Первый шаг Некроманта. Том 6

Глава 1. Новоселье

Моя ошибка привела к закономерному исходу. Не надо было пытаться строить из себя бога и воскрешать того человека из Бреши. Из-за моих действий Обскуриан обрёл глаза и уши в мире людей. Смерть Оксаны и Терентия Пронского — это предупреждение. Гомункул уже начал действовать, и кто знает, какие ещё будут последствия? Вряд ли есть кто-то, кто простил бы убийство родного дитя.

Возможно, в этом и был план Клирикроса: ограничить в выборе стороны, привязать к себе. Смерть Тур’Загала уничтожила любую возможность договориться.

— Передай этим… Передай мортикантам главный теперь Кудяблик.

— Хорошо, Артём Борисович, — поклонился Юрий Пичуга и засеменил обратно в лесную чащу, чтобы успеть вернуться к нашему отбытию.

— Ты не виноват, — сказал рядом шедший Олег. — Ты не мог знать, чем всë обернётся.

— Я был ослеплëн гордыней и получил, что должен был получить. Теперь выпущенная мной сущность творит зло.

— Послушай, Артём, ты не знаешь, к чему приведёт каждый твой шаг. Это, мать его, жизнь! Ты можешь, допустим, обругать на улице мальчишку-разносчика, а он пойдёт и убьёт со злости какого-нибудь сироту немощного. Скажешь это круговорот? Да хера там! Если человек изначально с гнильцой, то она прорвётся, всё выйдет наружу. Дружище, стой, — он встал впереди и положил огромные лапищи мне на плечи. — Я тут с тобой всякого насмотрелся. Помяни моё слово: ты не по себе ношу берёшь. Молодец, что стараешься, но иногда надо вожжи отпускать. Отпусти это дерьмо. Эй, на меня смотри.

— Да смотрю я, смотрю.

— Слушай, что тебе старший брат говорит. Эта Оксаночка, думаешь, святая была? Сыночка своего любила? Да она с десяток людей извела, когда ты ещё пешком под стол ходил. Я бы весь род их под нож пустил. Столько судеб поломали.

— А ты бы смог как она? — спросил я его, понимая, что Олег пытается поддержать. — Слышал же, что она сделала?

— Не сравнивай меня с этой психованной сукой.

— Это выбор без выбора, я сам не знаю, как бы поступил.

— Так, на пей, — он достал из-за пазухи запотевшую бутылку и сунул мне в руки. — Давай, полегчает, по себе знаю.

— Ты как бы не лучший пример, — ответил я и, поморщившись, отхлебнул пару глотков, внутри по животу сразу же расползся жар, и все системы организма оповестили, что в них залили яд. — Спасибо, уже получше, — соврал я и отдал ему бутылку.

На полпути нас догнал озирающийся со страхом Пичуга, и вскоре мы вернулись в Вологду. Там я передал купцу координаты оставленного на въезде химеролога, и велел сопроводить того в общую «стаю» мортикантов. В городе держать такое «добро» опасно — кругом разгуливает куча некромантов, которые сразу почувствуют присутствие полумёртвого.

— Заходи завтра в гости, — попрощавшись, сказал я Олегу, мы пожали друг другу руки и разошлись.

Он отправился к близнецам, а я на извозчике укатил в Бастион. Трофеи и прочий скарб Феликс уже доставил в купленную усадьбу. Мой управляющий умел тонко чувствовать настроения людей, потому всю дорогу неестественно молчал и поглядывал краем глаза на своего барона.

— Артём! — радостно крикнул с порога Ицхак и прыгнул в объятья. — Наконец-то ты приехал.

— Привет, дружище, — сказал я и поставил его на пол, — не так уж долго меня не было. Где Ривка?

— У себя там… Ривка! Артём приехал, спускайся!

— Спит, небось?

— Нет, там это…

— А Софи разве не приезжала? — я не увидел багажа или какого-то присутствия третьего человека в мастерской, даже немытая посуда стояла на двоих.

Ицхак выглядел подозрительно виноватым, но вскоре спустилась его сестра.

— Ты пил? — спросила она после того, как мы обнялись.

— Ерунда, — отмахнулся я и ещё раз поинтересовался, где Софи.

— Она здесь не живёт.

— Что значит, не живёт? — нахмурился я.

— Отказалась ночевать и ушла. Куда без понятия.

— Давно она приехала?

— Где-то неделю назад, не помню…

— Я же просил тебя принять как надо.

— А что я сделаю? — завелась Ривка. — Она с порога кинулась меня оскорблять: я не собираюсь это терпеть. Куда ты? — она ухватилась за рукав, видя, что я засобирался наружу.

— Найду её, у меня к вам обоим есть разговор, — и накинул пальто. — Ицхак, пройтись не хочешь? — кивнул я мальчонке, и тот с готовностью убежал одеваться.

Мы остались наедине с Ривкой, та обхватила ладонью локоть и внимательно на меня смотрела.

— Может, не пойдёшь?

— С какой стати?

— Ты какой-то сегодня холодный. Что-то случилось?

— Ицхак, давай быстрей!

— Артём, поговори со мной.

— Собрался? Вот и отлично.

— В смысле, а я?

Дверь захлопнулась, не дав ей договорить, и мы вдвоём шустро зашагали по расчищенной от снега дороге. Феликс же отпросился по каким-то своим бастионским делам, с дальнейшим переездом я не стал его напрягать и отпустил.

— Знаешь, где она? — спросил я пацана про Софи.

— Ага, я к ней захожу иногда. В районе ликвидаторов поселилась.

— Ну, тогда веди и рассказывай, что произошло.

Путём наводящих вопросов и разбавлением беседы историями о приключениях в Громовце я смог сложить примерную картину происходящего.

«Сцепились как кошка с собакой».

Мне было неудобно перед Софи за случившееся, потому что я планировал сделать всё по уму и сгладить их первую встречу, но инцидент с продажей атланта, а затем охота на заговорщиков вынудили меня находиться в другом месте. Здесь недосмотрел.

Мы подошли к двухэтажному домику и постучались. Открыла старушка-хозяйка и провела нас на второй этаж, где и снимала комнату Софи.

— Привет родная, — с порога сказал я и вдохнул знакомый цветочный аромат, когда сжал еë в объятиях. — Рад тебя видеть, собирайся, ты переезжаешь.

— Я не поселюсь в мастерской, Артём. Говори что хочешь, но я туда ни ногой, — она постучала пальцем по столу. — Жить с НЕЙ я не согласна.

Еë лицо не могло быть злым даже в столь расстроенных чувствах. Каждая эмоция, каждая морщинка, нахмуренные тонкие бровки и поджатые губы — всë вызывало неконтролируемый приступ милоты.

— Чего ты улыбаешься? Это не смешно, я тебе говорила, что это плохая идея, но ты меня не послушал.

— Ты будешь жить в другом месте, я купил нам новый дом.

— Правда? — она на секунду задержала дыхание, ища подвох.

— Да, и там есть земля под твои занятия с садом.

— Фу, вы можете целоваться в другом месте? — раздался сзади недовольный голос Ицхака.

— Собирайся, — велел я ей и выпустил из объятий.

— Я сейчас, погоди, — улыбнувшись, сказала Уварова и бросилась паковать вещи, однако вскоре порывисто обернулась. — Но ты помнишь наш договор, да? Я сниму эту землю в аренду…

Я посмотрел на неë как родитель на взбалмошное дитя, выкидывающее каждый раз фокусы. В то же время ты настолько любишь его, что давно махнул на всë рукой.

— Это не блажь, и хватит так бровью делать! — запротестовала она, сорвавшись на мелкий нервный смешок. — Мне и правда так легче, я начну всë сама, как обычно.

— Ты ещë не собралась?

— Уже иду, — она скорчила рожу и показала язык.

— Вот видишь, Ицхак, одни женщины готовы тебя до нитки обобрать, и их природа понятна, но эта решила выделиться по-другому: она захотела съесть мой мозг.

— Артëм! — раздался протестующий голос из-за двери, мы вышли в коридор, чтобы не мешать. — Чему ты учишь ребëнка? Ты не обязан за меня всё делать. Когда ты был бедным, я ничего не просила и сейчас не буду…

— Святая женщина? — картинно потёр подбородок Ицхак.

Я прислонил указательный палец к носу и прошептал.

— Или очень хитрая.

— Я всë слышала! — она открыла дверь уже одетая и вручила мне громоздкий серый чемодан.

Я помог его вытащить по ступенькам вниз, где мы распрощались со старенькой морщинистой домовладелицей, смахивавшей на лубочную сказительницу былин. Она перекрестила нас и проводила до кучера.

— Выезд из города в другой стороне, — почему-то шепнула мне Софи, когда мы покатили по морозным улицам Бастиона, а потом протестующе хлопнула меня по ноге. — Мы что в мастерскую? Артём! Ты же обещал…

— Мы поедем в новое место втроём.

— Вчетвером, — уточнил Ицхак.

— Прости дружище, да ты прав, мы поедем туда вчетвером. Софи, мы же обсуждали это. Я хочу, чтобы вы помирились.

— Хм, — девушка демонстративно отодвинулась к окну и после быстрых сборов Ривки встретила соперницу холодным, как японское лезвие, взглядом.

Впрочем, та тоже предпочла сделать вид, что не замечает блондинки, и назло ей схватила меня за левую руку, пока мы тряслись по зимней дороге. Софи увидела это и закатила глаза. В пути разговаривали в основном мы с Ицхаком, иногда вставляла словечко и Ривка.

