Первый среди равных. Книга XII

Глава 1

Момент забытья оказался недолгим — пять, может быть, десять секунд, когда я не контролировал ситуацию вокруг. За это время офицер гвардии успел подойти ближе и взвалить меня на плечо.

— Поставь, — хрипло и с некоторым трудом приказал я.

Седой мужчина с серыми безразличными глазами тут же выполнил мой приказ и замер рядом. Я видел, как его подчинённые вытаскивают через портал остальных пострадавших магов.

К сожалению, чем сильнее был одарённый, тем больнее ударило его разрушение пространственного кармана. Крохотный кусочек стабильного пространства вокруг оставался нетронутым только благодаря бойцам Императора.

Эти уникальные люди своим присутствием стабилизировали всё вокруг. Магические вихри запредельной силы, по сути, перегрузившие всех архимагов, включая высших оборотней, не трогали Карателей. Они просто выполняли порученное им задание, вытаскивая пострадавших за пределы аномальной зоны.

Как только мои ноги коснулись земли, снова навалились тошнота и головокружение. Хотелось что-то сделать, чтобы избавиться от этих неприятных ощущений. То ли вылить остатки энергии, хранившейся в Источнике, то ли, наоборот — затянуть в себя всю массу беснующейся вокруг силы и остановить этот бесконечный водоворот.

Однако, первый вариант грозил мне полной и необратимой смертью, а второй я выполнить просто не мог. Потому что тень моей былой силы растворилась без следа, и работать с такими объёмами маны я просто не мог.

Поэтому мне оставалось только заставлять себя переставлять ноги на пути к дрожащему и волнующемуся порталу. Рядом с пространственным переходом лежал личный слуга Распутина. Пётр в последнем усилии дотянулся до магической неровной дыры и каким-то непостижимым образом зацепился за неё руками, стабилизировав её через своё тело.

Даже находясь без сознания, высший оборотень и архимаг Пространства сумел превратить себя в живой якорь, который помогал Нюше и её питомцам удерживать фантастически мощный пространственный переход посреди беснующегося магического шторма.

Мы прошли через прокол последними. Командир гвардии, будто выполняя поставленную задачу, дождался, когда представители иностранных делегаций, мои дружинники и все его подчинённые пройдут через портал, потом подхватил на плечо лежащего без сознания Петра и покинул вставший на дыбы кусок земли.

Разрушающийся участок пространства без поддержки стабилизирующей цепочки гвардейцев начал дополнять бушующий в ядре аномалии шторм. В последние моменты пространственный прокол, висящий посреди этого безумия, едва держался.

Как только мы оказались на другой стороне, Нюша захлопнула переход, но даже так за нами следом выплеснулась волна предельно насыщенной маны. Вокруг тут же, поглощая избыточный фон, полыхнули огнеросты. Мы находились в центре рощи. Вероятно, только просьба моей младшей сестры убедила растительный разум позволить расположиться здесь посторонним.

Осмотревшись, я понял, что уже бывал в этом месте. Здоровенная глыба дымящегося пчелиного улья ушла куда-то в глубины земли, но теперь эта часть аномальной рощи стала важным элементом общей экосистемы. Мелькающие в воздухе сгустки лавы воспринимались абсолютно естественно и органично. Для нас. Но не для иностранцев, потрясённо глазевших на всё вокруг.

Антип, чувствовавший себя среди огнеростов как дома, распоряжался эвакуацией людей. Первыми за пределы огненной поляны были отправлены иностранцы — тут уже Нюшиной помощи не требовалось, и хватило обычного прохода среди деревьев.

За ним я увидел дружинников своего рода — Витязей и обычных парней, служивших под началом Аршавина. Возглавлял делегацию сам Ратай. После получения новостей о ситуации в аномальной зоне он сменил пост и оставил Екатерину командовать сводным отрядом.

Всех иностранцев тут же уводили к ожидавшим их машинам и вывозили за пределы моих владений. Никто не сопротивлялся, не возмущался — транспорт принадлежал гвардейским частям, и эвакуация иностранных делегаций была личным приказом Его Императорского Величества. Только послы не торопились покидать мою землю, дожидаясь моего возвращения.

— Думаю, этот поход завершился немного не так, как мы планировали, но я рад, что большая часть делегаций уцелела, — подойдя к представителям трёх государств, произнёс я. — Возможно, в ближайшее время у нас получится ещё раз увидеться на конференции. Если ситуация с аномальными зонами в Российской Империи не выйдет из-под контроля.

В последнее, если признаться себе честно, мне верилось с огромным трудом. Гибель Семикрылого пошатнула стабильность экосистемы аномальных монстров. Уничтожение Олимпия так расшатало немного устоявшиеся потоки свободной маны, что вся сложная структура аномальных зон пришла в полный раздрай.

— Вы нас выгоняете, Ярослав Константинович? — немного ехидно поинтересовался глава американской делегации. — Или, быть может, будет какой-то финальный разбор рейда под вашим руководством? Хотелось бы услышать, что мы видели. Что это было и как вы сумели справиться с теми потоками энергии, которые задействовали в последнем бою?

— Если честно, мистер Вильямс… — улыбнувшись, посмотрел я в глаза американца. — Это совершенно не ваше дело.

— Что значит… — даже задохнулся от возмущения представитель Американской Конфедерации.

— Ярослав Константинович совершенно прав, — неожиданно поддержал меня посол Индии. — Изначальной целью посещения Тверской аномальной зоны был поиск свидетельств прошедшего гона и информации о том, как удалось досрочно его завершить. То, что вы сейчас делаете, господин Вильямс, является прямым вмешательством не только в дела российской короны, но и в личные секреты отдельного княжеского рода. Я, в случае если господин Разумовский решит высказать своё недовольство по этому поводу, готов выступить на его стороне.

— Не вы один, господин Идхани, — тонко улыбнулся представитель Поднебесной. — Думаю, господин Вильямс просто немного потерялся из-за всего произошедшего. Вряд ли он изначально был готов к столь сложным ситуациям и такому опасному противостоянию, которое развернулось в аномальной зоне.

— Да, возможно, вы правы, — с некоторым превосходством, глядя на красного, как рак, американца, подтвердил индус. — Слово за вами, господин Разумовский.

— Я приношу свои извинения за поспешные суждения, — торопливо произнёс глава американской делегации. — Возможно, отчёт вместе с докладами участников совместного рейда будет представлен на полях международной конференции. Я буду рад узнать всё из официальных источников… Если на то будет воля правителя Российской Империи и господина Разумовского.

— Хорошего дня, господин Вильямс, — не отрывая взгляда от американца, произнёс я.

Недовольный таким поворотом американец развернулся на месте и направился к предоставленной ему машине. Следом за ним, вежливо поклонившись, отправился Ли Минь, и только Мхатхи Идхани остался на месте, будто дожидаясь, пока мы с ним окажемся наедине.

При этом группу под руководством Мары я нигде не видел. Будто они уехали с первыми же машинами, хотя это казалось очень маловероятным, учитывая всё, что видела настоящая глава африканской делегации.

— Прошу, господин Идхани, — указав на почти незаметную тропинку, уходившую вдоль границы аномальной зоны, произнёс я.

Индус коротко кивнул и направился в указанную мной сторону. По лицу посла было понятно, что он готовится к очень серьёзному разговору и готовит неопровержимые аргументы.

Иван, судя по сигналам моей родовой сети, направлялся в сторону границы владений, провожая дворян и иностранцев. Светлейший князь Муравьёв вместе с графом Распутиным и их личными слугами ехал ко мне в имение.

Спустя минуту неспешной прогулки суета у места эвакуации сводного рейда осталась позади. Мы оказались в том самом лесу, который я помнил по первой поездке с Аршавиным вдоль границы. Только в этот раз за невидимым пузырём барьера чувствовалась охватившая аномальную зону лихорадка.

Насколько серьёзной будет болезнь, пока сказать было сложно. Но, учитывая то, что творилось в пятидесяти километрах от границы, последствия могли быть самыми тяжёлыми.

— О чём вы хотели поговорить, господин Идхани? — поняв, что индус не станет первым начинать беседу, поинтересовался я.

— Я уполномочен вести переговоры от лица короля Индии, ваша светлость, — тщательно взвешивая каждое слово, ответил индус. — Как асур первого ранга и хранитель западного предела, у меня есть право использовать любые силы, способные защитить королевство и снизить угрозу развития аномальных зон. Я готов заключить союз с родом Разумовских.

— Целое государство не может заключить союз с одной семьёй, пусть и высокородной, — покачал головой я. — И подобный шаг, даже если бы он был возможен, вызовет большое недовольство со стороны правителя Российской Империи.

— То, что я видел во время совместного рейда, стоит целой войны с любым государством, — остановившись и прямо посмотрев мне в глаза, ответил посол Индии. — За союз с вашим родом я готов начать войну с Российской Империей. Вы нужны моей стране, Ярослав Константинович. Потому что, по нашим прогнозам, следующий гон высокого ранга будет именно в Индии. Если вторжение возглавит существо, подобное тому, которое мы уничтожили сегодня, у нас нет шансов справиться. Индия — очень богатая страна. Мы обеспечим вашему роду…

— Остановитесь, — жестом показав, что продолжать не стоит, произнёс я. — То, что вы сейчас делаете, может очень плохо сказаться на отношениях двух государств. Я честно вам признаюсь, что не планирую покидать пределы Российской Империи и куда-то переселяться всем родом. Если на то будет воля Императора, я окажу вам поддержку. Но я не уверен, что этого будет достаточно.

— Но мы все видели… — начал было посол Индии.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но в то же время вы видели, что победа далась непросто. Были задействованы такие ресурсы, которых у меня не будет во время гона на вашей территории. Я не уверен, что мы сможем собрать такое же количество архимагов. И тем более не уверен, что-то существо, что обитает в Индии, не будет готово к нашему визиту.

— Значит, вы не отрицаете, что в аномальных зонах живут такие же твари? — запальчиво произнёс мой собеседник. — Это же может перевернуть буквально всё! Сама суть теории существования аномальных зон требует полного пересмотра. Та информация, которую мы добыли во время этого рейда, может изменить ход истории!

— А вы уверены, что эту информацию кто-то обнародует? — спокойно посмотрев в глаза господину Идхани, поинтересовался я. — Вы, например, станете говорить с вашим магическим сообществом о том, что видели в Твери? Поверит ли кто-то из тех, с кем вы поделитесь этой информацией, вашему слову?

— Мне поверит король, — невозмутимо ответил Мхатхи. — И этого достаточно для того, чтобы вся страна подчинилась его слову.

Я видел, что господин Идхани искренне верит в свои слова и уверен, что слово короля в Индии выше любых сомнений. Вот только асур первого ранга не был идиотом.

— Но без подтверждения от других участников рейда мировое сообщество не станет прислушиваться, — после некоторого раздумья всё же согласился с моими словами индус. — Поэтому я и прошу вас о помощи.

— И я не против вам эту помощь предоставить, — ответил я и жестом указал на стремительно меняющуюся за пределами невидимого барьера аномальную зону. — Но сначала нам нужно разобраться с этим.

— Это дело, которое должен решать правитель Империи, — твердо ответил индус. — Тем более что это он направил вас в аномальную зону.

— Всё верно, — кивнул я. — Но вы забываете, что род Разумовских, как и семьи моих союзников, относятся к защитникам аномальных зон и встречают угрозу, которая оттуда приходит, первыми. Поэтому считаю, что наш разговор стоит закончить. Остановимся на том, что род Разумовских не против прийти на помощь королю Индии, но без позволения правителя Российской Империи вмешаться в дела иностранного государства я не могу себе позволить.

— Я услышал вас, Ярослав Константинович, — склонился индус. — Тогда прошу меня простить. Мне нужно попасть на аудиенцию к Алексею Александровичу как можно быстрее.

— Не смею задерживать, — кивнул в ответ я.

Посол Индии быстрым шагом направился к ожидавшей его машине.

Я же вернулся к сильно опустевшей стоянке, где остались только Аршавин, Рыков и мои архимаги. К этому времени уже приехала на место встречи Настя и даже Нюша. Девочка прибыла в сопровождении обоих россожей, которые выглядели так, будто находились на грани голодной смерти последние несколько месяцев. Мне даже стало жаль зверей, но я не сомневался, что они смогут достаточно быстро прийти в себя.

Буря в ядре аномалии постепенно набирала силу, и я ощущал, как она расширяется, захватывая всё новые и новые территории. Когда вокруг меня собрались самые близкие, я понял, что не могу скрывать от них очевидное.

— На данный момент все владения первого и второго круга возле аномальной зоны, находятся в смертельной опасности. Не только в Твери, но и по всей Империи.

Даже ненадолго закрыв глаза, я видел, как дрожат барьеры вокруг аномальной зоны. Естественная преграда на пути распространения аномальной угрозы постепенно сдавала позиции. Нарушенный баланс превратил аномальную зону в огромный пульсирующий нарыв, который представлял угрозу для всего живого на многие километры вокруг. И этот нарыв уже был готов лопнуть.

Если подобное произойдёт по всей стране, то ни размеры Российской Империи, ни количество одарённых, ни усилия армии Императора не сумеют спасти государство от участи стать вторым Чёрным Континентом.

— Вам нужно уезжать, — обняв сестёр, произнёс я. — Московские апартаменты в столице сейчас будут безопаснее, чем любое место в наших владениях.

— Это невозможно! Ты видел, что происходит в аномалии! — ответила Настя и осеклась, поняв, что сморозила глупость.

— Видел, — слегка улыбнулся я. — Очень даже близко видел.

— Но нам нечего… — снова попыталась подобрать слова старшая сестра и снова замолчала.

— Я могу поддержать тебя как-то? — неуверенно и очень осторожно произнесла Нюша. — Мы можем…

Я обнял младшую сестру и прижал к себе. Девочка находилась на грани нервного и магического истощения. Одним силам известно, чего стоило ей поддержание пространственного перехода на такое расстояние.

Родовая сеть сообщала, что от тщательно выстроенного логова, которое Нюша готовила для своих питомцев, не осталось вообще ничего. До последней крошки весь серый кристаллид был израсходован на нашу эвакуацию. Но одним этим своим поступком Нюша спасла сотни жизней, а возможно, даже предотвратила полноценную войну между крупными государствами.

— Не в этот раз, сестрёнка, — погладив девочку по голове, ответил я. — Не в этот раз.

Я ощутил на себе волну ментальной энергии младшей сестры, которая стекла с меня, как поток тёплого приятного ветерка. Девочка прерывисто вздохнула и отвернулась, пряча глаза.

— Николай Петрович, нужно выставить дозоры на внешние границы аномальной зоны, — посмотрев на главу родовой дружины, приказал я. — Все наши основные силы оттянуть к границам Старковского. Пусть дружинники и Витязи командуют отрядами графа. Скажите Ивану Николаевичу, что это я приказал. Всем остальным участникам Союза — оттянуть силы ко второй линии обороны. Эвакуировать гражданских, если кто-то ещё остался.

— Уже делаем, ваша светлость, — кивнул Аршавин. — А вы что планируете делать?

— Хочу проверить одну теорию, — ответил я и добавил: — Проследите, пожалуйста, за тем, чтобы Анастасия Константиновна и мои сёстры в ближайшие часы добрались до столицы.

Ратай коротко кивнул и посмотрел на Серого. Тот быстро подошёл к младшей княжне и начал что-то успокаивающее говорить. Сёстры смотрели на меня, не желая верить, что я действительно отказываюсь от их помощи. А я, прислушиваясь к себе, готовился. Пытался нащупать ту важную часть себя, которая помогала мне понять, что происходит сейчас в ядре аномальной зоны.

Пока сёстры рассаживались по машинам, а оставшиеся дружинники расходились по своему транспорту, я сел на землю лицом к аномальной зоне и закрыл глаза. Позади замерли Григорий и Антип. Я вдруг понял, что этим двоим что-то приказывать смысла нет.

А потом ощутил приближение ещё трёх высших оборотней. Иван, Пётр и Степан стремительно неслись по моему владению. Спустя несколько минут все трое вышли из зарослей с таким невозмутимым видом, будто не они только что пробежали пару десятков километров.

— Что вы решили, Ярослав Константинович? — нейтрально спросил Иван.

— Ваши господа не рассердятся, что вы их покинули? — не оборачиваясь, поинтересовался я.

— Мы видели достаточно, ваша светлость, — за всех ответил Иван. — Чтобы перестать обращать внимание на чьи-то слова.

— Ясно, — открыв глаз и внимательно всмотревшись в дрожащую плёнку барьера вокруг аномальной зоны, ответил я. Кажется, теперь я совсем иначе стал видеть структуру этой преграды. — Тогда понимаете, что выбора у меня нет.

— Понимаем, — произнёс Пётр.

— И готовы вас поддержать, — добавил Степан.

— Тогда не будем терять времени, — произнёс я и первым направился к бушующему за невидимым барьером аномальному шторму.

Глава 2

Учитывая, что приближающийся шторм уже сказывался на состоянии барьера, я ожидал увидеть внутри что-то невероятное. В обычное время естественная защита аномальной зоны не допускала визуальный контакт между внутренней своей частью и внешним миром.

Это правило действовало постоянно и было настолько незыблемым, что никто даже не задумывался, почему так происходит. Теперь я понимал, что суть этого эффекта была простой: мир не хотел, чтобы кто-то видел те процессы, которые происходят в болезненных и неприятных нарывах аномальных зон. Так громадный живой организм реагирует на раздражители. Любая заноза, повредившая кожу человека, вызывала точно такую же реакцию иммунной системы, и тело делало всё возможное, чтобы избавиться от проблемы.

Вот только заноза Вершителей сидела слишком глубоко. В своё время я попытался выдрать её с мясом и кровью, но закончилось это уничтожением моей крепости и всех моих верных последователей. Однако, начатое много столетий назад дело не было напрасным, и сейчас я видел, что в далёком прошлом совершенно правильно понял те сигналы, которые подавало мироздание. Вот только сил справиться в прошлый раз не хватило.

Положив руки на мерцающий барьер, я понял, что чувствую прерывистый пульс громадного образования, которое медленно и неотвратимо превращалось в грандиозный магический котёл.

— Антип, Григорий, Иван — треть силы на барьер, — негромко произнёс я.

Оборотни тут же направили на защитную плёнку громадные потоки энергии. Это было похоже на странный эксперимент. Я точно знал, что маги Российской Империи так и не сумели разобраться с эффектом защиты аномальных зон. Любые попытки атаковать эти структуры возвращались зеркальными атаками со стороны барьера. Однако, если попытаться просто пройти насквозь то препятствий не возникало.

Сейчас же сила трёх разных аспектов будто исчезала в защитной плёнке без следа. Но я видел, как энергия оборотней распределяется по барьеру, придавая ему устойчивости. Пусть ненадолго, но это даст нам дополнительное время.

— Почему он так реагирует? — спросил Пётр. Архимаг Пространства взмахнул рукой и я ощутил всплеск энергии его аспекта. Что-то вроде исследовательского заклинания, которое быстро собрало информацию с десятков точек и вернулось к своему хозяину. Пётр на несколько мгновений замер, потом потрясённо посмотрел на меня.

— Как это может быть? — спросил он. — Почему барьер кажется продолжением вашей энергосистемы, Ярослав Константинович?

— Потому что сейчас мы с ним — единое целое, — ответил я и медленно убрал руку с невидимой плёнки.

Громадный барьер, накрывавший огромную площадь аномалии, тут же потянулся следом, как ласковый щенок за рукой хозяина. Я убрал вторую руку и понял, что это было ошибкой. Как только исчез контакт между мной и защитой аномальной зоны, барьер начал работать в прежнем режиме. И тут же ударил по оборотням зеркальной атакой.

Я успел выставить на пути мощных волн сырой маны защитную линзу из грязного Эфира и перенаправить их вверх.

— Простите, господин, мы не успели вовремя среагировать, — произнёс Антип.

Я только кивнул в ответ. Оборотни не могли видеть степень насыщения барьера, и стоило предупредить их перед тем, как что-то менять.

— Нам нужно пройти по узловым точкам, — посмотрев на группу из пяти архимагов, сообщил я. — Это самые сильные сплетения из тех, что находятся в ближайших окрестностях границы. Основная задача — защитить рощу огнеростов. Она поможет нам стабилизировать кусок пространства за счёт своей корневой системы. Попробуем сделать волнолом напротив наших владений, но действовать нужно быстро.

Я создал мощное плетение на основе аспекта Жизни и объединил всю группу в единое целое. Запас здоровья и жизненных сил у оборотней и так был значительно выше, чем у простых людей, но я связывал нас в единую сеть по другой причине. Не для того, чтобы напитать своих подчинённых и спутников силой, а для того, чтобы зона не уничтожила их мгновенно.

На другой стороне барьера бушевала буря. Мощные тучи стремительными, невообразимо ломаными зигзагами носились по небу, поливая землю огненными и кислотными дождями. Природа билась в агонии, тщательно выстроенная экосистема рушилась буквально на глазах. Пылающая во всю мощь линия огненных деревьев выглядела настоящим островом стабильности в этом безумии. Но даже огнеросты не справлялись с потоками хаотично чередующихся энергий, обрушивающихся на их границы.

— Антип, займись рощей и помоги ей справиться с наиболее тяжёлыми ударами, — приказал я.

— Слушаюсь, господин, — тут же кивнул архимаг Огня и с такой скоростью исчез в переплетении огнеростов, что обычным зрением даже уследить за ним было невозможно.

— Григорий, на тебе монстры, — произнёс следом я.

Архимаг Ментала тут же отпустил свою ауру, пытаясь охватить пространство на сотни метров вокруг. Аномальные чудовища, обитавшие в зоне, никуда не делись. Здесь изменённые звери в ужасе спасались от бушующего в ядре шторма. И сейчас для них уже не было разницы, кто бежит рядом — хищник или жертва. Цель была одна — спастись.

В те моменты, когда Олимпий начинал свою жатву и собирал силу самых мощных обитателей зоны, спастись можно было, просто покинув центральные территории. Сейчас же ширящееся кольцо магического шторма угрожало захватить всю зону и обрушиться на земли людей. Я не сомневался, что уже сейчас границы моих соседей штурмуют орды изменённых животных.

На опушке рощи огнеростов лежали целые холмы уничтоженных зверей. Кто-то из огненных чудовищ сумел прорваться, но их не пустил дальше барьер аномалии. Сейчас природа делала всё возможное, чтобы удержаться в рамках. Вот только шансов на это у неё не было.

— Пётр, делай проколы по моим меткам, — произнёс я и создал стандартный шар иллюзии, по которым обычно ориентировались маги Пространства, если не были на территории лично.

Пётр впитал информацию и тут же создал первый прокол. Я вместе с оборотнями шагнул в идеальный овал пространственного перехода и тут же вступил в схватку.

В этот раз не было ярости или гнева, не было желания уничтожить противника любой ценой. Толпа аномальных зверей второго и третьего рангов просто неслась на нас, не разбирая дороги. Я видел несколько огненных Ыргов, пару скоростных червей и даже мелких Земляных Лент. Никто не пытался усилиться за счёт соседа и сожрать его. Но если вся эта масса доберётся до сплетения аспекта Воды, находившегося чуть позади нас, то и так шаткий план придётся менять.

Я создал препятствия на пути чудовищ, и часть из них сходу врезалась во внезапно появившуюся магическую стену. Следом вступили в бой оборотни. От трёх десятков чудовищ за пару мгновений не осталось ничего, кроме трупов.

Я при этом чувствовал себя очень странно, будто выполнял тяжёлую и неприятную работу, убивая ни в чём, в принципе, не виноватых животных. Звери просто обезумели от страха, и лучшим вариантом было просто направить их в другую сторону. Вот только в любой из этих других сторон звери рано или поздно доберутся до границы зоны. А за ней, когда рухнет едва удерживающийся барьер, твари обрушатся на людей.

Сплетение аспекта Воды пульсировало, как лимфоузел на теле человека. Вокруг творилось настоящее безумие. И в какой-то момент я понял, что стало значительно темнее. Степан вместе с Иваном создали над нами мощный щит на основе аспекта Тьмы, уберегая от льющихся с неба потоков убийственной энергии.

Я коснулся сплетения, и, как недавно защитный барьер, оно откликнулось на моё присутствие. Это было странно, но теперь я видел чёткую структуру этого образования и знал, что делать. С пальцев хлынули потоки воды, которые бесследно растворялись в воздухе на расстоянии двадцати сантиметров от меня. На три четверти опустошив резервы, я наконец ощутил, что этот узел полностью стабилизировался и снова готов занять своё место в общей цепи.

В течение часа, метаясь от точки к точке, мы повторили схожую операцию ещё десять раз. И каждый раз, выходя из портала, я видел безумные морды и покрытые чешуёй и плитами брони тела чудовищ. Где-то они уже были мертвы, где-то ещё бились в конвульсиях, а где-то неслись на нас, и нам приходилось их убивать.

На протяжении часа я вязал свою сеть, создавая защиту на подступах к собственному владению. За это время шторм значительно усилился, и сил архимагов Тьмы уже не хватало для того, чтобы сдерживать буйство природы.

— Нам нужно идти дальше, — когда связанные в единое целое одиннадцать сплетений начали работу, рассеивая волны свободной маны и немного стабилизируя ревущие потоки энергии, произнёс я.

Следующим эшелоном защиты должна была стать роща огнеростов, а уже за ней — родовая сеть моего владения, которая будет перекачивать потоки свободной маны. До тех пор, пока вся сеть за пределами аномальной зоны не будет заполнена грязным Эфиром.

Что будет после этого, я пока сказать не мог и просто надеялся, что грандиозной ёмкости изобретения рода Разумовских хватит на то, чтобы впитать в себя все излишки энергии.

— Что у вас? — посмотрев на Григория и Антипа, спросил я.

— Очень много животных, — громко, перекрывая ревущий вокруг ветер, ответил Бетюжин. — Боюсь, экосистема зоны уже не восстановится после такого удара, господин.

— Ясно, — хмуро кивнул я.

Похоже, юрист задумался о том же самом. Я плохо представлял, как восстановить экосистему аномальной зоны, потому что более крупные виды, вроде земляных буйволов и тех же лент, было очень сложно выводить. Пчёлы, муравьи и другие насекомые, вероятно, заполонят освободившийся ареал.

Ну, или был ещё один вариант, который рассматривать мне не очень хотелось. Если мы не справимся и аномальная зона всё же лопнет, то популяцию изменённых животных пополнят звери, находящиеся сейчас в первых двух кругах обороны, а может, и дальше.

— Есть вариант изменить ситуацию, ваша светлость, — посмотрев на меня, произнёс Антип.

— Говори, — коротко приказал я.

— Роща огнеростов готова расширяться, — ответил оборотень. — Учитывая запас энергии, который постоянно идёт в родовую сеть, и текущую насыщенность поля вокруг, если у нас получится изменить немного фон и запустить заполнение нужных направлений повышенным объёмом энергии аспекта Огня, то развитие рощи может стать лавинообразным.

— Это невозможно контролировать, — покачал головой Иван. — Огнеросты выжгут всё живое на километры вокруг.

— Почему невозможно? — тут же возразил ему Пётр. — Если строго удерживать направление рассеивания энергии аспекта Огня, то огнеросты будут двигаться вдоль этого вектора. Я могу использовать пространственные поля, но мне нужно понимать, о каких масштабах идёт речь.

— О больших, — коротко ответил Антип. — Очень больших. На данный момент роща занимает почти сотню километров вдоль границы рода Разумовских. Если всё сделать правильно, то я смогу выстроить вектор развития рощи ещё на двести километров в какую-то из сторон.

— Тогда я займусь другим направлением, — ответил я. — В принципе, на основе Тьмы можно построить схожие конструкции. Пётр, ставь на нас маяки и держи дистанцию.

Бетюжин стал связным между двумя группами нашего небольшого отряда и остался на месте. Мы же, используя всю накопленную энергию моей родовой сети и рощи огнеростов, принялись строить глобальный барьер на пути шторма.

Где-то через час, когда пробиваться дальше стало сложно даже с нашими силами, я понял, что мы не успеваем. Дико и невероятно быстро растущая корневая система огнеростов захватывала целые километры за считанные минуты. Вот только набрать полную силу деревья не успевали.

Я прошёл территорию Антипова, и, судя по сигналам и докладам Бетюжина, с другой стороны Антип добрался до границы барона Кострова. Дальше двигаться смысла не было — запас энергии Огня быстро истощался на разрастающиеся посадки огненных деревьев.

В итоге мы вернулись назад с пониманием того, что защитить таким образом земли за пределами аномальной зоны у нас не получится.

— Тогда вариант всего один, — хмуро посмотрев на немного уставших архимагов, произнёс я. — Шторм усиливается, но он не может быть везде одинаковым. Нам нужно попасть в точку тишины.

— Глаз бури? — понятливо кивнул Пётр. — То место, откуда мы с таким трудом сбежали.

— Сколько тебе для этого понадобится энергии? — посмотрев на архимага Пространства, прямо спросил я.

Каждый адепт этого аспекта всегда ставил свои маяки в любом месте, куда попадал хотя бы один раз. Это настолько сильно въедалось в натуру, что избавиться от подобной привычки было практически невозможно.

Пётр молчал почти минуту, за которую нас трижды с неба окатило огнём, а земля под ногами заледенела и превратилась в безжизненный песок. И только после этого, Пётр ответил:

— Примерно столько, сколько мы потратили на половину новых посадок огнеростов.

— Фух… — невольно вырвалось у меня. Похоже, пробить шторм было невероятно сложно.

— А ты справишься с таким объёмом энергии? — спросил я у архимага Пространства.

— Да, — уверенно ответил Пётр. — Но после этого мне понадобится время, чтобы прийти в себя.

— Хорошо, — ответил я и принялся накачивать оборотня энергией.

Теперь, когда моя связь с аномальной зоной стала значительно глубже, я мог задействовать родовую сеть даже на таком расстоянии. И можно было предположить, что в будущем я смогу увеличить её покрытие во много раз. По крайней мере, внутри аномальной зоны.

Сейчас же я потянул несколько магических нитей и сплёл на песке узор фокуса. Пётр без колебаний зашёл в центр магической фигуры и замер, закрыв глаза. Потом его тело начало светиться оранжевым, а лицо исказилось от чудовищной перегрузки.

Петру потребовалось почти двадцать минут, в течение которых оборотень едва не сгорел в пламени собственной силы. Но дело было сделано, и перед нами открылся дребезжащий канал к оплывшей туше Олимпия.

Мгновение спустя отряд оказался на дрейфующем в пустоте осколке земли. Ощущение было такое, будто кто-то вырвал кусок лужайки с красивой зелёной травой и запустил её в космос. Вокруг плавали десятки подобных кусков и туши уничтоженных нами чудовищ.

Громадный холм, который оказался телом Олимпия, болтался в пространстве как-то неравномерно задрав одну сторону вверх.

— Область разрежённой маны, — задумчиво произнёс я.

В отличие от предельно повышенного фона и буйства энергии на границе аномальной зоны, здесь силы не было вовсе. И даже учитывая мои особенные отношения с аномальной зоной, я понимал, что восстановиться в этом месте не смогу. Здесь просто не было доступа к энергии.

— Я всё, — медленно оседая на траву, произнёс Пётр.

Такого поворота никто из нас не ожидал. И я был уверен, что архимаг Пространства сумеет восполнить свои силы после сложного перехода. Ладно, пусть не сразу — но это было возможно практически везде. Но, как оказалось, я ошибся.

Чтобы не терять важного члена команды, я отдал оборотню десятую часть своего резерва. Сильно это ему не поможет, но умирать от слабости архимаг не будет.

— Что дальше? — посмотрев на меня, спросил Иван.

— Нам нужно добраться туда, — указав нужную сторону, ответил я.

Отряд двинулся вперёд странными затяжными прыжками, перемещаясь от одного осколка разрушенного пространственного кармана к другому.

Как двигалось время в этом месте, сказать было сложно. По моим ощущениям, нам потребовалось минут тридцать, чтобы добраться до разрушенного здания, находившегося на вершине тела Олимпия.

Самое интересное, что каждый раз, оказываясь на новом участке, сознание и точка восприятия менялись таким образом, будто именно этот криво подвешенный осколок земли и был единственно правильным и верным. Каждый следующий прыжок происходил относительно нашей стартовой точки.

И когда мы оказались на макушке мёртвого Вершителя, всё встало на свои места. Я увидел все зависшие в пространстве осколки с нужного ракурса и нужной точки.

— Это невероятно, — глядя вверх, пробормотал Степан. — Никогда бы не подумал, что увижу подобное своими глазами.

— Осталось только завершить начатое, — произнёс я. — И, учитывая, что доступа к мане у нас нет, это может вызвать проблемы.

— В любом случае, это единственный вариант, господин, — спокойно произнёс Бетюжин. — У меня осталось примерно три четверти резерва.

— Половина, — коротко произнёс Степан.

— И у меня половина, — следом сообщили Антип и Иван.

— Процентов десять-пятнадцать, — добавил Пётр.

— Ну, посмотрим, — подходя к тёмному колодцу в центре разрушенного здания, произнёс я. — Может быть, не всё так страшно на самом деле.

Я осмотрел каменное кольцо, испещрённое рунами древнего языка Вершителей, и, взявшись за него, резко крутанул. Один оборот, второй. Звук трущихся друг о друга камней был такой, будто мы попали на старую разваливающуюся мельницу сказочных великанов.

Запас маны в резерве дрогнул и неспешно пошёл вниз. Начали наливаться светом знаки на вращающемся колодце, и чем быстрее крутились камни, тем быстрее покидала меня мана.

— Сколько таких колец нам нужно запустить? — заглянув в колодец, где в разные стороны вращались уже три полуметровых кольца, спросил Антип.

Я видел, что все оборотни построили каналы к моему телу и начали добровольно отдавать энергию.

— Скоро узнаем, — глядя, как загораются четвёртый и пятый уровни грандиозного артефакта, ответил я.

Глава 3

Москва

Кремль

Император Алексей Александрович Романов сосредоточенно мерил шагами свой кабинет. В этот раз всё зашло слишком далеко. В этот раз вариантов остановиться уже не было. Развернувшиеся в аномальной зоне события требовали немедленной реакции. Все службы и военные силы громадной страны были наготове, но правителю критически не хватало информации.

Дать её могли только те, кто непосредственно принимал участие в глобальном рейде. Однако, связи пока не было и всё вокруг замерло в шатком равновесии. Будто на грани шторма, способного утопить в крови весь мир.

Стоявший у двери бледный юноша не смел проронить ни слова. В отличии от Ивана, этот парень редко бывал рядом с Императором, но все вкусы правителя Российской Империи сородич Ивана знал прекрасно. А потому был готов забить своему господину трубку и налить крепкого чая. Вот только ни то, ни другое Алексею Александровичу сейчас не требовалось.

Тысячу лет назад род Романовых, который тогда только набирал силу, получил грандиозное подспорье. Такую поддержку, о которой можно было только мечтать. В ответ требовалось лишь одно: выполнять поставленную задачу и ждать. Две семьи, поддержавшие Романовых и вставшие у основание трона на первые пару поколений, сейчас находились в полнейшем упадке.

Одна из них — баронский род Ожеговых. В прошлом представители этой семьи стали карающей дланью первого Императора династии Романовых. В секретных хрониках Кремля до сих пор хранились записи о том, как Пётр Семёнович Ожегов пламенными хлыстами сгонял первых дворян с окрестных земель на присягу первому Императору. Но это осталось в далёком прошлом.

Сейчас Ожеговы выродились в мелких управленцев, едва сводивших концы с концами. Последний представитель баронского рода с огромным трудом спас семейный бизнес от выкупа кем-то из столичных застройщиков.

Вторая семья, обеспечившая предков Алексея Александровича могущественными артефактами и финансовой поддержкой на первых порах, тоже едва не была уничтожена. Но всё оказалось не зря. Если бы Костя знал, кем станет его сын, то и сам перестал бы считать своего сюзерена предателем. Наверное, бывший глава рода Разумовских был единственным человеком, которому Алексей Александрович готов был открыть тайны прошлого. Но Иван вовремя остановил правителя.

