Первый шаг Некроманта. Том 5

Глава 1. Тур'Загал

«Это мне что, и с тем и с тем одновременно сражаться?» — подумал я и сделал шаг внутрь арены.

Насчёт столкновения вне площадки можно было не беспокоиться: если Пронские нападут на нас в общественном месте, да ещё и на территории церкви, то в будущем обрекут себя на жалкое существование. Ни о каком баронстве речи не будет: империя имела жёсткий регламент в таких разборках, и я основательно его изучил. Конфликт мог разрешиться только в форме поединков и под контролем третьих лиц.

Так, у воинствующих сторон была гарантия, что слабые члены семей не будут убиты в бессмысленном кровопролитии. Среди Пронских были и дети. Не думаю, что Юрий захочет подставиться под удар того же Аничкова, который сейчас недобро поглядывал на них.

Можно было назначать и групповые дуэли, но противник уже потерял всех своих боеспособных магов. Такую мясорубку они не потянут — только и способны, что втихую нападать толпой. Это, кстати, порицалось и у нормальных дворян вызывало только отвращение, но стоит признать, путь к власти у каждого был свой. Кто-то беспринципно перешагивал через головы оппонентов, получая быстрый результат, а кто-то действовал как человек чести.

Другое дело, что семьи с грязной репутацией ни за что не допустят в верхние эшелоны власти, в ближайший круг императора и иже с ними. Побрезгуют.

Я действительно не хотел накалять подобным образом: шумиха Барятинским на данном этапе нежелательна. Только-только из немилости императора вышли и сразу войн. В планах была постепенная деконструкция Пронских с экономическими и политическими последствиями для них.

«Значит, будет по-плохому».

— Артём, вот, держи, — снова очнувшийся Ваня пихнул мне в руку два флакончика с зельями Феликса, которые я не брал с собой.

— Спасибо, — поблагодарил я его и зашёл внутрь арены.

Взволнованный священник повторил нам правила с небольшим дополнением, что убийство противника не будет преследоваться по законам Российской империи. Мы скрепили договор, коснувшись печати, и пузатый служитель церкви поспешил удалиться. Я прислушался к своим ощущениям, но ничего подозрительного не почувствовал. Если бы не предупреждение от Вани, я бы мог погибнуть и даже не понять, что случилось.

В место, где мы сейчас находились, прорвался один из сыновей бога смерти, демонический бык Тур’Загал, бывший когда-то некромантом девятого шага. Про то, что его брат, великий теневой червь, может способствовать появлениям Брешей, я задумался только сейчас.

По прошлому опыту стало ясно: Ша’Руг прогрызал теневые этажи, чтобы охотиться для пропитания, но он не мог вырваться слишком далеко, потому что тюрьма Клирикроса не позволяла этого сделать.

Чем выше выбирались дети Обскуриана, тем сильнее были их страдания, они в буквальном смысле умирали от попытки сбежать. Потому вся эта падаль ушла в самый низ, лишь там они чувствовали себя в безопасности. Это было залогом мира во всём мире.

«Только этот червяк не так прост», — подумал я. — «Его пространственные разрывы сказываются на положении дел в реальности. Вот она причина появления Брешей. Пока жив Ша’Руг, они будут спонтанно рождаться по всем континентам».

Дожидаясь хлопка, Пронский играл желваками и еле заметно шевелил пальцами. Мои мысли сейчас текли плавно, я погрузился для обдумывания ситуации на второй слой бытия.

«Ниже третьего этажа опускаться нельзя», — сказало одно из сознаний-клонов.

«Демонический бык ослаблен окружающей средой — это отличная возможность расправиться с ним», — вторил ему другой клон.

«Я знаю».

Дыхание. Нужно сосредоточиться на дыхании. Звук хлопка разорвал тягучее течение времени, и я вильнул зигзагом, выскальзывая из зоны атаки Юрия Пронского. Некромант второй стихией взял молнии! Это оказалось для меня сюрпризом. До нашего поединка я слышал про огонь, но глава клана подсуетился и втихую сменил атрибут.

М-да, сказывался недостаток разведки среди дворянских родов.

Электрический разряд чуть было не поджарил меня и заставил волосы на голове приподняться. Скорость данной стихии лишь на чуть-чуть уступала церковной магии, но это не отменяло всей её противности. Я, недолго думая, ушёл в тень — барьеры нельзя было показывать.

Юра несколькими росчерками пальцев создал вокруг себя куб из молний — пройди я через него, вмиг поджарюсь. Не сразу, так по выходу из тени. В землю вокруг Пронского в случайном порядке били разряды. Он ждал.

В таком положении не слишком удобно вести бой — мне надо, чтобы он двигался, раскрывался. Поэтому я вынырнул, чтобы создать четырёхметрового каменно-огненного голема и натравить того на некроманта. Пронский не растерялся и запустил в мою марионетку чёрный разряд молнии. Он отшатнул гиганта, а по груди расползлись стекловидные прожилки.

Пронский принялся сдерживать моего слугу такими дальнобойными атаками, в то же время пытался сохранить безопасную позицию. Я порезал ладонь и выпустил три теневых копии с высоким процентом материализации — им было наплевать на воздействие электричества, потому обезличенные слуги проскочили куб и принялись колотить Юру, как обычные бродяги в подворотне.

Только с одним нюансом: плотность их тела была примерно равна плотности плюшевой игрушки. Так что реальных физических повреждений они нанести не могли, но я им приказал сосредоточиться на голове и паховой зоне. Выглядело… Ммм… Весьма необычно.

— Барятинский, ты издеваешься? — отмахиваясь от надоедливых клонов, крикнул он. — Сражайся как мужчина!

— С тобой-то? — хмыкнул я и исчез в тени, у меня не было большого желания тратить на Юрия много маны, потому что предстоял ещё один бой, невидимый для глаза собравшихся на трибуне зрителей.

«С ним надо кончать и побыстрее».

Я включил церковный барьер и запросто прошёл всю выстроенную защиту. Бушевавшие молнии как морские волны разбивались о полыхающую синим светом сферу. Мой голем начал потихоньку сыпаться и плавится, но большего от него и не требовалось. Я остановился за спиной Пронского и достал флакон с зельем. Влил в себя, сдержал рвотный позыв и вышел на поверхность позади противника.

Чтобы никто не увидел барьера, выпустил пять рунических кругов воды, затуманивших область вокруг нас. Всё тут же покрылось необычным свечением. Свет от разрядов рассеивался и создавал иллюзию ещё большего количества молний, и на их фоне мой сверкающий синим барьер просто сливался с обстановкой.

Я схватил Пронского за воротник, а левой рукой с теневым ножом применил недавно разученную технику — мгновенного погружения на четвёртый этаж потустороннего мира. Так можно было экономить время, но освоение достаточно сложное для обычного человека.