— Прошу, — сказал я, открывая широкие облупленные ворота моей новой собственности.

Слуга, кстати, изволил желание и дальше продолжить службу на старом месте. Я был не против, и Феликс заключил с ним новый контракт. Пропустив своих дам, я вручил чемодан дворецкому и устроил гостям обход по придомовой территории.

— Это всё теперь твоё, да Артём? — восхищённо спросил Ицхак и побежал вперëд, осматривая каждый уголок с громкими обсуждениями своих находок.

Ему такой огромный дом после мастерской казался чем-то невероятным, хотя нельзя было сказать, что Гольдштейны бедствовали.

Просто усадьба — это совсем другое. Три этажа с высокими потолками, мансарда, балконы, обширная огороженная территория вокруг и куча вспомогательных построек. Это была маленькая крепость, государство внутри государства, каких в Российской империи множество.

Каждый род имел свою историю, древнюю или совсем юную — неважно. Главное — это причастность к дворянскому сословию, где существовали свои правила игры.

Одно из них: иметь личную территорию. С момента прибытия в этот мир я мыкался по разным местам. Где-то жилось хуже, где-то лучше, но теперь у меня есть дом. В нём я буду устанавливать свои правила.

— Вы должны помириться, — я таки свёл их друг напротив друга и заставил для начала пожать руки. — Вам тут обеим жить, так что забываем про разногласия. Весной, после «Северной» сыграем две свадьбы.

— Это ты так предложение делаешь? — скрестила руки на груди Софи.

— А что, кто-то против?

— Я за, — сразу же отозвалась Ривка, её обычно спокойное лицо сейчас зарумянилось, она не удержалась и поцеловала меня.

— «Я за», — передразнила Софи и дëрнулась, как больной нервным тиком, умела она выразительно кривляться. — Нарожаю тебе семнадцать детишек, будем держаться за руки и умрём в один день.

— Хватит, — я сгрëб еë правой рукой, а в левой обнял прильнувшую Ривку, — язычок свой ядовитый попридержи. Ну как вам дом? Подзаработаю ещё, сделаем ремонт и как заживём!

Стоя посередине, я чувствовал их напряжение. Софи демонстративно отворачивалась, но не похоже, что еë тело избегало близости. Скорее она играла свою роль неосознанно. Я поцеловал Уварову, и сам не заметил, как руки с талии опустились ниже, жадно хватая округлости обеих избранниц.

Наблюдать за реакцией, удивлëнно выпрямившейся Софи, было забавно. Ривка же отнеслась спокойней и тоже получила свою порцию ласк. В прошлой жизни, каких только постельных утех у меня ни было, и я не собирался ограничиваться каждой из будущих жён по отдельности.

Я уже хотел плюнуть на все условности и взять обеих девиц прямо здесь, тем более они сами потянулись кто к рубашке, кто к штанам, но снизу послышался топот.

— Артëм, где вы? Артëм! — раздалось с первого этажа усадьбы. — Я там целую конюшню нашëл, представляешь? — в комнату вбежал Ицхак, и мы успели разойтись в стороны.

Девчонки сделали вид, что с интересом рассматривают интерьер и съеденные молью гигантские шторы.

— Нечего себе, — ответил я, ловя жадные взгляды любовниц, и кивнул обеим, чтобы остались поговорить. — Идëм, показывай, я тут ещë не всë осмотрел. Слушай, ну тогда, как ни крути, придëтся покупать рысаков, хочешь со мной к заводчикам съездить?

* * *

— Будем спать через день, — холодно отрезала Софи, когда шаги еë жениха стихли. — Сегодня я, завтра — ты и так далее. Никаких дружб, ты для меня никто. Тебя в нашей постели не будет. Мы друг друга поняли?

Ривка поправила волосы, скатившиеся на глаза.

— Согласна.

— Да ты у нас покладистая девочка, я погляжу, — с насмешкой заметила Софи. — У тебя что, своего мнения нет? Что ты всë время соглашаешься? Бесишь. Хоть раз бы не притворялась…

— Я не притворяюсь, ты меня неправильно поняла.

— Хм.

Ривка стрельнула по Софи взглядом и прошлась к потрескавшемуся столу, на котором застыли засохшие круглые пятна от кофейных чашек. Еë подушечки пальцев скользнули по старому лаку.

— Чтобы чувствовать себя независимой, мне не обязательно кричать об этом, я и так знаю, кто я такая. Зачем мне быть сильной с тем, кого я люблю?

— Ну да, удобно усесться на шею и свесить ножки, чего уж там?

— Я жалею, что с тобой тогда так поступила. Я думала, что готова разделить Артёма с кем-то, но, когда ты приехала — я испугалась. Мне показалось, что всё, что я с ним создавала, разрушится за секунду. Одно дело обсуждать, а другое — столкнуться с этим вживую, — подобные переживания были знакомы Уваровой. — Я это сделала не специально и прошу прощения. Это раз.

Софи хотела великодушно ответить, что принимает извинения, но Ривка показала жестом, что ещë не закончила, и вскоре очутилась рядом с миловидной блондинкой.

— А теперь два. Если ты считаешь, что можешь унижать меня или Ицхака, то предупреждаю: следи за языком, — Ривка многозначительно положила цепкую руку на плечо Софи.

Когда ты полжизни занимаешься зачарованием оружия, волей-неволей из хрупкой безобидной девушки превращаешься в человека, умеющего за себя постоять. Чего не скажешь о Софи, прятавшейся в пыльной библиотеке всë детство и юность. Откуда ей знать, что такое вес двуручного меча или булавы?

— Ты мне угрожаешь? — сузила глаза Уварова, но сердце внутри так и колотилось, она не на шутку испугалась, что эта психованная сейчас ударит еë по лицу или, не дай бог, изуродует.

— Нет, моя сладенькая, просто не гавкай в мою сторону, и всё будет хорошо, — она ослабила хват, чему Уварова несказанно обрадовалась. Девушка устала делать вид, что ей не больно, но чего она совсем не ожидала, так это наглых поглаживаний по своей щеке. — Личико ничего так.

Софи опомнилась и смахнула с себя еë холодную кисть.

— Если у тебя нет чувства юмора — это не мои проблемы. И не приплетай сюда Ицхака!

— Кстати, не напомнишь, чем сейчас занимается «не сидящая не шее»?

Ответа Ривка, естественно, не дождалась и под агрессивное молчание задетой соперницы покинула комнату. Оставшись одна, Софи облокотилась о стол и с облегчением выдохнула.

«Совсем ненормальная, ну и жуть».

Почему-то физической расправы от мужчин Уварова не боялась, подсознательно понимая, что женщин бьют только совсем отъявленные отбросы. Но тут вопрос стоял в другой плоскости: обе соперницы боролись за предмет обожания и в этой войне эмоции могут взять верх.

Перед глазами так и стояла картина скромно улыбающейся Ривки с окровавленным ножом и в фартуке. Артëм читает газету за столом, а рядом лежит еë, Софи, голова, вскрытая по линии лба.

— Дорогой, сегодня у нас на ужин филе из мозгов, а потом мы идëм играть в сквош. Ха-ха, — с придыханием озвучила диалог Уварова и, смахнув нервную слезу, взяла себя в руки.

Слишком гротескные образы вытеснили испытанную неловкость, и вскоре она рассмеялась, понимая, насколько бредовая вообще эта ситуация.

— Кхм-кхм, — раздался сзади голос, и Софи, завизжав, подпрыгнула. — И давно вы здесь? — спросила она незаметно подкравшегося дворецкого.

— Только что прибыл-с. Прикажете подать чаю? — в его отстранëнных глазах мало что читалось.

Уварова скомкано отказалась, упорхнув мимо слуги красная как рак.

«Господи, я, наверное, смеялась, как припадочная, ещë и одна в комнате. Что он обо мне подумает? Растрезвонит всем, мол, хозяйка с головой не дружит… Хотя он не выглядит сплетником…»

Флегматичный дворецкий был слишком спокоен, давно в совершенстве познав этот бренный мир. Думается, он даже новость о поезде, сошедшем с рельсов, расскажет, как выписку из книги рецептов. А следом перейдëт к истории о молочнике, покусанным давеча сворой бродячих собак.

«И к чему она сказала тогда про „личико“?»

Глава 2. Отъезд братьев

Конюшня действительно оказалась приличной. Тяжёлые дубовые ворота с позолотой говорили о пристрастии предыдущих хозяев к лошадям. Над каждым стойлом была прикреплена медная табличка с именем жеребца, а в седельной кладовой всё ещё лежали потускневшие, но изысканные амуниции, украшенные серебром и бархатом.

Воздух был пропитан запахом сена, старой кожи и далёким эхом ржания скакунов, словно сама конюшня тоскует по временам, когда здесь кипела жизнь, а лошади стоили целые состояния. Сейчас же всё заброшено. Табун распродан на аукционе, а прошлые хозяева укатили заграницу доживать свой век.

— Это место не должно пустовать, — уверенно заявил я Ицхаку после обхода новых владений.

И, как будто читая мои мысли, на следующий день ко мне пришёл человек из банка и передал пакет документов с разрешением на безвозмездный кредит до семидесяти пяти миллионов в счёт будущих атлантов.

Император оказался щепетилен по поводу оплаты и сразу же подсуетился. Это подкупало: я как раз остался на мели после приобретения усадьбы. Теперь я мог обустроить своё жилище и приступить к обязанностям зачаровальщика.

