Первый шаг Некроманта. Том 4

Глава 1. Воскрешённый

Я сделал шаг назад, пытаясь понять, что сейчас произошло. Голос был не Ванин и своим глубоким тембром пробирал изнутри. Мимика почти отсутствовала, и мы на секунду застыли, играясь в гляделки.

— Рената, выйди, — попросил я девушку-некроманта, и та, как мышка, шмыгнула наружу.

В первый раз я видел её напуганной. Сидевший передо мной не был магом. Он вообще не был человеком, что уж тут говорить. Ломоносов присел на кровати, несмотря на иссечённые мышцы на бёдрах, опустил взгляд на них и, коснувшись рукой, нарастил мясо в одно мгновение. Будто это не тяжёлый многодневный процесс некромантии, а простенькое заклинание. А ещё увиденное очень было похоже…

«…На чистую магию исцеления», — промелькнуло в мозгу.

— Я Артём Барятинский, барон Российской империи, — ответил я на его вопрос. — А кто ты?

Ломоносов медленно подошёл ко мне и смерил взглядом снизу вверх.

— Ты червяк, смертный, — заключил он, наконец. — Здесь пахнет мертвечиной, — он схватил меня за плечо, и по всему телу Вани пробежалось синее свечение.

Чтобы отгородиться от урона, я тут же возвёл вокруг себя барьер и разорвал дистанцию, отъехав на всякий случай спиной к выходу.

«Как он смял мою защиту?!»

— Ты не Обскуриан, — задумчиво проговорила сущность, захватившая тело Вани. — Хочешь стать новым богом Смерти, отчуждённый?

— Если честно, я вообще не в курсе, о чём ты, но советую держать руки при себе, Клирикрос, — ответил я ему, а у самого мурашки по телу пробежали.

— А говоришь не в курсе.

— Тут не надо быть семи пядей во лбу, — возразил я, понимая, что конкретно попал.

Я чувствовал, как мана в руках реинкарнировавшего бога стала собираться буквально из всего, в том числе и из меня! Он концентрировал её в ладонь. Дожидаться, пока останусь без сил, я не стал, потому нырнул в теневой мир и в пару движений оказался наверху и вовремя. Землянку разнесло на куски.

— Всем бежать! — заорал я. — Бегом отсюда!

Дважды повторять не пришлось, и мортиканты бросились врассыпную. Рената же задержалась, готовая сражаться плечом к плечу. Земля падала с неба как дождь, а вокруг висело пылевое облако. Откашливаясь и прикрывая рот предплечьем, я отдалился от места взрыва.

— Уходи, я сказал! Он тебя уничтожит, даже не думай! — рявкнул я девушке, и та, вняв голосу разума, исчезла в лесной чаще.

Из создавшегося хаоса вылетела фигура Вани в барьерном пузыре и зависла в воздухе.

— Верни моего друга! — крикнул я ему. — Мы не враги.

Но всё напрасно — последовала атака церковной магией в виде синевато-белого дождя иголок. Я укрылся в тени, но это заклинание поражало и там!

«Что за чертовщина?» — удивился я, но новая порция световых осколков уже летела прямо в лицо.

Я материализовал рунический барьер именно от церковной магии и смог выстоять.

— Ты укрываешься в мире, созданном мной, — прозвучал голос в потустороннем.

Он раздавался отовсюду — впервые на моей памяти там послышалась человеческая речь. Тогда я понял, что нет смысла прятаться, ведь Клирикрос всё равно меня отчётливо видит своими фонарями-глазами, а вот задерживать дыхание во время стремительного боя довольно тяжко. Потому я выскочил на тридцать метров подальше от врага и низверг на него метеоритный дождь.

«Не верю, что у него достаточно маны, чтобы долго сопротивляться».

Как и предполагалось, атака разбилась о щит, но мне и не нужно было его проламывать с первого удара. Всё, что я делал, это повторял заклинание и держал дистанцию. В лесах безлюдная зона, Клирикрос не сможет набраться сил из случайных прохожих.

Деревья и трава вокруг бога пожухли и засохли — подобный приём «похищения» энергии мне уже был знаком в прошлом мире.

«А если он им пользуется, выходит, не так силён».

Моя догадка оказалась верна, но проблема оставалась в постоянном желании воскрешённого бога сблизиться. Его сфера не уступала теневому скольжению, и всё, что мы сейчас делали — это образовывали «мёртвую» просеку из растений и почвы, которую Клирикрос уничтожал.

«Надо затормозить его», — промелькнуло в голове.

Мои рунические круги обновились, и я создал огненно-земляную сеть, размножил её тенью и набросил на барьер-пузырь. Та тут же покрыла защитную поверхность и зашипела. Я возвёл каменные столбики со всех сторон, и концы сети привязались к ним. Получился огромный магический силок.

Бог переключился на эти столбики, чтобы выбраться из западни, но я успевал их обновлять и к тому же поливать метеоритным дождём спятившего бессмертного.

Мой напор сделал своё дело — барьер потрескался. Запас маны подходил к концу и когда защита пала, я прекратил атаки и убрал сеть. Тяжело дыша от постоянной беготни, я наблюдал за застывшим богом и вытер пот со лба.

— Почему ты меня не убил, смертный?

— Может, мы сначала поговорим? Зачем мне убивать тебя?

— Ты застал моё перерождение, сейчас я слаб… Это тело слабо, — поправился он. — Ты подстерёг меня, чтобы уничтожить в зародыше, да, приёмник Обскуриана?

— Я даже не знаю, о ком ты говоришь, — пожал я плечами, — это не мой мир.

— Так звали предыдущего бога Смерти, которого я отправил к праотцам, — хвастливо приподнял голову Клирикрос.

— Вот как, я могу подойти? Предлагаю перемирие.

— Хорошо, чужемирец.

Я оказался возле недавнего противника и вновь ощутил исходящую от него угрозу. Какое-то непонятное чувство страха от того, что перед тобой сверхмогущественный враг, а ты лишь букашка в этом мироздании. Само собой, внешне я никак не показывал своих эмоций. Более того, сейчас я победитель, а значит, могу разговаривать с позиции силы.

Однако Клирикрос особо не переживал по поводу поражения. Его разбирало любопытно, и умереть он совсем не боялся.

— Почему ты считаешь, что я приемник Обскуриана? — спросил я.

— Только отчуждённый, пройдя через страдания, может перешагнуть последний рубеж и претендовать на звание бога Смерти.

— То есть, когда я возьму сто процентилей некромантии? — уточнил я и получил короткий кивок.

— Если ты их возьмёшь.

Да, мои ежедневные пробуждения омрачались приступами боли, но на втором шаге некромантии я уже научился их брать в узду, а значит, и дальше справлюсь.

— Моё настоящее имя Аластор, я архимаг из Хессии, — заново представился я. — Меня сюда забросило случайно, когда закрывал Брешь.

— Что ты ищешь в моём мире, Аластор? — задал вопрос бог света.

— Достойной жизни, — ни секунды не медля, произнёс я, и Клирикрос рассмеялся.

— Хороший ответ.

— Я не собираюсь становиться богом Смерти, — добавил я.

— Думаешь, тебя будут спрашивать? — отвернувшись, спросил перерожденец и, наслаждаясь природой, вдохнул полной грудью лесной чистый воздух.

Я почувствовал, как уровень опасности стремительно падает и тревожность отступила. Клирикрос сделал несколько шагов в сторону солнца и, не мигая, смотрел на него.

— Я останусь наблюдать за тобой, — заключил он, перед тем как исчезнуть, — чтобы, когда ты возродишься, быть рядом. Вступишь на этот путь, и я убью тебя.

Я хотел задать ему несколько вопросов по поводу исцеляющей магии, да и вообще много чего требовало разъяснений, но вместо ответов получил рухнувшее на землю тело Вани.

— Дружище, эй, вставай, — я тут же подбежал к нему и похлопал по щекам.

Осмотр некромантией не выявил серьёзных повреждений, Ломоносов лишь потерял сознание. Я вылил на него магической холодной воды, и мой дорогой очкарик тут же вскочил с открытым ртом и выпученными глазами.

— Где я? — подслеповато озираясь вокруг, спросил он.

— С возвращением, — улыбнувшись, я взял его за плечи и повернул к себе.

— Артём, ты? А что там с Артистом? Чёрт, — он схватился за голову и зажмурился от боли.

— Всё в порядке?

— Да, секунду.

Эта секунда превратилась в длительное извержение рвоты. Видимо, последствие резкого наращивания мяса. Я помог ему и поправил общее самочувствие.

— Вот как всё было, — задумчиво произнёс он, когда шёл, опираясь на меня, и узнавал о недавних событиях. — А для меня словно пара секунд прошло, — он хотел по привычке поправить очки, но поздно заметил, что их нет.

— Ничего, купишь новые, а вот и наши, — я высмотрел на отдалении Ренату, девушка вмиг оказалась возле нас.

— Господин, с вашим другом всё хорошо? Давайте я понесу его, — предложила она.

— Нет, не надо я сам.

Ваня бросил взгляд на пани Жмудскую, потом на меня и понимающе хмыкнул.

