось совершенной неожиданностью, они ждали появления одного эльфа, хоть и не очень в него верили — вряд ли тот, кого уже несколько лет ловят по всей империи, попадётся так глупо, а вот про то, что серые карлики опять перешли границу, разведка не доносила. Дорога считалась безопасной, здесь даже разбойникам делать особо нечего.

Карлики пёрли непрерывной толпой. Казалось, что где-то там, за пределами круга света, они рождаются прямо из тьмы и не закончатся никогда. Конечно же, так только казалось. Карлики закончились.

Они не умели отступать, не знали страха и чувства самосохранения, похоже, тоже. Напоминали Пятому муравьёв, которые прут вперёд по приказу королевы, не интересуясь куда и зачем, и не заботясь о собственных жизнях.

Сейчас серые изломанные тела валялись на липкой от крови земле. Маги (все живые, ни одной потери!) стаскивали их в канаву по ту сторону дороги. Карликов даже мёртвых волшебным огнём не сожжешь, а устраивать погребальный костёр — много чести, и, если уж совсем честно, много работы.

Пятый вдруг пошатнулся и ухватился за удачно оказавшееся поблизости тонкое деревце — голова закружилась внезапно и в глазах потемнело. Он мотнул головой, откидывая с лица выбившиеся из хвоста тёмные волосы, стянул заляпанную чужой кровью рубаху и позвал ближе один из летающих огоньков. Как он и думал — не вся кровь оказалась чужая, на предплечье красовался неглубокий длинный порез.

Один из магов споткнулся на ровном месте и тяжело повалился на землю.

— Снять одежду. Осмотрите друг друга. Кого достали, даже просто поцарапали, ко мне. Остальным — продолжать очищать стоянку, — приказал Пятый.

Сам нетвёрдым шагом направился к телеге, вытащил из вещей флягу с вином, глиняную плошку и нож. Обошёл телегу спереди, распахнул дверь клетки. Один из перевёртышей шарахнулся от него, забился в дальний угол. Второй только смерил безразличным взглядом, даже не пошевелился.

— Руку.

Оборотень никак не отреагировал на команду, Пятый сам схватил его за руку, притянул к себе, резанул ножом по исчерченному шрамами запястью. Подставил плошку под кровавый ручеёк. Когда решил, что набежало достаточно, отпустил пленника, вылил кровь во флягу с вином, взболтнул и сделал несколько жадных глотков. В голове прояснилось. Мазнул пальцами по дну плошки, собирая оставшуюся кровь, намазал на свой порез. Поморщился от резкой боли — кровь перевёртыша обожгла не хуже крепкого алкоголя, но это того стоило, рана стала затягиваться на глазах.

Пятый подошёл к оставшимся на поляне магам, остальные, как и было приказано, приводили место стоянки в порядок, убирали серые тела и успокаивали перепуганных лошадей.

Раненых было трое. И если бы не яд, на такие ранения и внимания бы не обратили. Сейчас же присутствие в отряде пленных оборотней казалось подарком небес, иначе добраться живыми до ближайшего портала навряд ли кому-нибудь их них удалось.

Пятый отдал им флягу и плошку с остатками крови, на троих тут должно хватить с избытком, а сам вернулся к клетке.

Один из перевёртышей, помельче и поживее с короткими пшеничными волосами, ещё сильнее сжался в комок при его приближении, словно хотел просочиться сквозь железные прутья. Его товарищ, такой же тощий, но поплечистее и с волосами подлинее, так же и остался сидеть возле входа, даже свежую рану не попытался зажать.

— Руку дай.

На лице пленника ни покорности, ни страха — полное безразличие. И команду он опять проигнорировал.

Пятый сам поднял его руку, послал импульс, останавливая кровь. Перемотал пострадавшее запястье чистой тряпицей, лишь тогда отпустил и захлопнул дверь. Перевёртыш вздрогнул от резкого звука, но глаза на мага так и не поднял.

Тихо скрипнула, приотворяясь, дверца кареты, в щёли мелькнуло детское лицо. Перепуганный мальчишка решился выглянуть наружу, тихо охнул и скрылся обратно — увидал, как двое магов тащили за ноги очередного карлика.

Пятый плеснул в лицо водой из стоявшего рядом с телегой ведра, хорошо было бы сходить к ручью и нормально помыться, привести себя в порядок, но это потом. Роняя капли с мокрых растрепавшихся волос, направился к карете.

Внутри царила полная тьма, хоть глаз выколи. Опять тихонько всхлипывала Шанна (эта девчонка когда-нибудь перестанет плакать?), брат шептал ей что-то успокаивающее, хоть сам был перепуган не меньше. Пятый зажег волшебный огонёк, наслаждаясь вернувшимся доступом к силе, бросил беглый взгляд на детей и перевёл его на пленника в браслетах-блокираторах. Тот, как упал на сиденье от удара Пятого, так и валялся там до сих пор, носом в запылившейся за время дороги обивке. Пятый протянул руку и так и застыл, не решаясь прикоснуться. Он что боится? Боится увидеть? Пятый мысленно выругал себя последними словами, резко перевернул пленника на спину и… Ему пришлось приложить усилие, чтобы хоть внешне остаться спокойным.

Это был он. Тот, память о ком никто не старался вытравить, но кого он сам старательно пытался забыть. И он совсем не изменился за эти годы. Только в детстве он казался тогда ещё не потерявшему имя мальчишке очень взрослым, а сейчас наоборот. Пареньку на вид не дашь больше шестнадцати лет. Ну, может, семнадцати, но с натягом. Невысокий и тонкокостный, с заплетёнными в косу светло-русыми волосами и падающей на глаза длинной чёлкой, бледный, с лиловым синяком на пол-лица, глаза закрыты, он быстро и неровно дышал, словно ему снился кошмар.

Предатель!

И всё же сердце кольнуло недозволенной жалостью.

«Тряпка, — сказал сам себе Пятый, — и как ты только до своей должности дослужился?»

Как, как — никогда не позволял эмоциям взять верх над разумом. Просто сейчас всё слишком похоже, он словно вернулся на двадцать лет назад. Но былого не воротишь, мёртвых не вернёшь, и он сам давно уже не ребёнок.

А может, это и не тот эльф? Просто похож. Может же быть такое? Ведь все эльфы похожи. А тот — должен он был измениться за эти годы… ну хоть немного?

Пятый потряс эльфа за плечи. Голова беспомощно мотнулась, он застонал, но в себя не пришёл. Это он по башке слишком сильно получил, или так действуют браслеты? Скорее второе — если Пятому было в них не по себе, то как приходится существу, всю суть которого составляет магия. И снять браслеты нельзя по этой же причине, исчезнет же, просочится как дым меж пальцев — эльфы это умеют.

Пятый коснулся щеки пленника, делясь с ним энергией. Тот задышал быстрее, как после бега, и вдруг распахнул глаза. Последняя трусливая надежда на ошибку пискнула и сдохла в муках. Глаза были его, того самого эльфа из детства. Огромные и ярко-зёлёные. Слишком яркие для бледной кожи и светлых, почти бесцветных, волос. От их взгляда невозможно оторваться, и смотрит эльф пристально, в самую душу, словно это и не он только что валялся без сознания.

Могущественный имперский маг замер под этим взглядом как кролик перед удавом. Эльф смотрел долго, хмурился, словно искал что-то. Наконец, улыбнулся одними уголками губ, не сказал даже, а прошелестел еле слышно:

— Райс. Ты всё ещё здесь. Вернись, пожалуйста.

Пятый резко отдёрнул руку, которой всё ещё касался его щеки, и глаза эльфа закатились, он снова потерял сознание.

— Крот! — крикнул Пятый, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. — Кто-нибудь, сюда.

— Заберите его, — кивнул на пленника двоим заглянувшим в карету магам. — Глаз с него не спускайте, это тот, кого мы искали.

— Есть, командир, — маги выволокли эльфа наружу, если они и удивились, откуда он тут взялся, то виду не подали — субординация не позволяла.

Пятый тяжело опустился на освободившееся сиденье, закрыл лицо руками. Дети зашуршали в своём углу, и Пятый убрал руки, рявкнул:

— Спать ложитесь!

Потушил огонёк и сам завалился на боковую, до утра было ещё далеко.

Заснуть удалось нескоро, и лучше бы вообще не удалось. Пятый давно не видел снов, тем более — кошмаров. Он бежал через ночной лес, спотыкался, падал и вставал, ветки стегали его по лицу, узкая ладошка выскальзывала из руки, и отчаянный крик «Райс!» разрывал тишину.

Собственный всхлип вырвал его из сна, многолетняя привычка держать контроль не позволила закричать. Пятый лежал, слепо пялился в темноту и тяжело дышал. Просто сон — этого не было никогда. Не было этого бега, не было крика сестры. Он потерял её не так. Шанна. Её имя, в отличие от своего, он помнил всегда. Маленькая плакса совсем на неё не похожа. А имя… Что имя? Просто совпадение. А, может, насмешка судьбы.

Утром отряд вновь двинулся в путь. У перевёртышей в клетке появился остроухий сосед. Пятый старался без нужды не приближаться к телеге, и все заботы об эльфе легли на Крота. Впрочем, единственной заботой десятника было доставить того в столицу живым, а эльфы, как всем известно, поразительно живучи, совсем как перевёртыши. Но при всей живучести блокираторы продолжали тянуть его силу, и эльф постоянно находился в полуобморочном состоянии. На стоянке, когда один из магов сунул в клетку три миски каши и кувшин воды, эльф даже глаза не открыл. Младший из оборотней, съев свою долю, попытался его накормить. Безуспешно.

— Воды ему дай, — меланхолично сказал старший. Сам он к еде и не притронулся.

Младший поднёс кувшин к губам эльфа, наклонил. Воду тот пил долго, большими глотками. Наконец оторвался.

— Спасибо, — тихо и спокойно. И снова закрыл глаза.

Из кареты выглянули детские мордашки, Шанна, как всегда, с засохшими дорожками слёз на щеках.

— Господин, — осторожно произнёс мальчик, — можно нам выйти? Ненадолго.

Пятый кивнул.

— Крот, проследи, — крикнул он и обратился к мальчишке:

— Сестру умой, не позорьтесь.

Дирт кивнул, а Пятый поднялся и подошёл к клетке. При свете дня эльф казался совсем ребёнком. Он и в самом деле не изменился. Пятый протянул руки сквозь прутья решётки, коснулся блокираторов, прикрыл глаза, копаясь в вязи заклятий, чтобы хоть немного снизить мощность. А когда закончил, наткнулся на внимательный взгляд зелёных глаз.

— Спасибо.

Эльф сказал это так же спокойно и без выражения, как только что благодарил перевёртыша за воду — простая вежливость в ответ на незначительную услугу.

Пятый отвернулся и, чеканя шаг как на построении, подошёл к карете. Забрался на козлы, ожидая возвращения Крота и детей.

Несколько дней пути, оставшихся до Савида, выдались на удивление спокойными. Нападений больше не было, пленники проблем не доставляли. Эльф почти не шевелился, ел, что дают, и неизменно вежливо благодарил собственных стражей или перевёртышей за малейшую услугу. Большую часть времени он молчал, не просил ни о чём, не пытался заговорить с Пятым или детьми.

Последняя ночёвка перед въездом в город ничем не отличалась от остальных. Дети спали в карете, маги – завернувшись в плащи у тлеющего костра. Часовой бродил как приведение где-то за кругом света. Время от времени он подбрасывал в костёр ветки, пламя вспыхивало с новой силой, а он вновь уходил во тьму.

Пятый спал урывками. Просыпался, окидывал стоянку ошалелым взглядом, убеждался, что всё в порядке, и вновь проваливался в тревожный сон, в котором он то гнался за кем-то, то убегал сам.

«Райс», — летело со всех сторон, слышалось в шелесте листвы, в журчании ручья, в топоте собственных шагов и биении сердца.

Райс, то есть не Райс, конечно, Пятый распахнул глаза и уставился в ночное небо. Звёзды плясали перед глазами, и собрать их в привычный рисунок созвездий никак не получалось.

— Райс.

На этот раз он был уверен, что чуть слышный шёпот прозвучал наяву.

Контур охранного заклятья не повреждён, часовой ощущается где-то на периферии этого контура, сон остальных магов крепок, спят, зарывшись в солому, перевёртыши. Только эльф сидит (в полный рост в клетке не встать), вцепился тонкими пальцами в решётку, смотрит, губы шевелятся беззвучно, но Пятый отчётливо слышит имя.

Поднялся. Сумел никого не разбудить. Подошёл к клетке.

— Прекрати!

— Что прекратить? Я ничего не делаю.

Тонкие губы изгибаются в улыбке, в зелёных глазах пляшут бесенята, совсем как раньше.

— Ты знаешь.

— Я знаю, что рад видеть тебя живым и мне грустно видеть тебя таким.

— Каким таким?

Он понимает, что не должен продолжать разговор, но прекратить его не в силах.

— Ты знаешь, — вернул эльф недавнюю фразу. – Отпусти меня. Ты ведь и сам хотел уйти.

Последняя фраза разрушает чары. Хотел. И сестра хотела. Неизвестно что там, в той стране облаков, но это уже не важно – они не ушли. И кто виноват в этом?!

— Зря я снизил мощность браслетов, нужно вернуть обратно.

— Не надо, — эльф отшатнулся от решётки, пряча руки. – Ты правда отдашь меня?

— Это мой долг.

Эльф долго смотрел на него, словно искал что-то, наконец, сказал:

— Ты стал верным псом, Райс, но долго ли ты сможешь усидеть на цепи?

— Замолчи, пока я не заткнул тебе рот.

Пятый резко развернулся. Не видеть и не слышать этого эльфа, вернуться к костру и без снов проспать до утра – вот чего он хотел сейчас.

— Я буду ждать, пока ты сорвёшься, — тихий шёпот догнал и растворился в шелесте листвы.

Глава 4. Столица

Местный портал оказался ненамного меньше столичного, обе повозки вошли в него без проблем, и уже в скором времени копыта коней высекали искры из булыжников знакомой мостовой.

Солгор строился в форме ровного пятиугольника. В центре — окружённый стеной императорский дворец, город в городе. Над ним возвышается башня Длани, ещё пять башен пятерых перстов стоят по углам пятиугольника у городской стены, возле каждой башни — казармы подконтрольной персту сотни. При необходимости башни служат опорными точками для мощнейшего барьера, который Длань самолично может развернуть над всей столицей. Правда, на памяти Пятого, барьер не ставили ни разу. Две великие империи Солнечная и Лунная предпочитали гадить друг другу по мелочи и в основном — на приграничных землях. Большая война, определившая нынешние их границы, отгремела несколько поколений назад.

Пятый с тоской взглянул на башню, которую уже несколько месяцев называл домом, но Длань не терпел промедлений. Сначала доклад, потом всё остальное. Эльфа передать начальству, детей — Ищущим. А перевёртыши — добыча пятой сотни, их отдавать не обязательно. Поэтому телега с клеткой в сопровождении двух магов покатилась в сторону казарм, а остальные маги и карета наместника с детьми, эльфом и мрачным как ворон Пятым направилась в центр.

Башня Длани, прилепившаяся к внешней стене императорского дворца, больше напоминала небольшой укреплённый замок со стражей на воротах, большим внутренним двором, множеством построек и собственной темницей.

Но на входе Пятого ожидал неприятный сюрприз — Длани не оказалось на месте. Гостей встретил один из доверенных помощников верховного мага — седой как лунь и величественный как лебедь старик, весь вид которого кричал, что у него есть множество более важных дел, чем общение с пыльными и грязными боевыми магами. И то, что один из магов — перст, почтительности старику не прибавило, в его глазах он был всего лишь мальчишкой, который ещё неизвестно сколько продержится на важном посту.

Старик соизволил сообщить, что Длань отбыл в Школу, посмотреть на талантливых выпускников, когда вернётся — неизвестно. Принял эльфа и сдал его на руки страже, а с детьми возиться не захотел. Ищущие начинали обход городов с периферии и в столицу прибывали в последнюю очередь. До этого времени и до их отбытия в Школу с найденными кандидатами оставалось около месяца.

— Подержи детей пока у себя, — заявил старик, а на возмущённый вопрос «Где?», ответил, — где хочешь.

— Я их в карцере запру, — неизвестно кому пригрозил Пятый.

— Запри, — не стал возражать старик, судьба двух юных кандидатов его не волновала.

Так и получилось, что перед возвращением домой Пятому пришлось заехать в казармы. Несколько длинных зданий — жильё магов, пара домиков поскромнее — для слуг, хозяйственные постройки, конюшни и большой плац для построений и тренировок. Обиталище пятой сотни ничем особо не отличалось от остальных четырёх. Оставленные в Лосте люди вернулись в столицу сразу, как только явился новый привратник, и сейчас казармы не пустовали. Посреди двора одиноко стояла знакомая телега с клеткой. Лошадь слуги распрягли и увели, а перевёртышей, не получив никаких распоряжений на их счёт, оставили на месте. Прежний перст инициативы не терпел, вот без команды ничего и не делалось.

Из стоящего особняком флигеля вышел управляющий — высокий, худой как палка, немолодой уже мужчина. Увидал начальника, торопливо поклонился, поспешил навстречу.

— Перевёртышей — в карцер, — приказал Пятый. — Отмыть, переодеть, кормить хорошо и подлечить по возможности. Лекаря со стороны не звать, справляйтесь своими силами.

Перевёл взгляд на притихших детей. Не сажать же их в самом деле в карцер. Карцер — это конечно не темница, но место достаточно неприятное, а Ищущие должны появиться в столице не раньше чем через месяц. Ладно, в конце концов, это просто дети, куда они денутся? Но всё же просто доверить их слуге не решился.

— Крот, — подозвал десятника, — найди для наших гостей комнату в основном здании, такую, — он неопределённо покрутил в воздухе рукой, — с хорошим замком. Они у нас надолго, ты лично отвечаешь за их сохранность.

— Понял, командир. Будет сделано.

— И телегу уберите, — чего доброго, так и бросят здесь, если это не сказать. Впрочем, это уже забота не Крота, а управляющего.

От казарм до башни несколько минут пешего хода, и неспешные поначалу шаги всё ускорялись по мере приближения к дому. Пятая башня, как и другие четыре, была вынесена за границы стен, следила узкими бойницами за широким полем и далёкими горами на горизонте, но вход в башню находился в городе. От улицы башню отгораживала стена, немногим уступающая городской, с узкими, обитыми железными пластинами воротами. Даже если враг прорвётся в город, попасть в башню ему будет непросто.

Ворота распахнулись от лёгкого прикосновения руки, пропуская хозяина в маленький дворик, и закрылись за спиной. Удобно, и ключ с собой носить не нужно.

Так же прикосновением открыл вход в саму башню, окинул взглядом пустой зал первого этажа. Слуг в башнях не держали, все хозяйственные вопросы раз и на всегда решили бытовые маги — уборка, готовка, стирка, нагрев воды происходили сами по себе. А если какое из заклятий вдруг перестанет работать, вызвать его автора можно в любой момент, даже среди ночи. Бытовой маг боевому не откажет, а тем более одному из перстов.

На лестнице послышался дробный топот маленьких ног, и Пятый едва успел обернуться и подхватить на руки прыгнувший через перила мелкий вихрь.

— Папка, — счастливо выдохнул вихрь куда-то в шею, — ты чего так долго? Я скучала.

— Разве это долго, лисёнок? — Пятый аккуратно поставил девочку на пол, пригладил растрепавшиеся медные вихры, которые упорно не желали держаться в косичках.

— Долго, — уверенно заявила дочка.

— Ну, прости. Хочешь, завтра сходим погулять?

— Правда-правда? — глаза ребёнка загорелись. — Я смогу выйти отсюда?

— Правда. Сходим на рынок, и я куплю тебе конфет.

— И чернил купи! Разноцветных!

— Мелиса, я же только их покупал. Что, уже кончились?

Девочка радостно закивала.

Попытка научить дочь писать, закончилась тем, что она разрисовала весь запас дорогой белоснежной бумаги кривобокими человечками с улыбками до ушей. Оно и понятно — ребёнку скучно целыми днями сидеть в одиночестве.

Не то что бы Пятый прятал девочку, просто мало кто знал, что Мелисса не подкидыш, а родная дочь.

После выпуска из Школы направленный на службу в одну из южных провинций молодой маг, окрылённый иллюзорной свободой, пустился во все тяжкие. Днём — работа на благо империи, вечером — гулянки, вино и девушки. И однажды зимним вечером обнаружил под дверью своего дома младенца в корзинке. Хорошо ещё вернулся он раньше обычного, и ребёнок не успел замёрзнуть. Помянув недобрым словом всех своих подружек, маг, тогда ещё не ставший Пятым и носивший прозвище Кречет, забрал подкидыша, родную кровь он почуял сразу, хоть это и не входило в стандартные умения боевого мага.

Горе-мамашу он искать не стал, раз бросила на морозе, бросит снова. Закрутить роман с волшебником — молодым, красивым и при деньгах мечтают многие, но родить от него — совсем другое дело. Вдруг ребёнку передастся сила отца? Если его вовремя не найдут Ищущие, готовься к бедам и пожарам дома, а если найдут — заберут в Школу, и всё — считай не было никакого ребёнка. Так лучше, чтобы его и в самом деле не было.

Вместо матери он в тот же вечер нашёл кормилицу.

С тех пор прошло шесть лет. Вызов в столицу, служба сначала просто в городском гарнизоне, потом десятником во второй сотне, одним из личных телохранителей Длани и, наконец, назначение пятым перстом. Всё это время Мелиса была с ним. Сначала он пристраивал её под попечение сердобольных женщин — за хорошую плату, естественно. Хотел даже отдать на воспитание, но так и не смог расстаться. И от всей души надеялся, что проклятая сила обойдёт её.

Пока что дочка никаких склонностей к магии не проявляла, росла самым обычным ребёнком — в меру шумным, любопытным и шкодливым. Жаль только, что слишком часто сидела в одиночестве.

— Я куплю тебе бочку чернил! — пообещал Пятый. — Ты только в них не купайся.

Глава 5. Что это было?

Обещание выполнить не удалось.

На рассвете в окно влетел белый голубь, вспыхнул ярким пламенем и превратился в листок с гербовой печатью. Приглашение на Императорский Совет. Написанное витиеватым языком красивым почерком дорогими чернилами, но, по сути — приказ, который нельзя не выполнить.

Мелиса расстроилась, но для своего возраста она была даже слишком здравомыслящим ребёнком, Пятый уже и забыл, когда она плакала или капризничала в последний раз. Вот и сейчас она молча обняла его на прощание. Только руки разжать отказалась и висела на шее тяжёленьким таким ожерельем, пока Пятый через весь двор шёл к выходу. Отпустила только у ворот.

Пятый пригладил ладонью непослушные дочкины вихры.

— Не скучай тут. Я постараюсь не задерживаться.

— Ага.

Развернулась и убежала. Не поверила. Пятый и сам не верил, что сможет быстро вернуться.

Маг на секунду прикрыл глаза, возвращая хладнокровие, а затем вытянул руку, выпустил из ладони белую синичку — приказ седлать коня. Время поджимало, а до дворца ещё нужно добраться.

Когда он вошёл в казармы, вычищенный до блеска и осёдланный чёрный жеребец уже ждал у коновязи. Пятый вскочил в седло, не удосужившись поблагодарить согнувшегося в поклоне конюха.

Галопом по безлюдным в ранний час окраинам, рысью и шагом по быстро наполняющимся народом центральным улицам. Люди кланялись, отводили глаза и старались побыстрее убраться с пути чёрного всадника. Пусть в лицо Пятого знали далеко не все, но символ солнца на плаще жителям столицы знаком отлично, вызвать гнев перста императора никто не хочет.

Город в городе, огромный дворцовый комплекс раскинулся на холме, возвышаясь над всеми окрестными зданиями, а башня Длани, прижавшаяся к одной из его стен, возвышалась и над дворцом.

Золотой Дворец в лучах утреннего солнца и впрямь кажется золотым. Желтоватый камень стен словно светится приглушённым мягким светом, позолоченные коньки крыш сияют так, что больно смотреть, обитые медными пластинами главные ворота рассыпают яркие блики.

У ворот Пятый придержал коня, протянул страже приглашение. Тяжёлые створки распахнулись, он въехал внутрь. Словно в другой мир попал. Огромный сад из самых экзотических растений полный цветов, ярких бабочек и певчих птиц. Посыпанные песком, разноцветным гравием или мощёные гладким камнем дорожки, вычурные беседки и павильоны, множество прудов, ручейков и фонтанов. И во всём этом великолепии очень легко заблудиться. Попав сюда в первый раз, Пятому пришлось просить стражников о провожатом. Сейчас он знал дорогу, но только от ворот до Зала Совета и до дворцовых покоев Длани, что там за другими поворотами дорожек он не имел понятия.

Зал Совета поражал воображение роскошью. Золото и драгоценные камни, яркие гобелены боролись за внимание посетителей. От входа алая ковровая дорожка вела к императорскому трону на возвышении. За спинкой трона на всю стену раскинулся солнечный диск из чистого золота. Хитрая система зеркал направляла к диску солнечные лучи от больших окон, и золотое солнце всегда сияло не хуже настоящего. Кресла советников, стоящие двумя рядами вдоль красной дорожки, не такие помпезные как трон, но тоже богато украшены и в отличие от золотого трона обиты бархатом, всё же сидеть на мягком гораздо удобнее. Странно, что никто не позаботился об удобстве Императора, могли б хоть подушечку положить, но не пятого перста это дело — на чём сидеть Императору. Перстам места в совете вообще не положены. Пятый вытянулся по струнке у стены недалеко от входа вместе с другими перстами. Они обменялись легкими кивками вместо поклонов и застыли в неподвижности, ожидая начала совета.

Зал между тем наполнялся людьми.

Советники в разноцветных одеждах, яркие словно заморские птицы, заходили неспешно и занимали свои места. Длань, единственное белое пятно в цветной круговерти, опустился в ближайшее к трону кресло.

Император появился последним. Все присутствующие сначала поднялись, воздели руки к небу (а точнее, расписному потолку), а потом склонились в низком поклоне и поднялись, лишь когда Император прошествовал мимо и занял трон.

Император в белых одеждах, вышитых золотой нитью так густо, что они даже на вид казались тяжелее боевых доспехов, с убранными в сложную причёску волосами, с неподвижным неестественно белым лицом походил на ожившую мраморную статую. Словно сам Солнцеликий Бог спустился на землю и заставил двигаться холодный камень.

Император кивнул, обозначая разрешение говорить, и Совет начался.

Сначала обсуждали вопросы, в которых Пятый ничего не понимал, а потому не прислушивался. Распределение средств на нужды дворца, назначение новых министров — всё это его не касалось и проходило мимо сознания. Собственная неподвижность не напрягала, он, как и другие персты, часами мог стоять в одной позе. Император тоже почти не двигался и не говорил. Только кивал иногда и ставил печать на подаваемые ему документы.

Только услышав знакомое название Лост, Пятый встрепенулся. Речь шла о назначении нового наместника. Ни одного из кандидатов Пятый не знал, потому ему было всё равно, кого выберет Совет. Гораздо больше его заинтересовали доклады с южной границы.

Оказалось, на южных рубежах серые карлики нападением на отряд Пятого не ограничились. За последние дни они совершили несколько набегов на приграничные деревеньки. От деревень остались одни пепелища, а следы карликов затерялись. Кроме того, в тех местах пропали два купеческих обоза. Учитывая, что уже несколько лет карлики из своих лесов не высовывались, такая их активность не могла не настораживать.

Пятый подробно рассказал Совету о собственной стычке и получил приказ сегодня же всей сотней выдвигаться на юг, выследить карликов на землях империи и уничтожить их. А так же по возможности выяснить причину их нападения.

Второй перст со своими людьми должен дождаться в столице назначения нового наместника, затем сопроводить его в Лост и подключиться к борьбе с карликами. Кроме того, оба перста получили право распоряжаться пограничными гарнизонами.

Оба перста низко склонились, принимая из рук Императора грамоты с печатями, когда Император вдруг заговорил.

— Никогда не видел нелюдей. Вы могли бы привезти мне одного карлика живым?

Пятый осмелился бросить быстрый взгляд на Императора. Выражение лица под толстым слоем белил не разобрать, но глаза блестят любопытством, и сморит он прямо на него, не на Второго. Это первая эмоция которую Пятый заметил у своего повелителя и растерялся. Статуям эмоции не положены.

— Будет сделано, мой Император! — отчеканил он с новым поклоном.

— Пятый, зайди ко мне сразу после совета, — негромко произнёс Длань, когда маг проходил мимо.

Пятый приложил кулак к сердцу и кивнул, показывая, что услышал.

По окончании Совета первым из зала мимо согнувшихся в поклоне фигур величественно прошествовал Император, затем вышли советники, а потом получили возможность выйти персты. Пятый, не теряя времени, направился к покоям Длани.

У дверей пришлось подождать, не смотря на то, что Длань сам приказывал не задерживаться. Когда, наконец, его пропустили, оказалось, что архимаг изволит завтракать. Сам Пятый тоже не отказался бы перекусить, но пришлось опять ждать, пока начальник окончит трапезу.

— Приказ Императора на счёт карлика можешь не выполнять, — сказал Длань, едва соизволил обратить внимание на посетителя.

— Но как же? Это ведь Император? — Пятый впервые осмелился возразить Длани.

— Наш Император слишком молод и неопытен. Он забудет о своём желании. Ты получил письменный приказ, там нет ни слова о пленных карликах. Не смей тащить эту дрянь во дворец.

— Я понял, повелитель.

— Раз понял, так иди, выполняй.

Пятый поклонился, в который уже раз за сегодня, и поспешил на выход.

Мимо под присмотром целой армии нянек прошли трое богато одетых детей. Один, самый маленький, погнался было за ярко-красной бабочкой, но тут же был отловлен, отруган и возвращён на прежний путь. Сразу вспомнился другой ребенок, которому тоже не удаётся побегать вволю, а он ведь до отъезда даже чернил не успеет купить. Тот самый малыш, который только что получил выговор из-за бабочки, наклонился, вроде как поправить шнурок на сапожке, и Пятый с трудом сдержал улыбку, видя как в рукаве мальчишки исчез подобранный с дорожки цветной камушек. Няньки ничего не заметили, а Пятый мысленно пожелал всех благ непослушному ребёнку, теперь он знал чем сможет порадовать Мелису.

Вместо того чтобы сразу направиться к конюшне у Зала Совета, он свернул с широкой аллеи на узкую извилистую тропинку. Тропинка оказалась посыпана белым песком, и Пятый шагал по ней сквозь буйные заросли незнакомых тропических растений, пока не оказался на берегу небольшого пруда. Здесь ему улыбнулась удача — под ногами сверкала привезённая с моря гладкая обточенная водой галька. Он наклонился, поднял несколько самых красивых камней и вдруг услышал плеск. Досадно. С достоинством выпрямился и встретился взглядом с человеком на другом берегу. Тот стоял по колено в воде, руки замерли у лица с потёками плохо смытых белил, рукава парадного одеяния намокли, в глазах на секунду мелькнула паника, но тут же сменилась безбрежным спокойствием. А вот Пятого спокойствие стремительно покидало.

— Ваше Величество, — он торопливо опустился на колени.

Император, сейчас совсем не похожий на статую Солнцеликого, вздохнул, расслабляясь, словно опасался он кого-то другого, и сказал:

— Мне что-то в глаз попало. Больно очень. Вы не могли бы посмотреть?

— Мне позвать лекаря? — Подниматься и поднимать взгляд Пятый не спешил.

— Не надо лекаря, — внезапно испугался Император, — это просто мошка, нужно её достать.

Не статуя. Живой человек, который по жаре, почти не шевелясь, просидел несколько часов в многослойной даже на взгляд тяжёлой одежде. Молодой и неопытный — так сказал про него Длань. Как живётся ему — воплощению Солнцеликого Бога? Пятый раньше не задумывался над этим вопросом, но, наверное, нелегко быть воплощением бога, когда ты человек.

— Я посмотрю.

Пятый сказал это неожиданно даже для себя. Легко поднялся, обошёл пруд, приблизился к Императору. Тот вздрогнул, когда рука мага потянулась к его лицу, но заставил себя стоять спокойно. Пятый осторожно оттянул его веко. Мошка обнаружилась в уголке глаза. Пятый подцепил её ниточкой силы, прикреплённой к мизинцу, вытащил и отбросил прочь.

— Спасибо, — с облегчением и благодарностью выдохнул Император и наклонился смыть остатки белил.

Пятый тоже торопливо согнулся. Нельзя сидеть, если Император стоит, но что делать, если Император плещется в пруду — протокол такого не предусматривал.

Император закончил умываться, вышел на берег, бросил взгляд на расшитые золотой нитью сапоги, но обуваться не стал, ему явно нравилось ощущать под ногами гладкую гальку.

— У меня к вам ещё одна просьба.

— Я слушаю, ваше величество.

— Не говорите никому, что видели меня. Я не должен сейчас здесь находиться.

— Понял, мой Император. Этой встречи никогда не было.

— Спасибо. Вы хороший человек.

— Я бы не был так уверен. Вы позволили незнакомцу прикоснуться к себе. Что если бы это был убийца?

— Тогда Солнцеликий занял бы тело одного из моих братьев.

Император ответил легко, не задумываясь, так, словно совсем не ценил собственную жизнь. Насладился ошарашенным видом собеседника и сжалился:

— Вы же не убили меня. За это я тоже благодарен. Скажите, у вас есть имя?

Имя!

«Райс», — пронеслось в мозгу болезненной вспышкой, но вслух он сказал:

— Ваше величество, маги не имеют имён. Сейчас меня зовут Пятым.

— Я знаю. Но до того как стать пятым перстом, вас же как-то называли?

— Кречет, — старое прозвище словно само сорвалось с губ.

— Кречет, — повторил Император и кивнул своим мыслям, — я запомню. Надеюсь, мы сможем встретиться снова.

Он подхватил сапоги и, не обуваясь, направился прочь, а Пятый все смотрел ему вслед, пока Император не скрылся за поворотом дорожки. Да уж, что ни говори, неожиданная встреча. Что это было? Он только что пожалел самого Императора?!

Пятый с силой провёл ладонями по лицу, возвращая самоконтроль. Кто он, а кто император! Не следует забывать своё место.

Глава 6. Привязка

Мелиса никогда не видела цветной гальки и камушкам из дворца обрадовалась как сокровищам. Правда, про чернила и желание выбраться в город она не забыла, и Пятый клятвенно пообещал, сводить её на рынок сразу же по своему возвращению. И опять не был уверен, что сможет сдержать обещание.

Сборы в дорогу не заняли много времени, и вскоре Пятый уже наблюдал в казарме за сборами своих людей. Проверил, как устроили детей наместника, сделал выговор управляющему за грязь в их комнате и ненадёжный с его точки зрения замок. Грязь убрали, замок поменяли. Остающимся на время отсутствия основных сил дежурным магам он лично приказал приглядывать за детьми.

Перед отъездом осталось решить ещё один вопрос. Пятый направился в карцер. По сравнению с темницей наместника в Лосте местный карцер мог показаться хоромами. И перевёртыши уже не выглядели так жалко, как при первой встрече.

Пятый остановился перед запертой дверью, рассматривая пленников через решётку. Те сидели на куче свежей соломы, снова тесно прижавшись друг к другу. Точно как зверёныши, что ищут поддержки и утешения в прикосновениях себе подобных. А может, дело не только в этом?

— Эй, — негромко окликнул Пятый, — вы родственники? Братья?

Оба перевёртыша одинаково вздрогнули, и старший инстинктивно попытался загородить собой младшего.

— Значит, угадал, — констатировал факт Пятый и продолжил:

— Вы жить-то хотите, братцы?

— Что если да? — это младший высунулся из-за плеча промолчавшего старшего.

— Тут есть два варианта событий. Как вы возможно уже поняли, убивать я вас не собираюсь. Первый вариант — ничего не меняется, вы живёте в клетке и служите источником целебных эликсиров для моих людей. Если будете доставлять проблемы, продам вас практикующему лекарю, у них потребность в крови оборотней гораздо больше, чем у моей сотни, так что и проживёте вы гораздо меньше.

Старший безразлично пожал плечами, но его пальцы, стиснутые на руке брата, дрогнули.

— Второй вариант гораздо интереснее для нас всех. Я беру вас на службу. Блокираторы магии надевать не буду, ваши способности мне пригодятся. Будете носить привязку — мою личную. Контакт раз в день, не дотронусь — уйдёте к своим волчьим праотцам, причём — в мучениях. Выполняете все мои приказы, нужна будет кровь, даёте без разговоров. Взамен вы живёте почти нормальной жизнью.

— Твоими рабами, — впервые подал голос старший.

Пятый пожал плечами:

— На что вы рассчитывали, выбираясь из своей тайги?

— Мы не выбирались!

Ишь ты, эмоции, оказывается, не все перегорели. Тем лучше, проще будет надавить.

— Меня не интересует, как вы попали к людям. Сейчас вы здесь, и у вас есть выбор. Мы выезжаем через час. Если вы отказываетесь, я просто нацежу побольше крови в дорогу. Это правда, что чем моложе перевёртыш, тем сильнее его кровь?

— Неправда, — старший вновь попытался задвинуть младшего за спину.

— И так, что вы решаете?

— Куда вы собираетесь… сейчас?

— На южную границу.

Старший еле заметно выдохнул, видно боялся, что повезут на север, а там и до охоты на сородичей недалеко.

— Я жду ответ, — напомнил Пятый.

— Мы согласны, — выдохнул старший и сильнее стиснул руку брата.

— Отлично. Тогда ждите, я сейчас вернусь.

Вернулся он с двумя шестиконечными серебряными звёздочками, отпер решётчатую дверь, шагнул внутрь.

— Ко мне, — велел старшему, а когда тот подошёл, спросил:

— Имя?

— Бриш.

Перевёртыш замешкался, но имя всё же прозвучало.

— Бриш, — повторил Пятый, распахнул рубаху пленника и прижал к его груди одну из звёздочек.

Перевёртыш взвыл и отшатнулся, звёздочка осталась на его коже, кусочек металла словно врос в плоть.

— Теперь ты.

Младший попятился было, но взглянул на брата, который тяжело хватал воздух, как вытащенная на берег рыба, скривил губы в горькой улыбке и подошёл.

— Лэй, — сам назвал имя, не дожидаясь приказа.

Сдержать крик от острой вспышки боли при вживлении печати у него получилось, а устоять на ногах — нет. Рухнул там, где стоял. Старший бросился к нему.

— Жду снаружи, — сказал им Пятый и вышел, оставив дверь на распашку.

Боль от привязки сильная, но не долгая, это он знал по себе. Сразу после Школы провинился перед тогдашним своим командиром, и тот как наказание использовал привязку на юном маге. При одном воспоминании заныла грудь, и Пятый невольно потёр место, где уже давным давно не было никакой звёздочки.

Перевёртыши появились минут через пять.

— Верхом ездите? — спросил их Пятый.

— Мы-то ездим, — ответил Бриш и замялся.

— Но? — поторопил его Пятый.

— Ваши лошади обычно боятся волков.

— Наши лошади, — Пятый выделил интонацией слово «наши», — волков не боятся.

— Меткий, — подозвал Пятый проходящего мимо мага, прозванного так за то, что регулярно выигрывал состязания лучников, — эти двое едут с нами.

Он, не церемонясь, дернул рубаху стоявшего рядом Лэя, продемонстрировал привязку.

— Поручаю их тебе. Лошади, нормальная одежда, такая чтобы они не особо выделялись. Сам разберись, что ещё нужно.

— Будет сделано, командир.

Меткий окинул перевёртышей оценивающим взглядом и махнул рукой:

— Идите за мной.

-------------------

Уважаемые читатели, очень хочется знать ваше мнение о новой книге и её героях.

И помните, что лайки и отзывы мотивируют автора на работу над книгой ))

Глава 7. Перевёртыши

Братья-перевёртыши ехали в самом центре отряда боевых магов, как тут сбежишь? А ещё привязка эта, Бриш потрогал серебряную звёздочку сквозь одежду и вздрогнул при воспоминании о недавней боли, кинул быстрый взгляд на младшего. Лэй ответил лучезарной улыбкой. Совсем недавно Бриш думал, что никогда больше не увидит этой улыбки, но Лэй умеет наслаждаться малыми радостями, уверенно держится в седле и крутит головой, рассматривая улицы столицы. В первый раз получил возможность рассмотреть человеческий город не через решётку и счастлив уже этим.

Бриш и сам улыбнулся уголками губ, но улыбка получилась грустная. Сколько они провели в клетке — обессиленные от постоянных кровопотерь и голода? Когда их схватили, в тени под вековыми елями ещё лежал снег, а сейчас разгар лета. Они сыты и почти здоровы, одеты в чистую добротную одежду, но как долго это продлится? Бриш не мог позволить себе надежды, но не хотел отбирать её у младшего. Всё равно умереть под синим небом гораздо лучше, чем сдохнуть в вонючей клетке в тёмном подвале.

Из подворотни выскочила маленькая серая шавка, но вместо того, чтобы облаять всадников, жалобно завыла и припала к земле. Волчий запах почуяла, собак не обмануть. А вот лошадей, как главный маг и говорил, запах братьев не смущал совершенно. Правда, им выдали не мощногрудых боевых коней, а смирных меринов, вороных, как и все лошади в отряде. И одежду им дали чёрную, так что от боевых магов перевёртыши сейчас отличались только отсутствием плащей с символом солнца. Ну, и тем, что настоящие маги не сводили с них глаз.

Переход сквозь портал, скачка по южным землям, ночёвка в пограничном гарнизоне. Маги потеснили местных вояк, с относительным комфортом расположившись в длинном кирпичном строении, перевёртышам пришлось ночевать в конюшне. Всё бы ничего, но на ночь их посадили на цепь, как собак. Ошейники на вид от собачьих не отличались, но порвать полоску кожи или расстегнуть пряжку не получилось. Лэй всхлипнул пару раз, потом закопался в сено, отвернувшись от брата. Пришедшего утром главного колдуна, которого вместо имени называли по номеру, он встретил лучезарной и немного безумной улыбкой.

Пятый на его состояние внимания не обратил, коснулся по очереди звёздочек-привязок и вышел, не задерживаясь. Вскоре появился Меткий, принёс еды и снял ошейники. Еда была вкусной — наваристая мясная похлёбка, Лэй ел с жадностью, а Бриш заставлял себя глотать ложку за ложкой и боролся с желанием запустить миской в голову ненавистному магу.

Горькая злоба немного отпустила, лишь когда братья выехали из ворот крепости. Иллюзия свободы — кажется, стоит пришпорить коней, и они скроются в зелёной чащобе леса. Действительно иллюзия. Даже если они сумеют вырваться из окружения чёрных всадников, даже если не сгинут сразу в незнакомом, совсем не похожем на родной, лесу, всё равно проживут не больше суток. Настроение Бриша вновь стремительно портилось, Лэй же, задрав голову, смотрел в небо, не обращал внимания, куда ступает его лошадь, и о чём думал — не понятно.

Бриш видел разорённое людьми родное поселение, видел смерти сородичей, и сожжённая человеческая деревня его не впечатлила. Не сразу он понял, что тут не правильно — полная разруха, густой запах крови и гари, но ни одного мертвеца.

Чёрная сотня обыскала деревню, не нашла ни живых, ни мёртвых.

— Карлики унесли их всех, — сказал Лэй и вернулся к созерцанию облаков.

Пятый смерил его тяжёлым взглядом. Услышал, но ничего не сказал, не спросил и не одёрнул.

Вторая деревня дальше по тракту выглядела так же. Пятый хмурился всё больше.

Ночевать чёрная сотня вернулась в тот же форт, но выспаться ни у кого не получилось.

— Сигнальный огонь, — соизволил сообщить перевёртышам явившийся за ними Меткий.

Сотня чёрных всадников плюс две сотни вояк гарнизона — Бриш думал, что такой силой можно задавить кого угодно, подзабыл уже свою первую встречу с серыми карликами. Оно и не мудрено, он тогда сидел в клетке и едва ли мог воспринимать реальность.

Сейчас реальность отомстила — ещё при подъезде к деревне навалилась со всех сторон всполохами огня в ночи, криками людей, запахом крови, лязгом оружия. Карлики, добивающие деревню, вместо того чтобы отступить при виде боевых отрядов, радостно кинулись в атаку. Всадники косили их на расстоянии стрелами, кто-то из магов, видимо забыв, что колдовство на этих врагов не действует, кинул огненный шар. Волшебный огонь, не причинив им вреда, перекинулся на стену амбара.

Карлики что муравьи — лезли под стрелы, перешагивали через убитых соплеменников, казалось — их больше чем стрел в колчанах имперских воинов. Вскоре битва превратилась в беспорядочную свалку. Брали карлики только количеством, люди и маги рубили низкорослых врагов стальными мечами, не сходя с сёдел. Те пытались подрезать ноги лошадям, но кони чёрной сотни и тут, похоже, оказались защищены, у обычных всадников дела обстояли похуже.

Лошадь Лэя взвизгнула, получив по ноге, сам же Лэй то ли упал, то ли спрыгнул, покатился по земле, а поднялся уже в волчьей ипостаси. Карлики не испугались и не удивились, хотя вряд ли когда в жизни видели перевёртыша, скорее просто не умели пугаться и удивляться.

Бриш не собирался помогать людям, но сейчас речь шла о жизни брата, да и о его собственной. Он тоже спешился, хлопнул лошадь по крупу, прогоняя. Оборот получился почти мгновенным, отец мог бы гордиться таким умением. И вот уже большой тёмно-серый волк стоит рядом другим — помельче и посветлее.

Карлики, пёршие со всех сторон, не казались разумными существами — муравьи, как есть муравьи. Наступать на умирающих, но ещё живых сородичей, не обращая внимания на крики и не пытаясь помочь — разумные так не поступают.

Битва закончилась только тогда, когда закончились карлики.

Два волка тяжело дышали, привалившись плечами друг к другу. Пятый и два сотника пограничного гарнизона выкрикивали команды, приказывая тушить пожар, искать выживших, стаскивать трупы людей в одно место, а карликов — в другое.

Лэй тяжело осел на землю и сменил облик, сил держать вторую ипостась не осталось. Голый и дрожащий он цеплялся за шерсть брата. Бриш и сам с трудом удерживал волка, болел длинный порез на боку, и с задней лапой что-то было не так. В момент оборота большинство ран затягивается, но слишком унизительно оказаться голым перед толпой людей.

Один из валявшихся рядом карликов пошевелился, Бриш не увидал, а услыхал движение, успел заслонить брата от брошенного нетвёрдой рукой копья. Костяной наконечник вонзился в бок, Бриш взвыл, метнулся к врагу, сомкнул зубы на тощей шее, пасть наполнилась кровью. Отшвырнул теперь уже точно мертвого карлика, повалился на землю.

— Оборот. Слышишь меня, Бриш, меняйся! — Лэй вытащил копьё и теперь настойчиво тряс, не давая соскользнуть в беспамятство.

Бриш с трудом сосредоточился на его голосе, мотнул волчьей башкой и перетёк в человеческую форму. Боль отступила сразу, а слабость осталась. Но слабость — это ничего, это пройдёт. Он поднялся, придерживаясь за брата, и тут же на инстинктах попытался загородить его от Пятого, который приближался размашистыми шагами.

Пятый остановился, окинул оценивающим взглядом перемазанных в крови перевёртышей.

— Руки давайте, — сказал.

Разумеется. Этого следовало ожидать. Бриш с ужасом взглянул на стеклянную посудину в руке мага, это не та плошка, что была в первый раз, понятно, что раненых сейчас намного больше. Он сглотнул вязкий комок и покорно протянул руку. Резкая короткая и такая знакомая боль от пореза, струйка крови, стекающая в бутыль. И знакомая же апатия, словно всё это происходит не с ним. Встрепенулся он, только когда колдун запечатал магией рану и резанул по запястью Лея. Хорошо ещё, что маг не стал наполнять бутылку полностью, остановился, когда крови набралось с третью часть. Без слов закрыл вторую рану и направился к людям. Оба перевёртыша, не получив никаких распоряжений, остались на месте.

Глава 8. След

В целом Пятый был доволен результатами сражения. В чёрной сотне обошлось без потерь, среди солдат гарнизона потери минимальны, довольно много раненых, но с кровью перевёртышей это легко исправить. Пожар потушили, и деревня даже не очень сильно пострадала. Погибших среди деревенских тоже не так много, как казалось поначалу. Серые карлики уничтожены все, ни одного сбежавшего, они просто не умеют убегать, спасая свои жизни. Другая сторона монеты, что допросить попавших в плен никогда не удавалась. Языка карликов не знал никто из людей, а магический переводчик, считывающий значения слов в голове говорящего, не действовал на них, как и вся остальная магия. Пятый вообще сомневался, что в их воплях есть хоть какой-то смысл. Так что нескольких живых карликов он отдал местным сотникам и тут же забыл про них.

Вопрос, который волновал его — куда и зачем карлики уносят мертвецов. Говорят, что карлики каннибалы, но в прошлые годы, совершая набеги, они в таком количестве людей не воровали. Выследить бы, куда их уносят. Но беду в первых деревнях слишком поздно обнаружили, след уже не взять, тем более, что маги в этом деле бесполезны, от обычных следопытов будет больше толка. Сейчас есть шанс узнать, откуда пришли карлики, и отряд местных уже отправился по следу.

Прискакавший на взмыленной лошади гонец тоже был местный, но докладывал Пятому, как старшему из командиров.

— Там хутор горит, — выдохнул он, не заботясь о подобающем обращении к персту, и махнул рукой в неопределённом направлении. — Я покажу.

Понятно, новичок из патруля. Учить вежливости парня Пятый не стал, не до того сейчас, просил только:

— Далеко?

— Близко, — гонец никак не мог отдышаться.

— Пятая сотня по сёдлам! — гаркнул своим людям Пятый и оглянулся в поисках перевёртышей.

Они сидели на липкой от крови земли там же, где он их оставил — голые и грязные. Лошадей их нигде не видно. Это, конечно, проблема. А ещё солнце уже встало, пора накормить привязки.

Пятый подошёл, по очереди коснулся серебряных звёздочек.

— Где ваши кони? — спросил.

Лей взъерошил пятернёй короткие пшеничные волосы, пожал плечами.

— Понятно. Перекидывайтесь в волков, если не хотите бежать на своих двоих, и за нами.

Он не оглянулся проверить, как выполняется его приказ, но у перевёртышей действительно не было выбора, и за отрядом чёрных всадников последовали два волка.

«Близко» оказалось не так уж и близко. Около часа скачки. Они опоздали. Хутор догорал. Металась по двору среди огня и орала дурным голосом единственная выжившая корова. Пятый потоком силы снёс кусок пылающего забора, и корова ринулась в пролом.

Больше живых не нашли. Карлики перебили даже скотину и кур, мелкую живность то ли сожрали на месте, то ли унесли с собой. Ну и конечно, опять унесли людей. На мягкой пахотной земле следы виднелись отчётливо. А вот за пределами поля среди каменистых холмов и редких рощиц след потерялся быстро. Собак бы сюда. Ищеек. Хотя… Зачем собаки, когда есть волки?

Пятый спешился, подозвал перевёртышей. Бесцеремонно схватил старшего за морду, заглянул в глаза, сказал, чётко проговаривая слова, как маленькому или умственно отсталому, кто его знает, как эта молодёжь владеет собой в волчьей форме:

— Слушай меня, зверюга. Ваша задача — взять след и привести нас к тем, кто напал на хутор. Ты меня понимаешь?

Судя по всему, перевёртыш в волчьем обличье особо не поглупел, потому что кивнул совсем по-человечески и тут же мотнул головой, указывая назад.

— Нужно вернуться?

Снова кивок.

— Хорошо. Вы с братом идёте впереди, ведёте отряд. И не забывай, что с вами будет, если заведёте куда-то не туда.

След перевёртыши нашли быстро, но очень скоро выяснилось, что всадникам идти по нему не получится. Карлики мало того, что дорог не признавали, так ещё и путь свой проложили по самым буеракам — овраги, каменистые склоны холмов, мелкое русло ручья, завидев которое, Пятый испугался, что перевёртыши потеряют след. Не потеряли. Но вскоре залезли в такие дебри, что коней даже в поводу не проведёшь.

Пятый скомандовал остановку и задумался. Солнце уже давненько перевалило за полдень, люди его голодные и уставшие, они ведь ночью выскочили на битву, к длинному переходу не готовились. А карлики уже в двух шагах от своей земли, не слишком разумно при таком раскладе соваться на территорию врага.

Пятый вновь подозвал Бриша. Хотел было приказать обратиться, но глядя на усталого зверя, передумал, пик силы перевёртышей в полнолуние, а сейчас последняя четверть на исходе, чего доброго не сможет потом совершить обратный оборот.

— Ты сможешь снова взять вслед с этого места, если мы сейчас уйдём?

Волк кивнул.

— Даже через несколько дней?

Уверенный кивок.

— А если дождь пойдёт?

Бриш задумался, кивнул, но уже не так уверенно.

— Понятно…

Теперь задумался Пятый. На небе ни облачка, приближение дождя он не чует, а значит, не будет большой беды, если уйти сейчас и вернулся готовыми к преследованию.

— Возвращаемся, — скомандовал по окончании привала.

На дорогу чёрные всадники выбрались только к вечеру. Кони сами ускорили ход, предчувствуя скорый отдых, воду и овёс. Всадники против такого своеволия совсем не возражали, их тоже ждала еда, возможность помыться, переодеться и выспаться.

— Командир, — Пятого нагнал Меткий, — перевёртыши отстают. Я пытался подогнать, так мелкий упал и не поднимается.

— Ясно. Я разберусь.

Пятый придержал коня, пропустил весь отряд вперёд. Перевёртыши так и не появились. Что там случилось с этими серыми? Не совсем же идиоты, чтобы сбежать. Пришлось возвращаться. Увидал он их скоро. Бриш, опустив голову, медленно брёл по дороге, его брат в человеческой форме почти висел на волчьей шее, держался за шерсть и еле переставлял босые ноги.

Пятый спрыгнул с седла.

— Что у вас случилось?

Лэй вскинул голову, словно только сейчас его заметил, растянул бескровные губы в улыбке.

— Ничего.

— Что с ногами?

— Ничего.

Как же ничего, все ступни в крови и след кровавый оставляет. Не привык ходить босым, ноги то ли просто сбил, то ли наступил на что-то. Такими темпами он и до утра до форта не доберётся. Жрать хочется просто зверски, а приходится возиться с мелким перевёртышем.

— Иди сюда, — Пятый протянул руку.

Бриш зарычал и оттер брата в сторону мохнатым боком.

— Ты, серый, рот закрой и не забывай своё место. А ты иди сюда, ты же у нас смелый.

Лэй отпустил волчью шею, сделал два неуверенных шага, пачкая землю кровью и не переставая улыбаться.

Пятый вздохнул, стянул плащ, накинул на плечи голого мальчишки. Вскочил в седло и протянул руку:

— Забирайся.

Улыбка сползла с губ перевёртыша, он кутался в плащ и мялся, не решаясь воспользоваться предложением, словно ждал подвоха.

— Садись на лошадь, я сказал! — а вот у Пятого терпение заканчивалось.

Лей решился. Ухватился за руку мага и с трудом вскарабкался на конский круп, устроился за спиной, не зная, куда деть руки.

— За меня держись, не свались только, — бросил через плечо Пятый и пришпорил коня.

В гарнизоне их ожидало пополнение — чёрная сотня под командованием второго перста. Как и приказывал Длань, вторая сотня доставила в Лост нового наместника, и так как там набегов пока что не было, отправилась дальше на юг, в южный гарнизон.

Второй перст — седеющий мужчина с широким разворотом могучих плеч поглядывал на Пятого снисходительно, но проявлять неуважение при посторонних себе не позволял. Пятый редко получал совместные задания с другими перстами, но Второго он он знал отлично, всё же не зря дослужился под его командованием до десятника.

Вечером два перста и командир пограничного гарнизона устроили совещание. Договорились, что нужно усилить патрули вдоль леса, и выбивать карликов едва они высунутся, не подпуская их к поселениям людей. В каждый такой патруль назначить мага. Против существ, на которых магия не действует, у боевого мага перед обычным бойцом преимущество сомнительное, но вот быстро послать весть товарищам, зачаровать лошадей на неутомимость, осветить место боя, поставить барьер от стрел — тут маги незаменимы.

Пятый считал необходимым пройти до конца по найденному следу, понять причину внезапных нападений. Второй полагал, что серых карликов понять не возможно, но если Пятому так хочется, то это его задание, а он займётся патрулями.

На том и разошлись.

Пятый затребовал себе подробные карты местности и через час совещался уже со своими десятниками. Выяснил, что довольно близко подобраться к тому месту, где оставили след, можно по одной из просёлочной дорог, не повторяя путь по буеракам, но вот дальше дорог уже никаких не будет, а что ждёт в лесу вообще не известно, все карты заканчивались у его границ.

Перед сном Пятый решил зайти в конюшню, с появление второй сотни опять потесниться пришлось не только людям, но и лошадям. До своего коня дойти не успел, привлёк шум в стойле, отданном перевёртышам. Картина его взору открылась интересная. Бриш в волчьем виде заслонял собой голого брата, а три парня, судя по отсутствию формы, конюхи, тыкали в него через решётку на двери черенками от лопат. Волк, привязанный волшебным поводком к этой самой решётке, не мог отойти дальше, и только рычал и клацал зубами на каждый тычок, чем вызывал взрывы смеха у мучителей.

— Что тут происходит? — Пятый спросил это негромко и спокойным тоном, но конюхи побледнели, выронили палки и склонились в глубоких поклонах.

— Я задал вопрос, — напомнил Пятый.

— Господин, простите, — один всё же решился на ответ, — мы никогда не видели живых перевёртышей. Мы просто хотели посмотреть на превращение.

— Хотите, я вас в мышей превращу? Вот и посмотрите.

— Нет, господин. Простите, — все трое повалились ему в ноги.

— Убирайтесь отсюда и займитесь делом. Лошади не чищены, а они развлекаются.

— Да, господин. Спасибо, господин, — конюхов как ветром сдуло.

А Пятый сообразил, что совсем забыл про одежду для пленников. Свой плащ у Лэя он забрал, а Бриш тратит последние силы, оставаясь в волчьей шкуре.

— Обращайся, — сказал он волку. — Одежду вам сейчас принесут. В следующий раз постарайтесь снять её перед оборотом.

— Это если мы успеем, — Лэй выглянул из-за волчьего бока, выглядел он уже гораздо лучше, и, судя по тому, что начал дерзить, чувствовал себя неплохо, перевёртыши быстро восстанавливаются.

— Постарайтесь, — с нажимом произнёс Пятый и продолжил прерванный путь.

Глава 9. Живое болото

Рано утром пятая сотня выдвинулась в путь. Убежавшая лошадь Бриша нашлась живой и здоровой, а вот лошадь Лэя пропала без вести — или слишком далеко убежала, или стала добычей каких-нибудь хищников. Пришлось для младшего перевёртыша просить коня в гарнизоне.

Не смотря на то, что большую часть пути ехали верхом по узким, но вполне проходимым дорогам, к вчерашнему месту добрались далеко за полдень.

Перевёртыши обратились на этот раз без спешки, сняв одежду и спрятав её в седельные сумки. Пройдя по следу совсем немного, Пятый решил, что тащить дальше лошадей нет никакого смысла, поэтому приказал разбить лагерь в первом же более-менее подходящем месте, каким оказался небольшой холм с безлесной верхушкой и мелким ручьём у подножия. Пока ставили барьер — карликов он не удержит, но и без них хищной живности здесь хватает, пока обустраивали временный лагерь, солнце успело коснуться вершины соседнего холма. Так что переночевали все вместе, а утром, оставив лошадей и несколько человек охраны, двинулись дальше по следу карликов.

Буераки империи сменились ничейным лесом как-то незаметно, чёткая граница была только на картах, а в реальности всё немного иначе. Сначала пропали холмы, а лес стал гуще, а деревья выше и толще. Среди буков и грабов всё чаще стали попадаться дубы с плотными кожистыми листьями, которые они не сбрасывали даже зимой. По шершавым стволам вились лианы, кроны смыкались над головами, пропуская всё меньше света, а папоротники разрослись до размера небольших деревьев, их похожие на перья листья качались на уровне груди. Жарко, влажно, ещё и комары появились. На этот раз Пятый защитой от комаров озаботился заранее, только действовала она почему-то не на всех, и время от времени тишину нарушали громкие хлопки.

Ночевали за барьером и с усиленной охраной, но, кроме шакалов, лисиц и одной любопытной рыси, никто к лагерю не приближался. Карлики словно растворились — ни их самих, ни следа пребывания в этом древнем лесу. Перевёртыши, впрочем, говорили, что чуют запах, он никуда не делся и становится только сильнее.

На второй день они вышли к болоту. Странное такое было болото, небольшое, чётко отделённое от леса полосой чахлых кривых деревьев — полностью сухих, с ломкими серыми листьями. Даже трава на берегу посохла.

— Не подходить, — приказал Пятый.

Сам он остановился на границе живой травы, замер, раскинув руки. С пальцев сорвался рой ярких искр, полетел к болоту, рассыпался над чёрной стоячей водой. По поверхности воды пошла рябь, выметнулся тонкий фонтанчик, накрыл искру, утащил за собой. Второй фонтанчик поймал ещё одну искру, а потом таких ловчих струек стало много. Искры пришли в движение, взметнулись как испуганные пчёлы, собрались в рой, облетели болото по кругу, остановились в одном месте и дружно рухнули в воду.

Пятый вскинул руки вверх, с усилием, будто тащил что-то. Чёрная вода с чавканьем разошлась, и в окружении сверкающих искр показался человеческий скелет. Пятый поднатужился, и скелет вылетел из воды, брякнулся на берег, рассыпался на отдельные кости. Лэй в волчьем облике шарахнулся прочь.

— Живое болото, — выдохнул кто-то из сотни.

— Да, — ответил Пятый сразу всем. — Проснулось и стало требовать жертвы оно не так давно. Наша задача — упокоить тварь, иначе карлики не успокоятся, пока не скормят ему пол провинции.

В качестве командира упокоением природных источников Пятый ещё не занимался, но теорию знал отлично и простым участником ритуала тоже бывал не раз. Где кого расставить, какие связки создать, как сплести сеть — приказы он раздавал быстро и уверенно. Забытые на время перевёртыши мялись позади, а маги цепью окружили болото. Из рук каждого вырвалось по лучу света, лучи встретились над центром болота, образовали сияющий шар. Потом выпустили боковые отростки, которые, сливаясь между собой, образовали сеть с крупными ячейками.

Болото заволновалось, забулькало, попыталось сдёрнуть сетку чёрными щупальцами-фонтанами.

— Держать сеть! — выкрикнул Пятый.

Сеть устояла. Световые лучи, из которых она была создана, засияли ярче, напитанные силой своих создателей, шар в центре увеличился в размере.

Пятый видел стиснутые зубы и бледные лица своих людей, ему и самому тяжело питать сеть, но если недодать силы, с монстром им не справиться, а повторить такое, хорошо не отдохнув, не получится. Значит, нужно всё сделать за один раз, нельзя ошибиться. Ещё чуть-чуть и …

— Вниз!

Маги разом опустили руки, и световая сеть рухнула в чёрную вязкую воду.

Болото вскипело, пошло крупными пузырями, выплеснулось из берегов, потянулось вязкими струями к людям, но достать не смогло и ярилось дальше. А от утонувшего шара света даже из-под воды продолжало исходить тёплое свечение. Оно разливалось по воде, и вода успокаивалась, меняла цвет с чёрного на прозрачный. Наконец, свечение распространилось на всю поверхность болота, последний пузырь лопнул, опал и всё успокоилось.

В наступившей тишине тонко звенел над ухом комар. Пятый отмахнулся от него, почему-то убивать насекомое не хотелось. Осторожно ступил на полоску сухой травы, влажная почва чавкала под ногами, пачкала сапоги, но держала, следы тотчас заполнялись водой. Самой обычной слегка затхлой болотной водой. Вся вода в болоте стала обычной, ничем не напоминая тягучую субстанцию, которой она ещё недавно была. Болото как болото, только окружённое полосой мёртвой растительности и могильной тишиной – ни лягушачьего хора, ни разговоров птиц, даже комары остались среди живых деревьев.

Стоя у самой кромки воды, Пятый вновь запустил сканирующее заклятье, вылетевшее из его рук снопом ярких искр. Искры роем светлячков разлетелись в разные стороны. Повисли на ветвях выпитых досуха деревьев, опустились на топкий берег, нырнули в воду, взмыли в воздух над центром болота. Пятый закрыл глаза, замер в неподвижности, считывая информацию.

— Что там, командир? Получилось? – спросил Крот, когда огоньки разом погасли, а Пятый вздрогнул и открыл глаза.

— Получилось, — ответил он. – Только похоже, что болото проснулось не само. Кто-то помог.

Превращение болота в монстра, питающегося чужими жизнями, процесс длительный и сложный. Слишком много факторов должно совпасть. Чем больше разумных существ оно поглотит, тем больше шансов проснуться, но всё равно это будет длиться не один год. Карлики кормили болото людьми, теперь это ясно. Но они всего лишь откупались, чтоб оно не начало расти и жрать их самих.

Быстро разбудить болото могут лишь несколько сильных и хорошо обученных магов. А кому выгодны неприятности на землях Солнечной империи? Правильно – империи Лунной, южанам. Они уже приложили руку к восстанию в Лосте, и барьер на замок наместника они ставили, значит, маги там точно есть. И по времени всё совпадает.

Если такое болото одно, набеги должны прекратиться. А если нет?

Пятый развернул взятые из форта карты. В отличие от подробных карт империи, здешние места изображались весьма примерно, но несколько болот и озёр поблизости от границы нашлось. Хорошо бы проверить их все, но это уже не сейчас. Завтра. А сейчас нужно готовиться ко второй ночёвке на вражеской территории.

Судя по тому, что и вторая ночь прошла спокойно, карлики без нужды старались не приближаться к болоту. Притащить мертвецов никто не пытался, а значит – или второй перст не допустил появления новых жертв, или такое болото тут не одно.

С утра Пятый собрал половину сотни в круг в центре стоянки. Маги уселись на землю, скрестив ноги, вытянули к небу руки со сложенными лодочками ладонями. Из ладоней каждого выпорхнуло по белой птице. Голуби, сойки, вороны, ястребы и даже воробьи. Птицы разные, но суть одна – посланцы и разведчики. Птицы разлетелись в разные стороны, маги застыли с остекленевшими взглядами, сейчас они смотрели глазами птиц.

Остальные разошлись по постам. Маги в трансе совершенно беспомощны, посланник, летящий по знакомому адресу, особого контроля не требует, разведчик – совсем другое дело, тут нужна полная концентрация. А значит, без охраны не обойтись. Пятый не слишком-то ожидал нападения среди белого дня, но осторожность на чужой территории никогда не помешает.

Пятый окинул взглядом притихшую стоянку – все при деле, только перевёртыши жмутся с краю, кутаются в отсыревшие после ночёвки на земле плащи. За пределами форта Пятый не счёл нужным привязывать их на ночь, но подойти к костру они сами не решились. Пятый отнёс им котелок с остатками каши и две ложки, с мисками решил не заморачиваться.

Глаза младшего вспыхнули радостью при виде еды, старший демонстративно отвернулся. Гордый. Но гордость не мешает ему есть, жить-то он хочет, а ещё больше хочет сохранить жизнь брату. Пятый мимолётно коснулся звёздочек-привязок, оба перевёртыша покорно вытерпели знакомый уже укол боли, даже Лэй не поморщился.

Лэй этот вообще странный, ходит улыбается, будто головой ударился. Впрочем, может, и ударился. Что Пятый о нём знает? И какое ему вообще дело до мелкого перевёртыша?

«Тебе ни до кого нет дела», — тихонько пискнула совесть и замолчала придавленная грузом долга.

Первыми в себя стали приходить маги, чьи птицы обследовали ближайшие территории, потом – те, чьим птицам пришлось лететь дальше. Когда все вернулись, Пятый опять достал карту. Совместными усилиями дополнили её, подправили и дорисовали недостающие элементы. Белые птицы нашли ещё одно живое болото, небольшое и почти на границе леса, до обжитых людьми земель там рукой подать. Тем удивительнее, что нападений в той стороне пока не было. И ещё странно, что птицы не видели серых карликов. Давно известно, что те днём не показываются, но должны же они где-то сидеть в это время. А тут ничего похожего на поселения или хотя бы временные стоянки не обнаружили.

От размышлений о жилищных проблемах карликов пользы немного, гораздо важнее успокоить второе болото. Хорошо, что оно меньше, сил тоже меньше потребуется, а они после первого ещё не восстановились, да и разведка тоже не лёгкое занятие.

Вечером Пятый подошёл к Перевёртышам с ножом. Крови на этот раз взял совсем немного, смешал с лёгким разведённым вином, раздал магам по паре глотков – так надёжнее будет.

С рассветом пятая сотня двинулась в путь и к полудню добралась до второго болота. Болото оказалось не совсем болотом, скорее озерцом с топким берегом, единственным впадающим в него ручьём и кольцом мёртвой растительности, гораздо более узким, чем у первого монстра.

На берегу ручья обнаружился сюрприз – не слишком чёткий отпечаток сапога на подсохшей грязи. Карлики не носят обуви, да и размер ноги для них явно большеват. Правда, след всего единственный и размытый, может, это и не сапог вовсе, а карлик поскользнулся.

Пятый подозвал перевёртышей.

— Вам задание. Пока мы успокаиваем монстра, пройдитесь вокруг озера и вдоль ручья. Ищите запах людей. Найдёте, попытайтесь узнать, откуда они пришли. Всё понятно? Выполнять.

Глава 10. Приведи помощь!

Раздеваться на виду у множества глаз до сих пор было неловко, но Лэй приклеил к лицу обычную дерзкую улыбку, снял одежду, сложил её аккуратной стопкой. Бриш свою бросил мятым комом. Лэй подобрал, сложил и её. Почему-то опрятная одежда казалась важной, он цеплялся за эту важность в жизни, в которой важного почти не осталось.

Оборот дался легко и опять принёс иллюзию свободы. Лэй знал, что сбежать нельзя, но, по крайней мере, в волчьей шкуре не нужно держать лицо, улыбаться и отвечать всем подряд «да, господин». Отвечать вообще не нужно — только самые старые и сильные оборотни могут преобразовывать голосовые связки и говорить в зверином облике, им с братом до такого далеко.

Пока маги окружали озерцо, а оно пыталось дотянуться до них чёрными щупальцами, не очень-то и похожими на воду, Бриш послал короткую мысль: «Давай тоже обойдём вокруг».

