Первый сын человечества 2

Глава 1

Маргарита застыла, её взгляд остановился на том месте, где ещё секунду назад мерцал голубой разрыв в нашу реальность. И вот сейчас там была пустота. Портал схлопнулся. Тихо, незаметно, за долю секунды, не оставив после себя даже памяти. Была лишь утоптанная тропинка в снегу, ведущая от пустой равнины к нам.

Тело девушки вздрогнуло, послав заряд электричества, и она рванула с места, словно пыталась поймать ускользавшую тень. Она подбежала к тому месту, где находился портал, и её рука, сжимающая кинжал, резко взмахнула вертикально, рассекая пустой воздух.

– Нет! – её крик был резким, полным отчаяния. Она ударила по пустоте ещё раз и ещё, оставляя в воздухе короткие свистящие звуки. – Открывайся! Открывайся, мать твою!

Она отчаянно махала руками в пустом воздухе, пыталась разорвать невидимую завесу. Её кинжалы взлетали и опускались, разрезая только холодный ветер. Голос её срывался на истерические ноты, пока она била по невидимой преграде, и каждый удар отдавался в моих ушах как глухой, бессмысленный стук.

– Вернись! Слышишь меня?! Прошу, вернись...

Её голос становился слабее, а кинжалы замерли в ослабевших руках. Она стояла, опустив оружие. Лишь грудь тяжело вздымалась, выдыхая облака пара.

Спокойным, размеренным шагом я подошел ближе. Снег хрустел под моими ботинками, оставляя четкие отпечатки протекторов на снегу. Маска на лице делала меня похожим на бездушного робота.

Лицо девушки резко повернулось ко мне. Оно было бледным, губы подрагивали, а в глазах мелькало отчаяние. Довольно быстро ему на смену пришла слепая ярость.

– Ты! – она указала пальцем на меня. – Почему ты стоишь как вкопанный?! Почему не пытаешься его открыть?! Ты же знаток порталов! Так сделай уже наконец хоть что-то полезное!

Она говорила быстро. Её дыхание вырывалась густым клубом пара, а глаза злобно сверкали, неуклюже пытаясь скрыть страх за маской гнева. Заметив моё равнодушие, и что я даже не думал шевелить пальцем ради нашего спасения, она всё сильней свирепела.

– Да почему та так спокоен!? Мы заперты здесь, как ты не поймешь!? – её голос сорвался на хрип, а по лицу потекли злые слезы. – Мы ходячие трупы! Всё, конец! Наша песенка спета!

– Паника нам никак не поможет, – ответил я ровным, будничным тоном.

– Это всё твоя вина! – закричала она, отбросив кинжалы и схватив меня за грудки. – Если бы не твой тупой интерес. Не твоё желание поиграть в исследователя... Мы бы не оказались здесь!

Мне оставалось только пожать плечами, глядя на неё через прорези в маске. Её гнев можно понять. Он предсказуем, потому проще дать ей выговорить всё, что накопилось в душе. Это как гной, который нужно выдавить, перед тем как браться за решение общей проблемы.

– И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и ждать, пока сдохнем от холода? Или продолжим искать виноватых, тратя драгоценное время? Пока мы стоим здесь, холод медленно подтачивает наши запасы тепла. Ресурсы организма тоже не бесконечны. Нам срочно нужно искать убежище и идти на охоту, пока у нас есть силы сражаться.

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Капельки слёз, замерзая на ресницах, превращались в мелкие кристаллики льда. Её руки ослабли, отпуская края моей куртки. Она попыталась как-то возразить, руководствуясь своими эмоциями, но смогла лишь выдавить из себя короткий, надломленный хрип застоявшегося воздуха в легких.

Смахнув со своей одежды невидимую пыль, разглаживая вмятины после грубого захвата, я повернулся спиной к девушке и указал пальцем вдаль. Там, на фоне серого морозного неба, вырисовывались темные, неровные силуэты скал. Ветер дул в той стороне с удвоенной силой, завывая в глубоких расщелинах.

– Нам повезло, сейчас нет бурана. У нас есть время добраться до скал и укрыться в пещерах. В тепле проще думать, как выбраться из этого мира, – сделав короткую паузу, я серьезно взглянул на неё. – У тебя есть два варианта. Первый – перестать быть обузой и помочь мне с укрытием. Второй – остаться здесь, продолжая рыдать и жалеть себя. Лично я рассчитываю на второй вариант. Тащить за собой бесполезный балласт, который только ноет, у меня нет ни малейшего желания.

Не дожидаясь ответа девушки, я двинулся к скалам. Шел медленно, но уверенно, прокладывая новую тропинку сквозь глубокий снежный покров. Высота сугробов была настолько огромной, что пару раз я проваливался вниз с головой, буквально уходя под землю.

Снег набивался за шиворот, таял и снова замерзал, царапая кожу ледяными осколками. Я сосредоточился на сохранении тепла насколько это возможно. Первым делом снизил скорость метаболизма – старый, но прошедший проверку временем трюк. Пробовал также согреть онемевшие участки кожи вибромассажем, но без внешнего обогрева это мера временная и даже опасная в долгосрочной перспективе.

Сначала позади была тишина, потом послышался сдавленный хрип и шумное, яростное сопение девушки, что пыталась пройти по протоптанной мною тропинке. Пускай по этой дороге уже прошел один человек, идти всё равно тяжело, особенно девушке. Но она была охотником, потому сил у неё было больше, чем у любого мужчины.

Я шел, заметно сбавив скорость. Уголки губ под маской слегка дрогнули. Когда она почти догнала меня, я ускорился и мы так и продолжили молча шагать по сугробам.

Мы шли в тишине, которую нарушал лишь хруст снега под ногами и наше дыхание.

Прошло чуть больше двадцати минут. Скалы стали ближе. Огромные, покрытые толстым слоем снега и льда, нагромождения серых камней, уходящие ввысь.

Можно сказать, нам повезло. Пещера нашлась быстро. Темная щель в черной каменной породе. Её вход был завален снежным занавесом. Внутри было очень темно и, что важнее, сухо и ветер обходил стороной.

Остановившись у входа, я снял маску и, сунув её в карман, начал прислушиваться. Холодный воздух начал бить по лицу, но я сохранял спокойствие, пытаясь уловить странные звуки внутри. Но сколько бы не пытался, услышал лишь звук дыхания какого-то существа внутри. Какой силы было существо трудно сказать. В своей прошлой жизни я про этот мир даже не слышал. Судя по огромной кости со следами зубов на входе, хозяин пещеры должен быть очень большим и очень, очень опасным для двух молодых охотников, преодолевших огромный путь по сугробам.

– Подожди, – голос девушки, резкий и сдавленный, нарушил молчание. Она схватила меня за рукав, желая о чем-то предупредить. – Там... В той щели, что похожа на вход... Чувствую что-то огромное и... опасное.

Я медленно повернулся к ней. Её лицо было бледным, зубы стучали от холода, но в глазах горела решимость. Она боялась, её дикие кошачьи инстинкты били тревогу, хоть она и не осознавала этого. Однако она готова была сражаться, понимая, что времени у нас остается всё меньше и меньше.

– Тварь уже заметила нас, – равнодушно отвечал я, дергая рукав и отступая от входа. – Советую также отойти. Бой обещает быть жарким.

Как будто в подтверждение моих слов, из тёмного проёма в скале донесся низкий, рычащий звук. Нечто среднее между храпом и угрозой. Земля под ногами слегка дрогнула. Марго инстинктивно выхватила кинжалы из ножен, встав в боевую стойку. Её руки дрожали от страха, но ноги твердо стоят на земле.

– Будь готова к чему угодно, – прошипел я, также напрягая всё тело, готовясь к битве. – Тварь C ранга, не меньше. Ты итак ей была не противником, а сейчас и вовсе станешь грушей для битья.

Из темноты вышел хозяин пещеры. Им оказался йети – огромный, под три метра ростом, покрытый свалявшейся белой шерстью. Всё тело было вымазано в чем-то темном и липком. Скорее всего свернувшаяся кровь. Значит разум у твари отсутствует, живет лишь инстинктами. Его морда, больше похожая на помесь гориллы и белого медведя, была искажена в злобной гримасе. Маленькие, свиные глазки сверкали примитивной яростью. В одной мохнатой лапе он сжимал здоровенную дубину, похожую на обломанную ветвь огромного, векового дуба.

– Блять! – не смогла сдержать эмоций Марго. – Ходячий танк на ногах. Я в этом бою бесполезна.

Она поняла, что её кинжалы увязнут в плотной шкуре чудовища. Единственный способ, который охотник скоростного типа вроде неё может применить в бою с «танком» – метить в уязвимые точки. У йети была лишь одна уязвимая точка – глаза, но обессиленная девушка вряд ли сможет применить эти знания на практике.

Йети, увидев нас, издал оглушительный рёв, от которого зазвенело в ушах. Он не стал церемониться. С неожиданной для его габаритов скоростью, он занёс дубину и обрушил на нас, надеясь зацепить сразу двоих. Его широкий удар намеревался первым же взмахом переломать нам все косточки в теле.

Девушка ловко отпрыгнула в сторону с грацией, присущей всем крылатым чудовищам. Кровь гарпий позволяет хорошо себя ощущать в воздухе, вот и она инстинктивно поджала всё тело таким образом, чтобы приземление вышло удачным, хоть вокруг и было полно скользких поверхностей.

Вместо того, чтобы отступить, я сделал резкий, короткий прыжок прямо под летящую дубину. В тот момент, когда грубое дерево должно было раскроить мне череп, я сконцентрировался. Ощущение было знакомым, почти родным. Тонкая, жгучая ниточка энергии, тянущаяся от моего магического ядра к ядру Ханако. Всего одно желание, один толчок воли и... Нет, я не пытался призвать своего фамильяра. Я взял от своего питомца лишь то, что было необходимо здесь и сейчас.

Кончики пальцев на руках заныли, а потом наступила острая, пронзающая боль. Будто кость под моими ногтями была раскалена до предела. Кожа на тыльной стороне ладоней потемнела, покрылась едва заметным белым пушком. А сами ногти... они вытянулись, заострились, превратившись в длинные, изогнутые крючки. Черные, как самая темная, безлунная ночь. Лишь редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь серые тучи ледяной пустоши, создавали отблеск на благородном черном стекле.

Изогнув своё тело с кошачьей грацией, вывернув свой позвоночник под невозможным для человека углом, я позволил дубине пролететь под собой. Инерция удара закрутила йети на месте, на мгновение открыв уязвимый бок существа.

Оттолкнувшись от снега руками, послал своё тело в полет, и когда колени коснулись лица чудовища, сдавил его морду бедрами. Его свиные глазки, полные ярости и недоумения, расширились, когда моя рука с вытянутыми когтями рванулась к его лицу.

Я не стал целиться в горло или же сердце. У таких тварей кости толще брони, а запас жизненных сил огромен. Дополнительно, у них была жировая прослойка, усиливающая и без того огромный показатель защиты. Удар нужно было наносить туда, где этой защиты не было. Разумеется, этим местом оказались глаза.

Мои когти, острые как бритвы и прочнее алмаза, без малейшего сопротивления вонзились в мутное, жёлтое глазное яблоко. Хруст, похожий на звук лопающегося перезрелого фрукта, отдался в моей руке. Йети взревел от нечеловеческой боли, но его рёв тут же превратился в булькающий хрип.

Я не остановился. Вогнав ещё одну руку по самый локоть во второй глаз, я начал рвать и терзать свою жертву. Раздался ещё более отвратительный, сочный звук рвущихся тканей и хруст ломающихся хрящей. Коготь прошёл через глазницу, пробил тонкую кость и вонзился в мягкую, дрожащую массу мозга. Йети затрепыхался, его тело начало биться в конвульсиях.

Рука йети в предсмертной агонии рванула к лицу. Сдавив руку в кулак, я рванул её на себя. Из зияющей дыры на месте глаза хлынула теплая, дымящаяся на морозе масса крови, смешанная с осколками костей и серой мозговой жидкостью.

Чудовище замерло. Его огромное тело накренилось, а потом с глухим стуком рухнуло в снег. Дубина выпала из расслабленной лапы и откатилась в сторону. Тишина, ещё более гнетущая, чем до боя, снова опустилась на ледяную равнину.

Я стоял над трупом, мои когти медленно втягивались обратно, оставляя на пальцах липкую, тёплую слизь. Боль ушла так же быстро, как и пришла. Я взглянул на свою руку – ногти были обычными, если не считать того, что теперь они походили на глянцевый маникюр черных оттенков. Я вытер остатки крови с ногтей о шерсть йети, не испытывая ни отвращения, ни триумфа. Просто почистил оружие после битвы, чтобы оно не заржавело от крови. Только тогда я повернулся к девушке.

Она стояла в нескольких метрах от меня. Застыла, как статуя. Её кинжалы были опущены, а глаза, широко раскрытые, были прикованы к бездыханной груде меха и к тому, что из неё вытекало. По её лицу было видно, что она готовилась к долгой, изматывающей битве. К тактике, к увёрткам, к тому, чтобы измотать чудовище. Она не была готова к... такому. К быстрой, хирургической жестокости, которая оборвала жизнь монстра C ранга за один удар.

Её взгляд медленно поднялся и встретился с моим. В нём не было ни благодарности, ни облегчения. Только шок, глубокое, леденящее недоумение и что-то ещё... Что-то, похожее на осознание собственной ничтожности. Она молчала, и эта тишина говорила громче любых слов. Её мир, её понимание силы и охоты только что было разбито вдребезги одним движением руки парня, которого она ещё час назад считала бесполезным балластом.

– Ну вот и всё, – объявил я, разминая пальцы. Боль уже ушла, оставив лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев. – Планируешь и дальше любоваться пейзажем или пойдем в нашу новую базу, погреемся?

Она не ответила. Просто медленно, будто на автопилоте, повернулась и пошла к пещере. Её ноги казались ватными, каждый шаг давался с огромным трудом, будто тело отказывалось слушаться. Плечи согнулись под невидимой тяжестью, а осанка, обычно прямая и гордая, теперь создавала образ несчастной и уязвимой девушки.

Я последовал за ней, схватив за ногу труп йети. Неплохой запас провизии на ближайшие дни. Его мясо точно не ядовито, иначе почувствовал бы, ведь капелька слизи попала в глаза, когда шарился в черепной коробке чудовища. Впрочем, окажись его плоть ядовитой, это ничего не изменило бы. После термической обработки яд ослабнет, а слабое отравление можно будет исцелить точечным переливанием моей жизненной силы.

Внутри пещеры было немного влажно и темно. Пахло звериным логовом – смесью мокрой шерсти, старой крови и отходами жизнедеятельности. Маргарита, не глядя по сторонам, опустилась на каменный пол у дальней стены. Поджав колени к груди и обхватив их руками, она уткнулась лицом в ноги. Сидела совершенно неподвижно, и только лёгкая дрожь в плечах выдавала, что ей было холодно и она не обратилась в камень.

Понаблюдав за ней секунду, пожал плечами. Если хочет хандрить – пускай хандрит. У меня были более насущные задачи. Например, обустроить наше новое логово и приготовить обед.

Тихо, почти неслышно, я щёлкнул пальцами. Воздух возле входа в пещеру подернулся рябью. Появился прозрачный, едва заметный магический барьер. Он не блестел, не переливался – просто создавал иллюзию легкой дрожи, словно горячий воздух поднимается над разогретым летом асфальтом.

Барьер выполнял две функции: скрывал нашу ауру от любых существ, которые могли рыскать по этим пустошам, и не давал ледяному воздуху проникать внутрь, создавая своеобразную тепловую ловушку. Не идеальное решение, но на пару часов хватит. За это время мы сможем хорошо отдохнуть и поспать.

– Ну что, красавица, – сказал я, подходя к дубине йети. – Пришло время послужить благому делу. Хозяину ты уже не понадобишься.

Схватив дубину, я без особых усилий переломил её пополам о колено. Дерево было прочным, но мои силы позволяли вытворять подобные фокусы. Всё же это самое обычное дерево, пускай и росло в магических льдах.

Потом разломал эти части на более мелкие осколки, сложив аккуратную кучку посреди пещеры. Приложив указательный палец к получившемуся костру, приказал своей коже вибрировать, медленно увеличивая скорость вибрации. Довольно быстро под моими пальцами образовался черный дымок, а спустя ещё пару секунд костер вспыхнул языками алого пламени. Конечно, можно было потереть пару палочек друг о друга, как советовали знатоки выживания в дикой природе, но зачем? Магия заметно упрощает жизнь одаренного.

Подкинув свежих поленьев, я засунул тот самый палец в рот, наблюдая как пламя танцует, рисуя причудливые тени на стенах пещеры.

– Знаешь, – буркнул я, продолжая слюнявить слегка обожженный палец во рту. – Будь на твоём месте одаренный огня, мне не пришлось бы так сильно страдать. Нам бы даже костер не понадобился. Он обогрел бы пещеру до состояния сауны.

Девушка никак не реагировала на мой упрек, продолжая сидеть, уткнувшись лицом в колени. Её молчание было красноречивее слов. Она была сломана – не физически, а морально. Вся её самоуверенность, вся её гордость сильного и независимого охотника, рассыпалась в прах. Она поняла, что бесполезна. Поняла, что ей никак не выбраться из этого мира. И это осознание разрушило тонкую опору, на которой была построена вся её личность.

Повернувшись к туше йети, я вновь выпустил когти. На этот раз медленно, минимизируя болезненные ощущения. Чёрные, острые как бритва лезвия заменили обычные ногти, и я приступил к работе. Разрезал шкуру, отделил мясо от костей, нарезал его на ровные куски. Всё это делал быстро, почти механически, как делал тысячу раз в Аду. Трудно сосчитать, сколько раз мне приходилось выживать в похожих пустошах. Питаться приходилось лишь тем, что поймаю на ужин. Такой он, третий круг Ада. Дикий и менее развитый, чем все остальные.

Мясо йети оказалось тёмно-красным, с прожилками жира. Пахло дичью и почему-то металлом. Не идеально, но выбора нет. Я ведь готов был жрать даже ядовитое мясо.

Нашёл несколько прямых палок, очистил их от коры теми же когтями и нанизал на них куски мяса, создав импровизированные шампуры. Установил их над костром, и вскоре по пещере поплыл аромат жареного мяса – грубый, первобытный, но в наших условиях сложно достать мраморную говядину и приготовить её на пару. Жир капал в огонь, шипя и вспыхивая короткими язычками пламени.

– Долго ещё будешь дуться? – спросил я, поворачивая шампуры, чтобы мясо прожарилось равномерно. – Думаешь, мир несправедлив? Что от твоих навыков не было толку? Добро пожаловать в реальность, дорогая. Здесь выживает не самый быстрый или же сильный, а тот, кто умеет приспосабливаться. Ты ещё можешь оказаться полезной. Например, сходить на улицу, поискать ещё дров для костра.

Она наконец подала признаки жизни. Подняла голову, и её глаза, красные от подавленных слёз, – в чем она вряд ли признается, – уставились на меня. В них не было ненависти – только пустота и усталость.

– Зачем? – её голос был хриплым, едва слышным. – Зачем ты это сделал? Ты мог просто... не показывать всю эту силу. Ты мог дать мне почувствовать, что я хоть на что-то могу повлиять.

Я усмехнулся, снимая с огня один шампур и откусывая кусок мяса. Оно было жёстким, но съедобным. На вкус как пережаренная говядина с привкусом мокрой шерсти.

– О, так теперь я виноват, что ты не соответствуешь своим фантазиям? – прожевав, я махнул шампуром в её сторону. – Слушай, милочка, я здесь не для того, чтобы тешить твоё эго. Мы оба оказались в ловушке. Портал закрылся, и единственный способ выжить – использовать всё, чем нас одарила природа. Для меня ты – ресурс. Пока бесполезный, но потенциально ценный. Если хочешь доказать обратное – встань и сделай что-то полезное. Сидеть и жалеть себя может любой безродный.

Она снова опустила голову, и её плечи содрогнулись. Но на этот раз это не было дрожью отчаяния – скорее, сдавленным смешком, полным горечи.

– А ты, оказывается, настоящий ублюдок, – прошептала она.

– Спасибо за комплимент, – я откусил ещё кусок мяса. – Кстати, мясо готово. Если не хочешь замерзнуть насмерть, советую поесть. Потом вместе подумаем, как будем выбираться отсюда.

Она медленно поднялась. Её движения всё еще были скованными. Вялой походкой подойдя к костру, она осторожно взяла шампур, опасаясь, что это была шутка и я со злобным смехом его отниму. Ведь по моим словам, она не сделала ничего полезного, чтобы получить пищу.

– С... Спасибо, – сказала она тихо, не поднимая глаз. – Пускай и ублюдок, но есть в тебе что-то хорошее.

– Жуй давай пока не остыло, – холодно произнес я, поднося вторую шпажку ко рту. – Если потеряешь сознание, станешь ещё более бесполезной.

Она молча откусила кусок мяса. Так мы и сидели вдвоем, в тишине, уплетая за обе щеки мясо убитого монстра.

Глава 2

Последний жирный кусок шашлыка из мяса йети исчез в моём желудке, наконец позволив насладиться чувством тяжести в животе. Облизав пальцы, на которых застыли капельки жира, я выбросил деревянную шпажку шампура в костер. Нечего добру пропадать.

– Ладно, – хлопнув в ладоши, я попытался отвлечь Маргариту от мрачных мыслей. – Сон – лучший лекарь от любых печалей, включая ипохондрию и невроз. Спи, я постою на страже.

Девушка, сидевшая напротив, всё также поджимая колени к груди, медленно подняла на меня глаза. В них всё ещё читалась усталость и подавленность, но теперь к этому добавилась упрямая искорка.

– Нет, – её голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Это я должна нести вахту. Ты потратил силы в бою, а я... я только смотрела. Если кому и нужно восстановить силы, так это тебе.

Она произнесла это с такой горечью, будто признавалась в тяжком грехе. Её пальцы сжались в кулаки, и я заметил, как дрожь пробежала по её рукам. Не от холода, а от внутреннего напряжения.

– Восстановить силы? – на моем лице мелькнула искренняя ухмылка. – Я привык годами обходиться без сна. Пару лишних часов бодрствования погоды не сделают. А вот тебе отдых нужен. Ты обычный человек. Дрожишь, как осиновый лист, и если сейчас не выспишься, утром даже подняться не сможешь без посторонней помощи.

– Но... – она попыталась возразить, но я резко поднял руку, прерывая её.

– Прекращай спорить. Просто пока мы в этом мире, считай меня старшим по званию. Старшим принято подчиняться без разговоров.

Маргарита замерла на секунду. Её губы дрогнули, будто она по старой привычке хотела сказать что-то колкое, но в итоге лишь кивнула. Молча, с покорностью, которая ей явно претила, она сняла с себя плащ, расстелила его на каменном полу недалеко от костра и улеглась, свернувшись калачиком. Плащ был утепленным, охотничьим, созданными специально для арктических экспедиций. Она ведь не Дима, чтобы бросаться в портал сломя голову.

Натянув капюшон на голову, она попыталась уснуть, но по напряжённой спине было видно, что сон к ней не идёт.

Я отодвинулся к стене, привалился спиной к холодному камню и закрыл глаза. Не для сна, конечно. Просто так удобнее слушать. Вибрации этого мира были странными. Не такими, как в нашем мире или же в Аду. Тут кругом ощущалась искусственность, словно кто-то собрал этот пейзаж из обрывков других реальностей и склеил кое-как. Воздух дрожал на определённых частотах, снег оседал с неестественной равномерностью, даже холод был каким-то... расчётливым. Не стихийным, а управляемым. Я мысленно перебирал варианты. Кто мог создать этот мир? Первый подозреваемый – Мать Стихий. Как одна из сильнейших Матерей Монстров, у неё хватит сил за пару недель создать такой мир на коленке. Притом создавать миры с одним доминирующим элементом как раз в её духе.

Мои размышления разрушил тихий, осторожный шепот.

– Жень, – голос Маргариты прозвучал так тихо, что его едва можно было разобрать. – Откуда в тебе столько... спокойствия?

Я не ответил. Продолжал слушать вибрации, отслеживая малейшие изменения вокруг нас. Где-то вдалеке, километрах в трёх, двигалась стая ледяных волков. Звучание их аур было не таким, как у монстров, которых мы с Димой уничтожали месяц назад. Значит это другой подвид. Надеюсь не покрытый кристаллами.

Ближе, на расстоянии в полкилометра под снегом, копошилось что-то похожее на червя. Огромное. Вот оно точно покрыто кристаллами. Если появится желание изучить округу, нужно осторожно ступать по земле.

– Ты же человек и должен бояться, – продолжила она, но уже громче. Её голос дрожал, но не от холода. – Мы в ловушке. Портал закрылся. Мы можем в любую секунду здесь умереть. А ты... ты сидишь, как будто мы альпинисты, что застряли на верхушке горы. Как будто для тебя это... обычный вторник.

Я снова промолчал. Незачем развивать полемику по поводу того, что я должен делать, как человек, и чего не должен. Вместо этого продолжал слушать вибрации, заметив как стая голодных крыс пробежала мимо нашей пещеры. Без моего барьера они точно заглянули бы на огонек.

Но она, по всей видимости, решила, что тишина – это приглашение к разговору. Она повернулась на бок, и сквозь ткань капюшона я почувствовал её пристальный взгляд.

– С тобой часто такое случалось? – спросила она, и в её голосе звучало искреннее любопытство. – Ты часто... оказывался в таких смертельных ловушках?

– Чаще, чем ты можешь представить, – я медленно открыл глаза. В полумраке пещеры они блеснули холодным, нечеловеческим светом. Увидев эти глаза, девушка вздрогнула, но не отвела взгляд. – Я был в ситуациях гораздо хуже этой. Полз по ядовитым болотам со сломанными руками и ногами, пока в мою сторону, оставляя вязкие следы, медленно двигался огромный слизняк. Бывал в местах, где со стен каждую секунду стекает кровь тысяч невинных душ. Так что да, эта «смертельная ловушка» для меня обычный вторник, как ты сказала, – прикрыв один глаз я зевнул в кулак. – Хватит напрасно сотрясать воздух. Спи, пока есть такая возможность.

Девушка замерла, переваривая мои слова. Её дыхание участилось, и я увидел, как под тканью плаща шевельнулись её губы, будто она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Кто ты такой? – начала она, но я снова прервал её.

– Сказал же, хватит вопросов, – прикрыв второй глаз, я дал ей понять, что разговор окончен.

***

Спустя час. Пещера, ставшая домом для одной глупой женщины.

Я лежала на холодном каменном полу, укутавшись в плащ, и пыталась заставить себя уснуть. Но сон ни в какую не шёл. Тело было измотано, но мозг отказывался отключаться, навязчиво возвращаясь к одному и тому же моменту. Глаза упрямо смотрели в темноту, где потолок пещеры сливался с тенями, а мысли, словно стая назойливых мух, кружились вокруг сегодняшнего дня, а потом неизбежно откатывались назад.

Помню тот день в гильдии. Я тогда была уверена в себе, как никогда. Только что закрыла очередной портал в подземке, убив пару мелких уродцев. Ощущала себя героем, настоящей грозой чудовищ, непобедимым охотником. А потом мне Волкова говорит, оцени новичка. У него ещё даже ранга никакого не было, по внешнему виду слюнтяй, который только-только пробудил дар. Ещё и укротитель, хах. С некоматой, ха-ха. Ну что за придурок?

Я была так уверена, что вижу людей насквозь. Думала парнишка просто привык огрызаться, осознавая свою ничтожность. Думала, ну дело на пять минут. Шугану его кису, дам пару советов от ветерана и пойду по своим делам.

Настоящий удар ждал впереди. Спарринг начался, как и планировалось. Он натравил на меня своего фамильяра, и я уже была готова закончить этот фарс за секунду. И затем произошел взрыв. Огромная порция жизненной силы ворвалась в монстра и в мгновение ока подняла её до моего ранга. У меня были шансы её победить! Я могла выйти победителем из этой дуэли! Но я просто не успела ничего сделать, ведь начала этот бой, играя в поддавки с оппонентом.

Секунда и её когти были у моего горла. Новичок, что в первый же день победил опытного охотника. Притом это был второй новичок за день, что совершил подвиг. Громов потом за выпивкой рассказал, что Воронов его также унизил. Притворился слабаком, прыгал по всей арене, а потом метнул камень, оставшийся от тренировок с каменными плитами, в лампочку и чуть нос не сломал ему. Ему, охотнику B ранга! Да уж, кажется им самой судьбой суждено было стать друзьями.

Больше всего меня раздражало не само поражение. Я могла смириться, что проиграла новичку, ведь сама потеряла бдительность. Если сам дурак, нечего валить с больной головы на здоровую. Однако этот парень подошел ко мне и сказал: знаешь, гарпия ты конечно крутая, а вот кошка из тебя облезлая. Агрх! Нет, конечно он сказал не так, но его спокойная констатация факта пугает. Мне проще думать, что он издевался в тот момент, а не знал о моей жизни больше, чем я сама знаю.

И ведь нельзя сказать, что он лгал. Я и сама замечала странности, но... не хотела об этом думать. Две родословные – это вымысел. Будь это правдой, ученые давно провели бы сотню исследований. Но когда он это озвучил, я больше не могла закрывать на это глаза. Пришлось признать, что моя гибкость – это никакой не дар гарпий. Скорее кошачий, а если говорить ещё точнее, то дар некомат.

И что же я сделала? Как отплатила за информацию, которая стоит целого состояния? Посоветовала ему книги по воспитанию детей. Я откупилась дешевыми советами по психологии. Аристократы готовы платить миллионы, чтобы получше изучить своё генеалогическое древо, а я просто пихнула Жене макулатуру и радовалась его простоте. Теперь же я не могу сдержать тихого, горького смешка.

Воздух в капюшоне, который я натянула на голову борясь с холодом, стал влажным и теплым от моего дыхания.

Когда я успела стать такой жалкой? Я ведь всегда хотела быть сильной. Чтобы ни от кого не зависеть. Ни от этих вшивых охотников, ни от могущественной гвардии аристократов, что должны были нас защищать. Чтобы больше не чувствовать себя такой... беспомощной, смотря в голодные глаза монстров.

Усталость наконец начала брать своё. Мысли начали путаться, образы накладывались друг на друга: холодные глаза Жени, сверкающие когти Ханако, искажённая яростью морда йети, и снова эти чёрные, как ночь, когти, выходящие из-под его ногтей. Быстро. Жестоко. Эффективно. Не как охотник. Как... как нечто другое. Чудовище, но... для других чудовищ. В голове лишь одно слово рождается. Настоящий, истинный охотник, во всём своём ужасном великолепии.

Я провалилась в беспокойный, прерывистый сон. В нём не было кошмаров, не было ужаса. Просто пустота, которая дарила безмятежный покой.

Проснулась я от холода. Резкого, пронизывающего до костей. Открыв глаза я увидела, что пещера погрузилась в полную темноту. Лишь слабый, пепельный отсвет от угасающих углей там, где был костер, служил источником света.

Костер погас, а значит за ним никто не приглядывал. И с меня тут же слетели остатки сна. Я поняла – теперь я одна, в другом мире, полном ужасных чудовищ. В том месте, где сидел он, привалившись к камню, теперь была пустота.

Я резко подпрыгнула. Сердце стучало так быстро, что подступало к горлу.

Он ушел. Эта мысль ударила, как обухом по голове. Я замерла, пытаясь прислушаться к звукам вокруг. Ничего. Ни звука, ни дыхания, вообще ничего. Только свист ледяного ветра снаружи. Далекий и... зловещий.

Вспышка осознания пронзила мозг. Он бросил меня. Он ведь говорил, что я бесполезный балласт. Зачем ему рвать спину, пытаясь спасти меня, когда самому нужно думать о выживании? Как он и сказал, окажись я одаренной огня, защищать меня был бы смысл, а так... Зачем ему гарпия? Летать всё равно не смогу ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Паника, острая и слепая, поднялась из живота, сжимая горло. Я вскочила на ноги, спотыкаясь о собственный плащ. Мне нужно было увидеть. Убедиться. Может, он просто вышел... за дровами? Но немного дров лежали тут же, у потухшего костра. Значит, не за дровами.

Бездумно, повинуясь единственному желанию не оставаться в этой каменной ловушке одной, я рванула к выходу из пещеры. И тут я почувствовала тонкую, упругую преграду, похожую на натянутую плёнку. Это был барьер, что скрывал нас от монстров. Если барьер стоит, значит он всё же вернется? Или просто оставил мне подарок на прощание? Нет, нужно выйти и осмотреться. Хочу своими глазами во всём убедиться.

Я сделала шаг вперёд. Ощущение было странным. Будто продираешься сквозь толщу воды.

И вот я оказалась снаружи. Ледяной ветер ударил в лицо, заставляя зажмуриться. Когда я открыла глаза, привыкнув к бушующей метели вокруг, мир оказался пуст и безмолвен. Белое, бесконечное белое покрывало чистого снега, уходящее в серую мглу. Никого не было. Только снег, небо и тишина, такая гнетущая, что в ушах зазвенело.

И тогда я их увидела. Хотя скорее они первыми увидели меня. Из-за сугроба, метрах в пятидесяти, поднялись фигуры. Невысокие, под полтора метра, гуманоидные, покрытые короткой серебристой шерстью чудовища. Похожи на кошек, стоявших на задних лапах. Глаза горят алым, а лицо серьезное. Ни хищного оскала, ни стекавшей изо рта слюны.

Их было много. Десять? Пятнадцать? Они двигались странно, грациозно, почти бесшумно. Лунные демоны. F ранг. Слабаки поодиночке. Но стая... Стая – это другое.

Они замерли, уставившись на меня своими раскосыми, алыми глазками. Я инстинктивно схватилась за рукояти кинжалов. Руки дрожали. От холода? Нет, от страха. Они почуяли лёгкую добычу. Охотника, вышедшего из укрытия. Охотника, который не уверен, что сможет пережить эту битву.

Первая тварь рванулась с места. Потом вторая. Они не бежали – они скользили по снегу, как тени. Быстро. Очень быстро.

Я отступила на шаг. Спина упёрлась в холодный камень у входа в пещеру. На секунду мелькнула мысль скрыться за барьером, но нет. Монстры ЗНАЮТ, что я здесь. Барьер не сможет их обмануть.

Резко выкинув руку вперед, я метнула первый кинжал. Он вонзился в грудь ближайшему монстру. Тот взвыл в предсмертной агонии и упал, пропахав глубокую борозду на снегу. Остальные уже окружали меня полукругом, отрезая пути к отступлению. Я видела, как они готовятся к прыжку. Эти твари охотятся стаей. Я знала это. Но раньше мне приходилось сражаться на своих условиях. У меня всего четыре кинжала, четыре попытки убить кого-то. Ближний бой не вариант, они меня разорвут, навалившись толпой.

Рука дрогнула, когда я метнула второй кинжал. Он воткнулся в снег.

Время замедлилось. Я видела, как в мою сторону прыгнула тварь, занося свою когтистую лапу для удара. Не одна, не две – десяток. Я подняла руки, в которых были зажаты кинжалы, надеясь защитить лицо. Правильно он говорил, нужно было отсыпаться, восстанавливать силы. Будь у меня больше сил, могла бы закрутиться на месте и покрошить этих тварей в капусту.

Я зажмурилась, ожидая боли. И тогда раздался голос. Спокойный, властный. Он прозвучал не снаружи, а прямо у меня в голове, отдаваясь в каждом уголке сознания. Всего одно слово, произнесённое с такой силой, что мир вокруг содрогнулся.

– Склонись.

Это было не просьбой. Это был приказ. Приказ, которому всей душой хотелось подчиниться. Мои животные инстинкты требовали подчиниться высшему существу, которому принадлежал этот голос, но человеческий разум не позволял это сделать. Ему хотелось сначала узнать, кто способен транслировать свою волю напрямую в мой разум?

И тут я услышала тяжелые, глухие удары. Открыв глаза я увидела, как все лунные демоны лежат ничком, вдавленные в снег. Будто на них упала огромная невидимая гора.

Медленно я сползла по стене, словно также попала под действие неведомого приказа. Все эти твари, способные меня растерзать, лежат лицом в земле. Не способные пошевелиться, они тихо скулили моля о пощаде. Их лапы судорожно дергались, разрываясь между желанием сбежать и подчинением высшему хищнику.

И тогда из лесной чащи вышел он. Всего в двадцати метрах от меня, у кромки леса, окруженного причудливыми ледяными скульптурами. Он даже не взглянул на меня, он смотрел на монстров у нашего дома. В его глазах не было ничего: ни гнева, ни радости. Лишь пустота, холодная и беспощадная.

***

Тупая дура. Зла не хватает. Даже меня, мудрого демона, заставшего золотую эпоху Римской Империи и её падение, смогла вывести из себя. А чтобы сделать это, надо приложить тонну усилий, и обычно результатом своей деятельности такие энтузиасты не очень довольны.

Я стоял в двадцати метрах от входа в пещеру, с охапкой дров в руках, и наблюдал, как эта чертова идиотка жмется от страха к скале. Интересно, что вообще у неё в голове происходит? Хотела проверить насколько быстро её разорвут бродячие монстры? Иначе просто не вижу смысла покидать защиту барьера. Или она хотела получить очередное доказательство своей никчемности? Ну вроде получила, только слишком довольной не выглядит. Наверно получше распробовала аромат беспомощности и поняла, какая же эта дрянь.

Хоть меня и терзало любопытство, спрашивать о причинах столь глупого поступка не стал. Если сейчас спрошу, она либо расплачется, либо снова уйдет в себя. Ни первого, ни второго мне сейчас и даром не надо. Сухие дрова – надо. Тепло в доме – надо. Чтобы эта обуза наконец начала приносить пользу – тоже надо. Всё остальное нет.

Я бросил дрова на землю с глухим стуком. Снежная пыль поднялась облаком. Подошел к ней и протянул руку. Она не двигалась, просто смотрела на мою раскрытую ладонь, словно впервые увидела человеческую кисть. Лишь спустя долгие секунды молчания она выпустила кинжалы из рук и нежно обхватила мою ладонь своими нежными, женскими пальчиками.

– Вставай, – сказал я, не глядя ей в глаза. – Задницу отморозишь. Тебе ещё детей рожать.

Она медленно, будто сквозь силу, подняла взгляд. Её глаза были красными от слез, которые она уже едва сдерживала.

Помогая подняться, я потянул девушку вверх, и она встала, слегка покачиваясь.

Моя рука тут же расслабилась, выпуская её ладонь, и я направился в сторону распростертых на снегу лунных демонов. Невидимая сила продолжала прижимать их к земле, заставляя тихо поскуливать, пытаясь меня разжалобить.

– Добей их, – приказал я, глядя на этих тварей. – И затащи внутрь. Научу снимать шкуры. Мясо тоже будет не лишним. Хоть мы и можем одним только йети неделю питаться, всё равно нужно делать запасы. Мы тут надолго.

Я повернулся и пошел к пещере, оставив её одну заниматься массовым забоем скота. Пускай учится не колеблясь отнимать жизни. Я неоднократно замечал, что у большинства людей с этим проблемы. Они ошибочно считают, что жизнь священна, и подобные утверждения нередко отравляют разум даже опытного охотника. Особенно этому яду подвержены культисты Гармонии. Маргарите же предстоит расправиться с группой слабых, беззащитных существ. После такой терапии она поймет, что если охотишься – нужно делать это максимально эффективно, даже если кто-то впоследствии назовет тебя подлецом. Зато живым подлецом.

Девушка стояла, как вкопанная. Её рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы на берегу. Она смотрела то на меня, то на парализованных монстров. И наконец, собравшись с духом, она подняла с земли пару кинжалов, сделав первый уверенный шаг навстречу будущим жертвам.

– Приказ будет действовать пять минут, – заходя в пещеру бросил я не оглядываясь.

Спустя три минуты она затащила внутрь первую тушу лунного демона, затем вторую, третью. И вот помимо трупа йети, – к слову, наполовину разделанного, – в нашем убежище оказалось двенадцать трупов низших демонов. Хотя никакие это не демоны. Опбычная звериная нечисть, но раз кто-то так назвал, продолжу к ним так обращаться.

Я сидел у огня, с указательным пальцем во рту. Ненавижу заново зажигать костер. Но тут сам себе злой буратино. Перед уходом надо было побольше дровишек подкинуть. Кто же знал, что мой поход за дровами затянется? Зато теперь мы знаем, что тому червяку плевать на сокрытие ауры. Он хорошо слышит вибрации не только земли, но также воздуха. Проще говоря, нельзя просто замереть на месте, всё равно увидит. И по деревьям тоже бесполезно скакать. Теперь буду обходить его логово по кругу, чтобы не играть в догонялки.

– Закончила? – поинтересовался я, глядя как она рукавом вытирает капельку крови на щеке. Глаза больно мертвые, ни следа прежней жизни. – Садись, сначала позавтракаем, а потом начнем облагораживать нашу пещеру. Спать на голом камне – это же варварство, согласись, – но не дождавшись реакции девушки, кивнул подбородком на высушенную шкуру йети. – Одеяло у нас уже есть. Немного повалял в пепле. Сгниет быстро, но пару дней, думаю, потерпит. Осталось сделать матрасы.

– Ты будешь спать со мной? – сухо спросила девушка.

– А ты хочешь?

– Нет, – также сухо ответила она, заметив мою ухмылку.

– Значит поспишь одна, – я пожал плечами, поднявшись и подойдя к туше йети, начав снова нарезать его плоть кубиками. – Мне всё равно не холодно. Тепла от костра достаточно.

Девушка кивнула и уселась возле костра, поджав колени к груди. Она уставилась на танцующие языки огня так, словно смотрела интересную передачу в телевизоре. Не отрываясь ни на секунду и практически не моргая. Интересно, что произойдет раньше: я её доломаю или она примет новые правила игры, став чудовищно эффективной?

Глава 3

Прошло целых три дня в ледяном аду, а у меня складывается ощущение, что меня снова отправили на каникулы. На этот раз в зимней тематике. Без кружки горячего какао в руках и праздничной ёлки, зато есть пещера, пахнущая кровью, и чучело лунного демона. Мы его плотно набили кристаллами ледяных тварей, что нападали на нас, когда мы уходили в лес за дровами. Ну чем не новогодний уют с атмосферой?

Я лежал в гамаке, сшитом из двенадцати шкур лунных демонов, и привязанный к каменным сталактитам. Качался медленно и ритмично, словно в кресле качалке, да смотрел в покрытый трещинами потолок. В зубах – полоска вяленого мяса, добытого из того же йети. На вкус – дерьмо, но как мясные чипсы пойдет. Жевал неспешно, наслаждаясь относительным покоем. После летних каникул на Земле, когда мне запретили посещать гильдию после той заварушки с аристократами, я радушно встречал вторые каникулы. Не успел наотдыхаться. Айри наверняка обозвала бы лентяем, но у меня снова полно оправданий. Я в другом мире застрял, а порталы на Землю открывать пока не умею.

В углу пещеры, аккуратной стопкой, лежали ещё шкуры демонов, выдубленные моими руками с использованием магических минералов, добытых из бивней рунного вепря. Слабенькая тварь, мне даже усилий прилагать не пришлось, чтобы вырвать из его морды алые минералы. Больше проблем вызывал дальнейший процесс. Толочь бивни руками то ещё удовольствие. Меня ведь заранее никто не предупреждал, что нужно взять с собой ступку и пестик. Это должно было стать коротким приключением на пять-десять минут, а получилось как получилось.

Шорох шагов по камню нарушил мои размеренный поток мыслей. На пороге, затянутом слабым сиянием моего барьера, появилась Марго. Она тащила охапку сухих, обледеневших веток. Её дыхание вырывалось густыми клубами пара. Щёки раскраснелись от мороза, на ресницах – иней. Бросив дрова с глухим стуком у входа, она отряхнула руки и бросила на меня взгляд, в котором смешались усталость, раздражение и намек на преданность, которую она сама, скорее всего, в себе ненавидела.

– Опять валяешься, – процедила она сквозь стиснутые зубы, сбрасывая с плеч накидку из грубо обработанной шкуры. – Как будто мы на курорте, а не в ловушке в другом измерении.

Я продолжил качаться, закидывая в рот очередной кусок мяса.

– А чем, по-твоему, я должен заниматься? Прыгать от радости и строить снеговиков? Убежище есть. Еда есть. Тепло есть. Осталось только дождаться открытия нового портала до дома. Вот и жду чуда.

– Чуда он ждет, – фыркнула она, подходя к костру, чтобы погреть руки. – Ты когда последний раз отходил от пещеры дальше километра?

– Тебе напомнить, что случилось, когда я уходил за дровами надолго? – возразил я, продолжая раскачиваться в гамаке. – И к слову, я изучил все окрестности в пяти километрах от нашего дома. Заглянул под каждый камешек, изучил каждый кустик и заглянул в дупло каждой ели. В ближайшую неделю порталы там вряд ли откроются. Так что да, лежим, отдыхаем. Тебе тоже рекомендую отдохнуть и расслабиться. Слышал, нервные клетки не восстанавливаются.

Она что-то начала бурчать себе под нос, переворачивая на импровизированном вертеле бедро кабана, того самого, бивни которого я пустил на заготовку шкур. Запах жареного мяса начал медленно наполнять пещеру, перебивая запах моих мясных чипсов. Я видел, как её взгляд время от времени возвращается к гамаку, к моей беспечной позе. В её глазах читалась тихая ярость жены, наблюдающей за ленивым мужем, который не помогает по хозяйству. Забавно, как быстро наши отношения стали напоминать семейную пару, у которой скоро годовщина «30 лет вместе».

И будто подслушав мои мысли, она тихо проговорила, настолько тихо, что почти шепотом, и обращаясь скорее к огню, чем ко мне.

– Знаешь, если подумать... мы тут как Адам и Ева. Осталось только начать плодиться и размножаться, чтобы заселить этот мир людьми.

Я чуть не подавился мясом. Не от неожиданности, а от иронии ситуации. Ох, слепое дитя. Если бы она только знала всю правду.

– На мой взгляд в этой легенде заслуга Адама немно-о-ожко преувеличена, – сказал я, не меняя позы. – Ева и сама неплохо справлялась со своей ролью Матери.

Девушка замерла с вертелом в руках. Она медленно повернула голову, и в её глазах читалось недоумение, смешанное с раздражением от моей, как ей казалось, глупой шутки.

– О чём ты? – спросила она, отложив мясо в сторону. – Какую ещё Мать? Ты про первую женщину? Еву?

– Я про ту, кого даже сейчас называют Евой, – уточнил я, наконец переставая качаться и садясь в гамаке. – И она не была первой смертной женщиной. Это уже поздние интерпретации присвоили первой женщине это священное имя. Настоящее имя первой человеческой женщины стерто. Вымарано из летописей. Забыто, и о нем даже вспоминать грешно. В конце концов, она предала свой род, по мнению некоторых. А историю, как известно, пишут победители. Или те, у кого сохранились чернила с пергаментом.

Я замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Пусть думает, что это просто ещё одна байка. Кто я такой, чтобы сомневаться в словах древних историков и философов? Обычный подросток, который может быть, – и то скорее в теории, – старше своего возраста. Но даже если я старше, чем выгляжу, то максимум на пару сотен лет.

Мысленно же я упрекнул себя. Настоящее имя Матери Человечества, Ева, знают лишь единицы. Помимо меня, ещё плюс-минус десять сестер. Не знаю, может Мать Зверей тоже знала имя самой младшей сестры, но поговорить с ней по душам ещё та задачка. Она слишком безумна и хаотична.

Ах да, парочка древних существ смогли ведь дожить до наших дней. Из людей же, максимум, кто может знать – это наша Императрица, Анастасия Лучезарная. Ну и Архиконсул Объединенных регионов Европы вызывает смешанные чувства. Уж больно его сила, показанная по телевизору, напоминает родословную Святого Престола. В демонической иерархии его прямой аналог Апостол Смертного Греха.

На пятый или шестой день, наша жизнь в стиле пещерных людей начала омрачаться. Я как раз пытался связать себе перчатки без пальцев из шерсти рунного вепря, чтобы удобнее было держать кристалл в форме кружки, когда пью горячую воду с какими-то травами. И вот посреди этого, безусловно важного процесса для любого уважающего себя выжившего в ледяном аду, я услышал завывание ветра снаружи. Сначала это был обычный гул, на который глупо обращать внимания, но с каждой минутой он становился пронзительней, пока не стал напоминать рев хищного зверя.

Я замер с костяной иглой в руках, прислушиваясь к звукам снаружи. Воздух, который секунду назад был относительно спокойным, начал резко двигаться и закручиваться в спираль, унося с собой не просто снежинки, а что-то более острое, что со свистом резало камень снаружи.

– Что-то не так? – Маргарита подняла голову, оторвавшись от заточки кинжалов. За эти дни она научилась читать настроение по моей позе или выражению глаз.

– Шторм начинается, – ответил я, не отрывая взгляда от входа в наше убежище. – Притом не обычный, к которому мы привыкли. Через пару часов тут будет жарко. В переносном смысле.

Девушка молча кивнула, не задавая лишних вопросов. Она уже привыкла, что мои прогнозы сбываются с пугающей точностью.

Поднявшись с земли, я подошел достаточно близко к барьеру. Положив на него обе руки, приступил к его тонкой настройке. Раньше хватало обычного звукового барьера, чтобы защищать нас от вьюги снаружи, но магический шторм работает по совсем другим законам. Без дополнительной защиты он просто снесет наш барьер и обратит в ледяную статую за секунду. Или не обратит, откуда мне знать, насколько низкой температурой будет управлять шторм в искусственном мире?

Прозрачная пленка под моими руками засветилась ярче, загустела, став похожей на толстую панель из стекла. На это ушла добрая половина моих скудных запасов энергии, но что поделать. Лучше перестраховаться, чем потом собирать свою отмороженную конечность по кусочкам.

Первые признаки шторма появились ровно через час. Всё, что было раньше, было цветочками. Ягодки оказались намного, намного сочнее.

Сначала ветер завыл ещё сильнее. Леденящий душу скрежет раздался со всех сторон, будто ножом по стеклу резали. Потом вместо острых, как бритвы, осколков, с небес начали падать огромные ледяные глыбы. Они звенели, ударяясь о камни, оставляя глубокие впадины, подобно падению метеорита. А затем пошла волна энергии. Почти осязаемая, синевато-то белая волна магии, которая растеклась по земле подобно цунами, сметая всё на своём пути.

– Что происходит? – девушка не могла видеть всего этого, она лишь ощущала последствия, а вот у меня было полно инструментов наблюдать за буйством стихии. Звук, магическая аура, духовное зрение.

– Поздравляю! – прокричал я, стараясь перекричать шум снаружи. – Сегодня ты впервые на своей шкуре узнаешь, каково это оказаться в эпицентре магической катастрофы! Будь ты более опытным магом, это могло бы стать для тебя озарением! А так, молись, чтобы отделаться легким испугом!

Барьер продержался минут пятнадцать. Потом по нему пошли трещины – тонкие, почти невидимые, но я почувствовал их каждой клеткой своего тела. Магия шторма была слишком сильной, слишком чужеродной. Она не ломала защиту, она её растворяла. Разъедала, как кислота. Я вскочил, подбежал к выходу, пытаясь подпитать барьер своей энергией. По ощущениям, я как будто пытался залатать дыру в плотине пальцем.

– Осторожнее! – прокричала Марго, но её голос потонул в рёве бури.

И барьер лопнул. Не со взрывом, а с тихим, жалким хлопком, будто лопнул мыльный пузырь. Холодный ветер ворвался в пещеру, унося за собой ледяные осколки и волны магической энергии. Костер, который я так старательно поддерживал все эти дни, погас в одно мгновение. Не задымил, не потух, а просто исчез, будто его никогда и не было. Температура упала так резко, что у меня на губах выступила кровь от треснувшей кожи.

– Чёрт! – выругалась Марго, тут же прыгая под одеяло. Она начала стягивать к себе все шкуры, что лежали в углу, – ещё одного йети, лунных демонов, кабана, – и начала закутываться в них, как в кокон. Её движения были быстрыми, почти паническими. – Женя, что делаем?

– Пытаемся не умереть, – ответил я, уже подбегая к стене. Мои пальцы выбросили когти, и я начал чертить на камне руны – защитные, тепловые, стабилизирующие. Знаки светились тусклым красным светом, пытаясь противостоять ледяной магии шторма. – Сейчас что-нибудь придумаю.

Но ничего не выходило. Руны гасли сразу после нанесения, не успевая образовать связку. Я чертил их снова и снова, менял последовательность, вкладывал больше энергии, но результат был один – тусклая вспышка, и знак растворялся, будто его стирали невидимым ластиком. Магия шторма подавляла всё чужеродное, всё, что не было частью этого мира. А моя магия была чужеродной вдвойне. Смесь человеческой магии и знаний из запретных библиотек Ада.

– Черт! Ничего не работает! – злобно прошипел я, отскакивая от стены. – Проклятая Мать Стихий. Ну почему ты так презираешь своих младших сестер?

Эта буря могла дать сто очков форы магическому шторму в Аду. Наверно, стоило догадаться, ведь даже в измерении своей младшей сестры она могла создавать катаклизмы. А это её собственный мир, её игрушка, которую она слепила за сколько? За семь дней?

Девушка, с ног до головы укутанная в десятки шкур, выглянула из своего убежища и посмотрела на меня. В её взгляде читался ужас, но не тот страх, что заставляет бездействовать. Скорее тот, что заставляет искать выход из печального положения.

– Что теперь? – спросила она, а её голос дрожал от невероятного холода. Всё же температура в пещере уже была минус пятьдесят градусов.

– Теперь у нас по плану медленная и мучительная смерть от переохлаждения, – сказал я спокойным тоном, опускаясь на каменный пол. Холод проникал сквозь одежду, цеплялся за кожу, пробирался к костям. Я на своей шкуре познал, каково это, когда сердце замедляет свой ход, а кровь становится гуще. Старый трюк с замедлением метаболизма уже не работал – тело отказывалось слушаться, требуя тепла, которого не было.

Я сидел, прислонившись к стене, и смотрел, как Марго дрожит под своими шкурами. Она оказалась умнее меня, быстро нырнула под шкуры. Конечно, можно было её выгнать и спасти свою жизнь. Благо у меня было парочку мыслей, как пережить эту бурю. Но нет, если вытолкну её на мороз, она точно погибнет. У меня был шанс пережить это и без одеяла, у неё же такой возможности нет.

У меня появился план. Я намеренно запру своё тело во льдах, погрузив своё тело в спячку. Или лучше назвать это криоконсервацией? Надеюсь у Марго хватит мозгов потом разморозить меня, иначе моей матери придется в четвертый раз обращаться за услугой к древним жнецам, а это, как можно догадаться, станет концом моего побега.

– Ты... ты даже не пытаешься укрыться, – голос Марго прозвучал тихо, но мне удалось услышать его сквозь вой ветра, потому что сидел рядом. Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то странное. Не жалость, а скорее недоумение. – Ты что, решил замерзнуть насмерть из принципа?

– Нет, – ответил я, пытаясь пошевелить пальцами. Они почти не слушались. – Просто у меня был план, как спастись, но ты всё испортила.

Она молчала почти минуту. Ветер выл, ледяные осколки бились о стены пещеры, температура падала с каждой секундой. Я уже начал чувствовать, как холод пробирается к сердцу. Ещё немного и сознание начнёт отключаться. У меня будет всего одна попытка взять под контроль стихию, окружив себя льдом.

– Ладно, – сказала Марго вдруг, и её голос прозвучал твёрже. – Хватит дурака валять. Иди сюда.

Я медленно повернул голову. Она сидела, укутанная в шкуры, и смотрела на меня. Её лицо было бледным, губы посинели, но глаза горели решимостью.

– Что? – переспросил я, не понимая.

– Иди сюда, под одеяло, – повторила она, отодвигая край шкур. – Делиться теплом – базовый принцип выживания в экстремальных условиях. Или ты настолько гордый, что предпочтёшь умереть, но не признать, что тебе нужна помощь?

Я смотрел на неё, пытаясь осознать её предложение. Делиться теплом... под одним одеялом. У меня даже мысли такой не возникло. Была мысль вытолкнуть её на мороз или заставить принять тот факт, что мы будем лежать под одним одеялом. Разумеется никакой «добровольной передачи тепла» во втором варианте не было. Мне пришлось бы задавить её авторитетом, заставив молча принять моё существование в тепленьком царстве.

– Ты уверена? – спросил я, и мой голос прозвучал хрипло от холода.

– Блин, если ты сдохнешь, то и я тоже помру, – её зубы стучали от холода, но уголки губ изогнулись в подобии легкой улыбки. – Иди уже, пока окончательно не превратился в ледышку.

Я медленно поднялся, ноги почти не слушались. Сделал шаг, потом ещё один, и опустился рядом с ней. Она набросила на меня края шкур, и я почувствовал тепло – не сильное, но настоящее, человеческое. Её тело дрожало рядом, но она не отодвигалась.

– Слушай, – сказала она тихо, но очень чётко. – Если ты подумаешь о чём-то грязном... или если твои руки поползут куда-то не туда... или ты решишь, что это приглашение к чему-то большему... я тебя вытолкну обратно на мороз. И не просто вытолкну – ещё и отрежу кое-что важное. Понял?

Я посмотрел на её лицо – серьёзное, напряжённое, но без злобы. Она просто констатировала факт.

– Хорошо, твоё королевство – твои правила, – кивнул я, утыкаясь лицом в грубую шерсть шкуры. Тепло медленно разливалось по телу, позволяя конечностям хоть немного оттаять. – Не волнуйся ты так. У меня сейчас другие приоритеты. Например, как не дать нам двоим умереть.

Моя рука выскользнула из-под одеяла и затащила внутрь сухую деревяшку. Привычная манипуляция с пальцем, и вот под нашими шкурами горит маленький огонек, который не тухнет от магического шторма снаружи. Чтобы не надышаться угарным газом, создал вокруг наших голов воздушный пузырь. Правда иногда всё же приходилось приподнимать одеяло, выпуская угарный газ наружу, ведь воздух в пузыре заканчивался, и приходилось впускать новую порцию кислорода под одеяло. Теперь я сомневаюсь, что девушка смогла бы пережить эту бурю под одеялом, раз даже мне приходится изворачиваться. Так и замерзли бы насмерть в этой пещере.

Буря бушевала ещё несколько часов, и всё это время мы отчаянно сражались за жизнь. Это стало прямым подтверждением, что даже имея за спиной две тысячи лет опыта выживания, я всё равно могу совершить глупость. Конечно, смерть была самым вероятным исходом, но спустя три дня мой мозг получил бы заряд электричества и проснулся. Тогда у меня появился бы шанс самому разрушить ледяную темницу изнутри, но... Нет никаких гарантий, что у меня получилось бы выйти из гибернации. Да и придерживайся я изначального плана, Маргарита точно бы умерла. За эти несколько дней я как-то к ней... Не знаю, прикипел наверно. Не хотелось бы потерять такого интересного человека по собственной глупости.

Всё прервалось также внезапно, как и началось. Один момент – всё вокруг гремит, ледяные осколки рвут скалы снаружи, а спустя всего пару секунд – тишина, нарушаемая лишь потрескиванием льда вдалеке, куда ушла буря.

Я лежал под грубыми шкурами, чувствуя, как тепло маленького костра подо мной тлеет. Стоило только нам немного поднять шкуру, чтобы выпустить ядовитый газ, как костер тут же затухал, и мне приходилось вновь его зажигать. Все мои пальцы покрыты мозолями, но это малая цена за наше выжимание в катаклизме, которое могло свести в могилу даже величайших демонов Ада. Разумеется, если бы они встретили её в лоб, а не как мы, укрывшись в пещере и закутавшись в десятки шкур местных тварей, что были устойчивы к холоду.

– Кажется, закончилось, – прошептала девушка, и её голос прозвучал неестественно громко под плотным слоем из шкур.

Вместо ответа я резко откинул край шкуры и выкатился из импровизированного кокона. Холодный воздух пещеры ударил по лицу, но это был просто мороз, а не всепоглощающая, магическая стужа, способная превратить плоть живого существа в лед за секунду.

Встав на ноги, я потянулся. Кости хрустнули с тихим, довольным звуком. Снова выжил. Очередная история в копилку, в которой я чуть не погиб, но непонятно как выжил. Самому бы хотелось знать, как так получилось. Впрочем, в конкретно этой истории я знаю почему выжил, в отличие от половины других ситуаций. Потому что не стал слишком усложнять план спасения и просто спрятался под одеялом, как пугливый котенок. Наверно, после определенного временного промежутка, вместо мудрости начинает приходить что-то другое. Старческая деменция? Нужно обсудить это с Айри, она на тысячу лет меня старше.

– Эй! – позади раздался возмущенных крик девушки. – Мог бы и предупредить! Тепло же уходит!

Проигнорировав возмущенный вопль девушки, я пошел к выходу из пещеры. Ещё минуту назад здесь бушевал ад, а сейчас, щелкнув пальцами, я пытался вернуть привычный уют в наше убежище.

Воздух задрожал, и прозрачная пленка барьера снова натянулась, отрезая нас от внешнего мира. Затем повернулся к дровам, что разметало по всей пещере, и начал собирать огромный костер. Посмотрев на свои опухшие пальцы, печально вздохнул. Надеюсь, последний раз выдержит.

Через секунду яркое, живое пламя вновь танцевало, отбрасывая на стены длинные тени. В пещеру вновь стало возвращаться тепло и домашний уют. Я подставил ладони к огню, и только тогда позволил себе выдохнуть с облегчением.

– Фух, было близко. Последний раз так рисковал, когда разрушил ядро для побега. Лет десять спокойной жизни. Хотя нет, было ещё кое-что, – вспомнил про Воронцова, но про него лучше вслух не болтать.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулся. Маргарита сидела, всё ещё укутанная в шкуры, и смотрела на меня. Не с тем страхом или пустотой, что были раньше, а с каким-то странным, изучающим недоумением. Её щёки порозовели от тепла, а в глазах мелькали искорки отражённого пламени.

– Что? – спросил я, поднимая бровь.

– Ничего, – ответила она, но взгляд по прежнему не отводила. Потом не выдержала и выдавила. – Просто... ты так быстро. Сразу выскочил. Как будто тебя в задницу кто-то ужалил.

Я фыркнул, переводя внимание на огонь и начиная разминать онемевшие пальцы.

– Думаешь мне стало неловко? – в моих словах было полно яда и желчи. – Девочка, мы только что пережили магический шторм, который не смог бы пережить даже S ранговый одаренный. Первым делом нужно думать о выживании, а всё остальное – простая, детская глупость.

– Но мы же грелись... вместе, – она произнесла это слово с некоторой нерешительностью. – Ты же мужчина. Я... ну, в общем, я не такая уж и страшная, как мне кажется. Или... или ты... – она запнулась, явно не зная, как сформулировать свой вопрос.

Я повернулся к ней, продолжая держать руки над очагом. Ирония сквозила в каждом моём слове.

– Давай я тебе объясню на пальцах. Как фанатка мыльных драм, ты вольна считать, что лежать под одним одеялом – это почти как поцелуй между мужчиной и женщиной. Нет, как подержаться за ручки. От этого дети появляются, ты знала? – закатив глаза, я перестал валять дурака. – Мы только что вышли целыми и невредимыми из того, что ломает легендарных чудовищ. И первое, о чем ты думаешь – это почему твой напарник даже не подумал тебя немного полапать? Серьезно?

– Да я не про это! – она покраснела, как помидор, но не опустила глаза. – Просто мне интересно, почему ты, восемнадцатилетний юноша, вообще не воспринимаешь меня, как женщину. По твоему я уродина?

– Началось, – я вновь закатил глаза. – Нет, ты не уродина. Похоть в условиях выживания в экстремальных условиях – самая бесполезная, и даже больше скажу, опасная вещь. Она заставляет тратить ресурсы организма на всякие глупости. Мы здесь живем уже неделю. Ты не могла раньше попросить поиграть в доктора?

Мой прямой ответ, кажется, поставил её в тупик. Она сидела, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, а потом её губы дрогнули и она рассмеялась. Сначала тихо, сдавленно, а потом всё громче. Это был смех облегчения. Смех, снимающий напряжение, копившееся все эти дни.

– А ты не меняешься, – выдохнула она, вытирая слезу, скопившуюся в уголке глаза. – Всё такой же ублюдок.

– Благодарю за ещё один комплимент, – я усмехнулся, взяв под контроль эмоции. – Но если действительно горишь желанием, давай сначала шкуры поменяем. Эти все дымом провоняли, а в парочке мы и вовсе прожгли несколько дырок.

– Кстати, насчет «поиграть в доктора», – она, наконец, прекратила смеяться. – Ты откуда этого нахватался? Может ты ещё бордель кварталом красный фонарей называешь?

– Я старомоден, – пожал я плечами, возвращаясь к костру и садясь на камень поудобнее. – Ну а бордель я зову лупанарием.

– Это ещё что такое? – искреннее удивилась она, но я не стал пускаться в подробности. Да и говоря откровенно, никогда не называл бордель таким словом. Случайно в голове всплыло. В нем работали те самые суккубы, что продали меня на демоническом рынке. А потом я вернулся и нашел бордель, в котором они работали, и прикончил их с особой жестокостью. Потому и запомнил название того заведения.

Наконец, Марго отбросила часть шкур и выбралась из своего укрытия, пододвигаясь ближе к огню. Пламя играло на её лице, освещая шрам на предплечье. Я его приметил, пока мы лежали под одним одеялом, а сейчас глаза не могу отвести.

– Спасибо, – после затяжного молчания сказала она, протянув руки поближе к теплу.

– За что? За то, что не дал повода обвинить всех мужчин на планете во всех смертных грехах?

– Нет, – она покачала головой. – За то, что не бросил меня тогда, у пещеры. И за то, что... ну, вообще. За всё. С самого начала я вела себя как самовлюбленная стерва.

– Признание – первый шаг к исправлению, – кивнул я. – Хотя, полагаю, твоё желание стать сильнее и не подчиняться правилам – это не глупость. Просто методы... могли бы быть поумнее. Не хочешь подчиняться вышестоящим, так зачем в официальную гильдию пошла? Собрала бы свой клан наемников и работала на фрилансе.

– Ага, могла бы, – горько усмехнулась она, стараясь не смотреть мне в глаза. – Стать сильнее. Звучит гордо, да? Только вот обычно это желание рождается не от хорошей жизни.

Она помолчала, глядя на танцующие языки пламени, будто ища в них ответы на незаданные вопросы.

– Мои родители погибли пять лет назад, – начала она тихо. – Обычное вторжение монстров в бедном районе. Не самое масштабное, пара дюжин тварей D ранга. Гильдия отреагировала... не сразу. Говорили, что все силы были брошены на другой, более серьёзный прорыв. Что бюджет был урезан, что охотников не хватало. В общем, оправданий было хоть отбавляй, а люди тем временем гибли под ударами монстров.

Я слушал, не перебивая. Таких историй по всему миру полно. Людей убивали, убивают и будут убивать дальше. Таков этот мир, где даже на выпускном может открыться портал в Ад, и ты ничего с этим не сделаешь. Только заранее зарезервировать место на кладбище, чтобы родственникам лишней работы не добавлять.

– Они пришли, когда было уже поздно, – её голос стал твёрже, но в нём зазвучала та самая, знакомая мне по первому дню в пустоши, горечь. – Половина нашего дома была разрушена. Маму нашли под завалами, а от отца вовсе ничего не осталось. Говорили, что его признают пропавшим без вести, ведь тела обнаружено не было. Ну а как ты его найдешь, если его съели у меня на глазах? – она с силой сжала кулаки, и её костяшки побелели. – Меня успели спрятать в подвал, в так называемой безопасной комнате, которую папа оборудовал на всякий случай. Он был крутым инженером. И из этой комнаты я слышала крики, звуки борьбы. Три дня я не решалась выбраться на поверхность и знаешь что? – она усмехнулась. – Эти чертовы охотники зачистили монстров два дня назад, а меня забыли предупредить. Правильно, зачем изучать местность? Монстров убили? Убили. Выжившие остались? Наверно остались. Будем проверять? А нахрена, пойдем пива бахнем. И знаешь, что я поняла в тот день?