Также не пришлось брать взаймы у ростовщиков, чтобы помочь братьям с покупкой экипировки и зелий. Весь следующий день прошёл в заботах как для меня, так и для них. Вологда предлагала множество достойных товаров со всей России, и в качестве подарка я взял всем самые лучшие артефакты для походной жизни, что смог найти.

Это и грелки для внеплановых ночёвок в холодном лесу, и мешочки «сухие ноги» с ароматом можжевельника (стоит такой положить в промокшую обувь или одежду, как он вытягивал всю влагу), и специальный светильник «страж ночи» (его тускло-зелёный свет не видно издалека, а в экстренных ситуациях он может ярко вспыхнуть, на мгновение ослепляя врагов), сюда же стоит включить и латунный компас «Верный путь», указывающий не только стороны света, но и ближайший источник чистой воды (на случай если в группе нет соответствующего мага). А также многие другие полезные магические изобретения человечества.

Все эти бытовые мелочи необязательны для ликвидаторов, но кому как не мне знать, насколько сложна и опасна эта работа? Заработанные средства обычно распределялись в первую очередь на боевое снаряжение, и о комфорте речь не шла. Так что я решил порадовать дружинников своих братьев именно таким образом, а на оружие они себе сами заработают.

Пичуга подсуетился с их покупкой и доставкой. Олег, конечно, поворчал, но я обставил это как личный подарок сверх той суммы, что он уже взял, и здоровяк не стал возражать.

— Если подарок, тогда ладно, — почесал он затылок и велел грузчикам сложить тюки со снаряжением в кладовой в его гостинице.

Последний день мы провели в моей усадьбе все вместе. Семён занимался вопросом переезда и вовсю руководил холопами. Он довольно быстро нашёл общий язык с новым дворецким. Оба старая гвардия, хоть и отличались воспитанием, но были схожи во взглядах на жизнь.

Мы накрыли для всех большой длинный стол и подняли бокалы.

— За Барятинских, за второе рождение рода! — выкатив грудь колесом, провозгласил тост Олег. — А также за моего младшего братишку и его будущую семью!

— Ура!

Щёки Ривки немного покраснели и, потупив глаза, девушка чуть-чуть пригубила вина в знак уважения. Она как-то сразу очаровала суровых воинов своей покладистостью и умением работать с оружием. Это занятие совсем не вязалось с её женственностью и оттого ещё больше вызывало вопросы.

Близнецы сразу же принялись допрашивать её на предмет слабостей водных стихийников. С монстрами оно понятно, как сражаться, но, не ровен час, будет война со Скандинавским союзом, а там уже придëтся бороться с людьми.

В числе приглашённых была и семья Юры Пичуги. Его дочки сейчас бегали по всему дому, играя в догонялки и радостно хохоча, а сыновья вместе с важничавшим Ицхаком изучали особняк. Посреди этого праздника ко мне подошёл Олег и попросил отойти в сторону. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, откуда было видно всё застолье и никто не смог бы нам помешать.

— Ещё раз поздравляю с покупкой, — он коротко поднял бокал и залпом приобщился к дорогому напитку.

— Спасибо, — кивнул я и положил руки на белую балюстраду, снизу на нас посмотрела Софи и, встретившись со мной взглядом, отвернулась.

— Артём, вот, видит бог, не хочу портить праздник, но… женитьба? Ты уверен, что оно того стоит?

— Да, а к чему тянуть или проблема в другом?

— Ну, знаешь… Мы только встали на ноги. Нет, я всё понимаю — они замечательные девчонки и достойны хорошей жизни, но, Артём, они не дворянки, понимаешь, о чём я? — он подобрался ближе и прищурился, жестикулируя широкой ладонью. — Будь они хоть из самого облезлого рода — никто бы и слова не сказал, но так…

— Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Этим ты ставишь на себе крест. Что мешает взять знатную жену, а Софи с Ривкой пусть будут любовницами? Так все делают, тебе никто слова не скажет…

Софи снова посмотрела на нас украдкой, но в этот раз уже не отводила взгляда, и я подмигнул ей с улыбкой.

— Спасибо, Олег, когда мне понадобится совет в личной жизни, я обязательно к тебе обращусь.

— Это не шутки Артём, ты же знаешь, я желаю тебе добра. Брак сразу с двумя простолюдинками разорвёт жопы этим лизоблюдам при дворе. Твоё имя сейчас на слуху, нам нужны будут связи. Помяни моё слово — эти змеи сожрут тебя, да и что скажет император?

— А что он скажет?

— Он этого не одобрит!

— Ещё как одобрит, Олег. Кто ему ещё за три месяца сделает столько атлантов?

— Ты молод, не надо горячиться, обдумай всё хорошенько. Смотри на перспективу, на несколько лет вперёд: к чему это тебя приведёт?

— Я разберусь, не переживай, идём вниз. Смотри, там Бес уже танцует, я себе не прощу, если пропущу такое.

Олег снова пригубил вино, но возражать не стал. Легкомысленность брата тревожила его, но впереди ещё три месяца, так что ещё будет время на убеждения.

— Этот танец называется Лязги, — громко объявил Рустам, раскрасневшийся от выпитого. — Древнее танца вы ещё не видели, смотрите внимательней! — пригибаясь, словно нахохлившаяся птица, он делал, казалось бы, простые движения руками и ногами, но в них чувствовался глубинный смысл, а на лице была написана радость.

Близнецы принялись громко свистеть, а остальные сычовцы подначивали Беса не отлынивать, но тот не обращал на них внимания, словно впав в транс.

— Через движения он выражает свои эмоции, — подойдя сбоку, пояснила Софи. — Радость, грусть, страсть, нежность — всё, что внутри скопилось. Полная гармония души и тела.

— И что же он сейчас пытается сказать? — спросил я, скосив на неё глаза.

— Что он счастлив, иметь такого друга.

— И откуда ты это знаешь?

— У моего отца были друзья из Бухары. В детстве я там часто бывала в гостях.

— Понятно, видел, ты сегодня приглашала мага земли?

— Да, нужно было оценить состав почвы.

— Мы ещё даже не переехали, а ты вот так сразу…

— Надоело сидеть без дела, — она пожала плечами и поаплодировала Рустаму, когда тот закончил свой танец души.

Софи была настроена решительно, и мешать ей я не собирался, потому дал отмашку на фитомантию. У девушки ещё ползимы на то, чтобы погрузиться в эту тему, а затем нужно будет активно действовать. Ну а сейчас всё, что она могла — это убраться на своём участке и привести почву в порядок, подготовив её к использованию весной.

Всё хорошее когда-то заканчивается, вот и праздник плавно завершился, и на утро мы вместе со всеми сычовцами и Ривкой отправились в Бастион, где и попрощались с Олегом, Дмитрием и Никитой.

Братья нагрузили три телеги до отвала, а сами с удобствами разместились в тёплой карете. Охрану, естественно, никто и не нанимал. Я бы искренне посочувствовал тем бандитам, что вздумали бы напасть на этих безбашенных ликвидаторов.

— До встречи на «Северной», братишка, — Олег крепко пожал мне руку и обнял, его примеру последовали и близнецы.

— Берегите себя.

Когда их процессия укатила за ворота и уменьшилась в размерах, Бес, выдыхавший пар изо рта, сказал то, что у всех было на уме.

— Чертовски жаль, Сыч, но что теперь? — Рустам быстро привязался к простому на вид Олегу, у обоих душа нараспашку, вот и нашли общий язык.

— К броннику, — сказал я, отвернувшись от ворот.

— Куда? — непонимающе переспросил Бес.

Я повторять не стал и повёл всю процессию знакомым маршрутом. Ривка же потопала с Ицхаком в мастерскую. Ей предстояло найти управляющего зачаровальным домом, что смог бы присматривать за помещением и продавать товар.

Ицхак был слишком мал для этого, и на постоянной основе оставлять ребёнка одного выглядело не очень. Мы посовещались с ней и решили дать парню первоклассное образование. Пусть лучше корпит над учебниками, а в мастерской помогает в свободное время. В деньгах сейчас недостатка не было.

Вдевятером мы шли мимо прилавков, оттягивая на себя пристальные взгляды. Некоторые ликвидаторы подходили поздороваться, другие просто кивали в знак уважения. Сычей в Бастионе знали все. Моё отсутствие не прошло не замеченным, и всем было интересно, где я пропадал.

— Приветствую, Артём Борисович! — вытирая руки и широко улыбаясь, вышел из-за прилавка Губарев, самый дорогой бронник-артефактор в этом рубежном городе.

Он каждому пожал руку, но отдельно остановился на Кишке, с которым любил коротать выходные за шахматной доской.

— Что-то вы раньше времени пришли, барон.

— Я своё слово держу, — я снял с себя послужившую мне верой и правдой огнеупорную броню на пятьдесят процентилей и вернул её создателю, тот бережно отнёс своё творение за прилавок и повёл нас к другим экспонатам.

— Значит, решили обновиться? Сейчас подберём, подберём… — что-то бурча себе под нос, ремесленник снял с деревянной стойки серый экземпляр. — Вот «шестидесятка»… — с гордостью протягивая мне артефакт, произнёс он, но я скучающе посмотрел за его спину.

— А побольше ничего нет?

— Эмм, — удивлённо застыл на месте Губарев, но быстро взял себя в руки и провёл меня к «семидесятке».

Я оборвал его речь с расписыванием всех преимуществ данной «вещицы».