— Ни слова, — процедил я ему, но расползающуюся улыбочку клирика уже было не остановить.

— Меня не было чуть больше недели, эх, Артëм, Артëм…

Вскоре нашлись и мортиканты. Они шустро соорудили паланкин из подручных средств и дотащили клирика до стоянки с лошадью, как какого-то падишаха.

— Нам нужно поговорить, — я отвёл в сторону Ренату и отдал ей последний приказ. — Возвращайся в Польшу, нет, выслушай меня, — перебил я её возражения. — Ты мне нужна там. Кроме тебя с этим заданием никто не справится, — она потупилась, но при последних словах подняла взгляд. — Боевых магов и некромантов полно, а вот преданных людей за рубежом раз-два и обчёлся. Сделаешь это ради меня? — я смотрел в её большие глаза, ловящие каждое изменение в моей мимике.

— Ваше слово для меня закон, господин, — она склонила голову в смирении, и это было так неестественно для неё, гордой пани Жмудской, что я поймал себя на шальной мысли…

«Нет, надо делать, как запланировал», — но, как назло, взгляд упал на расстёгнутый вырез груди этой дьяволицы.

А ведь именно благодаря ей я смог добраться до Бастиона и отбить Ваню от грабителей Кашинских, а потом она беспрекословно бросила всё и нянчилась с Ломоносовым в землянке целую неделю, забыв про привычные удобства. Да и сегодня Жмудская была готова сражаться за меня, и лишь прямой приказ не позволил ей броситься на Клирикроса.

Когда девушка выпрямилась, я мельком посмотрел на её лицо, будто впервые увидел. После всех изменений оно напиталось жизнью: щёки горели от прогулки на свежем воздухе, губы стали полнее и чувственней, а язык тела поменялся до неузнаваемости, став мягче. В её серых глазах виднелся непривычный блеск. Мою реакцию моментально распознали.

На миг в Ренате проступила старая повелительная черта той, кто безжалостно растаптывала мужские сердца и другие чувствительные органы. Это был взгляд голодной хищницы, притворявшейся послушной дурочкой. Я с раздражением вспомнил нашу первую встречу и не мог допустить, чтобы всë закончилось так постно.

— Вань, езжай вперёд, потом догоню, — махнул я Ломоносову, а Жмудская усмехнулась и демонстративно прикусила губу, понимая, чем всё закончится.

— Ты уверен? — переспросил клирик.

— Да.

Когда лошадь отъехала на достаточное расстояние, я схватил панночку под локоть и потащил за собой в кусты.

— Ты мне делаешь больно, — раздалось позади, вместо ответа я швырнул её перед собой, та упала на осеннюю листву пятой точкой и отползала спиной назад.

— Похоже, именно этого ты и добивалась, — ответил я и взялся за пряжку ремня, в пару движений снимая его. — Сейчас мы тебя перевоспитаем.

Девушка прекратила изображать из себя жертву, откинулась на локтях назад и поправила резким движением причёску каре.

— Наконец-то, я всё гадала, чем эта сучка тебя привязала? У меня тоже кое-что есть, — Рената, виляя боками, принялась снимать с себя штаны, а когда те слезли до щиколоток, я сдёрнул их и отбросил в сторону.

Она свела колени вместе, заставляя меня их грубо раздвинуть.

— Не так быстро, сначала ты должен…

— Заткнись, — я зажал ей рот ладонью и затем преподал несколько уроков послушания.

* * *

Апартаменты Его Императорского Величества Павла VII

— Впустите, — повелительным тоном произнёс молодой правитель, устало поднося ногу слуге, чтобы тот снял с него сапоги.

Дверь отворилась, и внутрь проскользнул пухловатый мужчина в парике с кудрями. Подмышкой у него висела неизменная папочка, а сам он имел довольный вид. Чёрные глаза-угольки тут же осмотрели комнату государя на предмет угроз, хотя их тут в принципе, и быть не могло, но профессиональная привычка брала своё.

— А это ты, Шувалов. Всё брось, дальше сам, — махнул Павел камердинеру, мужчина уважительно поклонился и был таков.

— Позвольте, помогу, Ваше…

— И ты туда же? Говорю же сам, — упрямо пропыхтел император и справился, наконец, с обувью. Та глухо упала на мягкий ковёр, — Вижу лис, с хорошими новостями, — усмехнулся он и почесал щёку пальцем.

С верхней губы, к ужасу его вдовствующей императрицы матери, свисали пышные подкрученные усы. Его Величество таким образом отдавал дань уважения лейб-гусарскому полку, за которым в детстве часто любил наблюдать. А как только подрос, участвовал во всех военных учениях.

— Это уж вы сами решите, какие они: хорошие или плохие, — хитро сощурился шеф охранного отделения.

— Давай, — протянул руку император и в неё тут же вложили отчёт.

Глаза самодержца пробежались по строчкам, зашуршали листы — Павел быстро читал по диагонали, подмечая только важное. С каждой страницей его лицо становилось всё задумчивей.

— Интересный субъект, — дочитывая последний разворот, выдал он.

— Вы не представляете, как мне хочется сказать: «Я вам говорил», — поглаживая штанину своих тёмно-синих брюк, ответил граф.

— А ты не сдерживайся Иваныч, давай, — всё ещё читая, предложил император.

— А я вам говорил! — улыбаясь, покачал головой Шувалов.

— Полегчало?

— Очень, Ваше Величество.

— А там, что у тебя? — кивнул молодой правитель на папку.

— Жалованная грамота, ходатайство на возвращение места силы и прошение на закрытие семейного долга.

— Давай сюда, — вздохнув, сказал император и макнул перо в чернильницу, что стояла на прикроватной тумбе. Документы были подписаны не глядя. — Рад, что у Барятинских всё так удачно сложилось. Мне нужно сильное дворянство.

Бумаги перекочевали обратно в папочку Шувалова.

— А что прикажете делать-с…

— Младшего не трогаем, скажи своему человеку, пусть Сычи действуют автономно.

— А не слишком много свободы?

— В самый раз. Думающие офицеры — это то, без чего не обойтись нашему государству.

— Ваше Величество, — робко начал Шувалов, — тут дело в том, что оне-с не хотят служить…

— Значит, захотят, — холодно отрезал Павел. — Ты хоть представляешь, какую силу он может собрать из одних только мортикантов? Это же мясной щит! Пехота, которую не жалко потерять.

— Их ещё надо кормить.

— Придумаем что-нибудь. Пётр Иванович, у нас потенциальный Девятый, о котором никто не знает. Я хочу, чтобы так оставалось минимум до января. Пусть дышит, пока дают. Сколько в их семье сыновей?

— Пятеро: четыре на рубежах, один учится.

— Отлично, — довольно произнёс монарх, — трёх месяцев им хватит. И скажи Серапиону, чтобы не мешал парнишке, понял?

— Церковники развоняются, если всё вылезет наружу.

— А ты не дай им повода, — Павел снял с себя верхнюю одежду и сидел сейчас в одних шароварах. — Скандинавы давят, Иваныч, а тут ещё китайский посол давеча намёки кидал, мол, они готовы закрыть свои именные Бреши. Ещё чуть-чуть и мы проиграем на востоке, нужно рисковать.

— Хорошо, всё сделаем гладко.

— А что у нас по Распутину? — поинтересовался молодой правитель, откинувшись на подушки.

— По вашей просьбе согласился отложить свою церемонию Сопричастности до следующего года.

— Его потеря больно по нам ударит.

— Вы в него не верите?

— Он силён, вполне может получиться, что мы заимеем сразу двух Девятых, но ты пойми, Пётр, я не доверяю бывшим фаворитам отца. Что с того, если Распутин преуспеет? Как его потом контролировать? Я совсем не знаю, чего хочет этот человек. Нужно ждать Барятинского, запрети Григорию Ефимовичу Сопричастие до тех пор, пока Артём не возьмёт восьмой шаг.

— С учётом уже обещанного это будет крайне сложно сделать…

— Подождёт. Ты знаешь, как вставлять палки в колёса.

— Он будет злиться, Ваше Величество.

— Задабривай, предлагай титулы, земли, деньги, артефакты… Нельзя допустить его восхождения раньше времени.

И оба понимали, почему: Распутин убьёт Барятинского и всю его семью как конкурентов. Два Повелителя Смерти как два льва в прайде — непременно поссорятся. Задача же Павла, как грамотного монарха, привязать обоих к себе, а затем столкнуть лбами, чтобы они искали расположения у государя.

«Вот только как это организовать?» — рассуждал молодой монарх.

— По Барятинскому любые слабости, что узнаете — сразу мне на стол. Тёмные делишки тоже, сколько у него любовниц?

— По последним данным — три. Две из купеческих семей и одна из графского рода в Польше. Госпожа Жмудская. Она теперь наш перевербованный агент, — пояснил Шувалов на вопросительный взгляд императора.

— Ты знаешь, а он мне всё больше нравится, — хохотнул Павел и зажмурился от удовольствия, утонув в мягкой подушке. — Такую стерву приручил, не дай бог кому…

— Так может, Артём Борисовичу пожаловать-с титул за рвение?