Естественным побуждением некроманта было сию минуту выбраться обратно, но случилось то, что даже я не ожидал. Нас обоих сбило с ног. Так как Юра стоял передо мной, он послужил живым щитом. Всё, что я успел заметить — это чёрный изогнутый рог, торчащий из его груди. Даже падения смягчить не получилось, потому сломал ребро по приземлению.

Вставая, я уже лечил сам себя, ибо понимал — передышки не будет. Тело Пронского из бледно-румяного превратилось сначала в зелёное, а потом кашицей сползло с костей и упало на землю. Бык, а это был именно он, взревел и дёрнул головой, стряхивая с себя скелет. Кости разлетелись по округе, а здоровенный детина раз копнул копытом землю, потом второй и из воздуха выплыла дюжина молотобойцев.

Кости срастались медленней, чем мягкие ткани, потому я не мог себе позволить резких движений хотя бы минуты две-три. Выпростав руку, отправил метеоритный дождь на миньонов Тур’Загала, попутно пробуя на зуб и самого предводителя. Как и ожидалось — воинство размотало серией заклинаний, а вот демоническому быку хоть бы хны.

Весь усеянный гниющими мускулами, он дико смотрел перед собой, а я даже издали видел, как его плоть жрут черви, размером со змею, плавно переползая со спины на живот. Вокруг фигуры моего противника также наблюдался некий морок, очень похожий на ореол миража в пустыне. Как будто воздух в том месте был плотнее и темнее. Эта темнота и причиняла неудобства девятому дитя Обскуриана.

Я почти долечил кость, осталось всего пару трещин, и вот тогда услышал этот знаменитый леденящий душу рёв. Признаться, я много гадал, как можно от этого уберечься, вплоть до мыслей освоить магию звука, но на неё не было ни времени, ни свободных процентилей. Откладывал этот вопрос на потом, но всё произошло раньше, чем планировалось.

Я не боялся за своё психическое здоровье, потому что прошёл через ряд болезненных практик, когда только-только осваивал создание клонов собственного разума. Вот тогда было тяжело не скатиться в небытие и не превратиться в сумасшедшего, но годы шли, я совершенствовал свои навыки исцеления и адаптировался. Это в будущем позволило мне не терять голову в экстренных ситуациях и спокойно реагировать на всё. Нет чего-то такого, что заставит меня побежать от страха там, где есть возможность победить.

В случае с Тур’Загалом ситуация была на грани, но только в самом начале. Мозг выдержал. Более того, подстёгнутый адреналином, стал даже быстрее соображать. Рёв призвал на помощь всех монстров с округи, и сейчас кольцо вокруг нас сужалось — со всех сторон бежали молотобойцы, желающие полакомиться свежатинкой, чтобы хоть ненадолго стать человеком.

У них не было ни боли, ни сожаления, ни морали. Лишь бесконечный голод.

Я справедливо пришёл к тому, что если Клирикрос смог победить выкормышей бога смерти, то надо просто повторить за ним. Потому приоритетной стихией выбрал барьеры. Процентилей у меня не так много, но все низшие существа, аналогичные молотобойцам, в здешних условиях боялись только одного — попасть под луч света.

Это воздействовало на них больше, чем любой другой атрибут. Нужно было в срочном порядке решить, как мне быть со всей этой ордой. Тур’Загалу ничего не стоит призвать ещё больше приспешников, и что, тратить на каждого ману? Даже мои запасы имеют свойство кончаться.

Теоретически необходима область, в которой я смогу биться «на равных» с быком. Он, кстати, тоже сорвался с места и, теряя ошмётки мёртвой плоти, ринулся на меня. Однако я увернулся, но чуть было не подпал под влияние тления: касаться демона равно уничтожить свою биологию. Противник не для контактного боя это точно.

«Место, место… Куда убежать?» — соображал я, подыскивая в уме варианты. — «Да тут везде одинаковые условия. Куда ни сунься — всюду нападут. Дохлый номер, только зря пробегаю».

Вокруг была чёрно-серая территория с изредка встречающимися горками «святых» камней. Абсолютно пустынный мир, перемежающийся вздутиями на поверхности земли, похожими на последствия извержения вулкана.

А что, если самому создать такое место?

Но чтобы выставить границы и потом их постоянно менять, потребуется много мощностей. Не слишком удобно для бесконтактного боя…

«Значит, сделаем сразу переносное».

Так, штрих за штришком, я придумал, как выкрутится из печального положения. Руки работали на автоматизме, и я волнами косил обозлённых теневых сущностей, применяя огненную стихию, но в это время из рун формировалось основное заклинание.

При помощи теневых кругов я выставил границу поражения в десять метров и обозначил центр окружности в виде самого себя, ну а большая часть рун пошла на синтез стихии света.

Иногда сложные задачи решались весьма простым способом, так и сейчас: я создал непрекращающийся дождь из атрибута света, и когда перемещался сам, то вслед перемещалась и «тучка». Подпитку я настроил напрямую из своей маны, так что пересоздавать круги не требовалось.

Идеальный выход. Теоретически можно было это провернуть с лавовыми каплями, но тогда они навредят своему же создателю. В общем, я был доволен собой — первая волна молотобойцев не успела остановиться и расплавилась под световыми каплями за считаные секунды, а вот те монстры, что были позади, успели притормозить.

«Странно, они же не дружат с инстинктом самосохранения? » — подумал я и перевёл взгляд на проблему номер два. — «Возможно, наш рогатый друг ими управляет, надо быть начеку».

А потом я почувствовал что-то липкое на левой ладони.

«Что это, кровь?» — удивлённо глянул я.

Обычно все раны быстро затягивались из-за настроенных в организме процессов и некромантии. Сейчас же я видел глубокий незаживающий порез, потом проанализировал рёбра и понял — повреждения остались!

«Мы потеряли способность залечивать раны», — мрачно подвёл итог один из клонов сознания.

Я сопоставил случившееся и понял: это всё из-за демонического рёва. Процессы самолечения оборвались после его использования. Тур’Загал известен своими мерзкими способностями к гниению, видимо, они и затормозили мою регенерацию.

«Чëрт, так дело не пойдëт».

Я всегда был уверен, что на крайний случай могу подлатать себя как-то, потому с освоением некромантии не боялся лишний раз рисковать, но здесь цена одной маленькой ошибки слишком высока. Я не хотел помирать таким молодым, ещë хотя бы пару сотен лет…

Размышления прервала новая атака быка: он зашëл в область искусственного дождя, и капли зашипели, соприкасаясь с его плотью. Я сгенерировал световую пушку, что успешно применял против Инженера, и бабахнул ей прямо в лоб демонической скотине.

Результат был, но это эквивалентно удару хворостиной: больно, неприятно, унижает достоинство, но про урон лучше не говорить. Подозреваю, что если бы Тур’Загал мог общаться, то не преминул бы сейчас поиздеваться надо мной.

«Какой-то человечишка, с процентилем, как у букашки, посмел мне бросить вызов? Самоубийца, сумасшедший…»

Примерно такие реплики напрашивались, разве что пафоса не хватало и восхвалений себя могучего.