– Что надеяться на героев – дело неблагодарное, – сказал я за неё.

– Именно, – она резко кивнула. – Эти герои приходят с опозданиями, или вообще не приходят. Конечно, сама став охотником, я поняла, что пять лет назад были совсем другие охотники в Новосибирске. Они действительно старались успеть везде и повсюду, но ресурсов мало, людей нет, никто не хочет жить и сражаться за этот город. Это сейчас, с приходом Волковой, всё хорошо. Раньше было хуже, намного хуже. Реальный некрополь.

– И потому ты презираешь всех, кто слабее? – спросил я, хотя уже прекрасно понимал эту девушку.

– А за что их уважать? Я смогла стать сильнее со своей слабой родословной, – она выплюнула, сжав зубы до посинения. – Думала, что больше не стану надеяться на героев. Никакой больше веры в охотников, никакой веры в доблестную гвардию аристократов, что должны оберегать покой граждан. Только вера в свои силы и свою родословную. И знаешь, что самое смешное? – она горько рассмеялась. – Сейчас я сижу здесь, в этой проклятой ледяной дыре, и целиком и полностью зависима от тебя. От тебя, новичка, который даже браслет охотника E ранга не успел получить. Ирония судьбы, согласись?

Я ответил не сразу, просто посмотрел на неё, на это юное, израненное существо, которое так отчаянно пыталось окружить себя эмоциональной броней. Но эта броня треснула, развалилась при первом же серьезном испытании, но её дух, что горел внутри, всё ещё жив. И он стал лишь сильнее, потеряв оболочку. Теперь её потенциал ничего не сдерживает, и она сможет двигаться дальше.

Диалог затих. Только потрескивание дров в костре нарушало тишину. Тени плясали на стенах пещеры, рисуя причудливые узоры. Я смотрел на огонь, но вместо него видел бесконечные коридоры из черного обсидиана. Слышал крики демонов-истязателей и стоны грешников, демонов, что согрешили против своей Божественной матери. И тогда слова сорвались с моих губ сами собой. Тихие, почти шепот, но прозвучавшие в тишине пещеры громче любого крика.

– Я прожил сотни лет в настоящем Аду...

Глава 4

После моих слов нас мгновенно окружила плотная тишина. Про такую чаще всего говорят «можно ложкой черпать». Только потрескивание дров нарушало её, и тяжёлое дыхание Маргариты, которая всё ещё переваривала услышанное.

Я смотрел на пламя, позволяя воспоминаниям уносить меня далеко-далеко, к огромным океанам магмы и извергающимся вулканам. Говорить об Аде вслух было странно. Будто выпускаешь на волю призраков, которые лучше бы оставались запертыми в глубинах сознания. Но раз уж начал историю, нужно довести её до конца, иначе она сама додумает что-то невообразимое.

Маргарита медленно выдохнула, и её плечи опустились, будто с них сняли невидимый груз. Она всё ещё сидела, обхватив колени, но теперь её взгляд был прикован не к огню, а ко мне. В её глазах я увидел не страх, а какое-то болезненное понимание.

– Школа выживания, – повторила она, как будто пробуя это сочетание на вкус. – Я слышала, в Аду есть... школа для... людей.

– Школа, – я иронично выдохнул, прекрасно понимая, как глупо это звучит. – Демоны любят охоту, – начал я. – Это их природа – преследовать, терзать, наслаждаться страхом загнанной жертвы. Запретить им охотиться на детей было всё равно, что пытаться запретить воде быть мокрой. Мать Демонов могла это сделать, но будь у неё такое желание, она изначально бы запрограммировала в своих детях отвращение к человеческой плоти. И тогда Демон-Принц рассудил, раз нельзя изменить демоническую природу, можно дать людям шанс. Пусть чудовища сами обучат людей сражаться и выживать, а потом выпустят жертву на волю и насладятся охотой.

Отломив кусок подгоревшего мяса, начал жевать, давая время мыслям улечься в её голове.

– Он создал школу, – продолжил я, глядя, как её лицо всё сильнее искажалось от ужаса. – Вместо забоя человеческого скота, спортивное развлечение для скучающих демонов. Ведь демонам претит питаться слабым мясом. Им подавай плоть сильного одаренного. Если есть шанс превратить сотню слабых людишек в один сладкий деликатес, почему бы им не воспользоваться? Человека ведь можно будет сначала съесть, насладившись ароматной плотью, а потом разорвать его душу на искры. И чем могущественнее душа одаренного, тем ценнее искра из его души. Одни плюсы от тренировки скота.

– П-подожди, – девушка с ужасом выдохнула, пытаясь осознать весь масштаб кошмарной истины. – Ты говоришь про охотников на демонов? – в её голосе прозвучал намек на недоверие. – Значит слухи не врали? Сто лет назад группе людей удалось сбежать из Ада. Они рассказывали про эту школу выживания. Что их точно также отпустили на волю, а потом им повезло наткнуться на случайный портал.

– В этой школе учили многому, – кивнул я. – Определять силу демона по его ауре, находить этого демона за километр, маскировать свою ауру. Учили также пользоваться преимуществами адской флоры и фауны. Научили, как сражаться, когда магия оказывается недоступна, и можно полагаться лишь на внутренние резервы своего организма. Выживали не все, но те, кто выживал... Они и становились величайшими охотниками на демонов. Некоторые из жертв сами принимали роль охотников. Выходили в чистое поле, предлагали королям демонов поохотится на них, а потом в ходе долгих догонялок отрубали им головы. Это стало ещё одним видом спорта у демонов – победить и сожрать зарвавшегося демоноборца.

Девушка снова замолчала. Её взгляд стал отстранённым, будто она прокручивала в голове все истории, все мифы, которые ходили про Ад в стенах гильдии. Истории о загадочных воинах, появляющихся из ниоткуда, когда человечеству грозила гибель от руки демонов. Не только Странник прославился подобным подходом, но если про него людям ничего неизвестно, про охотников на демонов известно многое. Они сами готовы были делиться информацией, и подозреваю именно с их слов человечество хоть что-то знает про Грехи и Апостолов.

– И ты... ты один из них? – её вопрос прозвучал почти шёпотом.

– Один из лучших выпускников, – подтвердил я без ложной скромности. – Провёл в тех классах... не сосчитать сколько лет. Может сто, может двести. Трудно было считать, каждый день пытаясь выживать в адских условиях. Лишь недавно получилось вырвать билет на свободу.

– Недавно, – повторила она за мной. – Ты сказал, что сбежал недавно. Но... твоё тело. Ты стал моложе? По тебе и не скажешь, что ты старше меня.

– Омолодился до состояния ребёнка, – я вплел крупицу правды в эту историю. – Магическое ядро было повреждено при побеге. Пришлось, так сказать, перезагрузиться. Начать с чистого листа. Хотя лист, надо признать, был уже изрядно испачкан. И у меня, семилетнего мальчишки, вдруг появилась мать. Подозреваю, что тут замешана Мать Человечества. Она вполне могла сделать копию памяти того самого охотника на демонов, а потом подселить эти воспоминания в свою новую игрушку. Я слишком долго общался с настоящими монстрами, и теперь сомневаюсь что они хоть что-то не могут.

Выбросив обглоданную ножку лунного демона за спину, посмотрел на девушку. Она смотрела на меня в ответ, и я видел, как в её голове происходит переоценка всего, что она обо мне знала и думала.

– Теперь всё сходится, – сказала она наконец, и её голос звучал твёрже. – Вот почему ты так... спокоен. Почему эта ледяная дыра для тебя – словно предновогодний отпуск. Потому что после Ада... после школы выживания... это и правда прогулка по парку.

– Обычный вторник, – вернула я её старую шутку. – Раньше помирал от жары, теперь страдаю от холода. Не то, чтобы мне здесь нравилось, но какой смысл паниковать? Паника – это роскошь для тех, кто желает смерти. Я же хочу жить и встретить новый рассвет.

Мысленно я усмехнулся. Эта история была так близка к истине, и также бесконечно далека от неё. Она думает, что я был учеником в этой школе. Отличником. Лучшим охотником на демонов. Но она даже и представить не может, что я и был тем самым Демоном-Принцем. Основателем школы, что превратила жизнь обычных людей в бесконечный кошмар. Именно я разработал программу для этого института. Я подбирал самых жестоких учителей и инструкторов. Это моей рукой были написаны десятки учебных пособий, в которые я переложил свой опыт выживания, пока был простым человеком.

На взрослых мне было плевать. Они сами виноваты в том, что попали в лапы чудовищ. Но дети... они беззащитны. Красивая тетя может пальчиком поманить и они пойдут следом. И запретить им похищать детей не получится. Они начнут тайно охотится, и что прикажете, гоняться за каждым контрабандистом отдельно? Нужно было лечить саму болезнь, а не её симптомы. И раз Мать Демонов не хотела ничего менять, пришлось играть лишь теми картами, что были на тот момент у меня на руках.

Всё верно, официальная версия полностью передала весь ход моих размышлений. Раз нельзя изменить демоническую природу, можно сыграть на их жестокости и азарте. Собрав совет из могущественных архидемонов, я внес предложение и услышал версию каждой стороны. Демонам гнева понравилось, демоны зависти тоже были не против, ведь спорт – это ставки, а им только дай повод ободрать всех до нитки. Больше всего возмущались последователи Гордыни и Обжорства. Первым всегда было плевать на людей, ведь они выше этого, а обжорству лень бегать за пищей. И раз уж заговорили про лень, вот они тоже были против, ведь пища сама должна запрыгивать в рот.

В общем, после долго совещания мне удалось продавить свою инициативу. Этих архидемонов я собрал просто так, чтобы поставить их перед фактом. Демократия в Аду? Смешная шутка. Демон-Принц сказал, что мы будет делать из детей охотников, значит теперь дети будут ходить в школу и точка. Так у них появился хоть какой-то шанс дожить до совершеннолетия. Маленький, ничтожный шанс, но он всё же был. И эти дети частенько сбегали из Ада, просто самый масштабный побег случился как раз сто лет назад. Тогда я решил ввергнуть весь Ад в хаос, открыв сотни порталов, чтобы запутать следы во время очередного побега.

– Демон-Принц, – наконец после долгой тишины выдохнула Маргарита, и в её голосе прозвучал леденящий ужас. – Я слышала истории. Это самое жестокое и опасное существо в Аду. Если Мать Демонов редко появляется во плоти, то он... Он живой символ Ада. Чудовище, которое ломает людей потехи ради. Говорят, он съедает по десять младенцев каждое утро. Это правда?

Я посмотрел на неё, на её бледное лицо, в её глаза, которые боялись услышать ответ.

– Правда в том, что даже демоны обожают перевирать факты. Чем страшней и ужаснее владыка, тем сильнее хочется ему подчиняться. Реальность обычно скучнее. Может он и ломает людей потехи ради, но жрать младенцев? Нет, насколько помню он ни разу не был замечен за поеданием человеческой плоти.

– Фух, значит он не настолько ужасен, – выдохнула она.

– Ну он заставил один Смертный Грех встать на колени. Остальные же разбегались, когда он заходил на их круг Ада в надежде на разговор, – я улыбнулся, вспомнив как горничная Гнева, обливаясь холодным потом, сообщила мне, что её владыка ушел на рыбалку. Смертный Грех Гнева ушел на рыбалку. На отдых, требующей спокойствие и тишины. Эх, ностальгия нахлынула.

– Ужас, – сказала она, а её лицо озарила слабая улыбка. – И как человечеству справляться с такими угрозами?

– Никак, – спокойно выдохнул я. – Эти твари никогда не проникнут на Землю. По крайней мере, пока кое-кто симпатизирует нашему виду, – и увидев, что у девушки снова появились вопросы, я хлопнул в ладоши. – Всё, хватит утренних сказок. Со шторма прошло пару часов, теперь можно безопасно изучать окрестности.

Поднявшись с удобного камня, я потянулся, и кости заскрипели, как старые половицы. Девушка всё ещё была погружена в себя, пытаясь переварить мои слова о том, что нечто могущественное мешает опасным монстрам проникнуть на Землю. Но говорить, кто именно служит тайным защитником человечества опасно. Это может свести с ума даже самого стойкого человека, и даже мне неприятно осознавать, что меня в любой момент может прихлопнуть «иммунная защита Земли». Чтобы избежать этого, нужно или поднять совокупную мощь человечества до моего уровня, или никогда не достигать уровня своих прежних сил. Но стать хоть немного сильнее всё же придется, ведь моя цель уничтожить все Семь Грехов Лилии Лемуар.

Я подошёл к выходу из пещеры, где мой барьер снова сиял тусклым светом. За ним мир был залит ровным, безжизненным светом, будто кто-то выключил фильтр «ледяной ад». Ветер всё ещё выл, но теперь это не было оружием массового поражение. Самый обычный буран, который врезался под кожу.

– Ты ведь уже изучал окрестности, – наконец-то отвисла она, повернувшись ко мне. – Говорил, что заглянул в дупло каждой ели.

– После столь бурного магического цунами многое могло измениться. Представь, что этот мир – песочный замок на пляже. Сейчас этот замок смыло приливом, и остались только руины. Что-то могло также выбросить со дна океана, что-то наоборот утащить в морскую пучину. В общем, лучше увидеть своими глазами, что изменилось.

После магического шторма в Аду целый адский круг может исчезнуть, а на его месте появиться новый. И ведь это лишь малая частичка могущества, достигающая царства младшей сестры Матери Стихий. Какие изменения коснутся мира, в котором она всем заправляет? Появятся новые горы? Новые твари? Старые мутируют и покроются коркой кристаллов? Или вовсе поднимут свой ранг, встав на один уровень с могущественным архидемоном? Конечно, я надеюсь лишь на одно значимое изменение. Открытие новых порталов на месте, где их раньше не должно было быть.

Маргарита даже не думала идти за мной следом. Она уже привыкла, что исследованиями занимаюсь я, а она поддерживает домашний уют в нашей пещере. За дровами может сходить, парочку лунных демонов отловить и разделать. Сшить что-нибудь эдакое, например новую пару носков или перчаток. Обычно пошив одежды было моим обязательством, так как Маргарита прогуливала уроки домоводства в школе, но перед самой бурей она тоже изъявила желание научиться вышивать крестиком.

Выходя из пещеры, натянул на своё лицо балаклаву из белого меха. Раньше во время долгих блужданий снаружи меня выручала артефактная маска Волковой, но после прошедшего шторма... Чувствую, по возвращению мне придется написать целый рапорт, почему я потерял дорогостоящее оборудование. Нет, оно всё ещё целое, но всю магию из неё выпил магический катаклизм. Теперь это просто маска, способная скрыть лицо. На голос никак не влияет, и если постараться, можно разглядеть черты лица через прорези. Мусор, короче.

Свежий снег хрустел под ногами. Небо на этот раз не было затянуто серой пеленой, и можно было увидеть редкое зрелище – пылавшее синее солнце на небе. Интересно, оно греет или наоборот поглощает тепло? У этой Матери Монстров семь пятниц на неделе. Она вполне могла создать обычный мир, а потом с помощью неправильного солнца его заморозить. Среди своих сестер она была той самой самовлюбленной ботанкой, в очках с толстыми линзами, что была умнее остальных родственников вместе взятых. И вдвойне безумней, если уж говорить откровенно.

Первый километр пути я просто слушал. Расширял своё восприятие, выпуская тонкие нити ауры, как паутину. Собирал звуки, вибрации, малейшие колебания в магическом поле мира. Абсолютно всё было иначе. Знакомый рёв ледяного ветра в левом ущелье сменился на тихий, мелодичный свист. Трещина в леднике впереди, которая ещё вчера была стабильной, теперь слегка пульсировала, и из неё сочился тусклое голубоватое свечение жизни. Вскоре там зародится очень опасная кристаллическая жизнь, скорее всего голем минимум ранга B.

Я обошёл её стороной. Не хватало ещё провалиться и стать жертвой горного духа.

Прошёл ещё километр, потом второй. Останавливался, закрывал глаза, концентрировался. Я заставлял своё магическое ядро работать на пределе возможностей, растягивая свою ауру всё дальше и дальше. Это было похоже на эхолокацию, только вместо звука – чистый поток магической интуиции. За эту неделю я уже хорошо освоился с местной симфонией, приноровился слушать песню, которую поет этот мир. Конечно, моих сил было недостаточно, чтобы услышать каждую ноту, но даже малой части музыкальной тетрадки хватало, чтобы обнаружить одно интересное место.

В семи километрах к северо-востоку от пещеры, там, где раньше была гладкая равнина, теперь стоял лес. Не из деревьев, а из гигантских ледяных кристаллов, растущих из земли и переплетающихся в причудливые, смертоносные арки. Они мерцали изнутри легким пурпурным оттенком, а поток ледяного ветра обтекал это место по широкой дуге, образуя... своего рода оазис в этой жестокой пустыне.

Красиво, и скорее всего эту красоту уже облюбовали какие-нибудь твари. Например, какие-нибудь скорпионы, что любят устраивать засады в таких безопасных узлах.

Сделал заметку для себя – обходить это место стороной. Если там когда-нибудь и откроется портал, игра всё-равно не стоит свеч. Слишком идеальное место для заблудших людишек, а значит оно точно станет нашей могилой.

И тогда я замер, сосредоточившись на одной точке. Едва уловимая рябь коснулась моего восприятия. Настолько слабая и далекая, но... такая родная, знакомая.

Сердце пропустило удар. Портал прямо на Землю. Ещё пока не открылся, но уже скоро. Через два дня, в десяти километрах к юго-западу от нашего убежища. Улыбка сама собой растянулась у меня на лице. Ну вот и закончился отпуск за границей. Пора собирать чемоданы.

Однако радость была преждевременной. Продолжив изучать местность вокруг будущего разрыва, я почувствовал странную вибрацию из-под земли. Этот звук заставил меня нахмуриться. Тяжелое, давящее присутствие чего-то опасного, коснулось моей ауры на той стороне. Обычный монстр? Нет, что-то намного ужаснее. Йети по сравнению с ним словно дитя с палкой. Это было... что-то иное. Отчего даже у меня появилось желание отказаться от билета домой.

Чудовище A ранга. Может выше? Нет, вряд ли. Разумное? О да, определенно разумное, и оттого ещё более опасное. Окажись оно просто сильным чудовищем, его можно бы было обмануть и угнать подальше, а потом сигануть в портал и закрыть с той стороны. Но эта тварь вряд ли попадется на такую детскую уловку. Скорее она сразу осознает всю ценность портала и устроит ловушку. На нас, или на тех охотников, что отправятся его изучать.

– Замечательно, – злобно выплюнул я. – Сбежать в одиночку не сложно, но Марго...

Начав тереть ногтями затылок, я пытался придумать как поступить. Бросать её даже в мыслях не было. Она заслужила вернуться обратно. Тогда я должен выступить гарантом её возвращения? Черт, ну почему эта тварь свила гнездо рядом с порталом?

Развернувшись я побрел обратно к пещере. В голове крутились идеи, как избежать встречи с монстром. Одна безумнее другой, и каждая работала лишь на бумаге. Если хоть что-то пойдет не так, мы рискуем всё потерять.

Спустя пару дней мы выбрались из нутра нашей знакомой, темной пещеры. Солнце, – то самое, синее и безучастное, – уже клонилось к горизонту. Красиво, если бы не одно «но». Мы покидали это ледяное королевство, и делать это нужно было тихо, как церковные мыши, которых ещё не съели летучие мыши-вампиры.

– Запоминай, – начал я, не оборачиваясь. Голос звучал тихо, но чётко в ледяной тишине. – Тишина – наш лучший друг. Шёпот – это уже крик. Любой всплеск магии – это сирена и фейерверк одновременно для той твари, что живет у портала. Когти не выпускать, ядро не тревожить, не прыгать и не пытаться взлететь. Пробиваемся на своих двоих, старомодно, по-человечески. Будто мы альпинисты без магии.

– Поняла, – её ответ был тихим, словно мы уже соблюдаем закон тишины. – Пока не окажусь в своей квартире, где из крана течет горячая вода, я – твоя тень. Слепая, глухая и немая тень. Командуй.

– Отлично. Тогда выдвигаемся, – я улыбнулся, глядя на снежные барханы. – И ступай осторожно. Не хватало ещё провалиться в сугроб с головой.

Мы двинулись в путь. Десять километров по изменившемуся после шторма ландшафту. Это был уже не тот знакомый маршрут. Снег лежал неровно, будто взрыхленный гигантским плугом. Кое-где из-под белого покрова торчали острые, как бритвы, осколки синего льда. Огромные кратеры, оставшиеся после падения сотен метеоритов. Некоторые кратеры были не очень глубокими, но их уже завалило снегом и были реальные шансы уйти вниз с головой.

Шаг за шагом, метр за метром мы продвигались вперед. Иногда я замирал, прислушиваясь к звукам вдали. Аурой пользоваться нельзя, зато ловить и анализировать звуки никто не запрещал. Это очевидный плюс быть Слышащим. Хотя сейчас мне всей душой хотелось бы пройти обучение у Ткача реальности. Или, на худой конец, хотя бы Незримого.

Маргарита следовала за мной как призрак. Ни слова, ни шороха лишнего. Только хруст снега под нашими ногами, далеко не идеально тихий, но лучшего нам было не добиться. Временами я ловил её взгляд, устремленный куда-то вдаль. Она уже думала о горячем душе, мягкой кровати, чашечке кофе. Слишком рано начала мечтать, но зачем ломать розовые очки? Если всё пройдет плохо, у неё вряд ли будет время обижаться из-за разрушенных ожиданий.

И вот, спустя пару часов изматывающего пути, мы достигли цели. Место было ничем не примечательным – пустая равнина, усеянная ледяными буграми. Но прямо перед нами, в десяти метрах, воздух начал мерцать. Сначала едва уловимо, будто марево от жары, которой тут отродясь не бывало. Потом сильнее. Появилось едва слышное гудение, похожее на работу трансформатора где-то под землей. В воздухе запахло озоном и чем-то неуловимо родным – пылью, дешевым кофе и мужским потом.

– Пять минут, – выдохнул я. Напряжение, копившееся все эти часы, начало медленно отпускать. Девушка прислонилась спиной к ледяному выступу и закрыла глаза. Потом открыла и посмотрела на меня. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

– Наконец-то, – прошептала она. – Скоро я перестану делить пещеру с ублюдком, который даже не пытается носить меня на руках, как принцессу. Не приносит завтрак в постель, не целует ручку. Сплошное разочарование.

– Прости, моё рыцарство осталось в Аду, вместе с моими лучшими доспехами и личным трубадуром, – я хмыкнул, следя за нарастающей вибрацией в эпицентре будущего портала. – Придется довольствоваться лишь тем, что я вытащил твою задницу из Ледяных пустошей. Будет чем перед внуками потом хвастаться.

– Это же мечта любого охотника – травить байки детям о своей бурной молодости, – она усмехнулась уже по-настоящему, и в этом смехе была капля того старого задора, но без былой глупости.

Воздух перед нами начал трещать. Мерцание превратилось в пульсирующий светящийся вихрь, который медленно растягивался, формируя овал высотой метра в два. Края его светились холодным белым светом, а в центре клубилась мутная, переливающаяся всеми цветами радуги пелена. Портал. Врата домой. За его пределами я не слышал ничего, но судя по запахам, там было много людей, и сейчас они трясущимися руками набирают номер охотников. Или гвардии какого-то аристократа, смотря в какой стране портал появился.

– Пора, – сказал я, делая шаг вперед.

Маргарита кивнула, перестав подпирать спиной ледяную скалу. Мы вместе подошли к светящемуся разрыву. Она глубоко выдохнула. Её плечи расправились. Ещё секунда – и мы шагнем в этот свет, оставив кошмар позади.

Именно в этот момент из сугроба справа, там, где снег казался особенно рыхлым и неестественным, вырвалась тень. Маленькая, стремительная, бесшумная.

Я успел увидеть лишь мелькание длинных ушей и алый, безумный блеск в узких глазах щелочках. Не кролик. Ничего общего с милым пушистиком. Это был лунный страж – гуманоидная тварь ростом по пояс человеку, с длинными, мускулистыми задними лапами и пастью, усеянной игольчатыми зубами, способными перекусить стальной прут. По одиночке – E ранг, но если их стая...

Тварь прыгнула не на меня. Она нацелилась на более слабую жертву, которая ещё и была ближе к нему. Я резко схватил девушку за руку и дернул её на себя, подставляя правую руку под зубы лунного стража. Чудовище впилось своими резцами прямо в запястье, начав быстро работать челюстью и прогрызать вены с артериями.

Боль была подобно удару током – острой и сковывающей. Я услышал хруст – не кости, к счастью, но кожи, плоти, сухожилий. Теплая кровь брызнула на белый снег, алая и слишком яркая на фоне всеобщей белизны. Чудовище повисло на моей руке, дико дёргая головой. Оно билось в эйфории, но продолжало пить мою кровь и рвать плоть.

– Женя! – крик Маргариты был полон паники и чистого ужаса. Её рука уже метнулась к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти кинжала.

Но думать было некогда. Я видел краем глаза, как вдалеке показались другие тени. Десятки похожих тварей. Они скользили по снегу, отталкиваясь мощными лапами от снежного покрывала, и возглавляло эту стаю нечто ужасное. Такой же маленький, белоснежный кролик, голову которого украшала шерсть желтого цвета, похожая на тиару принцессы. Воздух вокруг монстра дрожал. Так вот ты какой, хозяин этой земли. Он знал, что мы здесь. Чувствовал, что мы явимся за этим порталом. Он оказался намного умнее, чем я мог себе даже представить.

Всё это промелькнуло в сознании за долю секунды. Моя левая рука взметнулась вверх и одним движением раздавило черепушку стража, впившегося в моё запястье. Затем я поднял руки над собой и хлопнул в ладоши, что было силы. И это был не просто хлопок. Я собрал в это жесте всё своё желание спасти Маргариту из этого ада.

Воздух сгустился и подобно невидимой кувалде ударил девушку сбоку. Она не успела ничего сказать. Не успела даже понять, что происходит. Её просто дернуло в сторону ударом звуковой волны, прямо в светящуюся пелену портала. Она исчезла во вспышке света, и её последний, оборванный крик потерялся в разрыве между мирами.

Поднявшись на ноги я уставился вдаль, на стаю чудовищ, возглавляемую Лунной принцессой. Оглянувшись на портал, подумал, что могу и сам вернуться на Землю. Но пока будет длиться переход, монстры сами прыгнут в портал. Они окажутся на той стороне, и закрыть его не получится, ведь чудовища уже будут в шве между двумя измерениями. И тогда королева зверей явится на землю. Будет много жертв.

– Ну что ж, – пробормотал я, щелкая пальцами и закрывая портал. – Похоже, пришла пора снимать сиквел зимних каникул.

Глава 5

***

Новосибирск. Гильдия Вольных Охотников.

Пол казался на удивление твердым и знакомым. Не ледяная корка, под которой трескается камень, а самый обычный, слегка пыльный паркет гильдии вольных охотников. Маргарита лежала на нем, прижавшись спиной к прохладной поверхности, и какое-то время её сознание отказывалось воспринимать очевидное.

Вот ты стоишь в Ледяной пустоши, лицо грызут ледяные ветра, а в руку твоего спасителя вгрызается монстр. Хлопок, и вот ты уже летишь в сияющую пелену портала, ощущая, как тело прорывается сквозь барьер, разделяющий две реальности. И вот ты уже лежишь на полу, а вокруг носятся знакомые лица. В руках оружие, со лба течет пот, рты выкрикивают приказы, требующие небоевой персонал немедленно эвакуироваться из здания.

– Все гражданские – бегом в бункеры! Внимание, это не учебная тревога! – больше всех выделялся голос Волковой. Властный, в котором не было паники. – Где этого Громова носит, когда он так нужен? – обратилась она к одному охотнику.

– У нас прорыв в школе. Он как услышал, сразу рванул, – доложил тот парень.

– Блять! – она тоже не смогла сдержать эмоций. – Что за напасть такая?

Маргарита медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по знакомым стенам серого зала, что были украшены плакатами по технике безопасности. По потолку, в которых читались знакомые трещины. По бегущим охотникам, каждое лицо которого она узнавала. Кто-то уже был при оружии, кому-то лишь предстояло домчаться до арсенала. У кого-то был страх на лицах, – в основном новичков и обслуживающего персонала, – у вторых холодная решимость остановить угрозу с той стороны. Ведь портал был из тех, который сразу может выплюнуть монстров. Не через день, не через неделю – уже сейчас, через час или через пару минут, в зависимости как далеко находится ближайшее логово.

И тогда девушка не смогла сдержать нервного смешка. Что это? Удача? Злая шутка судьбы? Портал открылся в самом идеальном для неё месте. Буквально у неё дома. В том месте, где она хотела оказаться всей душой. Ирония была настолько злой, что хотелось только смеяться.

– Кузнецова? Какого хуя ты вывалилась из портала? – наконец Волкова соизволила заметить ту, кого считала без вести пропавшей. – Значит он связан с Ледяной пустошью? – быстро сориентировалась она, взяв в руки рацию. – Внимание всем! Готовимся сражаться с ледяными чудовищами. Приоритет дробящее оружие и огненные артефакты, а также обереги способные защитить от холода.

Главе гильдии некогда было радоваться возвращению Кузнецовой. Ей нужно было готовить оборону главного филиала. Поэтому она и не задавалась вопросом, куда подевался ещё один человек. Все вопросы можно задать и потом.

Маргарита резко вскочила на ноги, игнорируя тупую боль от удара звуковым молотом. Её глаза метнулись к тому месту, где висела светящаяся голубым светом пелена. Не думая ни секунды она прыгнула к ней, но прямо перед её носом портал схлопнулся. А ведь ей почти удалось дотянуться до него указательным пальцем.

Тело девушки пролетело дальше, впечатавшись в стену. Осознание пришло мгновенно. Он остался там, в одиночку сражаться со стаей монстров E ранга, которую возглавляет ещё более опасное чудище. Монстр A ранга, справиться с которым смогут лишь единицы одаренных со всего города. И она знает, что Жени нет в этом списке.

– Нет, – прошептала она, также, как и в прошлый раз, подойдя к месту, где раньше находился портал. – Нет! Нет! Нет! – кричала она, всё сильнее повышая голос. – Только не снова! Ты не можешь так со мной поступить! – она повернулась к охотникам. – Ему нужна помощь! Он...

Девушка хотела назвать имя того, кого желала спасти, но захлопнула рот. Ей запрещено разглашать его имя. Никто не должен был знать, кто скрывался под маской ученого. И пусть ей плевать на правила, сам Женя этого не одобрил бы. Наверняка он сказал бы что-то в духе «охотникам не обязательно знать имя каждого, кого надо спасти».

Ноги подкосились и она упала на пол. Как правильно попросить этих людей о помощи? А даже если и сможет правильно сформулировать мысль, разве они смогут помочь? И осознав это, по её лицу потекли слезы.

Она снова была бесполезна.

***

Бегство – это не тот навык, который я практиковал последнюю тысячу лет. Первые пару сотен лет в Аду вылепили из меня лучшего бегуна во всех возможных реальностях, однако потом монстры уже бегали от меня. Но сейчас, когда за моей спиной рычит стая злых лунных стражей, мне пришлось вспомнить молодость. Спину держим прямо, не спотыкаемся о собственные ноги, и главное – не оглядывайся. Зачем тебе видеть того, кто скоро вцепится в твоё горло зубами? Лучше прибавь ногам ускорения, чтобы подобное будущее не наступило.

К сожалению, последнее правило приходилось часто нарушать. Нет, не потому, что мне приходилось оглядываться. Просто эти твари были везде, и мне так и так приходилось смотреть на их довольные рожи, когда зубы вот-вот должны были вонзиться в мою сочную плоть.

Из снежного сугроба слева на меня выскочил ещё один страж. Издав пронзительный визг, похожий на скрежет мокрого мела по сухой доске, он был готов вцепиться зубами в моё бедро.

Не сбавляя шага, я просто отклонился влево, и моя нога по инерции описала дугу, встретив противника ударом стопы по черепушке.

Раздался хруст, и существо с переломанной шеей отлетело в сугроб, оставив на снегу алую полосу. Но радоваться некогда, справа вынырнуло ещё пара стражей. Их длинные уши слегка покачнулись, уловив предсмертный визг товарища, а глаза сузились. Всего секунда заминки и они уже летят в мою сторону.

Остановившись, я встретил первого ударом ребра ладони. Когти вновь отрасли на руках.

Первого я располовинил ровно по вертикали, а второго пронзил насквозь и смахнул в ближайший сугроб.

– Твою... мать, – устало выдохнул я, вновь придав ногам скорости. – Как вас... много, зараза.

Неважно куда я шагну, они были везде. Казалось, песка в пустыне будет меньше, чем этих тварей. Неужели стая Лунной принцессы настолько огромна? Сколько лет она собирала армию? И зачем?

Влетев в лесную чащу, я на секунду почувствовал облегчение. Больше препятствий на пути стражей – меньше попыток допрыгнуть до меня одним резким прыжком. Но это не значит, что всё стало просто. После первого прыжка один из них сгруппировался. Уперевшись ногами в ствол, он сделал ещё один прыжок. Хотел влететь в моё тело, как пуля, но влетел в мой кулак. Его череп хрустнул, расплескав мозги по округе.

Выскочив на небольшую поляну, свободную от густорастущего леса, я сделал всего три шага по рыхлому снегу. Лишь в самый последний момент ощутив угрозу за одним из ледяных сталактитов, я притормозил. Но было поздно, огромный олень, выскочивший из своего укрытия, протаранил меня рогами на полном ходу.

Это случилось настолько стремительно, что мне удалось лишь разглядеть голубоватый отсвет кристаллов на его голове. Сам олень мало чем отличался от земного аналога. Дополнительной костяной пластиной на голове и ледяными кристаллами на месте рогов. Обычная травоядная тварь, на которую раньше даже внимание толком не обращал.

Его рога, острые и холодные, вошли в левый бок чуть ниже ребер со звуком рвущейся плоти. И меня не просто сбили с ног, меня пронзили насквозь и на полном ходу прибили в ствол ближайшей сосны. Дерево затрещало, и я повис на рогах чудовища, как трофей на стене охотничьего домика. И боль... Эта чертова боль, что накрыла меня с головой.

Посмотрев вниз я увидел мерзкое зрелище. Рога твари, толщиной с мою руку, торчали из моего брюха. Вокруг рваной раны уже собиралась алая лужица, что стекала на снег подо мной. Но хуже всего было осознание, что из этой раны, помимо крови, скоро выпадет кое-что важное. Что-то теплое, влажное и розовато-серое. Частичка кишечника, если говорить откровенно. Она уже показала свой носик из моего брюха. Осталось чуть-чуть надавить и она вырвется на свободу.

Вместо криков боли и паники мне хотелось смеяться. Сдохнуть от рогов F ранговой твари, когда от одного упоминания моего имени весь Ад содрогался? Достойный финал для Демона-Принца. Очень достойный.

Вместо смеха я лишь сильнее стиснул зубы и выдохнул. Моё шипение сквозь зубы создало легкий свист. Олень, поняв, что я продолжаю жить, начал трясти головой, пытаясь то ли стряхнуть меня, то ли ещё сильнее разорвать рану.

Игнорируя нарастающую агонию, я собрал всю свою силу в кулак. Чудовище это почувствовало и остановилось, планируя избежать удара, отпрыгнув от меня на несколько метров. Но разве я мог отпустить своего мучителя безнаказанным?

Удар моего кулака был стремительнее молнии. Череп оленя не просто треснул. Он раскололся, как перезрелый орех. Кости, мозг – всё это превратилось в кровавое месиво. Не помогла даже защитная пластина на его голове.

Глаза чудовища на секунду вспыхнули последней искрой жизни и потухли. Огромное тело затрепетало в последней судороге и рухнуло на землю, увлекая меня за собой.

Рога выскользнули из раны с противным, сочным чавком. Я упал рядом с тушей, едва успев подставить руки, чтобы удержать внутренности внутри. И тут же почувствовал, как что-то внутри, там, где пульсировало магическое ядро, что-то щелкнуло. Звук был тихим и незаметным, но очень зловещим.

Маленькая трещинка. Ещё одна. Прекрасно. Просто замечательно. Каждый раз, когда я думаю, что нахожусь на пороге полного восстановления, реальность ударяет под дых. Ну да ладно, от этой проблемы можно умереть в далеком будущем. Сейчас нужно думать, как не сдохнуть от потери внутренностей.

Прижав правую руку ещё сильнее к зияющей дыре в боку, я медленно, с невероятной осторожностью, приподнял тело и уселся спиной к ближайшему дереву. Левой рукой, дрожащей от холода, я начал аккуратно собирать с земли то, что всё же потерял при падении, и запихивать это обратно.

Процесс был противоестественным и отвратительным. Каждое движение отзывалось новой волной боли и тошноты. Но я продолжал это делать, ведь чем больше фрагментов своего организма соберу, тем быстрее смогу встать на ноги и продолжить побег.

Закрыв глаза, я направил поток жизненной силы к краям раны. Тепло начало разливаться из центра груди, спускаясь в живот. Поврежденные ткани начали потихоньку стягиваться, сосуды срастаться. Это напоминало медленное, осторожное шитье невидимого ткача, сидящего где-то внутри. Рука, прижимающая рану, была вся в крови, но я чувствовал, как плоть под ладонью танцует, медленно приобретая свой первозданный облик гладкой поверхности.

Открыв глаза я медленно поднял взгляд. Они стояли там, вся стая лунных стражей. Больше тридцати тварей выстроились полукругом в десяти метрах от меня. Они не нападали, не рычали. Просто стояли и смотрели своими алыми, немигающими глазами. А впереди них, на небольшом снежном холмике, сидела она. Принцесса в своей желтой тиаре из шерсти.

Лунная принцесса смотрела на меня. Её длинные уши были подняты, узкая мордочка выражала не звериную ярость, а холодное, аналитическое любопытство. Она наблюдала, как наблюдает ученый за интересным, но очень опасным чудовищем. И ведь она впервые встречает людей. Наверно, для неё я точно такое же чудовище, как они для нас. Пришел на их территорию, устроил резню и попытался сбежать.

И в этот самый момент ко мне пришло осознание. Почему её стая не начала рвать меня на куски, хоть я так уязвим? Почему этот олень караулил меня за ледяной глыбой, когда обычно сбегает от меня, инстинктивно ощущая опасность?

Принцесса не просто разумное чудовище A ранга. Не просто очередной потомок Матери Зверей, что смог обрести разум, достигнув королевского ранга. Передо мной стоит самое опасный подвид этих чудовищ. Зверь менталист.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться. Редчайшая мутация, которая встречается у зверей настолько редко, что за всю историю мира их можно пересчитать по пальцам двух рук. Нет, неправильно выразился. Они рождаются очень часто, но одно дело просто родиться. С таким редким даром ещё нужно выжить, ведь Мать Леса не потерпит конкурентов на своей территории. Но мы находимся здесь, в мире Ледяной пустоши, и передо мной стоит та, кого в недалеком будущем будут величать Матерью Льдов. Владычицей ледяного царства.

Принцесса, словно прочитав мои мысли, наклонила голову набок. В её глазах всё сильнее мелькала искра хищной любознательности. Она знает, что я знаю, и судя по тому, как её уши дернулись, ей хочется узнать больше про ту сущность, в которую она может превратиться.

– Ну что, – выдохнул я, не отрывая взгляда от её мордочки. Рука всё ещё прижимала рваную рану, которой нужно выиграть ещё буквально минуту до полного исцеления. – Сидим, любуемся. Ждешь, пока истеку кровью, чтобы потом устроить пир на моих костях? Или не можешь решить, что ценней: моя вкусная, ароматная плоть, по которой ты и сама пускаешь слюнки, или живой человек на привязи? Не стесняйся, поделись своими мыслями. Ты же принцесса, должна любить разговоры за чаепитием.

Тишина. Только завывание ветра в ледяных кронах деревьев. Чудовище не реагирует на мою провокацию. Так я думал, а потом она медленно, с королевским достоинством, подняла переднюю лапу.

Края её лапки слегка согнулись к земле, указав вниз, и в эту же секунду на мой разум обрушилось давление. Не физическое, не магическое. Это было похоже на то, как будто чья-то невидимая рука сначала ласково коснулась моего мозга, а потом сдавила в объятиях. И эти неизвестные руки были ужасно холодными, отражая ужасное, чудовищное нутро того, кто ими управляет.

Вспоминая менталиста графа Резанова могу смело сказать. Тот уставший мужик и в подметки этой твари не годится. Давление было настолько огромным, что мне было совсем не до шуток. Я буквально ощущал, как моё сознание покрывается трещинами под давлением ментального пресса.

Это не было похоже на то, как действуют люди. Медленно, постепенно вскрывая замок на входной двери шикарного дома. Эта тварь пригнала бульдозер и планирует снести половину дома, надеясь, что сейф со всеми драгоценностями уцелеет.

Резко пришло осознание. Она действительно не планировала меня убивать. Хотела взять под контроль. Прочитать все мои воспоминания. Узнать, что мы за существа такие, забавные лысые обезьяны. И почему настолько сильно желали шагнуть в тот белый портал.

Ей потребовалось меньше минуты, чтобы проломить дыру в моем разуме. Тонкая ниточка её воли ворвалась внутрь и начала по хозяйски осматривать мои воспоминания. Но в эту игру можно играть и вдвоем, потому нить моей воли ворвалась в её черепушку и мы начали изучать жизнь друг друга.

Перед моими глазами возникли воспоминания. Пещеры, покрытые льдом. Стая таких же стражей, как и она. Маленький, беспомощный крольчонок с желтым мехом на голове. Просто шерстка слегка отличается, подумала она со своим интеллектом. Также подумали остальные стражи. А потом на их логово напала орда ледяных сколопендр. То, как они убили её мать было ужасно, и тогда её разум пронзило болью. Она хотела чтобы все они сдохли, и животные подчинились. Рой ледяных сколопендр, лунные стражи, волки караулящие вдали, надеясь добить выживших. Все они начали сражаться между собой. Их глаза заволокло дымкой. Они видели лишь врагов перед собой, а когда врагов не осталось, они начали кусать и рвать своё тело.

Затем последовали годы одиночества. Она избегала других лунных стражей, училась контролировать свою силу. Это было сложно. Интеллект всегда был отстающей чертой у звериной нечисти. Но она справилась. Смогла овладеть этой силой, собрав под своими знаменами разрозненные племена лунных стражей. И спустя всего неделю после длительной спячки, когда она полностью смогла осознать себя как Лунная принцесса, она почувствовала странную ауру вдалеке. И она решила сделать ловушку, прекрасно осознавая, что это существо вскоре вернется. И оно вернулось в компании ещё одного человека. Да, теперь она знает, что эти лысые обезьяны называют себя «человек».

Волна давления усилились. Теперь она не просто смотрела, она переписывала образы в моей голове. Я видел себя – спокойного, послушного, шагающего через портал на Землю. Видел, как возвращаюсь в Новосибирск, захожу в гильдию, прохожу мимо всех охотников и направляюсь к архивам. Ищу информацию. Карты порталов, расписания патрулей, слабые места в обороне города. Всё ради неё. Ради своей любимой принцессы. Чтобы её вторжение прошло идеально.

– Теперь всё встало на свои места, – выдохнул я, а в моем голосе проявилось несвойственное мне уважение. – Ты действительно достойна называться Матерью Льдов. Такая же мерзкая и манипулятивная, как она, – выплюнул я. – Но в отличие от неё, ты пока не убивала моего друга. Так что живи, мне нет до тебя никакого дела.

Давление на мой разум ослабло. Она будто удивилось тому, что не смогла полностью подчинить себе новую марионетку. Но в следующую секунду она начала копать, будто вводя в поисковой строке «Мать Леса». Это стало её самой главной ошибкой, ведь вместо того, чтобы показать правительницу Первобытного леса, я перенаправил поток её воли на воспоминания другой Божественной матери. Матери Зверей. Безумного монстра, что породила ту тварь.

Увидев огромное исполинское чудище, покрытое глянцевой серой кожей, с четырьмя руками, Лунная принцесса икнула от страха. Ведь даже это воспоминание несет отголосок воли Божественной матери. Это дикое существо повернулось и посмотрело прямо на неё. Сквозь время, сквозь мои воспоминания. И она почувствовал добычу. Почувствовала запах мяса, что дрожит перед нею.

– А знаешь что? – весело произнес я, ухмыляясь во всю ширину рта. – Не одна ты тут умеешь звать на помощь.

Принцессе стоило огромных трудов сбросить оковы страха со своего сердца. Её уши дернулись, животный ужас в глазах сменялся всё таким же страхом, но более человечным. Это было осознание того, что она не успеет мне помешать.

Закрыв глаза я направил свою волю к магическому ядру. Оно ответило скрипом – тихим, зловещим, будто старая машина предупреждает меня, что это будет последняя поездка в её жизни. Прости, малыш, но без этого твой хозяин не просто погибнет, а станет рабом. Участь хуже смерти, согласись?

Боль пронзила грудь, ядро сдавило с разных сторон. Трещины стали глубже, золотая пыль начала вытекать из него. И собирая эту самую пыль, я начал расширять свою ауру на десятки, сотни, тысячи километров вокруг себя. Выпустил её из себя, как паутину, что охватила весь мир. Или его половину, я не пытался сейчас оценить масштабы Ледяной пустоши. Просто хотел созвать сюда всех тварей, которым по нраву вкус моей духовной и жизненной силы.

Лунная принцесса, осознав весь масштаб катастрофы, приказала своим подданным схватить меня и бежать как можно дальше от этого места. У неё в голове мелькнула идея бросить меня на съедение монстрам, но мою ценность невозможно было оценить. Любого другого человека она бы бросила, но меня... Из моих воспоминаний она почерпнула знания, как развивать свой дар менталиста. Я намеренно проводил её к этому фрагменту своей жизни. И теперь она вынуждена меня защищать, если хочет превзойти предел Короля Зверей и стать Владыкой.

Но было поздно. Воздух за моей спиной сгустился. Не из-за холода – лишь от присутствия чего-то огромного, древнего и могучего.

Я медленно повернул лицо в сторону. Вдалеке стояло существо высотой с двухэтажный жилой дом. Сухая кожа была натянута на его кости, голову украшал олений череп с белоснежными, витиеватыми рогами. Трехпалые кисти на обоих руках скрючены, подобно рыболовным крючкам. Глаза горели изнутри голодным синим огнем, а изо рта струился пар, отравляющий воздух некротикой. Это был вендиго, монстр S класса, и смотрел он не на меня. Он пожирал глазами стаю лунных стражей, а если точнее, вкусный деликатес, который те окружили. Монстра A ранга. Принцессу.

Глава 6

План сработал. Ну, если можно назвать планом стравить одну смертельно опасную для меня угрозу с ещё более опасной.

Первые пару минут своего побега я действительно планировал просто скрыться от погони, однако осознав насколько широко распространилось влияние Лунной принцессы в этом мире, мой маршрут был перестроен.

Ещё тогда, когда только-только обнаружил место скорого открытия портала, я приметил это место. Логово неизвестной твари, намного опаснее той, что сторожила портал. Я не знал, кто именно там обитает, но догадывался. Там жило нечто выше A ранга. Насколько выше? Ещё не уровень Владыки, но что-то опасно близкое. Чистый S ранг, как у высшего демона гнева, что тысячи лет посвятил тренировкам своего тела.

И вот оно появилось. Вечно голодное чудище, ставшее символом смерти от холода или голода. Лунная принцесса знала, что оно обитает где-то поблизости, но даже в самом страшном сне она не могла представить, что кто-то в здравом уме окликнет эту тварь. Знай она заранее, что я настолько безумен, она бы не рискнула зайти на его территорию в погоне за мной.

– Ну что же, приятного тебе аппетита, – хрипло пробормотал я, наблюдая, как синее пламя в глазах вендиго разгорается, становясь сильнее.

Звериные инстинкты принцессы заставили её замереть. Её уши натянулись, как струны, а в узких зрачках мелькнула та самая животная паника, которую она так тщательно маскировала разумом. Лишь только через какое-то время её разум отбросил примитивный инстинкт выживания, ведь она понимала – вендиго плевать двигаешься ты или же нет. Он ужасно голоден, а ещё он был падальщиком. Ему плевать что жрать – главное, чтобы это было хоть немного питательно.

Она оборвала связь наших разумов и послала своей стае приказ отступить. И тогда тварь за моей спиной двинулась. Сухое, костлявое тело рвануло вперед с такой скоростью, что воздух за его спиной хлопнул, напоминая звук разорвавшейся гранаты. Снег поднялся вихрем, ледяные кристаллы в воздухе зазвенели. Он не бежал, а будто телепортировался короткими, разрывающими реальность рывками, оставляя за собой шлейф мертвого ледяного пара.

Его цель была очевидна. Сначала сожрать самый вкусный деликатес. Принцессу, что уже достигла ранга королевы зверей. Потом можно будет сожрать и меня, ведь моя кровь вкусно пахнет. Намного вкуснее запаха Лунной принцессы, но та может сбежать, а этот... Куда я побегу с такой дырой в брюхе?

Трехпалая, скрюченная лапа, больше похожая на крюки для разделки туш, метнулась в сторону жертвы. Его широкий замах пришелся на стаю лунных стражей, снося всё на своём пути к желанной добыче. Его атака была настолько чудовищной, что сила, стоявшая за этим ударом, исказила саму гравитацию и послала в мою сторону воздушный удар.

Воздух, которым выстрелили словно из пушки, попал прямо в меня, подхватив моё хрупкое тело, как сухой лист в урагане.

Тело закрутило в полете. Мир крутился перед глазами, превратившись в мелькание белых и синих красок. Среди цвета чистого снега и безоблачного неба, выделялся ещё один цвет. Черный, цвет самого вендиго, но этот цвет быстро пропал, оставив лишь привычную красоту пейзажа.

Первым препятствием на моем пути стала толстая, обледеневшая ветка старой сосны. Она ждала меня, как гильотина ожидает наступления утра перед казнью.

Я услышал хруст прежде, чем почувствовал боль. Мысли были кристально ясны. Этот короткий, сухой щелчок означал, что с моей левой рукой можно попрощаться. Её выгнуло в обратную сторону в локтевом суставе, а кости в плече полностью раздробило.

Следующей целью моего полета стал ствол следующего дерева. Я врезался в него полной грудью. На этот раз звук был другим. Глухим, влажным, похожим на то, как мешок овощей падает с большой высоты на дорогу. Мои ребра, – не один и не два, вся грудная клетка, – сложились, как карточный домик. Они не просто сломались. Раздробились, превратившись в острые осколки, которые тут же начали вгрызаться в мои внутренности.

Воздух вырвался из легких кровавым пузырем. Мне не удавалось даже вдохнуть. Просто нечем было. Грудь смята, легкие порезаны осколками ребер.

Моё тело скатилось с большой высоты на землю, и тогда же пришло осознание. Мои ноги болтались, как тряпичные куклы. Открытые переломы бедренной кости, торчащие из моей плоти, распороли меховые штаны из шкуры лунного демона, и их можно было увидеть глазами. Всё было залито алой, артериальной кровью. Картина была настолько ужасной, что невозможно передать весь ужас моего состояния. Ну а мне было просто смешно.

– Отличная работа, – прошипел я. Изо рта выплеснулась струйка крови, окрашивая чистый снег подо мной в красный оттенок. – Всё как в молодые годы. Такой же побитый, как собака, валяюсь в канаве.

Издалека, сквозь звон в ушах и свист в груди, доносились звуки бойни. Рев вендиго – низкий, леденящий душу вой ни с чем нельзя спутать. Визг Лунной принцессы – уже не царственный, а панический, животный. Хруст костей, чавкающие удары, отрывистые крики лунных стражей, которых рвали на куски, как бумагу. Музыка моего спасения. И моего потенциального конца, если перестану двигаться.

Боль была всепоглощающей. Как бы сильно я не храбрился, даже у меня был порог боли, после которого тело начинает отказывать. Вместе с этим, каждая попытка вдохнуть оборачивалась лезвием ножа, которое будто всё сильнее вонзалось в мою грудь, вызывая приступы кровавого кашля.

Ноги не слушались. Рука висела плетью. Но даже с такими ранами я начал ползти. Одна рука была всё ещё целой. И даже если вскоре у меня и её отберут, буду упирать подбородок в землю и продолжать ползти. У меня уже был опыт в подобном. Надежда умирает последней.

Стиснув зубы, я уперся локтем правой, ещё работающей руки, в снег. Ползи. Просто ползи, приказал я себе. Ты не можешь здесь сдохнуть, тупая человеческая отрыжка. Не для того ты пожертвовал всем, чтобы помереть от первого же серьезного испытания. Ты должен выжить и вернуться в Ад. Должен уничтожить Грехи. Должен спасти свою мать.

Тело протащило по снегу несколько метров, оставляя широкий кровавый след. Грохот битвы позади начал стихать, сменившись довольным чавканьем. Вендиго, судя по всему, перебил всех и приступил к трапезе. У меня было, может, пару минут, пока он не расправился с основным блюдом. Потом он вспомнит про десерт, который и позвал его на эту пирушку.

И вот вроде когда казалось, что хуже быть просто не может, появились они. Сначала я услышал тихое шуршание лап на снегу. Потом увидел тени, скользящие между деревьями. Серые, крупные, с горящими голубыми глазами.

Стая волков. Не простая, конечно. На их спинах торчали ледяные наросты, похожие на кристаллические шипы, а из пасти клубился морозный пар. Все ранга F, а их вожак будет повыше, судя по ауре. Для здорового меня, коим я был час назад, мусор. Для текущего меня – серьёзная предложение к режиссеру пустить в эфир финальные титры.

Они приближались осторожно. Обнюхивали воздух, поглядывая то на меня, то в сторону, откуда доносились приглушенные чавкающие звуки и довольное урчание вендиго. Чудище, судя по всему, всё ещё наслаждалось банкетом. Волки явно его боялись, но запах крови, сочащейся из моих ран, дурманил инстинкты и разум зверей. Этот наркотик заставлял страх отступить, уступив место жадности.

Попытавшись собрать остатки силы, я намеревался воспользоваться старым, проверенным трюком. Приказ низшим тварям. Всего одно слово «склонись», и они сами закинут моё разбитое тело на спину альфа-самца и унесут его в безопасное место.

Я сконцентрировался, умоляя своё потрепанное ядро одолжить ещё капельку силы. Вместо этого меня скрутил приступ кашля. Горло заполнилось теплой, железной на вкус жидкостью.

Харкнув кровью прямо на снег, я наблюдал, как алая лужица быстро впитывалась в белизну. И тогда я осознал, помощи ждать неоткуда. Мой последний союзник в этом жестоком мире, моё ядро, отвернулось от своего хозяина. Не потому, что обиделось, а потому что находится на грани коллапса. Если оно выполнит мою безумную просьбу, подарит ещё одно чудо, моё тело взорвется. Буквально создаст на этом месте воронку, что похоронит и меня, и стаю чудовищ.

Наконец, вожак решил сделать шаг. Опасности от меня никакой не было, а чем дольше они ждут, тем выше шанс стать следующим блюдом на столе вендиго.

Вместо того, чтобы вцепиться мне в горло, вожак сомкнул свои острые как бритва клыки на моей искалеченной левой ноге, чуть ниже открытого перелома. Боль была оглушающей, вспыхнув белой вспышкой перед глазами. Кости, и без того раздробленные, сместились. Из моего рта впервые вырвался болезненный стон.

Волк дернул головой. Моё тело подпрыгнуло, пропахав снег на несколько сантиметров вперед. Затем ещё один рывок и ещё. Он не собирался убивать меня здесь. Он тащил добычу в безопасное место, подальше от глаз короля леса. Остальная стая окружила нас плотным кольцом. Они шли рядом, охраняя законный трофей своей стаи, оглядываясь по сторонам. Их дыхание создавало в морозном воздухе малые облачки пара, тянущиеся за мной по пятам.

Мы двигались вглубь леса, подальше от места побоища. С каждым рывком волчьей головы, моя нога посылала в мозг новые сигналы агонии. Мир снова поплыл перед глазами. Казалось всё, это конец и мне суждено стать обедом для низших волков. Но именно в этот момент всё изменилось. Из лесной чащи сбоку, с оглушительным рыком, появилась ещё одна волчья стая. Эти волки были чуть мельче, а шерсть была намного темнее. Спину украшали такие же ледяные отростки, но намного острее. И зубоскалили они похожими острыми осколками во рту, а глаза горели ядовито-зеленым оттенком. Другой подвид этих же монстров. Другое племя. Другая территория.

Тот вожак, что тащил меня в зубах, выплюнул мою ногу. Развернувшись к другому предводителю стаи он ответил рычанием, полным угрозы. За его спиной построилась вся его стая. Между двумя группами хищников вспыхнула напряженная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и низким рычанием двух альфа-волков.

Зеленоглазый вожак новой стаи бросил на меня оценивающий взгляд, потом на вожака, что первый меня обнаружил. Посыл был понятен даже мне. Он выдвинул требования отдать добычу, если другая стая хочет уйти живыми. Другой вожак ответил рычанием, а после вся стая вцепилась в собачьей драке. Вот и вся дипломатия.

Первым атаковал зеленоглазый. Он бросился не на вожака, а на ближайшего молодого волка из вражеской стаи. Его прыжок был стремительным, а укус – смертельным. Кристаллические клыки впились в горло, и раздался хруст.

Серая стая ответила мгновенно. Раздался громкий, воинственный вой, призывающий всех волков на войну. По всему лесу прокатилось рычание, со всех сторон слышались звуки рвущейся плоти и ломающихся костей. Началась драка не на жизнь, а на смерть, за право утащить в свою берлогу ходячий, харкающий кровью деликатес.

Война двух враждующих стай была моим шансом спастись. Я снова уперся локтем в снег и начал ползти прочь от этой мясорубки. Каждый сантиметр пройденного пути давался ценой невероятных усилий. Ноги волочились за мной, оставляя в снегу борозды, залитые кровью. В голове крутилась всего одна мысль. Движение – это жизнь, а остановка – это уже не стагнация, а буквально смерть.

Мне почти удалось доползти до укрытия. Огромных размеров валун, покрытый инеем, мог скрыть моё тело от посторонних глаз. И тогда, собрав последние осколки могущества, я создам звуковой барьер, что скроем меня от чудовищ. Мы уже ушли достаточно далеко от логова вендиго. Теперь поблизости нет никого, кто просто проигнорирует мои жалкие попытки спастись.

Но тут над моей головой раздался резкий, сухой треск. Не похожий на треск человеческих костей, он мне теперь хорошо знаком. Словно ветвь дерева разломили, или она сама надломилась, не сумев справиться с навалившейся тяжестью.

С огромным трудом, я медленно поднял глаза к небу. На ветвях старых, обледеневших сосен сидели они. Три крупные, мускулистые, покрытые густой белой шерстью с голубоватым отливом приматы. Руки длиннее ног, мощные челюсти, а в глазах – не звериная тупость, а любопытная, хищная интеллигентность. Снежные гориллы. Минимум ранг D, а вожак так и вовсе достиг ранга старшего зверя. И в глазах слишком много ума для своего ранга, а значит угрозу от них можно смело умножать на два.

Обезьяны смотрели вниз, на меня. Их маленькие, глубоко посаженные глаза блестели. Из углов огромных ртов стекали струйки слюны, которая замерзала в воздухе, образуя тонкие ледяные сосульки. Они не просто видели добычу. Они точно также воспринимали меня, как величайший во всем мире деликатес. Источник невероятной жизненной силы, сочащейся из каждой моей раны.

Вожак гориллы, не спеша, почесал могучим кулаком свою грудь. Он что-то хрипло прорычал своим сородичам, и те ответили тихим, низким ворчанием. Это был не голодный рык. Это было обсуждение плана действий. Они наблюдали за дракой волков внизу, оценивали ситуацию. И, судя по тому, как вожак перевел взгляд снова на меня, их вердикт был готов. Забрать добычу прямо из-под носа у дерущихся стай. Прямо сейчас, пока звери внизу заняты разборкой друг с другом.

Спуститься за мной решила самая главная горилла. Она спрыгнула с ветки и её приземление было на удивление мягким. Прозвучал лишь звук глухого удара по снегу, будто кто-то сбросил мешок с мукой.

Она не стала церемониться. Её огромная, покрытая белой шерстью лапа обхватила мою грудь, сдавив и без того раздробленные рёбра.

Боль пронзила сознание, заставив меня скрипнуть зубами. Чудовище уже собиралось оттолкнуться ногами от земли, чтобы вернуться на дерево вместе со своей добычей, но я не собирался становиться чьим-либо обедом. Ни волков, ни приматов.

В моей уцелевшей правой руке что-то щёлкнуло. Это была не моя личная магия, а тонкая нить духовного пакта, что связывает меня и Ханако. Кожа на пальцах напряглась, а затем мои ногти увеличились в размерах и стали напоминать острое лезвие. Они блеснули в холодном свете синего солнца, и прежде чем горилла успела понять, моя рука метнулась вперед. Как и в случае с йети, целиться в горло или глаза было бессмысленно. Слишком плотная шкура и мышцы. Но глаза... глаза всегда остаются уязвимым местом.

Мои когти вонзились прямо в её узкие, блестящие зрачки, прошли сквозь глазные яблоки и глубже, пока не уперлись во что-то твёрдое внутри черепа.

Хруст был отвратительным, коротким и влажным. Горилла замерла, её лапа разжалась, и она рухнула на снег, даже не успев издать звук. Её тело дёрнулось раз, другой, а затем затихло. Из пробитых глазниц сочилась тёмная, почти чёрная кровь, смешиваясь с белизной снега.

– Ну, и кто теперь жертва? – пробормотал я, выдернув когти из черепа мертвого вожака. Они были липкими от крови и мозгового вещества мертвого монстра.

Остальные гориллы, сидящие наверху, на ветвях, замерли. Их маленькие глаза расширились от шока. Они видели, как их сородич, непобедимый вожак, был убит другой обезьяной. Лысой, щуплой, и от которой пахнет очень вкусно. Но это существо мало того, что было слабым на вид, так еще и было ранено. Как ему удалось так быстро убить вожака?

Я знал, их шок продлится недолго. Через пару секунд они либо бросятся в атаку, либо решат, что я слишком опасен и сбегут. Но так как запах моей крови продолжал дурманить их разум, они точно нападут. Побег невозможен по факту, раз даже волки намного слабее их решили зайти на территорию вендиго, пытаясь похитить меня у него из-под носа.

Окунув руку в лужу крови, что растекалась под головой обезьяны, оценил её качество. Паршивые чернила для темной магии, но для одной конкретной руны просто идеальны.

Стиснув зубы от боли, я приподнялся и начал рисовать на снегу кровью. Палец скользил, оставляя за собой алые линии, складывающиеся в сложный, угловатый символ. Руна ужаса – одна из первых, что я выучил в Аду. С какой стороны не посмотри, её ценность сомнительна. Могущественный демон одним своим существованием способен вселять ужас в сердце противника, да и работает эта руна странно. Она погружает в ужас лишь тех существ, кровью которого была начертана руна. То есть используя мою кровь для её начертания, я сам себя напугаю до чертиков, облегчив работу приматам.

Мои пальцы танцевали на снегу, стараясь как можно быстрее закончить рисунок. Гориллы уже очнулись от шока. Одна решила спрыгнуть на землю, вторая начала карабкаться вертикально вниз по ветвям. Но было поздно, закончив рисунок я ударил по ней открытой ладонью, послав заряд жизненной силы для активации.

Руна вспыхнула тусклым багровым светом и по лесу прокатилась волна ужаса. Чистая энергия концентрированного страха, направленная лишь на один конкретный подвид обезьян Ледяной пустоши.

Пораженные ужасом жертвы взвыли. Высоко и пронзительно, как испуганные младенцы. Та обезьяна, что ползла вниз, развернулась и начала грести руками в обратную сторону. Её шерсть стала ещё белее, а зубы стучали, прерываясь лишь для того, чтобы снова завизжать как ребенок. Горилла, что спрыгнула ко мне и почти схватила меня рукой, упала на землю. Её глаза закатились вовнутрь и она умерла от страха. Слишком близко находилась к руне ужаса, начертанной кровью вожака, которого она также боялась.

За моей спиной сражение волков продолжалась. Рычание, визг, хруст костей – они даже не заметили, что произошло тут, в десяти метрах от них. Слишком увлеклись выяснением отношений. Отлично, значит у меня есть время не только найти укрытие, но и оказать себе первую помощь.

Я повернулся к ближайшей туше гориллы, их вожаку. Мои когти всё ещё были выпущены, а потому, не мешкая ни секунды, я вонзил их в шкуру у основания шеи и провёл вниз, к животу.

Кожа примата разошлась с тихим шелестом, обнажая тёмное мясо и белые кости. Работа была грязной, болезненной для меня. Каждое движение отзывалось болезненным эхом по всему телу. Но это было необходимо для выживания.

Решив сделать импровизированную медицинскую шину для фиксации, я начал нарезать кожу на длинные, широкие полоски, стараясь сохранить эластичную прочность «бинтов».

Взяв первую полоску, начал обматывать её вокруг левой ноги, в том месте, где бедренная кость прорвала кожу.

Боль была адской, что аж в глазах потемнело. Стиснув зубы так сильно, что казалось они вот-вот раскрошатся, я что есть силы дернул бинт на себя.

- Шшшшш! – зашипел я, а сознание на короткий миг отключилось.

Затянув бинт потуже и завязав в узелок, повторив подобное со второй ногой. Следом настала очередь руки, но с ней всё было проще. Просто выгнуть руку в обратную сторону и зафиксировать. Всего пять минут спокойствия и у меня будут все шансы её починить. Но этих пяти минут у меня нет. Пока нет, но после установки барьера...

Я уперся рукой в снег и попытался встать. Первая попытка провалилась. Пускай ноги были зафиксированы в идеально прямом положении, удерживать весь вес моего тела они явно отказывались. Но ничего, послав заряд жизненной силы я заставил мышцы затвердеть в одном положении. Теперь внутри все мои мышцы похожи на камень, и ходить я буду как оловянный солдатик.

На этот раз мне удалось встать на ноги. На негнущихся ногах я начал шагать в сторону, подальше от волчьей резни. Это было явно быстрее, чем перемещаться ползком, потому моё решение потратить время на оказание первой помощи окупилось в первые же секунды.

И пока в голове спокойно рождалась шутка, что правильные инвестиции – залог выживания, позади раздался ужасающий грохот. Не просто звук падения чего-то тяжелого с большой высоты. Это напоминало взрыв бомбы. Даже спину обожгло холодом и ударной волной.

Воздух сгустился, наполнившись запахом смерти и ледяного гниения. Я медленно, с трудом, повернул свою голову, оглянувшись назад. Туда, где сражались две волчьих стаи за право обладать мной. То, что я увидел, заставило моё сердце пропустить удар.

Вендиго стоял там, где ещё секунду назад в яростной битве сцепились вожаки стай. Его гигантская, костлявая фигура, смотрела лишь на меня, игнорируя присутствия младших членов волчьей стаи. Всего одним прыжком он пересек половину леса, и его приземление было настолько удачным, что раздавило двух альфа-волков, которые ещё секунду назад стояли на его месте. Теперь от них остались лишь кровавые пятна на снегу и обломки костей.

Остальные волки, увидев смерть своих вожаков и появление истинного короля леса, начали разбегаться, исчезая в чаще. Они скулили от страха, умоляя короля смилостивится и забрать на съедение тот самый деликатес, который итак принадлежал ему по праву.

Но вендиго было плевать на их жалкие оправдания. Он медленно опустил свою голову и взмахнул когтистой трехпалой рукой, послав удар в форме полумесяца. Воздушная пушка прошла мимо меня, подбросив в воздух лишь выживших четвероногих чудовищ. Подобно мне, их тела сталкивались с ветвями и ломались, а жизнь в их телах угасала.