Они обошли, только гораздо дальше цепочки магов. Запахов учуяли множество — влажной земли, прелой и свежей листвы, воды, старой грибницы, насекомых, птиц и зверей. Специфический, ни на что не похожий запах карликов звал вглубь леса. Но кроме сотни магов, запаха людей не было — ни живых, ни мёртвых. Похоже, скормить озеру карлики ещё никого не успели.

Перевёртыши вернулись к смазанному следу у ручья. Старый след успел потерять запах. Бриш рыкнул и перемахнул на другой берег. Так они и побежали вверх по течению, каждый по своему берегу, уткнувшись носами в землю как ищейки. Лэю быть ищейкой нравилось — увлекательное занятие, гораздо лучше, чем сидеть в клетке или даже в конюшне.

Лес незнакомый, совершенно не похожий на родные северные леса, тут всё не такое, незнакомое, половина запахов непонятно кому принадлежат, но тем интереснее изучать его, узнавать, что слабый кисловатый запах принадлежит большому красному муравью, сладковато прелый — зверьку похожему на крота. Зверёк оказался вкусным, найти бы ещё такого. Здесь олень выходил к водопою, олень тоже какой-то другой, не такой как на севере. Поохотиться бы на него. Лэй с сожалением загнал желания зверя поглубже, не стоит злить колдуна, отвлекаясь от его задания.

Они ушли довольно далеко, но ни намёка на человеческий запах не уловили. Не то чтобы Лэй так уж стремился помочь чёрному колдуну, просто не хотелось возвращаться раньше времени, да и к людям, превращающим воду в монстров, он симпатии не испытывал.

Ручей всё мелел и истончался и, наконец, исчез совсем среди россыпи поросших ярким зелёным мохом камней.

Лэй вздохнул, пить хотелось давно, но страшно, вдруг эта вода тоже превратится в щупальца или просто окажется ядовитой. Исток на вид казался чистым, но тут слишком сильно воняло падалью. Бриш в ответ на его взгляд покачал головой, понятно — и тут пить не стоит.

Солнце коснулось краем верхушек деревьев, скоро стемнеет, но Пятый не сказал, когда нужно вернуться, а до утра они в любом случае успеют. Мысль, что ночью могут встретиться карлики, мелькнула на краю сознания и исчезла. Бриш возвращаться тоже не стремился, но здесь ему явно не нравилось. Густой запах падали забивал чувствительные волчьи носы.

Лэй чихнул и спросил: «Что здесь сдохло?»

Бриш мысленно пожал плечами: «Давай проверим».

Этот запах и сыграл с волками злую шутку, сквозь него другие запахи прорывались с трудом, учуять что-то ещё было всё равно что расслышать тихий шёпот среди громкого крика.

Бриш шёл на пару шагов впереди, когда, казавшаяся надёжной земля покрытой изумрудной травой поляны, провалилась под его лапами, и волк с коротким визгом рухнул вниз. Лэй успел отскочить, и едва земля перестала сыпаться, подполз к краю образовавшейся ямы. Ловчей ямы, но невероятно глубокой и отлично замаскированной — ни кучи выкопанной земли, ни следа содранного дёрна. На дне — острые колья, и Бриш скулит, яркая кровь сочится из пропоротого бока. На одном из кольев мёртвая лиса, ей повезло меньше, деревяшка проткнула её насквозь.

— Бриш, перекидывайся. Пожалуйста! — Лэй в человеческой уже форме чуть не плакал.

Стенки ямы оказались гладкими до блеска, явно укреплёнными магией, всё для того, чтобы жертва не смогла выбраться. Если спрыгнуть туда, обратно не вылезешь. Нужно найти лиану попрочнее, но у деревьев кругом, как назло, стволы гладкие. Но были же лианы по пути. Он видел! Главное, чтобы брат смог обернуться, иначе он истечёт кровью. В момент оборота рана закроется, но сам оборот требует сил, которых у раненого волка всё меньше.

— Бриш! — Лэй метался у ямы, не решаясь отойти.

Волк вздохнул тяжело, улёгся на здоровый бок. Менялся он медленно и трудно. Чем оборот быстрее, тем безболезненнее он проходит. Сейчас же волчьи лапы скребли землю от боли, пока изменялись мышцы и кости, менялось тело. Наконец голый и грязный человек замер в нелепой скрюченной позе, тяжело дышал, приходя в себя.

Лэй и сам забывший как дышать, с облегчением выхохнул.

— Бриш, ты как? Я тебя сейчас вытащу.

— Подожди, — Бриш приподнялся на локте и тревожно прислушивался. — Слышишь? Нет? Поменяй форму.

Лэй послушно перетёк в волка и теперь отчётливо услыхал голоса. Чёловеческие голоса, говорящие на незнакомом ему языке совсем рядом. Если б он не был так поглощён состоянием брата, услыхал бы гораздо раньше даже человеческими ушами.

— Прячься, — прошипел Бриш. — Убирайся отсюда.

Лэй метнулся прочь, но далеко не убежал, засел у корней незнакомого колючего куста с плотными кожистыми листьями, такими густыми, что куст больше напоминал зелёный шар. Вонь усилилась и на поляну вышли три человека, замотанные в невыделанные полусгнившие звериные шкуры. Одежда ужасная, но оружие у всех отличное — арбалеты, стальные мечи. Это вам не палки серых карликов. Увидали пленника ямы, оживились, залопотали что-то по своему. У одного руки засветились.

«Лэй, убирайся! — стегнул мысленный крик брата. — Приведи колдуна, скажи — здесь те, кого он ищет».

«Бриш!»

«Ты меня не понял? Не лезь! Помощь приведи».

«Да, Бриш, я быстро. Я обязательно приведу!»

Волк на брюхе пополз назад сквозь колючие кусты, оставляя на ветках клочки шерсти, выбрался на свободу и опрометью кинулся по собственным следам к стоянке ненавистных магов, которые сейчас стали единственной надеждой.

Стемнело в лесу стремительно, но темнота — не преграда для зверя. Серых карликов он учуял заранее, их запах ни с чем не перепутать, обошёл их и прибавил ходу.

То, что Пятый недооценил второе живое болото, он понял уже в процессе успокоения. Да, оно гораздо меньше первого, но образовалось из относительно чистого озера, было намного глубже и голоднее. Чёрная густая вода не плескала струйками и фонтами, а тянулась к магам осьминожьими плотными щупальцами, ярилась, чуя поблизости чужие жизни. Сеть света рвалась из рук, норовила развалиться на отдельные лучи. Удержание её и стабилизация потребовали неимоверных усилий, а финальный удар, уничтоживший сердце болота, забрал последние силы.

— Я надеюсь, что третье болото не найдётся, иначе мы все сдохнем! — Крот выразил общее настроение. Он тяжело дышал и упирался руками в колени, но по крайней мере стоял на ногах. После последнего удара устоять удалось не всем.

Пятый устоял, но в ушах поселился противный звон, а в теле — слабость. Он тряхнул головой, наклонился, умылся самой обычной водой из безопасного уже озера. Окинул взглядом своих людей, выбирая тех, кто меньше других истощён — им сегодня стоять на страже. Остальным — отсыпаться. Им всем теперь нужно несколько дней полноценного отдыха, роскошь, которую в ближайшее время не получится себе позволить.

Солнце стояло ещё высоко, но все в лагере спали как убитые, даже ужин никто не стал готовить, только часовые что-то сжевали по быстрому, чтобы хоть как-то восстановить силы. Пятый прошёлся по лагерю, проверил контур защитного барьера и посты охраны за его пределами и тоже улёгся спать. Глаза закрылись раньше, чем голова коснулась седла, служившего в походах подушкой.

Проснулся он резко, почуяв рядом чужое присутствие. Рука рванулась к мечу и тут же его отпустила, чужак оказался младшим перевёртышем. Что он возится там в темноте? Пятый напрягся, перестраивая зрение на ночное.

Волк трансформировался, и вот уже Лэй голый и взъерошенный пытается успокоить дыхание, что-то сказать. Кстати, почему он один? Где второй?

Этот вопрос Пятый и задал перевёртышу.

— Там, — махнул рукой в неопределённом направлении Лэй. — Просил привести.

Глаза у перевёртыша дикие, и фразы строит с трудом, словно говорить разучился.

Пятый поднялся, коснулся пальцем лба мальчишки, послал импульс спокойствия. Тот вздохнул глубоко, заметно расслабился.

— Говори, что случилось, — велел Пятый.

И Лэй заговорил. Покачиваясь с пятки на носок и словно сквозь сон, рассказал о пути вдоль ручья, о ловушке, о людях в вонючих шкурах и встреченных по дороге карликах.

— Как люди выглядели?

— Странно.

— Что в них было странного, кроме одежды?

— Цвет. Они коричневые. И говорят непонятно.

Коричневые! Южане, кто же ещё. Солнце красит кожу поклонников Луноликой Богини в тёмные цвета, и чем южнее живут люди, тем темнее их кожа. А шкуры напялили, чтоб отбить человеческий запах. Судя по тому, что карлики их не трогают — способ действенный. Схватить их, конечно, надо, пока они ещё одно болото не пробудили, но сотня магов, половина из которых сейчас и светлячок зажечь не может, против неизвестного числа волшебников-южан… Неразумно соваться в бой, не выяснив обстановки.

За одну ночь потраченные силы полностью не восстановятся, но не может же южан быть здесь много. Большой отряд разведка уже бы засекла. И белые птицы вчера людей не обнаружили. Не стоит тянуть время, они справятся теми силами, что есть.

— Завтра, — Пятый не заметил, что сказал это вслух.

— Завтра! — выкрикнул Лэй, уставился на Пятого полными слёз глазами, одно слово вывело его из транса, теперь так просто не успокоишь. — Завтра Бриш умрёт. Пожалуйста, я всё для тебя сделаю! Хочешь, всю кровь отдам?!

— Ты и так отдашь, если надо будет.

Скучающий тон окончательно выбил мальчишку из остатков равновесия. Он всхлипнул, упал на колени, забормотал, покачиваясь:

— Я дурак, да? Бриш, он же всё знал. Он меня прогнал просто. Он не важен, никому не нужен. Я дурак. Райс, спаси его, я всё сделаю.

Райс! Имя обожгло, как удар плетью. Подслушал, значит, щенок разговор с эльфом. Раньше, чем понял, что делает, Пятый наотмашь ударил мальчишку по лицу, тот упал, а маг не сказал даже, прошипел рассерженной змеёй:

— Ещё раз назовёшь меня так, убью. Понял?

Перевёртыш на вопрос не отреагировал, в его распахнутых глазах Пятый видел только своё отражение. Райс — из ладони выскальзывают тонкие пальцы сестры. Шанны больше нет. И Райса нет тоже. Остался только Пятый.

«Райс», — раздался в сознании настойчивый голос эльфа. Этого только не хватало, его здесь нет!

«Два перевёртыша лучше одного», — включилась рациональная часть сознания, — «стоит рискнуть, чтобы вернуть ценный ресурс».

Да, так и есть. Он вовсе не жалеет зарёванного мальчишку, он возвращает свою собственность.

Глава 11. Спасибо

— Сырость не разводи! — бросил Пятый скорчившемуся у ног перевёртышу. — Пойдём сейчас. Руку давай.

Слёзы высохли мгновенно, а глаза полыхнули надеждой. Лэй вскочил как подброшенный, торопливо сунул под нос магу исчерченное шрамами запястье. Свежие порезы сошли после оборота, старые шрамы никуда не делись и, скорее всего, уже останутся навсегда. Пятый достал нож, оставил новый росчерк на многострадальной руке, приложился губами к ране, глотая солёную кровь. Докатился! Совсем уже как вампир, так и привыкнуть можно.

Неразбавленная кровь перевёртыша обожгла горло не хуже крепкого алкоголя, огнём прокатилась по телу, сметая усталость, за спиной словно крылья развернулись, а волосы на голове, если б не были связаны в хвост, стали бы дыбом от прилива энергии. Да он сейчас один способен два живых болота успокоить! И маги Лунной империи ему нипочём!

Пятый глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Пригладил пятернёй волосы и вытер кровь с губ. Эйфория потихоньку спадала. Хорошо. Он читал о таком эффекте, но одно дело знать в теории, другое — пережить самому. Пожалуй, не стоит давать своим людям неразбавленную кровь, а разбавленная сейчас нужного эффекта не окажет. Чтобы поставить на ноги хотя бы десяток магов, и в самом деле придётся выжать мальчишку досуха. Значит, нужно идти одному. Что ж, не в первый раз, до того, как стал перстом, какие только задания не выполнял в одиночку.

— Превращайся, — велел мальчишке, — и показывай дорогу.

Лэй сверкнул быстрой счастливой улыбкой, и вот уже зубы скалит не мальчишка, а светло-серый волк.

Предупредить часовых об уходе — дело недолгое, но волк скулит и пританцовывает от нетерпения. А потом длинными скачками несётся по берегу ручья, время от времени оглядывается через плечо, проверяет, успевает ли за ним человек. Пятый успевает, использовал ускорение — довольно энергозатратное заклятье, и ноги потом будут болеть, организм отомстит за нагрузку. Но это потом, а сейчас нужно успеть до утра. Лэй не знает, насколько неприятна смерть от привязки, но он-то знает, такого врагу не пожелаешь.

Волк впереди внезапно остановился, повёл носом, нюхая воздух. Попятился.

— Карлики? — одними губами спросил Пятый.

Лэй понял, кивнул.

Что ж, ночь — их время, а лес — их территория, этого стоило ожидать, только оказались они совсем не на том месте, где встретились волку на пути в лагерь. Но и сидеть на месте они не обязаны, так что тоже ничего удивительного. Спасибо волчьему нюху, предупредил вовремя.

Пришлось сделать изрядный крюк прежде, чем удалось вернуться к ручью. И ещё один крюк, обходя второй отряд, если толпу серых карликов можно назвать отрядом. К поляне с ловушкой добрались только к рассвету, времени у Бриша почти не осталось.

Поляна выглядела пустынной и мирной, только запах падали портил впечатление.

— Стой рядом, охраняй меня, — велел Пятый волку, уселся на землю, прислонился спиной к шершавому древесному стволу, закрыл глаза и выпустил из руки белую стрекозу.

Стрекоза незаметнее птицы будет, жаль, не такая быстрая и мир через фасеточные глаза сморится странно, но разобрать можно.

Белая стрекоза сделала круг над поляной, приземлилась на край ловчей ямы. Действительно, ловушку делали маги, явно не лопатой копали. Колья в засохшей крови. Стрекоза села на один из них. Кровь старая. Нужно же где-то брать падаль, запах которой забивает запах людей — тут и брали, чтобы не тратить время на охоту. Сейчас ловушка пуста и не замаскирована. Скорее всего, обнаружив перевёртыша, южане поняли, что оставаться на месте опасно. Хорошо бы не сорвались ночью, подождали до утра. Стрекоза ещё раз облетела поляну, почти касаясь прозрачными крылышками травы.

Есть! Трава примята. Следы ног, слишком больших для карликов, и словно что-то тяжёлое тащили. Бриша они и тащили. Ни один маг в здравом уме не откажется от такого подарка судьбы, как живой перевёртыш. А южане особенно, у них оборотни отродясь не водились, и их кровь стоит баснословных денег.

Неприметная тропка ведёт в лес, лес всё гуще, темнее. Стоп, что это? Стрекоза опустилась на кучу валежника. Берлога что ли чья-то? Точно, берлога! Вернее, землянка. Вот и вход за кучей веток. Ветки отгребли в сторону и обратно не сдвинули. Стрекоза залетела внутрь. Темно, пришлось срочно подправить стрекозиные глаза, чтобы хоть что-то рассмотреть. Маленькое тесное помещение, гора вонючих шкур у входа и четыре лежанки у противоположной стены. Четверо — что ж, даже меньше, чем он думал. Вчетвером создать живое болото — это вообще реально? Получается, что так. Если у водоёма уже есть тёмный потенциал, ему нужен только толчок, успокоить монстра гораздо труднее, чем создать.

Пятый развеял стрекозу и открыл глаза. Напоролся на жалобный волчий взгляд, сказал:

— Их нет. Пошли, ищейкой поработаешь.

Поднялся и, не скрываясь, вошёл на поляну. Солнце уже поднялось, и карликов можно не бояться, а южан ещё нужно догнать.

Возле землянки запах падали сбивал с ног, ощущения стрекозы и вполовину не передавали этой вони. Пятый зажал нос, а волк расчихался. Выделить здесь запахи людей оказалось невозможно. Людей — да, но запах брата слишком хорошо знаком, пробивается еле-еле, но он есть!

Лэй взвизгнул от восторга и устремился по следу. Пятый вновь активировал ускорение, чтобы не отстать.

Волк сбился с шага внезапно, упал на передние лапы, уткнулся носом в землю, застонал совсем по-человечески.

— Вот дурень, — Пятый нагнал его, рывком перевернул на бок, нащупал под шерстью звёздочку-привязку, приложил ладонь. Горячий металл медленно остывал под рукой, а волк вздрогнул всем телом, выгнулся дугой и превратился в человека.

— Бриш, — по щекам мальчишки опять потекли слёзы.

— Прекрати истерику! — голос мага хлестнул, как пощёчина. — Он не умирает. Пока. Но чем быстрее мы найдём твоего брата, тем лучше. Понял меня?

Лэй вытер кулаком слёзы, кивнул и снова стал волком. Человек из него так себе — тощий и нескладный, глаза на мокром месте, а волк красивый, сильный, светлая шерсть в утреннем свете отливает серебром.

Волк вновь уткнулся носом в землю, пошёл по следу, Пятый поспешил за ним.

Бриш ни секунды не надеялся, что человеческий колдун станет его спасать. Когда попал в ловушку, единственной мыслью было — отослать брата.

Языка южан он не знал, но и так не трудно догадаться, о чём говорили его очередные пленители — радовались богатой добыче в лице перевёртыша и тревожились, что их убежище обнаружено. Первым делом на Бриша надели запирающий магию ошейник — с таким не перекинешься. Похоже, все колдуны вооружены такими штуками, какой бы империи они не служили, что Солнечная, что Лунная — везде одно и то же, только названиями и различаются.

На Бриша накинули полусгнившую оленью шкуру, от запаха которой мутило и хотелось сдохнуть на месте. Впрочем, на счёт сдохнуть — до утра недолго осталось. Два мага впереди, два сзади — подталкивают Бриша в спину рукоятями мечей, когда он начинает спотыкаться. Сопротивляться новым хозяевам смысла не видит, всё равно скоро всё кончится. Он бредёт, не отрывая взгляда от собственных босых ног, словно это самое интересное зрелище на свете. Из под ног иногда выскакивают крупные красные муравьи. Если наступить на такого — укусит. Кусаются они больно, но хоть какое-то развлечение — считать муравьёв. Первый укол боли в груди, но пока ещё можно терпеть. Шаг. Ещё шаг. Звёздочка словно раскаляется, жжётся всё сильнее. По ощущениям — давно прожгла кожу и проваливается куда-то под рёбра.

Шаг — не получилось. Ноги подогнулись, и Бриш повалился на землю, скорчился, способный лишь слабо скулить и скрести грудь ногтями. Его кольнули в спину острием меча, он почти не заметил новую боль, на фоне той, что звезда рассылала горячими волнами по всему телу.

Южане забеспокоились, затрещали что-то на своём языке. Один содрал с перевёртыша шкуру, прикоснулся к серебряной звёздочке и тотчас отдёрнул руку. Бришу стало смешно, но вместо смеха получился надсадный кашель. Выражения лиц южан уж слишком говорящие, не довезут они домой свою ценную добычу.

Но выход они всё же нашли. Торопливо вылили из одной из двух фляг воду, ухватили за обе руки. Боль от новых глубоких порезов тоже растворилась в той, что несла привязка. Два красных ручейка потекли во фляги.

Понятно. Если нельзя доставить домой перевёртыша, то хоть кровь его сцедить. Что ж, так даже лучше. Помнится, Пятый говорил, что смерть от привязки быстрой не будет. А тут… боль вроде как поменьше стала. Только глаза закрываются, и не видно уже ни коричневых рож магов, ни зелёного свода леса.

И выскочившего из чащи серебристого волка он тоже уже не увидел.

Вот же, щенок! Учуял брата, понял, что с ним происходит, совсем голову потерял. Одно хорошо — отвлёк на себя лунных магов. Те, занятые спасением ценной крови, даже элементарной охранки не выставили, слишком уж неожиданно свалился перевёртыш. Учитывая, сколько у них стоит его кровь, южан понять можно. Ещё одно подтверждение старой истине, что жадность это плохо.

Увидали второго перевёртыша, глаза аж загорелись. А Пятый между тем баюкал в руках бледный шар голубоватого свечения. С каждым шагом шар увеличивался.

Лэй сбил с ног одного из южан, того, что цедил кровь из правой руки Бриша, рванул зубами за руку уже его. Целил в горло, но маг успел заслониться. Отскочил от замаха меча второго колдуна. Два других бросили полумёртвого перевёртыша и торопливо разворачивали ловчую сеть. Лучики света в их руках сетью стать не успели, шар сорвался с ладоней Пятого, взлетел в воздух и с громким хлопком обрушился на противников. Упали все — и южане, и волк, а Бриш и без того уже лежал. У того, что свалился ближе всех, из уха потекла струйка крови.

Пятый создал новый шар и вышел из укрытия. Перевёл дух и отпустил контроль над шаром, тот медленно растворился в воздухе. Заёмная сила всё ещё бурлила в крови, но она сделала своё дело. Одним ударом оглушить четверых довольно сильных магов — Пятый не ожидал, что это удастся. Конечно, свою роль сыграло то, что южане просто не ожидали удара и даже не пробовали защититься.

Проверил каждого, попутно добавляя заклятье сна для надёжности, и только тогда подошёл к старшему перевёртышу. Надо же, живой ещё. Прикоснулся к серебряной звезде, успокоил бушующие связи. Поднял безвольную руку, залечил порез. Потом — второй. Расстегнул и отбросил прочь ошейник. Перевёртыш никак на освобождение силы не отреагировал, остался лежать неподвижной сломанной куклой, дышал через раз, из брошенной впопыхах фляги вытекала тёмная кровь. Пятый поднял флягу, заткнул пробкой — не пропадать же добру.

Создал белую птичку, послал своим людям. Пора возвращаться, и вернётся пятая сотня не с пустыми руками. А ему остается только ждать и следить, чтоб южане не очнулись раньше времени.

Южане, оглушённые первым и надёжно спелёнатые вторым заклятьем, признаков жизни не подавали, зато очнулся серебристый волк. Действительно, сильный — он ведь был в самом центре удара. Досталось ему изрядно, в человека Лэй превращался долго, содрогаясь в судорогах и поскуливая от боли. Подняться потом не смог, ползком добрался до брата, затормошил, пытаясь привести в чувство, а когда понял, что толку нет, затащил безвольное тело на колени, обнял, баюкая как ребёнка. На глазах слёзы, а на губах та самая знакомая безумная улыбка, что появляется всегда, когда мальчишке больно.

Пятый отвёл глаза, заметил блестящего чёрного жука, проследил внимательно жучиный путь до ближайшего дерева. Жук скрылся в трещине в коре, и следить стало не за кем. Пятый поднялся, подошёл к перевёртышам, молча оттёр плечом младшего, уложил Бриша на землю рядом с пятном его собственной крови, одной рукой прикоснулся ко лбу перевёртыша, вторую устроил на его груди. Сосредоточился, собирая энергию в солнечном сплетении, и когда жар стал невыносим, пустил её потоком по рукам.

С точки зрения любого целителя — бесполезный расход силы, но для того, кто целительством не владеет — единственный способ поддержать раненого.

Пятый не был уверен, выживет ли Бриш, но поделиться силой, полученной от его брата, сейчас казалось справедливым. Он вливал силу пока не почувствовал, что ещё немного и свалится сам. Встряхнул кистями, разрывая контакт, и с силой провёл ладонями по лицу, проморгался. Встретился взглядом с блестящими глазами Лэя. Слёзы ещё не высохли, но улыбался он теперь по-настоящему. Бриш не очнулся, но покойника теперь напоминал гораздо меньше, дышал глубоко и ровно, на белые как мел щёки вернулся румянец. Правда, только на щёки и какой-то лихорадочный, не здоровый, но умирать перевёртыш явно передумал.

— Спасибо, — словно всё ещё не веря в случившееся выдохнул Лэй.

Пятый предпочёл не заметить благодарности.

Глава 12. Будь ты проклят!

Оставленная позади сотня догнала своего командира только к середине дня. Пятый за это время два раза обновлял заклятья сна и неподвижности на пленниках. Сам он двигался с трудом — сказалось перенапряжение мышц при ускорении. Ничего не поделаешь, за всё в этой жизни нужно платить.

Бриш на пару минут приходил в себя, чем вызвал щенячий восторг брата, а потом снова провалился то ли в глубокий сон, то ли в беспамятство.

А вот пленные маги Лунной империи вызвали восторг уже у боевых магов, прибавили уважения новому персту — шутка ли в одиночку задержать четверых. Южане, приведённые в чувство и закованные в блокираторы, хранили гордое молчание, но Пятый и не сильно пытался их разговорить. Всё что ему нужно знать и так понятно, а если что — у Длани полно дознавателей, это уже их работа.

Бриш так и не проснулся, и на приказ нести его маги отреагировали недоумением.

— Командир, он же уже всё, кончился. Всё равно сдохнет. Зачем возиться? У нас ещё один есть, — выразил общее мнение Меткий.

— Приказы перста не обсуждаются, — Пятый не повысил голос, но желание спорить у собеседника сразу пропало.

Последняя ночёвка перед выходом из леса выдалась неспокойной. Превращённые в монстров болота больше не служили защитой, карлики бродили здесь безбоязненно и за одну ночь нападали дважды. Правда, отряды были небольшими, не сравнить с ордами, что нападали на деревни¸ отбиться (а точнее, перебить всех) для сотни воинов оказалось не сложно.

А уж путь по землям империи, когда сотня, наконец, добралась до своих лошадей, и вовсе казался лёгкой прогулкой, по сравнению с пережитым в лесу.

Ночёвку в гарнизоне в безопасности и на нормальных кроватях омрачила только неприятная беседа с лекарем, который в гарнизоне был единственным и явно не понимал зачем тратить силы на подыхающего перевёртыша. Пятый и себе не мог объяснить, зачем ему это, куда уж объяснить целителю с завышенным самомнением, которому нельзя просто приказать, он ведь не его подчинённый. Но авторитет перста вместе с банальной взяткой всё же подействовал, лекарь соизволил доставить свою персону в конюшню, где обретались перевёртыши, и даже чего-то там поколдовал. Пятый в целительной магии почти не разбирался, но лекарь своё дело знал — Бришу стало лучше.

Пока лекарь, не старый ещё, но удивительно ворчливый мужчина, бухтел что-то об опасных тварях, Пятый у него на глазах демонстративно надел на обоих перевёртышей ошейники, которые валялись тут же под ногами, пристёгнутые цепочками к решётке на двери денника.

Лекарь ничуть не менее недовольный выплыл из конюшни. Вот же ж! Пользуется своим положением, обычный городской целитель никогда бы не осмелился возражать и дерзить персту.

Утром пришёл приказ от Длани — пятой сотне возвращаться в столицу и доставить туда пленных южан. Пятый в именно таком приказе не сомневался, но про себя всё же вздохнул с облегчением — он ещё никогда не оставлял Мелису одну так надолго. Уезжать и на более долгий срок ему случалось частенько, но раньше девочка была с няньками и служанками. В башне перста слуги не предусмотрены, а Мелисса очень хотела жить с отцом. Отказать он не смог, а теперь мается от беспокойства.

Сразу же выехать не получилось, много времени занял совет между двумя перстами и начальником гарнизона, потом лекарь явился за обещанной наградой и Пятый отдал ему одну из двух конфискованных у южан фляг с кровью перевёртыша. Лекарь заметно повеселел, а Пятый отправился собирать своих людей. Пленных магов засунули в клетку наподобие той, в которой Пятый привёз в столицу перевёртышей, думал и Бриша пристроить на ту же повозку, но тот оправился настолько, что смог самостоятельно держаться в седле, старательно скрывал слабость, лишь бы не оказаться рядом с клеткой.

Выехали они поздно и добраться да темноты в Лост не успели, пришлось заночевать в большой деревне у тракта. Дорога тут была оживлённая и постоялый двор оказался едва ли не больше всей деревни. Сотня магов разместилась тут едва ли не с большим комфортом чем в гарнизоне. Слуги, правда, сбились с ног, обслуживая в обеденном зале такую ораву, но это только их проблемы.

Пятый поймал в толпе Меткого, приказал принести еды перевёртышам, которые опять ночевали в конюшне на цепи.

Двери общего зала распахнулись, и при виде новых посетителей повисло молчание — такое густое и тяжёлое, хоть ножом режь. Вошли пятеро мужчин в безразмерных полностью скрывающих фигуры серых балахонах, лица прячутся в тени капюшонов. С собой привели безучастную ко всему девочку-подростка и рыдающую женщину.

Ищущие!

Посетители старательно прятали глаза, даже боевые маги склонили головы — благоговение перед служителями Школы в них вбили крепко.

— Приветствую, братья, — поклонился им и Пятый, — лёгок ли ваш путь? Я вижу, вы нашли одного кандидата.

— Приветствую. Солнцеликий освещал наш путь, — ответил один из Ищущих ритуальной фразой, откинул капюшон, обнажив лысеющую макушку, и перешёл к делу. — Нам нужны местные власти.

— Так вот, староста как раз здесь, уважаемые, — выскочил вперёд трактирщик.

Староста, полноватый просто одетый мужичок отмечающий что-то в компании приятелей, отставил кружку с пивом и торопливо поднялся навстречу нежданным гостям.

С ним Ищущий не счёл нужным здороваться, сказал сразу:

— Заберите преступницу.

— В чём её вина? — уточнил староста.

— Год скрывала кандидата. Ещё немного, и у вас под носом завелась бы дикая ведьма.

— Неправда, — взвизгнула женщина, рванулась к девочке, — моя дочь не дикая!

Девочка даже не обернулась на крик. Пятому был слишком хорошо знаком этот отсутствующий взгляд, он помнил и собственное безразличие, охватившее его, едва он попал в руки Ищущих. Девочка под чарами, а вот мать потеряла остатки самообладания, схватила со стола нож. Лёгкий щелчок пальцами, искорка силы, и нож выпал из онемевшей руки.

— Спасибо, брат, — как ни в чём ни бывало поблагодарил Ищущий. Как за мелкую услугу. Впрочем, так оно было, справляться с обезумевшими родителями — его работа, не все отдают детей добровольно.

Староста засуетился, приставил к женщине двух вышибал вместо стражи.

— Будь ты проклят, пёс! — выкрикнула женщина Пятому, пока её волокли наружу. Видно, совсем уж терять нечего, раз осмелилась сказать такое вслух.

— Возможно, я уже, — пробормотал Пятый себе под нос и вышел из зала. Нестерпимо захотелось остаться одному.

В столице первым делом посетить башню Длани, сдать ему с рук на руки пленников и лишь тогда можно будет отправиться домой. По дороге ещё не забыть купить чернил, он ведь обещал Мелисе.

Аудиенция у Длани всё длится и длится. Бесконечный рассказ о карликах, живых болотах, обнаружении и захвате южан. Поменьше подробностей о перевёртышах, при этом утаивать нельзя ничего, Длань всё равно узнает.

Длань слушает, кивает, иногда переспрашивает особо интересующие его моменты. Видно, что доволен успехом. В конце концов, велит Пятому лично сопроводить пленников в темницу и отпускает.

На пленниках блокираторы и столько заклятий, что они еле ноги переставляют, Пятый не видит необходимости в своём присутствии, но приказы Длани не обсуждаются. Он ведёт южан по скудно освещённой лестнице в подземелье под башней, местная стража показывает путь. Путь он знает и сам, бывал не раз, но такие здесь порядки. Рассаживает пленников по отдельным камерам, благо их хватает, темница у Длани обширная. Стража остаётся у камер, а Пятый идёт обратно вдоль длинного ряда зарешёченных дверей.

Сбивается с шага, заметив знакомую фигурку за одной из решёток. Эльф страшно исхудал, одни глаза и остались, пальцы на железном пруте полупрозрачные. Он словно растворяется здесь в темноте.

— Райс, — шепчет одними губами, но вслух не произносит.

Пятый отворачивается, ускоряет шаг.

Глава 13. О ярмарке можешь забыть!

Домой Пятый добрался нагруженный целой сумкой звенящих стеклянных пузырьков с разноцветными чернилами и стопкой плотной желтоватой бумаги, которая стоила намного дешевле, чем та, что Мелиса уже извела, но гораздо больше подходила для детского творчества.

Башня встретила хозяина настороженной тишиной и пятном гари на стене кухни. Чёрный выгоревший отпечаток детской ладошки на столешнице он заметил потом. Сглотнул тяжело, аккуратно сгрузил на испорченный стол покупки.

— Мелиса, — позвал дочку, и чтобы голос не дрогнул, пришлось приложить усилия.

Девочка осторожно выглянула из-за двери. Не кинулась на встречу как всегда и не повисла на шее. Приблизилась мелкими шажками, держа руки за спиной.

— Что это? — контроль над голосом пока удавалось удерживать, хотя очень хотелось закричать.

— Пап, не злись. Я не хотела, оно само. Руки жгутся.

Она протянула пустые ладошки, по-прежнему не пытаясь коснуться отца.

— Давно?

Мелиса пожала плечами.

— Три дня. Нет — четыре. Я правда не хотела. Я больше не буду, — состроила она жалобную мордашку.

Конечно же, не хотела! И, конечно же, будет! Кому, как не ему это знать.

— Иди сюда, лисёнок, — позвал Пятый и стиснул дочку в объятиях.

Та шмыгнула носом и вцепилась в борта его куртки. Чёрная кожа задымилась, не загорелась только потому, что была заговорена от гораздо более сильной магии, чем неконтролируемый выброс силы ребёнка. Но и лёгкого дымка хватило, чтобы Мелиса заревела в голос. Отшатнулась, с ужасом глядя на ладошки с отчётливо видимыми язычками пламени по центру.

— Тихо. Успокойся, — Пятый отстранил ребёнка, продолжая крепко сжимать руки на её плечах. — Вот так, молодец. Посмотри на меня. Вдохни. Глубоко вдохни. Выдохни. Задержи дыхание. Считай до пяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Вдыхай. Выдыхай. Считай сама. Про себя, — добавил раньше, чем успел прозвучать вопрос, как можно считать, не дыша.

— Пять! — последний счёт Мелиса всё-таки произнесла вслух и вскинула блестящие от недавних слёз глаза. — Пять — сейчас это ты!

Она улыбалась, а пламя в её руках погасло.

— Вот так. Ты у меня умница, лисёнок. Если ещё раз загорится, дыши на пять счетов. Поняла?

Девочка счастливо закивала. .

— Смотри, что я принёс, — Пятый кивнул на нагруженный подарками стол. — Иди порисуй.

Мелиса радостно высыпала в подол жалобно звякающие от такого обращения пузырьки, схватила бумагу и обернулась к отцу. Счастливое выражение мордашки сменилось настороженным:

— А ты?

— Я сейчас уберу здесь и приду.

— А… ты только скорее. Я тебя нарисую.

Мелиса, забыв о недавних слезах, унеслась к себе, рисовать очередные шедевры, а Пятый тяжело повалился на скамью у стены, ноги вдруг перестали держать. Перед глазами как наяву предстало перекошенное лицо женщины, что проклинала его на постоялом дворе. Подействовало её проклятие. Того, что случилось, пятый перст императора боялся больше всего в жизни. Надеялся, что этого не случится, и боялся до дрожи в коленях. Колени до сих пор мелко подрагивали.

Боже Солнцеликий, за что? Ей ведь всего шесть. Шесть лет — ни единого шанса выжить в Школе. Он ведь помнит — малышня всегда погибала первой. Если бы Шанна была старше, смогла бы она выжить? Бесполезный вопрос. Нужно думать, что делать с Мелисой.

А что делать? Варианта два. Как законопослушный гражданин отдать ребёнка Ищущим. Для него это лучший выход, а для Мелисы — верная смерть. Второй вариант — спрятать.

«Да, та женщина тоже прятала дочку», — шепнул противный внутренний голос, но Пятый заставил его заткнуться и рассуждать здраво.

Шесть лет — это очень рано для пробуждения магии, Ищущие начинают проверять детей с десяти. Но сильный выброс магии они почуют.

«Ага. Как раз такой, что чуть не поджёг заговорённую от боевых заклятий куртку».

«Заткнись!»

В лучшем случае он сможет прятать Мелису четыре года. Он не селянин, чей дом может сгореть от случайной искры, он сумеет совладать с детской силой.

«Ага. Отправят тебя на границу на пару месяцев, вернёшься — тут и башни не будет!»

«Заткнись!»

В десять лет у Мелисы будет гораздо больше шансов выжить в Школе. А если не Школа? Судьба дикой ведьмы незавидна. Дикие опасны для себя и для окружающих. Дикие всегда изгои и законная добыча для любого имперского мага.

«Той женщине грозит штраф, может, порка. Вряд ли её упекут в тюрьму. А что будет с тобой? Что будет, когда Длань узнает, что перст императора прячет ребёнка?

«Заткнись. Я буду прятать её столько, сколько получится».

«Есть и третий выход, ты же знаешь».

«Заткнись, я сказал!»

Пятый вытер ладонью пот со лба, прикрыл глаза. Похоже, он сходит с ума — поругаться с самим собой, это ещё уметь надо.

— Пап, ты где? — раздался сверху голос Мелисы. — Я тебя уже нарисовала.

— Иду, лисёнок.

В груди поселился тяжёлый холодный ком, но решение принято, нужно действовать. Пятый поднялся, активировал заклятье очищения, и закопчённая стена вновь засверкала первозданной чистотой. Жаль, с отпечатком на столе так легко не справиться. Он раскалил собственную ладонь и прижал её к столешнице поверх следа детской ладошки. Завоняло палёным деревом, из под руки заструился дым. Пятый убрал руку, оценивающе глянул на стол. Вроде неплохо получилось — гладкую поверхность уродовал теперь уже его отпечаток, детский под ним не различить.

Поднялся по винтовой лестнице в комнату Мелисы. Девочка с бумагой и чернилами расположилась на полу, как всегда проигнорировав купленный специально для неё столик и высокий стул.

— Пол холодный, — в сотый раз напомнил Пятый дочке.

— Неа, — мотнула она головой, тоже, как делала множество раз.

«Неужели этого скоро не будет?»

«Заткнись!»

— Хоть коврик возьми, а то попа чихать будет.

Мелиса рассмеялась знакомой шутке и подтянула изрядно заляпанный чернилами коврик, который был когда-то белоснежной козьей шкурой.

— Вот, смотри. Это ты! — она с гордостью продемонстрировала рисунок с чёрным чудо-юдом по центру.

Чудо-юдо человека напоминало мало, зато красовалось улыбкой до ушей.

— А почему я такой толстый?

— Ты не толстый! Это плащ, его ветер надул.

— А почему у меня три ноги?

— Пап, ну как ты не понимаешь?! Четыре ноги, только одну не видно. Ты же на лошади.

— На лошади! Точно. Красиво получилось. Ты мне портрет подаришь?

Мелиса просияла, кивнула, улыбаясь ещё шире, чем чудище на портрете, и вручила рисунок.

Пятый провёл пальцем по обгоревшему краю листка.

— Это чуть-чуть совсем, — по-своему истолковала его задумчивость Мелиса. — Я сразу потушила. Пап, а мы пойдём на ярмарку?

— Не знаю, лисёнок. Ты же понимаешь, что будет, если кто-то увидит твой огонь?

— Никто не увидит!

— Мелиса, о ярмарке пока можешь забыть!

Глава 14. Почему ты плачешь?

Хмурый весенний день, скоро лето, но больше похоже на позднюю осень, льёт дождь, в закутке, отгороженном от всего остального мира застиранными занавесками, темно и мрачно. Тёткин дом по местным меркам большой и богатый, могла бы выделить племянникам место получше, но оставшаяся в молодости вдовой женщина не любит шума и суеты, с трудом терпит свалившихся ей на голову детей сестры.

Райс и Шанна не помнят своего отца, а этой зимой умерла и мать. Точнее, пропала. Пошла в лес за хворостом и не вернулась. Может, волки съели, а, может, и оборотни — Райс слышал, как деревенские мужики об этом говорили. Тётка сирот приютила, кормила хорошо, не обижала, но за прошедшие полгода они так и не стали в её доме своими. Иногда Райсу казалось, что лучше бы они остались во вросшем в землю, щелястом домишке матери, потом смотрел на сестру, вспоминал, как они мёрзли и голодали в неудачные дни, когда матери не удавалось продать корзины, плетением которых она зарабатывала на жизнь, и желание уйти от тётки растворялось без остатка. Ему двенадцать, Шанне десять, они не смогут прожить одни.

Сегодня тётки нет, кто её знает, куда могла отправиться в такой день, весь дом в их распоряжении, но выбираться из маленького защищённого занавесками мирка нет никакого желания.

Холодно. Райс кутается в одеяло, сидя на широкой лавке, служащей ему кроватью. Шанна на полу играет в куклы сама с собой, звонко смеётся и вдруг вскрикивает, отбрасывает загоревшуюся в её ладони соломенную куколку, шарахается прочь, цепляется пальцами за занавеску, занавеска загорается тоже. Пламя расползается от детской руки, рвётся вверх.

Проклятое одеяло словно задалось целью задушить, но не пустить к сестре. Райс рвётся на свободу, и одеяло вспыхивает тоже. Он выбирается из огненного кокона, оттаскивает Шанну на середину большой большой и единственной в доме комнаты, вместо того, чтобы бежать к выходу оборачивается к огню. Ужас и неверие сменяется гневом. Огонь, словно питаясь этим гневом вспыхивает ярче, перекидывается на другую занавеску.

Нет, не так. Они с сестрой не могут остаться бездомными, огонь должен погаснуть. Должен! Слышишь меня? Исчезни! Сгинь, я сказал!

Он не замечает, что кричит это, а огонь внезапно слушается. Ворчит, как побитый пёс, гаснет резко и внезапно, оставляя обуглившийся угол, дым и запах гари.

Женский виз ввинчивается в уши, он оборачивается и видит на пороге тётку. Делает шаг к ней, но тётка пятится как от чудовища, убегает куда-то. Оглушённый и ничего не понимающий Райс поднимает с пола плачущую сестру. Она цепляется за рубаху и всё твердит, что им нужно бежать, но ноги её не держат. Куда бежать? Зачем?

Всё же Шанна была права, им нужно было бежать, она тогда сразу поняла, что произошло с ними, объяснить только не успела.

Тётка вернулась с деревенским старостой и парой крепких мужиков.

В маленькой сонной деревеньке пробуждение магии стало целым событием, все собрались посмотреть на необычных детей, но держать их в своём доме до прибытия Ищущих никто не захотел, эдак и дома можно лишиться. В итоге Райс и Шанна оказались заперты с собственном доме, который, простояв всю зиму пустым, окончательно промок и прогнил. Такой уж скорее сам по себе развалится, чем загорится.

Желание Райса сбылось, но лучше бы не сбывалось. На двери снаружи появился прочный засов, явно прочнее, чем сама дверь. Во дворе постоянно толкся один из двух парней, приставленных старостой следить за юными магами. Если их и выпускали во двор, то под присмотром, а возможность выйти на улицу превратилась в недостижимую мечту. Один из охранников постоянно молчал и только буравил детей мрачным взглядом, второй оказался не прочь поболтать, всё лез с расспросами, каково это — колдовать? Как они огонь вызывают? Почему в их домике все полки попадали? Вчера он в окно видел, как веник по воздуху летал, это как получается?

Райс больше отмалчивался, а Шанна с удовольствием включалась в разговор.

Время шло, разговорчивый охранник сообщил, что Ищущих видели в городе, значит, и по деревням скоро пойдут.

А потом к ним подселили третьего. Курт, ровесник Райса, но кажется куда младше. Он служка в обозе торговца, и проявившаяся магия заезжего торговца вовсе не обрадовала. Нет, Курт ничего не сжёг, даже не поломал ничего, просто в темноте у него вдруг засветились руки. Всего один раз, свечение не возвращалось, но этого хватило, чтоб напугать торговца. Вот староста и предложил по доброте душевной оставить мальчишку ему, где два мага, там и третий поместится, а скоро придут Ищущие и заберут сразу всех.

Ищущих Курт боялся до икоты, он, в отличие от Райса и Шанны, успел мир повидать и знал гораздо больше их. Он-то и рассказал про Страну Облаков, и песенке-считалке научил. Они втроём пели её несколько дней, а потом Шанна придумала назвать ветер по имени. Они перебрали множество имён, множество сочетаний ничего не значащих звуков. Ничего не получалось, никто не приходил, но они продолжали пытаться, ведь Страна Облаков стала их последней надеждой.

«Льер, прийди, облака принеси…»

Это имя придумала Шанна. Придумала, или угадала, или их общая мольба достигла адресата, но он пришёл.

Лёгкий ветерок взъерошил волосы, заставил зажмуриться, а когда проморгались в маленьком, запертом снаружи, домике они оказались не одни.

— Привет, — сказал эльф. — Кто меня звал?

— Мы, — выступила вперёд Шанна, но внезапно оробела. — Мы все тебя звали. Забери нас в Страну Облаков.

Эльф пытливо вглядывался в их лица, а они рассматривали его. Тонкий и звонкий, как говорили про таких в деревне, невысокий, но на целую голову выше Райса, самого рослого из троицы. С длинной как у девчонки светлой косой, но сам на девчонку не похож ни капли. Да и вообще на человека не очень похож. Лицо узкое и скуластое, уши острые торчат и огромными зелёными глазищами так и зыркает — чисто кот на охоте.

Эльф тем временем пришёл к какому-то решению, сказал:

— Раз смогли меня позвать, значит, терять вам нечего. Я прав? Не пожалеете потом?

— Не пожалеем! — за всех ответила Шанна.

— А ты смелая, — оценил эльф. — Тебе у нас понравится.

И перевёл взгляд на Райса:

— Ты старший?

Райс пожал плечами, но глянул Курта, который при появлении эльфа, как сел, где стоял, так и сидел до сих пор, и ответил:

— Да.

— Хорошо, тогда слушай. Вы меня рано позвали, а проход домой могу открыть только в полнолуние, до него две недели ещё. Сможете продержаться две недели?

Райс покачал головой.

— Нет. Ищущие появятся со дня на день. Нас заберут.

— Тогда уходим прямо сейчас. Вы места тут знаете? Есть где спрятаться?

Райс растерянно покачал головой. Он неплохо знал лес вблизи деревни, но там не спрятаться.

— Ладно, найдём, — эльф вроде на другой ответ и не надеялся, продолжил командовать:

— Еда в доме есть? Одежда? Одеяла? Оружие? Ну, хоть нож какой-нибудь! Берите, что есть, пригодится.

Два одеяла на троих, мамин ножик, торопливо кинутое на кровать старое платье, несколько штанов и рубашек — вот и все их сокровища. Еды совсем нет, её приносят охранники.

— Кошмар какой, — эльф потыкал тонким пальцем в дырявую рубаху и скривился, словно наелся кислятины. Но тут же улыбнулся солнечно и заговорил по-деловому:

— Берите барахло и возьмитесь за руки. Ни в коем случае рук не отпускайте. Ясно?

Они торопливо закивали, даже Курт отмер. Мальчишки скрутили одеяла вместе с одеждой в длинные свёртки, обвязали их наискосок через плечи, вроде ничего не вываливается, а что ещё сделать, если ни сумки, ни мешка нет. Взялись за руки, а эльф крепко сжал ладонь Райса. Свободной рукой очертил перед собой круг, зашептал что-то на непонятном языке. Порыв невесть откуда взявшегося ветра, рванул его косу и непослушные тёмные вихры Шанны. Воздух впереди задрожал, словно по воде рябь пошла. Эльф шагнул в эту рябь, увлекая за собой остальных.

Земля ушла из-под ног, голова закружилась, а в следующий миг они все повалились в кучу прелой листвы.

— Отлично! — заключил эльф, — Хорошо что не в ежевику.

И пояснил в ответ на ошарашенный взгляд Райса:

— Троих я ещё не водил, промахнулся немного.

Райс с опаской покосился на упомянутую ежевику, она росла совсем рядом, целые заросли переплетённых друг с другом гибких шипастых побегов с маленькими белыми цветами. Густо цветёт, ягод будет много. Интересно, а в Стране Облаков ежевика есть?

Это он и спросил у эльфа, как будто не было сейчас более важных вопросов.

— Конечно. Там всё есть! — уверенно заявил эльф, выбирая из косы сухие ломкие листочки.

Несколько дней, что они провели в лесу на берегу мелкой безымянной речушки казались кусочком совершенно другой чьей-то чужой жизни. И при этом были наполнены солнечной радостью и предвкушением.

Эльф, который охотно отзывался на названное Шанной имя Льер, построил шалаш из веток, сделал удочки и силки, ходил на охоту, находил орехи. Они не голодали, наоборот, никогда столько не ели. Льер смеялся и шутил, веселил Шанну и делился с мальчишками премудростями лесной жизни. А ещё он рассказывал про свой дом — Страну Облаков, про то люди там живут счастливо, и не только люди. Никто не убивает друг друга и не голодает. Маги там могут жить свободно и никто их не боится и не запирает. Магов, конечно, учат, но совсем не так как здесь, некоторых даже в школу не отдают, родители сами и учат, если они тоже волшебники.

Льер и Шанну с Райсом научил контролировать пламя, дыша на пять счетов. С Куртом проблем не было, он умел светиться в темноте и оставлять на древесной коре сияющие отпечатки своих ладоней, Райс свой огонь покорил быстро, а вот Шанна то и дело что-то поджигала.

Льер время от времени куда-то исчезал и возвращался с гостинцами, которых не найдёшь в лесу — свежим хлебом, пирожками и леденцами на палочках.

Шанна и Курт набрасывались на угощение, а Райс приставал к Льеру, просил научить прыгать порталами. Льер улыбался снисходительной улыбкой старшего брата и предлагал научить чему-нибудь другому полезному, всё равно магия мгновенного перемещения людям не дастся.

— А почему нам нужно ждать полнолуния? — спрашивал Райс. — Ты ведь пришёл на молодой месяц.

— Я пришёл, потому что вы меня позвали. Если б я просто так захотел прыгнуть, сил бы не хватило. А теперь мне ещё и вас нужно провести. Полная луна истончает грань между мирами, это время открытых дверей. У кого есть ключ, тот сумеет пройти.

— А у тебя есть ключ?

— Это у вас он есть! Я сам себе ключ!

Эльф смеялся и звал всю компанию купаться, или печь рыбу, или проверять силки, или заниматься чем-то ещё не менее увлекательным.

Луна неуклонно росла, до полнолуния оставалось всего пара дней, когда Льер пропал. Прыгнул куда-то по своему обыкновению, пообещав Шанне леденцов, и к вечеру не вернулся. Ночевать одним было страшно. Толком никто не спал, прислушивались к каждому шороху, крикам ночной птицы и далёкому вою волков. Одно присутствие Льера давало чувство безопасности, уверенность, что случись что, он защитит. Без него страхи бродили вокруг шалаша, заглядывали внутрь сквозь переплетения веток.

Утром Льер не вернулся, и на следующий день тоже. А в день перед полнолунием пришли Ищущие. Первым людей в серых балахонах заметил Курт, вскрикнул раненым зайцем, метнулся к друзьям.

Они бежали сквозь чащу и бег этот казался бесконечным. Спотыкались о корни, ветки хлестали по лицам. Шанна упала, маленькая ладошка выскользнула из руки Райса. Он остановился, задыхаясь. Вздёрнул сестру на ноги, они побежали снова, впереди снова вскрикнул Курт.

Они не смогли убежать. Ищущих было много, и они умели ловить беглецов. Просто спеленали всех троих заклятьем неподвижности, едва они оказались в поле действия этого заклятья.

Потом была долгая дорога в столицу, корабль полный перепуганных детей, Школьный Остров и сама Школа.

Райса, Шанну и Курта разлучили сразу же. У Курта оказалась склонность к бытовой магии, а брата и сестру разделили, чтобы они не стали друг для друга якорем прежней жизни.

Какое-то время Райс ощущал присутствие Шанны, где-то глубоко за рёбрами, рядом с сердцем, теплился огонёк её жизни. И однажды этот огонёк погас. А потом и Райс перестал быть Райсом.

Пятого кто-то тряс.

— Папа, просыпайся! Почему ты плачешь?

Пятый рывком сел на постели, вытер ладонью мокрые щёки.

— Пап, — Мелисса пытливо заглядывала в глаза, ночная рубаха заляпана чернилами, волосы со сна растрёпанны больше обычного. Такие же непослушные, как у сестры, только не чёрные, а каштановые с ярким медным отливом.

— Всё в порядке, лисёнок. Иди сюда.

— Пап, ты меня сейчас раздавишь, — Мелисса закопошилась в крепких отцовских объятиях.

— Прости, малёк, — Пятый разжал руки, — всё правда хорошо. Иди спать.

Глава 15. Праздник распределения

Два дня прошли в рутинной круговерти. В башне Пятого и так гости бывали не часто, теперь же он и вовсе избегал поводов кого-либо туда пускать. Все дела решались в казармах. Дел не то чтобы много, но проследить нужно за всем.

Заменить испорченную амуницию. Проверить, как продвигается лечение раненых, без которых ни один бой не обходится. Закрыть рты недовольным, требующим крови перевёртышей — если каждую царапину лечить кровью, перевёртышей надолго не хватит. Ладно, пусть не царапины, но с такими травмами приставленный к сотне лекарь вполне справится. Хорошо хоть самим перевёртышам лечение не требовалось, не пришлось ещё и этого лекаря уговаривать.

Всё же удивительные твари — перевёртыши. Человек бы уже сто раз отбросил копыта, а им всё нипочём. Бриш уже как новенький, морда ещё бледноватая, но наглая, хоть бы спасибо сказал за спасение. Зато Лэй сказал, и не раз. Он теперь Пятому чуть ли в рот не заглядывает, глупый мальчишка. Похоже, считает благодетелем.

Хотя, по сравнению с прошлыми хозяевами, может, так и есть. Камеру в карцере по приказу Пятого оборудовали почти как комнату — нормальные кровати, стулья, маленький столик, чтобы не ели на полу как собаки. Цепей и ошейников тоже больше не было, правда, не от излишка милосердия, прочные двери и замок никуда не делись, и перевёртышам деваться некуда.

Близился день летнего солнцестояния, а с ним и праздник распределения молодых магов. Со Школьного острова в порт Солгора прибыло два корабля, ждали прибытия ещё нескольких. Пустующий большую часть года гостиный дом магов постепенно заполнялся народом. Вернувшаяся с острова молодёжь — обряженные в одинаковые светло-синие ученические балахоны парни и девушки, за серьёзностью скрывающие растерянность; их наставники, которые скоро вернутся в Школу, увозя с собой новых детей; иногородние чиновники разных мастей, у которых хватило средств подать совету магистров заявку на необходимого их ведомству волшебника; несколько местных чиновников, которые в жилье не нуждались, просто хотели повращаться среди почтенной публики. Своевременно поданное прошение и заплаченный в казну Школы налог не гарантировали результат. Распределением выпускников заведовали Длань и совет магистров, руководствуясь только им понятными соображениями, и некоторым чиновникам приходилось ждать своих магов годами.

Для простых горожан распределение всегда было праздником, куда ещё не все могут попасть, так что прийти на главную площадь стоит пораньше, иначе рискуешь ничего не увидеть. А посмотреть тут есть на что: молодые маги показывают фокусы, хвастаясь своими умениями; магистры лоснятся важностью и благородством; обиженные чиновники рангом пониже могут подраться, но самое главное — на балкон Солнечной Пагоды, длинным широким языком выглядывающий из-за дворцовой стены, всегда выходит Император. Это едва ли не единственная возможность для простого народа увидать своего владыку.

После распределения молодые маги разъедутся по новым местам, и атмосфера праздника сменится напряжённым ожиданием — в городе появятся Ищущие вместе с найденными кандидатами, а затем на этой же площади состоится проверка столичных детей, и кто знает, сколько из них домой уже не вернутся.

Пятый не был обязан присутствовать на празднике, порядок и безопасность в городе обеспечивала городская стража, и маги свои в страже имелись. Он не собирался туда идти, но приказ Длани не оспоришь. Причём, приказ этот Длань изложил ему лично. С доброй отцовской улыбкой сказал, что Император желает прилюдно наградить пятый перст за поимку опасных диверсантов и сделает это на празднике. А потом произнёс такое, что Пятому с трудом удалось сохранить лицо:

— Я слышал, сынок, что у тебя есть воспитанница. Возьми её с собой.

— Зачем, ваша светлость? Она лишь ребёнок, недостойный вашего внимания.

— Все в Солнечной империи достойны моего внимания, а воспитанница одного из перстов — тем более. Приведи девочку. — Последние слова он сказал с нажимом, не соответствующим прежнему доброжелательному тону.

Пятый прижал кулак к груди, склонился в поклоне:

— Приказ принял, ваша светлость.

— Ну, что ты, какой приказ? — Длань опять лучился отцовской заботой. — Это моя просьба.

— Пятый пест выполнит просьбу Длани Императора! — новый поклон, и, повинуясь жесту унизанных перстнями пухлых пальцев, Пятый марширует на выход.

Идти спокойно, держать лицо, здороваться со встречными, не дать выхода даже тени эмоций. Что знает Длань? Он догадался?! Нет, он не мог. Он не Ищущий, не способен чуять на расстоянии всплески сырой магии, а Ищущих в городе пока нет. Никому не придёт в голову проверять шестилетнего ребёнка, время ещё есть, нужно только без потерь пережить этот праздник.

Мелиса же возможности выбраться из башни обрадовалась, чего и следовало ожидать от сидящей целыми днями взаперти любопытной девчонки.

— Лисёнок, ты понимаешь, как это серьёзно? Если подожжёшь что-то, или кто-нибудь заметит твою силу, тебя заберут у меня. Понимаешь? Мы никогда не увидимся!

— Пап, ну что ты. Я уже давно ничего не поджигала.

Давно — это два дня, действительно большой срок для ребёнка. И бояться она ещё не научилась. Зато Пятый, который думал, что давно забыл, что такое страх, внезапно обнаружил, что прекрасно это помнит.

Ко дню летнего солнцестояния Солгор готовился заранее и в праздничный день к привычному сиянию башен добавилось море цветов, флагов и гирлянд. Горожане украсили дома и сами принарядились. С самого утра разноцветные ручейки жителей и гостей столицы стекались на дворцовую площадь.

Пятый наряжаться не стал, надел обычную свою одежду и плащ с золотым солнцем командира чёрной сотни. Для Мелисы достал простое коричневое платье, не слишком красивое, зато новое и чистое, без привычных уже чернильных пятен, меловых разводов и других следов бурной детской деятельности. Постарался аккуратно заплести косички, получилось не очень — непослушные виры тут же выбились на волю.

— Лисёнок, ты помнишь, — с тревогой склонился к дочке перед выходом из дома, — дышать на пять, ничего не поджигать?

— Я помню, пап.

— И не называй меня папой на людях. Договорились?

Мелиса кивнула с необычной для себя серьёзностью.

От пятой башни до дворцовой площади пешком далековато, Пятый, как всегда, взял коня в казарме и зашёл к перевёртышам накормить привязку. Возле карцера обнаружил Шанну и Дирта. Детей покойного наместника Лоста иногда выпускали во двор, не держать же их всегда взаперти, а с территории всё равно никуда не денутся. Дети испуганными воробьями отпрянули от зарешёченного окошка, куда пытались заглянуть. Окошко было слишком высоко, и они по очереди подпрыгивали, ухватившись за железные прутья.

— Что делаем, молодые дамы-господа? — обманчиво ласковым тоном спросил Пятый. — Тоже никогда перевёртышей не видели?

— Видели, — буркнул Дирт, схватил сестру за руку и бросился бежать, таща её на буксире.

В карцере всё оказалось в порядке — ни палок, ни камней, похоже, дети просто глазели. Прикоснуться к звёздочкам — много времени не надо, осёдланный конь ждёт хозяина у коновязи, и рядом с конюшней Мелиса рисует что-то пальцем в пыли. С места она не сошла, как и обещала, но и здесь нашла себе развлечение.

Пятый отвязал коня, сел седло, наклонился затащить к себе дочку.

— Командир, я помогу.

Рядом оказался Крот, поднял девочку, подал Пятому. Тот устроил её перед собой, обнял одной рукой, кивнул десятнику в знак благодарности и выехал за ворота.

Нарядная толпа поспешно расступалась перед чёрным всадником, люди разбегались как цыплята от коршуна, Пятому даже не приходилось придерживать горячего коня. До места добрались быстро, лошадь оставили в конюшне при башне Длани, до площади от неё рукой подать.

Балкон Солнечной Пагоды пока был пуст, полукруг жёлтой брусчатки под балконом — тоже. Сюда дозволялось ступать только по приглашению Императора или Длани.

Чуть дальше располагался длинный помост, на котором молодые маги под задорную музыку показывали фокусы. Сейчас они соревновались в создании иллюзий — над их головами посреди жаркого лета шёл снег, а по помосту бродили диковинные северные звери — белые медведи с медвежатами. Время от времени кто-то из неуклюжих медвежат падал с помоста и растворялся в воздухе, не долетая до земли.

В некотором отдалении от помоста сияли алой обивкой несколько рядов кресел — места для столичной и приезжей знати. Половина кресел пока пустовала, вельможи не привыкли торопиться.

За спинками кресел толпился народ попроще, но достаточно уважаемый, чтобы приблизится к имперской элите. Обычные горожане занимали самые дальние ряды на периферии. Пятый остановился сбоку от первого ряда кресел — достаточно близко к балкону и в стороне от орущей толпы.

Мелиса цеплялась за его руку, вертела головой, восторгалась музыкой, флагами, гирляндами и фальшивыми медвежатами. А Пятому больше всего хотелось раствориться в воздухе вместе с дочкой как эти самые медвежата. Он заметил в толпе серые балахоны Ищущих — те, чьи территории обхода находились вблизи Солгора, могли появиться в городе и раньше срока. Одна надежда, что от него самого так разит магией, что Мелису рядом они не почуют.

Алые кресла меж тем постепенно занимались вельможами, на помосте белые медведи сменились золотыми птицами, а потом стаями разноцветных бабочек. А потом музыка смолкла, и маги склонились в поклонах. Все присутствующие на площади тотчас последовали их примеру. В полной тишине на балконе появится Император со свитою. В сияющих золотой вышивкой одеждах, с набелённым неподвижным лицом, в тяжёлой даже на вид, украшенной драгоценными рубинами короне, он был идеальным воплощением Солнцеликого Бога. Плавным шагом приблизился он к фигурной ограде балкона, двенадцать магистров в белоснежных мантиях выстроились за его спиной полукругом. Длань застыл за правым плечом. Император поднял руку в приветствии, толпа ответила восторженными выкриками.

— Красивый, — выдала Мелиса, едва стих восторг толпы, и тут же спросила: — А он живой? Ну… настоящий?

— Тихо, — пришлось шикнуть Пятому, — настоящий.

Дальше пошло длинное действо распределения магов. Все прибывшие из Школы выстроились в длинную шеренгу под балконом. Длань называл номер, названный выходил вперёд, останавливался на жёлтом полукруге, а один из магистров называл место назначения. Маг кланялся и удалялся, его место занимал новый.

Мелиса быстро заскучала, это было совсем не так интересно, как волшебные птицы и медведи, от нечего делать стала рассматривать Императора, всё ждала, когда он моргнёт, почешется или хотя бы просто шевельнётся. Он не шевелился. Как замер золотой статуей по центру балкона, так и стоял. Кажется, даже не моргал. Да он точно не настоящий! Не может человек так долго не двигаться!

Наконец, последний маг вернулся в шеренгу, а Длань вызвал Пятого.

— Стой тут. С места не сходи, — шепнул Пятый, выпустил руку дочки и вышел в полукруг под балконом.

Длань зачитал список его подвигов на юге, провозгласил, что пятому персту полагается награда из рук Императора.

Император, всё так же молча, и не меняясь в лице, протянул руку за перила и в ладони Пятого упал золотой перстень с печатью — символом солнца.

Пятый склонился в земном поклоне.

— Благодарю, мой Император!

Император величаво кивнул, сделал шаг назад.

— Слава Солнцеликому! — возвестил Длань, воздев руки к настоящему солнцу.

— Слава Великому Солнцу! — отозвалась толпа и повалилась ниц, даже вельможи отбивали земные поклоны рядом со своими креслами.

Когда Пятый поднялся и разрешил подняться Мелисе Императора и магистров на балконе уже не было. Остался только Длань с отеческой улыбкой и заботой взирающий на подданных империи.

— Дети мои, слушайте меня, — хорошо поставленным голосом объявил он. — Ищущие почтили вниманием нашу великую столицу! Завтра в полдень на эту площадь должны явиться все дети от десяти до четырнадцати лет. Радуйтесь, ибо некоторым из вас выпадет великая честь — отдать отпрысков своих на благо империи.

Толпа зашумела. Мало кто обрадовался известию, скорее удивились. Обычно проверка проходила через несколько дней после праздника, а не сразу же на следующий.

Пятый стиснул дочкину ладошку, но Длань, взиравший на толпу с прежней благожелательностью, на Мелису даже не взглянул. Он величаво развернулся и пошёл-поплыл к выходу. Только когда широкие, богато украшенные золотом двери закрылись за его спиной, Пятый смог перевести дыхание.

Праздник пошёл на убыль, вельможи стали расходиться, на помосте вместо молодых магов теперь выступали акробаты и танцоры, но для простых горожан веселье только начиналось и продлится оно до ночи.

Мелиса с удовольствием осталась бы тут и ночевать, Пятому пришлось её чуть ли не на руках утаскивать. Впрочем, немного посмотреть на выступления артистов она все же успела.

Глава 16. Тот, кто не мог прийти

Увести Мелису с праздника оказалось задачей посложнее, чем победа над южными магами. Когда Пятый с дочкой вошли в ворота своего обиталища, густые сумерки уже затопили маленький внутренний дворик перед входом в башню, а в самой башне успела поселиться непроглядная тьма.

Пятый щелчком пальцев зажёг светильники на винтовой лестнице, поднял на руки уставшую девочку, донес до жилых комнат, стянул с неё запылившееся платье, уложил в постель. Подумал, что надо бы расплести и расчесать косы, иначе завтра на голове будет воронье гнездо, но будить ребёнка не хотелось — Мелиса заснула раньше, чем лохматая голова коснулась подушки. Счастливая улыбка и во сне не покинула её лица, а Пятый только сейчас почувствовал, как холодный ком страха и напряжения, не отпускавший его целый день, начинает растворяться.

Всё обошлось! Длань, словно забыл про собственный приказ, не одарил Мелису и взглядом, Ищущие тоже ничего не заметили. И пускай он по-прежнему не знает, как быть дальше, но, по крайней мере, получил передышку, не нужно ничего решать прямо сейчас. Пятый укрыл дочку одеялом, постоял ещё немного, любуясь безмятежной детской мордашкой, и вышел, тихонько прикрыв дверь.

Его спальня располагалась тут же на этаже, и спальней как бы и не являлась — у прежнего песта тут была лаборатория. Пятый же перенёс все опасные ингредиенты и талисманы на этаж выше, благо свободного места хватало, а себе оборудовал тут жилую комнату, маленькая, но тёплая и уютная спальня прежнего хозяина досталась Мелисе.

Пятый вошёл, не зажигая света, расстегнул тяжёлый и слишком тёплый для лета плащ, кинул его на спинку кресла с вычурной гнутой спинкой, стоящего у окна. В закрытое окно послышался настойчивый стук. Сердце пропустило пару ударов. Пятый пустил искру силы в светильники, дождался, пока жёлтый свет зальёт всё вокруг, нарочито медленно подошёл к окну и распахнул створки. По подоконнику снаружи прохаживался белый голубь — совсем белый, даже лапы и глаза не отличались по цвету от перьев. Голубь сам впорхнул ему в руки, вспыхнул ярким бездымным пламенем (Длань всегда любил спецэффекты) и превратился в свиток с гербовой печатью.

Враз онемевшими пальцами Пятый развернул свиток, прищурился — буквы плясали перед глазами. С трудом разобрал приказ — привести Мелису завтра на площадь. Рядом с красной ладонью — личной печатью Длани, стояло изображение глаза — знак Ищущих.

Пятый осторожно присел на застеленную постель, поднял глаза от грамоты, осмотрел знакомый интерьер. Всё как всегда, ничего не изменилось. Не мешало бы уже навести порядок, но руки никак не доходят. На столе среди россыпи нужных бумаг — слегка обуглившийся листок с чёрным чудовищем — портрет Пятого на коне. Он и есть чудовище, Мелиса точно нарисовала — страшное, но вдобавок ещё и глупое. Как он мог подумать, что всё обошлось?! Как мог подумать, что обманул Длань Императора?! Длань никогда ничего не делает просто так и никогда ни о чём не забывает. Нужно было сразу хватать Мелису в охапку и бежать из города! Бежать… Вот только куда? Собственный отряд выследит его по щелчку пальцев Длани, если простых диких магов ещё нужно найти, то его магический фон знаком каждой собаке. Вернее, псам — таким же имперским псам, как и он сам.

Что делать?! Хотелось заорать, швырнуть что-то тяжёлое в стену от отчаяния, но Пятый продолжал сидеть с неподвижным лицом, перебирая варианты. А какие варианты? Не осталось у него никаких вариантов. Впору самому начать петь дурацкую считалку. Да только Льер не придёт.

«Конечно, не придёт. Ты сам, своими руками отдал его Длани», — сказал ненавистный внутренний голос, с недавних пор обрётший имя пропавшего во времени мальчишки.

«Заткнись. Он — мелкий предатель!»

«Ты же не знаешь ничего. Не мог он нас просто так бросить!»

«Заткнись», — получилось жалко и безнадёжно.

Пятый зажмурился, словно от боли, спрятал лицо в ладонях.

— Льер, — он не заметил, что простонал это имя вслух.

Порыв холодного ветра шевельнул волосы. Он же не закрыл окно. Ну и что, какая ему разница? Теперь уже всё равно.

— Райс, — голос тихий, надтреснутый, словно его обладатель долго болел.

Этого не может быть! Пятый убрал руки от лица, открыл глаза и наткнулся на внимательный взгляд зелёных глазищ на бледном до прозрачности знакомом лице.

— Я сошёл с ума? — спросил он у приведения.

— Нет, — приведение счастливо улыбнулось. — Я уж думал, ты никогда не позовёшь.

— Как? — он хотел спросить, как он выбрался, очень много хотел спросить. Взгляд зацепился за руки эльфа, которые тот прижимал к груди. Запястья в синяках и ссадинах от железных браслетов, и что-то явно не так с кистями. Оба больших пальца неестественно вывернуты в сторону ладони и уже начали опухать.