Меж тем действие зелья дыхания закончилось и в дело пошли ордена Святого Георгия, приколотые накануне. Запас кислорода тоже следует учитывать.

Если сейчас посмотреть со стороны на наше сражение, то в окружающем пространстве, лишённом красок, рывками перемещалась область яркого света, а за ней гонялся разъярённый бык. Я чувствовал себя матадором от фракции церкви. Разве что без хорошей шпаги.

Для этого у меня не было достаточного ресурса барьерной магии, но если так подумать: «Чем ещë пользуется опытный убийца быков?»

Правильно — мулетой. Разгорячённый монстр хоть и был с человеческим разумом, но заточен в безобразное тело быка, и все атаки у него будут как у простого земного быка: разогнался и ударил рогами, затоптал копытами, укусил.

Трюки Тур’Загала не работали на меня: ни рëв, ни приспешники, а от силы гниения я уклонялся. Получалась патовая ситуация: ни он меня, ни я его. Как скоро демону надоест это всë? А ведь тот может уйти и лови его потом на пятом этаже теней. Условия совершенно другие, и не факт, что девятое дитя задержится надолго в Громовце.

«Нет, с ним надо разобраться здесь».

План у меня уже был, но для его осуществления необходимо рискнуть — поставить на кон всë.

«Мы неравны по силе. Чтобы хоть как-то составить конкуренцию подобному созданию, я должен прожить здесь ещë лет десять, как минимум».

Бык сделал разворот и совсем скоро опять разбежится в смертельной атаке. Надо не спугнуть. Я положил в чехол медный нож, которым до этого «плëл» заклинания и вытащил теневой.

Махина взяла быстрый старт.

«Давай бурëнка тухлая, размажь меня. Тебе же так хочется проучить зазнавшегося человечка».

Бык бежал. Я не двигался с места. Десять метров. Капли света отреагировали на вторженца. Пять метров. Я резанул поверх старой щиплющей раны на ладони ещë одну. Два метра. Дохнуло блевотным душком. Метр. Я активировал церковный барьер и погрузился на второй уровень бытия.

Это нужно было для координации движений, чтобы коснуться рога. Как только произошëл контакт, я почувствовал такой урон по «щиту», что все запасы маны в секунду улетели в ноль — это не пережить.

Но я матадор и должен сделать невозможное. Пусть шпагу мне забыли выдать, но зато была мулета. Теневая. Я использовал ту же технику, которой переместил Пронского сразу на четвëртый слой. Только наоборот. Я затянул Тур’Загала в настоящий мир.

Последнее, что я запомнил — это чудовищной силы удар и как моë тело парит в воздухе. Это длилось секунды две, а потом сознание погасло.

Глава 2. Стоять до конца!

Поместье Барятинских.

— Борис, стой! — крикнул ему вслед Владимир Скаржинский и пришпорил коня. — Все за мной! — скомандовал он своим конным магам, и десяток отборных дружинников рванули к месту раскрытия аномальной Бреши.

Её размеры увеличивались со страшной силой и «сожрали» вот уже двадцать метров живого пространства, продолжая захватывать территорию. Всё произошло так внезапно, что с лиц многих сражавшихся ещё даже не сошло радостное выражение победы над Пронскими. Враг был разбит, и многие разбрелись в поисках трофеев, уже предвкушая пирушку от щедрого барона.

— НАЗАД! — надрывался Борис, привлекая к себе внимание отроков и гридней. — ВСЕ НАЗАД!

Его голос был недостаточно громким и басистым, но главное его услышал воевода Ярополк и взревел так, что даже дворовые псы заскулили и стремглав кинулись под лавки. Сказывались годы тренерской работы. Этот раскатистый призыв спас не одну жизнь, потому что все разом побросали свои дела и обратили внимание на смолянистую Брешь, что уже начала расти ввысь. Пока что на два метра.

— Быстрее, быстрее, — тоже помогал Скаржинский, а сам поглядывал на внутренний двор, где в доме Барятинской четы забаррикадировались слуги, женщины, дети и старики. Там среди множества девок была и Анна, за которую он сегодня сражался. — Борис! Там ещё одна открылась! — крикнул он главе союзного рода и показал пальцем на предательски маленький портал, что с первого взгляда так просто не обнаружишь.

— Что это за твари? — спросил его сзади дружинник, тоже маг ветра.

А посмотреть там было на что. Привычные монстры выглядели как правило по-разному, но основной их костяк — это видоизменённые помеси животных: какие-то были непривычно гигантских размеров, другие как химеры вбирали в себя самые разные черты биологических существ, третьи — выделялись структурой своих тел, заменяя привычную нам кожу и ткани на неодушевлённые камни, металл, хитин и прочие материалы.

Много всякого дерьма из других миров прорывалось сюда, но реже всего можно было встретить что-то гуманоидное, разумное или отдалённо похожее на людей. А то, что сейчас вылезло, в прямом смысле самые настоящие люди!

Нет, они, конечно, иномирцы и отличались уродством, но это первый случай в практике Скаржинского, когда он встретил подобных созданий. Такое чувство, что Господь разгневался на них и в насмешку оставил человекоподобный облик, либо души из ада так спешили выбраться обратно в настоящий мир, что не успели сформировать нормальные тела.

У них были неестественно большие мускулистые руки с серовато-зелёной кожей, полопавшейся во многих местах. Как из игрушечного медведя бывает, вылезает вата с распоротого бока, торча наружу, так и у них выпирало нарывами мясо. Фабрика «жизни» не успела достаточно грамотно обтянуть их тело кожей, вот и получились дефекты. Колени с локтями, как места сгибов, тоже были порваны и оголяли сочившимся красным ткани.

Ноги изогнуты в виде значка молнии, а большие стопы смахивали на пятипалое копыто. Из-за этого центр тяжести смещался вперёд, и уродцам приходилось опираться на массивные кисти с длинными мощными пальцами, которые заканчивались когтями.

Вместо лица — обтянутый череп, у некоторых так и не появились глаза и хрящи, формирующие нос. Челюсть выдавалась вперёд, и вся кровоточила. Тела крупные, но мяса недостаточно, потому рёбра сиротливо торчали наружу, как у дистрофиков. При этом слабыми на вид их не назовёшь. Передвигаясь как обезьяны, а порой и привставали на ноги.

На Скаржинского напрыгнул один такой бугай и чуть было не сбил с лошади — воздушная гарпия в последний момент успела подправить траекторию его полёта и оттяпать полтуловища.

— Не расслабляться! — крикнул Владимир и добавил. — Борис, я помогу внутри, закрою мелочь и вернусь.

— Добро! — ответил ему маг огня и запустил бушующую волну пламени, лавиной пробежавшуюся по краям уже двадцатипятиметровой Бреши. Это на время замедлило темп продвижения человекоподобных тварей.

Владимир обеспокоенно смотрел, как из второго портала, пригибаясь к земле, вылезает другая тварина. Схожая по строению, но из спины у неё ещё торчали четыре паучьи ножки, они помогали проталкивать тело по траве. А когда монстр вылез, то одним прыжком оказался на стене Барятинского дома, вцепившись всеми конечностями в неровности, и пополз.