Теперь на поляне остался лишь я, поломанный оловянный солдатик и вендиго, истинный хозяин этого мира.

Глава 7

***

Отель «Золотая гавань», поздний вечер.

Номер в отеле был тихим. Слишком тихим для Кристины Кривцевич. Она сидела на краю кровати, крепко прижимая руками колени к груди. От её идеального, ухоженного облика осталась лишь тень. Волосы, обычно уложенные с идеальной точностью, беспорядочно спадали на плечи. Под глазами образовали темные круги, а кожа потеряла свой характерный блеск, став просто бледной, почти прозрачной. Она смотрела в пустоту, а перед её глазами проносились сотни картинок и мыслей. Складывалось ощущение, что мыслями она была очень далеко от этого места.

Прошла уже неделя с тех пор, как он исчез. Сначала она не волновалась. Женя пережил столько всего. Падение империй, восстание демонов, использовал себя как одноразовую взрывчатку, доводя ядро до коллапса. Что ему стоит вернуться из этой? Как её там? Ледяной пустоши?

Сразу после исчезновения с ней, как с опекуном Жени, лично связалась Волкова. Хоть она и подозревала, что с Айри тоже всё не так просто, как с её сыном, она всё же решила высказать пару слов поддержки «горюющей матери». Это ведь она отправила её сына в ловушку, и об этом в гильдии знают всего несколько человек, так что она должна была позвонить лично и извиниться.

Он скоро вернется – так она сказала себе тогда, ложась в постель. Он всегда возвращался. Побитым, уставшим, иногда мертвым – но возвращался, а потом рассказывал ей сотню историй, как чудом удалось выбраться из той или иной передряги. Через сотню лет их отношениям стукнет юбилей – две тысячи лет вместе, так что это было не просто глупая женская интуиция и наивная надежда – это было знание, подкрепленное огромным жизненным опытом. И осколком старого духовного пакта, который был разорван, но позволял иногда заглядывать в мысли возлюбленного.

Мысли Жени всегда её успокаивали. Она ощущала, как ему холодно, но он быстро нашел способ справиться с этой напастью. Ему даже было весело, он наслаждался каникулами, хорошо кушал и веселился, играя роль строгого дедушки, что травил истории по вечерам молодой внучке. Притом в этих историях не было ни крупицы лжи. Она ведь не слышала историю про демоническую школу, в которой Женя якобы учился убивать демонов. Вот там он наврал так, что даже Айри ощутила бы на ушах тяжесть макаронных изделий.

Но три дня назад всё изменилось. Она помнит, как сидела за чашечкой кофе на обеденном перерыве, флиртовала со своим боссом, и вдруг – резкая, пронзительная пустота на душе. Будто кто-то вырвал из её груди сердце. Не живой орган, разгоняющий кровь по её венам, а то, что делает её по настоящему живой.

Резко вскочив со стула она опрокинула чашку. Дорогой фарфор разбился о пол, расплескав темную жидкость. Она замерла, пытаясь снова нащупать ту нить, то слабое присутствие, что связывало её, королеву суккубов, с единственным существом во вселенной ради которого она продолжала жить и бороться.

Ничего. Тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина. Более страшная, чем рёв любого демона Ада. В тот же день из дружественных Европейских стран пришли новости. У них также были порталы, связанные с миром Ледяной пустоши. Там начался магический шторм, что закрыл старые порталы и открыл парочку новых. Про магический шторм Айри знала – это был мощный, сметающий всё на своем пути, магический катаклизм. Во времена пика могущества Женя щелчком пальцев гасил подобные катастрофы, но сейчас...

И тогда она смогла связать ниточки воедино. Ей неизвестно какой силы был шторм на той стороне, но она знала, что даже самая слабая буря способна уничтожить любого демона рангом ниже Владыки. А Женя был намного, намного слабее их.

Связь не просто так оборвалась. Его больше нет. Осознав это, отчаяние полностью поглотило её. Ей было больше трех тысяч лет, но единственное, что она помнит до появление Жени – бесконечный, саморазрушающий голод. Именно он подарил ей смысл жизни. Именно он стал той причиной, почему она продолжила жить, осознав каким ничтожным демоном появилась на свет. Она буквально продолжала жить только лишь потому, что он был рядом и приказал ей жить не ради себя. Ради него. Ради того, чтобы исполнять ЕГО желания. Ведь она – демон похоти, и её судьба служить подставкой для ног могущественного самца.

– Лжец, – прошептала она, сильнее прижимая колени к груди. – Уже тогда ты был величайшим лжецом.

Наконец, её хандра начала отступать. Она поднялась с кровати, подошла к маникюрному столику и начала приводить свою внешность в порядок. Она не могла просто сидеть и тихо лить слезы, как малолетняя дурочка. Не могла позволить себе роскошь ждать и надеяться, что всё само собой образуется. Нужно было действовать, даже если это означало пожертвовать всем, что у неё есть.

Айри прошла через всю комнату. Выйдя за дверь и спустившись на лифте на первый этаж, она покинула стены отеля. Ночь была ясной, звезды мерцали над городом, но её взгляд был прикован к земле.

Вокруг их нового дома, уже на следующий день после переезда, Женя начертил защитный магический круг. Сложная, многослойная конструкция из рун и символов, масштаб которой даже ей было сложно понять. Она понимала несколько рун и как они работают в связке, но совместить столько разных подвидов одних и тех же символов «защиты пространства», находясь при этом в слабом человеческом теле... На такой был способен лишь её Принц.

Сам круг защищал их убежище от возникновения случайных порталов, а также препятствовал телепортации внутри отеля. Защищал от любопытных глаз гадалок или оракулов. А если кто-то со злым умыслом проникнет на их территорию, она сработает как сигнализация, послав предупреждающий сигнал каждому члену их странной семейки. И вот сейчас Айри, смотря на этот шедевр магической инженерии, планировала его уничтожить.

– Прости, – прошептала она, обращаясь к тому, кого здесь уже не было. – Но я должна это сделать.

Она опустилась на колени прямо на холодный бетон. Её пальцы коснулись сложного узора, выгравированного на его поверхности. Она почувствовала, как магическая энергия пульсирует под её ладонью – спокойная, устойчивая, защитная. Затем она обратилась к своему ядру и собрав силу направила в круг.

Руны начали тускло светиться красным светом. Сначала они сопротивлялись, ведь в них также была вшита защита от внешнего вмешательства. Но так как она была той, кого данная система должна была защищать, защита попросту не сработала, и руны начали гаснуть одна за одной. Айри не стала разрушать ритуальный круг. Она его просто... отключила на время. А запустить его снова сможет лишь её Принц, и только он.

Защита пала. Теперь любая враждебная сущность, в теории, одним точным прыжком могла оказаться ночью в их спальне. Или в спальне девочек, что намного хуже. Но сейчас это Айри не беспокоило, ведь у них пока не было настолько могущественных врагов, да и она сама планировала пригласить в свой дом величайшую тварь, перед которой дрожат величайшие Владыки демонов.

Она вернулась внутрь, в спальню. Отодвинула ковёр, обнажив деревянный пол. Затем, не колеблясь, провела острым когтем по своему запястью. Тёмно-алая кровь, почти чёрная при тусклом свете светильников, выступила на поверхности её идеальной кожи. И она начала рисовать.

Её палец скользил по дереву, оставляя за собой сложные, извилистые линии. Это был не просто круг – это был ритуальный круг призыва. Один из немногих, которых она знала, проведя целый год в запретной библиотеке Матери Демонов. Символам, которые она выводила, не обучали ни одного демона Ада. Про них знали лишь три существа адского измерения: сама Мать Демонов, её правая рука, Демон-Принц, и конечно же Айри. Остальные, – те же Грехи, величайшие демоны Ада, – даже не знали, что такой язык существует.

Каждая линия её ритуального круга светилась багровым светом, наполняя комнату тяжелым, почти осязаемым присутствием. Воздух начинал сгущаться, им становилось трудно дышать. В углах комнаты начали танцевать тени. Их привлекла сила смерти, что уже начала захватывать пространство в этой комнате.

– Морис, – прошептала она, закончив круг и отступая от него на пару шагов. Её голос дрожал от страха, будто нечто ужасное уже сжимало её горло в тисках. – Морис, услышь меня.

Она подняла руки, ладонями вверх, и закрыла глаза. Внутри неё что-то сдвинулось – глубоко, в самом ядре её существа. Она чувствовала, как энергия вытекает из неё, питая круг, становясь мостом между двумя мирами. Комната наполнилась гулом, низким и вибрирующим, будто посреди спальни начал работать двигатель.

– Пожалуйста, ответь, – её голос стал громче, но всё ещё был полон той же отчаянной мольбы. – Я знаю, ты слышишь. Ты всегда где-то рядом. Ты это доказала, когда приняла подарок Демона-Принца. Умоляю, ответь, – выдохнула она, а на её глазах, впервые за тысячу лет, навернулись слезы. – Прошу, помоги подруге по старой дружбе. Ты ведь тоже любишь его.

Черный туман в углу комнаты начал собираться в центре ритуального круга, будто просачиваясь сквозь стены, из щелей половиц под ногами, из теней под кроватью. Он был густым, тягучим и абсолютно беззвучным. Ни шипения, ни потрескивания – лишь тихое, зловещее уплотнение тьмы, которая медленно, с почти ленивой грацией, приобретала человеческие очертания.

Сначала проступили длинные, иссиня-черные и пепельно-серые пряди волос, затем – силуэт в черном платье с оборками, усыпанном символикой черепов и крестов.

Туман сгустился, обрел плоть, цвет и запах. Сладковатый аромат разлагающихся лилий. Над правой бровью, тем глазом, что был скрыт длинной челкой с неровным пробором, золотыми чернилами была начертана руна Жизни. Её губы изогнулись в счастливой улыбке, и в ней было столько жизнерадостности, что казалось, будто она похитила всю радость у жителей Мертвых пустошей.

– Че каво, подруга? – голос древнего жнеца прозвучал бодро, как если бы её подружки позвали в кафе попить чай с тортиками. – Ой, а чего мы грустим? Своё милое личико слезками портим? Так сильно скучала? Ну ты прям меня засмущала подруга, – она выдавила из себя смущенную, неловкую улыбку и обхватила руками лицо, начав ерзать на месте. – Прикинь че расскажу. Гавайи это ваще тема. Солнце, пальцы, коктейли... и толпа американских аристо на отдыхе. И постоянно кто-то дохнет. То чудовище из океана заплывет, то маньяк какой-то служанку зарежет. Я там буквально вайб словила, а ты меня вырвала. Низя так делать. Ата-та, – она пожурила пальчиком.

Она спокойно вышла из круга и сделала пару шагов по комнате. Туфли на массивной платформе, что должны были придавать этой низкорослой готической девочке побольше внушительности, мягко ступали по деревянному полу. Айри замерла, ей было трудно дышать в одной комнате с чудовищем, что одним взмахом руки может забрать душу высшего демона.

– Ты прикинь, полчаса назад забрала душу A рангового одаренного, – весело улыбаясь, Морис подошла к окну и, откинув занавеску, посмотрела наружу. – Силен, влиятелен, очень богат. Ну был, сдох короче. Познакомился на курорте с красавицей, а на деле какой-то изврат-полупокер. Наложил на себя иллюзию и давай богатеньких мальчиков охмурять. Зря на A ранг замахнулся, тот после первой же ночи заметил странности, ну и короче зря этот богатенький дядька свои подозрения вслух озвучит. Так бы продолжал небо коптить, молодых туристочек растлять. Но нет, яду сыпанули в обед и всё, тю-тю один из сильнейших людей на планете. Вот прикол, да? Людишки в своем репертуаре.

– Морис, – голос Айри сорвался на хриплый шепот. – Пожалуйста, будь серьезней. Я не для того тебя...

– А я итак серьезно, – девочка прервала неуверенный бубнеж Айри. – Да ты прикинь че видела. Где ещё можно увидеть, как человеческие кости плавятся прямо внутри? Ух, страшнющий яд. Зато помер мемно. Лужицей по полу растекся и всё, финита ля комедия.

Она рассмеялась. Её легкий, беззаботный смех, звучал звонко, почти как у настоящего ребенка пятнадцати лет. Айри сжала кулаки, её ногти впились в ладони, оставляя на коже легкие раны.

– Морис, – голос Айри начал приобретать сталь. – Если ты не станешь серьезной...

– Ой-ой, какие мы злые, – древний жнец повернулась и, наклонившись вперед, игриво протянула. – Миленького дееемона не вижу рядом с тобой. Интересно, может сбежал? Надоело якшаться с маленькой шлюшкой?

– Он пропал, – выдохнула Айри, а её голос начал дрожать. Одинокая слеза, которую она пыталась сдержать, скатилась по бледным щекам. – Пропал в малом мире. И связь оборвалась после шторма, – она медленно, с холодной элегантностью, опустилась перед девочкой на колени. – Прошу тебя, Морис, верни его. Я устала. Ханако... она вчера прыгнула в портал Мертвых пустошей, что ты оставила. Думает, что слаба, раз не смогла его защитить. А Ира... Она перестала есть. Сидит в своей комнате и ни на что не реагирует. У меня нет «ключа», чтобы ей управлять. Пожалуйста, Морис. Я заплачу любую цену. Просто верни его нам.

Смех Морис затих. Её лицо, секунду назад сияющее беспечной улыбкой, стало каменным. Веселая готическая девочка исчезла, уступив место древнему, безмерно усталому существу, заставшему конец эпохи древних чудовищ.

– Айри, – её голос утратил всю игривость, став низким и безэмоциональным, как скрип надгробной плиты. – Ты вроде не дура. Должна знать, как всё работает. В прошлый раз за него просила сама Мать Демонов. Одна из двенадцати Божественных матерей. Сама Лилия Лемуар лично обратилась ко мне. И она заплатила щедро. Целым легионом высококлассных демонических душ, что могли поднять любого новорожденного жнеца до моего уровня. А вот что можешь предложить ты, жалкая королева суккубов?

В голосе девочки не было презрения, она просто констатировала факты. Королей демонов миллионы, а королевы похоти и вовсе самые жалкие на фоне остальных демонов со схожим рангом. Единственная их особенность – не просто похищать души и разрывать на искры, а буквально пожирать их, становясь сильнее. Жнецы же привыкли получать плату целыми душами, и оттого суккубы в их глазах ещё более жалкие. Любой демон может хранить сотню душ и только при острой необходимости разорвать их на искры. Суккубам же этот навык недоступен. Они или жрут душу сейчас, или сразу разрывают на искры.

– Возьми мою душу! – неожиданно выкрикнула Айри, её глаза горели отчаянной решимостью.

– Не глупи, – холодно отрезала Морис, она скрестила руки на груди. – Твоя душа – мусор. За неё вампирам в баре стопку свернувшейся крови даже не нальют. А даже если бы я захотела сделать скидку по старой дружбе, всё равно не смогла бы его вернуть. Ведь зачем возвращать живого к жизни? Это даже звучит, как бред.

– Что? – Айри замерла, уставившись на неё широкими, полными слез глазами.

– Да живой он, я тебе говорю, – Морис раздраженно почесала затылок, а в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. – Дышит ещё чертяка. Попробовала отследить его душу, а мне по носу щелкнули. Сказали не борзеть, рано ещё его забирать.

Облегчение, острое и почти болезненное, кольнуло сердце девушки. Айри схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится. Он жив. Жив! ЖИВ!!!

– Однако, – Морис подняла палец, а её лицо стало намного серьезней. – Запомни. Если он всё же... ну, помрет по собственной глупости в четвертый раз, меня даже не зови. Не трать силы. Я уже ничего не смогу изменить. Моя мать наконец заинтересовалась этим человеком. Как только его душа покинет тело, он сразу отправиться в чертоги Матери Смерти. Как-то так, – она отвела глаза в сторону, будто стыдясь смотреть в глаза Айри. – И моя любовь не сможет этого изменить.

***

Вендиго неспешно приближался, словно воплощение мощной, неподвижной горы, которая всё-таки начала двигаться. Каждый его шаг был похож на часы, стрелка которых двигалась в обратную сторону, отсчитывая последние секунды моей жизни. Снег тихо, без хруста, умирал под его ногами. И всё это время я стоял ровно и смотрел на него. В мыслях не было ни бежать, ни отводить взгляда в сторону. Если уж умирать, то с гордо поднятой головой, не давая чудищу насладиться страхом загнанной в угол жертвы.

– Знаешь, – начал я, смотря прямо во впадины на оленьем черепе вендиго, туда, где должны быть глаза. Вместо них внутри горели голубые огоньки вечного голода. – У меня есть две новости: одна хорошая, другая очень и очень плохая. Начну с хорошей. Тебе повезло, ведь я очень вкусный. Однажды моя рука попала на стол Греху Обжорства и он лично пришел ко мне, чтобы оставить рецензию. Ну а плохая новость – мной ты и подавишься насмерть.

Чудовище не ответило. Оно и не могло, ведь разума в этой мертвой черепушке не было. Оно протянуло свою огромную, костлявую лапу. Три изогнутых пальца, похожих на мясные крюки, мягко, почти бережно, обхватили тело, отрывая меня от земли. Боль снова пронзила всё тело, но я лишь на секунду зажмурился.

И вот я оказался у самого его рта. Запах был неописуемым – смесь гниющих листьев, старого мороза и чего-то металлического, похожего на ржавчину. Его зубы, длинные, жёлтые и острые, сомкнулись на моем черепе.

– Ладно, – прошипел я сквозь стиснутые зубы, обращаясь к себе. – Если уж суждено сдохнуть в этой дыре, то хотя бы заберу убийцу с собой.

Я сосредоточился, направив всё своё внимание внутрь, к поврежденному магическому ядру, что было покрыто паутиной из трещин. Оно отозвалось глухим, болезненным гулом, словно умирающий двигатель. Я начал собирать остатки силы, сжимая ядро в кулак своей воли, готовясь окончательно его раздавить. Уйду красиво, во взрыве, что сотрет и меня, и чудовище в пыль, оставив на теле мира глубокий, незаживающий шрам в виде кратера.

И тут вендиго разжал свои челюсти. Не укусил, не проглотил заживо. Просто аккуратно вытащил меня обратно, держа на расстоянии вытянутой руки перед своим лицом. В его глазницах мелькнуло что-то осмысленное. Что-то похожее на насмешку. Потом его пасть, лишенная губ, дрогнула, и он издал звук. Низкий, не похожий на рык или рёв животного. Что-то похожее на булькающее шипение.

– Шу... чу...

Услышать из уст этой твари фразу, произнесенную по слогам на языке обитателей Мертвой пустоши, было неожиданно. Настолько, что я буквально застыл, позабыв про всю подготовку к детонации магического ядра. Шучу? Что это значит? Почему эта глупая тварь...

И тогда до меня дошло. Всё это время вендиго просто игрался со мной. Не пытался меня сожрать или сделать что-то ещё более странное. Его лапа, всё также державшая меня над землей, не причиняла столько боли, сколько должна была. Наоборот, он будто старался держать свою жертву максимально комфортно. Как ребенок, который поймал редкую бабочку и боится повредить её крылья.

– Твою мать, – выдохнул я, и в моем голосе прорезалось разочарование в самом себе. – Первое правило демонов – обмани всех. Почему я не заметил, что ты умнее, чем кажешься?

Вендиго понравился комплимент. Синее пламя в его глазах вспыхнуло, избавляясь от животного голода, сменяясь озорным огоньком. И не выпуская меня из рук, он понес меня куда-то вглубь леса, прочь от поляны, усеянной трупами волков и горилл. Я не сопротивлялся. Зачем? Всё равно никто больше не попробует меня убить. Моим стражем стало чудовище S ранга, которое явно дало понять, что ему что-то надо от меня. Собственно, я и не против выслушать хозяина этого леса.

Существо медленно двигалось по своему лесу почти бесшумно, что удивительно с его-то размерами. Вскоре мы достигли его логова. Это была не просто пещера, а скорее огромный рубец на теле ледяной скалы, прикрытый сверху крышей из намерзшего льда. Светло было лишь на входе в эту «рану», но чем дальше мы проходили вглубь, тем сильнее погружались во мрак.

Не доходя до полной темноты, чудовище бережно уложило меня на землю, и тогда я заметил. Я оказался не единственным пленником вендиго. Рядом, на небольшом каменном выступе, лежала Лунная принцесса. Она была жива, её шерсть была в крови и взъерошена, а глаза... Она была в сознании, но не могла пошевелиться от ужаса. И кровь принадлежала не ей. Она была цела и невредима. Кровь принадлежала другим лунным стражам.

Положив меня на пол, вендиго аккуратно, почти с человеческой осторожностью, схватил маленькую крольчиху. Каменный пол был холодным, но меня это мало беспокоило. Всё моё внимание захватило картина того, как вендиго развернулся и пошел на выход, сжимая в руках ещё одного разумного зверя. Перед самым уходом он развернулся и бросил на меня последний взгляд, и только потом его шаги начали медленно утихать снаружи пещеры.

Теперь лишь я остался лежать в этой пещере, и только сейчас позволил себе выдохнуть и оценить обстановку. Боль никуда не делась, но адреналин потихоньку отступал, уступив место холодному разуму.

Первое. Чудовище точно разумное, но почему он нас пощадил? Зачем принес сюда? Неужели из-за своего разума ему стало скучно и он искал тех, с кем можно поговорить? Но тогда почему бросил меня и сбежал с принцессой? Ничего не понимаю.

И тут я почувствовал её – ауру. Она исходила из самых глубин логова. Именно эта аура пугала принцессу, мешая ей двигаться. Именно из-за неё я ошибочно принял вендиго за того, кто находился вплотную к рангу Владыки.

Она была другой, не такой, как у вендиго. Глубокой, спокойной, невероятно древней и несоизмеримо могущественной. Она давила на разум, пыталась заставить склониться, медленно заполняя сознание, как река медленно наполняет водой кратер, образуя новое озеро. И эта аура... она принадлежит подлинному Владыке. Не тому, кто правит стаей или же лесом. Тому, кто может править всем этим миром.

Ледяной холод пробежал по спине. Заставив свои негнущиеся ноги подчиниться, я с тихим стоном поднялся. На деревянных ногах я двинулся на зов этой ауры, игнорируя протест каждого мускула в теле.

На пути вглубь логова мне попался небольшой поворот, и свернув налево, я остановился. В центре небольшого грота, освещенного мягким, внутренним сиянием, стоял кристальный кокон.

Он был огромным, раза в три выше меня, и соткан из чего-то, что напоминало лед, но было прозрачнее алмаза. А внутри было пусто. Никакого существа, никакой куколки. Только сама оболочка, которая источала ту самую, величественную ауру абсолютного подчинения. Она вибрировала в воздухе, отзываясь эхом в моем поврежденном ядре. Это было не просто логово. Это... место силы. Трон. Пустой трон.

Я обошёл кокон, касаясь ладонью его гладкой, холодной поверхности. Мысли складывались в пугающую, но логичную картину.

Вендиго. S ранговое чудовище. Не хозяин. Всего лишь питомец. Страж. Верный пёс того, кто когда-то спал в этом коконе. Того, кто был настоящим Владыкой Ледяной пустоши. Мать Стихий создала этот мир и бросила, но похоже, напоследок она оставила здесь своего единственного ребенка. Того, кто будет управлять этим миром, подобно наместнику. А вендиго... он просто охранял колыбель своего господина. Или просто выполнял неизвестный приказ, решив сделать логово из этого места, ведь для него это святая земля, что подарила жизнь хозяину этого мира.

Теперь я осознал почему мне позволили жить. Лунную принцессу уже забрали на аудиенцию. Вскоре эта же участь будет ждать и меня.

Глава 8

***

Дворец вечного льда, тронный зал Владыки.

Он сидел на троне, вырезанном из цельной глыбы голубого льда, прозрачном, как горный хрусталь, и холодным, как сама вечность. Спинка поднималась высоко над его головой, увенчанная заостренными кристаллическими шипами, которые напоминали оледеневшие клыки огромного исполина. Подлокотники были гладкими и отполированными до зеркального блеска – не его рукой, а всего лишь аурой, что десятки лет шлифовала лёд под его ладонями.

Владыка Ледяной пустоши не двигался. Он просто сидел, держа спину прямо. Руки лежали на подлокотниках ладонями вниз. Его синяя кожа почти сливалась с синевой льда. Лишь длинные волосы цвета зимнего солнца ниспадали на плечи и спину, контрастируя с белизной его кожи и доспехов из чистого льда. На голове покоилась корона из того же льда, но была более светлых оттенков, будто впитавшая в себя всю чистоту неба над его головой.

Его глаза, лишенные зрачков и радужки, были просто двумя кусками синего сапфира, в которых не отражалось ничего. Ни мысли, ни эмоции, ни намерения. В них была... пустота. Нет, может когда-то давно в них не было жизни, но сейчас он испытывал скорее смертную скуку.

Он смотрел вперед, за пределы открытого пространства перед собой. Перед ним расстилалась огромная платформа, также высеченная изо льда, а за ней – бескрайняя панорама его владений. С этой высоты, с вершины ледяной лестницы, что возвышалась на три метра над уровнем земли и вела к его трону, мир казался застывшим. Неподвижным. Мертвым. Белые равнины, черные скалы, торчащие из снега, как сломанные клыки. Бесконечные леса из ледяных и обычных деревьев, чьи ветви скрипели на ветру.

Его мысли текли медленно, подобно застывшему леднику. Они не были целенаправленными. Скорее, это были обрывки образов, всплывающих из глубины памяти, которые он не мог контролировать.

Он вспомнил треск. Оглушительный, расколовший его мир. Это был звук его собственного кокона, из которого он появился на свет. Вокруг не было никого: ни любящей матери, что ждала появления своего долгожданного сына, ни его стаи, которая могла ему объяснить, зачем он пришел в этот мир. Был только бесконечный лед, пронизывающий холод, в котором он чувствовал себя, как рыба в воде, и абсолютная тишина, что давила на слух.

Встав на ноги, он посмотрел на свои синие ладони. Странное тело, которое было даровано ему его Матерью. Лишь только оно стало подарком на его день рождения. Не было ни инструкций, что делать дальше, ни даже имени. Была только пустошь, которой он должен править от её имени.

И он пошел. Просто потому, что мог идти и целей у него не было. Двести лет скитаний. Он не шел куда-то. Просто двигался, уничтожая всё, что попадалась у него на пути. Ледяные скалы, преграждавшие ему путь, раскалывались от удара его кулака. Стаи кристаллических монстров, порожденных его же Матерью в попытке оживить этот мир, обращались в ледяную пыль от взмаха его клинка, который он мог материализовать по желанию. Он не испытывал ненависти. Не испытывал удовольствия. Точно также, как снег просто идет в этом мире, он просто шагает и несет разрушения. Естественная, неизбежная катастрофа, шагающая по этому миру.

Образ сменился. Перед ним стояла метель. Он как обычно шагал сквозь неё не ощущая холода, оставляя за собой траншею в снегу. И вдруг из пещеры в скале выскочила тень. Огромная, костлявая, с горящими голодными огнями вместо глаз. Вендиго, вечно голодный падальщик. Король целого региона его законных владений.

Он даже не замедлил свой шаг. Вендиго бросился на него с ревом, разрывающим воздух. Трехпалая лапа, способная разрывать ледники, обрушилась на него. Владыка просто поднял свою руку и лапа вендиго ударилась о его раскрытую ладонь с глухим стуком. Не было ни пыли, ни отдачи. Рука могущественного чудовища просто остановилась.

Чудовище замерло. Его голубые глаза огоньки расширились. Никто, никогда не останавливал его удар так... буднично. И тогда Владыка сжал свои пальцы. Кости в лапе вендиго хрустнули, как сухие ветки. Чудовище завыло от боли и чистого, животного ужаса. Оно попыталось вырваться, но было поздно. Аура владыки начала медленно заражать его тело, преобразуя его плоть и кровь в ледяные кристаллы.

Владыка смотрел своими сапфировыми глазами, как плоть могущественного существа расцветает лепестками ледяных роз. Смотрел на него как обычно, абсолютно не испытывая гнева или же интереса. Он уже знал, что существо будет бояться. Будет скулить. Молить о пощаде. Однако вендиго... лишь ухмыльнулся и молча принял свою скорую смерть.

И в этот момент в груди Владыки кое-что шевельнулось. Это был не звук биения сердца. Не эмоция. Не жалость. Скорее… ему стало любопытно, почему это существо отличается от всех остальных, что он видел до этого?

Он отпустил его лапу, но существо продолжало гордо стоять, покрываясь кристаллами. Оно не пыталось сбежать. Не пыталось склониться, признавая его вожаком.

– Странное существо.

Именно это стало первой фразой, которую смог осознать и произнести Владыка Ледяной пустоши. А его следующим словом стало...

– Служи мне.

Вендиго замер, прекрасно поняв, чего от него требует могущественный Владыка. Потом медленно, очень медленно он кивнул своей головой и склонился перед новым хозяином.

Это было его первое осознанное решение. Не акт разрушения. Акт… присвоения.

С тех пор всё изменилось. Он перестал бесцельно уничтожать. Вместо этого он стал наблюдать. Он смотрел, как вендиго охотится, как защищает свою территорию от других монстров, как вынюхивает добычу. Сам он не испытывал голода. Ему не нужна была пища. Но этот процесс... был интересен.

Он начал замечать других обитателей. Лунных стражей, что бесшумно скользили между деревьями. Рунических вепрей, чьи бивни светились магическими символами. Ледяных сколопендр, снующих под снегом. Никого из них он не уничтожал, как только увидел. Просто смотрел на них и также изучал их повадки, их быт, их брачные ритуалы.

А потом вендиго принес ему первый подарок. Это был маленький, сверкающий кристалл, выкопанный из глубины ледника. Вендиго положил его к ногам своего господина и отступил, ожидая, когда Владыка заметит подарок. И он заметил, взял это кристалл в руки. Тот был холодным и гладким, а внутри него пульсировал слабый магический свет. Владыка повертел его в пальцах, потом положил обратно на лед. Ничего. Никаких новых эмоций это не вызвало. Но вендиго, увидев, что подарок не был отвергнут, кое-что для себя осознал, и снова пропал на несколько дней.

Потом были другие игрушки. Замороженный цветок невероятной формы, найденный на вершине ледяного шпиля. Живой, но парализованный страхом снежный барс, которого вендиго хотел оставить в пещере, чтобы Владыка ухаживал и играл с ним, как с котенком. Осколок метеорита, абсолютно черной ледяной глыбы, упавшей с неба и пробивший скалу векового льда насквозь. Каждый раз вендиго приносил что-то новое, клал к его ногам и отступал, наблюдая за его реакцией.

Реакции не было. Но вендиго, казалось, это не смущало. Для него это стало целью, или лучше сказать, развлечением – дарить подарки своему Владыке. Именно вендиго однажды остановился посреди белой равнины, указал костлявой лапой на гору и предложил построить дворец.

Они построили его вместе. Вернее, Владыка мыслью формировал лед, создавая стены, башни, залы. А вендиго таскал огромные глыбы разных цветов, форм и размеров, создавая прекрасные интерьеры. Работа шла медленно, но что значит время для двух бессмертных существ?

И вот уже больше тридцати лет Владыка не покидал свой дворец. Он сидел на своем троне, смотрел на падающий снег и ждал. Чего именно он ждал всё это время? Он и сам не знал. Может, возвращения его Матери? Может, когда мир изменится. А может, когда вендиго принесет что-то по-настоящему интересное.

И сейчас он вновь чувствовал приближение вендиго. Интересно, что он принес в этот раз?

***

Прислонившись спиной к холодной, идеально гладкой поверхности кристального кокона, я закрыл глаза, сосредоточившись на собственном дыхании. Вдох – медленный, через нос, выдох – через рот, будто выпускаю из себя всю боль и усталость.

Раны на боку, ногах и руках горели огнем, но уже не так яростно. Моё человеческое тело никогда не знало пыток Владыки боли, зато моя душа их хорошо помнила. Это давало моей оболочке минимальное сопротивление боли. Со временем, пройдя через сотню похожих травм и ушибов, моё тело попросту перестанет посылать болевые сигналы в мозг.

Три часа я сидел неподвижно, слушая, как снаружи завывает ветер. Всё это время я медленно латал свои раны, ожидая, когда меня вызовут на аудиенцию к Владыке. Но вендиго как ушел, так и пропал с концами вместе с Лунной принцессой. Мне стоило бы радоваться, ведь за это время я полностью исцелил своё тело, однако по своему опыту знаю – если Владыка знает обо мне, но игнорирует – значит он замыслил использовать меня втемную. И шанс сыграть ему на руку очень высок, ведь он знает кто я и на что способен, а вот я о нем знаю практически нихрена. Только то, что он способен менять законы реальности, преобразуя любую материю в лед: землю, плоть, кровь и даже воздух.

Пошевелив пальцами на сломанной руке понял, что кости наконец-то срослись. Поднявшись на ноги, попробовал сделать разминку. Десять приседаний – колени здоровые, держат вес. Десять отжиманий – руку чуть-чуть прострелило болью, но не критично. Все функции организма работают, а значит оставалось ядро.

Попытавшись призвать хоть крупицу магии, используя элементарное заклинание усиления, понял насколько тяжело это заклинание стало даваться. Раньше достаточно было лишь одного усилия воли, чтобы кости стали прочнее, разрушительная мощь кулаков увеличилась в десятки раз, а теперь...

Скривившись, я выплюнул на лед сгусток алой крови. Вкус железа и горечи на языке уже стал моим другом.

– Черт. Вернулся на десять лет назад, – вытерев рот рукавом, прошептал я.

Моё ядро откатилось до того состояния, когда я только-только сбежал из Ада, разорвав все духовные пакты. Тогда моё ядро буквально раскололось на десятки частей, а сейчас оно напоминает спрессованное под давлением гидравлического пресса миниатюрное солнце, готовое взорваться от неосторожного дыхания на него.

Йети, с которыми я играючи расправлялся неделю назад, теперь представлял для меня смертельную угрозу. Рунический вепрь? Один удар бивнем – и меня размажет по скалам. Даже эти волки, для которых я чуть не стал обедом... Теперь они были не мусором, а серьезным препятствием на пути выживания. Ведь у меня отняли даже приказы. Осталось лишь тело, которое было слабо без заклинания усиления.

– Кажется, нужно было последовать совету Димы и качать мышцы.

Усмехнувшись, я покрутил головой, разминая шею. Благо помимо слабого человеческого тела у меня в кармане было ещё несколько трюков. Тот же духовный пакт с Ханако работает по иным законам и не тревожит магическое ядро. Я просто перенимаю звериные черты на определенное время. Вдобавок ко всему, у меня есть знания рун, которые не всегда требуют магической энергии заклинателя. Как та же руна ужаса. Правда все они... скажем так, бесполезны в сражении с настоящими монстрами. Но если монстр будет ранга D или ниже, они могут стать козырем.

Осмотрев ледяной грот, что был усыпан кристаллами льда разных форм и размеров, я подобрал несколько осколков с земли. Они излучали слабый магический свет, напитавшись аурой Владыки Ледяной пустоши. Используя их как основу, я начал чертить на них руны.

Следующие сутки я провел, не смыкая глаз. Сначала подготовил три магические гранаты из кристаллов. На одной я высек руну «Разрыва», создав классическую гранату, что разорвется и поразит осколками любого, кто окажется в радиусе взрыва. На второй начертил «Холод», что приморозит к земле любого, даже очень устойчивую к холодам тварь. Третьей досталось «Оглушение». Здорово бьет по ушам и перемешивает мозги в черепной коробке, заставляя потерять равновесие. Потом когтями вырезал из цельной глыбы копье, заострив его ближе к концу. Примитивно? Да. Слабо? Ещё бы. Но против волка это меня спасет, а гранаты спасут от гориллы. По крайней мере, надеюсь на это.

Когда три ледяных гранаты лежали у меня в кармане, я встал. Голод скручивал желудок, но еды не было. Жажда жгла горло, но лизать лед в этом мире – верный способ замерзнуть насмерть. Внутренние органы ведь никто не защитит от магической стужи.

Перед уходом я бросил последний взгляд на пустой кокон.

– Спасибо за гостеприимство, – пробормотал я, обращаясь к пустоте. – В следующий раз, когда будешь заманивать гостей в ловушку, можешь предложить чай. Желательно, с сахаром. А ещё лучше, с тортиком.

Развернувшись, я поковылял к выходу. Снег за порогом пещеры слепил глаза после полумрака ледяной колыбели. Я сделал первый шаг, потом второй. Хруст снега под ногами звучал громко, как выстрел в тишине. Мысли крутились вокруг одного – найти портал. Любой портал. Этот мир уже в печенках сидит.

И вот когда настала очередь третьего шага, воздух передо мной разорвался. Тихо, беззвучно, появился разрыв на самой ткани реальности.

Пространство в двух метрах от меня содрогнулось, будто гигантская невидимая рука откинула занавес, и появился он. Овал, высотой в человеческий рост, с дрожащими, неровными краями, за которыми клубился знакомый, мутный свет моего измерения. Портал пах бензином, пылью и... морем? Странное сочетание. Надеюсь на той стороне меня не ожидает круизный лайнер. Или ещё лучше, военная подлодка.

Я замер, вглядываясь в мерцающую пелену. Это определенно не было случайностью. Порталы не открываются просто так, за секунду. Они рвутся, трещат, взрывают реальность. Этот же... появился тихо. Вежливо. Без сбора энергии отовсюду, словно он получил эту энергию от кого-то другого.

Мои глаза сузились. Это была настолько очевидная ловушка. Кто ещё его мог открыть, кроме Владыки? Он наблюдал за мной всё это время. Видел, как я сижу и колдую над кристаллами. И он пришел к той же мысли, что и я – шансов самому выбраться из этого мира у меня нет. Они настолько мизерные, что если их отразить дробью в процентах, после нуля будет ещё десяток нулей и лишь потом единичка.

Сердце начало биться чаще. Шагнуть туда – значит принять его правила. Согласиться на его игру. Но что оставалось? Сидеть здесь и ждать, пока голод или очередной монстр закончат начатое? Искать другой портал, тратя последние силы на блуждания по ледяному аду, где за каждым сугробом может скрываться ещё один голодный владыка леса? Без возможности расширить ауру и узнать, где этот портал вообще сможет открыться?

Я посмотрел на свои руки. На шрамы, которые ещё не зажили. На карманы, где лежали три жалких ледяных осколка с нацарапанными рунами. На своё магическое ядро, вернувшееся на десять лет назад. Улыбка сама собой коснулась губ. Кривая, усталая, но настоящая.

– Что ж, – сказал я вслух, обращаясь к невидимому хозяину этого мира. – Можешь считать меня должником. Однажды я вернусь и сполна тебе отплачу за всё. Обещаю.

Шагнув в портал, ощутил как меня погрузили в холодную воду. Резкий, ошеломляющий переход из ледяной тишины в гулкий грохот городских улиц. Носа тут же коснулись привычные запахи, смешанные с другими, более экзотическими. Запах мокрого асфальта и дорожных покрышек, а также морской соли, сырой рыбы и риса.

Ступив на асфальт, я сделал ещё один шаг вперед, опасаясь, что неизвестная рука вырвется из портала и затащит меня обратно в ледяной ад. Но вместо этого разлом закрылся с тихим шипением, будто та же невидимая рука, что разорвала пустоту, закрыла за собой дверь. Тихо, вежливо, соблюдая все нормы приличия.

И вот я стою в узком переулке между двумя многоэтажками посреди ночи. Над головой горят неоновые вывески на японском языке, подсвечивая мокрую после дождя дорогу. Где-то вдали ревел мотоцикл, доносились обрывки смеха и музыки, а в голове у меня крутится лишь одна мысль. Японские острова. Замечательно. Лучшей точки для приземления просто и придумать нельзя.

Мысли заработали с холодной, почти машинной скоростью. Если Японский Конгломерат прознает про моё существование, меня аккуратно упакуют в дорогой костюм, нацепят на шею табличку «Секретное агент Российской Империи» и покажут по телевизору, прописав в моем личном деле такие цели как: дестабилизация обстановки в стране, убийство главы корпорации, распространение биологического оружия в мирных поселках. В лучшем случае меня просто представят нашей Императрице и намекнут на выкуп, но разве она станет тратить деньги на непонятно кого? Где доказательства, что я гражданин Российской Империи? А если и гражданин, то какого черта меня занесло на японские острова? Знал ведь, чем это кончится. Платить за мою глупость она не станет, ведь это может создать неприятный прецедент и каждый поймет, что за граждан её страны можно требовать выкуп.

Мне нужно раствориться. Исчезнуть. Стать призраком, пока не найду способ слинять из страны. Это будет сложно сделать, ведь Япония – закрытая страна, и попасть сюда жителям материка нереально. Ну а тех, кто всё же попал – за ними следят в оба глаза. Значит притворяться туристом бессмысленно. Государственные службы знают сколько европейцев бродит в каждом городе и где конкретно эти люди сейчас находятся.

Выход один, нужно сменить внешность и самому стать японцем. Моей окровавленная одежде из шкур чудовищ Ледяной пустоши тоже требуется замена. Ещё мне требуются документы и крыша над головой.

Прижавшись к стене, сливаясь с тенью, я выглянул из-за угла. Прямо над головой была камера видеонаблюдения, а дальше по улице ещё одна. Обернувшись, увидел на другом конце улицы ещё одну камеру, а за ней ещё и ещё. Лишь такой маленький переулок оказался вне поля зрения камер, но чувствую, скоро это изменится. Япония лишь недавно ужесточила меры безопасности и медленно покрывает всю страну сетью видеорегистраторов.

Значит покидать темный закоулок между двумя многоэтажками нельзя. Меня сразу срисует служба безопасности и отправит по мою душу стражей порядка. Они будут не одаренными, но вот их «секретный полевой агент»... Хотя, какой он секретный, если про него даже на материке знают? Вон, идет одна из секретных разработок Японии. Патрулирует улицы.

По улице медленно шагал железный скелет. Его единственный глаз, размещенный по центру, сканировал округу на предмет нарушителей. На левой руке у него находился станковый ручной пулемет, а на поясе висел энергетический хлыст, способный вырубить человека доброй порцией электричества. Эту тварь называют автоматоном. Уникальная раса монстров, присущая лишь японским островам. Хотя только я считаю их монстрами, тогда как для остального мира они кажутся ручными киборгами. Вот только вспоминая гомункулов, разницы я особо не вижу. Только одних почему-то называют монстрами, а других управляемым человеком оружием.

Я ещё сильнее прижался к стене, нырнув глубже в тень. Нужно срочно что-то придумать, пока один из патрульных автоматонов не захотел проверить переулок, не покрываемый камерами. И тут мой взгляд упал на одно из окон на первом этаже соседнего дома. Сквозь полупрозрачную занавеску можно было легко различить две тени. Одна – высокая, мужская, с неестественно торчащими волосами. Вторая – поменьше, явно принадлежит низенькой женщине, может даже школьнице. Хотя японцы все низкие, может там и не школьница вовсе. И эти две тени сидели на кровати. Близко. Очень близко друг к другу.

Подойдя ближе, я приложил ухо к окну, прислушавшись к голосам внутри.

– Нет, Акира. Пожалуйста, нет. Я передумала, – женский юный голос прозвучал сдавленно, почти на грани слез.

– Да ладно тебе, Хина. Мы же встречаемся уже несколько месяцев. Все так делают. Ты что, ребёнок? – этот наглый голос принадлежал взрослому мужчине.

– Я не готова... Если отец узнает...

– Ничего он не узнает, – прошептал голос. – А если даже узнает, что с того? Твоё тело – твое дело.

Тень мужчины наклонилась, пытаясь приобнять тень девушки, но та отстранилась, прижимаясь к изголовью кровати. Судя по голосу, парень явно был старше. Девушка же была молодой и неопытной.

В голове что-то щёлкнуло. Это же идеальная ситуация для меня. По этому отбросу, растляющего молоденьких девочек, никто плакать не будет. И главное – если украсть его личность, можно получить всё необходимое: одежду, местную валюту, доступ к телефону или компьютеру, ну а также его жилище. И всё это – под прикрытием благородного поступка, спасение школьницы от педофила. Ну, почти благородного. Общество любое убийство считает грехом. Особенно люди плюются когда слышат, как кто-то вершит самосуд.

За несколько бесшумных шагов я оказался перед деревянной дверью в квартиру. Она выглядела старой, но крепкой. Для одаренного вроде меня, пускай и ослабленного в сотню раз, выломать её не проблема.

Отступив на полшага назад, я сконцентрировался и ударил ногой в область дверного замка. Вложив в этот пинок вес всего тела, я услышал хруст ломающего дерева.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Не мешкая ни секунды, я шагнул внутрь.

Комната была маленькой и очень грязной. Повсюду валялась грязная одежда. На низком столике стояло десять бутылок дешевого пива. Пахло соответствующе – дешевым мужским одеколоном, сигаретами и потом, от которого у меня буквально режет глаза.

В центре комнаты, на неубранной кровати, замерли двое. Парень чуть больше двадцати лет, с искусственно осветлёнными волосами, зализанными гелем, и вызывающей кожаной куртке. Лицо обезображено глупой уверенностью, что весь этот мир вертится вокруг него одного. Сейчас же эта уверенность дрогнула, сменяясь шоком. Девушка – хрупкая, в помятой школьной форме, с заплаканными глазами. Она смотрела на меня, широко раскрыв рот, не в силах издать ни звука.

Я вошёл внутрь и они оба замерли, уставившись на меня, как на призрака. А я, должно быть, и правда выглядел как призрак. Бледный, в изодранной одежде из меха, в руках сжимаю ледяное копье.

– Вечер в хату. Или как у вас, японских бандитов, принято знакомиться? – произнес я на идеальном русском наречии, добавляя ещё больше непонимания ситуации.

Парень опомнился первым. Его шок сменился яростью. Он грубо оттолкнул от себя девушку, которая ахнула от такой грубости, и вскочил на ноги.

– Ты ещё, мать твою, кто такой? Как ты посмел ворваться...

Он не успел договорить. Я одним движением покрыл расстояние между нами. Моя рука схватила его за горло и приподняла над землей. Его ноги едва касались пола, а сам парень начал хрипеть, задыхаясь.

– Тише, тише, – сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. – Скоро боль уйдет навсегда.

Вложив лишь немного силы в свои пальцы, я услышал влажный хруст сломанного кадыка. Парень повис в моих руках как тряпичная кукла, а его мертвые глаза уставились в пустоту.

Отбросив труп парня в сторону, я уставился на второго свидетеля моего вторжения. Девочка всё ещё не смогла осознать, что на её глазах произошло хладнокровное убийство, а потому просто сидела и глупо хлопала глазами смотря на меня.

– А... А-а, – она открыла рот, чтобы закричать, но моя рука оказалась быстрее. Сдавив её челюсть, я прорычал.

– Хоть слово пикнешь и отправишься за ним следом. Поняла? – девочка начала кивать головой, будто понимала меня, хотя откуда ей знать наш язык? – Вот и отлично, – сказал я, убирая ладонь с её лица. – А теперь кыш отсюда, – помахал я рукой, прогоняя её. – Мне ещё нужно важным делом заняться.

И девочка выскользнула из квартиры, оставив здесь все свои школьные вещи: портфель, галстук, пиджак. Я знал, что вскоре сюда нагрянут стражи порядка, ведь любой здравомыслящий человек, переживший встречу с маньяком, первым делом побежит в полицейский участок. Но когда они вытащат из неё информацию, пройдет время, и этого времени будет достаточно, чтобы призвать одного интересного демона.

Глава 9

***

Жилые районы Осаки, полночь.

Ватанабе Хина бежала по ночным улицам так, будто за ней гнались демоны из тех страшных историй, что рассказывали на уроках безопасности по защите от внезапных вторжений. В каждой тени ей мерещились эти самые демоны, а каждый шорох заставлял её сердце подпрыгивать. В ушах стоял оглушительный грохот – следствие адреналина, смешанного с чистым, незамутненным ужасом. Она никак не могла забыть хруст шеи своего парня, а также глаза убийцы – холодные и безучастные, словно тот просто раздавил насекомое.

Ноги подкашивались, но она продолжала бежать, спотыкаясь о мокрые после дождя плиты тротуара. Казалось, ещё немного и её сердце встанет, а сама она помрет молодой от инфаркта.

Вместе с глазами убийцы она видела глаза Акиры. Пустые, обвиняющие, мертвые. А тот убийца... он говорил на русском? Да, определенно. Учительница японского всегда говорила, нужно знать своего врага в лицо, а потому иногда разговаривала на русском языке с сильным акцентом. Да и по её словам, все русские хмурые и угрюмые. Им будто сама природа запретила смеяться, а этот парень в звериных шкурах... Будто ледник ожил и научился ходить.

Наконец, впереди замаячило знакомое здание полицейского участка. Невысокое бетонное строение с синей неоновой вывеской. Хина влетела в стеклянные двери так резко, что они с грохотом ударились об ограничители.

– Помогите! – её голос сорвался на визгливый шёпот. – Убийство... его убили...

Дежурным офицером за стойкой оказался мужчина средних лет. Усталые глаза и чашка горячего кофе в руке показывали насколько тяжело ему давалось ночное дежурство. С усталым вздохом, он поднял взгляд на юную девочку. В них не было ничего, кроме скепсиса, ведь подобные громкие заявления он слышит каждое второе дежурство, но лишь пару раз выезжая на вызов находил труп.

– Успокойтесь, юная леди, – сказал мужчина, отхлебнув кофе из кружки. – Глубоко вдохните и расскажите всё по порядку.

Хина схватилась за стойку, пытаясь удержать дрожь в руках. Слова вырывались сбивчивым потоком, перескакивая с одного на другое, а её глаза метались между дежурным офицером за стойкой и девушкой, что за его спиной листала личное дело преступника.

– Квартира... Акира... этот человек... ворвался... у него было ледяное копьё... и шкуры... как у монстра... – она сделала паузу, чтобы вдохнуть и проглотить ком в горле. – Он говорил по-русски! Я слышала! Все русские грустные, а американцы веселые! Так в школе рассказывали, а этот был грустный!

Женщина, отложив личное дело и подойдя ближе, подняла бровь, взглянув на коллегу. Тот посмотрел на неё в ответ.

– Русский? – переспросил дежурный. В его голосе зазвучало явное сомнение, а глаза вновь посмотрели на школьницу. – Юная леди, вы понимаете, о чём говорите? Все иностранцы находятся под круглосуточным наблюдением. Камеры фиксируют каждый их шаг. Если бы незарегестрированный житель материка появился в этом районе, система бы оповестила все службы безопасности в городе.

Хина замотала головой, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

– Я не вру! Он убил Акиру! Сломал ему шею! Я всё видела!

Офицер вздохнул и потер переносицу. За свою карьеру он повидал десятки истеричных подростков, и эта девочка казалась ему очередным проблемным ребенком. Возможно, она просто влюбилась в нового парня, и потому считает, что он «убил» её старую любовь. С подобным он уже сталкивался, потому перестал верить на слово молоденьким школьницам.

– Хорошо, у нас есть способ проверить. Если он попал на острова незамеченным, значит должен быть одаренным, – сказал он, но его тон звучал снисходительно. – Акико, сделай запрос. Пускай военные проверят наш район сканером. Скажи, есть веские причины считать, что к нам пробрался шпион с материка.

Молодая девушка в полицейской униформе кивнула. Присев рядом на стул, она развернула к себе монитор. Её пальцы забегали по сенсорной панели, вызывая интерфейс городской системы мониторинга. Напечатав запрос ближайшей военной базе, она довольно быстро получила разрешение на использование сканера магической активности. Эта система была козырем Японского Конгломерата. Вершиной техно-магической инженерной мысли. Она отслеживала не только камеры видеонаблюдения, но также и малейшие всплески аномальной энергии, благодаря которым можно выявлять неучтенных одаренных буквально по камерам. Остальным странам подобные технологии могли только сниться, а потому каждый месяц вспыхивают скандалы, что кто-то пытался выкрасть чертежи данной системы и переправить их на другой континент.

Спустя минуту активной работы лицо девушки изменилось. Из скучающе-вежливого оно стало сосредоточенным, а затем с её лица и вовсе исчез любой намек на усталость.

– Сержант, посмотрите, – сказала она, поворачивая монитор. На экране карта района светилась обычными, едва заметными фоновыми значениями. Но в одном месте, точно по адресу, указанному Ватанабе Хиной, горела красная точка.

– Это... энергия холода? – пробормотал сержант, попросив Акико вывести подробности о магическом излучении. – Нет, не только она. Смешана с чем-то странным. Ближайший аналог – Ад?

Мужчина посмотрел на девочку уже без прежней снисходительности. Теперь в его взгляде читалась настороженность.

– Хорошо, – сказал он, поднимаясь. – Акико, зови инугами. И да, – он посмотрел на Хину. – Вы поедете с нами.

Через двадцать минут полицейская машина подъехала к жилому массиву. Из неё вышли сержант, Акико и роботизированная фигура автоматона модели «Инугами». Это существо обладало абсолютно черным каркасом. Правая рука была огромной, способной вырубить любого человека, – и даже слабого одаренного, – одним ударом. Один глаз сиял желтым огнем, второй голубым. Один чтобы видеть мир в магическом спектре, второй в обычном.

Потерпевшая шла позади, кусая губы. Она указала на дверь квартиры своего парня, Сато Акиры. Та всё ещё висела на одной петле, но хозяин квартиры создал видимость, что всё хорошо, подперев её изнутри тяжелым предметом. Сержант жестом приказал Инугами занять позицию, а сам распахнул висящую на соплях дверь и вошел внутрь, положив руку на пояс, где висела электрическая дубинка.

– Полиция! Выходите с поднятыми руками! – громко объявил он. Из глубины комнаты послышался раздражённый крик.

– Какого чёрта? Опять?

На пороге спальни появился Сато Акира. Совершенно живой. Немного бледный, в помятой футболке и джинсах, но определённо живой. Он смотрел на полицейских налитыми кровью глазами, полными искренней, неподдельной злости.

Хина ахнула, отшатнувшись. Это было невозможно. Она сама видела, как тот... тот человек сломал ему шею. Она помнит тот хруст, помнит пустые глаза...

– Акира? – прошептала она, встряхнув головой. В её голове всё смешалось: правда и вымысел. Парень перевёл взгляд на неё, и его лицо исказилось гримасой ярости.

– Ты! – он бросился к ней, но сержант ловко встал между ними. – Это твой подлый план, да? Привела копов, чтобы меня за решетку засадить? Что ты им наплела, сука? Что я тебя изнасиловал? Ты сама начала лезть с поцелуями. А потом сбежала! При всём желании я ничего не успел с тобой сделать!

– Я... я не... – Хина запнулась, глядя на него с ужасом. Он говорил, двигался, жестикулировал точно как Акира. Тот же наглый тон, те же грубые манеры.

– Успокойтесь, – строго сказал сержант. – Замок на двери сломан. Объясните, что здесь произошло.

– А какое ваше дело? – огрызнулся Акира, скрестив руки на груди. – Подрался с соседом, а он так решил отомстить. Хотите могу заяву на него накатать за порчу имущества.

Его тон был настолько естественным, настолько характерным для мелкого преступника, пытающегося выгородить себя, что у сержанта снова закралось сомнение. Но сломанная дверь и показания девушки, а также данные сканера не позволяли просто так отмахнуться от ситуации.

– Мы должны провести обыск, – заявила Акико. – В целях безопасности.

– Да ради бога, – фыркнул Акира, отступая в сторону. – Только мою коллекцию пивных крышек не трогайте. Она стоит дороже твой девственности, цыпочка.

Полицейские вошли в квартиру. Беспорядок был впечатляющим. Грязная одежда, пустые банки, разбросанные сигареты. Девушка в полицейской форме почти сразу же нашла то, что искала. В ящике старого комода, под грудой носков, лежал прозрачный пакетик с белым кристаллическим порошком.

– Белый лёд, – констатировала она, поднимая находку. – Запрещённый препарат для гибридов. Усиливает природные способности монстра, но медленно разрушает разум.

Сержант нахмурился ещё сильнее. Теперь последние сомнения испарились. Никаким русским здесь и не пахло. Самый обычный мелкий наркобарыга, который накачал дурью шестнадцатилетнюю дурочку.

– Это ещё не всё, – добавила Акико, указывая в угол. Там, прислонённые к стене, стояло ледяное копьё, будто вырезанное когтями из цельной ледяной глыбы. Рядом на полке лежали ещё три небольших предмета, похожие на смесь сапфира и бриллианта. Бледно-синие камешки, выточенные из того же прозрачного льда и с нанесенными рунами.

– Магические артефакты, – пробормотал сержант. – Откуда они у тебя, парень? Ты явно не одарённый. В твоём деле указана родословная слабой нимфы. Этой харизмы хватит, чтобы охмурять наивных девочек в барах. Так зачем тебе боевые артефакты?

Акира, – или тот, кто выдавал себя за него, – небрежно пожал плечами.

– Один дружок одаренный подогнал, – его тон был настолько беззаботным и наплевательским, что не нужно было проходить обучение в полицейской академии, чтобы понять – парень лжет. – Приехал из Токио. Сказал, уже перерос этот мусор, а мне как сувенирчик пойдет. Я думал безделушки красивые. Знал бы, что артефакты, давно бы загнал по дешевке.

– Безделушки, – сержант устал слушать столь глупую ложь. Повернувшись к полицейскому автоматону он приказал. – Инугами, полное сканирование. Проверь ауру, голосовые паттерны, всё. Кажется, девчушка права. Перед нами одаренный иллюзионист или нечто иное.

Автоматон тяжело зашагал к Акире. Его глаза сенсоры сначала испустили мягкое голубое свечение, затем желтое. Парень замер на несколько секунд, ведь понимал – попытается отвернуть лицо в сторону, и это станет прямым доказательством, что он что-то скрывает. Неприятный холодок бездушной ауры коснулся его магического ядра, а затем пошел ещё дальше, сканируя саму родословную.

Через минуту автоматон издал короткий, модулированный звук и отступил назад. На его левой руке, там, где находился небольшой дисплей, загорелись слова.

«ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. САТО АКИРА. РОДОСЛОВНАЯ НИМФЫ ПОДТВЕРЖДЕНА, ПОВРЕЖДЕНИЕ МАГИЧЕСКОГО ЯДРА 16%. РИСК МАСКИРОВКИ: НИЗКИЙ (0.3%)».

Сержант вздохнул, явно разочарованный. Система редко ошибалась. Инугами сканировал не только внешность, но и уникальные вибрации магического ядра, пусть даже слабого. Подделать такое было почти невозможно. Конечно его смутило наличие трещин в ядре, но принимая во внимание, что они находятся в квартире мелкого наркодиллера, нельзя исключать вариант, что он и сам любил злоупотреблять веществами.

– Ладно, – махнул он рукой. Вся эта история его доконала. – Но препарат и артефакты мы конфискуем. За распространение Белого льда и нелегальное хранение магических артефактов ты получишь штраф и пометку в личном деле.

– Эй, копьё-то оставьте, – запротестовал Акира, указывая на ледяное оружие. – Скажете это тоже артефакт? Мне-то не пиздите. Хотите присвоить себе прикольную ковырялку, жадные свиньи? Это просто оружие чуть крепче стали.

Акико подняла копьё и осмотрела его. На поверхности не было видно рун или других следов магии. Послав внутрь крупицу энергии, никаких особых эффектов не проявилось. Просто необычно обработанный лёд в форме оружия.

– Хорошо, копьё оставим, – кивнул сержант, почесав подбородок. – Но помни, следующая проверка будет внезапной. И если мы найдем ещё что-то...

Мужчина не стал договаривать, лишь многозначительно посмотрел на Акиру, затем на перепуганную Хину. Его коллега уже собрала Белый лед в специальный пакетик, а три магических артефакта, похожих на гранаты, поместила внутрь корпуса инугами. Даже если они сдетонируют, корпус автоматона выдержит, защитив их от взрыва.

– Вам повезло, что это не было ложным вызовом. В противном случае вас также ожидал бы штраф, – сказал он девушке уже более мягко. Видать окончательно уверился в своей мысли, что парень накачал свою подругу наркотиками и тот убийца ей просто привиделся.

Полицейские ушли, уводя с собой молчаливого робота. Хина осталась стоять посреди разгромленной квартиры, глядя на Акиру, который теперь смотрел на неё с холодной, отстранённой ненавистью.

– Акира, я... я же правда видела... – начала она, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

– Видела она, видела, – перебил он, его голос звучал ледяным металлом. – Знаю я, что ты видела. Как меня раком ставит полиция и аннулирует все счета в банке. Ну что, довольна? У меня итак денег было немного, а сейчас я и вовсе полный бомжара. За что ты так со мной, а? Я ведь думал ты просто ломаешься, – в его голосе прозвучала тот редкий намек на обиду, который он позволял видеть лишь ей. – Я бы честно подождал ещё. А ты...

– Акира... я...

Он сделал шаг вперёд, и Хина невольно отпрянула.

– Всё кончено, Хина. Забирай свои дурацкие учебники и проваливай, – он кинул в девушку её же портфель, где были собраны все её вещи, а после вытолкнул её из квартиры. – И если я ещё раз увижу твою рожу где-то поблизости, – он наклонился, и его шёпот прозвучал как обещание чего-то очень неприятного. – Обещаю, я уже не буду таким вежливым.

Парень хлопнул дверью квартиры перед лицом девочки с такой силой, что та сорвалась с последней петли и рухнула внутрь, подняв облако пыли. Акира оглянулся, его лицо покраснело от ярости. Хина испугалась, что сейчас он начнет вымещать свою злость на ней, а потому прижав свою сумку к груди убежала. Она ведь правда всё видела. Или это был сон? Что вообще произошло этой ночью? Где правда, а где вымысел? Она уже ничего не понимает.

Сато Акира провожал спину своей уже бывшей девушки холодными глазами. Маска ярости у него на лице пропала также быстро, как появилась. Молча и бесстрастно он одним рывком поднял дверь с земли и поставил на место, подперев обувным шкафом, чтобы она вновь не упала. Хрустнув шеей он довольно уставился на своё отражение.

– Ну что за ублюдок? – с улыбкой прошептал он, а его глаза на короткий миг вспыхнули золотым светом.

***

За тридцать минут до прихода полиции.

Разложив разрезанный на части труп Сато Акиры по комнате, я внутренне усмехнулся. Это называется безотходное производство. Приятно, когда каждый кусочек жертвы можно пустить на ритуал призыва.

Окунув палец в лужу свежей крови, я начал рисовать пентаграмму. Кровь липла к пальцам, оставляя на полу толстые линии. Это была не просто пентаграмма – это была сложная демоническая гексаграмма, окруженная рунами принуждения и удержания. Каждый элемент должен быть идеальным, иначе призовёшь не того, кого желал. Или тот, кого призвал, решит перекусить призывателем вместо выполнения заказа. Хотя в данном случае всё намного сложнее. «Иммунная защита Земли» могла его попросту не пропустить. Как-никак, он хоть и не боевой демон, но его статус сравним с самыми уважаемыми Владыками Ада.

Торс убитого японца я водрузил в самый центр художественной инсталляции. Голова Акиры заняла своё место на верхнем луче пентаграммы, его руки разместились по бокам, а ноги на нижних концах. Остекленевшие глаза парня смотрели в потолок, будто укоряя меня за то, чем я сейчас занимаюсь. Наверно, его душа сейчас думает, что его убили за то, что он пытался растлить малолетнюю. На самом деле мне абсолютно плевать на его увлечения. С таким же успехом я мог прикончить и девушку. Но быть парнем привычнее, да и немного человеческой доброты во мне всё же осталось. Зачем губить юную душу, когда можно прикончить ублюдка?

Закончив расставлять декорации, я отступил на шаг, окидывая работу критическим взглядом. Всё на месте: конечности – по углам, внутренности – в качестве дополнительных акцентов на ключевых рунических узлах, кровь – везде, где нужно. Пахло, конечно, откровенно отвратительно, но учитывая какого демона я планирую призвать, это даже к лучшему.

Время поджимало. Та девочка уже наверняка донесла куда следует. Скоро сюда нагрянет полиция, а то и вовсе целая армия. Мне ведь неизвестно какие порядки тут в этой Японии. Единственное, что точно известно – к патрульным автоматонам бесполезно обращаться. Если они увидят преступление, они начнут реагировать, но если вы им расскажете о преступлении – они отправят вас к живым полицейским.

Проведя лезвием ножа по руке, я позволил своей крови смешаться с лужицей на полу. Капля за каплей алая жидкость падала на ближайший ко мне треугольник гексаграммы, пока не начала медленно пульсировать чуждой этому миру энергией.

– Слушай зов крови, слуга Ада, – заговорил я на языке демонов, и слова звучали шипяще и гортанно, заполняя комнату неестественными вибрациями. – Тот, кто лепит маски из чужой кожи. Тот, истинное имя которого сокрыто за личиной фальшивого образа. Отзовись на зов своего Принца, Владыка образов. Явись передо мной, Скульптор лиц.

Энергия из моего поврежденного ядра хотела было вырваться, но сжав зубы мне удалось перехватить контроль, переключив поток на подпитку моей жизненной силой. Её у меня предостаточно, а вот тревожить ядро лишний раз плохая идея.

Воздух в центре комнаты затрепетал и порвался, как гнилая ткань. Не вспышка света, а наоборот сгущение тьмы. Из разрыва пополз чёрный, маслянистый туман, который тут же начал принимать форму.

Сначала показались длинные, костлявые ноги, покрытые редкой белой шерстью. И этих ног было много. Восемь штук. Затем проявился образ огромного, раздутого паучьего брюха, мерцающее неестественной белизной, будто вываренная кость. И наконец – человеческий торс, вырастающий из места сочленения головогруди и брюшка.

Он был худым, костлявым, с бледной, похожей на бумагу кожей, покрытой гнойниками и ссадинами. Его кости хрустели с каждым движением, а торс изгибался так, словно у него не было позвоночника. Но он был, и он также противно хрустел, как остальные кости во всём его теле.

– А-а-а, – протяжно прошипел Скульптор лиц, выворачивая свою спину назад. Его голова провернулась на сто восемьдесят градусов и уставилось на застывшее лицо Акиры. Затем оно провернулось ещё дальше, сделав полный круг по часовой стрелке, уставившись на меня. – Кого я вижу. Наш беглый Принц. Как мило с твоей стороны вспомнить о старых друзьях.

Голос Скульптора звучал отвратительно. Если его и можно как-то описать, то тихий скрежет сухих перьев по стеклу. Но если голос ещё можно стерпеть, то вот его лицо... Глаза полностью черные, без зрачков. Череп ребристый, неестественно вытянут, напоминая какого-то пришельца из фильмов. Уши острые, как у эльфа, и разумеется всё, включая острые скулы, было покрыто вездесущими гнойниками, из-за чего смотреть на него было сложно даже самым закаленным демонам.

Скульптор лиц медленно, с театральной грацией опустился на свои маленькие, человеческие конечности. Естественно мерзкие и противоестественные, как и весь его вид. Его глаза прошлись по всей комнате, голова вновь провернулась уже против часовой стрелки, осматривая сам ритуальный круг и принесенную жертву. В конце концов его черные глаза бусинки остановились на мне, и в них мелькнуло что-то вроде насмешливого интереса.

– Но что это? – демон наклонился ко мне, игнорируя печать удержания на пентаграмме, и от него во все стороны распространилась аура разложения. – Когда наш величайший Принц стал похож на разбитую вазу? Ох, твоё ядро. Бедный малыш. За что твой хозяин так над тобой надругался? – его руки хрустнули, неестественно изогнувшись в локтях, а сам он обхватил своё же лицо. Прими эту позу любая девочка, было бы мило, но сейчас даже мой желудок начал протестовать и проситься наружу. – Демон-Принц, правая рука Божественной матери, теперь слабее любого старшего демона. Интересно, что на это скажут высшие демоны, которых ты заставлял вставать на колени прямо на улице, на глазах тысяч демонов рангом поменьше?