— Ты выбил суставы?

— Ага, — опять солнечная улыбка на бледном лице. Совсем как один мелкий перевёртыш, тот тоже улыбается, когда ему больно.

— Дай посмотрю, — это ж надо додуматься, выбить пальцы из суставов, чтоб снять кандалы!

— Нет, — Льер спрятал руки за спину, — я кричать буду. Не бойся, я и так смогу вас увести, а руки потом поправлю.

— Откуда знаешь…?

— Видел. Я иногда вижу всякое… Только мне нужно забрать ещё тех детей, что тоже меня звали. Ты ведь знаешь где они?

— Они в казарме, там сотня боевых магов. Как ты собираешься их забрать?

— Не знаю, — эльф легко пожал плечами. — Райс, ты там главный, проведи меня.

— Не называй меня так!

— А как тебя называть?

Пятый стушевался под пронзительным взглядом зелёных глаз, буркнул себе под нос:

— Называй, как хочешь.

— Ага! — снова расцвёл в улыбке Льер. — Так ты проведёшь меня, Райс?

— Что от меня нужно?

— Нужно, чтобы ты в деталях представил место, где держат детей, и показал мне.

— Мысли читать будешь?

— А тебе жалко? — очередная улыбка вышла ехидной, но эльф тут же сжалился. — Мне не нужны все твои мысли, покажи только один образ.

— Ладно.

Пятый задумался. Комната, где держат детей наместника, ничем не отличается от точно таких же, где живут маги. Вот будет история, если они ошибутся адресом. Зато есть одно помещение, где он бывает теперь частенько, представить его легко и ни с каким другим не спутаешь.

— Сколько человек ты можешь забрать?

А что?

— Ещё двоих потянешь? — та часть, что всё ещё оставалась Пятым, настойчиво твердила, что он не жалеет перевёртышей, просто им охрана не помешает.

— Потяну, — уверено кивнул Льер.

------------------------------------------

Уважаемые читатели, очень хочется получить от вас обратную связь. Как вам книга? Как Райс-Пятый - нравится перс или хочется начистить ему физиономию? Кто вообще из персонажей больше нравится?

Ну, и напоминаю, что лайки и отзывы подкармливают моего Муза и очень стимулируют написание продолжения :)

Глава 17. Ключ к свободе

Войдя в первый раз в башню, гордый и счастливый таким назначением, Пятый не думал, что так скоро придётся покинуть её навсегда. Что ж, если разобраться, ни один его дом ему не принадлежал, только раньше он менял места обитания по приказу Длани, а сейчас уходит по собственной воле. От осознания этого простого факта на душе полегчало — оказывается, у него ещё есть эта «собственная воля».

Собираться в дорогу давно стало привычным, но учитывая, что он сюда больше не вернётся, что взять?

Пятый покидал в сумку сменные вещи, свои и Мелисы, сыто звякнувший кошель с деньгами, горсть талисманов, пару особо ценных книг, поколебался и меж страниц одной из них вложил листок с портретом — чёрным улыбчивым чудищем. Из еды в башне нашёлся слегка чёрствый каравай и большой, но тоже подсохший кусок сыра — не густо, но лучше чем ничего, они с Мелисой весь день провели в городе и в башне не обедали.

— Лисёнок, вставай, — Пятый погладил дочку по щеке, Мелиса во сне улыбнулась и повернулась на бок.

— Подъём, — Пятый потряс её за плечо, и девочка открыла глаза.

— Пап, темно ещё, — уткнулась носом в подушку.

— Мелиса, — Пятый пустил в голос металлические нотки, — вставай сейчас же, одевайся, мы уходим.

— Куда? — Мелиса рывком села на постели.

— Лисёнок, слушай внимательно, — Пятый присел на корточки, но говорил сейчас серьёзно, как со взрослой, — помнишь, я говорил, что тебя могут забрать?

— Я же ничего не подожгла! — возмутилась Мелиса.

— Это уже не важно. Мы не можем больше тут оставаться. Слушайся меня, делай всё точно как я скажу и молчи. Ни в коем случае не шуми, поняла меня?

Мелиса кивнула, а Пятый продолжил:

— Если захочешь что-то спросить, подожди пока я разрешу. И не отходи от меня ни на шаг. Обещаешь?

— Обещаю.

Он не хотел пугать дочку, но, видно, всё же напугал.

Когда он вновь появился в своей спальне с пухлой сумкой через плечо и Мелисой, вцепившейся в рукав, Льер сидел на его кровати и баюкал искалеченные руки.

— Пап, а это кто? — робко шепнула Мелиса.

— Лисёнок, я потом тебе всё расскажу, — пообещал Пятый, а сам подумал, что обязательно расскажет, если у них будет это «потом».

— Давай руку, — Льер шустро вскочил с кровати и тут же пошатнулся как пьяный, но на ногах устоял.

Пятый осторожно сжал его пальцы, стараясь не касаться выбитого сустава, но бледное лицо эльфа всё равно на секунду исказила гримаса боли. Впрочем от тут же справился с собой, сказал:

— Думай о том месте, куда нужно попасть. Представь его как можно ярче.

— Понял, — Пятый стиснул второй рукой дочкину ладошку, закрыл глаза и представил карцер, камеру перевёртышей.

А потом порыв ветра ударил в лицо, пол ушёл из под ног, и глаза он открыл уже в карцере, встретился взглядом с ошарашенным Лэем. Бриш крепко спал, и явление нежданных гостей не смогло его разбудить, он вообще много спал в последнее время, измученный организм так восстанавливался. А вот Лэй вскочил заполошно и замер, хлопая глазами, не зная как реагировать на ночной визит.

— Тихо, — приказал ему Пятый. — Разбуди брата, и ни звука от вас обоих. Это в ваших же интересах.

А Льеру и Мелисе сказал:

— Подождите меня здесь. Я скоро.

Приложил руку к двери, отпирая изнутри собственный замок, дождался щелчка, обернулся к перевёртышам, — вы тоже с места не сходите, — и вышел вон, аккуратно затворив за собой дверь.

Против ожидания дети бывшего наместника не спали и, видно, даже не собирались ложиться. Сидели полностью одетые на одной кровати, прижавшись друг к другу. Ну, конечно, они ведь знают, что должно случится завтра, как тут уснёшь. Когда запертая дверь распахнулась, Дирт вскинул на Пятого заплаканные глаза, а Шанна ещё теснее прижалась к брату. Странно, она-то не плакала.

— За мной, — коротко приказал им Пятый.

— Куда? — Дирт сообразил, что ночная прогулка с перстом вряд ли является чем-то обычным.

— Туда, куда я скажу. И если вы хотите и дальше оставаться вместе, в ваших интересах быть очень тихими и послушными.

— Мы будем, — тут же встрепенулась Шанна, ей явно всё равно куда идти если вместе с братом.

В ночное время часовые всегда стояли у ворот, с обходом территории никто особо не усердствовал, двор пустовал, так что до карцера Пятый со своими спутниками добрался без проблем.

— Получилось! — встретил их улыбкой Льер.

— Получилось. Теперь дело за тобой.

— Замкните цепь, — скомандовал эльф и пояснил: — за руки возьмитесь, мы идём гулять!

Пятый вновь осторожно взял его руку, стараясь не причинять боли, второй рукой ухватил Мелису и поторопил остальных:

— Оглохли, юные господа? Беритесь за руки и держитесь так, словно от этого зависит ваша жизнь. Кстати, она и зависит, теряться в портале очень не советую. Вас это тоже касается, — бросил он перевёртышам.

Когда ничего не понимающая цепочка всё же сформировалась, Льер вновь открыл портал и увлёк всех за собой.

Голова перестала кружиться, а под ногами возникла твёрдая поверхность, Пятый осторожно вздохнул, отпустил руку эльфа и осмотрелся. На волшебную Страну Облаков, чем бы она ни была, это место не слишком походило. Лес. Самый обыкновенный, залитый лунным светом лес. Мягкий мох под ногами, несколько белых тонких берёзок, к одной из них тут же привалился спиной Льер, в отдалении чернеет плотная стена ельника. И комары. Куда же без них? Не такие огромные, как на южных болотах, но такие же кусачие.

— Где мы? — спросил Пятый и прихлопнул на щеке кровососа.

Льер, казалось, стал ещё бледнее и серее, хотя куда уж больше, да и в неверном свете всё равно не разобрать.

— Извини, не дотянул немного, — дышал он тяжело и на вопрос, по сути, не ответил.

— Давай пальцы вправлю, пока совсем не отвались.

Эльф помолчал, а потом, решившись, протянул правую руку. Пятый быстро пробежался подушечками пальцев, ощупывая повреждение. А потом резко дёрнул, вставляя вывернутый палец на место. Льер заорал так, что уши заложило. Перевёртыши отшатнулись, а Мелиса тихонько всхлипнула.

— Что? — выдавил Льер, как только продышался и снова смог произносить понятные слова. — Я говорил, что буду кричать. — И пояснил, как будто и так непонятно: — Больно очень.

Зажмурился и решительно протянул вторую руку. Второй крик получился не менее впечатляющим, чем первый, зато оба вывернутых пальца вернулись на свои законные места. Опухоль и гематомы спадать и не думали, но пальцами пошевелить получилось. В глазах эльфа застыли слёзы, а на губах — улыбка.

— Итак, где мы? — оставлять эльфа в покое, не выяснив главного вопроса Пятый не намеревался. — Не похоже это на волшебную страну.

— Не похоже, — согласился Льер. — А же говорил, в свой мир я могу открыть портал только в полнолуние. На самом деле, один я могу пройти и в другое время, но у меня пока не всегда получается, сейчас вот точно не получится.

— Снова предлагаешь сидеть в лесу, как тогда? И ждать Ищущих?! — Пятый не собирался ворошить прошлое и срывать злость, но сдержаться не получилось, слишком долго он сдерживался.

— Нас не найдут, — прошептал эльф. Его спина соскользнула со ствола берёзы, на который он всё это время опирался, а сам он стал заваливаться назад. Пятый вовремя подхватил, не дал упасть. Глаза Льера закатились, дышал он часто и неглубоко. В обморок свалился, дурачок. Хотя это Пятый дурак, мог бы и сразу сообразить — Льер ведь по своим эльфийским меркам совсем мальчишка, он много дней провёл в блокираторах, что с ним происходило в подвалах Длани, ещё не известно, но явно они с Дланью не чаи гоняли. Он изувечил собственные руки и создал один за другим три портала. Похоже, он просто исчерпал свой резерв до дна. По крайней мере, Пятый надеялся, что это проявились усталость и истощение, а не что-то гораздо более серьёзное.

Он стянул с плеч чёрный плащ со знаком солнца, закутал в него эльфа и аккуратно уложил того на землю, выбрав место посуше, мох под ногами был ощутимо сырым.

— Пап, уже можно спрашивать? — нарушила повисшую тишину Мелиса, остальные мялись поблизости, но заговорить с перстом не решались.

— Подожди немного, лисёнок. Мне самому нужно осмотреться.

И обратился к перевёртышам:

— Я сейчас отключусь ненадолго. Охраняйте. А чтоб вам не лезли в голову дурные мысли, напоминаю — моя смерть не отменит привязку, надумаете свернуть мне шею, утром тоже сдохнете, только ваша смерть не будет быстрой.

— Я помню, — буркнул Бриш и подошёл ближе.

Пятый уселся поудобнее, скрестив ноги, поморщился — штаны тут же намокли, и выпустил из ладоней десяток белых синичек. Обычно один маг создавал одну птицу-разведчика, контролировать стаю слишком трудно, но сейчас Пятому было важно время — как можно скорее осмотреть окрестности. Несколько маленьких озёр, островок берёз, необъятный океан чёрных елёй. Ни дорог поблизости, ни троп, ни человеческого жилья. Синички растворялись одна за одной, выходя из под контроля, когда исчезла последняя, Пятый открыл глаза.

— Глушь глухая, — сказал он. — Пожалуй, можно развести костёр.

— Вы нам скажете, что происходит?! — почти выкрикнул Дирт, и голос его звенел от напряжения.

— Что, что… Вы же сами звали эльфа. Вот он, ваш эльф, — Пятый кивнул на замотанного по самые острые уши в плащ Льера. — Мы теперь все беглецы, а он — наш ключ к свободе.

Глава 18. Дикая ведьма

Небольшой костерок развели в ельнике, там было гораздо суше, меньше комаров, и еловые лапы окружали со всех сторон, огонь издалека не заметишь. Пятый предпочёл бы вообще обойтись без костра, но Льера била крупная дрожь, словно от холода, поделиться с ним энергией не получилось, энергетические каналы в теле эльфа гораздо больше походили на человеческие, чем каналы, например, перевёртышей, но чужую силу упорно не принимали, и Пятый бросил эту затею.

Ночь выдалась прохладная, так что он, с относительным комфортом устроив Льера, и сам с удовольствием присел у огня. Мелиса тут же приткнулась под бок, дети наместника, пошушукавшись, уселись напротив, подальше от страшного перста. Перевёртыши подходить не торопились. Пятый видел, что оба напряжены, натянуты как струны — только тронь, порвутся. Лэй постоянно озирался, втягивал воздух носом, и человеческий облик совсем не мешал ему принюхиваться по-волчьи. Бриш делал то же самое, но не так заметно. Понятно…

Если Пятый правильно понял, куда занесло их эльфийское колдовство, где-то в этих местах перевёртыши и водятся. Возможно, и этих где-то тут поймали.

— Бриш, — окликнул он старшего, — мне нужно вам напоминать, чтоб вы не дурили, или сами догадаетесь?

— Уже догадались, — буркнул Бриш.

— Вот и умница, — Пятый вздрогнул от того, что в собственном голосе прозвучали ласковые нотки Длани. Успел от него нахвататься!

Льер проснулся только с рассветом. Солнечные лучи с трудом пробились сквозь лесной полог, но всё же выиграли сражение с еловыми лапами, достигли земли и осветили закутанную в плащ фигурку. Эльф распахнул глаза и резко сел.

— Живой? — спросил его Пятый.

— Да! — радостно кивнул тот и принялся выпутываться из плаща.

Бледный как покойник, с посиневшими распухшими руками, но до отвращения счастливый.

— Пить хочу, — заявил он.

Пятый подал ему флягу, удержать её эльф не смог, пришлось придерживать её самому, пока остроухий мальчишка жадно глотал воду.

— Спасибо, Райс, — выдохнул Льер, напившись, и опять одарил улыбкой.

Как есть мальчишка. Странно видеть мальчишкой того, кто был тебе старшим братом.

«Не был!», — тут же возразила та часть, которая не была Райсом. А, может, она им как раз и была, только не взрослым, а тем обиженным и брошенным ребёнком, который так и не вырос.

— Льер, ты правда заберёшь нас в Страну Облаков? — голосок Шанны прошелестел еле слышно, но эльф вскочил, как подброшенный.

— Конечно, — радостно заявил он. — Вы ведь позвали меня, я всех заберу с собой!

— Ай! — вскрикнул он, когда на шее с наскока повисла Мелиса, а детские пальчики принялись деловито ощупывать ухо.

— Лисёнок, ты что творишь?! — Пятый отодрал дочку от эльфа, тот и так еле на ногах стоял.

— Пап, а кто он? Почему такие уши? Они настоящие? Куда мы теперь пойдём?

— Я друг твоего папы. Уши такие выросли. Они настоящие. А пойдём мы сейчас в гости, — по очереди ответил на все детские вопросы Льер.

С детьми эльф умел ладить гораздо лучше Пятого. Всё время, что они шли сначала сквозь густой ельник, а потом по топкой тропинке меж осин и берёз, он, не умолкая, болтал, то отвечая на детские вопросы, то задавая им свои. Молчаливый зажатый Дирт размахивал руками, рассказывая что-то своё, невероятно важное, плакса Шанна смеялась, и даже Мелиса убежала от отца и прекрасно вписалась в эту компанию.

Пятый шёл позади вместе с перевёртышами и старался прислушиваться к тому, что творится вокруг, а не к этой трескотне. Вокруг громогласно пели лягушки, пожалуй, единственная живность, которую дети и эльф не смогли распугать. Пятый прихлопнул очередного комара и подумал, что везёт ему в последнее время на болота. Интересно, какое чудовище вылезет отсюда?

Воображение успело нарисовать много вариантов, но то, что вылезло, а вернее неспешно вышло навстречу, он увидеть не ожидал.

На берегу очередного небольшого озера с тёмной водой лежал ствол упавшего дерева, вывороченными корнями обращённый к незваным гостям, а верхушкой с остовами сухих обломанных веток перекинутый на маленький, поросший вербами островок с неожиданно чистым песчаным краем. На стволе-великане, держась за один из кривых корней, стояла женщина. В холщовых штанах и распахнутой кожаной куртке, какие любят носить охотники, но, несмотря на мужскую одежду, за мужчину её мог бы принять лишь слепой. Длинные волосы цвета тёмного мёда собраны в небрежный хвост, токая талия, крутые бёдра, грудь… хорошая такая грудь.

Пятый мысленно отвесил сам себе оплеуху, совсем он одичал среди сотни мужиков, раз пялится на женскую грудь, как подросток. Лучше бы подумал, что делает одинокая женщина в таком месте?

Женщина тем временем спрыгнула со ствола и лёгкой пружинистой походной пошла навстречу. Остановилась в паре шагов и вместо приветствия прошипела дикой кошкой, не сводя глаз с Пятого:

— Льер, засранец, ты знаешь, кого притащил?

— Знаю, — с лучезарной улыбкой кивнул эльф и принялся перечислять: — Дирт, Шанна и Мелиса — маги, Бриш и Лэй — перевёртыши, Райс — мой друг.

— Друг?! — женщина не повышала голоса, но все окрестные лягушки вдруг смолкли как по команде. — Ты знаешь, чем твой друг занимается?

— Раньше занимался, — мягко поправил Льер и протянул к женщине искалеченные руки. — Не сердись, Айра. Мне твоя помощь нужна. Сможешь это исправить?

— Святые комары и солнцеликие жабы! Что с тобой случилось?

— Я немножко поранился.

— Немножко! Я тебе сама голову откручу, чтобы больше не ранился!

Она, наконец, оторвалась от созерцания льеровых рук и перевела тяжёлый взгляд на остальных, осмотрела всех по очереди с ног до головы. Мелиса стушевалась, прижалась к отцу, ухватилась за руку. Пятого Айра рассматривала дольше всех, наконец, сказала:

— Райс, значит. Ну, ну. Если ты принесёшь беду в мой дом, Райс, унесёшь отсюда проклятие. От моего проклятия даже персту нелегко будет избавиться.

Дикая ведьма! Да ещё и довольно сильная. Конечно, кто ещё будет жить в таком месте? Ему бы об этом в первую очередь подумать, а не оценивать женские прелести. Она узнала его и всё равно пускает в свой дом! Смелая она, глупая или просто настолько доверяет Льеру?

Женщина тем временем ловко забралась по торчащим корням обратно на ствол. Льер устроил целое представление прыгая и балансируя на этих корнях, лишь бы не хвататься за них руками. В какой-то момент Пятый испугался, что эльф свалится, недавно ведь помирал, а сейчас решил поскакать как кузнечик, но он всё же не свалился, удержал равновесие.

— Прошу, гости дорогие, — ведьма то ли улыбнулась, то ли оскалилась, махнула рукой и легко как по ровной дороге пошла по стволу, где обходя, а где перешагивая остатки обломанных веток.

Шанна неуверенно подошла к стволу, шмыгнула носом.

— Высоко, — похоже, она опять собиралась заплакать, давно сырость не разводила.

Но высота для ребёнка и впрямь была приличной, сапоги Льера, стоящего сейчас на стволе, красовались на уровне глаз Пятого.

— Иди давай, — кивнул ему Пятый, — не занимай место.

Всё равно эльф со своими руками ничем не поможет. Тот послушался, поспешил вслед за ведьмой, ждущей его на узкой полоске песка.

— Бриш, наверх. Проведёшь мелкую, — скомандовал Пятый перевёртышу.

Бриш оглянулся по сторонам, словно искал что, а потом молча полез наверх. Так же молча подхватил девочку, которую поднял и подал ему Пятый. Пронёс на руках и отпустил её только на том берегу.

— Сам справишься? — спросил Пятый Дирта.

— Справлюсь! — кажется, мальчишка обиделся, что кто-то посчитал его слабаком.

— Я тоже сама! — Мелиса подпрыгнула от избытка чувств и кинулась к стволу раньше Дирта, чуть не сбив того с ног.

— Стоять, — Пятый вовремя поймал её. — Вместе пойдём.

Дирт без проблем перебрался на остров, Мелиса залезла наверх так легко, словно всю жизнь этим занималась, высоты она не боялась, а всё происходящее было для неё не крахом привычной жизни, а захватывающим приключением, развлечением, которых ей так не хватало.

Остров оказался гораздо больше, чем выглядел с другого берега. Старые вербы расступились, открыли взорам гостей небольшую избушку — самый настоящий дом, не шалаш и не землянку.

— Заходите. Скоро дождь будет, — Айра распахнула дверь и посторонилась, пропуская чужаков.

Из полутёмных сеней они попали в неожиданно светлую и чистую горницу с обмазанной белой глиной печью, широкими лавками вдоль стен и столом из светлого дерева по центру. Со стола вспорхнула лесная сойка, которая клевала рассыпанное там зерно, но не улетела далеко, уселась на подоконник распахнутого настежь окна.

— Садитесь, гости дорогие, — пригласила-приказала Айра, — и не мешайте мне ради всего святого, иначе ночевать сегодня будете в кустах.

— А ты иди сюда, — она усадила эльфа за стол, подальше от остальных. Стянула с него драную, пыльную рубаху, обнажив худющее, покрытое грязью и старыми пожелтевшими уже синяками тело.

— Руки на стол, сиди ровно.

Льер вытянул на столе тонкие руки с опухшими синими кистями и характерными ссадинами от кандалов на запястьях. Ведьма недовольно цыкнула языком, одарила Пятого пристальным взглядом, но прикоснулась не к рукам эльфа, а к его спине.

— Дыши глубже, — сказала, и Льер старательно задышал.

Пятый впервые видел процесс исцеления в исполнении дикого мага. Обычно дикие самоучки в лучшем случае могли вылечить чирей, а в худшем — вместо одного прыща наслать с десяток, или поджечь пациенту штаны.

Эта ведьма ничего лишнего не поджигала и явно знала, что делает. Она касалась каналов эльфа, тех самых, до которых ночью не смог добраться Пятый, и не просто делилась энергией, что-то правила там. Что именно она делала, необученный целительству маг не понимал, но дышать Льер стал легче и цветом кожи перестал напоминать покойника, на щеках и вовсе румянец появился.

Наконец, Айра оставила в покое спину, обошла стол, села напротив и накрыла ладонями руки эльфа.

— Кто тебе пальцы вправлял?

Льер пискнул от боли, зажмурился и, не открывая глаз, указал подбородком на Пятого.

— Коновал, — припечатала ведьма. — Мог бы и поострожнее.

— Уж как умею, — огрызнулся Пятый, но Айра вновь погрузилась в лечение и перестала обращать на него внимание.

Эльф опять тоненько по девчачьи пискнул, брови скорбно поднялись домиком. Всё же отважный герой детских сказок боится боли.

— Терпи, — бросила ему ведьма. — Связки растянул, пальцы не сразу вправил, так что сам дурак.

— Ага. Я знаю, — не стал спорить Льер.

— Надолго ты с такой командой?

— Нам бы пару дней пересидеть. До полнолуния. Но если ты против, мы уйдём.

— И что тебе в следующий раз лечить придётся? Сиди уж здесь, этих твоих друзей как-нибудь вытерплю.

— Спасибо, Айра. Ты лучшая! — сверкнул улыбкой эльф и тут же скривился от боли. Похоже, лечить Айра умела хорошо, а вот снимать боль — нет.

Глава 19. Передышка

Похоже, жизнь перевёртышей совершила очередной крутой поворот, и чего теперь ждать от этого поворота совершенно непонятно. И в первую очередь Бриш не понимал перста — в какие игры тот играет? А, может, и не играет он, чего только не сделаешь для спасения собственного ребёнка. Можно даже спутаться с врагом и похитить других детей. Почему только замученный по вине Пятого эльф помогает ему и упорно называет другом? Куда они бегут? Где перст надеется скрыться? Ответов не было.

Места незнакомые, но лес, такой родной северный лес, кружил голову. Бриш не знал, уцелело ли их селение, но был уверен, что смог бы его найти, увидеть своими глазами живых соплеменников или хотя бы что-то узнать об их судьбе. Он мог бы… Если б не проклятая привязка! Он мог бы выбрать смерть, но не мог бросить брата. Один раз уже бросил, хватит! Почему он до сих пор жив, и какой был смысл Пятому отправляться тогда в погоню, Бриш тоже не понимал, но был благодарен магу даже не за свою жизнь, а за счастье в глазах Лея, вспыхнувшее, когда он сумел открыть собственные глаза.

Сейчас Лэй снова счастлив. И пусть счастье это ненастоящее и недолгое, Бриш не готов лишить его брата.

Человеческие дети всю дорогу болтали с эльфом о волшебной Стране Облаков. Сказка, конечно, но почему бы не позволить себе поверить в эту сказку, если в реальности не осталось ничего хорошего?

Домик ведьмы на острове поразил самим своим существованием, а ведьма — своим поведением. Ругать волшебного эльфа и угрожать боевому магу… Интересно, она и впрямь могла бы проклясть Пятого? А ещё на неё не произвело особого впечатления известие, что двое её гостей — перевёртыши. Бриш уже привык к страху, ненависти, брезгливому любопытству простых людей и вожделению в глазах магов. Ведьма оказалась ещё и лекаркой, но на счёт крови перевёртышей даже не заикнулась, хотя пока лечила эльфа, видно, что устала.

Бриш ждал, был уверен, что за гостеприимство Айра потребует расплатиться их кровью, но та, закончив возиться с эльфом, водрузила на стол снятый с печи котелок, сняла крышку и от умопомрачительного запаха свежей ухи, Бриш чуть слюной не подавился. Эльф, явно частый гость в этом доме, вытащил из закутка за печкой стопку глиняных мисок, деловито расставил их по местам. В руках он их держал вполне уверенно, и, пока ведьма разливала уху, вытащил из закромов кувшин кваса и чашки. Обнаружив в одной их них дохлого паука и какой-то мусор, буркнул, что Айра даже паука прокормить не может. Та, в ответ, погнала недавнего пациента мыть чашки. А когда он вернулся, позвала всех за стол.

Всех! Даже перевёртышей. За один стол с людьми!

Лэй неуверенно замялся, Бриш взглянул на Пятого, пытаясь понять, что делать. Что им будет за отказ, а что за согласие?

Пятый же просто сел за стол, вручил ложку своей вертлявой дочке, и облегчать задачу перевёртышам совсем не собирался. Лэй улыбнулся до ушей, как делал всегда, когда уже плевать хотел на последствия, и нагло плюхнулся рядом. Пятый покосился на него с удивлением, но ничего не сказал, а эльф тут же подвинул к перевёртышу миску с ухой. Бриш взял свою и сел напротив.

Обстановка за столом царила напряжённая, все молча работали ложками, ведьма почти не ела, пристально рассматривала гостей одного за другим.

— Ты, — её палец внезапно указал на Бриша, — чем болеешь?

Бриш поперхнулся от неожиданности, выдавил:

— Ничем.

— Врёшь!

— Он был практически обескровлен, сейчас восстанавливается, — вмешался Пятый.

— Твоя работа? — ведьма взглядом словно дыру пыталась просверлить в персте.

Тот же ответил спокойно и словно скучая:

— Нет. Тут без меня обошлись.

— Это не он, — внезапно стал на защиту Пятого Лэй. — Это маги из Лунной империи. Господин спас брата!

— Господин, — ведьма поморщилась, будто съела что-то ужасно кислое. — Слушайте правила пребывания в этом доме, повторять не буду. У меня под ногами не путаться, не колдовать, ничего не поджигать, — она упёрлась взглядом в дочку Пятого, у которой в руках задымилась и начала обугливаться деревянная ложка. — И, самое главное, с острова не уходить. Кто не послушается, за безопасность не отвечаю и плакать по вам не стану. Всё понятно?

— Понятно, — пискнула в наступившей тишине Шанна.

— Остров защищён от воздействия чужой магии, — пояснил эльф, — тут нас не найдут.

— Ещё одно, — вспомнила ведьма, — купаться можно только там где песок, и далеко не заплывайте. Полезете в воду в другом месте, могут случиться разные, — она неопредёлённо покрутила рукой, — неприятности.

Неприятности начались сразу же. Бриш, вставая из-за стола, неловко толкнул миску локтем. Всё же он ещё толком не восстановился, и скрывать собственную слабость становилось всё сложнее. Миска отправилась в полёт, грохнулась на пол и раскололась на две неравные части.

— Безрукий идиот, — припечатала его ведьма, — тебе лежать надо.

Половинки миски взлетели, повинуясь движению её руки, и вылетели в окно, спугнув сойку, которая до сих пор сидела на подоконнике.

И это всё? Инцидент исчерпан? Ведьма просто отругала его, а маг, держащий в руках их с братом жизни, предпочёл не вмешиваться. Карцер пятой сотни был не самым плохим обиталищем, а Меткий, приставленный присматривать за перевёртышами — не самым жестоким из хозяев, но Бриш привык получать постоянные тычки по рёбрам за каждую порчу имущества. Особенно досталось за разорванную в клочья в момент оборота одежду. А ведьмина миска, между прочим, была дорогая, с расписной эмалью. Неужели она никак не отыграется?

Ведьма же про миску словно забыла. Собрала в опустевший котелок оставшуюся посуду, вручила его Лэю с приказом хорошо вымыть, а Бришу сказала, полежать где-нибудь на солнце.

Солнце на тенистом острове нашлось только на том маленьком песчаном пляжике, куда эльф отвёл всю их кампанию, наверное, чтобы меньше бесили ведьму своим присутствием в её доме.

Бриш с наслаждением вытянулся на тёплом песке. После сытной еды хотелось спать, но позволить себе такую роскошь он не мог. Сквозь прикрытые ресницы наблюдал, как Лэй по колено в воде отмывает песком жирные миски, как спорят Шанна и Дирт — мальчишка хотел купаться, а девочка настаивала, что без купальных костюмов это неприлично. Зато эльфа приличия не волновали, он остервенело тёр покрытое грязью и старыми синяками тело, полоскал волосы, потом стирал одежду, вернее, то что от неё осталось. Пятый вёл себя подозрительно тихо, сидел на берегу, смотрел так, словно никого не видел.

Зато к Бришу подобралась его дочка. Села рядышком в песок на коленки, уставилась любопытным взглядом.

— Чего тебе? — не выдержал Бриш.

— Шанна сказала, ты можешь превращаться в волка. Это правда?

— Правда, — буркнул Бриш, только бы она отвязалась.

Отвязаться от дочки мага оказалось не так легко. Её глаза вспыхнули восторгом, она наклонилась так низко, что концы растрёпанных косичек мазнули Бриша по лицу, выдала заговорческим шёпотом:

— А мне покажешь?

— Нет! — возмущение против воли пробралось в голос и вырвало Пятого из его задумчивости. Но одёрнул он не перевёртыша, а девочку.

— Лисёнок, — сказал маг, — если будет нужно, он превратится, а пока не приставай, займись чем-нибудь.

Пятый сидел на тёплом песке и чувствовал себя донельзя странно. Впервые за очень долгое время он был гостем в чужом доме. Странно было и понимать, что сейчас он него ничего не зависит. Он принял решение, сделал всё, что мог, а сейчас оставалось только ждать и наслаждаться передышкой. Хотя как раз наслаждаться и не получалось. Льер и ведьма, похоже, уверены, что их здесь не найдут, знать бы ещё на чём основывается их уверенность. Сколько Айра уже живёт здесь? Дом крепкий, но новым не выглядит. Кто его строил? Сколько лет самой Айре? Выглядит молодой. Маги, чем сильнее, тем живут дольше, Длань вот чуть ли не ровесник империи, но дикие необученные маги, наоборот, сгорают рано, и чем силы больше, тем раньше. Айра сильна, но ни следа выгорания не видно. Она владеет целительством и бытовой магией, которые обычно не совместимы. Что ещё она умеет и как выживает одна на болотах? Спросить бы, так ведь наверняка не ответит.

Льер тем временем закончил мыться, несколько раз отплыл от берега, несмотря на запрет ведьмы, обрызгал с ног до головы детей, голыми руками поймал большую серебристую рыбину, вытащил её на берег и под восхищёнными взглядами детворы впихнул в свежевымытый котелок.

Когда-то давно, когда он ещё был Райсом и не разучился чувствовать, он так же восхищался эльфом. Они с сестрой и Куртом точно так же смеялись и брызгались в реке, и их тогда совсем не смущало отсутствие купальных костюмов, они даже не знали, что существуют такие вельможные заморочки. А Льер и тогда ловил рыбу руками, вот только котелка у них не было, приходилось печь её в золе.

Глаза предательски защипало, и Райс, то есть Пятый, торопливо вытер их рукавом. Наверняка песок попал. Конечно песок, он тут везде.

Глава 20. Ветер

Маленький домик ведьмы на удивление смог вместить всех гостей. Широкие лавки застеленные пёстрыми шерстяными одеялами оказались неплохой заменой кроватям. Ближе к вечеру начался обещанный ведьмой дождь, и всем пришлось перебраться под крышу. Всем, значит, всем — ведьма забрала в дом обоих перевёртышей и на ночёвку их устроила так же, как и остальных. Странная женщина. Впрочем, если она готова терпеть рядом перст Императора («Бывший перст», — шепнул тихий голосок, и какой части его сознания он принадлежит, Пятый уже не знал), то вряд ли её могут напугать мальчишки-перевёртыши.

Оба перевёртыша долго не засыпали, Лэй крутился, Бриш лежал без движения, но дыхание его выдавало. Уставшие дети и измученный эльф уснули сразу, ведьма посидела немного у окна, словно силясь рассмотреть что-то за струями ночного дождя, но, наконец, улеглась и она.

Единственным, кто не мог заснуть, стал Пятый. Привыкший в походной жизни отдыхать при любой возможности и засыпать в любых условиях, сейчас он смотрел в потолок, прислушивался к спокойному дыханию спящих и шелесту дождя по крыше. И думал. Мысли ползли тяжело и неторопливо, и за любую из них его бы назвали изменником. Но он и есть изменник, так что всё справедливо. Он променял служение великой империи на жизнь одного маленького человечка, разрушил собственную жизнь, но почему-то не способен даже пожалеть о потерях. Внезапно вспомнился Император, но не золотая статуя, какой он представал всегда, а тот парень, что просил вытащить мошку из глаза. «Пусть у него всё будет хорошо! Конечно же, будет. Что может случиться с владыкой империи? У него множество слуг, и потерю одного он попросту не заметит».

Дождь закончился, луна заглянула в окно, а сон так и не пришёл.

Пятый тихонько поднялся, нашарил под лавкой сапоги и вышел вон, постаравшись не скрипнуть дверью. Ночь встретила сыростью и прохладой, Пятый пожалел, что не прихватил куртку, но возвращаться за ней не стал. По знакомой уже тропинке прошёл к песчаному пляжику, где днём купался Льер. Справа и слева берега густо заросли камышом и осокой, а здесь — чистый песок, прозрачная вода, словно кусочек другого мира. А какой он тот мир, куда уводят детей эльфы? Точно ли он лучше этого?

Но даже если нет, даже если Льер всё врёт, он готов рискнуть, только бы сохранить жизнь дочери. Когда он впервые взял в руки орущий живой комочек, брошенный под дверью, мог ли он подумать тогда, что ребёнок станет смыслом его жизни? Тогда он просто растерялся, разозлился на нерадивую мать и поступил, как всегда, рационально — нашёл кормилицу. Сначала просто содержал ребёнка, потом заинтересовался, потом полюбил.

Угроза расставания висела над ними всегда, теперь Пятый понимал это особо отчётливо, он просто старался не думать об этом, надеяться, что дочке не передастся дар отца. Не думать, не рассуждать, выполнять приказы — в последние годы это стало обычным его состоянием. Не зря боевых магов называют псами, они и впрямь натасканы как псы. Сейчас некому командовать, но Пятый вместо свободы чувствует растерянность, совсем как пёс, потерявший хозяина.

— Райс.

Он не услышал шагов, обернулся на тихий голос. За спиной стоял Льер, тоже без куртки, зябко кутался в цветастое одеяло.

— Как твои руки? — спросил Пятый первое, что пришло в голову, хотя и сам видел, что ведьма сотворила чудо.

— Нормально, — эльф с готовностью продемонстрировал тонкие кисти и сбросил на песок одеяло. Деловито разровнял его и уселся с краю. — Садись, — позвал Пятого.

Пятый сел, подтянул колени к груди, обнял их руками. Они сидели рядом, молчали, слушали пение жаб, смотрели на водную гладь с широкой лунной дорожкой.

— Прости меня, — Льер первым нарушил молчание.

— Здесь мне стоит просить прощения, — горло сдавило, но Пятому всё же удалось протолкнуть упрямые слова.

— Я жив, — качнул головой эльф, — а маленькая Шанна нет. Я ведь прав? Иначе бы ты так не злился. А Курт? Что с ним?

— Прав, — говорить всё труднее, — она не справилась в Школе. А Курта я больше не видел, и если он жив, он не Курт.

— Прости, — снова повторил эльф, смотрел он при этом на воду, не на Пятого, — я был слаб и глуп, но думал, что самый умный. Попался людям, сбежать успел, но маг меня тогда шандарахнул знатно. Я из портала едва выбрался и заснул. Ну, то есть не заснул, так бывает, когда силы кончаются, и пошевелиться не можешь. Я так несколько дней провалялся. Я искал вас потом, да только без толку. Вы стали первыми, кого я не смог увести.

— А были ещё?

— Были… — легкий вздох и пауза, — были те, кто сумел меня позвать, но я не смог к ним добраться, так что даже имён их не знаю.

— Зачем тебе это? Зачем ты уводишь детей?

Эльф снова ответил не сразу, словно сам для себя решал, что сказать.

— Сначала я хотел отомстить вашим магам. Потом — всех спасти. Потом я понял, что всех не получится, да и не надо оно всем. А к тем, кому очень надо, прихожу вот.

— И что потом происходит с этими детьми?

— Я же говорил. Живут они у нас. Там есть кому о них позаботиться и обучить магии.

— И эльфы просто так из чистого благородства возятся с чужими детьми?

— Не веришь, что такое бывает? — прищурился Льер.

— Звучит слишком уж хорошо.

— Нормально звучит. Не всем чужие дети нравятся, но кому не нравятся, к ним и не подходят. У нас там что-то вроде школы образовалось, наставники есть. И сильные маги ещё никому не мешали, они потом здорово нам помогают.

— Добрые вы там все, однако.

— Какие есть. Всяко лучше, чем вы.

— Это точно. Даже жабы лучше, чем мы.

— Самокритично, — усмехнулся Льер.

— Зато правда.

— Скажи, — поменял тему Пятый, — Льер — твоё настоящее имя?

— Да, — эльф впервые за весь разговор повернулся и посмотрел в глаза, — и оно означает ветер.

Глава 21. Конь бледный

Они проговорили несколько часов. Пятый уже и забыл, когда он вот так с кем-то беседовал. Наверное, последний раз случился ещё до Школы, потому что потом ни одной близкой души у него не было, разве что Мелиса, но она ещё маленькая.

Первоначальная неловкость и скованность уходить никак не желала. Эльф и маг присматривались к друг другу, знакомились заново. Пятый слишком изменился, а Льер, наоборот, казался прежним. Но всё же только казался, он изменился тоже, стал строже и серьёзнее, и вместо сказок для детей рассказал, как на самом деле обстоят дела в его мире.

Пятый знал, что когда люди захватили власть на континенте, проигравшие войну эльфы предпочли открыть врата и уйти в другой мир. Теперь же оказалось, что с новым миром не всё так просто. Миров было много, но большинство уже имело своих местных жителей, которые не горели желанием делиться местом под солнцем. Уставшие от войн эльфийские маги решили создать свой собственный мир. В междумирье можно наткнуться на небольшие оазисы на перекрёстках путей, отражения кусочков ближайших миров — долины, горы, реки, пустыни, как повезёт. Страна Облаков была одним из таких оазисов — отражением чужого мира, в который эльфы вдохнули жизнь. Вдохнули в прямом смысле слова, пустынная долина зазеленела, обзавелась живностью и стала расти. Но и население её тоже выросло, рождались дети, приходили и оставались беженцы с других миров, а магов, способных растить Страну, было не так много. Потому любого мага принимали там с распростёртыми объятиями, а детей особенно. Только дети способны расплёскивать собственную силу без печальных для себя последствий, а облачная долина охотно впитывает эту силу и потихоньку растёт.

— Вампирит, что ли? — спросил Пятый.

— Почему сразу вампирит? — и не подумал обидеться на провокацию Льер. — Вот если источник в скалах пробьётся, и вода будет вниз стекать и впитываться в землю, ты же не скажешь, что земля вампирит! А если источник научится свой напор контролировать и по другому руслу потечёт, земля ведь не будет за ним гоняться и требовать вернуть воду.

Пятый представил эту картину и ухмыльнулся:

— Образное сравнение.

— Ага. Чтобы даже до тебя дошло, — эльф вернул ухмылку.

— Не такой уж я и тупой.

— Ты умный, — не поддержал шутки Льер, — тебе просто поскорее нужно вспомнить себя.

— Я помню, — отвёл глаза Пятый, — но Райс давным-давно мёртв.

— Неправда!

Эльф вскочил, с неожиданной силой врезал кулаком по спине промеж лопаток, Пятый чуть кубарем не полетел от удара, качнулся вперёд, упёрся на выставленные ладони. А Льер внезапно оказался перед ним, присел на корточки, заглянул в глаза, сказал с нажимом:

— Райс живой. Он — это ты! Я точно знаю!

Поднялся, развернулся резко, стегнув себя по плечам косой, и побежал к дому ведьмы.

Пятый проводил его взглядом и улёгся на одеяло, которое теперь досталось ему одному. Луна спряталась за тучей, а в прореху между облаков заглянули звёзды. Где-то над головой ухнула сова, в озере плеснула рыба, хор лягушек пел всё громче, а комаров, похоже, прибило дождём. Ветер стих и сразу стало гораздо теплее. Глаза закрылись сами собой, а возвращаться в дом не было ни малейшего желания. Перед тем как заснуть, Пятый подумал, что так и не расспросил Льера о дикой ведьме.

Утро началось с вопля Мелисы и её прыжка на живот.

— Ах ты ж… Лиска, ты что, с ума сошла? — возмутился Пятый.

— Я испугалась, — дочка обвиняющее ткнула его в грудь пальцем. — Ты зачем сбежал? Я думала, ты меня опять с чужой тётей оставил.

— Лисёнок, никаких больше тёть. Я тебя не оставлю.

— Правда-правда? — она наклонила голову, взглянула с хитринкой.

— Правда, — торжественно кивнул Пятый.

Ведьму в доме он застал за сборами. Бормоча что-то себе под нос, она складывала в сумку пучки сушёных трав и какие-то подозрительные склянки.

— Ты куда это? — спросил без особой почтительности.

Ведьма взглянула на него, усмехнулась:

— На скрытый хутор съезжу, муки наменяю, может, ещё чего полезного возьму, мне ж теперь такую ораву кормить.

— Здесь есть хутор? — когда Пятый рассылал птиц-разведчиков, никакого жилья он не видел.

— Не здесь, но добраться можно. А ты, перст, думал, все эти вещи я себе наколдовала?

Действительно, утварь в доме хоть и скромная (кроме дорогих расписных мисок), но явно не самодельная, значит, должны быть поблизости другие люди. На северных границах Пятому бывать не приходилось, в основном потому, что на севере и границы-то никакой не было. Светлый лес постепенно переходил в чёрную тайгу, а тайга — в ледяную тундру. В лесу встречались остатки перевёртышей, в тундре — недобитые тролли. И те и другие к землям людей предпочитали не приближаться. С возникающими проблемами вполне справлялись местные гарнизоны, боевым магам тут особо делать нечего, вот и отправлялись пять имперских сотен в куда более горячие места. А тут, оказывается, есть скрытые хутора, и дикие ведьмы себя привольно чувствуют. Впрочем, это уже не его забота, даже если окажется, что Айра не одна дикая, а на хуторе все такие. Он и сам теперь простой беглец, ничуть не лучше диких магов. И если попадёт в руки имперцев, судьба его ожидает точно такая же, незавидная.

Сумка у ведьмы получилась увесистая, но далеко тащить её не пришлось. Спрыгнув с мостика-ствола на берегу, Айра залихватски свистнула, и тут у наблюдавшего с острова Пятого натурально отпала челюсть — похоже, зря он считал, что его в этой жизни ничем не проймёшь. Потому что из чащи вышел зверь, который даже среди магов считался суеверием, а встреча с ним предвещала скорую смерть. Конь бледный — так называли его в народе. На самом деле зверь на коня не очень-то походил, скорее на крупного белоснежного оленя с яркими рубиновыми глазами и с единственным совсем не оленьим, изогнутым, как сабля, рогом во лбу. Но самым странным в его внешности был не рог, а то что зверь мерцал, то терял материальность, становясь полупрозрачным, а то и совсем едва различимым, то вновь обретал краски. Насколько Пятый знал, магам ещё ни разу не удалось ни поймать, ни убить такого зверя. В Школе он видел изображения, но ни чучела, ни шкуры в качестве наглядных пособий там не было.

Айра тем временем, не заморачиваясь самой невозможностью происходящего, погладила зверя по шее, взгромоздила ему на холку сумку и вскочила на него, как на лошадь. Зверь развернулся и медленно потрусил прочь, на ходу словно выцветая, растворяясь вместе со всадницей, пока не пропал совсем.

— Что это было? — спросил Пятый Льера, стоявшие рядом перевёртыши выглядели не менее ошарашенными, чем он сам, а вот эльф вроде как ничего особенного не углядел.

— Туман, — легко отозвался он.

— Какой ещё туман?!

— Дух леса, Айра его Туманом кличет.

— Ты издеваешься, да? — подозрительно прищурился Пятый.

— Немножко. — Улыбаться эльф не прекратил, но соизволил пояснить: — Айра своя в этом лесу, одно целое с ним. Ты не думай, что дух ей служит, у них договор такой — помогать друг другу.

— Никогда не думал, что с лесом можно говорить.

— Можно, — отмер Лэй, — но сначала нужно научиться его слушать. А такое… в первый раз вижу.

— Пошли рыбу ловить, — поменял тему Льер, — а то есть уже хочется.

— Опять рыба, — скривилась маленькая Шанна.

Эльф усмехнулся, наклонился к ней и предложил таинственным шёпотом:

— Если надоела рыба, можем пожарить лягушек.

Девочка хлопнула глазами, видимо, приняла это всерьёз и отчаянно замотала головой:

— Нет, лучше рыба!

— Уговорила. Пошли ловить рыбу, — эльф лёгкой походкой направился к дому за удочками, а Шанна вприпрыжку побежала за ним.

Ловко — отметил Пятый, получилось, что мелкая сама выпросила рыбу, которую только что не хотела. Умеет Льер вертеть окружающими. Впрочем, даже если он врун и манипулятор, всё равно других вариантов, кроме как довериться эльфу, нет.

Глава 22. Огонь

Айра наслаждалась ездой на сильном звере, который зверем был лишь отчасти. Туман вроде как неспешно бежал открытыми только ему тропами, деревья расступались с его пути, а ветви вдалеке сливались в сплошную зелёную дымку от скорости.

Остановился лесной хозяин на незримой границе своих владений. Точнее, в этом месте граница была вполне себе зримой — мелкая ленивая речка, за которой начинались человеческие владения, пускай жилья тут было мало, несколько хуторов, да небольшая деревня, но лес за рекой даже для неискушённого взгляда был другой, а уж Айра его отличия нутром чуяла. Деревья там ниже и тоньше, птиц и зверья меньше, да нет той разлитой в воздухе силы, которой полнится её лес. Будь её воля, Айра бы из своего леса носа бы казала, но всё же жить совсем в отрыве от людей не получалось, всё-таки она не медведь, а дом её не берлога. И сейчас её уютное обжитое жилице разительно отличалось от того полуразвалившегося охотничьего домика, каким Айра увидала его впервые. Сейчас ей не так много надо — соль, мука, крупа какая-нибудь, но всё это не грибы, в лесу не найдёшь.

Айра поклонилась с благодарностью Туману, тот в ответ тоже склонил голову, коснулся рогом земли, поправила на плече увесистую сумку с травами и зельями на продажу и направилась к броду. Разулась, закатала штанины выше колен, но пока добиралась на тот берег, штаны всё равно промочила. Ничего, сейчас тепло, они быстро высохнут. До ближайшего хутора час пешего хода. И вот уже виднеются три домика за частоколом и зеленеют молодые всходы на поле на вырубке. Но хозяев на хуторе не оказалось, даже собака лаем не поприветствовала в ответ на стук в запертые ворота. Странно, куда это они все подевались вместе с собакой?

Впрочем, сегодня же базарный день, может, в деревню пошли. До деревни ещё пару часов хода, но идти придётся, не возвращаться же ни с чем.

Деревня маленькая, все друг друга знают, Айру считают немного странноватой травницей, и она это мнение поддерживает, даже в такой глуши не стоит привлекать внимание властей.

На базарной площади шумела толпа, народу было раза в два больше, чем всех жителей деревни вместе взятых, похоже хуторяне тоже все здесь собрались. Ответ на загадку нашёлся тут же — настоящий купеческий обоз занимал половину площади — действительно, целое событие для этих мест. Купцу Айра и продала свои травы, заплатил он куда больше, чем местные, и соль у него же купила — белую и чистую, хорошую соль. А муку и крупу взяла у жены мельника, сложила покупки в сумку и медленно пошла вдоль выложенных на телегах товаров заезжего купца, денег ещё много осталось, можно глянуть, вдруг чего нужного найдётся. Вот перевёртыш вчера миску расколотил, а тут как раз посуда красивая, правда, стоит одна чашечка как породистая лошадь, никто здесь такого не купит, это же не столица!

Накликала она беду мыслями о столице. Шум, грохот, облако пыли — из зева одной из пяти деревенских улиц, что лучами сходились на площади, появился отряд всадников. Несколько воинов местного гарнизона и десять человек с солнышками на чёрных плащах. Двое скучавших дежурных стражников вытянулись по струнке, а народ на площади настороженно загомонил.

Айра почувствовала душную тяжёлую волну от одного из чёрных всадников и поспешно склонила голову. Она обычная крестьянка. Самая обычная. Ну и что, что она в мужской одежде, тут на границе половина баб так ходит, на приличия всем плевать, если так удобнее. Она очень старательно думала про свою одежду, и волна прошла, не зацепившись.

Зато зацепила другую. Молоденькая девушка с толстой пшеничной косой пронзительно вскрикнула и схватилась за виски. Айра видела её в первый раз, но, судя по всему, девчонка с одного из дальних хуторов. Одарённая! Хорошо её прятали, раз даже Айра про неё не знала. Но сегодня везенье девчонки закончилось.

Чёрные всадники направили к ней коней, девчонка попятилась, метнулась в сторону, но дорогу перегородил один из местных стражей. Девчонка затравленно оглянулась, спрятала руки за спину, рукава её платья начали тлеть.

Огонь — самая сильная и самая непослушная стихия. И именно он чаще всего просыпается первым. Судя по всему, контролировать пламя девочка не научилась или потеряла контроль от страха.

Чёрные всадники спешились, взяли её в кольцо, стражник схватил за плечи, и тут же с воплем боли отдёрнул обожженные ладони. Девушка споткнулась, ухватилась за деревянный прилавок, прилавок вспыхнул мгновенно вместе со всем товаром.

Народ с площади с воплями кинулся врассыпную. Айра тоже побежала, глаза слезились от дыма и не только от него. Она уже видела похожее, ничем не смогла помочь тогда, не может и сейчас. Девушка, объятая огнём, как живой факел, врезалась в повозку купца, пламя гудело, прыгая по телегам и прилавкам, грозя перекинуться на дома. Сухо щёлкнул арбалет в руках одного из отважных вояк, девушка рухнула, а пламя вокруг неё, потеряв остатки контроля, взвилось до небес.

Айра бежала, не чуя ног. Пока чёрные заняты пожаром, пока наведут порядок, пока выяснят, кто прятал дикую ведьму. Наверняка проверят всех, где одна ведьма, там может быть и другая. Чем быстрее она уберётся, тем лучше. Девчонку вот только жаль, совсем молодая, и совсем неумелая… была.

Знакомую речку она перебрела на последнем издыхании, лесного духа даже звать не пришлось, он возник сам, смотрел в глаза с тревогой и участием, а Айра даже мысли облечь в слова не могла. Он понял без слов. Он всегда всё понимал. Айра дрожащими руками вцепилась в белоснежную шерсть, прижалась лицом к мощной шее. Туман застыл, не шевелился, только тепло дышал ей в макушку, шевеля дыханием волосы. И страх отступил, не пропал совсем, но дал возможность дышать и связно мыслить.

— Спасибо, милый, — сказала Айра, — отвези меня домой.

Глава 23. Восход луны

Ведьма вернулась бледная как полотно, злая и взвинченная. Первым делом цапнула Льера за рубаху, распахнула её и приложила ладонь к его груди.

— Что? — Льер такой бесцеремонности не обиделся, скорее удивился.

Айра скривилась как от боли, убрала руку, сказала:

— Ты не сможешь.

— Айра, что случилось? — эльф уже встревожился не на шутку.

Пятый в разговор не вмешивался, но подошёл и стал рядом, что произошло что-то плохое, и так понятно.

Айра тяжело опустилась на лавку, словно разом постарела лет на сто, сцепила руки на коленях, какое-то время мрачно созерцала собственные пальцы, а потом начала говорить.

Их найдут, понял Пятый. Для магов чёрных сотен, это всего лишь вопрос времени, и времени небольшого. Разумеется, беглого перста никто так просто в покое не оставит, на детей ещё могли бы махнуть рукой, типа «досадно, но ладно», но сам он слишком заметная фигура, и наказание предателю должно быть прилюдным и показательным.

Если бы Айра не надумала сегодня идти в деревню… Впрочем, их бы всё равно нашли, только об опасности они узнали бы позже. Нельзя здесь оставаться, пик полнолуния через два дня, Айра уже поняла, что раньше эльф портал открыть не сможет. А он не сможет два дня продержаться на маленьком островке против бывших товарищей, соизмерять силы Пятый ещё не разучился.

— Нужно уходить, — они сказали эти слова одновременно с ведьмой и удивлённо переглянулись.

— Значит, уходим, — подытожил Льер.

Собиралась в дорогу одна ведьма, остальным-то и брать было особо нечего. Тяжёлую сумку Пятый галантно у Айры отобрал и вручил Бришу — он парень крепкий, не сломается, а ему самому в случае чего свободные руки нужнее. Собственную сумку, взятую из башни, по той же причине отдал Лэю. Местности он не знал от слова «совсем», и власть в маленькой группе беглецов получила Айра.

Первое, что она сделала, когда все покинули остров, утопила мост. Вскинула руки к небу, замерла неподвижно, по виску скатилась капля пота, а старый ствол шевельнулся, тряхнул остатками сухих корней и взмыл в воздух, завис на секунду, развернулся и рухнул в воду, подняв тучу брызг.

Мелиса взвизгнула от восторга, а Пятый в очередной раз подивился способностям дикой ведьмы.

До самой ночи они пробирались по незаметной тропке меж трясин. Айра специально выбирала такой путь, чтоб не смогла пройти лошадь, но иногда и они сами вязли в густой жиже. Заночевали они на более-менее сухой полянке, не разводя огня. Пятый поставил охранный контур, перевёртышам приказал по очереди дежурить в зверином виде.

Мелиса от оборота пришла в восторг, и пришлось шикнуть на неё и отправить спать, чтоб не путалась у волков под лапами. Шанна и Дирт сами старались держаться от волков подальше, хоть вроде и не испугались особо. Они вообще вели себя слишком тихо, оттаивали только в обществе эльфа. Их можно понять, дети потеряли семью и дом, человек, приложивший руку к гибели их отца, увёз их в столицу навстречу неведомой, но страшной Школе магов, а сейчас они вынуждены вместе с тем человеком, ведьмой и оборотнями бегать по лесам и болотам. Они ещё неплохо держатся, даже Шанна — вот уж от кого Пятый меньше всего ожидал стойкости, но за целый день девочка ни разу не пожаловалась.

На следующий день они свернули от болот в старый чёрный ельник, где солнце не могло пробиться сквозь густые колючие лапы, и у земли в яркий день царил таинственный полумрак. Идти стало гораздо легче, но Пятого это «легче» не радовало.

— Дальше сплошная трясина, — пояснила Айра, — нужно идти в обход и надеяться, что болото их задержит.

В том, что преследование есть, никто не сомневался.

Белую птицу заметил Льер, указал пальцем. Пятый одним движением кисти развеял шпиона, но толку с того — их уже нашли.

— Привал, — скомандовал Пятый, уселся на землю, прислонился к шершавому пахнущему смолой стволу и выпустил из ладони собственную птицу-синицу.

Преследователи нашлись быстро. Десятка незнакомых магов и крупный пёс, полностью белый, даже глаза и когти — такое же волшебное создание, как и птицы. Пятый ощутил неуместное облегчение, он сам себе не признавался, но сражаться с собственными подчинёнными, хоть и бывшими, совсем не хотелось.

Пятый развеял синицу, пока её не заметили, но глаза открывать не спешил, на его ладонях воплощался белый ястреб и, в отличие от простых птиц-разведчиков, он слабо светился изнутри. Ястреб преодолел нужное расстояние гораздо быстрее синицы, но он уже знал дорогу и летел по прямой и не прячась. Человеку, а тем более магу, ястреб не мог причинить вреда, но он упал на голову белого пса. Оба вспыхнули ярким сиянием, а когда свет погас, и птица, и собака пропали без следа.

Пятый открыл глаза, с силой потёр лицо ладонями, встал:

— Теперь вперёд и быстро. Время у нас есть, но немного.

Создание ищейки занимает намного больше сил и времени, чем создание птицы, но всё же надолго это магов не задержит. Льер сказал, что этой ночью откроет портал, теперь задача — до восхода луны остаться в живых и на свободе.

Волшебная ищейка отличается от простой собаки тем, что идёт не по запаху, а по слепку ауры, а, значит, следы путать бесполезно и вода ей не помешает, просто нужно спешить. Если б он был один, Пятый не сомневался, что сумел бы уйти, но дети не были способны долго выдерживать выбранный темп, пришлось замедляться. Пятый не выпускал из руки маленькую ладошку дочки, Айра не отходила от Шанны и Дирта. Они не останавливались, чтобы поесть, воду пили на ходу, передавая друг другу фляжку, и всё же они не успевали. Десять взрослых мужчин, которые к тому же могут применить ускорение, идут всяко быстрее трёх уставших детей, даже если тащить этих детей на буксире.

— Туда, — Льер указал на возникший впереди крутой пригорок с несколькими замшелыми валунами на вершине, — хорошее место для прохода.

Пятый подхватил на руки Мелису, Льер и Дирт вдвоём помогали на особо трудных участках Шанне. Наверху гулял ветер, подсматривали с неба первые робкие звёзды, а внизу у подножия холма мелькнула белая шкура новой ищейки.

— Луна взойдёт через два часа, — определила Айра. — Слишком долго, открывай сейчас.

— Я попробую, — уверенность с эльфа куда-то слетела, он закусил губу, вскинул руки с отчётливыми синяками на запястьях.

Все остальные синяки и раны исчезли после чудесного лечения, а следы от блокираторов остались. Воздух перед ним дрогнул, стал сгущаться, но принимать форму портала никак не желал. Льер тяжело выдохнул и начал сначала.

Пятый смотрел на него и видел не всемогущее волшебное существо, а мальчишку, ребёнка, который едва выжил в застенках Длани, и от которого требуют сейчас совершить невозможное. Если б он сам не отдал его Длани… Если б послушался тогда…

Что толку гадать, что было бы тогда, действовать надо сейчас. Льеру нужно два часа и он их получит.

Пятый запустил руку в сброшенную на землю перевёртышем собственную сумку, нашарил холщёвый мешочек, вытрусил на ладонь четыре мелких прозрачных кристалла.

— Лэй, Бриш, — подозвал перевёртышей. — Берёте по два камня, укладываете примерно на середине склона по сторонам света. Точность большая не нужна, но смотрите, чтоб камни прочно лежали, не укатились. И быстро обратно!

— Что ты задумал? — спросила Айра.

— Барьер. Думаю, я смогу продержать его два часа. Льер, — обратился к эльфу, — прекрати надрываться, но как только почувствуешь, что получится, открывай портал.

Барьер Пятый создал хитрый — двойной. Наружная защита, послабее и проницаемая изнутри, энергии тянет сравнительно не много и огненным шаром или простой стрелой можно достать врага. И внутренняя, прочная и плотная, на случай если пробьют внешнюю. То, что внешнюю пробьют, Пятый не сомневался, боевые маги и ставить, и пробивать барьеры обучены. Задача внешнего слоя — сэкономить ему силы, внутренний тянет намного больше. Обычно барьеры держат несколько магов, которые не участвуют в сражении, а если барьером окружают строение, используют для питания заряженный артефакт. Те четыре кристалла, что разложили по углам перевёртыши, были всего лишь стабилизаторами базовых точек, немного облегчали задачу, но сам барьер целиком и полностью держался на его личной силе.

Внешний контур замерцал в сумерках как раз к приходу врагов. Десять магов в чёрных плащах идут шеренгой, девять маленьких солнышек горят на чёрных плащах и солнце побольше — десятник, крайний на правом фланге.

Белый пёс растаял за ненадобностью, а в барьер врезалось и размазалось как по стене чужое заклятие. Пока что не смертельное, их хотели обездвижить, точно так же, как когда-то Ищущие обездвижили убегающих от них детей. Пятый криво усмехнулся, детское воспоминание вызвало не страх, а злость. Огненный шар в ладонях возник мгновенно и вроде бы как сам собой. Жаль, этого умения не было тогда, зато сейчас оно есть. Он швырнул шар¸ и сразу же за ним — второй. Первый шар отбил десятник, а другой, который тоже, казалось, летел в него, развернулся на подлёте и врезался в шею второго в шеренге мага. Тот захрипел и свалился на землю. Десятник выругался, но даже не сделал попытки помочь, просто сдвинулся на несколько шагов, закрывая брешь. Рациональный, скотина! Пятый и в бытность перстом, и простым командиром никогда так своими людьми не разбрасывался.

Но всё же десятник поступил умно, наклонись он к раненому, его ждал бы сюрприз, второй шар не погас до конца и вполне был способен достать ещё одну жертву. Пятый прекрасно знал слабые места заговорённой одежды, и подлые приёмы его сейчас не смущали. Когда один против десятерых — не до благородства. Один…

Кинул быстрый взгляд на перевёртышей. Оба стоят рядом, злые и натянутые как струны, ждут приказа, но оборачиваться не спешат. Понятно, что не спешат. Пошли их сейчас против магов, они погибнут сразу. Они это знают. И выбор у них невелик — быстрая смерть в бою, или медленная от привязки.

— Детей охраняйте, — бросил им Пятый и вновь повернулся к врагам.

Парни молча отступили за внутренний круг, в барьер врезалось настоящее боевое заклятие, барьер содрогнулся, и Пятому пришлось напрячься, чтобы его удержать. Огненный шар, который он как раз начал создавать, погас без контроля. Чужое присутствие за плечом почувствовал, а не увидел. Кто там додумался вылезти?

Айра! Ну конечно, ей никто не указ.

Айра тем временем мотнула головой, откидывая назад волосы, вскинула и резко опустила руки. Сухая ель вздрогнула, словно подпрыгнула, вырывая остатки корней из земли, и рухнула, ломая ветки живых деревьев. Сшибла с ног двоих магов, остальные отскочили. И тут же в них полетели ветки, мелкие камни и комья земли. Таким мусором убить можно только кошку, но маги отвлеклись, оставили барьер в покое¸ и Пятый послал целый рой кусачих как осы голубых огоньков. Тоже не смертельное заклятье, но каждый укус лишал мага капельки силы.

Десятник перестал ругаться, теперь он быстро и чётко отдавал команды, видно понял, что добыча попалась зубастая. Или он не знал, что ловит перста, или, что более вероятно, считал, что силы слишком неравны, но сейчас понял, что недооценил противника.

После первых атак в строю осталось восемь магов. Один, поймавший шеей огненный шар, лежал, где упал, то ли без сознания, то ли мёртвый. Второй, сбитый деревом, отползал назад, похоже, повредил обе ноги. Другая жертва дерева сумела подняться и вернуться в строй.

Больше враги не расслаблялись, и достать кого-то из них не получалось. Впрочем, Пятый и Айра не стремились убивать, их целью было протянуть время.

Двое магов вышли из строя, растянули над остальными сеть. Такая сеть не спасёт от шквального огня, но летящий лесной мусор и одиночные выпады Пятого она отражала отлично. Остальные, перестав отвлекаться на защиту, сформировали воздушный таран, от которого барьер вздрогнул до основания. Ещё пара таких ударов, и защита не выдержит.

— Отступаем, — скомандовал ведьме Пятый.

Она геройствовать не стала, послушно вошла во внутренний круг. Пятый — за ней и поднял защиту. Внутренний круг, в отличие от внешнего, действительно был в форме круга, по размеру намного меньше, а светился ярче.

Внешний барьер, лишившись поддержки, лопнул и рассыпался, а таран врезался во внутренний, не причинив ему вреда.

Десятник особенности двойных барьеров тоже знал отлично, отозвал двух магов, которые держали ненужную уже сеть. Новый таран создавали восемь человек и энергии влили куда больше. От нового удара защита вздрогнула, но устояла. Ещё удар. Ещё. И ещё. Пятый вливал силу в защитный контур непрерывно.

Стемнело. Ночь уверенно вступала в свои права. Когда там уже выйдет эта луна?!

Край бледного полупрозрачного диска показался на горизонте, Льер вытянулся в струнку, но сил ему пока не хватало. И у Пятого силы тоже заканчивались.

Луна всходила. Медленно, очень медленно карабкалась по небосклону, набирала вес и яркость. Льер обеими руками очертил перед собой круг. Этот портал сильно отличался от тех, которыми эльф прыгал в пределах одного мира. Тут сначала возникла арка, зеркальный каркас, в котором отражалась чернильная тьма и незнакомые звёзды. Воздух внутри арки дрожал, клубился туманом, но проход никак не открывался.

Маги снаружи поняли, что происходит, усилили напор, воздушный таран вспыхнул пламенем. Туман в арке начал рассеиваться, Льер радостно вскрикнул, у него получилось.

А Пятый вдруг понял, что не сможет уйти. Если он отпустит барьер, их всех накроет огнём.

Проход меж тем открылся полностью.

— За мной, не отставайте и не заблудитесь в тумане! — выкрикнул эльф и первым шагнул во врата.

Айра взяла за руки девочек, хотя эльф на этот раз держаться за руки не просил, подтолкнула вперёд Дирта и вошла сама. Не исчезла сразу, Пятый видел её удаляющуюся спину и две детские фигурки. Что ж, чтобы ни ждало их на той стороне, вряд ли там может быть хуже, чем здесь. Здесь и сейчас он верил Льеру безоговорочно, совсем как тот Райс, которым он был когда-то.

В глазах уже мутилось от слабости, но оставалось ещё одно дело.

— Лэй, Бриш, подойдите, — позвал Пятый.

Нет, не Пятый, а Райс. Если уж умирать, то со своим собственным именем! Не многим магам выпадает такая роскошь.

Райс стоял как столб во власти собственного заклятия, перевёртыши приблизились неохотно. Две размытые фигуры, Райс скорее ощущал их, чем видел слезящимися глазами. И отлично чувствовал толстые нити привязки. Рванул их обеими руками, разрывая связь. Оба перевёртыша заорали, совсем, как тогда, когда он эту привязку ставил.

— Свободны, — прошептал пересохшими враз губами, вздрагивая от нового шквала огня, обрушившегося на барьер, — уходите.

Бриш сориентировался первым, потянул обалдевшего брата ко всё ещё открытому проходу. Они нырнули внутрь, и проход стал затягиваться туманом.

Вот и всё. Можно больше не держать. Райс отпустил потоки, шатаясь, сделал пару шагов назад, к тающей арке. Упал, огненный шквал пронёсся над головой, остатки разбитого барьера защитили своего создателя, но следующую атаку ему не пережить. Почему-то ему спокойно и совсем не страшно. Глаза закрылись, и уже соскальзывая в темноту, которая куда темнее ночной, отметил краем сознания, что кто-то ухватил его подмышки и тащит. Тащит… тащит… куда и кто его тащит? Дайте уже отдохнуть…

Глава 24. Ледяной туман

Обретённая свобода обрушилась как снег на голову. Лэй стоял и глупо хлопал глазами, пока Бриш не схватил его за руку и не потащил к порталу. Туман внутри обжёг холодом, а спину вдруг обдало жаром. Лэй обернулся, увидел бывшего хозяина на земле. Грязный, бледный, чёрные волосы выбились из развязавшегося хвоста и закрыли лицо. Непонятно живой он ещё или нет.

- Быстрее, - Бриш почувствовал его заминку.

Лэй сделал шаг. Остановился. Вырвал руку из пальцев брата.

- Подожди. Я быстро.

И метнулся обратно.

Маг не толстый, но тяжёлый, зараза! Лей не смог его поднять, ухватил под мышки и, пятясь, как краб, потащил его к порталу.

- Совсем с ума сошёл?!

Бриш появился рядом, но продолжать выяснять отношения не стал. Ухватил колдуна за ноги, вдвоём они забросили неподвижное тело в уменьшающийся и тающий на глазах портал, сиганули следом. Они успели вовремя. Зеркальная арка растворилась, ледяной туман окутал со всех сторон. После шума битвы тишина показалась оглушительной. Рядом никого. А ведь эльф предупреждал, не отставать.

- И что теперь? – спросил Бриш, хоть и не ждал ответа.

Лэй пожал плечами. Из-за него они потерялись, но вины он не чувствовал. Присел на корточки перед неподвижным телом, приложил два пальца к шее в поисках пульса.

- Этот хоть жив? – Бриш злился, но высказывать сейчас претензии не лучшее время.

- Этого Райс зовут, - встал Лэй на защиту мага, - ты б ему лучше спасибо сказал. Два раза.

- Скажу. Если он не помер, а мы за ним не пойдём.

- Не помер он. Пульс есть, но слабый.

- Ты что делаешь?! – вскинулся Бриш при виде того, как младший брат куснул себя за запястье и поднёс кровоточащую руку к губам мага.

Лэй же, надумавший добровольно поделиться кровью с человеком, словно ничего особенного в своём поступке не видел, ответил спокойно:

- В прошлый раз он от моей крови бегал как конь. Может, и сейчас поможет.