— Ах, ты ж …! — выругался Владимир и, привстав в седле, оттолкнулся от мчавшегося коня.

Парочкой ветряных рывков он сократил дистанцию и выпрямился во весь рост, чтобы гарпии было удобней его схватить. Собственный элементаль в полёте подцепил хозяина за пояс и донёс по воздуху на крышу.

Сбоку, снизу послышался звук битого стекла. Осколки полетели на пол.

— Чёрт! — Владимир пробежался поверху, не находя чердачного люка, и в итоге по покатой крыше съехал вниз, выбив мансардное окно. Внутри уже вовсю визжали, и слышался грохот. — Это я, Скаржинский, — подал он голос после того, как его чуть не поджарило огненным плевком — едва успел увернуться, и струя лавы брызнула наружу.

Здесь была собрана часть женщин и той, что его чуть не прибила, оказалась Анна.

— Всё-всё, не горячись, — выставил он руки вперёд.

— Там внизу, — не находя себе места, ответила Барятинская, она пыталась скрыть испуг, но выдавали подрагивавшие руки.

— Позвольте, — Владимир торопливо прошёл мимо дрожащих женщин и, открыв дверь, вышел из комнаты. — Сиди там, — через плечо приказал он девушке.

— Я тоже умею драться, — настояла Анна, но спорить не было времени, потому барон сбежал по ступенькам на третий этаж.

У входа в одну из комнат валялась служанка с проткнутыми глазницами и вспоротым животом — из тех, кто не успел спрятаться.

Владимир сжал зубы от злости, но, не выдавая себя, перешагнул через труп женщины. Дверь была приоткрыта, маг заглянул в щёлочку и стал искать взглядом монстра. Вправо-влево посмотрел — нигде нет, что за чертовщина? Он только что слышал отсюда шум. Выпрыгнул наружу? Был бы звон битого стекла и звук приземления тела.

Скаржинский интуитивно поднял взгляд вверх и там, застыв перед прыжком, на него пялился паукообразный человек. Он спрыгнул как раз в этот момент и, выбив дверь, повалил Владимира на пол. Одна из лапок, заканчивавшаяся острым концом, мигом впилась в плечо.

Внутри помещения, полного беззащитных людей, стихией ветра не разгуляешься, но в руке у мага был оголённый клинок и при падении он его не выронил. Сталь застряла в рёбрах твари, но та наплевала на боль и сильнее насадилась на клинок, только чтобы дотянуться ртом до лица Владимира.

— Сука, — запыхтел маг и еле успел схватить врага за полинявшую глотку, пасть щёлкала совсем рядом, брызгая кровью и слюной. — А-а-а! — закричал Скаржинский, когда когти монстра коснулись его тела.

Мощный ветровой поток оттолкнул от себя иномирное существо, и оно врезалось спиной в потолок. Этого момента хватило, чтобы вторым толчком воздуха сдвинуть себя подальше от места падения. С мечом, однако, пришлось расстаться.

Теперь, лёжа, он выпустил десяток ветряных лезвий, чтобы превратить врага в фарш, но вместе с ними полетела и струя пламени, вмиг закоптившая стены.

Владимир закашлялся от возникшего дыма и еле успел прикрыться от жара рукой.

— Тихо-тихо, Аня, всё он мёртв, мы так задохнёмся, не надо в доме огнём… — он встал на колени и поморщился от раны в груди — не смертельно, немного мышцы порвало — некромант такое быстро поправит.

Затем встал и на всякий случай подошёл к подохшему монстру и разрезал тому голову надвое тонкой струёй сжатого воздуха.

— А ты у нас боевая девчонка, да? — слабо улыбнулся он ей.

— Отец учил нас, как постоять за себя, — ответила Анна и выглянула за дверь.

— Всё в порядке — я присмотрю — иди наверх, больше к вам никто не пройдёт. Иди, — повторил он ей, девушка задержала взгляд на его окровавленном плече, потом обратно на глазах. — Обещаю, всё в порядке, больше никто не погибнет.

Барятинская отвернулась и, перепрыгнув через мёртвую служанку, побежала обратно к ступенькам. Владимир же вошёл внутрь комнаты и наполовину высунулся из окна. Маленькая Брешь разрослась до трёх метров и остановила свой рост, вдали большая тоже замерла. Навскидку — тридцать метров.

Скаржинский обмотал руку куском шторы и смахнул битое стекло с рамы. Затем уселся, на неё, свесив ноги вниз, и, имея отсюда отличный обзор, принялся обстреливать выползавших непрошеных гостей.

— Владимир Юрьевич! — крикнули снизу дружинники. — Там возле конюшен третья открылась, вам здесь помощь нужна?

— Вот зараза, сколько же вас тут ещё… Нет, не нужна, срочно езжайте туда и не давайте им прорваться дальше.

На территории поместья были домики с крестьянской деревней. Ни в коем случае нельзя, чтобы твари туда добрались. Здесь в доме ещё как-никак безопасно, а там только по подвалам прятаться. Ожидали то нападения людей, а не свистопляски с Брешами. Сзади опять послышался шум.

— Кто там? — обернулся Скаржинский, убив человекоподобное существо.

— Это я, — снова раздался голос Анны. — Вот на выпей, — она протянула ему непонятную склянку.

— Что это? — спросил он, взяв в руки флакон.

— Это батюшка нам раздал на всякий случай, зелье. Остановит кровь и ну… — она показала глазами на расползшееся по окружности красное пятно.

— Зелье исцеления? Откуда у вас такие? Они же, поди, тысяч по двести стоят… Не надо — оставь, это пустяки.

— Пей, или я тебя столкну туда, — холодно отрезала Барятинская, взяв его сзади за шкирку, как провинившегося кота.

— Не слишком гуманно для благородной девицы, — заметил он, поглядывая вниз, прямо в чёрную Брешь, куда мог грохнуться. — Всё-всё, понял, пощади краса красная, — поднял он руки. — Давай сюда своё зелье, — и одним движением выпил пузырёк.

По груди расползлось тепло, немного пошипело на коже, потом зачесалось и через пару секунд от порванной раны ничего не осталось — всё заросло.

— Только отцу не говори, что на меня спустила, а то так разоришь.

— А ты скупой? — подняв бровь, спросила она.

— Для тебя хоть весь мир к ногам брошу, — улыбнулся он и раскрошил ещё одного паучка.

— Пф-ф, — закатив глаза, выдохнула Анна. — Это твоя классическая песенка или есть другие? — она тоже выглянула наружу и фонтаном лавы заставила корчиться нового вторженца. Такой горячий душ не пришёлся тому по нутру.

Владимир, который за два месяца не мог вытащить из неё и слова, унял сердцебиение и, сглотнув пересохшим горлом, включился в разговор, иногда поглядывая тайком на то, как свисали её красивые локоны, едва касаясь нежной кожи шеи и щёк.