Я не ответил, просто смотря на него ледяным, безразличным взглядом. Показывать слабость перед таким существом – смерти подобно. Оно уважает лишь силу характера, а на личную силу ему абсолютно плевать. Ведь он также дразнил Апостолов, а когда те поднимали на него руку, сами Грехи приносили ему извинение и дарили голову провинившегося Апостола в качестве извинения. Апостолов много, Скульптор – один на весь Ад.

– Молчишь? Понимаю, – Скульптор выпрямился, и его кости снова отвратительно хрустнули, вставая на место. – Тебе должно быть очень стыдно. Устроил такой переполох и сбежал. Прячешься в мире людей, прикидываясь... кем? Безродным бродягой? – его взгляд оценил одежду из шкур убитых тварей Ледяной пустоши.

– Переполох? – наконец произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно, без намёка на интерес.

– О, да ты и представить не можешь! – Скульптор радостно всплеснул своими тонкими, костлявыми руками, словно только и искал способ посплетничать. – Твой побег... это был не побег, дорогуша. Это был апофеоз безумия. Взорвать собственное ядро, чтобы переписать законы мироздания. Гениально! Настолько безумный ход от тебя никто не ожидал, даже наша великая Мать. Три круга Ада, – третий, пятый, и даже седьмой, – просто стерты в пыль. Особняки высших демонов в Антиохе тоже исчезли, когда твоё буйство энергии откусило огромный кусок от столицы. Жилые кварталы низших... ох, там даже спустя десять лет гремят катаклизмы. Ты буквально из ничего создал новую демоническую профессию – метеоролог. Вроде так люди называют того, кто прогнозирует магические осадки на завтра, – он сделал паузу, улыбнувшись своими гнилыми зубами. – Столько погибших. Родственники, друзья, деловые партнеры. И каждый мечтает о встрече с тобой. Знаешь, что случится, если слух о твоей слабости распространится по Аду? Ты ведь прекрасно осведомлен, что все демоны сплетники. А я немножко демон, есть за мной такой грешок. Но парочка качественных искр придаст мне сил держать язык за зубами.

В голосе Скульптора звучал неприкрытый шантаж. Он смотрел на меня, ожидая реакции. Страха, гнева, попытки договориться на своих условиях. Я же просто медленно выдохнул.

– Закончил? – спросил я безразлично. – Слушать о своих подвигах можно бесконечно долго, но сейчас я ограничен по времени. Ты задолжал мне две услуги. Сейчас я требую закрыть один долг и, возможно, через несколько месяцев ещё один. Тогда ты навсегда смоешь с себя клеймо должника. По рукам?

– Старый долг, – злобно прошипел он, а его черные глаза сузились, смотря прямо в душу. – Да, помню. Лишь трижды за всю жизнь меня выставляли дураком, и два раза из этих трех лишь одно существо.

– Именно, – я сделал шаг вперед, заходя внутрь пентаграммы. Моё поведение буквально кричало, что хозяин положения здесь кое-кто другой, а не Владыка демонов. – Ты можешь сколько угодно рассказывать обиженным демонам о моей слабости, но я ведь тоже демон. Что мешает мне рассказать Гордыне, куда подевался его самый верный Апостол? Нет, не так, – я ухмыльнулся, смотря прямо в его мерзкие черные глазки. – Кто заткнет мне рот, если у меня появится желание рассказать, почему даже после своей смерти он продолжал нести службу?

Скульптор замер. Его многочисленные лапки перебирали по полу, издавая тихий шелест. Конечно могло показаться, что он испугался, но на самом деле так он символизирует радость.

– Бывших демонов лордов не бывает, – прошептал он, облизнувшись длинным языком, похожим на зеленого слизня. – Отлично, люблю бойких мальчиков. Однажды твоё лицо пополнит мою коллекцию.

Проигнорировав фантазии Скульптора лиц, я вышел из ритуального круга и наконец начал говорить по делу.

– Мне нужно полностью принять личину этого парня. Его внешность должна стать моей. Его рост, его вес, его аура. Голосовые связки тоже должны стать моими. Абсолютно каждый аспект во мне должен быть переделан. И разумеется, мне нужна его память. Все его воспоминания, чтобы полностью соответствовать всем мелким привычкам, и не попасться на банальном вопросе: если это и правда ты, скажи что говорил мне тогда, в детстве.

– С памятью будет сложно, – проскрипел он, вновь провернув голову и уставившись в глаза мертвого парня. – Мозг умирает очень быстро, и есть риск смешения личностей.

– Но ты профессионал и не допустишь подобного, – подметил я.

– Верно, я профессионал. Но даже так, усвоить ты сможешь меньше половины воспоминаний. И с каждой минутой нашего разговора их становится меньше, – его голова вновь повернулась ко мне.

– Тогда чего же мы ждем? – спросил я. Демон молчал несколько секунд, а его черные глаза пристально меня изучали. Наконец он тихо, почти уважительно, рассмеялся.

– Действительно, мой Принц. Чего же мы ждем? – его скрюченные пальцы коснулись кожи на моем лице, обратившись клинками. – Через пять минут вас даже родная мать не узнает. Хотя тут я всё-таки сомневаюсь, ха-ха. Ваша Мать всегда вас узнает, неважно во сколько человеческих шкур вы облачитесь.

Глава 10

Острые, серповидные пальцы Скульптора коснулись моего лица с неожиданной нежностью. Если бы не знал, кто передо мной, подумал бы, что это предварительные ласки перед более интимным процессом. Хотя учитывая внешность демона, такой любовник скорее поселил бы в сердце не страсть, а хроническую гаптофобию. По человечески – боязнь любых прикосновений.

– Расслабься, Принц, – прошипел он, и его голос звучал как скрип ржавых петель на двери в склеп. – Твоё напряжение мешает работе.

Он не врал. Мне доводилось видеть, что происходит, когда Скульптор вынужден работать с напряженными мимическими мышцами на лице. Анестезия срабатывает с задержкой, и пациент какое-то время ощущает весь спектр чувств от работы пластического хирурга.

По лицу медленно растеклось странное, леденящее онемение. Не холод, а именно полное отсутствие ощущений, будто эта часть тела вдруг перестала существовать. Этот уникальный анестетик производится внутри тела Скульптора, и его невозможно скопировать. Это смесь множества ядов и черной магии, приправленная щепоткой уникальной родословной самого Владыки образов, которую Мать Демонов выменяла у другой Божественной матери. Потому этот демон единственный в своем роде, и потому настолько важен для Ада.

Я не чувствовал боли, не ощущал давления. Лишь глаза видели, как его серповидные пальцы обводят моё лицо по кругу, а уши улавливали едва различимый звук, похожий на расстегивание молнии на кожаной куртке.

Скульптор водил своими серпами по сложным траекториям, очерчивая контуры моего лица – лоб, скулы, линию подбородка, обводя губы и веки. Кровь не хлестала фонтаном, он моментально прижигал мелкие сосуды огненной магией во время самого процесса свежевания.

– Красивое личико, – с оттенком сожаления заметил он, одним плавным движением отделяя срезанный лоскут кожи от костей. – Жалко, что мне нельзя его примерить. Моя коллекция состоит из лиц тех, кто мне понравился или сильно меня удивил. Ты подходишь, но вряд ли согласишься продать своё же лицо.

Он отложил в сторону лоскут моей прежней кожи, будто ненужный кусок материи, и тут же повернулся к настоящему Акире, вернее к его оторванной голове. Его движения стали еще быстрее, почти размытыми. Здесь ему не нужно было сдерживаться или использовать анестетик. За несколько секунд он проделал ту же процедуру, аккуратно снимая лицо мертвеца, как пергамент с древнего манускрипта. Разница была лишь в том, что с трупа не капала кровь. Она уже давно стекла в ритуальный круг, подпитывая его.

– А теперь самое вкусное, – прошептал Скульптор, и его голос наполнился сладострастным оживлением. Он поднес к моему лицу еще теплую кожу Акиры. – Пока я буду сшивать мышцы лица и менять ауру, можешь погрузиться в его прошлое. Совместим приятное с полезным, – проскрипел древний демон, оголив полностью сгнившие десна.

В тот момент, когда чужая плоть коснулась моих обнаженных мышц и костей, в сознание ударил поток чужих образов. Это не было похоже на обычные воспоминания. Это был хаотичный, неотсортированный поток образов, звуков, запахов и эмоций, ворвавшийся в голову с силой цунами. Я не просто видел картинки – я чувствовал всё так, как чувствовал когда-то Сато Акира. Горький вкус первой украденной сигареты в одиннадцать лет. Восторг от первой успешной кражи кошелька у пьяного бизнесмена. Тупая, ноющая боль в животе после удара отца, пьяного рыбака, который бросил их, а потом вернулся и стал требовать деньги. Потом эта пьянь снова ушла, оставив Акиру и его мать в долгах и кредитах.

Я увидел женщину. Невысокую, сухонькую, с усталыми глазами, но с неизменно доброй улыбкой. Это была наша мать, Кейко. Она стояла за стойкой своего маленького суши-кафе «Сакура-но-уми», или по-русски, «Море сакуры». Её руки, покрытые сетью тонких шрамов от ножей, ловко сворачивали роллы. Воспоминание было наполнено запахом рисового уксуса, васаби и легким раздражением. Акира-подросток ворчал, вытирая столы. Мать требовала хоть иногда помогать, ведь ей было тяжело одной расплачиваться с кредитами и платить за учебу сына.

Затем воспоминания понеслись быстрее, темнее, грязнее. Первая пачка денег, полученная за то, что просто передал мутноватый пакетик из рук в руки. Глупое, распирающее чванство от того, что в четырнадцать лет он уже был деловым парнем. Лица таких же, как он, отбросов – таких же малолетних преступников, что обесцвечивали волосы, делали пирсинг где только можно, курили, пили, прогуливали уроки. Были бары, тусклый свет неоновых вывесок, горький привкус дешёвого пива и сладковатый дым ароматизированных сигарет. Девушки. Много девушек. Развязные путаны, что за пару тысяч иен готовы были переспать со школьником. Школьницы, которым нравился бунтарский дух Акиры. Особенно в обольщении ему помогала капелька крови нимфы. Эти монстры напоминали суккубов своими способностями, а потому ничего удивительного, что даже со своим скверным характером Акира притягивал взгляд окружающих.

Медленно, но верно, образы показывали взросление Акиры. И наконец, я увидел то, что случилось сегодня. Ту самую школьницу, Хину. Её робкую улыбку, испуганные глаза. В воспоминаниях Акиры она первая подошла и сказала, что сегодня готова. Он не давил, не подгонял, просто плыл по течению. Зачем ему насильно брать то, что ему итак дают другие женщины? Хоть они и были парой уже несколько месяцев, но это не мешало ему забавляться с другими девицами. Одной больше, одной меньше – плевать.

Поток воспоминаний начал слабеть, терять чёткость, распадаться на отдельные кадры. Скульптор был прав – мозг умирал, и вместе с ним утекала в небытие личность Сато Акиры. Я успел ухватить, может быть, процентов сорок от его личности. Достаточно, чтобы знать основные вехи, ключевых людей, привычки и слова паразиты. Этого хватит, чтобы правдоподобно отыграть роль второсортного ублюдка из гетто. В конце концов, подобные личности не славятся постоянством характера, а значит можно импровизировать и постепенно лепить из его образа то, что мне будет нужно в дальнейшем.

Кости черепа под пальцами Скульптора хрустели, принимая новую форму. Хрящи носа, скулы, даже форма глазниц – всё подстраивалось под новый оригинал. Это была не просто накладная маска – это была полная метаморфоза на клеточном уровне.

Затем наступила очередь голоса. Демон обхватил моё горло своими длинными, костлявыми пальцами. В горле защекотало, будто по слизистой пробежал разряд статического электричества, а потом что-то внутри сдвинулось, напряглось, щёлкнуло и встало на новое место. Когда он убрал руку, я непроизвольно кашлянул – и звук был уже чужим. Более низким, с легкой хрипотцой от дешёвых сигарет и крикливых споров в барах.

– Рост, вес, аура... – бормотал Скульптор, водя руками вдоль моего тела. Ощущение было до невозможности странным. Будто кто-то сдувает и накачивает твоё тело, как воздушный шарик. Кости слегка потрескивали, сухожилия натягивались. Я стал на десять сантиметров ниже, плечи – чуть уже, осанка – более сутулой, естественной для парня, который привык выглядеть наглым, но внутри был вечно готов съёжиться от удара.

И наконец – аура. То тонкое, магическое излучение, которое является отпечатком души и родословной. Моя собственная, исполинская и треснувшая, была насильно сжата, закупорена, а поверх неё Скульптор наложил слабенькое, жиденькое сияние нимфы – водяного духа низшего ранга. Именно это свечение сканеры и сенсоры будут видеть в первую очередь.

– Готово, – Скульптор отступил на шаг, любуясь своей работой. Его черные глаза сияли профессиональной гордостью. – Идеальная копия. Теперь ты полностью он, японец Сато Акира, двадцати четырехлетней выдержки, – демон облизнулся, пробуя чужую кровь на кончиках пальцев. – Двадцать четыре с половиной, – поправился он.

Владыка образов ловким движением подтащил к себе обезображенные конечности настоящего Акиры, одежду из шкур монстров и остатки моей старой кожи. Всё, что могло навести на подозрение, что тут произошло нечто противоестественное.

– Услуга оказана, – проскрипел демон, прижимая всё это добро ближе к телу. – Удачи тебе, мой Принц. Я постараюсь сохранить твоё лицо свежим до тех пор, пока ты вновь не обратишься ко мне.

Скульптор движением одной из своих многочисленных ног стер одну из линий пентаграммы, и тогда невидимый страж попросту вышвырнул его из нашего мира. Мне же оставалось лишь стереть следы пентаграммы, сметая пепел, оставшийся от кровавого круга, под шкаф.

Направившись в ванную комнату, я встал напротив зеркала. С той стороны, в отражении, на меня смотрел убитый мной Сато Акира. Его лицо было бледным, а непокорные, выгоревшие от солнца и химии волосы, топорщились наверх. Глаза были наглыми, привыкли, что это он здесь жертва, а ему все и всегда должны.

– Слыш, ублюдок, – мое лицо исказилось в презрительной гримасе, а губы выплевывали проклятие. – Ты на кого наехал? Совсем берега попутал? – репетировал я перед зеркалом. – Кхм-кхм! Мамашу свою в кино своди, мудила! Да, думаю смогу привыкнуть.

Звучало даже для меня убедительно. Была та самая грубоватая тональность, с характерным для Осаки акцентом, присущая настоящему Акире. Но помимо обычной манеры разговора, чтобы правдоподобно отыграть персонажа, мне нужно было понять его мотивацию. Что им двигало? Ради чего он жил и чего хотел добиться в итоге? Поняв это, можно закрыть глаза на многие вещи. Проще говоря, это облегчает работу актера.

Акирой двигали самые простые, низменные потребности. Жадность, похоть, страх быть никем и желание доказать свою значимость любым, даже самым подлым способом. Это была настолько примитивная человеческая программа, что её было легко взломать и скопировать. И именно в этот момент, когда я полностью пропитался духом того, кого собирался отыгрывать ближайшие несколько месяцев, в дверь постучали.

– Полиция! Выходите с поднятыми руками! – раздался мужской крик из гостиной. Значит, всё же полиция. Ну хорошо, проведем полевые испытания нового образа.

Заставив своё сердце работать быстрее, выбросил в кровь побольше адреналина. Теперь даже беглого взгляда достаточно, чтобы возникло ощущение, что здесь проживает мелкий преступник, дрожащий от одного упоминания правоохранительных органов.

– Какого черта? Опять? – прокричал я, выходя из ванной комнаты.

Я полностью вжился в свой новый образ. Не было больше Евгения Кривцевича, сына Кристины, новичка гильдии вольных охотников Новосибирска. Был только Сато Акира. Мелкая, злая, загнанная в угол шпана, которая видит в каждом копе врага, а в своей девушке – предателя. Ведь она сама его соблазнила, а потом сбежала не объяснив причины. И ладно бы просто сбежала, так нет, привела копов, хоть и знала, что у него на носу крупная сделка по сбыту Белого льда.

Когда сержант начал говорить, я уже закипал искусственной, но оттого не менее убедительной яростью. Каждый жест, каждый взгляд, каждая интонация – всё было выверено по воспоминаниям, смешано с моим пониманием этой гнилой личности. И когда полицейские ушли, забрав наркотики и артефакты, оставив меня в разгромленной, вонючей квартире, я окончательно осознал, как сильно мне этого не хватало. Просто быть демоном и наслаждаться самим фактом обмана.

– Ну что за ублюдок? – улыбка сама собой коснулась лица, когда я взглянул в отражение. Глаза на миг вспыхнули золотым светом, подтверждая, что я – всё ещё я. Демон-Принц во всем своем ужасном великолепии.

Впервые за последние пару недель я могу позволить себе просто... расслабиться. Потому ничего удивительного, что я нагло развалился на кровати, наплевав на грязный матрас, пропитанный мерзкими выделениями, начиная с капель дешевого пойла, заканчивая... Учитывая, насколько Акира был популярен у девушек, лучше не задумываться, чем ещё была пропитана его простыня, которую он вряд ли часто стирал.

Закрыв глаза, я полностью отключился от окружающих меня запахов, от мыслей, от вида этой убогой конуры. Погрузившись внутрь себя я нашел две толстые, упругие нити, и одну тоненькую, почти невидимую. Все сияли золотым светом, но каждая была уникальна. От первой ощущалась материнская забота и искренняя любовь, от второй кошачья игривость, омраченная тоской и беспокойством, а вот третья... просто была пустой. Никаких следов эмоций или скрытых черт характера, просто пустой фамильяр без капли индивидуальности.

Не напрягая магическое ядро, я направил по всем этим нитям волну спокойствия. Мысленный образ такой: я, целый и невредимый, стою на берегу океана, а за спиной горит неоновая вывеска на японском. Если перевести слова на самой вывеске, получится «Не переживайте, вернусь очень поздно».

Ответ пришёл мгновенно, тремя волнами, которые врезались в мою душу подобно кувалде. Ханако прислала восторженное, нечленораздельное мяуканье. Прямо сейчас она прыгает на месте от счастья и катается по полу, бешено виляя хвостом. Ирина ответила очень просто «Поняла», но от меня не укрылось, как с её плеч упал тяжкий груз. И больше всего меня удивило сообщение Айри, которая тоже отписалась всего одним словом «Когда?». Не было ни вспышки гнева, ни радости – ей просто хотелось знать, когда она снова сможет увидеть меня, чтобы высказать всё, что обо мне думает.

Открыв глаза, я уставился в потолок, по которому ползло желтое пятно от протечки. На лице образовалась улыбка. Когда, спрашиваешь? Ответить на этот вопрос очень сложно. Мне достаточно купить визу на материк, переплыть океан и снова затеряться в толпе, используя последнюю услугу от Скульптора лиц. Но разве так нужно распоряжаться своими активами? Услугами Скульптора даже Грехи редко могут воспользоваться, а я планирую просто сбежать, поджав хвост, как маленький трусливый бесенок?

Нет, нужно было правильно разыграть свои карты. Япония, со всей своей технократической чопорностью и тотальным контролем за иностранцами и своими же гражданами, была идеальным игровым полем для демона. В этой стране не обязательно быть могущественным одаренным, чтобы управлять народными массами. Достаточно быть богатым, харизматичным, влиятельным. И обладая всем этим, можно получить доступ к лучшим на всей Земле препаратам, что могут в десятки, а то и сотни раз ускорить заживление магического ядра. Нужно лишь найти деньги на эти лекарства, а ещё лучше, получить в свои руки столько власти, чтобы не просто вернуть свою прежнюю силу, а стать намного, намного сильнее, чем был до посещения Ледяной пустоши.

Мысль постепенно начала обретать форму. Кто такой Сато Акира? Мелкий преступник с каплей крови нимфы. Значит пойти путем охотника в данном случае не получится. Устроиться в какую-нибудь корпорацию тоже не выйдет. Уже сегодня в моем личном деле появится статья за торговлю наркотиками. Но есть один вариант, куда меня точно возьмут на работу, закрыв глаза на мои проступки, и это суши-бар моей новой матери. Уж она точно не откажет своему «раскаявшемуся» сыну в работе. Да, на первое время сойдет, а там можно придумать как устроиться в корпорацию. Тем же уборщиком, как вариант.

– А ведь именно такую судьбу Надежда Ивановна пророчила всем прогульщикам в школе.

Демон-Принц, от упоминания имени которого весь Ад замирает, будет чистить туалеты за менеджерами среднего звена. Но я не ханжа, главное поддерживать образ раскаявшегося преступника. Все великие династии с чего-то начинают. Одни были разбойниками, другие маньяками, третьи копали выгребные ямы. Последние, так и вовсе, могли натолкнуться на древние захоронения чудищ, а потом продать их алхимикам, основав новый княжеский род.

Послав Айри мысль, что вернусь через несколько месяцев, как и планировал, я перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Наконец-то можно спокойно поспать. Завтра нужно будет навестить маму Акиры... Нет, пора привыкать называть её своей мамой даже в мыслях. Эти существа, – мамы, – за версту могут почуять подвох. У меня уже три матери, и каждая находит новый способ меня удивить.

Проснулся я от того, что мой телефон начал злобно вибрировать. На экране высветилось сообщение от центрального банка.

«Уведомление от Банка Асакуса. Все ваши счета временно заблокированы до окончания полицейского расследования. По всем вопросам обращайтесь...»

Я фыркнул, бросив телефон обратно на тумбочку. Этого следовало ожидать. Взяли с поличным, изъяли запрещенные препараты, да ещё и артефакты неизвестного происхождения. Отследить сколько денег было получено преступным путем практически невозможно. Проще действовать по шаблону: заморозить все счета, чтобы преступник не успел вывести капитал и сбежать. Или нанять хорошего адвоката, что сможет оправдать наличие даже ядерной бомбы в квартире. Конечно же, через пару месяцев парочку счетов разблокируют, ведь за Акиру плотно возьмутся и будут прокручивать все записи с камер. Куда ходил, что делал. А он иногда честно подрабатывал, тем же курьером, так что примерно десятая часть капитала однажды вернется на мой банковский счет.

Потянувшись к рваным джинсам, валявшимся на полу, начал рыться в карманах. Достав три хрустящих купюры по тысяче иен, не смог сдержать разочарованного вздоха. Этих денег хватит на пару дешевых обедов, а вскоре нужно будет оплачивать счета за квартиру.

Встав, пошел на кухню заварить чашечку кофе. Перед этим тщательно вымыл кружку, а то зная нравы прошлого хозяина, лучше перестраховаться. Приготовив скупой завтрак, – этот мелкий негодник вообще не думал о продуктах на завтра, – быстро утолил голод. Накинул на себя оставшиеся элементы гардероба и вышел на улицу.

По воспоминаниям Акиры, кафе «Море сакуры» находилось в двадцати минутах ходьбы от этого гетто. Небольшое, семейное кафе, едва сводившее концы с концами. Идеальная площадка для старта легенды о раскаявшемся сыне. Матери, как известно, самые доверчивые и одновременно самые подозрительные существа во вселенной. Она и обрадуется появлению сына, и в душу заглянет. Нужно было играть ещё более убедительно, чем тогда, с полицейскими.

Утренняя Осака встретила меня влажным, прохладным воздухом. После Ледяной пустоши, где ветер резал кожу и выдувал жизнь из самых защищённых уголков, пропитанный выхлопами и запахом реки воздух казался тропическим раем. Над головой ползли серые, низкие облака, предвещая дождь к обеду. Улицы были уже оживлёнными. Спешащие на работу офисные клерки с портфелями. Школьницы в коротеньких юбочках, хихикающие над чем-то своим. Старики, неспешно прогуливающиеся, сжимая руку своего внука или же внучки. Я проходил мимо, стараясь не выделяться, подражая вальяжной походке Акиры. Слишком развязной для скромных японских нравов, но без лишнего вызова.

Кафе нашлось легко. Маленькая вывеска с потрескавшимся изображением цветущей сакуры над неприметной дверью в старом трёхэтажном доме. За стеклом просматривался слабый свет и силуэт за стойкой. Я сделал паузу, позволив себе последний миг спокойствия, а затем нацепив лицо висельника в ожидании казни, толкнул дверь, заставив висящий над ней колокольчик жалобно звякнуть.

– Ирасяймасэ! – автоматически прозвучал заученный приветственный возглас, и только потом женщина за стойкой подняла глаза.

Кейко. Она выглядела именно так, как в воспоминаниях: невысокая, худощавая, с лицом, на котором усталость и мелкие морщинки боролись с врождённой мягкостью черт. Волосы, тронутые сединой, были аккуратно собраны в пучок. На ней был простой фартук поверх домашней кофты. Увидев меня, её глаза сначала широко распахнулись от искренней, неподдельной радости.

– Акира-чан! – она вытерла руки о полотенце и сделала шаг из-за стойки. – Какой сюрприз! Ты так редко заходишь...

Но радость быстро померкла, сменившись настороженностью. Её взгляд, острый, материнский, прошелся по моему лицу, по моей позе, впитал каждую деталь моего искусственно созданного отчаяния.

– Что случилось? – спросила она тихо, и в голосе уже не было приветливых ноток, только тревога. – У тебя вид... будто тебя только что ограбили. Или ты сам кого-то.

Я опустил голову, заставив плечи сгорбиться ещё сильнее. Сделал паузу, будто собираясь с силами. В голове прокручивал самые жалкие, самые унизительные кадры из жизни Акиры – как отец по пьяни разбил пустую бутылку о его голову, как он впервые запинал насмерть бездомного. Ему было страшно и стыдно одновременно.

– Мама... – голос сорвался, став хриплым и надломленным. Я даже сам почти поверил в эту немую мольбу. – У меня большие проблемы. С полицией.

– Полицией? – она ахнула, поднеся ладонь ко рту. – Акира, что ты натворил?

– Ничего серьёзного! – поспешно, почти испуганно, выпалил я, отводя глаза. Идеальная имитация попытки приуменьшить вину. – Просто... были некоторые нарушения. Они заблокировали все мои счета. Всё забрали. У меня... у меня нет денег даже на еду, – я посмотрел на неё исподлобья, играя на её материнских чувствах. – Я знаю, что не заслуживаю, но... можно одолжить немного? Я всё верну.

Кейко смотрела на меня, а её лицо стало полем битвы. Любовь боролась с разочарованием, надежда – с горьким опытом. Она медленно обошла стойку и подошла ближе.

– Полиция просто так счета не блокирует, – сказала она твёрдо, но без агрессии. – Скажи правду, Акира. Почему они к тебе пришли?

Я начал ерзать, изобразив крайнюю степень дискомфорта, всё также избегая смотреть ей прямо в глаза.

– Это всё... из-за Хины.

– Хина? Твоя новая девушка? Ты же говорил она студентка из колледжа, – но тут женщина поднесла ладони ко рту и с ужасом ахнула. – Сколько ей лет? Говори правду!

– Ш-шестнадцать, – выпалил я, а после начал оправдываться. – Я всё проверил! Ей реально шестнадцать! Ей уже можно! И потом она меня предала! Сама начала лезть, а потом и полицию натравила! Это она во всем виновата!

Удар был быстрым, резким и неожиданно сильным. Её ладонь со звонким шлепком встретилась с моей щекой. Боль была пустяковой. После удара вендиго это было похоже на укус комара. Но я искусственно ахнул и отпрянул, прикладывая руку к щеке.

– Шестнадцать лет! – выкрикнула она, а в глазах матери были слезы. – Ты, взрослый мужчина, и школьница! Что же ты делаешь? Что я сделала не так? Где я ошиблась? Я работала на трёх работах, чтобы ты учился, чтобы у тебя было будущее! А ты... ты превращаешься в такого же отброса, как и отец!

Она задыхалась, слёзы катились по её щекам, смывая тонкий слой пудры. В этот момент она была не владелицей кафе, а просто матерью, чьё сердце разбито вдребезги. И тут я сделал ход, который настоящий Акира никогда бы не сделал. Я не стал огрызаться, не стал оправдываться. Вместо этого я шагнул вперёд и неловко, по-мальчишески, обнял её. Она сначала напряглась, пытаясь вырваться, но я не отпускал, просто стоял, прижимая её худые плечи.

– Прости, – прошептал я прямо ей в ухо, и в голосе вложил всю ту фальшивую, но оттого не менее убедительную, горечь раскаяния. – Мама, прости. Я... я сейчас всё понял. Это был тупик. Я хочу исправиться, правда. Но теперь... теперь меня никуда не возьмут. С такой статьёй в деле... Я не знаю, что делать.

Её сопротивление ослабло. Она тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в моё плечо. Прошла минута, может две. Потом она отстранилась, вытерла глаза краем фартука и посмотрела на меня уже другими глазами – усталыми, но с крошечной искоркой надежды.

– Исправиться, говоришь? – её голос был хриплым от слёз. Я кивнул, делая максимально честное лицо. – Хорошо. Ты ведь знаешь, что у нас всегда найдется работа. Мне как раз не хватало денег платить официантам и работникам кухни. Приходилось самой готовить, разносить заказы и мыть посуду, а ещё разгружать продукты.

– П-прости, – прошептал я, от стыда отводя глаза в сторону. Как-никак Акира это хорошо знал, но даже не думал помогать своей матери.

Кейко сделала паузу. Её искреннее удивило это «прости». Взгляд наполнился материнской любовью, но довольно быстро она вновь стала строгим начальником.

– Можешь спать здесь, в подсобке. Домой я тебя не пущу, даже не проси.

– Понимаю, – смиренно произнес я.

– И Акира, – её голос дрогнул. – Это твой последний шанс. Если сбежишь, если снова свяжешься с плохой компанией в поисках легких денег... Я отрекусь от тебя. Честное слово отрекусь. У меня больше не будет сына.

Сердце женщины разрывалось от этих слов, но она должна была это сказать. Я снова кивнул, на этот раз медленно, с показной серьезностью, принимая её условия как суровый, но справедливый приговор.

– Понял. И ещё, – на этот раз я нашел в себе силы посмотреть ей прямо в глаза. – Спасибо, мама. Спасибо, что веришь в меня.

Она отвернулась, снова принявшись вытирать стойку, будто в этом действии был скрыт смысл всей её жизни.

– Можешь уже сегодня приступать к работе. Только прошу, переоденься в рабочую униформу. И руки помой. Скоро будет поставка, и я не хочу, чтобы ты грязными руками касался продуктов.

Глава 11

Возвращаться в прежнюю квартиру было бы странно, но копье я забрать обязан. Не каждому дано обладать оружием, что было крепче стали, но при этом не считающееся артефактом.

Дорога туда и обратно заняла примерно час. Помимо копья там было нечего брать, но ради приличия я собрал целую сумку вещей, которую планирую перестирать в доме Кейко. Хоть она и сказала, что на порог дома не пустит, но помочь с бытовыми мелочами, – вроде той же стирки в стиральной машинке, – она вряд ли откажется. По крайней мере, я на это рассчитывал.

С этим драгоценным грузом я вернулся в «Море сакуры». Колокольчик над дверью снова жалобно звякнул. На этот раз Кейко подняла на меня не такой удивленный взгляд, но когда её глаза встретились с копьем в моей правой руке, её брови вновь поползли вверх.

– Акира... – она произнесла моё новое имя медленно, с явным неодобрением. – Что это?

– Мам, это копье, – сказал совершенно спокойно, словно ничего особенного не произошло. – Полиция разрешила оставить. Сказали, не магический артефакт. Просто красиво обработанный лед, который не тает.

Поставив копье у стены рядом с выходом, я попросил у своей матери ткань, чтобы поплотнее его завернуть и убрать в кладовку. Женщина сначала исполнила мою просьбу, и только потом задала вопрос.

– Зачем тебе копье? – её голос стал острым. – Ты уже планируешь снова взяться за старое?

– Нет! – поспешно, почти обиженно выпалил я, поднимая руки в жесте капитуляции. – Я просто... попросил его оставить. Для защиты. Сначала себя, а потом... нас. Нашего кафе, – я сделал паузу, давая словам проникнуть в её сознание. – Ведь я теперь мужчина в этом доме, верно? Должен же я хоть как-то тебя защищать. Пусть даже этим острым куском льда.

Кейко молчала секунд десять, изучая меня. Её взгляд метался между моим лицом и примитивным оружием. Я видел, как в её глазах боролись материнский страх и робкая гордость. Страх, что её сын снова полезет в криминал. Гордость, что он наконец-то заговорил о семье и защите.

– Мужчина... – наконец прошептала она, и в голосе прозвучала та самая, долгожданная нота одобрения. – Ладно. Но только чтобы из кладовки его не вытаскивал. И если я узнаю, что ты кому-то им угрожаешь...

– Клянусь, этого никогда не случится, – кивнул я с показной серьезностью, внутренне усмехаясь. – Но если какой-нибудь грубиян на тебя голос повысит... – я улыбнулся, из-за чего моя мать тоже не смогла сдержать веселой улыбки.

В этот момент снаружи послышался грохот подъезжающего грузовика. Кейко выглянула в окно и обреченно вздохнула.

– Поставка. Время работать, мужчина, – сказала она, и в её тоне мелькнула легкая, едва уловимая ирония.

Я быстро скинул куртку, переоделся в рабочую униформу и закатав рукава вышел на улицу. Грузовик был небольшим, видавшим виды фургончиком. Его кузов был забит картонными коробками. Водитель, полный мужчина в кепке, обливающийся потом, уже начал выгружать их на тротуар.

– Давайте я помогу, – сказал я, хватая первую коробку. Она оказалась тяжелой. Внутри, судя по этикеткам, был рис.

Работа была грязной, монотонной и совершенно обыденной. Таскать коробки, заносить их на кухню, аккуратно складывать в подсобке. Кейко руководила процессом, указывая, куда что ставить, и время от времени бросала на меня удивленные взгляды. Настоящий Акира никогда не утруждал себя физическим трудом, если это не было связано с переноской наркотиков.

– Руки помыл? – строго спросила она, когда последняя коробка заняла своё место.

– Сейчас, – буркнул я и отправился к раковине. Тщательно вымыл руки с мылом, вытер их чистым полотенцем. Ритуал гигиены перед работой с едой – это одна из тех человеческих привычек, которую я игнорировал, пока жил в Аду. Здесь же обычного человека может убить простая кишечная палочка, потому нужно почаще мыть руки.

Кейко, оценив мой новый образ, казалось, немного оттаяла. Увидев своего сына в темных штанах и белой рубашке с логотипом кафе, она начала верить, что её сын встал на путь исправления.

И вот рабочий день начался. Мы открылись, колокольчик звякал редко и неохотно. Клиенты появлялись с большими промежутками. Старушка, которая заказала мисо-суп и маленький набор нигири. Пара пожилых мужчин, игравших в сёги за угловым столиком и потягивавших саке. Молодой парень в очках, уткнувшийся в ноутбук и время от времени заказывавший ещё один кофе.

К полудню я подсчитал. За четыре часа работы зашли всего пять человек. Кейко нервно переставляла столовые приборы, её взгляд то и дело устремлялся к пустым столикам. Я же изображал усердие: вытирал уже сияющие поверхности, в десятый раз перечитывал меню, делал вид, что проверяю запасы. Но внутри анализировал, чего не хватает этому бизнесу.

К вечеру счет поднялся до десяти. Десять клиентов за целый день. И все они, как я заметил, были знакомы с Кейко. Они называли её по имени, спрашивали о здоровье, вспоминали прошлые визиты. Постоянная клиентура, местные жители, которые, скорее всего, ещё в молодые годы желали Кейко хорошей учебы и видели настоящего Акиру в пеленках.

Когда последний посетитель ушел, оставив на столе чаевые в сотню иен, я подошел к стойке. Кейко с усталым видом мыла посуду. Пускай день был спокойным, но порой бездействие выматывает сильнее напряженной работы.

– Мама, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал не как обвинение, а как любопытство. – Можешь для меня приготовить что-нибудь? Не для сына, а... как для гостя. Самые лучшие суши, какие ты делаешь.

Она посмотрела на меня с удивлением, затем пожала плечами.

– Хорошо. Но только если потом помоешь посуду.

– Договорились, – кивнул я.

Она принялась за работу. Я наблюдал. Её движения были отточены до автоматизма, но каждый ролл она сворачивала с особым вниманием, а каждый кусочек рыбы укладывала с заботой. Это не была работа из-под палки – это было маленькое искусство.

Через десять минут передо мной на красивой керамической тарелке лежал набор нигири: тунец, лосось, морской еж, креветка. Рис был идеальной температуры, рыба – свежей, соус – качественным, не похож на разбавленную черную воду.

Взяв в руки палочки, подцепил первый кусочек. Обмакнув его в соевый соус с васаби, отправил в рот. И... ничего. В смысле, ничего плохого. Наоборот. Рыба таяла на языке, рис был упругим и чуть сладковатым, соус идеально оттенял вкус. Это было чертовски хорошо. Уровень хорошего ресторана, а не забегаловки в трущобах.

– Ну как? – спросила Кейко, пытаясь скрыть нотку волнения. Я сделал вид, что тщательно пережевываю, давая себе время сформулировать мысль.

– Отлично, – честно сказал я. – Прям... очень вкусно.

На её лице мелькнула тень улыбки, но тут же сменилась привычной усталостью.

– Вот и я так думаю. Но клиентов всё равно нет.

– Потому что проблема не в еде, мама, – отложил я палочки. – Посмотри вокруг. Вывеска старая, краска облезла. Окна грязные, хоть ты и моешь их каждый день. Улица-то пыльная, с этим ничего не сделать. Район... ну, ты сама знаешь, какие люди живут, если полчаса шагать в сторону моего прежнего дома. Школы далеко, офисных центров нет. Люди просто не знают, что здесь есть такое кафе. А те, кто знает... им, наверное, лень идти через весь район ради суши, которые можно заказать с доставкой из ресторана. А у нас доставки нет, да и вряд ли такая услуга появится в ближайшее время. Это надо свой сайт разрабатывать, платить курьерам.

Кейко слушала, и её лицо медленно теряло последние следы надежды. Она опустила глаза, продолжая мыть ту же тарелку, которую уже вымыла до блеска.

– Значит, всё бессмысленно? – прошептала она.

– Нет, – ответил я быстро, почти резко. – Значит, нужно менять не еду. Нужно менять всё остальное. Но это уже моя забота. Ты готовь, как готовишь. А я... я что-нибудь придумаю. Просто верь в меня, этого будет достаточно.

Закончив рабочий день, Кейко сопроводила меня до подсобки, моей новой спальни. Вручив мне спальный мешок, она пожелала мне спокойной ночи и сама пошла спать.

Растянувшись на скрипучем полу, я вдохнул запах сырости и рисового уксуса, коробки с которым стояли прямо перед моим лицом. Не самый роскошный ночлег для бывшего владыки Ада, но мне и раньше приходилось ютиться в маленькой студии. Конечно, я мечтаю вновь вернуться в отель, к огромным просторам и широкой кровати с мягким матрасом, однако терпение – моя добродетель. К тому же, после курорта в Ледяных пустошах, любое жилье покажется роскошью уровня пяти звезд.

И вот, глядя на желтую трещину в потолке, на которой медленно собиралась влага, готовая сорваться вниз прямо на лоб спящего человека внизу, я задумался. Неужели я всерьез намерен тратить драгоценные силы на то, чтобы поднять с колен это жалкое заведение? Кейко, пусть и милая женщина, была для меня пустым местом. Чужой матерью, к которой даже сам Акира ничего не испытывал, что уж говорить обо мне. Что это? Резко проснувшаяся сентиментальность и жалость к человеческой женщине?

В темноте мою улыбку невозможно было увидеть. Конечно же нет. Жалость – саморазрушительная эмоция, которая губит достойных. Если ты силен – твоё сердце должно быть свободно от слабых эмоций. Но тогда почему я планирую продолжать работать в кафе? Ответ очевиден. Потому что это идеальное прикрытие для меня.

Кем был Евгений Кривцевич в Новосибирске? Укротителем монстров, одаренным, что был способен использовать магию. Кем является Сато Акира? Мелким мошенником, с примесью родословной нимфы. Будь его родословная сильнее, он мог стать прекрасным менталистом, но она слабая, ниже F ранга.

Ладно, допустим. Охотником в гильдию можно устроиться даже таким бездарям. Вот только тут всплывает одна уникальная для Японии особенность. Здесь попросту не существует института вольных охотников. Все одаренные принадлежат корпорациям или же армии. Последних, так и вовсе, за глаза называют вольными охотниками, ведь страна принадлежит корпорациям, а они принадлежат стране. Просто работают сразу на всех, и потому, как и в случае с российскими охотниками, намного слабее одаренных на службе у одной корпорации.

– Мне нужно готовить портфолио, – прошептал я в темноту, повернувшись на бок и закрывая глаза.

Всё верно, уже сейчас мне нужно задуматься о резюме для кадрового агентства. Раньше мне достаточно было просто быть сильным, и тогда меня с руками могли оторвать аристократические рода или же корпорации. Но здесь и сейчас, в этой стране, с моими новыми обстоятельствами, приходилось искать обходные пути. А так как Японией правят корпорации, их боги – это сухие цифры в отчетах. Они смотрят не на самого человека, а сколько прибыли он может им принести. Сначала они посмотрят на моё криминальное досье, потом взглянут на то, что мне удалось поднять с колен убыточное кафе в трущобах. И тогда шанс того, что мне предложат работу возрастет с нуля процентов до одного, может быть двух процентов. А если таких историй успеха будет уже два или больше, у меня будут все шансы получить письмо от отдела кадров.

Японский Конгломерат – это бездушный механизм по перемалыванию ресурсов. Оценив мои лидерские качества они вполне могут захотеть выжать все соки из талантливого ничтожества вроде меня, а потом выбросить, как отработанный материал. Но мне только это и нужно. Войти в их систему, а дальше... Ох, дальше настанет черед вспомнить все уроки, которые Тысячеликий вбивал в мою голову на протяжении двух сотен лет.

И даже если самый оптимистичный сценарий не сработает, и меня не заметят хедхантеры из Мицубиси Магик или Ямато Холдинг, у нашей семьи появятся деньги. А деньги в этой стране работают подобно самой могущественной магии, меняющей мир вокруг тебя. Можно будет оплатить услуги лучших врачей, приобрести лучшие препараты для заживления ядра. Можно купить тишину, безопасность, влияние. Можно даже купить лояльность могущественного одаренного, заставив его на целый год принять рабскую печать. Не ту, которой пользуются укротители монстров, а ту, что запрещает могущественным одаренным идти против своих нанимателей.

Решение было принято. Не в порыве эмоций, а на холодную голову. Подъем кафе «Море сакуры» станет моим официальным проектом. Моим трофеем. Моим билетом в высшую лигу японского общества, пусть даже на самых низких стартовых позициях.

Раз цель определена, стоит спланировать первые шаги на пути к ней. В голове, как на огромной карте, прибитой к стене, я разложил все проблемы семейного бизнеса.

Внешний вид. Тот ещё аттракцион ужасов. Потрескавшаяся вывеска, грязные окна, интерьер, который не менялся со времён прихода к власти корпораций. Это больше сорока лет, после той катастрофы, когда теневой план поглотил половину Японии, а руку помощи смогла протянуть только Америка. У остального мира тоже были проблемы, потому когда к власти пришли корпораты, они четко сказали: раз вы не стали нам помогать, будете вечно оплачивать все наши услуги по оверпрайсу. Америке тоже досталось, ведь те планировали превратить их острова в американские колонии.

Ну да ладно, оставим тему истории и перейдем к остальным насущным проблемам.

Следующим на очереди будут клиенты, вернее полное их отсутствие. Нужно перетянуть сюда людей из других районов. Создать повод приехать. Акции, мероприятия, уникальные предложения. Что-то, о чем люди будут всегда говорить, и зазывать сюда своих друзей и знакомых.

Выручка. Нам нужно увеличить средний чек. Подавать не только суши и сашими. Может, добавить десерты? Кофе получше? Сделать уютный уголок, где можно посидеть с ноутбуком?

Выделив три основные проблемы, я начал размышлять над способом их решения. Первые шаги должны быть простыми, дешевыми и эффективными. Внешний вид – это первое, что видят наши клиенты, а значит это первое, что нам нужно исправить. Поменять хотя бы вывеску, а лучше вообще снять, ведь такой логотип только кричит насколько плохи наши дела.

Вторую проблему решить будет проще простого. Акира изначально обладал природной харизмой и привлекательной внешностью, а совместив это с моим обучением у величайших демонов похоти, получим приток денег из карманов глупых, доверчивых девушек, что захотят познакомиться поближе со смазливым мальчиком официантом. Но нужно поставить ограничение – не смешивать работу и личную жизнь. Флиртовать с клиентками можно, тащить к себе в постель нет. Впрочем, японские девушки меня и не привлекают особо. Со своим низким ростом даже во взрослом возрасте они похожи на школьниц.

С новым меню разберемся потом, когда узнаем, чего клиентам не хватает в нашем заведении. Сначала накормим, а потом проведем небольшой опрос с целью улучшить качество обслуживания.

Следующие два дня прошли в монотонном, почти медитативном ритме. Нарезка овощей, мытьё посуды, улыбки редким гостям и ловля на себе взгляды Кейко. В её глазах становилось всё меньше беспокойства и подозрения, сменяясь всё большей надеждой, что наконец-то черная полоса в жизни закончилась и началась белая. И вот на третий день я понял, что пора действовать.

– Мам, не против, если я возьму выходной? – спросил я, опустив глаза в пол. Кейко замерла с тарелкой в руках. Её взгляд вновь стал острым, пронзительным. Она медленно поставила тарелку на стойку, вытерла руки о фартук и скрестила руки на груди.

– Выходной? – её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная нотка. – Акира, ты только начал работать. Всего два дня. И уже хочешь отдыхать? – она сделала паузу, изучая моё лицо. – Или это не отдых? Ты снова хочешь сбежать? Подыскиваешь способ встретиться с теми людьми?

Я заставил себя вздрогнуть, как будто её слова ударили меня по больному месту. Идеальная реакция – не защищаться агрессивно, а показать, что она задела за живое.

– Нет, – выпалил я, и голос дрогнул с нужной ноткой обиды. – Я... я хочу помочь. По-настоящему. Но для этого мне нужно сходить в город. Обещаю, это не связано с... моим темным прошлым.

Она смотрела на меня долгих десять секунд. В её глазах боролись подозрение и та самая крошечная надежда, которую я взращивал последние несколько дней. Наконец она вздохнула – глубоко, устало.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Но если я узнаю, что ты снова связался с наркотиками или этими... девушками... – она не договорила, но угроза в её голосе была понятна без слов.

– Спасибо, – прошептал я, кивнув с показной благодарностью. – Вернусь вечером, а завтра буду работать вдвое усерднее.

Выскользнув из кафе, я вдохнул полной грудью свежего воздуха. Наконец-то свобода. Относительная, конечно, ведь нужно успеть сделать дела до восьми вечера. Не нужно давать матери повода сомневаться в мотивах своего сына.

В кармане джинсов лежала уже одна хрустящая купюра и пара монет. В сумме – полторы тысячи иен. Всё, что осталось от моих сбережений после заморозки счетов и покупки обедов. Для обычного человека – смешная сумма, но для меня – небольшой стартовый капитал по захвату рынка местного общепита.

Я нашел ближайший копировальный центр в двух кварталах от кафе. Маленькая конура с потрепанным принтером, похожая на склеп с единственным работником в лице невзрачного старика.

– Нужно напечатать двести штук, – протянув этому старику флешку с макетом рекламного флаера, сказал я. – Цветные, на плотной бумаге.

Он молча взял купюру, оценил её подлинность и кивнул.

Принтер загудел, выплёвывая листок за листом. На каждом – стилизованное изображение цветущей сакуры, которую я от руки нарисовал в свободное от работы время, адрес кафе и рекламный слоган: «Сакура-но-уми – вкус традиций по цене школьного обеда! Первый заказ – скидка 20% для всех студентов!». Внизу мелким шрифтом: «Каждый день с 9:00 до 21:00. Приходите – не пожалеете!»

Через двадцать минут я уже стоял возле школы с пачкой ещё тёплых листовок. Она находилась рядом с копировальным центром, но до нашего кафе идти примерно час. Далековато, конечно, но работаем с тем, что имеем.

Большое бетонное здание с выцветшими стенами встречало меня толпой шумных подростков у ворот. Сейчас была большая перемена, идеальное для меня время. Я прислонился к фонарному столбу неподалеку, давая себе пару минут на наблюдение.

Девочки в одинаковых формах, но с индивидуальными аксессуарами – заколки, сумки, чуть спущенные гольфы. Мальчишки – более развязные, громкие, с нарочито небрежными причёсками. Все они – ходячие кошельки с карманными деньгами и вечным голодом после уроков. Моя целевая аудитория.

Сделав глубокий вдох, я включил режим соблазнителя. Подойдя к группе девушек, улыбнулся. Не нагло, как сделал бы Акира, а мягко, с легкой застенчивостью, будто прекрасно понимаю насколько это жалко рекламировать семейное кафе группе школьников.

– Привет, – сказал я, протягивая листовку первой попавшейся школьнице. – Извините за беспокойство. Я работаю в кафе «Сакура-но-уми», это в соседнем районе. У нас специальная акция для студентов. Может, заглянете после уроков?

Девушка с рыжими прядями в чёрных волосах покраснела, взяв листовку. Её подружки захихикали.

– О, а ты там работаешь? – спросила одна из них, разглядывая меня с интересом. – А сколько тебе лет?

– Да, я там работаю. И мне двадцать четыре года, – ответил я, позволяя улыбке стать чуть увереннее. – Но выгляжу моложе, да? Мне все это говорят. – я подмигнул, и они засмеялись уже открыто. – Приходите, угощу чем-нибудь вкусным. Наш шеф-повар готовит только из лучших продуктов, а её руки – натуральное золото.

Я общался с ними непринужденно легко. Мой образ симпатичного, немного застенчивого, но уверенного в себе парня, вынужденного работать в мелком кафе, играл на множестве струн. Начиная с банального любопытства и симпатии с первого взгляда, заканчивая материнским инстинктом и желанием помочь молодому красавцу выкарабкаться за черту бедности.

– Обязательно придем! – почти хором сказали они и, хихикая, побежали прочь, иногда оглядываясь.

Парни, стоявшие неподалёку, сразу заметили постороннего хищника на своей территории. Один, повыше ростом, с вызывающей стрижкой, подошёл ближе, нахмурившись.

– Эй, тебе чего надо? – буркнул он, глядя на меня сверху вниз. – Ты чего к моей девушке яйца подкатываешь? Старик, тебе не стыдно на школьниц заглядываться?

– Просто раздаю рекламу, – я повернулся к нему, сохраняя спокойную улыбку, также протянув листовку. – У нас семейное кафе, стараемся развиваться. Заходи, если хочешь. У нас и для парней есть хорошее предложения, например большие наборы с чуть меньшей целой, чем если бы ты покупал блюда по одному.

Он нехотя принял листовку, но его взгляд скользнул по смеющимся вдалеке девушкам, которые снова оглянулись на меня и начали о чем-то тихо шептаться. Ревность – прекрасный мотиватор, а потому парень, злобно сжав листовку в руке, прошептал.

– Ладно, глянем, – кивнул он своим друзьям. – Если там правда недорого.

– Обещаю, – сказал я, и в голосе прозвучала тёплая, почти дружеская нота. – Буду рад увидеть вас в компании ваших подруг. Надеюсь у вас всё получится, – я по дружески протянул ему кулак, и парень недоуменно простояв пару минут, отбил его.

– Да вроде нормальный, – прошептал он уходя. – И чего я вспылил?

За следующие полчаса я раздал все двести листовок. Флиртовал с девушками ровно столько, чтобы заинтересовать, но не вызывать отвращения. Поддразнивал парней, намекая на то, что их подруги начинают засматриваться на мужчину постарше. Это была тонкая игра, балансирование на грани, но я знал её правила лучше, чем ритуалы призыва.

Последнюю листовку я отдал учительнице строгого вида, которая смотрела на меня с явным неодобрением. Она взяла её, смяла и выбросила в ближайшую урну, не сводя с меня осуждающего взгляда. Я только пожал плечами. Не все могут оценить гениальность моего маркетингового решения.

На следующий день всё начиналось как обычно. Кейко с утра была в своем режиме: тихая, сосредоточенная, готовила рис, точила ножи. Я помогал, расставляя стулья и протирая столы, а также окна снаружи. Пускай этого хватит всего на пару часов, пока мимо не промчатся пару машин, но я всё равно скучал от безделья.

Первая группа школьниц пришла около полудня. Сначала пришли две девочки: одна с рыжими прядями, та самая, первая, с которой я флиртовал у ворот, в компании своей старшей сестры. Затем пришли ещё три девочки и заказали роллы с лимонадом. Они щебетали, поглядывая на меня. Я обслуживал их с особым вниманием, рассказывая пару легких шуток и иногда игриво подмигивая. Они краснели, смеялись и оставляли щедрые чаевые. Кейко была довольна, хоть её глаза и подозрительно щурились, когда я заигрывал со школьницами, которым было даже меньше шестнадцати.

Потом пришли парни – та самая группа с вчерашним задирой. Что удивительно, пришел он без своей девушки. Теперь я уже сомневаюсь, а правда ли сама девушка знает, что у неё есть парень? Они также заказали роллы и самое горькое кофе без сахара. Саке ведь мы этим детишкам не продадим, вот они и выкручиваются, пытаясь казаться взрослее. Я принес им заказ с легкой ухмылкой.

– Вижу, слово сдержали, – сказал я. – Как вам?

– Пойдет, – буркнул мальчишка, но его друзья уже уплетали еду с явным удовольствием.

К двум часам дня в кафе не было свободных мест. Школьники, студенты из ближайшего колледжа, даже пара офисных работников заглянула, привлечённые сарафанным радио. Школьники ведь делились своими впечатлениями в интернете, а люди это видят и тоже хотят оценить, правда ли здесь настолько вкусно и дешево?

Кейко металась между кухней и залом. Её лицо покрылось испариной, руки дрожали от усталости. Она не успевала – заказы копились, клиенты начинали поглядывать на часы.

– Акира! – позвала она, выбегая из кухни с подносом. – Помоги на кухне! Рис заканчивается, а рыбы на всех не хватит!

Я кивнул, бросился помогать. Резал овощи, варил рис, раскладывал порции. Мои движения были быстрыми и точными, но у меня всё равно было маловато опыта в японской кухне. Потому мне довольно часто приходилось выскакивать обратно в зал, чтобы растопить сердца недовольных клиенток своей яркой улыбкой.

В очередной раз проносясь мимо кухни с подносом, я услышал громкий вскрик. Нож в руках матери соскользнул, повредив кожу на пальце. Заметив, как я встал на одном месте, она прикрикнула на меня, сказав перестать медлить. Не сахарная, не развалится.

Работали мы до самого вечера без перерыва. Когда последний клиент ушёл, Кейко опустилась на стул, вытирая лоб платком. Она выглядела измотанной, но в её глазах горел странный огонёк. Смесь усталости и чего-то похожего на профессиональную гордость. Я тем временем подсчитывал выручку. Суммировал в уме – быстро, без калькулятора. Математика была одной из моих сильных сторон. Но точно не Акиры, потому пришлось повторить весь процесс с телефоном в руках.

– Мама, – сказал я, поднимая голову. – Сегодня мы заработали в пять раз больше, чем вчера. И в десять раз больше, чем позавчера.

– Что? – Кейко медленно подняла глаза, её голос был хриплым от усталости.

– В пять раз больше, – повторил я, показывая пачку денег. – Только сегодня. И это не предел.

Она молча смотрела на деньги, потом на меня. В её взгляде было недоверие, удивление, и та самая надежда, которая начинала разгораться ярче.

– Как... как ты это сделал? – наконец спросила она.

– Листовки, – честно ответил я. – И немного обаяния. – я ухмыльнулся. – Но, мама, так мы не сможем работать долго. Ты одна на кухне – это физически невозможно. Нужно искать новых работников.

– Нанимать? – Кейко нахмурилась. – Акира, у нас нет денег платить за работу. Нам ещё по кредитам платить.

– Сегодняшняя выручка – это начало, – возразил я. – Если мы примем на работу ещё двух человек: одного повара и официанта, мы сможем обслужить ещё больше клиентов. Несколько ведь ушли, так и не дождавшись заказа, – я сделал паузу, посмотрев прямо в глаза матери. – Доверься мне. Я действительно хочу помочь. Чтобы мы наконец-то распрощались с долгами отца.

Она смотрела на меня долго, её пальцы нервно перебирали край фартука. Наконец она вздохнула.

– Хорошо. Ты ведь планируешь снова заниматься рекламой? Потому предложил нанять ещё и официанта?

– Конечно, – сказал я, и улыбка на моём лице была совершенно искренней. – Я уже думаю над следующими шагами. Сначала соцсети, потом, возможно, акции для постоянных клиентов. Доставку можно организовать. Ах да, это же идеально! – я хлопнул в ладоши. – Я буду курьером, потому можно сэкономить на доставке. Заодно можно будет заниматься рекламой в других районах.

Кейко кивнула, пообещав уже завтра дать объявление на поиск сотрудников. Она лучше знает, каких людей стоит нанимать и за какую зарплату, потому здесь я ей не советчик. Память Акиры в этом моменте немного подводит, всё же большую часть его детства и школьных дней поглотило отмирание мозга.

Убрав деньги в кассу, я задвинул все стулья в зале и потушил свет. Завтра будет новый день и новая битва.

Глава 12

На следующий день после нашего рекордного заработка, Кейко повесила объявление на дверь кафе. «Требуются повар и официант. Гибкий график, оплата почасовая». Удивительно, но откликнулись сразу шестеро. По всей видимости, район действительно был настолько бедным, что любая подработка казалась манной небесной.

Кейко устроила что-то вроде импровизированного собеседования прямо в зале, усадив претендентов за стол и задавая вопросы о опыте, желаемом графике и причинах поиска работы. Я стоял рядом, протирая стойку и краем глаза наблюдая за этой сценой. Большинство соискателей были либо студентами местного техникума, либо старшеклассниками из соседних школ. Лица у всех были одинаково уставшие, одежда – поношенная и застиранная, но зато чистая. Глаза – с тем самым знакомым блеском отчаяния, присущим детям из неблагополучных семей.

В итоге она выбрала четверых: двух студентов – парня и девушку лет девятнадцати, и двух старшеклассников, брата и сестру из одной семьи. Студенты согласились на гибкий график, три-четыре часа после пар, выходные полностью. Старшеклассники – на постоянную работу вместо школьных уроков, с редкими перерывами для её посещения. Зарплата была скромной, но для нашего райончика более чем приличной.

Когда последний соискатель ушёл, Кейко опустилась на стул и вздохнула так глубоко, будто только что пробежала марафон. Её пальцы нервно перебирали край фартука.

– Я не уверена, что это правильно, – тихо сказала она, глядя в пустой зал. – Дети должны учиться, а не работать до позднего вечера. Особенно школьники. Им ещё экзамены сдавать, в университет поступать...

– Мама, ты видела их глаза? – спросил я, отложив тряпку и прислонившись к стойке. Голос звучал спокойно, почти отстранённо. – У семьи Танаки отец погиб на рыболовном судне три года назад. Мать работает уборщицей в трёх офисах, а им ещё сестру с колен поднимать. Они живут на окраине, где зимой батареи едва теплые. А эти школьники... у них отец-алкоголик, мать сбежала на материк с каким-то европейцем. Они сами себя кормят с двенадцати лет. Школа для них – не место знаний, а бесплатная столовая и безопасный уголок, где об них не будут тушить окурки от сигарет.

Кейко вздрогнула, её глаза наполнились болью. Она знала эти истории. Район маленький, все друг друга знают. Но слышать это от собственного сына, которого она всегда считала эгоистичным и равнодушным...

– Но образование... – начала она, но я её перебил, мягко, но настойчиво.

– Образование – пережиток прошлого, мама. Что им даст эта школа? Умение решать квадратные уравнения? Знание дат знаменитых сражений? – я усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем цинизма. – Талантливый человек всегда найдёт способ пробиться. А если не талантлив... ну, тогда ему в любом случае не поможет ни школа, ни университет. Лучше уж пусть зарабатывают честно, чем воруют или продают наркотики, как некоторые.

Последние слова я произнёс, отвернув лицо в сторону, давая понять, кто такие эти «некоторые». Кейко молчала долго, её взгляд блуждал по потрёпанным стенам кафе, по выцветшей вывеске, которую мы всё же сняли и затащили внутрь.

– Ты стал таким... другим, – наконец прошептала она. – Раньше ты думал лишь о себе.

– Просто полиция схватила за жопу, – пожал я плечами, возвращаясь к протиранию стойки. – Заставила, наконец, повзрослеть такого дуболома, как я.

Она кивнула, не говоря ни слова. Согласилась ли она с моими доводами полностью? Вряд ли. Но она приняла их, потому что альтернативы не было. Кафе действительно тонуло в долгах, а я, её единственный сын, впервые в жизни предлагал помощь, а не просил денег взаймы.

Новые работники вышли на следующий день. Студенты – Миюки и Кайто. Старшеклассники – Юма и Хикари. Первый день был хаотичным. Кейко металась, объясняя основы работы с клиентами. Я помогал налаживать процессы. Новые лица путались под ногами, но уже к вечеру появилось какое-то подобие ритма.

Именно тогда я заметил Кайто. Парень был тихим, сосредоточенным, носил очки и выполнял поручения молча и чётко. Но в перерывах, вместо того чтобы болтать с другими или пялиться в телефон, он доставал из рюкзака потрёпанную книгу. Я мельком увидел обложку «Основы программирования боевых автоматонов, 5-е издание».

На третий день, когда затишье между обеденным и вечерним наплывом клиентов позволяло перевести дух, я подошёл к нему. Парень, как обычно, сидел за дальним столиком, уткнувшись в очередной фолиант. На этот раз «Схемы нейросетей для автономных систем».

– Увлекаешься? – спросил я, опускаясь на стул напротив. Он вздрогнул, словно пойманный на чём-то запретном, и быстро захлопнул книгу.

– Извините, Акира-сан, я просто... – начал он, но я махнул рукой.

– Не извиняйся. Любопытно стало. Мечтаешь создавать эти шумные железяки? – я кивнул в сторону улицы, где как раз проходил патрульный автоматон модели «Ронин». Тот самый, что попался мне на глаза, когда я только-только выбрался из Ледяной пустоши.

– Да... но это, наверное, глупо, – Кайто покраснел, поправляя очки. – Чтобы попасть в корпорацию, нужны связи, деньги, диплом престижного университета. А у меня... – он пожал плечами, и в этом жесте была вся его жизнь. – Техникум, долги, сестра иждивенка. Максимум, на что могу рассчитывать – ремонтировать бытовых роботов в подвальной мастерской.

Голос его звучал не с надрывом, а с привычной, въевшейся в кости покорностью. Про таких говорят, надежда умерла ещё до рождения. Слабовольный парнишка, что внутри, что снаружи.

– А если бы шанс появился? – спросил я, наклонившись ближе. – Допустим, тебе нужно составить резюме. Что ты в него впишешь? Работал официантом в кафе? Или разработал и внедрил веб-сайт для семейного бизнеса с системой онлайн-заказов, что увеличило выручку на 40% за первый месяц?

Кайто уставился на меня, его глаза за стеклами очков расширились.

– Сайт? Для кафе? Но... у нас же нет сайта.

– Именно, – ухмыльнулся я. – А мог бы быть. И кто его создаст? Я? Я едва отличаю процессор от видеокарты. А вот ты... – я ткнул пальцем в его книгу. – Ты же этим живёшь. Так почему бы не начать с малого? Создай нам сайт. Простой, но функциональный. С меню, ценами, возможностью заказать доставку. Мы его запустим, будем продвигать. А в твоём резюме появится строчка о реальном проекте, а не о гипотетических навыках, которые колледж взрастил в молодом студенте.

Он молчал, переваривая мои слова. Было видно, как в его голове крутятся шестерёнки. Сомнение, надежда, страх провала.

– Но... я никогда не делал коммерческих сайтов. Только учебные проекты. А если не получится? Если он будет глючить? Клиенты разозлятся...

– Тогда исправим, – пожал я плечами. – Или сделаем заново. Весь мир держится на том, что кто-то однажды решил попробовать, даже зная, что может облажаться.

– А оплата? – осторожно спросил он.

– Позднее обсудим, уже смотря на результат работы. Но поверь, если сайт привлечёт хотя бы десяток новых клиентов в день, он окупится за неделю. А для тебя это будет не просто оплата – это будет кейс. Осязаемый результат, который можно показать любому кадровику. В Ямато Холдинг, конечно, не позовут, но в местечко попроще вполне.

Он снова замолчал, а его пальцы нервно перебирали уголок книги. Потом он глубоко вдохнул и кивнул.

– Хорошо, я попробую. Но... мне понадобится компьютер помощнее, чем мой старый ноутбук. И время. Будет тяжело совмещать учебу, работу в кафе и новую подработку.

– Придумаем что-нибудь. Ну как, договорились? – я протянул ему руку, и он, немного неуверенно, пожал её. – Начнём с технического задания завтра. А пока... – я встал, указывая на подошедшую группу клиентов. – Пора возвращаться к нашим заказам.

Кайто кивнул, спрятал книгу в рюкзак и пошёл встречать гостей. А я остался стоять у стойки, наблюдая, как он, всё ещё смущённый, но уже с твёрдостью в голосе, принимает заказ.

Сайт был готов через неделю. Не то чтобы Кайто работал медленно, просто мы с ним работали только по вечерам, после закрытия кафе. Обсуждали каждую кнопочку, плюсы и минусы каждого шрифта. Почти каждый пиксель разобрали по косточкам.

Парень оказался перфекционистом до мозга костей. Впрочем, для программиста это скорее плюс, чем минус. Я сидел рядом, попивая бесплатный кофе из кофемашинки, делая вид, что разбираюсь в его чертежах и схемах, хотя на самом деле мои познания в веб-дизайне ограничивались нажатием кнопки на компьютере и мартышкиным криком счастья от того, что монитор начал светиться. Впрочем, роль вдохновителя и заказчика я отыгрывал на ура

– Вот здесь будет кнопка «Заказать доставку», – Кайто тыкал пальцем в экран своего ноутбука, который мы одолжили у Миюки, нашей второй работницы из числа студентов. – Клиент выбирает блюдо из меню, указывает адрес, время доставки. Система автоматически рассчитает стоимость, включая плату за доставку в зависимости от района.

– А если клиент ошибется в адресе? – спросил я, глядя на него с неподдельным интересом.

– Тогда курьер позвонит и уточнит, – ответил он, и в его голосе прозвучала нотка уверенности, которой раньше не было. – Я встроил геолокацию. При заказе сайт предложит подтвердить адрес на карте. И еще добавил систему оценок для курьеров. Чтобы клиенты могли оставлять отзывы.

Я кивнул, скрывая улыбку. Парень явно входил во вкус. Из застенчивого студента-технаря он потихоньку превращался в человека, который видит не просто код, а целую систему. Это напомнило одного Архитектора, вернее его историю становления. Однажды просто взглянул на груду камней и понял, что можно построить не просто стену, а целую крепость с ловушками, потайными ходами и комнатами для пыток. Последний пункт ему пришлось достраивать намного позднее, когда его творение перенесли в Ад, и один из Владык демонов захотел внести парочку изменений в изначальный проект. Сначала Архитектор исправно выполнял работу, но Владыка отказался платить. В общем, нет больше того Владыки. И замка этого нет.

– Отлично, – сказал я, хлопая по плечу юного гения программирования. – Запускаем завтра. А сегодня вечером я размещу номер телефона на входе. И на сайте, конечно.

На следующее утро, еще до открытия, я приклеил на стеклянную дверь кафе аккуратную табличку с надписью: «Доставка суши и роллов по всему району! Звоните: 080-XXXX-XXXX». Цифры были привязаны к моему номеру, ведь пока я был единственным курьером в нашем кафе. Но если всё пойдет хорошо, эту отрасль можно будет расширить, наняв ещё бегунков.