Удивительным образом, Романовы сумели сохранить больше знаний о далёком прошлом, чем те, кто помог им взойти на престол. С чем это было связано, никто не знал, но отец и дед Алексея Александровича передавали самое важное от поколения к поколению. Этих данных не было в архивах или книгах — об истинном положении дел знал только наследник престола.

— Есть какие-то новости, Фёдор? — взглянув на ожидавшего у дверей юношу, спросил Император.

— Иван вышел из аномальной зоны, ваше Императорское Величество, — чётко ответил парень. — Делегация иностранцев движется в сторону Москвы. Весь маршрут охраняется особыми подразделениями гвардии. Проблем быть не должно. Судя по полученной информации, большая часть австрийского посольства погибла, но сам посол выжил, и его тоже везут сюда.

— Плохо, — недовольно нахмурился император.

Подобный расклад означал грандиозные проблемы во внешней политике. Австрийцы и так копали под Россию, пытаясь собрать союзников и развязать новый конфликт. А таким жирным поводом они воспользуются непременно. И тогда придётся оттянуть часть сил с более важных направлений.

— Что говорят аналитики по остальным аномальным зонам? — задал следующий вопрос император.

— На данный момент глава команды аналитиков сообщает, что идёт стихийный рост магического фона, — без промедления ответил Фёдор. Ученик Ивана отлично умел молчать и хранить тайны. Но при этом точно знал, что отвечать на поставленный правителем страны вопросы необходимо максимально чётко и полно. — Это похоже на гон одиннадцатого уровня. Но при такой силе будут уничтожены все прилегающие к первым двум кругам обороны территории. Если ничего не предпринять…

— Если ничего не предпринять… — продолжая мерить кабинет шагами, эхом повторил Император.

Глава аналитического отдела отлично знал ситуацию с аномальными зонами. Сам Император почти всё время, пока его личный слуга находился в Тверской аномалии, провёл в зале контроля. Те вспышки, те графики, которые показывало оборудование… их просто не с чем было сравнить. Ничего подобного раньше не происходило. Вот только Алексей Александрович сильно сомневался, что причиной этих проблем действительно стали иностранцы в Тверской аномальной зоне.

В последнее время всё больше ниточек сходилось на молодом князе Разумовском. Отправленные вместе с Иваном гвардейцы из особого подразделения имели чёткий приказ: в случае нападения на Разумовского — уничтожить угрозу любой ценой. Алексей Александрович не исключал, что кто-то из гостей попытается воспользоваться ситуацией и устранить негласного любимчика Императора. Поэтому гвардейцы получили указания убивать любого, кто попытается нанести вред Ярославу.

Конфликты с иностранными посольствами можно было разгрести позже. Если Император был прав и если созданная предками Ярослава книга не ошиблась, присвоив ему золотое имя, то действовать нужно было уже сейчас.

Но, как это всегда бывает, даже нескольких столетий подготовки и безумных жертв не хватило, чтобы сделать всё правильно. Последняя встреча с послом Японии вызвала у Императора такую ярость, что он едва сдержался, чтобы не казнить японца.

Та наглость, с которой жители далёких островов приходили к владыкам мировых держав, вызывала оцепенение и гнев. Однако, отказать японцам практически никто не мог. У всех для этого были свои резоны, и к каждому государю жители Империи Восходящего Солнца находили свой ключ.

Последняя сделка была заведомо провальной. Жадность жителей японских островов вышла за границы допустимого. И Император уже распорядился прервать дипломатические отношения с ними. Чем это обернётся, станет ясно в ближайшие дни.

То влияние, которым обладали японцы, не с чем было сравнить. И правитель Российской Империи допускал, что его последний приказ станет ошибкой, которая обернётся большой кровью. В одиночку выстоять против всего мира не смог бы никто. К счастью, сейчас Алексей Александрович уже мог сказать, что он не один.

— Где они? — спустя ещё пару минут спросил Император.

— Скоро будут, — поклонился Фёдор. — Могу проверить ещё раз, Ваше Императорское Величество.

— Проверь, — с секундной задержкой произнёс Император.

Оборотень ушёл, и Алексей Александрович усилием воли заставил себя остановиться. Он всегда умел рассуждать трезво и принимать верные решения. Но иногда безумно хотелось плюнуть на всё, поднять гвардейский полк Карателей и пройтись огнём и мечом по больным мозолям, которые десятилетиями терзали громадную страну.

Выжечь. Вырезать калёным железом язвы, чтобы Империя могла жить и здравствовать ещё столетия. Хотя далеко не факт, что современная цивилизация переживёт даже следующий год.

— Ваше Императорское Величество… — вернувшись в кабинет, начал Фёдор, но договорить не успел.

Мимо него, не обращая внимания на условности, буквально пронеслась чернокожая девушка с разноцветными косами.

— Мара Аббесци Бриссу, — тяжело произнёс Алексей Александрович, глядя на взволнованную и слегка растрёпанную гостью. — Ты можешь говорить.

Фёдор, будто почуяв, что ему здесь не место, быстро вышел, плотно закрыв за собой дверь. В тот же миг активировалась защита кабинета — настолько сложная, что взломать её было невозможно.

— Всё получилось, — глядя на Императора, сказала африканка. — Пора действовать.

— У нас не хватает частей, — сухо ответил Император. — С тем, что есть, получится создать только узкий направленный поток.

— Это уже не важно, — покачала головой девушка. — Если не начать сейчас, всё будет зря. Те артефакты, которых не хватает, служат для стабилизации внешних покровов и расширения потока.

— Я знаю это не хуже тебя, — коротко ответил Император и девушка, будто ощутив, что вышла за рамки, слегка поклонилась своему собеседнику. — Продолжай.

— То, что происходит в зонах по всей вашей Империи уже не требует мелкой калибровки, — сообщила Мара. — Если вы не остановите этот шторм, то Российскую Империю постигнет судьба моей родины. Процесс уже начался.

— Хорошо, — после нескольких секунд раздумий тяжело ответил император. — Следуй за мной.

Алексей Александрович достал и ящика рабочего стола артефакт и активировал портал у дальней стены кабинета. Сам Император прошёл через прокол первым, а следом за ним нырнула в портал девушка. На другой стороне оказалось затхлое подземелье с едва горящими магическими светильниками. Последние несколько столетий в этом месте не было ни одного постороннего.

— Если вы беспокоитесь за внешний контур, я могу обеспечить подпитку энергии, — на ходу снимая артефактные шарики с волос и с поклоном протягивая их Императору, добавила Мара. — Это души моих предков. Отец будет рад узнать, что они послужили хорошему делу.

— Это не будет лишним, — размеренно шагая по коридорам Кремля в сторону подземелья, кивнул император. — Ты уверена, что стоит потратить всё на Тверь?

— Да, — без колебаний ответила Мара. — В крайнем случае скажете, что защищали столицу и себя самого.

— Не в первый раз, — хмыкнул в ответ Алексей Александрович. — Главное, чтобы мы не ошиблись.

***

Я с трудом разлепил веки и осмотрелся. Рядом лежали бездыханные тела трёх оборотней.

Первым отключился Пётр — у него и так был критический недостаток маны. Следом потеряли сознание Антип и Степан. Иван ещё держался, но я видел: ещё немного и личный слуга Императора тоже вырубится.

Бетюжин, оказавшийся упорнее остальных своих сородичей, пытался выжать из себя последние силы. В отличие от людей, окончательно выбравшие сторону оборотни работали до конца. Ни один архимаг не опустошил бы свой резерв до дна, как это сделали мои спутники.

У меня самого оставалось не больше десятой части резерва и этого однозначно было слишком мало. По крайней мере, чтобы добраться до дна колодца этого точно не хватит.

В небо из вращающихся каменных колец бил поток чистой энергии. Нашей энергии, собранной из пятерых оборотней и одного глупого бывшего Вершителя, решившего, что он сможет всех перехитрить.

Глубина созданной когда-то Олимпием структуры оказалась невероятной. Я ощущал почти сотню метров колодца до какого-то глубинного сплетения, к которому подключился деградировавший Вершитель. Сделано это было очень давно — та форма, в которой я застал Олимпия, уже не могла проводить такие сложные манипуляции.

В итоге, основой своей силы мой брат избрал ресурсы мироздания. Вся собранная во время гона энергия уходила на поддержание этой связи. Той зыбкой нити, что позволяла ему взаимодействовать со всеми аномальными зонами страны, перемещаться между ними и сохранять хотя бы тень сознания, напоминавшего ему о прошлом.

Моя же цель была другой. Мне необходимо было дотянуться и запустить грандиозный артефакт, чтобы остановить расширяющийся шторм и развернуть его обратно к ядру.

Глубинные сплетения практически невозможно было задействовать напрямую. Они распределяли энергию по всему миру и, по сути, были причиной существования жизни. То, что сотворил Олимпий, было варварством, кощунством и преступлением.

Так желающий сохранить жизнь, изменившийся Вершитель вонзил в тело мира иглу и качал энергию в себя, чтобы продлить своё жалкое существование. К сожалению, сейчас иного выбора, кроме как пойти по его стопам, у меня не было. Но для этого нужно было активировать ещё семь колец.

— Шесть… — сорвалось с пересохших губ. Тело боролось с энергетическим голодом так, как умело. В ход шли все запасы организма, будто я страдал от жажды не первые сутки. — Ещё шесть.

— Вам не хватит сил, Ярослав Константинович, — сухо произнёс Бетюжин. — Мои сородичи выжаты, но у них ещё есть сила… Сила, поддерживающая их жизни.

— Нет, — покачал головой. — Сегодня уже хватит жертв.

Чего я мог добиться, активировав артефакт Олимпия? Как минимум — остановки и снижения уровня шторма. Как максимум — возвращения его к ядру зоны и через запущенный мной артефакт — напрямую в глубинное сплетение.

Если бы мне были доступны струны реальности, можно было бы залатать дыру иначе. Но сейчас я даже дышал с трудом, и мысли путались.

— Ярослав Константинович… — Бетюжин покачал головой. — Пётр сам предлагал подобный ход в тот момент, когда стала понятна истинная картина. И сейчас я вижу в сознании своих сородичей решимость завершить начатое. Если вы ошибётесь…

— Нет, — коротко перебил я и рывком сорвал с груди артефактную пряжку.

Томившийся внутри паразит — вернее, то, во что превратилась часть Олимпия, — мгновенно откликнулся. Полностью подчинённое мне магическое создание было моим последним резервом.

До этого момента я сознательно оставлял энергию накопителя нетронутой, рассчитывая использовать её для возвращения. Но сейчас само возвращение оказалось под вопросом.

— Слушай меня, — не тратя силы на мысленную связь, произнёс я. — Последние кольца колодца. Тебе нужно добраться до них и запустить. Если справишься — получишь награду. Ты уже попробовал на вкус ядро одного Вершителя. Теперь сможешь попробовать кровь второго.

На поверхности пряжки на мгновение возникли два глаза с треугольными, вращающимися зрачками. Существо взглянуло на меня — и растворилось в артефакте.

Я ощутил, как предмет окутывается слоями защиты. Тот поток энергии, что бил из колодца, мог уничтожить любой материал. Вероятно, паразиту потребуются время и силы, чтобы долететь до дна, но он был готов попробовать.

Я собрал остатки сил и, сунув левую руку в поток, буквально выстрелил артефактом в колодец. Раздался удаляющийся треск. В столбе сияющей энергии появились завихрения. Казалось, он вот-вот потеряет стабильность и рухнет. Но магическая конструкция устояла, а ещё через мгновение свет вновь выровнялся.

— Ну вот и всё, — тихо и удивительно спокойно произнёс Бетюжин. — Я понимаю и принимаю ваше решение не приносить новых жертв, Ярослав Константинович.

Оборотень посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.

— Но меня вы остановить не сможете.

В этот момент я увидел в руках архимага короткий боевой нож и, не глядя, швырнул в Григория увесистый булыжник, подобранный тут же. Камень ударил оборотня в запястье, и пальцы моего секретаря разжались.

— Ошибаешься, — зло оскалился я. — Ещё как могу.

Единственной надеждой для нас всех оставалась зыбкая нить, связывавшая меня с артефактной пряжкой. Из-за мощнейшего потока энергии стабильный канал превратился в дрожащую тень. Я улавливал лишь слабые сполохи, пытаясь понять, что происходит на дне.

Секунда… вторая…

И я окончательно перестал чувствовать артефакт. Бетюжин, уловив изменения в моём состоянии, понимающе улыбнулся.

— Что ж, видимо, даже вы иногда ошибаетесь, Ярослав Константинович. Жаль, что я стал свидетелем такой ошибки, — произнёс оборотень.

— Знаешь, на самом деле все ошибаются, Григорий, — усмехнулся я в ответ.

— А у меня осталось так много вопросов, которые я хотел вам задать… — вздохнул Григорий Антонович.

— Но только не я, — продолжил я, слегка усмехнувшись, игнорируя речь собеседника. — И у меня также есть вопросы, — замерев на мгновение я уставился на дрейфующие над нами острова.

Мне почудилось, что среди мутных завихрений мелькнули ровные потоки золотистой энергии. В этот момент я вдруг понял: световой столб достиг верхней точки, и хаотичное движение осколков земли прекратилось.

— Вот у меня тоже есть тебе вопрос.

— Готов ответить, если это в моих силах, ваша светлость, — невозмутимо произнёс юрист.

— Как далеко отсюда то место, где Антип спрятал девочку из твоего племени? — внимательно наблюдая за изменениями высоко над нами, поинтересовался я и заметил озадаченное выражение на лице архимага.

— Разве это имеет сейчас какое-то значение, господин? — всё же спросил в ответ Бетюжин. — Мне кажется, что сейчас стоит сосредоточиться на более важных вещах, чем последний ребёнок моего вида. Например, как нам выжить и выбраться отсюда.

— Думаю, последние два вопроса будут решены уже в ближайшее время, — еще шире улыбнулся в ответ я и указал туда, где сменили направление своего танца осколки реальности.

Глава 4

То вмешательство, которое я ощутил в виде смутного беспокойства, стало сильнее. Теперь я ясно ощущал в нём шум множества голосов. Дрейфовавшие высоко над нами осколки пространственного кармана начали стягиваться один к другому, как сложная диковинная мозаика — кусочки стыковались друг с другом, набирая всё большую и большую площадь.

— Если можешь нормально двигаться, помоги мне перетащить всех на этот участок, — указав на основной кусок собирающейся заново реальности, произнёс я.

Григорий Антонович медленно и как-то по-стариковски поднялся. Показалось, что я даже услышал, как оборотень кряхтит, распрямляя спину. Видеть и слышать подобное от молодого на вид юноши было крайне странно, но некоторые привычки, сложившиеся за десятилетия жизни, так быстро поменять было очень сложно.

При этом Бетюжин легко вскинул себе на плечо Ивана и Петра, а потом внимательно посмотрел на меня, ожидая дальнейших приказаний. Я при этом подхватил за пояс Антипа, а в другую руку взял Степана. В принципе, наш отряд был готов двигаться, хоть и осталось у нас четыре рабочих ноги на шестерых.

— Секундочку… — ненадолго прикрыв глаза, произнёс я.

Через несколько мгновений послышался приближающийся визг, а потом неожиданно моргнул поток энергии, бьющий из колодца. Визг унесся куда-то вверх, будто из жерла выстрелили громадным орущим ядром. Я тут же влил остатки сил в ноги и прыгнул следом за уносящимся вдаль артефактом.

После пребывания в объятиях глубинного сплетения мой артефакт сплавился в одну блестящую каплю, но заточенный в нём паразит всё ещё был жив, хотя и крайне недоволен происходящим.

Мы приземлились практически одновременно. Только вместилище паразита улетело по более высокой дуге, а на нас притяжение созданного чьей-то силой осколка реальности подействовало практически сразу.

Мягко приземлившись на шелестящую густую траву, я с удовольствием осмотрелся. Ощущение было такое, будто вокруг меня на каком-то смежном слое реальности пел грандиозный хор из тысячи голосов. Мне казалось, что каждая искра золотистой магии обладала собственным разумом. Но при этом в каждой частице этого хора чувствовалась общая воля, направлявшая и руководившая этой невероятной симфонией. И на мгновение мне показалось, что я этого руководителя уже видел раньше.

— Невероятно… — осматриваясь вокруг, выдохнул Бетюжин. — Ведь здесь нет маны. Как они это делают?

— Сила идёт извне, — наблюдая за тем, как врастает в большую травянистую площадку новый кусок, ответил я. Ту мощь, что двигала золотым вихрем, можно было сравнить только с чистым Эфиром. Но это было что-то совершенно иное и я с удивлением понял, что мне сложно разобраться в этом заклинании.

К этому времени практически все части уцелевшего кармана реальности, дрейфовавшего вокруг, присоединились к единому целому. Как только своё место занял последний кусочек, поток золотистых искр устремился вниз и исчез под нашей поляной.

Бетюжин, ломая недавнее моё о нём впечатление, совершенно по-мальчишески бросился к краю площадки и, по грудь свесившись вниз, охнул.

— Только… — услышал я.

А в следующее мгновение земля под ногами вздрогнула, и от тяжелейшего удара в центре кусочка твёрдой земли вспух небольшой холм. Однако этого оказалось мало, и почти в то же мгновение последовал второй удар.

Над зелёной травой показался край колодца, который создал Олимпий. Я тут же присоединился к Бетюжину и увидел, что сонм золотых огоньков всей своей массой тащит наш небольшой летающий островок вниз. Именно эти странные магические образования практически насадили остров на громадную артефактную структуру колодца.

Для Олимпия это стало последней каплей, и громадная уродливая туша бывшего Ввершителя, медленно ускоряясь, поползла вниз. Притяжение истинного сплетения было огромным, и ничего удивительного не было в том, что моя артефактная пряжка, несмотря на крохотные свои размеры, с таким трудом выбралась из колодца. У Олимпия, учитывая его вес, шансов не было никаких, да и, по большому счёту, ему уже было всё равно.

— Какая досада, — не сдержался Бетюжин. — Столько энергии пропадает! У него же каждый кусок — как накопитель из чистого кристаллида!

— Не пропадает, — спокойно и очень уверенно ответил я. — Просто энергия возвращается туда, откуда пришла.

Григорий Антонович внимательно посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Да, — произнёс он. — Всё, что взято, необходимо вернуть, иначе баланс пошатнётся. Это основа, прописанная на полях памяти.

— Эта истина была прописана на полях памяти, и эти поля погибли вместе с их создателем, — кивнул я.

Бетюжин испуганно округлил глаза и недоверчиво посмотрел на удаляющееся тело грандиозного чудовища. Спросить, как подобная тварь могла создать удивительнейшее хранилище информации, оборотень не решился. А я не стал ему говорить о том, что когда-то Олимпий выглядел совсем иначе.

— Думаю, пора приводить в чувство твоих сородичей, — произнёс я, наблюдая, как облака оранжевых искр стремительно уносятся куда-то вверх.

Понятие сторон в этом месте было крайне условным. И, насколько я знал условия создания карманов реальности, задать эти направления обязан был новый владелец. Вот только владельца пока что не было.

Несмотря на то, что я запитал своей силой связь с истинным сплетением и глубинной энергосистемой планеты, этого было мало. Нить должна была признать нового владельца. А я сейчас не был уверен, что мне хватит сил на ещё одну синхронизацию.

Однако, главный эффект был достигнут. Та буря, которая бушевала за пределами кармана реальности, тот шторм, что угрожал уничтожить сотни тысяч жизней в окрестностях Тверской аномальной зоны, развернулся на сто восемьдесят градусов и теперь двигался в сторону ядра. Вероятно, через некоторое время он достигнет этого участка скрытой реальности и уничтожит здесь всё. Но и дальше двинуться не сможет. Просто разные магические силы взаимно уничтожат друг друга, как встречный пал, которым гасят степные пожары.

— Вероятно, они будут счастливы увидеть, что вы справились, господин, — согласился со мной Бетюжин.

Мы принялись приводить оборотней в чувство, и оказалось, что выносливость собратьев юриста действительно находится на каком-то запредельном уровне. Все четверо выглядели помятыми, измотанными, но о каком-то критическом истощении или близкой смерти речи не шло. Если дать оборотням доступ хотя бы к тоненькому ручейку энергии, то через несколько часов все они будут в полном порядке.

Пока пострадавшие приводили себя в порядок, я отправился на поиски артефактной пряжки. В той чехарде, которая закрутилась после нашего переноса, я потерял оба клинка, и у меня был только один шанс их найти. После глубинного изменения составного артефакта, связь паразита с моим оружием могла ослабнуть или вовсе прерваться. Но я ни о чём не жалел. Представься ещё один случай — повторил бы весь свой путь точно так же.

Однако, мои тревоги оказались напрасными. Как только я нашёл в густой траве идеально гладкую, будто стеклянную каплю, из неё вырвался паразит, который жадно впился в мою ладонь.

Поморщившись, я поднял руку на уровень лица, рассматривая присосавшееся ко мне существо. Внешне монстр не особенно изменился и напоминал хищного магического червяка. Только теперь создавалось впечатление, что это не он заточен в артефакте, а вся задняя часть этого чудовища представляла собой изящную стеклянную каплю, на манер панциря улитки. Но, присмотревшись чуть лучше и проникнув в те части сознания магического существа, которые сложно рассмотреть снаружи, становилось понятно, что монстр сохраняет свою форму больше по привычке.

Те мыслительные процессы и логические цепочки, которые теперь мог выстраивать обитатель моего артефакта, превышали возможности даже современных компьютеров. Перед глазами у меня поплыли круги. Несмотря на небольшой диаметр пасти паразита, кровь из меня он качал, как настоящий насос.

Видящий всё это Бетюжин даже шевельнулся с намерением оторвать хищного монстра. Но я только покачал головой. Этого оказалось достаточно, но долго терпеть не пришлось.

Спустя ещё пять-десять секунд челюсти магического создания разжались, и оно упало вниз. Но ещё раньше, чем капля коснулась земли, в ней скрылся без следа её обитатель.

— Плата получена, господин, — прозвучало в моём сознании. — Я готов служить.

— Отдыхай, — мысленно ответил я. — Пока что нет возможности восстановить твои силы.

На что способно это существо, я бы сказать не взялся. Требовалась серьёзная проверка, но эти мысли я невольно отбросил прочь. Когда я смогу сделать подобную проверку и смогу ли вообще выбраться из этого места, сказать было невозможно. Значит, стоило сосредоточиться на более важных делах.

Мысли стали вялыми, и я вдруг понял, что кровопотеря и головокружение вызвали такую слабость, что я с трудом держался на ногах. В обычное время подобные мелочи я компенсировал подпиткой маны из окружающего пространства. А сейчас организму просто нечем было восстанавливаться.

Покачнувшись, я сделал несколько шагов в сторону и опёрся рукой о вершину артефактного колодца. Верхнее кольцо всё ещё продолжало вращаться, и полоса моей крови размазалась по всей поверхности артефакта. Я как-то отстранённо наблюдал за длинной багровой кляксой, которая стремительно увеличивалась, а после замкнулась в кольцо. А потом золотистый свет глубинной энергии сменился на опасное багровое сияние.

Краснодарская аномальная зона

Владения Первого Круга

Владетель: Княжеский Род Подолянов

Княжич Арсен Саркисович Подолян был выдернут из кровати в четыре часа шестнадцать минут утра своим начальником гвардии. Да, княжич успел посмотреть на часы, когда его подняли в неурочный час.

Дисциплина внутри гвардии Рода была идеальной. Восемь тысяч дружинников являлись одним живым организмом, эффективно осуществляющим свои функции. А по-другому и не могло бы быть в первом круге обороны.

Да, прошедший гон обошёлся малой кровью, не дав дружине реализовать весь свой потенциал. А полторы сотни погибших были каплей в море по сравнению с гигантской очередью из желающих вступить в гвардию одного из самых влиятельных Родов юга Российской Империи. Понадобилось буквально два дня (большая часть которых была потрачена на бюрократические вопросы), чтобы снова полностью укомплектовать дружину.

Тем более Арсен был далёк от мысли, что старый Ратай — Георгий Хачидзе будет будить наследника княжеского Рода без причины. В свои тридцать три года Арсен уже почти достиг уровня Магистра в родном аспекте Воды, догнав своего отца, и являлся сильным боевым Одарённым не только на бумаге. Он пользовался заслуженным уважением как в дружине, так и среди остальных владетелей, проводя в аномалии гораздо больше времени, чем со своей семьёй.

Его молодая жена обижалась, что трое детей-погодков так редко видят своего отца. Однако, политика Подолянов была неизменной: сначала дело, потом развлечения. Именно так они жили десятилетиями. В данный момент его отец с двумя братьями находился на конференции в Москве. Следовательно, главным по защите территории оставался именно он, Арсен. И судя по всему, это была не учебная тревога.

— Начался гон, Гюрза! — без предисловий выпалил Ратай.

А учитывая, что он использовал для приветствия аномальное имя княжича, речь о шутках уже не шла.

— Какой гон? Ты в своём уме, Кречет? — удивился княжич, что не помешало ему тут же перейти на деловой лад и быстро, по-военному, снаряжаться. Служанки, судя по всему, по распоряжению Ратая, уже принесли ему доспехи, которые княжич прямо сейчас надевал на себя. Ратай привычно помог ему затянуть ремни, а после того, как родовой клинок по имени «Прохлада» привычно устроился в ножнах на боку, Арсен был готов действовать.

— Лучше это увидеть, — сухо сказал Ратай, профессиональным взглядом обведя княжича с ног до головы, и кивнул. Он буквально вырастил этого парня, научив его сражаться. И прямо сейчас, похоже, его ученику придётся сдавать настоящий экзамен.

Они быстро спустились во двор, где зашли в отдельно стоящее здание штаба дружины. Здесь на больших мониторах камеры, расставленные по всему наделу, транслировали происходящее. Вот только за те две минуты, пока они шли к мониторам, Арсен уже многое понял. Их родовая сеть не была совершенством и чрезвычайно сильно зависела от погоды, а если быть точнее — то от осадков. Во время дождя родовая сеть, напитываясь самой сутью аспекта Воды, действовала гораздо эффективнее. И последние две недели без дождей слегка подорвали её эффективность. Однако то, что увидел Арсен, заставило его сердце биться с перебоями. А взглянув на экран, он понял, что всё происходящее близко к настоящей катастрофе. В эфире звучали выкрики патрульных групп, и их тон варьировался от напряжённо-деловитого до откровенно истеричного.

Бросив взгляд на мониторинг жизненного состояния патрульных бойцов, княжич судорожно вздохнул. Навскидку более двух сотен маленьких человеческих силуэтов горели красным цветом, уведомляя наблюдателя о том, что человек, которого мониторили, был мёртв.

— Как давно это началось? — бросил Арсен.

— Семнадцать минут назад, — ответил Ратай.

Арсен сглотнул ещё раз. За семнадцать минут — две сотни трупов! Что же там происходит?!

А переведя взгляд на камеры, у него реально похолодела спина, потому что он увидел ораву трёх- и четырёхранговых монстров, ворвавшихся на территорию надела. И таких прорывов навскидку было около десятка.

— Полная эвакуация гражданских! — отрывисто рыкнул княжич, отгоняя от головы панические мысли. — Свяжитесь с воинским гарнизоном и доложите о ситуации!

— Уже, — кивнул Ратай.Судя по внешнему виду главы дружины, он за последнюю четверть часа успел пережить больше, чем за весь прошлый гон. — Эти прорывы происходят по всему периметру.

Это означало лишь одно: быстрой помощи от военных не будет. А возможно, не будет и вообще никакой помощи, учитывая масштаб бедствия.

— Свиридовым и Решетниковым сообщили? — задал он следующий вопрос о владетелях Второго круга, которые находились за ними.

— Да. Они готовят дружину. Вот только… — Ратай сбился.Было видно, что старому воину не хочется говорить дальше, но Кречет всегда умел побороть собственную слабость. Потому и возглавлял столько лет родовую дружину. — Боюсь, в приоритете у них эвакуация и защита производственных мощностей.

Арсен заскрипел зубами. Это было ожидаемо, но неприятно. Ну ничего, с этим будет разбираться его отец, когда вернётся из Москвы.

— Соедините меня с отцом, приказал наследник княжеского рода. Полномочий у княжича было очень много. Отец ему доверял и не зря оставил командовать гарнизоном. Однако, по некоторым вопросам окончательное решение мог принимать только князь.

— Нет связи, Гюрза, — сказал Хачидзе. — С каждой минутой связь становится всё хуже и хуже. Кажется, зона начинает глушить передатчики. Ваша машина уже ждёт вас. Мои люди вывезут вас в безопасное место.

— Что?! — Арсен повернулся и взглянул в глаза Ратаю. — Да за кого ты меня принимаешь, Кречет?! Отец оставил меня охранять эти земли! Империя надеется на Род Подолянов! Я буду последней трусливой собакой, если брошу в этот момент землю и моих людей!

— Но… — нерешительно начал Ратай.

— Никаких «но»! Всех гражданских — эвакуировать! Кречет, командуй! Мы должны остановить этих тварей! Несмотря ни на какие потери! Ты услышал меня, Кречет?! Никакие!

— Услышал и принял, Гюрза, — невесело усмехнулся Георгий. — Будет исполнено.

Глава 5

Сиявшие золотом руны на поверхности громадного артефакта начали менять цвет. Я убрал руку с каменного кольца, но это уже ничего не меняло. Со стороны казалось, что каменный колодец, уходящий на сотни метров вниз, стремительно заливают красной краской. С каждой следующей секундой во мне росла пустота. В том месте, где находился Источник и обычно бурлила энергия сфер разума, уже какое-то время было совершенно пусто. А сейчас это ощущение стремительно усиливалось.

Спустя минуту тревожно переглянулись оборотни. Антип и Иван тяжело поднялись и подошли ко мне, чтобы поддержать или чем-то помочь. Вот только помочь они мне не могли.

Олимпий, давным-давно утративший возможности Вершителя, вероятно, предусмотрел свое грядущее падение. А может быть, просто не хотел так уж сильно напрягаться.

Когда мне начало казаться, что я окончательно утратил свой дар, тело наполнилось огромным количеством сырой маны. Из груди вырвался крик, который я не смог сдержать. Как не смог сдержать излишки энергии, переполнившей моё тело в считанные секунды. Излишки хлынули по связующим меня со спутниками энергоканалам.

Пространство заполнилось шипением и злобным рыком. Каждый боролся с болью как мог, но вскоре ситуация стабилизировалась, и я сумел отстраниться от хлещущего из недр земли потока маны.

В этом была разница между мной и Олимпием. Бывший Вершитель жадно глотал силу земли, которую просто не мог нормально использовать. У него фактически атрофировались те части Источника, которые отвечали за качественное усвоение внешней энергии.

Количество стало губительным для Олимпия, и тот канал, который создал мой собрат для своей подпитки, фактически медленно убивал его и сводил с ума на протяжении сотен лет.

— Пора домой, — произнёс я, вздохнув и уставившись в пустое прозрачное небо над головой.

Как только завершилась установка связи с ядром аномальной зоны, я ощутил контрольные нити этого пространственного кармана. Придать ему нужный вид уже не составляло труда.

Другое дело, что под контролем Олимпия, с его грандиозными запасами маны, складка реальности была размерами в десятки квадратных километров. Я же пока мог стабильно удерживать только крохотный остров — в поперечнике не больше сотни метров. Но это только вопрос времени.

— Я не могу нащупать якоря за пределами этого места, господин… — подойдя ко мне, виновато произнёс Пётр. Личный слуга граф Распутина выглядел так, будто хорошенько отоспался и отдохнул. — Не знаю, как мы можем отсюда выбраться.

— Уйдём, — улыбнулся в ответ я.

И, будто в ответ на мои слова, реальность вокруг изменилась. Летающий остров стал частью изувеченной, перекопанной равнины, простиравшейся во все стороны. Крохотный клочок шелковистой изумрудной травы выглядел насмешкой над практически уничтоженным окружающим миром. Прошедший аномальный шторм уничтожил всё живое. На глубину нескольких метров под землёй не ощущалось даже крохотных искр чего-то живого.

Но это ещё был не конец.

Я вернул ядро аномальной зоны в обычную реальность, и наш островок стабильности окутала непроницаемая магическая пелена. Часть энергии глубинного сплетения я направил на защиту ядра и прилегающего участка земли. По сути, это был аналог того барьера, который поставил ранее Олимпий. Только питать его приходилось не мне — это делало само мироздание.

Мой погибший собрат слишком сильно боялся потерять контроль и потому замкнул всё на себя. В принципе, его смерть сломала все конструкции, созданные Вершителем за много веков.

— Шторм снёс метки, — оценив окружающую обстановку, произнёс Пётр. — Я могу сделать направленный прокол к границе бури и попробовать пробиться через неё. Энергии достаточно. Если вы меня поддержите, то мы окажемся на другой стороне достаточно быстро и сумеем выбраться за пределы шторма.

— Похоже, в этом нет необходимости, — внимательно рассматривая далёкий грозовой фронт, ответил я.

Моя связь с аномалией была достаточно прочной, но на таком расстоянии я не мог понять, что происходит. Мне мерещилось, что буря движется чересчур медленно, а в тёмных грозовых облаках и полосах разных сил, обрушивавшихся на многострадальную землю, мне чудились золотистые искры. Нужно было время, чтобы разобраться в происходящем.

— Григорий, ты мне так и не ответил, — вспомнив о незаконченном разговоре, произнёс я.

— На что не ответил, господин? — озадаченно посмотрел на меня оборотень.

— Что с девочкой? — повторил свой вопрос я. — Хотя, наверное, этот вопрос лучше задать тебе, Антип.

Древний слуга моего рода коротко кивнул и, быстро осмотревшись, направился куда-то в сторону. Для нас особой разницы, где ждать, не было, и мы последовали за архимагом Огня.

Идти пришлось совсем недолго — буквально километр. Потом Антип замер на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Я тоже постарался понять, как именно оборотень сумел уберечь ребёнка своего вида от того безумия, которое творилось за пределами складки реальности Олимпия.

Оказалось, что Антип действовал наверняка. Оборотень умудрился вытащить ребёнка за пределы пространственного кармана, где буквально зарыл его в землю.

Там, где мы находились, не было никаких намёков на убежище или какую-то подземную пещеру. Всё, что мне удалось найти — тонкую нить из спечённого до невероятной плотности камня. Именно к этой нити, которая пряталась на глубине нескольких метров, закрыв глаза, потянулся Антип.

Спустя несколько мгновений я ощутил приближение чего-то со стороны аномального шторма. Глубоко под землёй к нам приближался какой-то объект.

— Ничего удивительного, что ты вернулся наполовину пустым, — хмыкнул Бетюжин, когда увидел выбирающийся из земли антрацитово-чёрный кокон.

Антип использовал грандиозное количество энергии, чтобы создать непробиваемый панцирь для спасённой девочки. Сам ребёнок крепко и безмятежно спал, укрытый за толстенными стеклянными стенками магического сосуда. Сама конструкция этой капсулы была настолько прочной, что уничтожить её можно было только прямым ударом чистого Эфира.

Но для этого капсула должна была находиться над землёй. Оборотень запрятал её в такие глубины, что туда даже магический шторм не дотянулся.

— Отличная работа, Антип, — улыбнулся я.

Архимаг Огня осторожно коснулся стеклянного сосуда, и поверхность начала нагреваться. Несколько мгновений спустя магическая структура опознала своего создателя, и верхняя половина капсулы осыпалась на землю дождём безвредного стеклянного крошева.

Лежавшая внутри девочка прерывисто вздохнула и открыла глаза. Бледное, без кровинки, лицо было не похоже на человеческое. Я бы сказал, что это существо скорее напоминало энергетическое создание, состоящее из силы аспекта Жизни.

— Есть проблема, — посмотрев на меня, произнёс Григорий. — За пределами аномальной зоны она сможет жить только в человеческом теле. Но здесь, в аномалии, без поддержки озёр Жизни, малышка продержится не больше недели.