Но красная густая струйка скользнула по сомкнутым губам и стекла по щеке.

- Он не пьёт, - беспомощно пожаловался Лэй.

Бриш усмехнулся невесело.

- Конечно, он же без сознания. Нужно привести его в себя.

- А как? – Лэй с надеждой смотрел на брата.

Но старший тоже знал и умел не всё, пришла его очередь пожимать плечами.

Растормошить мага не получилось, он так и лежал, в своём чёрном плаще похожий на раскинувшую крылья мёртвую ворону.

- Холодно здесь, - поёжился и попытался улыбнуться Лэй, - давай пойдём куда-нибудь.

Бриш согласился. Толку стоять здесь, а так, может, хоть из этого ледяного тумана выйдут.

Туман казался бесконечным, а Райс сильно замедлял движение. Братья попробовали несколько вариантов переноса бесчувственного тела, пока Бриш не надумал обратиться. Лэй взвалил Райса ему на спину, собрал разбросанную одежду и пошёл рядом, придерживая норовящее свалиться тело.

Земля под ногами мягко пружинила, словно и не земля вовсе, и разглядеть её толком не получалось – тот же туман, только более плотный.

Туман клубился, иногда расступался, и тогда братья торопились в надежде добраться до обещанной Страны Облаков, но туман снова сгущался, закрывая путь. Время словно пропало, перестало иметь значение. Сколько они брели так – час, день или год?

Райс внёс разнообразие, свалившись с волчьей спины, Лэй не уследил. Упал он с глухим стуком, и младший перевёртыш вдруг понял, что сейчас стоит на твёрдой поверхности. Наклонился и нащупал вполне обычную каменистую землю. Туман никуда не делся, зато пронизывающий до костей холод пропал, а порыв ветра шевельнул волосы.

Один порыв, а за ним следующий. Ветер теперь дул постоянно, разрывал туман в седые клочья, и они расплывались вокруг ленивыми приведениями. А ещё вдруг стало сыро, словно они в настоящем тумане или облаке.

Облако! Так и есть. Они стояли на краю обрыва, а под ними проплывали облака, в прорехи показывая зелёную долину и нитку реки далеко внизу.

Лэй опасливо сглотнул. Вовремя они остановились, если сверзиться здесь, костей не соберешь. Высказал пришедшую мысль:

- Бриш, как думаешь, может, это и есть Страна Облаков?

Бриш, обернувшийся человеком и сейчас оглядывающийся с высоты человеческого роста, ответил:

- Не знаю, но облаков тут хватает.

- Ну, вы даёте! Я же сказал, не отставать. Думал, никогда вас не найду, чуть с ума не сошёл!

Оба перёвёртыша разом обернулись на знакомый голос. В паре шагов от них стоял эльф и сверкал зелёными глазищами как кот. Только что ведь никого не было, и звука шагов, и запаха они не почуяли. Впрочем, это было не важно, главное, что их нашли!

- Льер, - у Лэя улыбка сама расползлась до ушей. – А мы всё шли и шли. Мы же пришли, да?

- Пришли, - кивнул Льер, и тут взгляд его остановился на неподвижном теле у ног Бриша. Эльф оказался возле мага быстрей, чем перевёртыш успел моргнуть, упал на колени, стёр с лица засохшую кровь, не обнаружил раны и поднял на оборотня озадаченный взгляд.

- Это Лэй пытался его лечить, - пояснил Бриш. – Не получилось.

- Райс, - затормошил его эльф, - мы на месте. Просыпайся, ты же хотел увидеть Страну Облаков.

Голова мага беспомощно мотнулась, глаз он так и не открыл.

- Бесполезно, - сказал Бриш, - мы пытались. Его или собственным барьером пришибло, или те черноплащники всё-таки достали.

- Плохо, - Льер вскочил, нервно огляделся, словно искал что-то, - нужно его к старшим и поскорее. Поможете донести? Я не справлюсь.

- Конечно, - засуетился Лэй, - мы же его сюда принесли, нам не тяжело.

- Это тебе не тяжело, - усмехнулся Бриш, но отказывать в помощи он не собирался, спросил только: - Далеко нести?

- Не очень. Надо спуститься с горы, - эльф заметил полный сомнения взгляд перевёртыша, который тот кинул на обрыв, и поспешил уточнить. – Тут с другой стороны есть тропинка.

Глава 25. Больше не перст

Райс открыл глаза и сразу зажмурился. Осторожно открыл снова, взглянул на потолок. Потолок цвёл всеми цветами радуги, и цвета эти завивались в дикие вихри, зигзаги, наливались пятнами и отражались в связках прозрачных кристаллов хаотично развешанных тут и там. Кристаллы эти тихонько раскачивались и звенели, встречаясь гладкими гранями.

Интересно, он умер или сошёл с ума? Или он жив, и тогда получается, что сошёл с ума хозяин этого помещения?

Райс шевельнулся и, кряхтя как старый дед, сел в кровати, свесив ноги на пол, огляделся. Кроме потолка дикой расцветки ничего необычного не обнаружил — просторная комната с большими окнами и рядом одинаковых узких коек вдоль стены. На одной из них он проснулся. Всё тело болело, но ощущение знакомое, так всегда бывает, когда вычерпаешь резервы организма. Привычная одежда куда-то делась, вместо неё — серая широкая рубаха и такие же штаны. Вещей, оружия нет. Впрочем, он даже не знает остались ли у него вещи, забрал ли кто-нибудь сумку? Он-то точно не забирал.

Сумка… портал… огонь… рухнувший барьер. Мелиса!

Райс вскочил, но ноги не удержали, он упал, сбил незамеченную ранее табуретку, табуретка тоже рухнула с грохотом, неожиданным для её размера.

Распахнулись двери, на шум заглянул паренёк, совсем юный, на вид лет шестнадцати, крикнул кому-то:

— Учитель, он очнулся, — и поспешил к Райсу на помощь.

— Мелиса. Девочка. Где? — в горле пересохло, и одиночные слова выползали с трудом.

Парень понял, ответил:

— Льер сегодня привёл троих детей, точно не знаю где они, но с ними всё в порядке.

«В порядке» — с сердца точно камень свалился, а сам Райс тяжело рухнул на жалобно скрипнувшую койку.

— Мебель не ломайте, уважаемый, — в дверях появилось нечто непонятное. Это нечто вошло, ногой подцепило упавшую табуретку, та подпрыгнула как живая и встала на место, а нечто, принёсшее с собой глиняный кувшин и кружку, наполнило кружку водой, вручило её Райсу, кувшин водрузило на спасённую табуретку и замерло рядом, сложив руки на груди и внимательно наблюдая, как Райс пьёт.

Райс, присосавшись к чашке, между жадными глотками так же внимательно разглядывал незнакомца. Если паренёк выглядел совсем обычно, то это создание смотрелось ещё страннее потолка. Высокое и худое, в похожей на приталенное женское платье одежде дикой фиолетово-синей расцветки, но вроде бы всё же мужчина. Жёлтая кожа в мелких оранжевых пятнышках, красные волосы, тёмные глазищи на пол лица, ещё больше чем у Льера, тонкие губы, приплюснутый нос, а венчают эту картину небольшие изогнутые рожки на лбу.

Подол цветастого платья шевельнулся. Стоп, у него что ещё и хвост есть?! Точно есть — длинный и гибкий, с пушистой оранжевой кисточкой на конце, высовывается из разреза в подоле. Рогатое чудо подцепило этим хвостом кувшин, забрало у Райса опустевшую чашку, снова наполнило её водой, отдало обратно, а кувшин так же хвостом поставило назад на табуретку.

Райс заставил себя перестать пялиться на хвост и с благодарностью вцепился в чашку. Допил и снова попытался встать, но был остановлен. Рогатое существо мягко надавило на плечи, укладывая в постель.

— Отдыхай, — сказало оно, — ты не болен, так что моё лечение не поможет. Спи, набирайся сил. А как сможешь сам дойти до окна, я пущу к тебе твоего ребёнка.

Похоже, что в воду рогатый что-то подмешал, потому что заснул Райс раньше, чем успел возмутиться.

— Пап, пап, пап… пааап! Папа.

Настойчивый зов выковырял Райса из глубин сна. Он открыл глаза и снова зажмурился при виде цветного потолка, зато сразу вспомнил, где находится.

— Папа!

Райс огляделся, обнаружил детские пальцы, вцепившиеся снаружи в подоконник ближайшего окна, все остальные части его ребёнка в поле зрения не попали. Райс встал, пошатнулся, но обрадовался уже тому, что не грохнулся как в прошлый раз. Тело всё ещё болело, будто его избили палками, но это ощущение знакомое и нестрашное, пройдёт за пару дней, а пока и потерпеть можно. Морщась и волоча ноги как старик, Райс дотащился до распахнутого окна, выглянул наружу.

Мелиса в новом белом платьице (такого у неё точно не было) почти висела на крае выступающего подоконника. Окно слишком высоко для неё, заглянуть не получается, но она отчаянно пытается подтянуться, подпрыгивает и зовёт, зовёт, зовёт.

— Папа! — завопила она, увидав его, и на радостях шлёпнулась на попу, прямо в сочную изумрудную траву, оставив такие же сочные травяные пятна на платье.

— Лисёнок. — Пятый смотрел на дочку и не мог перестать глупо улыбаться.

— Что тут происходит? — Давешний рогатый лекарь заглянул в двери.

— Я дошёл до окна, — сообщил ему Райс очевидное.

— Сам? — подозрительно прищурился рогатый, словно тут был кто-то ещё, кто мог бы помочь.

— Сам. Клянусь Солнцем! — Райсу хотелось смеяться, но ответил он с каменным выражением физиономии и кулаком в грудь ударил в подтверждение клятвы.

А рогатый вдруг улыбнулся до ушей, сразу даже как-то симпатичнее стал и сказал:

— Ладно, болезный, жди гостей, сейчас приведу твою кровиночку, пока она мне лазарет снаружи не разломала. Ты только в кровать вернись, а то ещё упадёшь от радости.

Против всех ожиданий вместе с Мелисой явилась целая делегация посетителей. Сама Мелиса, Льер, Айра и Лэй, который близко подходить не стал, замялся у дверей.

В просторном помещении сразу стало как-то тесновато и шумно, причём, весь шум создавали Мелиса и Льер, болтали, смеялись, закидывали Райса вопросами. И если восторг ребёнка был неподдельным, то во взгляде эльфа мелькало время от времени что-то непонятное, невысказанное. Спросить бы, что его гложет, да ведь не ответит, по крайней мере, сейчас.

А на вопрос, как он вообще здесь оказался, Льер с готовностью ткнул пальцем а младшего перевёртыша:

— Вот. Ему скажи спасибо.

Никогда в жизни Райс и подумать не мог, что ему придётся благодарить перевёртыша. «В прежней жизни», — поправил он сам себя. Какой будет новая жизнь, он представлял слабо, но раз уж он не умер там, на холме, стоит оставить прежние замашки. Он поднял глаза на так и не решившегося подойти ближе парня и сказал:

— Спасибо.

Лэй почему-то вспыхнул утренней зарёй и стал неловко оправдываться:

— Да я… я почти ничего. Тебя… Вас… почти всё время Бриш нёс.

Может, нёс Бриш, но вернулся за ним именно Лэй, Райс сейчас полностью уверился в этом, улыбнулся про себя, чтоб не смущать волчьего мальчишку окончательно:

— Называй уж на ты, я больше не перст.

— Это хорошо или плохо? — решила прояснить важный момент Мелиса.

Райс пожал плечами, но ответил за него Льер, громко и уверенно:

— Это очень хорошо!

Внезапно пустой желудок Райса вмешался в разговор, напомнил о себе громким бурчанием. И сразу же, как по команде, явился рогатый лекарь с миской густого ароматного бульона.

— Господа, — сказал он, я вынужден попросить вас оставить больного. Пошли вон, пожалуйста, — и лучезарно улыбнулся.

У Райса челюсть отпала от такой изумительной смеси вежливости и хамства, но остальных поведение лекаря не удивило.

— Мы завтра зайдём, господин Тиэррэ, — уже от выхода сообщил Льер.

— Ага, — отмахнулся тот и поставил на подтащенную поближе хвостом табуретку миску с едой, — если всё будет хорошо, завтра я его и сам выгоню.

Ухватил Райса за руку, проверил пульс, заглянул по очереди в глаза, долго высматривал там что-то, потом кивнул самому себе, вручил Райсу миску, а сам уселся на освободившуюся табуретку.

Руки ощутимо дрожали, и удержать миску одной рукой, а ложку другой, не расплескав бульон, оказалось непосильной задачей. Наконец, Райс плюнул на приличия, стиснул миску в обоих ладонях и глотнул через край.

Рогатый лекарь Тиэррэ ободряюще улыбнулся, и Райс принялся с жадностью глотать ароматную янтарную жидкость. В бульоне плавали малюсенькие кусочки мяса и несколько таких же маленьких листиков незнакомого растения. Вкусно неимоверно! Райс бы и целый котелок такого варева сейчас выпил, но, забирая из рук опустевшую миску, лекарь покачал головой.

— Нельзя. Ты проспал семь дней, желудок сжался. Позже ещё принесу.

— Семь дней! — Райс не хотел кричать, но получилось само собой.

— Да, — спокойно ответил лекарь. — А ты что хотел? Все резервы выжал подчистую. Ты, уважаемый маг, радуйся, что жив остался.

Глава 26. Волшебная страна

«Радуйся, что жив остался», — сказал рогатый целитель, и Райс радовался. На самом деле радовался!

На следующий день Тиэррэ из лазарета его так и не выпустил, но разрешил помыться, побриться и даже одежду принёс приличную, хоть и с чужого плеча.

Кроме самого лекаря в лазарете обитали двое его учеников – вчерашний блондинистый паренёк и девушка на вид чуть постарше парня, с копной смоляных волос и загорелая до черноты. Это он так думал, что загорелая, пока она не подошла ближе и не заговорила на языке Лунной империи. Райс не то чтобы хорошо знал язык южан, но сейчас понял каждое слово. А ещё сообразил, что парень говорит на его родном языке, явно тоже беглец из Солнечной империи, а явившийся поторопить учеников рогатохвостатый лекарь и вовсе издаёт какие-то птичьи трели. При этом все трое прекрасно друг друга понимают, и Райс понимает их тоже.

Спрашивать, как это так, и показаться дураком, не хотелось, но видимо уж очень у него физиономия стала ошарашенной, лекарь Тиэррэ расхохотался, выдавил сквозь смех:

- Дошло, наконец. У новеньких всегда такие забавные лица. Здесь перепутье. Или оазис, кто как называет, это не важно. А важно, что тут другие законы, и один из них – мы понимаем друг друга, откуда бы ни пришли.

- Великолепно, - скривился Райс, - но не вижу ничего смешного.

- Великолепно, - согласился рогатый, - а смешной здесь ты!

- У меня, по крайней мере, хвоста нет!

- Ну, и зря. Очень удобно, - не обиделся лекарь, подтянул этим самым хвостом табуретку, уселся поудобнее и уставился своими жуткими буркалами куда-то сквозь Райса.

А Райсу сначала стало не по себе, а потом стыдно. Его тут лечат, возятся с ним. Ну и что, что лекарь хам, может, у него на родине все такие, это же не повод и самому вести себя по-хамски. Единственное оправдание – много лет никто не осмеливался смеяться над боевым магом, он просто не знал, как теперь реагировать.

Но лекарь извиняться не собирался и сам извинений не ждал, словно забыл про инцидент, полностью переключившись на сканирование пациента.

- Хорошо, - сказал он, закончив и несколько раз моргнув, - каналы уцелели, энергия восстанавливается. Жить будешь долго, если шею себе не свернёшь.

- Сворачивать шею пока не планирую, - в тон ему ответил Райс.

- Договорились, - лекарь внезапно цапнул его ладонь, всмотрелся в самый центр, словно искал там что-то очень интересное, а потом крепко пожал руку. Пальцы у него были длинные, сильные, с короткими чёрными ногтями.

- Уважаемый Тиэррэ, - вырвался у Райса вопрос, - а вы кто?

Получилось как-то совсем непосредственно и по-детски, это Мелиса могла такое спросить, а не пятый перст Императора, но он же не перст, он теперь никто, а значит недалеко ушёл от ребёнка, дураком себя выставить успел, и терять ему нечего.

Тиэррэ против ожиданий смеяться и тыкать носом в неосведомлённость не стал, ответил ровным голосом:

- Хонгор.

И, видя, что слово это собеседнику ничего не говорит, пояснил:

- Раса моя так называется, а мир – Феас. Не слышал ведь, наверняка.

Райс молча покачал головой, а лекарь вздохнул:

- Дикий у вас там мирок и опасный. Ну, ничего, обживёшься у нас, восполнишь пробелы в образовании.

От слова «образование» кинуло в дрожь, пришлось напомнить себе, что здесь не Школьный Остров, и рогатый лекарь ничего такого не имел в виду. А Хонгор Тиэррэ окинул его пронзительным взглядом, словно мысли прочёл, поднялся, сказал:

- Что бы ни было в прошлом, здесь тебе бояться нечего. Мои балбесы, в смысле ученики, тебе сейчас пожрать принесут, а потом жди гостей.

Посетителей сегодня было меньше, только Льер, Мелиса и Айра, зато и пробыли они намного дольше, чем в первый раз. Мелиса притащила целую стопку рисунков, взахлёб рассказывала про новых друзей, Льер со всех сил поддакивал и виновато улыбался, а Айра уселась на дальней койке и прикрыла глаза, словно она тут вообще не причём, просто присела отдохнуть.

Вечером Льер появился один. Остроухая голова возникла в окне, эльф воровато огляделся, поманил Райса, оставил на подоконнике тёплый ещё пирожок и змеёй скользнул в заросли каких-то незнакомых цветущих кустов за лужайкой. Райс улыбнулся и пирожок взял, желудок, по его мнению, уже окреп, а лечебные бульоны надоели.

А следующим утром Райс получил, наконец, вожделенную свободу, правда, с приказом не напрягаться ни физически, ни магически, и обещанием лекаря в случае непослушания самолично открутить ему голову. Райс согласился. Он сейчас на многое был согласен, лишь бы выбраться из четырёх стен и оказаться подальше от разноцветного потолка.

Встречали его Льер и, разумеется, Мелиса. Ну, и лекарь отправился проводить к новому месту жительства.

Страна Облаков оказалась странным местом, ещё страннее, чем потолок в лечебнице, но все эти странности и несуразности сплетались в нечто очень гармоничное. В городе (а Райс даже не был уверен, что это можно называть городом) ни одной прямой улицы и двух одинаковых зданий он не встретил. Маленькие и большие домики, вычурные башенки и квадратные коробки с окошками, белые, цветные и дико разноцветные, как незабвенный потолок. Вот два домика лепятся боками друг к другу, а чтобы добраться к следующему, нужно пройти по извилистой тропинке по участку настоящего леса. Вот на пути болотце с лягушками, а вот – фонтан с мраморными девами. А вот посреди улицы стоит статуя какого-то совсем уж невероятного незнакомого зверя, а напротив неё тоже статуя, но изображает она обычного домашнего гуся, вытянувшего шею – того и гляди зашипит и цапнет за штанину. Мелиса гусю отвесила подзатыльник, сказала – за то, что злой, а незнакомого зверя погладила по каменной ноге, выше не дотянулась.

По улицам, которые и улицы-то не везде, медленно и лениво плавали клоки седого тумана, меняли форму, сливались и делились на части, но в солнечный день таять не думали. С солнцем тоже происходило что-то странное. Вроде день ясный, тёплый, тени резкие, но на запятнанном лёгкими белыми облачками синем небе, самого солнца не видно. Ну вот вообще!

Из любой части города видны вершины, окружающих долину гор. Но вершины эти не сияли привычными снежными пиками, а скрывались с плотном сером тумане. Кажется, даже очертания менял не туман, а сами горы.

- Там граница, - ответил на невысказанный вопрос Льер. – Долина – наш оазис, а дальше междумирье, там другие законы. Не ходи туда один.

Жители Страны Облаков по разнообразию от своих домов не отставали. В детстве Райс представлял волшебную страну, населённую эльфами. Эльфов здесь было много, но кроме них хватало других разумных, и большую часть из них Райс не знал, как называть. Не тыкать же в каждого встречного пальцем и спрашивать, кто это.

На вершину изумления его вознёс огромный мохнатый тролль. В родним мире тролли остались только далеко на севере и считались агрессивными, не очень-то разумными дикарями и одиночками, не способными ужиться даже рядом с себе подобными. Этот же тролль перегородил им дорогу и вежливо поздоровался со всеми, а потом протянул лапищу, цапнул за рубаху пытавшегося спрятаться за спиной лекаря Льера, подтянул поближе, зачем-то понюхал его волосы и заявил рокочущим басом:

- Ветерок, тебя Сэйлин искал. Сказал, не придёшь, он тебе уши оборвёт.

- Приду, - буркнул Льер.

- Когда? – подозрительно прищурил и без того маленькие глазки тролль.

- Скоро!

- Ну, ну, - сокрушённо покачал головой тролль, совсем как бабулька у которой внуки безобразничают. – Я ему скажу, что тебя видел.

Отпустил взъерошенного эльфа и потопал дальше.

- Что это сейчас было? – всё же решился спросить Райс.

- Это Шак, - тут же сообщила Мелиса, - он хороший. Он меня на шее катал.

Ну, ничего себе! Пока он неделю дрых, дочка успела покататься на тролле!

Въевшаяся в кровь привычка держать лицо в новом мире почему-то не срабатывала, по крайней мере, рогатый лекарь, едва взглянув на него, опять покатился со смеху. Очень захотелось стукнуть его по крапчатой физиономии, но уж этот свой порыв Райс сумел сдержать.

- С Шаком понятно, - сказал он, хотя понятно ничего не было. – Кто такой Сэйлин?

- Мой дядька, - сердито пробурчал Льер, поправляя помятую рубаху, - он меня не очень любит.

- Неправда, - тут же возразил Тиэрре, - просто кто-то здесь слишком самостоятельный и дурной. Догадаешься кто?

Эльф вздохнул:

- Догадаюсь.

Глава 27. Жопка муравья

Путь от лазарета до гостевого дома, куда поселили вновь прибывших, был не таким уж и длинным, но Райсу показался бесконечным — из-за обилия впечатлений и собственной слабости. Сначала он пытался скрывать её и гордо отказался от помощи, но когда закружилась голова, и бдительный Тиэррэ вовремя ухватил его под руку, не дав упасть, решил, что сейчас не лучшее время выпендриваться. А когда они, наконец, переступили порог дома, Райс уже почти висел на лекаре.

Гостевой дом оказался самым безликим сооружением из всех, что Райс успел увидать в этом месте. Просто белая коробочка с одной комнатой и маленькой кухней. И непонятно из чего это построено, то ли оштукатуренный кирпич, то ли просто глина, но разбираться с этим не особо важным вопросом сейчас нет ни сил, ни желания.

Комната большая и светлая, несколько застеленных одинаковыми белыми одеялами кроватей, возле каждой кровати — по сундуку, по центру — длинный деревянный стол, а возле него стайка неожиданно изящных резных стульев стоят в художественном беспорядке, некоторые — друг на друге в виде причудливой неустойчивой башни. Один валяется вверх ногами, видимо, был верхушкой башни и свалился.

Тиэррэ хмыкнул, подошёл и потыкал в конструкцию пальцем с чёрным блестящим ногтем, та с готовностью качнулась.

— Кто автор сего очаровательного сооружения? — спросил он.

— Красиво, правда? — тут же выдала себя с потрохами Мелиса.

— Свалится на голову, будет ещё красивее.

— Не свалится, — уверенно заявила Мелиса.

Тиэррэ легонько по-прежнему одним пальцем толкнул конструкцию. Та с грохотом развалилась. Мелиса взвизгнула, и летящий в неё стул завис над головой.

— Хорошо, — Тиэррэ не злился и не повышал голос, — сейчас опусти стул.

Стул вздрогнул и взмыл к потолку, а голос рогатого лекаря не изменился:

— Опусти вниз, а не вверх. Держи его. Осторожно. Медленно. Молодец. Медленно, я сказал.

Стул, почти коснувшийся пола, подскочил и снова грохнулся с высоты. Ножка жалобно треснула.

— Не получилось, — констатировал факт Тиэррэ, отставляя в угол пострадавший стул. — Ты, милое дитя, не играй с мебелью, пока не научишься, а то стулья быстро кончатся, будете все на полу сидеть.

— На полу даже интереснее, — Мелиса признавать поражение не хотела.

— На полу тебя паук укусит, — не остался в долгу лекарь.

— Какой паук? — девочка с опаской огляделась.

— Большой и чёрный. Он всегда кусает непослушных детей.

— Всё ты врёшь! — Мелиса замотала головой и на всякий случай придвинулась поближе к Райсу.

Лекарь с невозмутимой физиономией пожал плечами:

— Может, вру, а, может, и нет. Ничего страшного, если ты что-то сломаешь, но не делай этого специально. Договорились?

Мелиса неуверенно кивнула.

В дверях появилась Айра, окинула всех хмурым взглядом, задержала его на разбросанных стульях, но заговорила о другом:

— Волки твои двух зайцев принесли. Сделать жаркое или суп?

— Суп, — не терпящим возражения тоном заявил Тиэррэ. — И завтра тоже. Сами ешьте, что хотите, но больного корить жидким и горячим. Я проверю.

Ведьма ничего не ответила, скрылась на кухне, хлопнув дверью.

— Что с ней? — спросил Райс.

Ответил Льер:

— Домой хочет. И на меня злится. А меня дядька прибьет, если я сейчас в ваш Симер сунусь. И вообще там опасно, вдруг её кто-то в доме поджидает?

Это да. Тут не поспоришь, если маги нашли дом на болотах, логично подождать там пропавшую хозяйку.

— Мне пора, — засобирался Льер, — нужно зайти к дядьке.

— Я с тобой, ветерок. У меня дело к почтенному Сэйлину, — сообщил Тиэррэ и повернулся к Райсу. — Отдыхай, обживайся. И не смотри, что дом такой страшненький. Гостевые дома все такие. Надумаете остаться, устроите здесь всё по-своему, а уйдёте — кто-нибудь другой приспособит под себя.

— Некуда мне идти, — вздохнул Райс, — буду приспосабливать.

Следующие несколько дней Райс сам себе казался влипшей в сироп мухой. Никогда ещё он не восстанавливался так долго после истощения резерва. Правда, и так сильно он ещё никогда этот резерв не тратил. Хонгор Тиэррэ объяснил, что это потому что оазис по-другому распределяет энергию. В любом из миров восстановление пойдёт быстрее, а в родном — лучше всего, но в случае Райса возвращение было плохой идеей. Оазис же не тянул энергию из своих обитателей напрямую, если они не готовы её отдать, но и своей энергией просто так не делился, отдавал только тем, кто знал, как взять. Райс этой премудростью пока не владел и вынужден был днями валяться в постели, выбираясь иногда на короткие прогулки.

Чувствовать себя слабым, а главное — бесполезным — не самое лучшее ощущение. В гостевом доме вся их разношерстная команда жила вместе, и атмосфера царила странная. Дружбой или семьёй их никак не назвать, скорее тут симбиоз, настороженная зависимость друг от друга. Айра и перевёртыши вели хозяйство. Ведьма занималась домом, волки добывали еду. Крупной дичи ни разу не приносили, но зайцы, куропатки и гуси попадали на стол регулярно. Откуда брались в доме крупа, овощи и выпечка, Райс понятия не имел, но откуда-то брались. Дети, включая Мелису, каждое утро уходили в школу. От одного этого слова волосы шевелились, но возвращались они усталые, весёлые и иногда чумазые. Мылись в бадье во дворе, и бежали ужинать, умирать явно никто не собирался, ещё хватало сил устроить погром в доме. Дирт, как старший, владел собой лучше всего, а вот у девочек постоянно или улетало что-то или загоралось. Они уже и пугаться этого перестали, тем более, что тушить пожары их в этой таинственной школе научили в первую очередь.

Айра ругалась, обещала выселить хулиганок во двор, наводить прядок приходилось-то ей. Райс с удовольствием бы помог, но когда с трудом сползаешь с кровати, помощник из тебя аховый. А когда ему вдруг стало хуже, и ведьма протирала его пылающее в горячке тело холодной мокрой тряпицей, а потом поила его лечебным бульоном, хотелось провалиться от стыда и беспомощности. Айра и так о нём не самого лучшего мнения, а теперь так будет и подавно. Райс не слишком понимал, что такого хорошего в одинокой жизни на болотах, но Айра эту свою жизнь любила и, не появись в её доме беглый перст, жила бы ею и дальше. Что перст появился не сам по себе, а привёл его один хорошо знакомый обоим ушастый мальчишка, Райс в расчёт не брал.

Льер приходил часто, всегда — подозрительно весёлый. Райс даже заподозрил его в родстве с Лэем, у младшего перевёртыша тоже улыбка до ушей всегда, когда ему плохо.

А ещё каждый день заходил Тиэррэ. Вот уж кто или не умел, или не считал нужным притворятся. Возможно, он и самого императора заставит мыть пол, если решит, что во дворце грязно. Хонгор принёс его вещи, выстиранные, вычищенные и зашитые, даже сумка у него оказалась. Впрочем, одежду и сумку он сгрузил в сундук и приказал не трогать до выздоровления. Понятно, защита на одежде наверняка слетела, лекарь боится, как бы он не полез подновлять заклинания. Райс торжественно заявил рогатому, что он ещё не сошёл с ума и не горит желанием самоубиться. Тиэрре смерил его в ответ насмешливым взглядом прищуренных чёрных глаз, сказал, что в сознательности пациента он сильно сомневается и что мозги у Райса не больше, чем жопка муравья, иначе бы он вчера не пытался открыть окно магией, что и спровоцировало приступ.

Райс покраснел. Жарко было, а беспокоить Айру не хотелось. Действительно, дурак, и про жопку муравья — чистая правда. В итоге ей пришлось целый день возиться с полудохлым телом, лучше б уж засунул свою гордость куда подальше и попросил открыть это несчастное окно.

В прогулках Райса всегда сопровождал Тиэрре, и иногда ещё — Льер. Знакомили его с новым обиталищем.

Первое впечатление оказалось правильным. Страна Облаков походила на мозаику, но надерганные из разных миров кусочки на удивление органично переплетались и сочетались между собой. Поселение и впрямь сложно назвать городом, городские улицы и дома здесь вперемешку с сельскими домиками, огородами, шалашами и землянками, а парки и площади перемежаются дикими лесными участками, озёрами, реками и болотцами. Дикое животное вполне могло забрести на оживлённую улицу, а посреди леса вдруг обнаружиться чей-то садик с фруктовыми деревьями.

Похоже, пациентов у лекаря было немного, в отличие от свободного времени, и время это Тиэрре проводил с Райсом. Не упускал возможности напомнить про жопку муравья, а заодно знакомил с оазисом, его жителями и рассказывал про мироустройство, о котором раньше Райс знал жалкие крохи.

Классификаций миров было множество, пожалуй, что в каждом из миров принята своя, но самая распространённая по уровню энергии: миры хаоса или тёмные миры, светлые миры порядка и высшие миры чистой энергии. Была и классификация по спектрам или по цветам радуги от самых низкоуровневых красных миров до фиолетовых, куда обладателям материальных тел нет хода.

Способы путешествий между мирами тоже разные. Наполненным под завязку магией жителям верхних миров попасть в нижний раз плюнуть, драконы, например, могут пробивать барьеры и скакать меж мирами так же легко, как Льер прыгал порталами по знакомым местам. Существа послабее обычно ходили через междумирье, получалось дольше, в чём-то опаснее, но сил требовало гораздо меньше.

Расстояние в туманах междумирья понятие относительное, но всё же оно существует. Симер, родной мир Райса, ближе всего к оазису, потому и обитателей его здесь больше всего. Хотя как раз, может, всё наоборот — эльфы, беглецы из Симера, вдохнули жизнь в оазис, сделав его Страной Облаков, но насовсем связь с родиной не потеряли, вот и продолжают приходить сюда уроженцы их мира. Кто нарочно, кто случайно в портал попадёт, а кого вот Льер украдёт. Не сидится ему на попе ровно, похоже, вознамерился перетащить половину империи.

Впрочем, новым жителям тут всегда рады, а детям — особенно. Дети-маги обычно фонтанируют дикой силой, бесконтрольно сбрасывают её в пространство, а оазис впитывает её и растёт, расширяется, отзеркаливает участки ближайших миров и воспроизводит их в себе. Взрослые опытные маги тоже растят свой оазис, но то, что забирает у них множество сил и времени, у детей получается само собой.

Некоторые маги считают, что со временем оазис можно дорастить до настоящего мира, Тиэрре в такой возможности сильно сомневался, но всем сердцем любил этот клочок яви, ставший ему домом. Как и почему хонгор покинул свой мир, он так и не рассказал, а прямо спрашивать Райс не решился, обычно уходят не от хорошей жизни.

Но про Льера он всё же как-то спросил, не выдержал его весёлой физиономии и скорбных глаз.

— Льер, — задумчиво протянул Тиэррэ, — непоседа-ветерок. Не обращай внимания, он всегда такой. Хочет всех спасти, но всех не получится, ещё и от дядьки нагоняй получил.

— Зачем он вообще это делает?

— Что делает, ворует детей?

— Да. Рискует жизнью и приходит снова и снова. Почему он? Ему больше всех надо?

— А ты не понял, жопка муравья? — грустно усмехнулся рогатый лекарь. — Наш ветерок — полукровка. Он родился в Симере и сам чуть не попал Школу. Всех подробностей я не знаю, но у мальчишки теперь бзик на этой Школе, он бы её разнёс по камешку, да силёнки не те.

Глава 28. Новая жизнь

За все дни затянувшегося выздоровления Райс ни разу не видел солнца, потом сообразил почему и сам себя уже привычно обругал жопкой муравья. Оазис же не мир, он не имеет собственного светила, тот свет, что есть, лишь отражение света соседних миров. Впрочем, для жизни Стране Облаков этого света вполне хватало, дожди тут случались частенько, а вот смены сезонов, похоже, не было.

Как только Райс достаточно окреп, попросил рогатого лекаря показать ему местную школу. Даже произносить это слово не хотелось, но надо же выяснить где целыми днями пропадают дети.

Школа разительно отличалась и от Школы магов, и от знакомых Райсу школ при храмах Солнцеликого, где городские дети обучались грамоте. Здесь школа даже зданием не была, скорее — огромным парком с почти лесными чащобами, ровными лужайками, озерцами, ручьями, беседками и крытыми от дождя павильонами.

Самих учеников сейчас насчитывалось около трёх десятков, Райс почему-то думал, что будет намного больше. Впрочем, Тиэррэ сказал, что старшие занимаются отдельно, а тут сейчас одна малышня и новички. Половина из этих детей — люди, Райс даже узнал некоторых, видел портреты пропавших кандидатов. Остальные — эльфы, два гнома и серокожий лопоухий дитёнок непонятного происхождения.

Детвора сидела на траве, хотя в паре шагов маячили симпатичные лавочки. Понятно теперь почему у Мелисы и Шанны постоянно попы зелёные, у Дирта наверняка такая же, просто в отличие от светлых платьев, на его штанах пятна незаметны.

Двое эльфов — парень и девушка, на вид совсем молодые, что-то увлечённо рассказывали, иногда начиная спорить между собой. Дети то внимательно слушали, то присоединялись к спору, то громко шептались между собой. Мелиса, милое дитя, так вообще стукнула раскрытой ладошкой по темечку серокожего мальчишку, тот в ответ пихнул её локтем, эльфийка одарила обоих строгим взглядом, не прекращая рассказа, и, похоже, на этом конфликт исчерпался.

Райс подобрал с зелёной травки собственную челюсть, а Тиэррэ расхохотался. Весело ему. Может, он не потому за Райсом ходит, что волнуется о его здоровье, а просто рогатого смешить больше некому?

— Ох, видел бы ты своё лицо, — отсмеялся лекарь. — Что, не похоже на то, как учатся у вас?

— Совсем не похоже.

— Ты не смори, что они сейчас вроде как бездельничают, Лассэ и Тайрин — прирождённые наставники. Лассэ — повелительница стихий, а Тайрин — пространства, он один из тех, кто целенаправленно растит оазис. И если дети расшалятся, порядок они быстро наведут. Они даже живут здесь в подкове.

— Где живут?

Тиэррэ ткнул пальцем в единственное нормальное здание в этом парке, полукругом охватывающее один из прудов. Действительно, как подкова.

— Здесь живут дети, которым некуда пойти, или просто им тут больше нравится, подальше от родителей, — рогатый хитро усмехнулся. — И наша сладкая парочка здесь живёт, пока своих детей нет, и ещё несколько наставников. И из города маги приходят, учат, кто чему горазд. Безопасность на территории школы повышена, если у кого-то случится неконтролируемый выброс энергии, оазис просто всосёт излишек, и никто не пострадает. Это Тайрин придумал такую настройку, до него так не делали, бывало, что дети калечились.

— Да уж… — Райс вспомнил собственную учёбу и обезображенные тела однокашников, которые не справились с очередным заданием. — Тиэррэ, скажи, можно такую защиту поставить в другом месте?

— Ты про свой мир сейчас думаешь? — догадался рогатый. — Я не знаю, это надо спрашивать мастера. Зато я знаю, что когда гибнет половина учеников — это ненормально. У нас на моей памяти было с десяток несчастных случаев, и далеко не все смертельные. А у вас?

Райс опустил голову, стыдно стало, словно он лично виноват в смертях юных магов.

— Ладно, не переживай ты так, жопка муравья, — как обычно, серьёзного настроя лекаря надолго не хватило, вот только в этот раз Райс с «жопкой» был категорически не согласен, он не сделал и не сказал ничего глупого.

— Ещё раз назовёшь меня так, я тебе рога отшибу!

— Не получится, — хонгор опять еле сдерживал смех. — Я сильнее.

— Я не всегда буду от ветра шататься.

— Ну… как только перестанешь шататься, я тут же стану вежливым. Вот увидишь!

И ржёт — козёл оранжевый! И хвост трубой, как у кота! Но почему-то по-настоящему разозлиться на рогатого лекаря не получалось. Такой уж он — тараканы в голове размером с самого лекаря, но тараканы у него хоть и вредные, но добрые. А ещё перед хонгором не нужно притворяться и держать лицо, всё равно это бесполезно, он любую фальшь на раз просекает.

На поправку Райс шёл медленно, но уверенно. Колдовать ему до полного выздоровления Тиэррэ запретил, зато прогулки очень даже поощрял. В лазарете появился какой-то новый больной, и лекарь теперь приходил гораздо реже, Льер тоже куда-то запропал, и Райс бродил в гордом одиночестве, каждый раз уходя всё дальше от дома.

В очередной раз, вернувшись под вечер, застал во дворе недовольную Айру. Впрочем, недовольство давно стало её обычным состоянием, тут ничего нового.

— Нагулялся? — грозно спросила ведьма.

— Да, — согласился Райс.

— Бездельничать ещё не надоело?

— Надоело.

— Тогда вот, — Айра грохнула перед ним корзину с ворохом грязного белья и куском мыла сверху, — постирай одёжку нашим юным леди, иначе я их завтра голыми отправлю!

Развернулась и ушагала в дом — генерал в юбке!

Райс растерянно выудил из корзины светлое платьице в зелёных пятнах. Он, конечно, хотел быть полезным, но стирать?! В прежней его жизни все такие проблемы решались бытовой магией — стирка, уборка, даже готовка, если готовить приходится не в походных условиях, а дома. Бытовые маги — они ведь для этого и существуют.

А ведь Айра, похоже, не владеет бытовой магией. Он ни разу не видел её за применением подобных заклинаний, зато с тряпкой и веником — частенько. Это что же получается, она всё это время стирала, убирала, готовила на всю их толпу, а он даже ни разу об этом не задумался. Да она имеет полное право злиться!

Так, кажется, где-то тут было корыто. Ага, есть. Лежит перевёрнутое возле колодца. Набрал воды — холодная. Подогреть бы, но Тиэррэ узнает, голову ему открутит, но это ещё ничего, гораздо хуже будет, если он опять свалится, как уже было после злополучного окна, и Айре придётся его выхаживать. Значит, никакой магии. Так… как же его стирать-то. Вспоминай, мама-то не колдовством стирала, а руками. И селянок на реке он не раз видел.

Райс неуверенно бухнул грязный ком в корыто, намочил, выудил одно платье, стал тереть мылом. Пенится. Пятна вроде отходят. Сполоснул. Точно чище стало, хотя подол всё равно зелёный, надо ещё потереть. Получается! В самом деле чисто!

Райс даже увлёкся процессом, перестирал детские платьица, две рубашки Дирта, штанов в куче почему-то не оказалось, и вспомнил, что у него самого в сундуке залежи грязной одежды. Залежи оказались слишком громким словом, всё же во время болезни Айра стирала и для него, но всё же кое-что нашлось, Райс забрал находку, подхватил с кровати потную рубашку кого-то из перевёртышей и вернулся к корыту.

Когда Айра позвала ужинать, Райс с чувством выполненного долга развешивал выстиранную одежду.

Дни шли за днями, бывший перст Императора тихо жил в маленьком домишке в самой странной кампании, которую только мог представить, занимался работой, которую многие бы назвали женской, и никак не мог определиться, как относиться к новой жизни. С одной стороны, никто здесь не называл его псом, не шарахался в страхе и не плевал вслед, думая, что он не видит. Белая птица-вестник не влетит в окно, и не нужно будет срываться невесть куда, бросая своего ребёнка. С другой стороны, собственная ненужность напрягала, даже Мелиса, раньше не отлипавшая от отца, стала слишком самостоятельной, пропадала в школе, не уставала рассказывать по вечерам про наставников и новых друзей. Райс с удивлением и горечью понял, что ревнует дочку к незнакомым детям.

Дирт тоже нашёл друзей, несколько раз оставался ночевать в подкове. Может, он бы и совсем туда перебрался, если бы не Шанна. Маленькая стеснительная плакса, которая в итоге оказалась не такой уж плаксой, крепко подружилась с Мелиссой и бросать младшую подружку не хотела ни в какую.

Дети вообще на удивление легко вписались в новую жизнь. Ладно, Мелиса, она за свои шесть лет успела поменять множество домов, городов и провинций. Но Дирт и Шанна, домашние дети, потерявшие отца! Впрочем, если покойный наместник, как и многие аристократы, заходил к наследникам раз в неделю поинтересоваться успехами в учёбе, то понятно, почему они не особо скорбят о его смерти. А куда делась их мать? Ни разу не слышал, чтобы дети говорили о ней, жены у наместника Лоста вроде бы не было. Может, сам муженёк со свету и сжил? А что, в богатых домах и не такое случается.

Бриш и Лэй оказались единственными перевёртышами в Стране Облаков, но не особо расстроились. Назад они пока не стремились. Наверное, тоже нравилось, что их не боятся, и никто не бегает с ножом, мечтая о чудесной крови. Иногда, когда слабость накрывала с головой, к Райсу приходили мысли попросить у них крови. Они теперь не подчиняются приказам, Бриш может и послать по известному адресу, но Лэй наверняка не откажет. Потом Райс вспоминал обречённое выражение на лицах парней, возникавшее всякий раз, как резал им руки, и просить язык не поворачивался. В конце концов, он не умирает, выздоровеет сам.

Он и выздоровел. День, когда рогатый лекарь разрешил ему обратиться к силе, стал праздником.

А потом Райс познакомился с той парой, за которой наблюдал украдкой, когда Тиэррэ показывал ему школу. Милая смешливая Лассэ и серьёзный до невозможности Тайрин были полной противоположностью друг другу и при этом казались идеальной парой. Что-то многовато в Стране Облаков всего идеального. Тайрин и впрямь сам разработал систему школьной безопасности и секрета из неё не делал. Но он родился в оазисе, в мирах бывал не слишком часто и сомневался, что система сработает там, слишком уж разные энергетические потоки. Впрочем, всегда можно придумать другую систему под местные условия, но времени это займёт немало.

Райс даже не особо расстроился. Даже если б Тайрин выдал ему на руки готовую систему безопасности, что бы он делал? Явился бы к Императору? Или к Длани? Он бы даже приблизиться к ним не смог, он ведь больше не перст, он предатель.

Когда Тайрин и Лассэ попросили его показать что-то из своих умений детям, Райс растерялся. Во-первых, боевая магия — не то, чему стоит учить детей, а во-вторых, сами дети! Он толком не знает, как вести себя с Диртом и Шанной, а тут тридцать душ!

В тот день он ретировался из школы, не дав ответа, но вскоре явился вновь. Боевым заклятьям он малышню точно не будет учить, но почему бы не научить защищаться? Простейшие барьеры, непробиваемая стрелами куртка и несгораемый плащ. Плащ юным магам понравился особенно, каждый посчитал своим долгом попытаться его поджечь. А когда не получилось, дети с таким же старанием пытались повторить плетение силы на собственной одежде.

В школе Райс стал появляться всё чаще, с утра помогал Айре по хозяйству, оказать не хватало совести, а потом сбегал в школу, не без основания опасаясь, что эксперимент ведьмы под названием «припахай бывшего перста» приведёт к тому, что она заставит его вышивать салфеточки.

До салфеточек пока дело не дошло, но огнеупорная одёжка появилась почти у всех детей, а сейчас они учились ставить барьеры. Со стороны всё казалось легко, но уставал Райс, словно на нём и в самом деле пахали. Ему самому такой барьер поставить — плёвое дело, а вот объяснить стае непосед, как это делается, гораздо труднее. Он же никогда никого ничему не учил! И общаться со всеми привык короткими приказами, как со своими подчинёнными. А тут после урока непривыкший столько говорить язык грозил отвалиться.

Хорошо ещё, что Лассэ или Тайрин, а иногда и оба сразу всегда были рядом, могли вмешаться, подсказать и детям и ему. Эльфийку дети прозвали Лаской, хотя её имя означало Зимний Лес. Но на лес, тем более зимний, она не была похожа ни капли, а вот на маленького шустрого зверька, милого, но способного показать зубы — ещё как похожа. Разозлить Ласку дети боялись гораздо больше, чем её задумчивого мужа. Тайрину дети никакого прозвища не придумали, а что значит его имя, Райсу никто не сообщил. Сам Райс внезапно для себя вновь стал Кречетом. То ли Мелиса сдала старое прозвище, то ли милые детки сами сочинили после того, как он хищной птицей налетел на них, вовремя заметив перепутанные плетения в недоделанном барьере — опасно это, барьер в любой момент мог рухнуть и приложить отдачей создателей. Райс не возражал, Кречет куда лучше, чем жопка муравья.

Вот же Тиэррэ, гад хвостатый! Достаёт даже тогда, когда его нет рядом. Райс уже его словами думать начал!

Глава 29. Что вы натворили?

Одну из беседок в саду Райс окружил постоянным барьером. Построил его по всем правилам, завязал на камни-накопители. Это несложно сделать, когда у тебя куча времени, и никто не грозит накрыть огненным шквалом. Детям повторить такое пока было не по силам, тут Райсу просто захотелось похвастаться, показать идеальный барьер, провозился он долго, но результатом остался доволен.

Сюрпризом стало, что серокожий лопоухий малыш с непроизносимым именем, которого ласковые и милые дети метко прозвали Мышом, прошёл сквозь густое плетение, словно его и не заметив. Нити силы пропустили его и вернулись на место за его спиной. Мыш и впрямь чем-то похожий на довольного, обманувшего кошку мышонка, победно улыбнулся. Мелиса кинулась за ним, врезалась в прозрачную, мягко спружинившую стенку, но успела просунуть руку сквозь неуспевшие вернуться на место нити и схватила Мыша за рубашку.

— Вылезай. Так нечестно, — надула она губы.

Барьер тем временем плотно обхватил её руку, и Райсу пришлось срочно спасать дочку из плена и объяснять ей и галдящей детворе, куда не нужно совать свои шаловливые лапки. И лишь после этого обратил внимание на вылезшего наружу мышонка.

— Мыш у нас из верхнего мира, большинство барьеров не для него, — с улыбкой пояснила Лассэ и ласково взъерошила серокожему малышу такие же серые короткие волосы.

— Из верхнего?! — Райс не сразу понял, что произнёс это вслух.

— Ну да. Из синего, правильно, Мыш?

Серый мальчишка смущённо кивнул.

Да… нужно было раньше поинтересоваться происхождением своих учеников, чтобы не выглядеть глупо. Большинство человекоподобных разумных видов живёт в жёлтых и зелёных мирах. Собственный мир Райса — зелёный. Правда, выяснил он это, только попав за его пределы, а так же узнал, что чем дальше мир по спектру, тем сильнее отличается его население. Но Мыш на человека похож гораздо больше, чем тот же лекарь Тиэррэ, пришедший из голубого мира. Райс вообще никогда не думал, что может встретить выходца из синего.

— А как ты здесь оказался? — наконец выдавил он вопрос.

— Я потерялся, — Мыш поднял на него большие честные глаза, сразу понятно, что врёт.

Райс кинул быстрый взгляд на Ласку, но та только пожала плечами. Или ей подопечный тоже не признался, или не хотела выдавать чужие секреты. Ладно, в конце концов, это не его дело, может, в верхних мирах тоже не всё так карамельно, как принято считать.

Несколько дней Мыш развлекал детвору проходами через барьер, включая и старших учеников, прослышавших о чуде и пришедших на него поглазеть. И Льер приходил.

Так вот где он пропадает! Райс как-то и не подумал, что юный эльф тоже ещё учится.

А потом случилось это.

В дверь гостевого дома кто-то отчаянно забарабанил посреди ночи. Перевёртыши скатились с кроватей, в падении меняя облик на волчий — не привыкли ещё к безопасности. Вскрикнула Шанна, Дирт кинулся к сестре, а Мелиса — к отцу. Айра шикнула на всех, сердито одёрнула ночную рубаху до пят и пошла открывать дверь.

Серое нечто, на четвереньках ворвавшееся в дом, сначала Райс не узнал. Но вот странный зверь, похожий на помесь волчонка и жеребёнка, перетёк в знакомую фигурку Мыша. Тоже перевёртыш! Только, оказывается, перевёртыш из синего мира может превращаться сразу с одеждой. Удобно, а то вот братья в обороте опять лишились подштанников.

— Кречет, — серый мальчишка никак не мог отдышаться, — помоги. Ветер застрял в барьере, я не могу его вытащить.

— Какой ещё ветер?

— Ну, Льер же! — Мыш пританцовывал на месте от нетерпения.

— Да чтоб ему солнце на голову упало! Или оно уже?! Как это он умудрился? — Райс ругался, торопливо одеваясь. — Что у него застряло? Рука? Нога?

— Он там весь. Целиком, — всхлипнул могучий гость из верхнего мира.

— Великолепно! — Райс как раз натянул сапоги. — Побежали!

Мыш опять обернулся зверем, а Райс применил ускорение. Волки переглянулись и зачем-то погнали за ними.

Своей луны, как и солнца, в оазисе не имелось, зато ночное небо, когда не закрыто облаками, усыпано бриллиантами крупных ярких звёзд. В их свете хрупкая фигурка эльфа, повисшая в воздухе между двух колон беседки, казалась нереальной. Райс ногой выбил один из питающих барьер камней, плетения рассыпались, образовав большую дыру, а Льер рухнул ему на руки. Бледный и холодный, лицо в крови, белая коса застряла в оставшихся нитях, Райс взмахнул рукой, освобождая волосы, осторожно уложил эльфа на скамейку. Живой. Ран не видно, кровь сочится из носа. Дышит, судорожно втягивает воздух, словно вынырнул из-под воды. Понятно, барьер сдавил лёгкие, не давал дышать. Как бы он и кости не переломал.

— Бриш, Лэй, — обратился Райс к перевёртышам, — помните рогатого такого, который меня лечил? Быстро сейчас к нему, тащите сюда как можно быстрее.

Подумал и добавил:

— Пожалуйста.

Серебристо-серый волк Лэй, не дослушав, опрометью кинулся прочь. Бриш качнул головой, услышав «пожалуйста», словно удивился, и побежал за братом.

Райс ладонью попытался вытереть кровь с лица эльфа, больше размазал. Сел на землю, привалившись спиной к скамейке, строго взглянул на Мыша.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — замялся тот.

— Чем вы тут занимались? Льер хотел убиться, а ты ему помогал?

Мальчишка замотал головой:

— Нет! Льер попросил научить проходить сквозь барьеры. Я сказал, что не получится, а он — что всё равно нужно попробовать!

— А почему ночью?

Мыш замялся.

— Ладно, это и так понятно. Любой из наставников за такой эксперимент даст по шее. Что конкретно вы сделали?

Мыш очень внимательно рассматривал мыски своих ботинок, но всё же ответил:

— Я показал несколько раз, как прохожу. Но я ничего не делаю, оно само получается. Я не знаю, как научить. Ветерок попробовал рукам раздвинуть плетения, пока они за мной не полностью сошлись, и у него получилось. Сначала. А потом он застрял, а я не смог его вытащить. Я испугался и побежал к тебе. Это же твой барьер, и Лиску же ты вытащил тогда.

Вытащил. У Мелиссы синяк остался на половину руки, а что там с Льером ещё не известно.

Тиэррэ явился быстро. Прибежал быстрее волков, то ли он от природы такой быстроногий, то ли тоже знает какое-нибудь ускорение. Осмотрел эльфа, покачал головой, сказал, что опасности для жизни нет, но нужно доставить его в лечебницу. При этом, пациента лучше бы не шевелить.

Пока Райс размышлял, как это осуществить на практике — перенести и не шевелить, Тиэррэ с усилием провел руками вверх, скамейка, на которой лежал Льер, по очереди выдернула из земли вкопанные ножки и взлетела, правда, невысоко. Тиэррэ зацепил скамейку хвостом и потянул за собой. Райс, Мыш и догнавшие лекаря волки потопали следом.

Тиэрре шёл быстро, размашистым шагом, но со вполне обычной скоростью, так что никто из спутников не отставал, а скамейка летела ровно, ни разу не качнулась — отлично лекарь владеет левитацией!

В знакомую палату с диким разноцветным потолком Тиэрре никого не пустил, пришлось устроиться на лужайке под окнами. Вышел лекарь довольно быстро.

— Ну? — встретил его очень осмысленным вопросом Райс.

— Палки гну, — в рифму огрызнулся лекарь. — Что вы там натворили?

Пришлось с собственными дополнениями пересказывать рассказ Мыша.

— Я думал, здесь одна жопка муравья, — тяжело вздохнул лекарь, — а оказалось — три. Балбесы!

— Потом расскажешь всё, что о нас думаешь, — оборвал его Райс. — Что с парнем?

— Что, что… вовремя ты его вытащил. Сдавило сильно, но рёбра уцелели, был бы старше — точно бы треснули. И удушье. Недолгое. Ещё опустошение резерва. Не дергайся, — успокоил он Райса, — не такое как у тебя, завтра уже восстановится.

И вдруг зевнул, почесал за рогом и сказал:

— Идите уже домой, а то спать хочется. С мальчишкой правда всё будет хорошо.

И они пошли. Сначала Райс и два волка проводили Мыша до дверей подковы, не слушая возражений, что он взрослый, дорогу знает и сам дойдёт, а потом прибрели домой. Дети спали, Айра сидела за столом, с тоской смотрела в окно. При их появлении медленно повернула голову, спросила:

— Что с ним?

Пришлось садиться рядом и снова рассказывать.

Глава 30. Секрет Ветра

Льер как в воду канул!

С утра пораньше Райс явился в лечебницу, но оказалось, что эльфа уже успел забрать дядя.

— Обещал ему уши оборвать, так что не удивляйся, если при следующей встрече наш Ветерок будет без них, — заявил Тиэррэ.

Но проверить наличие ушей никак не получалось, по причине отсутствия их хозяина. Он словно задался целью избегать Райса. Вроде бы только что был где-то здесь, но куда делся сейчас, никто не знает. Такое положение дел нервировало. Райс успел уяснить и даже переварить, что волшебный всезнающий кумир детства, на которого долгие годы копилась обида — всего лишь подросток, он может ошибаться, совершать глупости и обижаться сам. Твердил, правда, что этот подросток раза в два старше его самого, но это мало помогало. Райс в свои годы успел повзрослеть, а Льер — нет, да он и не должен был, это нормально, эльфы долго взрослеют. Когда-то давно Льер стал единственной опорой испуганному мальчишке, сейчас всё наоборот. Хочется помочь, но как ему поможешь, если упрямый эльф не говорит в чём проблема, а сейчас ещё и прячется?

Пара дней прошла в обычных заботах, а потом среди ночи сработала сигналка, наброшенная на восстановленный барьер. Райс проснулся от противного тонкого звона в мозгу, похожего на комариный писк. Тихонько оделся, стараясь никого не разбудить, и вышел за дверь.

Бег на ускорении, благо тут недалеко, и перетрудить мышцы никак не получится. Призрачный свет звёзд разгоняет тьму, а шелест листвы и тихие ругательста нарушают тишину. Льер возится возле барьера. Вроде оба уха на месте. Может, самому их оборвать?

— Привет, Ветерок, — поздоровался Райс как можно доброжелательнее.

Эльф, увлечённый своим занятием, чуть не подпрыгнул как вор, застигнутый на месте преступления.

Райс уселся на возвращённую из лечебницы и вкопанную на место скамейку, предложил-приказал:

— Садись. Разговор есть.

Льер опасливо притулился рядом.

Райс молчал, вопреки собственным словам не спешил начинать разговор. Льер молчал тоже.

— Рассказывай, — наконец произнёс Райс.

— Что рассказывать? — Льер зябко обхватил себя за плечи.

— Всё рассказывай.

— Всё — это от сотворения мира? Какого именно? — попытался свернуть всё в шутку эльф, но вышло как-то невесело.

— Льер. Я правда хочу тебе помочь. Ты веришь мне?

Льер перестал созерцать звёздное небо, ненадолго перевёл взгляд на собеседника. Кивнул, а потом отрицательно качнул головой.

— И что значит сей загадочный жест?

— Не знаю, — Льер всё же ответил вслух. Ну как вслух — прошелестел еле слышно.

— Если не я… кому ты можешь довериться?

Льер пожал плечами и отвернулся, но Райс так просто отставать не собирался.

— Скольких ты спас? Человек двадцать? Тридцать? Больше? Ты всех спасаешь, а самому тебе некому помочь?

Льер снова молча пожал плечами.

— А семья? Дядька твой? А родители?

Райс догадывался, что бьёт по живому, спрашивая о родителях, и оказался прав. Безразличная маска треснула, Льер всхлипнул и закрыл лицо ладонями.

— Льер. Ветерок. Расскажи мне, пожалуйста.

— Зачем? Ты ведь злишься на меня. Я знаю, что виноват, и никак это не исправить, — Льер старался говорить ровно, но руки от лица так и не убрал.

— Я не злюсь. Правда. Я уже давно не злюсь. И ты ни в чём не виноват. Ты не можешь спасти всех, ты ведь понимаешь?

Вместо ответа юный эльф разревелся в голос, совершенно по-детски всхлипывая и размазывая по бледной мордашке слёзы.

Райс замер в ступоре, а потом потянулся, неловко обнял мальчишку, похлопал по спине. Давненько ему не приходилось быть в роли утешителя. Да, пожалуй, что никогда, разбитые коленки Мелисы не в счёт. Но всё-таки получилось. Льер затих, перестал всхлипывать, вывернулся из рук, вытер ладонью покрасневшие глаза.

Они долго сидели рядом и молчали, Райс ждал, Льер приходил в себя. Наконец, эльф нарушил молчание:

— Ладно. Я расскажу.

Льер родился в Симере, родном мире Райса, и первые годы жизни считал себя человеком. Мама была танцовщицей в бродячем цирке, а у артистов внебрачные дети — обычное дело. Только имя ребёнку досталось странное, но артисты — они такие, любят всё странное. Льер с рождения путешествовал с циркачами, как подрос и сам стал выступать, выполнять несложные акробатические номера. Его считали отстающим в развитии, потому что и говорить, и ходить он научился гораздо позже чем положено нормальным детям, да и рос медленно.

А потом мама ушла из цирка. Он тогда не связал это событие с пробуждением собственной магии, понял гораздо позже. Теперь они только вдвоём путешествовали по задворкам империи, не заходя в шумные города. Выступали перед селянами, показывали парные номера, собирали редкие брошенные монетки, ели, что дадут, и спали, где придётся. Жизнь стала гораздо хуже, и всё же сейчас Льер вспоминал те времена с улыбкой.

Мама запрещала пользоваться магией на людях, но наедине умилялась разноцветным светлячкам, призванным из леса птицам и другим чудесам. Колдовство у Льера выходило тихое и неопасное, он ничего не ломал, не поджигал и не взрывал.

Так прошло несколько лет, Льер взрослел, умнел и понял, почему они скрываются в глуши, от кого прячутся. Когда их схватили Ищущие, сопротивлялся изо всех сил, кусался как волчонок и в первый раз в жизни обжёг человека. Силы вот только явно были не равны. Его забрали от рыдающей и сыплющей проклятьями матери. Тогда она и сказала, что если позовёт отца своего ребёнка от несчастной школы не останется камня на камне. Никто не принял её слова в серьёз, даже Льер, который понятия не имел, что его отец — не человек, эльф и сильный маг из-за грани.

В тот день он видел свою мать в последний раз. Его увезли в столицу. Несколько дней он провёл запертый вместе с другими детьми-кандидатами, потом ещё несколько дней — путь на корабле к острову Школы.

Издалека остров не выглядел страшным. Воображение успело нарисовать чёрные скалы и острые рифы на подходе к цитадели магов, но остров оказался самым обычным, большим только. Зелёной шапкой возвышался он над волнами, а из древесных крон выглядывали красно-коричневые черепичные крыши.

Но на подходе к острову корабли замедлили ход, ветер по-прежнему надувал пузырями белые паруса, катились ленивые валы волн, а корабли ползли, словно мухи, увязшие в сиропе.

Тут-то кандидатам будущие наставники и объяснили, что это барьер — защита школы. И ключи от него имеют только магистры-архимаги и Ищущие. Извне в Школу не попасть, и сбежать из неё невозможно.

Первое же испытание — определяли, кто к какому виду магии предрасположен — и сразу же несколько перегоревших. Кто умер на месте — тому, пожалуй, ещё повезло, а кто лишился невеликих своих сил и разума в придачу — что стало с теми детьми, Льер не знал, но подозревал, что ничего хорошего.

Его самого отнесли к стихийным магам-погодникам, и понеслось. Тренировки, тренировки и тренировки. Теория была скучной, но безопасной, а вот практика… постоянно кто-то выбывал.

Льер не смог бы сказать, сколько времени он провёл на острове, вроде бы немного, но оно казалось вечностью. А потом он вдруг перестал чувствовать теплый и ласковый огонёк в душе, который был его матерью. Зато рядом зажёгся другой — яркий и обжигающе горячий. Отец. Это Льер отметил краем сознания, слишком шокировала тогда смерть мамы. Он проплакал всю ночь, не выучил вчерашнее задание и наутро в наказание угодил в карцер. Продолжил плакать и там. Никому не было дела до горя безымянного уже ребёнка.

Впрочем, сам Льер за имя своё цеплялся отчаянно и когда услыхал его, вскинул мокрые глаза на человека по другую сторону решётки.

Решётка вырвалась из пазов, повинуясь взмаху руки незнакомца, и грохнулась на пол. Невысокий худощавый мужчина с заплетёнными в косу светлыми волосами и такими же как у Льера ярко-зелёными глазами шагнул внутрь, легко вздёрнул на ноги сжавшегося в углу мальчишку, прижал к себе, крепко обнял.

— Отец? — неуверенно прошептал Льер, почти уверенный, что бредит.

— Узнал, — как показалось Льеру, с облегчением выдохнул эльф. — Пойдём со мной, сынок.

И он пошёл. Шатаясь от слабости, горя и голода (обеды гостям карцера не полагались), он брёл за отцом, чьего имени даже не знал. Наружу они прорывались с боем. Это сейчас Льер знал, что отцу просто нужно было выбраться на свободное место, чтобы открыть безопасный портал, а тогда просто бездумно шёл шаг в шаг за единственным взрослым, которому доверился сразу и бесповоротно.

Отец расшвыривал сбежавшихся магов как котят. Казалось, что бой даётся ему легко. Конечно же, так только казалось, да и первыми противниками были старшие ученики. В саду их окружили враги посерьёзнее — наставники, может, там и магистры были, Льер не знал их всех в лицо, запомнил только белые мантии.

Отец открыл портал и зашвырнул в него Льера, но сам пройти не успел, упал под натиском врагов, лишённый контроля портал закрылся. А, может, он сам его закрыл, специально, когда понял, что всё равно не сможет уйти.

Льер же пропахал носом клочья тумана и свалился под ноги дяди Сэйлина.

На самом деле, Сэйлин не был ему дядей, он был побратимом отца. И всё, что Льер знал про свою семью, он узнал от него.

Дэйн Яркий День не был ни беженцем с Симера, ни жителем оазиса, он был странником. Сэйлин, знавший его много лет, ничего не знал о родном мире своего друга. Дэйн всегда был в пути, нигде не задерживался надолго. И Сейлина он когда-то увлёк из родного дома в путешествие. Сейлин ни секунды о том не жалел. Рядом с весёлым и шебутным эльфом не заскучаешь, миры сменялись один за другим — красивые и не очень, мирные и опасные, все такие разные и захватывающие, это не могло надоесть!

В облачном оазисе они появлялись довольно часто, Сэйлин даже обзавёлся здесь собственным домом. На самом деле, он встретил женщину, которую хотел бы привести в этот дом, и Дэйн всё чаще стал отправляться в путь без него, чтобы не мешать побратиму устраивать личную жизнь.

И сам встретил женщину в самом неподходящем для любви мире. Их роман был бурным и коротким. Дэйн предлагал танцовщице Лане уйти с ним, она не захотела. У Сэйлина тоже не сложились отношения с той женщиной, для которой он строил дом, и побратимы опять вдвоём отправились за приключениями.

Несколько лет жили они в своё удовольствие, пока Дэйна не настиг зов. Лана никогда не была волшебницей и позвать почти забывшего её возлюбленного смогла только в момент смерти. Как она умерла, Сэйлин не знал, не узнал этого и Льер, но зов достиг адресата, Дэйн узнал о сыне.

Сэйлин хотел пойти с ним, Дэйн запретил, приказал ждать на границе. Вид у него был такой, что Сэйлин не рискнул ослушаться.

Он забрал дрожащего, ошеломлённого ребёнка к себе, Дэйн так и не вернулся, остался в закрытом для эльфов мире, на изолированном острове, в окружении ненавидящих всех нелюдей колдунов.

Сейлин несколько раз пытался спасти брата, сначала один, потом с группой друзей. Они не смогли пробиться сквозь барьер, окружающий Школу. Ещё и каждый раз еле уносили ноги. В конце концов Сэйлин сдался. А Льер нет. Тот огонёк, что был его отцом, елё тлел под сердцем, но гаснуть не собирался. Льер учился, как проклятый, вернулся в Симер, как только освоил межмировой переход. Разумеется, разрешения он ни у кого не спрашивал и прямо напрашивался на наказание, но ему было всё равно.

Попасть на остров у него тоже не получилось, тогда он решил расспросить местных, вдруг узнает способ. Слегка заострённые в раннем детстве уши сейчас выросли и выдавали его с головой, приходилось прятать их под капюшоном. Странному мальчишке с балахонистом плаще никто не торопился открывать секреты, да и простые люди их просто не могли знать, так что ничего полезного он не выяснил. Зато увёл из под носа Ищущих сбежавшую от них девчонку. Дома получил заслуженную выволочку, а девчонка осталась жить в оазисе.

Тогда он решил, что если не может спасти отца, хотя бы спасёт как можно больше детей, даже имя своё оставил, чтобы те, кому он нужен, могли позвать.

Он увёл многих, но человеческие дети быстро взрослели, вливались в размеренную жизнь Страны Облаков, а Льер всё прыгал туда-сюда. Стал знаменитостью и желанной добычей для имперских магов. Уводил детей и иногда совершал ошибки, такие как когда он не сумел вовремя вернуться за Райсом, Шанной и Куртом. Айру он тоже увёл от Ищущих, а потом потерял в северном лесу. Искал долго, а когда нашёл, оказалось, что девочку опекает лесной дух, и уходить она не захотела, так и осталась жить на болотах. Льер частенько прятался у неё вместе с детьми, дожидаясь полнолуния. Но ошибся опять, и теперь из-за него Айра не может вернуться домой.

— Я когда в той тюрьме сидел, а ты всё не звал и не звал. Я уже думал, и не позовёшь. Толстый такой дядька, весь в белом… это Длань, да? Он сказал, что отправит меня в Школу, как наглядное пособие, а то старое уже поистрепалось. Я тогда решил, что если не смогу спастись, хоть отца увижу, — закончил свой рассказ Льер и снова замолчал надолго.

Глава 31. Наглядное пособие

«Наглядное пособие», «старое поистрепалось», — слова Льера набатом отдались в голове. Мальчишка давно уже молчал, а Райс прикрыл глаза, стараясь успокоить собственное сердце.

— Ты ведь видел его? В Школе, да? — внезапно спросил Льер, словно прочёл мысли.

— Да, — Райс не решился соврать.

— Как он там?

— Плохо, — это слово Райс еле вытолкнул сквозь стиснутые зубы.

Плохо. А как ещё может чувствовать себя эльф, несколько десятилетий провёдший в блокираторах? Льер вон от пары недель едва не помер, сколько же силы было у его отца изначально?! Среди учеников шёпотом ходили легенды о прорыве барьера, который совершил некий могущественный маг много лет назад. Но никому и в голову не могло прийти, что этот маг — одно из живых наглядных пособий. Молодёжь должна знать врага в лицо — так считали мудрые наставники, поэтому некоторых из пойманных живыми разумных нелюдей не убивали, а отправляли в Парк иных.

Так это место называлось официально, ученики же называли просто — зверинец. Там даже было красиво — большое помещение с прозрачным куполом, оранжерея с привезёнными с разных концов света растениями… и клетки, прячущиеся в зелёных зарослях. В некоторых — редкие животные, в остальных — разумные виды. Несколько перевёртышей; стайка гоблинов; двое гномов — просто постояв возле них, можно было существенно пополнить арсенал ругательств; несчастный облезлый лесовик, похоже, давно сошедший с ума; с десяток обитателей нижних миров, которых, несмотря на разнообразие, всех называли демонами.

Эльф был один. О нём даже заботились больше, чем об остальных — если передохнут перевертыши, всегда можно поймать новых, но нового эльфа взять негде. Эльф, бледный, с неподвижным взглядом и словно припорошенными пылью волосами непонятного цвета, чаще всего сидел в дальнем углу клетки и молчал. Не отвечал, даже когда к нему обращались наставники. При этом выглядел, как принц в изгнании — всегда аккуратно причёсанный, умытый, даже серая роба, такая же как носили все обитали зверинца, сидела на нём с необъяснимым изяществом.