Кайто сидел за стойкой, нервно постукивая пальцами по клавиатуре. Его глаза были красными от недосыпа, но в них горел тот самый огонёк страха и предвкушения. И последнего оказалось значительно больше, это было видно невооруженным взглядом.

– Всё готово, – прошептал он, когда я подошел. – Сайт онлайн. Я проверил все ссылки, формы работают. Осталось только... ждать.

– Не ждать, а действовать, – поправил я, доставая из кармана пачку иен. – Вот твоя оплата. Пока аванс. Когда сайт начнет приносить прибыль, получишь еще.

Он уставился на деньги, словно видел их впервые. Сумма была скромной, пять тысяч иен, но для студента, привыкшего считать каждую монету, это было целое состояние.

– Спасибо, – пробормотал он, не решаясь взять купюры. – Но я... я не уверен, что заслужил.

– Заслужил, – отрезал я, сунув деньги ему в руку. – И запомни. Если когда-нибудь решишься пойти работать на дядю в важном костюмчике, я честно скажу, что это ты создал сайт для нашего кафе. Опишу весь процесс работы, что мне удалось увидеть своими глазами. Как ты сидел здесь ночами, как отлаживал код, как придумал систему геолокации. Это будет твой первый кейс. Не учебный, а настоящий.

Кайто кивнул, сжав купюры в кулаке. Его пальцы дрожали, но не от страха – от чего-то другого. От надежды, наверное. Той самой, которая, как ему казалось, однажды лишь сильнее погрузит его в бездну отчаяния. Впрочем, без этой самой надежды ничего в жизни не получится. Я верил, что у меня получится однажды сбежать из Ада. Бился головой об стену бесчисленное количество раз, и однажды всё же сбежал по настоящему. У меня тоже была надежда, хоть и подкрепленная знаниями, что сбежать всё же возможно. Главное найти подходящий для меня способ.

И тут зазвонил телефон. Звонок прозвучал так громко и неожиданно, что Кайто вздрогнул и чуть не уронил ноутбук. Я же, не меняя выражения лица, поднял трубку.

– «Сакура-но-уми», слушаю вас, – сказал я голосом, в котором не было ни капли волнения.

– А, здравствуйте! – на другом конце провода защебетал женский голос. – Я видела ваш сайт. Это правда, что вы делаете доставку? Мне нужно два набора «Филадельфия» и один «Калифорния». И... можно ли привезти это к офису на улице Сакурагава? Через час?

Я мысленно прикинул расстояние. Двадцать минут на дорогу, если идти быстрым шагом. Плюс время на приготовление.

– Конечно, – ответил я. – Стоимость доставки – триста иен. Итого вместе с заказом – три тысячи восемьсот. Устраивает?

– Да, да, прекрасно! – обрадовалась она. – Только, пожалуйста, поскорее. У нас тут совещание, все голодные как волки.

– Будет сделано, – пообещал я и положил трубку.

Кайто смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Это... это же первый клиент, – прошептал он. – С сайта, который я создал вот этими самыми руками, – он посмотрел на свои руки.

– Первый из многих, – поправил я, направляясь на кухню. – А теперь проверь, не сломалось ли что-нибудь от одного звонка. Я пока сообщу матери о заказе.

Кейко, услышав новость, лишь кивнула и принялась быстро нарезать рыбу. Её руки двигались с привычной ловкостью, но в уголках губ играла едва заметная улыбка. Она не говорила ничего, но я видел – она гордилась. Нет, не мной, а тем, что её кафе, это жалкое, убыточное заведение, вдруг начало оживать.

Через сорок минут я уже шагал по улицам района с термосумкой через плечо. Пришлось приобрести её заранее, но с недавних пор у нас появились свободные деньги. Внутри аккуратно упакованные роллы, пара палочек, соевый соус и васаби. Прохожие смотрели на меня с безразличием. Просто ещё один курьер, несущий обед офисным клеркам.

За первым заказом последовал второй. Потом третий. К полудню телефон звонил почти без перерыва. Студенты из общежития, офисные работники, домохозяйки, уставшие готовить – все они находили наш сайт через поисковики или по рекомендациям. Кайто сидел за стойкой, отслеживая заказы в реальном времени. Его лицо светилось от восторга. Он чувствовал себя богом маленькой вселенной, которую сам же и создал. Ну а я бегал по городу. И кто из нас ещё начальник?

Ноги начали ныть уже после пятого заказа. Человеческое тело, даже усиленное пробужденной родословной, имело свои пределы. Я сворачивал в переулки, сокращал путь через дворы, лавировал между пешеходами и редкими машинами. Каждый раз, забирая заказ у Кейко, я мысленно жаловался. Нам нужны ещё курьеры. Я не могу разорваться на всех, а в одиночку я попросту не успеваю вернуться в кафе и забрать готовый заказ. Уже сейчас я терял клиентов. Некоторые, услышав сколько времени придется ждать доставку, бросали трубку. Это были убытки, которые вполне могли превратиться в выручку нашего заведения.

– Следующий заказ на улицу Минами, дом пятнадцать, – сообщил Кайто, когда я в очередной раз вернулся в кафе, запыхавшийся и слегка потный. – В общем ладно, я проверил работу системы на каждом этапе. Думаю дальше можно обойтись без постоянного наблюдения. Если сайт упадет, можешь позвонить мне. Ну а я пошел заниматься той работой, на которую изначально устраивался.

Вечером, когда последний заказ был доставлен, а кафе закрылось для посетителей, я вернулся домой. Ноги горели, спина ныла, а в голове гудело от постоянных звонков и необходимости запоминать адреса. Я рухнул на стул в подсобке, чувствуя как меня медленно покидает жизнь. Метафорично, конечно же. Умирать в ближайшую тысячу лет я не планировал.

Кейко вошла в комнату, неся две чашки зелёного чая. Её лицо было усталым, но спокойным.

– Сегодня было меньше клиентов в зале, – сказала она, садясь напротив. – Все заказывали доставку. Или уходили, поняв, что милый Акира больше не работает официантом, – она улыбнулась.

– Печально. Доход сильно упал? – спросил я, принимая чашку. Пальцы слегка дрожали от усталости.

– Доход стабильный, – ответила она, и в её голосе прозвучала та самая деловая хватка, которая, наверное, когда-то помогала ей держаться на плаву. – Мы сможем заплатить за работу Миюки, Танаки, Юмы и Хикари в этом месяце. Осталось немного на продукты. И ещё... – она сделала паузу, глядя на меня. – Я положила немного в копилку. На ремонт. И заплатила не просто процент по кредиту, а сумму основного долга. Впервые за полгода.

Я кивнул, делая глоток чая. Горьковатый вкус разлился по языку, смывая усталость.

– Это только начало, мама, – сказал я, а в голосе прозвучала та самая уверенность, которую я отыгрывал для неё. – Сгладим углы, наладим процессы, наймем ещё курьеров. Через месяц будем откладывать уже не немного, а много.

Она улыбнулась. Не широко, а так, уголками губ. Но в её глазах было то, чего я не видел раньше. Не просто слепая надежда на лучшее, а самая настоящая вера. Вера в то, что всё теперь хорошо и не стоит беспокоиться за будущее своего сына.

– Спасибо, Акира, – прошептала она, вставая. – Я... я ложусь спать. Ты тоже отдыхай. Завтра снова будет тяжёлый день.

– Не сомневаюсь, – ответил я, но на прощание она потрепала меня по голове. В глазах были слезы, но ничего больше она не сказала.

Я сидел в темноте, медленно допивая чай, слушая, как за стеной тикают часы. Интересно, если она однажды узнает, что её сына убили, и всё это время его роль играло чудовище – это разорвет её сердце? Как демон, мне хочется это проверить, но как человек... Нет, я ещё не настолько низко пал, чтобы вредить людям из простого любопытства. Не заслужила эта женщина такого конца. Не заслужила.

Утром, пока Кейко готовила завтрак, я щелкнул пультом телевизора. Я ожидал привычного прогноза погоды, а получил весть о конце света в миниатюре, как и в любом другом уважающем себя городе планеты

– Внимание, жители района Минами, – голос диктора, женщины с идеально уложенными волосами и лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, звучал монотонно. – Сегодня ночью, ориентировочно между полуночью и тремя часами, ожидается прорыв теневого плана. По данным сканеров Дзайбацу Групп, угроза классифицирована как низкая. Ожидается выход двух-трех теней класса D. Для устранения угрозы корпорация направит на дежурство в этом районе одного из своих оперативников. Гражданам рекомендуется не покидать дом в указанное время и соблюдать спокойствие.

Кейко, стоя у плиты, замерла с половником в руке. Её плечи напряглись, а глаза метнулись ко мне, полные того самого материнского страха, который я уже успел изучить за эти недели. Она боялась не столько портала, – после катастрофы японцы привыкли к частым прорывам из этого измерения, – сколько того, что её сын вот именно сегодня сорвется и выйдет ночью на улицу, пытаясь провернуть сделку.

– Слышал? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Никаких поздних прогулок. Ночью сидим дома.

– Окей, мам, – кивнул я, подливая себе кипятка в чайную кружку. Сам же я уже планировал, как ослушаюсь её просьбы и пойду исследовать городской парк, где будет открыт портал. Хочется посмотреть на этого оперативника, что работает на самую известную корпорацию из Осаки.

Весь день я мотался по городу с термосумкой, доставляя заказы. Ноги ныли, спина затекла, но мозг работал без остановки. Каждый поворот улицы я мысленно сопоставлял с картой района, отмечая маршруты патрульных автоматонов, слепые зоны уличных камер, а также удобные места для наблюдения за городским парком. Тени опасны, да. В моем состоянии так и вовсе встреча даже со слабейшей тенью F ранга грозит мучительной смертью. Но я и не планировал с ними сражаться. Хочу просто своими глазами увидеть насколько большая разница между нашими одаренными и японскими.

К вечеру, когда последний клиент получил свой заказ, а кафе начало пустеть, я подошел к Кейко. Она вытирала стойку, её движения были медленными, усталыми.

– Мам, – начал я, надевая на лицо маску виноватого сына. – Меня тут друзья в бар позвали развеяться. М-можно? – спросил с надеждой в голосе.

– Но ты же... обещал, – голос женщины дрогнул, а её руки замерли, перестав натирать стол до блеска. В глазах мелькнуло разочарование, но не удивление. Она знала, кого растила.

– Я понимаю, но... Мне это действительно нужно, – стыдливо отведя глаза в стороны, я устало вздохнул. – Всего пару кружек пива, потом сразу домой.

– Ты же слышал новости, – она окончательно отложила тряпку в сторону и посмотрела на меня. – Но я рада, что ты не сбежал втихушку, а честно мне об этом сказал.

– З-значит можно? – заикаясь произнес я, а лицо озарило ещё большей надежной.

– Но только если пообещаешь держаться подальше от нашего района, – строго сказала она. – Иди в этот, как его. Кобальтового лиса, что в центре. Там и автоматонов по улицам больше бродит, и одаренные готовы в случае чего остановить драку.

Пообещав своей матери, что вернусь домой только после получения новостей о закрытии теневого портала, переоделся в повседневные вещи.

Ночь опустилась на город промозглым покрывалом. Я поплотнее закутался в теплую куртку, которая пришла на смену старой, поношенной кожаной куртки Акиры. Купил на свои кровные деньги, так как стиль Акиры казался мне чуждым. Проще было обновить весь гардероб, чем пытаться строить из себя праведника, с ног до головы облачившись в глянцевую кожу и обтягивающие штаны.

По пути мне дважды попались на глаза патрульные автоматоны – те самые «Ронины», с одним единственным глазом и станковым ручным пулеметом в руке. Они прошли мимо, даже не замедлив шаг. Я был всего лишь гражданином, не нарушающим комендантский час, с чистой, хоть и подмоченной репутацией. Их алгоритмы не видели во мне угрозы.

Добравшись до парка Сакурагава, присел на ближайшую лавочку, осторожно поглядывая на экран телефона. Время подходило к полуночи, а значит уже скоро здесь откроется портал в Царство Теней. Почувствовать когда именно это произойдет я не могу. Для этого нужно хоть немного выпустить ауру из своего ядра. Но доверие к японским аналитикам у меня было больше, чем к Новосибирским. Надеюсь потрачу на эту авантюру лишь три часа своей жизни, не больше.

Ночной парк был тих и пустынен. Фонари освещали пустую детскую площадку, аллеи и другие скамейки. Жители послушались предупреждения и заперлись по домам, и даже влюбленные парочки перестали тут шастать, опасаясь встречи с голодными тенями.

Подождав какое-то время, у меня пересохло во рту. Встав, я решил найти в округе автомат с напитками. И тут я увидел её.

На краю поляны, рядом с торговым автоматом, что тускло светился в темноте, стояла девушка. Длинные черные волосы, обычная темная куртка, но на голове торчат заостренные кошачьи ушки, прямо как у Ханако. Только шерсть на ушках этой девушки была цвета волос, такая же темная. Они не шевелились, реагируя на звук вдалеке, а будто были модным акссесуаром. В одной руке она держала светящийся голубым неоновым светом клинок, а в другой жестяную банку энергетика.

Гибрид, вооруженный энергетическим клинком. Что первое, что второе – очень дорогая игрушка. Сама девушка стояла расслабленно, прислонившись спиной к торговому автомату, и медленно хлебала напиток. В её глазах сквозил холод, когда она увидела меня. Гадать, кто она такая бессмысленно. Передо мной стоит действующий оперативник Дзайбацу Групп, присланный подавить вторжение теней в этом районе.

– Прекрасная ночь для прогулки, тебе так не кажется? – сказал я, медленно подходя ближе, шаркая ногами по тротуару. Молодая девушка перестала смотреть на меня краем глаза и полностью повернула лицо. В ней не было ни страха, ни удивления. Лишь холодная настороженность, ведь все честные люди уже давно попрятались по домам и заперли двери. – Не холодно тут стоять, киса? Или тебе шерсть помогает согреться?

Она не ответила, лишь покрепче сжала рукоять клинка в левой руке. Лезвие загудело чуть громче, готовое к битве.

– Уходи, – её голос был низким, без следа эмоций и напряжения. – Здесь тебе не цирк уродов.

– А кто говорит про уродов? – улыбнулся я. – По мне, так ты очень красива. Отойдешь в сторонку? – кивком головы я указал на автомат за её спиной. – Я ведь сюда пришел купить газировки, а ты мешаешь.

Девушка удивленно вздернула бровь. В очередной раз отхлебнув из жестяной банки, она отошла в сторону, позволив мне встать напротив торгового автомата. Закинув в него пару монет, я оглянулся, спросив.

– То, что ты пьешь – редкая дрянь или пойдет?

– Норм, – сухо сказала она. Нажав пару кнопок я взял такой же энергетик, как у неё, и попробовав, сказал.

– И правда норм. Бывает лучше.

Мы стояли и медленно потягивали мерзкий напиток. Интересно, её вкусовые рецепторы тоже мутировали, раз ей нравится подобная дрянь? Хотя «норм» не означает, что вкус ей по нраву. Бывают гораздо хуже, и с этим я могу согласиться.

– Меня, кстати, Акирой звать. Сато Акира, – наконец представился я.

– Оками Юка, – также безэмоционально представилась девушка.

– Вот и подружились. Скажи, долго ждать открытия портала? – я кивнул в сторону, где разверзнется портал в темное царство. Девушка стала следить за мной ещё более бдительно, хоть и старалась смотреть лишь боковым зрением. – Ты просто глаз не сводишь с той точки. Логично предположить, что ваши аналитики предсказали появление разрыва именно там.

– Через сорок восемь минут откроется, – сказала она, посмотрев на запястье, где были часы. Разглядеть в ночной темноте положение стрелки было трудно. Значит её янтарные глаза тоже продукт мутации. Зрачки как у человека, но способны впускать достаточно света, чтобы видеть во тьме.

– Не боишься? – спросил я, отвернувшись и посмотрев в сторону скорого прорыва.

– Страх ничего не изменит. Всё равно придется сражаться, – пожала она плечами. – Ты странный.

– Благодарю, – без секунды задержки сказал я.

– Это был не комплимент.

– А по мне, очень даже, – снова посмотрев на неё, я улыбнулся. – Лучше быть странным, чем очередным представителем серой массы. Ты тоже странная, но от этого лишь вдвойне привлекательней.

Моя новая знакомая ничего не ответила, лишь ещё громче начала хлебать свой напиток. Приговорив банку, она выбросила её в мусорную корзину. Следом за её банкой отправилась моя, и следующие полчаса мы просто молчали. Когда портал начал открываться, она покрепче сжала клинок в руке, и сказала.

– Тебе лучше бежать.

– Да я здесь подожду.

И увидев, как из черной лужи на земле начали медленно выбираться двуногие гуманоидные рептилии, похожие на крокодилов с плоской лягушачьей мордой. я действительно решил дождаться конца сражения. Уж очень сильно она меня заинтересовала, да и наш разговор ещё не окончен.

Глава 13

Устроившись поудобнее на холодной скамейке, я закинул ногу на ногу и приготовился к представлению. Юка стояла спиной ко мне, свет клинка и уличные фонари над нашей головой позволяли четко разглядеть её силуэт со спины.

Словно нехотя, из черной, маслянистой лужи, что расползлась посреди детской площадки, выползло второе и третье чудовище. Все плюс-минус похожи на смесь двуногой лягушки и крокодила. Есть небольшие отличия, но тени пластичны. Редко можно найти две полностью одинаковых тени. И все они были бы F ранга, если бы не одно важное отличие. Теней невозможно уничтожить обычным оружием, потому на их устранение всегда посылают одаренных на несколько рангов выше самой угрозы.

– Ха-ха, японские аналитики ничем не лучше, – засмеялся я, заметив, как под ногами Юки появляется ещё одна лужа, и оттуда довольно резво выпрыгнула чешуйчатая рука. Три чудовища говорите прорвется? Ну-ну.

Рука чудовища попыталась схватить девушку за лодыжку. Юка даже не взглянула вниз. Её тело среагировало быстрее мыслей.

Ноги оторвались от земли. В воздухе тело изогнулось в невозможном пируэте. а её энергетический клинок, гудящий низким, зловещим звуком, отрубил твари руку.

Черная клякса, что раньше была рукой чудовища, отлетела в сторону, брызнув на асфальт черной, быстро испаряющейся субстанцией. Из тени раздался хриплый, булькающий вой.

Девушка не стала медлить. Приземлившись, она вогнала в черную лужу синий клинок, провернув его на той стороне.

Первая тень, самая крупная, воспользовавшись моментом, бросилась на неё, размахивая когтистыми лапами. Её движения были резкими, прерывистыми, лишенными изящества. Чистая агрессия подпитываемая голодом.

Юка встретила атаку своим клинком, отклонив удар в сторону, а после нанесла горизонтальный удар в область торса, располовинив прямоходящую рептилию пополам.

Я наблюдал, как она двигается. Это не был вышколенный стиль какого-нибудь додзе или отточенная техника корпоративных наемников. Это была естественная, дикая грация хищника. Школа улицы, где учат использовать в сражении даже камни, чтобы усилить удар кулаком. Каждое движение было экономичным, плавным, рассчитанным на сохранение энергии. Вместо атаки в полную силу, ей было проще отвести удар и нанести один единственный, фатальный удар оппоненту. Или уклониться и отрубить конечность, как она поступила с первым противником.

Скорость и рефлексы Оками Юки невольно заставляли вспомнить о Ханако. Та же кошачья гибкость, способность доверять инстинктам. Но Ханако никогда не пользовалась оружием, и в глазах Юки нет того животного азарта от битвы, в который погружалась Ханако.

Бросившись на последнюю пару противников, девушка одним ударом обезглавила одного, а через второго перепрыгнула и вогнала клинок ему в пузо. Надавив на его рукоять, она заставила оружие вылететь из пластичного туловища, пропоров на своем пути всю грудную клетку чудовища, позвоночник и даже шейные позвонки, которых у него не было.

Значит вот ты какое, лезвие из чистой энергии, идеальное оружие против теней. Япония, как и следовало ожидать от страны с такой-то историей, нашла идеальный способ уничтожать этих тварей. Конгломераты уже больше сорока лет развивают данную отрасль, и они стали лидером рынка по поставке оружия, способного массово уничтожать даже старших теней. А этот энергетический клинок, в правильных руках, вполне может стать угрозой даже для одной королевской тени. Или даже древней, чем черт не шутит?

Вся битва заняла меньше пары минут. Тишина в парке стала ещё глубже, ещё тяжелее. Юка опустила клинок, и его гул стих. От меня не укрылось, что он стал светиться немного слабее. Значит, у него есть запас энергии, который можно истощить при затянувшейся битве.

Девушка подошла к первой, самой большой луже – к эпицентру разрыва. Без всякой опаски она засунула в неё руку по локоть. Лицо при этом оставалось абсолютно бесстрастным. Похоже, она знала, что делает.

Через мгновение она выдернула руку, а в её пальцах засверкал маленький, не больше грецкого ореха, черный кристалл. Он поглощал свет вокруг себя, словно крошечная черная дыра в пространстве.

Как только кристалл покинул черную лужу, та начала быстро сжиматься, затягиваясь сама собой, пока от неё не осталось лишь влажное пятно на асфальте.

Всё, портал закрыт. Работа сделана.

Юка протерла кристалл о край куртки, оценила его размеры на глаз и сунула в карман куртки. Затем, не бросив в мою сторону ни единого взгляда, развернулась и направилась к выходу из парка. Молча, как будто меня здесь и не было.

– Эй, погоди секундочку, – окликнул я её, вставая со скамейки, когда она проходила мимо меня. Девушка лишь немного замедлила шаг, а её плечи слегка напряглись.

– Что ещё? – холодно спросила она, приготовившись к битве.

– Можно посмотреть? – подойдя ближе, я вежливо кивнул на кристалл в её кармане.

– Нет, – коротко ответив, она намеревалась уйти.

– Ой, да не будь ты такой ханжой, – улыбнулся я, а моя улыбка медленно искажалась в насмешке. – Или боишься, что обычный гражданский, да ещё и непробужденный, оставит тебя в дураках? Украдет законный трофей корпорации?

Юка застыла на месте. Янтарные глаза стали напоминать щелочки. Она пыталась оценить уровень угрозы «непробужденного гражданского», коснувшись моей ауры. Через секунду её рука полезла в карман куртки и она протянула его мне. Её взгляд продолжал говорить, что если я попытаюсь сбежать, или выкину ещё какой-нибудь фокус, она без тени сомнений меня уничтожит.

Я принял кристалл. Он лежал на ладони и был холоднее льда, медленно поглощая мою жизненную энергию. Тяжелее, чем должен был быть при таких-то размерах. Гладкая поверхность казалась идеальной, но при ближайшем рассмотрении оказалась покрыта микроскопическими гранями, словно мельчайшие призмы, ломающие свет внутри себя настолько, что он застревал там навечно.

Поднеся кристалл к носу я глубоко вдохнул. Темная энергия, оставшаяся на его поверхности, была едва уловима. Обычный человек вряд ли что-то почувствует, но мой нюх был острее.

Моё ядро отозвалось слабой, знакомой вибрацией в груди. Оно узнало этот вкус. Чистую, неразбавленную энергию плана, что довольно часто становится глиной для лечения магических травм. Оно откликнулась на эту энергию также, как странник в пустыне реагирует на звук текущего ручья вдалеке. Жадно, голодно, с явным приказом поглотить его, чтобы хоть немного исправить ошибки своего же хозяина.

– Теперь ты их нюхаешь, – голос Юки прозвучал с плохо скрываемым оттенком недоумения. – Ты действительно странный.

– У меня была мысль попробовать его на зуб, – будничным тоном сказал я, перестав дышать силой кристалла. – Но тогда ты могла бы подумать, что я сожру твой трофей. А мне не хочется портить наше знакомство столь глупым недоразумением.

С этими словами я осторожно вернул черный кристалл обратно. Мои пальцы на миг коснулись её кожи – прохладной, сухой. Юка не отдернула руку, просто сжала ладонь вокруг кристалла, всё также смотря на меня изучающим, пронзительным взглядом.

Молча кивнув, я развернулся и пошел прочь. Вот так просто взял и ушел, оставив её стоять посреди пустого парка с трофеем в руке. И, судя по молчанию за моей спиной, с полным набором вопросов в голове.

Этот трюк старее, чем большинство известных империй. Если хочешь, чтобы тебя запомнили, не нужно навязываться. Не стоит лезть в душу, пытаться произвести впечатление умными речами. Нужно сделать что-то выбивающееся из шаблона. Дать человеку что-то неожиданное, а потом уйти, не дав прямого ответа, что это было.

Человеческий мозг устроен таким образом, что его привлекают тайны. Именно потому люди верят в теории заговоров, что те же аристократы Новосибирска ставят ужасные опыты на заключенных. И эти слухи уже десятки раз опровергали множество журналистов, но тайны вокруг этого места продолжают будоражить умы. И вот сейчас она, полевой оперативник могущественной корпорации, привыкшая к вниманию со стороны, почувствовала себя брошенной. Это ведь она хотела молча уйти, а получилось наоборот. А ведь сначала я грубо навязывался, и могло показаться, что я пытаюсь продать себя, чтобы... Не знаю? Она порекомендовала меня на какую-нибудь должность за моё красивое личико?

Теперь она будет чаще думать обо мне. Может, не постоянно, но мне хватит даже пары мыслей в неделю. Главное, чтобы она помнила это знакомство, а как использовать этот крючок интереса можно придумать позднее.

Покинув парк, я свернул к ближайшему круглосуточному ларьку. Яркая вывеска сияла в ночи, предлагая сигареты, скудный ассортимент закусок и, конечно, алкоголь. Я купил банку дорогого импортного пива с самым высоким содержанием алкоголя. Открыв её одним движением пальца, поднес к губам и залпом выпил содержимое. Горькая, шипучая жидкость обожгла горло, оставив после себя привкус хмеля и дешевого солода. Всё такая же вода с хлебным привкусом. Думал качество будет получше. Всё же другая страна, но нет. Обычное пиво.

Швырнув пустую банку в ближайшую урну, побрел домой. Теперь если мать встретит меня у порога, она сразу поймет, что я действительно выпивал в баре. Всего пару кружек пива, как и обещал.

На следующий день всё пошло по накатанной. Утром я разместил на нашем новеньком сайте объявление «Требуются курьеры для доставки суши. Гибкий график, оплата почасовая, в зависимости от количества выполненных заказов. Опыт не требуется. Приветствуется знание района. Обращаться в кафе Сакура-но-уми».

Затем снова началась беготня. Заказов с доставкой становилось всё больше. Сайт работал как швейцарские часы, и звонки не прекращались. Я носился по району, как белка в колесе, чувствуя, как на меня вновь свалилась усталость. Нет, надо срочно что-то решать с этими курьерами. Это конечно весело играть роль мальчика на побегушках, но пора заканчивать. Не для того я всё это затеял, чтобы в молодые годы заработать артрит.

Сделав очередную доставку в офисное здание на окраине нашего района, я не пошел сразу в кафе. Вместо этого я свернул в тот самый парк Сакурагава. Сейчас он выглядел совсем иначе, не то что ночью. Дети резвились на детской площадке, влюбленные парочки миловались на скамейках, старики крошат хлеб, подкармливая голубей. Ничто не напоминало о ночном кошмаре, кроме едва заметного, уже выцветшего темного пятна на асфальте детской площадки. Места, где вчера зияла черная лужа, из которой выпрыгивали чудовища из измерения тьмы.

Я огляделся. Вроде никто не обращает на меня внимания. Камеры смотрят в спину, а значит можно сделать вид, что потерял что-то. Или шнурки завязываю, как вариант.

Присев на корточки рядом со вторым, менее заметным темным пятном, выглядящим не так впечатляюще на фоне основного портала в темное царство, я проколол себе палец.

Очень быстро начертив на земле маленький символ собственной кровью, послал в него заряд жизненной силы. Это была печать открытия уже закрытого разлома в пространстве. Но я не открывал новый портал на старом месте. Это требует куда больше сил, чем у меня было сейчас. Я лишь... прорубал небольшое окно в то место, где портал уже открывался однажды. Это ускорит появление нового портала на это месте, но какое мне дело? Пускай великие японские аналитики разбираются, ну а мне нужно это лекарство, чтобы хоть немного почувствовать магию.

Перед моими глазами, на земле, появилась маленькая лужица. Не мешкая, я засунул в неё свою руку, как этой ночью сделала Юка, и точно также, резким рывком вырвал оттуда черный кристалл.

Быстро закинув его в карман, пока никто не увидел, столкнулся глазами с ребенком. Дело происходило на детской площадке, потому ничего удивительного, что вечером тут было полно карапузов.

Мальчишка глупо хлопал глазами смотря на меня, а после улыбнулся беззубой улыбкой и продолжил строить песочный замок, используя лопатку с ведерком. Повезло, что ему было всего пара годиков и он ещё не осознавал, чему стал свидетелем.

Поднявшись на ноги, я стер подошвой остатки печати. Настроение было приподнятое. Наша семья медленно, но верно выкарабкивалась из долговой ямы. Я завел полезное знакомство с девочкой-кошкой, агентом корпорации, и у меня случились первые подвижки в исцелении своего магического ядра. Что может омрачить этот день?

Подобные мысли испарились, когда оставалось пройти всего пару метров к дверям кафе. Внутри, сквозь стеклянную дверь, можно было увидеть его, отца Акиры, Сато Иори. Тот самый пьяный рыбак, уже два раза бросавший семью. После первого раза он вернулся, чтобы занять денег и повесить на шею своего сына с женой карточные долги. И вот сейчас он снова вернулся, наверняка услышав об успехе нашего бизнеса.

Он выглядел даже хуже, чем в воспоминаниях Акиры. Осунувшийся, небритый, с затекшим лицом, в грязной, пропахшей дешевым пойлом футболке. Он что-то кричал, размахивая руками перед бледной, как полотно, Кейко, которая пыталась его успокоить. За столиками сидели клиенты – семейная пара и двое студентов. Их лица выражали смесь смущения, страха и отвращения.

Когда Иори, не добившись от Кейко желаемого, громко хлопнул ладонью по стойке, семейная пара поспешно поднялась, оставив почти нетронутые роллы, и вышла, не заплатив. Студенты переглянулись и потянулись за телефонами. Я знал, что они делают. Снимают на камеры. Нынче все пытаются снять горячий контент и выложить в сеть.

Я распахнул дверь. Звонок над ней прозвучал неестественно громко в наступившей тишине. Все взгляды устремились на меня. Иори обернулся, и его мутные, налитые кровью глаза на мгновение вспыхнули узнаванием, а затем привычной злобой.

– А, сынок подъехал! – прохрипел он. Запах перегара достиг меня даже с расстояния в несколько метров. – Иди сюда, объясни своей матери, что мужское слово закон в нашей семье. Она говорит денег нет, представляешь!? – зарычал он, повернувшись к Кейко. – Я вижу, клиенты есть, сайт модный, всё блестит! – орал он. – Есть у тебя деньги, сука! Ты просто жадничаешь! Я ведь на лечение прошу! Сердце пошаливает! Ну что ты за бесчеловечная тварь такая!?

Кейко поджала губы. Её глаза блестели от сдерживаемых слез. Она просто смотрела на меня, и в её взгляде была не просьба о помощи, а стыд. Глубокий, всепоглощающий стыд за то, что именно этого человека она когда-то давно полюбила. И что теперь Акира снова стал участником ссоры между ней и её законным мужем. Да, они всё ещё были в браке, и потому этот мужчина мог через суд усложнить нам двоим жизнь.

Я медленно снял термосумку и поставил её на свободный столик. Движения были плавными, спокойными. Я подошел к отцу. Вокруг нас создалось мертвое пространство.

– Здорова, отец, – сказал я голосом Акиры, но без той трусливой нотки, которая обычно в нем звучала в присутствии отца. Голос был ровным, почти вежливым, и от этого он прозвучал еще страшнее. – Ты просто и представить себе не можешь, как я рад тебя видеть. Пойдем на улицу, поговорим по душам.

– Куда это ты меня зазываешь? – мерзкий ублюдок фыркнул, но в его глазах мелькнула неуверенность. – Мы тут всё и обсудим. При гостях. Пусть люди знают, какая у меня семья неблагодарная!

Он повернулся обратно к Кейко, собираясь снова начать свой спектакль. Но он даже рта открыть не успел. Моя рука сомкнулась на его грязном вороте куртки. Я не дернул его – просто потащил. В моих руках было достаточно силы. И это была не заслуга моей пробужденной крови, это была простая, физическая сила молодого парня, против которой жирный, обрюзгший боров ничего не мог сделать.

Его ноги начали отрываться от пола. Он пытался сохранить равновесие, пока спотыкаясь шел спиной к выходу. Достигнув дверей, я попросту вышвырнул его, как мешок с мусором.

Мужчина грузно шлепнувшись на задницу. Я вышел следом, и пока он пытался подняться, присел на корточки рядом. Показав ему самую широкую улыбку, от которой физически ощущалась угроза, я открыл рот.

– Слушай сюда, старый хрыч, – мой голос опустился до шепота, холодного и угрожающего. – Сегодня ты увидел нас в последний раз. Ты меня понял?

– Ты... ты угрожаешь... своему родному отцу? – Иори попытался вскочить, но я толкнул его одной рукой, лишь немного вложив в это силу, заставив снова упасть жопой на тротуар.

– Можешь называть это как угодно, – всё также холодно продолжал я, глазами давая понять, что не шучу. – Шантажом, угрозой, обещанием скорой расправы. Неважно как ты это назовешь – это просто обещание, что если ты ещё хоть раз заставишь мою мать проливать слезы, я найду тебя. И твои ноги просто перестанут работать. Такое ведь часто случается, верно? Ноги навсегда отказывают после семейных посиделок с любящим сыном, – ладонью я надавил на его коленные чашечки, причиняя боль

– Т-ты! Ублюдок! – зарычал он. – Я подарил тебе жизнь!

– Скорее испортил, – выплюнул я. – Жизнь мне подарила лишь одна женщина. Ты просто не успел вовремя вытащить хер, – поднявшись, я прописал ему ногой по жирному брюху и прорычал. – Пошла вон, падаль. И чтобы больше мои глаза тебя здесь не видели.

Мужчина вскочил, как ошпаренный, и побежал прочь, немного прихрамывая. Он часто оглядывался, а в его глазах мелькала знакомая эмоция. Ничего этот ублюдок не понял. Вернется, как только почувствует, что сына поблизости нет, и отыграется на бедной женщине. Ведь его сын – не убийца. Он помнит его забитым мальчишкой, над которым можно издеваться, а тот и слова не скажет. Да и потом, было много свидетелей, как я ему угрожаю. Если с ним действительно что-то случится, Акира тут же окажется за решеткой.

Обернувшись, я увидел в дверях Кейко. Она стояла, закрыв рот руками. В окнах соседних зданий и руках прохожих поблескивали экраны смартфонов. Скоро на всех сайтах появится видео с громким заголовком «Скандал! Сын вышвыривает отца алкоголика из кафе». Репутация нашего заведения, которую я так медленно и кропотливо начал выстраивать, только что получила мощный плевок прямо в лицо. И отмыть его будет очень, очень сложно. Вздохнув, я посмотрел на бледное лицо матери и сказал.

– Всё, закрываемся на сегодня. Сейчас сюда набежит толпа любопытных.

Она лишь молча кивнула и потянулась к табличке «Закрыто». Я посоветовал Кейко также взять перерыв, ведь у неё тряслись руки от нервов. Эта встреча со своим бывшим мужем, – точнее всё ещё действующим, – что-то в ней надломило. Пять лет не появлялся, позволяя спокойно жить, и вот надо же, нагрянул неожиданно, узнав про успех сына с женой.

Я остался один в опустевшем зале. Тишина была густой, липкой, нарушаемой лишь тиканьем старых часов на стене и отдалённым гулом города за стеклом. Постепенно, через стеклянную дверь, начали появляться тени. Любопытные прохожие, замедлявшие шаг, пытались заглянуть внутрь. Некоторые даже прилипали носами к стеклу, стараясь получше разглядеть обстановку внутри.

Я подошёл, посмотрел на них. Большинство смущённо отводило взгляд и шло дальше. Парочка подростков сняла меня на телефон – я лишь показал им средний палец, и они с визгом убежали. Это не добавит популярности заведению, зато в духе Акиры.

Уборка заняла не больше получаса. Я мыл посуду, вытирал столы, помыл полы. Внутри всё кипело. Это не была ярость подростка. Скорее нечто глубокое и очень древнее. Эта жалкая свинья посмела сунуть свой нос туда, куда не следует. Нарушила мои планы, подмочила репутацию моего бизнес-проекта, и теперь мне придется приложить куда больше усилий, чтобы стать лидером рынка в этом районе. А ведь я уже был на финишной прямой. Оставалось только найти больше курьеров и подсчитать прибыль за месяц. Она уже сейчас, во время реконструкции, должна была побить все рекорды, что уж говорить про следующий месяц. В глазах периодически вспыхивало золотое свечение. Настолько сильно эта история задела меня за живое.

После уборки я заглянул к ней. Дверь в комнату Кейко была приоткрыта. Она лежала на футоне, лицом к стене, но по неровному дыханию и лёгкому подрагиванию плеч было понятно – не спит. Просто притворяется, чтобы не беспокоить меня. Беспокойный сон наступил позже.

Я сидел на кухне, в темноте, прислушиваясь. Она ворочалась, бормотала что-то невнятное, всхлипывала во сне. Это был сон, отравленный паразитом.

И тогда решение созрело окончательно. Оно было логичным, чистым, как лезвие. Проблему нужно устранить. Не запугивать, не откупаться – устранить. Я взвесил риски. Полиция? У них на руках были следующие факты. Живой, здоровый, хоть и пьяный Иори, которого я вышвырнул на глазах у десятков свидетелей. Если он исчезнет в ту же ночь – подозрения падут на Акиру. Но подозрения – это ещё не доказательства. Нужно было сделать так, чтобы от него не осталось ничего. Ни тела, ни крови. Просто пропавший без вести алкаш, который вполне мог утонуть в океане.

Надев толстовку и накинув капюшон на голову, я вышел из дома беззвучно, как тень.

Улицы потихоньку пустели. Искать его долго не пришлось, память Акиры подсказала, какие бары любил посещать дорогой отец. В одном из этих баров он вновь напивался, жалуясь на своего неблагодарного отпрыска. Говорил, что я должен был на коленях умолять его вернуться в семью. Вообще от рук отбились без настоящего мужчины в доме.

Подождав, пока он перестанет изливать душу бармену, я заметил, как он расплатился наличкой. Откуда у него деньги? Неужели успел украсть из кассы пока меня не было? Вернусь, подобью дебет с кредитом. Но с этим уже ничего не поделать. Если бы начал шарить по его карманам, заголовки звучали бы ещё ярче. Сын бандит крадет у отца последнюю иену!

Покинув бар со злобной гримасой, я услышал как он бормотал проклятия под нос. Среди обрывков пьяного бреда особенно выделялись его мысли обратиться в гражданский суд, чтобы расторгнуть брачный договор и отсудить половину имущества. И это притом, что кафе изначально принадлежало жене. Сколько же дерьма было в этом человеческом мусоре.

Мужчины в этой стране немного равнее, потому суд точно разделит кафе между мужем и женой, сославшись на то, что небольшой ремонт сразу после заключения брака был оплачен карточкой мужа. А то, что это были деньги жены, которые она заработала, пахая на трех работах, никого не волнует.

Выждав, пока он, спотыкаясь, доплелся до жилого массива, развернул в голове карту города. Если он пойдет дальше по прямой, то уже через минуту свернет в темный проулок между двумя бетонными коробками. Освещения там не было, только тусклый отсвет фонарей с основной улицы. И, что важно, ни одной камеры, даже на подходе к этой слепой зоне.

Когда он забрел поглубже во тьму, я шагнул следом. Резко сблизившись, я ударил его под колено, заставив упасть. Рукой зажал рот, чтобы его крик никто не услышал.

– И снова здорова, отец, – сказал я спокойно, скинув с лица капюшон. Свободной рукой я показал ему быть тише, если он хочет жить, и отпустил его рот.

– Ты!? – просипел он, узнав в темноте лицо и голос своего сына. – Сволочь! Я тебя... я тебя в полицию сдам! За нападение! За угрозы! За всё!

– Знаешь, – сказал я, толкнув своего горе-папашу к стене. Он итак уже сидел на земле, теперь же упирался спиной в бетонную стену. – У меня столько матерей за всю жизнь было, что я устал считать. Но настоящих всего три: Лилия, Ева и моя дорогая Айри, что души во мне не чает. И вот теперь, кажется, мне стала не безразлична судьба ещё одной женщины. Интересно, почему? Самая обычная, наивная дурочка, каких миллионы. Наверно, правду говорят. Искренняя доброта может растопить сердце величайшего демона.

– Помогите! – закричал он внезапно, тонко, почти по-девчачьи. – Помогите! Убивают!

Я резко заткнул его рот, а мои глаза вспыхнули золотом.

– Не-е-ет, – протянул я, а моя улыбка превращалась в звериный оскал. – Я понял почему делаю это. Не потому, что неожиданно влюбился в Кейко. Просто мне нравится давить вас как букашек. Тех, кто охотится на слабых, а перед сильными засовывает язык в жопу.

Наступив ногой ему на коленку, я услышал знакомый влажный хруст. Иори заорал, но моя ладонь мешала звуку распространиться дальше. Его глаза округлились от непонимания и дикой боли.

Второе колено я вывел из строя таким же точным ударом ноги. Его ноги безжизненно подогнулись, но я продолжал прижимать его затылок к стене. В противном случае он бы сжался в комочек от боли.

–- Ш-ш-ш, – прошипел я ему прямо на ухо. – О да, тебе ведь это тоже нравилось. Калечить своего сына, потому что он был маленьким и неспособным дать сдачи. Я хорошо помню это воспоминание. Пропитанное отчаянием и страхом к тому, кто должен был стать для него ориентиром в этом жестоком мире.

Мужчина попытался укусить мою руку. Его слезы и слюни текли по моим пальцам. Отвратительно.

– За... что? Если деньги... отдам, – бормотал он, когда я в порыве брезгливости отдернул руку.

– Зачем мне деньги? – искренне не понимал я. – У нас бизнес и мы зарабатываем больше тебя. Ты ведь потому и пришел к нам домой, потому что у самого денег нет.

– Ты... не Акира... – прохрипел он, видимо наконец-то сумев своим пьяным мозгом прийти к очевидным ответам.

– Бинго, – прошептал я, поднося лицо ближе. – Я уже почти месяц ношу лицо твоего сына. Знаешь, он был очень вкусным, – я облизнулся.

– Чудовище, – пропищал он, ещё сильнее вжавшись в стену.

– Не меньше тебя, отброс, – моя улыбка стала ещё ярче. – Знаешь, что будет утром? Сато Иори исчезнет. Никто и никогда его не найдет. Ни его тела, ни его души. Ты станешь очередной городской легендой. Пьяницей, который провалился сквозь землю. И все вздохнут с облегчением, даже полиция.

Он замотал головой, пытаясь отрицать неизбежное. Ему было страшно, ведь он осознавал – это правда. Весь мир только вздохнет с облегчением, если подобная сволочь исчезнет.

Я достал из внутреннего кармана тот самый черный кристалл, добытый днем. Он был холодным, пульсировал тихим, ненасытным голодом, что медленно пожирал мою жизнь.

– Ты говорил у тебя сердечко пошаливает. На, глотни витаминки.

С силой разжав его челюсти, я запихнул этот кристалл ему в глотку, и придавил рукой, чтобы не выплюнул. Теперь оставалось самое главное.

Прокусив кожу на большом пальце, я начал выводить очередную печать на грубой бетонной стене. Не ту, что использовал днем. Та была для подглядывания, а эта была миниатюрным разрывом, через который, в теории, можно проникнуть в теневой план. Но только в теории, потому что в эту дыру пролезет максимум голова, тогда как остальное тело...

Последний штрих – и стена словно заплакала чёрной смолой. Пятно расползлось, стало глубоким, бездонным. Из него потянуло холодом пустоты.

Глаза Иори расширились в ужасе. Он смотрел на черноту над собой. В этот момент к нему пришло понимание того, что вскоре случится.

Из чёрного пятна вытянулись тонкие щупальца, похожую на тонкую сеть паутины. Они обвили его лысеющую голову, его шею, медленно спускаясь всё ниже и ниже. Он попытался кричать, но моя рука препятствовала этому. Кристалл внутри него, активированный близостью к родному измерению, начал работать. Он вытягивал из него жизнь, энергию, саму душу, превращая тело в идеальную приманку для обитателей Тени.

Щупальца дёрнули. Иори подпрыгнул. Его голова коснулась разверзшейся пасти портала. Его ноги дёргались в судорогах. Руки цеплялись за пустоту, упираясь в бетонные стены. Голова медленно исчезала в пустоте, погружаясь всё глубже и глубже.

Он кричал очень громко, а его тело крутилось, как в мясорубке. Кости с хрустом ломались, а его душераздирающий крик звучал где-то там, в другой реальности, не оказывая никакого влияния на наш мир.

Постепенно всё тело скрылось в черной смоле. Щупальца готовы были метнуться к ещё одной жертве, ведь поглощенный кристалл придал низшей твари больше сил. Но я знал, что энергия печати подходит к концу, потому черное пятно на стене сжалось, отрубив два десятка отростка неведомой твари. Ни клочка одежды, ни капли крови, ни одного свидетеля. Идеальное убийство, которое невозможно доказать.

Развернувшись, я вновь накинул на себя капюшон и побрел назад. Стоило ли эта казнь потери кристалла? Нет. Жалею ли я о своем решении? Определенно нет. Прорывов теневого плана в жизни Акиры будет еще много, а потому нет ничего зазорного, чтобы потратить одно сокровище на избавление от главной помехи на пути счастливой семьи. Правда с полицией завтра всё же придется пообщаться. Надо заранее проработать модель поведения в разговоре, чтобы не навести на себя подозрения, но при этом не выпасть из образа грубоватого мелкого хулигана, способного убить человека на горячую голову. Сложно, но вполне выполнимо.

Глава 14

Солнце только-только начало подниматься над грязным небом Осаки, когда в дверь нашего уютного семейного заведения раздался настойчивый стук. Не тот робкий стук клиента, который пришел на пару минут раньше открытия, – да, такое иногда случалось, – скорее как настойчивое требование открыть дверь прямо сейчас, если жители дома не хотят столкнуться с проблемами.

Я как раз протирал стойку, готовясь к открытию. Через два часа должны были подойти первые работники, парочка школьников. Ещё нужно успеть разгрузить поставку с продуктами. Так как служба доставки работала на ура, у нас теперь поставка каждое утро, а не раз в пару дней, как было раньше.

Снова прозвучало три грозных удара. Вздохнув, подошел к двери и повернул ключ в замке. Как и предполагал, на пороге стояли они. Тот самый сержант средних лет, что уже не спал больше суток, и его коллега, девушка полицейский, изъявшая из квартиры настоящего Акиры пакетик Белого льда. А позади них замер автоматон инугами, словно статуя высеченная из черного гранита. Его разноцветные глаза сенсоры уже вовсю сканировали моё лицо и пространство у меня за спиной.

Лицо сержанта было уставшим. Попробуй провести всю ночь на дежурстве и ощущать себя живчиком в его-то возрасте. Но в глазах читалась напряженность охотника, что взял кровавый след и медленно загоняет опасного хищника в угол.

– Сато Акира? – голос его был ровным, без эмоций. Вопрос был чистой формальностью.

– Ну а кто ещё? Вы, как бы, пришли в кафе моей матери, – огрызнулся я, но без злобы, скорей иронично. – Что? Пришли очередную проверку провести, как обещали? Думаете из дома своей мамы наркопритон устроил?

– Нам нужно с вами серьезно поговорить, – не отвечая на мои колкости, сказал сержант. Его взгляд скользнул мимо меня, заглядывая в полутемный зал кафе. – Можно войти?

– Да ради бога. Место найдете, – проворчал я, пропуская их внутрь. Автоматон тяжело ступил за порог, из-за чего деревянный пол начал немного скрипеть. Звук был неприятным, что напомнило мне – нужно срочно провести ремонт, чтобы в один из солнечных дней пол под ногами клиентов не провалился.

И как раз в этот самый момент, со второго этажа, из-за занавески, ведущей в жилую часть дома, появилась Кейко. Она была в старом халате, волосы растрепаны, лицо бледное и невыспавшееся. Её глаза, обычно добрые и уставшие, встретились сначала со мной, а потом перешли на полицейских и на черного киборга инугами.

Всё тело женщины напряглось, чтобы позднее обмякнуть. Она схватилась за перила, чтобы не упасть со ступеней. Губы задрожали, а по щекам сразу, без предисловий, потекли слезы. Тихие, горькие.

– Нет... – прошептала она, и её голос звучал так, будто в нём растворилась вся надежда, даже та, что копилась годами. – Нет... Акира... опять? За что? За что мне всё это?

Я тут же бросился к ней, обхватив за плечи. Инстинктивно, скорее не как демон, что отыгрывает роль убитого парня, а настоящий провинившийся сын.

– Всё в порядке, не беспокойся, – начал тараторить я, чтобы мой голос звучал твердо и успокаивающе. – Это просто формальность. Со мной хотят просто поговорить. Правда же? – я обернулся к сержанту, и в моём взгляде читалась просьба не усугублять положение. Сержант слегка кивнул. Его лицо на миг смягчилось, увидев искреннее горе женщины.

– Госпожа Сато, не беспокойтесь. Это действительно просто формальность, – мужчина стыдливо почесал свою щетину и посмотрел на коллегу. – Мы действительно хотели просто поговорить с вашим сыном по поводу пропажи Сато Иори.

– Мой муж пропал? – Кейко вытерла глаза подолом халата. Её взгляд стал более осознанным, но страх никуда не делся. – Он... он пропал? Но он же... он ушел. Акира его выгнал. Я сама видела. Мы все... видели.

– Именно об этом мы и хотим поговорить с вашим сыном, – вежливо, но настойчиво повторила девушка-полицейский. Её взгляд был пристальным, аналитическим. Она изучала мою реакцию, реакцию матери, выискивая малейшую трещину. За свою недолгую карьеру она уже повидала преступные семьи, где мать покрывает своего сына убийцу, или вовсе сама участвовала в преступлении, а после давила на жалость.

– Видишь? Никакого криминала, – сказал я Кейко, нежно приобнимая за плечи. – Просто схожу куда им надо. Посидим, поболтаем. Вернусь через пару часов, обещаю. А ты открой кафе как обычно, хорошо?

– Кафе... – она бессильно махнула рукой. – Как я могу работать... с такими-то мыслями...

– Тогда закрой его на сегодня, – быстро предложил я. Повернувшись к сержанту, я спросил уже более официально. – Надолго? Чтобы я мог предупредить работников.

– Это зависит от того, как быстро мы всё проясним, – ответил сержант, избегая прямого ответа. – Но на всякий случай да, лучше предупредите.

Я кивнул, достал из кармана джинсов телефон. Сначала набрал номера студентов, Миюки и Кайто. Школьникам уже поздно звонить, они прошли половину пути, да и пускай помогут с разгрузкой, мы им заплатим.

Сержант жестом указал на дверь. В очередной раз напомнив своей матери не беспокоиться и отдохнуть, я вышел за дверь. На меня не надели наручники, не толкали в спину. Формально, я не был задержанным, но автоматон шагал подозрительно близко ко мне. Будто готов был считать малейшие напряжение мышц в моем теле и пресечь саму мысль о побеге в зародыше.

Поездка в участок прошла в молчании. Я сидел на заднем сиденье патрульной машины, глядя в окно на просыпающийся город. Улицы постепенно заполнялись людьми, машинами, обыденной суетой, которая казалась сейчас такой далекой и нереальной. В голове прокручивались возможные сценарии, варианты ответов, анализировалось каждое слово, сказанное сержантом.

Пропажа. Они ни слова не сказали про убийство. Значит, у них на руках нет вообще никаких доказательств. Моя работа была безупречной. Единственное, что может навести на подозрение – аномальное количество энергии тьмы в том переулке. Но чтобы засечь это, нужно просканировать эту зону магическим сканером. Они этого, пока что, не сделали, ведь у полиции даже мыслей таких не возникло, что за простым алкашом мог прийти одаренный, способный открывать порталы в теневой план.

В самом участке меня провели не в обычный кабинет для допросов, а в специальную комнату. Небольшое помещение без окон, с голыми стенами, столом и двумя свободными стульями. И оборудованием.

На столе стоял неприметный серый ящик с сенсорным экраном. Детектор лжи нового поколения, сканирующий не только пульс и давление, но и микроскопические изменения в ауре магического ядра. Оно ведь также реагирует на слова и действия человека. В случае Акиры, это будет не так заметно, ведь нимфы, по своей природе, мастера тонкой лжи. Не жестокого обмана, как демонические суккубы, но если она убедит себя, что поступает правильно – никакой детектор лжи не поможет.

Рядом, на соседнем от сержанта стуле, уже сидел мужчина в строгом костюме. Не полицейском, а более.. гражданском? Скорее всего техник, ответственный за работу прибора. И судя по всему, одаренный менталист. Как отмечал ранее, таких с первого взгляда видно. Глазки постоянно бегают, словно ему страшно от одной только мысли, что человек перед ним что-то задумал, а ему запретили лезть другим в голову.

– Сато Акира, – начал сержант, усаживаясь на своё законное место. Его напарница встала у двери, скрестив руки. – Вы понимаете, зачем вы здесь?

– Вы сказали – поговорить о пропаже моего отца, – ответил я, намеренно опуская взгляд на стол, изображая легкую нервозность. – Хотя не понимаю, чем могу помочь. Мы с ним давно не общались. Только вчера, впервые за сколько? Пять лет? – я действительно постарался вспомнить, сколько прошло времени, когда он в очередной раз ушел из семьи.

– Верно, вчера вы общались, – сказала девушка, включая планшет и просматривая какое-то видео. – Причем довольно бурно, на глазах у многочисленных свидетелей. Вы его выкинули из кафе и завуалированно пообещали переломать ноги, если он снова появится.

– Всё верно, – кивнул я, не став отрицать очевидного. – Пришел, устроил скандал, распугал всех клиентов. Хотите сказать, я должен был просто стерпеть? Пригласить его за столик, налить чаю, позволить разбить бутылку и пырнуть меня розочкой? Я разве похож на терпилу!? – вспылил я, а после прокашлялся в руку, словно стало стыдно за прорезавшийся старый характер. – Кхм! Прошу прощения. Я пытаюсь стать лучше, но порой проскакивает.

– Куда он ушел после этого? – спросил сержант, проигнорировав мой маленький срыв.

– Не знаю, – пожал я плечами, и это была чистая правда. Куда он пошел дальше мне неизвестно, а вот где закончил свой путь... – Скорее всего в очередной бар. Он ведь украл пять тысяч иен из кассы, пока я не видел. У него полно притонов по всему городу. Посмотрите все камеры, где подают дешевое пойло, и скорее всего он будет там напиваться.

– Вы не встречались с ним после данного инцидента? Не говорили с ним?

– Нет. После того, как он сбежал, как жалкая псина, я его больше не видел.

Прибор на столе продолжал тихо и ровно пищать. Его экран светился ровным зеленым светом. Одаренный молча сверлил его взглядом, но пока всё было чисто. Сержант обменялся с ним взглядом, затем его голос стал еще более нейтральным, почти безразличным, что всегда хуже крика.

– Сато Акира. Вчера ночью, после восьми часов вечера, вы убили Сато Иори, своего отца?

Наступила тишина. Время игр закончилось, настала пора отвечать на прямые вопросы.

Медленно подняв глаза на сержанта, я постарался наполнить их смесью гнева и усталого раздражения. Именно так, как мог отреагировать мелкий преступник, на которого хотят повесить убийство.

– Хотел бы, – сказал я тихо, но отчетливо. – Но нет, я не убивал своего отца. Если бы я пошел на такую глупость, меня посадили бы. Сердце мамы... оно не железное. Может потеря мужа никак на ней не сказалась бы, но потеря сына...

Я опустил голову, изображая подавленность. Детектор по-прежнему молчал, зеленый индикатор продолжал светиться. Не мигнул даже на мои слова о том, что я хотел бы прикончить Сато Иори. Значит, действительно были подобные мысли. Но одно дело желать смерти, и совсем другое привести приговор в исполнение. Все люди хоть раз мечтают убить кого-то, этого у нас не отнять.

Специалист слегка кивнул сержанту. Пульс и реакция магического ядра говорят о правдивых ответах. Но есть ещё один способ обмануть систему, потому полицейский, устало вздохнув, попросил своего коллегу о помощи.

– Хорошо, – в его голосе сквозило явное разочарование. – Теперь нам нужно провести еще одну проверку. Стандартную процедуру в делах подобного рода.

Менталист наконец-то открыл рот и заговорил. Его голос был низким, бархатистым, гипнотическим.

– Сато-сан, попрошу вас расслабиться и смотреть в точку на стене перед вами. Мы проверим, не было ли на вас оказано ментальное воздействие. Гипноз, блокировка памяти, внушение.

Внутри я усмехнулся. Они ищут закладки, которые могли бы обмануть технику, заставив меня поверить в свою невиновность, даже если это я настоящий убийца.

Умный ход, что сказать. Хоть и бесполезный в моем случае. Я ведь действительно не убивал своего отца – настоящего у меня попросту нет, есть только Мать. Убивал ли я Сато Иори? Нет, не убивал. Его прикончила Тень, а я стоял рядом и смотрел на это. Но даже без подобных костылей, я способен без всяких закладок пройти проверку на любом детекторе лжи.

– Окей, – пробормотал я, уставившись в указанную точку.

Воздух вокруг заклинателя начал подрагивать. Я ощутил тонкое, почти осязаемое прикосновение к границам своего сознания. Это был не грубый взлом, а скорее деликатное сканирование. Щупальца чужой воли ползали по поверхности моих мыслей, выискивая неестественные швы, блоки, чужеродный программный код.

Вместо того, чтобы сопротивляться, я открыл ему дверь, позволив войти. У меня не было беспокойства, что кто-то увидит мои подлинные воспоминания, как я убиваю настоящего Акиру, как путешествую с Маргаритой по Ледяной пустоши. Скульптор лиц был мастером своего дела. Он скрыл все неудобные воспоминания на другом слое сознания, потому я сам волен выбирать куда приглашать гостей. Собственно, потому я и решил сам открыть дверь, приглашая следователя в царство ложных воспоминаний.

Одаренный копался в моих мозгах минуту, потом вторую. Хмурился. Его пальцы слегка подрагивали от концентрации. На висках начали образовываться капельки пота. Потом он откинулся на спинку стула, достал из внутреннего кармана носовой платок и вытер им лоб.

– Чисто, – сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. – Никаких следов внешнего вмешательства. Память не тронута, барьеров нет. Ещё и сотрудничал со следствием, не пытаясь думать о чем-то странном. Либо он говорит правду, либо... – маг запнулся, не решаясь озвучить немыслимое. Либо же перед ними сейчас сидит одаренный такого уровня, что превосходит все известные методы по выявлению фальши. Говоря простым языком, S ранг.

Сержант тяжело вздохнул. Его подозрения, казалось, не могли найти почвы, чтобы укорениться. Все проверки показывали одно: Сато Акира – мелкий хулиган с поврежденным ядром нимфы, который выгнал отца алкаша и искренне не знает, куда тот делся. И разумеется, Акира искренне рад тому факту, что этот ублюдок пропал. Возможно сдох. Приложил ли он к этому руку? Вряд ли.

– Всё? – спросил я, нарушая затянувшуюся паузу. – Я могу идти?

Сержант посмотрел на меня. Его усталые глаза изучали моё лицо, выискивая хоть какое-то несоответствие, хоть малейший намёк на внутренний триумф подозреваемого. Но нашёл только искреннее беспокойство парня за здоровье своей родной матери.

– Пока да, – наконец сказал он. – Но пока идет следствие, вам не рекомендуется покидать город без уведомления куда и зачем вы направились. И имейте в виду, прямо сейчас мои коллеги проводят обыск в вашей старой квартире. Через пару часов мы также получим ордер на обыск кафе вашей матери.

– Опять? Да там же ничего нет! – в голосе прозвучало нужное количество злости с отчаянием. – Да завязал я уже. Нет там ни Белого льда, ни обычной дряни, которую малолетки пускают по вене.

– Тем лучше для вас, если мы ничего не найдем, – сухо парировал сержант. – На сегодня свободны, Сато-сан.

Дверь комнаты для допросов закрылась за мной с мягким щелчком. Я задержался в коридоре, дав сержанту и его напарнице уйти вперед. Менталист прошел мимо, кивнув мне на прощание. Странная вежливость от человека, который только что копался в моих мозгах. Возможно, он был рад, что не нашел в них ничего криминального. Меньше бумажной работы.

Я вышел на улицу. Дневной свет резал глаза после полумрака участка. Сделав глубокий вдох, улыбнулся. Вот теперь точно всё. История Сато Иори подошла к концу. Меня и Кейко перестанут тревожить, ведь никаких улик против нас нет, а значит мы можем продолжить жить счастливо, не опасаясь, что этот ублюдок в очередной раз заявится и испортит нам жизнь.

Живот предательски начал урчать, напоминая, что пришлось пропустить утренний завтрак из-за разговоров с полицией. Конечно, я обещал Кейко вернуться быстрее, но мне надоело питаться домашней японской кухней. Хотелось чего-нибудь вредного, вроде сочного гамбургера и жареной курочки.

Свернув с прямой дороги до дома, увидел табличку «Smash Burger», пережиток времен попыток колонизации Японии со стороны американского общества. Небольшое заведение с пластиковыми столами, липкими полами и вечным запахом фритюра.

Дверь звякнула колокольчиком, когда я зашел. Воздух был густым от запаха жареного мяса, лука и специй. За стойкой стоял парень с выцветшими татуировками и заспанным взглядом, лениво переворачивающий котлеты на гриле. И буквально с первого шага я увидел её.

В дальнем углу, у окна, сидела Оками Юка. Она была в той же черной куртке поверх серой футболки. Её кошачьи уши, похожие на аксессуар косплеера, торчали из-под черных волос. Она ела сэндвич, методично, без особого энтузиазма, словно заправляла топливо в бензобак. Взгляд её янтарных глаз был рассеянным, уставшим. Никто из посетителей не пялился на неё, не показывал пальцем. Значит, она здесь свой человек.

Я сделал заказ – двойной чизбургер с беконом и колу. Пока ждал, украдкой наблюдал за ней. Она была одна, а потому, когда мой номер наконец прокричали, я взял поднос и, недолго думая, направился к её столику.

– Место свободно? – спросил я, остановившись напротив. Она медленно подняла глаза. Взгляд был пустым, как у автоматона. Но потом в глубине янтаря что-то щелкнуло. Узнавание, смешанное с легким раздражением.

– Снова ты, – произнесла она, и её голос был таким же плоским, как в прошлый раз. – Преследуешь?

Я поставил поднос на стол и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул напротив. Пластиковые ножки стула скрипнули под моим весом.

– Не специально, – сказал я, разворачивая бумагу вокруг бургера. Запах жареного мяса и расплавленного сыра ударил в нос, заставив забыть обо всем. – Меня только что выпустили из полицейского участка. Шел мимо, увидел знакомую вывеску. Как раз завтрак пропустил, думаю дай зайду, а тут ты.

Она перестала жевать. Положила остаток сэндвича на тарелку и внимательно, очень внимательно посмотрела на меня. В её взгляде не было страха или осуждения. Был холодный, аналитический интерес, как у хирурга, рассматривающего интересный образец под микроскопом.

– Чего натворить успел? – спросила она без малейшей капельки интереса. Просто хотела зафиксировать ответ в памяти.

– Убил кое-кого. Вернее они так думали. М-м-м, вкуснятина, – сделав укус, я притворно закатил глаза в удовольствии.

– И кого, если не секрет? – спросила она, отпивая из жестяной банки, больше похожей на энергетик, купленный в другом месте.

– Скорее всего, родного отца, – пожав плечами, я также отхлебнул колу из трубочки. – Он вчера пропал после того, как я обещал сломать ему ноги. Полиция решила, что я первый подозреваемый в его пропаже. Ну, или убийстве. Классика же. Отец алкаш, сын с криминальным прошлым, и бум! – я сжал обе руки перед собой и развел в стороны, символизируя взрыв. – Семейная драма во всей красе.

Реакция девушки была бесценна. Брови чуть приподнялись, кошачьи уши на голове дрогнули, хоть и служили больше аксессуаром. Её взгляд продолжал изучать меня, но не как полицейский. Как хищник, оценивающий потенциальную угрозу или добычу.

– Скорее всего? – переспросила она, и в её голосе впервые прозвучала едва уловимая интонация. Не эмоция, а скорее уточняющий интерес. – То есть ты не уверен, что он твой отец?

– Нет, моя мать святая женщина, – я дожевал свой бургер и взял в руки колу. Ледяная жидкость обожгла горло приятным холодком. – То, что он мой предок – факт, от которого нельзя скрыться. Я бы и рад прикончить ублюдка, честно. Но, увы, не успел. Видимо, собутыльники его постарались. Или портал случайно открылся над его головой. Всякое в жизни бывает.

Я посмотрел на неё, сделав паузу. Юка не отвела взгляд. Лицо оставалось каменным, но в уголках губ появилась едва заметная напряженность. Тема, судя по всему, задела её за живое.

– А ты? – спросил я, поставив наполовину опустошенный стакан на стол. – Родителей не любишь? По глазам вижу.

Юка отвела взгляд в окно. На улице проезжала патрульная машина с сиреной, но её звук был приглушенным, будто из другого мира.

– Ты умный, – сказала она наконец, не глядя на меня. – Попробуй сам догадаться.

Откинувшись на спинку стула, я сложил на груди руки, изображая мыслителя. На самом деле, мне не нужно было гадать. Воспоминания Акиры были скудны на информацию о корпоративных гибридах, но общая схема была ясна как день. И у меня был личный опыт общения с Орденом Алхимиков, который действовал по похожим сценариям.

– Давай подумаем, – начал я, глядя на её профиль. – Ты – гибрид. Кошачья родословная, судя по ушам. Движения быстрые, точные, боевые. Работаешь на корпорацию, закрываешь порталы. Значит, ты не из аристократической семьи, раз вынуждена бегать по мелким халтуркам. И пробудили бы тебя как-то иначе, как чистокровного. Скорее всего, ты из низов. Родители, увидев в тебе потенциал, продали тебя корпорации за кругленькую сумму. Операция по пробуждению или усилению родословной стоит бешеных денег. Теперь ты в долгах. Отрабатываешь контракт, мечтая о свободе. Классический сюжетный троп, если честно. В каждой второй дешевой манге такой сюжет можно увидеть.

Я закончил и вновь начал пить свою колу. Мне было искренне любопытно на сколько процентов я угадал. Думаю, процентов восемьдесят её предыстории описал, а остальные двадцать напутал. Но мы видимся всего второй раз в жизни, да и память Акиры ненадежный источник. Обычные люди мало что знают о гибридах, лишь то, что они на уровень ниже обычных пробужденных. Ниже не по способностям, а скорее в иерархии одаренных.

– Неужели всё так очевидно? – спросила она, и её голос звучал почти как риторический вопрос, пока лицо искажалось в кривой, усталой усмешке

– Для того, кто немного знаком с системой, вполне, – пожал я плечами. – Корпорации любят ставить эксперименты на людях, и как любое уважающее себя злодейское общество, они не чураются использовать даже детей. Они ведь более пластичны, чем взрослые. Их тела проще изменить и улучшить, да и жаловаться дети не станут. Взрослым ведь лучше знать, что для них лучше.