— Тогда нужно вернуть её к источнику, — кивнув в сторону оставшейся позади зоны, предложил я.

— Это немного увеличит время, — согласился со мной менталист. — Но не решит проблему полностью.

— Я думаю, что мы сможем разобраться с этой проблемой, если выберемся, — ответил я.

Сейчас в это верилось уже гораздо больше.

Остальные тоже заметили, что приблизившийся шторм уже не был таким яростным. Кое-где появлялись просветы, и чувствовалось, что я не ошибся — золотая сеть гасила и связывала аномальные вихри, распределяя бушующие аспекты разных сил.

Что-то оседало на землю, что-то растворялось в воздухе, но сила бури стремительно уменьшалась. Через десяток минут грозовой фронт в километре от нас практически не отличался от обычного затяжного дождя. Разве что из туч временами полыхал огонь и сыпались комья земли.

Но, по сравнению с тем, что тут творилось всего несколько часов назад, это можно было считать настоящим затишьем.

— Что ж, похоже, обошлось, — произнёс Степан.

Я обратил внимание на удивительно молчаливого Ивана. Бывший слуга Императора недоверчиво смотрел на золотистые искры, парящие в воздухе, будто не верил собственным глазам.

— Ты знаешь, что это за сила? — подойдя к архимагу Тьмы и бывшему слуге императора, прямо спросил я.

— Да, — кивнул оборотень.

— И ты мне расскажешь, что это такое?

— Я не имею права, — ответил Иван. — Это не моя тайна.

— Тогда кто может мне ответить на мои вопросы? — прямо спросил я, хотя и сам предполагал ответ на этот вопрос.

— Думаю, вы сами знаете, Ярослав Константинович, — будто прочитав мои мысли, ответил Иван. — И в любом случае Император захочет встретиться с вами, когда вы вернётесь.

— Да, — поняв, где именно я видел тень магической воли, объединявшей искры, кивнул я. — Думаю эта встреча окажется очень интересной. Что ж, раз здесь мы закончили, пора возвращаться домой. Наконец-то можно будет нормально отдохнуть.

— В отпуск вам надо, господин, — добавил Антип. — На воды.

— Надо, — даже не подумал спорить я. За последнее время я порядком устал. Тут же вспомнилось предложение князя Эльдарова насчёт рыбалки. Может от его озера хоть что-то осталось? — Но сейчас нужно выйти из аномалии. Строй портал, Пётр. Пора возвращаться домой.

Императорский дворец, зал совещаний

Австрийская Империя

Император Фердинанд II сегодня находился в приподнятом настроении. В соответствии с этим настроением, он даже надел парадный мундир главнокомандующего Имперской армией, которым он и являлся. По сути, множество наград, положенных по статусу, но и заработанных исключительно благодаря этому самому статусу, одновременно радовали и раздражали Императора. По факту, все эти блестящие медальки он навесил себе сам. Они очень нравились ему. Вот только гордости никакой не было, ведь все они не имели никакой истории, были получены в мирное время, а значит, никак не тешили самолюбие Императора.

То ли дело его отец, Император Фридрих XIII, одержавший множество громких побед и по праву заслуживший звание «Яростный Фридрих». Фердинанд хотел так же. И, кажется, нужный момент настал.

— Господа! — торжественным голосом объявил Император, стоя во главе огромного стола в зале совещаний. — С прискорбием спешу сообщить вам, что моя мать, бывшая Императрица Матильда, скоропостижно скончалась. Вести из женского монастыря Пернегге, где моя матушка проводила последние годы в мире и молитвах, поступили только что. Мы все скорбим о моей матери и бывшей Императрице и надеемся, что она попала в лучший из миров.

Император с вызовом оглядел всех находящихся перед ним подданных, большинство из которых сегодня являлись военными. Никто не выдержал взгляда Императора, смущённо опустив глаза. Фердинанд удовлетворённо кивнул своим мыслям. Какие бы мысли и слухи не ходили среди подданных, напрямую никто не смеет противоречить, а тем более противостоять ему — Императору Фердинанду II.

А ведь всего несколько часов назад из Императорского дворца выехали две машины. Первая принадлежала японской делегации. Они следовали в аэропорт, везя с собой запечатанный Дар Императорской семьи. А вот во второй машине ехал личный слуга Императора. И направлялся он на Африканский континент. Там его ожидал Первый экспедиционный корпус Австрийской Империи. С помощью обретённого могущества, лучшие солдаты Австрийской империи смогут выполнить все поставленные задачи. А это даст долгожданное преимущество Австрийской Империи в этом мире и поднимет на пьедестал почёта его, Фердинанда II, как величайшего завоевателя, обскакавшего даже своего знаменитого отца.

— Первый экспедиционный корпус под командованием герцога Клозе в данный момент выполняет моё личное поручение. Многие из вас знают, зачем в Африке находится этот экспедиционный корпус. Те, кто не знает… Могу лишь сообщить, что-то, что им необходимо добыть, даст нашей армии и нашей стране критическое преимущество перед Российской Империей.

В этот момент многие из присутствующих наконец-то начали проявлять эмоции. Кто-то хмурился, кто-то улыбался, кто-то начал перешептываться. Кажется, не все были довольны, но никто так и не посмел перечить правителю.

— Да, да, мои верные подданные! — возгласил Фердинанд, довольный произведённым эффектом. — Австрийская Империя в ближайшее время объявит войну Российской Империи. Наш восточный сосед потерял связь с реальностью. Воспользовавшись своим преимуществом, враг коварно уничтожил нашу мирную делегацию, которая была отправлена на конференцию для обмена опытом. Да-да, господа! — Фердинанду пришлось ещё больше повысить голос, потому что среди многих присутствующих ярко проявилось другие чувства: недоумение и недоверие. — Всем нам известный маркиз Брейлих, верой и правдой служивший нашей Империи ещё во времена моего отца, убит предательским ударом в спину. Не осталось ни единого живого свидетеля с нашей стороны. Лишь прихвостни российского Императора да купленные им иностранные делегаты. Мирная делегация, отправленная нами в логово, казалось бы, союзника, была подло убита!

Фердинанд уже практически кричал, вскинув кулак. И, уже даже сам проникнувшись своим праведным гневом:

— Мы не можем оставить этот вопиющий случай предательства без ответа! Тем более данные нашей разведки показывают стремительное наращивание российских войск у наших границ. Судя по всему, у Императора Алексея нет чести! За убийством наших мирных делегатов он планирует удар по нашей Империи! Этому не бывать! — Император стукнул кулаком по толстому столу. — Поэтому первая сухопутная армия фельдмаршала Гудериана выдвигается в сторону России. Мы не будем уподобляться подлым русским. И в течение нескольких недель, как я и сказал, мы объявим официальную войну Российской Империи! Как главнокомандующий Имперской армией, приказываю привести воздушные силы и флот в боевое состояние! Блицкрига пока не будет, господа. Нашим армиям нужно время, чтобы получить то самое критическое преимущество, которое привезёт из Африки Первый экспедиционный корпус. Они сделают это в течение недели или двух. А уже после этого мы железным кулаком ударим вглубь Российской Империи!

Фердинанд продемонстрировал свой небольшой кулачок всем присутствующим.

— И к Рождеству наши войска будут в Москве, где я, Фердинанд Второй, Завоеватель, приму их парад! Австрийская Империя снова станет великой, господа! Ура!

Негромкое и не очень стройное «ура», которое раздалось со стороны собравшихся, немного разочаровало Фердинанда. Но не настолько, чтобы испортить ему этот торжественный момент. Император австрийский упивался своей силой, своим могуществом и своим будущим величием. Этого ему было достаточно. Коротко кивнув собравшимся, он быстрым шагом вышел наружу. За ним следовали лишь телохранители и новый министр иностранных дел, назначенный вместо Брейлиха.

— Ваше Императорское величество, — осторожно начал герцог Штольц. Он был ровесником Императора, рос вместе с ним и был ему исключительно предан. Кроме этого, он находился на уровне мастера в аспекте ментала, что также давало ему преимущество в этой работе. — Я прошу прощения, но Брейлих же всё ещё жив. Россияне сказали, что его здоровью ничего не угрожает.

Фердинанд остановился и раздражённо посмотрел на своего нового министра. Вся прекрасно выстроенная им картина рушилась из-за какой-то дурацкой проблемы, озвученной его сподвижником.

— Гельмут, ты дурак? — брезгливо скривился Император. — Ты новый министр иностранных дел исключительно из-за того, что Брейлих мёртв!

— Но… — снова попытался возразить Штольц.

— Никаких «но»! — зарычал Император и стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Реши эту проблему. Быстро! И со следами! Сам знаешь, на кого должны указывать следы. Исполняй!

— Да, ваше Императорское величество! — Глубоко поклонился министр и быстро покинул рассерженного правителя, который, снова улыбаясь своим восхитительным мыслям, проследовал вглубь по коридору.

Когда рядом никого не осталось, кроме телохранителей, улыбка чуть подугасла на лице Императора. Он не был дураком и понимал, что эта война будет тяжёлой. Тем не менее с поддержкой Империи Восходящего Солнца, имеющей лучшие магические технологии в этом мире, они справятся. Обязательно справятся. А там и Поднебесная, глядя на то, как уничтожаются войска Российской Империи, наверняка захочет отщипнуть свой кусок на востоке.

«Ты будешь мной гордиться, отец», — подумал Фердинанд, взглянув на огромный портрет своего предка, висевший у него в кабинете. — «Обязательно будешь».

Глава 6

Пётр удивительно легко сумел построить далёкий портал, и мы оказались всего в километре от рощи огнеростов. В сравнении с тем, с каким трудом приходилось перемещаться здесь совсем недавно, я на пару мгновений даже подумал, что мы опять угодили в какую-то ловушку.

Однако, всё оказалось значительно проще. Позади нас уходил к ядру аномальной зоны сильно растерявший свою невероятную мощь магический ураган. Глубинное сплетение, как здоровенный насос, затягивало всю свободную ману, постепенно приводя фон аномальной зоны к средним значениям. Вероятно, спустя некоторое время ситуация стабилизируется, и канал, ведущий к нижним слоям энергосистемы планеты, станет значительно слабее. Возможно, даже действующие границы Тверской аномальной зоны отодвинутся ближе к ядру.

Из-за того, что Олимпий постоянно стремился увеличить зону своего влияния и засасывать ещё больше энергии, регулярный гон расширял зону и заставлял сильных существ, живших ближе к центру, бежать без оглядки. Сейчас же всё изменилось практически в обратную сторону.

Я посмотрел на тлеющие ряды магических деревьев и задумался о том, что с таким трудом выращенная защитная полоса за последние дни частично потеряла свою ценность. По крайней мере, в ближайшие несколько месяцев защищаться будет просто не от кого.

Перекопанная территория аномальной зоны напоминала какую-то фантастическую пашню. Чуть холмистая равнина, на которой не осталось ни деревьев, ни травы, уходила к горизонту. Оставалось только засеять её нужными культурами. Вот только я не представлял, кто может сделать подобное и что из этого выйдет.

Мысли текли вялые и тяжёлые. Сказывалось напряжение последних суток, когда я не мог не то, что выдохнуть, а даже моргать иногда приходилось с оглядкой на происходящее вокруг. Как бы ни было выносливо моё тело, усталость брала своё.

Мы медленно шагали к границе рощи огнеростов, а я размышлял о своих ближайших перспективах.

— Пётр, Степан, ваши господа всё ещё находятся у меня в гостях, — произнёс я, ловя сигналы родовой сети. — Вы не в курсе, почему они остались?

— Нет, господин, — покачал головой Степан. — Его светлость мне ничего не говорил. Но я предполагаю, что он хочет обсудить с вами перспективы дальнейшего сотрудничества.

— Да, — в свою очередь произнёс слуга Распутина. — Мы с графом обсуждали варианты, при которых у вас получится вернуться из аномалии целым и невредимым, Ярослав Константинович. Пришли к выводу, что это будет сигналом к активным действиям.

— К активным действиям по поводу чего? — неохотно спросил я.

На самом деле знать, что задумал сильнейший маг аспекта Смерти на территории Российской Империи, мне совсем не хотелось. Но жизнь и мой текущий статус диктовали свои условия. Любая информация, полученная до встречи с подобными аристократами, могла сыграть очень важную роль в принятии решений.

— Думаю, Григорий Владимирович будет звать вас на встречу пятерых или, по крайней мере, попытается её организовать, — немного подумав, ответил архимаг Пространства. Несмотря на то, что все оборотни пошли за мной, каждый всё ещё внимательно следил за своими словами и тщательно продумывал ответы, чтобы не подставить своих бывших хозяев.

— Речь идёт о носителях золотых имён? — уточнил я, посмотрев на личного слугу Распутина.

— Всё верно, Ярослав Константинович, — ответил оборотень.

Остальные члены нашего небольшого отряда наблюдали за разговором со стороны, но я заметил, что личный слуга Императора проявляет больше интереса, чем Антип и Григорий.

— На самом деле, до недавнего времени, носителей золотого имени было всего трое, — нейтрально произнёс Иван. — Четвёртое имя пока остаётся тайной для всех.

— Как это? — не понял я. — Если в артефакте Его Императорского Величества отражаются фамилии тех, кто туда внесён, то мы обязаны знать четвёртого.

Сам же я при этом вспомнил, что во время ритуала возвращения в империю вместо фамилии моего рода появилась руна моего истинного имени. А это говорило о том, что есть несколько возможных вариантов. Возможно, Иван просто не знал, кто является четвёртым носителем золотого имени. Но в это мне не верилось, потому что уровень доверия к высшему оборотню у правителя Империи был просто невероятный. Ещё мне в голову пришла мысль, что ту руну, которая появилась в книге императора, никто не смог прочитать.

Но тогда возникал другой вопрос. Для того чтобы получить в своё распоряжение крайне редкий артефакт, а фактически реликвию рода Романовых, нужно было пройти такую прорву согласований и получить столько разрешений, что даже ректор Московской Академии добился этого далеко не сразу.

А если так, то можно было найти след таких согласований. Даже период был известен. И для меня оставалось загадкой, почему император не провёл подробное расследование. Учитывая навыки и возможности моих знакомых из шестого отдела жандармерии, найти нужно человека было только вопросом времени.

— До настоящего момента эта встреча была встречей троих, — ответил Иван. — Но сейчас всё изменилось. И если вы присоединитесь к собранию сильнейших, то у четвёртого носителя золотого имени просто не останется возможности скрыться. Есть… ряд особенностей, которые можно использовать для поиска последнего члена пятёрки.

— То есть сам Император тоже хочет его найти? — уточнил я.

— Разумеется, — кивнул личный слуга правителя.

— Ясно, — вздохнул я и, остановившись, ненадолго закрыл глаза. От попыток разобраться в такой дурацкой на первый взгляд ситуации, у меня начала болеть голова. — Думаю, этот вопрос терпит.

— Конечно, ваша светлость, — поклонился Иван. — Не думаю, что в ближайшее время кто-то решится беспокоить вас и настаивать на чём-либо.

— Очень на это надеюсь, — хмуро кивнул я.

Полторы сотни метров по огненной роще мы прошли за минуту. Раньше вокруг со всех сторон полыхало яростное пламя, а сейчас я видел лишь небольшие огоньки и струйки сизого дыма. Казалось, только пчёлам, летавшим между деревьями, всё было нипочём. Они продолжали собирать нектар огнеростов и уносить его в свой улей. Вереницы лавовых комков двигались на разных уровнях, напоминая огненные гирлянды.

Недавняя магическая перегрузка и прокатившиеся мимо потоки шторма только положительно сказались на количестве жителей громадного магического улья. На нас насекомые внимания не обращали — так же, как и на людей, ожидавших нас на другой стороне границы.

— Вы нас видите? — спросил я, заметив стоявшего впереди Аршавина.

Позади Ратая виднелись несколько автомобилей и его личная группа поддержки из пятерых Мастеров.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович! — с непередаваемым чувством облегчения воскликнул Аршавин. — Конечно, вижу вас! Тут столько всего произошло… Вам покушать, может быть? Или отдохнуть? Мы позже можем всё обсудить. Мне тут Евгения собрала целый продуктовый обоз. А в имении вас ждут гости…

— Подожди, подожди, Ратай, — слабо улыбнулся я.

Аршавин, будучи прирождённым воином и отцом дружины, очень плохо умел проявлять заботу. Но я чувствовал, что главу вооружённых сил рода буквально разрывает на части от радости из-за того, что его господин вернулся домой целым и невредимым.

Похоже, отголоски этой радости зацепили даже Бетюжина. Менталист только покачал головой и едва заметно улыбнулся. Похожие эмоции испытывали и спутники Аршавина. Парни старались сдерживать улыбки и сохранять серьёзное выражение лиц, но получалось у них из рук вон плохо.

Вот только винить их я даже не подумал. Сам при этом прекрасно понимал свои эмоции. Возвращение из такого опасного рейда всегда было сопряжено с выбросом огромного количества эндорфинов. Так уж устроен человек: какой бы сильный контроль над собственными чувствами у него ни был, тело радовалось спасению и тому, что опасность миновала.

— Как дела у соседей, Николай Петрович? — направляясь к машине, спросил я Аршавина.

Радость, обуревавшая Шатуна, слегка померкла, будто на бородатое солнце набежала мрачная туча.

— Плохо всё, ваша светлость, — нехотя ответил Ратай. — Ребят много погибло. Не ждал никто, что такой выход зверей будет.

— А подробнее? — тут же произнёс я. Наверное, эта информация сейчас интересовала меня во много раз больше, чем все новости мира.

Та буря, которую нам удалось остановить, всё же сделала своё дело, выгнав на людей множество чудовищ. По всей видимости, барьер рухнул до того, как нам удалось изменить ситуацию. Но это предположение требовало проверки.

— Соседи ближайшие вроде как малой кровью отделались, — усаживаясь за руль вездехода, начал рассказывать Аршавин. — Костров и Антипов вообще почти никого не потеряли. Человек двадцать-тридцать, может быть, но там прорывы были на самых дальних от нас участках. Игорь Юрьевич сообщал, что благодарен вам за помощь. Не знаю, что именно он имел в виду, но просил, как освободитесь, к нему заглянуть — обсудить организацию проходов в аномальную зону.

Судя по виду Аршавина, когда Костров просил его передать мне эту просьбу, Ратай вообще не был уверен, что я вернусь. Вероятно, барон тоже сомневался. Но этот старик оказался верен себе до конца: даже в момент критической опасности строил планы на будущее и верил в общую победу.

— Загляну, — кивнул я. — Но не в ближайшие дни.

Можно было бы просто позвонить соседу, но даже на это моральных сил у меня практически не осталось. Впереди ещё предстояла беседа со светлейшим князем Муравьёвым и графом Распутиным.

Слова Кострова и ситуация с его имением в принципе были мне понятны. Сильно разросшаяся роща огнеростов приняла на себя основной удар чудовищ, а волны убийственного магического шторма почти не коснулись человеческих владений. Вероятно, барон хотел получить стационарные проходы в аномалию через рощу.

Интересно, что Костров даже не подумал попросить меня убрать магические деревья. Видимо, уже успел оценить их пользу в защите своих земель.

— А у Антона Алексеевича что? — когда Ратай тронул машину с места, спросил я.

Сопровождавшие меня оборотни разошлись по другим автомобилям. Григорий с Антипом, как мои личные слуги, заняли место на заднем сиденье нашего вездехода, а Иван и остальные разместились в двух других машинах вместе с сопровождением Аршавина.

— Там Катя всё хорошо обставила, — аккуратно объезжая рытвины, деловито рассказывал Шатун. — Мы оружия и взрывчатки отсыпали, своих ребят добавили туда знатно. Ловушек тоже смогли поставить достаточно много. В общем, хватило. Ну и роща… Там-то ребята наши были. Видели, как в критический момент огнеросты начали разрастаться, будто по своей воле пытались защитить земли Антипова. Да только Антон Алексеич там был, видел побольше, чем обычные вояки, потому благодарность великую вам присылал. Сказал, что долг рода Антиповых ещё больше вырос.

— Новиков, Эльдаров… — посмотрев на Аршавина, спросил я. — И Пожарский. Что с ними?

— Плохо всё, — угрюмо ответил Николай Петрович. — Всех подробностей не знаю, но Новиков и Эльдаров потеряли по половине дружины. Не успели они остановить чудовищ. С Пожарским не знаю что, но хуже всего у Истомина. Там твари по всему фронту соприкосновения с аномалией прорвались, выкосили две трети владения. Почти ничего живого не оставили.

На счастье, Корчаковский с Добрышевым сдержали нападающих монстров. А там уже и гвардейские части Императора подоспели. Кое-как тварей выбили. А потом они пыл растеряли, попытались вернуться в аномалию, но тут уж накрыли их артиллерией, а потом общей атакой добыли. Правда, ребят это не вернёт.

— Ясно, — хмуро кивнул я.

Новости были совсем не радужные, но такова уж была судьба родов-защитников, оберегающих покой простых жителей Империи. Каждый из нас всегда был готов пожертвовать собой в случае необходимости. И эта жертвенность высоко ценилась Императором.

— Но на самом деле в Твери всё каким-то чудом малой кровью обошлось, — немного помолчав, произнёс Николай Петроврич.

— Малой кровью? — удивлённо посмотрел я на главу своей родовой дружины. Если кто-то из первого круга потерял половину дружины, то это уже не «малая кровь».

— Да, так и есть, Ярослав Константинович, — не отрывая взгляд от дороги, кивнул Ратай. — Сейчас ещё бои идут по всей стране. И егеря, что свободные оставались, в Краснодар унеслись. Там уже второй круг обороны твари штурмуют. Почти по всему периметру зоны… В некоторых местах эвакуация полным ходом идёт, но, боюсь, не успеют люди. Если дальше так пойдёт, то сам Краснодар под удар попадёт.

— Вот как? — тяжело вздохнул я. Похоже, последствия наших действий оказались значительно масштабнее, чем казалось недавно. — Везде так?

— В Хабаровске вроде поспокойнее, но там вся дружина светлейшего князя Муравьёва уже вместе с армейскими частями в боях участвует, — немного подумав, ответил глава родовой дружины. — Как только из аномалии вышел Павел Александрович, так сразу приказы раздавать начал — чтобы усиливали гарнизоны и поднимали по тревоге всех. Может, этим только и спас ситуацию в своей зоне ответственности.

Пока мы ехали до имения, я узнал в общих чертах всю интересующую меня информацию. Картина получалась довольно удручающая. Сильнейшие семьи, зачищавшие аномальные зоны, потеряли чудовищное количество опытных, обученных людей.

Восстановить такие потери было крайне сложно, и, по сути, вся страна теперь находилась под угрозой. Вероятно, после гибели Олимпия неконтролируемые выбросы энергии разных аспектов ещё какое-то время будут заставлять обитателей аномальных зон уходить подальше от ядра.

На счастье, такого шторма, который разразился в Твери после гибели бывшего Вершителя, больше нигде не было. Ну или свидетельств об этом не нашлось. Последнему я не верил. Потому что слишком разрушительной была мощь урагана.

В свою очередь, это означало, что все аномалии на территории Российской Империи потеряли контроль. И нарушение каналов, ведущих к глубинным сплетениям, будет раз за разом гнать монстров к границам зон.

Вполне вероятно, что сами аномалии продолжат расширяться. В этом был очень заинтересован Олимпий, которому хотелось увеличить зону собственного влияния. Однако, в отличие от Твери где я уже установил контроль, остальные зоны могли вести себя иначе. Но на стабилизацию ситуации в любом случае придётся потратить чудовищное количество сил.

И далеко не факт, что гвардейские части Империи и благородные семьи защитников первых кругов сумеют справиться. Вероятно, тут требовались такие навыки и знания, которыми в современном обществе никто не обладал.

И один из таких инструментов на данный момент постоянно висел тенью на границе моего сознания. Возможно, вернуться в ядро Тверской аномалии мне придётся даже раньше, чем я рассчитывал. И точно раньше, чем мне бы того хотелось.

Когда вездеход заехал на территорию родового имения Разумовских, у меня на секунду перехватило дыхание. Настолько это место было таким же, как неделю или две назад. Казалось, что здесь вообще ничего не изменилось.

Что не было гона, не было недавней бури, не было рейда к ядру аномальной зоны и убийства Вершителя. И всё так же тётя Женя готовила обильный завтрак для всей нашей семьи.

И вот сейчас… сейчас уже выскочит из дверей Настя, а Нюша, опережая сестру, пробежит по крыльцу и бросится ко мне обниматься. При этом рассказывая что-то невероятное про свои приключения последнего дня и про то, как хорошо себя чувствуют Шустрик и остальные её питомцы.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ни сестры, ни самой тёти Жени в поместье сейчас не было. Вместо них на крыльцо неспешно вышли граф Распутин и светлейший князь Муравьёв.

— Здравствуйте, господа! — подойдя к аристократам, произнёс я. Следом за мной шагали Антип, Григорий и остальные оборотни. — Я так понимаю, у вас есть ко мне серьёзный разговор, раз вы всё ещё остаётесь на территории владений Разумовских?

— Да, это так, — не стал отрицать Павел Александрович. — И хотелось бы, чтобы вы правильно поняли наше предложение. За последнее время очень многое изменилось…

— Да что ты, начинаешь затягивать, Паша? — закатив глаза, воскликнул Григорий Владимирович. — Суть вопроса проста, Ярослав Константинович. Времена меняются, и у нас есть предложение по поводу рода Романовых.

Глава 7

— Думаю, стоит обсудить это в доме, — жестом остановив Распутина, предложил я. — Антип организует ужин. А вы мне расскажете, что конкретно хотите предложить.

Григорий Владимирович секунду смотрел на меня, а потом медленно кивнул. Граф отлично понимал, что я даю ему время одуматься. Вероятно такое начало нашего разговора сведется к предложению, за которое могут отправить на плаху.

Вот только сейчас расклад сил на политической арене был немного неоднозначный. Страну раздирали на части бушующие аномалии. Все сильнейшие, одаренные и верные правителю силы были заняты ликвидацией последствий того, что мы устроили в Тверской аномальной зоне.

При этом те силы, которые были доступны нашему небольшому альянсу, запросто могли пошатнуть равновесие в стране. Тверь была единственной из всех зон на территории Российской империи, где тварей уже отбросили.

При этом альянс, который я создал, представлял собой серьезную силу, а то количество союзников, которые готовы были пойти за мной в случае чего, было равноценно настоящей армии. Если добавить туда всех высших оборотней и Распутина с Муравьевым, то у нас появлялись неплохие шансы свергнуть действующего правителя.

Однако, я был на сто процентов уверен, что делать этого не стоит. Осталось услышать предложение двух носителей золотых имен, чтобы окончательно убедиться во всех своих предположениях.

Пока Антип готовил чай, Бетюжин приводил в порядок мебель в гостиной. Присутствие рядом архимага Ментала действовало успокаивающе. Будто мой личный секретарь говорил, что никто посторонний не сможет повлиять на мое решение.

— Как дела в Хабаровске, ваша светлость? — пока мы дожидались возвращения Антипа, спросил я у Муравьева.

— Много потерь, но держимся, — нейтрально ответил светлейший князь. — Думаю, в течение одного-двух дней все последствия удастся ликвидировать.

— Поэтому нам нужно принять решение сегодня, — взял слово Григорий Владимирович.

— Что ж, — посмотрев на Распутина, вздохнул я. — Вы что-то говорили по поводу династии Романовых.

— Тысячу лет назад предку действующего Императора было поручено одно дело, — глядя мне в глаза, ответил Григорий Владимирович. — И на данный момент я считаю, что с этим делом род Романовых справился отлично. Однако сейчас стране нужны перемены…

— Стране нужна стабильность, — возразил я. — И то, что Романовы выполнили взятые на себя обязательства, говорит нам только о том, что они способны урегулировать ситуацию и добиваться долгосрочных целей.

— Если во главе страны станет истинный носитель золотого имени, то мы сможем диктовать свои условия всем ведущим странам этого мира, — отчеканил Распутин и я удивленно приподнял брови.

— Неужели я слышу в ваших словах амбиции завоевателя, Григорий Владимирович? — задал я вопрос. — Мне казалось, что адепты аспекта Смерти безразлично относятся к мирским достижениям.

— Это действительно так, — слегка улыбнулся Распутин. — Но в любом правиле есть исключения. Вы просто поймите меня правильно, Ярослав Константинович. То, что произошло в Тверской аномалии, не может остаться без последствий. Мир уже не будет прежним. Представители Индии, Америки и Поднебесной были с вами до самого конца. Они видели, что вы сотворили, и ни у кого из них не возникнет сомнений в том, что именно вы остановили развитие аномального магического шторма, поразившего Тверскую аномалию.

Распутин говорил очевидные вещи, которые, тем не менее, имели огромное значения. Я сам тоже буквально час назад обдумывал возможные варианты своего будущего и почти везде натыкался на необходимость взаимодействия главой государства.

— И тут возникает вопрос… — внимательно наблюдая за моей реакцией, продолжил Григорий Владимирович. — Кто после этого поверит, что правитель Российской Империи действительно достоин своего места, если на территории его страны действует человек, повелевающий силами, недоступными обычным смертным.

— Мы не хотим смещать Императора или устраивать переворот, — произнес светлейший князь Муравьев. — Наши семьи многим обязаны роду Романовых, и тот договор, который правящая династия заключила много веков назад, не затрагивал нас. Ни Муравьевы, ни Распутины на тот момент не обладали привилегиями, которые есть у нас сейчас.

— Недавно вы говорили, что возвышение рода Муравьёвых началось с получения золотого имени, — окинув светлейшего князя хмурым взглядом, ответил я. — По сути, вы обязаны династии Романовых своим текущим положением. И предлагаете переворот?

— Мы с Григорием Владимировичем имеем право задавать вопросы Алексею Александровичу и можем предложить ему адекватный вариант, — тут же возразил мне Павел Александрович. — Бескровная смена правящей династии послужит общему благу. Если вы займете трон, то у представителей сильнейших стран нашего мира не возникнет желания с вами связываться. Более того, те, кто окажутся против, вроде той же Австрийской империи, вынуждены будут столкнуться с сопротивлением со стороны других мощных держав.

— И маловероятно, что кто-то поддержит притязания и недовольство австрийцев, — добавил Распутин. — А если они окажутся одни, то мы сможем погасить этот конфликт серией незначительных ударов.

— То есть вы не сомневаетесь, что грядет война с Австрией? — прямо спросил я у архимага Смерти.

— Да кто будет сомневаться? — рассмеялся Распутин. — После уничтожения посольства это единственный вариант, который рассматривают все, кто хоть что-то понимает в политике. Учитывая амбиции Фердинанда, он сделает все возможное, чтобы выжать из гибели своих людей максимум.

— Но посольство уничтожено не полностью, — возразил я. — Господин Брейлих остался в живых, пусть пока и не пришёл в себя. А он, так или иначе, министр иностранных дел Империи.

— Но возможно, это единственный фактор, который отделяет две империи от немедленного начала войны, — усмехнулся в ответ Распутин. — Но вариантов все равно немало. Например, министра иностранных дел Австрийской империи вполне могут объявить предателем. Тем, кто допустил смерть множества верных подданных Фердинанда, в том числе тех, которые атаковали африканцев и чуть не стали причиной смерти госпожи Мары.

Судя по тону Григория Владимировича, об истинной роли африканки в делегации Черного континента Распутин был прекрасно осведомлен. Что неудивительно, учитывая его положение и близость к императору. А вот о том, что напавшие на нас люди были гражданами Австрийской империи, я слышал впервые. Если это действительно так, то ситуация с магами крови, которых мы встретили в аномальной зоне, принимала совсем другой оборот.

— Григорий, — позвал я Бетюжина, и когда архимаг Ментала пришел, спросил у секретаря. — Ты говорил, что маркиз Брейлих не в курсе происхождения тех магов крови, которых мы встретили?

— Да, это так, — кивнул Бетюжин. — Но он был в курсе, что существует еще одна тайная часть делегации, куда входил настоящий глава посольства.

— Это довольно странно, — задумчиво произнес светлейший князь Муравьев. — Если министр иностранных дел стал подставной фигурой, то кто тогда должен был возглавлять делегацию на самом деле?

— Это мы можем уточнить у светлейшего князя Пожарского, — ответил я. — Вероятно, его люди успели вывезти из аномальной зоны членов напавшего на нас отряда до начала шторма.

— Я займусь этим, — кивнул Муравьев.

— А я тогда договорюсь о встрече с Его Императорским Величеством, — добавил в свою очередь Распутин и, посмотрев на меня, добавил: — Разумеется, если у вас нет возражений по поводу нашего предложения.

— Возражения есть, и я их уже озвучил, Григорий Владимирович, — ответил я. — Но помимо того, что я просто считаю это нерациональным и неверным шагом, есть еще один важный фактор. Он ломает выстроенную вами картину и не позволяет мне ответить согласием на ваше предложение.

— И что же это за фактор? — явно прикидывая возможные варианты, посмотрел на меня Распутин.

— Дело в том, что аномальный шторм остановил не я, — по очереди посмотрев на собеседников, произнёс я. — Ту силу, что позволила мне вместе с нашими личными слугами вернуться в обитаемые земли, направлял Император Алексей Александрович.

— Нет, — недоверчиво откинувшись в кресле, посмотрел на меня Распутин. — Я не верю в это.

— Почему? — улыбнулся я.

— Потому что нет такой силы, которая сумеет воздействовать на реальный мир с расстояния в сотни километров, — невозмутимо пожал плечами архимаг Смерти. — Никто из одаренных на это не способен. А я на сто процентов уверен в том, что Его Императорское Величество не покидал пределы Кремля. Это достоверная информация, за которую я могу ручаться.

Последняя фраза фактически означала, что Распутин имел в ближнем кругу Алексея Александровича своего человека. Вероятно, настолько преданного, что он даже готов был что-то рассказывать посторонним, зная о наказании за распространение подобной информации.

— У меня есть неопровержимые доказательства того, что это возможно, — ответил я. — Но нет конкретного понимания, как именно это было сделано. Думаю, вы, как человек, глубоко погрузившийся в тайны аспекта Смерти, сможете мне помочь.

— Каким образом? — непонимающе посмотрел на меня Распутин.

— Если вы не против, я хотел бы, чтобы к нашему разговору присоединился личный слуга Императора, — вместо ответа, произнёс я.

— Думаю, это будет излишним, — после долгой паузы произнес граф.

— Поддерживаю Григория Владимировича, — согласился Муравьев. — Иван исключительно предан Его Императорскому Величеству. И все, что будет сказано в его присутствии, станет известно Алексею Александровичу.

— Недавно вы говорили о том, что прямо предложите главе династии Романовых уступить мне власть, — посмотрев на пару влиятельных аристократов, произнес я. — Если это действительно так, то ничего предосудительного в том, что мы сейчас обсуждаем, нет. И последствий вам опасаться нет необходимости. Верно?

— Верно, — натянуто улыбнулся Распутин. — Но в период, когда шатается трон, правитель может резко реагировать на любые угрозы.

— Когда страна полыхает в огне, шатающийся трон уже никого не интересует, — возразил я. — Значение имеют только люди и то, насколько изменится ситуация, если трон опустеет.

— Если бы так рассуждали все правители… — горько усмехнулся Муравьев, но договаривать фразу не стал.

Я же, посмотрев на Бетюжина, коротко кивнул, и спустя пару десятков секунд в особняк вошел Иван.

— Чем могу служить, господин? — посмотрев на меня своими залитыми тьмой глазами, поклонился Иван.

Муравьев и Распутин удивленно округлили глаза и, не понимая, что делать, переводили взгляд с меня на личного слугу Императора. Оба не раз встречались с Иваном, который передавал волю правителя своим самым преданным слугам. Не раз видели, каким доверием пользуется оборотень у главы династии Романовых, и понимали, что так обращаться архимаг Тьмы мог только к тому, кому решил служить сам.

К сожалению, как бы силен ни был маг и глава рода, оборотни сами решали, кому отдать свою верность. Исходя из каких-то своих непонятных никому принципов.