— Погоди Сергей, это самое лучшее, что у тебя есть? — видя, что артефактор просто не хочет ставить меня в неловкое положение, я сразу обозначил, что искал. — Мне нужна броня в девяносто девять процентилей.

— Кхм, — чуть не подавился бронник и выпучил на меня глаза. — Артём Борисович, но оно же…

— Каждому, — уточнил я, махнув за спину рукой.

Вот тут я и увидел выпученные глаза продавца, его лоб мгновенно вспотел, а робкая улыбка набежала на лицо.

— Вы же шутите, барон? Да, наверное, шутите…

— Я не шучу. Восемь комплектов брони по девяносто девять процентилей. Мои люди будут ходить только в самом лучшем.

Остальные сычовцы тоже пребывали в шоке, они ещё не знали, что мне пришёл императорский платёж, поэтому принялись меня отговаривать, но я раздражённо поднял руку, чтобы они замолчали.

— Губарев, у меня нет времени, просто скажи, ты сможешь выполнить заказ?

— Восемь комплектов обойдутся вам в восемь миллионов. Сам я не смогу так быстро… — прикинул в уме бронник, по потом быстро добавил. — Заказ будет готов через неделю.

— Сделаешь за три дня, докину ещё сто тысяч сверху.

Губарев перешёл на деловой лад и, видимо, подсчитывал, сколько же он наварится на перепродаже артефактов от своих коллег. У меня не было желания сейчас изучать обширный рынок бронников и разъезжать по близлежащим городам, поэтому я и обратился к одному человеку.

— Думаю, это реально, — наконец, кивнул мне ремесленник, и в это время вошёл другой посетитель.

— Хорошо, я пришлю тебе человека с деньгами, доставишь в Вологду по этому адресу, — я сообщил ему своё новое местожительство и пожал мозолистую руку бронника.

— Мы закрыты, — строго сказал зеваке Губарев и выпроводил надоедливого «смотруна», который через день заглядывал к нему поглазеть на артефакты, но ничего не покупал.

Заперев дверь и раздав поручения, мастер засобирался в путь. Предстояло уговорить коллег поделиться уже готовыми экземплярами. Некоторые особо богатые придерживали «максималки» для дружин всяких князьков или графов. Те любили делать оптовые заказы, но где это слыхано, чтобы простой барон, не глядя, разбрасывался миллионами?

«Впрочем, это не моё дело, — потирая руки в предвкушении будущей прибыли, сказал себе Губарев. — Ну даёт… Не думал, не гадал, вот Зоська обрадуется!»

Бронник любил свою жену и детей, потому подошёл к решению Барятинской проблемы с максимальным прилежанием, ведь доход от сделки поможет его старшему сыну поступить в московский сухопутный шляхетский кадетный корпус. Это раскроет перед отпрыском путь, как в военные, так и в ремесленники…

— Артём, ты не шутишь? Восемь миллионов! — Бес оббежал меня впереди и показал себе на грудь. — Мне моего «полтинника» за глаза хватает, зачем такие траты? Так не принято.

— Да, Артём, везде в дружинах каждый заботится о себе сам, мы столько не потянем, — посетовал Ломоносов, намекая на предполагаемый кредит, который маги выплачивают своему покровителю за обновки.

— Я, кажется, уже говорил вам: экипировка сычей — это моя забота. Ваша задача: становиться сильней, что неясного?

Мы облюбовали для перекуса ближайшую таверну и сдвинули два стола. Так делали многие группы ликвидаторов, поэтому на нас не обратили внимания.

— Но это дорого! Откуда у тебя такие деньги?

Я счёл нужным объяснить про императорский «подарок», и это успокоило моих ребят.

— Если так, то ладно, — кивнул здоровяк Маэстро и набросился на свою похлёбку.

Кажется, сычовцы не до конца понимали, что мы не какой-то там захудалый отряд малоизвестного барона. Теперь у нас есть государственный заказ на артефакторное оружие, покровительство от охранки, церкви, а также нейтральные отношения с некромантской Ложей. Таким количеством связей мало кто мог похвастаться.

Однако надо было уже приступать к работе, поэтому после трапезы я отослал на разведку всех, кроме Ломоносова. За главного поставил Джона.

На Рюмина мои покупки тоже произвели впечатление, но гордый аристо был немногословен в компании. Хитровская авантюра сблизила его с некоторыми сычовцами, осталось только закрепить это рутинными походами на Бреши.

Захар преследовал личные корыстные цели, потому полностью сойти за своего у него не получится, но создать дружелюбные отношения — это пожалуйста. За неделю мои соколы, то есть сычи, должны закрыть тридцать пять Брешей — без этой цифры я велел не возвращаться.

Сейчас Вологодский уезд, по словам Бенкендорфа, был полностью зачищен, поэтому ребята помогут ликвидаторам в южном Грязовецком. Моя задача как руководителя, распределить грамотно силы и обеспечить всё это мероприятие деньгами. Благо есть помощники, на которых можно спихнуть рутину переездов и покупок. Семён и Феликс в этом плане незаменимые люди, ну а Юра Пичуга — это мой мортиканский тыл.

Проблема пока заключалась в следующем: на территории усадьбы отсутствовала хорошая мастерская, способная выдержать создание атланта, потому я решил остаться на неделю в доме Гольдштейнов. Ломоносов должен будет присматривать за мной, и следить за нанятыми некромантами.

В этот же день я получил сырьё из государственной казны и на неделю исчез в уже знакомой медитации. За это время мои подопечные завершили переезд, оборудовали новое помещение под зачаровальню и поставили там мощнейший барьер из священных камней.

Также оттуда выбросили и сожгли всю ненужную мебель и оборудовали мне кабинет, три спальни, столовую, забили продуктами кладовую и провели небольшой ремонт, чтобы расселить всех сычовцев, кто не желал тратиться на жильё. Я сразу сказал: у меня места много, буду рад, если все соберёмся под одной крышей.

Снаряжение от Губарева пришло вовремя и уже опробовалось дружиной. Ремесленник не подвёл, как и мои ребята, вернувшиеся после недельной мясорубки по лесам. Они умудрились закрыть аж сорок Брешей, ещё и помогли пару раз другим отрядам, попавшим в беду.

Когда я закончил узор на атланте, возле мастерской собралась толпа зевак, напуганных необычным серым туманом, поднявшимся над зданием. Многие подумали, что это пожар, но, как только вся эта распылённая масса всосалась в печную трубу и исчезла, порывавшиеся тушить огонь успокоились. А через минуту вышел и я, держа в руках объятый густой тенью артефакт.

Одно дело, когда ты творишь на своей территории, и никто не видит, другое — посреди города. Так все поняли, что я ещё и искусный артефактор.

— Он что, правда, настоящий… можно? — среди зевак были преимущественно ремесленники, и они понимали всю ценность теневого ножа.

— Конечно, — я устало передал артефакт и позволил каждому желающему подержать в руках целое состояние.

Поджарые умельцы поглаживали возбуждённо бороды и переговаривались между собой.

Когда нож вернулся по кругу, я поблагодарил за внимание и зашёл обратно в дом, чтобы переодеться и помыться, а после через Бенкендорфа отправил посылку с атлантом Его Величеству. Никому другому доверить столь ценный груз я не мог.

«Первый из пяти готов».

Мы отдохнули денёк, и вот за обильным завтраком Феликс попросил уделить ему минуточку.

— Что там такое? — мы вышли из дома и направились вдоль неухоженного фасада.

— Сейчас, сейчас, Артём Борисович, всё увидите сами, хе-хе.

Мне эта его усмешка никогда не нравилась. Обычно после неё следовала история, как он вляпался в очередные неприятности со своими мошенническими схемами, либо с таким лицом он скрывал неприятный дефект зелья. Однако в этот раз алхимик разорвал шаблон.

— Всё, ну как вам?

Мы стояли напротив одного из окон, и я не понимал, что Феликс хочет мне показать.

— Стена как стена, — пожал я плечами, но мозг, расщеплённый на несколько сознаний, тут же поднял воспоминания о том, как этот участок дома раньше выглядел. — Погоди, здесь что-то не так.

— Ага, ну? — тот поднял брови и, потирая кончики пальцев, бросал взгляды то на меня, то на окно, и это заставило меня протянуть к нему руку.

— Иллюзия? — наконец, догадался я: краска выглядела свежей, тогда как внешние ремонтные работы пока не дошли досюда.

— Ага, вот посмотрите, — с этими словами, мой финансовый советник исчез из поля зрения, пройдя сквозь заслон, а потом оттуда выглянула его голова, словно из-под плаща-невидимки. — Защита! Дайте сюда руку, — он произвёл пару манипуляций, и это открыло мне доступ к общей картинке, теперь я видел через плотную иллюзию, как будто она была из тонкого слоя пара и смог пройти сквозь неё.

— Ты это из шестерёнок сделал? — спросил я его, ища взглядом трофейный артефакт.

— Именно, ваше благородие, — Феликс присел и раздвинул руками небольшой сугроб, там закопанная в земле и лежала заветная иллюзорная приблуда. — Я разобрался в принципе её действия, запасов хватит обложить весь дом. Если кто-то пройдёт через забор, усадьба будет защищена.

— Здорово, я поражён, — признаться, этот жуликоватый субъект знатно меня порадовал, потому что вопрос безопасности родных стоял сейчас остро. — А почему поставил только одну?

Я взглядом не находил других шестерёнок, поэтому и задал этот вопрос.