Злобно прокусив пластиковую трубочку во рту, я удивленно вытащил её изо рта. Сам не ожидал, что эта тема заставит меня разозлиться. Хоть говорим про гибридов и корпорации, но мыслями невольно возвращаюсь к этому чертовому Ордену. Как лично я, за ручку, приводил к ним невинных агнцев на заклание, считая, что даю детям будущее. Платил золотом по весу каждого ребенка, забирая их у неблагополучных семей, а потом...

Заметив, как я осторожно встряхнул головой, Юка взяла свой сэндвич и откусила. Жевала медленно, будто размышляя над моими словами. Тишина за нашим столиком стала густой, почти осязаемой, контрастируя с гомоном остальных посетителей.

– Ты странный, – сказала она наконец, не глядя на меня. – Для мелкого жулика из трущоб слишком проницателен.

– А кто тебе рассказал, что я мелкий жулик? – улыбнулся я, показывая зубы. – Следила за мной? К слову, я уже давно отошел от дел. У меня появилась другая мечта – стать владельцем лучшей сети суши-баров, что распространится по всей Японии. Кстати, можешь приходить к нам, когда захочешь. Обещаю сделать скидку по старой дружбе.

– Мы с тобой не друзья, – она фыркнула. Звук был настолько тихим, что его можно было принять за шум вентиляции.

– Хорошо, не друзья. Просто знакомые, что обедают вместе, – пожал я плечами. – И долго тебе ещё отрабатывать за это вот всё? – кивнул я на девушку, намекая на звериные уши.

– Десять лет.

– А если больничный возьмешь, или вовсе инвалидом станешь? – спросил я, но заметив прищуренный взгляд девушки, мило улыбнулся. – Просто интересно стало. Иногда даже одаренные могут подхватить болезнь, а сражаться, когда тебя трясет от озноба...

Она вздрогнула. Скорее всего, я задел больную тему. Каждый такой случай может продлевать контракт ещё на несколько месяцев. В таком случае, её лучше называть не оперативником, а рабом корпорации.

– Тебе лучше оставить меня в покое, – сказала она, заканчивая доедать свой бутерброд и натягивая капюшон на голову. – Я – проблема, и ты тоже проблема. Нам с тобой не по пути.

– Говоришь так, будто я тебя склеить пытаюсь, – я улыбнулся, хотя будем откровенны, для случайного знакомого уж слишком сильно пытаюсь её изучить. – Просто если тебе нужна будет помощь, можешь обратиться ко мне. Просто держи это в уме, – и я протянул ей визитку нашего кафе на котором был номер моего телефона.

Девушка молча взяла её и, не глядя, положила в карман. Кивнув, дав понять, что не выбросит её сразу после ухода, она направилась к выходу. Ну а я спокойно допил черную шипучую жидкость и также пошел домой.

Глава 15

Экран телевизора мерцал, освещая полумрак комнаты Кейко голубыми бликами. Мы сидели на её футоне, укутанные в старый плед с выцветшими вишнями и смотрели какую-то дурацкую мыльную оперу. Сюжет вращался вокруг несчастной любви офисной сотрудницы к своему боссу вампиру, что, конечно же, скрывал свою истинную природу под маской успешного бизнесмена. Ирония ситуации меня слегка веселила. В жизни всё примерно похоже.

Вампиры – аристократическая элита Мертвых пустошей. Среди них довольно часто встречаются и убийцы, но всё же они больше талантливые управленцы. Очень могущественные правители, которым вполне по силам свернуть архидемона в бараний рог, но вместо этого они предпочтут отправить за нарушителем какого-нибудь вурдалака, чтобы посидеть на троне и насладиться кровью из золотого кубка. Только если на их территорию забредет древний лич, вот тогда они поднимут свою аристократичную попку с трона. У них там давняя вражда: что совершеннее, плоть или кость? Потому если живешь на территории вампиров, лучше не заикаться о своей дружбе со скелетом, и наоборот.

Кейко тихо вздыхала в ключевые моменты. Её пальцы бессознательно теребили край пледа. Она старалась расслабиться, но напряжение последних дней ещё не покинуло её плечи. После визита полиции и новостей о пропаже Иори атмосфера в доме была… странной. Не траурной, нет. Скорее, настороженно-облегчённой, как будто после долгой грозы, когда уже перестало лить, но ты всё ещё прислушиваешься к отдалённому грому, ожидая нового раската.

Мой телефон, валявшийся на татами рядом, внезапно завибрировал, затянув навязчивую мелодию какого-то айдола – наследие настоящего Акиры, которое я не удосужился сменить. Так-то голос приятный, да и поет хорошо. Подумывал даже сходить на концерт, познакомиться.

На экране горел незнакомый номер. Интересно. Реклама? Мошенники? Может, коллекторы, которым Акира задолжал денег? Хотя таких, вроде, не было. Перед смертью он по всем долгам рассчитался. Или, может, один из старых друзей покойного, решивший поинтересоваться, куда пропал его поставщик веселья? Номер же незнакомый потому, что звонил с одноразки. Сам догадался, да и память Акиры подсказала.

– Алло? – ответил я, прижимая трубку к уху, стараясь не отвлекаться от телевизора, где вампир-босс как раз признавался в любви под проливным дождём.

На том конце была пауза. Звонивший явно собирался с мыслями, так как было слышно глубокий вдох с той стороны. Потом прозвучал женский голос. Низкий, ровный, лишённый каких-либо эмоций.

– Это Сато Акира? – спросила Оками Юка. Я узнаю этот голос из тысячи. Был у него особый оттенок, будто его пропустили через механический измельчитель эмоций, и на выходе осталась лишь сухая, функциональная субстанция.

Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Ну надо же. Ещё даже день не закончился, а она уже звонит своему «не другу».

– Ну, если не я, то кто? – ответил я, нарочито легко. – Решила проверить, всё ещё на свободе или посадили уже? Не беспокойся, всё чисто. За пару часов трудно найти новую жертву и прирезать в темненьком переулке.

Ещё одна пауза. На заднем плане слышался шум города, может, даже гул какого-то двигателя. Кейко как-то странно на меня посмотрела, оторвавшись от телевизора. Я же лишь улыбнулся, дав понять, что говорю с другом.

– Нам нужно встретиться, – произнесла девушка на том конце провода, и в её тоне, сквозь привычную плоскую интонацию, пробилась едва уловимая, но очень чёткая нота необходимости. Не просьбы, скорей предложения. Хочет проверить сколько во мне энтузиазма. Обещал ведь помочь, но обещать могут многие, а вот так вот сорваться по первому зову...

Я прикинул в уме. Солнце клонится к закату. Сижу под тепленьким пледом и крылышком матери. Кафе кушать не требует, на сегодня все дела заморозили, подготовку на завтра сделали, и даже отменили утреннюю поставку за ненадобностью.

– Договорились, – легко согласился я. – Где и когда? Только учти, мне ещё до места встречи ножками шагать надо. Просто по щелчку пальцев я там оказаться вряд ли смогу, потому давай встречаться где-то поближе к дому.

Она назвала адрес – ещё одно кафе семейного типа, в паре кварталов от нашего. Полчаса на дорогу. Я кивнул, хотя она этого видеть не могла, и сказал скоро буду. Потом положил трубку.

Не успел я опустить телефон, как Кейко тут же набросилась с вопросами. Ей абсолютно было плевать на то, что вампир со своей возлюбленной теперь целовались под проливным дождем.

– Кто это был, Акира? – спросила Кейко. В её голосе не было подозрительности, скорее… материнское любопытство, слегка подкрашенное остатками недавних тревог.

Я обернулся к ней, и на моём лице расцвела безобидная, немного смущённая улыбка парня, которого только что позвала девушка на свидание.

– Да так… знакомая, – сказал я, заставив своё лицо сильней покраснеть от смущения. – Новая. Познакомились в парке, и вот, позвала встретиться в мой выходной.

– Девушка? – Кейко прищурилась, а её взгляд стал пристальным, изучающим. – Ты же... никогда не говорил о ней.

– Ну, мы только недавно познакомились, – пожал я плечами, отвернув лицо не в силах побороть стыд. – В общем-то, всего пару раз виделись. Она… немного младше меня. Ну, на пару лет. Ничего такого.

Я видел, как её лицо смягчается. Мысль о том, что её исправившийся сын не только бизнесом занялся, но и личную жизнь налаживает, видимо, действовала на неё лучше любого успокоительного. Но старые привычки, привычки женщины, которую слишком часто обманывали, дали о себе знать.

– И как её зовут? – спросила она, пытаясь звучать просто заинтересованно, но в глазах читалась та самая материнская проверка.

– Оками. Оками Юка, – ответил я без запинки. А потом, будто осенённый гениальной идеей, добавил. – Хочешь, сама с ней поговори. Убедишься, что это не очередная Хина. И не сорокалетняя милфа, которую твой сын хочет оставить без денег.

Я протянул ей телефон, улыбаясь во весь рот. Внутри также искренне смеялся над всей этой ситуацией. Ну а Кейко замахала руками, словно отгоняя назойливую муху.

– Нет-нет, что ты! Я же начала тебе верить, Акира. Не нужно. Это же будет неловко… для неё.

– Да брось, – настаивал я, продолжая тыкать телефоном в её сторону. – Она ничего. Немного стеснительная, но милая. Поздороваешься, спросишь, как дела. Нормальное же дело – мать хочет знать, с кем её непутевый сын встречается поздним вечером.

Моя настойчивость, подкреплённая якобы благими намерениями, сделала своё дело. Кейко, всё ещё протестующе мямля, но уже с дрожью любопытства в пальцах, взяла аппарат. Она посмотрела на меня, я ободряюще кивнул.

Вздохнув, она нажала на номер, высветившийся вверху списка входящих. Её лицо было напряжено, как у разведчика на первом задании. Звонок был принят почти моментально.

– Алло? – голос Кейко звучал нерешительно, но мягко. – Это… это Оками-сан? Здравствуйте. Я… я мама Акиры. Он тут… передал трубку. Извините за беспокойство.

Пауза. Я мысленно представлял себе лицо Юки по ту сторону линии. Наверняка она смотрела на телефон, как на внезапно активировавшуюся бомбу.

– Да, всё хорошо, просто… Акира сказал, что вы… встречаетесь? – Кейко бросила на меня быстрый взгляд, полный немого вопроса «что я вообще говорю?». Я лишь продолжал улыбаться.

Ещё более протяжная пауза. Я почти слышал, как в тишине на том конце провода работает мозг Юки, пытаясь обработать эту абсурдную информацию и выработать хоть какую-то стратегию. Она ведь звонила по делу, а тут вдруг проверка от мамаши, в глазах которой она почему-то стала девушкой мелкого хулигана.

Наконец прозвучал её голос, доносящийся из динамика настолько громко, что я мог разобрать слова. Спасибо включенному динамику, ведь мама хороший человек и думала, что поступает правильно.

– Да. Мы… встречаемся, – голос, как всегда плоский, стал похож на монотонный бубнеж, словно на той стороне она зачитывает шпаргалку. Именно зачитывает, ведь легко понять, когда человек читает текст, а не говорит, что думает.

Юка сказала это с такой неестественной, вымученной интонацией, что у меня внутри всё затрепетало от смеха. Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться вслух. Злая, довольная ухмылка всё же расползлась по моему лицу. Это было великолепно. Она подтвердила, без каких-либо попыток выкрутиться. Просто приняла тот факт, что проиграла в игре ещё до её начала.

Кейко, услышав этот неуклюжий, как ей показалось, стеснительный ответ, мгновенно растаяла. Её лицо осветилось тёплой, понимающей улыбкой. Она кивала, словно девушка могла её видеть.

– Ах, понимаю, понимаю. Очень приятно. Не стесняйтесь, пожалуйста. Мой Акира иногда может быть… настойчивым. Просто он так рад познакомиться с девушкой, которая его понимает. Ладно, не буду вас больше задерживать. Всего доброго!

Она быстро попрощалась и положила трубку, словно боясь ещё больше смутить бедную девушку. Затем повернулась ко мне, и её взгляд стал мягким и укоризненным.

– Акира! Ну зачем ты её смущаешь? Бедняжка, она же вся от стеснения замкнулась! Голос такой тихий, несчастный, – она покачала головой, но в её глазах светилось облегчение и даже капля радости. – Такая милая, наверное. И скромная. Не издевайся над ней.

– Я? Да я ничего, – я принял вид невинной овечки. – Просто хотел, чтобы вы познакомились.

– Знакомиться нужно вживую, за чашкой чая, а не по телефону, когда человек не готов, – отчитала она меня, потом махнула рукой. – Ладно, иди уже. Договорились же встретиться. И поговорите нормально, без моих ушей за спиной. Вам, молодым, нужно своё пространство, чтобы вдоволь нафлиртоваться.

Она сделала акцент на последнем слове, словно мысленно уже встречает эту самую Юку из роддома в компании маленьких внуков. Ведь за флиртом следует что? Правильно, семейная жизнь. И если со старым Акирой подобная логическая цепочка не работала, то вот с новым...

Кинув ей короткое «Буду поздно, потому спокойной ночи», ретировался в свою комнату, подхватив телефон. В своей каморке быстро переоделся в наряд, подходящий свиданию. Удобные штаны, футболка с принтом малоизвестной рок-группы. Это наследие покойного Акиры ещё ничего, потому оставил. Достал свежие кроссовки из коробки, которые уже неделю ждали подходящего часа. Ну всё, как сказала бы Айри, жених на выданье.

Кафе, которое Юка выбрала для нашей встречи, было полной противоположностью нашему скромному заведению. Называлось оно «Фурусато-но-Аджи», что с натяжкой можно перевести как «Вкус родины», и всю эту родину явно проектировал дизайнер, помешанный на минимализме и дорогих материалах.

Стеклянные стены от пола до потолка, пол из полированного темного дерева, светильники в виде бумажных фонариков, но таких, что каждый стоил как моя месячная выручка. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат сандала и свежесваренного кофе, смешанный с запахом денег и претенциозности.

Посетители, все как на подбор. Офисные работники в идеальных костюмах, парочки на свиданиях, где девушки кокетливо прикрывали рот, смеясь над шутками кавалеров. Никаких шумных школьников, никаких семей с детьми – здесь царила атмосфера тихой, дорогой респектабельности, где даже ложка, стучащая о фарфор, звучала как диссонанс в симфонии.

Я протиснулся между столиками, поймав на себе пару любопытных взглядов. Мои выгоревшие химией волосы и футболка с истертым принтом рок-группы выглядели здесь так же уместно, как демон на аудиенции у Папы Церкви Превосходства.

Юка сидела у дальнего окна, за столиком на двоих. Она смотрела в стекло, за которым медленно затухал вечерний город. Её профиль был отточенным и безжизненным, как у статуи. На столе перед ней стояла нетронутая чашка с чем-то тёмным – чаем или же кофе. Она даже не повернула головы, когда я подошёл и бесцеремонно опустился в кресло напротив, откинувшись на спинку с таким видом, будто владею всем этим заведением.

– Ну что, – начал я, растягивая слова и позволяя ухмылке медленно расползтись по лицу. – Не прошло и суток. Я, конечно, знал, что произвожу неизгладимое впечатление, но чтобы настолько… Девочка, ты меня пугаешь. Так быстро попросила о помощи, хотя с таким гордым видом заявляла, что нам с тобой не по пути в этом мире. Ну давай же, скажи, что втюрилась. Я пойму и подарю тебе немного любви Акиры-сана.

Она медленно перевела на меня взгляд. Янтарные глаза, лишённые блеска, скользнули по моему лицу, будто оценивая по новому. В её позе не было ни капли напряжения, только привычная, вымученная расслабленность хищника в клетке.

– Шутишь, когда не надо, – произнесла она своим плоским, безэмоциональным голосом. – И эти шутки, порой, заходят слишком далеко. Твоя мать уже считает меня своей невесткой.

– О, так значит ты обижаешься, что я познакомил вас без твоего согласия? – я нахмурился, сделав вид, что это меня расстроило. – У меня очень плохая репутация. Ты сама позвонила, когда мать была рядом. Услышав женский голос, она могла много чего надумать. Особенно, когда девушка приглашает меня на свидание. Скажу по секрету, раньше меня привлекали молоденькие, – заметив недоуменно вздернутую бровь на лице Юки, я подтвердил её опасение. – Да, прям настолько. Шестнадцать лет, всё по закону, но так оправдываются только преступники.

– Неважно. Я не хочу слышать про твои любовные похождения, – она опустила глаза в свою чашку, как будто искала ответы на все вопросы, а потом снова подняла взгляд. – Я позвала тебя по делу. У меня появился шанс сократить срок службы на несколько месяцев. Возможно, полгода, если всё пройдет идеально.

– Звучит заманчиво, но причем тут я? – мои брови удивленно приподнялись, тогда как Юка, пытаясь скрыть нервозность, подняла кружку и сделала глоток черной жидкости. – Чем может помочь непробужденный мелкий преступник с крашеными волосами и, как ты сама заметила, неприятным характером? Я даже магией пользоваться не могу. Разве что копьем помахать, да и то не факт, что буду воевать в правильную сторону.

– Дело деликатное, – произнесла она тихо, почти шёпотом. – Потому лучше подстраховаться. Мне нужен… парень. На публике. На один вечер.

Я замер, давая её словам повиснуть в воздухе. Потом медленно, очень медленно, начал смеяться. Сначала тихо, потом громче, пока смех не заполнил весь наш уголок. Я откинул голову назад, хватая ртом воздух и вытер выступившую слезу. Великолепно. Просто великолепно.

– Парень? – переспросил я, всё ещё давясь смехом. – Ты серьёзно? Ты звонишь мне, почти незнакомцу, которого видела два раза в жизни, и предлагаешь притворяться твоим бойфрендом? Дорогая, я же просто пошутил! Это была шутка, понимаешь? Не обязательно настолько сильно вживаться в роль, чтобы не расстраивать мою маму.

Она не улыбнулась, наоборот, её лицо дрогнуло. Этот пустой взгляд я узнаю из тысячи. Ей хочется раздраженно закатить глаза и послать меня на все четыре стороны, но из-за своей гордости и склонности подавлять эмоции, она не может так поступить. Потому просто сверлит меня взглядом так, словно видит препятствие и не знает, как его обойти.

– Я знаю, что это шутка, – наконец сказала она. – Но ты или жутко проницателен и таким способом заранее согласился помочь, в чем я сомневаюсь, или тебе просто повезло угадать. Мне как раз нужен был такой типаж парня. Мелкий преступник из трущоб. Неудачник. Тот, кто… – она запнулась, подбирая слова. – Тот, кто может влюбиться в меня. Или сделать вид, что влюблён. Нормальный человек на такое не пойдёт. У нормальных людей есть выбор. А у таких, как ты, его нет. Пока девушка миленькая, ты будешь хвататься за любой шанс. Даже если эта девушка – прокаженный гибрид.

Мой смех стих так же резко, как и начался. Я присвистнул, оценивающе оглядев её с ног до головы. Она была красива, в своём диком, хищном стиле. Но в её словах не было кокетства или надежды. Была холодная, расчётливая констатация факта. Она видела себя так, как её, наверное, видели все эти годы. Как уродца, гибрида, недочеловека. И она искренне верила, что только такой же уродец, как она, сможет её принять.

– Позволь уточнить, – сказал я, наклонившись вперед. – Ты считаешь, что нормальный человек не сможет полюбить тебя? Из-за ушей? Из-за того, что ты гибрид? Или из-за твоего уникального характера?

– Из-за всего, – коротко бросила она, отводя взгляд в окно. – Я – проблема. Я – собственность корпорации. У меня нет будущего, пока я не отработаю долг. Кому нужна девушка, которая может в любой момент получить приказ и уехать на полгода в другую префектуру, чтобы чистить порталы? Или не вернуться вообще? Нормальные люди ищут стабильности. А я – ходячий риск.

Я слушал, кивая. В её словах была горькая правда. В нашем мире родословная решала быть тебе элитой или же простым кривозубым крестьянином. Но даже тут Япония смогла отличиться, создав гибрид человека и монстра. Они буквально стали эпицентром всего мирового расизма. Ненавидят жителей материка за то, что те живут на большом континенте. Ненавидят непробужденных за то, что те работают хуже одаренных. Ненавидят гибридов потому, что те «нечистокровные» одаренные. Чистокровных тоже ненавидят, ведь многие приезжают из других префектур в Токио ради лучшей жизни. Это сравнимо с тем, как человек из регионов приезжает в Москву на заработки. Но если в Москве на таких людей будут просто косо смотреть, то в Японии их буквально загонят в долговое рабство из принципов. Из спортивного интереса, так сказать, а то смотри, понаехала всякая деревенщина и своим видом портит прекрасные пейзажи столицы.

– Ладно, допустим, ты права, – сказал я, разводя руками. – Допустим, только такой неудачник, как я, согласится быть с тобой в паре. Но зачем тебе вообще этот спектакль? Что за задание такое, где требуется притворяться влюблённой парочкой?

– Прости, но это долгоиграющий проект, – сказала она, пристально посмотрев мне в глаза. – Если всё пройдет хорошо, ты станешь моим активом, а такие задания, как сегодня, будут появляться чаще.

– И ни слова про само задание, – сказал я, нахмурившись. – Но черт с ним, согласен. Буду твоим кавалером на сегодня и, если потребуется, на весь месяц, а то и больше. Обозначим границы дозволенного сейчас или будем плыть по течению? – заметив, что Юка не совсем поняла про какие такие границы я говорю, уточнил. – Целоваться на людях будем? Флиртовать? Трогать за попу можно или есть риск получить по шарам?

– Без всяких пошлостей, – сказала она, но от моих глаз не укрылось, что она немного смутилась. Всё же её апатия – игра. Ей далеко до полной потери эмоций, как у гомункулов. – Посмотрим по ситуации. Ты не образец целомудрия, а мелкий бандит. Если это потребуется для маскировки...

Юка слегка поморщилась. Ей не хотелось этого признавать, но если того потребует обстоятельства, она готова зайти намного дальше в нашей притворной любви. Насколько дальше она не хочет задумываться, но я уверен, она подозрительно близко подошла к мысли, что ради денег готова даже дойти до последней базы. Какой женщине понравится узнать подобное о себе? Что она готова продать своё тело за деньги.

Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Смотрел на неё, на её напряжённую позу, на глаза, в которых было больше смятения, чем осознанных мыслей.

– Ну что, когда приступаем к заданию? – спросил я, возвращая разговор в практичное русло. И тогда девушка, наконец, вынырнула из своих переживаний, сказав.

– Через пару часов, в Нью-Токио. И по поводу оплаты, – начала она, но я её оборвал.

– Никакого вознаграждения мне не нужно. Я делаю это потому, что у меня вечер свободный, и вообще я помогаю другу, – посмотрев ей прямо в глаза, я улыбнулся. – Я ведь знаю, что тебе дорога каждая иена. Мне же хватит самого факта свидания с красивой молодой девушкой.

Юка смотрела на меня несколько секунд, будто пытаясь разгадать, шучу я или говорю серьёзно. Потом, видимо, решила, что это не важно. Главное – согласие.

– Спасибо, – произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала едва уловимая нота не то благодарности, не то облегчения. – Тогда давай собираться? Синкансен отправляется каждые полчаса, но всё равно, чем быстрее начнем, тем лучше пройдет операция.

– Сначала кофе допей, а потом собирайся.

И девушка залпом осушила кружку уже остывшего кофе. Вот это я понимаю настоящее рвение. Ну что же, сегодня вечером нас ждут приключение в стиле полного киберпанка.

Глава 16

Лифт, поднявший нас на станцию синкансена, расположенной на невероятной высоте, напоминал капсулу, вышедшую из-под пера футуриста. Блестящие стальные стены белого цвета, едва слышный гул антигравитационных двигателей, и полное отсутствие окон, чтобы не пугать пассажиров мыслью о том, на какой высоте они сейчас над уровнем моря.

Я прислонился к стене, наблюдая, как цифры на табло лифта меняются с пугающей скоростью. Юка стояла рядом, молчаливая и напряженная, как пружина.

Этот лифт проектировали, чтобы поездка была комфортной для всех, но кажется обостренные чувства гибридов они не учитывали. Одаренные ведь могут по желанию подавить своё острое восприятие, а вот гибридам такой роскоши не предоставили. Они с этим живут постоянно, вот и Юка немного волнуется, осознав, что мы находились уже на высоте небоскребов.

– Впервые на синкансене? – спросил я, чтобы нарушить гнетущую тишину.

Она лишь кивнула отрицательно, не отрывая взгляда от дверей. Я же мысленно перебирал обрывки воспоминаний Акиры и свои собственные наблюдения.

Эту железную дорогу, парящую в воздухе, достроили всего пять лет назад, и она стала настоящим чудом японской техномагии. Две гигантские петли, охватывающие все крупные города Японии. Одна – основная, пронизывающая Хонсю и Кюсю. Вторая – северная, цепляющая Хоккайдо и мелкие острова.

Поезд на магнитной подушке, напичканный рунами стабилизации и подавления турбулентности, мог промчаться от Осаки до Токио минут за десять. Мог бы за две, но нужно делать остановки в других городах. Это быстрее, чем портал открывается. Притом воспользоваться им волен любой японский гражданин. Цена была адекватная, почти как у междугородних автобусов Российской Империи

Лифт мягко остановился. Двери с шипящим звуком разъехались в стороны и перед нами открылась станция. Перед моими глазами предстало нечто среднее между космопортом из дешевой научной фантастики и храмом технократии. Огромное пространство под прозрачным куполом, сквозь который не мог пробиться лунный и солнечный свет. Вместо него повсюду вспыхивали неоновые рекламные голограммы, рекомендующие путешественникам поскорее отправиться в тот или иной город ради горячих скидок на всё, что угодно: от билетов на концерт популярных айдолов до скидок на санатории Хоккайдо.

Сами рельсы синкансена, толстые сияющие ленты из закаленного сплава и застывшей магии, висели в воздухе без видимой поддержки, уходя вдаль. Прямо на наших глазах по ним бесшумно пронесся один из скоростных поездов, отливающий серебром под светом синих прожекторов. В общем, опоздали мы на наш рейс, но за полчаса он объедет все города и вернется, чтобы совершить ещё один круг от Кюсю и до Нью-Токио.

Народу было немало, но ещё не толпа. Скорее, равномерно распределенный поток деловых людей, туристов с отдаленных регионов с чемоданами и парочка патрульных боевых автоматонов с красными сенсорами вместо глаз. Они были настолько уникальны для жизни обычного преступника в гетто, что память Акиры никак не желала подсказывать, как называлась модель данной серии киборгов.

– Красиво, – констатировал я вслух, следуя за Юкой к турникетам. – Прям как в аниме. Жаль взорвать нельзя. Слишком много свидетелей.

Она бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд, но ничего не сказала. Просто приложила свой браслет-идентификатор к считывателю. Турникет щёлкнул, пропуская её.

Я, последовав её примеру, использовал свою банковскую карточку, которую после недели разбирательств всё-таки разморозили.

Через полчаса мы сели в поезд. Внутри он оказался ещё более стерильным. Мягкие сиденья цвета слоновой кости, идеальная тишина, нарушаемая лишь шепотом пассажиров и едва слышным гулом двигателей.

За окном поплыли огни вечернего города, растянувшиеся в сверкающие реки и озёра. Японцы действительно умели делать инфраструктуру. Жаль, что за этой блестящей оболочкой скрывалась столько гнили, что хватит обесценить всё человечество в глазах даже самого доброго монстра. Хотя, знал я одного дурака, который даже после предательства готов был встать на защиту людей. Если бы его не казнили, скорее всего, он снова бы взялся за защиту китайских границ.

Путь действительно занял плюс-минус десять минут. Когда поезд начал замедлять ход, за окном вырос силуэт Нью-Токио. Это был город, который не спал никогда. Небоскрёбы, похожие на кристаллы, пронзали низкие облака. Их вершины терялись в дымке неоновых загрязнений. Между зданиями, на разных уровнях, свисала целая паутина из мостов-труб, по которым непрерывным потоком текли машины и пешеходы. Повсюду мигали, переливались и кричали гигантские голографические рекламные баннеры, предлагая всё – от новых моделей бытовых автоматонов до путевок в Дикие Земли Российской Империи для авантюристов, ищущих самые острые ощущения для своей пятой точки из всех возможных. Но больше всего приезжего из маленькой деревеньки, или мелкого бандита из японского гетто вроде меня, шокировало не это.

На улицах, среди обычных людей, перемещались те, кого в Осаке видели редко. Гибриды. Очень много гибридов. Не только с кошачьими ушами, как у Юки. Я видел девушку с перьями вместо волос и змеиными глазами. Парня с козлиными рогами, торчащими из-под кепки. Огромного мужчину, чья кожа отливала чешуёй, а из-под рубашки выбивался мощный салатового оттенка хвост. Они не прятались, не съёживались. Они просто шли, разговаривали по телефонам, заходили в магазины. Но в их глазах, в их осанке читалась та же усталая отчуждённость, что и у Юки. Они были рабами системы, в самом низу человеческой иерархии. Ниже только непробужденные или вовсе отбросы общества.

Между ними сновали автоматоны. Боевые модели, более продвинутые, чем полицейские «Инугами» и патрульные «Ронины». Некоторые были гуманоидными, с миниатюрными плазменными винтовками на плече. Другие напоминали пауков на шести конечностях, с сенсорными щупальцами, непрерывно сканирующими округу.

Но настоящий восторг у большинства мальчишек вызвали мехи. Шагающие танки, выше человека на три головы. Грузные, бронированные, с массивными конечностями, оканчивающимися либо гусеницами для скорости, либо клешнями для работы в завалах. На их корпусах красовались логотипы корпораций – «Ямато Холдинг», «Акихабара Кибернетик», «Синра Корп». На этот раз, даже без подсказок мертвого Акиры, мне удалось догадаться, что внутри каждого меха сидел пилот. Обычный человек, подключенный к нейроинтерфейсу, управляющий этой махиной как своим телом.

Это было… впечатляюще. И чертовски глупо. Техника в любой момент может выйти из строя, и человек внутри может буквально остаться с голой задницей против толпы низших демонов, что вскроют его броню, как консервную банку, за пару минут.

– Нравится? – спросила Юка, заметив мой пристальный взгляд.

– Очень, – соврал я, ведь это культурный код каждого мальчишки в Японии. – На таком можно и портал закрыть, и конкурента раздавить, и в пробке не стоять. Мечта любого мальчишки. Только вот… – я обвёл взглядом перекрёсток, на котором мы стояли. – Почему на камерах пожадничали? Мне кажется, их должно быть больше раз в пять.

От количества иронии в моем голосе девушка фыркнула. Каждое движение здесь отслеживалось. Камеры висели на фонарных столбах, на стенах зданий, на самих автоматонах. Они смотрели сверху, сбоку, под углом. Одна и та же улочка просматривалась минимум с трёх, а то и с пяти разных ракурсов. Тёмных переулков, где можно было бы тихо придушить неудобного человека, здесь, судя по всему, не существовало в принципе. Город был прозрачным, как аквариум. И все в нём были рыбками. Одни – золотыми, другие лишь кормом.

Именно в этот момент, пока я любовался видами японской столицы, Юка сделала неожиданный ход. Она обхватила мою руку обеими руками, прижалась к моему плечу своей маленькой, но очень привлекательной грудью, и подняла на меня глаза. Взгляд её янтарных глаз был неестественно мягким, почти томным. На её обычно каменном лице играла робкая, девичья улыбка.

– Акира-кун, – сказала она голосом на октаву выше обычного, слащавым и дрожащим. – Ты такой надежный. Обещал показать мне улицы Токио и действительно показал. Но я немножко устала. Может пойдём куда-нибудь? Съедим что-нибудь сладкое. Я… я так хочу мороженого!

Рядом прошла пара офисных работников. Мужчина бросил взгляд на нашу странную парочку. На меня, жуликоватого парня с выгоревшими волосами, и на неё, гибрида с кошачьими ушками, притворявшуюся наивной школьницей. В его глазах мелькнуло что-то среднее между брезгливостью и недоумением. Его спутница, чистокровная японка с идеальной прической, едва заметно сморщила нос.

Игра началась. Нас видят. Нас оценивают. И Юка играла свою роль, как могла. Конечно же, без опыта настоящих отношений она переигрывала, но пока я был рядом, я не позволю хоть кому-то усомниться в истинности нашей любви.

– Конечно, Юка-тян! – воскликнул я, нарочито громко, чтобы слышали окружающие, обхватывая рукой её талию и сильнее прижимая к себе. – Для тебя – всё что угодно! Пойдём, я угощаю! Сегодня все вкусняшки за мой счёт! Ты же моя милая кисонька. Ради тебя хоть все богатства жалкого Токио!

Добравшись до центрального парка, мы купили пару рожков мороженного, Юке и мне. Наблюдая, как девушка осторожно лакала ванильную сладость, я натурально залюбовался. Нет, не потому, что действительно влюбился, как глупый подросток. Её язычок тоже оказался немного шершавым, потому у меня возникли несколько непристойных мыслей из разряда: а как она будет... Все же порой моя близость с демонами похоти мешает просто дружить с женским полом. Но я достаточно разумен, чтобы не смешивать рабочие отношения с личной жизнью.

Мороженое в моей руке начало подтаивать, стекая липкой сладкой каплей по вафельному рожку. Я облизал подтек, не отрывая взгляда от Юки. Она стояла рядом, держа своё собственное эскимо и смотрела куда-то вдаль. Неоновые огни отражались в её пустых янтарных глазах. Вид у неё был такой, будто она проходит очередную проверку на «влюбленную дурочку» и гадает, правдоподобна её актерская игра или же нет?

Снова лизнув мороженое, оставив на шарике идеально ровный след, я протянул свой рожок Юке. Моё движение заставило её ещё сильнее напрячься. Не от испуга, а от внезапного вторжения в её личное пространство.

– Попробуй, – сказал я, улыбаясь так, словно предлагал не просто мороженое, а поступиться всеми своими принципами. – У меня вкуснее.

Она замешкалась буквально на секунду. Её янтарные глаза скользнули по моему лицу, потом по мороженому, потом снова по мне. В них читалась нерешительность, смешанная с раздражением от необходимости играть эту дурацкую роль. Но потом она наклонилась и аккуратно лизнула мой шарик. Движение было быстрым, почти профессиональным. Как будто не десерт пробовала, а перекусывала провод тикающей бомбы зубами. Я тут же наклонился к её уху, притворяясь, что вытираю остатки сиропа на щеке. Мои губы почти коснулись её человеческого уха, скрытого под копной черных волос.

– Неубедительно, – прошептал я так тихо, что даже гибрид вряд ли расслышал бы без сверхчувствительного слуха. – Ты должна была смутиться. Покраснеть. Может даже оттолкнуть мою руку, назвав дураком.

Она отстранилась, и её лицо на мгновение исказила гримаса раздражения. Но она быстро взяла себя в руки, вернув каменное выражение. Только уголок её рта дёрнулся.

– Если бы ты предупредил меня заранее, я бы подготовилась, – парировала она, откусывая кусочек от своего мороженого. – Ты же знаешь, у меня плохо получается флиртовать. Меня учили убивать, а не строить глазки парням и думать о пошлостях.

– Ох, как больно, – я приложил руку к сердцу, изображая раненое самолюбие. – Настолько сопливая предыстория, что хочется обнять, да почесать бедной кисе за ушком.

– А по лицу? – спросила она без тени кокетства.

– Вот. Добавь немного нежной улыбки к этой фразе и получится идеально.

Она фыркнула, но в её взгляде промелькнуло что-то похожее на согласие. Да, нам нужно было играть лучше. Правдоподобное свидание никогда не проходит идеально. Должны быть неловкие моменты, когда девушка или парень недоволен выбором своего партнера, и это буквально читается у них на лице. Кривая улыбка, нервный тик в глазу, но даже так они идут вместе и продолжают свидание. Ведь как она правильно заметила, мы – две ходячие проблемы. У нас не может быть всё так идеально на первом свидании.

Мы продолжили прогуливаться по дорожке из белого гравия, наслаждаясь видом аккуратных кустов, подстриженных под идеальные геометрические формы, а также наблюдали скорое цветение сакуры. Вернее они уже сейчас цвели, но до той красоты, которую показывали в сотне романтических сериалов, было далеко. Просто красивые розовые лепестки, которые через пару месяцев начнут опадать, охватывая все японские острова целиком.

Я остановился, уставившись на очередной культурный код Японии. Розовые и белые лепестки мягко покачивались на ветвях, иногда срываясь от прохладного вечернего ветра, опускаясь на землю. Фонари, стилизованные под старинные бумажные фонарики, мягко подсвечивали эту картину, создавая атмосферу какого-то стерильного аниме в жанре романтики.

– Стой, – сказал я, подозрительно прищурив глаза. – Сейчас же только конец августа. Сакуре рано цвести.

Я замолчал, копнув поглубже в украденные воспоминания Акиры. Что и следовало ожидать, ничего. Полная тишина. Как будто настоящий Акира никогда не обращал внимания на такие мелочи, как сезоны цветения исконно японских деревьев. Он был больше озабочен тем, кому сбыть товар и где достать ещё одну дозу.

Юка, стоявшая рядом, проследила за моим взглядом. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Видимо, она не ожидала, что я замечу такие детали.

– Это не естественное цветение, – сказала она, а её голос, как всегда, звучал ровно, без тени эмоций. – Это часть ритуала. «Ханами кёкай».

– «Ханами кёкай»? – переспросил я, слегка приподняв бровь. Мой голос звучал максимально невежественно даже без актерской игры. – Что-то слышал про это. Японский праздник? Типа полюбуемся на цветочки и выпьем чашку саке?

– Не совсем, – она покачала головой, и её чёрные волосы, выбивающиеся из-под капюшона, колыхнулись. – Сакуры здесь… особенные. Их выращивают с помощью магии. Они впитывают хаотичную энергию порталов в течение года. Накапливают её. А потом, во время массового цветения, выделяют обратно. Ровным, контролируемым потоком.

Я присвистнул, делая вид, что впечатлён. На самом деле, идея была гениальной в своей простоте. Использовать деревья как живые стабилизаторы пространства. Япония, как всегда, нашла способ превратить угрозу в инструмент для пиара и экономики. У меня тоже есть свои способы стабилизировать пространство, но распространяется это максимум на одно огромное здание. Замахнусь на нечто большее, и одна из Божественных матерей разозлился. Ей выгодно открывать порталы в другие миры. Но видать японцы нашли способ, как защитить ВСЕ свои острова, да ещё так красиво.

– И что, это работает? – спросил я, снова облизывая своё мороженое, которого оставалось буквально на пару укусов.

– Да, – кивнула она. – На неделю, пока длится цветение, случайные порталы почти перестают открываться. Пространство стабилизируется. Это… передышка. Для всех. Обычные люди могут гулять по улицам, не боясь, что из-за угла выпрыгнет тень или демон. Бизнес процветает. Туристы с материка и из других стран приезжают посмотреть на это зрелище. Корпорации используют это время для переговоров, праздников, привлечения инвесторов. Показывают, что они могут контролировать даже природу.

– Звучит как сказка, – я усмехнулся, глядя на кружащиеся лепестки. – Неделя без страха. Представь, как жители Российской Империи с этим их Городом Порталов завидуют. Или Куба, ставшая бесплодной пустыней из-за вторжения песчаных чудовищ. Им бы эту недельку покоя для зачистки своего дома и закрытия портала... Эх, мечты.

Девушка посмотрела на меня как-то странно, будто задавая немой вопрос «ты сейчас серьезно думаешь о человечестве?». Ну да, может по моим действиям трудно это понять, но мне нравятся люди. Я сам человек, потому хочу лишь самого лучшего исхода для своего рода.

– А потом они засыпают, – продолжила Юка рассказ. – Корпорации собирают опавшие лепестки, перерабатывают их в магические кристаллы и используют для питания бытовых автоматонов. Или продают как сувениры туристам. Ничего не пропадает зазря. Безотходное производство, как шутят скептики в интернете.

– Эффективно, и очень цинично, – констатировал я, доедая последние крошки вафельного стаканчика. – Даже символ японской красоты перемалывают и превращают в актив для получения прибыли.

– Тебя это злит? – спросила она, косо поглядывая на меня.

– Нисколько. Скорее в этом вопросе я солидарен с Конгломератом, – без тени сомнения отвечал я. – Красота мимолетна. Если её можно превратить в оружие против чудовищ, почему нет? Деньги – это оружие. Посмотри чего они добились за сорок лет? А потом посмотри на другие страны.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитал невысказанный упрек. Девушка всегда остается девушкой, им бы лишь на красивые цветочки смотреть. Но она этого никогда не признает. Она ведь машина для перемалывания нечисти. Вот только у меня есть огромный опыт общения с женским полом, и я научился отличать обычные женские взгляды от взглядов с подтекстом.

Ещё один лепесток сакуры плавно опустился на гравий у наших ног, и тут же издалека. за очередным ларьком, где предлагали поиграть в тир и выиграть какой-нибудь приз, раздался пронзительный, полный боли крик. Не человеческий вопль ужаса перед порталом, а скорее крик ярости и отчаяния.

Воздух вокруг содрогнулся от всплеска магической энергии, такой плотной, что даже непробужденный человек сможет пощупать её языком.

Мы переглянулись с Юкой и без лишних слов двинулись на звук. Не из любопытства добропорядочных граждан, а из профессионального интереса. Нужно было оценить обстановку, понять, какого черта прямо посреди городского парка одаренные устроили драку.

Обойдя ларек с тиром и ещё один, где маленьким детишкам предлагали удаленно поуправлять игрушечным автомотоном и устроить дуэль роботов, мы увидели сноп искр оранжево-красной энергии, что перемешивалась с клубами едкого чёрного дыма. Два одарённых устроили разборки между собой прямо в центре городского парка.

– Идиоты, – холодно констатировала Юка, но не стала вмешиваться в происходящее. Её взгляд скользнул по сражающимся, оценивая угрозу, и счёл её минимальной для нас.

Я же притормозил, прислонившись спиной к холодной стене. Подобные сцены мне уже доводилось видеть среди вольных охотников. Дуэли там были частым явлением, хоть я и любил их игнорировать. Но сейчас это был повод оценить силу обычных, «чистокровных» одаренных Японии. Всё же Оками Юка гибрид, и оценивать всех японских одаренных по ней было бы глупо.

На одном углу ринга был молодой парень примерно возраста Акиры. Одет в черную кожанку, с огненным бичем в руке. Его родословная была или огненным духом, или демоном гнева. Трудно оценивать, когда не можешь даже слегка коснуться одаренного собственной аурой. Хлыст свистел в воздухе, оставляя за собой дымный шлейф, выжигая полосы на тротуаре.

С другой стороны стоит девушка, в стильном, но практичном костюме-двойке. Её руки были обернуты вихрем песка и мелких камушков. Магия земли. Не самая оригинальная, но против одаренного пламени худший противник. Хотя покажи пальцем на того, кто будет хуже огневика. Нет таких, ведь пламя – один из слабейших элементов. Вернее, до определенного порога, через который люди редко переступают.

– Уебок, отдай! Это моё! – кричала девушка, швыряя в противника сгустки спрессованного асфальта.

– Я первый нашел, так что завали ебло, сучка, – шипел парень, рассекая огненным хлыстом сначала кусок тротуара, а после пытаясь подтянуть к себе сумку, что лежала между двумя одаренными. Девушка же подняла столб земли между ним и трофеем, из-за чего хлыст опутал каменный шип. Огневик разозлился и послав струю пламени разрезал его, как раскаленный нож режет масло.

Зеваки обходили место побоища стороной, но никто не вызывал полицию или корпоративных охранников. Видимо, такое здесь в порядке вещей. Дуэли одарённых за право обладать трофеями. Это не запрещено законом, пока они не угрожают обычным гражданам и имуществу корпораций. Ещё один штрих к портрету японского общества, который полностью отсутствовал в обрывочных воспоминаниях настоящего Сато Акиры. Или он просто про это не знал? Вряд ли. Скорее всего эту информацию пожрал некроз тканей.

Я стоял и смотрел на эту драку, а в голове была пустота. Ни малейшего намека знаний на то, что сейчас происходит. Акиру больше заботило, где купить дрянь и как её сбыть не попавшись легавым. Он может пальцем показать на полицейских, которых нужно бояться, а от каких можно просто откупиться. Но про негласные правила дуэлей одаренных, про рынок сбыта трофеев, про то, как работают оперативники – полный ноль. Я всегда знал, что его память не панацея. Нужен был новый источник информации. Более свежий, глубокий. Именно таким источником информации должна была стать Юка, но она вряд ли станет добровольно делиться прописными истинами из жизни корпоративного служащего.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Парень с бичом исчерпал запас сил и просто махнул рукой, поняв, что девочка оказалась крепким орешком. Отскочив от очередного каменного снаряда, он плюнул на асфальт, и оранжевая энергия вокруг его тела погасла.

– Ладно, забирай своё дерьмо, – процедил он сквозь зубы, развернулся и засеменил прочь, растворяясь в толпе.

Девушка-геомант тяжело дышала, вытирая пот со лба. Она подошла к сумке, убедилась, что желто-зеленый кристалл по прежнему на месте, закинула сумку на плечи и скрылась из парка, воровато оглядываясь по сторонам. Всё затихло, только дымок да оплавленные борозды на асфальте напоминали о минувшем спектакле.

– Понравилось? – спросила Юка, а в её голосе прозвучал небольшой намек на злую издевку. Она прекрасно видит на моём лице замешательство и гадает, стоит ли рассказывать обо всём, что происходит в этом чертовом Токио?

– Будто из ромкома в боевую мангу попал, – честно признался я.

– Здесь это норма, – сказала она, и в этих трех словах была вся культура Японии. – Скажу даже больше. В Осаке такое тоже случается. Если бы на тот портал в парке пришел ещё один одаренный из другой корпорации, мне пришлось бы сражаться с ним за право забрать темный кристалл, – развернувшись, она прошла пару шагов, чтобы потом оглянуться через плечо на меня. – Пошли, работа не ждет.

Я медленным шагом потянулся за ней, отряхивая невидимую пыль с рукавов футболки и со спины.

Мы вышли из парка, а потом свернули с освещенной неоном улицы в сеть узких, немного грязных переулков. Воздух здесь стал гуще, пах стоячей водой.

На перекрёстке двух аллей, прямо на ржавом кронштейне под крышей, одиноко мигала красным глазом единственная камера наблюдения. Её объектив смотрел прямо на глухую стену склада, образуя слепую зону в паре метров левее.

Кто-то очень досконально изучил маршруты патрулей и расположение камер. Или имел доступ к системе. Но даже так, чтобы правильно воспользоваться этой информацией, нужны хакеры, иначе получится как с наследником Воронцовых. Сам факт насилия камеры запечатлеть не смогли, но как мы с Димой покидали место преступления вполне. Также и здесь, если что-то произойдет в слепой зоне, первыми подозреваемыми станут те, кто пару минут назад покинул зону действия видеорегистраторов.

– Стой здесь, – приказала Юка, остановившись на краю освещённого камерой пятачка. Её голос не допускал возражений. – Не шевелись. Не смотри и не оборачивайся, даже если услышишь странные звуки.

– Давай, ещё больше накидывай намеков, что ты кого-то прикончишь и свалишь всю вину на меня, – начал язвить я, но остался на месте, прислонившись спиной к влажной кирпичной стене. Она не ответила, лишь на секунду задержала на мне свой пустой янтарный взгляд, а затем шагнула за угол, в темноту, куда не доставал красный глаз камеры.

Сделав вид, что изучаю граффити на противоположной стене, я бочком начал красться за ней. Остановился перед самым углом, чтобы краем глаза наблюдать за ходом будущей сделки.

Из тени, с противоположной стороны улицы, вышел мужчина. Он был одет в дорогой, но не кричащий костюм. Лицо типичного японского менеджера среднего звена. Усталое, слегка отекшее, с мешками под глазами от количества переработок. В руке он держал маленький черный чемоданчик, в котором были важные документы. Он нервно оглядывался, а заметив девушку немного расслабился. Видимо признал в ней гибрида Дзайбацу Групп.

Юка подошла к нему почти вплотную. Они обменялись парой тихих фраз.

Мужчина что-то сказал, его лицо исказила смесь страха и надежды. Он достал из кармана черную флешку и протянул ей.

Юка взяла её. Её движения были плавными, неторопливыми. Она осмотрела крошечный накопитель со всех сторон, будто проверяя его подлинность, а затем подняла глаза на информатора.

И в этот момент всё изменилось. Не было никакого сигнала, никакой смены настроения. Одна секунда она стояла, держа флешку в руках, а в следующую её тело превратилось в размытую тень. Словно из воздуха, в её руке материализовался синий, гудящий клинок чистой энергии. Свет лезвия на мгновение осветил переулок, выхватив из мрака испуганное, неверящее лицо мужчины.

Движение было настолько быстрым, что даже моё острое зрение едва уловило его. Не было замаха, не было лишних телодвижений. Просто мгновенный, горизонтальный взмах на уровне шеи. Гул клинка на секунду возрос, превратившись в пронзительный вой, и стих.

Голова информатора накренилась набок, как маятник, и отвалилась. Она упала на асфальт с глухим, мокрым стуком. Тело задержалось в вертикальном положении ещё на пару секунд. Из обрубка шеи должна была фонтаном хлынуть темная кровь, но её не было. Энергетический клинок прижег место удара, а потому тело просто рухнуло, безвольно сложившись рядом со своей головой.

Юка стояла над трупом. Её лицо было таким же бесстрастным, как и пять минут назад. Ни тени сожаления, ни отвращения, ни даже удовлетворения от хорошо выполненной работы. Она опустила клинок, но не деактивировала его. Лезвие продолжало слабо светиться в полумраке, подчёркивая её профиль.

Затем её свободная рука полезла в карман куртки. Она достала небольшой стальной флакон, похожий на ёмкость для специй. Открутив крышку, она высыпала на обезглавленный труп щедрую порцию кристального черного порошка.

Эффект был мгновенным. Стоило порошку коснуться человеческой плоти и синтетической ткани, как тело начало пузыриться, выделяя тоненький черным дымок. Человеческая кожа, кости, кровь оставшаяся внутри и даже одежда – всё начало стремительно разлагаться. Таять, словно кубик сахара в кипятке.

Через десять секунд на асфальте не осталось ничего, кроме мокрого пятна, какой остается после открытия портала в измерение тьмы. От мужчины осталась лишь черная флешка, что лежала под ногами Юки, которую та быстрым движением подхватила и закинула во внутренний карман своей куртки.

Бесподобно! Вот он профессионализм, который никогда не покажут по телевизору. Ни тел, ни улик. Только одна единственная камера, которая должна была зафиксировать появление этого мужчины, но не его уход. И даже эту запись, наверняка, уже стерли или же подменили. С этим убийством даже я бы справился хуже, ведь у меня нет под рукой хакера, способного отмотать запись на полчаса назад, чтобы не вызывать подозрений городской службы безопасности.

Юка повернулась ко мне. Её энергетический клинок всё ещё был обнажен. Синий свет холодно отражался в её глазах. Она не произнесла ни слова. Просто пошла в мою сторону. Шаг, второй. Твёрдо, неспешно. В её движении не было угрозы, но и не ощущалась намерения убрать оружие в ближайшее время.

Я оторвался от стены. Шагнув за угол, посмотрел прямо на неё. На лице медленно расползлась широкая, понимающая улыбка.

Ну конечно, кто мог сомневаться в подобном исходе? Длительное сотрудничество с наемным убийцей корпорации? Скорее неудобный свидетель, нанятый на одну ночь для прикрытия. Он видел слишком много. Знал жертву и убийцу в лицо. Я прекрасно понимал, какие мысли крутятся в её голове. Нужно довести начатое до конца. Подчистить за собой хвосты.

– Ну что, кисонька, – сказал я тихо, почти ласково, не сводя с неё глаз. – Планы поменялись? Решила, что одного трупа на сегодня будет маловато?

Глава 17

***

Отель «Золотая гавань», после полудня.

Комната была залита холодным светом плазменного экрана. Айри вальяжно растянулась на всём свободном пространстве кровати и смотрела новости. Скучающим взглядом она скользнула по экрану, где подозрительно улыбчивый диктор зачитывал в основном хорошие новости Новосибирска. Среди этих «хороших» новостей ей наконец-то попалась новость про её прямого начальника.

Лицо диктора пропало и на экране появилось мужское лицо. Раньше он сиял самодовольной улыбкой на корпоративах, когда щупал её мягкую попку, и с видом благородного эстета выставлять десять баллов из десяти её мягкости и упругости. Сейчас же его подхватили под руки двое крепких ребят в полицейской униформе. Все одаренные, на службе Российской Империи, потому непробужденному полноватому мужичку оставалось только молча ждать, пока его упакуют в полицейский бобик. Голос за кадром вещал о возбуждении уголовного дела по статье «изнасилование с использованием служебного положения». Потерпевшая, как сообщал диктор, пожелала остаться анонимной. Её лицо на экране было замазано пиксельной мозаикой, а голос искажен до неузнаваемости.

На губах Айри дрогнула едва заметная, ледяная улыбка. Она итак знала, кто дал показание против одного из главных акционеров компании Воронцовых. Эти неуклюжие квадратики скрывали пугливое лицо молодой сотрудницы из бухгалтерии, молодой девушки, лишь недавно закончившей институт с красным дипломом. Её формы были выдающимися, настолько, что даже у старших суккубов могли появиться комплексы при взгляде на её сочную грудь или попку.

– Ну что, дорогая, – прошептала Айри, глядя на экран, будто обращаясь к той самой девушке. – Мой совет помог тебе сбросить груз с плеч?

Воспоминание нахлынуло не столько картинкой, сколько ощущением. Вкусом чужого страха, который она так искусно превратила в топливо для решимости.

Ночь. Тихая квартира на окраине города. Запах дешевого чая и свежевыстиранного белья. Девушка плакала, сжимая в руках стакан с остывшим напитком, и повторяла, что никогда не сможет наказать ублюдка, что совершил с ней подобное. Наоборот, если она заикнется о справедливости, её уволят, выставят виноватой, а может и ещё чего хуже. Айри, напросившаяся в гости, как душа компании, просто села рядом и положив ладонь, наполнила разум сломленной девушки порцией демонической энергии. Её голос стал завораживающим, а её совет «Ты сильнее, чем думаешь» подтолкнул девушку пойти вопреки роли жертвы, хотя бы попытавшись защитить свою честь и достоинство.

Тут же Айри вспомнила другой случай, как буквально три дня назад повторила похожий сценарий с этим мужчиной. Своим тонкими женскими пальчиками, во время очередного корпоратива, она повернула лицо мужчины в сторону девушки и томным голосом начала шептать ему пошлости. Разбавив всё это доброй порцией энергии похоти, она заставила мужчину потерять контроль, заперев эту парочку в темной подсобке. Всё ради того, чтобы впоследствии получить компромат на своего же начальника, ведь он, несмотря на свой невыносимый характер, никогда не пытался взять своих сотрудников силой. Пришлось импровизировать и на протяжении долгих месяцев подготавливать почву.

Она также припомнила происшествие ещё до исчезновения Жени, после которого её начальник стал более бдительным на рабочем месте.

Старший бухгалтер. Молодой, стройный мужчина с заносчивым взглядом и похабными шуточками, слишком настойчиво лапал молодых сотрудниц за бедра. Свои домогательства он списывал на банальную шутку и просил своих жертв не быть такими серьезными. Но так продолжалось до тех пор, пока не появилась Айри, и слух про рабочую атмосферу в их офисе не начал просачиваться наружу.

Мужчину пришлось заменить, ведь репутация Воронцовых итак в последнее время трещала по швам. Глава рода сошел с ума, пикап старшего наследника взорвали, как только его выписали из больницы и отпустили домой, а новый глава заявил, что заплатит огромную сумму тому, кто принесет ему розоволосую девочку с игрушечным кроликом. Притом никаких подробностей озвучено не было, просто несите к нему домой всех детей с розовыми волосами, а он сам разберется за какого ребенка заплатит.

– Глупые человечки, – тихо хихикнула Айри, щелкнув пультом, заставляя телевизор заснуть. – Надо бы позвонить этой девочке, похвалить за её смелость. Я ведь теперь её лучшая подружка, – она снова тихо усмехнулась, обнажая ухмылку коварного демона.

Просидев в полной тишине всего пару минут, девушка подумывала вновь подключиться к обрывкам духовного пакта, чтобы понаблюдать за жизнь возлюбленного. Как он там справляется? Голодает? Молоденьких девиц совращает? Последний раз, когда она смотрела на мир его глазами, он убивал какого-то жирного японца в подворотне, используя сердцевину темного плана. Всего лишь маленькую частичку настоящего сердца, но способную пробить небольшую брешь в Царство Тени. Одно из самых опасных измерений для всех живых существ с которыми демоны... не очень-то дружат. Можно даже сказать, Тень естественный враг для демонов, а потому даже смотря на мир глазами Жени, Айри в дрожь бросает от появление каждого чудища, сотканного из черных чернил.

И вот, когда она наконец-то решилась вновь взглянуть на мир чужими глазами, тишину разорвал резкий, настойчивый стук в дверь.

Айри замерла. Её чувства мгновенно обострились. Хоть она и ждала сегодня в гости одного друга семьи, но нужно быть всегда настороже. Она ведь теперь главный защитник семьи, должна защищать девочек пока не вернется «отец».

Она плавно поднялась с дивана и осторожными, бесшумными шажками подошла к двери. Посмотрев в глазок, она увидела на пороге высокого, мрачного парня в черных спортивках и болезненно синей кожей. На его обычно веселом лице сейчас читалась редкая для него озабоченность.

Айри открыла дверь, но не распахнула её настежь. Приоткрыла ровно настолько, чтобы видеть гостя. Её лицо было бесстрастным, той самой вежливой маской Кристины Кривцевич. Матери, что уже долгое время потеряла все контакты со своим сыном.

– Дмитрий, – произнесла она нейтрально. – Ты сам попросил о встрече. Что-то случилось?

– Привет, – кивнул Дима, а его тёмные глаза внимательно изучали её лицо, будто ища на нём трещинки в фасаде. – Можно войти? Дело… насчёт нашего общего знакомого.

Он не стал говорить имя, но они оба прекрасно понимали, о каком человеке они беспокоятся.

Айри на секунду задержала на нем взгляд, затем молча отступила, позволяя войти. Дверь закрылась за спиной парня с тихим щелчком.

– Чай? Кофе? Или ты, как обычно, уже опустошил все столовые запасы гильдии? – спросила она, направляясь к мини-кухне.

– От чая не откажусь, – Дима уселся в удобное кресло перед бутафорским камином. – Новостей новых нет? Ни от него, ни от... кого бы то ни было ещё?

– Новости есть, – поставив чайник закипать, сказала она. – Сейчас он в Японии развлекается.

– Это твои... Ну эти, штучки-дрючки подсказали? – он показал двумя пальцами рога на своей голове.

– Можно сказать и так, – не стала отрицать она. – И вообще, тебя не смущает говорить об этом так просто? Я ведь не какой-то там фамильяр. Я вполне могу разорвать тебя на куски, если почувствую, что тебе нельзя доверять.

– Тоже мне напугала, – парень фыркнул, отвернув лицо в притворной обиде. – Хотел бы, ещё тогда, во время вашего интимного родео всем растрепал. Ну, что ты демонюга страшнющая, и скорее всего промыла мозги моему братану. Но как винишь, толпа охотников не ломится в дверь, так что я нормальный пацан, своих не сдаю.

– Своих, – она покатала это слово на языке, начав разливать чай в обе кружки. – Интересное слово ты подобрал, человек.

– Значит, развлекается чертяга, – попробовал перевести тему Дмитрий. – И своего кореша не позвал. Япония – это же вах. Милые азиаточки, что мне по пупок. Ня-ня-ня и ми-ми-ми. Вернется, глаз на жопу натяну. Братву на сиськи променял, а ведь нормальным парнем казался. Знал бы, при первой встрече руку не протянул бы, – однако задумавшись буквально на миг, он выдал. – Да не, всё равно подружился бы. Столько приключений веселых было. Один косяк можно простить.

– Порой мне кажется тебя обучали лучшие демоны Ада. Твоя двуличность похожа на шизофрению, – поставив перед ним кружку чая, Айри действительно залюбовалась быстро сменяющимися эмоциями на лице Димы.

– Если это был комплимент, то довольно странный. Я просто от рождение слегка прибабахнутый. После второго, – отшутился он, резко меняясь в лице, становясь серьезным. – У меня тоже новости есть. Наконец-то схватил за жопу Кузнецову.

– И что она сказала?

– Сказала? – Дима криво усмехнулся, вспоминая тот разговор. – Пришлось клещами из неё слова выдирать. У неё там походу тренировочная сюжетная арка началась, – заметив, что Айри не поняла сравнения, Дима махнул рукой. – Короче, она тренируется до потери пульса. С товарищами в гильдии разорвала все связи. На Волкову смотрит, как на говно.

– Обычная Кузнецова, – не совсем поняла Айри в чем проблема.

– Нет, совсем не обычная, – парень лишь покачал головой, давая понять, что это нужно видеть глазами. – И так как она стала реже появляться в гильдии, а тренируется хрен знает где, её пришлось буквально выслеживать по горячим следам. Ну и сегодня я припер её к стенке. Заставил рассказать всё, что случилось в Ледяной пустоши после магического шторма, когда ты потеряла связь с Женей, – он замолчал, собираясь с мыслями. – Сначала она начала ссать в уши, как тогда с Волковой. Ничего не знает, ничего не видела, сиганула в портал бросив того стремного портальщика на съедение монстрам. Но стоило намекнуть, что я знаю, кто скрывался под маской, как её переклинило. Она начала нести бред, что охотники – бездари, и что они понятия не имеют, с чем сражаются. Что настоящая сила – это не их чертовы ранги, а знания, как эффективно убивать монстров даже находясь внизу иерархии. И что ей довелось увидеть, каким должен быть настоящий охотник, и теперь ей хочется хоть немного приблизится к его могуществу.

Айри слушала, не двигаясь. Её глаза, казалось, стали ещё темнее.

– Прямо так и сказала? Настоящий охотник?

– Буквально. А потом обронила, что если я, как Волкова, попробую на неё надавить, чтобы больше узнать про Женю, она себе язык откусит или из гильдии свалит, – Дима закрыл лицо руками и задрал глаза в потолок. – Что этот чертенок с ней сделал? Я тогда просто спросил у неё, неужели она что-то узнала про его прошлое? В её глазах был чертов ужас! Она испугалась, что своими действиями навлекла на него подозрения. Что теперь у людей появится ниточка, за которую можно потянуть и прийти к Аду.

Тишина в комнате стала густой, как сироп. Айри медленно поднесла чашку к губам. Её мысли работали с холодной, демонической быстротой. Маргарита увидела его «особые способности»? Возможно. Смогла разглядеть его истинную природу за ту короткую неделю совместной жизни? Или же он сам рассказал ей правду? А может рассказал сказку, которая лишь немого отсылает на реальное положение дел?

– Она опасна? – тихо спросила Айри.

– Скорее уж для себя и своей психики, – без тени веселья прошептал Дима. – Для нас... Нет, скорее вас, пока нет. Вряд ли она сорвется и сама разболтает тайны вашей семьи, но есть и другие способы вытащить информацию из человека.

– Значит нужно её устранить пока не стало поздно, – голос Айри прозвучал мягко, словно она планировала уборку и выброс мусора. – Спасибо, Дим. Ты оправдываешься звание друга семьи.

– Ладно, я пойду, – Дима допил чай и поставил чашку со звоном. – Но на твоем месте я бы не спешил устранять Маргариту. Зачем-то же Женя спас её ценой своей безопасности. Подумай об этом на досуге, ну а я пойду нашу белую кошечку дальше дрючить.

– Найдешь её как обычно, на коленях Иры. Грустит малая.

– Я бы тоже грустил, если бы мать запретила прыгать по порталам и убивать монстров, – Дима начал смеяться, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

Прошло пару часов. Айри уже собиралась принять душ перед сном, когда внезапно на её сердце снова свалилось странное беспокойство. Она ощущала странные волны от духовного пакта, но эти волны были странными, искаженными. Словно пульсация идет не от самого Жени, а от... другого его фамильяра.

Девушка замерла, прислушиваясь к внутренним ощущением. Волна боли, паники и жадного, животного голода захватили все её мысли. Что-то произошло во время тренировки Ханако, потому Айри тут же накинула на себя первую попавшуюся одежду и выскочила на улицу.

На детской площадке, в пяти шагах от отеля, где Дмитрий два раза в неделю учил Ханако убивать призраков, она обнаружила страшную картину. Её милая девочка билась в конвульсиях и кричала, пока Дима стоял в шоке и пытался с кем-то связаться. Скорее всего с другими укротителями гильдии, которые могли подсказать, что происходит с чужим фамильяром.

Быстро добежав до Ханако, Айри схватила некомату за плечи и начала истерично кричать прямо ей в лицо.

– Нет! Сейчас же прекрати! Ты его убьешь!

Но в этот момент со стороны Жени пришло всего два слова. Два единственных слова, которые снова заставили древнего демона проклясть тот самый день, когда она встретила его.

«Всё хорошо», – сказал он, а после направил ещё больший поток своих сил в Ханако, запустив процесс эволюции девушки.

***

Я сделал шаг вперед. Это был не рывок, не проявление агрессии, а самый обычный шаг человека, что шел навстречу своему другу. Цель была проста. Камера хоть и была взломана, но тому, что произойдет дальше, лучше случится в слепой зоне. Кто знает, как работает взлом? Вдруг запись всё же идет и хранится где-то на других серверах?

Реакция девушки была мгновенной. Не успел я полностью переступить границу света и тени, как ее свободная левая рука впилась в ворот моей футболки и рванула её на себя.

Моя спина с глухим стуком ударилась о влажную, шершавую кирпичную кладку. Воздух вырвался из легких коротким хрипом. Прямо перед моим лицом зависло синее лезвие. Оно не касалось кожи, но давление силы было ощутимым. Ощущение, словно лицо приставили к раскаленной плите, от которой почему-то не чувствуешь жара. Только едва слышное, зловещее гудение от клинка, способное одним легким движением руки отделить мою голову от всего остального тела.

– Почему? – её голос был низким и ровным, впрочем, как и всегда. – Почему не сбежал? Не закричал? Не полез в карман за телефоном, чтобы вызвать полицию? Мог ведь воспользоваться тревожной кнопкой и позвать тех же патрульных автоматонов. Они рядом. Я слышу их шаги на соседней улице. Просто нажми одну кнопку в приложении, и они примчатся сюда за минуту. У тебя был шанс спастись.

– Успокойся, кисонька, – я медленно выдохнул, стараясь не шевелить гортанью. Улыбка не сходила с моего лица. – Убивать нас, безродных отбросов из гетто, не запрещено, но представь сколько бумажной работы потом свалится на твою бедную голову. Отчет о целесообразности убийства союзника, объяснительные зачем вообще потащила меня на дело, когда могла справиться в одиночку.

– Меня не волнует бумажная волокита, – её янтарные глаза наполнились холодом. В них прорезалась жажда крови.

– Зато тебя волнует, что подумает Кейко, – парировал я, всё также нагло ухмыляясь. – Может ты и бесчувственное чудовище, что уже прикончило сотню таких же отбросов, как я, но ты успела пообщаться с моей милой матерью. Неважно что ты думаешь, у тебя не хватит духу отнять у этой милой женщины последнюю надежду на светлое будущее.

– Ты слишком меня переоцениваешь, – скрипнув зубами прошептала она, а её клинок загудел ещё громче.

– Может и так, – хотел пожать плечами, да только тогда клинок точно коснется моей шеи и перережет горло. – Но на этот случай я ещё немного подстраховался. Рассказал моей мамуле где ты работаешь. Конечно, сам характер работы я скрыл, но уверен твоему начальству не понравится убитая горем женщина, что будет сутками сидеть под дверью их офиса и искать некую Оками Юку, после свидания с которой пропал её сын.