— Собственно, об этом я и говорил, — усмехнулся наконец Григорий Владимирович. — Какие еще требуются доказательства, если даже этот черноглазый называет вас господином?

— У каждого в этом мире есть своя цель и своя роль, Григорий Владимирович, — ответил я. — И иногда роли меняются, как и цели. Иван, ты недавно сказал мне, что тайна золотого сияния в аномальной зоне, которое мы видели, принадлежит не тебе. Но ты знаешь того, кто стоял за той силой?

— Все верно, Ярослав Константинович, — кивнул Иван.

— Мы вот тут с господами обсуждаем один интересный эффект, — откинувшись на спинку стула, произнёс я. — И пришли к выводу, что на данный момент магической науке неизвестны средства, которыми можно влиять на реальность через огромные расстояния. Ты не против, если мы порассуждаем об этом феномене?

— Нет, ваша светлость, я ничего против не имею, — практически без задержки, ответил оборотень.

— Хорошо, — кивнул я. В принципе, этого уже было достаточно, чтобы понять, что Иван готов сотрудничать. — Допустим, у какого-то человека появилась задача построить огромный артефакт, способный контролировать потоки энергии на большом расстоянии. С чего бы он начал, как вы думаете, Григорий Владимирович?

— Это вообще не имеет никакого отношения к теме нашей встречи, — проворчал в ответ Распутин.

— И все же? — настойчиво повторил я.

Архимаг Смерти пару мгновений смотрел мне в глаза и потом понял, что я не отступлю. Григорий Владимирович не привык кому-то уступать и я видел, что ему тяжело даётся этот разговор.

— Учитывая особенности моего аспекта, — наконец недовольно произнес Распутин, — я бы сказал, что начать стоило с грандиозного жертвоприношения.

Вероятно, граф думал, что меня такой ответ оттолкнет, но я только широко улыбнулся и одобрительно кивнул, предлагая ему продолжить.

— Но это маловероятно, — вмешался в разговор Муравьев. — Чтобы создать нечто подобное, требуется колоссальное количество жертв. Я не очень понимаю, о каком эффекте вы говорили, Ярослав Константинович, но если какая-то сила действовала в масштабах целой аномальной зоны, то речь идет о десятках тысяч живых существ.

— Или сотнях, если говорить о добровольных жертвах, — добавил Распутин. — Вот только это невозможно. Уж поверьте мне, найти несколько сотен добровольцев, готовых в любую секунду расстаться со своей жизнью, практически невозможно. А поэтому стоит исходить из первого варианта, когда на алтарь кладут тысячи людей. Но вы же понимаете, что такое не осталось бы незамеченным?

— Эти тысячи, даже если бы их взяли из тюрем и казематов по всей стране, набрать сложно, — согласился Павел Александрович. — Исчезновение такого количества людей не осталось бы незамеченным.

— Так, — заинтересованно продолжил я. — Пока всё верно. Я тоже пришёл к схожим выводам.

— А значит, этих людей держали где-то заранее, — полностью включившись в общие рассуждения, предположил Муравьев. — Но тогда возникает другой вопрос: каким образом Император понял, что пора начинать жертвоприношение?

— Нет, это не тот вопрос, — прервал князя Григорий Владимирович. — Вопрос в том, как он сумел удержать на протяжении такого времени весь этот объем энергии. Жертвоприношение, даже будь Алексей Александрович признанным мастером этого дела, требует времени. Один удар — одна секунда, но это только на словах. На самом деле за это время нужно заменить жертву на алтаре, нужно убрать кровь и привести следующего… Итого мы имеем по одной минуте на одного человека. Если речь идет о тысяче, то это уже больше времени, чем прошло с начала рейда. И мы возвращаемся к тому, о чем я говорил вначале. Это невозможно.

— Книга, — коротко произнес я. Рассуждения собеседников были направлены верно. Маги такой силы и такого опыта просто не могли плохо разбираться в своём деле. Но некоторые моменты они упускали. — У Императора есть книга.

— И что? — смотря на меня с сомнением, спросил Распутин. — Книга — всего лишь артефакт. Отражение клятвы, которую дают правящему роду. Добровольные клятвы, да, но это не означает, что кто-то из тех, кто ее дал, добровольно ляжет на алтарь.

— А если это так? — спросил я. — Если Император нашел способ получить согласие от кого-то из своих слуг? Если он сумел убедить их добровольно зайти на алтарь, тогда ему нужен какой-то объект, который будет символизировать эту связь.

— Задача… — глядя на меня, произнес князь Муравьев.

Я видел, что с каждым мгновением в глазах светлейшего князя появляется понимание.

— Нет, — наконец произнес он. — Не может этого быть!

Глава 8

— Пока что это чисто мои предположения, — произнес я. — Но я не вижу альтернатив.

— Вероятно, их и нет, — хмуро произнес светлейший князь Муравьев.

Павел Александрович выглядел подавленным и смущенным, что, в принципе, было полностью адекватной реакцией на ситуацию. В противоположность Муравьёву, Григорий Владимирович явно начинал злиться. Этот человек вообще не любил оставаться в неведении.

— О чем вы? — недовольно поинтересовался граф Распутин. — У меня такое ощущение, что вы прекрасно понимаете друг друга и уже разобрались во всей ситуации. Быть может, просветите и меня тоже?

— Императорский род копил силу для сегодняшнего удара последние несколько столетий, — тяжело ответил Павел Александрович. — Вам, граф, не понять той боли, которая стоила дворянству Российской Империи эта подготовка.

— Это еще почему? — тут же возмутился Распутин. — Или вы считаете, что я слишком далек от аристократии своей страны?

— Нет, — покачал головой Муравьев. — Просто ваша семья ни разу не сталкивалась с предложением Императора.

— Это ещё что? — начал было Распутин, но тут же остановился и озадаченно замолчал.

Граф переводил озадаченный взгляд с меня на светлейшего князя и явно что-то вспоминал. Муравьёв угрюмо цедил немного остывший чай. К еде никто не притрагивался, хотя Антип расстарался и притащил на стол половину запасов тёти Жени.

— Правильно ли я понимаю… — спустя почти минуту молчания удивительно осторожно и совершенно другим тоном произнес Григорий Владимирович, — вы ведь говорите о том предложении защиты в обмен на кого-то из членов рода? Верно?

— Верно, — кивнул Муравьев. — Сам я не застал подобного, но пару поколений назад тогдашний глава рода отдал правителю кого-то из боковой ветви.

— Это распространенная практика? — тут же поинтересовался я. Раз пошёл такой разговор, стоило узнать как можно больше деталей. Возможно, это даст понимание запасов энергии правящего рода. Хотя бы примерное, потому что точно говорить о таких вещах невозможно.

В том, что Его Императорское Величество может создать все условия для правильной подачи важного предложения, сомнений у меня не возникало. Вот только та процедура, о которой мы говорили, требовала безоговорочной преданности и веры от того, кто жертвовал собой. Ни одну душу невозможно долго удержать даже в самом сильном артефакте, если она на то не согласна. В крайнем случае, если та эфемерная субстанция, которую так и не получилось на сто процентов идентифицировать, будет сопротивляться плену, то в конце концов просто растает и развеется без следа.

Учитывая слова Муравьева о том, что сбор энергии на виденную нами недавно золотую сеть, начался несколько столетий назад, то все до последней жертвы были на сто процентов согласны с решением Императора. Алексей Александрович и его предки совершили практически невозможное. Вероятно, причиной тому стала та самая книга, которую я видел совсем недавно. Только с помощью такого могущественного артефакта, способного удерживать нити судеб тысяч людей, можно было осуществить привязку умерших сотни лет назад одаренных. Но еще нужны были сосуды, и, кажется, теперь я знал, где их брал император.

— Скажите, — посмотрев на собеседников, произнес я, — видел ли кто-либо из вас артефакты из золотого металла? Небольшие, вот такого примерно размера… — показав ориентировочный размер шариков, однажды виденных в руках в руках барона Бестужева, добавил я.

— Покрытые странными символами? — глядя мне в глаза, ответил Распутин, — И магии в них ровно столько, чтобы полностью запутать и скрыть истинное назначение этого артефакта?

— Да, примерно так, — кивнул я.

— Видел такой, — немного помолчав, будто раздумывая, стоит ли об этом говорить, произнес Григорий Владимирович. — Лет пятнадцать назад. Тогда еще только восшедший на престол Алексей Александрович попросил меня изучить подобный артефакт и сказать, сможем ли мы повторить что-то подобное.

— И что у вас вышло? — тут же спросил Муравьев. В голосе светлейшего князя слышался живой интерес. А я при этом вспомнил сложную структуру того золотого шарика, который использовал для поиска эстайра Белый Волк. Для той задачи артефакт не годился совершенно. Хотя теперь я уже не был уверен, что Алексей Алесандрович передал артефакт своему слуге именно для этой цели.

— Нет, — с явным разочарованием, которое не исчезло за прошедшие годы, ответил граф Распутин. — Я сделал все, что мог, и в итоге артефакт разрушился. До сих пор помню, с каким гневом и болью смотрел на оставшийся от шарика пепел молодой император.

— Вы считаете, что в подобных артефактах хранятся души? — осторожно поинтересовался светлейший князь Муравьёв. Будучи адептом аспекта Света, Павел Александрович не так глубоко владел вопросом обсуждения.

— Это моя версия, — кивнул я. Ожидал, что Распутин сразу начнёт задавать вопросы или хотя бы уточнит, откуда у меня подобные предположения, но граф промолчал. Видимо, увиденного в аномальной зоне для Григория Владимировича оказалось достаточно. А потому я после паузы продолжил. — При определенных условиях и достаточном количестве подобных артефактов можно накопить грандиозный магический заряд, способный остановить аномальный шторм и не только.

— То есть вы хотите сказать, что последние четыре столетия династия Романовых копила силы для того, чтобы закрыть аномальные зоны? — прямо спросил светлейший князь Муравьев. — Но ведь это безумие! Это уничтожит экономику страны на корню!

— Если эта экономика на сто процентов завязана на аномальные зоны, — подхватил я. — И если аномалия действительно будет уничтожена…

Говорить о том, что целью того удара, который готовили представители рода Романовых много столетий, был истинный хозяин аномалии, мне не пришлось. Оба сидевших напротив меня аристократа прекрасно помнили наш бой и своими глазами видели ту сущность, которую я уничтожил. Смерть Олимпия и те инструменты, которые я использовал для убийства моего собрата, толкнули носителей золотых имен сделать мне предложение. Но теперь, учитывая открывшиеся факты, переворот явно откладывался. Потому что имперский род, как оказалось, владел оружием, способным убить Вершителя. Вот только почему-то Романовы бездействовали и не торопились решать проблему.

— Тогда почему они не сделали этого раньше? — будто услышав мои мысли, хмуро спросил Распутин. — Почему не пустили в ход это оружие? Ни во время многочисленных войн, грозивших стране, ни когда был прошлый гон высокого уровня? Да одной информации о том, что у нас есть подобные возможности было бы достаточно, чтобы остановить пару попыток откусить часть нашей территории!

— На мой взгляд, ответ вполне очевиден, — пожал плечами светлейший князь Муравьев. — Вариантов мне видится всего два: либо энергии к тому моменту было еще недостаточно, либо нужно было соблюсти какие-то еще условия. Возможно, правителю Империи не хватило какой-то информации, которую должны были получить во время последнего гона.

— И которую он получил, — посмотрев на меня долгим взглядом, проворчал граф Распутин. — Та тварь, которая пыталась прорваться из аномалии и владела сильным аспектом Ментала… Ведь ранее подобные монстры не появлялись. После убийства этой твари, завертелась вся карусель. И гон стих, и паника… Потом понаехали иностранные делегации…

— А еще появился один молодой князь, — усмехнулся Павел Александрович, — который удивительным образом сумел поучаствовать практически во всех ключевых сражениях последнего месяца.

— Так что будем делать? — взглянув на светлейшего князя Муравьева, спросил Григорий Владимирович.

Судя по всему, решимость архимага Смерти сменить правящую династию сошла на нет. Тот колоссальный по своей сложности план, часть которого мы сумели открыть, немного менял расклад сил и возможностей, которыми обладал правитель Империи.

Как все обстояло на самом деле, теперь ни один из моих собеседников сказать бы не смог. Вполне возможно, что Алексей Александрович выжег до тла все запасы, накопленные за пять столетий. А может, это был только первый удар, потому что аномалий в стране было больше одной. И вряд ли та громадная сила, что была пущена в ход, исчезнет бесследно. Учитывая, что мы не знали особенности работы той артефактной системы, которой воспользовался действующий правитель Российской Империи, я допускал, что вся или большая часть израсходованной силы через какое-то время вернется в свои артефактные вместилища.

Души, добровольно согласившихся на такую жертву людей, обладали колоссальной силой и преданностью. Остановить их или полностью уничтожить было крайне сложно. Я сам во время своей войны всего раз использовал подобный инструмент — и ещё тогда пришёл к выводу, что лучше подобного не делать. Слишком болезненный след оставляли гибнущие в хаосе эфирных полей души моих соратников. Другие Вершители уничтожали их без остатка, без права на перерождение или воплощение в каком-то другом виде.

— Думаю, нам нужно связаться с Его Императорским Величеством и договориться о встрече, — перебрав в голове возможные варианты, наконец произнес я.

В Москву так или иначе нужно было ехать. Встреча с Императором была неизбежной, и я не видел смысла тратить время, разгадывая вероятные мотивы и причины действий государя. Проще было просто съездить в Кремль и спросить.

— Иван, — посмотрев на личного слугу правителя Российской Империи, произнес я.

Оборотень все это время невозмутимо стоял рядом с Антипом и молча следил за ходом беседы. Вряд ли кто-то смог бы определить эмоции, которые испытывал архимаг Тьмы, видя, как верные слуги Императора беседуют о возможном перевороте.

Но мне позиция Ивана была относительно понятна. Если оборотень решил сменить господина, то судьба прежнего хозяина оборотня больше интересовать не должна. Вот только мне отчего-то не верилось, что это действительно так.

Оборотни сильно отличались от людей своими моральными принципами и восприятием мира. Они жили иначе и принимали решения основываясь на совершенно других понятиях. Но мне очень сложно было представить ситуацию, в которой Антип, служивший Разумовским без малого половину тысячелетия, вдруг разом забыл обо всем, что связывало его с моей семьей.

Иван был доверенным слугой, решавшим такие вопросы, о которых не мог знать никто во всей стране. И это было связано не только с тем, что Архимаг Тьмы избрал род Романовых в качестве наиболее вероятного претендента на возвышение. С последним, кстати, тоже было очень много вопросов. Что есть золотой род и для чего он нужен, пока что я понять не мог. Но на этот вопрос тоже с большой вероятностью мог ответить Император.

— Сможем ли мы встретиться с государем в ближайшее время? — наконец спросил я.

— Он ждет, — вместо долгих объяснений, отказов или многословных согласий коротко ответил Иван. — Алексей Александрович сразу велел мне договориться с вами о личной встрече, как только вы вернетесь из рейда. Сейчас Император готов принять вас в любое время. Что же касается общего собрания носителей золотых имен, то мне нужно дополнительно согласовать этот момент с Его Императорским Величеством.

— Вот как, — откинувшись на стуле и смерив слугу правителя Российской Империи недовольным взглядом, фыркнул Распутин. — Как решать мутные проблемы на границах, так нам с Павлом Александровичем могут в любой момент встречу организовать. А как дошло до серьезных вопросов, то требуется дополнительное согласование.

— У Алексея Александровича слишком плотный график, ваше сиятельство, — совершенно безразлично ответил Иван. — Особенно сейчас, в период проведения международной конференции. Слишком много вопросов требуют внимания государя.

— В таком случае не будем дополнительно напрягать Алексея Александровича сразу несколькими встречами, — принял решения я. — попробуй договориться с Его Императорским Величеством на завтра, Иван. Чтобы мы встретились вчетвером и обсудили все интересующие вопросы.

— Как скажете, Ярослав Константинович, — поклонился Иван. — Я могу идти?

— Да, — кивнул я и повернулся к наблюдавшим за нами аристократам. — Если мы на этом закончили, господа, то я хотел бы немного отдохнуть.

— Да, ваша светлость, пожалуй, нам действительно пора, — поднявшись из-за стола, произнёс светлейший князь Муравьёв. — Если вдруг возникнут какие-то вопросы, то я буду у себя в московской резиденции.

— Аналогично, — добавил Распутин и оба высших аристократа направились к выходу из особняка.

Я проводил гостей и увидел, как вопросительно смотрят на меня Петр и Степан. Кивнув оборотням, разрешил им вернуться к прежней службе. Сразу ломать привычные уклады носителей золотых имен точно не стоило. Для начала нужно было разобраться в том грандиозном артефактном комплексе, который сумел создать род Романовых. Уже после этого действовать.

Какими именно будут мои действия, сказать было сложно. Но оставить ситуацию как есть я тоже не мог. Однако обо всем этом можно было спокойно подумать по пути в Москву. А сейчас пора было решить те вопросы, которые я откладывал с самого своего возвращения из аномальной зоны.

Разумеется, о каком-то отдыхе речи не шло. Нужно было связаться со множеством людей, узнать обстановку по всему владению и переговорить с союзниками. И только после этого можно будет поспать.

Но взяв в руки артефактный телефон, я первым делом набрал номер Насти.

— Алло? — с непередаваемым количеством эмоций в голосе выдохнула сестра. Трубку она взяла мгновенно, будто сидела с ней в руках, неотрывно смотря на дисплей. — Живой?

— Живой, — подтвердил я. Сказать хотелось очень много, но мы так хорошо понимали друг друга, что в этом просто не было необходимости. Помолчав немного, я произнёс. — Как вы?

— Всё хорошо. Мы в московских апартаментах, — ответила Настя. — Нюша грустит. Ей очень тяжело без своей стаи. Когда мы сможем вернуться?

— Думаю, завтра, — не особенно задумываясь, ответил я. — Заеду за вами сам, как только станет понятно, что у меня по планам.

— Хорошо, — коротко ответила девушка. — Я рада, что ты жив, брат.

— Надеюсь, конец лета будет более спокойным, — рассмеялся я.

— Мне слабо в это верится, — с откровенным сомнением в голосе, ответила девушка.

Судя по всему, Аршавин уже доложился моей старшей сестре. Потому что в любом другом случае Настя завалила бы меня вопросами. Тем более что подслушать нас никто не мог. Мы еще несколько минут обсуждали какие-то мелочи, а потом я попрощался и начал обзванивать союзников.

У Кострова и Антипова все оказалось примерно так, как и говорил Аршавин. А вот дальше выяснилось, что командир моей родовой дружины сильно преуменьшил сложность ситуации.

Территория Истомина, по факту, больше не существовала. Граф Корчаковский потерял треть своего владения. Размещенная у него на отдельном участке сотня Витязей чудом выжила, но Зубру пришлось отступить к основной дружине графа, объединенной с армейцами. Остальные потеряли огромное количество людей, и сейчас многие пытались понять, как дальше удерживать границу аномальной зоны после случившегося повторного гона.

Уверенности в том, что теперь аномалии будут действовать и жить так же, как это было много поколений до этого, не было ни у кого. Пришлось поделиться с союзниками частью имеющихся данных, сказать, что в ближайшее время в Твери все будет тихо. Удивительным образом, но мне поверили.

Ближе к ночи, плотно поужинав, я уже собирался отправляться на заслуженный отдых, но в этот момент ощутил, как границу моих владений пересек автомобиль, в котором находился всего один человек. И этого человека видеть у себя в гостях я точно не хотел.

Глава 9

— Антип, Григорий, — вставая из-за стола, произнёс. — Нам нужно встретить гостя.

Оборотни тут же синхронно посмотрели на меня. Я увидел зеленоватые отблески в их глазах. Ночная охота для этих двоих могла стать отличным завершением дня.

У меня даже мелькнула на мгновение мысль решить возникшую проблему при помощи пары архимагов — раз и навсегда. Однако, опыт общения с поздним гостем показывал, что иногда он может приносить пользу.

— Подготовьте беседку и позовите меня. Я буду ждать там, — приказал я и подчинённые быстро покинули особняк.

Сам я устало откинулся в кресле и некоторое время просто смотрел в пустоту, собираясь с мыслями. Если бы не опыт прошлой жизни, то я бы сейчас был полностью разбит и гадал о причинах появления очередного посетителя.

Спустя двадцать минут в гостиную особняка зашёл Антип и сообщил:

— Всё готово, ваша светлость. Прикажете проводить гостя сразу в беседку?

— Да, — поднимаясь из кресла, кивнул я.

На улице было уже почти темно, пахло ночной свежестью и какими-то цветами. Природа, несмотря на бушующие неподалёку катаклизмы, брала своё и радовалась каждому мгновению существования. Что-то весело орали птицы, с гулом пронёсся мимо припозднившийся шмель.

Я дошёл до деревянной беседки, где предусмотрительный Антип поставил настоящий самовар, и уселся на скамейку в ожидании гостя.

Через несколько минут, когда в отдалении прошуршал колёсами по дороге чужой автомобиль, я ощутил приближение двоих разумных. Григорий встретил гостя и проводил его ко мне.

— Добрый вечер, Геннадий Алексеевич, — не торопясь подниматься с места, кивнул я сотруднику имперского банка. — Какими судьбами?

— Как всегда — по делу, — скромно улыбнулся в ответ банкир и, взглянув в сторону скамейки напротив, неуверенно добавил: — Я присяду?

— Конечно. Раз уж приехали… — улыбнулся в ответ я. Геннадий Алексеевич обладал огромным опытом переговоров и сейчас я давал ему понять, что не рад этой встрече. Нужно было проверить решимость собеседника и хотя бы примерно понять, насколько ему нужен этот разговор.

— Поверьте, Ярослав Константинович, я бы не посмел вас беспокоить по пустякам, — мгновенно разобравшись в ситуации, ответил банкир. — Тем более после всего, что случилось в аномальной зоне.

— Вы уже в курсе, что там произошло? — удивлённо посмотрел я на представителя Имперского банка.

— Разумеется, ваша светлость, — не стал скрывать очевидного банкир. — Мои интересы распространяются не столько внутри аномальных зон, сколько за их пределы. Последнее, вероятно, станет довольно любопытным и для вас тоже.

«Ты можешь его прочитать?» — мысленно обратившись к Бетюжину, спросил я.

«Нет, господин», — ответил Григорий. — «На этом человеке висит абсолютная защита от аспекта Ментала. Вероятно, её источник — какой-то амулет или артефакт, который находится у гостя».

«Интересно…» — внимательно осмотрев Геннадия Алексеевича, подумал я. — «Такая же, как была у главы безопасности Имперской канцелярии?»

«Всё верно, Ваша Светлость», — коротко подтвердил архимаг Ментала. — «Я бы сказал, что это точная реплика. Принципы защиты те же самые, и даже мельчайшие детали сходятся. Её делал один и тот же мастер».

— Геннадий Алексеевич, учитывая всё то, что произошло в Тверской аномальной зоне за последние дни, мне как-то было недосуг интересоваться новостями светского общества, — любезно улыбнулся я. — Недавно я беседовал с парой знакомых, но они ничего такого не говорили.

— Не думаю, что о чём-то подобном вам бы рассказал кто-то ещё, кроме меня, Ярослав Константинович, — улыбнулся в ответ Сидак.

В голосе банкира чувствовалось превосходство, хотя он даже не представлял с кем именно я общался. Довольно интересно. Неужели у банкира имелась настолько эксклюзивная информация?

— Вы умеете заинтересовать, господин Сидак, — усмехнулся я. — И что же это за новости?

— Буквально сегодня по стране прокатилась волна чудовищных смертей, — охотно ответил сотрудник имперского банка. — Абсолютно непонятным образом один за другим умирали совершенно разные люди. Видные деятели искусства, могущественные аристократы, политики и общественные деятели, бизнесмены и активисты разных движений. Всего зарегистрировано почти тысяча случаев. Из этой тысячи почти три сотни — наследники или вторые сыновья видных аристократических семей.

Я удивлённо приподнял брови. Это была плохая новость. И так аристократия сильно пострадала. А теперь ещё и молодёжь выкосило.

— И почему же вы считаете, что это как-то связано с событиями в аномальной зоне? — чтобы не растягивать разговор до бесконечности, поинтересовался я. Мне самому возможных причин виделось не так много — вернее, всего одна. Осталось понять, насколько я близок к истине.

— Всех погибших объединяла одна особенность. Люди теряли сознание и по пути в больницу умирали, — внимательно наблюдая за моей реакцией, ответил Геннадий Алексеевич. Вот только он старался напрасно и я продолжал невозмутимо смотреть в ответ. — Не могли помочь ни лечащие артефакты, ни опытные целители, ни классическая медицина. У всех погибших обнаружились серьёзнейшие повреждения энергоструктуры тела и крупные полости в черепе. Как будто там находился какой-то объект, который вот прямо сейчас бесследно исчез.

— М-м… — глядя на собеседника, промычал я. — Почему вы думаете, что я должен заинтересоваться этой информацией?

Мои предположения подтвердились на все сто процентов. Подконтрольные Олимпию паразиты начали массово гибнуть, утаскивая за собой своих носителей. Твари не сразу ощутили смерть своего создателя, и я предполагал, что некоторые паразиты сумеют продержаться какое-то время за счёт сил людей, в чьи тела их подселили.

— Потому что у вас, Ярослав Константинович, есть ключ к разгадке этой смертельной эпидемии, — нейтрально ответил Сидак и выразительно посмотрел на нагрудный карман моей куртки, в котором лежала капля изменённого артефакта. Как сумел определить её местоположение сотрудник банка я не понял. На первый взгляд, необходимыми навыками собеседник не обладал. — На данный момент вы один можете изменить ситуацию и помочь сохранить жизнь наследника престола. Роман Алексеевич на данный момент находится в тяжёлом состоянии и, по моим данным, он один пережил первый и самый тяжёлый этап. Сейчас, если не помочь цесаревичу, есть риск безвозвратного уничтожения его энергосистемы и разума.

— И поэтому вы прибыли ко мне так поздно вечером? — прямо спросил я. — В расчёте на что, Геннадий Алексеевич? На то, что я подниму дружину и немедленно отправлюсь в императорский дворец спасать сына главы рода Романовых? Почему вы вообще решили, что я на это способен?

— Если на это не способны вы, то на это не способен больше никто, ваша светлость, — коротко ответил Седак. — Моё дело — сообщить вам об имеющейся проблеме. Как поступить в подобной ситуации — решать уже вам.

— Что ж, это всё, что вы хотели мне сказать, Геннадий Алексеевич? — немного надавив голосом, поинтересовался я.

— Нет, — помолчав, ответил банкир.

Я налил в кружки кипятка и разбавил его заваркой. Одну подвинул собеседнику, а во вторую щедро насыпал сахар и оставил себе.

— Ещё хотел обсудить часть моментов относительно вашего рейда в аномальную зону.

— Какие? — уже начиная терять терпение, поинтересовался я.

— Со слов очевидцев… во время вашего пути к ядру аномальной зоны вы встретили множество магов и воинов, которые носили один и тот же знак, — осторожно произнёс Сидак.

— Так… — глотнув чаю, произнёс я.

Кто именно мог сообщить Сидоку об Ордене Двенадцати, я сходу придумать не смог. С магами Крови, о которых говорил маркиз Брейлих, столкнулись все делегации, попавшие в аномальную зону. Но в таких подробностях и деталях о происхождении этих магов я никому не рассказывал. Брейлих тоже поделился этой информацией только со мной лично и моим ближайшим окружением.

Конечно, была вероятность, что кто-то из иностранных делегаций или дружин других владетелей первой линии обороны опознал странный символ на руках нападавших. Но мне в это не особенно верилось.

— Продолжайте, — негромко произнёс я и увидел, как моментально напрягся Геннадий Алексеевич.

— Если это действительно так, то я хотел бы узнать, что именно случилось на другой стороне того магического барьера, у которого погиб глава африканской делегации, — одним махом выпалил банкир и стало понятно, что он не особенно верит в том, что я с ним поделюсь этой информацией.

Сидак обладал такими деталями, о которых просто не могли знать посторонние. Но последняя фраза представителя Имперского банка расставила всё на свои места. Значит, информацию слил кто-то из подчинённых Зейда.

Только отряд Водяного остался за пределами барьера. Все остальные пошли с нами. Несмотря на то, что Геннадий Алексеевич упомянул смерть господина Элгази, я ни на мгновение не поверил, что данными с ним поделились африканцы. Слишком уж Бриссу разборчиво подходили к своим партнёрам, чтобы работать с таким мутным типом.

— Что конкретно вас интересует по поводу Ордена Двенадцати, Геннадий Алексеевич? — прямо спросил я. — Буду с вами честен: эта информация досталась мне от полномочного посла Австрийской империи. Каких-либо подтверждений существования этой организации я не имею. Конкретными деталями и особенностями этого ордена поделиться не смогу. Но некоторые моменты, возможно, будут вам интересны.

— На большее я не смел рассчитывать, — скромно и с некоторым облегчением улыбнулся Седак.

— Но просто так с вами делиться этими данными я не стану, — добавил я увидел как собеседник растерялся.

— Разве информации о том, что вы можете стать спасителем наследника Российской империи, недостаточно? — удивлённо поднял брови Геннадий Алексеевич. — Государь уже сейчас ищет человека, способного вылечить его сына. И если им окажетесь вы, то доверие Алексея Александровича к роду Разумовских взлетит до невиданных высот.

— Думаю, если Алексей Александрович решит поинтересоваться у меня этим вопросом, то я непременно окажу ему помощь, — невозмутимо ответил я. — Причём, безвозмездно. Мне нужно что-то более весомое, более ценное.

— И что же вы хотите? — явно прикидывая свои возможности, уточнил банкир.

— Две вещи, — немного подумав, ответил я. — Если вы сумеете правильно ответить на первый мой вопрос, то я задам следующий.

— Я слушаю, — решительно ответил Геннадий Алексеевич.

— Первое. Почему вы и ваша организация так заинтересованы в Ордене Двенадцати? — задал вопрос я и коротко взглянул на Бетюжина. Прочитать моего гостя оборотень не мог, но у него было достаточно опыта, чтобы собрать информацию о правдивости Сидака без всякой магии.

О том, что банкир представляет интересы какой-то группы лиц, я знал уже достаточно давно. Что это за группа и чем она занимается, меня особенно не интересовало. В данный момент моего влияния, возможностей и личной силы было достаточно, чтобы защитить себя от практически любой угрозы. А на территории своего владения я вообще мог ничего не опасаться.

При этом цели организации Геннадия Алексеевича в этом конкретном вопросе мне понять очень хотелось. Потому что у меня до сих пор не было уверенности, что Сидак действует в интересах Империи, а не против неё.

— Скажем так… — с очень длинными паузами, тщательно подбирая каждое слово, медленно ответил представитель Имперского банка. — Те силы, которые были задействованы представителями иностранной организации выходят далеко за пределы человеческих возможностей. Такого количества высокоранговых магов, идущих по пути Крови, не наберётся во всей стране, а то и во всём мире. Это ключевой фактор.

— Вас интересует, каким образом члены Ордена Двенадцати сумели передать обычным целителям способности, близкие к магистрам Пути Крови? — уточнил я.

— Верно, — кивнул Седак.

— А второй фактор? — сделав ещё глоток чая, поинтересовался я.

— Почему вы решили, что есть второй фактор? — слегка улыбнулся в ответ банкир и тоже попробовал крепкий чай за авторством Антипа.

— Потому что там, где есть основной фактор, всегда есть вторичный, — улыбнулся я.

— И вы совершенно правы, — будто приняв для себя окончательное решение, немного расслабился Сидак. — Помимо того, что этот Орден Двенадцати действовал на территории Российской Империи, его представителям удалось неизвестным для нас образом доставить в Тверскую аномальную зону огромное количество одарённых и обычных бойцов. Я могу гарантировать: эти люди не пересекали границы страны и тем более не пересекали границы первого и второго кругов обороны Тверской аномалии. Я имею ввиду по суше. Отсюда вопрос: каким образом столько людей можно было отправить в аномальную зону? И почему не осталось следов пространственной магии на границах аномалии?

— На последний ваш вопрос ответить достаточно просто, Геннадий Алексеевич, — слегка улыбнувшись, произнёс я. — Дело в том, что представители Ордена Двенадцати не пересекали внешние границы аномалии. Они пришли из ядра.

— Вот как? — удивлённо округлил глаза банкир. Наверное, это был первый случай за всё время нашего общения, когда Геннадий Алексеевич не сумел совладать с эмоциями.

Будучи магистром аспекта Пространства, он прекрасно понимал, каких колоссальных затрат энергии стоит перемещение больших групп людей. Здесь же речь шла даже не о десятках — о сотнях.

Не так давно личное подразделение егерей барона Бестужева использовало свои запасы артефактов для скрытного прохода в аномалию. И тогда даже герой Российской Империи, один из главных командиров егерского корпуса, переживал, что его накажут за растрату ценных ресурсов.

— Именно так, — кивнул я. — Помимо того заграждения, которое мы встретили на первом этапе рейда, было ещё второе. Все адепты Пути Крови были связаны между собой в единую сеть, и именно их гибель позволила вытащить в реальное пространство аномальные зоны — тот барьер и области, скрытые за ним. В этих областях обитало существо, контролировавшее многих людей по всей стране. В крови и головах всех тех пострадавших, о которых вы мне недавно говорили, ждали своего часа магические паразиты.

Банкир даже немного осел на лавке. Сказанные мной слова будто выбили у собеседника дух. Сейчас было совершенно ясно, что банкир не был готов к подобному откровенному ответу.

Фактически, я сообщил представителю Имперского Банка о том, что половина наследников высокородных дворянских семей — и даже сын самого Императора — были заражены тварью, обитавшей в аномальной зоне.

Что с этой информацией сделает Геннадий Алексеевич, для меня особого значения не имело. Буквально завтра я то же самое расскажу Его Императорскому Величеству. Против государя, какой бы сильной поддержкой ни обладал Сидак, пойти банкир не сможет.

— Второй вопрос, раз уж вы в полной мере ответили на первый, Геннадий Алексеевич, — пользуясь растерянным состоянием банкира, произнёс я. — Все данные — и подробную информацию о ходе сражений против Ордена Двенадцати, и даже описание той магической структуры, которую маги Крови использовали для вызова в реальность хозяина аномальной зоны, я готов вам отдать за ответ на один вопрос.

— И что это за вопрос? — сглотнув и попытавшись придать себе серьёзный и сосредоточенный вид, произнёс Сидак.

— Вы ведь знаете, кто такие носители Золотого Имени? — внимательно наблюдая за реакцией собеседника, произнёс я.

— Это и есть ваш вопрос? — тут же уточнил банкир.

— Нет, — тихо рассмеялся я в ответ. — Мой вопрос другой. Судя по вашим словам, насчёт Золотых Имён вы в курсе. Так вот: все интересующие вас данные я готов отдать за ответ на один вопрос. Мне нужна фамилия носителя Золотого Имени, о котором не знает даже Император. Что скажете, Геннадий Алексеевич?

Глава 10

— Это довольно интересное предложение, — замедленно ответил Седак. Представитель Имперского банка умел очень быстро анализировать ситуацию и сейчас старался сопоставить всё, что ему известно. Обо мне, о текущих раскладах в Империи и возможных последствиях своего ответа. — Я должен подумать.

— Хорошо, — невозмутимо ответил я. — Не буду вас торопить Геннадий Алексеевич. Но вы должны понимать, что та информация, которой я владею, перестанет быть эксклюзивной буквально со дня на день. Сразу после моей встречи с его императорским величеством Алексеем Александровичем.

— Я понимаю, — склонил голову Седак, — и постараюсь дать вам ответ уже завтра. Если вы не против, разумеется.

— Конечно, — кивнул я. Учитывая, что на дворе уже практически была ночь, ещё быстрее банкир принять решение просто не мог. И так, скорее всего, Сидак проведёт в совещании со своими соратниками не один час. Почему-то мне казалось, что Геннадий Алексеевич, несмотря на весь свой вес в обществе, в одиночку принять подобное решение не сможет.