— Маны не хватило, — досадливо пожал плечами Феликс, — даже тут заполнил только на одну десятую. Их надо зарядить, ваше благородие.

— Хорошо, сделаем. Отлично поработал, — я положил руку ему на плечо, но лоснящаяся довольством рожа Д’Араманьяка намекала, что это ещё не всё.

— Я знал, что вам понравится, но… — он расхохотался в голос как сумасшедший и опять велел идти за ним в какой-то сарай.

Здание было из красного кирпича и внутри пахло сыростью. Из дыр свистел ветер, а полы сильно скрипели, но внимание привлекло не это. Весь бардак, что здесь был, все доски, станки, ящики, мешки и прочий скарб оттеснили по углам, а в центре расположилась двухметровая клетка с толстыми прутьями в три пальца.

— А зачем вторая? — спросил я, когда увидел внутри ещё одну клетку, только миниатюрную.

В ней шмыгала туда-сюда мышь-полёвка, обнюхивая воздух и пытаясь просунуть голову между тоненьких прутьев. Возле неё валялось надкушенное со всех сторон яблоко.

— Хочу показать вам фокус.

— Начало мне уже не нравится, — слишком уж хищно улыбнулось лицо этого плута, его рука полезла во внутренний карман фиолетового пальто и достала оттуда знакомую склянку с приклеенной полустёртой бумажкой, чернила на ней давно выцвели.

Феликс откупорил деревянную пробку и протиснулся между прутьев насколько мог, а затем плеснул пару капель зелёной жидкости на крошечную клетку. Зелье не попало на мышь, но та сама поднялась на задние лапки и языком вылизала стекающий по прутьям субстрат.

— Сейчас начнётся, — я и сам не заметил, как этот проходимец спрятался за моей спиной.

— Что начнётся?

— Хе-хе.

Мышь вдруг раздулась, как рыба фугу и её маленькая тюрьма затрещала.

— Что ты ей дал? — я сделал шаг вперёд, с любопытством рассматривая толстую полёвку, а потом вспомнил: это же те самые зелья Инженера!

После моей догадки грызун увеличился в размерах ещё в пять раз и передо мной стояла уже не мышка, а изуродованный набухшими венами монстр, размером с собаку.

Он корчился, как будто пытался снять с себя кожу, но следующий этап роста заставил затрещать уже вторую клетку. Я еле успел увернуться от клацнувшей челюсти, а затем сдерживавший зверюгу «домик» поломался.

Сзади из открытой двери потянуло морозным воздухом — экспериментатор в панике убежал наружу, оставив меня один на один с этим чудовищем.

«Вот гнида трусливая», — вздохнул я и закатал рукава.

Глава 3. Легионеры

«Питомец» выглядел внушительно, и его передвижения, усиленные звериными инстинктами, были молниеносными, но мои рефлексы выходили за грань человеческих. Поэтому прыжок в тень не заставил себя ждать, а следом помощница-змея обвила всем телом этот комок смертоносных мускулов и прижала к земле, как провинившегося мышонка.

Я смотрел, как пылают бешенством глаза ещё недавнего миролюбивого комочка шерсти, как скрипят в ненависти его зубы и пенится во рту слюна. Покров на всём его теле был распределëн рваными клоками и остановился в росте. Чрезмерное количество мышечной массы не позволило тому восстановиться.

— Получилось? — робко донёсся сзади голос беглеца.

— Ещё раз подкинешь мне такой «фокус», я эту хрень вылью на тебя, понял? — строго ответил я ему.

Зверюга могла вырваться и навредить кому-то в усадьбе. Верх тупости ставить здесь эксперименты, а за себя я вообще не боялся.

— Простите, Артём Борисович, больше не повториться, — потупился алхимик.

Я мысленно приказал придушить свирепую тварь, и вскоре еë тело с высунутым наружу языком обмякло на досках. Результаты мутации впечатляли. В первый раз я видел такую модификацию живого организма.

«Не считая Артиста, но тот переделывал своё тело, а здесь менялось чужое».

— Мортикант выжил?

— В смысле… А, вы про подопытного, нет, Артём Борисович, мы его сразу убили. Эта штука слишком токсична, я пока не придумал, как убрать бешенство.

— Да, это проблема.

Кратное увеличение в размерах давало преимущество, но контролировать таких тварей невозможно, а значит, и применение зелья ограничено.

— В целом молодец, что выяснил для чего они, — я держал в руках пробирку и понимал, какая же мощь в ней сосредоточена.

По словам Феликса, сверх одной-двух капель не следовало использовать: в противном случае объект умирал, не успевая увеличить остальные органы. Те раздавливались мышечной массой, плюс кровеносная система не справлялась с возникшим объёмом. Ткани не получали питания и некротизировались. Ну а дальше трупный яд попадал в кровоток.

Я недолго думал, куда спихнуть тушу и просто выбросил еë в тень — местные трупоеды найдут ей применение.

— Поможешь мне кое в чём? — взял я Д’Арманьяка под локоть, когда тот собирался откланяться. — Ты же у нас дока в иллюзиях, мне нужно научиться одному навыку…

Я рассказал ему про скрытие биологического следа и узнал, что для этого потребуется взять двадцать процентилей. Немного больше, чем планировал, но этот навык ключевой в битве с теми же некромантами и сильными мортикантами. Просто так к ним не подберёшься.

Поэтому почти весь день я провёл, обучаясь азам иллюзионистов, создавая различные предметы и меняя внешний облик.

— Для вас это пустяк, Артём Борисович, — Феликс явно был польщён вниманием к своим умениям, поэтому радовался успехам «ученика».

Я «навесил» на себя рыцарский доспех и при помощи точек привязки старался, чтобы он смотрелся гармонично. Одно дело — статичная иллюзия, а другое — подвижная. Важно, чтобы наряд повторял жестикуляцию хозяина, правильно отбрасывал тень, имел сложную структуру и оттенки, а также различные мелкие детали. Всё это требовало творческого подхода, почти художественного.

До вечера я взял десять процентилей благодаря чудовищному запасу маны и компетентному учителю. Вдруг оказалось, что Феликс хорошо умеет объяснять, поэтому вечером вместо стула я сидел на каменном троне, а мою голову украшал золотистый нимб.

— Богохульство же, Артём! — ткнула в плечо Ривка и попросила убрать его.

Я послушался, но теперь с нимбом сидела она.

— Ведёшь себя как мальчишка.

Я подмигнул Ицхаку, явно довольному происходящим, и набросился на жаркое. По правую руку задумчиво сидела Софи и ковыряла серебряной вилкой спагетти.

Повар, нанятый дворецким, оказался тем ещё затейником и, получив карт-бланш на готовку, с усердием взялся удивлять нового хозяина усадьбы. Стол был настолько завален различной снедью, что даже мне этого будет много.

Семён слишком уж настращал его, что молодой хозяин крайне прожорлив. Раньше мы всё заказывали в харчевнях, так как Ицхак не успевала одновременно готовить и работать в лавке, а теперь вопрос с едой был закрыт.

Девушки по ходу договорились ночевать со мной через день. При этом одна другой не показывалась на глаза, так что я не успевал выловить их обоих, да и дел было слишком много. Пока не до этого. Подобная рутина приносила мне наслаждение: наконец-то никто не трогает и можно заняться укреплением себя и рода.

Ломоносов в паре с Софи, Ривкой и Ицхаком впрягся в перевод ивритских книг на русский. Эта четвёрка менялась местами за столом и беспрерывно переписывала трактаты по церковной рунической магии. Ваня, если что-то непонятно, поправлял, ведь сам был клириком.

В итоге за полтора месяца этот тандем выдал мне кипу нового материала. Больше семи книг! Это не считая отдельных полуразложившихся свитков.

Дом Гольдштейнов теперь переоборудовали в обычный магазин, а весь товар производился у нас в усадьбе. Таким образом, Ривке не приходилось разъезжать туда-сюда из Вологды в Бастион. Достаточно было послать Мамона к Пичуге, и бывший контрабандист всё доставлял на своей телеге.

К сожалению, большую часть времени я пропадал за созданием атлантов, но в перерывах наслаждался жизнью на полную катушку. Также я оснастил низкопроцентилевой бронёй своё мортиканское воинство.

Сейчас оно было разделено на две части. Теневики искали бреши для церкви, а остальные получили приказ уничтожать мелкие группировки отступников. Тем самым мы очистили Грязовецкий, Кадниковский и Тотемский уезды от присутствия банд.

Я вербовал новичков в своё воинство, полностью доверив управление Кудяблику. Тот на удивление отлично справлялся. Всего в его подчинении было сто двенадцать боевых единиц. Мой главнокомандующий координировал три больших отряда через голубиную связь и достиг значительных успехов.

Обычно отступники были разрознены и сбивались в небольшие группы. Поэтому когда на тебя нападает тридцать с лишним хорошо вооружённых магов, шансы выжить минимальны. К тому же лидером одного из отрядов был прожжённый химеролог, и по лесам уже прошла молва о беспощадных зубастых монстрах с рыбьими головами. Тела убитых шли на «корм», а сотни пальцев сдавались в Ложу Аничковым. Там такое количество трофеев вызвало фурор: отчëтность поднялась в разы!

Мы хорошо потрепали и оттеснили «нечисть» от границ четырёх уездов, но наш противник тоже не дурак, понял, что надо объединяться под началом могущественных мортикантов, потому и сбивался в гигантские группировки по двести — триста рыл.

Оставалось освободить ещё шесть уездов, и вся Вологодская губерния сможет вздохнуть с облегчением.