— Обычно я не сдерживаю себя в лести, если девушку надо затащить в постель, но с тобой мне хочется говорить, о чём на самом деле думаю. Мне и правда ничего для тебя не жалко: ни себя, ни денег.

— Ха, — поправила волосы девушка и, прищурившись, ещё раз стрельнула огнём, — а меня обычно раздражают те, кто в обход моих желаний, лезет через родителей под юбку.

— Тут не прав, признаю, — кивнул Владимир. — Нехорошо получилось, но…

— Но? — переспросила она, обведя его взглядом.

— Но можно ведь начать наше знакомство заново, что скажешь? Новая ты, новый я.

— Звучит по-детски наивно, — она мило прикусила щёку, как бы задумываясь, — но можно попробовать.

— Тогда мир? — протянул он ей руку, и та, фыркнув, пожала её и отвернулась, ещё не подозревая, какую бурю подняла этим простым жестом внутри Скаржинского.

Да он готов был спрыгнуть вниз, войти в эту чёртову Брешь, накостылять всем, кто там внутри сидит и вернутся. Все преграды, что раньше казались серьёзными, вдруг утратили свой статус. Скаржинский сегодня ощутил то, что не мог вернуть годами — зарождающееся чувство настоящей духовной близости. Ему дали шанс, и он ни за что теперь его не упустит.

* * *

Борис активно распоряжался подконтрольными ему людьми, а вот Ярополк сосредоточился на личных умениях и построил первую стену заграждения, взяв Брешь в кольцо. Следом он принялся возводить вторую на расстоянии сорока метров. Стихийники взобрались наверх и отстреливали диких людей.

— Аккуратней! — сказал Борис молодому отроку и вовремя успел того схватить, чтобы утащить в мир теней, рядом пролетела человекоподобная тварь, сумевшая вскарабкаться и выбрать подходящий момент. Если бы не Барятинский, юноша бы уже валялся мёртвым.

Они снова появились в привычном мире.

— Спасибо, Борис Олегович, век не забуду, — с широко открытыми глазами протараторил воин и в этот раз не зевал.

— Ничего, все ошибаются, — ответил глава и продолжил сдерживать натиск врагов при помощи огненного элементаля.

Контроль заставлял его застыть на месте и отнимал всю концентрацию, а также много маны, но зато призванный союзник отлично топтал новоприбывших, не давая тем даже оглядеться.

Это его сын мог одновременно, и плясать, и тридцать три заклинания вертеть, тасуя руны и стандартную магию. Для Бориса такое что-то за гранью. Впрочем, как почти для всех, кого он знал. Способности Артёма уникальны, похоже, тот даже сам не осознал насколько.

«Только бы отбиться», — говорил себе Борис. — «Что ж это столько лет потерять и так и не узнать собственного сына? Нет, ты закроешь её. Даже такими малыми силами. Закроешь, и всё пойдёт как раньше. Приедет с Громовца Артём… Уверен Пронские знатно огребли от него. Жалко пропустил такое зрелище, да и не только его…»

В этот момент Борис больше обычного ощущал тягу к жизни и не хотел потерять кого-то из родных, потому, сжав зубы, продолжал своё дело. Ярополку надо дать время.

Сейчас вся их оборона сводилась к одному: локализовать прорыв, отрезав от поселений, и уничтожить всех вплоть до Вожака. Скоро первый круг станет невозможно держать, и тогда они перейдут к обороне второго. По лбу стекал пот от жара, везде кипело сражение, но как это бывает, всего не проконтролируешь и на его глазах убило другого отрока, в десяти метрах слева.

Тварь снесла ему голову и спрыгнула вниз, накинувшись на Ярополка. Это была не лучшая идея, потому что тот голыми руками оторвал голову залётному монстру и отбросил массивное тело в сторону, как рухлядь или какой-то мусор.

«Ещë, надо стоять ещё», — настраивался на тяжёлый бой Борис. — «Нет времени для жалости к себе и к людям».

Сейчас в поместье открыто три Бреши. Две взял Скаржинский, а это значило, что главную, тридцатиметровую придётся сдюживать им с Ярополком. Здесь было только три сильных мага-стихийника от восьмидесяти процентилей: Володя со своими ветрами, воевода с тактическим земельным атрибутом и он, Борис Барятинский, маг огня и тени.

Остальные гридни, кроме ветеранов, редко выходили на Бреши. Спасла суровая подготовка от Ярополка. Смотря на слаженность их действий, главу рода разбирала гордость за дух своих людей. Старались даже отроки. Всё дисциплинированно, на рожон не лезли, прикрывали друг друга.

Обычно после первой волны наступает затишье и следом идёт как минимум ещё две-три, перед тем как раздражённый Вожак выходит в новый мир. Но Борис упустил из виду, что это необычная Брешь. Считай аномалия.

Портал вырос в высоту до пяти метров и остановился. Ровно в этот момент оттуда выпрыгнуло сразу двое Вожаков. Выглядели они, как и все остальные гуманоиды, только размеры в пять раз больше. Один из них запрыгнул на стену и принялся сметать людей направо и налево.

Часть гридней полетела прямо в смолянистый полог Бреши и исчезла там навсегда. Другим повезло больше, и они обошлись переломами: рук, ног, рёбер. Кто-то валялся без сознания, а кто-то тут же вскочил и, прыгая на одной ноге, отбегал назад, другие же пытались оттащить товарищей с линии огня.

Единственный некромант, что имелся в наличии, приехал со Скаржинским и он сейчас разрывался, кому оказывать помощь в первую очередь.

— Круг готов! — рявкнул Ярополк.

— Сделай проход, — крикнул ему Борис. — Выводи их! — на большее время не хватило, потому что надо было сдерживать Вожака.

Удачно получилось схватить его в огненную цепь. Глава зафиксировал гиганта на месте, а к трепыхающемуся краю пут подбежал элементаль и крепко вцепился в магические звенья. Борис сейчас был на пике своих возможностей, он использовал сразу три заклинания: лавовый дождь на мелких монстров, цепь и элементаля, что потащил выродка прямо в Брешь.

«Если убить одного, станет легче. Станет легче. Давай!»

И элементаль смог. Он прыгнул внутрь портала, утаскивая за собой Вожака. Сыграла на руку близость возведённой стены. Гиганта вмиг растворило. Маленькая, но всё же победа. С этим можно работать. Сзади прошло землетрясение — это Ярополк, весь облепленный иномирными гадами, защищал отходящих раненых.

Тело воеводы покрыл камень, и получилось так, что теперь он сам стал големом, эдакий рыцарь-здоровяк в каменной броне — попробуй такого пробей. Обезопасил себя с умом. Чего не скажешь о Борисе, который только вышел из сражения, упустив из виду второго Вожака. Барятинского схватили за ноги с такой силой, что раздробило таз.