– Ты лжешь, – сказала она, однако её голос потерял ту убийственную твердость. Теперь в нем звучало усталое раздражение. – У тебя не было времени рассказать ей так много. Я считала время. Чтобы успеть к тому времени, когда ты подошел, ты должен был сразу собраться и выйти из дома. У тебя не было одышки и одежда не пахла потом, значит всю дорогу ты шел размеренным шагом.

– Уверена, киса? – я перестал улыбаться. – Ты готова поставить репутацию своей корпорации на эту шаткую вероятность? Мне-то что? Я уже буду мертв, а вот тебе ещё работать с ними больше десяти лет. Или даже пожизненно, после такого залета.

Я замолчал. В переулке воцарилась тишина, нарушаемая только далекими городскими шумами и едва слышным гудением энергоклинка. Её взгляд сверлил меня, пытаясь выявить ложь, слабость, хоть какую-то трещину в моей наглой уверенности.

Юка медленно опустила клинок. Синее сияние погасло, и лезвие растворилось в воздухе, оставив в её руке лишь рукоять, которую она резким движением забросила в карман куртки. Вторая рука разжала хватку на моей футболке.

Я сполз по стене на пару сантиметров, выпрямляясь и растирая шею.

– Это была проверка, – сказала она, отходя от меня на шаг. Её голос вернулся к своему обычному, монотонному тембру. – Если бы ты испугался. Если бы побежал. Если бы начал мямлить, оправдываться, умолять о пощаде или, что хуже, попытался меня ударить… Я бы оборвала все контакты. Добавила бы твой номер в черный список и выбросила визитку. И мы больше никогда бы не встретились.

– Теперь я понимаю почему стажеры Дзайбацу Групп не рассказывают, как проходило их собеседование, – я смахнул невидимую пыль со штанов. – Вы же отбитые наглухо.

– Думаю, тебе не стоит напоминать, что всё произошедшее сегодня – тайна? Если проболтаешься, то...

– То по мою душу придет милая кисонька и закончит начатое, – закончил я за неё. – Ну или не совсем киса. Медвежонок там, ящерка, другие уродцы.

Юке совсем не понравилось, что я окольными путями также назвал её уродцем. Но она только что угрожала мне смертью. Будет странно если я просто так спущу это с рук.

– Зачем хоть убила его? – кивнул я на влажное пятно вдалеке. – Я ведь могу теперь это узнать?

– Двойной агент, – равнодушно прошептала девушка. – Был перевербован Акихабарой. Пытался передать дезинформацию. Мы, конечно, проверим, что на той флешке, но моя первоочередная задача была избавиться от гнилой пешки. В идеале, заполучить флешку и избавиться от предателя.

– Значит всё прошло идеально? – спросил я, на что получил согласный кивок со стороны Юки. – Ну тогда пошли отсюда, пока патрульные за задницу не схватили. Иначе придется отыгрывать роль похотливой парочки, что знали про слепую зону и шли сюда с одной конкретной целью.

Какой именно целью я не стал уточнять, но Юка всё поняла. Её слегка передернуло от мыслей, что в таком случае нам действительно придется целоваться, а мои руки должны будут шарить по её телу, и даже немного приподнять футболку.

– Пошли, – развернувшись кинула она и шагнула вперед. Я кивнул и потянулся за ней, как вдруг остановился, почувствовав как внутри меня что-то дрогнуло. Девушка это заметила и также остановилась. – Что с тобой? – спросила она.

Я не ответил. Глубоко, в самом центре грудной клетки, там, где должно было гореть магическое ядро, а сейчас лежал лишь спрессованный кусок остывшего солнца, я ощутил повторную дрожь. Успев лишь подумать о том, что как же это, черт возьми, невовремя, моё горло сжало спазмом и из меня вырвалась кровь.

Ноги подкосились и я свалился на землю. Тело перестало слушаться. Его выгнуло дугой, а спина начала биться об асфальт в диком, причудливом танце. Каждый мускул, каждая связка напряглись до предела, скручиваясь в тугой болезненный узел. Но изо рта не вырвалось ни единого крика, лишь булькающее шипение, когда кровь в очередной раз расцветала кровавыми звездами на асфальте.

– Что с тобой?! – повторный вопрос Юки прозвучал неожиданно громко и, что самое удивительное, с нескрываемой тревогой. Она не кричала, просто немного повысила голос. Я услышал быстрые шаги, а затем её тень нависла надо мной. – Акира! Отвечай, что происходит?

– Последствия... – прохрипел я сквозь стиснутые зубы, борясь с очередным болезненным спазмом. Каждое слово отдавалось раскаленной иглой в груди. – Ошибка... молодости... Ядро болит...

Новый приступ судорог скрутил тело в неестественную позу. Чёрт, это уже серьезно. Я не шутил, когда говорил, что мне запрещено тревожить ядро. Именно потому после побега из Ада мне пришлось ждать десять лет, чтобы заключить свой первый духовный пакт на Земле. В противном случае случилось бы это, ведь хочешь не хочешь, а заключение и развитие пакта влияет на магическое ядро укротителя.

Юка не стала задавать больше вопросов. Её лицо, на которое я успел мельком взглянуть, было бледным и предельно сосредоточенным. Ни страха, ни паники – только холодный, расчётливый анализ ситуации и мгновенно принятое решение. Её янтарные глаза метнулись по сторонам, оценивая окружающую обстановку, расстояние до ближайшей улицы, возможные риски.

– Держись, – бросила она коротко, и её руки подхватили моё тело под мышки. Её хватка была железной, не оставляя моему телу даже шанса продолжить странные танцы. – Какой ты, сука, тяжелый, – прорычала она, ведь пускай она была одаренным гибридом, всё же её специализацей была скорость с реакцией.

Она не бежала. Бег привлёк бы ненужное внимание случайных прохожих. Мы просто шли быстрым, уверенным шагом. Мои ноги волочились по земле, но она ловко корректировала положение, не давая им зацепиться. Её дыхание стало чуть громче, ровным и ритмичным. Она направлялась не к выходу из переулка на людную улицу, а вглубь, в ещё более тёмную его часть.

– Куда... – выдавил я, но она меня оборвала.

– Молчи. Просто молчи, – выплюнула она, но позднее добавила. – Филиал Дзайбацу Групп. Тебя скорее всего не пустят, но я что-нибудь придумаю.

Всё это время я пытался сосредоточиться, продолжая направлять силу Ханако в правильное русло. Если сейчас пустить всё на самотек, она пойдет по тупиковой ветке эволюции. Ни о каком могуществе Владыки Зверей больше не будет идти и речи. Она навсегда застрянет на позиции старшей некоматы, чудовища C ранга, без шанса стать даже слабейшей королевой зверей. Эта судьба хуже смерти, и я лучше рискну своей жизнью, чем позволю такому случиться.

Мы свернули за угол, потом в ещё один переулок, а следом на широкий проспект. И тут перед моими глазами предстала огромная Цитадель. Это был не просто стеклянный офисный небоскреб. Гигантская неоновая вывеска, мерцающая синим и серебряным светом, разрезала ночное небо, утверждая своё владычество над этим районом.

Здание представляло собой смесь футуристичного дизайна и традиционной японской архитектуры. Острые углы, стеклянные фасады, но с элементами дерева и камня, напоминающими старинные замки. У входа, за прозрачными, но явно бронированными дверями, стояли охранники. Не просто люди в костюмах, а настоящие бронированные мехи. Человекоподобные, с синей подсветкой в суставах, камерами вместо глаз и тяжелым вооружением на плечах, а также огромными энергетическими клинками на каждой руке.

Юка, не замедляя шага, понесла меня прямо к этим дверям.

– Стой! – прозвучал металлический голос одного из охранников, что был синтезирован голосовым модулем. – Требуется идентификация.

– Оками Юка, оперативник третьего ранга, серийный номер Гамма-Семь-Ноль-Дельта-Два, – выпалила она, не останавливаясь. – У меня раненый гражданский. Требуется срочный доступ в медицинский блок.

Синий луч света скользнул по её лицу, потом по моему. Я почувствовал, как какая-то энергия пронзила меня насквозь, сканируя.

– Гражданский не состоит в реестре сотрудников Дзайбацу, – ответил шагающий танк. – Доступ запрещен.

– Черт, – прошипела Юка. Её пальцы впились в мою руку ещё сильнее. – Он мой информатор. Контакт ценный. Если он умрет, вы ответите перед отделом кадров за срыв операции.

Она солгала. Блестяще, без тени сомнения в голосе. Живой киборг замер, обрабатывая информацию. По всей видимости, он делал запрос в базу данных.

– Ждите подтверждения, – сказал он.

– Нет времени ждать! – её голос впервые за всё наше знакомство сорвался на крик. В нём была не истерика, а холодная, стальная ярость солдата, который видит, как миссия летит к чертям из-за бюрократической волокиты. – Его ядру пиздец! Если он сдохнет на нашем пороге, потеря информатора будет меньшей из наших проблем.

Синие глаза-сенсоры киборгов мигнули красным. Зря Юка сказала об этом, ведь самый эффективный способ не допустить скандала – выбросить меня подальше от офиса. Или впустить внутрь и закопать уже здесь, где никто не увидит.

И когда казалось надежды никакой нет, за спиной охраны тихо распахнулись стеклянные двери. Окутанная легким облаком дорогого парфюма, вышла она. Высокая, в безупречном черном деловом костюме, который облегал её фигуру так, будто был отлит специально под её формы. Идеальная прическа. Холодное, прекрасное лицо, и черные очки, скрывающие глаза даже сейчас, когда солнце скрылось за горизонтом.

– Ой-ей-ей, моя дорогая Юкочка парня домой привела, – голос женщины был бархатным, слегка сдавленным от игривой насмешки. – Эй вы, отбросы плешивые, – злобно зыркнула она на двух пилотируемых мехов. – Вам было сказано пропускать мою младшую сестричку без разговоров.

– Госпожа Рэйко, – модульный голос охранника дрогнул. – Это гражданское лицо. Нам запрещено...

– Минус пять баллов ИДС, – злобно прошипела она. – А ты, – повернулась она ко второму. – Хочешь также рискнуть социальным рейтингом? Или сделаешь то, что от вас требует менеджер высшего звена?

Глава 18

Сознание плавно возвращалось ко мне, будто всплывало со дна мутного, теплого озера.

Первым ощущением стала холодная, жесткая поверхность под спиной. Определенно не мягкий матрас и не жесткий диван. Больничная койка. Затем почувствовал запах, резкий, химический, похожий на антисептик из натуральных травяных компонентов. И конечно же, куда без острой пульсирующей боли где-то внутри? Она уже даже не друг, она близкий родственник, с которым грех расставаться надолго.

Вдали послышался легкий щелчок, будто разломили стеклянную ампулу. Приоткрыв один глаз, увидел белый стерильный потолок с ровными рядами светодиодных панелей.

Над моей рукой, лежащей на белоснежной простыне, склонилась женская фигура. Невысокая, в розовой униформе медсестры, которая смотрелась на ней одновременно нелепо и как-то зловеще. Короткие серые волосы, один глаз зеленый, под цвет изумрудов, а второй, скрытый за длинной челкой, пытающейся скрыть ужасный шрам прямо под глазом, был голубым. Её движения были точными, выверенными до автоматизма. Без лишней суеты она воткнула иглу катетера в мою вену и приклеила пластырь.

– Тц, очнулся, – раздраженно цыкнула девочка, похожая на школьницу из средней школы. – Думала сдохнешь пока за лекарствами бегаю.

Уголки губ медсестры оттянулись, демонстрируя весь спектр своего негодования. Ещё один шрам возле её губ слегка натянулся, демонстрируя застарелые швы, от которых девушка, по неизвестной причине, решила не избавляться.

– Какой теплый прием, – прохрипел я слабым голосом. – Врачи должны лелеять своих пациентов. Вы клятву давали.

– Я ничего не давала, – холодно произнесла она, резким движением отворачивая моё лицо от себя. Лишь в последний момент мне удалось разглядеть бейджик с её именем. Хаяси Кана, заведующий больничным отделением Дзайбацу Групп. – Лежи смирно, жертва неудавшегося аборта, – сказала она, открывая ещё одну ампулу с неизвестным содержимым и заливая его прямо мне в глотку.

– Как грубо, – прорычал я, чувствуя как лекарство, похожее на пластичную глину, запечатывает новообразованные трещины на ядре, не позволяя жизненной силе утекать в воздух.

– Начинаем испытание экспериментального стабилизатора ядра номер тридцать четыре дробь семь... – достав диктофон, она сделала несколько записей, а я понял, что прямо сейчас меня используют как лабораторную крысу. Притом мне кажется, это была инициатива самой Каны, тогда как со стороны старшего менеджера Рэйко подобных указаний не поступало.

– Я пожалуюсь госпоже Рэйко, – я решил включить режим ябеды.

– Валяй. Всё равно эта сука заставила бесплатно работать, – игнорируя меня, она продолжила наблюдать, как жидкость из капельницы медленно стекает, попадая в мой организм. Её изумрудный глаз начал светиться, из-за чего даже без сканирования ауры я догадался, что передо мной сидит молодая дриада. Вернее человек, пробудивший её силу.

Хаяси Кана продолжала молча делать записи своих наблюдений за вторым экспериментальным образцом. Согласно моим ощущениям, это была концентрация жизненных сил. Как дриада, она хорошо знала экстракт каких лекарственных трав благотворно скажется на продолжительности человеческой жизни.

– В следующий раз, если у тебя снова заболит животик, я проигнорирую приказ, – она открыла блокнот, сделав несколько записей, и посмотрела на меня своими разноцветными глазами, в которых не было ни капли сочувствия. – Буду стоять и смотреть, как ты булькаешь и помираешь в своем же дерьме. Если хочешь врача – плати. Золотом, иенами, дорогими артефактами. Неважно чем, но плати. Понял?

Хотел было кивнуть, настолько убедительно звучал её голос, однако много чести для работницы лазарета, которая ставила на мне опыты, чтобы хоть немного подзаработать.

Кана фыркнула, заметив бунтарский дух в глазах пациента. Развернувшись, она пошла к своему столу, заваленному бумагами. Она села, взяв в руки стилус с планшетом, и погрузилась в изучение какого-то графика, полностью вычеркнув моё существование из головы.

Закрыв глаза, я сосредоточился на внутренних ощущениях. Боль отступила, но слабость навалилась с такой силой, что хотелось снова уснуть.

Ядро стабильно. Оно лежало где-то в глубине, потухшее, как прогоревший уголь с золотым напылением. Спасибо циничной стерве в розовом халате. Несмотря на свой юный возраст, она определенно была мастером своего дела.

Сконцентрировав всё своё внимание на тонкой ниточке духовного пакта, я послал всего один мысленный запрос на противоположную сторону. Издалека, с другого конца света, до меня дошла информация.

Ханако сделала это. Процесс завершился. Боль, паника, звериный голод – всё улеглось, сменившись спокойной, мощной пульсацией силы. Будто где-то далеко, за тысячу километров от этого места, в Новосибирске, распустился нежный, но невероятно прочный цветок.

Внутри Ханако что-то сломалось и перестроилось на новый лад. Её энергетический шаблон, который я знал как свои пять пальцев, претерпел множество изменений. Он стал сложнее, плотнее, опаснее. Из скромной, одноцветной хаотической ноты, она превратилась в полноценную симфонию хищника. Уже не низшая некомата, а старшая. Без всяких «но», чудовище C ранга.

Уголки моих губ сами собой потянулись вверх. Внутри я испытал гордость за свою девочку, и радость от того, что мне удалось правильно применить знания старика Бай Ху. Это было настолько впечатляюще, что впервые за пять сотен лет мне хотелось кричать от радости. Это сработало! Это, черт тебя подери, действительно случилось! Скоро твоя наследница взойдет на престол звериного царства и покарает чертову суку, что свела тебя в могилу из ревности!

В памяти, словно из самых темных глубин океана, всплыл образ. Бархатистая белая шерсть на кончиках пальцев. Тихий, довольный рык, от которого дрожала земля. И мудрый, спокойный взгляд зеленых глаз, полный любви и древней, звериной силы. Именно таким мне запомнился белый тигр Бай Ху, Владыка Запада, один из четырех Небесных Стражей, оберегающий границы Китая. Верный друг и преданный защитник людей. Жертва предательства со стороны тех, кого оберегал ценой своей жизни, и тот, кого Мать Леса казнила из-за страха потерять титул «Первой, после Божественной матери». И ей было мало просто его уничтожить. Эта проклятая сука буквально уничтожила весь его род, оставив лишь жалких последышей, маленьких некомат, до которых никому не было дела. Никому, кроме их прародителя.

Однажды Ханако станет Владыкой Зверей и бросит ей вызов. Ну а мне нужно научить её сопротивляться ментальному давлению. В конце концов, это не моя месть. Потомки должны своими руками свести счеты с врагом своего рода, а я... У меня будет свой враг во время покорения Первобытного леса. Звериная Мать.

Я пролежал наедине со своими мыслями ещё минут пятнадцать, прислушиваясь к тихому жужжанию аппаратуры и звуку стилуса, царапающего экран планшета. Кана действительно будто позабыла, что под её крылом находится пациент. Она ни разу не спрашивала про моё самочувствие, не интересовалась была ли у меня аллергия на какие-нибудь препараты? С одной стороны, меня скорее всего раздражал бы врач с синдромом спасателя, а с другой, столкнуться с полным отсутствием эмпатии тоже по своему неприятно.

Почувствовав, что лекарство сделало своё дело и теперь можно перестать отыгрывать роль парализованного овоща, я собрал волю в кулак и поднялся с койки. Тело всё ещё отзывалось слабостью, будто после недельного запоя. Голова также была тяжелой, и ноги подкашивались. Словно не пациент, прошедший по грани жизни и смерти, а натуральный алкаш, которого из канавы достали и бросили в вытрезвитель.

– Уже уходишь? – не глядя бросила Кана. Её голос был всё таким же равнодушным, без единого намека на то, что она порекомендует мне остаться подольше.

– Зачем тревожить столь важную леди, когда она занята? – саркастично подметил я, одевая футболку.

– Верно, – не поняла она иронии в моем голосе. – У тебя пять минут на сборы. Чтобы духу твоего здесь не было, когда я вновь повернусь.

– А если приступ схватит и через пять минут ты обнаружишь мой труп? – спросил из чистого интереса.

– Не сдохнешь, – коротко ответила она, оторвав глаза от планшета и посмотрев куда-то сквозь стену. – Если уж взялась за работу, я сделаю её качественно. Чтобы потом никто не говорил, что мои услуги не стоят своих денег.

Я наигранно фыркнул, прекрасно осознавая, что девушка говорит правду. Пускай её не обременяют никакие врачебные клятвы, зато у неё была своеобразная гордость. Можно даже сказать, профессиональная репутация, из-за которой ей готовы платить миллионы, лишь бы лично она занялась проблемами своих пациентов. И судя по тому, каким изменения подвергся мой организм за эти пятнадцать минут, она имеет полное право так себя вести с пациентами.

Полностью облачившись в свою одежду, я развернулся и, придерживаясь за косяк двери, вышел в коридор. Стерильная белизна лазарета сменилась чуть менее стерильной, но такой же безликой серо-стальной отделкой. Пол блестел, как зеркало, отражая холодный свет светодиодных лент на потолке.

Пытаясь вспомнить, или скорее догадаться, с какой стороны был вход или выход, я сделал всего пару шагов, когда из-за угла показалось тело охранника. На этот раз это был полностью живой человек в темном костюме. Без оружия, но от его тела за километр разило могуществом. Его лицо было каменным, взгляд оценивающим.

– Гражданское лицо, – тихо пробормотал он скорее себе под нос, а потом повысил голос. – Я сопровожу вас на выход.

У меня не было очевидных причин задерживаться здесь. Кейко ждала дома и волновалась, а Юка позднее сама узнает, что меня поставили на ноги и отправили на все четыре стороны. Но что такое желание обычного маленького человека в мире корпоративных богов?

– Отставить, – прозвучал знакомый голос из-за угла. – У меня есть деловой разговор к этому юноше.

Всего секунда и из-за того же самого поворота, откуда появился охранник, появилась Рэйко. Черный деловой костюм, обтягивающий все её формы. Идеальная прическа, словно она только-только вышла из парикмахерской. И эти нелепые солнцезащитные очки, которые она будет носить даже в темной подсобке.

Она подошла к нам неспешной, уверенной походкой. Охранник замер. Его профессиональная маска дрогнула, обнажив животный страх перед хищником. Вместо слов, он просто кивнул, резко развернувшись на пятках и как робот зашагал в противоположную сторону.

– Какой милый мальчик, – бросила она ему в спину, из-за чего мужчина вздрогнул и лишь немного, но всё же ускорил свой шаг.

Рэйко подошла ближе и слегка приопустила очки, позволяя увидеть её довольную улыбку и взгляд. Её глаза были подобны двум потускневшим рубинам. Красные, похожие на застывшую кровь, и вызывающие дрожь у любого, кто их увидит.

Женщина остановилась в двух шагах от меня, изучая меня с головы до ног. Её поза была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась фальшь опытного гладиатора, что пытался изучить своего оппонента заранее, пока они ещё сидят на трибунах.

– Ну что, малыш. Наш разговор будет немного интимным, – прошептала она мне на ухо, проходя мимо. – Пойдем. У меня будет к тебе деловое предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

Всё моё внимание было приковано лишь к ней. Мне это не кажется. Сначала я мог списать это на своё состояние. Что в тот момент мне показалось и я слишком рано вещаю ярлыки на всех окружающих. Но нет, эта девушка, Оками Рэйко, была чудовищем. Очень опасным и таким знакомым чудовищем.

Если тысячи лет в Аду чему и научили меня, так это определять демонов лишь по одному взгляду. Неважно во сколько человеческих шкур они облачатся, сколь искусно будут маскировать свою ауру. Мне достаточно взглянуть в их глаза, чтобы понять, кто стоит передо мной: демон гнева, похоти или обжорства. И сейчас я с абсолютной уверенностью могу заявить, что передо мной стоит демон. Самый настоящий житель адского измерения. Не человек, пробудивший в себе его родословную, или потерявший над ней контроль, став эдаким естественным гибридом и полукровкой. Нет, она чистокровный демон похоти, притом высшего ранга.

В том, как она двигалась, как говорила, как вела себя на людях – всё это напоминало мне Айри. Моя суккуба была королевой, а значит Рэйко также примерно на этом уровне. Выше? Вряд ли. Любой высший демон становится угрозой государственного масштаба, а значит их просто так не пропустит защитник Земли. Значит всё же королева суккубов, чудовище класса A.

И самое опасное в этом открытии то, что это чудовище было абсолютно свободно. Поступки Айри ограничены желанием помочь одному единственному человеку, тогда как Рэйко... Чего она желает? Чего хочет добиться, отыгрывая роль эффективного менеджера в мире людей? Она желает просто повеселиться, посеяв капельку хаоса? Или её мотивы куда глубже? Хочет подготовить плацдарм для демонического вторжения?

А впрочем, плевать какие там у неё планы. Хочет уничтожить Японский Конгломерат? Флаг ей в руки. Можно, конечно, придумать множество способов, как безопасно удалить эту опухоль на теле Дзайбацу Групп, но какая мне с этого выгода? Можно ведь пойти более простым путем и склонить этого демона на свою сторону. Мы ведь оба демоны. Мы привыкли договариваться и искать выгоду для себя.

– Чего стоишь, как вкопанный? – её голос вернул меня в реальность. Рэйко не двигалась с места, но ее голова была слегка наклонена, словно она изучала редкий, забавный экспонат перед собой. – Неужели моя красота настолько тебя ослепила? Не стесняйся признаться в этом себе. Я роковая женщина. Многие теряют дар речи при разговоре со мной, – после этого она игриво приложила пальчик к губам. – Хотя моя милая сестричка Юка расстроится, если я уведу её парня. Так что если решишься признаться в любви, сначала разбей сердечко моей милой Юкочке.

– Просто задумался, – мне наконец удалось выдавить из себя что-то разумное. – Не каждый день встречаешь товарища по несчастью.

Глаза девушки вспыхнули ярким огнем, а улыбка расцвела ещё ярче. Она определенно догадывалась, что перед ней стоит сородич из адской бездны, и была рада, что я не стал ломать комедию, отрицая очевидные факты.

– Я рада встретить кого-то, кто меня понимает, – усмехнулась она, развернувшись и медленным шагом уходя вперед. – Но всё же говорить лучше там, где не будет лишних ушей.

Рэйко была права. Обсуждать наши секреты, стоя в коридорах корпорации, где даже стены могут подслушивать, плохая идея. Собственно, по этой причине мы и старались говорить обобщенно, лишь полунамеками. Однако, как работник Дзайбацу, она должна знать, где подобных камер и подслушивающих устройств попросту нет. Ни за что не поверю, что высшие чины корпорации не создали для себя безопасное место, где можно спокойно поговорить о чем думаешь, не оглядываясь на всевидящее око службы безопасности.

Я молча последовал за её черной фигурой по бесконечному, отполированному до зеркального блеска коридору. Её каблуки отбивали четкий, уверенный ритм по полу, эхом отражающийся от стен.

Когда мы подошли к лифту, она нажала кнопку даже не взглянув на меня. Двери разошлись бесшумно, как челюсти хищного моллюска.

Мы вошли внутрь маленькой, обитой темными зеркалами коробки. Запах её парфюма стал резче, почти приторным в замкнутом пространстве. Этот запах должен был служить оружием демоницы. Сводить с ума мужчин, если она пожелает добавить в него парочку своих феромонов. Или наоборот отпугивать, заставляя её казаться неприступной крепостью в глазах противоположного пола.

– Тебе повезло, что моя милая сестренка познакомила нас, – тихо сказала она, не поворачиваясь. Голос звучал как тёплый бархат, а рубиновые глаза смотрели на меня в отражении.

– Почему? – всего один короткий вопрос от меня.

– Я жуткая ревнивица. Узнав, что моя милая Юкочка пошла с каким-то отбросом на свидание, я бы тут же приказала приготовить мне его голову во фритюре.

Лифт мягко тронулся вверх. Никакой музыки, никаких объявлений. Только едва уловимое шипение магнитной подушке у нас под ногами.

– Думаешь, я позволил бы так просто себя убить? – в моих глазах мелькнул неестественный холод. – Пускай ходячий труп, но я способен за себя постоять.

Губы демоницы изогнулись в довольной ухмылке. По глазам вижу, она верит мне на слово. Демоны с рождения учатся лгать, потому знают – лгать сородичу бесполезно. Гораздо эффективней говорить правду, ведь так больше шансов запутать своего оппонента.

Двери перед её лицом разошлись, открывая вид на нечто, лишь отдаленно напоминающее столовую. Это был просторный зал с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми виднелся ночной пейзаж Нью-Токио, утопающий в миллионах неоновых огней и парящих транспортных потоков. Внутри несколько островков с дизайнерскими столами и креслами, разделенные живыми стенами из тропического плюща, способного поглощать звук лучше любой изоляции.

Весь зал был пуст, никаких офисных планктонов с ланч-боксами, никаких запахов разогретого риса и рыбы. Только тихий гул вентиляции и мерцание города за окном.

– Мне всегда нравится брать столик у окна, – сказала Рэйко, заходя в один из многих живых кубов, служащих своеобразной вип-комнатой. Я зашел следом и увидел, как девушка нажала пару кнопок на стене за моей спиной, и тут же футуристичная дверь отрезала нас от внешнего мира.

Оглядевшись, я понял, что вид именно из этой «обеденной комнаты» будет лучше всего. Значит Рэйко не врала, она действительно часто наблюдает за городом во время приема пищи.

Перед тем как сесть в удобное кресло, демоница сняла свой пиджак и ловко перекинула его через спинку свободного стула. Под ним оказалась такая же облегающая черная блузка из тончайшего шелка.

Откинувшись на спинку кресла, она жестом пригласила меня сесть напротив, церемониально пригласив к разговору.

Перед тем, как занять положенное мне место, я коротко кивнул и поблагодарил за оказанную мне честь. Это базовый демонический этикет, без которого может сорваться сделка даже на сотню тысяч могущественных искр.

– Знать, – усмехнулась королева суккубов. – Ненавижу знать.

– Ты тоже из знати, – произнес я, приземлившись на кресло и закинув ногу на ногу, как и подобает правителю. Рэйко лишь ещё сильнее улыбнулась, просчитав в голове множество вариантов, кто может вести себя столь нагло на глазах у короля демонов.

Молчание повисло между нами густое, как смог. Она наслаждалась им, очевидно давая мне время подумать, что делать дальше. Но мне нечего было думать, я уже знал, какой исход будет для меня оптимальным.

– Ну что, – наконец прервал тишину я, подперев лицо кулаком. – Будем дальше молчать или перейдем сразу к делу? Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто ты. Какие ещё тайны могут быть между нами? Хочешь что-то узнать, спроси прямо. Отвечу, если посчитаю нужным.

– Ах, прямолинейность, – девушка улыбнулась, а уголки её губ растянулись в медленной, сладострастной гримасе. – Редкое качество для демонов похоти, зависти или жадности. Гордыня, о да. Я чувствую от тебя душок величайшего из Грехов, – она сняла очки и положив их на стол, по новому оценила меня своими рубиновыми глазами. – Что здесь забыл один из моих сородичей? Только прошу, без нелепой лжи. Мы ведь выше этого.

– Я здесь абсолютно случайно, – ответил я, не отводя взгляда. – А что насчет тебя? Сколько лет ты носишь эти костюмчики и играешь в дочки-матери с малолетним гибридом?

– Всего пару лет, – не моргнув глазом ответила Рэйко, задумавшись. – Пять? Десять? Честно, никогда не задумывалась. Сначала работала на одну корпорацию, потом на вторую. Эта привлекла меня своей программой гибридов, а когда они захотели от моей Юкочки избавиться... Ах, моё материнское сердце просто не выдержало и пришлось поспешно подниматься по рангам.

– Молодая суккуба, – тихо пробурчал я, едва шевельнув губами. – Родилась королевой. Один из родителей высший демон.

– Верно, мне всего сорок ле-е-ет, – протянула она, а от её довольной улыбки по спине могли пробежать сотни мурашек. Так смотрит маньяк насильник на свою жертву, когда чресла разрывает от похоти. – И как только появилась возможность, я сразу сиганула сюда. Ох, милый, это место просто рай для нашего вида. Не скованная проклятием рода, я вольна поступать как душе угодно. Проснусь и пожелаю развалить корпорацию изнутри – сделаю это. Появится желание развязать гражданскую войну между Тремя Столпами Японии… Кто меня остановит? Ты ведь тоже вкусил этого блаженства, я ведь права? Неизвестный демон, что воспользовался услугами Скульптора лиц.

Значит, она свободна от проклятия Смертных Грехов. Редкая мутация. Подобные демоны рождаются лишь раз в поколение, и относятся к ним почти также, как японцы относятся к гибридам. Но с поправкой на то, что свободным демонам завидуют и потому унижают, а японцы просто расисты. Им только дай повод кого-то принизить.

Нет, стоит понимать, что существуют и чистокровные демоны, которым повезло родиться свободными, или же позднее найти способ выжечь из своей души Грех, однако полукровкам всё же проще освободиться от проклятия величайших демонов Ада. В этом уравнении лишь Похоть особенная. Её проклятие попросту не работает на демонов похоти. Они и без него будут жаждать человеческих выделений, ведь как и человек не может прожить без еды, так и суккуб не может прожить без жизненной силы другого существа. И принимая тот факт, что один из её родителей суккуб, круг подозреваемых сужается всего до десятка знатных семей.

– Флегмаларас, Огралмар, Карламерг... – начал перечислять я фамилии двенадцати демонов лордов, которые были пойманы за руку во время тесного общения с суккубами. Некоторые стыдились подобной связи, другие не находили в этом ничего зазорного, но факт остается фактом. Именно эти двенадцать семей могли породить демона, что сидит прямо сейчас перед моими глазами. И узнав, какой демон породил конкретно эту нечисть, мне станет понятно, что может ей двигать помимо веселья.

Неожиданно, но моя собеседница рассмеялась. Её смех звучал, как звон разбитого хрусталя. Она откинулась на спинку кресла, широко раскинув руки, будто желая обнять весь мир перед собой.

– Великолепно! У тебя даже мысли не возникло, что моим отцом может оказаться инкуб. Ты хорошо разбираешься в демонах похоти, – её глаза сверкнули озорным лукавством. – Теперь моя очередь. Ты воспользовался услугами Скульптора лиц. Этот старик выставляет цену в зависимости от своего настроения, но чем сильнее и могущественнее клиент, тем выше цена. Ты же очень силен, но выше Владыки первая из Божественных матерей никого не пропустит на свою игрушечную площадку. Архидемон? О, нет, – прошептала она. – Может когда-то давно, но точно не сегодня.

– Мне пришлось воспользоваться услугами Скульптора, – вздохнул я, раздраженно закатив глаза. – Попал в трудную передрягу, и блуждающий портал выплюнул меня здесь, в этой стране. Пришлось импровизировать на ходу.

– И первое, что ты сделал, изменив облик, попытался залезть в трусики моей милой сестрички? Глупая трата талантов Владыки образов, – демоница готова была рассмеяться, но моим словам она верила безоговорочно.

– Она разбитый сосуд, – не стал ходить вокруг да около. – Растопив сердце фальшивой ледяной королевы, можно навеки привязать её к себе. Показав, что я ценю её такой, какая она есть, позднее можно будет даже открыть тайну о своем происхождении, и она всё равно продолжит меня покрывать. Это был вопрос выгоды и перспектив.

Рэйко внимательно слушала. Её лицо было абсолютно непроницаемо. Потом она медленно облизнула губы, и этот жест был настолько откровенно похотливым и нарочитым, что даже во мне проклюнулось маленькое семя разврата.

– Я ничего не имею против твоих схем на моей территории. Но позволь внести ясность, дорогой, – она откровенно пошло провела рукой по своему бедру, поднимаясь всё выше и выше к маленькой попке. – Эти сочные булочки уже имеют владельца, – одной лишь интонацией она ясно дала понять, что в данный момент говорит не про свои ягодицы. – Юка моя собственность. Я дала ей свою фамилию взамен той, что подарили ей ненавистные предки. Именно я позволила ей дальше жить, вытащив её искаженное мутацией тело из лаборатории. Ты знал, что над ней хотели продолжить ставить эксперименты? Хотели сделать из неё настоящего полукровку, а не гибрида, каких пруд пруди. И лишь моё авторитетное слово, мой приказ, остановил этих бессердечных палачей. Так что она целиком и полностью принадлежит мне! – её клыки стали острыми, ногти на руках превратились в лезвия и покрылись черным обсидианом, а глаза вспыхнули алым пурпуром. – Её наивность, её неуклюжесть, её затаенная ярость и её будущее. Всё это моё. И я не позволю демону-подкидышу испортить мой многолетний проект.

Она не кричала, а говорила с холодной уверенностью, будто цитировала законы природы. В моей голове тут же активизировалась стратегическая установка по поиску способов устранить угрозу.

Вариант первый – уничтожить её. Подпункт варианта: физически не получится, но можно выбить почву у неё из-под ног. Разрушить авторитет, на котором держится личность Оками Рэйко.

Второй вариант – смиренно опустить голову и отказаться от Юки. Угроза будет устранена? Да. Я чем-то жертвую? Да, своей гордостью и человеческими узами. Мне жалко с этим расставаться? Нет. Цена приемлема ради выживания и достижения глобальных целей.

Моё молчание длилось несколько томительных секунд. Смотря на её самодовольную улыбку, я развел руками в показном жесте капитуляции.

– Хорошо, это твоя территории и твои законы. У меня действительно были планы сделать её своей любовницей, но раз она уже занята... Кто я такой, чтобы быть третьим лишним? Только если сама пригласишь.

Рэйко внимательно посмотрела на меня, и её выражение лица смягчилось.

– Разумно. Очень разумно. Ты начинаешь мне нравиться, – своими острыми пальчиками она обхватила свой подбородок и прошептала. – Точно не гнев и не жадность. Обжорство тоже мимо, так как до сих пор ни слова не услышала про еду. Значит, всё же гордыня? – она задумалась, свободной рукой постукивая ногтем по поверхности стеклянного стола. – Но мне всё равно не дает покоя первобытный страх, который просыпается при взгляде на тебя. Такой тихий, еле слышный звоночек, будто на меня смотрит чудовище, способное прямо здесь и сейчас разорвать мою душу на части, – она замолчала, давая словам повиснуть в воздухе. Город за окном продолжал мигать и гудеть, равнодушный к нашему демоническому дуэту. – И последнее. Кто из высших демонов, из истинных правителей Ада, в последнее время... пропал? Сбежал? Был изгнан? Прямо сейчас пытаясь вспомнить, на ум приходит лишь одна громкая история. О том, как после побега всего одного существа, несколько кругов Ада были навсегда уничтожены, и нашей милосердной Матери пришлось вновь демонстрировать свой дар архитектора, возвращая своим верным подданным жилое пространство.

На её лице расцвела злая, торжественная улыбка. Она не называла имён. Не требовала подтверждения. Она просто бросила эти слова, как крючок, и теперь ждала, как на эту информацию отреагирует рыбка в пруду. Глаза её горели азартом охотницы, которая наконец-то загнала в угол редкую дичь.

Мозг начал работать на пределе возможностей. Отнекиваться? Играть в непонимание? Это сделает меня слабым в глазах демона. Или вместо защиты самому пойти в атаку?

– Интересная теория, – я медленно выдохнул и позволил своей улыбке стать такой же холодной и язвительной. – Раз уж мы разбрасываемся догадками... Что здесь забыла дочь сильнейшего архидемона жадности, демона-лорда Малакая, который, если мне не изменяет память, уже добрую тысячу лет стоит первым в списке кандидатов на получение регалий Апостола Жадности? Вот только ему для начала стоило бы научиться менять законы реальности одной силой воли, как и подобает Владыке, – без какого-либо злорадства я усмехнулся. – Твой папочка знает, где шляется его несовершеннолетняя доченька? Или же ты просто сбежала из-под родительского крыла, как один демон, про которого только что думала?

На мгновение в её рубиновых глазах мелькнула неведомая эмоция. Удивление? Паника? Злость? Неизвестно, что это было, ведь оно тут же было погребено под слоем ледяного спокойствия. Однако напряжение в теле выдавало её. Моя почти слепая догадка угодила в десятку. И что вдвойне ироничнее, выбирать приходилось из трех вариантов.

До меня доходили слухи, что у каждого из этих трех лордов были дочери одного с нею возраста, и эти демоны могли подарить ей в наследство алое пламя в глазах. Но выбрать я решил того лорда, что ни разу не приглашал меня в гости, чтобы подложить под меня одного из своих ближайших родственников. А я был очень занятым правителем Ада. У меня не было привычки требовать право первой ночи с каждой дочерью своих подчиненных.

– Ох, малыш, – Рэйко первой нарушила молчание. – Мне кажется, мы с тобой... найдем общий язык.

Глава 19

Молчание между нами растянулось. Пылающие огнем глаза демоницы, вернувшие себе привычный рубиновый блеск, продолжали изучать моё лицо, пытаясь прочитать в нем что-то помимо ледяного спокойствия. Мы оба выбросили друг на друга козыри из нашей колоды, и теперь нужно было решить, как быть дальше. Продолжить партию в шахматы или забрать банк, довольствуясь нынешним результатом переговоров?

Слухи про Малакая всплывали обрывками в памяти. Меня никогда не интересовали сплетни аристократического адского общества, но когда правишь Адом железной рукой, волей-неволей приходится знать о чем думают и чем живут твои подданные. И среди полезной информации, порой, попадались лживые сплетни, пущенные завистниками. И от них нельзя просто так отмахнуться, как от назойливого репейника, что зацепился за ухо, ведь не зря люди говорят, что дыма без огня не бывает.

Малакай был главой самого богатейшего рода среди архидемонов. Недаром ему уже больше тысячи лет пророчат одно из десяти мест Апостола Жадности. Правит своим маленьким доменом на четвертом круге и пытается понять, чего ему не хватает, чтобы пробить потолок и стать настоящим Владыкой демонов. Притом ничего плохого про него сказать не могу. Пока остальные демоны-лорды лебезили передо мной, чтобы я поскорее раскрыл им тайну, как манипулировать законами мироздания, он решил своим умом и упорством стать настоящим Владыкой. Это вызывает подлинное уважение, ведь такие демоны становятся во сто крат могущественнее тех Владык, которых я штамповал на конвейере. К тому же, он не спешил подсылать ко мне своих дочерей. Не лез с глупыми советами, а просто занимался своей работой, становясь центром скандалов. Торговал людишками в обход демонического рынка. В общем, ничего такого, что не сделал бы любой уважающий себя демон на его месте. Идеальный, но очень скучный вассал.

Единственное, что никто из демонов не может понять по сей день, почему он променял теплое ложе со своей законной супругой, демоницей из рода правителей Серных Озер на втором круге, ради пары ночей в компании старшей суккубы. Это было похоже на то, как человек переспал с обезьяной. Да, очень симпатичной и обольстительной, но обезьяной. Примитивным животным низшего царства, половая связь с которым осуждается на всех уровнях общества. И судя по всему, эта старшая суккуба умудрилась стать матерью его ребенка, о чем, конечно же, даже правитель Ада не знал. Попробуй запомнить всех демонов поименно, когда то один военный поход возглавляешь, то показательные казни высших демонов на главной улице Антиохи устраиваешь.

– О чем задумался, малыш? – голос Рэйко выдернул меня из лабиринтов прошлого. Она наблюдала за мной с хищным интересом, облокотившись на стол и подперев подбородок ладонями. – Вспоминаешь моего папочку? Он часто вспоминал о тебе на семейных собраниях. Хоть он этого и не показывал, но он тобой восхищался. Говорил, что так как сам Демон-Принц держал подле себя королеву суккубов, ему стало проще оправдывать свои увлечения. Достаточно было лишь заявить с честным лицом, что его Жадность требует держать в своей кровати красивых наложниц. Разве он виноват, что его законная супруга была страшна, как сама смерть? – она сухо рассмеялась над своей мачехой.

– Весьма польщен. Хоть и не могу согласиться с тем фактом, что первая красавица четвертого круга Ада уродина, – процедил я. – Но мы отвлеклись. Ты говорила о деловом предложении. У этого тела низкий Индекс Духовной Синхронизации. С детства занимался разбоем и кражами, а недавно на него и вовсе повесили распространение наркотиков в особо крупных размерах.

Рэйко лениво вытянула руку и сделала пару резких движений пальцев по воздуху. Перед её глазами замигал полупрозрачный голографический интерфейс. Через секунду тот же интерфейс проецировался на стеклянную поверхность окна, заменяя собой вид на красоты ночного Нью-Токио.

– Сато Акира, – отчеканила она, водя пальцем по строчкам. – Двадцать четыре года. Высшего образования не имеет. Закончил среднюю школу и перестал ходить в старшую. Список судимостей: мелкое хулиганство, хранение наркотических веществ, попытка сбыта. Нынешнее место работы: курьер в семейном кафе «Сакура-но-уми»... О, смотри-ка, недавно добавилась строчка «обладает талантом менеджера по развитию бизнеса». Мило. Что до показателя ИДС... – она сделала театральную паузу, а потом оглушительно рассмеялась. – Шестьдесят три балла! Милый, даже у запойного пьяницы в столице, что моется раз в год и постоянно опаздывает на работу, и тот выше. Шестьдесят три! Это уровень социального дна. Ты сейчас ниже уборщика туалетов в нашей компании. Тебя даже дворником на парковку к нам не возьмут. Максимум – прочищать канализационные стоки заставят. Без страховки и пенсии, разумеется.

Я нахмурился, глядя на цифры. В воспоминаниях Акиры было немного подробностей о данной системе, но она полностью раскрывалась только в столице, где мелкий неудачник вроде него не смел появляться. В Осаке же на этот ИДС спокойно можно было закрывать глаза, если, конечно же, не стремишься устроиться на престижную работу в компании.

– Я работал над этим, – раздраженно выпалил я. – Судя по твоим оговоркам, мои труды принесли плоды. Парочку баллов мне должны были накинуть за эффективное управление бизнесом. Стоит лишь сделать официальный запрос корпоративным оценщиками, и они выставят справедливые баллы за мою предпринимательскую жилку.

– Всё это ты только планировал, – издевательски прошептала она сладким голосом. – Ключевое слово, планировал. Не сделал. А теперь уже поздно, – она ткнула пальцем в следующий пункт. – Сато Иори. Отец Сато Акиры. Заядлый алкоголик, азартный игрок, имеет как минимум одну задолженность перед всеми ростовщиками Осаки. Пропал без вести. Причем пропал сразу после того, как устроил скандал в вашем кафе на глазах у клиентов. Полиция, конечно же, не нашла улик против тебя. Но корпоративным алгоритмам плевать. Они ищут не доказательства, а пытаются избежать грязных луж, чтобы не замарать свою чистенькую рубашку. И если тебя примут на работу, а потом выяснится, что ты причастен к пропаже родителя... Это огромный риск для имиджа любой компании. Так что, мой милый Акира, ты в черном списке. Неофициальном, разумеется. Но да, у нас такой есть.

Рэйко откинулась в кресле, сложив руки на груди. На её лице читалось откровенное удовольствие от того, как ловко она поставила на место самого владыку Ада.

– И что теперь? – спросил я, уже понимая, к чему она клонит. – Честный труд – это тупик. Невозможно одним только кафе сколотить себе состоянии и добиться поставленных целей. У меня нет времени тратить годы на то, что можно сделать за месяц в другой стране, под крылом союзников.

– Какая проницательность, – восхитилась она, хлопая в ладоши. – Мне всё больше и больше хочется тебя оседлать, – облизнулась она, а потом отвернула лицо. – Жаль только, я больше по девочкам. Но если вдруг сменю сторону, ты первый об этом узнаешь.

– Давай ближе к тому деловому предложению, про которое говорила в самом начале.

– Верно, совсем из головы вылетело, – её улыбка стала ещё шире, а в глазах появился азарт. – Несмотря на твою репутацию, у меня есть возможность протолкнуть тебя в систему, минуя все фильтры. Должность будет маленькая и скромная, но даст тебе легальный статус работника корпорации. А это, между прочим, автоматически поднимет твой ИДС на несколько пунктов! – она важно задрала палец вверх, словно от этой информации любой человек должен пуститься в пляс. – Тц, скучно с тобой. Любой японец ради пяти баллов от меня готов спину сломать, пытаясь сделать заднее сальто.

– Давай по порядку, – с любопытством произнес я. – Что конкретно ты предлагаешь? Быть офисным мальчиком на побегушках? Вряд ли. Должность охранника? Тоже мимо. Только если охранять какой-нибудь склад за городом, куда местная шпана может залезть, чтобы пива попить.

– Висит тут у нас одна вакансия, – начала она, медленно растягивая слова. – Уже пару лет, если быть точной. Не можем найти подходящего кандидата. Работа, знаешь ли, весьма специфична, и требует... гибкого мышления.

– И что за должность? Кочегар в отдел утилизации трупов? – поинтересовался я, ведь подобная должность действительно могла существовать в корпорации зла.

– Старший уборщик, – выпалила она, а в глазах заплясали искорки озорного веселья.

Я несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Потом медленно, очень медленно задрал бровь.

– Ты... предлагаешь мне... драить туалеты? – произнес я с ледяным спокойствием, в котором читалось больше недоумения, чем презрения. Всё же ей неизвестно, что я уже давно для себя решил, что это оптимальный путь для моего возвышения. Но в её глазах я по прежнему Демон-Принц. На что она рассчитывала, предлагая мне убирать дерьмо за людишками?

– Ой, нет, что ты, мой милый владыка, – Рэйко рассмеялась, и её смех был звонким и искренним. – Разве я могу позволить своему кумиру заниматься столь грязной работой? Эти низшие твари недостойны подобной чести, – фыркнула она, а её лицо на миг исказилось в злобной гримасе. – Потому эта должность и считается старшей. Как нечисть, понимаешь? Оставь санитарные нормы компании низшим животным, а сам отвечай за здоровые условия содержания пяти подопечных.

– Здоровые условия содержания, – повторил я, прекрасно понимая, что если соглашусь, моими подопечными станут вовсе не люди.

– Всё верно. В вольерах не обязательно должна быть стерильная чистота, – она погрузилась в объяснения. – Главное не разводить срач. Демонетра обожает это делать, а Нокс... Скажем так, она любит ходить по своей комнате абсолютно голой. Прошлый уборщик попытался над ней надругаться и всё, нет у нас уборщика. Пришлось утилизировать то, что от него осталось.

– Какая тебе с этого выгода? – прищурился я, ведь пока всё звучит так, словно это идеальная работа для меня, присматривать за пятью лабораторными крысами, что были похожи на Оками Юку.

– Всё очень прозрачно, мой дорогой, – воскликнула Рэйко с фальшивым восторгом. – Это моя инициатива, и уже несколько лет она приносит только убытки компании. Пока одна только Юка полезна, но её полезность на фоне обычных чистокровных оперативников тоже сомнительна. Если целый отряд гибридов покажет класс, они оставят мою девочку в покое и перестанут капать мне на мозги, что нужно продолжить эксперименты.

– Ты сказала, предыдущего уборщика пришлось утилизировать, – подметил я, подозрительно щурясь. – Что стало с остальными работниками? Их ведь было много за столько-то лет.

Рэйко придвинулась ближе, опустив голос до шепота, будто опасаясь, что нас кто-то услышит. Естественно это была всего лишь игра, которой демоница наслаждалась, ведь мы уже разговаривали в звуконепроницаемой капсуле.

– Предыдущие сотрудники... Как бы помягче сказать, надолго у нас не задерживались. Первого, очень амбициозного молодого человека, через месяц работы нашли в подсобке. Захлебнулся слизью. Кто убийца до сих пор непонятно, ведь среди гибридов две королевские слизи, и у каждой был мотив. Демонетра очень похотливая девочка, а Гидеон хоть и спокоен на вид, тот ещё ревнивец и собственник. Второй была медсестра. Тут просто несчастный случай. Навернулась на слизи и лицом на угол стола налетела. Мгновенная смерть. Ну а третий просто идиота кусок, – выплюнула она, начав массировать закрытые веки пальцами. – Что-то где-то подслушал и решил слить информацию нашим друзьям-конкурентам из Мицубиси Магик. Пропал он, короче. И конечно же мы вооообще не знаем куда подевался наш новый сотрудник, – закончила она с глумливой насмешкой на лице, лишь напоследок добавив. – С остальными похожая ситуация. Нет смысла объяснять каждый инцидент.

– И после такого послужного списка ты надеешься, что к тебе люди пойдут? – спросил я, поднимая бровь.

– Ты не обычный человек, – парировала она. – Обычный человек не поставит на колени весь Ад. Что тебе пятерка взбалмошных подростков, что не умеют контролировать силу? И ты вряд ли будешь думать, как украсть секреты нашей компании. Ты выше этого. Но следить за тобой всё же будут, куда уж без этого. Не только я, но и другие менеджеры, а может даже большая мамочка, – пальцем она указала наверх, намекая или на президента, или на кого-то с похожим уровнем власти. – В общем, подумай. Мне нужна только Юка, и ради этого я готова пожертвовать всей Японией. Ты же можешь прибрать к рукам пять перспективных гибридов и утащить их на родину. В ту же Российскую Империю, или где ты там жил последние десять лет?

Я медленно выдохнул, прекрасно осознавая, что она давит на мои болевые точки. Она позволяет мне внедриться в компанию, приставит к пятерке несформировавшихся личностей, из которых демону вроде меня можно лепить что угодно. Позднее, увидев как мои маленькие советы улучшают качество всего отряда, меня могут повысить в должности. Больше власти, больше денег, больше влияния, и всё это законными методами внутри самой корпорации. Отказываться попросту глупо.

– Ладно, – сказал я, наконец возвращая взгляд к демонице. – Покажи, где поставить подпись. Но предупреждаю сразу. Мы не друзья. Просто наши цели в данный момент совпадают.

– Я всё понимаю, мой Принц – рассмеялась она. – Приходи завтра. К тому моменту я успею подготовить все документы. Только это, позвони мне заранее, чтобы тебя мордовороты не скрутили на входе, – и она начала диктовать номер телефона, который я тут же перенес в список контактов.

– Хорошо, – коротко бросил я, встав с кресла и повернувшись к выходу.

Нажав кнопку на панели, дождался когда дверь бесшумно разойдется в стороны, выпуская меня в просторный обеденный зал. Спиной я чувствовал её пристальный взгляд, словно она пыталась засечь тот момент, когда весь её тщательный план перевернется с ног на голову. Ведь именно этим был знаменит Демон-Принц. Умением перевернуть весь ход игры, и использовать план своего оппонента себе на пользу. Но сейчас меня всё устраивает. Нет никакой надобности перехватывать руль управления. Разве что только для того, чтобы ощутить себя главным в этом спектакле.

Спокойным шагом подойдя к лифту, нажал кнопку вызова. В голове крутила всего одна мысль. Именно из-за существования таких демонов я и решил первым делом поставить Ад на колени. Уже потом можно будет думать о захвате Первобытного леса, Мертвой пустоши, Бездны и Царства Теней.

Демоны – существа предсказуемые, но для людей самые опасные хищники. С тенями или зверями всё просто, они хотят тебя просто убить и сожрать. Демоны же могут годами играть роль ближайшего родственника, чтобы подготовить удобную почву для создания человеческой фермы прямо здесь, на Земле.

Рэйко не из доброты душевной продвигает инициативу гибридов. Не просто так она пытается защитить свою милую Юку. За этим кроется нечто иное. Нечто, что я пока не могу осознать в полной мере, но это что-то связано со страхом и с огромными амбициями молодой королевы. Подозреваю, она пытается создать конвейер по созданию качественных душ, которые в любую секунду можно превратить в сотни тысяч могущественных искр. И все эти искры будут принадлежать лишь ей одной, сделав её богатейшим демоном во всех известных реальностях. Богаче её отца. Богаче Смертного Греха Жадности, что зарабатывал своё состояние семь тысяч лет. План амбициозный, и если кто-то из демонов про это прознает, по её душу скорее всего явится армия тьмы.

Лифт мягко опустил меня на первый этаж. Охрана тут же подоспела, сопроводив меня прямо на выход.

Ночной воздух Токио встретил меня привычной прохладой скорой осени и шумом городской жизни. Неоновые вывески мигали вдали, словно гигантские рыбы-удильщики, заманивая жертву то в казино, то в какой-то бордель. Был даже специализированный бордель, где продавались услуги автоматонов.

Вызвав такси через приложение, дождался когда прибудет беспилотный электрокар. Сидя на заднем сиденье, я наблюдал, как город проносится мимо окон.

Дорога до дома заняла меньше часа. Такси подбросило до ближайшего синкансена, потом оставалось только дождаться поезда и пройдя полный круг от Токио до Кюсю и снова до Токио. Вышел я, разумеется, на остановке «Осака». Потом ещё двадцать минут на пешую дорогу до кафе.

В окнах уже горел свет. Взглянув на часы увидел, что было уже четыре часа утра. Дверь была заперта, но у меня в кармане лежал запасной ключ от дома.

Переступив порог, я сразу увидел Кейко. Она сидела за столиком у кассы, уткнувшись лицом в сложенные руки. Рядом стояла остывшая кружка чая и телефон. Увидев меня, она вздрогнула и подскочила с места.

– Акира! – её голос сорвался на полуслове, хриплый от волнения. Она вскочила и, пошатываясь от недосыпа, подбежала ко мне. – Где ты был? Я звонила, ты не брал трубку! Я уже думала... – она замолчала, вглядываясь в моё лицо, а потом её взгляд упал на мою рубашку, на которой всё ещё виднелись бурые пятна от высохшей крови. – Боже мой, ты ранен? Что случилось?

Её дрожащие руки потянулись ко мне и коснулись кожи лица. В её глазах читалось искреннее беспокойство за своего ребенка.

Скажу не кривя душой, в какой-то момент мне перестало нравиться лгать этой женщине. Но такова уж наша природа, врать и использовать наивных людей.

– Всё в порядке – сказал я, нежно убирая её руки от своего лица. – Просто небольшая... уличная драка. Не стоит переживать.

– Какая ещё драка? С кем? – её голос стал тверже. В нем зазвучали стальные нотки, словно я только что лично признался, что взялся за старое. Я вздохнул, потирая переносицу, изображая усталость.

– Бывший парень Юки. Нашёл нас, когда мы гуляли. Ревнивый и очень опасный тип. Кричал, что она шлюха и ему изменяет, хотя они расстались уже как несколько месяцев. Начал лезть на неё с кулаками, а я... Ну, мне многого не надо, чтобы набить кому-нибудь рожу.

Кейко замерла, переваривая информацию. Её взгляд метался между моим лицом и пятнами на одежде.

– А... А Юка? С ней всё хорошо?

– Да, с ней всё в порядке, – кивнул я. – Проводил её прямо до дома. А этот... Наверно, больше не появится, ведь наши отношения с Юкой... Не знаю, стали ближе? Теперь я официально её новый парень, – я смущенно почесал затылок и улыбнулся.

Ложь лилась легко и плавно. Я добавлял в голос нужные нотки. Мужскую гордость, когда заявлял о победе. Легкое смущение и улыбку, как после признания в первой любви. Кейко слушала, и постепенно напряжение начало спадать с её плеч. Страх в глазах сменился тревогой, а потом облегчением. Она медленно выдохнула, и её руки наконец опустились.

– Ох, Акира... – она прошептала, и в её голосе послышались подавленные слёзы. – Я уж было подумала, что ты... Что ты...

– Снова связался с криминалом? – закончил я за неё. – Да, наверно стоило тебе позвонить. Прости, заигрался в героя, а потом после того поцелуя... Ой!

– Ох какие подробности, – улыбнулась она. – Значит вот настоящая причина почему из головы вылетело, что матери нужно звонить.

– Да нет, там не так всё было! – начал я притворно отнекиваться, заставляя Кейко лишь сильнее убеждаться, что у её сына лишь весна в голове.

– Всё, иди в душ, сердцеед. От тебя потом и кровью несет, – помахала она рукой перед своим лицом.

– Говорю, я не влюбленный придурок! – бросил я в спину уходящей женщине. – У меня уже были отношения, слышишь!? Я просто забыл позвонить!

Кейко не желала слушать мои оправдания, потому развернувшись молча поднялась по лестнице в свою комнату. Я пошел следом, ведь душ был только в её комнате. И закрыв за собой дверь, я перестал строить из себя мальчика, у которого от любви снесло крышу.

Закончив банные процедуры, вытерся сухим полотенцем. Вернувшись в свою комнату, завернулся в спальный мешок. Завтра начнется моя новая жизнь в этой стране. Никакого больше кафе, лишь суровый мир корпоративного рабства.

Глава 20

Сон, в который я с трудом провалился всего пару часов назад, оказался хрупким как стекло и разбился о звук громкого, наглого голоса, доносившегося из основного зала кафе. Он не кричал, не орал, а говорил с той уверенной, развязной интонацией, которая свойственна маленьким детям, что могли закатить истерику прямо на улице, уверенные в своей безнаказанности. И этот громкий голос вступил в спор с тихим, но настойчивым голосом Кейко, что пыталась его успокоить.

Открыв глаза, я уставился в потолок. Тихий внутренний вздох вырвался из груди.

Потянувшись, почувствовал как скрипнули кости. Посмотрел на часы в телефоне. Проспал всего пять часов. Ну спасибо тебе, неведомый возмутитель спокойствия. Если у тебя не было веской причины устроить скандал, поздравляю, ты нажил себе врага в лице одного злого демона.

Откинув спальный мешок, поднялся на ноги. Накинув на себя чистую футболку и шорты, чтобы не смущать работников зала и посетителей, вышел на кухню. В раковине ополоснул лицо ледяной водой, прогнав остатки сонливости.

Вытерев лицо полотенцем и, сделав глубокий вдох, вышел через дверь, соединяющую кухню и зал, натягивая на себе робкую улыбку проспавшего работника.

В центре полупустого зала, среди аккуратно расставленных столиков, между которыми сновал один только Кайто, стоял парень. Лет двадцати, может чуть старше. Волосы выгоревшие и торчат в разные стороны, как у ежа после удара током. Лицо узкое, с хищным прищуром и вечной ухмылкой, которая не сходила с его губ даже сейчас. На нем была поношенная куртка с капюшоном и джинсы с дырками на коленях. И по сравнению со среднестатистическим японцем, он был просто огромен. На голову выше Кейко и лишь немногим выше меня.

– Пожалуйста, Тэцуя, он спит. Приходи в другой раз, – голос Кейко пытался тактично спровадить незваного гостя, но мелкий отброс даже не думал уходить.

– Да ладн вам, теть Кей. На минуточке же, – с панибратской легкостью выплюнул парень, и клянусь, он уже протянул к ней свои руки, чтобы обнять и прижать её миниатюрное тело к себе. Но в этот момент появился я, потому его центр внимания сместился на старого друга.

Ёсиро Тэцуя. Воспоминания Акиры были обрывочные, всё же большая часть памяти канула в небытие, но это имя отчетливо всплыло в моей голове, как только я увидел это лицо. Один из старых друзей настоящего Акиры. Мелкий воришка, который учился в другой школе, и благодаря которому Акира сам бросил старшие классы, увязнув в криминальном болоте. Начинали с банальностей, магазинных краж, потом вместе запинали насмерть какого-то доходягу и обнаружили у него в кармане запрещенные вещества. Разумеется вместе же и употребили эту пакость, а потом по их души пришли настоящие «хозяева» товара. И вот двум мелким пакостникам пришлось отрабатывать долг. Им это даже понравилось и позднее они уже сами искали способ встретиться с этим дядечкой, чтобы подзаработать деньжат.

– Сказали же тебе, что я сплю. Чего непонятного? – выплюнул я, когда воспоминания пронеслись в моей голове за секунду. Кейко, также заметив моё появление, обернулась. Её взгляд отражал страх за мою безопасность и будущее. – Мам, не волнуйся. Сам разберусь.

– О, герой наш подоспел! – оскалился мелкий ублюдок. – Чего так грубо-то? Тебя лучший дружбан навестить пришел, а ты его посылаешь.

Пройдя через весь зал, я встал между ними, заслонив своей спиной Кейко.

– Да, посылаю, – не став кривить душой выплюнул я, кивая в сторону зала. – У нас как бы бизнес, а ты своим внешним видом и манерами весь имидж портишь.

– Так давай выйдем! – его улыбка пропала, а глаза уставились на меня. Видимо думает, что я испугался и пытаюсь таким способом уклониться от разговора.

– Давай, пять минут у меня есть, – пожав плечами, я повернул лицо к Кейко. – Говорю же, не стоит переживать. Никто меня не заставит вернуться в тот мир.

Мы вместе покинули здание. Дверь с мягким звоном колокольчика закрылась за нами. Утро было прохладным, небо затянуто серой пеленой. Асфальт был слегка влажным от прошедшего тумана.

Стоило нам только оказаться снаружи, как Тэцуя притянул меня к себе и приобнял за плечи. От него за версту несло дешевым одеколоном, а сейчас от резкого запаха у меня начали слезиться глаза.

– Слышь, Акира. Смотрю у мамаши твоей дела пошли в гору, – начал он, и его голос был пропитан приторной лестью. – Кафешка ваша зажиточной стала. Людей, смотрю, наняли. Слух также ходит, что ремонтом запарились. А это значит что? Бабла немеряно подвалило, – я молча взглянул на него, позволяя закончить. – Помнишь, как мы мечтали лохов разводить на большие бабки? Так вот, я как взглянул на всю эту роскошь, так сразу пару темок появилось. Одна прям ваще золотая. Нужно только немного вложиться на старте. Ну, пару сотен тысяч. Твоя мамаша даже не заметит, если ты аккуратно, из кассы... Ну ты понял, не мне тебя учить как тырить деньги из семейной заначки. Поделим всё по справедливости, как в старые добрые. Семь мне и три тебе.

Он смотрел на меня с ожиданием, с той глупой уверенностью, что перед ним стоит всё тот же маленький лох, которого можно использовать. В его глазах читалось что угодно: вера в свою исключительность, презрение к слабаку Акире, но ни намека на дружбу. Уверен в его глазах даже мысли не могло появиться, что успех кафе – это заслуга Акиры. Он считал, что это случайность, удачное стечение обстоятельств, а не результат труда одного мелкого прощелыги, которого он знал больше десяти лет.

Я медленно выдохнул и улыбнулся. Но эта улыбка была не дружеской, а скорее снисходительной, как у взрослого, слушающего бредни ребенка.

– Знаешь что, Тэцуя? – произнес я ровно, без повышения тона, словно говорил о прогнозе погоды. – Иди-ка ты нахуй с таким предложением, – и для убедительности я скинул его руку со своего плеча, отошел на полшага назад и показал средний палец.

Его улыбка на секунду застыла, чтобы потом сползти с лица. В глазах вспыхнуло недоумение, а потом привычная, хорошо отрепетированная злость. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Ты, смотрю, совсем страх потерял, – прошипел он сквозь сжатые зубы, хватая своей громадной рукой за ворот футболки. – Забыл с кем разговариваешь? Я, мать твою за ногу, пробужденный D ранга. А ты кто, уебок? Смазливый засранец без рода, без племени. Я тебя в мясо могу превратить одной левой, и никто даже не пикнет.

– Убьешь прямо на главной улице? – я усмехнулся, понимая, что в его словах есть зерно истины. Если одаренный прикончит безродного, это дело могут замять, но если сам факт убийства попадет на камеры, одаренного просто по судам затаскают.

Вместо ответа Тэцуя толкнул меня в переулок между двумя домами. Темное место, где уже повесили камеру, но не успели включить и настроить. Обещали на следующей неделе закончить. В общем, мне в очередной раз везет.

– Че молчишь? – он прижал меня спиной к стене и дыхнул своим гнилым дыханием прямо в лицо. – В штаны навалил? Где твоя борзота, сученок мелкий? Давай, покажи этот сраный жест ещё раз и я тебе этот палец в задницу затолка...

Моя реакция была лишена раздумий.

Первый удар – ребром ладони прямо в кадык. Точный, хлесткий, лишающий голоса и дыхания. Паренек захрипел, глаза вылезли из орбит. Он инстинктивно схватился за горло, а его тело согнулось пополам, высвобождая меня из захвата.

Второй – боковой удар ногой по коленке. Не с целью сломать, а чтобы вывести противника из равновесия.

Раздался неприятный хруст хрящей и связок, и парень с громким стоном рухнул на асфальт. Он не знал за что хвататься. Горло горело огнем, колено болело, а потому он просто начал кататься по земле, сжавшись в комочек.

Я склонился над телом старого друга. Боль в его глазах медленно отступала, сменяясь шоком и непониманием. Такого он точно не мог ожидать от старого Акиры.

– Акира... сука... я тебя и твою мать... – сквозь боль пытался прокряхтеть он, но меня это не испугало. Наоборот, выверенными движениями я схватил его руку и начал медленно оттягивать назад средний палец на его правой руке.

– Знаешь в чем минус родословной огра? – спросил я, согнув его палец «до упора», и не дожидаясь ответа, продолжил. – Ваша специализация – чистая, физическая мощь. Никакой магии. Только примитивный удар кулаком или тупым предметом. Как вариант, артефактом, но это всё равно убогий костыль.

Мой пальцы, подобно змеям, нащупали нужные суставы на его руке. Быстро, без лишних усилий, с характерным сухим щелчком, палец Тэцуи изогнулся, коснувшись его же запястья.

– Ммммм! – замычал тот от страха, ведь боли не было, и от этого было только страшнее. Следом я схватился за безымянный палец и повторил операцию.

– Чтобы сжать кулак по-настоящему, нужны всего два пальца. Они создают основную силу удара.

На левой руке я решил сломать мизинец и указательный пальцы. Так сказать, для баланса, ведь неважно какие пальцы ломать – кулак всё равно не получится сжать и ударить в полную силу.

Закончив, я встал и потянул его за шиворот. С силой вдавив его лицо в холодный, грязный асфальт тротуара, я наступил грязным ботинком ему на затылок. Он захлёбывался, пытаясь вырваться, но давление на его череп было огромным.