— Ни в коем случае, — не открывая глаз, нахмурился император и, зевнув, добавил, уже засыпая. — Мои волки должны оставаться голодными…

Шувалов ещё хотел что-то сказать, но, услышав храп помазанника Божьего, тихо вышел на цыпочках наружу и уважительно закрыл за собой дверь.

Глава 2. Бастионские будни

После того, как мы разбежались с пани Жмудской, прошла неделя. Девушка укатила в Польшу, ну а я только развёл руками: да, женщины моя слабость. Не смог удержаться, но это не было как с той же Ривкой или Софи, когда утром хотелось просыпаться в одной постели. Не было родства душ, лишь физическая близость.

В связи с тем, что преступная верхушка аристократии Вологды и Бастиона взята под стражу и частично уничтожена, на восточное направление тут же кинули излишки ликвидаторов, которые раньше работали на западе. Группы магов довольно быстро расчищали территорию от деревни Рогаткино и вскоре там, как грибы, возникали всё новые и новые домики.

Местные с радостью сдавали жильё, торговали с охотниками на монстров и развивали поселение. В будущем оно станет важным пунктом снабжения восточного сектора. Чтобы ускорить процесс покорения новых земель, Шпульц увеличил вознаграждение за закрытие Брешей на двадцать пять процентов. Из казны крепости деньги немедленно были переведены в банк. Акция щедрости действовала всего две недели.

Так что ликвидаторы не вылезали из лесов, соревнуясь в удали. Чистильщики тоже работали на износ. Пришлось даже задействовать бригады из Тотьмы и Грязовца (соседних уездов) . Вереницы телег бесконечным потоком шли через леса по дороге в Бастион, а оттуда после сортировки ингредиенты уже перевозили в Вологду, где вместительных хранилищ было побольше.

Деньги потекли рекой, причём всем сразу. Мы тоже не остались в стороне и решили присоединиться к этому празднику жизни, но уже не убивались, как при заработках на лечение Вани. Выбирались через день и тратили на это куда меньше времени — я решил оставить Маэстро на читке, и потому у нас было целых три молящихся клирика. На Брешь-малютку теперь тратилось чуть больше часа, а на четырёхметровку в районе двух с половиной.

Неспешным темпом мы заработали двести пятьдесят тысяч целковых: одна вторая ушла семейству Барятинских, а остальное досталось ребятам. Я решил не брать свою долю, чтобы сычовцы подкопили деньжат на нормальную экипировку и личные нужды. Из-за того, что платить за лечение Ломоносова не пришлось, у меня скопилось порядка четырёхсот тысяч рублей. К тому же я вернул украденные ингредиенты, так что поступил по справедливости.

Ах да, пару дней назад пришёл отчёт от Феликса: зачаровальная мастерская работала почти в автономном режиме. Барятинский кузнец ковал болванки, Елисей вошёл в раж и клепал артефакты с повышенной эффективностью, далее они переправлялись во Владимир под охраной людей Скаржинского и там уже через арендованную лавку сбывались населению. Феликс везде договорился, и всё работало как часы.

Продавцами тоже устроили всех своих: одна из них Глашка, от которой мне достался самый первый учебник по рунической магии, а вторая — взрослая дочка Семёна. Тот, как узнал, гоголем ходил от гордости — ещё бы, место-то хорошее! А помогала матери его любимая внучка Ульяна, в которой он души не чаял.

Феликс по моей просьбе оплатил ей гувернёра — малышку научат всему, что нужно: читать, писать, считать и языкам тоже. К тому же как и обещал Семёну, я через отца дал вольную Ульяне. Отпускная грамота уже была на руках у еë матери, но на период обучения девочка останется в поместье Барятинских на старых правах. А потом, если захочет, через несколько лет будет работать на меня.

Это ещё больше растрогало Семёна, и тот с удвоенной силой принялся выполнять свои обязанности.

С Ваней всё было запутано. Судя по всему, его дар видеть манапотоки далеко не случайность, а благословение Клирикроса. Бог света сделал тело Ломоносова своим проводником к смертным на случай возрождения бога Смерти. Насколько я понял, тот опасался повторного захвата мира и потому держал ухо востро. Что ж, похвально.

— Какой он из себя? — допытывался Ваня, чтобы поближе узнать идола. — Может, открыл тебе какую-то истину?

— Не-а, — безжалостно ответил я, — он ничем не отличался от напыщенных засранцев из дворянства. Такой же надменный индюк.

И это в высшей степени странно. Божество, существуй оно с самого сотворения мира, не было бы похоже на человека. Такому созданию вообще чужды копошения людишек и вся эта возня с эмоциями. Вся логика прошедших событий подсказывала мне, что в прошлом Клирикрос был обычным человеком. Со своими страхами, мечтами, принципами и хотелками.

Его появление датируют позже, чем таковое у Обскуриана, это я подчерпнул из церковных записей в библиотеке Вологды, когда выдалась свободная минутка.

«Скорее всего, Клирикрос смог достигнуть ста процентилей в барьерной магии и остаться в живых. Он поменял человеческую природу на божественную».

Это бы многое объяснило. К тому же, по словам божка, я способен выбрать сторону тьмы и эволюционировать до состояния могущественной хтони.

Его цитата: «Только отчуждённый, пройдя через страдания, может перешагнуть последний рубеж и претендовать на звание бога Смерти» — напрямую об этом говорила. Выходит, вот оно отличие Отчуждения от Сопричастности.

Во втором случае можно стать Повелителем Смерти, а вот в первом — пойти ещë дальше. Однако за такую дерзость матушка Смерть заставит прочувствовать все муки ада, и, если честно, я не представлял, как нормальный человек сможет вытерпеть подобную боль и не слететь с катушек.

Ваня не обрадовался моим наблюдениям, и, возникший было порыв веры, тут же иссяк. Ломоносов — реалист и именно это разрушило его карьеру в церкви. А ещё неспособность врать о своих убеждениях.

Так что вскоре он вошëл в привычную колею, и я был этим доволен. Куда более серьëзной проблемой оставалась мана в его лëгких. Излишки сжëг Клирикрос, но редкое заболевание никуда не исчезло — требовалась продуманная система лечения.

Когда на Ломоносове висел ментальный барьер, можно было перемещать ману как хочешь, но если вмешаться сейчас, то последствия будут непредсказуемыми. Здесь требуется тонкая работа, хорошее знание теории управления манапотоками и практика.

Недавно Терех передал мне свои последние премудрости в некромантии. Теперь настала очередь Кишки, но хитрец столь умело сливался на гражданке, что даже мой особый статус не помогал! Представляю, как он хихикал где-нибудь на отшибе Бастиона или Вологды, расслабляясь со своим дружком-бронником за бокалом вина и партеечкой в шахматы.

Иной раз жалеешь, что не навёл железную дисциплину в отряде, но не все могли пахать в том же режиме, что и я, потому в некоторых моментах нужны послабления. Моральный дух — важная штука.

Всё, что касалось лечения в некромантии, мною быстро усвоилось — какие-никакие аналогии с прошлым миром тут тоже встречались. Иногда достаточно было пару реплик Тереха, и я мигом включался в процесс: ожоги, порезы, колотые раны, синяки, удары дробящим оружием и так далее — всё это мной заживлялось довольно быстро. При условии, конечно же, что раны не слишком серьёзные.

Близился третий шаг в некромантии, но мне не хватало информации и практики по умертвиям. Именно в этот период и раскрывается данная техника. Потому при возможности я тренировался создавать из подручных средств фигурки будущих монстров. Легче всего получались крысы, но ими особо не повоюешь, так что я ждал следующей встречи с некромантом и готовил вопросы.

А пока у всех был выходной, я занялся перспективным дельцем — обучал мортикантов искусству теней.

— Жалкое подобие говна, запомните одну важную вещь, — обратился я громогласно к шеренге из пятнадцати «добровольцев», — всë, что вам требуется для эффективной разведки: это хороший объëм лëгких, немного фантазии и неприличный запас маны, — я остановился перед придурковатого вида мортикантом, алкоголиком в третьем поколении.

Его когда-то кучерявые волосы были сбиты в колтуны, борода то ли обрыжела, то ли заржавела, а лицо покрылось пятнышками грязи, но что самое смешное — он лыбился как идиот, и был такой жизнерадостный, что я еле сдерживал смех.

— Кудяблик! — обратился я к нему, и некромант сделал размашистый шаг вперёд.

— Да, мой Повелитель!

— Начнём с тебя, создай себе теневого собутыльника.

Тот удивлëнно почесал щëку. Дело в том, что мортиканты теряли вкус ко всему людскому и когда-то ярый завсегдатай всех застолий теперь не получал удовольствия от попоек.

Однако сомелье нашёл выход: бандиты, на которых мы частенько нападали, как правило, были под мухой, и в их крови содержался алкоголь. Кудяблик обменивал такое мясо у собратьев на «трезвенников» и получал приступ ностальгии по временам, когда ещё был живым.

— Сей момент, — от усердия мужчина высунул кончик языка и под удивлённые взгляды остальных мортикантов действительно создал на земле тень с бутылкой в руке. Она даже пошатывалась из стороны в сторону. — Как в старые добрые, — прослезился счастливый маг.