Боль застила глаза, и он забыл всё на свете. Почувствовал только, как задрожала земля и вскоре его отпустили. Годы, проведённые на переднем крае, не дали ему разбиться. Борис сумел нырнуть в тень и замедлить своё падение с высоты. Грохотом оказался выстрел от Ярополка, вырвавший кусок мяса у Вожака.

Кинув взгляд на свои ноги, глава их не нашёл. Всё ещё оставаясь в мире теней, он не мог дышать и смотрел, как сверху стоит уродливый нелюдь, а со стен лавиной скатываются новые и новые твари. Ярополк бросил в ту сторону, где он должен был появиться, каменный толстый диск.

Врезавшись в стену, тот выпустил шесть ножек, превращаясь в «жучка». У Бориса закончился кислород, и он вышел. Увидев это, каменное создание тут же подбежало к нему и прикрыло собой от Вожака. Тот в ярости спрыгнул на землю, но главу Барятинских уже захватили как пассажира внутрь диска и, петляя, направили ко второй стене. Настолько шустро двигалась эта штуковина.

«Ярополк там один», — устало подумал Борис, ощущая, что скоро потеряет сознание.

Земельный маг, насколько мог, оттащил тело главы в безопасное место на вершину второй стены — дальше без визуального контроля никак. Гридни бережно положили предводителя в плащ и приподняли. Борис в последний раз увидел Вожака, выпрямившегося на своих кривых ногах.

Сейчас тот сцепился в борьбе с могучим воеводой. Оба держали друг друга за кисти. Тварь ревела в лицо богатырю, в бешенстве клацая зубами, а мелкие приспешники карабкались по спине, животу, ногам и пытались разбить «скорлупу» брони, зная, что там спрятан человек. Там мясо, много мяса.

Те, кто обороняли стены, помогали на грани сил, но их мощи недостаточно. Такая толпа рано или поздно сметёт жиденькие ряды защитников. Не было паладинов, не было клириков, чтобы выставить барьеры…

Борис в безнадёге прикрыл глаза и открыл, когда отчётливо услышал громкое щёлканье, а за ним пронзительный, вибрирующий резонанс, такой быстрый и мощный, что воздух вокруг натянулся, как раскалённая нить. Вожаку насквозь пробило голову через висок. Челюсть гиганта безжизненно повисла, а из выходного отверстия повалил пар.

Борис увидел это вместе с белым шлейфом от пущенной стрелы. Пришли сычи.

Глава 3. Смерть?

Северо-Западная площадка для дуэлей, Громовец.

Софи внимательно следила за сражением Артёма и Юрия Пронского. Она не знала, куда ехала и когда увидела церковное здание с амфитеатром, подумала, что парень хочет зачем-то поглазеть на бои. Потом выяснилось, что это его люди там кого-то бьют, и вот он объявляет войну самой могущественной семье в городе и Уварова окончательно теряет нить происходящего.

На секунду девушка подумала, что Артём сошёл с ума. Разбрасываться такими решениями — совсем на него не похоже. Он всегда был добрым, любознательным юношей, чуть себе на уме да, но совсем не жестоким и уж тем более некровожадным. Потому она удивилась, насколько хладнокровно он принял решение отнять жизнь Арсена Пронского. Возможно, это был плохой человек, но убийство шокировало Софи.

Она впервые поняла, что ничего не знает о любимом. Что видела только одну его сторону. Витрину, которую он разрешал ей осматривать. То, что было у него в голове, совсем теперь стало для неё недоступно.

Чистый ум, правильные мысли, зрелые рассуждения, хорошее чувство такта и юмор — это в первую очередь привлекло её в нём. Он как будто не из мира сего — ворвался в её жизнь, навёл в ней бардак и также быстро исчез.

Она была в курсе ежегодной военной повинности у дворян, но Артём отсутствовал больше двух месяцев. И за это время написал ей лишь одно письмо, одно! И то, в котором предупреждал, что нашёл любовницу. Не извинялся, не пытался как-то загладить свой проступок: просто поставил перед фактом. Если хочешь быть со мной, тебе придётся с этим смириться!

Это было жестоко. Нет. Это было высшей степенью наглости. Он знал, насколько она к нему привязалась, знал, что имеет над ней власть, и тем не менее воспользовался этим, а она как дура верила, что вот вернётся её Артём, и заживут они нога в ногу. Тысячу раз проворачивала в уме их свадьбу, представляла, сколько у них будет детей, а потом внуки…

Это ещё ладно. Софи не могла понять другого: почему она такая умная-разумная, всё знающая и видящая не смогла написать ему ответное письмо с парочкой ласковых? А ведь пробовала. Садилась, писала, злилась, рвала бумагу и потом ревела.

За это она ещё больше себя презирала. Как будто где-то допускала мысль, что он приедет и скажет: «Это всё был обман, меня подставили» или «Я так сожалею, не знаю, что на меня нашло…» Всякий бред, именно бред лез ей тогда в голову, и она решила подождать его возвращения и сказать ему всё в лицо.

«Сто раз сказала».

Когда он без предупреждения заявился к ней как ни в чём не бывало, расселся, весь такой разодетый и уверенный в своей правоте, все её внутренние диалоги, все накопленные остроумные ответы и колкости унесло куда-то на задворки сознания. Ей хотелось коснуться его, снова поговорить, как раньше — у них такие интересные вечера порой были, но она сдержалась и надела на себя маску мегеры.

Гордость не позволила. Софи знала: дай слабину в такой мелочи и всё, ночь бы они провели вместе. А ему надо было дать понять — не прав…

Когда Артём вышел на арену и готовился к бою, она молила небеса, чтобы он выжил, чтобы Пронский не обошёлся с ним слишком жестоко. Про этого человека разные слухи ходили. У него были везде глаза и уши, потому о семье некромантов старались прилюдно не распространяться. В приватной беседе Софи как-то узнала: Юрий отрезал незнакомцу язык только за то, что несчастный пошутил над нарядом его дальнего родственника!

Она была новенькой в Громовце, потому не знала, как тут всё устроено, но за пару месяцев успела услышать ту самую историю падения клана Барятинских и про извечные амбиции Пронских занять их место в старом городе.

Эти богато одетые люди, сидевшие напротив неё, не казались ей настолько опасными. У многих на лицах было написано напряжение, кто-то плакал, другие сидели мрачнее тучи. Похоже, сегодня их мечтам не суждено было сбыться.

То, как Артём улучшил своё владение самыми разными стихиями, произвело на неё сильное впечатление. Он с такой лёгкостью создал голема, будто спичку зажёг, а это, между прочим, биэлементная магия! Для её освоения в стандартной системе «Человек-Источник» уходят годы, а тут она была реализована через рунические круги.

Софи хоть никогда сама не сражалась, но глаз у неё был намётанный, как профессионал-теоретик она с лёгкостью могла понять: вот этот маг — балабол и ничего собой не представляет, вот этот — твёрдый середняк, а третьему надо ещё поработать с коэффициентом трансформации.

У Артёма каждое заклинание тени выходило настолько отточенным, будто он провёл за их освоением десяток лет. Импульс, форма, кэф подвижности и скорость материализации — какой-то высший пилотаж.