Увидав его в первый раз, ученики часто спорили, как долго он ещё протянет и как скоро присоединится к чучелам северного тролля и единорога с отпиленным рогом, которые украшали (или уродовали) центральную аллею Парка иных.

Но время шло, а тролль и единорог продолжали довольствоваться обществом друг друга. Эльф, хоть и выглядел не совсем живым, умирать по-настоящему не собирался. Понятно теперь, в кого Льер такой упрямый, его отец тоже не сдался за все годы плена.

Тогда, в Школе, Райса заботило только собственное выживание, после смерти сестры не осталось сил волноваться о ком-то ещё. Зато теперь при воспоминании о пленнике резануло острой жалостью. А чучело тролля, которого жалеть уже было бесполезно, внезапно улыбнулось широкой улыбкой Шака.

Так, стоп! Райс мотнул головой. Громадный добродушный Шак, которого Мелиса успела назначить своей любимой лошадкой, не имеет никакого отношения к тому несчастному покойнику. А эльф… он понятия не имеет, чем может ему помочь. Когда предлагал помощь Льеру и не предполагал, что всё так серьёзно.

— Ты ведь не можешь помочь? — без выражения спросил Льер, он снова смотрел на звёзды.

— Прости, Ветерок. Я очень хочу, но не знаю как.

— Я так и думал… Никто не может помочь.

— Льер, посмотри на меня, — голос Райса зазвенел металлом, и юный эльф перевёл на него растерянный взгляд. — Если я чего-то не знаю, это не значит, что это невозможно. Твой отец уже совершил невозможное — в одиночку прорвал барьер, который должен сдерживать армию. Как-то же он это сделал! Я постараюсь найти решение, только не пори горячку. Твой отец такой же упрямый, как и ты, уверен — он тебя дождётся!

-Точно уверен? — вопрос получился детским и жалобным.

— Конечно.

Райс внезапно замолчал, уставился подозрительно на заросли кустов за неприступной беседкой.

— Так, партизаны, выходи, кто там шарится, — приказал он.

Ветки ещё раз шевельнулись, но выходить никто не спешил.

— Спалю кусты, на фиг, — задумчиво пригрозил Райс.

Из кустов вылез серебристый волк, на ходу превращаясь в человека.

— Подслушиваем? — ласковый тон бывшего перста обычно не сулил ничего хорошего собеседнику.

Лэй замотал головой.

— Нет. То есть, да. Но я не специально. Вы, то есть, ты — когда из дома убежал, я испугался, пошёл за тобой, подумал — может, помощь нужна. Льер, — он вскинул взгляд на эльфа, — я тоже хочу помочь. Всё, что скажешь!

— Ты по клетке соскучился?! — поразился Райс.

Лэй улыбнулся знакомой отчаянной улыбкой:

— Никто не заслуживает клетки!

— Детёныши, — вздохнул Райс, — идите спать.

— А ты? — настороженно спросил Лэй.

— А мне нужно подумать. Не бойтесь, без вас на подвиги не отправлюсь.

Он проводил взглядом две фигурки, понуро убрёдшие в темноту парка, и подошёл к беседке, пнул ногой собственный барьер. Умных мыслей от этого действия не прибавилось. Свой барьер сломать легко, он сам его ставил, знает все опорные точки и контуры, а вот барьер вокруг Школы… Кроме того, тот барьер мощнее несоизмеримо. Даже будь у Райса под рукой его боевая сотня, он совсем не был уверен, что они смогли бы пробить барьер. Но ведь отец Льера как-то это сделал. В одиночку! Или всё же нет? Мог ли ему кто-то помочь?

Райс до утра просидел на скамейке, перебирая варианты. Барьер он не сломает, тут и думать нечего. Какие ещё есть способы? Даже если бы он был перстом Императора, а не беглецом вне закона, и то не смог бы попасть в Школу. Ключи от барьера есть у Ищущих и магистров. Ищущие два раза в год совершают рейд по империи в поисках кандидатов. Что если дождаться зимнего поиска и схватить одного из Ищущих? Допустим, это получится. И даже получится заставить мага открыть проход. Как незаметно похитить эльфа и вывезти его с острова? Вряд ли измученный блокираторами пленник сможет сам открыть портал, значит, нужно будет его где-то спрятать. А перед тем как спрятать, нужно его как-то вытащить. И он там будет один против множества врагов. Вполне может повторить судьбу отца Льера. Хотя, нет. Из него наглядное пособие никто делать не будет, или убьют на месте, или устроят показательную казнь в столице. Ни тот, ни другой вариант Райса решительно не устраивал.

— Так не ходи один, — тихий голос раздался совсем рядом.

Райс вздрогнул и вскинул голову. Перед ним стояла Айра, пыталась поплотнее запахнуть на груди маловатую ей куртку с чужого плеча. Тепло же, зачем ей куртка?

— Чтобы некоторые не пялились, куда не следует, — тут же отбрила ведьма.

— Я не… — начал Райс и тут же сообразил: — Ты что, мысли читаешь?

— Сейчас, да, — нагло согласилась Айра.

— И много прочла?

— Всё.

— И у Льера в голове копалась? — опасно прищурился Райс.

— Подвинься, — Айра бесцеремонно уселась рядом, помолчала, но всё же ответила: — Намеренно не копалась. Но наш Ветерок спит беспокойно, иногда говорит во сне. И во сне иногда очень громко думает, не услышать не возможно. Так что, да — я всё знаю про его отца.

— И знаешь, как его вытащить?

— Не путай меня с Лунной Девой, — раздражённо помянула божество южан ведьма, — я не знаю. Но что за мода у мужчин — всё сам, да сам. Что ты, что Льер — ума одинаково. Словно, если попросите помощи, язык отвалится!

— И у кого же мне её просить?

— Действительно, у кого? — ответ ведьмы сочился сарказмом, но она тут же сменила тон на деловой. — Твой рогатый дружок пришёл из голубого мира. Не думал, что он должен быть посильнее тебя и большинства наших магов? А Сейлин? Он же несколько раз пытался спасти Дэйна. Думаю, он ухватится за новую возможность. И уж точно стоит узнать, почему провалились прежние попытки.

Глава 32. Айра

Айра не любила людей. Не то чтобы она так уж любила эльфов, но одному ушастому мальчишке была сильно обязана, да и чего там греха таить — привязалась к нему. Ворчала, когда Льер в очередной раз сваливался, как снег на голову, частенько ещё и не один, но всегда радовалась. А когда он в очередной раз предлагал уйти с ним, всегда отказывалась.

Когда юный эльф метался и кричал во сне, успокаивала и жалела, а сама думала, что, в отличие от неё, Льеру очень повезло с родителями. Мать-циркачка сделала всё возможное, чтобы защитить своего ребёнка. Отец, который не знал о его существовании, по первому зову бросился на помощь. Айра же родилась в семье богатого столичного купца. Отец сам никогда не водил обозы, у него хватало доверенных лиц, но и дома он появлялся редко, целыми днями занимался делами, гораздо более важными, чем семья. Мама всегда была рядом, и она отвернулась первой, узнав о пробудившейся силе. Айру сразу же отселили из детской, запретили общаться с сёстрами, а потом и вовсе заперли в комнатке для слуг. Маленькая Айра плакала и пела песенку про ветер, а её родители с нетерпением ждали визита Ищущих. Не дождались. Ушастый Ветер пришёл раньше.

Правда, оказалось, что ветреное у эльфа не только имя, но и в голове поддувает. Кто из них выпустил руку другого, Айра уже не помнила, но она умудрилась в одиночку вывалиться из портала посреди леса. Она снова плакала и звала на помощь. Не только голосом звала, всей своей душой, слабой и неподконтрольной пока ещё силой. И когда из леса вышел белоснежный зверь, не испугалась. В отличие от магов, она не знала, что нужно бояться, всем своим существом потянулась к хозяину леса. И он принял человеческого ребёнка.

В первые годы лес окружил девочку заботой. Ягоды, грибы и орехи возникали на её пути, рыба клевала на пустой крючок, старый полуразвалившийся домик, куда привёл её прозванный Туманом зверь, зарос снаружи мхом и сам как будто бы выправился. По крайней мере, крыша перестала протекать, и сквозняки больше не поддували в щелястые стены, щели затянулись одна за другой.

Немного повзрослев, Айра стала выбираться к людям. Так и познакомилась со старой знахаркой, живущей на краю леса. Старуха обладала лишь крохами силы, но и этого хватало, чтоб скрываться от магов. Вздорная и сварливая бабка на поверку оказалась доброй, приняла сиротку, почуяв её дар. То, что она не сиротка, и про дружбу с лесным духом, Айра не решилась рассказать. Наверное, правильно сделала.

Жизнь с наставницей продлилась недолго. На старуху кто-то донёс. Сидя на чердаке и усиленно представляя себя мышью, прячущейся в старых тряпках, Айра видела, как маги в чёрных плащах уводили старуху. Видела и ничем не могла помочь. Жизнь наставницы оборвалась в тот же день, а Айра вернулась в свой лес. Больше общаться с людьми сверх необходимого желания не возникало. Хозяин леса, конь бледный, гроза и ужас окрестных деревень стал ей и другом и наставником. Он не говорил, но мыслеобразы волшебного зверя с лихвой заменяли слова.

Так и получилось, что Айра мало смыслила в классическом колдовстве, но понимала каждый вздох леса. И именно этого леса, а не домика на болотах, ей не хватало сейчас в Стране Облаков. Здешний лес был лишь тенью того, настоящего. И здесь не было его хозяина. Айра повторяла себе, что и лес, и его хозяин многое годы жили до неё, и будут жить после. От этих мыслей становилось горько, а душа не прекращала рваться домой.

Она срывалась на Льере и внезапно появившихся у неё домочадцах. Домочадцы — слово-то какое! Она привыкла жить одна, а тут приходится делить пространство с целой толпой. Спасибо, конечно, обитателям оазиса, что дали им дом. Просить отдельный Айра посчитала наглостью, а уйти ей некуда. Вот и приходится терпеть троих шумных детей, двух слишком тихих перевёртышей и одного мага — аж целого перста Императора, пусть и бывшего.

Сказал бы кто Айре, что она будет жить под одной крышей с имперским магом — подняла бы на смех. Будь её воля, она бы на полёт стрелы не подпустила его к границе древнего леса. Но его притащил Льер, и сам хозяин этого леса почему-то не возмутился присутствием мага на своей территории, пустил, будто так и надо. Если уж Туман пустил, то и Айра его выгонять не стала.

Молчаливый и надменный маг на поверку оказался не таким уж надменным. Над дочкой своей трясся, искренне заботился о Льере. Впечатление портили только перевёртыши — видно же, что не по своей воле рядом с ним. Но и с перевёртышами — странная история. Айра старалась без нужды не рыться в чужих мыслях, но эмоции частенько считывала ненамеренно, само получалось. Старший Бриш был закрыт наглухо, словно специально отгородился, зато младший, тощенький улыбчивый Лэй, мага одновременно боялся, восхищался и испытывал благодарность — неожиданная смесь эмоций, знать бы, чем она вызвана, но напрямую спрашивать не хотелось.

Вспоминая героическую битву на холме, Айра тоже испытывала смесь эмоций — радость от победы и стыд, что бросила напарника, тогда даже мысли не возникло, что он собрался умирать. Хорошо все-таки, что не умер.

Она видела, что в оазисе маг мается от безделья. Вернее, даже не так — безделье тут не основная причина. Сложно упасть с высоты положения перста Императора и стать никем, возиться с детишками, стирать бельё, отвечать игнором на её собственные язвительные выпады. Пора бы уже и признать, что не Райс виноват в её проблемах, ему сейчас, пожалуй, труднее, чем всем остальным, только он в этом никогда не признается.

Вот и сейчас сидит себе на лавочке, страдает в одиночестве. Ладно, пусть не страдает, думает, умные мысли уже чуть ли не из ушей лезут. Тут Айра не удержалась, заглянула в эти мысли, надо же узнать, почему он умчался среди ночи, Лэй — за ним, но Лэй давно вернулся, а этот деятель всё на лавочке медитирует.

Да он действительно на полном серьёзе обдумывает, как спасти отца Льера! Ничего умного пока не придумал, но Айра взглянула на него с уважением.

А вот маг при её появлении поднял растерянный взгляд и остановил его аккурат там, где обычно. Айра сердито запахнула куртку и уселась рядом — и говорить так удобнее, и от нескромных глаз скрылась.

Айра говорила на редкость толковые вещи, а вот он, видать, с потерей своего поста резко поглупел, раз сам не додумался. Это персту Императора, на которого направлены сотни глаз, зазорно просить помощи. Своими силами не справляешься — значит, месту своему не соответствуешь. Нет у него больше никакого места, нечему ему теперь соответствовать. Сам же просил Льера довериться, а теперь поступает точно так же как юный эльф. Права Айра — ума у них одинаково!

Надо бы сходить к этому Сэйлину, но Райс понятия не имеет, где тот живёт и как встретит человека, причастного к беде его брата.

— Что ты всё воду варишь? — ответила на его сомнения Айра. — К Тиэррэ сходи, он точно не выгонит, ты ему нравишься.

— Ему нравится, когда я выставляю себя дураком, — вздохнул Райс, но к хонгору всё же пошёл. Айра зачем-то отправилась с ним.

Райс искоса взглянул на неё, но задать вопрос не успел, Айра поспешила на него ответить:

— Думаешь, мне мальчишку не жалко? Я бы вместе с ним всю эту Школу разнесла по кирпичикам. Но вот убиться просто так, ничего не добившись, у меня ни малейшего желания. Послушаю, что вы там придумаете, если самоубийство не запланируете — я с вами.

— Почему ты думаешь, что Тиэррэ захочет в этом участвовать?

— Ты его морду рогатую видел? — улыбнулась ведьма. — Ему тоже здесь скучно.

Глава 33. Золотое чудо

Конкретно сейчас Тиэррэ скучно не было. Лекарь колдовал над сломанной ногой какого-то парня, по виду — человека. Похоже, травма была не слишком серьёзная, потому что он не столько лечил, сколько объяснял что-то двум своим ученикам. Коричневая южанка и белобрысый паренёк слушали его очень внимательно. Перелом в итоге залечила девушка, а парень водил руками, убирая многочисленные синяки с тела пациента.

Райс и Айра мешать не стали, сели тихонько на одну из коек, Айра тоже с интересом слушала лекаря и следила за процессом исцеления. Райс, который ничего не понимал в лечении, в очередной раз с тихим ужасом изучал потолок. Это Тиэррэ его так раскрасил? У него вообще с головой всё в порядке? Созерцая такое каждый день, можно и с ума сойти. Причём, в прямом смысле слова — разноцветные спирали и зигзаги затягивали, прямо требовали проследить взглядом все повороты, связки кристаллов тихо мелодично позвякивали, настраивая на лирический лад — прямо комната для медитаций, только очень странная.

Райс вздрогнул и выпал в реальность от звука подзатыльника, которым лекарь наградил недавнего больного. Парень ойкнул и выскочил за дверь.

— За что ты его так? — спросил Райс вместо приветствия.

Тиэррэ ухмыльнулся.

— Это Людор, наш император доморощенный. То есть, ваш император. Чтоб было понятно, он тоже из Симера. Никакой он, конечно, не император — один из принцев. Оказался мальчишка одарённым, и кровь правителей не помогла, отправили в Школу. Его Льер давненько уже привёл, здоровый лоб вырос, а всё никак не поймёт, что человеку одному между мирами не пройти, а среди эльфов вести его в Симер охочих нет, там он убьётся быстрее, чем здесь. Хотя не факт, что и здесь долго проживёт. Вот сейчас полез в горы и сверзился там с обрыва, в тумане его не заметил. Почему он вообще там шастал, не признался, засранец, но наверняка выход искал.

Райс оглянулся, проводил взглядом спину со всех ног спешащего прочь принца. Тут же вспомнился настоящий Император – мраморная статуя в золотых одеждах и босой парень из пруда. Интересно, кому из них повезло больше – повелителю империи или беглому принцу? Такие мысли были страшной крамолой, но здесь наказать за них некому, разве что Айра прочтёт. А она, похоже, как раз прочла, улыбается как-то странно.

- Что там у вас случилось с утра пораньше? – Тиэррэ тоже опустил приветствия.

- Случилось не у нас, и не с утра пораньше, а уже давно, - вздохнул Райс и принялся рассказывать о ночных откровениях Льера и своих мыслях по этому поводу.

Говорил долго, Айра молча сидела рядом, теперь она созерцала цветной потолок. Стоило Райсу замолчать, как рогатый лекарь легонько щёлкнул ведьму по лбу. Айра вздрогнула и ошарашено уставилась на него.

- Не уходи далеко, - сказал лекарь, - ты здорова, тебе рисунок не нужен, на меня лучше смотри.

- Это что за дрянь?! – отмерла Айра.

- Не дрянь, а путь к себе, - непонятно пояснил Тиэррэ. Помолчал, блуждая взглядом по цветным спиралям, но довольно быстро вернулся к собеседникам, заявил задумчиво:

- Что-то я на одном месте засиделся. Думаю вот, может, сходить посмотреть ваш Симер? Наслышан о его красотах.

- Ты будешь там главной красотой, - напомнил Райс. – Ты себя в зеркало видел?

- А это ты видел? – самодовольно ухмыльнулся хонгор, резко провернулся на месте, взмахнув хвостом, а когда остановился, никакого хвоста не было. Как и рогов, и оранжевых пятен на коже.

На Райса со знакомым хитрым прищуром тёмных глаз смотрел нескладный высокий парень. Ярко-красный цвет волос сменился на каштановый с медным отливом, совсем как у Мелисы, а странное платье с разрезом для хвоста превратилось в обычные штаны и рубаху. На оборот перевёртышей это превращение не походило совершенно. Райс протянул руку и на рыжей шевелюре нащупал невидимые рога. Иллюзия! Но видеть сквозь иллюзии – один из первых навыков, которому учат в Школе.

- Это как? – потрясённо спросил Райс.

Хонгор рассмеялся. Вернее, заржал как призовой жеребец на скачках. Вот зараза! Райс ухватил его за невидимый рог. Лекарь легко вывернулся, ещё и стегнул его по заднице невидимым хвостом. Тут уже и Айра не сдержала улыбки.

- Если ты назовёшь меня жопкой муравья… - начал Райс, но договорить ему Тиэррэ не дал, перестал ржать и сказал совершено серьёзно:

- Не назову. Ты ведь понял, что это иллюзия, так чего удивился?

- Я не вижу через неё. И даже не чувствую, что на тебе чары.

Тиэррэ наклонился, иллюзия сохранила рост оригинала на пол головы выше Райса, и доверительным шёпотом сообщил:

- Кречет, ты никак не привыкнешь. Феас на ступень выше Симера, я сильнее тебя.

- Может, и барьер можешь сломать, а я зря морочусь? – буркнул Райс.

- Это вряд ли, - вздохнул Тиэррэ, фальшивый облик стёк с него, и он уселся на койку напротив своих собеседников, устроив хвост с оранжевой кисточкой на коленях. Хвост подрагивал, как у недовольного кота, а лекарь продолжил говорить:

- Посмотреть надо, конечно. Но ты не думай, что если я из голубого мира, всех магов зелёного положу на лопатки одной левой. Наверняка в Симере найдутся маги посильнее меня. Житель верхнего мира имеет преимущество только в сырой силе. То есть, самые простые заклятия будут сильнее. А сложные – их надо знать. Вот ты – боевой маг, а я – лекарь. Если мы сойдёмся в бою, преимущество будет на твоей стороне.

- Вот только не надо сходиться в бою, - вмешалась в содержательное общение мужчин Айра. Кто их знает, вдруг и в самом деле решат померяться силой.

- Да не будем мы драться, - хором сказали маг и лекарь, переглянулись и рассмеялись. На этот раз нормальным необидным смехом.

К дому Сейлина они отправились втроём. Дом оказался похожим на загородный особняк какого-нибудь симерского аристократа. Райс как-то не так представлял себе жилище эльфа. Потом вспомнил, что строился этот дом для женщины, не факт, что эльфийки - может, это строение в её вкусе. А учитывая, что дома в оазисе больше наколдовывались, чем строились, в одиночку создать можно было что угодно, хоть копию императорского дворца, главное, чтобы где-то в одном из множества миров существовал оригинал.

Тиэррэ уверенно толкнул незапертую калитку, провёл гостей через ухоженный сад с небольшим мраморным фонтаном на лужайке и стукнул кулаком в высокую дверь парадного входа. Дверь распахнулась, открыв безлюдный коридор за собой.

- Пошли, нас ждут, - поторопил хонгор замешкавшихся мага и ведьму.

Насколько особняк казался обычным снаружи, настолько же он отличался от привычного Райсу и Айре внутри. Стены вместо портьер и гобеленов густо увиты плющом, причём – разным. Светлые и тёмно-зелёные листья создают сложный узор; на потолке – россыпь мелких белых цветочков, словно созвездия; на полу – ковёр из живого мха, почему в нём не протоптались тропинки, Райс понял, когда увидал, как примятый ногами мох тут распрямляется после каждого шага. Посреди просторного холла растёт дерево, две белки порскнули вверх по стволу и скрылись в листве при виде гостей.

Широкая лестница на второй этаж, такая же заросшая зеленью, как и всё здесь. Простая деревянная дверь, за ней библиотека. Искусно сплетённые из лозы стеллажи с рядами бумажных книг и горами пергаментных свитков. У окна изящный столик с резными ножками и несколько плетёных кресел.

Хозяин дома отложил книгу, которую читал, поднялся навстречу гостям, поздоровался с вежливым полупоклоном.

Так вот он какой Сэйлин Солнечный Луч – грозный дядька Льера, не пускающий бедного ребёнка за приключениями на свою голову и грозящийся оторвать ему уши. Тонкий и звонкий! Нет, все виденные в оазисе эльфы были стройные, это чтоб не сказать тощие, но Сэйлин по комплекции недалеко ушёл от Льера – на целую голову ниже Райса и раза в два уже в плечах, с рассыпавшейся по спине волной золотых волос и огромными голубыми глазами. Правда, смотрят эти глаза с цепким прищуром, оценивают гостей, ни следа в них детской наивности. Пожалуй, не стоит недооценивать это золотое чудо.

Райс отвесил маленькому эльфу уважительный поклон, Айра сделала то же самое. Похоже, она тоже не обманулась кукольной внешностью хозяина дома.

- Тир, представь мне своих друзей, - голос у эльфа был звонкий и мелодичный, таким только песни петь.

Тиэррэ просьбу выполнил и без приглашения плюхнулся в кресло. Потом вскочил, жестом фокусника вытащил из воздуха несколько краснобоких яблок, сгрузил их на стол и уселся обратно, устроив кисточку хвоста на коленях.

- Спасибо, - Сейлин улыбнулся, взял в руки яблоко, полюбовался переливами света на его боках, откусил кусочек. – Сладкое, - он зажмурился от удовольствия и предложил: - Угощайтесь. Нужно будет, Тир ещё достанет, - и придвинул к столу кресла для гостей.

Райс с достоинством сел, Айра с прямой спиной примостилась на краешке.

Яблоки были вкусными, а разговор – долгим.

Глава 34. Не груби старшим!

Маленький золотоволосый эльф называл себя магом жизни. Практически все эльфы за редкими исключениями имеют власть над растениями. На взгляд Райса власть Сэйлина близилась к абсолюту. За пару минут из яблочного зёрнышка, опущенного в цветочный горшок, выросла молодая яблонька. Пожалуй, она и на покрытых мхом досках пола могла бы прижиться, захоти эльф дерево в своей библиотеке. Он и на месте пустыни смог бы вырастить лес, не делал этого только потому, что это слишком уж сильное вмешательство в мироустройство —климат поменяется, животные тоже, слишком много последствий нужно просчитать, и не факт, что все они будут во благо. А вот гибнущие и вырубленные леса Сейлин спасал не раз во время своих путешествий с Дэйном.

Яркий День и Солнечный луч — даже их имена дополняли друг друга. Любопытный неугомонный Дэйн словно поставил себе целью в поисках своего родного мира обойти все достижимые миры. В ранней юности его затянуло в стихийный портал и выкинуло на задворках вселенной. Впрочем, он давно уже не страдал по потерянной родине, просто получая удовольствие от вечного своего путешествия. Он внёс хаос и сумятицу в размеренную жизнь Сэйлина, но когда собрался уходить, и все соплеменники вздохнули с облегчением, Сэйлин увязался следом. Спокойная жизнь, в которой каждый день был похож на предыдущий, закончилась навсегда.

Дэйн оказался занят увлекательным делом — составлял каталог открытых миров. Записывал координаты каждого мира, в котором побывал, и его особенности — климат, географию, политическое устройство, разумные виды и животный мир, иногда — особо понравившиеся сказки, легенды и песни. Сейчас два стеллажа в библиотеке Сэйлина были отведены под труды Дэйна.

Эльфы, не ставшие ещё побратимами, частенько спорили и ругались, притирались друг к другу, расходились своими путями и встречались вновь. После очередной опасной переделки, в которой оба едва остались живы, они смешали кровь и назвали друг друга братьями.

Потом много ещё всего произошло, прежде чем Дэйна настиг зов умирающей женщины. Дэйн никогда не говорил брату, что хотел бы семью и детей, и в отличие от него никогда не делал попыток осесть на месте и остепениться. Может даже, у него и были дети — где-то давно и далеко, при его способе жизни это было бы не удивительно.

Но тогда у него словно крышу сорвало, он рванулся напрямую, через все барьеры. Сэйлин так не умел, поспешил за братом туманными тропами, но нашёл только его сына. Забрал ребёнка к себе, выходил, привёл в чувство. А через несколько дней, когда Дэйн так и не вернулся, отправился в Симер.

Симер был далеко не самым опасным из миров, где довелось побывать братьям, но всё же довольно неприятным местом. И самой большой неприятностью оказалась неприступность Школьного острова. Сэйлин чувствовал, что Дэйн жив, но не мог даже приблизиться сквозь многослойную защиту. Пришлось вернуться домой к несчастному растерянному мальчишке.

Страна Облаков всем была хороша, но не имела ни малейшего подобия армии, да и власть, состоящая из нескольких старейшин — эльфов-старожилов, проявляла себя только в крайних случаях. Попавшего в беду одиночку некому было спасать.

Сейлин все же нашёл нескольких добровольцев, но и вместе они ничего не добились, ещё и бежать пришлось. Сэйлин один мог скрываться от бдительных глаз имперских магов, а для небольшого отряда это оказалось невозможно.

Сэйлин ещё пару раз повторял попытки, но после того, как погиб один из спасателей, остальные передумали рисковать жизнями ради чужака, которого и видели-то пару раз в жизни. Дэйн и впрямь не успел стать в оазисе своим, вот если бы в беду попал кто из школьных наставников или лекарь Тиэррэ, например, отправиться на помощь нашлось бы куда больше желающих. А так…

Льер ещё взрослел и приносил проблемы. Он совсем не знал своего отца, но вбил себе в голову, что обязан его спасти. Начал сбегать в Симер, едва освоил искусство перемещения. Сэйлин уговаривал, ругался, пробовал запирать племянника. Бесполезно. Тот уходил снова. Сразу видно, что Льер и Дэйн одной крови — оба упрямые как ослы!

Райс набрался мужества, глядя в глаза маленькому эльфу, рассказать в каком состоянии сейчас его брат. Точнее, каким он был, когда Райс его видел. Против ожидания Сэйлин выслушал спокойно, чего-то подобного он и ожидал. А желание Райса помочь воспринял с энтузиазмом. Водрузил на стол нарисованную Дэйном карту империи, с азартом водил пальцем по тонким линиям, обсуждая, где лучше всего перехватить Ищущего, где взять блокираторы для него, чтоб чего не вытворил, и как достать собственный корабль, не может же толпа диверсантов затесаться на корабль с детьми-кандидатами. Штурм острова они отбросили сразу, тут никакой армии не хватит, остался вариант — пробраться незаметно, тоже не слишком лёгкий и пока не очень понятно осуществимый ли вообще.

Времени на планирование операции было полно — до ближайшего поиска ещё полгода.

— Итак, что у нас есть, — подвёл итог Тиэррэ. — Райс —боевик, пожалуй, самый полезный в этой ситуации. Айра — может отвести глаза местным магам, очень пригодится. Лекарь, — он ткнул себя в грудь пальцем, — лучше бы не пригождаться. Сэйлин — в бою толку ноль, но единственный из нас, кто знает Дэйна лично и может почувствовать, где он находится.

— Не скажи, —спокойно возразил Сэйлин, — я и в бою кое-что могу.

Он перевёл задумчивый взгляд на стену, и тут же гибкая ветвь плюща отделилась от неё, взвилась к потолку, плетью стегнула пол у самых ног рогатого лекаря и вернулась на место.

Тиэррэ на всякий случай подтянул длинные ноги в кресло, устроился там клубочком, уткнувшись подбородком в колени, но, не смотря на странную позу, серьёзность не потерял:

— Возражение принимается. Но всё равно команда у нас маловата. Несколько хороших боевиков точно не помешают. Потом — лодка или корабль, на чём там будем добираться? Кто из нас смыслит в морском деле? Никто? Я так и думал. Нужна команда. Погодный маг ещё нужен, чтобы не зависеть от реальной погоды. Вдруг там шторм, штиль или ветер не в ту сторону.

— При ветре не в ту сторону корабль может идти галсами, — блеснул невеликими своими познаниями Райс.

— Долго он так будет идти, — отмахнулся Тиэррэ.

— Льер умеет управлять ветром, — напомнила Айра.

Сэйлин так быстро вскочил, что чуть не перевернул своё кресло.

— Льер никуда не пойдёт! — заявил он.

— Куда это я не пойду? — Льер стоял в дверях библиотеки и переводил растерянный взгляд с одного гостя на другого. Наконец увидал карту на столе и просветлел лицом. — Райс, это правда?! Ты правда пойдёшь за ним?

— Правда, —кивнул Райс.

— Когда?!

— Зимой.

— Почему зимой?! А быстрее можно? Его искра гаснет. Дядь, ты ведь тоже чувствуешь это? —зачастил Льер.

— Чувствую, —кивнул Сэйлин, — но раньше не получится.

— Ты всегда долго думаешь! — вспыхнул мальчишка.

— Зато ты не думаешь совсем, — осадил его дядя.

— Мы, пожалуй, пойдём, — вмешался в семейную ссору Тиэррэ. — Сэй, если не поубиваете друг друга, встретимся завтра. А ты, Ветерок, поменьше груби старшим, а то ведь и по заднице можно получить. Если дядя не справится, я помогу.

Айра, выходя, окинула мальчишку сочувствующим взглядом и что-то шепнула на ухо. Райс молча хлопнул его по плечу и ухватил за хвост лекаря, который вознамерился шлёпнуть этим хвостом эльфёнка пониже спины.

Глава 35. Мысли вслух

У Райса появилась цель, и жизнь заиграла новыми красками. Он по-прежнему возился с детворой в местной школе, но уже гораздо реже, потому что у него появились другие ученики. Правда, ученики эти были в несколько раз старше него, а может быть, ещё и сильнее. Но сильны они в одиночку, Райсу же за полгода предстояло сделать из них слаженный отряд.

Это Тиэррэ нашёл добровольцев для предстоящей спасательной операции, причём, без особого труда. Рогатого лекаря в оазисе уважали и к его просьбам прислушивались. Он и привёл Райсу десяток эльфов, для их вида настоящих богатырей — рослых и плечистых, по комплекции напоминающих людей.

В Стране Облаков никто не делил силу чётко по специализации, один маг спокойно мог владеть несколькими направлениями, а мирное заклятие запросто переиначить в боевое. Вот, например, как Сэйлин — Райсу раньше бы и в голову не пришло, что можно драться при помощи растений.

Пока что Райс знакомился с каждым, выяснял, кто что умеет, а отрабатывали они в основном не навыки боя, а командную работу. Сложная задача, учитывая, что эльфы имели весьма смутное представление о дисциплине и субординации. Но смутное представление всё же лучше, чем никакое. А никакое оно было у Льера.

Мальчишка сначала загорелся надеждой и азартом, а потом смертельно разобиделся, поняв, что его действительно не собираются брать с собой, и в этом вопросе Райс полностью поддерживает дядю. Ещё одним обиженным оказался Лэй. Честно говоря, перевёртыш мог пригодиться, и если б вызвался Бриш, Райс взял бы его без раздумий, но худенький белобрысый Лэй с его отчаянной улыбкой слишком напоминал Льера — и внешне, и по характеру, а натерпелся он за свою короткую жизнь ещё больше. Тащить его туда, откуда можно не вернуться, Райс не хотел.

Конечно, два обиженных одиночества спелись и гордо удалились в туман. В прямом смысле слова — граница Страны Облаков всегда утопала в тумане. Сэйлин нагнал неслухов, что уж он им наговорил там неизвестно, но оба вернулись по домам.

Райсу, увлечённому новым делом, недосуг было проверять, чем там дальше занимаются мальчишки, а зря…

Казалось, что Льер с головой погрузился в учёбу, целыми днями пропадал в школе компании старших учеников, к которой внезапно присоединился ещё и Лэй. Магия перевёртышей в их крови, а другие виды магии им неподвластны, так что от учёбы особого толка не будет, но Бриш тогда просто обрадовался, что младший брат нашёл себе друзей.

Время в Стране Облаков и Симере текло немного по-разному, и как Сэйлин умудрялся следить за временем Симера, не покидая оазис, Райс не знал, заметил только, что тот стал как-то уж чересчур контролировать племянника, чуть ли не за каждым шагом следить.

— Полнолуние близко, — ответил на вопрос маленький эльф, — боюсь, как бы Льер не смылся.

Полнолуние в Симере прошло, Льер никуда не делся, и его дядя вздохнул спокойно.

Гром грянул ближе к следующему полнолунию.

На широкий луг рядом с туманной границей, который Райс облюбовал для тренировок, путаясь в собственных лапах, примчался серый волчара, выплюнул из пасти помятую зубами бумажку и обернулся Бришем.

— Вот, —сказал он, пытаясь отдышаться, и протянул Райсу бумажку.

Бумажка оказалась запиской, написанной неровным почерком, с ошибками, на северном наречии Солнечной империи. Явно Лэй второпях накарябал левой задней лапой. Райс сдержал улыбку от забавной мысли, прочёл записку, и улыбаться сразу расхотелось.

Младший перевёртыш писал, что отлучится ненадолго с друзьями, просил не волноваться. Но от последней фразы не волноваться как-то не выходило. Он писал, что если всё задуманное получится, они с Бришем смогут вернуться домой и жить, не боясь людей.

— Сэй, —заорал Райс через весь луг, — проверь, где Льер.

Сэйлин вздрогнул, бросил своё занятие и прямо с места провалился в портал. Вернулся он быстро, сказал:

— Ушёл. И вещи на несколько дней взял. Вернётся, я его гвоздями к двери прибью, будет вместо украшения. А ты чего переполошился?

Райс сунул ему под нос записку.

— Переведи, —потребовал эльф.

Ну да, ведь на письменную речь понимание чужих языков не распространяется.

Райс прочёл. Сэйлин пятернёй взлохматил свои прекрасные волосы, сделав их чуть менее прекрасными, пробормотал:

— Что они задумали? Надо разбираться!

— В школу надо, — решил Райс, —может, другие мальчишки что-нибудь знают.

В школе тоже царил переполох.

Кроме Льера и Лэя пропали ещё шестеро учеников, и никто из них не удосужился даже записку оставить. Не пришли на занятия, и всё. К постоянным отлучкам Льера и обещанием его доброго дяди прибить паршивца тут давно привыкли, это стало своего рода ритуалом, но исчезновение сразу семерых учеников, плюс ещё и перевёртыша, который учеником не считался, но успел примелькаться в школе — такое наставники оставить без внимания не могли.

Явился Тиэррэ и первым делом спросил:

— Людор на месте?

А услыхав, что несостоявшийся император в числе беглецов, нервно дёрнул хвостом.

— Вистас в подкову приходил? — продолжил он расспросы.

— Кто? — удивился один из живущих в подкове наставников.

— Маг-полукровка, эльф плюс человек, мутный тип, — пояснил Тиэррэ. — Вроде родственник какой-то нашему Людору, если не врёт. Но после встреч с ним у мальчишки крышу сносит, начинает рваться домой.

— Если Людор принц, у него не может быть родственников полукровок, — сообщил очевидный для него факт Райс.

Для общества, в котором не было нормальной власти и органов правопорядка, расследование развернулось стремительно. Наставники опросили всех учеников, нашли жильё этого самого Вистаса, про которого никто толком ничего не знал. Маленький домик оказался пуст, а соседи сказали, что хозяин появляется здесь довольно редко, последний раз его видели с месяц назад.

— Как раз, когда наш император ногу сломал, — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Тиэррэ.

Все пропавшие, кроме Льера и Лэя, были людьми, беженцами с Симера, и жили в подкове. За перемещениями учеников там особо не следили, кто к ним в гости ходит — тоже. Впрочем, если не следят наставники, это не значит, что ничего не видят другие ученики.

То, что Людор с некоторых пор уверился, что стоит ему вернуться домой, как его тут же с почестями усадят на трон, ни для кого не было секретом. Взрослые пытались переубедить его, языкатые мальчишки частенько насмехались, Людор замкнулся, и круг его общения постепенно сузился до нескольких друзей. И, судя по всему, все эти друзья ушли сейчас с ним.

— Кречет, — в общей суматохе к Райсу подобрался маленький Мыш, дёрнул за рукав, чтобы привлечь внимание, спросил тихонько, когда Райс посмотрел на него:

— Что ты сделаешь, если найдёшь их?

— Мышонок, ты что, наслушался Сэйлина? — Райс присел на корточки перед мальчишкой. — Он только грозится прибить Льера, ничего он ему не сделает.

— Нет, — Мыш мотнул головой, — не Сэйлин. Ты. Я знаю, ты был защитником императора. Что ты сделаешь с теми, кто хочет ему навредить?

— Я больше не защитник. Ничего я им не сделаю, но если их схватят в Симере, они все погибнут. Ты же это понимаешь, да, Мыш? Если что-то знаешь, скажи, пока не поздно.

— Я не знаю… я слышал… — замялся Мыш.

— Что слышал? — Райс был само терпение.

— Людор говорил, что если убить императора, солнечный бог из его тела переселится в того наследника, который будет находиться рядом. А он старший сын прежнего императора, он больше всех достоин этого бога. А когда люди увидят это, его признают. И он закроет ту школу, которой все боятся, и запретит преследовать нелюдей. И все будут жить хорошо.

— Понятно, чем он задурил голову мелкому перевёртышу, — вздохнул Райс, — но Льер ведь не такой наивный. Как он-то повёлся?!

Мыш виновато пожал плечами, и Райс ласково взъерошил его короткие серые волосы:

— Я не тебя спрашиваю, малыш. Просто мысли вслух.

Глава 36. Праздник урожая

— Сэйлин, — спросил Райс, — какой сейчас день в Симере?

— Шестой день месяца колосьев, — без запинки ответил маленький золотоволосый эльф и пытливо взглянул на Райса. — Это имеет значение?

— Завтра праздник урожая, — сообщил Райс.

Беготня и суета закончились, так же как и начались, наставники увели детей, занятия пошли своим чередом. Но не все наставники разошлись. Тайрин и Ласка сидели сейчас в окружённой барьером неприступной беседке, которая вдруг стала местом сбора для очень своеобразного совета. Кроме пары наставников тут присутствовали: высокий черноволосый эльф по имени Альир — один из старейшин; тролль Шак, который, оказывается, тоже жил в подкове и присматривал за порядком; взъерошенный несчастный Бриш в человеческой форме; не менее несчастный Сэйлин; растерянная Айра; потерявший весёлую язвительность Тиэррэ и собранный до ледяного спокойствия Райс.

Старейшина сразу заявил, что не собирается жертвовать жизнями жителей оазиса ради нескольких молодых дураков, но вопреки своим словам спасти детей всё же хотел, потому и не ушёл, когда всё разъяснилось, и свою личную помощь предложил. Тайрин, Лассэ и Шак волновались за своих подопечных и тоже хотели помочь. И все присутствующие с нестерпимой надеждой смотрели на Райса, словно он мог достать беглецов из воздуха, как Тиэррэ доставал яблоки. Вот только те яблоки лежали у рогатого лекаря дома, и дотянуться до них гораздо проще, чем найти юных революционеров на просторах империи. И додумались же мальчишки! Если бы всё было так просто. Императоры меняются один за другим, а порядки в империи остаются прежними. Скольких императоров пережил Длань? Каким по счёту является нынешний император? За богатыми одеждами и набеленным лицом человека не видно, замени его — никто и не заметит. А ещё… император — он просто Император, у него даже имени нет. У Людора вот есть, но, видно, он этого не ценит.

Только сейчас Райс понял полное пренебрежение Императора собственной жизнью.

«Тогда Солнцеликий занял бы тело одного из моих братьев», — его неосторожно брошенная в разговоре фраза всплыла в памяти и заиграла новыми красками. Но если Император не дорожит своей жизнью, это не повод становиться убийцами. Тем более, что вряд ли убийцы надолго переживут жертву.

— Праздник урожая, — медленно заговорил Райс, давая суматошным мыслям оформиться в слова, — в столице будут ярмарки и гуляния. А Солцеликий весь день должен провести в главном храме, молиться, благодарить за нынешний урожай и просить о следующем. Никто не имеет права нарушать его уединение в этот день. Идеальное время для убийства. Но если охраны нет внутри храма, это не значит, что её не будет снаружи. Из всех беглецов телепортацией владеет только Льер. Так? — он взглянул на Тайрина и Ласку.

Те одновременно кивнули, не прерывая его монолога.

— Льер может прыгнуть в знакомое место, а в незнакомое — только в ответ на зов. А ещё бывает, недотягивает до места назначения.

Райс вспомнил, как они выпали из портала в лесу, далековато от дома Айры.

— Недотянуть он может от усталости, — поправил Сэйлин. — В остальном всё верно.

— Бывал ли Льер в этом храме?

Сэйлин пожал плечами.

— Людор говорил, что Ветерок увёл его прямо из храма, — вмешался Тайрин. — И что он никогда в жизни не выходил из дворца, дети слуг научили его песенке. Во дворце много храмов?

— Алтарей много, а храм один, — ответил Райс. — Теперь мы знаем, как они собрались попасть на место. Если портал откроется прямо в храме, охрана ничего не заметит.

Он помолчал, раздумывая, и продолжил:

— Итак, мы без понятия, где мальчишки сейчас, но знаем, где они будут завтра. Сэйлин, ты говорил, что сможешь почувствовать, где находится Дэйн. А Льера ты сможешь найти?

Эльф качнул головой:

— Только если он окажется близко. С Дэйном мы смешали кровь, я слышу его, а Льера — нет.

— Плохо. Перехватить балбесов по дороге, шансов нет. Остаётся только храм. Вопрос — как мне попасть туда?

— Опять один собрался? — Айра заговорила впервые с момента, как зашла в беседку.

— Думаешь, не справлюсь с детьми?

— Эти дети не самые слабые маги. Они задумали убийство! Как думаешь, они согласятся вернуться, только потому, что ты их поругаешь?

И пока Райс пытался придумать достойный ответ, раздался меланхоличный голос старейшины:

— Это бессмысленный спор. В одиночку уважаемый Кречет не сможет даже попасть в Симер. Но я так понимаю, здесь достаточно желающих его сопровождать.

— Я с тобой! — тут же подскочил со скамейки Бриш.

— И я, — сказал Сэйлин.

— А я давно говорил, что хочу посмотреть местные красоты, — меланхолично протянул Тиэррэ.

— Кто-нибудь из вас бывал в храме? — напомнил Райс.

Повисло молчание.

— Я была. В детстве, — нарушила его Айра.

— В детстве, — разочарованно вздохнул Тиэррэ. — Там сто раз всё могло поменяться.

— Райс, — Айра поймала его взгляд, — обычай ночной молитвы женщин не поменялся?

— Нет, — Райс качнул головой. — Ты хочешь?..

— Я зайду с вечера с группой паломниц, спрячусь, а когда храм опустеет, позову Сэйлина по имени. Ты ведь сможешь прийти на зов?

Эльф кивнул.

— Это опасно, — возразил Райс. — Вдруг, кто почует твою силу? Как ты спрячешься, думаешь, храм не проверяют?

— А ты как думаешь, как я скрывалась столько лет? Я умею отводить глаза, и сейчас делаю это даже лучше, чем раньше!

Ласка хихикнула и подмигнула ведьме, а Райс нахмурился:

— Так вы вдвоём не просто чаи гоняли. Почему не сказала, чем занимаешься?

— Должны же у женщин быть свои секреты, — Айра сделала наивные глаза и хлопнула ресницами, подражая сельским красавицам.

Райс сдался:

— Ладно, всё равно не вижу других вариантов. Ласка, личная просьба — пока нас не будет, присмотри, пожалуйста, за малышнёй. Они вон, в кустах сидят, пытаются подслушивать.

В кустах, кроме Мелисы, Шанны и Дирта, шебуршился Мыш и с десяток других детей. Не заметить их было трудно. Вот только барьер звуки наружу не пропускал, и выяснить о чём говорят взрослые, они никак не могли.

— Пап, — первым делом сказала Мелиса, когда они вышли из беседки, и прятаться стало бесполезно, — ты опять уходишь? Ты же обещал больше меня не бросать!

Райс присел перед ней на корточки, заглянул в серьёзное лицо.

— Лисёнок, прости. Так надо. Тебе ведь здесь нравится? Поживёте пока в подкове, а я очень быстро вернусь, ты и соскучиться не успеешь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — Райс коснулся своим лбом лба дочки, боднул легонько, и девочка заулыбалась.

Собираться в дорогу пришлось стремительно. Неожиданная сложность возникла с одеждой. Чёрная одежда Райса, даже без приметного плаща с солнцем, прямо кричала: «Посмотрите, я маг из чёрной сотни!», одежда Айры преимущественно была мужской, а уж то, что носили эльфы, в империи вообще не видывали.

Выручил Тиэррэ. Оказалось, он маленьким порталом не только в собственный дом за яблоками мог дотянуться, но и пошарить загребущими ручками по чужому миру. Но где у него лежат яблоки, рогатый лекарь точно знал, а искать подходящую одежду пришлось наугад. Сначала он вытащил совсем уж какие-то страшные обноски.

Райс посмотрел, покачал головой, сказал:

— Похоже, ты нищего ограбил. Верни, а. Может, у человека ничего больше и нет.

Тиэррэ послушался, вернул всё на место.

Потом вытащил сапог. Один. Второго не нашарил, пришлось вернуть и первый. Впрочем, как раз обувка никому особо не требовалась.

Следующая попытка — небесно-голубое платье со множеством оборок. В таком аристократки на бал ходят. Не годится. Вернул.

Коричневая кожаная безрукавка на шнуровке. Не чёрная, и размер как раз на Райса. Оставил.

Чёрный плащ с солнышком. Ой-ёй! Вернул быстро, пока не заметили.

А потом он, похоже, нашарил прачечную. Множество слегка влажной одежды на любой вкус.

Айра в сером, застёгнутом под горло платье простой горожанки смотрелась странно. Пожалуй, в вечной своей мужской одежде она выглядела более женственно, чем сейчас. Обычно обтянутая мужскими рубашками грудь потерялась среди оборок, стройные ноги скрылись под широкой юбкой, а волосы цвета тёмного мёда она скрутила неприметной гулькой на затылке.

— Красиво? — усмехнулась Айра.

Улыбка у неё осталась прежняя — кривоватая и язвительная, вот уж чего и платьем не скрыть.

— Не очень, — не стал врать Райс.

— Я так и думала, — кивнула ведьма.

Сэйлин в человеческой одежде стал похож на заморенного подростка. Правда, ровно до тех пор, пока не увидишь его лицо. Пришлось найти ему плащ с капюшоном поглубже. Тайрин, который тоже решил пойти за сбежавшими учениками, выглядел поприличнее. Бриш, пока не улыбался, выглядел как обычный человек. А Тиэррэ собирался идти под иллюзией, его вопрос подходящего облачения не волновал.

Тролль Шак хотел ещё составить им компанию, но тут уже Райс упёрся рогами. Не помешало даже отсутствие этих самых рогов. Вспомнил чучело в Школе — не помогла тому троллю его сила, и Шаку его не поможет, только внимание привлечёт. И вообще, чем меньше народу, тем лучше — проще затеряться в столице.

Портал открыл Тайрин, и Райс получил возможность оценить разницу в работе ученика и мага пространства. В тумане блуждать не пришлось. Едва белая пелена сомкнулась за спинами маленького отряда, как разошлась впереди, и они оказались в трущобах на окраине столицы, ровно в том месте, образ корого Райс передал эльфу. Расчёт оказался верен, жизнь в трущобах начиналась с наступлением темноты, сейчас улочка с полуразвалившимися лачугами была пуста. А если даже кто из местных обитателей заметит появившихся из ниоткуда людей, вряд ли он побежит докладывать страже или чёрным сотням, власть здесь не любят.

Без приключений Райс вывел остальных на оживлённые улицы города. Они обошли несколько забитых приезжими гостиных дворов, прежде чем нашли свободную комнату — одну на всех, но и это уже хорошо. Эльфы, перевёртыш и хонгор остались в комнате, а Райс проводил Айру на дворцовую площадь. Побоялся отпустить одну, хоть она и уверяла, что не нуждается в сопровождении.

Медленно сгущались сумерки, и так же медленно тёк в открытые западные ворота храма ручеёк женщин. До утра будут славить они Солнцеликого бога, а затем уйдут. На рассвете западные ворота закроют и откроют восточные, те что ведут со стороны дворца. И закроются они вслед за одним единственным человеком — воплощением бога.

Айра на прощание легонько сжала пальцы Райса, даже не рукопожатие — намёк на него, и уверенно направилась к паломницам. Попасть на ночную молитву в главный храм всегда было честью и привилегией, жрецы выбирали самых прилежных прихожанок, но Айра присоединилась к ним легко, будто так и надо, никто ей и слова не сказал. Ни жрецы, ни сами женщины не обратили внимания. Айра, как и все, поцеловала знак солнца, висящий у входа на золотой цепочке, и вошла внутрь.

Райс навернул несколько кругов по площади среди акробатов, жонглёров и музыкантов, проследил, как закрылись тяжёлые золочённые ворота, и отправился в гостиницу к остальным. Купил по дороге пирогов и запечённых яблок, таких как всегда просила Мелиса.

В гостинице Бриш, как дикий зверь, метался по комнате, Сэйлин и Тайрин, сидя на одной кровати, играли в странную игру — рисовали пальцами в воздухе лабиринт из слабо светящихся линий, то ли пытались запутать друг друга, то ли, наоборот, провести до конца. Тиэррэ беззаботно дрых, умудряясь при этом не терять личину.

— Вы б колдовали поменьше, — сказал эльфам Райс, — ещё почует кто. Вы есть хотите? Я тут местных вкусностей принёс.

Ради ужина проснулся Тиэррэ, а Бриш на еду и не посмотрел. Райс минут пять наблюдал за его метаниями, потом загородил дорогу.

— Сядь, — сказал он, — и успокойся. Я начинаю жалеть, что не оставил тебя в оазисе.

Бриш рухнул на ближайшую койку как подкошенный, вскинул на мага несчастный и дерзкий взгляд.

— Не могу я успокоиться. У меня кроме него никого нет!

— Это лишняя причина взять себя в руки. Своими психами ты брату не поможешь. Или слушаешься меня как командира, или остаёшься здесь в гостинице. Не хочу, чтобы ты подставил под удар всех нас. Выбирай.

— Я буду слушаться, — Бриш сцепил задрожавшие руки в замок.

— Хорошо. Есть будешь?

Перевёртыш молча качнул головой. Райс не стал настаивать.

Глава 37. Живая статуя

Айра считывала благостно-восторженное состояние окружающих её женщин и сама окутывалась этим состоянием, словно одеялом. Она своя здесь. Она здесь по праву. Поклонилась встречающей жрице и приняла её благословение.

Золоченые ворота сомкнулись за спиной последней паломницы. Тусклые лучи закатного солнца пробивались в храм сквозь витражные окна, алыми всполохами гасли на белом мраморном полу. Золотой диск солнца над главным алтарём продолжал сиять даже в сгущающихся сумерках, освещал алтарь, но только его, свет словно ножом отрезало за его пределами.

Женщины весь алтарь загрузили принесёнными дарами — связками тяжёлых колосьев, корзинками с ягодами, фруктами и овощами, свежей выпечкой на вышитых полотенцах. Айра тоже положила на алтарь большую гроздь винограда, не выращенную собственноручно, а купленную на рынке, и отступила в сторону, давая место другой паломнице.

Когда подношения закончились, женщины по команде жрицы опустились на колени полукругом у алтаря, поклонились, коснувшись лбом пола, выпрямились, простёрли руки к золотому солнцу и запели-забормотали молитву.

Слов молитвы Айра не знала, но и паломницы, и жрица настолько были поглощены ею, что не замечали ничего вокруг. Айра же, напротив, осторожно огляделась, пока ещё хоть что-то можно разглядеть. Скоро стемнеет окончательно, и спрятаться можно будет, не сходя с места. Но всё же нужно найти укрытие понадёжнее. Огромное помещение почти пустое. Алтарь по центру, огромное солнце свешивается за ним на цепи с потолка. Дальше лёгкие ширмы отделяют общий зал от обиталища жрецов. Не самое надёжное укрытие. Западная и восточные стены с воротами по центру сияют первозданной чистотой мрамора, а южная и северная увешаны тяжёлыми гобеленами с вышитыми сценами из священной Книги Жизни.

Молитва закончилась, жрица простёрлась ниц, паломницы и Айра — за ней, и началась новая молитва. За ней ещё одна, и ещё. Айра никогда в жизни столько не кланялась, аж спина заболела, и затекли ноги — стоять на коленях ей тоже не часто приходилось.

Наконец жрица отвесила последний земной поклон солнцу на цепи и поднялась, шурша парадным одеянием. В направленных на восток окнах слегка посветлело небо. Вереница паломниц со жрицей во главе потянулась к выходу.

Айра сделала шаг в сторону. Ещё один. Она идёт вместе со всеми, выходит, так же как и вошла. Ещё несколько шагов, отодвинуть гобелен и скользнуть за него. Гобелен свисает с потолка очень близко к стене, но не касается её. Места мало, и Айра замирает, чтобы не шевелить тяжёлую ткань. Ворота закрываются, и она остаётся одна. Ненадолго. Так она и думала. Через слегка приоткрытые западные ворота входят несколько стражников с волшебными фонариками-светлячками. Обходят помещение, заглядывают за ширму для жрецов и за гобелены тоже.

Айра смотрит прямо в глаза отодвинувшему ткань стражнику. Здесь никого нет. Совсем никого. Просто искусная вышивка на гобелене врезалась в память — Лунная Дева сморит на Солнцеликого и отступает в тень, признавая его превосходство. Стражник осенил себя знаком солнца — очертил тремя пальцами круг напротив сердца, отпустил гобелен. Ткань вернулась на место, скрывая ведьму и стражника от глаз друг друга. Вскоре стража покинула храм, и Айра вздохнула с облегчением, поблагодарила мысленно Ласку, отвести глаза смотрящему прямо на неё человеку — так Айра ещё никогда не делала. Но ведь получилось же!

Позвать остальных Айра не успела. Восточные ворота открылись вновь, на этот раз — нараспашку. И с первым лучом рассветного солнца порог храма переступил Император. Айра затаилась, в щёлочку рассматривая владыку империи. Понятно теперь, почему Райс сравнивал его со статуей. Статуя и есть. Покрытое белилами лицо цветом соперничает с белым мрамором стен. Подведённые глаза и брови чёрными росчерками выделяются на этой белизне. Белые одеяния настолько густо вышиты золотом, что кажется, что они и не гнутся. Император плывёт над полом, а длинный подол не шевельнётся. Крупные рубины таинственно мерцают в золотой короне.

Ворота затворились за его спиной, Император не обернулся. Неспешно и плавно подошёл к алтарю, кланяться не стал. Наверное, чтобы корона не свалилась. Осенил знаком солнца сначала себя, потом дары на алтаре. Медленно опустился на колени, спина прямая, словно палку проглотил. Простёр руки к солнцу, не тому, что висело над головой на цепи, а тому, что вставало сейчас на востоке. Молитва Императора ничем не напоминала бормотание жрицы и паломниц. Плавный речитатив лился из уст владыки империи, голос его был чистый и звонкий. Айра невольно заслушалась, не вдаваясь в смысл.

Солнце поднималось всё выше, оконные витражи пускали разноцветные лучики по белому полу, золотой солнечный диск над алтарём засиял отражённым светом. Император замолчал, закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам, но с колен не встал и позы не поменял.

Через несколько минут тишину храма вновь нарушил певучий речитатив молитвы.

Недолгая пауза.

И новая молитва.

И так много раз.

Точно статуя! Как можно так долго не шевелиться? И голос не срывается. Сколько он может вот так проговорить?

Айра в своём убежище уже не знала куда деваться. Спина затекла и ноги устали. Присесть тут негде, только стоять навытяжку. Интересно, Император глубоко ушёл в свой транс? Если гобелен шевельнётся, заметит? А ещё не покидало тяжёлое чувство, будто в храме есть кто-то ещё, наблюдает исподтишка точно так же, как и она.

Но вдруг проблемы шевелящихся гобеленов и чужих взглядов потеряли всю свою важность. Потому, что случилось то, из-за чего она пряталась здесь.

За спиной Императора, между ним и Айрой, задрожал воздух, выпуская из портала юных революционеров. Они вышли длиной цепочкой, держась за руки. Льер впереди и без оружия, перевёртыш тоже с пустыми руками, но ему оружие и не нужно. У остальных что-то непонятное в чехлах на поясе. Ножи что ли? Ну конечно, с оружием по городу только стража и имперские воины могут разгуливать, а ножи оружием не считаются.

«Сэйлин!», — Айра зажмурилась и изо всех сил послала зов маленькому эльфу. Тайрин хоть как портальщик опытнее, но Сэйлина она лучше знает, он точно услышит.

Император тоже услыхал шум за спиной. Оглянулся всё с такой же прямой спиной. Если и удивился или испугался, увидев убийц, по набелённому лицу всё равно не заметно. Плавно поднялся на ноги, тяжёлое одеяние лишь слегка шевельнулось при движении. Не закричал, не попытался сбежать. Повернулся лицом к убийцам и замер, сверля их взглядом. То ли смелый такой, то ли просто понимает, что бежать некуда — ворота до заката не откроются, а крик вряд ли достигнет ушей стражи через толстые стены.

Людор кинул в него нож. Император отмахнулся широким тяжёлым рукавом, нож отлетел в сторону, звякнул о плиты пола. И этот звук словно послужил сигналом. Замершее время бросилось вскачь.

— Во имя Солнца, — взвыл Людор, — за мной! Убейте его, парни!

Парни похватали свои ножи, кинулись скопом и посыпались сбитыми мешками на землю. Статуя драться умела, даже безоружная раскидала шестерых юнцов. Льер, поначалу растерянно замерший в сторонке, ударил его порывом ветра. Император, не ожидавший магической атаки, пошатнулся, ударился об алтарь. Восстановил равновесие и ударом ноги отбросил кинувшегося на него одного из парней.

— Лэй, проснись! — словно кнутом стегнул перевёртыша крик Людора.

Тот вздрогнул и перетёк в волка, разрывая в клочья одежду.

«Да где же этот Сэйлин?! Чего они там возятся, когда так нужны?!»

Серебристый волк кинулся на живую статую, сбил с ног, проводил взглядом укатившуюся корону, наклонил голову и замешкался, не решаясь вцепиться в горло.

— Лэй, не смей! — Айра выскочила из укрытия, и все взоры тотчас устремились на неё.

— Ты ещё кто такая? — Людор тяжело дышал, не отошёл ещё от единственного полученного от Императора удара.

— Бабушка твоя! — рявкнула Айра. — Ножи все бросили. Быстро!

Всё же отводить глаза, совсем не то, что пытаться повлиять на людей, распалённых горячкой боя.

— Она колдует! — крикнул один из парней, и остальные вместо того, чтобы брос ить оружие, наставили его на ведьму.

— Не надо, — хрипло пискнул Льер, голос его подвёл.

— Не надо в гостях хозяев убивать. Невежливо это, — раздался весёлый голос Тиэррэ.

«Ну, наконец-то!»

Портал открылся возле того гобелена, за которым пряталась Айра, за спинами всех присутствующих, вот его сразу и не заметили.

Тиэррэ шевельнул пальцами, и ножи вырвались из рук мальчишек, слетелись к нему спешащими к кормушке птицами и со звоном упали на пол. Тайрин тут же спеленал неудачливых революционеров заклятьем неподвижности. Бриш кинулся к брату, толкнул его в бок. Тот огрызнулся скорее от неожиданности, но человека не отпустил.

— Убей его, Лэй! — выкрикнул спелёнатый заклинанием Людор. — Я для тебя потом всё сделаю!

— Не смей, — Райс повторил слова Айры, но его спокойного голоса Лэй не посмел ослушаться.

Перетёк в человеческую форму, спросил жалобно:

— Почему?

— Потому, что вы идиоты! — отрезал Райс, стащил голого мальчишку с его несостоявшейся жертвы и подал Императору руку.

Тот принял её, тяжело поднялся и вновь застыл у алтаря, не пытаясь ни сбежать, ни позвать на помощь, ни хотя бы отодвинуться подальше. Только взгляд метался от убийц к спасителям и обратно.

— Тайрин, почему вы мешаете? Я же всё исправлю. Я буду лучшим Императором! — Людор не мог пошевелиться, но сдаваться так просто не хотел. У него ведь почти получилось!

Наставник вздохнул:

— То, что вы сделали, очень глупо. А глупец не может быть Императором. Я очень разочарован в тебе и твоих друзьях.

— Тайрин… — весь гонор спал с несостоявшегося Императора, теперь он чуть не плакал.

— Уходим, — скомандовал Тайрин и очертил перед собой круг портала.

Первыми зашвырнул туда пойманных мальчишек, в портале, созданном мастером, держаться за руки было необязательно. Сейлин подтолкнул Льера, а Бриш накинул на голого брата длинную синюю безрукавку, которую носил поверх рубахи, и тоже толкнул в портал. Райс уходил последним. Окинул взглядом храм, зацепился взглядом за белую фигуру у алтаря и неожиданно для себя поклонился Императору. Тот в ответ слегка качнул головой, Райс отвернулся и шагнул в портал.

Он не видел, как статуя внезапно ожила. Император вздрогнул всем телом и бросился в закрывающееся окно портала.

Глава 38. Улыбка ведьмы

Жарко, сыро, сумрачно. Под ногами чавкает вода, орёт жабий хор и жужжит мелкая мошкара.

Где это мы? — задал общий для всех вопрос Льер.

Создать портал, ведущий за пределы мира, находясь в помещении, можно, но очень сложно и опасно, поэтому Тайрин планировал перенести всех на улочку в трущобах, ту самую, откуда они начали своё путешествие, а уже там открыть портал в междумирье.

Сейчас эльф растерянно хлопал глазами, и растерялся ещё больше, когда вслед за Райсом из почти закрывшегося портала вывалился лишний человек в расшитых золотом одеждах.

Тиэррэ невозмутимо вытащил из лужи упавшего в неё Императора, а Император посмотрел на заляпанные грязью ладони, на парадную одежду, обзавёдшуюся серо-зелёными пятнами, и печально сказал:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, ваше величество, — учтиво поклонился хонгор и тут же сменил вежливость на хамство. — Ты чего за нами попёрся?!

— Захотел, — дерзко взглянул на него Император.

Кажется, дерзко. За белилами не понять, как он там сморит — дерзко или снисходительно.

— Помолчите, — вскинул руку Тайрин, — я не пойму, где мы оказались.

— Я знаю, — буркнул Бриш, — где-то здесь я чуть не сдох, правильно, Пятый?

Райс предпочёл не обратить внимание на то, как назвал его перевёртыш, тем более, что, похоже, Бриш был прав. Именно это место Райс не узнавал, но в том, что они оказались в лесу на южной границе, он не сомневался. О чём и сообщил своим спутникам.

— Кто-то вмешался в последний момент, сбил переход, — сказал, наконец, Тайрин. — Но это какую силищу надо иметь, закинуть нас на другой конец империи.

— Извините, — неожиданно для всех склонил голову Император.

— Причём тут ты? — совершенно искренне удивился Тиэррэ. — Ты просто лишний груз, а тот, кто нас сюда закинул, точно знал, что делал.

— Да, — согласился Сэйлин. — И он воспользовался твоей силой, Тай. Неужели не чувствуешь?

Тайрин замер, прислушиваясь к себе, потом коротко выдохнул, взъерошил пятернёй волосы.

— Ты прав. Я пуст. Так, будто перенёс целую толпу на другой край континента.

— Подожди, — Тиеррэ, прищурившись, пристально посмотрел на эльфа. — Поздравляю, ты подцепил вампира.

Он подошёл вплотную, сделал резкое движение рукой, словно срывал с шеи что-то невидимое. Это самое невидимое порвалось с отчётливым треском, а Тайрин облегчённо вздохнул.

— Легче? — спросил лекарь, не сводя с него испытывающего взгляда.

Тайрин потёр шею, встряхнул головой.

— Да. Спасибо. Как я сам не заметил?

— Не твоя специализация, — пожал плечами лекарь. — И, похоже, что работал мастер.

— Я вам больше скажу, — вмешался Райс, — мы внутри барьера, — и указал на два облачка мошкары, которые вились рядом друг с другом, но не смешивались. Чёрный жук на лету врезался в границу и свалился на землю.

— Ой, — сказал Льер и растерянно покосился на дядю. — Мы в ловушке.

— Похоже на то, — ответил Райс и принялся рассуждать:

— Итак, что мы имеем: кучка юных балбесов собралась менять власть в империи. Я так понимаю, что эту идею вам кто-то очень вовремя подкинул. Я прав?

— Нет! — выкрикнул Людор.

— Да, — одновременно с ним сказал один из его друзей.

— Так я и думал. К этому моменту мы ещё вернёмся. Дальше — кто-то сумел присосаться к энергетическому каналу Тайрина и сбить настройки портала. Причём, не просто сбить случайным образом, а перекинуть нас внутрь барьера. Нет, не так. Внутрь барьера нельзя попасть телепортом, значит, барьер поднялся после нашего появления. Всё интереснее и интереснее. Ну и вишенка на торте — мы украли самого Императора. Если целью таинственного мага было избавиться от него, этой цели он достиг.

Все взоры устремились на владыку империи. В основном любопытные, и только Людор смотрел с ненавистью.

Император мгновенно выпрямился, расправил плечи и вновь стал привычной невозмутимой статуей. Немного выпачканной в грязи, но даже белый мрамор может испачкаться.

— Моё императорское величество будет радо избавить ваше благородное общество от своего присутствия, — он величаво развернулся, но уйти не успел.

— Стоять, — приказал Тиэррэ, — ваше величество глухое или дурное?

— Наверное, второй вариант, — сказал император так спокойно, словно выбирал из двух сортов чая.

Даже лекарь при всей его нетерпимости к авторитетам не ожидал, что император так легко признается в собственной глупости. Поэтому, когда он снова заговорил, тон его оказался гораздо добрее:

— Ты не сможешь уйти, величество. Никто не сможет преодолеть барьер. А если сможешь, куда пойдёшь? Ты хоть раз покидал город?

— Я и дворец никогда не покидал.

Тиэррэ открыл и закрыл рот. Для него это было совершенно непонятно — как можно прожить всю жизнь, не выходя из дворца. Зато он, кажется, понял, почему эта статуя при первой возможности кинулась в неизвестно чей портал, ведущий непонятно куда.

— Допекло? — сочувственно спросил лекарь.

Выражение набелённого лица статуи не изменилось:

— Я думал, что умру в храме. А раз не умер, решил, что хочу пожить по-настоящему. Хоть немного. Хоть один день.

— Ты псих, ваше величество, — авторитетно заявил лекарь, — но мы тут все не совсем нормальные. Так что, добро пожаловать в коллектив.

— Добро пожаловать, — присоединился к знакомству Тайрин и взглянул на кучку так и не освобождённых полностью мальчишек. — Ну что, Людор, ты всё ещё хочешь на его место?

Тот фыркнул и отвернулся.

А Тайрин стал представлять императору присутствующих. Протокола он не знал, да и придерживаться протокола, стоя по колено в болотной жиже среди жаб и комаров, как-то глупо, поэтому эльф просто указывал рукой и называл имена. Услышав имя Райса, император улыбнулся уголками губ — первая эмоция, которую удалось различить на набелённом лице.

А Райс тем временем обошёл по периметру барьер, ощупывая невидимые стенки, вернулся и доложил, не императору, а сразу всем:

— Я нащупал контуры, сломать сложно, но можно. И делать это надо быстро, пока не стемнело. Тайрин, ты сможешь сейчас быстро открыть проход?

— Я теперь, наверное, дня два ничего не смогу, — ответил эльф. — Но есть же ещё Сэй и Тиэррэ.

Маленький эльф и хонгор переглянулись, Сэйлин прикрыл глаза, постоял так немного, читая пространство. Наконец сказал:

— Сильное искажение, отсюда я безопасный проход не открою.

— Льер, — Райс перевёл взгляд на притихшего пришибленного мальчишку, — сможешь перенести всех нас в любое известное тебе место в Симере?

— Кто, я? — тот оглянулся, словно искал за спиной ещё кого-то.

— Ветерок, не тупи. Ты постоянно скачешь тут, как кузнечик. Ты единственный из телепортистов, кто знает этот мир. Так сможешь?

— Смогу, — в голос мальчишки вернулась уверенность.

— Отлично. А сейчас просто не мешайте мне. Контур сложный, главное ничего не напутать.

Райс снова быстрым шагом прошёл вдоль барьера, иногда замирая и прикладывая руки к пустоте. Когда отмирал и шёл дальше, а когда кончиком ножа чертил в воздухе понятные только ему одному знаки. Знаки эти наливались призрачным светом и оставались висеть в пространстве. Темнело быстро, Райс спешил. Отряду, в котором он единственный воин, отбиться от невосприимчивых к магии карликов нереально. Поставивший ловушку маг хорошо знал, что делал. Они выйти не смогут, а вот карлики барьер даже не заметят. Разве что стрелы попадают, ну да на их разношерстную компанию, и дубинок вполне хватит.

Накаркал. Первые несколько стрел вылетели из темноты леса, ударились о барьер и посыпались на землю.

— Сэй, — выкрикнул Райс, — зажги свет!

Маленький эльф тут же выпустил из рук стаю белых шариков-светячков. Свет задержит карликов не больше, чем на пару минут, но Райсу нужны эти минуты.

