Первый шаг

Глава 1. Начало и конец

Филия Дей не была ни дочерью, ни матерью, не была предателем и не была предана. До этой мартовской ночи во Дворце Создателя.

Филия сидела на своём троне цвета утренней росы и смотрела на молодой мир, находящийся на грани сингулярности. Тонкие, ухоженные руки, лёгкими касаниями крутили холодный шар, парящий над подлокотником и голограмма зелёно-голубой планеты отзывалась на нежные прикосновения девушки.

Она вспоминала самый первый мир, который они вместе с Учителем провели сквозь шторм технологической кульминации. Тогда, далеко-далеко от того места, которое она сейчас называет домом, они висели в пустоте на границе гелиопаузы, дрейфуя в потоках солнечного ветра, и смотрели на рождающийся мир.

— Зачем им помогать? — спросила Филия.

— Представь, что цивилизация — это ребёнок, который рождается, взрослеет, стареет и умирает. Мы помогаем ему на этом пути. Ведь каждый ребёнок — это способ Вселенной осознать саму себя.

— То есть, мы просто — повитухи?

— Не только повитухи, но и воспитатели, которые, гм, воспитывают, прости за тавтологию. От того, какими будут эти цивилизации, какие будут их стремления и идеалы, зависит и сама Вселенная — какой она осознаёт себя, — старый Учитель выдержал паузу и продолжил — считай, что мы делаем хорошее дело — помогаем людям вылезти из своей колыбели не истребив самих себя. Разве это плохо?

— А что насчёт свободы воли?, — жадно смотря на Учителя, спросила Филия.

— А что с ней не так? Люди вольны делать то что хотят, в рамках своих жизней, мы лишь задаём направление и ориентиры — куда и как следует развиваться. Ну и немного контролируем, куда уж без этого. Мы же не хотим, чтобы Вселенная проснулась, осознав себя злым и капризным ребёнком? — с отеческой ухмылкой ответил Учитель.

— Да, вы правы Учитель. — в голосе и позе Филии всё выражало покорность и согласие, и лишь лёгкое движение тела, которое не заметил её Наставник, могло выдать сомнение в сказанном.

— Посмотри на это малое дитя, что делает свои первые шаги из колыбели, рассылает космические зонды и познает мир вокруг. Представь, что ждало бы эту цивилизацию, не будь нас — Хаос, сильные жрут слабых, никаких правил и культуры, что развивались тысячелетия, пришли бы сюда в своих звёздных кораблях, порабощая и уничтожая. Как это было раньше, когда мы впервые встретились. Разве это благо?

— Нет конечно, это неравные соперники. — Филия скривилась, когда она невольно вспомнила ужасы своего детства.

— Именно! Вот мы и защищаем слабых, чтобы уникальные цивилизации не пали под жадным до власти натиском взрослых миров.

Филия приблизила изображение планеты и над ней появились быстролетящие строчки текста. Она прокручивала тот самый первый разговор в уме тысячи раз. Тысячи миров, у которых они, а позже и она сама принимала роды. Тысячи миров, для которых она была незримым наставником. Тысячи лет прошли после смерти учителя, а она всё ещё сомневалась — стоило ли вмешиваться и навязывать мирам видение Учителя?

Мартовская полночь близилась, и во Дворец Создания стали прибывать главы пантеонов Союза миров Галактики. По огромному величественному залу, сотней метров в длину, высоченному прямо в скале, разносилось тихое эхо разговоров, все усаживались на свои места вокруг огромной голограммы. Кто-то ел и пил, беря закуски и напитки со стола. На их уровне существа, которые для своих миров уже являлись богами, не требовалось пищи, скорее, чисто эстетическое наслаждение и напоминание самим себе, какими они были в начале детства, и звон бокалов, слова и смех разносились по залу, возносясь к скрытому за плотным, синеватым туманом, потолку.

Пока Филия читала быстро пробегающие строки донесения агентов из нового мира, она вспомнила первый раз, когда встретила Учителя.