Он переделал технику теневого скольжения под свои нужды: если у других это была выстроенная дорожка, державшая шлейф пять секунд, то Барятинский «стирал» его за собой — тот буквально исчезал из-под пяток. А траектории и вовсе не было видно. Это похоже на…на катание на коньках по льду!

Она была сообразительной девочкой и понимала, зачем это всё: противники не знали, куда будет двигаться маг тени, а также не могли сесть ему на хвост через шлейф. Она не обманывалась видимой лёгкостью — только далёкий от магии человек скажет нечто вроде: «Да что там, подумаешь скользит, я тоже так могу».

Только это будут топорные прямые линии с такой низкой скоростью передвижения, что проще пробежать на своих двоих, чем полагаться на этот теневой серпантин.

Зачастую из-за этого многие и не хотели становиться чистыми теневиками: сложность освоения даже самых базовых приёмов, не говоря уже о чрезмерном манарасходе, превышала отдачу от вложенных трудозатрат. Зачем страдать, когда можно взять такой нужный везде огонь и не заморачиваться?

И это наблюдение было одним из многих других проанализированных глазастой девушкой. Циферки она прекрасно умела считать и прикидывала, сколько покажет ауроскоп. Молнии Пронского выглядели топорными на фоне того, что вытворял Артём, но надо признать — защита у некроманта была отменной. Так просто не подберёшься, и она сама не заметила, как включилась в просмотр боя, забыв про контекст, из-за которого всë происходило.

Это была красивое в целом сражение, но продлилось совсем недолго. Когда остальные смотрели на голема, она внимательно следила за сами Пронским и потому успела заметить синюю вспышку барьера и забеспокоилась, что Артём выдал себя. Однако трюк с туманом замаскировал всё, и она даже поставила ему галочку в уме, как какая-то учительница: «Молодец, садись пять».

Всё резко началось и также закончилось. Оба дуэлянта исчезли, и Софи невольно стала переживать за судьбу Барятинского. По прошествии пяти минут она даже встала и спустилась к первым местам, практически вплотную к барьеру. Зрители гадали, что же произошло, ведь не могут же два сильных мага вот так бесследно исчезнуть.

— Да не исчезли они, — раздражённо крякнул седой дедушка с тросточкой, он обернулся к группе молодых людей, возбуждённо обсуждавших поединок, и разложил по полочкам, — они сейчас там, — он указал морщинистым пальцем вниз, — в тень-мире: и кто победит, тот первым и выберется. Утащил малец некроманта, шельма хитрая. Тут борьба на выносливость, — кивнул дед. — А то развели мистику, тьфу, как бабки, ей-богу.

Софи и без него знала, что произошло, но время безвозвратно тикало. Люди без воздуха столько не живут.

— Не бойся, — сказал ей подошедший Иван, — С ним всё будет в порядке, — и объяснил за зелья и припасённые награды-артефакты.

Уварова облегчённо выдохнула и, поняв, что Барятинскому ничего не грозит, раздражённо махнула головой, убирая лезущие в глаза волосы.

— С чего мне вообще за него переживать? Мы с ним никто.

Ломоносов понимающе кивнул и снова посмотрел на пустую арену.

— Может, и не к месту сейчас, но ты зря на него злишься — он тебя часто вспоминал. Всё говорил: «Вот приеду к Софи, Софи то, Софи это», — улыбнулся Иван. — Переживал, как ты отнесёшься, ну… — он замолчал, посмотрев на девушку и видя, что та напряглась, деликатно оборвал мысль и вставил следующую. — Я порой и сам не понимаю, что у него в голове, но человек он не плохой. Скрытный тут да, но его любовь к тебе мне показалась искренней. Не руби сплеча, дай ему шанс.

Софи сглотнула ком в горле и хотела едко ответить, что надо было раньше думать, и что не нужна ей такая половинчатая любовь. Её прервало событие на арене, и все с любопытством оглянулись.

Из тени выскочило тело Артёма. Нет не так — оно вылетело оттуда, как из пушки. При этом в пространстве рассеялись частицы такой зловещей черноты, что многие присутствующие подскочили от страха со своих мест.

Они не понимали природу этого ужаса, но на интуитивном уровне осознавали опасность. Вот только глазами её не видели. Когда явление отступило, не все готовы были признать, что они почувствовали. Прослыть паникёром никто не хотел. Потому многие уселись обратно и старались не смотреть соседям в глаза.

Частицы растворились, а вот тело врезалось в барьер и отлетело от него. Барятинский повалился лицом на землю. Бедняга церковник не понимал, что происходит, и ещё полминуты собирался с мыслями. Тогда Софи не выдержала и заколотила кулаками.

— Что вы молчите! Объявляйте победителей, где некроманты? Окажите ему помощь немедленно! Аничков, куда ушёл Аничков? — обернулась она к Ване.

— Он не здесь — все сычовцы уехали.

— Что же это творится? — она прикрыла рот рукой и смотрела на безжизненное тело юноши. — Быстрее! Он не дышит!

Её крики привели в чувство присутствующих зрителей, и они присоединились к шуму, поддерживая девушку. Святому отцу пришлось дать отмашку и барьер сняли. К Артёму выбежала помощь в виде трёх некромантов с носилками.

— Вы родственница? Вам туда нельзя, — строго сказал священник. — Кем вы ему приходитесь?

— Кем? Я… — она кусала губу и заламывала руки, не зная, что ответить.

— Извините, можно… — вступился сзади Ломоносов и прошептал что-то на ухо распорядителю дуэли, и тот понимающе кивнул.

— Хорошо, вы можете подождать его в фельдшерском пункте. Сначала надо оказать первую помощь, — успокоил он девушку, но та видела, что некроманты не спешат особо с лечением, и тогда Софи оттолкнула в сторону святого отца и выбежала на арену.

— Какого чёрта вы тут стоите? — взвелась она. — Ты, — ткнула она пальцем в целителя со сросшейся густой бровью, — почему остановился? Вам Пронские заплатили, да? Чтобы вы убили его в лазарете?

— Остыньте дамочка, — сплюнул один из троицы и положил руки в карманы. — Не видите всё — кончен он.

— Как кончен? В смысле кончен? — она села на колени и прислонила ухо к сердцу Артёма.

В это время в её груди так сильно стучало, что она не могла ничего разобрать, в ушах тоже шумело.

— Грузите его, — приказал Ломоносов.

— А ты кто такой, очкастый? Чего распоряжаешься?

— Вы отказываетесь выполнять свою работу? — стараясь не сорваться и тщательно подбирая слова, спросил он.

— Тебе сказано, покойник он, дура. Ничего нельзя сделать — мне что, зомби поднимать?

— Может, тогда вы перепроверите? — поправил на носу очки Иван.

— «Может, тогда пирипроверите?» — некромант исковеркал интеллигентный говорок Ломоносова. — Туда ему и дорога, нечего было воду мутить. Из-за него уважаемый человек, между прочим, погиб.