Представитель Имперского банка быстро поднялся из-за стола и мельком взглянул на Бетюжина. Эти двое знали друг друга раньше, но сейчас Сидак не сумел сопоставить старого юриста и молодого архимага Ментала, появившегося внезапно на службе рода Разумовских. А вот о специализации моего секретаря банкир был прекрасно осведомлён.

— Всего наилучшего, Ярослав Константинович, — кивнул мне банкир. — Хорошо вам отдохнуть перед встречей с государем.

— И вам всего наилучшего, Геннадий Алексеевич, — ответил я.

После этого гость быстрым шагом направился к своей машине. Я же остался сидеть на месте, задумчиво глядя ему вслед.

Судя по реакции банкира, он знал носителя четвёртого Золотого Имени. Вот только ситуация сложилась таким удивительно интересным образом, что я не мог получить эту информацию никаким другим путём, кроме как через сотрудничество с представителем банка.

Прочитать его Бетюжин не мог, а заставить этого человека говорить силой вряд ли получилось бы. Учитывая уровень его защиты, я склонялся к мысли, что Сидак умрёт, как только мы попытаемся надавить на него силой.

Можно, конечно, привлечь к этому делу Аларака и Распутина, но мне почему-то казалось, что банкир продумал и такие варианты.

— Что скажешь? — взглянул я на Григория Антоновича.

— Надо продолжать переговоры, господин, — без колебаний ответил оборотень. — Иных вариантов нет.

— Тоже пришёл к такому выводу, — согласился я.

— Если позволите, то я бы ещё рекомендовал оттянуть встречу с императором до ответа банкира, — добавил архимаг Ментала. — Это даст возможность более широкого манёвра во время общения с государем.

— Это уже будем решать по обстоятельствам, — покачал головой я и, хлопнув ладонями по столу, поднялся.

Всё же диктовать правителю Российской Империи свои условия я пока не мог. И заставлять его действовать по моей указке было бы неосмотрительно. Возможно, Алексей Александрович даже пойдёт навстречу и перенесёт мой визит. Вот только какие это будет иметь последствия, сказать было сложно.

— Спокойной ночи, господин, — кивнул Григорий.

— И тебе спокойной ночи, — проходя мимо, кивнул я оборотню.

— Ярослав Константинович, — уже вслед мне произнёс Бетюжин, — Я успел проверить письма и звонки, которые вам поступали, пока мы были в аномальной зоне. К утру могу подготовить список наиболее важных дел, которыми необходимо заняться в ближайшее время.

— Готовь, — не стал спорить я.

Как бы то ни было, какая бы сложная ситуация ни была в Империи, а рутину приходится тянуть на себе ежедневно. И это ещё многоопытный юрист тщательно фильтровал всякую шелуху. Иначе бы до каких-то великих дел я мог и не добраться, утонув в бытовых вопросах и переговорах с поставщиками провизии для моей дружины.

— Дружина! — уже на подходе к крыльцу я тяжело вздохнул.

Качество подготовки бойцов вооружённых сил рода Розумовских превосходило все остальные аристократические силы в Империи, но количество… Количество оставляло желать много лучшего.

За суетой последних дней я как-то упустил из виду ситуацию с моими воинами, и стоило проверить, что там происходит. С этого и решил начать завтрашний день.

Как только мозг получил твёрдую установку и понимание порядка действий, хаотичный хоровод мыслей начал стихать. А к моменту, когда я добрался до своей комнаты и принял душ, в голове стояла идеальная, звенящая пустота.

Я с удовольствием улёгся на чистую, пахнущую какими-то цветами постель и закрыл глаза. Думал, что сон придёт немедленно, ещё в момент, когда пытался улечься, но это оказалось не так.

Тело будто стало совершенно невесомым и одновременно настолько тяжелым, что кровать не могла его удержать. Я начал проваливаться куда-то вглубь перины и матраса, стремительно теряя связь с реальностью.

Вспыхнувшая в разуме тревога заставила меня дёрнуться. Раз, другой… Руки цепляли воздух и вроде бы даже я ощущал ткань простыни, но попытка выбраться из мягкого плена не принесла результатов. Удушливый запах полевых цветов окутывал меня полностью, вытягивая за собой в вязкую темноту.

Сколько это продолжалось, сколько длилась моя борьба, сказать было сложно. Вскоре я понял, что сражение обречено на провал, но прямой угрозы я не ощущал. А потому решил расслабиться и постараться понять, куда меня утягивает.

Осматриваться в кромешной тьме было сложно. Но вскоре я увидел едва заметную, дрожащую и временами полностью исчезающую золотистую нить. Коснуться её получилось только с третьего раза. И добавить энергии в эту странную конструкцию я смог тоже не сразу.

Но, как только смешанный мной грязный Эфир заполнил нить, я увидел, что она убегает далеко-далеко и заканчивается где-то в районе ядра аномальной зоны. Значит, уйти от ядра недостаточно. Моя связь с аномалией теперь выглядела как тонкий канал, и состояние у него было такое, что говорить о каком-то обмене энергиями было преждевременно.

Для начала придётся влить целую прорву сил, стабилизировать эту структуру, уже потом задумываться о какой-то пользе.

Но заинтересовала меня не перспектива неограниченной подпитки чистейшей энергией из недр планеты. На самом деле, мне вполне хватало тех ресурсов, которые уже были у меня в наличии. Ну, за исключением тех моментов, когда противник был масштабов Олимпия или его ближайших приспешников.

Если в ближайшее время получится выбить себе небольшой отпуск и полноценно вернуться к развитию, то я смогу стабилизировать сферы разума и подготовить их к дальнейшему изменению. Сейчас мне были доступны пять аспектов и это уже был отличный результат. Но чтобы двигаться дальше мне нужно было больше. И благодаря вмешательству семикрылого, который буквально своей жизнью заплатил за модификацию энергосистемы моего тела, у меня появился отличный шанс миновать несколько ступеней.

Я снова коснулся золотистого канала и на это раз получилось добиться результата гораздо быстрее. Интерес вызывал сам факт образования этой нити. А вернее, тот якорь, который удерживал дребезжащую связь в относительно стабильном состоянии.

Я невольно, несмотря на окружающее меня странное пространство, улыбнулся.

Далеко-далеко, в месте, где принёс добровольную жертву хранитель аномальной зоны, медленно пульсировала радужная искра. Это зерно могло вырасти во что-то невероятное, и я точно знал, что сил на это ему хватит. Но и времени потребуется немало.

Потому решил немного помочь и, усилием воли дотянувшись до колодца в ядре аномалии, направил всю его энергию на радужное, пульсирующее зерно. И в тот же момент, как энергию глубинного сплетения коснулась зерна, мне стало хорошо и спокойно, а мир вокруг начал стремительно меняться.

Словно именно этот пульсирующий комок удерживал меня и таким странным образом звал на помощь, наваждение тёмного кармана вокруг развеялось. Я резко выдохнул и упал на смятые простыни. Постель подо мной промокла от пота, и теперь лежать на ней было неприятно.

Немного подумав, я стащил на пол одеяло и подушку. Этого было вполне достаточно, чтобы нормально выспаться. После закрыл глаза и в себя пришёл только утром.

Яркий солнечный свет бил в открытое окно. Я слышал голоса во дворе, щебет птиц и металлический скрип, как будто кто-то пытался перевернуть автомобиль, взявшись за колесные арки. Ветер тащил в комнату слабый запах дыма и хвои.

Открывать глаза не хотелось, но настойчивый солнечный луч упрямо щекотал веки. Отвернувшись, я недовольно сморщился, но всё же вынужден был открыть глаза.

Часы показывали половину десятого. Я даже сходу не мог вспомнить, как давно просыпался так поздно. Видимо, организм сделал всё возможное, чтобы максимально отдохнуть после всего, что мы пережили.

После холодного душа переоделся в новенький камуфляж и спустился в гостиную. Там уже стоял на столе завтрак и ждали моего появления Григорий с Антипом.

— Доброе утро, господин! — первым поздоровался юрист и чуть шевельнул лежавшей на сгибе локтя папкой. — Я подготовил список, о котором говорил.

— Спасибо! — забрав папку, ответил я и сразу направился к столу.

В желудке что-то ворочалось и угрожало сожрать рёбра, если я немедленно что-нибудь туда не положу. Желательно питательное и с хрустящей зажаренной корочкой. Во время завтрака подчинённые меня не беспокоили. Только с удивлением наблюдали, как исчезают со стола блюда с едой.

Примерно через час я откинулся на стуле и довольно вздохнул. Утро начиналось просто замечательно. Сначала получилось нормально выспаться без всяких тревог и нападений, а теперь ещё и целый час есть без ощущения, что мир вокруг вот-вот развалится на части.

— Ну, теперь можно и поработать, — удовлетворённо произнёс я. — Григорий, мне нужна информация по родовой дружине и состоянию дел нашего охранного агентства. Свяжись с Антоном и собери данные о количестве людей у него в подчинении и их навыках. Где Аршавин?

— Николай Петрович прибыл в имение примерно час назад и ожидает вас, Ярослав Константинович, — ответил Антип.

— Хорошо, скажите ему, чтобы приходил в гостиную, — осмотрев практически пустой стол, произнёс я. Ощущение было такое, будто здесь завтракала рота солдат, а не одинокий молодой князь. Звать Ратая на место едового побоища было неуместным. — Я буду ждать его там.

Перебравшись в кресло, принялся листать документы, подготовленные Григорием. Среди массы предложений о сотрудничестве я выделил всего несколько и с удивлением понял, что на данный момент возможности моего рода сильно превышают те контракты, которые мне предлагали. Вернее, для меня интереса в таких сделках не было никакого. Скорее убытки.

Если смотреть на ситуацию с позиции выгоды для рода, то нужно было развивать мощности союза и заниматься добычей аномальных ресурсов с последующей переработкой на своей территории. Какие-то внешние контакты на данный момент можно было свести к минимуму. Только транспортные услуги, но здесь придётся столкнуться с Быстряковыми.

Этот род оказался практически монополистом в нашей части Империи, и почти все транспортные услуги так или иначе были связаны с компанией графа Быстрякова.

Пока что острой необходимости в большом количестве транспорта у меня не было. Но, как только начнётся полноценная работа и восстановится аномальная зона, добычи станет значительно больше. И перевозить её придётся наёмным транспортом.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович, — прозвучал от входа в гостиную голос Аршавина. Я настолько задумался, что не заметил, как пришёл Ратай.

— Присаживайтесь, Николай Петрович. Есть разговор, — жестом указав на стоявшее рядом кресло, произнёс я.

Аршавин, будто ожидая серьёзного выговора, осторожно прошёл к соседнему креслу и уселся на самый краешек. Видеть огромного и опытного воина в таком нервозном состоянии для меня было непривычно, и я пару мгновений смотрел на Ратая, пытаясь понять, что происходит.

— Что-то случилось? — наконец спросил я.

— Ничего, ваша светлость, всё в полном порядке, — быстро ответил Шатун.

— Тогда в чём дело? — настойчиво спросил я.

— Просто… Жду приказаний, готов исполнять, — неопределённо пожал плечами Николай Петрович.

— Шатун, что за дела? — непонимающе спросил я и посмотрел на Бетюжина.

Юрист слегка улыбнулся и покачал головой. Судя по всему, на главу дружины опять накатила волна сомнений в том, что он достоин занимаемой должности и хорошо справляется со своими обязанностями. Хоть Григория проси, чтобы он всю эту дурь из головы Аршавина убрал!

— Я по поводу дружины хотел с тобой поговорить, Николай Петрович, — поняв, что нет смысла погружаться в эту тему, произнёс я.

— Я готов. С дружиной всё в порядке. Со снаряжением тоже, — тут же начал перечислять Шатун.

— Это замечательно, — одобрительно произнёс я. Ничего другого я и не ожидал. С того момента, как у Аршавина появилось в распоряжении достаточно ресурсов, я вообще перестал слышать, что у бойцов чего-то не хватает. — Я в этом и не сомневался. Что по поводу пополнения?

— Пополнение… — тут Шатун задумался и практически вернулся к своему нормальному состоянию, тяжело вздохнув и покачав головой. — Не хватает людей, князь. Нам бы, по-хорошему, при текущих раскладах, каждому Витязю по десятку новобранцев дать. Тогда можно было бы все бреши перекрыть и нормальную охрану владения обеспечить. Но где столько людей взять, я ума не приложу. Ещё чтобы они все надёжные были…

— Это первоочередная твоя задача, Николай Петрович, — ответил я. — Ищи варианты, ищи способы. На самом деле, сейчас нам проще будет проверить новобранцев. Если что, к Григорию Антоновичу обращайся за помощью. Он сразу скажет, кому и на каких условиях служит новичок.

— А вот это хорошая мысль, — широко улыбнулся Аршавин. — Какие условия новобранцам предлагать?

— Хорошие, — коротко ответил я. — Но и навыки у них должны быть соответствующие. Если кто-то в ранге Воителя или Гридня придет, можешь такие же условия, как сейчас у наших давать. Всем ветеранам удвой жалованье.

— И так побольше многих получают дружинники, князь, — проворчал Аршавин. — Зачем баловать?

— Парни жизнями рискуют, Ратай, — осуждающе произнёс я. — Тебе ли не знать? Многие с нами были, когда род на грани смерти болтался. Или ты думаешь, что хуже служить парни станут?

— Не думаю, — уверенно ответил Шатун.

— Вот и мне так кажется, — улыбнулся я. — Пусть остальные знают, что Разумовские не забывают тех, кто им помог в трудный час. Как покажут себя новобранцы или убедимся, что всё хорошо и навыки соответствуют, то им тоже жалованье поднимем. Теперь возможность есть.

— Я понял, — кивнул Ратай.

— Такое усиление родовой дружины может вызвать вопросы со стороны имперских властей, — нейтрально заметил Бетюжин.

— Этим же самым усилением сейчас будут заниматься все остальные благородные семьи из первых и вторых рядов нормальных зон, — отмахнулся я. — У наших соседей такие потери, что ни у кого не возникнет подозрений из-за попытки усилить собственную дружину. Даже те, у кого погибло бойцов не так много, будут стараться набрать побольше новичков. Потому что никто не знает, что нас ждёт завтра. Пока бои в остальных аномальных зонах не завершились, нам нужно воспользоваться ситуацией, привлечь к себе как можно больше опытных и надёжных добровольцев.

— Сделаем, — кивнул Бетюжин и, посмотрев на Аршавина, жестом предложил ему прогуляться вместе.

— Так, с этим разобрались, — пробормотал я и снова вернулся к списку, который мне передал Григорий.

Там оказалось всего полтора десятка пунктов, десять из которых я смело пропустил. На одиннадцатом месте стоял пропущенный звонок от главы Тверского отделения артефактного дома Воронцовых.

Прикинув список дел, решил, что можно закрыть несколько вопросов одним махом, и направился к выходу из особняка.

— Антип, идём, — проходя мимо древнего слуги моего рода, произнёс я.

— Слушаюсь, господин, — кивнул оборотень и невозмутимо двинулся за мной.

— Николай Петрович! — выйдя на крыльцо и увидев неподалёку Аршавина с Бетюжиным, позвал я. — Выделите нам водителя.

— Конечно, — тут же ответил Ратай. — А куда вы решили ехать?

— В Тверь, — коротко ответил я. — Появилась там пара дел.

Глава 11

— Возможно, сейчас это довольно опасное решение, ваша светлость, — произнёс Бетюжин. Оборотень не на шутку встревожился. — Ситуация вокруг Тверской аномальной зоны всё ещё нестабильна. Тех людей, что напали на нас в аномальной зоне, нашли не всех. Я допускаю, что у них есть масса сообщников и помощников на территории Империи. И большая их часть как раз находится в Твери или Москве.

— Тогда может стоит организовать охрану? — уточнил Аршавин. — Дело несложно, Ярослав Константинович. К моменту, когда доберетесь до границы владения, вас там уже встретит конвой.

— Не нужно никого, — покачал головой я. — У меня пара деловых встреч. Мы с Антипом прекрасно управимся без посторонней помощи. Такой конвой, наоборот, привлечет больше внимания, чем одиночная машина с парой дворян.

— И я все же… — начал было Григорий, но я недовольно посмотрел на оборотня, и тот мгновенно смолк.

Для поездки выбрали одну из старых машин дружины. Лимузин, который у нас всё еще был один в автопарке рода, сестры забрали в Москву. А вездеходы Бриссу я использовать не хотел. Слишком уж приметные это оказались автомобили.

Несмотря на мои слова о том, что охрана не требуется, подчинённые сумели извернуться и, не нарушая мой приказ, максимально обеспечили безопасность. За рулём старенького седана сидел Рыков. А на переднем пассажирском сиденье рядом с ним я увидел Аларака.

— Не сидится вам дома, — поздоровавшись с мужчинами, усмехнулся я. — Нет чтобы отдохнуть после тяжёлого рейда.

— Дела образовались в Твери, господин, — невозмутимо ответил африканец, и я невольно улыбнулся.

Какие могли быть дела у этого человека в большом городе, представить мне было сложно. Кот чётко ассоциировался у меня с аномальной зоной и базой родовой дружины в Горынино. Представить его на каком-то светском мероприятии для меня было крайне сложно.

— Как ваши парни, Александр Егорыч? — поинтересовался я у командира Витязей. — Пришли в себя после рейда?

— Всё хорошо, князь, — спокойно ответил Вепрь. — Тяжёлых всех вытащили. Спасибо Водяному. Его медики неплохо поработали, но остальные, кто не пострадал, готовы продолжать службу.

— Кто с князем Разумовским в аномалию сходил, тот в цирке не смеётся, — явно скопировав услышанную где-то фразу, добавил Аларак.

— Вижу, ты начал знакомство с нашей культурой, — рассмеялся я. — Может, даже и учителя какого-то нашёл?

— Учительницу, — фыркнул Вепрь. — Когда только успел Котяра…

Машина выехала с территории владений моего рода, и внутри сразу стало как-то пусто и неуютно. Могущественное подспорье в виде родовой сети перестало работать, и я будто снова остался один во всём мире. Ощущение было не очень приятное, и я всё чаще замечал, что сложнейшая система заклинаний, наложенная на родные земли предками, становится слишком разумной.

Вернее, я начал ощущать этот комплекс как часть себя. Связь с родной землёй постепенно превращалась во что-то более серьёзное. Так каждый Вершитель достигал полного единения со своим местом силы, где его победить было практически невозможно.

Но тут дело было несколько сложнее. Родовая сеть начала стремительно распространяться в аномальную зону, как только я создал связь с её ядром. К чему это приведёт, пока что было непонятно. Однако, доступные запасы энергии росли непрерывно. Несмотря на текущее состояние аномалии.

Учитывая, что это образование могло оперировать грязным Эфиром и подпитывать себя благодаря роще Огнеростов и множеству сплетений на территории аномалии… Буквально через несколько месяцев в моём распоряжении мог появиться сильнейший инструмент из тех, что доступны людям.

Разве что «Золотой Сонм Душ», подконтрольный Императору, мог сравниться с моей сетью. Но с этим образованием пока ничего не ясно. Может это была одноразовая акция, а может правитель Российской Империи действительно сумел создать артефакт, который мог поставить обычного одарённого на одну ступень с Вершителями.

За этими размышлениями незаметно прошла дорога до Твери. Вепрь выжимал из машины всё возможное и внимательно следил за ситуацией вокруг. Аларак с кем-то активно переписывался по телефону. А я рассеянно смотрел на следы недавних сражений мелькавшие за окном машины. Перекопанные техникой поля и громадные стоянки армейских частей можно было встретить на всём протяжении пути до Твери.

Несмотря на полную неожиданность, вооруженные силы Империи сработали просто отлично. И, в отличие от прошлого гона, пришли на помощь фантастически быстро.

А вот Тверь, несмотря на все катаклизмы недавних дней, совсем не изменилась. Всё так же завлекали яркими картинками рекламные щиты на въезде в город. Всё так же спешили по своим делам люди. И даже та парковка, на которую, кажется, целую прорву веков назад привёз нас с Настей Аршавин, совсем не изменилась.

Александр Егорович остановил машину неподалёку от центральной аллеи Твери, где находились лучшие заведения, рестораны и торговые центры. Выйдя из машины, я, осмотревшись, понял, что жизнь в Империи продолжается, несмотря ни на что.

Для обычных людей, которых было подавляющее большинство в стране, те битвы, что вели аристократы, находились где-то за пределами их жизни. И это было самое главное и самое важное достижение имперских сил и всей аристократии громадной страны.

Время приближалось к полудню, и я был на сто процентов уверен, что управляющий Тверским отделением Артефактного Дома Воронцовых находится у себя на рабочем месте. Калинин слишком трепетно относился к своим обязанностям, и только эвакуация в преддверии гона девятого уровня заставила его покинуть офис.

Когда я вошёл в небольшой магазинчик, на дверях звякнул колокольчик. Я ощутил всплеск магии воздуха и даже успел проследить направление импульса. Раньше колокольчик был обычным. Видимо, какие-то новые меры безопасности.

Стоявший за прилавком молодой человек любезно улыбнулся и произнёс:

— Добрый день, Ярослав Константинович. Вы за покупками или по каким-то другим делам?

— Здравствуйте. Мне нужен управляющий, — ответил я.

— Александр Викторович уже спускается, — тут же произнёс сотрудник магазина. — Может быть, кофе или чай?

— Нет, благодарю, — покачал головой я и развернулся к одной из витрин.

На ней были представлены атакующие артефакты, и я с интересом принялся осматривать последние достижения Артефактного Дома Воронцовых.

По сравнению с тем, когда я впервые пришёл в этот магазин, ситуация изменилась кардинально. Сейчас цены за каждый отдельный предмет вообще не удивляли. И я понял, почему некоторые аристократы с таким пренебрежением относились к моим в недавнем прошлом.

Всё дело было в том, что для многих дворян десять, двадцать или пятьдесят тысяч рублей вовсе не были какой-то крупной суммой. И уж каким-то простым снаряжением обеспечить своих людей они всегда могли.

Но сейчас всё было иначе. Полностью снаряжённый для рейда Витязь мог поспорить даже с имперскими егерями.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович, — услышал я знакомый голос.

Обернувшись, улыбнулся графу Калинину. Александр Викторович, как всегда, выглядел энергичным и полным сил. Вот только взгляд у управляющего Тверским отделением Артефактного Дома мне показался каким-то встревоженным.

— Рад вас видеть, ваше сиятельство, — слегка кивнул я графу.

— Очень здорово, что вы решили к нам заглянуть, ваша светлость. Вовремя… — коротко взглянув в сторону сотрудника магазина, ответил Калинин. — Я как раз собирался прогуляться. Дело уже к обеду, и можно позволить себе короткий отдых.

— Что ж, тогда давайте прогуляемся, — не стал спорить я.

Александр Викторович неспешно направился к выходу из магазина, и у меня сложилось стойкое ощущение, что общаться у себя в офисе Калинин не может или не хочет. Когда же мы оказались на улице и отошли на несколько десятков метров от магазина, Александру Викторовичу явно стало легче, и он даже слегка замедлил шаг.

— Что-то случилось, ваше сиятельство? — поинтересовался я.

— Много всего, Ярослав Константинович, — со вздохом ответил Калинин. — Но лучше бы обо всём по порядку… Как ваши сёстры?

— Вроде бы всё хорошо. Они сейчас временно в Москве, — ответил я. — А как Инга Аскольдовна?

— Тоже хорошо, — явно размышляя о чём-то другом, ответил граф. — Она сейчас в родовом поместье Воронцовых гостит у старших родичей. Уже какое-то время… В связи со всей этой обстановкой вокруг Тверской аномалии светлейший князь решил обезопасить всех важных родственников.

От меня не укрылось, что князя и главу рода Воронцовых Калинин упоминал как-то не очень охотно. Если до этого Пётр Сергеевич был непререкаемым авторитетом и тем, кто вдохновлял Калинина добиваться всё новых и новых вершин, то сейчас между этими двумя явно что-то случилось.

— А вы, насколько я понимаю, остались героически руководить семейным бизнесом, — слегка улыбнулся я.

— Да, — криво усмехнулся в ответ граф. — Семейный бизнес — дело такое. Как говорит Пётр Сергеевич: «Бизнес есть бизнес, и он не будет ждать».

Мы шли по заполненной людьми аллее и практически ничем не отличались от десятков и сотен людей вокруг. Калинин выбрал определённый тон и направление разговора, которые явственно мне говорили о том, что ничего серьёзного на людях граф обсуждать не будет.

И это начинало меня понемногу тревожить. Потому что мало того, что Александр Викторович не захотел общаться у себя в офисе, но даже в таком людном месте говорить не стал и, вероятно, сейчас мы искали какое-то безопасное место.

— А не хотите ли посетить старый офис моего охранного агентства, Александр Викторович? — заметив рекламный щит со знакомым адресом, предложил я.

Судя по всему, Пичугин не стал отказываться совсем от старого офиса и оставил его для каких-то нужд своей фирмы.

— Да, это было бы отличное решение, — с некоторым облегчением в голосе ответил граф. — У вас ведь там есть оборудованные помещения для переговоров?

— Уверен, мы что-нибудь сумеем придумать по этому поводу, — улыбнулся я. — Как продажи Артефактного Дома в связи с текущей обстановкой?

— О, продажи на невероятном уровне! Все производства работают на пределе своих возможностей. Склады пустеют прямо на глазах, — ответил граф, и я понял, что его такой бурный успех горячо любимой организации совсем не радует.

Больше спрашивать ничего не стал, и даже тень нейтральной беспечной беседы бесследно растворилась.

Добравшись до старого офиса охранного агентства, я увидел, что Печуга решил привести его в порядок. Вероятно, здание было выкуплено или взято в долгосрочную аренду крепко вставшим на ноги Козыревым, потому что фасад уже начали отреставрировать и он весь стоял в лесах. На входе я увидел новую пристройку из затемнённого стекла, в которой сидел охранник.

— Вы по какому вопросу? — спросил сотрудник охранного агентства.

— Нужна комната для переговоров, — ответил я.

Пожилой усатый мужчина пару секунд смотрел на меня, пытаясь понять, кто я вообще такой и по какому праву пришёл требовать свободную комнату. А потом в глазах охранника появилось узнавание, и он с размаху шлёпнул по тревожной кнопке.

— Сейчас всё организуем, Ярослав Константинович, — произнёс мужчина. — Пару минут.

— Спасибо, — ответил я.

— Можете подниматься, там вас встретят и проводят.

В подъезде с моего прошлого посещения тоже освежили ремонт, но до полноценного восстановления было ещё далеко. Сверху сбежал по лестнице другой охранник, который проводил нас в отдельную комнату рядом с основным офисом.

Ни о какой защите там речи не шло, но её мы могли обеспечить и сами. А вот чайник и новенькая кофемашина были очень даже кстати.

— Ну, подсказывайте, Александр Викторович, — найдя кнопку создания нужного напитка на кофемашине и одновременно создавая по периметру всего помещения защитную сферу из грязного Эфира, произнёс я. — Что вас так тревожит, что вы решили сбежать из офиса Артефактного Дома?

— С чего бы начать? — устало опустившись на стул и с силой потерев ладонями лицо, ответил Калинин. — Вы знаете, Ярослав Константинович, тут столько всего накопилось, что мне сложно сориентироваться.

— В двух словах, — передавая чашку горячего капучино графу, произнёс я. — Этого обычно достаточно, чтобы начать разговор.

— Воронцовы хотят продать ваши наработки! — выпалил Александр Викторович и, будто испугавшись собственной смелости, поднял на меня взгляд.

— Вы меня не удивили, — улыбнулся я в ответ. — Пётр Сергеевич — бизнесмен, построивший одну из крупнейших корпораций нашей страны. Я бы ни за что не поверил, что он не попытается заработать в нашей совместной сделке. Конечно, то, что глава рода Воронцовых не предупредил меня о своём желании, несколько расстраивает.

— Вы не понимаете, Ярослав Константинович, — покачал головой Калинин.

— Возможно, — не стал спорить я. — Но думаю, что вам вряд ли стоит прояснять для меня этот вопрос.

Александр Викторович с шипением выпустил воздух сквозь зубы и схватился за кружку капучино, как за спасательный круг. То, что он сейчас делал, было прямым предательством рода Воронцовых и интересов Артефактного Дома, которым этот род владел.

А Пётр Сергеевич был не из тех людей, которые могли простить предательство кому-то близкому. Учитывая, что родовой дар аспекта Ментала позволял главе Артефактного Дома очень подробно разбираться в мотивах и причинах поступков своих подчинённых, шансов избежать последствий у Калинина практически не было.

— Это очень важно, — прямо посмотрел на меня граф.

— Важнее вашей карьеры, семейной жизни и будущего ваших детей? — прямо спросил я. — Мне, честно говоря, не верится, что Инга Аскольдовна одобрит ваш поступок. Тем более я ни за что не поверю, что вы уже с ней посоветовались и она дала своё согласие на этот разговор.

— Есть вещи, которые важнее карьеры и личной жизни, — упрямо повторил Калинин. — Например, честь русского дворянина. Моя честь.

— Что ж, раз вы настроены серьёзно, то не мне вас останавливать, — пожал плечами я.

— Пётр Сергеевич просил меня надавить на Большакова, — глядя мне в глаза, произнёс граф. — Вчера я был у матери Ильи Петровича. Она совсем плоха. Вероятно, в ближайшее время господину Большакову придётся уехать в столицу, и там уже его мать постарается убедить сына пойти на сотрудничество.

— Так… — задумчиво произнёс я. — И к чему такая сложная комбинация?

В то, что Илья Петрович согласится сдать всю информацию своим бывшим работодателям, я вообще не верил. Большаков был на сто процентов человеком науки, который не мог жить без своего дела. Те изобретения и открытия, с которыми он мог работать на территории моего рода, стоили во много раз дороже любых личных отношений. Но в то же время я понимал, что Воронцов умеет работать с людьми и знает слабости своих бывших сотрудников очень хорошо.

— Допустим, Илья Петрович всё же поехал в Москву, — усевшись напротив Калинина, произнёс я. — Допустим, он даже расскажет вам или Петру Сергеевичу все нюансы работы с материалами и заполнения амулетов новым типом энергии, которые мы изобрели. Но вы же понимаете, что предложение, которое сделали Артефактному Дому, должно быть очень серьёзным, чтобы светлейший князь решился полностью уничтожить наши с ним отношения. И мне с трудом верится, что в пределах нашей страны найдётся покупатель, способный перевесить лояльность рода Розумовских.

— Этот покупатель не из нашей страны, — покачал головой Калинин. — С Петром Сергеевичем напрямую связались представители Империи Восходящего Солнца.

— Японцы, — тут же, вспомнив о неприятной сцене, когда посол этой страны фактически пытался шантажировать меня прямо во время международной конференции, поморщился я. — Что же они могли предложить главе Артефактного Дома?

— О, Ярослав Константинович… — вздохнул Калинин и сокрушённо покачал головой. — Представители Японии вообще отличаются уникальными возможностями по созданию артефактов, но здесь они переплюнули даже самих себя.

Глава 12

— Умеете вы заинтриговать, Александр Викторович, — рассмеялся я. — Неужели человека, который столько лет является главой Артефактного Дома и под началом которого были созданы сотни новейших магических предметов, можно было чем-то настолько удивить, что он забыл обо всех договорённостях?

— Оказалось, да. Я тоже думал, что это невозможно, — невесело усмехнулся в ответ Калинин. — Но после разговора с его светлостью стало понятно, что жители Империи Восходящего Солнца умеют находить ключи к своим партнёрам по бизнесу.

— Насколько я знаю, японцы контактируют и сотрудничают только с главами государств, — задумчиво глядя на собеседника, произнёс я. — Неужели Пётр Сергеевич уже близок к подобному статусу?

— Тут ничего не могу сказать, Ярослав Константинович, — честно ответил граф. — На мой взгляд, все последние события в Российской Империи слишком сильно поменяли классические расклады сил. Теперь многие большие игроки пытаются выстроить системы заново. Пётр Сергеевич сказал, что посол Японии после аудиенции у Его Императорского Величества был очень раздосадован и даже не попрощался по всем правилам со своими сопровождающими.

— Да уж, для тех, кто славится своим железным протоколом и отношением к этикету, это действительно выходит за рамки, — улыбнулся я.

Вот только мне было совсем невесело. По всей вероятности, на личной встрече произошёл какой-то конфликт, который мог иметь очень далекоидущие последствия.

— Многие были удивлены подобным, ваша светлость, — кивнул Александр Викторович. — Сейчас уже по столице идут слухи, что Япония вообще может закрыть посольство в Москве. А это, если вы помните, вообще единственное постоянное представительство этой страны за пределами Империи Восходящего Солнца.

— Переживем, — без малейшего сожаления в голосе, ответил я. Японцы мне не нравились и не было смысла это от скрывать. Но ситуация с посольством была не такой важной для меня в текущий момент, а потому я с интересом посмотрел на собеседника и спросил. — Так что же предложили японцы вашему главе?

— Всех подробностей я не знаю, — сразу предупредил меня Александр Викторович. — Речь идёт о какой-то очень серьёзной технологии, буквально прорывной. Что-то такое, чем японцы долгие годы торговали с правителем Российской Империи. И за счёт чего получали множество преференций во многих областях.

— Вот как, — откинувшись на спинку стула, протянул я. — Это действительно многое объясняет.

На мой взгляд, ни один даже самый могущественный артефакт не стоил потери статуса рода и долгосрочных отношений внутри своей страны. А вот технология… Технология могла поменять очень многое. Особенно если это было что-то настолько важное, что могло заинтересовать даже Императора. Если у Воронцова получится заменить собой японцев, то правитель страны простит ему всё.

— Что именно, понятно? — поинтересовался Калинин.

— Понятно, что Пётр Сергеевич сделал очень серьёзную ставку и рассчитывает на победу, — пояснил я, но вдаваться в детали не стал. — Зная главу Артефактного Дома, можно сказать, что он очень хорошо всё продумал. Жаль, что мы не понимаем, о какой технологии идёт речь.

— Боюсь, его светлость ни за что не скажет, что именно это было. Всё, чем он ограничился — это кратким упоминанием каких-то «золотых безделушек», которые перевернут мир артефакторики с ног на голову.

— В принципе, то же самое он говорил о наших амулетах с новым типом энергии, — замедленно ответил я. В голове крутилась мысль. Я чувствовал, что она буквально ускользает у меня из пальцев. Однако я оказался быстрее, и сумел ухватить её за хвост. В памяти всплыло воспоминание о золотом шарике, с помощью которого мы пытались поймать Эстайра.

Та структура, которую я видел в этом артефакте, не могла точно направить Белого Волка к его цели. А вот сделать так, чтобы среди тысячи слоёв золотой фольги хватило места запечатать душу могущественного одарённого эти сосуды подходили практически идеально.

— А знаете что, Александр Викторович? — приняв решение, посмотрел я на собеседника. — Раз уж у нас пошёл такой откровенный разговор, то я думаю, что нам не стоит мешать светлейшему князю Воронцову в его начинаниях.

— Что?! Что вы имеете в виду, Ярослав Константинович?! — возмущённо воскликнул граф. От избытка чувств, Калинин даже подскочил со своего места и начал расхаживать по просторной переговорной. — Это же полноценное предательство. Это… Это буквально уничтожение всех договорённостей, что послужили основой для сотрудничества между двумя могущественными аристократическими семьями!

— На тот момент, когда мы заключали этот договор, Разумовские были достаточно далеки от положения могущественной дворянской фамилии, — честно признал я. Лгать себе было последним делом. Несмотря на все предосторожности и оговорки, с которыми артефактный дом начал сотрудничество, Пётр Сергеевич всё же решился на этот шаг, и я был ему благодарен за это. Пусть времени прошло не так много, но и события неслись вскачь. — Однако сейчас ситуация изменилась.

— Тут сомнений никаких нет, ваша светлость, — согласился со мной Александр Викторович. — Я знаю немало дворян, которые уже сейчас говорят о том, что Разумовские скоро станут на одну ступень со светлейшими князьями.