Если серьёзно, я, как увидел этого индивида, сразу захотел отсеять и всыпать Тереху нагоняй — я приказал собрать самых лучших и способных, а не маргиналов с большой дороги. Однако всё поменялось, когда мне продемонстрировали маназапас этого дядечки.

Из всего моего разношёрстного воинства у него был самый загубленный потенциал. Многие подшучивали, что ещё при жизни Кудяблик нашёл мифический способ конвертировать спиртное в ману.

Но вот воспользоваться этим даром на полную катушку у него не получилось. На одном из заданий его помутнённый разум пропустил атаку монстра, и подававший надежды некромант лишился сразу руки и ноги.

Ночью, когда он лежал в госпитале, Кудяблик придушил соседа по койке и съел его. Обряд мортемвиталис не сработал, и одарëнный маг из живого человека превратился в полумёртвое существо.

— Отлично, отброс, ты не безнадёжен, — похвалил я его, и мортикант, выпятив грудь, встал обратно в строй. — У остальных дела хуже некуда. — Терех отобрал самых способных, но работы с ними — непочатый край. — Пока не сольёте всю свою грёбаную ману, отсюда никто не уйдёт, вы поняли? Все, кроме Кудяблика, разбились на пары. Быстро, млять! — рявкнул я, чтобы те пошевеливались.

Далее я устроил небольшой турнир, в котором мои подопечные сражались друг с другом тенями. У всех собравшихся уже было примерно по семь-восемь процентилей этого атрибута благодаря учебнику, что я передал Тереху. После первого занятия они практически сразу совершили рывок в развитии, но закономерно застопорились. Теперь только упорный труд сделает из них мою маленькую армию теневиков. Я хотел, чтобы они взяли по двадцатке этой стихии.

«Тогда мне не придётся самому искать особые Бреши».

— Кудяблик, ко мне, — подозвал я пьяницу, и тот послушно подбежал, — прогуляемся.

Я схватил его за шиворот и в обучающих целях показал, что такое теневой мир. Мы побывали на трёх этажах. Пока я уничтожал монстров, бедолага судорожно дёргался, не понимая, что происходит.

— Увидел? — спросил я его, когда мы вынырнули обратно, тот поспешно закивал. — А теперь бегом за гемами.

Мы снова попали на третий слой, и мортикант кинулся подбирать ценный ресурс.

«Совместим приятное с полезным. Запас для Брешей сам собою не пополнится».

Занятия прошли до изнеможения, а после практики я ответил на возникшие вопросы и раздал указания по следующей тренировке. Всё как в школе, блин.

Но оно того стоило — я обещал Серапиону, что мы превзойдём план по добыче редких ингредиентов для орденов, а значит, пора было браться за дело. Эти пятнадцать разведчиков — мой козырь в поиске теневых Брешей. Они прочешут всю округу Вологодского уезда и подготовят карту с секретными обозначениями.

То же самое делали и инквизиторы, только в составе больших разведывательных групп. Они были сильней моих мортикантов, но уступали им в выживаемости и скорости обнаружения порталов. Там, где государственный теневик будет идти с опаской, мой обученный охламон пробежит с улулюканьем и найдёт обходные лесные тропы.

По сути, мортиканты для меня как глина — я мог лепить из них, что захочу. У них было много свободных процентилей, которые они ничем не заполняли. По моему заданию уже нашли место силы на тотем голубя и трое быстро обучились на друидов, чтобы держать связь через птичек. В идеале надо, чтобы каждый слуга хотя бы на пятёрочку имел эту стихию, а лучше на десятку, но пока вот так.

У мортикантов не было индивидуальности, морали и каких-то жизненных установок — лишь вечнососущий голод и желание подчиняться своему Повелителю. Потому я свободно распоряжался их магическим потенциалом и давал указания, кому что развивать. Такова участь марионеток.

Моя аура могла сделать из них всё что угодно!

Однако для этого требовалось время. Думаю с месяц точно на одних только теневиков. В связи с этим я пробуду в Бастионе минимум до конца октября.

В общей сложности под моим началом сейчас находилось сорок мортикантов. Довольно много новичков примкнули с восточных лесов. Обмундирование для них уже было готово — мародёры хорошенько поживились с убийства Борова, а зачарованные мечи им выковал я.

Увеличившееся «поголовье» надо было кормить, потому после тренировки, я вернулся в город и зашёл к Бенкендорфу.

— Есть интересные заказы?

— Ты про некров? — уточнил шпик и я кивнул.

После недавних событий архив Тайной канцелярии значительно пополнился документацией из Ложи и Христ подключил всех своих писцов к аналитической работе. Самые вкусные папки с досье попадали к нему на стол, и сейчас из них высилась целая стопка.

— Думаю, этот тебе подойдëт. В банде тридцать рыл, живут на границе с Кадниковским уездом, — это было на севере, — главный у них Эрнст фон Бреннер по прозвищу Инженер, наша головная боль, доставшаяся от зарубежных соседей, — Христ намекал на то, что иностранный «специалист» был заслан из Пруссии далеко не в товарном виде. На родине бандита решили не пускать в расход, а добавить проблем русским, — шестой шаг, отлично использует подготовленную местность в сражениях.

— В смысле ловушки? — уточнил я.

— Да, у них там целый клоповник развёлся — бесполезно посылать простых ребят. Настолько оборзели, что даже построили себе плавучую крепость на болотах. Там река рядом — чуть что, ноги делают, но до этого редко доходит — наши даже подойти к ним не могут.

— Звучит интересно, беру, — кивнул я.

Если за такой большой промежуток времени этих болотных воинов никто не трогал, значит, там скопилось достаточно много ценностей. Оседлая жизнь она всегда такая — начинаешь налаживать быт, и вещи одна за другой захламляют дом. Так что вылазка обещала быть интересной. К тому же их под тридцать человек — моим людоедам в самый раз наделать солонины.

С этими мыслями я и вышел из здания Тайной канцелярии и направился в трактир, где круглосуточно обитал Соловей. Передав через него послание остальным сычовцам, я с чистой совестью вернулся в дом Гольдштейнов. Там всё жило своей жизнью: Семён занимался бытом; Ицхак старательно переписывал церковный манускрипт, а заодно успевал обслуживать покупателей; Ваня привычно сидел в кресле и втыкал в книжку, а вот Ривка сразу же подошла ко мне и поцеловала в щёку.

— Рада видеть тебя. Идём быстрей, у меня небольшой сюрприз, — таинственно сказала она.

При этом Ломоносов ни с того ни с сего кашлянул в кулак, и я заметил на его губах дурацкую ухмылочку. Он продолжал делать вид, что читает, и даже перелистнул страницу.

«Так-так».

Ривка взяла меня за руку и провела на кухню. Там на столе ждала накрытая тряпочкой кастрюля.

— Садись, — я слишком поздно догадался, и бежать было некуда. — Вот так, — она даже стул мне подвинула, сама забота.

Пока девушка не видит, я в панике сглотнул.

— Вот так, посмотри, как вкусно выглядит, — она налила мне коричневой жижи, в которой плавала цельная курица.

«С головой».

От тарелки шёл пар, выглядело густое варево, мягко говоря, на двоечку. Вода из супа выкипела, и потому в него можно было втыкать ложку.

— Ммм, вкусно, — я поднял брови от удивления, и Ривка тут же обернулась крикнуть.

— Слышали? Ему нравится моя стряпня, и умею я готовить!

Во рту сразу расплылась дичайшая горечь. Походу переборщила с лаврушкой. Под взглядом девушки я зачерпнул вторую ложку этой кашицы и отправил в рот.

— Мясо мало, давай добавлю, — заботливо сказала она, но я помотал головой, притворяясь, что во рту горячо.

Второй героический глоток.

— Нет, спасибо, очень вкусно, дорогая, — похвалил я её, стараясь втянуть предательские слёзы обратно в глаза.

— Слишком горячий? В следующий раз остужу, — ответила она и вытерла платочком мою испарину на лбу.

Мана сейчас вовсю циркулировала в теле, чтобы снизить летальный урон.

Ривка сидела сбоку, облокотившись на стол и положив подбородок на ладонь. Ещё чуть-чуть и мои губы посинеют, а голова превратится в ярко-красный шар — мне случайно попался нерастопленный кристаллик соли размером с зуб.

Но судьба сжалилась над этим героем. Когда я съел две трети гастрономического изыска, Ривка вдруг спохватилась и встала из-за стола.

— Что это я засиделась? Мне же ещё заказ делать, тебя всё ждала. — Надо будет готовить почаще, — вздохнула она, — а то ты всегда такой голодный. Кушай дорогой, если захочешь добавки…

— Д-да, жнаю, пащиба, ошень вкушна, — с полным ртом кивнул я, закусив варево хлебушком.

Девушка просияла и с довольным видом упорхнула в мастерскую, показав Ломоносову язык.

«Я спасён».