— Арсен-то?

— Он офицер Ложи, такие люди на вес золота, а ваш юнец-психопат отчего-то решил, что может распоряжаться, кому жить, а кому нет… — завёлся бровастый, выкладывая, что у него на уме.

— Так вы симпатизируете Пронским? — вкрадчиво уточнил Ломоносов, как будто только и ждал сигнала.

— Они достойные люди, и много добра сделали, а что ваш Барятинский? — сплюнул некр.

Ваня было дёрнулся поднять руку, но его отвлекла Софи, раскачивавшаяся туда-сюда, сидя на коленях.

— Ауроскоп… Ауроскоп! — с надеждой воскликнула она, поднимая свои большие слезящиеся серые глаза на Ломоносова. — Если человек м-мёртв, — запинаясь, начала она, — то ауроскоп ничего не покажет, мы можем измерить уровень его стихий и понять, так ли это. У кого-нибудь есть ауроскоп? Ваня, — с надеждой попросила она.

— Сейчас будет, — бросил он и побежал к выходу из арены, там быстро сказал пару фраз святому отцу и тот вынул прибор из кармана и вручил бывшему коллеге. — Вот держи, — вернувшись бегом назад, он протянул девушке магический измеритель. Некроманты лишь скептически глянули на это, но мешать не стали.

Софи молила всех богов, чтобы шкала проявилась, чтобы там не было пустоты. Она разжала порезанную кисть Артёма и вложила туда чёрный стержень артефакта.

— Ну и что? Бесполезно это всё, — сказал сзади стоящий бровастый некромант.

— Погоди, что там Софи? — поинтересовался у неё Ваня, а девушка с широко распахнутыми глазами смотрела сквозь измерительный прибор, потом выпрямилась как-то странно, уставилась на бездыханное тело и тихо произнесла, — он жив.

— Отлично! — обрадовался Иван, который тоже переживал за друга и сразу же приказал некромантам взять носилки, но голос подал третий, по-видимому, главный из них, что до этого молчал. У него было несколько серебряных серёжек в ухе и квадратная мощная челюсть.

— Что показал ауроскоп? — спросил некромант.

— Это не важно, он жив, — Софи встала и отряхнула коленки.

— Ты меня что, не слышала, подстилка Барятинская? Я вопрос задал, — он больно схватил девушку за плечо, но та дёрнулась назад.

— Попрошу без рук, — примирительно сказал Ваня, но получил смачный удар в челюсть и упал на землю.

— Отдохни, — кратко бросил ему лидер некромантов. — Давай сюда измеритель или мы сейчас вы**ем тебя втроём прямо здесь, сука.

Софи стрельнула взглядом по Ивану, что вытирал кровь с губы, и, опираясь на локоть, собирал глаза в кучу. Девушка шустро спрятала ауроскоп за пазуху. Так называемые лекари оказались на короткой привязи у Пронских и знали, что девушка безродная, к тому же ещё чужачка. Никто такую не хватится.

— Оставь её, — сплюнул кровью Иван и привстал, за что тут же получил удар ногой в голову.

Однако парень в этот раз был готов к конфликту, и смог ухватится за голень.

— Глянь на него — вояка, — бровастый пришёл на помощь своему товарищу и уже замахнулся кулаком, чтобы съездить по лицу щуплого защитника.

— Отпусти ногу, козёл, — сквозь зубы прорычал схваченный некромант.

— А у тебя больше нет ноги.

— Что он сказал? — спросил главный и обернулся, когда его друг, действительно, потерял конечность — она просто разлетелась на куски, а потом у всех присутствующих, в том числе и у Софи разом исчезла вся мана.

Софи не поняла, как это произошло, но додумать не успела, потому что Ваня встал на ноги и появившимся из руки мечом света разрезал бровастого как кусок масла.

— Эй, что за чертовщина, стой! — поднял руки главный насильник и побежал было к девушке, чтобы взять её в заложницы, но Софи быстро обо всём догадалась и, оттолкнувшись от земли, ударила обидчика в грудь ногой. Тот был тяжелее её, но не ожидал от девушки такой прыти.

Толчок заставил его отступить, и этого времени хватило Ване, чтобы снести голову горе-целителю, а потом он добил и скулящего безногого.

— Хороший удар, — похвалил клирик девушку.

— С-спасибо, — поправляя волосы, ответила она.

К ним уже бежала охрана из церковнослужителей и окриками заставила Ломоносова убрать оружие.

— Я под юрисдикцией рода Барятинских! — поднимая руки вверх, объяснил он и показал пальцем на валявшегося Артёма. — Пока ещё неполноправный, но я член будущей дружины Артёма Борисовича, а это значит, тоже нахожусь в состоянии войны с Пронскими.

— При чём здесь наши работники площадки? — строго спросил широкоплечий паладин, видевший драку своими глазами. Эти разборки его не касались, пока не была применена магия.

— Они отказались лечить моего барона, а также сознались в пособничестве Пронским. Вот девушка свидетельница подтвердит, — ловко разрулил ситуацию Иван, и Софи тут же кивнула.

— Всё так. Он ещё жив, они пытались соврать, а потом напали на…

— Мы видели, что было дальше. В любом случае вам до конца разбирательства советую не выезжать из города. Берите его на носилки, парни, и в лазарет.

— Можно с ним? — спросила Софи.

Паладин погладил усы, сверивая красавицу восхищённым взглядом. Ему понравилось, как та бойко сопротивлялась, у самого такая же жёнушка с характером. То, как белокурая защищала парня, заставило его поверить, что всё сказанное правда.

— Хорошо, я не против.

Артёма отнесли в лазарет и послали в громовецкую Ложу за некромантом, оставив юношу на кушетке. В помещении были только Софи и Ломоносов, который зачем-то закрыл дверь и ножом разрезал Барятинскому рубашку, оголяя торс.

— ЧТО ТЫ ВИДЕЛА, СМЕРТНАЯ? ЧТО ПОКАЗАЛ АУРОСКОП?

Голос заставил её вздрогнуть, а светящиеся синим глаза нагнали ужаса. Нечто подобное она почувствовала, когда по амфитеатру разлетелись зловещие частицы. Только там это было секундное событие, а здесь непрекращающаяся, давящая тревога. Ломоносов отвернулся и положил обе руки на грудь Артёму. Софи вспомнила, как дышать, и, обойдя боком, увидела распространяющийся белый свет от ваниных ладоней.

Он будто шёл внутрь, заставляя тело Артёма становиться красным. Стали видны его кровеносные сосуды, органы и даже кости.

— ОТВЕЧАЙ.

— Я увидела… — девушка быстро достала измеритель и крепко сжала его рукой. Что-то ей подсказывало, что этому созданию можно открыть правду. — Я увидела… — страх всё равно сковывал её голосовые связки, и во рту пересохло поэтому не в силах выдавить из себя слов, она протянула ауроскоп магу.

— АХ-АХ-АХ!