— Это несколько преждевременно, — серьёзно ответил я и, решив вернуться к изначальной теме разговора, продолжил. — Предлагаю поступить следующим образом: я сам поговорю с Ильёй Петровичем, обрисую ему ситуацию и скажу, что и как сделать. О том, что мы с вами беседовали на эту тему, разумеется, знать никто не должен.

— Это уже моя забота, Ярослав Константинович, — твёрдо ответил граф. — Я сам инициировал этот разговор и готов нести за него ответственность.

— Боюсь, вы недооцениваете важность этой сделки для главы артефактного дома, — покачал головой я. — Вы на данный момент находитесь в опасности, и любая встреча со светлейшим князем Воронцовым или кем-то из его близких родственников тут же вскроет факт нашего разговора.

— Это неизбежно, — пожал плечами Калинин. — Может не сейчас, но через день-два светлейший князь будет ждать мой личный доклад.

— Я сейчас я созвонюсь со своим секретарём, и вы с ним встретитесь сегодня за ужином, — достав артефактный телефон, сообщил я. Взгляд Александр Викторовича буквально прикипел к устройству. Учитывая опыт Калинина в работе с артефактами, можно было сказать, что граф очень удивился. — Григорий Антонович поможет вам убрать лишние воспоминания и сформировать их таким образом, чтобы никто из рода Воронцовых не подумал о вашей причастности к передаче этой информации.

— Но ведь тогда я и сам не буду об этом знать, — растерянно посмотрел на меня Калинин.

— Думаю, вам будет достаточно ощущения того, что вы сделали всё, что от вас зависело. Беспокойство мой секретарь тоже уберёт, — прикидывая порядок своих дальнейших действий, ответил я. — Не волнуйтесь, Александр Викторович. Далее… Каким именно образом планируется передача новой технологии?

— Я не знаю, — ответил граф. — Пётр Сергеевич меня в такие подробности не посвящал. Моя основная задача была сделать так, чтобы Большаков согласился передать имеющуюся у него информацию артефактному дому.

— И вы блестяще с этой задачей справились, Александр Викторович, — ободряюще улыбнулся я. Графа начинала мучить тревога и ничего удивительного в этом не было. Воронцов запросто мог сломать жизнь своему родственнику за подобный поступок. И моей задачей сейчас было сделать так, чтобы этого не произошло. — Дальше я буду разбираться сам.

— Хорошо, — вынужден был согласиться Калинин. Ничего другого ему просто не оставалось. — А вы уверены, что ваш подчинённый сумеет закрыть мою память?

— Абсолютно, — твёрдо ответил я и набрал номер Бетюжина.

Дождался ответа и выдал архимагу-менталисту все необходимые инструкции. После этого сообщил Калинину место и время встречи с оборотнем, и это будто полностью успокоило Александра Викторовича. И ещё, перед тем как граф собрался уходить, добавил:

— Ваш долг, перед моим родом, о котором вы говорили, полностью закрыт, Александр Викторович. Можете об этом больше не переживать.

— Благодарю, Ярослав Константинович, — коротко кивнул граф и покинул кабинет для переговоров.

Я направился следом, но не успел добраться до выхода. Буквально в подъезде столкнулся с Пичугой. Антон явно очень торопился и крайне обрадовался, увидев меня на лестнице.

— Фух, думал, не успею! — с невероятным облегчением улыбнулся глава охранного агентства. Видимо, подчинённые очень оперативно сообщили своему начальнику о моём визите. — Пара минут найдётся у вас, Ярослав Константинович?

— Да, конечно, Антон, — пожав руку Козыреву, ответил я. — Что случилось?

— Я по поводу складской зоны барона Ожегова, — сразу перешёл к делу бывший дружинник моего рода. — У нас же там основная база теперь.

— Так, всё верно, — не особенно понимая к чему клонит глава охранного агентства, рассеянно ответил я. В голове ещё крутились результаты разговора с Калининым и его возможные последствия.

— Так вот, барон просит принять в штат агентства своих дружинников, — сообщил Козырев. — Ребята они неплохие и навыки для такой работы отличные. Они долгое время сами безопасностью имущества барона занимались. Но я не знаю, что ему ответить. Вроде как другой род, и люди не проверены.

— Думаю, есть смысл согласиться, — ответил я и, взглянув на экран телефона, добавил. — Мне надо до парковки у универмага, Антон. Там машина ждёт. Давай прогуляемся и по пути можем всё обсудить.

— Конечно, Ярослав Константинович, как вам будет удобно, — ответил глава охранного агентства, и мы направились к центральной аллее.

По пути я узнал массу подробностей о деятельности Козырева. Не прошло и месяца, а Пичуга уже практически поглотил несколько более мелких охранных фирм. Бывший дружинник рода Разумовских действовал крайне напористо. Но в то же время это означало, что среди его людей на данный момент была уже почти треть чужаков, которым неизвестно, могли мы доверять или нет.

Но этот вопрос я также решил возложить на Бетюжина. Для архимага Ментала подобные проверки были не по рангу, но других вариантов у меня всё равно не было. Но об этом я говорить Пичуге не стал. Поэтому, когда мы начали обсуждать вопрос пополнения родовой дружины, Антон наконец не выдержал.

— Знаете, мне кажется, что ваш секретарь не справится с таким потоком задач, — стараясь максимально дипломатично выразить свою мысль, осторожно произнёс Козырев. Этим мне и нравился глава охранного агентства — он умел не только агрессивно отстаивать свои интересы, но и вести нормальные переговоры. — Как минимум, ему нужно проверить пятьсот человек моего штата, а если вы действительно настроены довести состав родовой дружины до тех величин, о которых говорили, на это могут потребоваться месяцы.

— Ты плохо представляешь себе возможности моего секретаря, — рассмеялся я. Вероятно, Антон вообще никогда не видел в деле архимагов Ментала. Учитывая, что Григорий без особых проблем заменил воспоминания целого рейда, обычная проверка лояльности вообще проблем вызвать не должна. — Найди людей, а как их проверить — Григорий Антонович уже разберётся сам. В крайнем случае, арендуйте офис где-нибудь, чтобы всех разом можно было собрать. В принципе, вполне подойдёт спортивный зал твоей старой конторы. Помнится, там мы уже проверки проводили.

— Да, было дело, — рассмеялся Пичуга. Правда, тут же вернул себе серьёзное выражение и деловито добавил. — Что ж, тогда я, пожалуй, приступлю к набору людей и подниму своих знакомых в столице. Может быть, кто-то из старичков решит вернуться на службу. Ну и сами знаете — армейское братство не пустой звук. Не гарантирую, что мгновенно, но несколько сотен человек уже через пару дней точно будут в курсе, что Разумовские собираются полностью восстановить дружину. Если и есть какой-то род, которому сейчас хотят служить ветераны дружин, то это Разумовский.

— Приятно слышать, — улыбнулся я. — Главное, чтобы твои представления совпали с реальностью, Антон.

— Я буду держать вас в курсе, — серьёзно ответил Козырев. — Или Николая Петровича. Это всё же его основная задача, насколько я понял.

— Хорошо, спасибо, — рассеянно ответил я.

В этот момент мы уже практически подходили к парковке, и я увидел, что рядом с нашим стареньким седаном стоит приметная чёрная машина с наглухо тонированными стёклами. Рядом, между двух автомобилей, стояли Антип и Кот. Мои сопровождающие о чём-то бодро разговаривали с парой жандармов. Одного из них я видел впервые, а вторым был Юрий Колосов.

— Здравствуйте, господа, — подойдя к сотрудникам шестогого отдела, произнёс я. — Случайно тут оказались или ждёте кого-то?

— Здравствуйте, Ярослав Константинович, — приветливо улыбнулся менталист. — Вас ждём. Артур Ибрагимович вернулся в Тверское подразделение и очень хочет с вами встретиться.

— Срочно? — прикидывая запас времени, уточнил я.

— Да, — кивнул Юрий. — Там новости от Горя из Москвы. Жандармерия хочет обсудить ряд моментов по поводу иностранных делегаций и недавнего рейда. Ну и… ещё один вопрос есть. Неотложный.

— Понял, — кивнул я и посмотрел на машины. — На вашей или на нашей?

— Как вам будет удобно, ваша светлость, — ответил менталист. — Наверное, на вашей будет удобнее, но сейчас без разницы уже.

Тон его голоса означал, что собственный транспорт жандармерии мог быть небезопасным в плане прослушки. Но в то же время менталист не был уверен, что нас не будут пытаться отследить наблюдатели или какие-то ещё недоброжелатели. В целом я тоже не видел особой разницы, на чём ехать.

Я сел в машину Колосова, и его водитель тронул автомобиль с места. Юрий сел рядом со мной на заднее сиденье, а оба сопровождавших меня архимага остались в моей машине. Рыков неотрывно следовал за нами на расстоянии пары метров. Удивительно, что Ратай успевал везде останавливаться и не стал виновником аварии.

Всю дорогу до представительства жандармерии ехали молча. Даже о каких-то незначительных мелочах Колосов говорить не пытался. И это лучше других маркеров показывало напряжение жандарма.

Внутри я обнаружил удивительную суету. Сотрудники жандармерии носились по коридорам с таким видом, будто пытались ликвидировать последствия мировой катастрофы. Хотя я точно знал, что ничего такого за это утро не случилось.

Где находится кабинет Аксаханова, я знал, но Юрий повёл нас с Антипом и Котом в другом направлении. Свернув на лестнице, мы спустились в подвальное помещение и остановились у двери с надписью «МОРГ».

— Интересные места для работы выбирает ваш начальник, Юрий Алексеевич, — хмыкнул я.

— Вынужденная мера, ваша светлость, — ответил Колосов и открыл передо мной дверь.

Внутри действительно оказался Аксаханов, который стоял у дальней стены, задумчиво вглядываясь в доску с фотографиями. Справа от жандарма на каталке лежало чьё-то тело, накрытое белой простынёй.

Как только Артур Ибрагимович услышал звук открывающейся двери, он обернулся к нам и приветливо помахал рукой. Окружающая атмосфера и едкий запах спирта Аксаханова явно не волновал.

— Добрый день, ваша светлость, — поздоровался Артур Ибрагимович. — Простите, что выдернул так, но выбора другого не было.

— Понял уже, — подойдя к главе Тверского отделения жандармерии и пожав ему руку, ответил я. — Что за дело?

— Вот, — кивнув в сторону накрытого трупа, ответил жандарм и, отдернув простыню, добавил: — Что скажете, Ярослав Константинович?

— Скажу, что совершенно этого не ожидал, — озадаченно произнёс я.

Глава 13

По всей вероятности, планы на сегодняшний день можно было полностью пересматривать. На столе лежал Геннадий Алексеевич Сидак. Сотрудник Имперского банка с непонятными полномочиями, способный решать сложнейшие вопросы с любыми представителями аристократии. Член подозрительного тайного общества, которое также обладало широчайшими полномочиями и в которое, по всей вероятности, помимо Геннадия Алексеевича, входил еще глава безопасности Имперской Канцелярии. Последний теперь остался единственной нитью, связывающей меня с этим обществом.

Лицо мертвого банкира застыло в ужасе, будто перед смертью он увидел что-то такое, что угрожало существованию не только его самого, но и его души или даже всего мира. Я удивленно смотрел на покрытое сеткой почерневших вен лицо и пытался понять, как так вышло?

— Я бы ни за что не стал вас беспокоить, Ярослав Константинович, — произнес внимательно наблюдавший за моей реакцией Аксаханов. — Но у меня есть достоверная информация, что вчера поздним вечером, Геннадий Алексеевич со своим водителем был у вас в имении.

— Водитель… — поднял взгляд на главу Тверского отделения жандармерии, произнес я. — Что с ним?

— Его пока не обнаружили, — без колебаний ответил Артур Ибрагимович. Видимо, жандармы были настроены на сотрудничество. — Мы предполагаем, что Владимир был соучастником убийства своего нанимателя и после этого скрылся.

— Маловероятно, — покачал головой я, вспомнив опытного Мастера и его беззаветную преданность Сидаку.

Я вообще не мог представить причину, которая могла бы толкнуть охранника на предательство. Но, учитывая особенности деятельности Геннадия Алексеевича, я также допускал, что просто не знал всех особенностей взаимоотношений этих двоих.

— Аларак, — произнес я, но, вспомнив, что нахожусь на чужой территории, вопросительно посмотрел на Аксаханова. — Вы позволите моему спутнику осмотреть тело?

— Да, разумеется, ваша светлость, — легко согласился жандарм. — Наши специалисты уже закончили и сделали предварительные выводы.

— И что же это за выводы, если не секрет? — жестом показав Коту, что тот может начинать, поинтересовался я.

— Геннадий Алексеевич погиб от предельного насыщения энергосистемы организма маной аспекта Тьмы, — ответил Колосов. Менталист указал на пару снимков, где можно было увидеть чёрную выжженную паутину, в которую превратилась энергосистема магистра Пространства. — Отравление произошло настолько быстро, что господин Сидак не сумел даже сообщить об этом или воспользоваться какими-то защитными артефактами.

— Раны? Увечья? — глядя, как Аларак создает над телом погибшего чары аспекта Смерти, спросил я.

— Нет, ничего. Единственный момент — это небольшой ожог на груди, — ответил Аксаханов. — Вероятно, там находился какой-то защитный амулет или что-то подобное.

Я подошел ближе и увидел отметину на теле мертвеца в виде римской цифры V.

— А где его нашли? — рассматривая ожог, спросил я.

Вокруг этого места кожа на теле бывшего сотрудника банка, была относительно чистой. Вероятно, защитный амулет, который давал Геннадию Алексеевичу иммунитет к аспекту Ментала, попытался защитить своего носителя, но не смог этого сделать.

Ничего удивительного я в этом не видел, учитывая, что банкир погиб от удара темным Эфиром. Вероятно, сейчас вообще мало кто во всем мире мог бы спастись от подобной атаки. А вот то, каким образом эта омерзительная энергия была доставлена к банкиру, я понять не мог.

— Геннадий Алексеевич, видимо, работал допоздна и умер прямо у себя в кабинете, — сообщил Колосов. — Сейчас мы проверяем последние звонки погибшего, но ни один из тех номеров, которые мы сумели проверить, не принадлежит какому-то конкретному лицу. Все они числятся за мелкими организациями.

— На данный момент есть предположение, что Геннадий Алексеевич обзванивал каких-то своих агентов или что-то вроде того, — добавил Аксаханов.

— Откуда у обычного банкира собственный штат агентов? — спросил я.

— Ни для кого не секрет, что Геннадий Алексеевич работал в особом отделе Имперского банка. Вероятно, у него были дополнительные возможности и задачи, — пожал плечами Артур Ибрагимович. Расскажите, в чем была суть визита Геннадия Алексеевича к вам?

— Как вы правильно сказали, господин Сидак обладал интересами в очень разных сферах нашего общества, — не видя смысл что-то скрывать, спокойно ответил я. — Конкретно ко мне он приехал для того, чтобы узнать об итогах и ходе последнего рейда в аномальную зону.

— Довольно необычный запрос для сотрудника банка, — хмыкнул Колосов. — Это же для каких финансовых операций ему нужны такие данные?

— Ну, это, наверное, вам виднее, — усмехнулся в ответ я. — Может быть, сможете что-то узнать на месте работы Геннадия Алексеевича.

— Маловероятно, что нас туда пустят, — неохотно проворчал Юрий. — Особый отдел Имперского банка вообще довольно закрытая организация. Иногда проще в канцелярии службы безопасности чего-то добиться, чем у этих экономистов.

— И итогом вашей встречи стало… — оборвав фразу на середине, посмотрел на меня Аксаханов.

— Договоренность о том, что мы обменяемся информацией, — ответил я. — Пришли к тому, что я расскажу Геннадию Алексеевичу то, что его интересует, в обмен на данные о том, что интересует меня.

— И что же это за данные? — не сумел вовремя остановиться Аксаханов.

Я с улыбкой посмотрел на жандарма:

— Это наша приватная договоренность с Геннадием Алексеевичем. Теперь она уже не имеет смысла, и мне придется искать информацию самому. Аларак, что у тебя?

— Ничего не понятно, господин, — ответил Кот. — Но очень интересно.

В том, что африканцу было крайне интересно, сомнений у меня не было. Мощь заклинаний, использованных архимагом, можно было сравнить с полноценным исследованием пострадавших после большого сражения. И мне почему-то не верилось, что Кот не сумел вообще ничего найти.

Вероятно, к тем же мыслям пришли и жандармы. Вот только никто из нас не стал давить на мага Смерти и требовать от него ответов. Я свои мог получить позже, а жандармы просто не обладали достаточным весом для таких действий.

— Юрий Алексеевич мне говорил, что вас интересуют какие-то данные по последнему рейду, — посмотрев на Аксаханова, произнес я. — Если мы здесь закончили, то, может быть, переместимся куда-то в более удобное место?

— Да, очень разумное предложение, ваша светлость, — кивнул Артур Ибрагимович. — Что же касается запроса Александра Романовича… Теперь я как-то не особенно уверен, что хочу продолжать этот разговор. Уж не знаю, кто там чем конкретно интересовался, но его судьба явно намекает на то, что не стоит пытаться вызнать больше, чем вы рассказываете.

— Думаю, вопрос в том, какие источники для поиска информации использовал господин Сидак, — улыбнулся я в ответ.

Робости или сомнений за сотрудниками шестого отдела я ранее не замечал, а значит, скорее всего, сомнения жандарма были связаны с чем-то другим.

Поднявшись в кабинет Аксаханова, мы разместились за большим столом, где Артур Ибрагимович обычно проводил совещания. Оказалось, что главу шестого отдела интересует вся имеющаяся у меня информация по австрийской делегации.

Все подозрения, которые были до этого, подтвердились, и большая часть нападавших оказалась из Австрийской империи. В принципе, этого было уже достаточно для того, чтобы обвинить Австрию в нападении на дипломата из Африки. Вот только торопиться с этим жандармы не хотели и предоставили право действовать представителям Бриссу.

— От меня что требуется? — в конце концов спросил я.

— Составить описание техник и действий представителей австрийской делегации и свое видение нападения на господина Элгази, — чёико ответил Аксаханов. — Этого будет достаточно. И сразу вам скажу, что эта информация будет использована в деле, которое ведет сам Александр Романович.

— Хорошо, я пришлю вам все запрошенные данные на днях, — кивнул я.

— Спасибо, Ярослав Константинович, больше не смею вас задерживать, — поднявшись с места и протянув руку для прощания, произнес Аксаханов. — Знаю, что у вас много дел. Спасибо, что уделили время.

— Не за что. Буду рад узнать что-то еще по вопросу смерти Геннадия Алексеевича, — ответил я. — Если что-то появится, то я непременно вам сообщу.

Выйдя из здания жандармерии, мы добрались до нашей машины, и я приказал Рыкову ехать домой. Больше в городе меня ничего не держало, и встреча с представителем банка явно не состоится.

— Ну что? — посмотрев на Аларака, спросил я.

— Очень интересно, господин, — ответил Кот. — Если ты не против, стоит немного изменить маршрут. Коту удалось найти нить.

— Вот как? — удивленно произнес я. — И что там?

— Тебе лучше самому увидеть, господин. Это недалеко, — ответил Аларак и, прикрыв глаза, добавил: — Здесь налево.

Тверь

Резиденция губернатора

Светлейший князь Евгений Александрович Пожарский сидел за столом, буквально засыпанным ворохом документов. Кроме этого, большие экраны, что покрывали одну из стен его кабинета, также пестрели многочисленными сводками. Одна часть показывала цифры и выкладки, вторая — видео последних событий. Но всё это не могло передать масштаб той катастрофы, которая произошла только что.

Князь крутил всё и так и эдак, пытаясь понять, всё ли сделал он правильно и можно ли было сделать всё как-то по-другому. Судя по всему, он справился. Справился так, как не справился ни один из других губернаторов областей, в которых находятся аномалии. Никто не ожидал, что будет новое вторжение тварей. Все знали, что после гона должно пройти время, обычно целые годы. Но можно ли назвать это гоном? Ведь он был яростный, стремительный, но чересчур кратковременный. Однако по ярости и разрушениям он явно напоминал гон высокого уровня.

Князю повезло, что армейские войска, подтянутые сюда в период настоящего гона, ещё не успели отбыть к месту своей постоянной дислокации. А ещё князь рискнул, забрав управление войсками на себя, и не прогадал. Хотя он явно понимал, что в случае провала будет болтаться на центральной площади Москвы. В качестве назидания всем тем идиотам, которые лезут не в своё дело и которые убивают своими дурацкими поступками множество подданных империи.

Но он смог.

Там, где не справились родовые дружины, справились механизированные корпусы имперской армии. Сталь и железо против плоти и хитина. Порох и взрывчатка против стихийной магии. Простые, не одарённые солдаты, верные своей присяге, против аномальных тварей, которым нужно лишь одно — сеять смерть и разрушение.

Армейцы выстояли. До окраин Твери не дошла ни одна из тварей. Пострадало несколько населённых пунктов вокруг аномалии. Да, ещё часть тварей до сих пор жива и разбежалась по округе, но этим уже занялись имперские егеря. Бестужев даже не возвращался в Тверь. Они просто вышли из аномалии, разбились на мелкие группы и пошли на охоту, добивать выживших монстров.

Князю же предстояло нелёгкое дело, а именно — доклад Императору. Глядя на карту, на которой был отмечены круги Тверской аномальной зоны, он смотрел и хмурился. На Истоминых можно было поставить крест. У главы рода хватило ума героически погибнуть, но не отступить. Не ожидал Пожарский от него такого геройства. Хотя, было ли это геройство? Наверняка Истомин понимал, что, пропустив такую кучу тварей через свою территорию, он всё равно будет наказан, и предпочёл смерти на плахе героическую смерть на поле боя.

Правильный поступок. Этим он, по крайней мере, уберёг немногочисленных оставшихся родичей, в основном женского пола. Да, штрафные санкции будут. Да, в Тверской аномальной зоне появится новый Владетель первого круга. Но, по крайней мере, род Истоминых не вычеркнут из Императорской Книги.

Остальные справились с переменным успехом. Везде на карте были видны «протечки» из первой зоны. Большинство, как и в случае с самими Пожарскими, тварей было остановлено во втором круге. Хотя случились точечные выходы тварей через зоны ответственности Новикова/Пушкарева и Добрышева/Балуева.

И снова светлейший князь криво улыбнулся. Во всём этом мрачном великолепии очень бросался в глаза один нюанс. Если вся карта выглядела как большая клякса, которая опустила свои щупальца в разные стороны, лишь с одной стороны была ровненькая выемка внутри её тела, без даже намёка на какой-либо прорыв. Это была территория Разумовских, где ни одна тварь не прошла даже на территорию первого круга.

Костровы и Антиповы тоже устояли, всего немного выпустив тварей во второй круг, где и были остановлены с помощью дружины Старковского и армейских отрядов.

И Пожарский точно знал, что в этом есть заслуга дружины Разумовских, которые умудрились сдержать свою границу, да ещё и помочь соседям. Ах да, был ещё маленький островок стабильности сбоку от территории Истоминых, в коридоре Корчаковского, которые держали оборону «Витязи» (опять же, дружинники Разумовских). Как выжили они, в течение нескольких часов бившихся в полном окружении высокоранговых тварей, — это было вообще загадкой, которую князю Пожарскому ещё предстоит выяснить. Зато можно с уверенностью сказать, что именно дружинники Разумовского спасли Корчаковских от полного уничтожения — когда через их земли пошла волна тварей, уничтоживших Истоминых.

Сегодня же он ждал одного человека. И вот он наконец пришёл.

— Как самочувствие? — вместо приветствия спросил Пожарский у своего приближённого мага.

— Бывало и лучше, ваша светлость, — криво усмехнулся Леонид Зейд. Физических повреждений на нём не было видно, но выглядел водяной откровенно плохо. Князь чувствовал энергетическое истощение, которым буквально фонило от одного из самых сильных его бойцов.

— Спасибо, что сохранил делегацию, — кивнул князь. — Большие у нас потери?

— Больше, чем хотелось бы, — криво усмехнулся Зейд. Он был, как всегда, немногословен. Вот только он совершил настоящее чудо. Ценой жизни собственных бойцов обезопасив делегацию Южной Америки, которую они вели на территорию аномалии.

Среди делегатов Южной Америки не было сильных бойцов. После высокоуровневого гона несколько лет назад, где погибли самые мощные бойцы континента, новые ещё не успели набрать силу. И они были сильно замотивированы, почти точно так же, как представители Индии, чтобы разобраться и найти новый способ борьбы с аномальными тварями. Ведь Амазонская аномалия, занимавшая почти весь бассейн реки Амазонки, доставляла им множество неприятностей.

В целом, можно было считать, что Зейд справился. А князь ощутимо заскрипел зубами, в очередной раз прикидывая, где ему набрать новых бойцов взамен погибшим. Кажется, в Российской империи наступал острый дефицит сильных Одарённых. И, судя по тому, что он краем уха слышал из других регионов, где также прошёл незапланированный гон, он ещё не понимал полной картины несчастья, постигнувшего лучшие и самые преданные рода Российской империи.

— Разумовский вышел из аномалии. Завтра будет в Твери. Я бы хотел, чтобы на нашей встрече ты тоже присутствовал.

— Буду, — сказал Зейд.

— Вот и хорошо. Что там с Брейлихом?

— Очень плохо, — сказал водяной. — До Москвы не довезли бы, поэтому оставили в нашем госпитале. С мощнейшей охраной, разумеется, — добавил он.

— Хорошо, — сказал князь.

И в этот же момент зазвонил телефон.

— Ты Грекова оставил организовывать охрану Брейлиха? — нахмурился князь, увидев абонента.

— Да, а что? — почувствовал неладное Зейд.

— А он как раз и звонит.

Светлейший князь нажал кнопку вызова.

— Пожарский, слушаю.

Буквально через секунду в кабинете полыхнуло огнём. Температура стремительно поднялась, а некоторые бумаги на столе начали тлеть. У Зейда ёкнуло сердце, когда он молча ждал, пока князь что-то ответит. Евгений Александрович положил на стол чуть оплавленный телефон и посмотрел на Водяного. В глазах архимага полыхал огонь.

— Брейлих мёртв. Как и половина пациентов в госпитале. И почти вся наша охрана, — сузив глаза в ярости, прошипел князь. — Всё правое крыло госпиталя ныне не существует…

Глава 14

Африка

Приграничная зона перед территорией Бриссу

Барон Ганс фон Ведель, ягдмастер Его Императорского Величества Фердинанда II, командир спецотряда «Шварцхунды», прищурившись, отложил в сторону бинокль. Прямо сейчас он лежал на невысоком холме, у подножия которого протекала безымянная речушка. По ней проходила невидимая граница территории могущественного африканского племени Бриссу — граница, которую высокомерные чернокожие запретили пересекать кому-либо под страхом смерти.

Эта Африка сидела у барона уже в печёнках.

Нет, он был предан родной Австрийской империи и Императору — как нынешнему, так и прошлому. Да уж, при покойном императоре Австрийская империя была поистине великой. Но Ганс, да и все его подчинённые, лелеяли надежду, что вскоре она станет такой вновь.

Его элитный отряд «Шварцхунды» выполнял задания на территории Чёрного континента уже более двадцати лет. За это время произошло многое. Весь изначальный состав «Шварцхундов» сменился почти полностью, причём не все бойцы были уничтожены физически: часть из них пострадала психологически. Ментальная блокада — это такая штука, которая при постоянном применении корёжит мозги не хуже менталиста-архимага.

Не зря уже несколько лет назад бойцам «Шварцхундов» и многим другим ветеранам Африки императорским указом было запрещено возвращаться в отпуск на территорию Австрии. Слишком много было случаев, когда у ветерана сносило крышу. Синдром ПТСР — так называли умные медики этот феномен, но сам Ганс и его товарищи знали, что ПТСР — это жалкое подобие «Проклятия Африки». Да, именно так они называли то, что происходило с умом и разумом после долгого пребывания на Чёрном континенте. Дошло до того, что мозг без постоянного ментального воздействия, которым была покрыта вся территория Африки, шёл вразнос, стоило только самолёту с бойцом на борту взлететь в воздух.

Так что дороги назад у Ганса и большинства его подчинённых просто не было. Нельзя сказать, что они здесь плохо устроились. У них было всё: лучшая еда, лучший алкоголь и любая женщина, до которой они могли дотянуться. Империя понимала, что своих цепных псов нужно держать на коротком поводке, дабы хоть как-то компенсировать невозможность вернуться на родину. К слову, и на родине-то у большинства бойцов его подразделения никого не осталось.

У барона фон Веделя было баронство, доставшееся ему от предков. Вот только жили там сейчас его дальние родственники, да заправлял всем управляющий. И Ганс предполагал, что они спали и видели, когда же их героический родственник наконец сдохнет, потому что тогда его астрономический банковский счёт отойдёт им в качестве наследства.

Ганс с улыбкой покачал головой.

Нет, вот что-что, а помирать он не собирался. Чувство долга у него осталось, да и жизнь, если так посмотреть, была не совсем плоха. Женщины, вино… ну и, конечно же, убийства и битвы, которые сделали из него настоящего адреналинового наркомана.

Барон ещё раз посмотрел на другой берег. Снова поднёс к глазам бинокль и прошёлся по бережку взглядом. Конечно же, он ничего не увидел, как и всегда. Эти долбаные Бриссу имели такие магические технологии, которых нет ни у кого во всём мире! И что они с ними сделали? Правильно, ничего. Оставили себе, дабы убивать пришлых белых. Некогда большое африканское королевство своими руками превратило плодородную, цветущую землю в одну сплошную аномалию. Причём в аномалию не простую, а находящуюся в режиме постоянного гона.

И что самое скверное — сбросили эту проблему на экспедиционные корпусы мировых держав, при этом сами закапсулировались на небольшой территории и носа оттуда не казали. Ну, кроме тех случаев, когда по какой-либо причине вырезали экспедиционные отряды.

Последняя стычка с Бриссу стоила Гансу трети его отряда. И хотя нельзя сказать, что к каждому бойцу он прикипел, как к своему другу — будь это так, у него давно бы поехала крыша, — они были чрезвычайно качественным и дорогим расходным материалом. Дорогим в первую очередь вложенными его лично, Ганса, усилиями. Каждым из них он гордился, и смерть каждого из них вызывала в нём раздражение и ярость.

Что ж, похоже, сегодня наступил тот самый день, когда он наконец сможет дать отпор этим уродам, одновременно дав Императору доступ в земли непокорного племени.

За его спиной сейчас находился Первый экспедиционный корпус герцога Клозе, оснащённый по последнему слову магии и технологии. Он был полностью готов действовать в условиях Африки. Но нужно было сделать последнюю проверку того «Вундерваффе», которое передал им их любимый Император. И Ганс испросил разрешения у герцога быть тем, кто это сделает. Он получил одобрение.

— Начинаем, — кивнул он, не оборачиваясь. Он знал, что находящийся рядом с ним его заместитель Фриц Форбек продублирует приказ императорским войскам, где под защитой самой личной гвардии императора находилась небольшая коробка с неизвестным содержимым внутри — та, что должна была дать Австрийской империи преимущество в Африке.

— Начали, Эйсенлёв, — тихо прошептал его заместитель.

— Хорошо. Нахталь, будьте начеку.

Ганс снова приник к биноклю, вспоминая инструкции, что давал ему суровый императорский посланец со шрамом через всё лицо, от которого веяло сильнейшим аспектом Смерти. Странно, он не представился, но маги Смерти такой силы были только в роду Спанхеймов. Этот мужчина явно был оттуда, что позже подвердил сам герцог Клозе. Да, посланником Его Императорского Величества был сам маркиз Зигфрид Спанхейм.

Прямо сейчас Ганс отсчитывал в уме секунды и одновременно пытался прослушать окружающее пространство. И то, что он почувствовал, было невероятно.

Из-за его спины, там, где располагался прибор и гвардейцы императора, потекли какие-то серые нити. Они были будто живые сторожевые псы: на секунду замирали, принюхиваясь, и текли дальше, сплошной рекой.

«Грязный Эфир», — с восторгом узнал технологию Ганс.

Эта технология была одним из преимуществ племени Бриссу. Именно благодаря грязному Эфиру этим чернокожим племенам не могли ничего противопоставить более многочисленные бойцы экспедиционного корпуса. Ну значит, сегодня силы уравняются.

На его глазах несколько нитей на секунду застыли и… вот! Эти «собачки» почуяли след, потому что дальше они рванули напрямую, не петляя. Из ничего, из воздуха, возник серый щит, который встретил эти незримые щупальца Эфира. Вот только маг Бриссу, который это сотворил, проявил себя.

И тут уж сам Ганс не сплоховал.

Он сжал кулак, и окружающие камни и земля пришли в движение, сжимая пространство, внутри которого находился Бриссу. Купол был крепок, очень крепок, но всё-таки Ганс был архимагом Земли. Через мгновение с лёгким хлопком защитный барьер лопнул, и во все стороны полетели капли крови от раздавленного внутри чернокожего бойца. А в это время вокруг не спали его подчинённые. Шквал стихий обрушился на другой берег, буквально перепахивая землю и ломая вековые деревья. Раздались крики боли и ужаса, когда невидимые враги начали погибать.

— Мне нужны живые! — рявкнул Ганс.

И его верный пёс Гросмайстер Эбер Крейст молнией метнулся через ручей с группой своих сильнейших бойцов. Причем, каждый из них был не ниже ранга Мастеръегера.

Весь бой занял считанные минуты. Серые нити скользили над рекой туда-сюда, но больше не видели ни одной цели.

— Передай маркизу, что всё чисто.

— Будет сделано, — сказал Фриц Форбек. Его глаза были полностью закрыты тьмой, а воздух вокруг него колыхался. Заместитель сегодня тоже мстил за павших товарищей и одновременно получал удовольствие. — Идут, Эйсенлёв, — кивнул он за плечо барона.

Ганс обернулся и увидел, что Крейст с бойцами тащат два тела.

Через несколько секунд у ног барона лежало изувеченное, безногое тело крепкого мускулистого мужчины средних лет, у которого изо рта шла кровавая пена. Он находился в полубессознательном состоянии и что-то бормотал на непонятном языке.

Второй же была юная девушка, почти девочка, которая пострадала гораздо меньше: лишь оба плеча у неё были аккуратно прострелены — судя по всему, бойцами Крейста, для того чтобы её обезоружить. И смотрела она сейчас на всех окружающих с лёгким испугом и откровенным недоверием.

Ганс не выдержал и усмехнулся.

— Не ожидала, тварь? Привыкли нападать со спины, уроды! Что ж, теперь настала ваша пора.

— Аниконди… укутхи нензэни… — прохрипел, внезапно очнувшись, калека.

— Что? Что ты там вякнул? — Ганс наклонился ниже.

Губы умирающего воина скривились в усмешке.

— Нинихулуле убуби… Фути низофа нгабо… — выдавил из себя воин и, собравшись с последними силами, плюнул в лицо барону.

Рука Ганса сработала быстрее, чем он подумал. Она оказалась на горле у чернокожего. Мгновение — и его мощная шея была сломана пополам.

— Тварь, — сплюнул Ганс, осторожно снимая окровавленную перчатку с руки. Он повернулся к девушке, в глазах которой наконец появился долгожданный ужас.

— Эту, на всякий случай, вырубите. И отведите к маркизу, — лицо барона исказила зловещая улыбка. — И передайте герцогу, что путь свободен.

***

То, что случилось что-то неприятное, стало понятно уже через пару минут. Ревели в отдалении полицейские сирены, нам навстречу пронеслось сразу несколько «скорых». Учитывая направление, источник проблемы я примерно представлял, но не ожидал, что он совпадает с целью нашего путешествия.

— Видимо, мы немного опоздали, — нейтрально произнёс я. Маловероятно, что убийца Сидака стал бы привлекать к себе столько внимания. Теми возможностями, которые были необходимы для управления темным Эфиром, обладали единицы среди людей. И я говорил об артефактах, содержавших запретную энергию. Чтобы использовать Тёмный Эфир напрямую нужно было так извратить свою сущность, что даже не всякий Вершитель на подобное был способен. А значит банально попасть в больницу подобный человек не мог.