Глава 3. Приглашение

Вторую неделю мы тоже использовали, чтобы скопить денежек, и я максимально получал удовольствие от процесса. Половина дней — охота, половина — на ремесло и домашние дела. Мортиканты тренировались, я тоже впитывал всё больше и больше информации о разных типах магии.

Ломоносов очень удивился, когда услышал, что барьер можно, как конструктор, разбирать на составляющие, и днями напролёт штудировал ту книжечку, что перевёл Ицхак. Правда, ничего у него не ладилось, но Ваня не сдавался.

Один раз сычовцам пришлось скооперироваться с ещё парочкой отрядов и закрыть пятнадцатиметровую Брешь. Особого труда это не составило, ведь нас была целая толпа. По сути, теперь проблема была в Инженере. Если мы искореним всех отступников, то никто не будет мешать закрывать Бреши.

— Мой Повелитель, — поклонившись, поздоровался Кудяблик, глава теневой разведки, — есть новости.

— Рассказывай, — ответил я ему, потягиваясь на уже не таком тёплом солнышке.

Сейчас шла тренировка мортикантов-стихийников. Двадцать пять рыл дисциплинированно расстреливали монстров из небольшой Бреши, поочерёдно сменяя друг друга, а я сидел на пенёчке вдали и наблюдал за процессом.

— В северной части леса всё чисто — даже нашего брата нет.

— Ты уверен? — переспросил я, потому что это в высшей мере странно, с насиженных мест вот так резко не уходят.

— Да, можно приступать к уничтожению ключевой Бреши, — кивнул мортикант.

— Хорошо, ищите Инженера, — велел я ему, и слуга, поклонившись, побежал в чащу.

Я смотрел, как мои подданные добивают остатки гигантских крыс и из портала вальяжно выходит Вожак. Вся его шкура была покрыта хитинистыми пластинками, острыми как ножи, а на голове торчали три коротких рога, хвост же представлял собой подвижную шипастую булаву.

Я смотрел на него и думал совсем о других вещах. Не за горами освобождение всего Вологодского уезда, а это значит, придётся ломиться и в другие места. Схема с закрытием малюток-Брешей, конечно же, хорошая и я могу сидеть на ней достаточно долго, развивая себя и своё окружение. Однако глобально мы топчемся на месте.

Обогащение ради обогащения меня не интересовало. Сейчас, когда я уже могу вмешиваться в дела рода, а также влиять на ход событий целого города, нужно выбираться на следующий уровень. Осталось чуть-чуть нарастить материальную базу, укрепить тыл и можно идти дальше.

Инженер и был вот этим «чуть-чуть», последним препятствием перед рывком по всей губернии.

«Уничтожу падаль, сгоняю домой в Громовец, улажу все дела и обратно».

Крыс-Вожак грозно открыл пасть и ударил хвостом о дерево. То переломилось пополам и с треском полетело вниз. Я вытянул руку и метеоритным дождём моментально прибил тварь к земле. А затем создал из камня четырёхметровое копьё, прицелился и прошил им насквозь нарушителя спокойствия.

Вожака опрокинуло на спину так, что голова попала обратно в портал и растворилась.

— Приберите тут всё, — поморщился я и отправил Мамона с весточкой к чистильщикам и инквизитору Радмиру.

Я сегодня не планировал работать, но стихийникам нужна была практика. На свежих убийствах обучение шло быстрее. К тому же вылазки давали больше, чем простые тренировки в местах силы. Вожака они пока не способны завалить, но это дело времени. Главное — создать из них автономную боевую единицу, и тогда мортиканты смогут самостоятельно уничтожать слабые Бреши.

Таков план. Пока я буду разгребать дела в Громовце — эти ребята заработают мне лишних рубликов. Монстры с Вожаком на мортикантах, а закрытием Бреши займётся Радмир с товарищем, красота же! А то, что это получается — зря их кормлю?

А чтобы разнообразить практику с теорией, я оставил своим слугам литературу — простейшие учебники по боевой магии: огонь, земля, вода и ветер. В приоритете, конечно, огонь — у него самая большая площадь поражения и обучение в разы проще, но и остальной арсенал тоже неплох.

Я покинул лесную территорию и отправился обратно в Бастион. Скоро обед и Ривка проснётся, к тому же мы пригласили сычовцев в гости.

Когда въезжал в город, стража уже по привычке вся подтянулась, едва завидев. Людей не обманешь — они знали, кто привёл всю эту махину изменений в движение, и теперь, куда бы я ни зашёл, везде оказывали уважение. Город, по сути, захолустье, но ещё месяц назад я чуть было не стал здесь изгоем.

В Бастионе жили самые обычные ликвидаторы со средним процентилем в двадцать-тридцать единиц. Сороковки очень редко встречались и, как правило, возглавляли отряды. Они не ловили звёзд с неба, но трудились как проклятые, чтобы защитить свои семьи, а также заработать на проживание. Их признание получить сложнее всего, ведь им не важен твой статус дворянина — эти смотрят на поступки и личные качества. Так что я гордился проделанной работой.

Чуть ли не каждый день к нам в лавку заглядывали различные воины и маги, спрашивая, нужен ли Сычу лишний напарник. Ко мне они почему-то стеснялись сразу обращаться, всё через Ривку или Ицхака.

Последний так и вовсе начал важничать и брать плату за возможность замолвить за просящих словечко, либо сразу говорил что-то вроде: «Э не, гой, сходи-ка ты ещё потренируйся, только зря время потратишь. Артём Борисович не любит, когда его по пустякам дёргают».

Я пока не был заинтересован в открытии набора целой армии. Мне нужны были сверхпрофессионалы своего дела, либо крайне лояльные бойцы, вроде мортикантов и сычовцев.

Показатели в отряде тоже росли, но я бы не сказал, что ребята поодиночке могут творить чудеса. Их сила пока что в коллективе, в способности понимать друг друга с полуслова. Христ хорошенько всех натаскал, и моя задача теперь повысить общую огневую мощь.

Завидев меня издали, двое совсем молодых воинов тут же развернулись от лавки Ицхака и быстрым шагом ушли прочь. Я потрепал мальчишку по голове и спросил.

— Что-то годное?

— Да так, фантазёры, — небрежно отмахнулся юный продавец, — оба пятнашки, впарил им пару ножичков.

— Понятно, — усмехнулся я. — Ко мне меньше сорока не допускай, но не говори точно, кто требуется, — проинструктировал я.

— Да помню, помню, ты уже говорил, — закивал Ицхак. — Всё, иди, не мешай, — он снова нагнулся над своими записями и обмакнул перо в чернильницу.

Парень старался быть полезным. Я не хотел его расстраивать, что через пару месяцев уже смогу самостоятельно прочитать наследие Гольдштейнов.

Сейчас три сознания были мощным инструментом, и единственное, чего им не хватало — это времени. Просто спокойно посидеть за книгами и выучить иврит. Язык довольно сложный, но вполне по плечу для бывшего архимага.

Дома уже ждали сычовцы. С порога послышался громогласный смех Беса, он опять травил какие-то присказки, смеша народ.

— Как вас много, — улыбаясь, поздоровался я. — Рад всех видеть.

— Здарова, командир, а мы тут Семёна решили взять в отряд, — подмигивая сычовцам, заявил Бес, — позывной «Пипидастр», маг уборки и чистоты. Ты посмотри на этого тигра! — показывая двумя руками на рассерженного старика, хохмил Бес.

— У него уже есть позывной, — сразу же встал я на сторону своего верного камердинера.

— Вот как? — все с любопытством обернулись к деду. — И какой же?

— Лев.

— Да ну! Шутишь? — Рустам посмотрел на меня, потом опять на Семёна, и обратился к последнему. — Вах, отец, ценит тебя командир, раз так назвал.

— Без тебя знаю, бухарец. Вот поживёшь с моё, посмотрю, как ты запоëшь. Поди, подушки все пропердишь, а я вона с утра на ногах: и по дому, и в анминистрацию успеваю, и на рынок…

— Тише-тише, Лев, сдаюсь, — поднял руки мечник, — урыл, признаю, — а сам хитро стрелял глазами, и, когда Семён остыл и пошёл на кухню за приготовленными блюдами, Бес тихо спросил. — Ривчик, может, поспрашиваешь подруг, есть ли подходящая львица нашему деду?

Девушка улыбнулась и ответила.

— Боюсь, прошлая была первой и единственной.

— Вон оно как, — почесал щетину Рустам.

— Да, бери пример — такая любовь может быть только раз в жизни, — причём она сказала настолько явно и двусмысленно, что я так понял, адресовано и мне было.

Но быть умным, значит, вовремя притворится тупым: я сделал вид, что меня это не касается и вскоре в дом заглянул посыльный из трактира. Нам притащили четыре бараньи ноги, целый казан плова, горшочки, наполненные жареными грибами, фаршированными перцами и многим другим. Последними вкатили бочонок пива и кадку кваса.

Стол пришлось удлинить, чтобы с удобством разместить собравшихся, и после короткой молитвы всех верующих в нашем отряде мы приступили к трапезе. Надо признать, организм мой обрастал потихоньку мясом. Я планировал набрать такую мышечную массу, что не будет мешать в магических драках.