— Значит, с атлантами ты закончил? — спросила меня Софи, обмакивая губку в тёплой воде и растирая мне спину.

Я сидел в новенькой сияющей белизной ванне и наслаждался шершавыми поглаживаниями. Ласковые руки девушки знали, как доставить удовольствие.

Недавно я закончил последний пятый цикл создания и поймал себя на мысли, что могу справляться с этим и побыстрее.

«Нужны дополнительные мощности. Ещё один клон сознания».

Увы, но так скоро разбудить его я не мог, так что придётся довольствоваться тем, что имеется.

— Закончил, — ответил я на её вопрос и потянул красавицу на себя.

— Стой, ну ты чего? — возмутилась блондинка, но было уже поздно — теперь она плавала вместе со мной, а и так полупрозрачная сорочка намокла и прилипла к её грудям, ещё сильнее подчёркивая внушительные формы.

— Прости, не могу больше терпеть, — улыбнулся я и поцеловал её в губы, чувствуя сквозь ткань мягкость её тела.

— Я, вообще-то, хотела с тобой поговорить, — подняв взгляд с моих губ, ответила она.

Её зрачки быстро увеличились, расталкивая серую радужку.

— Я тоже, — моя рука помяла заветные для мужчины мягкости.

— Что-то не похоже, — с сомнением покачала она головой, но сопротивляться не стала, зажмурившись от удовольствия.

— Я уже разговариваю с тобой. Могу перевести с древнеразвратского, — прошептал я ей.

— Пф-ф, — тут же открыла она глаза и крепко обхватила кое-что под водой, заставив меня напрячься. — А вот это тебе не перевести, полиглот?

После она встала и убрала свои волосы назад, вся обтекая водой и позволяя собой любоваться снизу. Лёгкое движение через голову и её намокший наряд упал на пол, а прелестные ножки вышли из ванной.

— Тебе приглашение нужно? — обернулась она ко мне.

Зрелище было залипательное, но я очнулся и рывком вылез из ванной, всё забрызгав водой, что вызвало у Софи приступ смеха, тут же сменившийся страстью, стоило ей опять оказаться в моих объятиях.

***

— О чём хотела поговорить? — отдышавшись и приложившись к чарке с квасом, спросил я её.

Раскрасневшаяся девушка лежала голой на кровати. Одним заходом она не отделалась, так что наше интимное приключение перекочевало в спальню. Внутренним изгибом локтя она прикрывала глаза, а грудь постепенно успокаивалась от тяжёлых вздохов. Наконец, она убрала руку и потянулась как кошка.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне с литературой для фитомантов, — она тоже отпила немного прохладного напитка и снова вернулась на подушку.

— Вот как, — задумчиво кивнул я.

Мы невольно поменялись местами. Раньше она снабжала меня книжками, а теперь моя очередь.

— Я ничего похожего не нашла, но слышала, что у Серапиона в библиотеке есть нужный материал. Сможешь выбить разрешение?

— Мне самому с трудом оно досталось, но, — я отодвинул руку, чтобы она положила мне голову на грудь, — что-нибудь придумаем, епископ у меня в долгу.

— Спасибо, — Софи коротко поцеловала меня в щёку и легла обратно.

Все новости по усадьбе и сычовцам она уже пересказала, так что говорить о делах было нечего, да и не хотелось. Поэтому мы просто наслаждались друг другом, пока не заснули, но беззаботная атмосфера заканчилась на пробуждении. Утром я свалился на пол и по привычке вступил в борьбу со своим недугом.

Софи успела проснуться и прыгнула за холодной тряпкой, чтобы прижать еë к моему лбу. В глазах потемнело, но основной напор болезни я поборол. Капельки пота покрыли всë тело, чëрная скверна отступала.

— Что ты здесь делаешь? — раздался сердитый голос Софи.

— Артëм, что с тобой? — тараща глаза, присела рядом со мной Ривка.

— Всë в порядке, сейчас пройдëт, — ответил я и сделал усилие, чтобы присесть на кровать, девушка была сильно напугана.

Когда зараза ушла, я сходил в ванну и ополоснулся холодной водой, почувствовав себя омолодившимся. Сейчас все системы организма работали на полную, питая ткани кровью. Тело сразу стало здоровым и румяным.

— Это Отчуждение, — ответил я Ривке и коротко объяснил разницу между Сопричастием. — Ты не спала? — спросил я еë посреди рассказа, у девушки под глазами были круги, а коснувшись еë руки, я сразу же прочитал переутомление.

Софи была недовольна визитом соперницы, но вслух ничего не сказала. Видимо, Ривка нарушила их договорëнность.

— Ничего страшного, я только закончила срочный заказ, — отмахнулась она и задумчиво уточнила. — Ты же не собираешься брать потом шестой шаг?

— Собираюсь.

— Ты сумасшедший? — протестующе ударила она меня по бедру. — Не смей этого делать! Ты вообще видел себя со стороны? — на еë лице была написана тревога: губа закушена, брови собрались на переносице, а глаза так и буравят сердито.

— Вынуждена признать, чумазая права — тебе не стоит продолжать, иначе плохо закончишь.

Ривка зыркнула на Софи и подошла к зеркалу, чтобы быстро вытереть замаранную щëку. С ней часто такое бывало, когда заработается. Всë-таки зачарование оружия больше мужская стезя.

— Я подумаю, спасибо, что беспокоитесь.

— Ну, понятно, — Софи скрестила руки на груди и отвернулась.

— Что, я же согласился? — я непонимающе перевëл взгляд с неë на Ривку и та тоже не особо поверила моим обещаниям.

— У тебя такое лицо, когда ты уже всë решил, — заметила Софи.

— Меня иногда бесит, что ты ни во что не ставишь мнение окружающих, — тоже высказалась Ривка, закончив процедуры с зеркалом. — Мол «да-да, я вас услышал, можете идти в задницу»…

— И всë так вежливо и правдиво, ну да, как же, — дополнила Софи.

— Вы что сговорились? — мне никто не ответил, поэтому пришлось пояснить. — Я ценю ваше мнение, правда.

Ривка в последний раз посмотрелась в зеркало и упорхнула.

— Мне тоже пора, — встав с кровати, торопливо бросила Софи.

Когда они покинули комнату, я пожал плечами и спросил сам себя вслух.

— И какая муха их укусила?

На дворе была середина января, и кружил снег. Он так обильно выпал в этом году, что многие ликвидаторы отказывались работать в непогоду, и число Брешей возросло.

Благо мои полумёртвые друзья, зачистив поляну от конкурентов, принялись давить мелкие порталы. Так что местные жители четырёх уездов могли спать спокойно. Клирики каждый день по наводке Кудяблика отправляли процессию на закрытие Бреши.

Всё это приносили мне неслабый такой доход. Покончив с домашними делами, я отправился к Бенкендорфу с последним пятым атлантом для императора. Мой бывший командир был завален бумажной работой, поэтому обрадовался, когда я к нему зашёл. Присматривать за мной в Бастионе теперь не требовалось, поэтому он тоже переехал в Вологду.

— Ну, какие новости? — спросил я после того, как тот с наслаждением задымил папиросой.

Здание Тайной канцелярии представляло собой спрессованное компактное строение в строгих линиях. Его массивные двери внушали ощущение недоступности, а плотно расположенные окна напоминали глаза, следящие за всем вокруг. Из одного такого «глаза» мы и выглядывали. Александр Христофорович флегматично сбрасывал пепел вниз и рассказывал мне об успешно выполненном плане поставок артефактных наград.

— Император хочет отметить усердие Его Преосвященства, — после этих слов бычок полетел вниз.

— Да, Серапион хорошо постарался.

— Ой, да иди ты, — сморщился Бенкендорф, — знаем мы, откуда ноги растут. Лучше вот что скажи, ты сейчас сильно занят?

— А что надо? — деловито поинтересовался я.

Признаться, успел соскучиться по заданиям.

— Да тут такая история, ублюдки одни захватили деревню. Неделю как возвели там самодельную крепость, часть жителей пустили в расход. Всё снегом замело, мы не успеваем — аврал с Брешами. Может, сгоняешь со своими молодчиками?

— Может, и сгоняю.

— Мы посылали друида на разведку, их там сотни четыре, не меньше. Возьмёшься? Я бы и сам их в бараний рог согнул, но не могу отсюда никак выбраться, работа.

— Хорошо, сделаем.

— Спасибо, Артём, выручил, — он захлопнул сквозившее окно на замок и, взяв меня под руку, повёл по коридору, рассказывая детали, а когда зашли в кабинет, выдал мне самые свежие карты. — Если что надо — обращайся, не тяни.

Деревня оказалась большой. Отступники-эмигранты сбились в подобие армии и вырезали пятьдесят жителей. Остальных выгнали на мороз, забрали собственность и обнесли всё каменными стенами, провозгласив себя легионерами. По кличке своего лидера.

Вообще, захват населённого пункта — это скандал для империи. Обычно некромантское «зверьё» просто разоряло жителей и уходило в леса, но, видимо, паршивая жизнь в бегах, да ещё и зимой, совсем довела их до ручки. Потому отступники и рады были обзавестись тёплыми избами. В таком большом количестве тесниться по землянкам неудобно, а тут халявные домики — просто приди и отними.

Я же потирал в предвкушении руки — это отличная возможность разжиться кучей обмундирования и до конца зимы закрыть вопрос с «мясом» для мортикантов. Своей невиданной жестокостью отступники сами себе подписали смертный приговор. К тому же они не взяли заложников, а это фатальная ошибка.