— Льер, приготовься!

— Понял, — Льер стал рядом, приказал по-взрослому: — За руки возьмитесь, — и первым ухватил тонкую дядину ладонь.

Темнота зашевелилась, выпустила в круг света первых серых уродцев.

— Стоять на месте. Руки не отпускать! — прикрикнул на дёрнувшихся от страха революционеров Райс и ударил по ключевым точкам.

Слабо тлевшие символы вспыхнули огнём, разрывая на куски невидимую стену. Над головой тут же свистнула стрела.

— Льер, давай! — заорал Райс и не глядя схватил за руку последнего в цепочке. Последним оказался Император.

Льер увлёк живую цепь в маленький портал, только по одному и пройти. Карлики заверещали так, что заложило уши. Райс отбросил ногой самого шустрого, нацелившегося то ли на него самого, то ли на Императора, во второго метнул нож и освободившейся рукой толкнул владыку в спину, чтоб не тормозил. Император опять не вошёл, а свалился в портал, дёрнул за руку, и Райс упал следом.

Приземлился он прямо на владыку империи и поспешно откатился в сторону. Император, впрочем, и не подумал возмутиться. Молча поднялся, не дожидаясь помощи, отряхнул совсем изгвазданный подол и оглянулся.

Райс оглянулся тоже и первое, что увидел, была счастливая улыбка Айры. До ушей прям. Никогда он не видел, чтобы ведьма так улыбалась.

Глава 39. Дамы, господа, императоры и мелкие засранцы!

— Льер, солнышко! — Айра звонко чмокнула юного эльфа в щёку.

«Солнышко» смущённо покраснело, а ведьма, раскинув руки, закружилась на берегу своего озера.

Конечно, можно было догадаться, что для переноса целой толпы народа на огромное расстояние Льер выберет то место, где бывал чаще всего. Он всегда приходил на этот берег, и Айра выходила на встречу, здоровалась, стоя на своём дереве-мосте.

Сейчас дерево почти полностью ушло под воду, только тянулись к небу, как щупальца неведомого чудовища, сухие корни.

Вот, повинуясь зову хозяйки, это чудище проснулось, тряхнуло корнями и поднялось над водой, вновь соединив два берега.

— Добро пожаловать в мой особняк, — Айра изобразила полупоклон, подражая манерам столичных аристократов.

За два месяца в воде дерево и не подумало сгнить, но потеряло остатки коры и стало ужасно скользким. Переход по нему превратился в целое приключение. Райс поймал себя на абсолютно детской и глупой мысли — он хотел, что бы кто-нибудь из юных революционеров, желательно Людор, свалился в воду. Желание не исполнилось, ловкости, в отличие от ума, мальчишкам было не занимать.

«Особняк» ведьмы встретил гостей висящей на одной петле дверью и полным разгромом внутри. Всё же имперские маги нашли дом, глупо было ожидать чего-нибудь другого.

— Подождите, — Айра предупреждающе подняла руку, не давая никому войти. Сама заглянула осторожно, через порог переступать не стала, огляделась и вдруг резко выкинула руку вперёд, сжала ладонь в кулак, словно муху поймала и раздавила. Возле печки с глухим хлопком лопнуло что-то и рассыпалась трухой.

— Следилку оставили, гады, — зло улыбнулась ведьма. — Теперь уж, добро пожаловать. Теперь безопасно.

Вместить такое количество гостей лесной домик не мог и в лучшие свои времена, а сейчас там и хозяйке спать было негде. Поэтому устроились все на улице, на песчаном пляжике. Вытащили из дома уцелевшие одеяла, разожгли костёр. Айра разогнала надоедливых комаров.

После длинного тяжёлого дня хотелось есть, но еды не было. Айра с трудом нашла в своём разгроме котелок, собрала растущие у воды ароматные травы, и сейчас на огне закипал травяной чай, их единственный ужин на сегодня.

Целых чашек нашлось всего три, и горячий напиток пили по очереди. Императору одна из чашек досталась в первую очередь, он выпил чай и передал чашку дальше. И всё это молча, не требуя особого к себе отношения, но и не благодаря за заботу.

Когда чай закончился, костёр тушить не стали. Ночь выдалась тёплой, любой из магов мог бы разогнать тьму светлячком, и всё равно люди, эльфы, перевёртыши и хонгор, словно повинуясь древнему инстинкту, собрались у живого огня.

Похоже, Император не только никогда не выходил из дворца, но и костра никогда не видел. Он сидел неподвижно, следил за танцем пламени, провожал взглядом снопы уносящихся к небу искр, когда кто-нибудь ворошил горящие ветки. Пламя отражалось в его глазах, а рыжие блики на белом лице делали его похожим не на мраморную статую, а на медную. Он молчал, неизвестно о чём думал, и тревожить беглого владыку не решался даже наглый лекарь.

Тайрин зато, не дожидаясь возвращения домой, устроил форменный допрос юным революционерам. Людор гордо и обиженно молчал, но его друзья оказались более разговорчивыми. Впрочем, знали они не так много.

Маг-полукровка Вистас возник в жизни Людора довольно давно, чуть ли не с самого его появления в оазисе. Но так как сам Вистас в оазисе не жил, виделись они довольно редко. Маг рассказывал мальчишкам о приключениях в других мирах, угощал редкими сладостями и иногда жаловался, что Солнечная империя родного им мира погибает без законного правителя.

— А разве нет?! — вмешался Людор, — тут же ужас, что творится!

— Этот ужас творится уже не одно поколение, не тебе его исправлять, — не отрывая взгляда от огня, произнёс Император.

— Я законный наследник! Солнцеликий должен был выбрать меня!

— Во дворце сейчас штук двадцять законных наследников, Солнцеликий найдёт из кого выбрать, — по-прежнему не глядя на соперника сообщил Император.

— Это тебе Вистас подкинул идею убийства? — Тайрин пошевелил палкой угли костра, отправив в полёт сноп искр.

— Нет!

— Врёт, — вздохнула Айра, она тоже неотрывно смотрела в огонь.

Конечно же, идею подкинул Вистас. Но сделал это так мягко и ненавязчиво, что Людор был уверен, что сам придумал гениальный план. Загвоздка была лишь в том, что и он, и его друзья-соратники были людьми и не могли открыть проход в Симер. Вистас помогать отказался, сказал, что это очень благородное, но очень опасное дело, и он не хочет винить себя, если что пойдёт не так. Но тут очень вовремя подвернулся обиженный на взрослых Льер. Людор не раз уже просил своего спасителя провести его в Симер, но эльф всегда отказывался, а сейчас вдруг согласился, ещё и перевёртыша с собой прихватил. Существенное усиление команды получилось. Людор был уверен в успехе. Если бы только ему не помешали…

— Этот Вистас, похоже, сильный ментальный маг, раз сумел вложить свои мысли в чужие головы, — подвела Айра итог длинному рассказу мальчишек.

— Или он просто искушён в придворных интригах, — невозмутимо заметил император.

— Тоже вариант, — сказал Райс и спросил первое, что пришло в голову:

— При дворе есть полукровки?

— Нет, конечно, — император приподнял нарисованные брови. — Откуда бы им взяться?

— И вы, ваше величество, не знаете ни кого по имени Вистас? — продолжил расспрос Райс.

Император покачал головой.

Райс кивнул:

— Так я и думал. Интересно только, зачем нашему загадочному полукровке смерть законного правителя? Людор на троне ему тоже не нужен, иначе не сделал бы такой подарок карликам.

— Думаешь, это он нас закинул на юг? — оживился Тиэррэ.

— Думаю, да. Или кто-нибудь из его помощников, если он не один.

— Поймаю, препарирую, как жабу, — мрачно пообещал лекарь и тут же предложил:

— Дамы, господа, императоры и мелкие засранцы, давайте спать. Поздно уже.

Возражать не стали даже «мелкие засранцы».

Райс проснулся от ощущения чужого взгляда. Распахнул глаза, но это оказался не вражеский маг, а всего лишь Льер. Сидел рядом на корточках, смотрел полными вселенской скорби глазами.

— Чего тебе? — прошептал Райс, чтобы не разбудить остальных.

— Уснуть не могу, — так же тихо сообщил эльф.

— И чтобы не было скучно, решил разбудить меня?

— Нет. Извини. Я просто думал.

— Льер, говори, что хотел или ложись спать.

— Я не знаю, зачем это сделал. В смысле, не знаю, зачем повёл Людора убивать вашего императора.

Райс приподнялся на локте, потом сел. Похоже выспаться сегодня не получится.

— Ты знаешь, где Айра хранит удочки? — задал он неожиданный вопрос.

— Да. То есть, знал, когда у неё был порядок.

— Сгоняй поищи. Перед рассветом рыба обычно хорошо клюёт. Жду тебя у воды.

Райс рукой показал, где именно будет ждать, завернулся в одеяло и позёвывая побрёл в указанное место.

Льер обернулся быстро, принёс две удочки и помятое жестяное ведёрко, Райс как раз копался ножом в земле у корней раскидистой ивы, искал червяков.

Они устроились рядом, закинули удочки.

— Ты сам видел этого Вистаса, говорил с ним? — спросил Райс, перестраивая зрение на ночное, чтобы не потерять из вида поплавок, до рассвета было ещё далеко.

Льер ссутулился.

— Один раз. И мне он не понравился. Он не говорил мне, что делать. Просто я пришёл к Людору, а он был там, угощал какими-то маленькими красными фруктами, сладкими очень, и рассказывал про тот мир, где они растут. Говорил, что там новый молодой правитель, мудрый и справедливый, и никто никого не угнетает. Он ведь даже не про Симер говорил!

— Похоже, правы оба — и Айра, и наш Император. Вистас опытный интриган и сильный ментальный маг. Не переживай, сейчас ты свободен от воздействия, иначе Тиэррэ заметил бы.

— Дядя меня убьёт, — вздохнул юный эльф.

— Льер, посмотри на меня, — потребовал Райс, и когда тот поднял взгляд, продолжил:

— Твой дядя когда-нибудь бил тебя?

— Нет, — Льер даже растерялся.

— Почему тогда, ты постоянно так говоришь про него?

— Он всегда кричит на меня. Запирает.

— А ты не думал, что он просто боится за тебя? Любой отец переживает за своего ребёнка.

— Он мне не отец!

— Пусть так. От этого только сложнее. Поставь себя на его место. Твой брат попал в беду, остался его сын, ради которого он рисковал жизнью. И этот сын всеми силами стремится укоротить себе жизнь.

— Я не стремлюсь!

— Хорошо, не стремишься. Но со стороны это выглядит так. Что бы ты сделал с таким сыном?

— Не знаю, — сердито буркнул Льер.

— Вот и он не знает. Поверь, мне со стороны виднее. Сэйлин очень боится потерять ещё и тебя.

Клёв начался ближе к рассвету. Они замолчали, сосредоточенно следя за поплавками и таская рыбу.

С первыми лучами солнца к воде подошёл ещё один человек. Постоял, словно в раздумьях, а потом стал умываться, остервенело тёр лицо, длинные широкие рукава церемониальных одежд тут же намокли, по воде озёрным привидением расплылось белое пятно растворённых белил. Император распустил сложную, но успевшую растрепаться причёску, прополоскал длинные волосы. Похоже, волосы тоже были покрашены, потому что из сияюще-золотых стали просто светлыми, обычного блондинистого оттенка.

Льер подсёк рыбу, выдернул её и отправил в ведро к пойманным собратьям. Император вздрогнул и обернулся на плеск. Теперь вздрогнул уже Льер, прошептал поражённо:

— Да он же вылитый Вистас!

Глава 40. Жить становится всё интереснее

— Жить становится всё интереснее, — это философским тоном произнёс Тиэррэ, когда увидал умытого императора.

Император пожал плечами. В правящей династии все были такими. Не на одно лицо, конечно, но все статные, голубоглазые и светловолосые — воплощение бога должно быть похожим на это божество. Два младших брата Императора от других наложниц отца, родившиеся с тёмными волосами, исчезли в детстве. Он надеялся, что их по-тихому убрали из дворца, а не убили, но зная Длань, скорее произошло второе.

Сейчас же все, кто видел мага Вистаса воочию, в один голос утверждали, что они с Императором похожи, как братья-близнецы. С поправкой на нечистую кровь мага — заостренные уши и слишком большие для человека глаза.

— Не бывает таких совпадений, — авторитетно заявил Тиэррэ. — Они точно родственники. Величество, подумай, кем наш маг может тебе приходится?

Тиэррэ и сам задумался, а оставленная без внимания ещё со вчерашнего дня личина выбрала именно этот момент, чтобы рассеяться.

Импрератор прерывисто вздохнул, глаза его расширились, почти догнав по размеру эльфийские, но он тут же взял себя в руки, ответил рогатому иномирцу спокойно и по-деловому:

— Я не знаю. И если он действительно имеет отношение к династии, даже не предполагаю, как он мог выжить. И выживание — второй вопрос, первый — как он вообще родился? Кто-то из наложниц осмелился отдаться эльфу? Они никогда не покидают женскую часть дворца. Как кто-то из них мог встретить эльфа? Или кто-то из принцев встретил эльфику?

— Сколько вам лет, ваше величество? — внезапно спросил Райс.

— Двадцать пять, — Император не показал, что удивился вопросу.

— Льер, а тебе? — Райс обратился к мальчишке.

— Пятьдесят. Кажется. Я не помню, — растерялся тот.

— Полукровке, который выглядит на двадцать пять, вполне может быть лет двести, а то и больше. Не забываем, что он маг, а магия тоже способна продлять жизнь, — продолжил Райс развивать мысль. — Я думаю, он родился во времена, когда встретить в Симере эльфа было ещё не так сложно.

— Обычно правящие семейства записывают свою родословную, генеалогические деревья рисуют, — заметил Тайрин. — У вас есть что-то подобное?

— Родовая книга, — ответил Император, — но касаться её могут только жрецы Солнцеликого.

— Секретная, значит, книга, — задумчиво протянул Тиэррэ и глаза его вспыхнули плутовским огоньком. — Величество, а ты знаешь, где она лежит?

— Знаю.

— Покажешь?

— Я оскорбил бога. Вернусь во дворец — умру.

— Даже так?! — картинно изумился рогатый лекарь. — Не бойся, тебе не нужно никуда идти, просто открой мне память, покажи, где лежит эта книжка.

— Тир, ты чего это задумал? — вмешался Сэйлин.

— Врага нужно знать в лицо, — пафосно заявил лекарь, даже в позу красивую стал и вдруг ухмыльнулся. — То есть в лицо мы его уже знаем. Теперь надо узнать, кто он такой.

— Зачем это тебе?

— Сэй, ты иногда задаёшь глупые вопросы. Я понимаю, что этот Вистас враг симерской империи, но он пришёл в наш оазис, подбил на грязную работу нашу молодёжь. Ты понимаешь, что по его задумке они все должны были умереть? Я лично, не собираюсь спускать ему с рук такое. Считай это блажью, но теперь он и мой враг.

— Ты не сможешь вытащить книгу, слишком далеко.

— Отсюда не смогу. Но что мне мешает прогуляться в столицу?

— В принципе, ничего, — со вздохом согласился маленький эльф.

Райс окинул лекаря долгим взглядом, сказал:

— Только рога и хвост спрятать не забудь. И я пойду с тобой.

— Хорошо, — легко согласился Тиэррэ. — Ну, что величество, покажешь книжку?

Иператор неуверенно кивнул.

— А давайте мы сначала поедим, — взмолился Льер. — Мы тут рыбы наловили.

Проголодаться успели все, так что совместное приготовление ухи стало первоочерёдной задачей.

Красивые миски Айры погибли в неравной битве с имперскими магами, хорошо хоть ложки уцелели, готовое варево пришлось всем вместе хлебать из котелка, а куски горячей рыбы раскладывать на листьях лопуха, как на тарелках.

Эльфы и лопухи в сознании Райса сочетались отлично, а вот Император в эту картину мира не вписывался. Вчера бывшему псу было не до беглого владыки, а сегодня он исподтишка наблюдал за Императором, стараясь не слишком выдать свой интерес.

Сейчас отмытый от белой и золотой краски Император осторожно колупался в рыбе, вытаскивая мелкие косточки и складывая их горкой на край своего лопуха. Разбирать рыбу самому ему явно раньше не приходилось, он пристально наблюдал, как едят остальные, и повторял за ними. Не кривился, не капризничал, не просил и не требовал помощи.

Райс в своё время немало попутешествовал, сопровождая вельмож разного пошиба, привык, что они цены себе не сложат. Ни один из них не сел бы голую землю, не стал бы есть из общего котелка. Что случилось бы с ними при виде крапчато-оранжевой рогатой физиономии лекаря, он гадать даже не брался, император же только время от времени бросает на хонгора быстрые взгляды из под ресниц и отводит глаза. Интересно ему, но глазеть в открытую себе не позволяет. Райс вспомнил, как Император просил привезти ему живого карлика. Теперь рядом целых три вида нелюдей, и никого из них Император не сторонится, даже перевёртышей. Правда, и на контакт первый не идёт, отвечает, только когда к нему обращаются. Всегда вежливо отвечает. И на Людора с мальчишками, похоже, не злится. Вообще не понятно, что он чувствует и о чём думает. Держится с достоинством, но не с превосходством. Только парадные одежды не дают забыть о статусе. Помятые и выпачканные в болотной жиже, всё равно продолжают сверкать золотой вышивкой. Красиво, конечно, но ужасно непрактично — весит такая одёжка немногим меньше своего обладателя, движения стесняет, ясно, почему владыка вчера два раза падал — в подоле своём тяжеленном путался. Не предназначена такая одежда для бега и сражений, но другой сейчас всё равно нет.

— Ну, величество, показывай, где лежит книга, — сказал Тиэррэ, когда рыба была съедена, котелок, чуть ли не вылизан, косточки закопаны под вербой, а жирные руки оттёрты песком и озёрной водой.

Император закончил выжимать рукава, помыть руки, не намочив их, оказалось невозможно, и подошёл к лекарю.

— Как? — спросил он.

— Подумай о книге. Представь, как она выглядит, какая она на ощупь. Потом представь место, где она находится. Всё помещение и конкретное место, где она лежит — стол, полочка, алтарь, куда там её положили. Она всегда на одном месте? — вдруг прервал он сам себя. — Или её могут унести?

— Книга всегда в главном храме, её не выносят наружу. И в руки берут, только чтобы записать рождение или смерть члена императорской семьи.

— Хорошо. Тогда представь это ярко, так словно находишься там. И не пугайся, если в голове вдруг защекочет. Я считаю, только то, что ты покажешь, дальше не полезу.

— Хорошо, — кивнул Император, а Райс опять удивился.

Большинство людей даже стоять рядом с телепатом не захотели бы, читающих мысли боялись не меньше, чем боевых магов, а то и больше. Император же спокойно согласился пустить в голову чужака. Смелый он или глупый?

Император закрыл глаза, постоял так немного, поморщился:

— Я никогда не держал родовую книгу в руках, не знаю, какая она на ощупь. Не могу представить.

— Не страшно, — голос лекаря стал мягким и завораживающим. — Представляй, как она выглядит, где лежит. Получается?

Император кивнул. Тиэррэ протянул руку с аккуратными чёрными ногтями, легонько коснулся его лба и тоже закрыл глаза. Они замерли друг на против друга. Лицо Императора исказила гримаса, словно у него голова разболелась, но он не шелохнулся, даже не попытался отстраниться.

Хогнор убрал руку, и человек вздохнул с облегчением.

— Всё, — сказал Тиэррэ, — благодарю, ваше величество.

Против обыкновения обратился он вежливо и даже смотрел на Императора с внезапно прорезавшимся уважением, а на Райса взглянул с хитрой улыбкой:

— Ну что, идём воровать книжки?

— Хвост, — коротко напомнил ему Райс.

Хонгор ухмыльнулся и натянул личину нескладного рыжего парня.

— Так лучше?

— Определённо.

Глава 41. Неожиданный подарок

Тиэррэ перенёс их на знакомую грязную улочку в трущобах, но сейчас она не пустовала. Двое оборванцев разинули рты при появлении магов прямо из воздуха. Один так и замер, а второй кинулся бежать. Хонгор сориентировался мгновенно, сбил беглеца с ног невидимым хвостом и усыпил заклятьем. Второго обездвижил Райс. Лекарь вздохнул, усыпил и этого, подчистил воспоминания обоим, пусть думают, что заснули на солнышке после бессонной ночи, а никаких порталов они не видели.

Чтобы стащить книгу, Тиэррэ нужно было спокойное место поближе к дворцу. К себе домой он мог бы попытаться дотянуться и из соседнего мира, а в незнакомое место, когда к тому же будет всего одна попытка… лучше не рисковать. Идеальным вариантом было бы снять комнату в одной из центральных гостиниц, но гостиницы в центре города все как одна дорогие. У Райса местных денег осталось немного, а у хонгора их вообще никогда не было. Оставался вариант — снять комнату подальше и подешевле.

В поисках подходящего пристанища пришлось немало походить по городу. В столице царили тишина и спокойствие. Точнее, царили-то там обычные суета и толчея, но в том то и дело, что обычные. Бродя по улицам, про ночное происшествие в храме они не услыхали ни слова. Ладно, пускай про неудачное покушение никто не узнал, но исчезновение Императора как можно было не заметить?! Скорее всего, все кто нужно ещё как заметили, просто сообщать народу такую мелочь никто не спешил. Возьмут нового блондинистого принца, позолотят ему волосы, намажут физиономию белилами, разницы никто и не заметит.

Если раньше, в прежней и далёкой уже жизни, в которой он не имел имени, Райс хоть и не был никогда набожным, Солнцеликого слегка побаивался, теперь же он полностью уверился, что божество — выдумка жрецов, которая даже Императором позволяет крутить как собаке хвостом.

Вот их беглый Император — сколько он уже носит корону? Райс понятия не имел, и раньше о таком даже не задумывался. Император — воплощение бессмертного бога, вечно юный и красивый, по крайней мере, так говорят жрецы. А сколько таких юных и красивых успело посидеть на троне — это уточнять не обязательно. А ещё — что случается с повелителями империи, когда они перестают быть юными и красивыми? Об этом он тоже никогда не задумывался, но сейчас был готов признать, что побег Императора вслед за толпой собственных неудачливых убийц — не такой уж глупый поступок.

После праздника урожая гости столицы традиционно не спешили разъезжаться, ярмарки и базары шумели ещё несколько дней, так что с трудом найденная свободная комната оказалась тёмной и тесной. Воровать книгу Тиэррэ решил вечером, сидеть в гостинице целый день смысла не было, и Райс повёл хонгора показывать столицу. Называется — почувствуй себя дядюшкой, выведшим в свет племянника из глухой деревни. Впрочем, Тиэррэ, повидавший не один мир с местными столицами и деревнями, откровенно развлекался, охая при виде золоченых куполов дворца, высоких башен перстов и просто красивых домов.

А внимание Райса вдруг привлекли расписные миски на прилавке уличного торговца. Очень похожие на те, что были у Айры. Он остановился, заглянул в кошелёк. Если еды не покупать, на миски должно хватить. Блажь, конечно, сейчас не до мисок, но желание порадовать ведьму уже взяло верх над здравым смыслом. От торговца он отходил, сжимая бережно завёрнутые в ткань четыре тонкостенные расписные посудины.

Тиэррэ смерил его многозначительным взглядом и одарил ухмылкой.

— Что? — с вызовом спросил Райс.

— Ничего, — хонгор отвернулся, но улыбаться не перестал.

Родовая книга императорской семьи хранилась в том самом храме, откуда они сбежали вместе с Императором, это хорошо — Тиэррэ своими глазами видел место, куда нужно попасть. Но хранилась она на золотой полочке под самым куполом, достать можно только с помощью мага, владеющего левитацией, или длинной лестницы. Хонгор не собирался пользоваться ни тем, ни другим.

В густых сумерках, когда закончилась закатная служба, прихожане потянулись наружу, жрецы провожали их и собирались на заслуженный отдых, а те, что должны были вести всенощную службу, на которую простые горожане не допускались, ещё не пришли, Райс и Тиэррэ устроились рядышком в тесной и душной комнатке дешёвой гостиницы.

— Готов? — спросил Райс.

Он волновался больше хонгора, что будет, если кто-то из жрецов заметит шарящую под потолком руку, старался не представлять. Оторванная рука в этом случае будет ещё не самым худшим вариантом.

Тиэррэ в ответ только ухмыльнулся и сунул руку в возникшее на уровне его груди туманное облачко. Райсу казалось, что книгу он искал целую вечность. На самом деле прицел был точным, Тиэррэ коснулся её сразу, время потратил, чтобы поудобнее ухватить одной рукой увесистую книжищу.

— Уф, такой штукой тролля убить можно, — хонгор резко выдернул книгу и бахнул её на колченогий стол.

Стол жалобно скрипнул и пошатнулся.

Райс зажёг светлячок, перелистал несколько страниц. Да, о размере императорской семьи они как-то не задумывались. По всему выходило, что изучить книгу за ночь и на рассвете вернуть обратно, как планировали изначально, не получится при всём желании. Тиэррэ пришёл к тому же выводу. Постучал по покрытой золотыми пластинами обложке и сказал:

— Возвращаемся.

Уйти из помещения гораздо проще, чем в него попасть, так что хонгор создал портал прямо между двумя кроватями, прижал книгу к груди и шагнул в дрожащее марево. Райс — за ним.

За время их отсутствия остальные привели в относительно нормальный вид домик Айры. Вытащили наружу поломанную мебель, поставили ровно уцелевшую. Безнадёжно испорченная утварь тоже пошла на выброс, осталось только то, что не бьётся. Нашли в завалах несколько мешочков разной крупы, вымели мусор и остатки рассыпанных и растоптанных трав, которые собирала и сушила в связках под потолком дикая ведьма. Даже всё ещё висящая на одной петле дверь, кажется, стала висеть ровнее.

Но даже пустой и чистый дом по-прежнему не мог вместить всех явившихся гостей. Льер отогнал повисшую над островом тучку, и теперь за озером моросил мелкий летний дождик, а над головами собравшейся у костра разношерстной компании мерцали первые звёзды.

Император сидел чуть в сторонке, опять смотрел на огонь. Всё в том же парадном одеянии, но длинные рукава собраны в гармошку и завязаны верёвочкой, чтобы не мешались. Наверное, Айра позаботилась, Райс на её месте просто отчекрыжил бы лишнее ножичком.

Тиэррэ, едва выбравшись из портала, с облегчением уронил тяжёлую книгу на слегка влажный песок.

— Испортишь реликвию, — попенял ему Сэйлин.

— Величество, тебе реликвию жалко? — хонгор раскаиваться не собирался.

Император молча покачал головой и вновь перевёл безмятежный взгляд на танец огня в костре.

— Вот видишь, величеству не жалко, а тебе-то, нежный ты наш, какое дело? Скажи лучше, пожрать что есть? А то я сейчас сожру эту книжку.

— Не надо жрать книжки, — маленький эльф подвинул к хонгору котелок с остатками каши.

Остатков было много, а каша оказалась с мясом. Тиэррэ счастливо вздохнул и ухватил ложку. Этой ложкой уже кто-то ел и не удосужился помыть, но голодному хонгору было не таких мелочей.

— Что смотришь? Иди есть. Это из-за тебя я такой голодный, — жадно наворачивая остывшую кашу, позвал он Райса.

А Райс вертел в руках свёрток с мисками, алел ушами и радовался, что в темноте вряд ли кто-то рассмотрит их цвет. Он уже забыл, когда в последний раз смущался перед женщиной и смущался ли вообще. Прежним своим подружкам он без проблем дарил деньги и украшения, а тут не знает, как вручить несчастные миски. Может, выкинуть их по-тихому и не позориться? Вот же трус!

Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и подошёл к ведьме.

— Это тебе, — протянул свёрток.

— Что это? — она взяла его, развернула ткань.

Райс затаил дыхание, а на лице ведьмы сосредоточенное выражение сменилось растерянной улыбкой. Она достала одну, поднесла ближе к костру, повернула несколько раз, любуясь рыжими бликами на глазурованной расписной поверхности. Прошептала зачарованно:

— Точно такая же… Где ты её взял?

— В столице, — Райс как можно безразличнее пожал плечами.

— Ну… Спасибо.

Похоже Айра тоже смутилась, только владела собой она похуже бывшего пса, прижала миски к груди и убежала к дому.

Ночевать она осталась там же, а Райс лежал на старом одеяле, слушал шёпот старых верб и камыша и улыбался звёздам.

Глава 42. Тари

Утром дело дошло до украденной родовой книги. Ох и многочисленное у Императора оказалось семейство! Впрочем, можно было и догадаться, раз императриц в Солнечной империи отродясь не водилось, зато статус императорской наложницы был пределом мечтаний для многих девушек из знатных родов. И, разумеется, для эльфов и полукровок в таком семействе места не было. Но Райс не терял надежды найти всё-таки загадочного мага. У него уже голова пухла, а в глазах рябило от причудливых завитушек, превращавших обычные буквы в нечто красивое, но трудно читаемое. Он бы с радостью спихнул почётную обязанность разбираться в императорской родословной кому-то из эльфов или хонгору, но иномиряне, волшебным образом понимавшие речь друг друга, таким же волшебным образом чужую письменность не освоили. Айра с утра куда-то пропала, перевёртыши, как оказалось, еле читали по слогам, а Людору и его друзьям Тиэррэ пообещал надавать подзатыльников, если тронут книгу.

— Всё, — Райс с сожалением оторвался, потёр глаза, — перерыв. У меня голова уже не варит.

Рогатый лекарь в своём родном облике вздохнул с сожалением, ему как раз было интересно и прерываться не хотелось. Взглянул на Императора, спросил:

— Величество, может, ты почитаешь?

И тут вдруг безмятежное спокойствие бывшего владыки империи дало трещину. Лицо его закаменело, губы сжались в тонкую линию, щёки вспыхнули алыми пятнами.

— Нет!

Он резко встал, развернулся, застыл на секунду, а потом словно вернулась ожившая статуя, которой он был во дворце — двинулся прочь. Подбородок вздёрнут, плечи расправлены, минимум движений, словно не идёт, а плывёт по воздуху, едва касаясь длинным подолом песка.

— Что я такого сказал? — растерялся Тиэррэ.

Райс пожал плечами, положил между страниц веточку как закладку и закрыл книгу.

— Пойду узнаю.

Император обнаружился на другой стороне маленького островка ведьмы. Здесь не было песчаного пляжика, топкий берег покрывала изумрудная трава, а старые кривые вербы купали ветви в тёмной воде. Сначала Райс увидал сапоги — когда-то белые, а сейчас выпачканные в болотной грязи, они стояли рядышком на сухом участке, от них отпечатки босых ног вели в воду. Вода подмыла берег, обнажила толстые извилистые корни растущих на краю деревьев. Император сидел на этих корнях, окружённый ветвями, как зелёным шатром, если бы не сапоги, Райс его не сразу бы и нашёл.

Он тоже разулся, поставил сапоги рядышком с императорскими, закатал повыше штанины и двинул к бывшему владыке. Тот оглянулся, на лице опять безмятежность, и снова уставился в воду, словно там происходило что-то очень интересное. Райс подошёл, устроился на соседнем корне, тоже посмотрел в воду — чем там так увлечён Император?

Целая стая шустрых серебристых мальков плавала на мелководье, рыбки кружили у ног, время от времени клевали, покусывали кожу. Одна побольше ущипнула весьма ощутимо, Райс махнул ногой, разгоняя нахалок. Император же терпел покусывания, словно рыбки имели право кусать владыку империи.

— Ваше величество, — нарушил затянувшееся молчание Райс, — почему вы ушли?

— Захотел, — коротко ответил император, не отвлекаясь от созерцания кусючих рыбок.

— Вас обидел хонгор? — продолжил допытываться Райс. — Простите его, он не со зла.

— Не обидел.

— Императору не пристало читать вслух всяким оборванцам?

— Император не умеет читать.

— Что?! — Райсу показалось, что он ослышался.

— Я не умею читать, — Император, наконец, оторвался от рыбок и взглянул ему в глаза, продолжил вроде как спокойно, но лицо опять закаменело:

— Я умею петь, танцевать, слагать стихи и рисовать. Но я не умею читать, воплощению Солнцеликого это не нужно.

— А… а как же...?

— Доклады зачитывают советники, указы пишут писцы. Император просто ставит печать, — ответил он на не заданный вопрос.

— Извините.

Теперь Райс смотрел на рыбок и чувствовал себя так же неловко, как когда не решался подарить Айре миски.

— За что? Это вы извините, что я такой бесполезный.

— И вовсе не бесполезный!

Бывший император и маг одинаково вздрогнули и обернулись.

К ним по мелководью, разгоняя хвостом нахальных рыбок, шлёпал рогатый хонгор. Дошёл, встал напротив, заявил без всякого стеснения:

— Я тут подслушивал самым бессовестным образом. Ты, величество не расстраивайся. Научишься ты читать, это несложно. И всему, чему захочешь, научишься, жизнь — она ведь длинная.

— У императоров — не очень.

— Но ты ведь больше не император.

— И то верно, — бывший владыка распахнул глаза, словно эта простая мысль раньше не приходила ему в голову.

А Тиэррэ продолжил:

— В связи с этим, величество, назрел вопрос — как тебя называть, если ты уже не величество?

Бывший император растерянно пожал плечами.

— Как вас в детстве называли? — подсказал Райс.

— Не помню. Когда тебя касается Солнцеликий, прошлое умирает. Я стал им.

— Глупости, — мотнул рогатой головой хонгор, — ты остался собой. Просто ваши колдуны стёрли тебе память. Можно поискать в книге, там наверняка есть твоё имя.

— Не надо, — качнул головой безымянный парень, ещё недавно считавшийся повелителем огромной страны, но на деле никогда ей не правящий, — мне нечего вспоминать.

— Тогда… — Тиэррэ задумался всего на секунду¸ — я буду называть тебя Тари.

— Что это за имя такое? — возмутился Райс. — Больше похоже на кличку животного!

— Это и есть животное, — не смутился Тиэррэ. — На моей родине тари — символ правящего дома. Они красивые и благородные.

— Ну, знаешь, только ты мог додуматься назвать императора каким-то зверем!

— Не надо, — остановил Райса бывший император. — Мне нравится. Путь будет Тари. Я бы хотел когда-нибудь увидать этих тари.

— Когда-нибудь увидишь, — твёрдо пообещал хонгор.

Глава 43. Что это?

Айра понимала, что вся разношерстная компания задерживается на острове исключительно ради неё. Даже если Тайрин до сих пор не восстановил потраченные силы, были ещё Сэйлин и Тиэррэ, которые тоже могли открыть портал. Вместо этого маги услали перевёртышей на охоту, а сами прямо на берегу устроились с украденной книжкой.

Айре до крика не хотелось вновь покидать собственный дом, но, только представив, что все уйдут, а она вновь останется одна, сердце сжалось в тревожной тоске. Почему? Она ведь мечтала об этом. В общем шумном доме она мечтала о тишине и спокойствии безлюдного острова. Она так устала чувствовать себя многодетной матерью непослушного семейства. Может в этом всё дело? Она никогда не знала, что такое семья, даже в родительском доме была чужой. А тут… трое детей. Райс со своими мисками. Даже перевёртыши давно уже не чужие. Прибить их иногда хочется, вот как Лэя за его последнюю выходку, а выгнать — нет.

— Что это со мной? — спросила она вышедшего к ней из чащи Тумана.

Хозяин леса коснулся мягкими губами её лба, замер, щекоча лицо тёплым дыханием. Айра обняла белую шею, зарылась пальцами короткую густую шерсть. От волшебного зверя исходило спокойствие, ласково окутывало ведьму, словно пуховое одеяло холодной зимней ночью.

— Я правильно поступаю? Ты не сердишься?

Спросила и тут же поняла — правильно. И он ничуть не сердится. Он принял в своих владениях кучу чужаков, которых она привела с собой. И они перестали быть чужаками. Хозяин леса по-прежнему любит её. Любит странным нечеловеческим отражением её собственных чувств. Но он не станет удерживать её. Так же, как любит и не лишает свободы всех своих детей — от грозных медведей до последней букашки. Айра может уйти. И может вернуться. Зверь, названный Туманом, всегда будет здесь и встретит её с радостью.

— Спасибо, — прошептала Айра, смахнула рукой непрошенные слёзы, улыбнулась и попросила вслух и громко: — Покатай меня, Туман. Пожалуйста.

Туман фыркнул, словно усмехнулся, сверкнул рубиновыми глазами, полностью обрёл начавшую теряться материальность и вскинул голову, приглашая. Ведьма тут же оказалась верхом, и конь бледный сорвался с места.

Вернулась Айра только под вечер, с растрёпанными от быстрой скачки волосами и счастливая. Перевёртыши жарили мясо на костре — видно, охота была удачной. А как иначе, если сам хозяин леса благословил? Людор и его друзья купались в озере, время от времени кидая опасливые взгляды на Тайрина, который не сводил с них глаз, словно боялся, что мальчишки прямо отсюда уплывут на подвиги.

Остальные занимались чем-то странным. Собрались вокруг Райса и беглого императора. Райс, что-то рассказывал, рисовал веточкой на влажном песке, император повторял за ним, тоже рисовал, а потом водил пальцем по строчкам своей драгоценной книги, словно искал знакомые буквы.

Айра удивилась ещё сильнее, когда оказалось, что так и есть. Он действительно искал буквы и читал по слогам имена древних правителей и их многочисленных отпрысков.

— Мясо готово, идите есть! — громко объявил Лэй, пока его брат возился, снимая тушку молодой косули с самодельного вертела.

— Отлично! — хонгор хлопнул в ладоши. — Пошли, Тари, — и потянул за руку Императора.

Тот с сожалением оторвался от книги и послушно пошёл за рогатым лекарем и Райсом.

Ужин прошёл оживлённо и весело, даже бывший император, который вдруг стал отзываться на странную кличку Тари, казался живым, гораздо больше похожим на человека, чем обычно.

После ужина, пока остальные ещё сидели у догорающего костра, он, едва сполоснув жирные руки, вернулся к своей книге. Опять водил пальцем по строчкам и тихонько бормотал себе под нос. Вскоре рядом с ним пристроился Льер, подсказывал иногда, когда Тари-император запинался и слишком долго раздумывал, как читается сложное слово.

— Что это? — напряжённый голос юного эльфа привлёк внимание взрослых.

— Что тут у вас? — Райс подошёл и заглянул в книгу.

— Смотри, — Льер перелистнул страницу, даже подёргал её зачем-то.

— И что?

— Теперь ты, — Льер сунул книгу бывшему императору.

Тот тоже перевернул страницу, результат разительно отличался от того, что было у эльфа. Страница, чуть более плотная, чем остальные, раскрылась в руках бывшего владыки, словно склеенная вдвое. И оказалась исписанной мелким аккуратным почерком без успевших надоесть завитушек.

— Интересно.

Райс взял книгу, раскрыл на том же месте. Обычная страница с перечислением имён сыновей второго императора. Завитушки на месте. Страница на ощупь совсем немного толще остальных, и никаких следов склейки — цельная бумага.

— Интересно, — повторил он. — Ваше вел… то есть, Тари, откройте это место снова.

Тари открыл.

— Что там написано? — сунулся любопытный Лэй.

Бриш одёрнул его, чтоб не лез не в своё дело, но Лэй только отмахнулся, успел уже страх перед магами потерять, к хорошему быстро привыкаешь.

У Тари-императора свежеприобретённых знаний явно не хватало, чтобы прочесть найденный текст. Читать стал Райс. И чем дальше читал, тем выше поднимались в изумлении его брови.

— Что там?! — это не сдержал любопытства уже Льер.

Райс на эльфа внимания не обратил, вскинул взгляд на бывшего императора.

— Ваше в… Тари, повторяйте, пожалуйста, за мной.

Давненько Райс не пользовался облечёнными в слова заклятиями. Слова — удел зелёных учеников или убеленных сединами магистров. Сейчас явно был второй вариант. Райс и сам понимал значение далеко не всех слов древнего языка, который сейчас использовали только маги, но надеялся, что общую суть уловил. Он читал, медленно и чётко проговаривая звуки, Тари повторял за ним. Едва закончил, оторвал взгляд от страницы и вперился в бывшего императора.

Зря. Самое интересное происходило у него под носом.

Айра судорожно вздохнула, когда над раскрытой книгой возникло еле заметное свечение, свечение собралось в сияющий силуэт ключа. Ключ оторвался от страницы, поплыл по воздуху к Тари-императору, вспыхнул в его руках и растаял туманом.

— Что это?

Очень популярный вопрос этим вечером. На этот раз задал его Тари, рассматривая собственные руки.

Райс усмехнулся:

— Похоже, первые владыки империи не были марионетками, и имели собственные секреты. Интересно, Длань об этом знает?

— Райс, не томи, — поторопила его Айра, интересно же, а он решил удариться в историю.

— Если я правильно понял, это универсальный ключ от сети имперских порталов. У Длани такой есть. Оказывается, и у императоров — тоже.

— Универсальный… — Айра запнулась, пытаясь уложить в голове только что услышанное.

— Это значит, что обладатель ключа может попасть куда угодно без помощи привратника.

— И на Школьный Остров?! — Льер выхватил главное для себя.

Райс задумался.

Ищущие, кандидаты и выжившие выпускники Школы всегда перемещались только на кораблях. Считается, что барьер нельзя пересечь порталом, но Длань слишком часто бывает на Острове, и отлучки его обычно не длятся долго. Такое впечатление, что на дорогу он время не тратит. Кроме того, отец Льера как-то же попал на остров.

— Возможно, — медленно сказал он, продолжая перебирать варианты. — Но, во-первых, нужно знать координаты, а во-вторых, ключ работает только в руках носителя императорской крови.

— У нас их аж двое! — засиял ясным солнышком эльфийский мальчишка.

— Это правда? У нас может получиться? — заговорил молчавший до этого Сэйлин, и глаза его горели такой же нестерпимой надеждой, как и у племянника.

— Сэй, не гони коней. Я не знаю. Но шансов у нас определённо больше, чем было вчера.

Глава 44. Ушедший

— Райс. Райс. Вставай, жопка муравья!

— Что..? — Райс вскинулся, спросонья чуть не врезался макушкой в лицо склонившегося над ним хонгора.

— Тир, чтоб тебя! Я когда-нибудь высплюсь?

— Книга у тебя?

Хонгор проигнорировал возмущённый вопрос, а Райс проснулся окончательно. Первой мыслью было, что Льер опять что-то натворил, но Ветерок спал на соседней лежанке, свернулся в клубок как котёнок, только белая коса выбилась из-под одеяла, сверкала серебром в лунном свете. А вот золотой книги, которую Райс положил вечером рядом с собой, на месте не оказалось.

— Плохо. Очень плохо, — Тиэррэ сокрушённо покачал рогатой головой. И вдруг заорал:

— Подъём! Хватит дрыхнуть!

Льер вздрогнул и скатился с лежанки. Зашевелились сонные мальчишки. Тари-император резко сел и замер, похоже, опять вошёл в привычную роль статуи. Перёвёртыши вскочили в образе волков. Подошёл Тайрин. Хлопнула дверью и поспешила на шум спавшая в доме Айра.

— Сэйлин ушёл порталом, — сообщил Тиэррэ. — И книгу прихватил.

— Зачем она ему? — удивился Лэй. Уяснив, что непосредственной опасности нет, он сменил облик и кутался сейчас в одеяло Льера.

— Где Людор? — спросил у растерянных мальчишек Тайрин, и, уяснив, что они понятия не имеют где неудачливый претендент на престол, сказал:

— Что ж, теперь понятно, зачем Сэю книга.

Райс в сердцах шлёпнул себя ладонью по лбу. Он подсознательно ожидал новой выходки от Льера, но то, что такое учудит его дядюшка, даже предположить не мог.

— Ты почуял портал? — эмоции сейчас не лучшие помощники, Райс заставил улечься тревогу.

— Да. Сразу только не понял, кто ушёл, но вариантов немного. Подумал на Ветерка. Надо догнать его, пока не поздно. Он чёткий след оставил. Аж странно, словно…

— Хотел, чтобы его нашли, — закончил фразу Тайрин.

— Ну, так пошли за ним, — решил Райс. — Тай, ты же сумеешь пройти по следу.

— Сумею, но я не знаю, что будет на той стороне.

— Что угодно. Поэтому идут все, кто умеет драться.

— И те, кто умеет отводить глаза, — добавила Айра.

Райс смерил её взглядом и вынужден был согласиться. Во-первых, она права, а во-вторых, она не его подчинённая, приказа не послушает.

— Мы с вами, — выпалил за себя и за брата Лэй. — Мы, когда волки, очень полезные!

— Ага, — вздохнул Рвйс, — особенно ты, — но отказывать не стал.

— А мы… — начал один из друзей Людора.

— А вы, — прервал его Тайрин и смерил всех своих учеников таким взглядом, что мальчишки попятились, — будете ждать нас здесь. Не смейте уходить с острова. Ваше величество, проследите. Льер, ты остаёшься с ними.

— Нет! — мальчишка подскочил от возмущения.

— Не думаю, что правильно оставлять тут мальчика и меня. Мальчик и сам может открыть портал, а если вам нужен ключ из книги, значит, нужен и я, — бывший император заговорил впервые с момента неожиданного пробуждения.

— У нас ещё есть Людор, — возразил Тайрин.

— Но вы не знаете, сработает ли в его руках ключ.

— Зачем это вам, ваше величество? — вмешался в спор Райс. — Там, куда мы собираемся, может быть опасно. И это не ваше сражение.

— Я больше не величество. И вся моя жизнь — не моя. Но если я чем-то могу быть полезен тем, кто дал мне почувствовать себя живым, я сделаю это. Даже если потом придётся умереть, — слова пафосные, но произносит он их спокойно, словно о погоде говорит. И взгляд твёрдый, ни тени сомнения.

Райс не хотел соглашаться, но кивнул, словно против воли.

***

Сэйлин не мог найти себе места с момента, как увидел ключ в руках беглого императора. Он ходил, говорил, улыбался, а сам не мог перестать думать. Сколько раз он пытался спасти Дэйна? Шесть раз. Шесть раз он собирал отряд не самых слабых магов. И шесть раз они терпели неудачу. И живыми возвращались далеко не все. В последний раз не вернулась половина. После этого найти желающих участвовать в таком мероприятии стало нереально даже за большие деньги.

Сэйлин думал что сдался, отпустил мечту вытащить друга, посвятил всего себя воспитанию его сына. Сына — такого же непоседливого и упрямого, как его отец. Льер до того напоминал Дэйна, что на него иногда больно было смотреть.

Когда бывший имперский маг и рогатый лекарь затеяли свою спасательную операцию, он не мог поверить своему счастью. А ещё он не мог поверить в успех. И очень не хотел, что бы кто-нибудь из них умер.

Ночью, лёжа на жёсткой лежанке под звёздами, он вслушивался в спокойное дыхание спящих товарищей и продолжал думать. Может такое быть, что все прошлые попытки закончились неудачей, потому что участников было слишком много? Дэйн вон пошёл один и сумел вытащить Льера. Если и он пойдёт один? Есть шанс, что на Острове его просто не заметят? Наверное, есть. И способ попасть на Остров теперь тоже есть. Остаётся вопрос, как с него выбраться, но, пожалуй, сейчас его решать рановато.

Сэйлин тихонько поднялся, для надёжности накинул на окружающих самые простые чары сна, такими усыпляют разыгравшихся вечером детей. Снять их ничего не стоит, зато и почуять трудно — силы в них вложено всего ничего. Крадучись пробрался между спящими, остановился возле Льера. Сердце кольнуло — если он не вернётся, у сына Дэйна совсем никого не останется. «Зато если всё получится…», — возразил он сам себе, но мысль не закончил. В любом случае, Ветерок уже взрослый, ему не слишком-то и нужен дядюшка-наседка.

Маленький эльф подавил вздох, отвернулся и поднял с песка тяжёлую книгу в золотой обложке. Так же тихо ступая, подошёл к Людору, присел, коснулся его щеки, пуская пробуждающий импульс и одновременно запрещая говорить.

Юноша распахнул глаза, испуг сменился удивлением. Сэйлин поманил его за собой. Людор послушался. Пошёл с опаской, но всё же любопытство пересилило. Да и не верил он, что что-то плохое может случиться в присутствии наставника.

Ушли они недалеко, всего лишь чуть дальше по берегу, чтобы не разбудить спящих.

Сэйлин открыл книгу, нашёл страницу про сыновей второго императора. На следующей за ней странице шло перечисление дочерей. Сэйлин вернулся на страницу с сыновьями, протянул книгу Людору.

— Перелистни.

Тот перевернул страницу. Никаких дочерей. Написанное мелким аккуратным почерком заклинание-ключ. Значит, и в самом деле оно открывается носителям императорской крови, и неважно, какой ты там по счёту наследник. Это очень хорошо! Сэйлин сомневался, что смог бы заставить бывшего императора слушаться его так же легко, как мальчишку-ученика.

Маленький эльф одним движением руки создал портал, толкнул туда Людора и шагнул следом.

— Что за..? — хонрор проснулся резко, словно от толчка, сел и посмотрел на берег, над которым дрожало марево закрывшегося портала.

Глава 45. Дело за тобой

Тайрин открыл портал. Это оказалось несложно. Сэйлин оставил такой след, словно краской дорогу прочертил, магу такого уровня как Тайрин не заметить просто невозможно.

Они оказались на безлюдной по ночному времени площади какого-то городка. Город Райс сходу узнать не смог, а вот кованая арка по центру площади была слишком знакомой. Имперский портал — кто бы сомневался, куда Сэй намылился!

Возле арки шевельнулась тёмная тень, Райс напрягся, но тень оказалась всего лишь Людором.

— Где Сэйлин? — опередил Райса с вопросом Тиэррэ.

— Там, — Людор растерянно мотнул головой в сторону арки, — ушёл. Сказал здесь сидеть, не уходить никуда.

Ясно теперь почему маленький эльф оставил такой след, не себя давал найти, а своего не слишком-то добровольного помощника.

— Там кто-то ещё, — Лэй вскинул руку, указал в темноту у подножия арки. Даже в человеческом виде почуял чужака он куда раньше всех остальных.

Людор обернулся:

— А, да. Там привратник лежит.

Отдыхает? — ухмыльнулся Тиэррэ.

Людор шутки не поддержал.

— Его Сэйлин ударил и какой-то травой связал. Я не знаю, живой он там вообще.

Привратник оказался живым, но без сознания, крепко спелёнатым по рукам и ногам зелёной лианой, которая непонятно как выросла на мощёной камнем площади. Ну, то есть как непонятно — очень даже понятно, если знать в чём главная сила маленького эльфа.

— Рассказывай, что тут было, — велел Тайрин, и Людор послушно рассказал.

Когда они вышли их портала, Сэйлин приказал не мешаться и подождать в сторонке, а сам пошёл прямиком к сторожке привратника.

Далеко не все привратники ночуют в таких сторожках. Воспользоваться порталом ночью можно только по государственной надобности, и зачастую для такой надобности привратников приходилось выискивать по домам и вызывать на место службы. Зато в маленьких городках привратники бывало, что и жили в этих сторожках. Сэйлин же не сомневался, что маг окажется на месте. Словно знал. А может, и в самом деле знал, он же не первый раз в Симере.

Саму схватку Людор не видел, далеко был. Эльф позвал его, когда всё было кончено, противник лежал у его ног, а сам он держал увесистую книгу адресов-координат сети имперских порталов.

Потом они вдвоём при свете тусклого светлячка листали книгу. Людор был уверен, что адреса Школы тут быть не может, и ошибся. Нашёл страницу, которую мог открыть лишь он — координаты были там. Людор понятия не имел, как открыть арку, но оказалось, ему и не нужно это понятие. Он просто ещё раз прочёл непонятную тарабарщину с секретной страницы второго императора, и портал открылся. Сэйлин ушёл, а перед этим сказал ждать здесь. Чего ждать не сказал, но Людор надеялся, что наставник найдёт его раньше, чем имперские маги.

— Где книга? — спросил Райс.

Людор ткнул пальцем в фолиант в кожаной коричневой обложке у себя под ногами. Райс досадливо поморщился.

— Да не эта. Та, что с ключом.

— А с ключом Сэйлин унёс.

— Вот же мелкий засранец! — в сердцах выругался Райс. — И что теперь?

Он беспомощно посмотрел на Тиэррэ, но рогатый лекарь помочь не мог. Он и сам растерялся.

— Вам нужно то заклинание, что было в книге? Я его помню, могу повторить, — нарушил повисшую тяжёлую тишину бывший император Тари.

— Помнишь?! — Тиэррэ повернулся к нему так стремительно, что Тари невольно отшатнулся. — Всё помнишь? До слова? Оно же длинное.

— Всё, — кивнул Тари, так словно не понимал, что в этом такого сложного, — я всегда стараюсь запоминать, что произношу. А это было интересно и необычно.

— Интересно ему… — покачал головой рогатый лекарь. — Ладно, пробуем. Надеюсь, что если что будет не так, оно просто не сработает, а не взорвётся. Тайрин, забирай нашего прЫнца и всех его приятелей и веди домой, а мы тут немного прогуляемся. Величество вот только отдать не можем, боюсь, без него не выберемся.

Тари спокойно кивнул, но он, возможно, просто не понимал, во что ввязывается, иначе не признался бы так легко, что помнит ключ. Райс на его месте сто раз бы подумал, стоит ли рисковать жизнью ради чужаков. Перевёл взгляд на Айру — бледная, глаза блестят, и кулаки сжимает до нервной дрожи.

— Иди с Таем, — сказал он ей, — мы справимся.

Она головой покачала, закусила губу, заставила себя разжать руки.

— Нет. Без меня не справитесь.

— А с тобой? — с надеждой влез Льер.

— Не знаю. Я вам не предсказатель. Просто сон видела,.

Она прятала страх за раздражением, и Райс внезапно для себя поймал её руку, сжал тонкие холодные пальцы:

— Не отходи от меня. Ладно?

Она осторожно высвободила руку, кивнула:

— Ладно.

— Ну… тогда мы пошли? — Тайрин явно чувствовал себя неловко бросая друзей, но участвовать в их самоубийственной авантюре он никогда не соглашался. Он пришёл в этот мир за своими учениками. Логично, если с ними он и уйдёт.

— Не парься, — понял его заминку Тиэррэ, ухмыльнулся во всю свою крапчатую физиономию. — Забирай детёнышей и уходи. Мы тут все больные на голову, на здорового тебя и не рассчитывали.

— Вы, главное, вернитесь. Головы потом вылечите, — эльф принял его шутливый тон.

— Вернуться, чтобы лечить головы… Придумай другую мотивацию.

— Я праздник устрою, — тут же нашёлся Тайрин. — Вам понравится.

Тиэррэ вновь блеснул зубами в быстрой улыбке:

— Праздник — это уже лучше. Не забудь про обещание.

— Не забуду.

Тайрин цапнул за руку Людора и исчез вместе с ним в мареве портала.

— Теперь так, — хонгор продолжил решать насущные вопросы, — нам бы Тари переодеть, его белая ночнушка слишком заметна.

— Во что? — спросил Райс, хотя был уверен, что лекарь сейчас что-то вытащит из пространства, но тот, видимо, решил не тратить силы и время, кивнул на связанного привратника.

— Нашему величеству должно подойти.

— Ты сначала распутай, то что тут Сэй навязал.

Райс вообще считал, что освобождать мага — плохая идея.

Хонгор считал так же:

— Зачем? Красиво же навязал. Но если наш друг живёт в этом домике, то и одежда там должна быть. Разве не так?

Конечно же так. В сторожке, куда они затащили от лишних взглядов её бессознательного хозяина, одежда нашлась. Правда, привратник был куда ниже и полнее Тари, но, по словам хонгора — он не на свидание собирается, и так сойдёт. Многострадальное белое одеяние Тиэррэ засунул куда-то своим маленьким порталом, чтоб не оставлять на виду. Только сапоги и оставил, обувь мага оказалась слишком велика бывшему императору, ещё свалится где-то с ноги. Широкие штанины, выпущенные поверх голенищ, всё равно закрывали их почти полностью.

Последний штрих — связать шнурком в низкий хвост волосы — и вот уже никто не распознает в слегка неряшливо одетом парне владыку империи.

— Красавец, — зубасто ухмыльнулся Бриш. — На вора похож.

Он тоже за бравадой прятал страх, и Райс не понимал, почему перевёртыш до сих пор с ними, а не уволок своего братца в родную тайгу. Их обоих давно никто не держит. Хотя Лэя, пожалуй, держит один юный эльф, слишком крепко они спелись. И похожи они слишком сильно. Вот и сейчас оба улыбаются до ушей своими одинаковыми отчаянными улыбками, оба понимают, на что идут, и оба не откажутся от участия.

— Ну… Да хранят нас те, кому хранить положено, — выдохнул Тиэррэ, когда все встали под аркой с причудливыми завитушками, и протянул Тари и Райсу книгу. Они держали её вдвоём и вдвоём листали её, пока не нашли страницу, открыть которую смог только бывший император. Райс вслух прочёл координаты. По затейливой вязи арки пробежали искры, зажгли нужные символы.

— Теперь дело за тобой, — Райс прямо взглянул на бывшего императора, впервые назвав его на ты.

Тари кивнул, прикрыл глаза и стал на распев произносить слова, который слышал и повторял лишь раз. Заклинание было куда короче множества ритуальных речей, которые он был вынужден запоминать и произносить без запинки. Кроме того, оно было похоже на стихотворение, непонятное, но красивое. Слова словно сами просились на язык. Произнести их — ничего сложного.

Светящийся ключ вновь, как и в первый раз, возник в его ладонях. Только теперь не растаял, как затихло последнее слово, а поднялся к своду арки, вспыхнул, а в самой арке открылся портал.

Глава 46. Они оба там!

Темень кромешная! И тишина, как в каменном мешке. Только взволнованное дыхание рядом. Райс поспешно перестроил зрение на ночное и ухватил за руку Айру, вовремя вспомнил, что она не умеет видеть в темноте. Огляделся. Совсем без источника света ночное зрение работало так себе, но в общих чертах оценить обстановку позволяло.

Довольно большая комната — или совсем без окон, или окна закрыты ставнями. За спиной — арка с завитушками, только гораздо меньше тех, что стояли на площадях. Впереди — большой мягкий диван. Странное соседство. Справа и слева от дивана — высокие канделябры на низких столиках, только вместо свечей там должны гореть волшебные огоньки. Сейчас не горят. И всё. Остальное пространство пустует. Две двери еле угадываются в разных концах комнаты.

Бриш, который перекинулся в волка ещё по ту сторону врат, принюхался, повернул голову к одной из дверей.

— Сэйлин пошёл туда, — озвучил Лэй слова брата.

Льер тут же рванул в указанном направлении. Тиэррэ еле успел цапнуть его за руку, остановить. И тут же обвил хвостом Тари поперёк туловища, придержал, не дав тому врезаться в столик с канделябром. Ну конечно! Если ведьма Айра не умеет перестраивать зрение, откуда бы такое умение у бывшего императора?

— Льер, — шепнул хонгор, — не смей отходить от нас. Понял?

Отпустил его, только дождавшись кивка, дотянулся и стиснул ладонь Тари.

— Величество, не отпускай мою руку. Я вижу, куда иду.

— Хорошо.

Тари шепнул это одними губами, но в пронзительной тишине услыхали все.

За дверью оказалась ещё одна комната. И тоже без окон. Только, в отличие от предыдущей, эта была богато обставлена и напоминала гостиную в загородном поместье какого-нибудь вельможи. На самом деле, Райс за годы в Школе привык к аскетичной обстановке даже в обиталищах наставников и такой роскоши не видел никогда. Но он ведь никогда не бывал в апартаментах магистров, а кто сказал, что высшие чины должны жить так же, как простые маги? Длань — так тот точно привык ни в чём себе не отказывать.

— Здесь нет сигналки, — озвучил Райс то, что мучило его с момента прихода.

— Уже нет, — поправил его Тиэррэ и усмехнулся. — Наш цветочный эльф умеет не только растить цветочки.

Из этого зала выход был только один, и Бриш-волк уверенно двинулся к нему. А потом они оказались в целом лабиринте коридоров, залов, лестниц, маленьких и больших комнат. Вот тут-то и пригодилось чутьё перевёртыша. Льер мог указать лишь общее направление, в котором находился его дядя, а Бриш уверенно шёл по следу. Не понятно только, как ориентировался тут сам Сэйлин, но возможно, он просто брёл наугад.

Пока что им не встретилась ни одна душа, и Райс уверился в своей догадке. Они в главной цитадели, обиталище магистров. Учитывая, что магистры большую часть времени жили в столице в императорском дворце, понятно здешнее безлюдье. Появится кто-то из хозяев, появятся слуги, гости, охрана — куча народа. А пока — тишина.

Накаркал. Охрана тут всё-таки была. Но четвёрка боевых магов, скучающая на посту, незваных гостей не заметила в упор. Только Айра до боли вцепилась в руку Райса, оставляя отметины ногтей, затаила дыхание и выдохнула, только когда стража осталась далеко позади. Вытерла свободной рукой пот со лба, но не сказала ни слова.

Первое же обнаруженное окно оказалось слегка приоткрыто, и запах эльфа обрывался на подоконнике. Райс осторожно приоткрыл тихо скрипнувшую створку, выглянул наружу. Полюбовался верхушками деревьев. Высоко. И стена гладкая, уцепиться не за что. Какой здесь этаж? Сэй, ушастая зараза, мог вырастить себе лесенку из травы, а мог и просто улететь как листик, с его комплекцией это не кажется чем-то невозможным, а вот как им всем спуститься?

— Поищем нормальный выход? — предложил неуверенно. Неизвестно, как долго его искать, и наверняка он охраняется получше, чем внутренние покои, где стража не ждёт подвоха.

— Подвинься, — Тиэррэ тоже выглянул наружу, выпустил руку Тари и вскочил на подоконник. Посмотрел вниз, кажется, даже принюхался и сказал:

— Идём здесь. Я первый, потом все остальные по одному. Я плавно спущу, не бойтесь.

И сиганул вниз, не дожидаясь возражений.

Приземлился на четвереньки, как кот. И хвост трубой, оранжевая кисточка распушилась. Точно кот! Рогатый кошак в крапинку!

Выпрямился и рукой помахал, давайте, мол, не копайтесь.

Пока Райс приходил в себя, на подоконнике оказался Льер. Прыгнул вниз без малейшего сомнения. Успел пролететь полдороги, прежде чем падение замедлилось и превратилось в плавный спуск. Что ж, если у хонгора скамейки летают, почему бы и эльфам не полетать?

Следующей прыгнула Айра, и её Тиэррэ поймал гораздо раньше, у самого окна. Потом без проблем спустил Тари и Лэя.

Бриш и Райс остались одни. Волк стоял передними лапами на подоконнике, прижимал уши и щурил глаза.

— Ты чего, — спросил его Райс, — высоты боишься?

Волк закрыл глаза и тяжело сглотнул, мохнатые бока ходили ходуном от участившегося дыхания. Ну точно — боится!

— Бриш, — осторожно позвал Райс.

Волк уткнулся мордой в лапы.

Только этого не хватало! Бороться сейчас с волчьими страхами. Может, выкинуть его, Тир же всё равно поймает?

«Отличная идея», — проснулся давненько молчавший голосок, который Райс считал собственной совестью, — «мало он от тебя натерпелся».

Райс вздохнул и потянул волка за шерсть на загривке, вынуждая того поднять голову, заглянул в глаза, сказал, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойней и уверенней:

— Бриш, всё хорошо. Твой брат уже внизу. Я понимаю, что страшно, но прошу — поверь мне разок. Хочешь, вместе прыгнем?

А про себя подумал, сумеет ли Тиэррэ поймать двоих, он ведь просил прыгать по одному.

— Пошли, — он залез на подоконник и потянул волка за шею.

Бриш неуверенно забрался за ним целиком, замер, прижавшись боком к ногам. Райс опустил руку ему на голову, погладил как большого испуганного пса. Вот уж не думал, что ему когда-нибудь придётся успокаивать перевёртыша.

— На счёт «три», — сказал он, — прыгаем.

— Раз, два, три, — он не толкнул волка, лишь слегка направил. А сам прыгнул на счёт «четыре», задержавшись лишь на секунду, так, чтобы не совсем одновременно, но и чтобы перепуганный волк чувствовал его рядом.

Бриша хонгор опустил без проблем, а вот Райса поймал у самой земли и, похоже, что самым краем воздушной подушки. Впрочем, Райс к этому был готов, сгруппировался ещё в воздухе, перекатился через плечо, гася силу удара, и вскочил на ноги. Плечо слегка ныло, но в целом прыжок-падение получился удачным.

— Вы что творите, идиоты?! — тихо прошипел хонгор и от избытка чувств хлестнул мага хвостом по заднице.

Райс схватился за пострадавшее место, но достойно ответить не успел — Айра встала между ними, покачала головой. И, конечно же, она права, сейчас не время выяснять отношения.

Бриш с закрытыми глазами так и лежавший на пузе, шевельнулся, поднялся, покачиваясь, словно лапы враз ослабели, и, не открывая глаз, ткнулся Райсу лбом куда-то под руку. Райс снова погладил перевёртыша, сначала легко, едва касаясь, а потом зарылся пальцами в жёсткую шерсть.

Бриш вздохнул, открыл глаза и отстранился.

— Молодец, — шепнул ему Райс и поймал на себе удивлённый взгляд Лэя.

В саду светила луна, стрекотали кузнечики, ухнула одинокая сова, а что-то мелкое шуршало в кустах. Мирная картина. Большинство обывателей представляло Школу магов мрачной каменной тюрьмой, для Райса это место было похуже тюрьмы, несмотря на местные красоты — остров просто утопал в тропической зелени, которая выросла на обдуваемых всеми северными ветрами холодных скалах. Разумеется, выросла не сама. Ученики множество сил тратили на поддержание этого великолепия. Райс помнил, как приползал в койку еле живым, после очередной, выпавшей на его долю, подпитки.

Поежился, передёрнул плечами, отгоняя воспоминание. Остров большой и разделён на разные секции в зависимости от специализации обучения. Цитадель магистров возвышается в самом центре, а территория боевых магов, где и располагается «зверинец» занимает западную часть острова.

И след Сэйлина тоже вёл на запад. Вёл, вёл, а потом пропал. Оборвался возле спелёнатого лианой тела. Тело было живым, но в глубоком обмороке, судя по одежде — не стражник, а кто-то их младших наставников. Не самая слабая птица, но сопротивления маленькому эльфу он оказать не сумел. Хонгор определил, что его не просто по голове стукнули, а одурмали пыльцой, Сэй на такие фокусы мастер. Пытаться привести его в чувство и расспросить — бесполезная затея.

Пленника запрятали поглубже в кусты, а след Сэйлина так и не обнаружился. Бриш растерянно крутился на месте, нюхал землю, воздух, деревья — маленький эльф словно растворился. Вывод напрашивался один.

— Льер, Сэйлин бывал на острове? — спросил Тиэррэ.

Юный эльф покачал головой.

Райс нахмурился:

— Это вообще возможно, телепортироваться в незнакомое место?

— В теории возможно, но очень опасно. Он прыгнул не в конкретное место, а использовал Дэйна как маяк и прыгнул к нему.

— Ого. А ты так можешь?

— Я могу! Наверное… — вмешался Льер и стушевался под суровым взглядом хонгора.

— Я не могу, — выделяя голосом каждое слово, сказал Тиэррэ. — Для этого нужно иметь очень крепкую духовную связь с маяком. Тут не все родственные узы подойдут, а я Дэйна почти не знал, а с Сэем не настолько близок.

— А Льер?

— А Ветерку просто не хватит умения. Я ж говорю, такой прыжок намного опаснее простого.

Райс неосознанно коснулся бедра, где в бытность его боевым магом висел меч. Сейчас оружия не было, остался в маленьком домике в Стране Облаков. Хорошо бы Мелиса до него не добралась, надо было получше спрятать перед уходом. Он обещал, что скоро вернётся, не думал, что уходит надолго. А теперь, хорошо бы хоть как-то выполнить обещание.

Так. Прекратить жевать сопли! Меч магу не так уж необходим. Перед ним сейчас стоит конкретная задача. Нужно выполнить её и вернуться к лисёнку. Вот и всё. Просто же?

— Льер, — спросил он, — ты сейчас чуешь, где Сэйлин?

Эльф на пару ударов сердца прикрыл глаза, а когда открыл, уверенно указал на запад.

— Там. Они оба там! Я чувствую отца!

Глаза его лихорадочно блестели, а на губах возникла знакомая отчаянная улыбка.

Глава 47. Ну, у тебя и детки

Северный пушной зверёк крадётся на мягких лапках. Сейчас как прыгнет! Но делать нечего, им тоже придётся прыгать. Пешком до места и к утру не добраться, кроме того, это возле цитадели магистров такое безлюдье, здесь без причины никто не появляется. Дальше вполне можно наткнуться на патрули из младших наставников и старших подмастерьев-выпускников. Они, конечно, больше следят, чтобы младшие ученики, ещё не смирившиеся со своим положением, чего не натворили, но даже если у них не хватит силы остановить незваных гостей, поднять тревогу они вполне способны.

Райс как свои пять пальцев знал территорию боевиков, как назвали здесь будущих боевых магов, одна проблема — патрулей там ходит побольше чем, допустим, у бытовиков и погодников, в последний год в Школе сам постоянно ходил на такие дежурства, да и ночные занятия у них частенько бывают. Вот будет замечательно — свалиться на голову наставнику и его подопечным. Нет, лучше не надо.

Итак, куда можно прыгнуть, чтоб точно там никого не встретить? Думай, голова! Быть не может, чтобы не было такого места.

Летние купальни! Несколько мелких бассейнов с проточной водой на открытом воздухе. Посещение для разных групп строго распределено по часам, на ночь воду перекрывают. И главное — купальни совсем рядом со зверинцем.

— Тир, — сказал он, — читай образ и тащи нас туда.

Он прикрыл глаза, в красках, в мельчайших деталях представил купальни — четыре неправильной формы бассейна, облицованные серым камнем, желобки, подводящие и отводящие воду, днём похожие на весёлые ручейки, а сейчас пустые, лужицы на дне бассейнов — вода никогда не уходила полностью.

— Понял, — вернул его в реальность голос хонгора. — Возьмитесь за руки, тут столько помех, потеряться проще, чем сорвать листик.

Он для пущего эффекта покрутил сорванным листиком, пустил его по ветру и очертил перед собой круг портала. Словно неопытный ученик ухватил за руку первого в цепочке, волка обвил хвостом за шею и увлёк всех за собой. Хорошо, что перестраховался — магические потоки тут напоминали штормовой океан, закрутили, рванули в разные стороны. А в следующую секунду они вывалились из воздуха в центр пустого бассейна. На ногах никто не устоял, Тиэррэ, поднимаясь, выругался с досады, он метил на площадку между двумя бассейнами. Промахнулся! Впрочем, в таких условиях это простительно. Главное — никого не потерял по дороге, хвост вот только что-то побаливает. Хонгор обернулся и осторожно вытащил пострадавший хвост из волчьей пасти, даже возмущаться не стал. Бриш не успел ещё отойти от героического прыжка из окна, и тут новый полёт. Не откусил — и на этом спасибо.