В прошлой жизни у меня был печальный опыт: я набрал сто семьдесят килограмм сплошных мускул и причём вполне себе функциональных. Мог бегать на большие расстояния, высоко прыгать и имел приличную растяжку. Вот только на поддержание такого тела уходило порядочно внимания и, став больше в размерах, я, соответственно, увеличил площадь поражения по себе.

Для мага это непростительно, так как они не носят тяжёлую броню. Я превратился в лёгкую цель на войне. Драться в ближнем бою мне не понравилось, так что пришлось худеть и перестраивать организм. Это стало мне хорошим уроком.

Нынешнее тело я превращу в комок мускул, но эстетичный. А дальше сделаю упор на взрывную силу, гибкость, крепость связок и сухожилий.

За столом говорили только о нейтральных вещах, это было правило. Дома мы отдыхаем, но вот когда Ривка с Ицхаком ушли, компания заняла зал и я объявил то, зачем их сюда собрал.

— Как закончим здесь, я хочу, чтобы вы все со мной поехали в Громовец.

Ребята ничего не ответили, лишь переглядывались между собой.

— А у этого есть какая-то веская причина? — поинтересовался за всех Соловей, он быстро пьянел, потому был расслабленней остальных.

— Да, мне надо решить кое-какие дела на родине, а затем я приму вас в свою дружину, если, конечно, никто не против.

Это заявление повергло всех в шок. Ну, ещё бы — стать частью дворянского рода это тебе не мыкаться по подворотням Бастиона.

У дружинников были расширенные права: род обязывался присматривать за их семьями (еда, кров, одежда, обучение и многое другое предоставлялись без вопросов); в случае смерти отца, глава брал на себя финансовую ответственность за мать и детей; по выслуге лет предоставлялись отдельный дом и пенсия; ну и самое вкусное — вся дружина получала судебную и дворянскую защиту. Любые поползновения на честь и достоинство дружинника или его семьи означали бы вызов всем Барятинским.

Членство не делало дворянином, но даровало много бонусов. Каждый свободный ликвидатор мечтал стать частью такой структуры. Это элита. Выше уже не прыгнешь, только если ваш род продвинется по имперской иерархии: из баронской дружины станет графской и т. д. В глазах же черни ты навсегда получал дичайшее восхищение и зависть.

— Ты ведь не шутишь? А то это как-то… — подал голос Бес.

— Нет, Рустам, я серьёзно.

— Но… Но тебе разве позволят обособиться? — уточнил Джон, клирик был скептичней всех настроен. — Насколько я помню, ты говорил, что разум вернулся к тебе недавно и потянет ли твой род ещё шестерых дармоедов?

Я прошёлся туда-сюда по комнате, сцепив руки за спиной.

— Во-первых, это не ваша проблема, а моя — я такой же сын своего отца, как и остальные братья. Во-вторых, в казну рода уже ушло больше шестисот тысяч целковых, — я сделал паузу и обвёл каждого взглядом, — к моменту отъезда из Бастиона эта сумма перевалит за миллион, вы уже доказали свою эффективность и никакие не дармоеды. Забудьте это слово. Ну а в-третьих, мне нужны верные люди. Я собираюсь бороться за наследство.

Последняя фраза заставила всех задуматься ещё больше. Одно дело быть дружинником у рядового члена семьи, а другое — у самого главы. Разница огромная. Чем ближе ты к верхушке, тем выше твоё положение, относительно других магов и воинов в роду. Это и престиж, и богатство, и власть.

Но был и четвёртый пункт, который я не хотел озвучивать. Состоял он в том, что вступившие в род давали клятву верности. С момента, как они станут Барятинскими псами войны, ничто выше интересов семьи не могло быть: ни церковь, ни некромантская Ложа. Таковы правила. Если ты сдашь своих, то по закону тебя всё равно ждала смертная казнь.

Я хотел, чтобы Джон, Маэстро и Кишка забыли про свои фракции и действовали только в моих интересах. Мне нужна круговая порука, что скрепит нас всех. Для развития успеха и масштабирования нам понадобится кооперация с мортикантами. Держать воинство разрозненым уже не было смысла — наши будущие задачи усложнятся, и одной семёркой не навоюешься.

— Вы как хотите неудачники, а я за. Так и на домик копить не надо, — прогнусавил Кишка, — оставлю на мебель и шторы.

— Ты их там из золота собрался шить, кишкоблуд? — хохотнул Бес. — Ну, раз такая пьянка — я тоже за. Только с условием, — погрозил мне пальцем бухарец, — Как разбогатеем, выделишь мне отряд, всегда мечтал стать офицером.

— Хорошо, — я улыбнулся, представив, насколько отбитых на голову он к себе наберёт, — будет тебе отряд.

— Я с вами, — кивнул Соловей, — мне нравится биться с тобой Артём, а ещё дружинникам девки охотней дают, — подмигнул он, и все захохотали.

— Джон, Маэстро? — наконец спросил я обоих служителей церкви, больше всего под вопросом были именно они.

Джон как раз закончил собирать белобрысые волосы в конский хвост и задумчиво посмотрел на меня.

— Когда я отправился в Америку миссионером, мне встретился там старый индеец из племени Юта. Долго пытался его вразумить: где они со своим язычеством, а где Клирикрос? Спорил с ним до посинения, приводил доводы, ругался — как об стенку горох. Думал, ну что за упрямый дурак? Живут как скоты, из магии только друидизм, нищета страшная. Но потом расслабился, всё как-то само собой пошло, быт наладился, и мы подружились. Умнейший оказался мужик, вот он сказал мне как-то: «Лошадь не боится сменить тропу, если знает, что всадник не потерял дорогу». Думаю, ты знаешь, куда нас ведёшь, Артём. Поэтому я с тобой.

Я пожал руку сначала ему, а потом и серьёзно кивнувшему Маэстро. Тот, как всегда, был немногословен.

— Ну а тебя никто не спрашивал, — показал я пальцем на Ломоносова, — пойдёшь как миленький.

— Вот так и попадают в рабство, — кивнул он, беспомощно разводя руками, и это разрядило обстановку смешками.

* * *

Спустя четыре дня.

Ударный отряд сычовцев шёл по разведанным лесным тропам. Я здесь уже успел побывать вместе с Терехом и сносно ориентировался на местности. Параллельно на отдалении шли разрозненные группы мортикантов. У них было своё задание — внедриться в стан врага.

По донесениям Кудяблика и его теневых братьев подобраться к плавучей крепости незамеченным практически невозможно. Вся растительность на несколько сот метров была уничтожена, и отступники на вышках не смыкали глаз. Однако временами туда разрешали проходить мортикантам — те приносили всякий хлам для обмена на человечину.

Из-за того, что чёрные скупщики покинули Вологодский уезд, Инженеру и его ребятам приходилось весьма туго. Деньги-то у них были — пруссаки каким-то образом нашли способ доставлять валюту.

«Скорее всего, по воздуху, через друидов».

Но тяжёлые товары так не завезёшь, вот и принимали они с радостью мертвяков, что как муравьи тащили на своих горбах честно награбленное. В основном съестное, табак, алкоголь, тюки с тёплой одеждой (сейчас похолодало), всякий скарб вроде мыла, щёток, полотенец, кухонной утвари и, конечно же, оружие. Дефицит артефактов ничем не уберёшь.

Мы пробирались уже часов десять, пару раз делали привалы и снова трогались в путь. Все выглядели серьёзными и максимально сосредоточенными. Я хорошенько поработал в мастерской и изготовил себе новый огненный нож в сорок процентилей. Сказать, что Ривка потеряла дар речи — этот ничего не сказать. Ведь прошлый мой максимальный результат был двадцатка.

Вот она сила двух клонов сознания и свободного времени. На артефакт ушло семь часов и куча дорогостоящих ингредиентов — часть я взял из собственного хранилища, а часть пришлось докупать. Юра Пичуга хорошо поработал и доставил мне всё по сносной цене.

Но вишенкой на торте были новые огненные стрелы для моего дорогого Соловья. Всё это время он закупал расходники на свои деньги и скромно об этом молчал, но теперь ему не придётся мыкаться и экономить. Ведь мне нужен лучник с самым убойным оружием и экипировкой.

В общем, в последнее время он стрелял преимущественно огнём, потому с пятнадцати процентилей поднялся до двадцати. Я изготовил ему целую прорву наконечников и велел больше не экономить на стрелах. Это ведь не меч или нож — изготавливались довольно быстро. Пусть лучше копит деньги на новый лук.

Радовался он как ребёнок и обещал, что не будет больше сдерживаться.

Мы, наконец, добрались до лесоболотной зоны. Воздух здесь был напоен ароматом гниющей листвы и прелых трав, а под ногами предательски покачивались влажные маты мха. Тонкие стебли осоки обвивали стволы низкорослых берёз и колебались на ветру, словно приглашая путников пройти дальше.

Но больше всего внимание привлёк плавучий город посреди всего это зыбкого царства. Он возвышался уродливой круглой конструкцией над болотом, нарушая все правила логики — невозможно таким образом оставаться на плаву. У него были свои стены, башни и даже высотные здания внутри, отсюда виднелось несколько мельничных колёс, что постоянно крутились, выделяя энергию.