Я велел отдохнувшим сычовцам собираться и раздал указания по хозяйству, пока меня не будет. Усадьба была защищена иллюзорными шестерёнками, а также людьми Бенкендорфа. Тот любезно предоставил их на время моего отсутствия. Первоклассные маги и парочка некромантов до кучи.

Наш крестовый поход лежал через два уезда, потому до цели мы добрались только к вечеру и обосновались в небольшом хуторе на ночлег. Староста мигом выдал «военным» всё, что знал о захватчиках и до кучи накинул ещё сведений вперемежку с жалобами на нелёгкую жизнь.

Мои мортиканты передвигались параллельно и пешим ходом. Кудяблик подключил всю сотню бойцов для штурма и разбил их на малые группы, чтобы оставаться незаметными.

Мамон летал туда-сюда, передавая команды. Мы послали трёх подсадных мортикантов в качестве разведки и на рассвете дождались от них сведений.

Легионером оказался некромант седьмого шага, а костяк его армии состоял из семи приспешников пятёрок. Всё остальное — мелкая шушера в виде отступников и мортикантов.

Порядки у них царили строгие: за малейшую провинность выгоняли из стаи, либо пополняли коллекцию зомби. Еду добывали местные «друиды», подманивая живность своими навыками, они же занимались и разведкой. Поэтому в случае слишком большого карательного отряда бунтовщики готовы были сделать ноги заранее.

Некроманты пятёрки — это бывшие лидеры вытесненных мной группировок. Усмирив свою гордость, они предпочли выжить под пятой Легионера, чем умереть от рук загадочных лесных карателей.

Всю подручную работу делали убитые жители. Несчастные тела пользовали как кукол, заставляя убираться, таскать тяжести и расчищать дороги от снега. С ними не церемонились и бросали где попало после того, как в их услугах больше не нуждались. Кому надо — подберёт. Из-за холода трупы почти не гнили и могли использоваться чуть ли не до конца зимы.

Дождавшись сумерек, я приказал своим людям выдвигаться пешим ходом. Соловей и Рюмин внимательно следили за небом, выискивая летунов на бреющем полёте.

Острое зрение обоих вовремя заметило ястреба. Захар натянул тетиву и зарядил стрелу гравитационной ловушкой. Чем дальше она летела, тем больше формировала вокруг себя конус, способный расплющить живое создание, стоит тому попасть в область действия снаряда.

Так и случилось с друидским шпионом. Он попытался вильнуть в сторону, но его захватило вихревым потоком и перемололо. Операция по взятию Доровицы началась.

Глава 4. Мёртвые идут

Естественно, нас сразу же засекли по этому выстрелу, но другого выхода не было — иначе враг бы понял, насколько мала наша численность. Владение информацией — ключевое правило в подобных тактических стычках.

— Начинайте обстрел отсюда, остальным ждать моего сигнала.

Это обращение было больше к Рюмину и Соловью. Только луки способны настолько дальнобойно бить заклинаниями. Маг, сколько бы он ни старался, не потянет такую нагрузку. Количество маны на лишние метры увеличивалось в геометрической прогрессии. Нет смысла тратить её столь бездарно.

В небо полетел огненный дождь, а вслед за ним и гравитационные бомбы. Стрела навесом парила над деревней, чтобы потом обрушиться вниз со страшным грохотом и убить всех, кому не посчастливилось остаться в зоне поражения. Возникший пожар быстро ликвидировали местные водники, и внутри стен поднялась суета.

Наученный Феликсом, я погладил в кармане шестерёнку, активировав её отпечатком пальца. Артефакт считывал мою ману и позволял многократно усиливать магию иллюзий. Покрыв тело прозрачной плёнкой, я исчез от радаров некромантов, а затем провалился и в потусторонний мир.

Теневое скольжение позволило мне стремительно проехаться по снегу, не касаясь его. Отсутствие границ кластеров в этом мире — просто нечто. Не пришлось даже забираться слишком глубоко в тень. Я с разгона врезался в стену и растворился на мириады частиц. Моё тело прошло сквозь физический объект и снова собралось воедино.

В левой руке был наготове атлант, но план заключался в другом. Я вытащил из-за пазухи флягу с разбавленным раствором зелья бешенства. Это Феликс постарался, чтобы не тратить впустую запасы. К тому же слишком большая доза просто убьëт противника, а я этого делать не собирался.

Реальность снова окутала звуками и привычными ощущениями. Спиной ко мне в избе стоял некромант, судорожно застёгивавший пуговицы пальто. Я положил ему руку на плечо, а когда тот испуганно обернулся, обрадовал его порцией зелья.

— Ты кто? А-а-а-а-а!!! — заорал мужчина, и его голова вдруг раздулась в три раза, едва не лопнув, от такого наплыва боли.

Он мигом сошёл с ума и принялся бить кулаком в дверной косяк, да так, что показались разломанные кости запястья.

«Неужели ошибся?» — подумал я про себя, но вскоре и остальные части тела стремительно увеличились.

Отступник согнулся в три погибели, упираясь спиной в потолок, но вовремя успел выскочить наружу, поломав часть крыши и дверной проëм. Его рост теперь составлял десять метров, но всё, что он мог делать, это издавать протяжный звук: «Ыыыыы», выпятив нижнюю челюсть. Его нога нечаянно ударила по избе и та рассыпалась как игрушечная.

Бывшие товарищи жертвы ошалело смотрели на нежданный «подарок» и не знали, что делать. Я уже мчался к следующей цели, а детина вдруг агрессивно взревел и пинком отправил в воздух компанию из трёх мортикантов. Ну как компанию — всё, что от них осталось после такого удара.

В небе загрохотало от звуков заклинаний и палёной кожи — бешеного принялись гасить магией, но следом возник второй великан, потом третий и так пока не закончилась моя фляга. Всего я призвал одиннадцать гигантов, чтобы они оттянули на себя внимание.

Потом перестал прятаться и побежал по улице вместе со всеми, стараясь сойти за своего, но очень скоро наткнулся на двух мортикантов. Те остановились как вкопанные. Мужчина лет сорока и, судя по всему, его сын. Они немигающим взглядом посмотрели на меня, потом на то, что творилось за моей спиной, и упали на колени.

— Повелитель.

Я рассёк ножом руку и встряхнул её, разбрызгивая на них кровь. Мимолётной клятвы оказалось достаточно, чтобы получить новых подчинённых.

— Сколько ваших братьев здесь?

— Пятьдесят, — быстро ответил отец.

— Найди кого сможешь, и объяви мой приказ: убить всех живых. Приступай.

— Слушаюсь.

— Слушаюсь, — следом ответил молодой, и парочка убежала вглубь деревни.

Я не собирался разбазаривать своё воинство, поэтому не спешил вводить его в мясорубку. Вместо этого в воздух полетел теневой шар. Сигнал, чтобы ребята подошли на расстояние выстрела и осадили крепость заклинаниями. Из леса, повинуясь, выбежали спрятавшиеся элитные мортиканты и накрыли врагов огнём из сотен рук.

Всё шло по плану, и я уже хотел было подать второй сигнал, как десятиметровых гигантов одного за другим разорвало на куски, словно их накачали изнутри газом.

«Что это?»

Я спрятался под навесом избы от кровавого града из ошмётков плоти. Они барабанили по крыше и сползали на снег. Всё вокруг окрасилось в алые цвета, а запах стоял такой, что неподготовленный человек свалился бы в рвотном позыве. От суровых гигантов остались только ноги, и они попадали вниз, разрушив десятки изб, а от взрывов проломилась крепостная стена.

Безопасности ради я ещё держал на себе святой щит. Когда всё стихло, забрался в Потустороннее и на теневом скольжении поехал по улице. Там местами были стычки между бывшими союзниками. Мортиканты подняли бунт, но их было меньше, и силой они не отличались, поэтому очаг сопротивления жестоко подавили.

Заклинания от моего воинства продолжали сыпаться, но следом полетели ответки. Скоро на стены выйдут уцелевшие некроманты и моим гаврикам не поздоровиться. Я-то рассчитывал, что гиганты всё тут разнесут, и собирался отдать команду на штурм, когда численность врага сократится минимум на две трети.

«Что-то тут не так», — интуиция кричала мне об опасности, а я был склонен ей доверять.

Найдя удобное место под навесом с дровами, я применил одно из своих эффективных массовых заклинаний. Фиолетовый туман заструился из рук и пополз искать жертв. Я не заботился ни о форме, ни о том, чтобы его локализовать. Задача была проста: уничтожить всё живое в деревне. Зараза поползла по улицам и даже успела накрыть шестерых отступников.

Те не ожидали на повороте напороться на двухметровое облако и глубоко его вдохнули. Лёгкие мгновенно сожрала болезнь, и маги попадали на колени, отхаркивая кровь. Для того чтобы накрыть всё поселение, мне нужно минут десять. Однако вскоре я заметил, как туман редеет и опускается всё ниже и ниже, будто с земли его что-то засасывало.

Кто-то смог обезвредить моё заклинание.

— Он здесь! — раздался вскрик подоспевшего отступника.

Скрываться больше не было причин, потому я сигнализировал сычам и мортикантам прорываться внутрь. В небо взмыл теневой змей, а потом грохнулся о землю и исчез. В меня со всех сторон полетели заклинания. От них я увернулся в тени, тем самым посеяв панику.