— Куда теперь?

— Туда, — ткнул куда-то в темноту Льер, но прежде чем успел умчаться в указанном направлении, был пойман за пояс покусанным хвостом.

— Ветерок, — устало пригрозил Тиэррэ, — я тебя привяжу. — И повернулся к Райсу. — Так куда?

Тот указал совсем в другую сторону и, прежде чем Льер успел возразить, пояснил:

— Зверинец там, всё правильно. Если идти напрямик через спальни учеников. Как думаешь, может, стоит их всё же обойти?

— Стоит, — буркнул Льер. Он уже раскаивался в своей поспешности, но признаваться в этом не собирался.

Длинное здание спального корпуса обошли без проблем. Встретили всего двоих зевающих учеников-дежурных. Айра отвела им глаза, получилось намного легче, чем со стражниками в цитадели.

Кованые ворота зверинца распахнуты настежь. Вот это уже плохо, когда внутри нет занятий, они обычно закрыты. А учитывая, что половина местных экспонатов — ночные создания, ночные занятия — обычная практика. Хорошо бы это первогодок привели посмотреть на гоблинов, а не кого посерьёзнее.

Зверинец за прошедшие годы совсем не изменился, парк все так же напоминает тропические джунгли, чучела тролля и единорога всё так же встречают гостей у начала центральной аллеи, и всё так же прячутся в буйной растительности железные клетки, чьи обитатели разумны. Ну, или были разумны когда-то. Глядя на мелкого лесовика, который методично бился головой о решётку, не замечая текущей по лицу крови, скорее можно было подумать, что он давно сошёл с ума.

Лэй у клетки замедлил шаг, побледнел и стиснул зубы. Бриш башкой подтолкнул его вперёд и тут же замер сам, насторожив уши.

— Там шум, — перевёл мысленное послание волка его брат.

— Сюда, — Райс увлёк всех на неприметную тропинку, провёдшую к неожиданно большой клетке, целому вольеру из толстых прутьев.

Айра шарахнулась прочь, а Райс выругался, разглядев пленников. Серые карлики! Их здесь несколько сотен. Зачем столько? Во времена его учёбы карликов в зверинце было с десяток.

— Тихо всем, — скомандовал Райс. — Я посмотрю что там.

Сел у дерева подальше от решётки, прислонился спиной к шершавому стволу, прикрыл глаза. Привычно создал в ладонях белую синицу. Синица вспорхнула на ветку, спланировала на вторую. Прячась в ветвях, полетела в сторону шума, который слышали теперь уже все, а не только чуткие перевёртыши.

Разумеется, шум исходил от места, где держали эльфа. И, разумеется, не просто так.

Знакомая клетка оказалась пуста, дверь сорвана с петель и покорёжена, словно по ней топтался медведь. Аж интересно стало, как это тонкое и звонкое чудо смогло сотворить такое. Обязательно нужно спросить. Он и спросит, если только найдёт это чудо живым. И самому бы тоже неплохо в живых остаться.

Мимо пустой клетки, топая сапогами, на ускорении промчались двое магов. Не ученики — наставники и явно из старших. Райсу даже показалось, что одного он узнал, хотя лица толком не успел рассмотреть.

Белая синица, почти не прячась, ринулась за ними. Остановилась на краю поляны, нырнула в густую листву. Поляны на этом месте раньше не было. Её вытоптали и выжгли несколько десятков боевых магов, окруживших зелёное нечто, больше всего напоминающее помесь кокона гигантской бабочки со злым осьминогом.

Огненные потоки расплёскивались по кокону, сплетённому из живых ветвей, оставляли обугленные чёрные пятна и полосы, которые тут же затягивались новыми ростками. А длинные гибкие побеги тянулись к врагам, стегали как плети или норовили обвиться вокруг рук и ног. Маги их жгли, рубили и ломали, но кокон постоянно отращивал новые.

Впечатляет! Но на сколько у маленького эльфа хватит сил?

Синица растаяла, лишённая контроля, а Райс открыл глаза.

— Нашёл, — сказал он, толкнулся спиной от ствола и встал на ноги. — Там три десятка старших учеников — сильные, но неопытные. И трое наставников — один младшего звена, двое старших. Эти опасные. Нужно торопиться, пока не подтянулись другие. Наша задача — добраться до своих. Как только доберёмся, все прикрываем Тира, он делает портал и тащит нас к месту прибытия. Тари открывает врата, валим все куда подальше, а потом идём домой.

Назвать Страну Облаков домом получилось легко и непринуждённо, это место действительно успело стать домом.

— Хороший план, — усмехнулся хонгор. — Поддерживаю.

А Лэй торопливо стал стягивать одежду, сложил под кустом аккуратную стопочку, но перекинуться не успел. Бриш заворчал, вглядываясь в сторону, откуда они пришли, и Лэй перевёл:

— Не успеем. Там люди. Не знаю сколько, но много. Больше, чем впереди.

— Карлики! — тонким от волнения голосом взвизгнул Льер. — Райс, давай выпустим карликов!

И Райс, не ответив и недослушав, шагнул к клетке. Замок на дверях хитрый, усиленный магией — так просто не открыть. Райс бы справился, будь у него время, но времени-то и нет. Он прикрыл глаза, сосредоточился, мысленно прочёл формулу усиления. Завтра зверски будут болеть руки, но это завтра. А сейчас он вырвал дверь из петель, она повисла одной стороной на уцелевшем хитром замке. Отскочил в сторону, но бежать от озверевшей толпы серых карликов не пришлось. Они словно не заметили выхода, так и продолжили бесцельно слоняться кругами.

Райс стукнул о решётку сорванной дверью, раздался звон металла — никакого эффекта.

— Паразиты, что ж вам надо-то?

Почувствовал на плече лёгкую руку, обернулся. Рядом стояла Айра, вглядывалась в темень клетки.

— Не подходи…

— Подожди, — оборвала она его и шагнула ближе. — Они дети леса. Они потерялись.

Один из карликов перестал кружить, замер напротив, поймав взгляд ведьмы. Тут же остановился второй. Потом третий и четвёртый. Вскоре все серые пленники стояли столбиками и зачарованно смотрели на ведьму. Айра смотрела на них. А потом шагнула в сторону, открывая дорогу, а карлики потоком хлынули мимо неё в сторону, откуда уже отчётливо слышался грохот сапог по выложенной булыжником аллее.

— Что ты сделала? — спросил Райс.

Айра растерянно моргнула, приходя в себя.

— Они приняли меня за Мать, — она выделила слово «мать» голосом, как что-то очень важное. — Я дала им задание.

Тиэррэ ухмыльнулся:

— Ну, у тебя и детки.

Цапнул одной рукой Льера, второй Тари, словно боялся их потерять, махнул хвостом:

— Пошли.

Глава 48. Времени нет

Вой и визг карликов. Вопли и ругань неожидавших внезапной атаки магов. Лязг оружия, хлопки и вспышки боевых заклинаний. Маги то ли не сразу поняли, кто на них напал, то ли поздно сообразили, что магия против серых карликов бесполезна.

В любом случае, ноги в руки — и вперёд, пока маги не пришли в себя. Здесь не южные леса, на бесконечный поток мелких уродцев надеяться не приходится, но и тех, что есть, хватит, чтоб потрепать и задержать врагов.

Райс мчался, уже не скрываясь, он бы и на ускорение перешёл, да остальные таким умением не обладали, а разделяться сейчас — очень плохая идея. Два волка серыми тенями скользили рядом. За ними — Айра, она, оказывается хорошо бегает. Сзади Тиэррэ как ответственная нянька контролировал эльфёнка и бывшего императора. Одного — чтобы далеко не убежал, а второго — чтобы не отстал.

Кусты, кусты, кочки и корни… посыпанная гравием дорожка… две знакомые клетки. Гоблин, кажется, другой, а вот гномы-матерщинники всё те же. Перевёртыши словно споткнулись возле клеток, Лэй жалобно заскулил.

Райс ухватил обоих за загривки:

— Всех не спасёшь. Вперёд, или окажемся их соседями.

Пленников и впрямь жалко, но рациональна часть сознания, которая ещё недавно была Пятым, не даёт задержаться. Айра за его спиной на бегу сбивает замки — самые обычные, навесные и, похоже, без магической подпитки. Зря она это сделала. Беглецов поймают, хорошо ещё если посчитают ценными и не убьют.

Вытоптанная и выжженная поляна. Из трёх десятков врагов штук пять уже валяются неподвижными тушками. Но и кокон Сэя изрядно потрёпан. Уже не так быстро затягивает повреждения, часть побегов-плетей безжизненно обвисла. Ученики перестали беспорядочно швырять в кокон все известные заклинания, разделились на две группы под руководством старших наставников. Выбрали два самых повреждённых места. Одни лупят в свою точку огнём, а вторые режут воздушными лезвиями свою.

Появления подмоги никто не ожидал. Райс тоже ударил огнём, а Льер подогнал волну пламени ветром. Отличный двойной удар получился! Два волка добавили хаоса в уже случившуюся неразбериху. Тиэррэ закрыл всех щитом от ответного удара. А поднятый им камень, несколько раз сменив траекторию, попал точно в висок одного из наставников. Второго так легко убрать не удалось, видел, что случилось с первым, заслонился щитом, отбил и камень, и воздушный клинок Райса. Айра устроила внезапный листопад. И пусть дождь из листьев не мог причинить вреда, внимание он отвлёк. Бриш кинулся на наставника сзади. Щит — это не полноценный барьер, волчья туша смяла его как бумагу, зубы вцепились в загривок. В следующую секунду Бришу самому пришлось уворачиваться от огненного шара и потрёпанного врага пришлось отпустить.

За несколько минут передышки пришёл в себя Сэйлин, он больше не пытался латать кокон, а вступил в бой. Побеги прорастали у ног врагов, обвивались, сковывали движения. Ветки норовили хлестнуть по глазам, а лианы — связать и придушить.

Тари — единственный, кто остался не у дел в битве магов, хонгор нацепил на него щит и оставил за спиной. Обидно, страшно, но кровь кипит — никогда не переживал такого за всю прошедшую жизнь. Ощутил на себе цепкий взгляд. Кто может смотреть так в разгар боя? Он привык быть в центре внимания, привык к чужим и не всегда добрым взглядам, привык различать прячущиеся в них эмоции, и привык не подавать виду, что чувствует их. Не меняя позы чуть скосил глаза — вправо и немного вверх, туда где на ветке над головой Тиэррэ притаилась тёмная тень.

Взмах рук тени, и Тари, не придумав ничего лучше, рывком за хвост выдёргивает хонгора из под летящей вниз сети со слабо светящимися в темноте ячейками. Тир сжигает сеть раньше, чем встаёт на ноги. Льер, как перезрелое яблоко, сбивает нового противника на землю, где его ударом встречает Райс.

Тари отступает назад и слушает своё бешено стучащее сердце.

Схватка, которая по ощущениям длилась полжизни, заняла всего несколько минут. В мешанине боя он не заметил, что случилось с наставниками, но когда старший, недогрызенный Бришем, оказался на земле в луже крови, а младший составил ему компанию, ученики дрогнули. Оставшиеся на ногах попятились и бросились бежать. Жаль, не в рассыпную, а туда, где слышался шум от шедшего уже им на помощь отряда.

— Вернутся, — сказал Райс, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Надо же, заметил рану, только когда кровь начала заливать глаза. Пощупал. Вроде ничего серьёзного, порез на лбу — неприятно, но не смертельно.

Льер тем временем подскочил к кокону, забарабанил по нему кулаками.

— Сэйлин, зараза, открывай! — скомандовал Тиэррэ, дважды пострадавшим хвостом обвил за пояс Тари и потянул к кокону.

Плотно сплетённые ветви разошлись медленно, словно нехотя. Из открывшейся щели выглянул золотоволосый эльф. Физиономия тоже в крови, бледный, только глазищи сверкают.

— Быстрее, Сэй, времени нет, — поторопил его Райс, судя по звукам, карлики кончились, и второй отряд был уже рядом.

Сэйлин, пятясь как краб, спиной вперёд выбрался наружу, за собой он тащил второго эльфа, вытащил до середины, споткнулся и сел на задницу. Дэйн, хоть и исхудавший до состояния жерди, явно был слишком тяжёлой ношей для маленького эльфа.

Льер сдавленно всхлипнул при виде неподвижного тела отца, серого лица с закатившимися глазами. Тиэррэ деловито отодвинул мальчишку, прикоснулся к шее эльфа.

— Живой. Тари, помогай.

Вдвоём с бывшим императором, они вытащили его целиком.

Райс тем временем подал руку Сэйлину, помог ему подняться и спросил:

— Где книга?

— Сейчас, — Сэй вытянул трясущуюся от напряжения руку в направлении кокона, из его недр вынырнул побег с болтающейся на конце увесистой холщёвой сумкой.

Айра сняла сумку, перекинула себе через плечо. Райс не стал спорить, остальным свободные руки нужнее, неизвестно ещё, что ждёт в цитадели.

— Тир…

— Помню. Все ко мне. Держитесь за руки, ну или у кого что есть, — он посмотрел на волков. — Кто мне откусит хвост, останется без своего, — и снова обвил хвостом Бриша за шею. Лэя крепко ухватил за шерсть на загривке Райс. Во второй руке у него оказалась узкая ладонь Айры.

Тиэррэ открыл портал за пару секунд до того, как на опустевшую поляну ввалился отряд стражи.

Глава 49. Все дети хотят домой

Выход из портала получился жёстким. Удар, словно на бегу врезаешься в стену; выход в реальность под потолком похожего на гостиную зала; падение, которое каким-то чудом успел смягчить хонгор.

— Барьер, — сообщил Тиэррэ, не спеша подниматься с пола. От новых травм он избавил всех, кроме себя, и штанины уже начинали пропитываться кровью из разбитых коленей.

Райс протянул ему руку, помог встать. Огляделся. Роскошный зал совершенно точно тот, что перед комнатой с порталом, только теперь он ярко освещён множеством светильников.

— Двери, — выкрикнул Льер одновременно с рычанием обоих перевёртышей.

Райс не стал уточнять, что они там услыхали. Запечатал дверь заклятьем, но сломать такое другому магу — раз плюнуть.

— Мебель! — выкрикнула Айра и потащила к дверям тяжёлое кресло.

Тари аккуратно уложил на ковёр Дэйна и бросился ей помогать. Следом, послушный воле рогатого лекаря, полетел диван. Дверь содрогнулась от первого удара, но выдержала, а Тиэррэ призвал на помощь второй диван.

Райс тем временем, стараясь не отвлекаться, исследовал барьер, наглухо перекрывший проход к порталу. Сломать можно, вопрос — что быстрее, он откроет проход, или враги вынесут дверь вместе с самодельной баррикадой?

Льер попытался снять ошейник-блокиратор с отца, Дэйн застонал, не приходя в себя.

— Не смей, Ветерок, — бросил ему Райс, не прерывая своего занятия.

— Но почему? — в голосе мальчишки обида мешалась с возмущением.

Вместо занятого мага ответил лекарь:

— Слишком давно заблокированы каналы, если резко освободить, он просто захлебнётся силой. Ты, что не знал это, Сэй?

— Я не пытался снять ошейник, хотел просто ослабить.

— Ага. А сознание он потерял от радости, только увидав твой прекрасный лик.

— Пошёл ты, — устало огрызнулся маленький эльф.

Понятно, что при виде бледной тени брата, даже зная об опасности, просто не смог удержаться. Хорошо, что и в самом деле не снял ошейник, иначе спасать сейчас было бы некого.

Дверь в очередной раз вздрогнула и с треском раскололась сверху вниз на две неровные части. Одна повисла на петлях, вторая — на замке. Хорошие были двери, магистры себе плохих не поставят. Но и рвались сюда боевые маги, стража Длани и магистров, а не зелёные ученики. Стоять к таким спиной — ох как неуютно. Райс усилием воли не позволил себе отвлекаться, барьер истончался под руками, немного осталось.

Остальные полукругом стали между ним и врагами. По позвоночнику змейкой прополз холодок — это Тиэррэ набросил наскоро сделанный щит. Огненное заклятье пролетело рядом, и отклонённое кем-то из друзей, размазалось по стене, сжирая дорогую обивку. Судя по грохоту, опять полетел диван, но куда попал — не понятно. Пальцы нащупали очередной ключевой узел плетения, послать по ним силу, разорвать накалившуюся нить. Новая степень защиты — нити обжигают, держать и разрывать их больно.

Не обращать внимания на боль! На свою. И на чужую тоже. Как взвыл кто-то из волков, вскрикнула Айра. Новый узел в руках. Сжать. Разорвать. Проследить силовую нить. Найти следующий. Ещё один. И ещё. Кто-то упал за спиной. Льер тонко взвизгнул. По разгромленной комнате закружили вихри.

Узел. Последний! Рвётся в руках. Руки болят, словно он ворошил ими угли. Ерунда! Толкнуть дверь. Открылась!

Здесь тоже горят светильники, но их не хватает, чтобы разогнать мрак по углам. Тускло поблёскивает знакомая арка. Райс наугад ткнул несколько символов, зажглись почему-то не что, коснулся, а другие, но какая разница — куда занесёт, туда и будет, сейчас не до того. Главное — вырваться с острова, а дальше эльфы и хонгор куда хочешь перекинут.

Рядом оказался Тари с эльфом на руках, стал нараспев читать заклинание-ключ. Ну и память у него! Сзади с грохотом захлопнулась дверь. Райс позволил себе обернуться.

Все здесь. И все живые. Вроде бы. У Тиэррэ на руках второй эльф — маленький и золотоволосый. Впрочем, сейчас цвет волос не разглядеть из-за слепившей их в бурые сосульки крови. В закованном в камень помещении, где даже мох прорости не может, он оказался беззащитен. Волки тоже в крови — оба, но на ногах держатся. Льер как-то неловко держит руки. Опять что ли им досталось?

Светящийся ключ взмыл к центру арки в тот самый момент, когда рухнули створки и этой двери. Тиэррэ запустил во врагов диван и оба канделябра. Выиграл пару секунд, за которые успели уйти остальные. Отбил воздушное лезвие, призванное разрезать всё, чего коснётся. Учитывая, что отбивал одной рукой, а второй придерживал безвольное тело Сэя, как мешок перекинутое через плечо, край лезвия задел обоих. Порезы на груди у хонгора и пониже спины у эльфа тут же набухли кровью. Тир выругался и шагнул в закрывающееся окно портала.

В первое мгновение ему показалось, что он никуда не уходил, помещение на другом конце перехода оказалось точной копией только что оставленного. Такая же комнатка с серыми стенами, мягкий диван и два столика с канделябрами. Только диван не пустовал.

Толстенький человечек в белой мантии вальяжно развалился среди подушек, рассеяно отщипывал ягоды от грозди винограда и отправлял в рот. На столиках красовались вазы с фруктами, кувшин и кубок с недопитым вином.

Благостная картина, если б не друзья, застывшие в нелепых позах, и не скрючившееся на полу у ног толстячка тело полуголого человека. Что гости не просто застыли от неожиданности, Тиэррэ понял когда сам не смог пошевелиться. Парализующее заклятье. Мощнейшее. Не ожидал в зелёном мире встретить такое. С глухим стуком свалилось на пол тело Дэйна, похоже Тари его не слишком крепко держал, а перехватить не имел возможности.

Толстячок — Длань, конечно же, кто ещё это может быть — положил на столик недоеденный виноград, не спеша вытер руки кружевной салфеткой и поднялся. Чуть не наступил на незнакомого пленника, поморщился, переступил через него, подошёл вплотную к Райсу, вгляделся в его лицо. Потом — к Тари. И снова к Райсу. Покачал головой, словно глазам своим не верил, улыбнулся мягкой отеческой улыбкой, шевельнул пухлыми пальцами, и Райс тут же вздохнул судорожно и стал прямее. Получил немного свободы — иллюзорной, деться-то ему некуда.

— Ты удивил и расстроил меня сынок, но я всё равно рад тебя видеть.

Голос Длани сочится мёдом, но на дне его звенит металл. Райс молчит, пытается согнуть руку. Тиэррэ видит, как напрягаются его мышцы под тонкой тканью рубахи, но рука висит плетью.

— Не балуй, сынок, — Длань тоже заметил его потуги, — не расстраивай меня ещё больше.

— А может быть больше? — способность говорить у Райса осталась.

Длань вопрос проигнорировал, снова улыбнулся и продолжил мысль:

— Расстроил, удивил и порадовал. Да. Действительно порадовал. Я не зря ждал тебя. Столько новых экземпляров не было уже давненько. Ты провинился, но можешь искупить вину. Вернуться в семью. Ты ведь этого хочешь?

Голос Длани стал липким и вкрадчивым, Тиэррэ сморгнул, чтобы сбросить очарование, даже не на него направленное.

Взгляд Райса остановился, остекленел, а Длань мягко погладил его по щеке.

— Конечно хочешь. Все дети хотят домой. Я так долго ждал тебя. Забудь прошлое. Всё плохое уже случилось, теперь ты дома. Забудь. Новый Пятый разочаровал меня, ты снова станешь Пятым. Ну же, Пятый, посмотри на меня. Кому ты служишь?

— Империи, — голос Райса неживой.

— Правильно, сынок. Ты нужен империи, а этот человек не нужен, — Длань плавным жестом указал на бывшего императора. Поднял со столика нож и протянул его Райсу. — Убей его.

Недавно не способная шевельнуться рука поднялась, стиснула рукоять.

— Смелее, Пятый. Не мешкай.

Тонкие полупрозрачные пальцы сжались на лодыжке Райса. На полумёртвого эльфа Длань не стал тратить силы. Похоже, что зря.

Райс опустил растерянный взгляд, прикрыл глаза ресницами и нанёс удар. В обтянутый белой мантией живот!

— Гадёныш!

Мантия оказалась зачарована под доспех, так же как боевые маги зачаровывали свою одежду, Длань он даже не оцарапал.

— Жаль, но ты безнадёжен, — вся ласковость слетела разом, Длань почти шипел, лицо исказилось от злости, правая рука протянулась вперёд, стиснула пустоту.

Нож со звоном покатился по полу, а Райс рухнул на колени, судорожно пытаясь вздохнуть и царапая грудь.

Тиэррэ рванулся со всех сил, но лишь слабо трепыхнулся в путах. Чужая рука продолжала сжимать сердце друга, а за спиной проснулся портал. Кто-то идёт, и этот кто-то — новый враг.

Длань отвлекся от Райса всего на секунду, оглянулся на арку. Тиэррэ и Дэйн рванулись разом. Эльф всем телом навалился на толстяка, толкнул в еле открывшийся портал. Может, и не дотолкнул бы, но даже этого хватило, чтобы хонгор порвал путы, и со всей дури добавил по заднице хвостом. Длань взвизгнул, как мячик вкатился под арку и исчез в сиянии портала. Тиэррэ стукнул кулаком по арке, перемешивая символы.

— Чтоб тебе в стенке материализоваться! — послал вслед доброе пожелание, не сводя глаз с прохода, пока сияние не погасло.

Райс захрипел на полу, попытался подняться и завалился на бок. Айра кинулась помогать. Будет теперь у Тиэррэ работа, полный лазарет пациентов. Но туда ещё попасть нужно.

— Уходим, — он очертил рукой круг собственного портала и поудобнее перехватил Сэя, который так и висел на плече.

Райс поднялся на ноги, а Льер тормошил незнакомого пленника с коричневой физиономией, которые в этом мире были у южан.

Глава 50. Супруг богини

Зеркальная арка с отражениями звёзд чужих миров едва поместилась в небольшом пространстве между кованой аркой и диваном. Отрывать межмировой портал в помещении — Тиэррэ совсем сдурел!

Но вместо того, чтобы возмущаться, Райс тяжело поднялся, опираясь на руку Айры, ноги тут же подкосились, он рухнул, но в нужную сторону — на четвереньках влетел в портал.

Он словно завис в пустоте и безвременье. Хорошо. Спокойно. Ничего не болит. Только зудит на краю сознания мысль, что тут слишком уж хорошо, нужно возвращаться в реальность.

Реальность встретила болью во всём теле, промозглым холодом тумана и тёплой ладонью на лице. Айра. Губы сами собой изогнулись в улыбке. Пытается подлечить, но получается что-то не очень. С трудом разлепил склеенные запёкшейся кровью ресницы, встретил встревоженный взгляд.

— Со мной всё в порядке, — он хотел сказать это твёрдо, но голос сорвался.

Пришлось откашляться и повторить. Второй раз получилось лучше, но Айра всё равно не поверила.

Нужно подняться, иначе это скорбное выражение не исчезнет с её лица.

Райс сел, опираясь обожжёнными руками о что-то мягкое, явно не землю, и снова как впервые дни в Стране Облаков ощущая себя древним стариком. Опять надорвался. Что ж, всё могло быть гораздо хуже, по крайней мере, он не провалялся в отключке неделю. Ведь не провалялся же?

Тревога подкинула пружиной, он торопливо огляделся.

Вздох облегчения вырвался против воли — все здесь, и не похоже, что прошло много времени. Вот уж действительно правду говорят, что судьба благосклонна к храбрецам и дуракам. К какой из этих двух категорий относится их компания, выяснять не хочется, хватает того, что все живы, и даже один лишний появился. Тот южанин, что валялся под диваном у Длани, тоже здесь.

Вот только выглядят все плачевно. Дэйн опять потерял сознание, Сэйлин, видно, в себя и не приходил. Льер сидит между ними и тихо всхлипывает, белая коса растрепалась и наполовину расплелась, делая его похожим на призрак болотной плакальщицы. Тари стоит рядом и растерянно хлопает глазами, не зная как утешить мальчишку. Бриш в человеческом обличье тормошит Лэя, уговаривал того обернуться. Серебристый волк тяжело дышит, пачкает плотный осязаемый туман вокруг себя каплями крови. Обернётся — раны исчезнут, но сил на оборот ему не хватает. Поделиться бы, но у самого резерв пустой, даже просто шевелиться трудно.

Айра словно мысли прочла, подошла, прихрамывая, к перевёртышу, коснулась мохнатого бока. Лэй задышал ровнее, а потом стал меняться — медленно и мучительно волчье тело сменялось человеческим.

Райс отвёл взгляд, остановил его на Тиэррэ. Лекарь словно из мясорубки выскочил — рубаха и штаны в крови, красные волосы слиплись и торчат колючками, как иголки ежа. Лицо не жёлтое в оранжевую крапинку, а серое в зеленоватую, даже рога, кажется, побледнели.

— Что? — поймал его взгляд лекарь.

— Ты выглядишь так, будто умер неделю назад.

— А ты — как будто две, — вернул ему комплимент Тиэррэ.

— Где мы?

— Кто его знает, — пожал плечами хонгор, — я не дотянул. Сейчас немного приду в себя, и нужно искать дорогу.

— Может, отдохнёшь?

— Райс, жопка ты муравьиная, чем ты слушал, когда я рассказывал про междумирье? Тут нельзя отдыхать. Чем дольше мы стоим на одном месте, тем труднее с него сойти. Не волнуйся, — пресёк он попытку Райса что-то сказать, — мы здесь не настолько долго. Я вас выведу.

Лэй тем временем завершил оборот, вытянулся и затих. Бриш поднялся, подошёл к хонгору, замялся, не решаясь заговорить.

— А тебе чего? — ухмыльнулся ему лекарь серой физиономией. — Хочешь доесть мой хвост?

— Нет! — Бриш выпалил это слово, вдохнул глубоко и протянул вперёд руку. — Вот. Я могу поделиться кровью. Это ведь поможет?

— Заманчивое предложение, — проговорил Тиэррэ, рассматривая руку перевёртыша, словно никогда её не видел, — но вынужден отказаться. У нас нет воды, а от неразбавленной крови я опьянею. Ты же не хочешь полагаться на пьяного проводника? Да и силы тебе сейчас самому пригодятся, если не сможешь идти, тащить некому. У нас тут и так полно болящих. Хотя… — взгляд хонгора остановился на алых пятнах у тела Лэя, постепенно растворяющихся в белом нечто, которое заменяло тут твёрдую землю, — не пропадать же добру.

Он подошел, хромая на обе ноги, собрал на пальцы кровь перевёртыша, спустил штаны и мазнул по коленям. Лицо исказилось в гримасе боли. Ожигающая кровь — не самое приятное лекарство. А ещё эта кровь не так эффективна, как свежая, но всё же двигаться лекарю явно стало легче. Он вернул штаны на законное место, задрал рубаху и намазал остатками крови рану на груди. Зашипел змеёй, пережидая вспышку боли, и вздохнул с облечением.

Положил руку на лоб Лэю, тот сразу же открыл глаза.

— Нормально, — вынес вердикт Тиэррэ, — жить будет, если не помрёт.

— Не помру я! — тут же возмутился Лэй.

А лекарь ухмыльнулся:

— Ну, я о чём.

Он уже опускался на колени между Дэйном и Сэйлином, оттеснив Льера. Считал по очереди состояние обоих, здесь шутить даже он посчитал неуместным.

— Плохо, но ничего непоправимого.

Повернулся к Райсу:

— Встать можешь?

Райс встал. Ноги слегка дрожали. Пара шагов туда-обратно, и он заставил их слушаться. Подошёл к Дэйну, опустился на колени и коснулся ошейника.

— Ты что делаешь?

— Снижаю мощность, — ответил он подозрительному лекарю.

Ошейник сам по себе намного сильнее браслетов. И устроен он сложнее. Но Райс в бытность пятым перстом часто имел дело с блокираторами, для него поменять настройки несложно даже в таком состоянии. Руки вот только болят, тяжело касаться металла. Даже странно, что выглядят они целыми, по ощущениям — обгорели до костей. Магические травмы — они такие, часто внешне вообще не проявляются.

Хонгор тем временем осмотрел Тари и Айру, сказал, что дамам и новичкам в бою особенно везёт, поднял зарёванного Льера, покачал головой при виде покрытых кровавыми волдырями предплечий, мальчишка явно не смог отбить огненное заклятье. Вздохнул и направился к неожиданному приобретению.

Южанин в таком точно ошейнике как у Дэйна при виде окровавленного рогатого монстра попытался отползти. Далеко не уполз, замер, глядя на незнакомое существо, как мышь на змею. Он не понимал, что происходит, боялся и отчаянно не желал показать свой страх. Закрыл глаза, когда рука лекаря с чёрными ногтями коснулась лба.

— Сильное истощение — и физическое, и магическое. Физические травмы несерьёзны, а магические… — он запнулся. — Кошмар! Как он ещё живой? Райс, этому ошейник не ослабляй, он сейчас и боль блокирует. Разбираться буду уже дома.

— Возьмём его с собой?

— Не бросать же здесь.

Райс недобро прищурился. Южанин до боли напоминал ему одного из тех, что издевались над Бришем.

«Во-первых, это не он, и даже не очень-то похож, — вмешался давненько молчавший внутренний голос, — а во-вторых, ты и сам не лучше».

«Был», — мысленно буркнул Райс. Нашёл время сам с собой ругаться! Южанин, так южанин — что ему, жалко?

— Эй, — обратился он южанину, — тебя как зовут?

Тот только дышал тяжело и хлопал глазами.

— Эээй, ты меня слышишь? Понимаешь?

В междумирье не существует языкового барьера, но Райс всё же напрягся, повторил вопрос на языке Лунной империи.

Никакой реакции.

— Шок. Потеря ориентации. Полное офигение, — поставил диагноз Тиэррэ, — сам идти не сможет. Досадно. У нас трое неходячих, а относительно здоровых всего двое, и одна из них — женщина. Тари, помоги новенькому. Айра, контролируй Лэя.

— Я сам могу идти! — тут же возмутился младший перевёртыш.

Сбить с мысли хонгора не получилось:

— Сам и пойдёшь, не девушке же тебя нести, она просто поможет не отстать. Бриш, несёшь Дэйна. Райс, покажи руки.

Райс послушно вытянул руки. Хонгор сокрушённо покачал головой:

— Печально. Постарайся сам не свалиться. Сэя понесу я. Всё, подъём. Время вышло, пора выдвигаться.

Он перекинул Сэйлина через плечо, как носил до этого. Бриш Дэйна взвалил на спину, почти посадил на себя верхом. Тари хотел такой же фокус проделать с южанином, но тот испугался его почему-то гораздо больше, чем рогатого хонгора, и всё отползал, не давая коснуться.

Сердобольный Льер не выдержал, кинулся успокаивать человека. Эльфёныша тот не испугался, забормотал что-то себе под нос.

— Что он говорит? — Райс стоя в нескольких шагах разобрать ничего не мог.

Льер поднял растерянный взгляд:

— Говорит, что супруг Луноликой богини не может касаться простого смертного.

Глава 51. Веди, Мышонок

— Супруг?! — хохотнул Тиэррэ. — Я чего-то не знаю?

— Нет у меня никакой супруги, тем более — богини! — тут же заявил Тари. — У императора вообще не может быть супруги, только наложницы.

— А у императрицы? — с неподдельным интересом спросил хонгор.

Ответил Райс:

— А у императрицы может быть сколько угодно мужей. Главный — принц-консорт, и младшие — обычно они все занимают какие-нибудь государственные должности.

— Интересная система. И сколько мужей у Луноликой сейчас?

— Четыре.

— Три, — поправил Тари. — Принц-консорт умер этим летом. Кто из супругов стал новым консортом, я не знаю. Императрица, кстати, тоже новая. Одиннадцатое воплощение скончалась на два месяца раньше консорта, сейчас правит двенадцатая Луноликая.

— Стоп! Я не понял, императрице что, мужья достаются по наследству?! — выпучил глаза рогатый лекарь.

— Ну да. Она потом может себе ещё взять, каких выберет, — Тари не видел в ситуации ничего странного.

— И что, собственный отец может стать мужем?

Тут Тари растерялся, задумался.

— Считается, что воплощение богини не имеет ничего общего с человеком, чьё тело она занимает, а значит, и отец ей больше не отец. Но я же вот не стал богом. Не знаю. Но всё же муж императрицы — не наложник, это больше государственная должность, не уверен, что исполнение супружеского долга так уж обязательно.

— Весёлый у вас мир, — покачал рогатой головой Тиэррэ.

— Хочешь сказать, только у нас дурные обычаи?! — оскорбилась за родной мир Айра.

— Почему? Миров много, есть обычаи и похуже. Но сейчас я очень рад, что я не симерская императрица и даже не император! — ухмыльнулся хонгор. — Ладно, хватит истории, и так много времени потеряли.

— Эй, болезный, — обратился он к южанину, — это не супруг вашей Луноликой, ты ошибся.

Вгляделся в дикие глаза, покачал головой и впечатал ему в лоб раскрытую ладонь. Южанин обмяк, свалился под ноги. Хонгор сказал, оправдываясь:

— Всё равно он в полном неадеквате, проще усыпить, чем приводить в чувство. Тари, бери его и пошли.

Бывший император взвалил на спину бессознательное тело, крякнул с натуги — видно, южанин любил покушать и пробыл в плену недолго, исхудать не успел.

Маленький отряд брёл сквозь клубы тумана, держась как можно ближе к рогатому проводнику, а хонгора всё не отпускала тема личной жизни незнакомой императрицы.

— Тари, а вот скажи, ты видел императрицу и её мужей?

— Одного из мужей видел. Он приезжал как-то в составе делегации послов. Умный старикан. И хитрый. Переговоры в основном он и вёл.

— Меня вот что беспокоит. Как можно было тебя принять за одного из них? Райса ещё в темноте и сослепу, может, и можно принять. Но тебя?!

— Не надо меня ни за кого принимать, — тут же привычно возразил лекарю Райс, а сам подумал, что если он со своей чёрной шевелюрой ещё хоть как-то, хоть со спины может быть похож на южанина, то белокожий и блондинистый Тари — точно нет. И тем более не может он быть похож на тех стариков, чьи портреты он видел в бытность перстом.

Не нашла ли случайно молодая императрица себе симпатичного иностранца? Жаль, что Райс не особо вникал в законы южан и понятия не имеет, каким критериям должны соответствовать мужья воплощённой богини. Но мужья мужьями, а вот то что политика южной империи с приходом к власти двенадцатого воплощения стала гораздо агрессивнее — это факт. Кому как не ему, занимавшемуся защитой границ, знать это.

— Когда наш новый друг проснётся, у меня к нему будет много вопросов, — пробормотал Райс, ни к кому конкретно не обращаясь.

Лэй споткнулся, хотя спотыкаться тут было решительно не о что, и чуть не пропахал носом туман. Райс и Айра с разных сторон одновременно ухватили его за руки, удержали от падения. Младший перевёртыш крупно дрожал.

— Что с тобой? — Айра тут же приложила ладонь к его покрытому испариной лбу.

— Холодно, — он обхватил себя руками.

Тут и правда было холодно, а одежда мальчишки осталась под кустиком в зверинце. Впрочем, состояние его ничего общего с переохлаждением не имело, тут магическое истощение на лицо. Райс стащил с себя заляпанную кровью безрукавку, накинул на плечи перевёртышу.

— Потерпи. Ты, главное, не останавливайся. Скоро придём, дома чай организуем, сразу согреешься.

— У нас мёд есть, — поддержала Айра, — пойдём скорее.

— Если ты про тот, что в белом горшочке, то его Шанна и Мелиса съели. Я обещал не рассказывать. Забыл. Вот дурак, — Лэй бормотал себе под нос, но при этом оживал на глазах. Сунул руки в прорези безрукавки, повел плечами, приноравливаясь к чужой одёжке.

— Что у вас там? Не отставайте, — донёсся голос хонгора.

— Идём, — ответил за всех Лэй.

Тиэррэ они нагнали без труда, быстро идти хонгор тоже не мог.

— Мы не заблудились? — спросил Райс, по его собственным ощущениям они брели сквозь туман целую вечность.

— Нет, — вздохнул Тиэррэ, — я знаю куда идти, тяжело только очень.

Райс против воли кинул быстрый взгляд на Бриша. Сейчас кровь перевёртыша осталась единственной возможностью восстановить потраченные силы.

Лекарь, понял, о чём он думает, покачал головой.

— Это только на самый крайний случай. Я пока не умираю.

— Пообещай, что не дождёшься, пока в самом деле станешь умирать.

— Обещаю, — серьёзно сказал хонгор, и на этом разговор завершился.

Дальше они шли в молчании, а туман всё сгущался, даже дышалось уже с трудом.

Райс переставлял ноги и думал о маленьком пустующем домике в Стране Облаков, о школе, которая так отличалась от знакомой ему, и о дочке. Он обещал больше никогда не оставлять её одну и снова оставил. Мелиса имеет право злиться и обижаться. Но она всегда радуется его возвращениям. Обрадуется и сейчас. Главное дойти.

Это ведь не сложно. Шаг. Ещё шаг. И ещё один. Поддержать пошатнувшегося Лэя, перекинуть его руку себе через шею. Вот правильно, пусть держится сам, держать его обожжёнными руками слишком больно. Снова шаг, теперь уже вдвоём. И снова.

Он не понял в какой момент всё изменилось. Просто дышать вдруг стало легче, а туман расступился, выпуская из своих объятий маленькую хрупкую фигурку. Маленькую, серокожую и лопоухую. Очень знакомую такую фигурку, которой быть тут никак не должно!

— Мыш, — счастливо выдохнул Льер, — ты что тут делаешь?

— Вас встречаю, — деловито ответил мальчишка.

— Тебя Тайрин послал? — спросил Райс и огляделся, словно ждал эльф тоже выйдет из тумана.

Мыш мотнул головой:

— Нет. Лиска сказала, что вы слишком долго ходите. И правда — долго. Теперь я буду проводником.

Райс кинул растерянный взгляд на хонгора, но тот улыбался с облегчением.

— Мои поздравления, Мелиса умеет не только мебель ломать, но ещё и неплохой менталист. Признавайся, думал о ней?

Райс кивнул, переводя ошарашенный взгляд с хонгора на серокожего мальчишку и обратно.

— Не бойся, — по-своему расценил его растерянность Мыш, у меня сил на всех хватит. Вот увидишь!

— Хватит, — с улыбкой подтвердил Тиэррэ. — Веди, Мышонок.

Глава 52. Дома

Райс бежал. Бежал сквозь бесконечный лес за ускользающей фигуркой сестры. Белое платьице мелькало среди ветвей, исчезало и появлялось снова.

— Шанна!

Она остановилась. Она никогда раньше не отвечала на его зов, а тут оглянулась. Шелест листвы сменился мелодичным звоном, сестрёнка улыбнулась — грустной взрослой улыбкой на детском лице, сказала:

— Всё хорошо, Райс. Отпусти меня, а сам возвращайся.

Лес внезапно наполнился светом, чёрные корявые деревья выпрямились, посветлели до прозрачности, листья превратились в кристаллы хрусталя на тонких черешках, они покачивались на ветру, звенели и рассыпали сотни солнечных бликов гладкими гранями. Фигурка Шанны растворилась в этом свете, а Райс открыл глаза.

Хрустальный лес исчез, связки кристаллов остались — одна прямо над головой. Звенящие кристаллы и потолок дикой расцветки. Может, если смотреть на него подольше, снова окажешься в том лесу?

— Папка, — громкий шёпот прямо под ухом, и возвращаться в призрачный лес сразу расхотелось.

— Ты почему так долго? — продолжила допытываться Мелиса. — Сначала долго ходишь, потом долго спишь.

Райс выпростал руку из-под лёгкого одеяла, коснулся непослушных дочкиных вихров, косички опять растрепались:

— Уже вернулся и больше не буду долго спать. Простишь меня, лисёнок?

— Нет! — она демонстративно надула губы, но в глазах плясали хитринки.

— А что мне сделать, чтобы простила?

— Покатай меня на лошади!

Давно ведь придумала, плутовка. Даже не задумалась. А Райс вот задумался, он ещё не видел в Стране облаков лошадей и не был уверен, что они тут вообще есть.

— Не хочешь, — погрустнела Мелиса и тут же рассиялась, — тогда давай заведём зверушку!

— Какую зверушку?

— Маленькую, рыжую, она у нас во дворе живёт!

Так… Похоже, лошадь была отвлекающим манёвром, а истинная цель — неведомая зверушка.

— Этот зверь нас не съест? — спросил на всякий случай.

— Нет, — замотала головой Мелиса, — он хороший.

— Знаешь, лисёнок, давая я на него сначала посмотрю, а там решим.

— Ну, пап!

Мелиса повысила голос и на неё тут же шикнула смуглая ученица Тиэррэ.

— Тише, лисёнок, — поддержал юную лекарку Райс. — Как тебя Тиэррэ вообще сюда пустил?

— А он тоже спит! — девочка обвиняюще ткнула пальцем в сторону соседней койки.

Судя по длине завёрнутой с головой в одеяло фигуры, занимал её как раз рогатый лекарь.

— Я уже не сплю, — буркнуло одеяло и выпустило на свободу рожки, огненную шевелюру и два темных глаза с красными прожилками от лопнувших сосудов. Ниже носа одеяло сползать не пожелало.

— Что с тобой?

— Холодно, — вздохнул лекарь. И, предвосхищая следующий вопрос, добавил:

— Ничего страшного. Обычное последствие от перерасхода сил. А как твои руки?

Райс уставился на собственные ладони, подвигал пальцами, сжал кулаки. Руки ещё побаливали, но ощущение, что они остались без кожи, прошло.

— Ты это как?

Хонгор хохотнул из-под одеяла.

— Ты же не думаешь, что я здесь единственный лекарь? Я единственный, у кого этот дар основной, и кто первым додумался организовать лечебницу. А так-то у здешних каждый второй целитель. Вопрос лишь в силе дара. Паора, — обратился он к ученице, — кто нас лечил?

— Ирдис и Адоль, — ответила девушка, — они только недавно ушли, сказали звать, если что. А вам, учитель ещё бы поспать, сими же говорили, что во сне организм быстрее восстанавливается

— Говорил, — не стал спорить больной лекарь, — вот сейчас схожу по зову природы и сразу лягу восстанавливаться.

Он спустил ноги на пол, при этом и не подумав вылезти из одеяла, закутался ещё плотнее.

— Учитель, вам помочь?

— Ну уж нет. Я пока ещё сам могу справиться.

Свёрток с рожками вполне уверенно засеменил к двери. Вернулся он, шагая уже твёрже, но так и не отпуская накинутого на плечи одеяла.

— Где Винс? — спросил про второго ученика.

— Спит. Но я могу разбудить, — с готовностью предложила Паора.

— Пока не надо. Я сам посморю, — пошёл вдоль ряда занятых коек, ненадолго останавливаясь у каждой.

— Учитель, — возмутилась девушка, — вы обещали лечь.

— Вот сейчас всех проверю и лягу, — хонгор остался невозмутим.

Айру, Тари и Бриша он не обнаружил, впрочем, как и ожидал. На месте целительниц он тоже отправил бы их домой. Ещё он отправил бы Льера, его ожоги не представляли никаких трудностей даже для не очень сильного целителя, но мальчишка обнаружился на последней в ряду койке.

— Почему он здесь?

— Мальчик не хотел уходить, нервничал, и госпожа Ирдис усыпила его.

— Что ж, возможно, она правильно сделала, — хонгор отошёл от Льера и вернулся к его отцу, долго стоял так, приложив руку к его груди.

— Всё плохо? — осмелился нарушить затянувшуюся тишину Райс.

— Ну, как сказать? Могло быть и хуже, но ничего хорошего. Моя дорогая Паора права, мне нужно восстановиться как можно скорее. А ты можешь забирать своего лисёнка и идти домой. Ты уже в порядке. Только приходи завтра с утра, ты мне будешь нужен.

— Куда он пойдёт? Ночь на дворе! — возмутилась Паора.

Но Мелиса уже загорелась:

— Пап, пойдём! Пойдём домой. Здесь ночью совсем не страшно.

— Да, — согласился Райс, — пойдём домой. Паора, подскажи, пожалуйста, где моя одежда?

Девушка фыркнула:

— Если ты про те тряпки, что с тебя сняли, то не знаю. Вист, наверное, выкинул.

— Ну ничего, дойду так, — Райс одёрнул широкую больничную рубаху. — Тир, ты бы сам оделся, дрожишь весь.

— Не поможет, — вздохнул хонгор, — это иллюзорный холод.

— А одеяло помогает? — не удержался от подколки Райс.

— Помогает, — не смутился лекарь, — тепло от него тоже иллюзорное.

Ночь сегодня выдалась прохладная. Лёгкий ветерок с вечно окутанных туманом гор ворошил волосы, забирался в вырез рубахи и надувал её на спине парусом, широкие штаны норовили сползти, и их приходилось всё время поддёргивать. Мелиса смеялась, звёзды яркими светляками сияли над головой, и Райсу было удивительно хорошо и спокойно. Он шёл домой.

Дверь распахнулась, он и постучать не успел. Айра стояла на пороге. В длинной ночной рубахе, но видно, что не спала. Улыбнулась и, не сказав ни слова, посторонилась.

Окна в доме распахнуты настежь, ветер шевелит занавески. Бриш и Тари дрыхнут без задних ног на соседних кроватях.

— У нас теперь живёт император, — Райс не смог сдержать улыбку.

— Ага, — ведьма тоже улыбнулась, — чай будешь? С мёдом.

— Я буду! — заявила Мелиса, а Райс просто кивнул.

Потом они втроём сидели на маленькой кухоньке и пили чай с мёдом. Или Шанна и Мелиса съели не весь мёд, или Айра раздобыла ещё. Чай был горячий, пах травами и цветами, мёд — сладкий и тоже ароматный. Кухня наполнена уютом и безмятежностью. Говорить не хочется, но и расходиться тоже. Спать они пошли, только когда Мелиса прислонилась к отцовскому боку и засопела — заснула сидя.

Глава 53. Два лисёнка

Утром Райс чувствовал себя отлично. Даже удивительно! Он помнил, как долго и тяжело восстанавливался в прошлый раз. А сейчас… Или он пострадал намного меньше, чем тогда, или оазис, наконец, признал его своим и не тянул силу, а делился.

Бриш тоже выглядел здоровым, но волновался о брате, так что в лазарет они пошли вместе. Тари всё ещё спал, он-то был здесь новичком. Айра не решилась оставить его одного, и едва продравшая глаза после бессонной ночи Мелиса тоже осталась с ней.

В лазарете оказалось шумно и людно. Тиэррэ вышел навстречу не в больничной рубахе, а в своей любимой, похожей на платье, одёжке с прорезью для хвоста. Все его платьица были безумных расцветок, почти как потолок. Это же резало глаз диким сочетанием зелёного, красного и фиолетового. Райс даже поморщился, за время, проведённое в Симере, успел отвыкнуть от хонгорской моды.

Кроме знакомых учеников лекаря, в лазарете находись две похожие как мать и дочь эльфийки. Райс с удивлением узнал, что на самом деле они сёстры, те самые Ирдис и Адоль, которые заменяли вчера Тиэррэ.

Лэй пил из миски бульон, руки его дрожали, но он упорно отказывался от помощи Паоры и Винса. Южанин, чьего имени никто не выяснил, трясся, сжавшись в комок, на своей койке, возле него хлопотали обе эльфийки. Сэйлин и Дэйн, лежали одинаково неподвижно и очень напоминали покойников. Между их кроватями на полу приютился Льер. Сидел, скрестив ноги, и держал обоих за руки, стискивал узкие ладони так, словно боялся, что они вырвутся и исчезнут.

— Ветерок, — позвал его Райс, — ты как?

И удостоился в ответ тоскливого взгляда.

— Как тут дела? — спросил Райс хонгора.

— Как видишь, — вздохнул тот. — Перевёртыша можно выгонять, ему всё лечение — есть и спать побольше, через пару дней сам поправится. Сэйлину я буйную головушку подлатал, но будить его пока нельзя. Сколько дней проспит, сказать ещё не могу, буду следить за его состоянием. А с остальными нужна твоя помощь.

— Ошейники?

— Что же ещё. Девочки, — поморщившись от очередного вопля южанина, обратился к эльфийкам хонгор, — усыпите его. Сил уже нет никаких. Со спящим будет проще работать.

Райс тем временем подошёл к Дэйну, Льер подался к нему, и он ободряюще сжал плечо мальчишки. Тиэррэ подошёл тоже, одну ладонь устроил на впалой груди эльфа, вторую положил на живот.

— Льер, отойди. Я сейчас заблокирую каналы, а ты снимай ошейник. Потом буду понемногу отпускать.

Райс кивнул, и лекарь принялся за дело.

— Снимай, — наконец сказал он.

Райс потянулся к полоске металла на тонкой шее, отодвинул волосы. Импульс силы к заклятью-замку подошёл идеально. Казавшийся цельным обруч щёлкнул и распался на две половинки. Эльф внезапно запрокинул голову, обнажив беззащитное горло со стёртым следом от ошейника, задышал неглубоко и часто, распахнул невидящие глаза, вздрогнул всем телом, выгнулся дугой.

— Не лезь! — рявкнул Тиэррэ кинувшемуся к отцу Льеру.

Мальчишка прирос к месту, а Тиэррэ стиснул зубы, лицо закаменело, пальцы напряглись, он сильнее прижал ладони, придавил Дэйна к кровати. Райс успел испугаться, что он сейчас продавит и без того тощего эльфа насквозь.

Не продавил. Эльф вытянулся, задышал ровнее, глаза его закрылись.

Напряжение постепенно отпустило, лекарь медленно убрал руки, пальцы мелко потряхивало, и он сжал кулаки. Сказал, когда смог разжать челюсти:

— Всё. Я уменьшил проходимость каналов наполовину. Если всё будет хорошо, завтра верну, как было, а дальше уже всё будет зависеть от организма.

— Почему он не пришёл в себя? — Льер опять вцепился в безвольную руку отца, смотрел жалобно.

Хонгор в который уже раз вздохнул.

— Много хочешь, Ветерок. Он жив, и это главное. Остальное — дело времени.

К южанину Тиэррэ подошёл заметно потяжелевшей походкой, хвост как верёвка волочился по полу. Южанин спал, но даже во сне сжался в клубок, словно хотел стать незаметнее. Учитывая его небольшой рост заметное пузико, смотрелось это забавно. А вот в самой ситуации ничего смешного не было. Физическое тело уже пришло в порядок, сёстры-целительницы хорошо постарались, а энергетическое…

— Он весь в дырках, как решето, никогда такого не видела, — сказала Ирдис, старшая из сестёр.

— Сейчас посмотрю.

Обследовал южаниниа Тиэррэ долго. Потом придвинул хвостом табурет, уселся и замер, созерцая больного. Прервать его странную медитацию никто не решался.

— Я думаю, стоит ли снимать ошейник, — отмер, наконец, хонгор. — У него все энергетические каналы в клочья, ошейник блокирует к ним доступ, только поэтому он ещё не умер от шока. Но если его не снять, я не смогу восстановить каналы. Хотя я и так не уверен, что смогу восстановить их полностью. Значит так, — похоже, он всё же пришёл к какому-то решению, — простой сон не подходит, погружаем его в глубокий стазис. Райс, снимешь ошейник, а я уже буду работать дальше.

— Наша помощь нужна? — спросила Адоль.

— Разве только на первом этапе поделитесь силой. Дальше слишком тонкая работа, втроём лучше не лезть.

В стазис южанина погрузили эльфийки, экономя силы ещё не полностью восстановившегося рогатого лекаря. Райс снял ошейник. Южанин не отреагировал никак, да он и не мог. Глубокий стазис тем от сна и отличается, что в нём не чувствуешь ничего и проснуться самостоятельно не можешь.

Тиэррэ положил обе ладони в районе сердца больного, эльфийки устроили изящные ладошки у него на плечах. Что именно они делали, Райс понять не мог, но смотрел внимательно, не отрываясь — словно мог помочь взглядом.

Когда Тиэррэ сделал шаг назад и рухнул на табуретку, его кожа снова приобрела сероватый оттенок, почти как в междумирье.

— Тир, ты как? — Райс реально испугался за лекаря.

— Нормально, — отмахнулся тот. — Пациент наш жить будет. Теперь уже точно. Не знаю, сохранит ли он доступ к магии, но сделаю, всё, что от меня зависит. Работы ещё много, буду латать его каждый день по чуть-чуть.

— Учитель, — подскочила бдительная Паора, — вам надо отдохнуть.

— Непременно, — не стал спорить тот, — только пойду к себе.

Учитывая, что жил хонкор при лечебнице, так же как и его ученики, далеко идти ему не пришлось. И всё же, когда Винс подал руку, отказываться от помощи не стал.

— С ним правда всё будет в порядке? — спросил Райс у сестёр, ни к кому из них конкретно не обращаясь.

Ответила старшая Ирдис, улыбнулась мягкой материнской улыбкой, сказала:

— Не волнуйся. Наш рогатенький очень сильный. Но три тяжёлых пациента за одно утро — слишком даже для него. Отдохнёт, будет как новенький.

— Ревнивый у нас лекарь, — сверкнула озорной улыбкой младшая Адоль, — никого к своим больным не пускает.

— В данном случае, он прав, — одёрнула старшая. — Если с травмой Сэйлина мы с тобой провозились бы чуть больше, но справились бы, то к остальным я лично боюсь даже подступиться.

Тревога за Тиэррэ продолжала грызть маленьким противным червячком, но помочь ему Райс ничем не мог, оставалось только довериться его собственным словам и словам целительниц-эльфиек. Льер остался в лазарете с отцом и дядей, Лэй хотел было тоже остаться с другом, но нарвался на возражения обоих сестёр, мол — нечего тут лекарей отвлекать от работы. Бриш его чуть ли не за шиворот вытащил наружу.

Лэй сначала бурчал и пинал камушки под ногами, но на свежем воздухе быстро повеселел, особенно когда увидал встречающую их делегацию — Мелису, оседлавшую могучую шею тролля, и бывшего императора взиравшего на «лошадку» со смесью восхищения и опаски. Райс тоже не стал сдерживать улыбку, вспомнил, как Тари мечтал увидать нечеловека. Мечта сбылась с избытком. И это он ещё не знает, кто живёт в оазисе. Райс всё местное разнообразие ещё и сам не выучил.

— С возвращением, — пробасил Шак. — Как там Сэйлин и Дэйн? И Ветерок?

— Льер — нормально, — ответил Райс, — Сэя и Дэйна Тир сказал, что на ноги поставит. Только он пока и сам не особо уверено на них стоит.

— Пойду проведаю, — решил тролль, сгрузил Мелису на землю и потопал в сторону лазарета.

— Пап, ты помнишь, что обещал? — тут же пошла в атаку мелкая егоза.

— Покатать на лошадке? А тролль не подойдёт?

— Нет, — не дала себя сбить с намеченного курса девчонка, — Шак меня обещал покатать и покатал, а ты обещал взять зверька!

— Ладно, показывай своего зверька. Надеюсь только, что это не медведь.

Зверёк прятался в зарослях за домом, но на свист Мелисы из кустов вылез не таинственный зверь, а Мыш.

Мелиса странному появлению приятеля не удивилась, спросила вместо приветствия:

— Ты Жулика видел?

— Там, — мальчишка указал рукой на кусты, из которых вылез, — колбасу жрёт. Я ему яйца насобирал, — Мыш вытащил из кармана и продемонстрировал мелкое птичье яйцо в синюю крапинку, — а он не голодный, нажрался уже.

Мелиса обиды Мыша на неведомого Жулика не разделила, забрала у него яйцо и полезла в кусты. Оттуда раздался треск, ойканье и недовольное ворчание. Строгий голосок Мелисы отчитал кого-то, что нельзя воровать колбасу и рычать на людей, которые тебя кормят.

Ветки опять зашевелились, выпуская вымазанную раздавленным яйцом девочку со зверем Жуликом, который так и не расстался с украденной колбасой.

— Вот, — Мелиса выпустила недовольного зверя на свободу.

Тот изволил разжать челюсти, отпустить недоеденную колбасу и с любопытством уставился на посетителей. Лэй прыснул со смеху, и было от чего.

Жулик оказался рыжим лисёнком, только, похоже, оазис решил пошутить. На спине лисёнка трогательно топорщились маленькие птичьи крылышки. Поднять хозяина в воздух они явно не могли, зато грозно топорщились, когда кто-то слишком близко подходил к колбасе.

— Это и есть твой зверь? — спросил Райс очевидное, опустился на корточки и потянулся к лисёнку. Тот заворчал сначала, а потом осторожно обнюхал предложенную ладонь. Кусаться не стал, уже хорошо.

— Пап, возьмём его домой. Он хороший.

— Ага. По имени уже видно, — вздохнул Райс и взлохматил дочкины вихры, — мало мне одного лисёнка, будет второй. А Айра не против?

— Не против! — заявила Мелиса с такой уверенностью, что сразу ясно — Айру она не спрашивала.

Глава 54. Идеальный дом

Рыжего Жулика Айра приняла невозмутимо. Подумаешь — что такое лиса с крыльями, когда по дому бегают три ребёнка-мага, а на соседней кровати устроился император. То, что его вполне устраивает существование рядом с бывшим подданным, дикой ведьмой, перевёртышами и шумными детьми, казалось Айре куда удивительнее, чем существование крылатой лисы. А вот то, что Тари сам даже одеться нормально не мог, было ожидаемо, но здорово напрягало. Обзаводиться великовозрастным сынулей Айра не планировала. Впрочем, менять свою спокойную одинокую жизнь, на вот это всё, она тоже не планировала, но отчаянное желание вернуться в домик на болотах вдруг как-то утихло, а взамен возникло другое — обеспечить комфорт здесь.

И здешний домик откликнулся на её желание. Первой в размерах подросла кухня. Отрастила на окнах ярко-синие занавески, а простая этажерка за одну ночь превратилась в красивый шкафчик с застёклёнными дверками. За стеклом вместо глиняных плошек сверкали расписными боками миски, точь в точь такие, как подарил Райс, и которые остались в доме на болотах.

Айра почти не удивилась переменам, приняла как должное, а пришедшая в гости Ласка захлопала в ладоши.

— Ты чего? — реакции подруги Айра удивилась больше, чем происходящим переменам.

— Вы решили остаться здесь!

— Конечно. Куда ж нам деваться?

— Нет. Ты не поняла. Вы сердцем решили. Все вы! Вы приняли дом, а дом принял вас. Вы больше не гости! Хочешь, помогу? — сменила эльфийка тон с восторженного на деловой. — Дом сам по себе будет долго меняться, но его можно ускорить.

— Как?

— Тайрин же маг пространства! Он будет идеальным проводником желаний. Нужно всем жильцам собраться вместе и попросить дом стать таким, как хочется.

— А если я захочу избушку, а Тари — дворец?

— Получится что-то среднее. Но ты не переживай, вам всем будет там хорошо. А ещё — у тебя привилегия, твои желания дом услыхал первым.

Жулик возник словно из ниоткуда, воспользовался тем, что женщины отвлеклись, стащил в прыжке со стола пирожок и выскочил в окно.

— Вот же ж… точно жулик! — ахнула Айра, а Ласка рассмеялась.

Собрать всю разношерстную команду в доме оказалось проблематично. Райс и Лэй пропадали в лазарете, Тари в компании Бриша бродил по окрестностям, знакомился с местным населением, дети днём были в школе, Дирт и Шанна частенько и ночевать оставались там же в подкове, зато с Мелисой на ночь уже несколько раз приходил Мыш. Дети шушукались, тискали Жулика, тот тявкал и пытался кусаться, пока кто-то из взрослых, чаще всего Райс, не вставал успокаивать разошедшуюся малышню.

«Всё же спать всем в одной комнате не слишком удобно», — решила Айра и волевым усилием назначила день перестройки.

Тайрин и Ласка пришли с самого утра, как и обещали. И Тиэррэ явился тоже, посмотреть, что получится.

Когда все обитатели белой коробочки собрались во дворе, Тайрин объявил:

— Сейчас все делаем цепь, замыкаем на меня, и каждый думает об идеальном доме. Желательно, что бы этот дом существовал где-то в реальности, но даже если нет — ничего страшного, оазис найдёт что-то похожее.

Айра стиснула руку Райса, тот чью-то ещё, и так по кругу.

— Закрывайте глаза и представляйте, — раздался спокойный и уверенный голос Тайрина.

Айра послушно зажмурилась. Под закрытыми веками сам собой возник образ домика на болотах. Только был он не маленький и кособокий, а большой и просторный, с несколькими комнатами, способными вместить всех жильцов. Интересно, что сейчас желает Райс? А бывший император?

Порыв ветра в лицо, рукам стало горячо, словно огонь разгорался в ладонях, Айра отчётливо видела воображаемый дом, а реальный нет — глаза отказывались открываться.

Когда Тайрин завершил трансформацию и отпустил руки, разомкнув цепь, Айра чувствовала себя так, словно целый день носила кирпичи на стройке, но оно того стоило. За одно утро из кирпичей такое явно не построишь!

Дом теперь по форме походил на бублик, с круглым внутренним двориком, мощёным светлым камнем, и маленьким прудиком по центру. Вход в дом напоминал туннель в глухих стенах, вёл во двор, а со двора уже открывались входы во внутренние помещения.

— Ну что, идём смотреть новые владения! — весело предложил Тайрин и открыл первую дверь. Потом вторую и третью. И так по кругу.

Каждая комната была не похожа на остальные, сразу ясно, кто её создал. Комната Айры ожидаемо походила на её прежнее жилище, у братьев-перевёртышей свет едва проникал в маленькое окошко, а вместо кроватей оказались лежанки из шкур, у Райса кровать с пуховой периной уживалась с тяжёлым дубовым столом и полками для книг, у детей получилось аж четыре комнаты на троих. Одна забитая игрушками, явно творение Шанны. Вторая разноцветная, почти как потолок в лечебнице, привела в восторг Мелису. Комната Дирта напоминала каюту корабля с узкой койкой и штурвалом на стене. А в чётвёртой — кровати без ножек вырастали из стен, с потолка срывался водопадик и утекал под стол, стол балансировал на одной ноге, но почему-то не падал, штурвал тут тоже был и красовался на двери, а за штурвал передними лапами цеплялся тряпичный медвежонок, одетый как принцесса.

— Ого! — не сдержала улыбки Айра. — Кто же это придумал?

Дирт пожал плечами:

— Мы договорились жить все вместе, но потом я подумал, что девочкам самим будет лучше, а я хочу как на корабле.

— А я хотела куклу принцессу, — сообщила Шанна.

— А я медведя и водопад! — Мелиса потыкала пальцем в медведя в платье. — Я не такого хотела, но и этот красивый.

— Красивый, — согласился Райс, и открыл следующую дверь.

Там оказался зал с камином и несколькими мягкими диванчиками. И хотя погода в оазисе особо не менялась, камину обрадовались все. Следующая дверь вела в кухню, почти не изменившуюся после исполнения желаний Айры. А последняя комната зияла безликой пустотой. Сундук и кровать, такие же, как были у всех в гостевом доме — вот и вся мебель.

Тари на удивлённые взгляды пожал плечами.

— Я не смог придумать чего хочу, решил оставить как есть.

Да… Зря Айра боялась, что бывший император превратит их общий дом в дворец. Неужели там было настолько плохо, что идеальным жильём Тари показался их шумный муравейник?

— Ничего, нормально всё, — поспешил вмешаться Тиэррэ, — обживёшься тут, вещи появятся. Если что надо, говори — достану. Тут с этим просто.

— Стащишь, — хохотнул Тайрин.

— Почему сразу стащу? — картинно обиделся хонгор. — Я тоже могу сделать отражение… Только получается не всегда.

— Если что-то большое будет нужно, лучше меня проси.

Тайрин продолжал улыбаться, а Тари внезапно смутился, но привычка держать лицо взяла верх.

— Спасибо. Но я не знаю чем смогу отплатить.

Тайрин ответил серьёзно:

— За подарки не платят. И не переживай, раз оазис принял тебя, бесполезным ты не останешься. Поживёшь тут, осмотришься, сам поймешь, чем заняться. Кстати, Райс, ты по возвращении бессовестно отлыниваешь от школы. Дети про тебя уже спрашивают. Ты когда появишься?

— Завтра приду, — пообещал пристыженный маг.

Глава 55. Жизнь налаживается

Визит в школу затянулся на целый день. Райс внезапно для себя обнаружил, что соскучился по стае шумной малышни. Потом пришли старшие ученики, наслышанные о его подвигах, галдеть они умели ничуть не хуже младших, только Людор скромно держался в сторонке. Потом пришлось остаться на обед с наставниками, а после обеда его задержал Тайрин. Он не забыл о своём обещании устроить праздник для «вернувшихся героев», хотел только приурочить его к выздоровлению Сэйлина и Дэйна. Райс мало чем мог помочь. О состоянии больных эльфов спрашивать нужно было Тиэррэ, но тот особо не распространялся, а про праздники Райс знал удручающе мало. На всех праздниках в Симере он присутствовал в качестве охраны, а это не тот опыт, который поможет развлечь друзей. В итоге Райс признал своё бессилие и позорно сбежал.

Лишённое солнца небо Страны Облаков медленно темнело, выползал вечерний туман, и сгущались сумерки. По-хорошему стоило идти домой, но Райс решил заглянуть в лазарет, грызло его беспокойство про Льера. Сэй и Дэйн в надёжных руках, он верил Тиэррэ, а мальчишка, почти поселившийся в лечебнице, стал похож на собственную тень.

Дверь отворилась без скрипа. Внутри царила тишина. Поздно уже. Наверняка и хонгор и его ученики ушли спать, а все три пациента не могут проснуться.

Где Льер? Опять на полу? На сквозняке?

В темноте сверкнули знакомой зеленью глаза, и Райс торопливо перестроил собственное зрение, чтобы убедиться — он не ошибся!

Мальчишка устроился на полу, привалившись боком к отцовской кровати, уронил голову на грудь и, похоже, что крепко спал. Совсем немного не дождался пробуждения Дэйна.

Райс замер. Что сказать бывшему пленнику Школы, он не знал. Только смотрел во все глаза, отмечая обрезанные по плечи светлые волосы, болезненную худобу и яркий след от ошейника. Он не скоро теперь сойдёт, у Льера следы от браслетов долго заживали.

Стыд затопил с головой. Сдавленное «прости» вырвалось против воли.

Эльф или не понял, за что он просил прощения, или не обратил внимания. Протянул полупрозрачную руку, невесомо провёл по волосам сына, коснулся щеки. Льер прерывисто вздохнул во сне, хлюпнул носом.

— На полу холодно, — голос эльфа напоминал шелест крыльев ночного мотылька. — Помоги.

Райс кивнул. Горло сдавило, и ответ застрял где-то внутри.

Подошёл, поднял Льера на руки, уложил на соседнюю кровать, укрыл одеялом. Мальчишка всхлипнул, зарываясь носом в подушку.

— Всё хорошо, — шепнул ему Райс. — Теперь уже точно хорошо.

И разгибаясь, снова встретил взгляд зелёных глаз.

— Спасибо. За него, — на грани слышимости прошелестел Дэйн.

На следующий день очнулся Сэйлин. Словно почувствовал, что отстаёт от брата, и поспешил догнать. В отличие от Дэйна, которому предстоял долгий путь к полному выздоровлению, маленький эльф был абсолютно здоров и в лазарете остался только потому, что Тиэррэ напрочь отказался выпускать из-под надзора Дэйна.

Зато Лэю удалось выманить на свободу Льера. Он как-то очень вовремя услыхал от Райса, что выздоравливающим полезен бульон из куропатки. Но куропатку ещё надо добыть, и она летать умеет, а волк — нет. Так что Льер вооружился луком, и мальчишки отправились на охоту.

Принесли они не симерскую куропатку, а ярко-зелёную птицу, похожую на неё всем, кроме цвета. Льера цвет птицы не смутил, он сказал, что тут и не такие водятся, Тиэррэ добычу одобрил, и на обед больным достался наваристый бульон с кусочками мяса.

Райс про себя перевёл дух, он не был уверен, что затея с куропаткой сработает, но получилось всё даже лучше, чем он рассчитывал. Теперь каждое утро юный эльф и перевёртыш отправлялись на охоту, и хотя Тиэррэ вполне мог и сам прокормить своих пациентов, затею с охотой он горячо одобрял. Пристроенный к делу мальчишка перестал чахнуть в лечебнице.

Через несколько дней рогатый лекарь разрешил Сэйлину забрать Дэйна домой. Сам Сэй давно уже был здоров как лось — маленький такой лось, зато упрямый. Дэйн всё ещё походил на оживший скелет, стёртая ошейником кожа мокрела сукровицей и никак не хотела заживать, но зато след на шее остался единственным физическим повреждением. За энергетические каналы эльфа Тиэррэ боялся больше всего, но они-то как раз восстанавливались рекордными темпами.