Рыков остановил машину по приказу Кота буквально через пятьсот метров. Наш старенький седан Ратай припарковался у обочины, и мы принялись наблюдать за суетой на противоположной стороне улицы.

Там располагался въезд в центральную больницу Твери. Госпиталь после недавних событий был практически забит до отказа, и, судя по всему, многим из тех, кого сюда привезли, теперь уже помочь никто не сможет.

— И куда ведёт нить? — взглянув на африканца, поинтересовался я. — Туда, — указав рукой на центральный вход в больницу, ответил Аларак. — Тот, кто убил банкира, знал, что ты можешь за ним прийти, господин.

— Поэтому сделал всё возможное, чтобы спрятать свой след, — задумчиво протянул я. — Ну, пойдём посмотрим. Может быть, что-то получится найти.

Выйдя из машины и добравшись до главных ворот больницы, я увидел внутри почти два десятка автомобилей родовой дружины светлейшего князя Пожарского. Губернатор явно отреагировал на случившееся очень быстро, раз успел прислать лучшие свои силы.

Однако, оказалось, что я немного неверно оценил ситуацию. Перед нами возник подтянутый парень в сером городском камуфляже, который жестом попросил нас остановиться. Я быстро оценил снаряжение дружинника и пришёл к выводу, что это какое-то особое подразделение сил рода Пожарских.

— Объект закрыт по приказу губернатора, — уверенно произнёс боец. Для него не имело особого значения, кто именно пришёл. Объект был закрыт и точка. — Если вы прибыли, чтобы посетить кого-то из больных, то придётся вам отложить свой визит.

— А кто здесь у вас за главного? — спросил я парня и тут же убедился, что это не обычный дружинник.

Парень окинул меня взглядом — профессиональным, оценивающим. Посмотрел на Вепря, потом ненадолго задержал взгляд на Алараке. И уже совсем другим тоном произнёс:

— Прошу прощения, Ярослав Константинович, но начальник охраны сейчас докладывает светлейшему князю Пожарскому.

— А что, собственно, случилось? — спросил я.

— Диверсия, ваша светлость, — коротко ответил боец. — Больше я сказать не вправе.

— И на территорию вы нас не пустите? — утвердительно произнёс я.

— Прошу простить, Ярослав Константинович, — кивнул боец. — Приказ.

— Понял, — даже не подумав спорить, произнёс я.

Можно было надавить авторитетом и даже заставить дружинника светлейшего князя Пожарского нас пропустить. Но я не видел в этом смысла. В такой ситуации пришлось бы объясняться с каждым следующим охранником, и это не только сожрало бы кучу времени, но и, вероятно, превратило бы наш визит в нелепый фарс.

Вместо этого я коротко кивнул охраннику, отошёл на несколько метров и, достав телефон, набрал номер Зейда. Ждать пришлось совсем недолго. Водяной не расставался с артефактным телефоном, который я ему презентовал.

— Добрый день, Леонид Евгеньевич. Не отвлекаю? — произнёс я, когда Водяной взял трубку.

— Ну, как сказать, Ярослав Константинович… — явно оценивая ситуацию, протянул в ответ Зейд. — У нас тут запара серьёзная. Я несусь по срочному вызову. Если быстро — то в принципе могу говорить.

— Я тут приехал в центральный госпиталь… — произнёс я, и в динамике повисла удивлённая тишина. Можно было дождаться какой-то реакции со стороны собеседника, но я делать этого не стал. Время играло против нас и стоило поторапливаться. — Мне надо попасть внутрь, но ваши орлы говорят, что это невозможно. Реально ли что-то предпринять, Леонид Евгеньевич?

— Реально, — спустя пару мгновений ответил водяной. — Секундочку, Ярослав Константинович.

Ждать пришлось совсем недолго. Послышался шорох — будто Зейд прикрыл трубку рукой, — потом его голос вернулся:

— Пару минут подождите, ваша светлость. Мы сейчас будем…

— Понял. Ждём, — ответил я и отключил связь.

И действительно: минуты через три возле главных ворот остановился длинный лимузин с гербом светлейших князей Пожарских. Из него вышел сам губернатор Твери, а следом за ним уж его доверенный маг.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, — пожав руку светлейшему князю, произнёс я. — Простите, что вторгаемся на территорию вашей операции, но у нас тут образовалось срочное дело.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович, — окинув меня цепким взглядом, ответил Пожарский. — Что за дело?

— Нужно проверить одну гипотезу, — ответил я. Вдаваться в детали не хотелось, но сейчас уже не было особых вариантов. Встреча с Евгением Александровичем была одним из пунктов на ближайшее время. Однако, случилась она раньше, чем я думал. — Но мы внезапно столкнулись с вашей охраной. Что случилось? Что за диверсия у вас тут произошла?

— Брейлих убит, — коротко ответил Пожарский.

И у меня в голове в этот момент взорвалась целая информационная бомба.

— Уф… — вздохнул я.

— Это точно, — кивнул Пожарский. — Потому я втройне удивлён тем, что вы приехали на место преступления буквально через час после того, как я сам об этом узнал. Честно говоря, мне бы очень хотелось узнать, что вас сюда привело, Ярослав Константинович.

— Сидак убит, — глянув прямо на Пожарского, произнёс я.

— Уф… — теперь уже вздохнул Евгений Александрович.

— Вот и я так подумал, — кивнул я.

— А сюда зачем приехали? — повторил свой вопрос светлейший князь.

— Аларак обнаружил нить, ведущую в госпиталь, от тела банкира, — ответил я. Мне всё меньше нравилась эта ситуацию. Слишком всё было откровенно и настолько прозрачно, что глубоко внутри начала просыпаться тревога. — Думали, сможем найти здесь убийцу.

— И вы думаете, он всё ещё тут? На территории госпиталя? — оживился Евгений Александрович. — Мои люди уже всё прочесали, но у них нет ваших возможностей, Ярослав Константинович.

— Не знаю, — уже с сомнением перебирая в голове всю имеющуюся информацию, овтетил я. — Но хотелось бы проверить.

— Тогда не будем терять времени, — стремительно направившись к зданию госпиталя, произнёс светлейший князь.

Водяной двинулся за своим господином, а я и мои сопровождающие — следом. Я мысленно приказал Алараку приготовиться, а Антип сам ощутил моё напряжение. В какой-то момент я даже подумал, что зря волнуюсь. Сомнения длились секунд двадцать. А потом наша группа вошла в холл госпиталя и всё вокруг утонуло в тёмном пламени мощного взрыва.

Глава 15

Плёнка грязного Эфира запечатала всю нашу группу в пузырь буквально за долю мгновения. Вокруг распространилась мощная аура Мёртвой Воды, а языки тёмного пламени встретились с энергией архимага Огня.

Мы втроём сработали практически в одно мгновение, а ещё секунду спустя к нам присоединились Зейд и Пожарский. Однако, всего этого не хватило, чтобы остановить взрыв. Мы сумели сдержать первый и самый убийственный удар, но только в ближайшем радиусе от нас самих. На большее просто не хватило времени.

Всю нашу группу, вместе с защитным трёхслойным магическим пузырём, как ядро из пушечного жерла, вымело за территорию больницы. Сфера барьера впечаталась в лимузин светлейшего князя, разделив его на две неравные половины.

— Кажется, обошлось, — прощупав пространство вокруг, произнёс я.

А потом, оценив обстановку снаружи, убрал защиту. По логике, сейчас должно было последовать основное нападение. Пока дезориентированные взрывом жертвы будут беспомощно копошиться на асфальте, их следовало добить. Максимально быстро и жёстко. По крайней мере, именно так поступил бы я сам, реши я устроить подобное нападение.

— Вот и проверили вашу гипотезу, Ярослав Константинович, — поднимаясь с земли, недовольно проворчал Пожарский. — Такого позора со мной уже лет десять не случалось.

— Двенадцать, ваша светлость, — педантично поправил своего господина Водяной. — Серыково помните?

— Да, точно. Серыково… — вздохнул Пожарский.

Я посмотрел на Антипа и увидел, как морщится оборотень. Древний слуга моего рода находился ближе всех к границам купола и, несмотря на его связь со аспектом Огня, получил небольшие повреждения. Уже одно это говорило о многом.

— Евгений Александрович, боюсь, что теперь с поиском каких-либо улик у нас ничего не выйдет, — посмотрев на губернатора, произнёс я. — Думаю, есть смысл покинуть место и поговорить где-то в более спокойной обстановке.

— Согласен, — кивнул светлейший князь. — Подвезёте, Ярослав Константинович?

— Думаю, что нам обоим понадобится новый транспорт, — взглянув на нашу посечённую осколками машину, ответил я. Стоявший рядом с автомобилем Рыков выглядел невредимым. Пара царапин не в счёт. — Вроде бы вот там я видел какой-то ресторан.

— Да, докатились, — фыркнул Пожарский и следом за мной угрюмо направился в сторону вывески ближайшего заведения общепита.

Следом за нами отправились мои сопровождающие. А Зейд, будучи доверенным представителем губернатора, взял на себя работу по урегулированию последствий взрыва.

От большого здания центрального госпиталя не осталось практически ничего. Я по привычке пытался нащупать следы магии, но оказалось, что в этот раз организаторы нападения использовали максимально нейтральные в этом плане вещества. По сути, это была обычная сильная взрывчатка. Больше разобрать ничего не получалось. Возможно, Пётр мог бы помочь сказать более точно, потому что я ощутил перед взрывом небольшой «привкус» пространственной магии.

Мне не верилось, что Пожарский отправил охранять раненого посла Австрийской империи каких-то дилетантов. И что такие же дилетанты осматривали место убийства иностранного дипломата я тоже не верил. Маловероятно, что люди светлейшего князя банально пропустили громадный объём взрывчатки, разложенной по всему зданию. Скорее всего, были установлены маяки, по которым в нужный момент организаторы нападения доставили взрывчатку.

В этот момент я чуть сбился с шага и с трудом заставил себя невозмутимо продолжить движение.

Как только мы зашли в ресторан, Пожарский, недовольно осмотрев пустой зал, жестом подозвал официанта. На улице уже вовсю галдели зеваки и ревели сирены пожарных машин. Вероятно, новость о подрыве центральной больницы Твери станет даже более обсуждаемой, чем убитые в этой больнице несколькими часами ранее иностранцы.

— Нам нужен стол. Где-нибудь в отдельном кабинете, — бросил светлейший князь подбежавшему к нам парню.

Сотрудник ресторана едва держался на ногах от волнения. Евгения Александровича Пожарского в лицо знали все жители Твери, а может быть, и всей страны. Официант явно не ожидал, что к нему с утра заглянет светлейший князь.

— Сию секунду сделаем, Евгений Александрович, не извольте беспокоиться! — на одном духу, сливая всю фразу в одну непонятную абракадабру, выпалил официант и растворился в воздухе.

Где-то секунды через три из заднего помещения выбежал хозяин ресторана, который проводил нас в отдельное помещение, вероятно, предназначенное для банкетов.

— Что с нитью? — пока Пожарский добывал нам место для переговоров, негромко спросил я у Аларака.

— Коту стыдно, господин, — неохотно ответил африканец. — Нить оборвана. Это была ловушка которую, Кот не распознал.

— Думаю, тебе не стоит так сильно на этом заострять внимание, — хлопнув по плечу архимага Смерти, произнёс я. — Тот, кто расставил эту ловушку, точно знал, что мы придём. И проложил нам маршрут.

— Кот сможет исправить свою оплошность, — буркнул Кот.

— Сможешь, — уверенно кивнул я и, посмотрев в глаза африканца, добавил. — Бери Антипа и отправляйтесь на прогулку, пока мы тут будем болтать с князем.

— Так, — кивнул Аларак.

— Есть предположение, что охотник, который пытался нас заманить в ловушку, видел, как мы заходим в здание, — произнёс я.

Секунду архимаг Смерти смотрел на меня, потом резко кивнул и направился к выходу.

— Старик! — бросил на ходу Аларак.

— Иду, — деловито ответил Антип.

Пара моих сопровождающих вышла из здания — только не через главный вход, а через кухню. Я на мгновение прикрыл глаза и увидел, как Кот резко ускорился. Только двигался он не по земле, а поднимался прямо по стене здания куда-то на крышу.

— Вероятно, моё время на должности губернатора Твери подходит к концу, — когда мы остались вдвоём в отдельном кабинете, произнёс Пожарский.

— Неужели всё настолько плохо? — удивлённо спросил я. — Вы защитили вверенные вам земли во время гона высочайшего уровня, сумели отстоять территории и во время незапланированной волны монстров. Практически все иностранные делегации вернулись из аномалии без потерь. Разве смерть одного посла может перевесить всё это? Тем более господин Брейлих оказался в больнице из-за нападения его собственных соратников.

— Знаете, ваша светлость, тут дело даже не в смерти маркиза, — задумчиво глядя в окно, за которым толпились горожане и выставляли ограждение полицейские, ответил светлейший князь. — Люди умирают каждый день и по куда более глупым и банальным причинам. Сам факт того, что на моей территории был убит иностранец, ничего не значит.

— А что тогда имеет значение? — спросил я.

— Что этого иностранца охраняли лучшие мои люди, — просто ответил губернатор. — Это говорит не в мою пользу. И то, что после убийства маркиза никто из моих людей не заподозрил, что здание заминировано, что также говорит о моей некомпетентности. Как вы знаете, за дела и поступки подчинённых всегда несёт ответственность начальник. То же самое касается не только одного рода, но и целой губернии.

— Уверен, его императорское величество прекрасно поймёт, что вы сделали всё возможное в сложившейся ситуации. — убеждённо произнёс я. — После всего, что натворили австрийцы, можно было их самих обвинить в нападении на иностранных послов.

— Алексей Александрович сейчас занят в большей степени попытками спасти своего сына. Как один из сильнейших магов аспекта Жизни, он делает для этого всё возможное, — ответил светлейший князь Пожарский. — И если бы не усилия самого императора и помощь представителей африканской делегации, то Роман Алексеевич уже был бы мёртв. Но и так шансы на полное восстановление цесаревича не очень велики.

— Понятно, — задумчиво произнёс я.

Получалось, что Мара со своими сородичами уже вовсю помогает императору в столице. Теперь ясно, куда так поспешно отправилась африканская делегация.

— Ладно, с убийцами и убитыми будем разбираться по мере поступления новой информации… У меня к вам другого рода разговор, ваша светлость, — смотря на меня, произнёс Евгений Александрович. — Я хотел бы обсудить возможности дальнейшего сотрудничества между нашими родами и примерное направление развития Разумовских в пределах Твери.

— Так, — ответил я. — И что конкретно вас интересует?

— Насколько я понимаю, род Антиповых уже на данный момент находится… в некоторой зависимости, — тщательно подбирая слова, произнёс Пожарский. — Помнится, шли разговоры о патронаже над территорией молодого князя Антипова. Эти слухи имеют какое-то отношение к реальности?

— Да, вполне, — не видя смысла скрывать очевидное, ответил я. — Если Антон Алексеевич окончательно придёт к решению, что сам в ближайшие годы не справится, я готов прийти к нему на помощь.

— Похвально, похвально… Но что же касается остальных владетелей первого круга? — пристально глядя на меня, уточнил Пожарский.

— Как и положено по закону Империи, каждый владетель ведёт самостоятельную политику в соответствии с волей его императорского величества, — слегка улыбнулся я.

Что хотел сказать Пожарский, мне было понятно, но сказать об этом должен был он сам — без моей подсказки. А значит, некоторое время придётся жонглировать словами.

Князь это тоже прекрасно понимал. Евгений Александрович был опытным политиком и чётко видел возможные варианты развития ситуации. А потому, как только нам принесли прохладительные напитки и салаты, губернатор перешёл к делу.

— На данный момент я вижу ситуацию следующим образом, — не притронувшись к еде, произнёс светлейший князь. — Род Разумовских обладает безоговорочным лидерством по военной и промышленной мощи среди других аристократов первого круга обороны Тверской аномалии. Род Антиповых фактически находится в вассальном положении относительно вашей семьи, Ярослав Константинович. Официально это действительно не принято, но мы все знаем, как это обычно бывает.

Губернатор говорил сухо и обыденно, будто зачитывал текст с документа. Вся эта информация не была тайной и мы сами заявили недавно о союзе. Но сейчас я мог узнать, как это всё видится одному из сильнейших аристократов страны.

— Далее, Костровы… — оценив мою реакцию, продолжил светлейший князь. — Костровы давно и прочно считаются вашими союзниками. Новиков, тоже. Наряду с владетелями второго круга — Старковским, Корчаковским и Добрышевым, — все названные входят в официальный союз, созданный вами буквально пару недель назад. Эльдаров не раз замечен в вашей свите и даже оказывал содействие в некоторых вопросах.

— Всё верно, ваша светлость, — невозмутимо кивнул я.

— В сухом остатке вокруг Тверской аномалии остаётся род Истомина, фактически на данный момент уничтоженный и лишённый своих владений. Кто станет новым владетелем первого круга, пока не ясно. Думаю, его императорское величество будет принимать это решение уже после окончания международной конференции, — князь выждал пару мгновений, показывая, что эта информация имела стратегическое значение для тех, кто что-то понимал в политике. Я слегка и кивнул и только после этого губернатор продолжил. — И остаётся ещё прямой проход через первую и вторую линии обороны моего рода. Если Пожарские вступят в созданный вами союз, то вся Тверская аномалия окажется в распоряжении рода Разумовских.

— В целом всё примерно так, — кивнул я. — За исключением того, что род светлейших князей Пожарских ни за что не вступит в союз владетелей на тех же условиях, что и остальные. А менять эти условия я не буду.

Евгений Александрович откинулся на спинку кресла и некоторое время изучающе смотрел на меня. Какие именно расклады продумывал губернатор — сказать я бы не взялся. Возможно, светлейший князь размышлял о репутационном уроне, если он, по сути, войдёт в союз на зависимом положении, как и другие рода. А может быть, о перспективах дальнейшего сотрудничества.

В любом случае, итогом раздумий моего собеседника стал залпом осушённый стакан лимонада и фраза:

— А если вы ошибаетесь, Ярослав Константинович? Если род Пожарских готов вступить в союз на тех условиях, которые вы предлагаете? Что это даст конкретно вам?

Сделав глоток освежающего фруктового лимонада, я произнёс:

— Мне это даст полный контроль над одной аномалией в стране и возможность регулировать движение потоков ресурсов внутри своего промышленного кластера. В случае вашего согласия и подписания всех документов с последующим вступлением в союз князя Эльдарова, мы сможем полностью регулировать движение аномальных материалов в этой части Российской Империи. Помимо прочего, я беру на себя обязательство сократить расходы на содержание дружин всех участников союза в несколько раз. Останутся только экспедиционные группы для глубинных рейдов и охоты. Ну и в качестве бонуса могу сказать, что гонов на территории Российской Империи больше не будет.

— Что? — удивлённо распахнул глаза Пожарский. — Это проверенная информация?

— Абсолютно, — кивнул я. — Осталось только урегулировать возмущения во всех аномалиях по стране. Если не получится их стабилизировать в ближайшее время, то могут наступить очень неприятные последствия.

— Понятно, — обдумывая мои слова, рассеянно ответил Пожарский. — Понятно. Так… Мне нужно немного времени, Ярослав Константинович. На данный момент я склонен принять положительное решение о вступлении в союз владетелей первой линии обороны Тверской аномальной зоны. Но нужно ещё подумать и взвесить все последствия.

— Ничего против не имею. Решение важное, ваша светлость, — улыбнулся я. — Ещё один момент, Евгений Александрович. По поводу нового назначения владетеля первого круга взамен Истомина. Я готов поручиться перед императором, что род Новиковых, при моей поддержке, сумеет надёжно защитить границы аномальной зоны.

— Я передам ваши слова его императорскому величеству, — кивнул Евгений Александрович. — Как раз сейчас планировал ехать к нему на личную аудиенцию…

— Замечательно, — ответил я. — Возможно, встретимся уже в столице. До свидания, Евгений Александрович.

Я поднялся и, неспешно покинув помещение, вышел на улицу. Нить, связывавшая меня с Алраком, показывала, что африканец добрался практически до конца улицы и стоял на крыше, наблюдая за пожарными на территории центрального госпиталя.

Используя несколько воздушных ступеней, я поднялся на крышу и, добравшись до своих подчинённых, вопросительно посмотрел на двоих архимагов.

— Очень хорошая маскировка, — пнув пару мешков и серых пластиковых коробок, произнёс Алларак. — Магии нет вообще никакой. Просто кнопка, которая даёт радиосигнал куда-то ещё. Куда и зачем — неизвестно. Отследить невозможно. Человек, который тут сидел, сейчас лежит внизу. Прыгнул во двор.

— Ясно. Все концы подчищены, — задумчиво произнёс я. — Ладно, возможно, наши друзья из жандармерии что-нибудь скажут в ближайшее время. Думаю, в имение возвращаться сейчас уже смысла нет. Возвращаемся к Рыкову. Пусть из имения отправят к нам кортеж для путешествия в столицу.

— А куда им ехать? — спросил Антип.

— На территорию Ожегова, — ответил я. — Раз появилось свободное время, поедем, пообщаемся с бароном.

Машина, на которой мы приехали в Тверь, пусть и с большим трудом, но завелась. Стёкла по кругу выбило, и ехали мы, в прямом смысле этого слова, с ветерком. Но на территорию Ожегова нас, тем не менее, пустили без малейших вопросов.

Самого барона на месте не было.

— Господин Ожегов сегодня должен был задержаться, — сообщил начальник охраны складского комплекса.

Понимая, что времени не так много, я решил позвонить Ожегову. Но номер барона оказался недоступен. Звонок на домашний телефон тоже результатов не дал. Начальник охраны барона на звонок не ответил.

— Кто-нибудь видел его сегодня? — смотря на подчинённых Романа Викторовича, спросил я.

— Я видел, ваша светлость, — ответил один из охранников. — Барон меня вперёд отправил, сказал, что задержится.

— Роман Викторович дома остался? Или куда-то планировал пойти? — уточнил я.

— Ваша светлость… — чуть смутился охранник и, быстро взглянув на начальника охраны, выпалил. — В последние дни барон не в себе был. Всё бормотал про каких-то оборотней и опасности. Про огненную бездну и колодец. Мы его хотели в отпуск отправить, но он вместо этого к месту силы семьи своей пошёл — к Огненной Полынье, что под особняком его находится.

— Кот, Антип, в машину! Быстро! — приказал я и, посмотрев на охранника, добавил: — Ты с нами. Показывай дорогу.

Глава 16

Рывок до особняка барона Ожегова занял минут тридцать. Все это время я пытался дозвониться до Романа Викторовича, а его охранник перебирал номера своих коллег, которые должны были в этот день находиться на службе.

Когда прибыли на место, стало понятно, что мы опоздали.

— Судя по всему, у пожарной службы сегодня очень насыщенный день, — проворчал я. — Антип, займись.

Оборотень молча кивнул и вышел из машины. За воротами довольно скромного отдельно стоящего особняка полыхал пожар. Здание, сложенное из старинных каменных глыб, горело так, будто это была соломенная хижина.

Судя по всему, барон делал всё возможное, чтобы пробиться к своей памяти, и разрушение родового гнезда его не останавливало. Я вышел из машины следом за архимагом Огня и принялся наблюдать за его работой.

В принципе, каждый из нас по отдельности мог потушить этот пожар своими методами, но, исходя из ситуации, я решил воспользоваться помощью оборотня. Антип уверенно направился к полыхающему зданию. А я пробежался магическим зрением по территории особняка.

Складывалось такое ощущение, что огонь чётко удерживался в определённых рамках, что для него было совсем не свойственно. Деревья и кусты в небольшом саду хоть и пострадали от жара, но не обгорели, как должны были. При этом живых людей мне почувствовать не удалось.

Древний слуга моего рода выпустил часть своей силы, показывая, что рядом появился настоящий Повелитель Огня. И я тут же невольно улыбнулся. В далёком прошлом именно так называли Бернхарда. Это было первое прозвище моего генерала.

Сейчас сознание моего верного соратника воспротивилось попыткам Антипа повлиять на ситуацию. Архимаг Огня чуть замедлил шаг и усилил давление. Аларак вопросительно посмотрел на меня, но я в ответ покачал головой. Вмешиваться точно не стоило.

Возможно, именно этого не хватало барону Ожегову для того, чтобы добиться своей цели. Без внешнего давления, без вызова, без преодоления себя и внешних сил невозможно пройти ту грань, которая отделяет просто хорошего мага от великого одарённого.

Ехавший с нами охранник вышел из машины и начал суетливо носиться вдоль ограды особняка, что бормоча в телефон. Что делать, парень не понимал, но действовал правильно. Сначала сообщил старшим о пожаре. Но на этом не остановился и явно горел желанием пробиться внутрь, чтобы попытаться найти своего господина. Все же Роман Викторович умел находить верных людей, которые действительно за него переживали.

Пока Антип боролся с пожаром, я решил поступить иначе.

— Оставайся здесь, — приказал я Алараку. — Если приедет кто-то из официальных служб, скажи, что это дела рода Разумовских.

Африканец кивнул, а я, окутавшись плёнкой грязного Эфира, направился в обход здания. Скрыться от большинства видов сканирования для меня теперь было совсем несложно. Правда, энергии это требовало довольно много.

Оказавшись с противоположной стороны здания, я коснулся аспекта Огня в своём Источнике, чтобы определить точное расположение той купели, о которой говорил охранник. Она обнаружилась на глубине трёх десятков метров. Удивительно близко от небольшого глубинного сплетения. Вероятно, истинные силы планеты стали катализатором возвышения предков барона и нужны были для чего-то основателю рода Ожеговых.

Судя по тому, что мне рассказывали, в своё время предки барона были крайне могущественным родом.

На другой стороне особняка послышался мощный хлопок. Видимо, оборотень потерял терпение и перешёл к более активным действиям. Пламя над особняком слегка присело, будто его придавили сверху чем-то тяжёлым, а потом ударило в небо с новой силой. Изнутри раздался злобный рёв, будто где-то в глубине особняка ворочался просыпающийся дракон.

В этот момент я пожалел, что выбранный мной путь поставил аспект Земли слишком далеко. Гораздо проще было бы сейчас открыть прямой путь к месту силы рода Ожеговых, чем пробиваться туда силой.

Однако, выбора не было. Я уверенно направился к задней двери особняка. От неё к этому моменту осталась только обугленная треть, которая выпала внутрь от одного удара.

На меня хлынул поток огня, но вреда не причинил, а просто расплескался о защиту, обтекая кокон грязного Эфира со всех сторон. Температура внутри магического барьера осталась без изменений, и я продолжил путь.

Поиски барона заняли не так много времени. Ожегов явно торопился и не стал закрывать дорогу к месту силы. Из кабинета Романа Викторовича вниз, под землю, вела винтовая лестница, вход на которую обычно был скрыт за сгоревшим сейчас шкафом.

Я чувствовал, что где-то наверху Антип постепенно начинает сердиться. Архимаги относились к тому типу одарённых, единение которых со своим аспектом достигало максимума. И когда сила переставала слушаться… такие существа очень сильно злились.

В какой-то момент, наверное, на третьем или четвёртом витке лестницы, я ощутил мощное сопротивление. Встречный поток воздуха принёс языки обжигающего пламени, которые начали жадно ощупывать мою защиту, будто чьи-то громадные пальцы. Они искали брешь в барьере, пытаясь вскрыть неподатливую скорлупу.

Одно то, что Ожегов сумел обнаружить кокон грязного Эфира, уже говорило о его предельном единении с аспектом Огня. Вернее, о таких нюансах этого единения, которые в современном обществе магов были никому не известны.

Ещё через несколько секунд, удвоив слой защиты, я оказался на пороге высеченной в камне пещеры.

В центре этой пещеры разлилось небольшое озеро полыхающей лавы, посреди которого сидел совершенно голый хозяин особняка. Одежда Романа Викторовича сгорела давным-давно, а сам Ожегов был покрыт тончайшей плёнкой раскалённой магмы.

Учитывая уровень силы Ожегова, близкое знакомство с раскалённым камнем должно было убить барона без шансов. Но сейчас в теле уездного тверского аристократа пробуждалось совсем другое существо, которое было на «ты» с силами Огня задолго до появления современных государств.

Едва я зашёл в пещеру, глаза Ожегова открылись, и я увидел взгляд, заполненный бушующим пламенем.

— Уходи! — раскатисто прогремело под сводами пещеры. — Тебе не место здесь, смертный!

— Остановитесь, барон! — громко произнёс я. — Ваши люди беспокоятся за вас.

— Проваливай! — снова грянул голос, и на этот раз он был подкреплён огненной плетью, способной расплавить стальной доспех.

— Роман Викторович! — сделав пару шагов вперёд, повысил голос я. — Остановитесь! Ваш особняк горит из-за выплесков силы. Вам нужно прекратить это безумие!

— Я предупреждал тебя человек, — глухо ответил Ожегов.

И на этот раз вместо обычного огня в действие пошла раскалённая лава. Озеро под бароном чуть покачнулось, и вверх начала подниматься волна расплавленного камня. Поколение семьи Ожеговых напитывало это место энергией, которая ощущалась в этом озере. Даже мне не поздоровится, если волна из родового места силы обрушится на мою защиту. Но я не сомневался, что сумею найти подход к своему старому соратнику.

Судя по всему, память моего генерала уже окончательно пробудилась. И от личности барона не осталось практически ничего.

— Бернхард!!! — мгновенно вспомнив старые привычки, рыкнул я. — Как смеешь ты так обращаться к своему господину?!

Выпустив на волю запертый в моём Источнике грязный Эфир, я на мгновение заглушил всё вокруг. В пещере повисла тишина, нарушаемая только гулом пожара, доносившимся с лестницы за моей спиной. А потом всё разом прекратилось.

— Повелитель… — выдохнул Ожегов и, потеряв концентрацию, едва не провалился в магму по пояс.

Это была бы самая нелепая потеря верного соратника за все годы войны между Вершителями. К счастью, Роман Викторович успел переместиться к краю бассейна лавы и встать на ноги. Правда, стоял он недолго и тут же опустился на одно колено.

— Я счастлив знать, что все наши усилия не были напрасны, господин, — выдохнул Бернхард. — Наконец-то вы вернулись.

— Пока ещё не полностью. Но это только вопрос времени, — с улыбкой кивнул я и, подойдя к барону, поднял его и крепко обнял. — Ну, здравствуй, старый друг. Не думал, что встретимся снова. Спасибо тебе за зерно, оставленное в логове оборотней.

— Нашёл? —внимательно посмотрел на меня Ожегов.

— Нашёл, — кивнул я. — Правда, пришлось использовать его не по назначению.

— А как же Олимпий? — задал следующий вопрос Бернхард.

— Олимпий мёртв, — ответил я. — Теперь уже окончательно.

— Но это значит, что теперь все аномалии на территории этого континента вышли из-под контроля! — воскликнул мой первый генерал.

— И это одна из главных наших задач в ближайшее время, — кивнул я. — Но начало уже положено. Колодец, созданный Олимпием для своей подпитки, признал меня. Теперь я могу управлять ядром Тверской аномалии.

— Это большой шаг, господин, — ответил Бернхард. — Что ещё я пропустил?

— Видимо, много всего, — улыбнулся я. — Идём наверх, нам есть что обсудить.

— Вы выглядите очень молодым, господин, — осмотрев меня, поделился своими наблюдениями мой первый генерал.

— А ты почти не изменился, — рассмеялся я в ответ.

— Да, — осматривая свои руки и мощную мускулатуру, ответил Бернхард. — Мне досталось хорошее тело. Не зря я когда-то отдал свою суть этому роду.

— А вот об этом нам нужно будет поговорить более основательно, — задержав взгляд на бывшем бароне Ожегове, произнёс я. — Тебя теперь зовут Роман Викторович Ожегов. Барон и хозяин небольшой складской территории, который тесно сотрудничает с моим родом.

— А вы теперь кто? — спросил Бернхард.

— Я теперь князь Ярослав Константинович Разумовский, — с улыбкой ответил я. — Верный подданный Императора и владетель первого круга обороны Тверской аномальной зоны.

— Императора… Тверской? — рассеянно повторил за мной Бернхард. — Кто такой император? Вроде тех правителей людей, которых привлекал на свою сторону Олимпий?

— Вроде того, — ответил я.

Почему-то, несмотря на окружающие события и волнение этого дня, на душе было легко и спокойно. Казалось, что одно присутствие рядом старого соратника добавляет мне сил и уверенности в завтрашнем дне.

— Так я не понял, господин, — озадаченно произнёс Бернхард. — Получается, вы подчиняетесь какому-то правителю людей?

— Ты знаешь, за прошедшие сотни лет очень многое поменялось, — ответил я. — Думаю, в ближайшие дни тебе стоит посвятить изучению современного общества. Я поговорю с одним из своих подчинённых, чтобы он провёл тебе ускоренный курс интеграции. Что с памятью тела, которое тебе досталось?

В этот момент мы уже поднялись в кабинет барона Ожегова, от которого остались одни руины. И Бернхард на мгновение сбился с шага, уставившись в пространство перед собой.

— Эх, сложно сказать, — спустя несколько секунд ответил мой первый генерал. — Какие-то обрывки есть, но они в основном касаются какой-то девушки… Вроде бы владеющей даром Света. Тёмные волосы, зелёные глаза… чем-то похожа на вас, господин.

— Это моя сестра, — ответил я.

Судя по всему, Роман Викторович так много думал о старшей княжне Разумовской, что даже в момент смерти своего сознания сумел оставить о ней память.

— Сестра? — удивлённо поднял брови Бернхард. — Как Тесая или…

— Или, — хмыкнул в ответ я. — Сестра этого тела. Одна из двух. Я обязан ей. В момент, когда в этом погибающем теле пробудилось моё сознание, эта девушка сделала всё, чтобы я сумел выжить. Мы вместе прошли через многое за последние пять лет.

— Понял, — коротко кивнул в ответ генерал. — Буду хранить её жизнь, как твою, господин.

— Всё верно, — улыбнулся в ответ я. — Больше скажу: княжна испытывала тёплые чувства к бывшему хозяину твоего тела. Поэтому будь добр, старайся сделать так, чтобы Настя не разочаровалась в своём избраннике.

— Я понял тебя, повелитель, — слегка поклонился Бернхард.

— Хорошо, — ответил я. — А теперь неплохо было бы найти тебе какую-то одежду и изобразить обморок. Хотя бы для твоих собственных подчинённых, которые сейчас уже толпятся снаружи.

После того как Бернхард перестал выкачивать из недр земли огненную энергию, Антип успешно подавил пожар и ждал нас снаружи. Рядом с Алараком и оборотнем действительно стояло полтора десятка подчинённых барона, которые прибыли следом за нами с его складской территории. Судя по всему, все, кто находился в поместье Ожегова на момент пробуждения Бернхарда, погибли.

— Антип, — подойдя к своим спутникам, позвал я. Бернхарда мы перемазали сажей, и сейчас бывший барон, прикрытый каким-то горелым полотенцем, буквально висел у меня на плече. — Организуй машину. Надо перевести Романа Викторовича к нам в имение.

— Понял, — быстро кивнул архимаг огня и направился к машине, на которой мы приехали.

Ничего подчинённым Ожегова объяснять мы не стали, сославшись на то, что барон в плохом состоянии и его нужно срочно привести в порядок. Сели в машину и направились к складской территории, куда должен был приехать наш кортеж.

Поездка в Москву явно откладывалась. Я периодически вспоминал о том, что вот-вот должен позвонить Иван, и надеялся, что Император перенесёт встречу.

На данный момент с Бернхардом открыто я мог говорить только при оборотнях, да и то с некоторыми оговорками. Поэтому, как только мы оказались в машине, барон перестал притворяться бессознательным погорельцем, но все равно до владений Ожегова ехали молча.