Каждое моё появление в реальном мире сопровождалось чьей-то смертью и зачастую не одной. Пламя иногда накрывало тела сразу трёх или четырёх магов. Их не спасала низкокачественная огнеупорная броня — несчастные только больше мучились.

Впрочем, я их тут же брал под контроль как зомби и натравливал на бывших сородичей. Также я впервые в реальном бою применил свору умертвий из глиняных фигурок.

Особо не мелочась, я разбросал сразу тридцать штук и те, ополоумев, кидались на всех, в том числе и на меня, но моё тело почти постоянно пребывало в потустороннем мире, так что отступникам досталось больше. Когда псы умирали, их тела взрывались как бочка с порохом и хоронили своих убийц.

Попутно ползала и моя теневая помощница, но вскоре я почувствовал, как связывавшая нас ниточка маны оборвалась. Всë произошло в пылу битвы, и я не придал этому большого значения, списав на недостаток контроля. Ведь я разом пытался управлять множеством объектов, а это вносило элемент случайности.

Находясь в пузыре, сычи в щепки снесли ворота и принялись уничтожать всë, что видят. Джон раздал группе барьеры, а Пётр ещё загодя вживил в нас пепельных симбионтов. Поэтому каждый боец передвигался как заправский паук и с лёгкостью уклонялся от магических атак. Пепельные ножки помогали взбираться на крыши, хватать некромантов и высоко прыгать через препятствия.

Это дало мобильность тому же Маэстро, который всё время играл у нас роль эдакой груши для битья, но на сей раз он взял с собой двуручный топор и носился с ним как маньяк на детском утреннике.

Завидев окровавленного воина, противники забывали, как дышать. Скорость вкупе с силой, с которой он разрубал тела, внушала ужас. Это тебе не увалень-гигант, от которого можно успеть уклониться. Но вишенкой на торте был его святой барьер.

Илья врезался в нестройные ряды, сметая всё на своём пути, а недобитков закалывал уже Бес. Бухарец был похож на осу, жужжащую подле медведя.

Аничков с Кишкой тоже создавали противнику проблемы перезахватом умертвий и зомби. Их владение некромантией было выше, чем у большей части атакующих, так что помимо кислотных выстрелов, они подавляли врага ещё и на уровне контроля существ.

А вот оба лучника заняли позицию на крепостной стене. Соловей, как всегда, следил за каждым членом команды, стараясь помогать в критические моменты. Захар же вместе с телами отступников прошивал и дома. Усиленные гравитацией металлические стрелы разносили всё в щепки.

Джон старался держаться посередине группы, чтобы не терять контроль над щитами. По сути, он бежал хвостиком за Бесом.

После сычовцев в пролом ринулись мортиканты. Среди них я заметил и нашего химеролога Виктора, его рыбоголовые твари рыскали в поисках добычи. За неимением акул, он где-то откапал монстров с рыбьими головами во время одного из рейдов и прикарманил их «запчасти» себе. Что поделать: страсть у него к хладнокровным.

«Всё складывается слишком хорошо», — снова укол от интуиции, но её заглушило прибытие Легионера.

Им оказался здоровенный носатый воин, облачённый в алый плащ. В руке он сжимал зачарованное копьё, а на голове красовался римский шлем с красным гребнем, как у центуриона. Где он его откапал непонятно, но одно я могу сказать точно: эта штука — не простое украшение.

Когда он её активировал, я с удивлением поднял брови — это был некромантский артефакт! Причём не элемент брони, а обособленный. Гребень из алого превратился в грязно-красный, и аура смерти внезапным толчком распространилась на десятки километров вокруг. За себя я не беспокоился — уровень защиты от всякой хтони высокий, но вот по ребятам прошлось.

«Вроде целы».

Я только начал гадать, в чём же заключается эффект римского шлема, как поверженные маги вдруг повставали с земли. Все, кого убило, раздавило или покалечило — разом воскресли в этом бренном мире. Что самое удивительное: воинство слушалось лидера!

Я попытался перехватить контроль над зомби и наткнулся на непреодолимую преграду.

«Разве такое возможно?»

Началась горячая заварушка. Гадать было некогда. Я вызвал каменно-огненного голема и, используя его как прикрытие, перебегал с места на место пепельными щупальцами. Гигант успешно крошил призванный «легион» мертвяков, но их было так много, что они успели облепить того своими телами как пиявки. Причём полностью убить их было невозможно.

Оторванные и расплющенные конечности продолжали шевелиться и рваться в бой. Я так увидел одного некроманта без рук и ног, ползшего на своих рёбрах, как многоножка.

«Какая-то психическая атака, ей-богу».

Моë всеуничтожающее пламя сжигало эту массу дотла, но на это не всегда было время. Приходилось часто совершать перебежки и оставлять за собой «стейки» средней и низкой прожарки.

Кстати, под это заклинание призыва попали вообще все некроманты Легионера, даже те, что были в живых. Я это заметил случайно, когда изрешетил каменными пулями одного отступника. Тот даже прятаться не стал, словно ему выключили страх, а перехода между жизнью и смертью не последовало. Это скверно попахивало.

Мои метеоритные дожди успешно сминали наплыв мертвецов, и вскоре я уже оборонялся от самого Легионера со свитой.

Эта кодла налетела на меня с фланга, забрасывая таким количеством заклинаний, что пришлось выкатить новый козырь — недавно разработанный теневой щит. Я хотел сэкономить ману, чтобы не принимать удар на барьер. Моё укрытие было статичным прямоугольником, открывавшим проход в потусторонний мир.

Владея на сто процентилей теневой стихией, я мог создать такую штуку в качестве ловушки, в которую провалятся тела врагов, либо использовать как заслон от фатальной магической атаки. Все выстрелы улетели прямиком на первый этаж теневого мира. По сути, я создал такой мини-портал перед собой.

Это выиграло время для погружения на седьмой слой. Мне нужно было занять выгодную позицию. Физические объекты на такой глубине всё ещё сохранялись, но теряли в детализации.

«Они надеются задавить числом, но откуда им знать, что я могу вести бой почти бесконечно?»

Моё появление слева ознаменовалось ярко-белым лучом света из-под земли, распылившим пятерых приспешников Легионера на мельчайшие частицы. Святая стихия резонировала с магической сущностью этого мира, дробя и уничтожая ману, а вместе с ней плоть и материальные объекты.

Бой был закончен, ещё не начавшись. Слишком много преимуществ мне даёт многостихийность. Я снова поменял позицию на седьмом этаже теневого царства и приготовился уже прихлопнуть выскочку Легионера, как почувствовал под ногами нарастающую дрожь.

Рывок в сторону спас мне жизнь, ведь после него материя глубинного слоя разорвалась и снизу, что называется, «постучали». Да так, что открылся пролом. Из него показалась сначала гигантская голова, а потом уже и остальная часть червеобразного тела.

«Ша’Руг».

Он не собирался давать мне и шанса на победу, потому косматая пасть с тысячей зубов ринулась вперëд. Второе дитя бога смерти, Великий Червь, разрывающий материю, первопричина возникновения Брешей явился ко мне во всей красе, чтобы отомстить за брата. Одно только его касание способно за секунду высосать жизнь из моего тела.

Плоть твари собиралась в кольца и всё прибывала и прибывала, а красный свет из глаз Ша’Руга внезапно ослепил меня в этой темени. Благодаря технике мгновенного выхода, я оказался в реальном мире, но получил сокрушающий удар копья в левое плечо. Наконечник разорвал одежду и едва не раздробил мне кость.

Зрение ещё не вернулось в норму, но я прыгнул на третий уровень Бытия, чтобы замедлить время для принятия решения. Сейчас мне нужно было грамотно отступить. В память из клонов подтянулось местоположение окружающих объектов. В полумедитативном состоянии я сделал несколько точных шагов пепельными щупальцами и убрался из зоны поражения, приняв десять заклинаний в барьер.

«Ничего, это не самое страшное».

Через несколько секунд я прозрел, и увиденное мне совсем не понравилось. Армия мортикантов дралась где-то в глубине деревни, сумев оттянуть на себя значительную часть путавшейся под ногами нечисти, но вот на поле боя появились новые действующие лица.

— Барятинский, как же я скучал! — проорал голос со знакомыми цирковыми нотками.

На одном из сваленных в кучу брёвен приплясывал карлик в цилиндре. Когда он накренился влево, его правая рука удлинилась и сохранила баланс, но потом пришлось сделать то же самое и для левой руки. Таким образом, верхние конечности Артиста вытянулись в подобие акробатического шеста.

— Сейчас перед вашими глазами развернётся опаснейший номер! Минута внимания — и вы станете свидетелем истории!

Он втянул свои руки обратно и ловко спрыгнул с бревна, на лету превращаясь в перекормленного качка-бройлера с квадратной головой и топорщившимися усиками. Однако вместо того, чтобы напасть, он в полупоклоне отошёл в сторону, открывая обзор на происходящее вдали.

«Чёрт, только не это!»

Там с Маэстро сцепилась разросшаяся плоская сущность, местами напоминавшая рваную тряпку. Богатырь сдерживал её голыми руками, а неподалёку валялся его сломанный топор. Гомункул продавливал барьер Ильи, чтобы поглотить паладина, и это у него отлично получилось.

Из-за внезапной атаки Джону пришлось снять защиту со всех остальных и переключиться на друга. Бесформенная тварь проломила грудь могучему магу света, а по черепу прямо на лице пошла трещина, уничтожая левый глаз. Организм Маэстро рассыпался на части.