Снова присев на корточки, чтобы мои губы оказались в сантиметре от его уха, я прошептал, вкладывая в свой голос ледяную уверенность, от которой кровь стынет в жилах.

– Слушай внимательно, Тэцуя. Старого Акиры больше нет. Его стер синдикат Дзайбацу. Ты понимаешь, что это значит? Или тебе по слогам прошептать? Дзай. Ба. Цу.

С каждым произнесенным словом тело Тэцую содрогалось. Не от боли – от страха. Ведь среди местных жителей, – да и мелких преступников, чего уж греха таить, – ходит множество слухов, что все корпорации Японии разделены на темную и светлую сторону. Публичная сторона Дзайбацу Групп – исследования в области генетики, чтобы избавить человечество от генетических заболеваний. Но также есть и синдикат Дзайбацу, что похищает людей прямо на улицах, продает их на черном рынке, где похищенных потрошат на органы и вывозят в другую страну.

– Прошу, пощади! – взмолился он. – Я не хочу... умирать, – по его лицу начали стекать слезы и сопли.

Я медленно убрал ногу с его головы. Тэцуя попытался подняться, но как это сделать с его искаженными руками он просто не понимал. Его усилий хватило, чтобы перевернуться на спину, где он вновь смог увидеть мой холодный взгляд и лицо.

Не говоря ни слова, я обхватил его руки своими. Он зажмурился, не зная чего ожидать. Но вместо новой порции боли или сломанных конечностей, ловкими движениями я вправил сломанные фаланги обратно. Всё также, без боли, что лишь подкрепляло уверенность, что теперь я нахожусь в высшей лиге преступного мира.

Встав, я отряхнул колени от пыли. Хоть и не касался ногами земли, но это стало для меня своего рода традицией. Посмотрев на него сверху вниз, на этого жалкого, сломленного человека, я молча ушел. Нечего разбазаривать воздух на это отребье. Он итак прекрасно понимал, что с ним случится, если он вновь покажется на глаза Кейко или же мне.

Колокольчик над дверью вновь прозвенел, когда я зашел внутрь. Кейко стояла там же, где я её оставил, но её лицо теперь выражало не страх, а глубокое недоумение. Неужели её сын действительно справился за пять минут разговора?

– Акира... Всё хорошо? – спросила она, а её голос предательски начал дрожать.

– Конечно, – сказал я, и на моём лице снова расцвела лёгкая, беззаботная улыбка. – Разве могло быть как-то иначе? Просто объяснил старому другу, что времена изменились. Думаю, после нашего разговора он и сам задумается о честной работе.

Я потянулся к стулу у свободного столика в углу, отодвинул его и сел, тяжело вздохнув. Этот вздох был не от усталости, а от необходимости выдержать паузу, настроиться на предстоящий спектакль. Всё же сегодня мне предстояло рассказать своей матери о моей новой работе в Дзайбацу.

– Мам, нам нужно серьезно поговорить.

Кейко медленно, будто боялась чего-то, подошла и опустилась на стул напротив. Её ладони легли на стол, пальцы сплелись в тугой узел. Я видел, как побелели её костяшки.

– Я давно хотел тебе кое-что рассказать, но никак не мог набраться смелости, – начал я, глядя не на неё, а за спину. – Пару дней назад мне поступило одно предложение о работе, и... – я знал, как правильно подвести разговор к данной теме, и Кейко не обманула моих ожиданий.

– Предложение? – переспросила она. – От кого?

– Дзайбацу Групп, – выдохнул я, подняв глаза к потолку.

– Дзай... Дзайбацу? – глаза Кейко расширились от ужаса, а голос сорвался на шепот. – Акира, нет! Только не они. Ты же знаешь, что говорят люди! Там люди пропадают! Или возвращаются... другими.

– Я знаю, что о них говорят, – кивнул я, сохраняя спокойствие. – Потому и игнорировал их предложение до недавнего времени. Но мам, скажи, какая корпорация чиста и невинна? Ямато Холдинг тоже обвиняют в жестоких экспериментах над одаренными. Концерн Мизухи – в манипуляции рынком и торговле наркотиками. Мы, японцы, уже больше тридцати лет так живем. Нам остается только смириться и принять правила игры.

– Но почему именно сейчас ты захотел туда? – искренне непонимала она, из-за чего её голос стал громче. – У нас всё прекрасно! У нас появились деньги! Если хочешь руководить бизнесом, через пару лет мы можем открыть второе кафе.

– Мам, ты очень наивна, – мне оставалось лишь покачать головой. – Как только мы задумаемся о расширении, как к нам на порог явятся рекрутеры той же Дзайбацу. Они заставят нас работать на себя и платить налоги. И это они будут решать, стоит ли нам расширяться или же нет.

– Но всё же... почему сейчас? Что изменилось? – всё ещё не могла понять женщина, пытаясь найти хоть одну вескую причину рисковать своей жизнью.

– Появилась Юка.

– Ах! – Кейко прижала ладони ко рту. Пазл в её голове наконец начал складываться. Я протянул свои руки и сжал их в своих ладонях.

– Я обещаю тебе, что буду осторожен. Буду часто тебя навещать. На синкансене всего полчаса. Можешь даже звонить мне каждый день, если захочешь. Но прошу, дай шанс своему сыну по настоящему выбиться в люди.

Она смотрела на наши соединенные руки, а потом подняла на меня глаза. В них бушевала целая буря. Страх снова потерять сына, на этот раз окончательно. Гордость за его стремление к лучшей жизни. Горечь от осознания, что если он уйдет, то уже вряд ли вернется обратно. И ещё была та самая покорность судьбе, присущая всему человечеству, но особенно жителям японских островов.

– Ты... Ты правда изменился, Акира, – с тихими слезами на глазах прошептала она. – Если ты действительно хочешь... Хочешь сделать свою девушку счастливой... Чтобы ваша семья ни в чем не нуждалась... Разве я могу тебе запретить двигаться дальше?

Кейко дала благословение своему сыну. Не пышными словами, а этим простым, полным любви и страха признанием. Это было настолько неловко, что мне даже играть не пришлось. Румянец на щеках сам собой появился, а горло начало першить.

– Кхм! Спасибо, мама. Б-буду привозить тебе столичные сладости каждую неделю, – заикнувшись произнес я, поднимаясь со стула.

– К черту сладости. Главное живым возвращайся, – прошептала она.

– Обязательно.

Она также поднялась со своего места и крепко меня обняла, утонув лицом в моей широкой груди. Вместе с этим она прошептала что-то едва слышимое, скорее всего молитву. До катастрофы, Япония была столицей веры в Гармонию между чудовищами и людьми, потому некоторые семьи, особенно в бедных районах, несмотря на жесткий материализм, продолжают верить в высшие силы.

– Ладно, хватит разводить сопли, – сказала она, пытаясь вернуть себе хозяйский тон. – Тебе же ещё нужно попрощаться с ребятами.

– И курьерскую службу доделать, – добавил я. – Но это уже потом. Сейчас просто пожелаю всем удачи. Еще нужно узнать, вдруг вакансия уже занята, а мы тут уже проводы устроили.

Лично попрощаться удалось только с Кайто. Остальным пришлось записывать голосовое сообщение. Всё равно увижу всех завтра, ведь придется появиться в кафе, чтобы показаться на глаза матери и рассказать обо всех нюансах работы. Она ведь волнуется, потому увидев меня целым и невредимым, а также узнав больше о моей профессии, у неё будет меньше поводов волноваться.

И вот спустя двадцать минут я уже сижу в синкансене. Серый пейзаж спальных районов Осаки по щелчку пальцев сменился неоновыми огнями Нью-Токио. Я вышел в поток таких же безликих офисных планктонов и гибридов, чьи уши или хвосты торчали из-под деловых, а то и вовсе боевых костюмов.

Увидев горящую вдали лазурную вывеску Дзайбацу Групп, достал телефон. Быстро набрав первые цифры номера, нажал на кнопку вызова. На экране, большими буквами, высветилась надпись «Владыка демонов». Именно так я решил обозвать Рэйко. Назову её «Королевой суккубов» и появятся вопросы, а так любой, кто с ней знаком, согласится, что она злобный демон в костюме. Трубку взяли после первого же гудка.

– Я на подходе, – сказал я, не представляясь. – Через десять минут буду у входа.

– Ох, какого пунктуального мальчика взяли, – прозвучал бархатный ответ с той стороны. – Прям десять минут посчитать? Ой, ладно, не нужно отвечать серьезно на эту шутку. Через минуту мои люди уже будут знать о тебе.

Связь прервалась. Всё это время я продолжал идти в сторону небоскреба, похожего на черный обелиск, что своей кроной почти достигал облаков.

На подходах к нему меня встретили двое охранников в темных костюмах. Их лица были каменными масками, но в глазах читалось легкое недоумение. Зачем пропускать этого мелкого жулика в святая святых? Может они ждут кого-то другого, а это так, незваный гость, которого нужно выдворить со своей территории?

– Сато Акира? – спросил один из них, а голос его звучал так, будто кто-то царапает острым ножом по асфальту. Не пользуясь аурой сложно оценить на глаз, но кажется они тоже гибриды. Ну не могут люди обладать таким голосом.

– Во всем своем великолепии, – кивнул я, подходя ближе. – Меня пригласила Оками Рэйко. Сегодня должен быть мой первый рабочий день. Ещё вопросы?

– Никаких, – проскрежетал он, приглашая войти. – Вас уже ждут.

Внутри царила та же стерильная чистота, запомнившаяся мне прошлой ночью. Всё блестело чистотой: полы, стены, потолки, и даже воздух казался холодным и безжизненным.

На моих глазах пять одаренных сотрудников вышли из лифта. Все чистокровные, без следов мутации. Они окинули меня холодным взглядом, а один так и вовсе усмехнулся, поняв, что перед ним стоит безродный щенок. Но ничего сказать они не успели, так как за моей спиной стояли охранники, а у самих одаренных были дела поважнее.

Меня пропустили дальше входа только после того, как просканировали десятками датчиков. Сначала банальным сканером ауры, что подтвердил мою родословную и трещины на ядре. Затем удаленно проверили мой пульс, вдруг замыслил что-то недоброе и сердечко пошаливает? Напоследок прогнали моё лицо через базу данных, выискивая малейшие отклонения в моей внешности. Судя по всему, эти люди слишком сильно боятся подражателей. Тот же Скульптор лиц один на весь Ад, зато есть целая раса мимиков и доппельгангеров от другой Матери Монстров.

Стоило только охранникам недоуменно переглянуться между собой, когда они увидели показатель моего ИДС, – как-никак вчера ночью меня никто не сканировал, – как на том же самом лифте, на котором спустилась пятерка одаренных, спустилась и Рэйко в компании Юки. Первая, как всегда, была в черном деловом костюме, с солнцезащитными очками на лице и легкой улыбкой на губах. Юка же была одета в футболку, что была ей слегка великовата, и короткие шортики. С первого взгляда понятно, что она сейчас дома и у неё выходной, а её янтарные глаза смотрели на меня с немым вопросом.

– Вот и наш новобранец пожаловал, – протянула Рэйко, делая шаг навстречу и махая рукой в приветственном жесте. Её каблуки начали цокать по полу, нарушая тишину холла. – Действительно, почти десять минут прошло. Словно ты знал, сколько продлится проверка на входе, – она усмехнулась, на что я лишь пожал плечами. Сказать было нечего, просто взял время с запасом, и это самое тривиальное совпадение.

Юка медленно перевела взгляд с меня на Рэйко, потом снова на меня. Её взгляд говорил больше любых слов. У неё просто в голове не укладывалось, почему один из самых пугающих менеджеров корпорации общается со мной так, словно встретила старого друга со школы.

– Подожди, – подала она голос, в котором довольно странно смешалось её безэмоциональность и проклюнувшийся интерес. – Вот именно ЭТО ВОТ вы взяли на работу? К нам, в Дзайбацу?

– А что с ним не так? – не понимала женщина, игриво прислонив пальчик к губам. – Моя маленькая сестричка волнуется, что её первая любовь будет засматриваться на женщин постарше?

– Нет, с чего ты решила? – голос Юки дрогнул, и могло показаться, что Рэйко попала в точку. – Разве у нас нет минимального порога вхождения? Он же гражданский, непробужденный, и вообще подозрительный тип.

– О да, харизма из него так и пышет, – улыбнулась королева суккубов, облизнув свои губы. Ей действительно доставляло удовольствие наблюдать за той ложью, что я выстроил вокруг своего образа.

– Да какая харизма!? – наконец в её голосе прорезались подлинные эмоции, хоть она и пыталась удержать на лице маску спокойствия.

– Ох, моя дорогая Юкочка, – покачала та головой. – Там, где ты видишь бездарность, я вижу потенциал. Тебя ведь тоже считали отребьем. И как, думаешь мне стоит выбросить Акиру, потому что он ничего из себя не представляет в данный момент?

На это девушке нечего было сказать. Она просто захлопнула рот, не решаясь озвучить хоть ещё одно слово. Ведь её старшая сестра не зря стоит на вершине пищевой пирамиды японского общества. Захочет, уничтожит её самооценку в пух и прах всего парой фраз.

– А как же... – кое-как выдавила она из себя, понизив голос до шепота. – Мои планы... Я хотела его использовать... как прикрытие.

– Костыли, моя дорогая. Всё это убогие костыли, – прошептала Рэйко, взглядом метая искры в меня. – Можно обойтись и без них. Но если однажды без фальшивого парня ну вот вообще никак не получится обойтись, ты будешь знать где его искать. Это же так удобно, держать все полезные инструменты под рукой, согласись.

Королева демонов повернулась ко мне. За темными стеклами я почувствовал взгляд, полный злого веселья. Этим коротким взглядом она предлагала мне также вступить в игру.

– Всё верно, – сказал я, пожимая плечами. – Всем сотрудникам предоставляют жилье, я ведь прав?

– Конечно, – согласилась коварная демоница. – Стабильный доход, бесплатные завтраки, пятизвездочный номер. Всё как в самых дорогих японских отелях.

– Но... – хотела что-то ещё сказать Юка, но Рэйко её оборвала.

– Никаких «но», моя дорогая. Возьми его за ручку, покажи ему новую комнату. Объясни, в чем будет заключаться его работа. Думаю, он уже горит желанием приступить к своим обязанностям.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

Рэйко повернулась и снова шагнула в лифт, оставив нас вдвоем в тишине холла. Юка несколько секунд смотрела ей вслед, потом печально вздохнула и махнула головой в противоположный конец зала, где стояло ещё несколько лифтов.

– Пошли. Чем быстрее закончим, тем раньше я лягу спать, чтобы освежить голову.

Подойдя к лифту и дождавшись, когда тот прибудет, мы зашли внутрь. Всего в этом здании было восемьдесят шесть этажей. Кажется мало, ведь это одновременно отель, столовая, рабочее место и зона отдыха для сотрудников, но этот небоскреб по праву достоин называться Цитаделью. Он разросся на невероятные величины не только вверх, но и вширь. И я абсолютно уверен, что больше половины комнат законсервированы и не обслуживаются. Строили с огромным запасом на будущее.

И вот нажав кнопку двадцать третьего этажа, нас плавно начало тянуть вверх. Скорее всего, именно там находилась жилая зона для обслуживающего персонала, а может и вовсе комнаты моих подопечных.

– Я думал меня, как уборщика, поселят где-то в подсобке, – произнес я, не ожидая ответа, однако к моему удивлению Юка расщедрилась на объяснение.

– У нас даже обычные уборщики живут в роскошных условиях, а ты у нас «старший», – её голос выдавал усталость. Кажется, её тоже разбудили пораньше, не позволив отоспаться после ночной смены. – Притом слово «старший» – это не для красивого словца сказано. Я вообще не понимаю, кто так назвал эту должность. Правильней было бы назвать это «воспитатель детского сада». Только детишки из коррекционной группы.

– Что ты подразумеваешь под воспитателем? – я приподнял бровь в недоумении.

– Будешь вытирать им попку, если обделаются, – начала перечислять она, по всей видимости вспоминая кого-то конкретного. – Работать психологом для влюбленного подростка. Не давать одной полоумной убийце прирезать кого-то. Другой маньячке не позволять впадать в ярость.

– Весело, – только и мог сказать я.

– Ты уже должен знать, что они гибриды, но... – она прикусила губу, не зная как правильно подать следующую информацию. – Я несовершенный гибрид. Госпожа Рэйко вытащила меня, зная, что дальнейшие исследования прикончат меня. А вот на их защиту некому было встать, и эксперименты продолжились.

– То есть, они – выжившие, – коротко подвел я итоги.

– Как любит говорить госпожа Рэйко, они более совершенны, но не идеальны. Идеален пока только Гидеон, и она даже назвала его полукровкой.

Если сама Рэйко так сказала, то это действительно нонсенс. Значит в истории человечества впервые появился настоящая помесь человека и монстра. Многие пытались добиться этого. Те же древние алхимики и десяток других организаций, уничтоженных временем или же Странником, но всегда всё заканчивалось созданием очередного монстра или убогими гибридами. Хотя нет, пару раз человечество находило способ развить свою родословную, но это скорее побочный продукт исследований. Потому химерологов никто и не трогал, ведь когда они случайно улучшили качество родословной одного пациента, я пожурил пальчиком. Они переглянулись, а потом взяли и переименовали себя в Фонд Развития Человечества. Они даже сейчас существуют. За определенную часть пожертвований могут попытаться привить безродному родословную, или помочь аристократу улучшить её. Но всё это после подписания огромного количества бумажек, что пациенты осознают все риски и добровольно ложатся под нож, отказываясь от любых претензий в адрес хирургов.

– И сколько этих «совершенных гибридов»?

– Пока пять. Скоро добавится ещё парочка. Ну, или не добавится. Всё зависит от успехов «Первого экспериментального отряда быстрого реагирования».

Ничего себе названьице у моих подопечных. Скорее всего слишком часто я его использовать не буду. Боюсь, язык в порошок быстрее сотрется.

– Ах тыж бляяяя! Что за криворукое чмо проектировала этот гадюшник!?

Внезапно из дальнего конца коридора донесся оглушительный грохот, словно кто-то со всей силы ударился головой обо что-то тяжелое или же твердое, а следом за ним прозвучал пронзительный женских крик. Юка закатила глаза и закрыла лицо руками, испытав самый настоящий, незамутненный испанский стыд.

– Знакомься, это Демонетра, – сказала она, продолжая одной рукой держаться за лицо, а второй указав в сторону одной стальной двери. – Это она ещё просто ударилась мизинчиком об угол стола и со злости опрокинула его. Тебе лучше не знать, какие слова вылетают из её рта, когда она действительно бьется головой об угол кухонного шкафчика.

– Весело тут у вас, – мой комментарий остался прежним. Ну а что ещё можно сказать? Такие уж эти подростки. Их сленг наполовину состоит из мата, а вторая половина из мемов.

– Пойдем скорее. Переоденешься в рабочую униформу и успокоишь эту полоумную язву, – она быстро проводила меня в мою комнату и затолкнула внутрь, перед этим сказав на прощание. – И это, Акира... Будь осторожен, ладно. Они выглядят как дети и могут поступать соответствующе. Одной тетке так и вовсе тридцатник скоро стукнет и порой кажется уж она то самая здравомыслящая здесь. Но... – она замолчала, собираясь с мыслями. – Они монстры. Убийцы. Такие же, как и любой оперативник Дзайбацу. Просто держи это в голове, хорошо?

Я кивнул, закрыв дверь. Ну что же, посмотрим насколько эти уродцы Дзайбацу непредсказуемы и опасны.

Глава 21

Моя униформа работника лежала прямо на кровати, упакованная в пластиковый пакет.

Разорвав его, снял с себя старую футболку и джинсы, закинув одежду на спинку стула.

Комбинезон оказался на удивление эластичным, из какого-то самоочищающегося полимера, с множеством карманов по всей длине рукавов и штанин. Он мягко обтянул тело, как вторая кожа, и с характерным шипением адаптировался под мои пропорции. На левом нагрудном кармане красовалась эмблема компании и надпись на японском «Старший уборщик. Первая жилая зона гибридов».

Рядом, на небольшом прикроватном столике, лежали и другие полезные мелочи. Магнитный ключ карта с доступом ко всем помещениям в жилой зоне. Классическая электрическая дубинка, способная послать такой заряд тока, что даже одаренному высокого ранга мало не покажется. И конечно же, куда без пистолета с транквилизаторами? Откуда я знаю об этом? Всё это лежит на бумаге, где расписано что за что отвечает. Внизу письма также рукой Рэйко, – кто бы сомневался, – написано, что гибридов бить не желательно. Даже домашние животные могут затаить обиду на своего хозяина, что уж говорить о разумных маленьких монстриках.

На огромном столе у стены также лежали инструкции. Целый альманах, в котором наверняка были личные дела каждого подопечного, а также советы по их содержанию. Будь у меня время, прямо сейчас ознакомился бы с этой макулатурой, но Юка настойчиво попросила уже сейчас разобраться с Демонетрой. Может она немного преувеличила срочность задания, однако это мой первый рабочий день. Пока лучше прислушиваться ко всем советам старших товарищей.

Взяв только магнитный ключ со стола, сунул его в один из карманов на груди. На дубинку и пистолет даже не взглянул. Если гибриды настолько опасны, что из них решили сделать элитный отряд, какой толк с этих игрушек? Да и как верно подметила Рэйко, к людям нужно относиться по человечески. Один только факт наличия электрической дубинки у меня на поясе может вбить клин в наши отношения.

Покинув свою новую клетку, что была намного просторней старой кладовки, увидел огромное количество дверей в коридоре. На двери моей комнаты значилось «23B8». Запомнив эти цифры, я пошел дальше вглубь коридора и остановился перед дверью с цифрами «23B14».

Магнитный ключ мягко щелкнул, когда я приложил его к считывателю у двери.

Замок разблокировался. Нажав кнопку на сенсорной панели, я заставил дверь разъехаться в стороны. И тут же мой нос атаковал запах. Сладковатый, приторный, с явными нотами разложения пищи. Количество женских феромонов просто зашкаливало, а ещё пахло какой-то жженой резиной.

– Твою мать, – против воли вырвалось у меня изо рта, когда я всё же переборол себя и шагнул внутрь.

Сама комната заметно отличалась от моего номера. Телевизор на стене был больше в два раза, кровать заметно роскошнее, да и размеры самой комнаты были порядком больше моей скромной спальни. И вся эта красота была затоплена слизью. В прямом смысле этого слова.

Пол, стены, часть потолка – всё было покрыто зеленым, мерцающим слоем вязкой субстанции. Она медленно стекала вниз, образуя капли и лужицы на полу, а по углам комнаты и вовсе скопились целые желеобразные сугробы, на которых можно было сидеть, как на мягких подушках.

В этом болоте было перепачкано всё: кровать, стол, пара стульев и даже шкаф. Простыни на кровати? Зеленые. Ковер, который почему-то до сих пор не выкинули из этой комнаты за ненадобностью? Полностью покрыт оболочкой желе. Гарнитура под телевизором, на которой стоит последняя модель игровой приставки? Вот они идеально чисты, словно только за этими двумя вещами хозяйка комнаты и ухаживает.

Сама консоль была подключена к огромному монитору на стене. На экране застыла откровенная сцена из какой-то хентайной игры. Полуобнаженная девушка с огромной грудью и кошачьими ушками манит героя пальчиком, призывая вонзить в неё свой могучий жезл, и... Впрочем, ничего удивительного. Обычные похотливые разговорчики, присущие жанру.

И в центре всего этого хаоса, спиною ко мне, лежала она. Девочка-подросток. На вид школьница старших классов. Лежит животом вниз, в руках сжимает джойстик. Из одежды лишь короткие шорты и майка, и то они норовят постоянно сползти с её тела из-за того количества слизи, что она выделяет каждой клеткой своего тела. Из её коротких ярко-зеленых волос торчали пара небольших прямых рожек. Из копчика свисал длинный, гибкий хвост, заканчивающийся утолщением в форме сердца. Хвост нервно подергивался, хлестая по её икрам и разбрызгивая капли слизи вокруг.

– А-а-а-а, сука! Да как это всё меня заебало! – внезапный оглушительный крик разорвал тишину, прерываемую лишь похотливыми охами главной героини игры. Всего секунду и геймпад отправился в стену.

Пластик, что должен был со звоном удариться о железные стены темницы и расколоться на множество частей, слегка отпружинил обратно, ведь как и вся комната был покрыт липкими зелеными выделениями девушки.

– Весь день ждала, когда эта херня скачается! Весь, сука, день! А эта вонючая, липкая, зеленая дрянь опять всё испортила! – она со злостью сжала кулаки, и из её ладоней брызнули новые струйки слизи. – Как мне свою брухлю-то теребить? Стимула ведь никако...

И тут она оглянулась, заметив меня. Её глаза были неестественно черными, с алыми прожилками, расходящимися от зрачков, как трещины на стекле. Красная радужка горела настоящим бешенством, что лишь сильнее разгоралось от осознания, что эту неприличную фразу услышал кто-то другой.

– Ты! – прошипела она, указывая на меня залипшим, покрытым слизью пальцем. – Ты ещё что за хер с горы? Какого хрена врываешься ко мне как к себе домой? Это моя комната, урод! Выметайся, пока глаза не вырвала и в задницу не затолкала!

Она спрыгнула с кровати и чуть не навернулась на собственной слизи. Это лишь сильнее разозлило девочку, ну а я даже бровью не повел. Просто указал большим пальцем на бейджик на своей груди, продолжая сортировать информацию в своей голове.

Её взгляд скользнул по логотипу, потом по надписи «Старший уборщик». Ярость на её лице сменилась сначала недоумением, потом любопытством, а затем плохо скрываемым хищным интересом. Она замерла, как кошка, учуявшая мышь.

– О-о-о, – протянула она, и тон её голоса резко сменился. Глаза подобрели, глазные яблоки стали белыми, радужка серой.

Она шагнула ко мне, легко скользя босыми ногами по слою своей же слизи, словно профессиональный фигурист на льду. Подошла вплотную, так близко, что я почувствовал её дыхание. Сладковато-пряное, дурманящее инстинкты любого самца. Всё же передо мной стоит демон похоти, скрещенный с какой-то слизью. Точно не суккуб. Может лилим?

Её глаза пристально изучали моё лицо, словно пытались разглядеть каждую морщинку, каждую пору у меня на носу. Она подняла руки. Её пальцы, всё ещё покрытые тонкой пленкой зеленого геля, дотронулись до моих щек. Прикосновение было таким, каким его ожидаешь: холодным и липким.

Она повернула мою голову вправо, потом влево, рассматривая профиль, потом снова посмотрела прямо в глаза.

– А ты симпатичный, – прошептала она. – Крашеный блондин. Ну натурально гопник из подворотни. И всё же уборщик, да?

Прошло еще несколько томительных секунд. Всё это время она смотрела на меня и думала о чем-то своем. Потом она наклонилась ещё ближе ко мне, а её губы оказались в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Слушай, не хочешь со мной переспать?

Я не стал отвечать на её вопрос, вполне ожидаемый от ребенка, в котором бушуют гормоны. Её родословная демона похоти также вносит свою лепту, заставляя её буквально кидаться на каждого симпатичного мальчика. Наверно потому она и подсела на взрослые игры, ведь лучше днями и ночами играть с собой, чем получить неприятный ярлык, меняя мужчин как перчатки.

Мои руки упали на плечи девочки. Слизь под рукой казалась немного теплее, но у меня не было цели щупать её и дальше.

Просто отодвинув девочку в сторону, я шагнул дальше, чтобы оценить весь фронт работ на сегодня.

Оценивающим взглядом я обвел комнату ещё раз. Теперь мне стало понятно, почему Рэйко вспоминала её, когда тема коснулась срача в комнате. Вот как можно было заляпать потолок слизью? Только намеренно. Может она слишком буквально восприняла фразу «плевать в потолок»?

– Эй! Че за игнор!? – в голосе зазвучала обида, смешанная с детской яростью. Девочка топнула ножкой по полу, намереваясь создать грохот, вот только пол был склизким и получился лишь нелепый глухой шлепок. – Вообще-то я с тобой разговариваю, кусок безродного дерьма! Ты меня на коленях умолять должен, чтобы я тебе передернула! А ты... ты игнорируешь меня, когда я прям вся горю от желания!?

Она вскинула руки, встав в нелепую позу, которая должна была выглядеть соблазнительно. Вот только из её ноздрей вылетело пара зеленых пузырей, так что при всем желании у меня не получится возбудиться.

– Ты вообще охренел!? Ты даже сейчас меня игнорируешь!? – кричала она, а её глаза вновь почернели. – Мудила сраная! Такой секс проебал! После него твоя маленькая, ничтожная душонка к вратам Рая ушла бы! Педик сраный. Тьфу! – она замахнулась и резким движением швырнула в меня сгусток слизи.

Я заранее просчитал линию броска, потому довольно легко ушел от атаки. Зеленая масса с отвратительным чавком шлепнулась в стену за моей спиной и медленно поползла вниз, добавляя очередное пятно к прекрасной инсталляции хаоса.

– Всё сказала? – спросил я, вопросительно наклонив голову на бок. – Если хочешь внимание, я тебе его дам.

Выражение моего лица не изменилось, всё та же спокойная, чуть отстраненная маска. Я медленно сделал сначала один шаг вперед, затем второй. Она не отступила, желая показать свою крутизну, и это была её главная ошибка.

Моя рука легла на стену рядом с её головой, блокируя отход. Второй рукой я аккуратно надавил на плечо, прижимая её спиной к прохладной поверхности. Она ахнула, но сопротивления не было. По всей видимости решила, что я всё же поддался на её чары.

Я приблизил своё лицо, и вот наши глаза оказались на одном уровне. Смотрел прямо в эти странные глаза без эмоций, без похоти, без страха. Просто смотрел до тех пор, пока она сама не отвела своего взгляда.

– Ч-чего уставился? – она попыталась вернуть контроль над ситуацией, но голос уже не был таким громким или уверенным. – В-видишь, говорила же, что моя красота... сводит с ума любого...

– Говоришь, сводит с ума? – она хотела ещё что-то промямлить, но я спокойно перебил её. – А может они просто спотыкались о твою слизь, потому и падали перед той на колени?

– Н-нет. Они... не так падают, – попыталась она отразить мою насмешку, но голос становился всё тише и тише. А моё лицо, тем временем, становилось всё ближе.

– Если ты такая взрослая, опытная, умеешь играть мужскими сердцами, – я прошептал ей на ухо так, что она аж вздрогнула от странных сигналов, посылаемых в мозг. – То почему так сильно дрожишь, когда тебя прижимает к стенке взрослый мужчина?

– Н-н-ничего не дрожу! – заикаясь выкрикнула она, но я лишь коснулся рукой её лица и действительно почувствовал дрожь. Её глаза начали бегать в поисках помощи, но мы были одни. В конце концов она прокричала. – З-знаешь что? Я передумала. Ты вообще некрасивый. И воняет от тебя. Фу, отойди.

– А где волшебное слово? – спросил я. – Без него я вправе забрать твой первый поцелуй.

– Пожалуйста, – тихо прошептала она со слезами на глазах, чувствуя как ещё секунда и наши губы встретятся. Но вместо этого я резко перестал давить на её плечо и отошел на полшага назад.

– Такая взрослая, а первому поцелую придаешь столько значения, – сказал я с легкой иронией, глядя на испуганное лицо маленькой девочки. – Интересно, ты именно такими глупыми фразами соблазнила первого уборщика? Наверно он действительно был педофилом. Тебе сколько лет тогда было? Тринадцать?

– Я не испугалась! – выпалила Демонетра, пытаясь отдышаться после моей маленькой психологической атаки. – Просто... Просто... Ты так внезапно подошел, вот! Нормальные парни так себя не ведут! Они сначала цветы дарят, потом в кино водят...

Она начала тараторить что-то невразумительное, перечисляя все этапы отношений, хотя сама же сходу предложила прыгнуть под одеяло. Притом, что свой спич она начала с крика «я не боюсь!», это всё выглядит жалко и неестественно.

Но не успел я насладиться забавным зрелищем, как входная дверь снова разъехалась с мягким шипением. Всё же я не стал закрывать её на ключ, когда заходил. Зачем? Планировал же просто зайти, познакомиться и уйти. Видимо сейчас мне доходчиво объяснят, почему это стало ошибкой.

На пороге застыла фигура мальчика. Трудно определить возраст по внешнему виду. Если судить по одному только росту, примерно возраста девочки. Полностью зеленый и полупрозрачный, будто вырезан из цельного куска желатина. Черты лица смазаны, но вполне симпатичны. Как японцы это называют? Когда парень лицом напоминает красивую девушку? И несмотря на своё пластичное тело, одевался он в странную смесь старого европейского камзола и современных штанов.

Парень стоял на пороге. Его взгляд смотрел прямо на меня, потом на лицо испуганной Демонетры. От его глаз не укрылся тот факт, что она всё ещё прижата к стене. И этого хватило, чтобы его «кожа» пошла волнами, словно поверхность воды от брошенного камня. Глаза, едва заметные в тягучей массе у него на лице, вспыхнули ярким изумрудным огнем.

Зеленая масса потеряла четкие очертания и рванула вперед с такой скоростью, что стоило мне только моргнуть, как эта волна чистой ярости ударила в грудь и повалила на землю. Мой затылок со звонким хлюпом ударился о мягкий паркет. За это стоит сказать спасибо зеленым выделениям хозяйки комнаты, иначе было бы больно.

– Гид! Стой! – крикнула девочка, но тот даже не слушал.

Щупальца слизи обвили всё моё тело, прижав к полу. Ещё одно, более плотное, обхватило шею. А потом густая зеленая жидкость поползла на лицо. Сначала она закрыла рот, залепила ноздри. Потом поползла выше, на глаза. Холодная, вязкая, абсолютно непроницаемая для воздуха субстанция.

Мир вокруг погрузился в зеленый, пульсирующий мрак. В ушах звенело от нарастающего давления. Легкие начало жечь, требуя глотнуть хоть капельку воздуха, которого не было.

Интересный способ убийства. Классическое удушение с применением особых способностей. Обычно это делают подушкой, руками или веревкой. Довольно странно думать об этом, но о чем думал уборщик перед своей кончиной? Погибнуть не просто от руки убийцы, а от частички его тела. Возможно сейчас в моем носу его пятка или пупок.

Я даже не пытался вырваться. Просто лежал и позволял этому зеленокожему пареньку делать своё дело. Моё тело полностью расслабилось. Ну а что может сделать непробужденный японец против могущественного чудовища? Только лечь и умереть. Нет, конечно я могу одной силой воли заставить его нестабильное тело взорваться, – за это меня даже прозвали катастрофой всей расы слизней, – но этот козырь я приберегу на крайний случай, когда смерть от руки Гидеона будет гарантирована. А сейчас... Нет, его точно остановит подружка. Она ведь уже пыталась это сделать, так пускай попробует еще раз.

Сквозь тонкий слой слизи, покрывавший моё лицо, я видел размытый силуэт Демонетры. Она застыла посреди комнаты, уставившись на нас. Её рот был приоткрыт, глаза снова стали чёрными с алыми прожилками, но теперь в них читался не гнев, а шок. Она смотрела то на меня, то на Гидеона, облепившего меня сверху, словно гигантская пиявка. Её пальцы судорожно сжимались и разжимались. Казалось, она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле.

Прошло секунд десять. Пятнадцать. Моё лицо под слоем слизи начало синеть. Ещё немного и я разочаруюсь в ней, разорвав этого паренька изнутри. Конечно, это его не убьет, но ослабит. Но тогда придется вместо пряника чаще использовать кнут в нашей воспитательной работе.

– Гид! – наконец она подала голос, окликнув своего ухажера. – Остановись! Прекрати, идиот! – её руки впились в расплющенное тело Гидеона и она начала тянуть его на себя. – Он новый уборщик! Из компании! Ты что, совсем рехнулся? Если ты его убьешь, нам всем конец! Рэйко с нас кожу живьем спустит! Она ведь предупреждала! – ее голос на мгновение дрогнул, и она нашла в себе силы признаться. – И это я первая его спровоцировала! Он меня осадил и только!

– Что? – донесся глухой, булькающий голос прямо у моего уха. Судя по всему, ему не нужно было имитировать лицо или рот, чтобы создавать звуки.

Зеленая субстанция над моим лицом начала колебаться. Давление на шею ослабло. Гидеон определенно начал сомневаться. На внешней стороне его тела сформировалось лицо, такое же красивое, как у того образа, в котором я его впервые увидел. Это лицо повернулось в сторону Демонетры с немым вопросом в глазах.

– Отпусти его, – уже тише, но настойчиво приказала она. И Гидеон неохотно послушался, словно она обладала законным правом приказывать этому парню.

Медленно, очень медленно, слизь начала отступать. Сначала с глаз, потом с носа и рта. Сладковатый аромат комнаты снова ударил в лицо. Я сделал громкий, преувеличенно хриплый вдох, изобразив человека, которого только что вернули с того света.

– Извини, – прошептал он, а его голос был всё таким же глухим и едва различимым. – Я думал...

– Ты нихрена не думал! – закричала маленькая демонесса, ударив его кулаком по затылку. – Дебила кусок, а если бы он помер? Думаешь нас как обычно в дисциплинарный блок отправят? Нет, придурок! Нас сразу на переплавку отдадут!

– Но... – попытался он что-то сказать, но его вновь перебили.

– Вот просто заткнись! – выкрикнула она. – Вот вечно с тобой так. Какого хера ты лезешь не в своё дело? Может я хотела, чтобы меня изнасиловали, м? Об этом ты подумал? Неееет. Тебе ведь всегда надо быть где-то рядом, подслушивать, чем там моя милая Демонетрочка занимается. Как она шликает по ночам, извращенец долбаный.

– Прости, – прошептал он.

– Нахер пошел, – она злобно отвернула лицо, а Гидеон лишь вздохнул. Его лицо отражало лишь пустоту, но внутри он хотел заплакать от горя. Но видать в детстве кто-то ему сказал, что мужчины не плачут, вот и он держит всё в себе.

– Так, Гидеон, – я медленно начал подниматься с пола, обращаясь к зеленому пареньку. – Я сейчас сделаю кое-что ужасное, но обещай, что не будешь меня убивать.

Гидеон замер, услышав мою непонятную просьбу. В его крошечном, детском мозгу несовместимы такие понятия, как «сделать что-то ужасное» и «не убивать». Особенно, когда это самое «ужасное» грозит девочке, ради которой он готов отправиться на переплавку. Неизвестно, что это вообще такое, но по глазам Демонетры можно догадаться – это билет в один конец.

Я сделал несколько шагов, отряхивая остатки зеленой субстанции с рукава комбинезона. Девочка всё также высокомерно смотрела на своего защитника, подавляя его слабую волю своим несносным характером. Однако теперь её злой язык был направлен на меня.

– Ужасное? – передразнила она, закатив свои черные глазки. – Что ты можешь сделать ужасного? Шваброй меня ударить, жалкая прислуга? Ха! Я сильнее тебя. Если захочу, ты прямо здесь сознание потеряешь от моего невероятного запаха.

Для убедительности она выпустила ещё больше сладкого запаха из своего тела. Этот запах был главным оружием лилимов. Благодаря нему они способны становиться буквально невидимыми в глазах того, кто вдохнет их аромат. Или они могут сводить с ума, как феромоны любого демона похоти. Могут парализовать, отравить, отправить в царство кошмаров. Если суккубов называли чаровницами снов, то вот лилимов нарекли владыками звериных инстинктов.

В голове всплыла информация из недавно прочитанной книги «Методы воспитания для трудных подростков» за авторством Маргариты Синицыной. В ней была целая глава, посвященную укрощению трудных подростков. Отдельным подпунктом там стоял совет, что физическое наказание даже для самого буйного ребенка – это табу. Оно ломает доверие, порождает страх. Привить уважение к взрослым таким способ невозможно. Ребенок замыкается в себе, учится врать и изворачиваться. Вместо тумаков она предлагала метод позитивного подкрепления, активное выслушивание проблем ребенка и кучу других умных слов, смысл которых сводится к одному. Быть терпеливым, как скала, мудрым, как сова, даже когда подросток сбегает из дома, украв деньги из кошелька родителей.

Я мысленно захлопнул этот талмуд с информацией. Во-первых, Демонетра не моя дочь. Она мой подопечный. Гибрид, продукт эксперимента, живое оружие с искаженной психикой и демоническими инстинктами. Синицына писала про обычных детей, даже не про социопатов, которые могут поздней ночью попытаться задушить подушкой отца. Это мы уже выяснили на примере Ханако и Иры.

Во-вторых, в отличие от тех же Ханако и Иры, Демонетра не была милой девочкой, которую можно понять и простить. Её отношение к Гидеону – это не просто детская жестокость или дурное воспитание. Это систематическое унижение достоинства другого человека. Подобное происходит постоянно, смотря насколько забитым был паренек, и как он себя ведет, несмотря на то, что был совершенным гибридом, в сравнении с этой бестолочью.

Мой внутренний демон сказал своё слово. Нужно показать этой маленькой стерве, что у каждого действия бывают последствия.

– Ты права. Бить тебя шваброй не имеет смысла, – сказал я, сделав шаг в её сторону. – Что для тебя обычная боль от удара? Мелочь, о которой даже говорить стыдно. Остается только унизить.

Моя рука сомкнулась на её запястье. Кожа под пальцами была прохладной и скользкой, но я сжал ещё сильнее, цепляясь за её кожу ногтями.

– Эй! А ну отвали! Не смей ко мне прикасаться! – она дёрнулась, пытаясь вырваться. Из её запястья брызнула новая струя слизи, что должна была помочь ей выскользнуть из захвата.

Бесполезно. Я уже успел изучить чем отличается её слизь от слизи того же Гидеона. Практически ничем, ведь их скрещивали с одним видом слизня, и эта слизь была липкой и плотной, но никак не скользкой.

Резко потянув её на себя, я заставил девочку вскрикнуть и потерять равновесие.

Быстро отступая назад, мы вместе добрались до её широкой кровати, на которую я приземлился своей пятой точкой. Демонетра врезалась в меня по инерции, затем я снова дернул её слегка в сторону, и вот она уже лежит у меня на коленях животом вниз.

– Ублюдок! Что ты творишь!? Я тебе убью, сука! Я Рэйко пожалуюсь! Она твою душу на атомы разберет!

Её крики были оглушительно громкими. Она извивалась, пыталась ударить меня свободной рукой, локтем и даже ногой. Но позиция была неудобной, а моя хватка железной, что не позволяло ей перевернуться или вовсе вскочить на ноги. И когда я замахнулся рукой, она в страхе прокричала.

– Гидеон! Помоги! Этот урод меня...

Первый удар опустился на её задницу. Звук получился тихим. Глухой, влажный шлепок.

Она взвизгнула не столько от боли, сколько от унижения. Всё же пороть через пропитанную огромным слоем слизи ткань не так эффективно, как по голой коже.

– Я тебя убью, сука! – рычала она демоническим голосом. – Сердце твою выжру! Приду к тебе ночью и... Ай!

Вместо слов последовал второй удар, третий. Я старался бить со всей силы, ведь сейчас сил во мне было мало и мои удары не способны рвать кожу и ломать кости.

– Гид! – взмолилась она, голос сорвался на визг. – Прошу, останови его.

– Это... больно?

Гидеон отреагировал. Его тело содрогнулось, начав распадаться. Всего секунду мне казалось, что он действительно собирается напасть, но потом тело собралось обратно. В его глазах плескался страх, неуверенность, ярость. Неизвестно какая эмоция за что отвечает, но он действительно не собирался вмешиваться, ведь по глазам Демонетры видно. Ей не больно, лишь неприятно от того, что кто-то видит её в таком положении.

– Он тебе не поможет, – остановив порку, прошептал я прямо ей на ухо. – Никакой нормальный парень не станет терпеть подобное отношение. Ты кричишь его имя, ожидая, что он где-то рядом. Прибежит, поможет. Не как человек, как покорный песик, с которым ты можешь играть и которого можешь бесконечно унижать.

– Нет, я... – я подарил ей ещё три шлепка. – Я... – моя рука замерла в воздухе. Кажется, она начала что-то осознавать. – Отпусти... пожалуйста, – прошептала она со слезами на глазах.

Теперь точно всё. Перестав прижимать её тело к ногам, я помог ей подняться на ноги.

Она пошатнулась, едва удержав равновесие на скользком полу. Инстинктивно она схватилась за мой рукав, чтобы не упасть. По лицу продолжали течь слезы и сопли. Все эти выделения были зелеными. Зрелище настолько мерзкое, что невозможно представить. Вся её напускная взрослость и похабная бравада окончательно улетучились, оставив лишь маленькую пугливую девочку, коей она и являлась.

Встав, я посмотрел на Гидеона. Он хотел броситься к ней и утешить, как всегда делал, но я выставил руку, не позволив ему совершить глупость.

– Пойдем, – сказал я, касаясь плеча мальчика. – Ей нужно время. Пускай подумает над своим поведением и приведет лицо в порядок. И желательно комнату, – сказал я, покосившись на девочку, что закрыла руками лицо и продолжала тихо всхлипывать.

– Но... – попытался сказать неуверенный юноша.

– Или она ничего не поймет, – мягко прервал я его. – Утешишь её сейчас, и вся воспитательная работа насмарку.

Гидеона разрывало от внутреннего противоречия, но всё же он не был потерян для общества. Коротко кивнув, он пошел следом за мной. Перед выходом из комнаты он лишь один раз оглянулся на девочку. Устало вздохнув, он переступил порог комнаты, и дверь за его спиной захлопнулась, оставляя девочку одну в темноте комнаты.

Глава 22

Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив за собой приглушенные всхлипывания. Коридор был длинным, стерильно-белым, освещенным холодным светом светодиодных панелей. Гидеон стоял в двух шагах от меня, опустив голову. Его полупрозрачное тело слегка колыхалось от внутреннего напряжения. Неизвестно чего именно он ждал. Выговора за попытку убийства? Или похвалы за то, что не бросился утешать девочку, которую любит, следуя указаниям взрослого?

– Знаешь, зла на тебя я не держу, – начал я, смотря вдаль. – Ты пришел, услышав подозрительный шум из комнаты девушки. Увидел незнакомого парня, который прижал её к стене и, скорее всего, попал под чары её феромонов. Защищать близких – это нормально, даже если методы слегка... экстремальны.

Я сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. Гидеон медленно поднял на меня взгляд. В его зеленых глазах мелькнуло недоумение, смешанное с настороженностью. Такого ответа он явно не ожидал.

– Ты убил первого уборщика, да? – спросил я прямо, посмотрев на него. Слизеподобное тело парня содрогнулось. Зеленая субстанция начала дрожать сильнее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, однако наружу вышел лишь тихий воздух.

– Я... не хотел... – булькающие звуки едва складывались в слова.

– Не надо оправдываться, – мягко прервал я его. – Честно говоря, мне плевать на то, сколько невинных душ вы загубили. Я не полиция, не судья и уж тем более не святой, что пришел пристыдить вас за ваши грехи. Просто констатирую факт. Ты его убил. Своей слизью. Задушил также, как пытался задушить меня.

Гидеон замер. Его лицо исказилось от ужаса. Его глаза начали бегать по коридору, пока окончательно не растворились в лице, оставив лишь безликую маску. Скорее всего он думал, что это поможет спрятать эмоции. Что никто не догадается, что творится у него на душе.

– Дело было так, – продолжил я, глядя куда-то поверх его головы, будто размышляя вслух. – Демонетра встретила его также, как меня. Её феромоны начали медленно поглощать разум мужчины. Ему удавалось целый месяц сопротивляться, но в конце концов он пал перед могуществом демона похоти. Неважно был он сильным одаренным или же нет. Когда они впервые встретились, был запущен таймер. И этот таймер дошел до нуля, когда ты нашел их в подсобке, – положив руку на голову парня, я ласково его потрепал. – Тогда ты успел вовремя, и теперь постоянно ходишь за ней по пятам, я ведь прав?

Лицо парня застыло. Глаза вновь проявились. Он посмотрел на меня со странной смесью стыда, страха, вины и слабой, почти мертвой надежды, что кто-то всё же сможет понять почему он так поступил.

– Но... убивать плохо, – выдавил он из себя. Ему итак говорить было трудно из-за характера, а тут он весь сжался, ожидая, что я соглашусь и начну навязывать ему свою волю, как остальные взрослые.

– Действительно, убивать плохо, – ну а что я мог сказать, если это действительно так? – Однако дети вольны ошибаться. Ты – ребенок с большой силой. Твои ошибки могут привести к катастрофе. Но глупо обвинять тебя в том, что в твоих руках оказалось заряженное оружие, которым тебя не научили пользоваться. Если кому и стоит ставить это в упрек, так это твоим родителям в лабораторных халатах. Просто пообещай в следующий раз подумать о последствиях, хорошо? Убийство – это легкий способ избавиться от проблемы, но легкий путь не всегда правильный.

Продолжая успокаивающе гладить мальчика по волосам, я обдумывал многое. Когда его слизь обволокла моё лицо, а холодная вязкая масса мешала вдохнуть – именно тогда я и догадался, кто был убийцей. Этот паренек действовал так, будто уже знал, как надо душить человека своим бесформенным телом. Движения были решительными, слишком быстрыми и точными для спонтанного порыва. Он зафиксировал моё тело на земле, чтобы я не смог освободить руки и попытаться сорвать его со своего лица. Это был холодный расчет, а не слепая ярость.

Сначала, как только я услышал, что мужчину убили слизью в подсобке, первым делом подумал на Демонетру. Маленькая стерва с демонической кровью вполне могла заманить парня в темное место, чтоб поиграть с его сердцем. Она вполне могла заиграться и случайно убить человека, а потом свалить всю вину на Гидеона, ведь тот и слова против не скажет. Но нет, парень действительно убил человека, и уже долгое время испытывает чувство вины.

– Ладно, хватит о грустном, – сказал я, убирая руку. – Скажи, кто прямо сейчас находится здесь? Кроме тебя и этой маленькой язвы.

Гидеон медленно пришел в себя. Он кивнул, молча соглашаясь с тем, что не хочет говорить о прошлом. Указав зеленым пальцем в сторону одной двери, он произнес.

– Нокс... Остальные... заняты? – спросил он, наклонив голову и попытавшись вспомнить куда подевались остальные гибриды.

– Понятно, – кивнул я, прекрасно понимая, что спрашивать у этого парня про Нокс бесполезно. Из него нужно будет клещами тянуть информацию. Проще вернуться в номер и прочитать досье, чем ждать ответа от Гидеона. – Слушай, я хотел бы поговорить с Нокс наедине. Не против?

Он молча кивнул. Его желеобразное лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Видимо, общение с Нокс не входило в список его любимых занятий. Он хотел даже что-то сказать, но тихо вздохнул и, развернувшись, начал шагать по коридору обратно к своей комнате. Его комната была 23B15, следующая после комнаты Демонетры.

Когда зеленый силуэт скрылся за дверью, я перевел взгляд на дверь. Самая обычная белая дверь с металлической пластинкой, указывающей номер комнаты. Никаких украшений предусмотрено не было, но кто-то острым лезвием нацарапал рядом с последней цифрой номера череп с перекрещенными костями.

Магнитный ключ скользнул по считывалю с тихим щелчком. Замок коротко пикнул, разрешая доступ. Нажав кнопку, дверь перед моим лицом расступилась.

Внутри меня встретила абсолютная, беспросветная темнота. Там было не просто темно. Тьма была густой, почти осязаемой, словно нечто внутри питается светом. Лишь благодаря свету из коридора удавалось хоть что-то разглядеть внутри, да и то только порог и обувной шкаф у прихожей.

Я замер на пороге, прислушиваясь к звукам внутри. Никаких звуков. Полная тишина внутри, и даже никакого намека на то, что там находился кто-то живой.

Вдохнув полной грудью, попробовал ощутить запахи. Снова пустота. Лишь легкий металлический привкус, словно в комнате долгое время работал мощный кондиционер. Ни женских духов, ни мужских ароматов. Но если судить по обуви, комната принадлежит молодой девушке.

Внутри всё буквально кричало о том, что это ловушка, и стоит сделать лишь шаг, как моя жизнь оборвется. Это ведь буквально логово хищника, в которое я намеревался войти без приглашения. И этот хищник прямо сейчас сидит в засаде, готовый вцепиться в горло нерасторопной жертве.

Спокойно, не делая резких движений, я сделал шаг вперед. Пол под ногами оказался мягким, покрытым каким-то плотным ковролином, заглушающим шаги. Значит, хозяйка комнаты больше всего ценит тишину и спокойствие. Ещё один шаг и дверь тихо захлопнулась за моей спиной, отрезав последний источник света и звука из коридора. Теперь мы остались наедине, лишь я и невидимая угроза на... потолке!

Не было ни предупреждающего шороха, ни звука прыжка. Одно мгновение я стоял, пытаясь нащупать выключатель на стене. Следующая секунда – на меня что-то падает, придавив к земле с такой силой, что из легких попросту выбило воздух.

Мы оба рухнули на пол, и я почувствовал, как что-то холодное и острое впилось мне в шею, едва не распоров главную вену. Одновременно с этим дверь позади нас коротко пикнула, сигнализируя о том, что никто посторонний больше не сможет войти без разрешения хозяина комнаты.

– Спокойно, дамочка, – сказал я спокойным голосом даже не пытаясь пошевелиться. – Меня зовут Сато Акира. Я новый уборщик, приставленный Рэйко, чтобы заботиться о вас. Уже успел познакомиться с Демонетрой и Гидеоном. Милые детишки. Если в школу пойдут, станут душой компании, – с большой долей сарказма произнес я.

Ответа не последовало. Из видимых изменений лишь тихое, почти незаметное смещение центра тяжести.

Затем свободная рука девушки опустилась мне на грудь, начав методично шарить по карманам. Пальцы скользнули внутрь, нащупали ключ-карту и положили обратно. Потом переместились к другому карману, но тот был пустым. Поднявшись чуть выше, к воротнику, они наконец-то нащупали металлический бейджик. Резкий рывок, и вот вся информация была у неё на руках.

В абсолютной темноте она начала теребить его подушечками пальцев, по всей видимости оценивая материал из которого он был сделан. Затем она начала читать, что там написано. Значит всё же способна видеть в темноте. Идеальный убийца.

Прошло еще пару секунд. Давление острого шипа на моей шее немного ослабло.

– Не включай свет, – прозвучал женский голос. Низкий, монотонный, абсолютно лишенный интонаций. – Смотри в пол. Пока не скажу, не вздумай поднимать глаза.

Сказав это, она одним легким движением оттолкнулась от моей спины, исчезнув во тьме. Я услышал лишь пару бесшумных шагов по ковру, а затем тишину. Краем глаза мне удалось лишь мельком увидеть размытый силуэт. Низкий, стройный, абсолютно голый.

Я остался лежать на полу, не двигаясь, следуя указаниям таинственной женщины. Отсчитав в своей голове ровно тридцать секунд, я услышал тот же монотонный голос.

– Можно.

Медленно, не совершая резких движений, я поднялся с пола, отряхиваясь от невидимой пыли. Рука потянулась к переключателю на стене. Пальцы нащупали пластиковую клавишу и нажали. Холодный белый свет разогнал удушливую тьму, позволив моим глазам увидеть хозяина комнаты.

В пяти шагах от меня стояла Нокс. Коротко подстриженные седые волосы. Черты лица утонченные и изящные, с высокими скулами и острым подбородком. Глаза ярко-красные, похожие чем-то на глаза Рэйко, только более светлые. Они смотрели на меня без единой эмоции, словно видят перед собой не человека, а больное животное, от которого милосердней будет просто избавиться. Тело спортивное, а ростом была невысокой, всего метр шестьдесят. Из одежды – простой черный жилет без рукавов и такие же темные шортики. Кожа бледная, без следов загара. Несмотря на свой низенький рост, ей точно больше восемнадцати. Значит среди моих подопечных всего два подростка? Хотя нет, по словам Юки была одна «взрослая тетка», а мне ещё предстояло с двумя гибридами познакомиться. Был шанс, что детей окажется больше.

– Сато Акира. Старший уборщик, назначенный госпожой Рэйко, – снова представился я, слегка поклонившись. – Рад официальному знакомству, Нокс. Сегодня мой первый рабочий день, потому я решил лично узнать. Есть что-то, в чем ты сейчас нуждаешься? Уборка помещений? Новая одежда? Что-нибудь вкусненькое из кондитерских в городе?

Она смотрела на меня немигающим взглядом. Её красные глаза продолжали изучать меня с безразличной тщательностью, с какой хищник присматривается к своей добыче, решая стоит ли погоня усилий? Губы оставались плотно прижатыми.

Прошло несколько секунд тишины, нарушаемой лишь моим дыханием.

– Я хочу убить Рина, – произнесла она абсолютно сухим тоном. Никакой злобы, никакой ярости. Просто искренне ответила на мой же вопрос. – И Демонетру, – подумав ещё секунду добавила она.

Я приподнял бровь, делая вид, что слегка удивлен. На самом деле, после знакомства с той демоницей, я прекрасно понимаю почему кто-то хочет её убить. Шумная, вредная, постоянно себе на уме и не уважает чужие границы.

– Понятно. А за что? – решил всё же узнать её мнение, ведь у неё могут быть другие причины желать кому-то смерти.

– Рин предаст меня в будущем. Убьет, – девушка медленно перевела взгляд с моего лица на стену позади меня. – Я это знаю. Он эгоист. Трус. Ищет легкую наживу. Демонетра... – тут её голос слегка дрогнул, будто сама не совсем понимает за что её невзлюбила. – Она шумит. Постоянно. Кричит, ругается, ломает вещи. Пригласила один раз в гости. Слизью всё замарала и убежала. Украла трусики, а потом нюхала их у всех на глазах.

Мне было настолько стыдно слушать эти подробности, что я невольно прикрыл лицо рукой. Как с таким несносным характером её до сих пор не прикончили? А что касается Рина... Опять же, почему его до сих пор не отправили на тот свет? Сомневаюсь, что только Нокс догадалась, какой он внутри. Достаточно ведь пойти на одно задание вместе, а потом «случайно» подставить его под клинок одаренного.

– Насчет Демонетры можешь не беспокоиться, – продолжая держаться рукой за лицо, я тихо усмехнулся. – С моим появлением её жизнь итак станет адом. Поверь, она сама придет просить прощения, когда поймет насколько сильно мешала людям жить. Так что убивать её – это как рубить голову умирающему. Бесполезная трата усилий.

– Докажи, – холодно прошептала она.

– Прямо сейчас она лежит в своей комнате и ревет в три ручья, – я не смог сдержать злобной улыбки. – За каждый её проступок я буду продолжать её наказывать. И она ничего не сможет мне сделать, ведь её феромоны на меня не действуют. Её гипноз тоже, потому меня и взяли на эту работу. Госпожа Рэйко учла прошлые ошибки, и потому я здесь, несмотря на тот факт, что у меня нет родословной.

Нокс наклонила голову набок, словно пыталась обработать полученную информацию. Её красные глаза продолжали смотреть на меня, но никакого намека на понимание в них не было. Единственное, что она точно смогла понять, исходя из своего жизненного опыта, человек перед ней очень опасен. Опасен своей слабостью, которую она не станет недооценивать.

– Поняла, – сухо кивнула она. – Демонетра страдает. Устранить только Рина. Рэйко разозлился, но моя жизнь важнее.

Я окинул взглядом всю комнату. Полная противоположность свинарнику одной маленькой стервы. Здесь царила стерильная, почти патологическая чистота. Ни пылинки, ни соринки. Книги стоят на полке ровными рядами, одежда в шкафу висит аккуратно, и даже обувь у входа выставлена парами. Чистоплотность, граничащее с навязчивостью, когда даже малейший мусор или пятнышко грязи воспринимаются как угроза порядку.

– Хоть образцово показательной комнатой делай, – в моем голосе было слышно неприкрытое одобрение. – Молодец. Значит, обсуждать с тобой чистоту личных комнат не нужно. Если что-то всё же понадобится, – помощь, совет, или просто поговорить, – моя комната 23B8. Мои двери всегда открыты, но не буквально, – улыбнулся я, тогда как Нокс молча кивнула, дав знать, что усвоила информацию.

На этом разговор был исчерпан. С такими, как Нокс, нужно время. Много времени. И возможно, несколько потрясений, чтобы разбить её скорлупу, вытащив эмоции на поверхность.

Развернувшись, я вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Тихий щелчок замка окончательно поставил точку в этом странном разговоре.

Проходя мимо комнаты Демонетры, на всякий случай прислушался. Никаких тихих всхлипов. Теперь там звучат звуки глухих ударов, будто кто-то вымещает злость на подушке. Ожидаемая реакция. Ничего, пускай выпустит накопленную ярость и разочарование.

Магнитный ключ снова щелкнул, на этот раз открыв дверь в мою комнату. Внутри было также пусто, как и десять минут назад. Всё же мне не показалась, моя комната действительно была меньше. И это не ложные впечатления, ведь неважно сколько украшений ты развесишь по комнате, достаточно посмотреть на размер кровати и телевизора, чтобы подсчитать квадратные метры. Комната Демонетры больше моей почти в два раза, а комната Нокс почти в полтора. Интересно, это потому, что Нокс не нужно много пространства для жизни, или она меньше ценится у корпоратов?

Расстегнув комбинезон, я распахнул окно, впустив внутрь больше свежего воздуха. Нажав кнопку на электрическом чайнике, достал из кухонного шкафчика кружку и ложечку. Здесь было всё необходимое: три вида чая, два вида кофе, и даже пакетики три в одном. Сахар тоже в двух видах: рафинад и рассыпчатый. В общем, мое новое начальство знало, как мне угодить.

Налив кружечку горячего кофе, включил светильник на рабочем столе. Сжимая в одной руке кружку, второй распахнул папку с досье на каждого из гибридов.

На первой странице групповое фото. Демонетра с наглой ухмылкой. Гидеон, съежившийся у края кадра, стреляющий глазками на злобную девочку. Нокс с ледяным взглядом, смотрящим прямо в душу оператора. Ещё один парень с волчьими ушами, одно из которых наполовину отрезано. Последней была крупная женщина, что на две головы выше Нокс, покрытая татуировками с головы до ног.

На моем лице мелькнула легкая улыбка. То, как они стоят вместе... Вроде обычное групповое фото, в котором их заставили участвовать, но видеть их вот так вместе... Просто невероятный потенциал у этой команды.

Сделав глоток, я перевернул страницу и начал читать. Первым была биография Демонетры. С рождения обладала родословной лилим, низшего демона похоти. Была скрещена с королевой слизи, чудовищем A ранга из Болотной топи. Цель эксперимента: создание гибрида, способного манипулировать эмоциями разумных и возможностью физически обездвижить жертву для безопасной перепрошивки. Результат: успешен, но нестабилен. Феромоны выделяются бесконтрольно, часто атакуя союзников. Также сам носитель постоянно испытывает острые приступы гиперсексуальности и агрессии. Физическая сила выше среднего. Выносливость и регенерация средняя. Способна производить только липкую и упругую слизь, как и сама королева.

Дальше шел психоэмоциональный портрет девочки, а также множество примечаний. Из интересного только информация об её родителях. Оба погибли. Скорее всего стали случайной жертвой теней или других монстров, а может даже оперативников какой-то из корпораций. Неважно. Девочка попала в приют, и когда открыла в себе родословную демона, её удочерил младший научный сотрудник Дзайбацу Групп. Ну а дальше знакомство с лабораторным столом. Ах да, ещё её назвали Деметрой, но она начала канючить, говоря, что это не отражает её демонической сути. Ну что за ребенок...

Следующим на очереди стал Гидеон. Текст стал куда интереснее и насыщеннее. Множество графиков, постоянные примечания, отсылки на другие отчеты и исследования. Такой же гибрид с королевой слизи, абсолютно той же самой, с которой скрестили Демонетру, вот только...

«В ходе процедуры отмечено неожиданное пробуждение латентной родословной, идентифицированной как «Наследие Матери Человечества». Уровень синхронизации: 97%. Фенотип стабилизировался в уникальной форме управляемой аморфной массы. Физические параметры: может менять плотность от жидкости до твёрдого полимера. Выдерживает прямое попадание малокалиберного снаряда. Регенерация мгновенная, при наличии энергетического ресурса. Магический потенциал: способность к мимикрии, абсорбции и репликации простых магических структур. Психоэмоциональный профиль: крайне пассивен, подавлен, наблюдается синдром вины, связанный с инцидентом 14.03 (см. приложение). Речевые функции угнетены. Примечание: объект «Гидеон» классифицирован как «идеальный гибрид – эталон». Все дальнейшие эксперименты должны стремиться к повторению данного результата»

Я откинулся на спинку стула, сделав ещё один глоток кофе. Сердце начало биться чуть быстрее, но то был азарт. Наследие Матери Человечества. Буквально мой брат по крови. Как же хочется его препарировать, чтобы посмотреть, с какой пакостью эта больная сука скрестила моего младшего братика. Эльф? Они тоже пластичны и универсальны. Или она создала новый подвид человека? Мы ведь не первая её разработка. Первая женщина, вышедшая из-под её пера, была бессмертной, а после неё были люди, что жили больше тысячи лет. Потом их суть исказила рука Матери Отреченных, и... Ладно, долой уроки истории. Что там дальше?

Нокс. Безродная девушка, скрещенная с рейфом – чудовищем из Мертвой пустоши, ночным охотником. Обладает ночным зрением, усиленными рефлексами и восприятием. Способна выпускать костяные шипы из ладоней, что вызывает приступы боли. Способна ли она питаться мозгами через костяные наросты неизвестно. Побочный эффект мутации: подавление лимбической системы, эмоциональная холодность, апатия, светобоязнь. Боевая эффективность: высокая, в условиях ограниченной видимости. Обнаружена склонность к уединению и «одиночной охоте».

Рин. Безродный гибрид старшего зверя волчьего типа. Перед операцией зверь прошел все обследования, однако во время проведения самой операции было обнаружено, что он также был модифицирован внешними силами. Результат: нестабилен. Мутация привела к слепоте, но развила сверхчувствительный слух и обоняние. Физическая сила, скорость, выносливость на уровне одаренного высшего ранга (B+). Психоэмоциональный профиль: внешне спокоен, внутри полон скрытой обиты и ярости. Мотивация исключительно материальная – деньги и помощь семье. Добровольно продал своё тело компании. Отмечается прогрессирующая мутация лица в моменты стресса. Существует риск полной потери человеческого облика.

И, наконец, последняя. Принцесса Кагуя. Бывший капитан ударной группы одаренных. Провалила важное поручение, потеряв весь отряд одаренных. Подвергнута тройной мутации родословной огра. Три уровня «блокировки ярости». Первый уровень – снятие ограничителей, сверхчеловеческая сила. Второй – частичная мутация, потеря рационального контроля. Третий – превращение в чудовище A класса, подлежащее уничтожению. Боевой опыт: обширный. Психоэмоциональный профиль: дисциплинированна, скрытна, испытывает глубокий страх потери контроля.

Я закрыл папку и положил ладонь на её обложку. Кофе в кружке остыл, но я этого даже не заметил. В голове проносилось множество мыслей. Планы, схемы тренировок, методы воспитания. Они все неогранённые бриллианты. Каждый с уникальным набором способностей и чудовищным дефектом. У каждого титанический, но по прежнему нераскрытый потенциал. Демонетре нужно научиться контролировать свои феромоны. Гидеону преодолеть травму и обрести характер. Для Нокс нужно отыскать способ облегчить боль, тогда она перестанет бояться эмоций. Рину нужно стабилизировать мутации и привить чувство товарищества, ну а Кагуе... Уже сейчас я знаю три способа, как не допустить её превращение в огра.

Уголки моих губ сами собой потянулись вверх, обнажая хищную улыбку. Адреналин щекотал мои нервы. Это был вызов. Всего за месяц я могу сделать из этих мелких уродцев величайшую силу в Японии.

Вновь открыв первую страницу досье, я снова взглянул на групповое фото. О да, это и станет моим новым проектом на ближайшее время.