В отличие от каналов третьего пациента. Каналы южанина он собирал по кусочкам. Уставал после каждой такой операции зверски. Иногда приходили сёстры-целитильницы, но они больше учились, чем помогали.

— Зачем ты себя мучишь? — как-то спросил Райс. — Ты ведь даже не знаешь этого человека. Вдруг он преступник?

Это он вспомнил южных магов, которые пробудили два живых болота и едва не убили Бриша. И если перевёртыш в итоге остался жив, то, сколько народа погибло при набегах карликов, он не брался даже посчитать. Если б на месте этого чернявого толстяка оказался один из тех магов, Райс сильно сомневался, что нашёл бы в себе силы помогать ему. Этот же — пленник Длани и товарищ по несчастью, вроде бы должен вызывать сочувствие, но вызывает стойкую неприязнь.

Тиэррэ же никакими сомнениями не мучился.

— Тебя я тоже не знал. И уж ты-то по законам собственного мира — точно преступник. Скажешь не так? — и улыбнулся хитро.

— Всё так, — пришлось признать.

— Хочешь, открою страшную тайну? — сделал большие глаза хонгор и продолжил зловещим шёпотом:

— Тут полно преступников. Почти все жители оазиса нарушили законы своих миров. А кто не преступник — у того шило в заднице. Вот как у Дэйна. Оно спокойно жить всё равно не даст.

— Ты хоть не загоняй так себя, — сдался Райс, — куда торопишься?

— Да торопиться особо некуда, просто хочется уже его поставить на ноги. А потом буду бездельничать. Чаёк попивать… Кстати, — прервал он сам себя, — передавай Айре мою благодарность. Чай просто замечательный!

— Заходи в гости, сам и поблагодаришь. Айра тебе на радостях ещё отсыплет!

Не так давно ведьма обнаружила участок леса, почти полностью повторяющий милый её сердцу северный лес с ручейками и болотцами. Был ли он тут раньше, или отражение возникло благодаря самой Айре, она не знала и разбираться не стала. Зато, оказавшись в родной стихии, сразу же насобирала травок-муравок. Целительский дар Айры сильно проигрывал здешним целителям, зато как травница она внезапно получила признание всех соседей и большей половины жителей оазиса. Айра делала не просто лечебные настойки, а вкусные чаи, каждый со своими свойствами — один помогал проснуться, другой заснуть, третий придавал сил, четвёртый успокаивал, пятый помогал от простуды, шестой — ещё от чего-то.

Первой чаи оценила Ласка и разнесла молву по оазису. Айра и рада стараться. Связками сушащихся трав сначала украсилась её комната, потом кухня, а потом во дворе появились навесы, специально для сушки трав.

Навесы появились не сами собой, Бриш соорудил. И совершенно неожиданно ему в работе помогал Тари. Как бывший император, никогда не державший в руках ничего тяжелее ложки, сумел не убиться топором и рубанком, для Райса осталось загадкой. А старший перевёртыш остался доволен помощником.

Тари вообще оказался очень деятельным и любопытным, почти как Мелиса. Тоже совал свой нос куда только можно и очень быстро учился. Райсу тоже пришлось приложить руку к образованию бывшего императора. Он учил Тари читать. Хоть и подозревал, что чтение на родном языке ему не очень-то пригодится. Лучше освоить что-то из местных диалектов. Одна проблема, что общего языка в Стране Облаков не существовало. Устную речь все понимали благодаря магии междумирья, а книги ходили самые разные. Но он учил, чему мог, а Тари с радостью впитывал новые знания. И в школу он зачастил. Напроситься в ученики не решился, всё же давно не ребёнок и к тому же не маг, но со стороны наблюдал за уроками. Никто из наставников не возражал, иногда ещё и что-то индивидуально ему объясняли.

Бывший император обладал удивительным для мужчины свойством — он не боялся показаться глупым и слабым, заранее признавал право старших и более опытных давать ему советы, но всегда сам решал каким из этих советов следовать. В итоге старшее поколение считало его вежливым и очень перспективным юношей, а среди местной молодёжи он стал душой компании.

Райс только диву давался, как он всё успевает, и даже немного завидовал. Впрочем, сам-то он большие сборища по-прежнему не любил, ему для общения вполне хватало нескольких эльфов, одного хонгора и своих домашних. Жаль только, что Айра с головой ушла в заготовку трав и дома они почти не пересекались. То он занят, то она. Зато вечерние посиделки каждый раз с новым чаем уже стали традицией.

Глава 56. Интриги Симера

День, в который проснулся южанин, для всех стал неожиданностью. Ну, кроме Тиэррэ, конечно, который его и разбудил. Хонгор сдался в тот момент, когда понял, что сделал для своего пациента всё возможное. Жизнь его была вне опасности, а магические способности — под большим вопросом, силой теперь придётся учиться владеть заново, былого уровня, скорее всего, не достичь.

Ещё одной неожиданностью, на этот раз и для лекаря, стало душевное состояние подопечного. Тот трясся, кричал на Паору, кидался подушками в Винса, а при виде рогатого лекаря спрятался под кровать.

— Спятил, бедняга, — глубокомысленно поставил диагноз лекарь и послал недобитого подушкой Винса за Райсом или ещё за кем из симерцев, в надежде, что земляки смогут его успокоить.

Райс пришёл вместе с Тари, Бришем и Льером, который как раз крутился у них дома, играл с Мелисой и Жуликом. Мелису Райс отправил в школу, а Жулик, никого не спрашивая, увязался всеми остальными в лечебницу.

Райса болезный испугался ещё больше, чем рогатого хонгора, то ли хрюкнул, то ли взвизгнул, стал отползать на четвереньках, уперся задом в стенку, отскочил прямо под ноги Бришу, тот от неожиданности рыкнул, обнажив слишком большие для человека клыки. Южанин уставился на эти клыки заворожено, облизал взглядом перевёртыша, как ребёнок конфету, о которой давно мечтал. Остановился на исчерченных старыми шрамами запястьях, шумно сглотнул, неожиданно шустро вскочил, вцепился пальцами в это запястье и потянул ко рту.

Бриша перекосило, он выдернул обслюнявленную руку, вытер об штанину. Прокусить кожу до крови у южанина не хватило сил, что не помешало ему попытаться поймать перевёртыша за вторую руку.

Тут такой наглости не выдержал Жулик. До сих пор только ему позволялось кусаться безнаказанно. Ну как безнаказанно — от Айры он частенько получал полотенцем, Райса он побаивался, а остальных грыз мелкими зубами в своё удовольствие. Чужого кусачего человека, в отличие от своих друзей, лисёнок цапнул чувствительно. Проскользнул между ног Бриша, куснул за ладонь, отскочил и замер, рыча и топорща маленькие крылышки.

От вида крылатой лисы южанин икнул, брякнулся на пол и попятился на четвереньках. Поднял голову, остановил взгляд на лице Тари, расплылся в блаженной улыбке, плюхнулся на колени и стал отбивать ему поклоны, стучась головой об пол.

— Последние мозги выбьет, — поморщился Винс и попытался уложить буйного пациента в кровать.

Тот в ответ отмахнулся, едва не засветив ученику лекаря в глаз.

— Ну всё, надоел! — Винс впечатал южанину в лоб раскрытую ладонь, погружая в сон, и обратился к Тиэррэ:

— Учитель, что с ним делать?

Хонгор подобрал хвост, за его оранжевой кисточкой уже нацелился поохотиться Жулик, щёлкнул этой кисточкой нахального лиса по лбу и вздохнул:

— Тут я ничего не сделаю, нужно звать менталиста.

— Мелису позовём? — нервно хохотнул Райс, ему рядом с сощедшим с ума пленником Длани было очень неуютно.

— Мелиса у нас не единственный менталист, — не поддержал шутки Тиэррэ и обратился к Льеру:

— Ветерок, сгоняй быстренько к старейшине Альиру, скажи — нужна его помощь.

Льер на беготню времени тратить не стал, едва вышел за порог, скакнул в портал. И так же порталом вернулся со старейшиной. Да не одним. С ними явился Дэйн, наверняка был в гостях у Альира, он же с ним дружит.

Льер явно никому ничего не объяснил, зато привёл быстро. После возвращения беглой молодёжи старейшина проникся к новым жителям оазиса небывалым уважением, одно имя Райса-Кречета творило чудеса. Хотя он и на зов Тиэррэ бы тоже откликнулся, Льер схитрил, чтобы было быстрее.

Вводить в курс дела менталиста всё же пришлось лекарю. Тиэрре подробно рассказал, что с ним было, как лечил, и как вёл себя человек ещё в междумирье и теперь, после пробуждения.

— Говоришь, перевёртыша укусил, — заинтересовался этим моментом Альир. — Может, и не всё потерянно, если он помнит про свойства его крови.

— А ему может помочь кровь? — спросил Тари, а Бриш невольно спрятал руки за спину. Если у него сейчас попросят крови, он даст, куда он денется. Но как же не хочется!

— Нет, — к облегчению перевёртыша старейшина покачал головой, — в этом случае не поможет. Сейчас гляну, смогу ли помочь я.

Он присел на край кровати рядом с южанином, положил руку ему на лоб и закрыл глаза. Сидел так довольно долго, дышал размеренно, пока сбитое дыхание больного не выровнялось, и дышать они стали в такт.

Наконец эльф заговорил, не открывая глаз:

— Зовут нашего друга Ихан Маата, он занимает довольно высокое положение на родине, в Солнечную империю прибыл в качестве посла, а заодно — шпиона. Координировал несколько групп магов-диверсантов. Судя по всему, кто-то из этих магов попался и сдал начальство, потому что выехать из страны ему не дали. Вернее, вроде как выпустили, когда срок визита подошёл к концу, а потом на корабль посла напали пираты. Это он так сначала подумал, а потом оказался в гостях у вашего верховного мага.

— У Длани, — подсказал Райс.

— Да, его так называют. С тех пор в воспоминаниях какие-то обрывки, боль и ужас. Похоже, работали с ним не палачи, а сам Длань. Интересные у него, однако, методы. Мог бы поручить прочесть память любому менталисту, он же его мозг просто перепахал.

— У нас очень мало менталистов, и Длань — один из них, — вновь вмешался с пояснениями Райс. — Он может аккуратно читать мысли, а тут или не морочился, или сделал это намеренно.

— Скорее намерено. Тут разрушено всё, что можно. Единственный способ хоть как-то помочь — вычистить мёртвые участки.

— И что с ним после этого будет? — Райс очень ярко представил, как эльф ковыряется ножиком в человеческом мозге, вырезая гниль, словно из лежалого яблока.

— Память пострадает, какие-то навыки и умения потеряются. Возможно, пациент откатится до уровня ребёнка, но разум он сохранит. Ну, так что, мне действовать?

— Действуй, — неожиданно ответил за всех Дэйн. Всё ещё бледный как смерть, худющий, с замотанной бинтами шеей, а на лице — решимость.

— Уверен? — осторожно спросил Тиэррэ. — Может, можно не всё вычищать, срастить как-то?

Дэйн мотнул головой:

— Даже я вижу, что тут нет другого выхода. Он может и самого себя забыть, но ты хотел бы помнить свою силу, если бы не мог к ней прикоснуться?

Он вытянул руку и для наглядности создал на ладони огонёк. Огонёк моргнул и полыхнул столбом пламени, лизнул цветной потолок. Дэйн поспешно сжал кулак, гася пламя.

— Да, — протянул хонгор, — у тебя с силой всё в порядке, а вот с контролем — беда.

— Я работаю над этим, верну контроль, не беспокойся. А потом… Не прощу этого гада и его шавок!

Эльф от любого ветерка шатается, но глаза горят мрачной решимостью. Райс как-то сразу поверил, что Дэйн Яркий День действительно способен здорово усложнить жизнь Длани.

— У тебя как раз прощения никто не просил и не попросит, — буркнул Тиэррэ и обратился к старейшине Альиру:

— Если другого выхода нет, чисть, что нужно.

— Хорошо. Тогда попрошу всех помолчать и не отвлекать меня, пока не закончу.

Вопреки собственным словам через несколько минут напряжённой работы эльф отвлёкся сам, вскинул голову и распахнул глаза, пальцы пробежались по лицу южанина и вернулись на лоб.

— Что случилось? — встревожился Тиэррэ.

— Да, в общем-то, ничего. Наткнулся на одно интересное воспоминание. Точнее, даже не одно. Их там много. Помните полукровку Вистаса, который сманил наших мальчишек?

Ещё бы не помнить!

— Так вот, кажется, он хорошо устроился в Симере. Зовут его не так, и выглядит он немного по-другому, но я совершенно уверен, что это он. Он — муж правительницы южной империи. Насколько я понял, сам он пока не правитель, но влияние на жену имеет большое.

— Вот и открылась тайна супруга Луноликой! — хохотнул Тиэррэ. — Хотя я то-то такое и подозревал. Ушлый, однако, тип этот Вистас. И давно он стал мужем?

— Это всё на поражённых участках, всё перепутано. Но местный год уже точно прошёл.

— Значит, супруг императрицы руками наших недорослей хотел устроить революцию в соседнем государстве… Что за цирк? — Тиэррэ в недоумении вскинул рогатую голову.

— Интриги Симера нас больше не касаются, — Райс сказал это так, словно пытался убедить сам себя.

— Не касаются, так не касаются, — легко согласился хонгор. — Альир, ты продолжай, но на всякий случай, запоминай, что видишь.

Глава 57. Почему ты здесь?

Из лечебницы все вышли в глубоком сумраке, и разбрелись по домам ногами, прыгать телепортом никто не стал.

Южанин действительно забыл большую часть своей жизни, глупо улыбался и лопотал как младенец. Альир уверил, что это временное явление, и уже завтра южанин придёт в себя, тогда и можно будет оценить его состояние. Что делать дальше с великовозрастным младенчиком, никто пока не представлял. Райс покосился на мрачного Бриша и заявил, что к себе домой они южанина брать не будут, и так уже много народа. В итоге старейшина Альир пообещал, сам позаботится о болезном, но пока что оставил его в лечебнице.

Тари вызвался проводить домой Дэйна и Льера. Хонгор советовал больному эльфу побольше ходить, вот тот и ходил. Но сегодня, похоже, перестарался, слишком уж тяжело опирался о плечо сына, но всё равно отказывался прыгать порталом. Сразу видно от кого Ветерок унаследовал ослиное упрямство. Тари, как оказалось, упрямства тоже было не занимать, он просто перекинул свободную руку эльфа себе через шею и пошёл рядом, не слушая возражений, Жулик увязался за ним.

Райс улыбнулся одобрительно одними уголками губ и зашагал к дому. Бриш как побитая собака плёлся следом.

— Бриш, — примерно на середине пути Райс не выдержал и обернулся, загородив дорогу перевёртышу, — что с тобой?

— Ничего, — буркнул тот. Руки он всё ещё держал за спиной.

Райс прищурился подозрительно:

— Это из-за южанина? Или, — запнулся, — из-за меня?

Перевёртыш молча мотнул головой, то ли отметая оба варианта, то ли просто так.

— Садись, давно хотел с тобой поговорить, — Райс указал на удачно упавшее у дороги дерево. Ветки кто-то хозяйственный успел отпилить и утащить, наверное, на дрова, а ствол остался.

Бриш послушно сел, продолжая молчать. Райс пристроился рядом, тоже помолчал, подбирая слова:

— Скажи, только честно, почему ты ещё здесь?

— Надоел? — как-то нехорошо усмехнулся Бриш.

— Нет, — Райс остался серьёзным. — Но я вижу, как ты на меня иногда сморишь — как на что-то очень неприятное. И ты имеешь полное право так смотреть. Я бы на твоём месте схватил в охапку брата и ушёл при первой же возможности. Когда мы были у Айры, я даже ждал, что вы уйдёте. А вы остались. И на Остров с нами пошли. Я бы вот не стал рисковать жизнью ради чужаков.

— А Сэйлин и Дэйн, значит, тебе роднее всех родных? — снова усмехнулся Бриш.

— Ну… Льер мне не чужой, — не сразу нашёл объяснение своему поступку Райс.

— А когда меня спасал и полудохлого лечил, кем был я?

— Ты же знаешь, тебя я не от излишнего благородства спасал, — Райс отвёл глаза, вспоминать зарёванного умоляющего спасти брата Лэя до сих пор было стыдно.

— Пусть так. Это не отменяет моего долга.

— Какого ещё долга?

— Долг жизни, Пятый. Не слыхал о таком?

— Ты что несёшь?! — Райс возмутился вполне искренне. — Даже если был долг, ты его уже сто раз отдал.

— Предлагаешь посчитать? — Бриш не перестал недобро и вместе с тем грустно улыбаться.

— Бриш, пожалуйста, не неси ерунды. Если тебе тут плохо, тебя никто не держит.

— Тут Лэю хорошо, — Бриш вздохнул и словно сдулся, плечи его поникли, а слова потеряли вызывающий тон. — Нам некуда возвращаться. В стае мы были приёмышами, а родная семья погибла давным давно. Кроме брата у меня никого нет, и очень долго у него не было никого кроме меня.

— Ты что ревнуешь? — удивился Райс.

— Есть немного. Но ещё я рад за него. Заметил, что малыш-то вырос, я не могу вечно носить его за пазухой. Он не уйдёт, если я предложу. А я не уйду без него. Да и говорил я уже, некуда нам уходить. Если мы мешаем, можем переселиться куда-нибудь.

— Никому вы не мешаете! Я когда говорил про «много народа», вовсе не вас имел в виду.

— А кого¸ Тари?

— И не его. Он тоже не мешает. Просто ляпнул. Тебе никогда не случалось говорить ерунды?

— Нет, — Бриш упрямо вздёрнул подбородок.

— Ты её прямо сейчас говоришь! Ты можешь жить, где пожелаешь, но никто из нас не хочет, чтобы ты уходил. Ни ты, ни тем более твой брат.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. Это у тебя просто приступ хандры. Сам сказал — малыш вырос и ему не нужна нянька. Но братьями-то вы быть не перестали.

— Знаешь, Пятый, что-то ты чересчур умный, всё по полочкам разложил.

— Ещё раз назовёшь Пятым, в лоб дам! — с милой улыбкой сообщил Райс, встал с бревна и протянул перевёртышу руку. — Пошли домой.

Дома свет горел только в окне кухни. Айра возилась со своими травами, а за столом сидел Тари и наминал что-то явно вкусное из расписной миски. Надо же, первый успел! Наверняка, как довёл Дэйна, Льер его потом телепортом отправил.

— Голодные? — спросила Айра, и, не дожидаясь ответа, поставила на стол ещё две миски с остывшей кашей. — Греть не буду, приходите домой вовремя.

— Спасибо, — Райс улыбнулся на её ворчание.

Большинством бытовых заклинаний они уже обзавелись, выменяли у местных магов или получили в подарок от друзей, так что заниматься стиркой и уборкой необходимость отпала, но готовила Айра всегда сама. Всего лишь раз попробовала, что наварила зачарованная печь, и заявила, что такой гадостью даже Жулика нельзя кормить. Райс, который питался такой едой годами, сказал тогда, что это лис просто разбаловался на дармовых харчах. Впрочем, нельзя не признать, что у Айры еда получалась на много вкуснее.

Каша с тарелок трёх голодных мужчин исчезла мгновенно.

Бриш и Тари поблагодарили и отправились спать. Райс задержался. Сидел на лавке и смотрел, как ловкие пальцы ведьмы отделяют сухие листочки от твёрдых стеблей. Стебли отправлялись в корзину под столом, пойдут потом на растопку печи, а листики Айра сортировала по полотняным мешочкам.

— Пирожок будешь? — спросила она, не отрываясь от работы. — Последний остался.

Райс кивнул.

— Возьми под полотенцем. И поставь чайник, я свежего чая заварю.

Для боевого мага, знакомого с магией огня, растопить печь — минутное дело. Вскоре на огне уютно забулькал чайник. Айра закончила свою работу, стряхнула мусор со стола и сыпанула в чайник горсть травы из мешочка. Кухня наполнилась сложным цветочным ароматом. Опять что-то новенькое.

— Вкусно? — спросила Айра, когда он сделал первый глоток.

— Очень, — ответил он, хотя распробовать ещё не успел, но запах был божественный, а чаи Айры, в отличие от её же лечебных настоек, невкусными не бывали.

Она улыбнулась и тоже взяла чашку, села напротив.

В печи уютно потрескивал огонь, несколько волшебных светлячков зависли над столом, а по углам кухни собрались тени. Они смотрели друг на друга и пили чай. Молча. Уходить не хотелось. Райс налил себе вторую чашку. Айра сделала то же самое.

Наконец она поднялась, убрала со стола пустой чайник, сказала:

— Поздно уже, а завтра вставать рано. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Райс проводил взглядом гибкую фигурку, вздохнул и мысленно обругал себя идиотом.

Никогда раньше он не терялся рядом с женщинами, совсем даже наоборот. Но ни одна из его многочисленных бывших подруг не была похожа на Айру. Те женщины легко возникали в его жизни и так же легко исчезали, а дикая ведьма поселилась в сердце всерьёз и надолго. Вот только нравится ли ей он сам? Хоть немного? Или ему кажется, что заботится о нём ведьма чуть больше, чем об остальных? Пирожок вон припрятала. А потом просто ушла. Она всегда так — сделает что-то хорошее и уходит. А Райс сидит и щёлкает клювом, как сова днём. И спросить не решается. Вдруг он сам всё надумал, а она вообще ничего такого в виду не имела. Эти её обтягивающие грудь мужские рубашки — от другой девушки был бы чёткий сигнал. Но она же так не только перед Райсом ходит, перед всеми. При этом никого не стесняется и не пытается соблазнить. А здешнее население каких только нарядов не видало, их уже ничем не удивить.

— Пап, а ты чего тут сидишь один? — в кухню в компании Жулика заглянула Мелиса.

Райс вздрогнул, отвлекаясь от мыслей:

— Чай пил. Сейчас спать пойду. А ты, лисёнок, чего бродишь?

— Я пить хочу.

— Чай будешь? Как раз ещё немного осталось.

— Не, — девочка мотнула головой, — я воду.

Она прошлёпала босыми ногами по полу, нашарила в шкафчике чашку, зачерпнула воды из ведра выпила половину, а оставшееся поставила на пол для Жулика. Он тоже принялся лакать воду.

— Айра будет ругаться, что твой лис пьёт из её посуды, у него же своя есть.

— Ага, — кивнула Мелиса и пошлёпала к себе спать. Похоже, она толком и не просыпалась.

Райс поднял с пола чашку, сполоснул в тазу, поставил на место, погасил светлячки и тоже пошёл спать.

Глава 58. Сюрприз из южного леса

Жизнь пошла своим чередом. Райс возился с детьми в школе и тренировал эльфийскую молодёжь. Он почти забыл об отряде, который так и не пригодился для спасения Дэйна, зато они не забыли о своём Кречете. Ни армии, ни стражи в Стране Облаков не водилось, но старейшинам понравилась идея создать что-то похожее, а то мало ли — оазис растёт, население увеличивается. Чужаки всё чаще заглядывают. Пусть будет боевой отряд, тем более теперь есть кому им заниматься. Райс и занимался.

Тари учился, впитывал знания как губка. Дети тоже учились, правда, усердия и усидчивости у них было куда меньше, чем у бывшего императора. Айра в поисках трав бродила по лесу — иногда в компании перевёртышей, иногда одна. Опасные хищники в здешних лесах встречались редко, в основном на самой границе оазиса, за которой уже виднелись вечно окутанные туманом горы, а за ними — простор междумирья. Айра как раз и ходила чаще всего на границу, хищников она не боялась, могла постоять за себя, зато там время от времени возникали новые земли — нехоженые участки леса и полянки, и редкие травы там зачастую росли, как обычный бурьян.

Сегодня Райс после обычной тренировки бойцов зашёл в гости к Сэйлину, Дэйну и Льеру. Полюбовался на семейную идиллию. Впрочем, он не сомневался, что Ветерок таким послушным долго не останется, это он сейчас шёлковый, радуется возвращению отца и почти что воскрешению дяди, а как только первый восторг пройдёт, тут-то шило в попе и проявится. Но Льерово шило теперь забота Дэйна, пусть воспитывает ребёнка.

Потом он зашёл в лечебницу. Обнаружил счастливо бездельничающего хонгора, он даже учеников своих куда-то отправил, чтобы не мешали валяться и созерцать потолок. Счастье ничегонеделания случилось, потому что ещё утром старейшина Альир забрал к себе болезного южанина. Ну как, болезного — физически тот был здоров, а на ментальном плане скатился где-то до уровня десятилетнего ребёнка. Старейшина уверял, что это ещё не самый плохой результат, могло быть гораздо хуже. А сейчас, если с ним заниматься, он повзрослеет довольно быстро, воспоминания вот только не вернёт, и от былой силы останутся жалкие крохи, но и это лучше чем ничего.

Райс хотел тихонько удалиться, не мешать другу отдыхать, но лекарь извлёк из закромов кувшин фруктового вина, и дальше отдыхали они уже вместе. Хорошо отдохнули.

В итоге Райс добрался домой в полной темноте, дом спал, ни одно окошко не светилось, даже кухонное. Жаль, конечно, он уже привык к вечерним посиделкам, но Айра не обязана его дожидаться. Ну, тогда он пойдёт, пожелает ей спокойной ночи. Как будет выглядеть его визит, Райс задумался только стоя у дверей. Обругал себя пьяным идиотом и хотел уже повернуть назад, но остановился, не завершив движения. Окно комнаты распахнуто настежь, дверь приоткрыта. Привычки запираться тут не было ни у кого, но всё же на ночь Айра дверь обычно плотно прикрывала. Хмель покинул голову стремительно, как и не было. Райс прислушался, магически усилив слух, в комнате ведьмы царила тишина, он не различил её дыхания. Толкнул дверь и вошёл. Так и есть, комната пуста, кровать аккуратно застелена. Похоже, Айра как ушла с утра, так и не возвращалась.

Тревога свернулась в груди мерзким червячком. Где она может быть? Первым порывом было разбудить перевёртышей и пойти по следу. Но, во-первых, сегодня был дождь, всё равно он смыл все запахи, а во-вторых, может, Айра просто охотится за какой-нибудь очень ценной травкой, которую нужно срезать в полночь под светом полной луны.

Какая полночь? Какая луна? Луны тут вообще нет и не будет, как и солнца.

Тревога отпускать не хотела, но поднимать весь дом среди ночи ради смутного предчувствия не хотелось тоже. В итоге он решил пройтись один. Если что, можно сказать, что он просто гуляет.

К кромке леса он подошёл удивительно быстро, вроде ж всегда дольше было идти. А тут, словно сам оазис подталкивал его к цели. По началу в лесу много тропинок, тут много кто ходит, и дети играют. Айре тут делать нечего, она уходит намного дальше. Где тот участок, что напоминает ведьме её любимые северные леса, он знал. Туда и пошёл. И тоже добрался подозрительно быстро.

Тут уже никаких тропинок не было, дикая нехоженая чаща, одно хорошо — бесшумно сквозь такую не продерёшься. Он шёл, шурша цепляющимися за одежду ветками, иногда замирал и прислушивался. Шелест листвы, шуршание местной живности в кустах, разговоры сов — обычные ночные звуки обычного леса. Присутствия человека он не слышал и не ощущал.

А если поискать по-другому? Райс уселся на выпирающий из влажной земли корень, прислонился спиной к поросшему мхом стволу вековой ели. Закрыл глаза и выпустил из ладоней десяток белых синиц. Такое количество разведчиков контролировать трудно и неудобно, но сейчас полноценная разведка и не нужна, их задача — найти одного человека.

Птицы разлетелись в разные стороны, разрозненные картинки замелькали под закрытыми веками.

Лес. Лес. Лес. Тоже лес. Так, стоп. Этот лес какой-то не такой. Раскидистые папоротники в человеческий рост, рядом с Райсом растёт похожий, но едва достает до колена. Древесные стволы с теряющимися в высоте кронами густо поросли лианами. А в зарослях этих самых папоротников скользят подозрительно знакомые тени. Белая синица подлетела поближе, и картинка от неё внезапно пропала. Райс досадливо мотнул головой, загнал поглубже мешающие работать эмоции и направил туда остальных синиц.

На этот раз он держал птиц на почтительном расстоянии, но этого хватило, чтобы рассмореть приземистые серокожие фигуры в звериных шкурах. Серые карлики! Как? Откуда? Как существа, невосприимчивые к магии могли пройти в портал? Ладно, это сейчас не важно. Важно — где Айра?

Белые синицы снова взлетели, заскользили меж ветвей в поисках ведьмы.

Вот и она. Райс не смог сдержать вздох облегчения — живая! Айра кралась между скал по самой границе тумана, видать, вовремя заметила опасность и старалась обойти. Хорошее решение, в горы карлики пока не совались, но и Айра далеко отойти не могла, забраться в туман междумирья без проводника, с большой вероятностью означает — остаться там навсегда.

Белые синицы одна за другой растаяли в воздухе, а Райс открыл глаза. Сейчас он уже жалел, что постеснялся поднять тревогу, теперь бежать за помощью поздно. Хуже всего то, что он не взял никакого оружия, расслабился, привык полагаться на магию. В любого противника легче и эффективнее запустить огненным шаром, чем устраивать поединок на мечах. В любого, кроме серых карликов, которых просто не могло тут быть, но они были!

Райс встал, огляделся, выбрал ветку покрепче, снёс её коротким импульсом силы, очистил от веточек помельче и листьев. Получилась дубина. Он ухмыльнулся, созерцая своё творение, с такими дикие тролли ходят, ну и разбойники ещё иногда, пока не разживутся чем-то поприличнее.

А теперь бегом на ускорении, обойти стаю карликов, выскочить Айре наперерез. Она шарахнулась при виде взъерошенного красавца с дубиной и нервно рассмеялась, узнав своего мага, вытащила несколько веточек, застрявших в чёрной шевелюре.

Райс только и выдохнул:

— Держись.

Перекинул ведьму через плечо и бросился в обратном направлении. К ускорению пришлось добавить ещё и усиление, да не только рук, а вообще всех мышц. Ох и аукнутся ему завтра сегодняшние подвиги, но то будет завтра, а сейчас он мчался сквозь ночной лес, отмахивался дубинкой от особо шустрых карликов и жалел, что не может выпустить ещё и синицу. Где сейчас основная стая? Куда бежать непонятно, но контролировать на бегу разведчика он не сможет.

— Туда, — Айра стукнула его кулаком в грудь, привлекая внимание, и указала рукой куда-то в сторону от выбранного пути.

Райс послушно повернул и только тогда сквозь упавшие на глаза пряди разглядел одинокую скалу, возвышавшуюся над россыпью валунов, отвоевавших себе пространство у леса. В обычном состоянии залезть наверх было бы сложно, сейчас, используя все резервы организма, Райс взлетел на вершину, как горный козёл. По дороге уронил дубинку, но главное — Айру затащил. Замер, всматриваясь вниз и тяжело дыша.

Глава 59. Двое на скале

— Отпусти меня, — напомнила о себе ведьма, она так и болталась на плече — головой вниз и попой кверху.

— Извини. Ты как? — Райс осторожно сгрузил её на землю.

— Великолепно. Всю жизнь мечтала, чтоб меня таскали как мешок с зерном.

— Извини, — повторил Райс, а про себя решил, что раз ругается, значит, всё не так уж плохо.

— У тебя воды нет? — спросила Айра, окинула взглядом явившегося с пустыми руками мага и ответила сама себе:

— Конечно же, нет. Жаль. А я сумку бросила, как убегала, надо было хоть фляжку достать.

— Придётся потерпеть. — Райс всматривался в шевеления у подножия скалы, лезть наверх карлики не пытались, но явно собрались ждать, пока добыча спустится сама. — Надеюсь, они любого света боятся, а не только солнца.

— Я тоже надеюсь. Холодно, — Айра вздохнула и вдруг по-детски шмыгнула носом.

— Испугалась? Иди сюда.

В другое время Райс вряд ли бы решился утешать ведьму. Она же отважная лесная дева, в случае нужды медведя прибьёт, всегда сильная и уверенная, по крайней мере, старается такой казаться. А сейчас её колотит крупная дрожь, губы трясутся. Райс был готов, что ведьма возьмёт себя в руки и пошлёт его подальше, но она подалась в к нему, зарылась лицом в рубаху на груди. Райс обнял её. Сначала осторожно, потом прижал крепко-крепко. Ладонь коснулась голой кожи на спине через прореху в рубахе. Упала? Порвала в зарослях? Или… карлики зацепили?

— Ты не ранена? — спросил, когда она перестала вздрагивать и тихо замерла в его объятиях.

— Нет вроде бы, — Айра тихонько вздохнула и отстранилась.

— Надо проверить. У этих паразитов обычно яд на оружии.

— Надо, — согласилась было ведьма и тут же встрепенулась, зло прищурилась. — Ты что ли проверять будешь?

— А кто ещё?

Райс развёл руками. Женщину-целительницу он как-то не захватил. Видно, эта же самая мысль пришла в голову и Айре. Она поколебалась, но все же сказала:

— Ладно, смотри. Но только не лапай, руки поотрываю.

— Не буду я лапать! — оскорбился Райс. — Спереди и сама себя осмотреть можешь, а я спину посмотрю. Только смотри внимательно, если задели, даже царапина может быть опасной.

— Да, поняла я, — раздражённо отозвалась Айра и стала расстёгивать порванную в нескольких местах рубаху.

Райс услужливо зажёг ей светлячка, а сам отвернулся.

Руки, грудь и живот вроде в порядке. Ноги… Штанина на бедре тоже зияет прорехой, крови не видно, но проверить нужно. Пришлось и штаны снимать. Под ними обнаружилась длинная царапина, на след от стрелы не похоже, скорее зацепилась за какой-нибудь сухой сучок, когда бежала. Но все же при виде нескольких капелек крови стало не по себе.

— Райс, — неуверенно позвала она, — есть царапина.

Он мгновенно оказался рядом, зажёг ещё одного светлячка, коснулся ранки пальцами. Айра вздрогнула, но заставила себя стоять смирно. А Райс внимательно изучал царапину, с облегчением отмечая, что она ничуть не похожа на ранения, которые магам чёрной сотни пришлось лечить кровью перевёртышей

— Всё в порядке, — наконец сказал он, — воспаления нет. Давай, спину посмотрю.

— Смотри, — короткий ответ и резкий поворот на месте.

Такой резкий, что споткнулась и чуть не слетела вниз с ровного пятачка на скале, на котором они угнездились. Райс вовремя поймал за руку, удержал.

— Пусти, — Айра высвободила руку из его пальцев, а Райс вдруг понял, что она просто стесняется. Вот так открытие — дикая ведьма умеет стесняться. Нарядов своих откровенных она не стесняется, в ночной рубахе бродить по дому, полному мужчин — тоже. Хотя, нужно признать, ситуации-то разные. Взгляд помимо воли вместо того, чтоб выискивать возможные повреждения, облизал ладную фигурку с ног до головы.

— Что ты там делаешь? — тут же напряглась девушка.

Вот же! Глаза у неё на затылке.

— Ничего, — Райс заставил себя сосредоточиться на насущной проблеме. Под лопаткой обнаружилась ссадина, тоже самая обычная, без малейших признаков вызванного ядом воспаления. Да и след явно не от самодельного оружия карликов, скорее просто упала.

— Всё хорошо, — он усилием воли заставил себя отвести глаза, — можешь одеваться.

— Отвернись! — тут же потребовала ведьма.

Райс отвернулся, зато напряжённо прислушивался, что там происходит за его спиной, вдруг Айра надумает падать.

Не надумала, оделась благополучно и села на землю.

— Откуда они взялись? — спросила в пространство.

Райс пожал плечами, этот вопрос его тоже интересовал.

Со стороны туманных гор волнами катились холод и сырость, словно соревновались, кто причинит больше неудобств застрявшим на голом куске камня людям. И сидеть им тут до утра, никак не меньше. Курточка Айры, в которой она выходила из дома, куда-то делась, скорее всего спокойно лежала в брошенной сумке, а куртка Райса осталась накинутой на спинку стула. Зачем её надевать, если и так тепло? Жаль только, что в оазисе тепло не везде.

Айра сжалась в комочек, обхватила руками прижатые к груди колени.

Райс присел рядом, сказал:

— Иди сюда, теплее будет.

Айра окинула его непонятным взглядом, но возражать не стала, придвинулась ближе, прижалась к боку. Райс осторожно обнял её за плечи.

Время тянулось безумно медленно, для полного счастья ещё и ветер поднялся. Райс начал подумывать, может, послать за помощью белую птицу, пока они тут не околели. Проблем с птицей было две: во-первых, лететь далеко, в пути птицу нужно контролировать, а, значит, он сам в это время окажется беспомощен, а во-вторых, никто в оазисе не знает тревожных сигналов чёрных сотен, создавать говорящих посланцев он не умеет, и записку написать не на чем. А ещё он что-то плохо себя чувствует, голова кружится, как бы не стать обузой вместо защиты.

Ведьма вздрогнула в его руках то ли от резкого звука внизу, то ли от особо холодного порыва ветра, и он решился.

— Айра, послушай меня. Я сейчас пошлю птицу за помощью. Последи пока за моим телом, не дай свалиться. И если вдруг что случится, зови. Я услышу. Можешь по морде дать, если сразу не проснусь. Заодно и отомстишь за то, что я тебя трогал.

— Я тебя сейчас сама трогать буду, вот и отомщу, — усмехнулась ведьма, но вопреки дерзким словам почему-то покраснела.

— Трогай, — согласился Райс.

Он уселся, скрестив ноги, закрыл глаза. Обычно он ещё опирался спиной на ствол ближайшего дерева, но тут опереться не на что. Ладно, уже как есть. В сложенных лодочкой ладонях возник белый ястреб. Взмыл в небо и заскользил над верхушками деревьев в сторону дома. Ветер то и дело сносил птицу, пришлось спуститься и лететь через лес, огибать стволы и ветки, зато не бояться, что посланника просто сдует куда-то не туда.

Слегка потрёпанный ястреб завалился на левое крыло, но тут же выровнял полёт. Человеческое тело Райса тоже наклонилось влево. Упасть ему не дала Айра, вовремя удержала. А потом перебралась ему за спину, села, тоже скрестив ноги, обхватила его торс руками. При следующем манёвре птицы, Райса вновь качнуло, он привалился спиной к её груди, а Айра с опаской покосилось вниз — падать со скалы высоко — и сама прижала его ближе.

Она испугалась, когда ей навстречу выскочили серые карлики, которых просто не могло здесь быть, но сейчас боялась совсем другого. Боялась, что этот невозможный человек вдруг исчезнет из её жизни. Она не особо любила людей и ни кому их них не доверяла, единственным близким существом был хозяин леса, и Айру вполне устраивало такое положение дел. Этот маг одним своим появлением разрушил привычную жизнь, перевернул всё с ног на голову. Лесная отшельница обзавелась огромным по её меркам шумным семейством. Она часто говорила себе, что эта семья не ёё, да и не семья это вовсе, ненастоящая семья, и что уйти она может в любой момент, как захочет, и что Туман всегда будет ждать её на болотах. Хотела уйти… и оставалась. Что её держит? Она не знала. Или, наоборот, знала слишком хорошо, но признаться самой себе не осмеливалась.

Райс снова вздрогнул, а взгляд зацепился за тёмное пятнышко чуть ниже ворота рубахи, кажется недавно оно было меньше. Айра торопливо зажгла светлячок, нашарила пуговицы на груди, расстегнула пару верхних и приспустила рубаху с плеч. Сзади у основания шеи обнаружился порез — маленький и неглубокий, но кожа вокруг него прибрела неприятный синюшный цвет. Сердце пропустило удар. Она как наяву увидела кривоватую стрелу с костяным наконечником, которая прошла по касательной, чиркнула по спине и упала в траву. Райс, дурень, устроил ей осмотр, а о себе не подумал.

Что делать? Айра не слишком разбиралась в ядах. Вернее, знала свойства лечебных и ядовитых трав, могла настоями вылечить отравление, но про яды карликов, как и про них самих, не знала ничего. Провела рукой над раной, обратилась к силе целительницы. Кровить ранка перестала, но синюшность никуда не делась. Не имеет смысла лечить порез, если она не может справиться с ядом.

Райс опять крупно вздрогнул и стал заваливаться — на этот раз вперёд, для разнообразия. Айра выругалась, обхватила руками за пояс и вернула, как был.

Что с ним происходит? Как он себя чувствует? Что там с птицей? Почему его так трясёт? Из-за яда?

Айра не раз видела, как Райс выпускал белых птиц, но никогда раньше его так не шатало.

Она опять выругалась, злясь на свою беспомощность, одной рукой крепче прижала безвольное тело, а второй дотянулась до лба, коснулась ладонью, щедро делясь силой. Поддержать ресурсы организма — это всё, что она могла сейчас. Нужно дождаться помощи. Тиэррэ наверняка знает, что делать.

Глава 60. Бред или нет?

Белый ястреб упал с неба на крышу навеса для сушки трав. В прямом смысле упал, почему-то контроль над птицей давался тяжелее, чем обычно. Сейчас главное — не дать ястребу развеяться, он ведь уже на месте, а на второго у Райса не хватит сил.

Ястреб потоптался по крыше, пока Райс возвращал чуть не утраченный контроль, потом сорвался с места, несколько взмахов крыльев, и он ударился в окошко перевёртышей — они много раз видели белых птиц, даже не зная сигналов, поймут, что что-то случилось. Закрыто. Это плохо. Ястреб забарабанил клювом по мутному стеклу. Стекло не только мутное, но и толстое. Зачем они такое пожелали? Не могли представить нормальное, его хоть разбить можно. Дрыхнут и не слышат ничего, тоже мне волки! Ястреб взлетел, сделал круг по двору и на скорости врезался в окошко.

Плохая идея. Разбудить перевёртышей не удалось, а от удара тело птицы едва не развеялось, взлететь она больше не сможет. Ястреб снова заколотил клювом в стекло.

Две двери открылись одновременно. Одну распахнул Бриш, вторую — Мелиса. Жулик мелькнул у её ног, прыжок через пол двора, и он вцепился в ястребиный хвост. Вырванные перья растворились в воздухе. А за ними растворился и сам ястреб. Последнее, что успел услышать Райс — звонкий голосок Мелисы:

— Это папина птица!

— Зачем ему среди ночи понадобилось посылать птицу? — это Бриш бормотал себе под нос, шагая в сторону комнаты Райса. Распахнул дверь — никого.

— И почему меня это не удивляет? — хотел постучаться к Айре, но замер перед открытой дверью. Заглянул, уже уверенный, что и её нет.

— Что случилось? — Лэй, судя по его виду, поднялся, но не проснулся.

— Где папа? — требовательно спросила Мелиса и тут же ответила сама себе:

— Он где-то далеко и ему холодно.

— Холодно?! — тут же уцепился за слово Бриш, холодно в оазисе только на границе. — Лэй, — скомандовал он, — быстро беги в школу, найди Тайрина, скажи, что Райс и Айра пропали. Скорее всего, заблудились в тумане.

— Понял, — младший перевёртыш сорвался с места.

На шум выглянул Тари, толком неодетый, зато свежий и собранный, словно и не спал.

Скоро в маленьком дворике народу заметно прибавилось. Тайрин пришёл телепортом, привёл с собой нескольких эльфов из боевого отряда Райса, проснулись и вышли на шум Дирт с Шанной. Перепуганная Шанна захлюпала носом, давно она не плакала, но тут нашёлся повод. Брат принялся её утешать, пока серьёзная не по годам Мелиса, рассказывала эльфам, что успела уловить от ястреба.

Потом детей отправили в школу, под крылышко к Ласке, а сами вышли за ворота. Тари тоже пошёл, хотя и сомневался, что от него будет польза. Два волка уверенно шли по следу, вели отряд. Если пропавшие действительно заблудились в междумирье, там от них толку будет мало, но они могут показать точку входа. А зная её, магу пространства разыскать людей будет проще.

Небо постепенно светлело, и к тому моменту, как отряд приблизился к границе, утро окончательно вступило в свои права.

А потом волки заволновались, Лэй продолжал идти по следу, а Бриш рыскал вокруг, порыкивал недоумённо. Наконец, остановился, сменил ипостась и указал на еле заметный след босых ног на земле.

— Следы серых карликов, — сообщил он. — Но у них нет запаха!

Райс открыл глаза и в первую секунду поддался панике — не увидал Айры. Потом понял, что она сзади, и обернулся.

— Всё. Я довёл птицу, надеюсь, поймут, — сказал он, борясь со слабостью.

Горло почему-то саднило, словно он простыл или долго кричал, и очень хотелось пить. А ещё спать. Но спать нельзя, разве что полежать немного. Он, двигаясь медленно и неуверенно, лёг на землю, вытянуться во весь рост не получилось, не хватило ровного пространства, и он подогнул ноги. Пробормотал:

— Я полежу чуть-чуть. Теперь только ждать.

— Конечно, лежи, отдыхай.

Айра подобралась ближе, поколебалась немного, рассматривая бледное лицо, а потом устроила голову мага на своих коленях, склонилась, прижав обе ладони к его груди, чувствуя под пальцами неровное биение сердца. На что действует это проклятый яд — на мозг или сердце? Похоже и на, и на другое. Насколько он опасен? Скорее бы пришла помощь. И хоть бы спасатели догадались взять с собой Тиэррэ. Она же так мало может сделать!

Сила по капле стекала с пальцев, впитывалась в тело мага, как вода в иссушённую землю. Это помогало. Рваный ритм сердцебиения выровнялся, дыхание успокоилось. Какое-то время казалось, что он заснул, но тут Райс открыл глаза, совершенно пьяные и шальные, уставился на Айру, улыбнулся от уха до уха и заявил:

— Ты такая красивая. Выходи за меня замуж.

— Чего?

Глаза ведьмы полезли на лоб, а ладонь прикоснулась ко лбу мага. Так и есть — горячий, как печка.

— Ты бредишь, — авторитетно заявила она.

— Брежу, — покладисто согласился он, — но ты всё равно красивая.

Он сосредоточенно нахмурился и продолжил развивать мысль:

— Не самая красивая в мире, есть и красивее… — он запнулся, словно вспоминал в этот момент знакомых женщин. — Точно. Есть красивее, — пришёл к выводу и почему-то скривился. И тут же опять расплылся в улыбке. — Зато ты сама лучшая. Лучше тебя никого нет. Можно я тебя поцелую?

— Нельзя! — ладонь всё ещё лежала на его лбу, и Айра вовремя прижала голову разошедшегося мага. К собственным коленям прижала.

Райс потёрся о них щекой и обиженно спросил:

— Ты чего такая злая? Я тебе совсем не нравлюсь?

— Нет!

— Ну, тогда я пойду, — он попытался встать, Айра не позволила.

— Куда собрался?

— Я тебе цветов принесу. Женщинам же нравятся цветы? Тебе нравятся?

— Мне лягушки нравятся!

— Лягушек я тоже принесу. И цветы!

— Давай ты мне их завтра принесёшь. А сейчас поспишь. Ночь. Ночью надо спать.

— Точно, ночь! — обрадовался непонятно чему маг. — Наша ночь! Давай спать вместе.

— Руки убрал! — Айра отпихнула нахальные конечности, которые потянулись к стратегическим местам и взмолилась:

— Райс, миленький, успокойся, пожалуйста. Мы сейчас с этой скалы вместе свалимся. Ты же всё равно ничего не понимаешь. Это всё яд, проклятый!

— Яд, — на лице мага отразилась сосредоточенная работа мысли, — теперь понятно, почему всё такое… — не договорив, он неопределённо покрутил в воздухе рукой и тут же устремил на Айру взгляд лихорадочно блестящих глаз. — Тогда тем более надо сказать. Ты очень красивая. И я тебя люблю. Вот!

— Что, вот?

— А ты меня любишь? — язык его заплетался, а взгляд требовал ответа.

Айре захотелось немедленно вскочить и бежать без оглядки. Куда угодно, хоть в объятия карликов. Только это несчастье нельзя оставить без присмотра. Он же ничего не соображает! Он же завтра и не вспомнит, что признавался в любви! А если вспомнит, наверняка пожалеет. Он сам говорил, что у него было много женщин. Мелиса, вон, не из воздуха же взялась. Её матери он тоже в любви признавался?

А она? Это у неё судьба такая выслушивать признания от мужчин, которые лыка не вяжут? С деревенскими мужиками на ярмарках разговор всегда был коротким, у ведьмы много способов остудить пыл пьяного кавалера. А на трезвую голову подойти травнице-отшельнице никто не решался, побаивались её селяне. И правильно делали.

Райс не боялся. Это она побаивалась его — вначале. А потом и не заметила, как имперский маг стал ей дорог. Незнакомые чувства пугали, и она всеми силами отгораживалась от них. Иногда представляла, как он скажет те самые слова, и не знала, что ответить. Но то, что он ляпнет это в бреду, на это её воображения не хватало. Обидно всё-таки. До слёз.

— Я тебе завтра скажу, — горло сдавило спазмом, а взгляд мага не отпускал. Больной и сумасшедший взгляд, но он ждал ответа.

— Они там! — Бриш уверенно указал на возвышавшуюся над лесом скалу. Странные следы без запаха тоже вели туда.

Одинокую фигурку Айры эльфы разглядели сразу, где Райс — непонятно. Где карлики — тоже.

Загадка карликов разъяснилась у подножия скалы. Застывшие в разных позах серые фигурки с размытыми лицами медленно таяли, теряли материальность.

— Они не настоящие. Отражения, — сказал Тайрин.

— Это как? Разве оазис может отразить живое существо? — спросил Тари. Он с опаской вглядывался в лицо ближайшего карлика, и не мог различить черты.

— Может, — вздохнул Тайрин, — но оно получится не совсем настоящим. Это будет представление того, по чьей воле возникло отражение. Видишь, у них нет лиц. Значит, виновник их воплощения не рассмотрел или не запомнил лица. Они исчезают при свете, потому что настоящих карликов можно встретить только ночью.

В конце концов Райс всё же утихомирился и заснул, точнее — впал в тревожное забытьё. Айра вглядывалась в осунувшееся лицо, придерживала голову, когда он начинал метаться, и думала, что пусть он посмеётся и откажется от своих слов, лишь бы остался жив.

Она так ушла в невесёлые мысли, что пропустила появление спасателей. Первым возник Бриш в голом виде, понятно — менял ипостась. Она уже так привыкла к обнажённым перевёртышам, что внимания не обращала. А вот если доведётся увидеть в таком виде одного конкретного мага… Щёки тут же залил румянец. О чём она думает?!

— Бриш, — она не спешила вставать и отпускать Райса, — Тиэррэ с тобой?

— Нет, — растерялся перевёртыш, — что случилось?

— Яд, — коротко ответила она.

А забравшийся следом за Бришем Тайрин выругался.

— Давно? — так же коротко спросил он.

— Давно. Ещё перед тем, как послал птицу. Он весь горячий и бредит.

— Плохо. И телепорт у границы лучше не открывать, сбивает всегда. Надо отойти подальше, потом прыгнем в лечебницу.

— Подожди, — Бриш не отрывал напряжённого взгляда от лица Райса, но обращался к эльфу, — дай воды.

Тайрин молча отцепил от пояса фляжку, протянул её. Бриш нервно закусил губу, зачем-то оглянулся, поднёс руку ко рту, царапнул о клык запястье. Сцедил тонкую струйку крови во фляжку с водой, разболтал и приложил флягу к губам Райса. Тот, не открывая глаз, сделал глоток, ещё один. И стал жадно пить, давясь водой с кровью.

— Хватит, — Тайрин отобрал флягу, — это уже перебор. Спасибо, Бриш, время ты выиграл, теперь можно не торопиться.

Глава 61. Чего ты боишься?

Райс открыл глаза, увидал знакомый потолок в разноцветных спиралях и зигзагах, скривился и зажмурился снова.

— Если тебе так не нравится потолок, постарайся больше не попадать в лечебницу. А если, наоборот, нравится — то оставайся тут жить, — голос рогатого лекаря не дал провалиться обратно в сон.

Райс резко сел на кровати, пошатнулся и ухватился за спинку, чтоб не нырнуть на пол.

— Всё ещё плохо? — Тиэррэ тут же оказался рядом.

— Да нет, хорошо, — Райс прислушался к себе, с удивление понял, что и правда хорошо — голова пустая и звонкая, лёгкость во всём теле, кажется, взмахни руками — и полетишь.

Тиээре за подбородок повернул его лицо в сторону льющегося из окон света, напряжённо уставился в глаза, потом отпустил и махнул рукой:

— Нормально всё с тобой. Просто последствия крови перевёртыша. Полежи ещё, и всё пройдёт.

— Перевёртыша? Меня же карлики отравили! Я такое нёс. Ох! — он с размаху, стукнул себя ладонью по лбу.

— И что же ты нёс? — любезно осведомился Тиэррэ. Не понятно, то ли издевается, то ли вежливость вдруг проснулась.

— Я Айре предложение сделал.

— И теперь жалеешь?

— Нет. Но я идиот. Всё подходящего случая ждал. Вот — дождался.

— Вот что бывает, когда ждёшь слишком долго, — с видом философа выдал лекарь.

— Ты смеёшься? — подозрительно прищурился Райс.

— Даже не думал. Когда свадьба?

— Смеёшься, — сделал неутешительный вывод Райс.

— Ну почему сразу смеюсь? Интересуюсь. Что вам на свадьбу подарить?

Райс решил не обращать внимания на вредность лекаря.

— Я её разозлил и напугал.

— А ты как хотел? Жила себе девочка на болотах, людей почти не видела, ты пришёл, увёл её из дома, живёте вместе, заботитесь друг о друге. И всё! Ты, отважный воин — морда кирпичом, ни мычишь, ни телишься, чувств своих не показываешь. Что бедной девочке думать? И тут вдруг ты при смерти решил в любви признаваться. Признавался же? — Тиэррэ посмотрел строго.

— Признавался, — вздохнул Райс.

— И руки распускал?

— Распускал.

— Она тебе по морде дала?

— Нет.

— Зря, — припечатал лекарь. — Так обращаться с невинной девицей недопустимо.

— С невинной? — Райс глупо хлопнул глазами.

А Тиэррэ закатил свои и произнёс тоном, которым взрослые разговаривают с маленькими детьми или умственно отсталыми:

— Жила. Одна. В лесу. Без людей. Что тебе не понятно?

— Но… Она же бывала в деревнях… — Райс продолжал оправдываться по инерции, понимая, что Тиэррэ прав, а он ещё больший идиот, чем думал. Ему же до сих пор эта мысль и в голову не приходила. Что с того, что разбитные девицы , которым только подмигни, и они уже на всё готовы, одеваются скромнее Айры? Кого ей в своей глуши стесняться? Мужская одежда просто удобнее для ходьбы по лесу, а чужое мнение её не интересует.

— Дошло? — с сочувствием спросил лекарь, наблюдая, как меняется выражение лица мага.

— Дошло.

— Ты хоть ей ничего не сделал?

— Нет! — вскинулся Райс и спросил:

— Где она?

— Ушла сразу, как узнала, что с тобой всё будет в порядке.

— Я тоже пойду.

— Куда?

— Исправлять то, что натворил.

— Давай, ты через часик пойдёшь? Как раз вся дурь из головы выветрится. А то, чего доброго, исправлять придётся в два раза больше, чем есть сейчас.

— Нет, — маг упрямо покачал головой, выбираясь из кровати, — я в порядке. Где моя одежда?

— Там, — лекарь кивнул табуретку за изголовьем.

Одежда оказалась его собственной, но совсем не той, в которой он был вчера.

— Тари принёс, — ответил на невысказанный вопрос Тиэррэ.

— Спасибо ему, — буркнул Райс, торопливо одеваясь под пристальным взглядом лекаря.

В голове прояснилось, движения выходили чёткие и выверенные. Мышцы, перетруженные вчерашними подвигами, отзывались лёгкой крепатурой — намного меньше, чем обычно после усилений и ускорений. Тоже эффект от крови перевёртыша.

— Райс!

Окрик остановил, когда он уже взялся за ручку двери.

— Что?

— Удачи.

Айры дома не оказалось. Как, впрочем, и всех остальных. Ничего удивительного — середина дня, у всех есть чем заняться. А вот Айра могла бы и отдохнуть после бессонной ночи. Можно, конечно, дождаться вечера, но поговорить хочется сейчас, пока не растерял решимости, а ещё желательно поговорить без свидетелей, которых вечером будет полный дом. А значит, нужно найти её поскорее. И Райс даже примерно догадывался, где она может быть. Туда он пойдёт первым делом, только сначала нужно найти цветы, он же их обещал.

Айра не находила себе места. Облегчение, захлестнувшее с головой, при известии, что жизнь Райса вне опасности, мешалось с виной, благодарностью и страхом. Сон не шёл, видеть никого не хотелось, разве что обнять хозяина леса, ощутить его любовь и поддержку. Он принимает её любой и ничего не требует взамен. А она всегда считала, что другая любовь ей не нужна. А теперь, получается, что нужна? И она такая же, как те глупые бабы, что сохнут по своим гулящим мужьям и искренне верят, что волшебной травкой можно их приворожить навеки?

Нет такой травки, уж она-то знает. И «навеки» чаще всего заканчивается очень быстро. Лучше бы все шло, как и раньше и ничего не менялось. Всё же было хорошо. Пусть Райс просто забудет о сказанном в бреду! Но при мысли, что он и правда забудет, сердце болезненно сжималось.

Ноги сами собой принесли её в тот уголок, что так напоминал родной северный лес. Собирать травы не хотелось, и Айра просто уселась на берегу озера. Тёмная вода, корявый ствол упавшего дерева — совсем как дома, только нет её острова. И нет Тумана.

Айра со вздохом легла в изумрудную траву, кроны вековых деревьев шевелил ветер, а ещё выше плыли облака, давшие название волшебной стране. Облакам не было дела до проблем маленького человечка, они спешили по своим облачным делам, и Айра закрыла глаза.

Проснулась резко, ощутив чужое присутствие рядом.

— Доброе утро, — сказал Райс, хотя время было ближе к вечеру, и всунул ей в руки букет ромашек.

Айра растерянно взяла цветы, все слова куда-то подевались, а пока она пыталась поймать хоть одно, Райс протянул ей на ладони маленького зелёного лягушонка.

— Вот. Ты говорила, что лягушек любишь. Заберёшь домой или отпустим? Дома его Жулик сожрёт.

— Ты всё помнишь?! — слова нашлись, но совсем не те, что хотелось.

— Помню, — Райс вздохнул, уселся рядом, — я тебя напугал вчера. Прости, пожалуйста.

— Не напугал! — Айра упрямо вскинула подбородок.

— Хорошо если так, — Райс не стал спорить, а напомнил:

— Так что делать с лягушкой?

— Отпусти!

Он опустил ладонь, и лягушонок одним гигантским прыжком сиганул в озеро.

Они помолчали, внимательно наблюдая за кругами на воде, всплывать лягух не пытался, решил, что себе дороже.

— Айра, — наконец нарушил тишину Райс, — я вчера был не в себе, но сказал чистую правду. Я сам не сразу понял, что к тебе чувствую. Как-то уже привык думать, что нам с Мелисой никто не нужен. Знаешь, мне сейчас самому страшно, но я уверен, что хочу прожить жизнь вместе с тобой.

— Всю жизнь? — Айра на него не смотрела, продолжала выискивать в тёмной воде давно уплывшего лягушонка.

— Всю, — уверенно ответил Райс.

— Даже если я скажу, что ты вчера чуть не погиб из-за меня?

— При чём здесь ты? — Райс опешил, он ожидал возражений, но не таких.

— Карлики были отражением моего кошмара. Они снятся мне каждую ночь, приходят, хотят чего-то, а я не могу понять чего. Пытаюсь их понять, а потом не выдерживаю и бегу. Но убежать тоже не удаётся. Они окружают меня, хватают, тащат куда-то, и я просыпаюсь. Тайрин сказал, что оазис слышит меня, в этом моя сила, но он не отличает мечты от кошмаров, ему важна только сила эмоций.

Сидит, смотрит на озеро, лицо бледное и неподвижное, пальцы нервно теребят выбившийся из штанов подол мужской рубахи. Вид абсолютно неподобающий для приличной женщины, но ей, как всегда, наплевать.

Райс перебрался ей за спину, осторожно обнял, готовый отпустить в любой момент. Она замерла на секунду, напряжённая, натянутая как струна. А потом вдруг расслабилась, опёрлась спиной о его грудь, как вчера ночью опирался он сам. А Райс крепче стиснул объятия, опустил подбородок ей на макушку, шепнул в волосы:

— Я здесь, с тобой. Расскажи мне, чего ты так боишься. Ну, кроме карликов.

Айра молчала долго, он думал, уже и не ответит, но она стала говорить:

— Много чего боюсь. Боюсь, что не смогу ужиться с людьми. Боюсь снова остаться одна. Оказаться ненужной. Знаешь, в детстве, когда проявилась сила, я думала, что мама спасёт меня, а она просто отвернулась, выкинула из жизни. Ещё я боюсь, что ты исчезнешь. Или приведёшь другую женщину. Не знаю, что будет хуже. Знаю только, что не хочу, чтобы ты умер — этого я боюсь больше всего.

Она замолчала, а Райс почти невесомо провёл ладонями по её плечам, склонился к уху. Он не шептал, но говорил тихонько:

— Айра, я не могу гарантировать, что не умру, но точно не планирую делать это в ближайшем времени. Я тебя люблю и никуда не исчезну, и уж точно не приведу никакую другую женщину. Мне нужна только ты. Слышишь? Нужна! И нужна ты не только мне, ты нужна всему нашему ненормальному семейству. И я, и они — мы никогда не бросим тебя в беде. Я сам до сих пор боюсь поверить — всю жизнь полагался только на себя, а сейчас — куча народа придёт на помощь по первому слову, и не потому, что так надо, а потому, что им так хочется. Удивительно, правда?

— Правда, — Айра кивнула, ощущая, как в глазах собираются слёзы. Она не плакала очень давно, и не собиралась делать этого сейчас, но слёзы не интересовались её мнением.

— Айра, — Райс развернул её лицом к себе, вытер широкими тёплыми ладонями мокрые щёки, — ты мне веришь?

Она кивнула. Слова опять исчезли, разбежались все до одного. Зато лицо мага оказалось совсем рядом, близко-близко. Она залипла взглядом на его губах, а потом сама подалась на встречу, коснулась губами губ и замерла испуганной птицей. Что делать дальше она не знала. Зато знал маг, и похоже — слишком хорошо. Он отпустил её, только когда обоим стало не хватать воздуха.

Щёки полыхали пожаром, сердце бешено колотилось, а Райс смотрел в глаза и улыбался уголками губ.

— Тебе понравилось? — спросил и нарушил серьёзность момента.

— Нет, — из чистой вредности ответила Айра, — я не распробовала.

— Можем повторить столько раз, сколько захочешь. Пока не распробуешь.

— Договорились.

Айра убрала с лица растрёпанные волосы, заодно и Райсу заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядку, снова коснулась его губ своими, но на этот раз не замерла в растерянности, а старательно повторила то, что только что делал он.

Ничего себе обучаемость! И девичье смущение как ветром сдуло. Райсу пришлось постараться, чтобы перехватить инициативу.

Целовались они долго и со вкусом, как-то незаметно для себя переместились в горизонтальную плоскость. Свалились прямо на муравейник, но такие мелочи не могли остановить дикую ведьму, ей даже сознательное усилие прикладывать не пришлось. Муравьи колонной промаршировали искать себе новое место, старательно обходя ненормальных людей.

Райс пришёл в себя, ощутив шаловливую ладошку у себя под рубахой, вспомнил, что собирался не спешить, не пугать напором, дать Айре время. Ладошка погладила живот и поползла выше. Айра с азартом учёного исследовала его тело, да и своё заодно, и Райс очень быстро забыл обо всех благородных намерениях.

Айра не флиртовала и не соблазняла, совсем ничего не умела, но компенсировала недостаток опыта огненной страстью и любопытством. Верно говорят, про тихий омут — точно про Айру!

Эту ночь они провели вместе, заснули на разворошенном муравейнике в объятиях друг друга. Проснулись от холода, всё же спать голыми на влажной земле было не лучшей идеей. Тут же возникла идея ещё гениальнее — пойти купаться. Тёмная вода в ночи казалась чернильной, яркие звёзды иных миров подмигивали с небосвода своим отражениям на глади озера. На другом берегу пели лягушки, и ухала сова. Вода оказалась прохладной, ил под ногами — топким, а ночь — самой чудесной и сказочной.

Потом они развели костёр, грелись в обнимку у живого огня и снова целовались.

Вместе встречали рассвет. Рассвет без солнца — странное зрелище, но всё равно красивое. Чёрное небо сначала посерело, стремительно начало светлеть, а вечные облака окрасились во все оттенки радуги, довольно быстро меняя цвета.

Когда небо приняло свой обычный цвет, а облака побелели, парочка засобиралась домой. Айра подняла изрядно подвявший букет ромашек, прижала к груди и задумчиво сказала:

— Если когда-нибудь ты приведёшь другую женщину, я тебя отравлю. Не насмерть, но так, что тебе долго ничего не захочется.

Райс усмехнулся:

— Ни капли в этом не сомневаюсь. Не волнуйся, тебе не придётся меня травить.

— Обещаешь?

— Обещаю!

— Тогда ладно. Я тоже тебя люблю.

Эпилог

Тайрин всё же устроил для вернувшихся живыми героев обещанный праздник.

В саду на территории школы поставили столы с угощением. Саму территорию украшали кто во что горазд и наставники и дети, итог их трудов выглядел так же пёстро и разнообразно, как и сама Страна Облаков. Кривобокие бумажные фонарики с детскими каракулями висели рядом с настоящими произведениями искусства, разноцветные светлячки зависли гроздьями на ветвях, волшебные светящиеся бабочки порхали над столами вместе живыми бабочками, которые не светились и по ночам не летали, но явились на чей-то настойчивый зов. Живые цветы от наколдованных отличить было трудно, а вот зелёные ёжики с алыми розами среди иголок настоящими быть никак не могли.

Этого не понял только Жулик, прыгнул на ближайшего, а тот растаял в зубах. Крылатый лисёнок обиженно тявкнул и отправился к столам выпрашивать угощения, ну, или стащить, если получится. Учитывая, что за едой никто особо не следил, Райс даже не сомневался, что у него получится.

Народа здесь собралось море — половина жителей оазиса была точно. Причём, большая! Они ели, пили, танцевали, смеялись, болтали, то и дело подходили пообщаться. А Тиэррэ, зараза рогатая, растрезвонил всем, что Райс и Айра заключили союз, так что праздник в честь выздоровления Дэйна внезапно стал чуть ли не свадьбой. Уже через полчаса Райсу захотелось сбежать и спрятаться. Судя по лицу Айры, она это желание разделяла. Выручил Дэйн. Отец Ветерка, весёлый и общительный, без труда перетянул внимание на себя, зато сам Льер, умаявшийся от множества собеседников, пересел к Райсу и Айре, к подросткам, среди которых звонко смеялся какой-то шутке Лэй, почему-то не пошёл.

— Устал? — тихонько спросил его Райс.

Юный эльф качнул головой:

— Нет.

— Ох, и врёшь. Кто тут с самого утра носился, как ненормальный? Я даже не знаю, кто из вас двоих больше вложился в этот праздник — ты или Тай.

— Тайрин, — улыбнулся Льер, — я просто помогал.

Мимо с воплями и визгом пролетела стая детей вместе с Жуликом и тремя школьными псами, каждый из которых был размером с телёнка. За ними гнался тролль Шак и требовал вернуть собак на место.

— Их Мелиса выпустила, — наябнечал Льер, совершенно точно зная, что маленькой подружке ничего за это не будет.

Угадал, как всегда — Райсу было лень призывать чадо к порядку. Несмотря на позднее время, укладывать спать или просто прогонять детей никто не собирался, вот они и развлекались, как могли. Наставники тоже смотрели на детские шалости сквозь пальцы, пока они не делали ничего опасного. Один из псов чуть не сбил с ног старейшину Альира, тот отпрыгнул в сторону с ловкостью акробата и продолжил светскую беседу с эльфом, чьего имени Райс не помнил.

Бриша, не смотря на отчаянное сопротивление, вытащила в круг танцующих молоденькая эльфийка. Лэй уже давно был там.

Райс протянул Айре руку:

— Пойдём потанцуем?

— Пойдём.

Не то чтобы Райс хорошо танцевал, но волны эльфийской музыки захватили, понесли в пляс. Они кружились вдвоём и в общем хороводе, видели смущённую физиономию Бриша и счастливую — Лэя. Тари мелькал вместе с местной молодёжью, учился танцевать что-то, кроме своих ритуальных танцев. Учитывая его природную гибкость и грациозность, получалось у него хорошо.

Сэйлин, окутанный золотом распушенных волос, взмахнул руками, из под его ног взметнулись гибкие ростки ползучей лианы, стремительно оплели всю поляну и покрылись белоснежными мелкими цветами. Дэйн захлопал в ладоши, подхватил под руку симпатичную девушку, и они первыми ступили на цветочный ковёр. А вслед за ними потянулись остальные танцоры. Волшебные цветы оказалось невозможно затоптать, и пахли они чудесно.

Айра и Райс вернулись к столу, только когда совсем выбились из сил. Райс налил в кубки ей и себе лёгкого вина, выпил залпом, огляделся, не сразу сообразив, что его насторожило.

Среди общего веселья застыл Льер, собранный и напряжённый. Глаза закрыты, он словно прислушивается к чему-то, слышному только ему. Хотя почему «словно»?

— Льер, — Райс начал вставать из-за стола и не успел.

Льер распахнул глаза, взглянул прямо на него, улыбнулся одними губами без веселья в глазах:

— Меня зовут.

Очертил перед собой круг телепорта и исчез.

— Льер, постой! — крик безнадёжно опоздал. Сколько времени прошло в Симере? Райс не следил за временем родного мира, а ведь Ищущие опять могли выйти из Школы, а кто-то из детей опять позвал спасительный Ветер. Ветер не может не прийти на зов о помощи.

Дэйн вырвался из круга танцующих, понял всё без слов. Улыбнулся тоже невесело, но в словах его звучала гордость:

— Это мой мальчик!

Он прикрыл глаза, считывая след сына, и тоже пропал в телепорте, раньше, чем к нему успел подбежать Сэйлин.

Маленький эльф покачал головой и сказал:

— Наведут они там вдвоём шороху.

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Уважаемые читатели, "Пёс императора" завершился.

У Райса и его друзей всё хорошо, а вот в Симере всё по-прежнему, и кое у каких ушастых товарищей большие претензии к местному руководству. Кроме того, хитропопый маг Вистас живёт припеваючи, и что у него в голове никто пока не знает.

Намечается вторая книга, но Райс заявил, что автор его уже достал, он хочет немного пожить спокойно со своей только что образовавшеся семьёй.

Пусть поживет.