На месте перебрались в машину попросторнее, я посадил за руль Рыкова. А Аларака и Антипа отправил в машины конвоя.

— Едем в имение, — перед отправлением сообщил всем я. А потом позвонил Бетюжину и предупредил, что нужна будет его помощь.

Когда конвой тронулся с места, велел Вепрю закрыть перегородку с пассажирской частью и дополнительно защитил салон автомобиля сферой грязного Эфира.

— Здесь многое изменилось, — с интересом осматривая обстановку, произнёс Бернхард. — Люди многого достигли.

— Это действительно так, — кивнул я. — Но и времени прошло немало.

— Ваш план практически удался, господин, — посмотрел на меня генерал. — Люди свободны.

— Нет, — покачал головой я. — Судя по тому, что Олимпий сумел выжить, план сработал совсем не так, как я рассчитывал.

— Да, ваш брат был не самым умным среди Вершителей, — хмыкнул в ответ Бернхард. — Если он сумел приспособиться к новым условиям, то и другие тоже смогли.

— Вопрос в том, кто и как смог адаптироваться, — ответил я. — Почему ты выбрал Тверскую аномалию?

— Когда мы вышли из портала, то сделали ещё серию из десяти прыжков, чтобы сбить со следа погоню, — ответил Бернхард. — Мы оказались на Дальнем Востоке континента, где раньше были владения Сентина. Он вместе с остальными Вершителями участвовал в последней битве. И нам удалось спрятаться на его территории.

Я молча кивнул. Примерно так я и приказывал поступить Бернхарду. Думал, что это даст время моим соратникам, чтобы спокойно прожить остаток своих жизней.

— Мы думали, что сможем построить ритуал и удержать вашу сущность, — продолжил рассказ генерал. — Но не успели. Слишком быстро всё произошло. А потом выяснилось, что во владениях Сентина невозможно провести нужный ритуал. И я отправил лучших из своих людей чтобы они отыскали место. Одно из них оказалось в этом районе. Здесь на тот момент не то что города, а даже государства никакого не было. Ещё три места располагались слишком далеко, но там сейчас тоже должны ждать вашего пробуждения кто-то из наших.

— Кто именно? — уточнил я.

— Желар, Тириван и Дагор, — ответил Бернхард, назвав сильнейших из своих командиров. — Но я не уверен, что кто-то из них сумел дождаться. Всё слишком непостоянно, а никого из Чёрной Сотни с нами не осталось.

— Да, это большая потеря, — вспомнив свой личный отряд провидцев, согласился я. — Как ты сумел оставить Зерно?

— Это уже третье моё пробуждение, господин, — опустив взгляд, ответил Бернхард. — Честно говоря, умирать довольно неприятно, и каждый раз шансы вернуться из небытия становятся всё ниже. В прошлый раз я сделал всё возможное, чтобы создать такие условия, при которых ваше пробуждение в любом случае будет возможным. Вернее, что вам помогут, как только вы осознаете себя.

— И как же ты это сделал? — с интересом спросил я.

— Тогда меня звали Никодим Всеволодович Ожегов, — ответил мой первый генерал. — Я основал род Ожеговых и нашёл подходящих одарённых, способных выполнить поставленную задачу. Род Романовых славился своей честью и соблюдением клятв.

— Ясно, — хмыкнул я. — Значит, это ты помогал первому представителю правящей династии взойти на престол?

— Всё верно, господин, — кивнул Бернхард — Но не я один. Что вы знаете об основательнице рода Разумовских?

Глава 17

— Основательница? — особо выделив интонацией последний слог, удивлённо переспросил я. — Насколько я знаю, с изначальных времён сила и право управлять передавалось среди людей от отца к сыну. Как могла основать могущественный род женщина?

— Если эта женщина способна согнуть в бараний рог любого мужчину, то очень даже могла, — рассмеялся в ответ Бернхард. — В тот период, когда мы поднимали на трон первого Романова, всё было значительно проще. Если ты мог кому-то дать по зубам, то с тобой будут считаться. А если нет — готовься стать жертвой.

— Да, — усмехнулся я. — Столько лет прошло, а по сути до сих пор ничего не изменилось. Так что там с этой основательницей?

— Елена Степановна Разумовская, — ответил мой первый генерал. Для нас никогда не имел значение пол одарённого. Бернхард очень редко впечатлялся чьей-то силой, но тут я услышал в голосе моего старого соратника серьёзное уважение. — Эта женщина владела шестью аспектами и была равна по силе сильнейшим из слуг Вершителей, господин. До сих пор я так и не смог узнать, кто она такая на самом деле. Но в то, что среди людей родилась настолько одарённая девушка, не верил ни тогда, ни сейчас. За те пятьдесят лет, что я её знал, мне так и не удалось выяснить истоки её могущества.

— Интересно, интересно… — задумчиво, побарабанив пальцами по подлокотнику, пробормотал я. Женщина, очень сильный маг с силой и знаниями непонятного происхождения… — Шесть аспектов, говоришь?

— Да, повелитель, — решительно кивнул Бернхард. — Способность открывать новые аспекты Елена превратила в родовой дар. После этого в семье Разумовских стали появляться не только очень сильные артефакторы, но и талантливые маги. Оба эти направления Лена развивала на протяжении десятков лет.

— Те артефакты, которые сейчас считаются реликвиями рода Романовых — её рук дело? — поинтересовался я.

— Да, господин, — ответил Бернхард. — Все шесть. Книга, скипетр, перстень, чаша, меч и щит. С этим снаряжением основатель династии Романовых объединил под своей властью первые несколько городов и занялся созданием полноценного государства.

— Чашу я видел, — припоминая все особенности этого невероятного артефакта, произнёс я. Разобрать получилось не всё, но даже так можно было оценить работу древнего мастера. Одно то, что её создатель сумел предусмотреть практически безграничную емкость этого артефакта уже вызывало уважение. — Что с остальными?

— Перстень всегда находится у действующего императора. Это сильнейший оберег, — сообщил Бернхард. — По сути, артефакт, способный дать второй шанс. Что-то вроде Зерна Рождения, только с поправкой на особенности человеческой энергетики.

— Так… меч и щит? — смотря на генерала, задал следующий вопрос я. Пока что схема вырисовывалась довольно чёткая. Стоявшие у истоков Российской Империи одарённые не стали полагаться на слепой случай и собрали своему избраннику полноценный сет на любой случай жизни.

— Барьер и атакующий артефакт, — пожал плечами мой старый соратник. — В тот период, когда они часто появлялись на поле боя, основатель династии снискал свою первую славу и репутацию неуязвимого воина. При восхождении Романовых ни у кого не возникало вопросов в праве этого рода на власть. Все, кто думал иначе, очень быстро умирали. Другое дело, что питались эти артефакты за счёт жизненной силы будущего императора. И если бы мы с Еленой не поддерживали его за счёт собственной маны, род Романовых мог бы и не дожить до коронации. Это уже после, когда нам удалось вписать в книгу первые пять десятков одарённых, стало легче. Правитель частично подпитывался от них, и ему уже меньше приходилось тратить в сражениях собственную энергию.

— Любопытный ход, — хмыкнул я. — Величайшая сила первого императора, о которой писали во всех летописях, оказалась всего лишь сборной энергией десятков разумных. А что по поводу мгновенного убийства любого непокорного?

— Елена связала скипетр с книгой, позволив главе Романовых карать своих подданных прямо с трона, — слегка улыбнулся Бернхард. Похоже, моего генерала забавляла мысль о том, чего до ужаса боялись все аристократы Российской Империи. — Не все понимали связь с ритуалом внесения нового имени в книгу, но мы сделали всё возможное, чтобы в красках объяснить всем одарённым на территории зарождающейся Империи, что происходит и почему.

— Не думал, что ты способен на такие сложные комбинации, мой старый друг. Не в обиду, но ты раньше предпочитал более прямые пути, — покачал головой я. — Получается, вы обеспечили мощнейшую подпитку и непререкаемую верность главе правящего рода в обмен на то, что он выполнит данное вам обещание?

— Да. Это ещё один момент, который сильно смущал меня в Елене, — отозвался Бернхард. — Мы не раз разговаривали с ней на эту тему, и у меня сложилось впечатление, что основательница рода Разумовских не понаслышке знает о Вершителях и их последней войне. Она вообще была очень увлечена этой темой.

— А подробнее? — попросил я. Описание древней знакомой моего генерала всё больше и больше напоминало мне одну женщину из современного мира.

— Когда я впервые заговорил с ней о том, что есть вероятность пробуждения новых сущностей, которые жили много столетий назад, она очень внимательно меня выслушала и предложила свою помощь, — явно стараясь не упустить ни одной детали, ответил генерал. — Так как каждый Вершитель обладал всеми аспектами, дар самой Елены идеально подходил для пробуждения вашей сущности, господин. Поэтому мы поставили метки на всех потомков Разумовской и договорились с императором, что род Елены будет обитать в зоне вероятного пробуждения вашей сущности.

— И долгое время на этот род никто особого внимания не обращал, — кивнул я. — Пока пятьсот лет назад тогдашний император не выделил Разумовским владение в первом круге обороны.

— Да. Наверное. Тут ничего не могу сказать, господин, — пожав плечами, ответил Бернхард. — Просто не знаю ничего про современное общество людей.

— Это ненадолго, — улыбнулся в ответ я. — А сейчас…

Договорить я не успел. Машину тряхнуло. Пол и потолок поменялись местами. Поняв, что на нас снова кто-то нападает, во мне вскипела такая ярость, что удержать её не удалось. Аура грязного Эфира распространилась на десятки метров вокруг.

Я мгновенно ощутил полсотни готовых к бою людей. Кто это были и почему они решили на меня напасть — в этот момент мне было глубоко безразлично. Главное, что они держали в руках оружие и готовы были его применить против меня и моих людей.

Два удара сердца — именно столько потребовалось мне, чтобы лишить нападающих жизни. Без каких-то ярких эффектов или масштабных воздействий. Серия точечных уколов искрами грязного Эфира пробила достаточно мощную защиту неизвестных и лишила их жизни.

Машина, подорванная на каком-то магическом снаряде, совершила ещё один оборот и попала в ловушку моей силы. Замерев на секунду в воздухе, она медленно опустилась на землю.

Я вышел из автомобиля, громко хлопнув дверцей, и сразу направился к обочине. Следом за мной машину покинул Бернхард. Со стороны остановившегося конвоя к нам уже бежали Антип, Аларак и бойцы сопровождения.

— Спокойно, — громко произнёс я. — Проверьте окрестности. Маловероятно, что рядом есть ещё кто-то, но стоит убедиться.

Дружинники рассыпались по лесу и мгновенно исчезли из вида.

— Аларак, — посмотрев на архимага смерти, продолжил я.

— Слушаю, господин, — ответил африканец.

— Проверь память трупов, — приказал я. — Если опять ничего не получится выяснить, значит, они принадлежат к той же группировке, что и нападавшие в моих московских апартаментах.

Кот стремительным шагом направился к лежавшим за деревьями трупам, а я осмотрел Бернхарда.

— Так и живём, — хмуро произнёс я. — Всё время кто-то так и норовит укусить.

— Не мудрено, господин, — негромко ответил мой первый генерал. — Раз вы уже пробудились, времени у этого мира осталось совсем немного.

— Позже обсудим, — остановил Бернхарда я и повернулся в сторону зарослей.

Оттуда вышел Аларак. Времени на сканирование трупов архимагу понадобилось меньше минуты. Африканец нёс несколько амулетов и одну отрубленную руку.

— Кейт Ха, — подойдя к нам, произнёс Аларак и показал иероглиф языка Поднебесной на отрубленной конечности.

Символ был красиво вплетён в сложную татуировку, на которой были изображены какие-то птицы, расклёвывающие мёртвых воинов.

— Сделайте снимок, — попросил я. — Потом покажем кому-нибудь из делегации Поднебесной. Возможно, это поможет разобраться в личностях нападавших.

— Амулеты — просто знаки, — показал свою добычу Аларак. — Кот не ощутил магии. Но знаки были только у троих, и у этих же троих были татуировки.

— Офицеры, — уверенно произнёс Бернхард. — Вероятно, они командовали нападением. Если я правильно считываю знаки, то этот человек принадлежит к старшей касте убийц из Поднебесной.

— Как ты это определил? — спросил я.

— Татуировка, — ответил Бернхард. — Она сделана с идеальным соблюдением традиций одного ордена убийц с Дальнего Востока континента.

— Вот как? — удивлённо хмыкнул я. — Не думал, что те наёмники имеют такую долгую историю, что даже ты знаешь об их существовании.

— Как бы то ни было, у них ничего не вышло, — проворчал Аларак.

— Но жандарм оказался прав, — произнёс я. — Кейт Ха не остановятся, пока не выполнят заказ или не умрут. Это вторая попытка, в которой появились офицеры. Мне что-то чудится, что это была только разведка.

В течение двадцати минут два архимага и отряд Мастеров обыскивали все прилегающие к месту нападения окрестности, но каких-то намёков на слежку или присутствие оборудования для записи мы так и не смогли найти.

То ли китайские наёмники просто положились на удачу — во что мне не особенно верилось, — то ли сумели так спрятать оборудование для записи нападения, что мы просто не сумели его найти.

В итоге, вернувшись к машине, оказалось, что ехать дальше она не может. Пришлось оставить у повреждённого транспорта пару человек и, чуть уменьшившимся конвоем, двинуться дальше. По приезде в имение обнаружил там Бетюжина. Архимаг Ментала был немного взволнован, и это сразу бросилось мне в глаза.

— Что случилось, Григорий? — поинтересовался я.

— Питомцы Анны Константиновны очень сильно нервничают, господин, — ответил менталист. — Я связался с вашей старшей сестрой. Она сказала, что Нюше нездоровится.

Я пару мгновений смотрел на оборотня, а потом достал телефон и взглянул на экран. Время подходило к четырём часам дня. Я обещал сёстрам, что сегодня заберу их домой, но до Москвы так и не добрался. Учитывая количество дел дома и необходимость привести в порядок воспоминания Бернхарда, мгновенно отправиться в столицу у меня точно не выйдет. А отправлять девочек без нормального сопровождения сейчас было слишком опасно.

Я некоторое время думал, что же предпринять, а потом набрал номер графа Распутина.

— Алло, — когда Григорий Владимирович взял трубку, произнёс я. — Здравствуйте, ваше сиятельство, не отвлекаю?

— Добрый день, Ярослав Константинович, — ответил светлейший князь. — Что, определилось время встречи с Его Императорским Величеством?

— Нет, пока что. Я по другому вопросу. Скажите, могу я поговорить с вашим личным слугой?

— Да, разумеется, — немного удивлённо ответил граф. — Пётр, возьми трубку.

— Слушаю, — прозвучал из динамика безразличный голос архимага Пространства.

— Ты мне нужен, — коротко произнёс я. — Отправляйся в московскую резиденцию моего рода и доставь ко мне в имение моих сестёр как можно быстрее.

— Хорошо, господин… Разумовский, — ответил Пётр и вернул трубку графу.

— Прошу прощения за беспокойство, Григорий Владимирович, — сказал я. — Просто у меня тут много всего навалилось, и не успеваю везде.

— Да, прекрасно вас понимаю, — ответил Распутин. — Сам весь день на горячей линии с родовым землями. Там нарастает новая волна гона — выход зверей из аномалии сильно увеличился. И я боюсь, что в ближайшее время все силы моего рода и соседей аномалии будут брошены на защиту. Поэтому не исключаю вариант, что вам придётся встречаться с императором без моего участия. Но знайте, что я всецело вас поддерживаю. Павел Александрович сможет говорить за меня тоже.

— Хорошо, я это учту, ваша светлость, — ответил я. — Всего хорошего.

— До свидания, — ответил граф и отключил связь. Возможно, сейчас у сильнейшего мага смерти в стране появятся вопросы к его личному слуге, но я не сомневался, что Пётр сумеет найти достойный ответ.

— За мной, — убирая телефон в карман куртки, произнёс я и размашистыми шагами направился к особняку. Бетюжин, Антип и Ожегов тут же двинулись следом, а Аларак и остальные из нашего сопровождения растерянно замерли на месте, не понимая, что им делать дальше.

— Можете отдыхать, — обернувшись, громко произнёс я и, посмотрев на Кота, добавил: — Ты можешь пойти с нами, но это может разрушить некоторые твои представления о действительности.

— Когда господин так говорит, то Коту хочется идти в несколько раз сильнее, — весело хмыкнул в ответ архимаг Смерти и по совместительству первый носитель моей силы. — Учитывая нашу связь, я готов рискнуть и посмотреть на мир новым взглядом.

— Тогда идём, — просто ответил я.

Спуск в подземную часть особняка, носившую следы пожаров и небольших разрушений, занял всего пару минут. Антип привычно закрыл двери в сокровищницу, а Григорий и Ожегов вопросительно смотрели на меня.

Аларак остановился у выхода, прислонившись спиной к стене, и сделал вид, что он вообще оказался тут случайно и можно не обращать на него никакого внимания.

— Григорий, насколько у тебя полная информация о реалиях современного общества и политической обстановки в нашей стране? — уточнил я.

— Насколько это вообще возможно, — пожал плечами в ответ оборотень.

— Мне нужно, чтобы ты поделился своими знаниями с бароном Ожеговым, — указав на Бернхарда, произнёс я.

— Если барон снимет защиту, — чуть улыбнулся в ответ юрист.

Я увидел, как удивлённо приподнял брови стоявший неподалёку Аларак. Для того чтобы защититься от сканирования или вмешательства архимага Ментала, нужно было обладать невероятными способностями или в совершенстве владеть собственным разумом.

Ментал Бернхарду никогда не давался, а потому мой первый генерал сделал всё возможное, чтобы отточить свою защиту от этого аспекта до максимума.

— Делай, — взглянув на генерала, приказал я.

Бетюжин тут же приступил к работе. Однако не прошло и минуты, как оборотень прервался и потрясённо посмотрел на моего первого генерала.

— Прародитель… — выдохнул Бетюжин. Антип пронзительно взглянул на своего сородича и смерил взглядом Ожегова. — Как это возможно?

— Ты что-то путаешь, Григорий, — сухо ответил Бернхард.

— Да, возможно, — отвел взгляд в сторону оборотень.

— Устал, наверное, — откровенно хмыкнул на такую фразу Аларак.

То, что африканец не поверил словам менталиста, сомнений не вызывало. Однако лезть в странный диалог Кот не стал.

На восстановление памяти и навыков Ожегова потребовалось порядка получаса. Правильно оценив ситуацию, Бетюжин отталкивался от того, что ему было известно о деятельности Романа Викторовича. О его личности, возможностях и знакомствах.

К тому моменту, как мой секретарь закончил, ему удалось восстановить практически все знания, принадлежавшие ранее барону Ожегову. К сожалению, личность Романа Викторовича выделить отдельно было невозможно.

Основатель рода Ожеговых предусмотрел вариант своего возрождения в потомке и посчитал это приемлемой платой за ещё одну попытку выполнить взятый на себя долг.

— Даже не знаю, что такого ты хотел мне показать, господин, — когда мы направились к выходу, произнёс Аларак. — Что у Огонька во время пожара память отшибло?

— Может, просто ошибся, — пожал плечами я. — Такое тоже бывает.

— Бывает, — с сомнением посмотрел на меня Аларак. — Но, к счастью, очень редко.

— А что ты хотел увидеть, инсеку йябафилейо? — посмотрев на Кота, спросил Бернхард.

Архимаг Смерти ощутимо вздрогнул и неверяще посмотрел на моего первого генерала. Секунда, другая… И за потрясением отчётливо проступила искренняя и ничем не замутнённая ненависть.

Глава 18

Мне хватило пары мгновений, чтобы отреагировать на ситуацию. Бернхард всегда отличался очень жестким отношением к иерархии внутри моей армии. И сейчас особо ничего не изменилось. Аларак при этом очень резко отреагировал на слова моего первого генерала, и они его так задели, что африканец готов был убивать на месте.

— Стоять, — негромко произнес я, но мой голос эхом раскатился по пустой сокровищнице рода Разумовских, буквально приковав всех к полу.

Бернхард медленно повернулся в мою сторону и взглядом дал понять, что он услышал меня и прекрасно понял мой тон. Он его знал отлично и помнил, что перечить в такой ситуации точно не стоит. Аларак оказался менее внушаемым или просто хуже меня знал. Я ощутил, как носитель моей силы потянулся к Источнику, намереваясь атаковать обидчика. Вот только у меня дома нарушать мои правила не мог никто.

Переполненная энергией родовая сеть выплеснула часть накопленного ресурса в небольшое пространство подземной сокровищницы, и мы будто оказались в густой патоке. Даже мне двигаться было тяжело, а все остальные просто не могли пошевелиться.

— Кот! — посмотрев на африканца, недовольно произнес я. Ноздри Аларака гневно раздувались, но сделать он ничего не мог, хотя явно горел желанием. Я вообще не мог вспомнить, чтобы вечно улыбчивый и позитивный архимаг так на кого-то злился. — Объяснись!

— Нет! — резко и яростно ответил архимаг Смерти. — Если этот знаток древностей так преданно служит тебе, то сам с ним и объясняйся… господин.

Последнее слово Аларак, будто выплюнул в мою сторону. Правда, тут же ощутил, что перешёл грань дозволенного и опустил взгляд. Похоже, я оказался прав, и что-то такое маг Смерти все же понял для себя из этой встречи.

— Жди меня наверху, — приказал я Коту.

Африканец поморщился, будто от удара, но перечить не посмел. Похоже, нам предстояла очень серьезная и довольно неприятная беседа. Я убрал излишки энергии из пространства и жестом приказал Антипу открыть дверь из сокровищницы. Аларак устремился к выходу так, будто от этого зависела его жизнь.

По соединявшей нас нити приходили странные ощущения, будто архимага Смерти разрывало на части от ярости, злости, обиды и непонимания. Похоже, Кот был уверен, что его грязно предали в самых лучших и чистых чувствах.

— Что это было? — когда когда африканец покинул особняк, посмотрел я на Бернхарда. — Что ты ему сказал?

— Ничего особенного, господин, — пожал плечами мой старый соратник. — Просто тех, кто говорит с мертвецами и выглядит так, как твой носитель силы, в старые времена называли именно так. По крайней мере, среди твоего войска.

— Что-то я не припомню такого, — произнес я. — Это было уже после войны?

— Да, — ответил Бернхард.

Удивительным образом после воздействия Бетюжина мой древний соратник утратил всякий страх перед оборотнями и вполне спокойно разговаривал со мной, несмотря на присутствие Григория и Антипа.

Сами оборотни делали вид, что не замечают странных оговорок барона Ожегова. Хотя если тот же архимаг Ментала напрямую видел, что творится в голове Бернхарда, то Антип к этому отношения явно не имел. Но всего одна фраза Бетюжина убедила старого слугу моего рода в том, что Роман Викторович теперь уже совсем не тот, кем был раньше.

— Ты говорил, что вы прятались на Дальнем Востоке континента, — напомнил я. — При всем многообразии племен на территории этого континента, от Африки до Китая, сородичи Аларака вряд ли могли добраться.

— Я не говорил, что мы встречались в Поднебесной, — невозмутимо ответил Бернхард. — На юге Африки находилось одно из вероятных мест твоего возвращения, господин. Я говорил, тебе о них. Оно находится как раз там.

— Понятно, — задумчиво ответил я. Однако, реакция Аларака мне вообще не понравилась. Я не приветствовал в своей армии разное отношение к тем, кто делал общее дело. Наше дело. Бернхард это знал на собственном опыте. — Почему тогда Кот так отреагировал?

— Я отправил туда небольшой отряд, чтобы они основали анклав. Пару раз посещал его еще в далеком прошлом, — сообщил Бернхард. — Тогда местные племена находились под властью твоей сестры, повелитель. И нам пришлось немало потрудиться, чтобы отвоевать себе крохотное место под солнцем.

— Видимо, крови тогда пролилось немало, — вздохнул я. Вершители вообще не отличались бережным отношением к человеческим жизням. А в тот период, о котором говорил Бернхард, жизнь моих братьев и сестёр начала очень резко меняться.

Прикидывая, что теперь делать с Алараком, пришёл к выводу, что придётся откровенно обсудить проблему. Африканец и так с подозрением относился ко мне и моим действиям. Вбитые с детства в голову догмы о возвращении Темного Властелина были настолько крепки, что никакие разумные доводы на Кота подействовать не могли.

Всего одной фразой из далекого прошлого Бернхард всколыхнул подозрения одного из моих лучших магов, и тот начал подтягивать к своему старому мировоззрению имеющиеся факты. А их на данный момент было уже полным-полно — от моего захвата ядра аномальной зоны и убийства заседавшего там Олимпия до создания связи между нами и возвышения самого Аларака до уровня архимага завершенного дара…

— Мне нужна полная информация по тем войнам, что вы вели в Африке, Роман Викторович… — наконец произнес я.

Бернхард только молча кивнул. Судя по всему, моему старому соратнику достаточно легко было привыкнуть к своему новому имени. Учитывая, что это не первое возрождение, ничего удивительного в этом не было.

Но меня не оставляли мысли о том, что тот Роман Викторович, к которому испытывала теплые чувства моя старшая сестра, исчез бесследно и бесповоротно. И произошло это ещё до того, как мы приехали к полыхающему особняку Ожеговых. Можно было долго искать доводы и оправдания, но суть была проста — Бернхард сделал свой выбор.

Мой первый генерал принял решение сделать своих потомков инструментом собственного возрождения. Помешать или каким-то образом повлиять на это решение своего подчиненного я не мог. По сути, генерал моих легионов обрекал каждый раз себя на риск полного обрыва рода и окончательной гибели. Потому что возвращение, которое сегодня я видел в огненной полынье, без соблюдения всех условий, могло запросто уничтожить носителя памяти и всех членов рода Ожеговых.

С Настей на эту тему тоже придется поговорить. Сестра была очень проницательной девушкой. Маловероятно, что она не обратит внимание на изменения в поведении и привычках своего кавалера. Связь их длилась недолго, но в юном возрасте любой разрыв мог быть болезненным. А мне не хотелось причинять боль своей сестре.

Родовая сеть всколыхнулась на границе с владениями графа Старковского. Я ощутил там появление мощного источника аспекта Пространства. Сколько прошло времени? Двадцать-тридцать минут? Пётр не только успел добраться до моих сестер и убедить их последовать за собой, но даже доставил практически к родному порогу.

Я дотянулся до сознания архимага Пространства через родовую сеть и сообщил ему, что проход в имение открыт. Сам чуть ускорил шаг и быстро поднялся по лестнице из подвала, сразу направившись к выходу из особняка.

На крыльце я оказался практически одновременно со вспышкой оранжевой энергии, возникшей во дворе. Из идеально ровного овала пространственного перехода вышел одетый в строгий серый костюм Петр, а следом за ним — Настя, Нюша и тетя Женя.

Моя старшая сестра выглядела очень напряженной, и, вскоре стало понятно почему. Тетя Женя не просто стояла рядом с Нюшей, а практически держала девочку на руках. Выглядела Улитка бледной и совершенно дезориентированной. Бетюжин оказался на сто процентов прав и не зря так сильно обеспокоился поведением питомцев младшей княжны.

Я направился к сестрам, мельком увидев стоящего в отдалении Аларака. Кот угрюмо следил за происходящим, не торопясь вмешаться. Заметив мой взгляд, африканец угрюмо нахмурился и неосознанно коснулся запястья, где ждали своего часа артефактные кинжалы.

— Спасибо за помощь, — проходя мимо Петра, поблагодарил я.

Несмотря на то что я понимал масштабы силы архимага Пространства, на такую быструю его реакцию все же не рассчитывал. Мне показалось, что самому Петру столь стремительная доставка тоже обошлась довольно дорого.

— Если вы не против, ваша светлость, я немного передохну у вас, — ответил оборотень. — В идеале, хотел бы отправиться обратно на обычной машине.

— Организую автомобиль для Петра, Антип, — уже полностью переключившись на сестер, приказал я на ходу древнему слуге моего рода.

— Яр! — когда я оказался рядом, порывисто шагнула мне навстречу Настя. До этого момента девушка сдерживалась изо всех сил, но сейчас наконец-то дала волю чувствам. — Я не знаю, что делать! Ей все хуже и хуже! Мы перепробовали кучу всего! Я вызвала лекаря, одного из лучших столичных лекарей, но он ничего не смог сделать!

— Когда это началось? — осматривая Нюшу, уточнил я.

— Вчера утром… Я думала, что она просто приболела, — ответила Анастасия. — Но обычные лекарства и лечебные артефакты показывали, что Аня совершенно здорова. А к ночи она начала бредить. Я заволновалась и сегодня весь день как на иголках. Думала, ты приедешь еще утром…

— Прости, — понимая, что нужно было как минимум предупредить сестер, ответил я. — Замотался с делами. Были еще какие-то признаки? Что сказал целитель, которого ты вызывала?

— Целитель сказал, что энергосистема девочки находится в очень шатком состоянии, будто она открыта и что-то выкачивает из нее энергию. Это не связано со здоровьем тела, поэтому целитель сделать ничего не смог. Сказал, что нужно обратиться к другим специалистам, но даже не смог внятно сказать, кто именно может помочь в решении такой проблемы.

— Привет… — еле слышно произнесла Нюша и едва заметно улыбнулась.

Я взял ее на руки, ощутив пальцами, насколько моя младшая сестра холодная и скованная. Будто чья-то громадная ледяная ладонь схватила ее и сжимала изо всех сил. Даже двигалась Аня с огромным трудом, словно преодолевая чудовищное сопротивление.

— Привет, малышка! — ответил я. — Как твои дела?

— Не очень хорошо… — честно призналась девочка. — Я перестала слышать свою стаю, и голова что-то кружится…

В этот момент глаза Нюши начали закрываться. Я использовал свою силу, чтобы быстро просканировать младшую сестру. Поверхностная проверка подтвердила слова неизвестного московского целителя. С телом Нюши было все в порядке, но выглядела она при этом абсолютно измученной.

— Нужна ее стая, — ни к кому конкретно не обращаясь, громко произнес я. — Доставьте всех сюда. Посторонних убрать с территории.

На самом деле чужих в окрестностях родового имения не было. Только Витязи и архимаги из моей личной свиты. Приказ сорвался больше из-за моей рассеянности и того, что я полностью сосредоточился на поиске решения возникшей проблемы.

Учитывая все особенности развития Нюши, ее открытая энергосистема была плотно завязана на стаю. Это означало, что любые проблемы, возникшие у аномальных зверей из свиты Улитки, могли очень болезненно отразиться на самой девочке. Но верно было и обратное.

Бетюжин обещал проработать этот момент, но времени у архимага Ментала было критически мало, и он просто не успел это сделать. Теперь мы пожинали плоды своей беспечности и чрезмерной нагрузки на младшую княжну.

Уже сейчас можно было сделать вывод, что вся стая Нюши столкнулась с какой-то внешней нагрузкой, и ее состояние было связано с нехваткой энергии. Этот же эффект распространился на питомцев девочки. Если бы не высокоранговые звери, то я бы не взялся сказать, сумела бы дождаться Нюша нашей встречи.

Через несколько минут во дворе распахнулся второй портал. На этот раз он был менее ровным, но зато больше в несколько раз. Из пространственного перехода вывалился разгневанный Жерес. Следом за ним показались Шустрик и огненный волк. Оба Россожа прошли через переход последними.

Вся стая высокоранговых монстров тут же устремилась к своей госпоже. Буля попыталась создать вокруг Нюши завесу Тьмы, но я не дал её этого сделать. Зверь злобно зашипел, но перечить не стал, только втянул силу и улегся рядом с Нюшей, своим телом загораживая ее от стоявших в отдалении дружинников.

Остальные члены стаи поступили примерно так же, и вскоре моя младшая сестра оказалась в кольце из опаснейших чудовищ. Вместе со мной и Настей. Нас двоих монстры не пытались вытеснить, я бы даже сказал — наоборот. Россожи, которые успели немного восстановиться после своего героического подвига во время недавнего рейда, терлись о мои ноги и заглядывали в глаза.

Каким-то своим чутьем чудовища понимали, что их хозяйке очень плохо, и просили о помощи. Как питомцы младшей княжны Разумовской чувствовали себя в подземелье все те дни, пока их госпожи не было рядом сложно было представить. Особенно учитывая текущее состояние Нюши.

При первичном осмотре у меня сложилось впечатление, что нагрузку девочка испытывает уже достаточно давно, но раньше, когда рядом находились ее звери и все они были в полной силе, такого вреда от этого воздействия Улитка не испытывала.

Видимо, своей попыткой защитить сестер я что-то нарушил. Или открыл, что тоже было вполне возможно.

Нюша прерывисто вздохнула и, дотянувшись рукой до огненной шкуры аномального волка, схватила его за шерсть. Огонь мою сестру не обжигал, а пламенный зверь только громко вздохнуло, выдав целое облако дыма. Все тело волка стало светиться чуть слабее, но на щеках Нюши проступил слабый румянец.

Поняв, что искать проблему в энергосистеме самой девочки смысла нет, я принялся сканировать связывавшие ее с питомцами узы. Когда и там ничего обнаружить не удалось, мне пришлось приложить массу усилий для того, чтобы сопоставить все факторы и добраться до вероятного источника проблемы.

— Петр, — позвал я архимага Пространства. — Нужна твоя помощь.

Оборотень тут же оказался рядом. Он уже неплохо восстановился и готов был действовать. По крайней мере, на какие-то простые манипуляции архимаг уже сейчас был способен.

Я быстро нашел тот комок энергии аспекта Пространства, который привлек мое внимание в прошлый раз. С тех пор небольшая точка превратилась в приличных размеров кляксу, которая уже больше напоминала какую-то развернутую магическую структуру.

— Ты можешь определить, что это такое? — спросил я.

— Да, господин, — уверенно ответил оборотень. — Это контрольная нить. Она передает своему хозяину информацию о состоянии носителя и в случае необходимости может стать маяком для перехода. Есть ещё ряд возможностей, но для их использования нужен большой опыт.

— Открыть этот переход можно только с одной стороны? — тут же спросил я.

— Нет, — моментально поняв, чего я от него хочу, покачал головой Петр. — Но мне понадобится достаточно много энергии, чтобы взломать эту дверь.

— Моя родовая сеть в твоем распоряжении, — без колебаний ответил я. — Сколько времени тебе нужно?

— Около часа, — прикинув свои возможности, ответил Петр.

— Хорошо, — произнес я и, найдя взглядом Рыкова, приказал: — Боевую группу. Два десятка Мастеров, ты с нами. Антип, Григорий, Аларак, готовьтесь к бою. Роман Викторович, ты тоже с нами. Роман!

Я чуть повысил голос и Бернхард слегка вздрогнул, с большим трудом оторвав взгляд от Насти и посмотрев на меня. Всё это время генерал неотрывно смотрел на мою старшую сестру, будто пытался разобраться в чём-то для себя совершенно незнакомом.

— Да, ваша светлость, — ответил Бернхард.

— Ты идёшь с нами, — приказал я и генерал кивнул.

Петр свое слово сдержал и сумел подобрать ключ к взлому пространственной структуры в сознании моей младшей сестры за названное время.

— Я хочу сразу предупредить, что переход такого плана невозможно сделать стабильным, — сообщил оборотень. — И он не будет открыт ровно в том месте, где находится хозяин нити. Но я постараюсь создать фокус перехода как можно ближе.

— Хорошо, — кивнул я. — Делай.

За это время я успел подготовиться и сейчас стоял во главе отряда своих лучших людей, сжимая в руках артефактные мечи.

— Переход откроется на двадцать секунд. Больше я удержать его не смогу, — предупредил Петр.

В момент, когда перед нами открылось над телом Нюши пространственное окно, весь собранный мной отряд, как единый организм, рванул вперед. Нам потребовалось всего семь секунд, чтобы в полным составом преодолеть портал. И мы тут же остановились, пытаясь понять, что делать дальше.

— Вероятно, произошла какая-то ошибка, — осматриваясь по сторонам, немного растерянно произнес Бетюжин.