Метров сто в диаметре, он способен был вместить целое полчище отступников.

— Ох, ты ж, мама дорогая, — присвистнул Бес, — и как нам брать эту махину? Хорошо хоть не бегает — обстреляем издали, да мужики?

Но стоило ему это сказать, как крепость вдруг затряслась. Вода вокруг неё забурлилась, испуская пузыри, и вся конструкция приподнялась. Держали её по меньшей мере десять гигантских корненожек, покрытых тиной, грибами-паразитами и красными водорослями. Вода потоками вытекала из углублений фундамента, зачадили трубы, что раскинулись внутри города, послышались звуки рожков и усиленные магией крики. Махина пришла в движение, синхронно передвигая живые «сваи».

— Накаркал, чертило узкоглазый, — послышался глухой подзатыльник от Маэстро.

Глава 4. Крепость некроманта

Гигантская постройка передвигалась по болоту, словно по земле. Ножки, что её держали, были органического происхождения: основа из дерева, а вот сверху — растительная «кожа». Больше всего возникало ассоциаций с каменным пауком.

Каждый шаг вызывал круги на воде, и булькающе-чавкающие звуки долетали даже до нас, спрятавшихся близ парочки поваленных, полусгнивших деревьев. Густой ряд камышей тоже спасал, но людям из странного города было не до нас. Они суетливо бегали по стенам, как муравьи в разворошённом муравейнике. Некоторые сбрасывали мусор за борт, другие тащили уголь в тачанках, третьи командовали бригадами.

«А сколько ещё тех, кого мы не видим отсюда», — подумал я и отдал команду следовать за странным «существом». Почему-то именно сегодня оно решило сменить место пребывания, но теперь стало понятно, почему разведчики не могли найти его.

«Пока эта штука плавает посреди болота, нападать нет смысла».

Даже с Христом такое сложновато осуществить. Только он мог выстроить твёрдую искусственную дорогу до врага. Я же развивал больше огненную стихию, а сейчас сконцентрировал внимание на некромантии. Всё остальное улучшалось самотёком, по мере использования.

Мы загодя прихватили с собой высокие кожаные сапоги, потому не боялись промокнуть. У каждого в руках был длинный шест, которым прощупывался грунт под ногами на предмет устойчивости. Не спуская взгляда с шагающей махины, мы двигались кустами и гадали, когда же она остановится.

«Судя по всему, ищет берег», — промелькнуло в голове.

У меня уже были карты этой местности, и искусственный «город» направлялся как раз таки в сухой участок леса. По мере того как существо выбиралось на сушу, мы смогли отчётливей разглядеть живые сваи. Они расширялись и ветвились корнями ближе к подошве, что создавало большую устойчивость. Также я заметил, как шевелятся отдельные её элементы, будто выдернутые ножки клеща, которого оторвали от раны.

«Он пускает корни пучком, когда опирается на ногу и втягивает их назад, стоит её поднять».

Механизм был схож со снегоступами. Насекомоподобный город воистину поражал своей задумкой. Это была крепость, которую враг мог расположить где угодно, занимая выгодное для себя положение. Неудивительно, что беглецы из северной части примкнули к этому некроманту, ведь он гарантировал безопасность и автономность.

Спустя час наш преследуемый объект остановился возле какой-то гигантской «кротовьей» ямы и встал прямо над ней.

«Да он тут не в первый раз», — подумал я, прежде чем все увидели, как на брюхе фундамента разъехались с протяжным скрипом створки.

Из отверстия высунулась живая труба и, как якорная цепь, стремительно ухнула вниз прямо в эту дыру в земле. Минуту спустя на весь лес послышался всасывающий звук: «Вщщщ» и труба, извиваясь, начала проталкивать внутрь себя «пищу» для города. Возникало ощущение, будто это «существо» пытается напиться.

— Сыч, чо происходит? — Бесу это явно не нравилось, ему вообще не нравилось всё, что он не мог покромсать своим изогнутым килиджем.

— Нефть качают, — ответил я ему, когда город начал оседать.

Ножки втягивались внутрь фундамента и частично вкапывались в хлипкую почву, пока крепость окончательно не зафиксировалась на поверхности.

Снова раздался зычный звук рожка, и со стороны ворот на землю рухнул мост. Его придерживали внушительные цепи, послышался свисток и постепенно чад из печей и дым из труб угасал. На твёрдую землю поспешил отряд из тридцати бандитов. Часть из них тащили тачанки с кучей лопат и почти все были в рабочей одежде, лишь парочка некромантов щеголяли в чистых костюмах.

— Наблюдаем, — дал я команду.

Через пять минут прилетел голубь от Тереха, извещавший, что все мортиканты на позициях и ждут команды. Я достал из подсумка писчие принадлежности и быстро набросал план.

Спустя полчаса к городу из леса вышла делегация моих теневиков во главе с Кудябликом. Они несли за спиной мешки и одеты были в тряпьё, как если бы скитались по лесу месяца три без возможности помыться и привести себя в порядок.

Я мысленно похвалил за маскировку — некоторые мортиканты действительно выглядели, что называется, на грани. Их процессия не смотрелась грозной, скорее как сборище отщепенцев, которым посчастливилось наткнуться на оазис посреди болот.

К ним тут же спустился представитель из крепости, оценил содержимое мешков и, махая рукой, приказал, чтобы все шли внутрь. Даже отсюда можно было видеть довольную рожу отступника. Ну, ещё бы — ведь мои ребята притащили им кучу артефакторного оружия. Пусть и низкого процентиля, но это не важно.

Мортиканты исчезли внутри города и ещё спустя минут десять мы увидели караван из тележек, гружённых углём. Сплёвывая и переругиваясь, бандиты катили их из леса по тропинке, а дальше наверх по деревянному мостику крепости, стараясь не навернуться в хлябь. Судя по всему, это было низшее звено, «единички» — вот их и припахали на чёрную работу. Войдя внутрь, они поворачивали налево и сбрасывали груз в техническое отверстие. Потом цикл повторялся.

Соловей, как самый глазастый, сбегал посмотреть, куда они ходят, и доложил, что отступники пробурили искусственную шахту.

— Два земельщика. Христу не чета, но рыть умеют. Скорее всего, нашли месторождение.

— Понятно, — кивнул я сам себе.

Нефть, а теперь ещё и каменный уголь — всё это использовалось для получения энергии. Очевидно, что Инженер смог сделать гибридный механический город на стыке науки и магии. Увы, но в нашей империи эта тема не слишком развита. Технический прогресс отставал от стран Скандинавского союза, где уже вовсю ездили поезда, но вот разработки в магии могли дать фору нашим зарубежным «друзьям».

Дело в том, что архитектура зелёных хуторов как раз таки разработана в Российской империи. Наши фитоманты отлично строили автономные «базы» на деревьях, но чтобы заставить их передвигаться? В досье инженера говорилось, что этот мерзавец каким-то образом смог скрестить некромантию с магией растений. Судя по тому, что мы увидели, зелёными насаждениями там и не пахло.

«Выходит, он поддерживает жизнь в мёртвой флоре? Как такое возможно?»

В любом случае я хотел сам всё увидеть. Если бы отступник не угонял, как скот, десятки жителей Вологды, смог бы стать великим учёным. Тут явно пахло гениальностью, пусть и злой. А всё, что нетипично для магии этого мира, всегда притягивало меня. Ведь знания как инструмент можно использовать по-разному.

— Я на разведку, — предупредил тут же ребят, — без сигнала в сражение не вступать.

Всё, что можно было обсудить, мы уже обсудили. Сейчас важно понять уровень угрозы: сколько врагов внутри, какие у них ранги, есть ли пленники и главное — принцип работы ходячей крепости. Нам бы при штурме Северной не помешали подобные сооружения.

Я нырнул в тень и скольжением проехался вдоль границы болота и леса. Каждые двадцать метров выходил подышать и обновить теневой кластер. Далее надо было придумать, как попасть внутрь незамеченным. Территория вокруг крепости была просматриваемой на сотни метров. Мне банально не хватит рывка.

Тогда я срезал камышовый стебель и пошёл вдоль берега с водой. Приблизившись к краю своей территории, я погрузился на дно. Высунул трубку на поверхность и снова попал в обычный мир. Снаружи ничего не изменилось, лишь тоненькая трубочка среди прочего мусора, высилась над толщей воды.

Затем последовал повторный нырок в тень, и я перебежал к новому месту. К сожалению, весь мокрый, но ничего не поделаешь. Такими вот рывками оказался возле крепости, и, хорошенько отдышавшись сквозь стебель, снова ворвался в потусторонний мир.

На принятие решения была секунда, поэтому я кинулся наверх по мостику и нашёл отверстие, куда сбрасывали уголь. Внизу не видно ни зги, но меня устроило то, что охрана в это время была в десяти шагах от сарая с инструментами. Я материализовался посреди стеллажей с лопатами, пилами, молотками и прочего хозяйственного скарба. Отдышался, отряхнулся и снова исчез.

Город внутри почти весь был деревянным, лишь некоторые здания из камня. Видимо, чтобы облегчить и так нелёгкий вес. Отовсюду стучали стальные молоты, слышался звук скрежещущих шестерёнок и шипение пара. Я забежал внутрь приоткрытого амбара и сразу почувствовал сырость. Под потолком тускло горели несколько подвесных ламп, и я смог рассмотреть грибную ферму.

Недавно отсюда с двумя наполненными корзинами вышел работник, потому я не удержался и шмыгнул в освободившееся пространство. Грибы были больших размеров, самый рослый доставал мне до колена. Температура и влажность в этом помещении явно созданы искусственно. Либо стены облицованы частями тел монстров, либо тут замешана артефакторика.

Пуговица на шее завибрировала, сигнализируя, что кто-то неподалёку использует теневую магию. Осталось только понять свои это или у Инженера тоже есть теневики. Выбежав из амбара, я миновал поворот налево, откуда исходил сигнал. Весь город сейчас был полон некромантов и что-что, а убивать кого-то — не лучшая идея. Единички и двойки ещё ладно, но поблизости могли быть и более опытные тёмные маги, способные затянуть схватку до подхода подкрепления.

Поэтому я оказался перед дилеммой, когда выдал себя возле крутящегося мельничного колеса. Под ногами зашевелилась груда тряпья, и, заворчав, из-под неё высунулась голова. Я никак не ожидал, что там окажется человек! Пьяница пытался сфокусировать на мне взгляд и оголил шею.

Решение было принято мгновенно. До того как этот отброс осознает, что произошло, я резко ударил его в гортань рукояткой ножа и прижал тело коленом, не давая возможности пошевелиться. Не в состоянии дышать, он панически хватал ртом воздух, и тогда я выстрелил ему в голову каменной пулей, но не смертельно, а по касательной, едва задев лобные доли.

Затем восстановил ему способность дышать и кое-как остановил кровотечение в мозгу. Пришлось трижды применять лечение. Этот тип всё равно умрёт — у меня не было возможности вытащить его с того света, но смерть будет отложенной и долгой — как раз то, что мне сейчас надо. Я накрыл врага лохмотьями и замаскировал пролитую кровь.

Пуговица продолжала вибрировать, и вскоре мы встретились с Кудябликом в смежном теневом секторе. Тот радостно замахал рукой, подзывая к открытой двери. Дом пустовал, и мы быстро заняли одну из комнат подальше от выхода.

— Докладывай, — бросил я слуге, а сам отодвинул слегка занавеску на окне, чтобы контролировать передвижения врага.

— Здесь около ста человек, — шёпотом ответил теневик, — оружие обменяли на еду и пару тысяч рублей, попросили их подбросить через болото. Хотят драпать в другой уезд. Говорят, здесь стало опасно.

«Хм, это они правильно рассудили, только вот уже поздно чертыхаться».

— Инженер в контрольной рубке, каменное такое здание в центре.

— Здесь есть подвал?

— Ага, болтать местные не очень любят, но я смог подслушать парочку разговоров. У них там внизу рабы.

— Мирные?

— Не, своих же припахивают. Думаю, и нас хотят — отберут деньги, и пока кони не двинешь, работай на угле.

— Понятно, — я прервался и показал пальцем, что надо спрятаться.

В следующую минуту в комнату зашли двое некромантов.

— Достал?

— Да.

— Давай сюда.

— Тише ты не ори, если Инженер заметит — нам крышка.

— Да ладно, не свисти мне тут.

Один из зашедших держал ухо востро и упёрся ногой в дверной косяк, тем самым мешая нам выйти, а второй судорожно копался в тряпичном мешочке, поставив стеклянную колбу с нагревателем на стол. Высыпав белого порошка на грязную ложку, некромант вскрыл себе палец и капнул крови на смесь и далее зажёг горелку магией огня.

По комнате распространился сладковатый мускусный запах.

— Слышь, тут следы, — раздался вдруг голос того, что в дверях.

— Ась?

— Следы, млять, говорю! Смотри, — он указал коротким мечом на мокрый пол, и оба разом насторожились.

Второй некромант тоже достал артефакт (моего производства, кстати), и, подобравшись, преступники рванули в соседнюю комнату.

— Что за дела?

— Смотри, куда он исчез? Тут след обрывается.

— Теневики, мать его, надо доложить…

— Стой, а может он сейчас тут?

Отступники встали спина к спине и выставили вперёд свои пукалки.

— Сука, я слышал, они могут в тень утащи-и-и-и… — договорить мужчина не успел, потому что я сделал то, о чём он хотел сказать, а второго схватил Кудяблик.

Жестами показал не убивать некроманта и, точно так же как с недавним выпивохой, наградил обоих небольшой дырочкой в голове. Когда вышли в настоящий мир, я подлечил отступников, и мой теневик оттащил новоиспечённых овощей в угол комнаты, где благополучно прикрыл тела хламом.

— По рангам тут полно двоек, штук семь троек, ну и три четвёрки — офицеры, — продолжил свой доклад Кудяблик, вытирая лоб. — Бойцы разбежались по разным углам, как вы и приказали.

— Хорошо, — кивнул я и велел ему и дальше патрулировать свой участок, а сам двинулся вдоль левого борта, чтобы встретиться со следующим слугой.

Ошибку с мокрыми ногами я учёл, потому быстренько переоделся в одном из домишек. Тут ничего не было заперто. Судя по всему, за воровство сильно карали. Я аккуратно сложил свои штаны, рубашку и всю остальную одежду в рюкзак за спиной и переоделся в местные лохмотья. Костюмчик оказался впору, броню надел сверху и ещё накинул куртку, чтобы прикрыть её.

Это позволило перемещаться не только с помощью теней — какие-то участки я преодолевал своим ходом — со спины или сбоку там не особо различишь чужака. Добравшись до второго теневого осведомителя, я узнал, что заправка будет длиться ещё часа полтора, пока не натаскают достаточно угля.

Третий мортикант провёл меня до люка со спуском вниз. По его словам, там располагался механизм живых свай. Сам туда он не рискнул спуститься, потому что и так много маны потратил, но вот я с лёгкостью преодолел участок с металлической лестницей и вышел на эстакаду.

Внизу открывался вид на прохаживавшегося туда-сюда некроманта. Он неспешно приблизился к одному из десяти пыточных кресел. Они были раскиданы вдоль периметра и на каждом сидели голые люди.

Кто-то хныкал, кто-то орал благим матом, но большая часть смиренно молчала, понимая, что сопротивление бесполезно и никто их тут не услышит и не спасёт.

К живому мясу были подсоединены многочисленные корни. Они обвивали руки, ноги, туловище, шею и голову, забираясь под кожу и мышцы. Некоторым впивались прямо в живот через пупок. Работник одной рукой лениво тащил тележку позади себя. На ней умещалось несколько вёдер с тёмно-зелёной бурдой.

Подойдя к несчастному пленнику, некромант засовывал ему в беззубый рот лейку и черпаком вливал в пасть питательный раствор. Привязанный давился, пробовал сопротивляться, но корни держали его крепко.

— Да не дрыгайся ты, Вано, один хер подохнешь. Вот так, глотай давай, сука, — речь «повара» перемежалась ругательствами, и, после того как в горло было залито литра три этой дряни, он, словно издеваясь, вытер передничком разбитые губы узника. — Вот так, умница, — экзекутор похлопал его по щеке и пошёл дальше.

Корни зашевелились активней, и это спровоцировало отступника на истошный крик. К тем ветвям, что уже были в него воткнуты, присоединились ещё штук семь, и одна из них впилась в глаз.

— За маму, да вот так, а это за папу, — довольный собой, разносчик заливал раствор в горло следующего некроманта, тот особо и не сопротивлялся.

Я шёл параллельно и осматривал внутренности этого страшного города. Каждый сидевший в кресле человек питал одну ножку. Вот откуда энергия бралась. Но также тут была целая сеть труб, явно проложенных неспроста.

Пойло варили ещё двое некромантов, оба здоровенные, волосатые и голые. Лишь фартуки прикрывали срам. Жара не щадила никого. Неприятная капелька пота, словно в подтверждение моим мыслям, скользнула по спине.

Я «обновлялся» в тёмных местах и крался дальше. Увы, но, кроме помещений с углём и складов с различным барахлом, я ничего не нашёл. Инженер в этом отделении не сидел, и выходов отсюда к нему тоже нет.

«Хотя…»

Я посмотрел на потолок и увидел примыкающую к нему круговую площадку.

«Да, это оно».

Некромант спускался сюда, чтобы контролировать технические процессы, но как туда добраться?

Не успел я об этом подумать, как чуть не полетел вниз. Пол под ногами дёрнулся, и я повис на эстакаде. По центру стоял металлический резервуар и, судя по тому, что все засуетились и разбежались кто куда, подача нефти прекратилась.

Послышался звук сматывающегося огромного шланга. Я поймал момент и запрыгнул обратно. Древесный насос втянулся и теперь складывался как змея вокруг цистерны. Всё пришло в движение опять, усиленно загрохотали механизмы, и крепость встала на ноги, а затем пошла.

«Почему так рано?!»