Филия жила в жестоком мире, который страдал от всепланетных войн, пандемии, и, не успев даже выйти в космос, столкнулся с инопланетной цивилизацией, которой чужды были сострадание и доброта. Никогда не зная своих родителей, растя на улице, выживая в ужасы войны, каждый день предполагая, что он последний — или смерть, или что хуже — рабство у инопланетян. Но в один зимний день всё изменилось — на планету прибыл Учитель со своей армией последователей. Дав битву захватчикам на орбите, он лично спустился, зачищая улицы уставших от насилия и жестокости городов. Там они и встретились. Она, маленькая, чумазая и испуганная девочка с пронзительно синими глазами, пытающаяся выжить в безумии войны и он — старый, высокий и худой, в простом сером балахоне, идущий по улице, словно хозяин. И безумно одинокий, единственный, несущий бремя собственной идеи. Он нашёл её прячущуюся за автомобилем, наклонился, откинув глубокий капюшон, улыбнулся одними лишь серыми, уставшими глазами, протянул руку и сказал бархатистым, отеческим голосом:

— Не бойся, дитя моё, ты больше не одна.

Часы пробили полночь, и гул разговоров резко стих, присутствующие посмотрели на Филию, и та, встав со своего трона, прошла в центр зала. Голограмма планеты погасла, а на её месте на полу, остался гореть холодным серебристым пламенем символ Порядка. Встав в его центре, девушка с длинными пепельными волосами, маленького роста, курносым носиком и большими, добрыми глазами, хрупкого телосложения, всё ещё напоминающая ту маленькую, чумазую девочку, которая выживала на улицах родной планеты, скрывающаяся от безжалостных инопланетных захватчиков, тихим, приятным голосом произнесла:

— Господа и дамы, начнём нашу встречу. На повестке этой ночи стоит рождение нового мира, находящийся на грани технологической сингулярности. Необходимо определить первую контактную группу. Кто возьмётся?

С ближайшего места тут же вскочил и подбежал Манус, упав перед Филией на одно колено. А следом за ним в полукруг встали на колени ещё восемь глав пантеонов.

— Я готов, — громко произнёс Манус, почтительно склонив голову.

— Ты же знаешь, не люблю я этого пафоса, — ответила Филия, подойдя ближе и положив руки на плечи, мягко поднимая своего ближайшего соратника с колен.

А в следующее мгновение произошло то что Филия, воспитанная Учителем в доброте и идеалах мира, никак не могла предположить: Манус, быстро спрятал руку за спину, поднимаясь с колен, гордо вскинул голову с короткими, колючими волосами, нацепив самодовольную ухмылку на лицо, и в следующий миг проткнул тонкую, девичью талию кинжалом с красным лезвием и зло прошипел:

— Всё что вам будет угодно, госпожа.

— Манус, что ты делаешь?! — выдохнула Филия, хватаясь за руку, вонзившую в неё клинок.

Первые восемь человек, что до этого момента стояли коленопреклонённые перед Филией, подскочили к девушке и, достав спрятанные в одеждах ножи, стали быстро наносить удары, торопясь успеть пронзить тело, оседающее на пол под жестокими ударами.

Белое, длинное платье Филии Дей окрасилось в красный.

Остальные участники совета пантеонов повскакивали со своих мест и поспешили в центр символа порядка, уже щедро окроплённого кровью, стремясь успеть на пиршество смерти и предательства. Последним, неспешным шагом подошёл единственный человек, которого Филия могла назвать своим любимым. Звуки его шагов глухо разносились по замолчавшему Залу Советов. Обессилившая девушка, опускаясь на пол Дворца, смогла с хрипом выдавить из себя последние слова:

— И ты, Даучина?

Тело девушки уже давно не подавало признаков жизни, а люди всё кололи и кололи его, как будто надеялись превратить его в решето.

— Хватит! — властно и громко крикнул Манус, и все замерли, обратив лица, в брызгах крови, к говорящему, — Дальше действуем по плану, сбор через сутки. Подготовьте всё необходимое. Все свободны!

Под тихие, весёлые переговоры зал Дворца опустел, оставив убийцу и жертву наедине друг с другом. Манус некоторое время смотрел на окровавленное и израненное тело девушки, а затем посмотрел на её портрет, висящий за троном — красивый, величественный, на нём Филия была изображена молодой богиней с пепельными волосами, дарящая жизнь и благословение страждущим мирам. На мгновение задержав свой взгляд на бездыханном теле, Манус твёрдой походкой направился к трону, желая занять столь долгожданный трофей.

Спустя четверть часа высокие, резные двери открылись, пропуская седого мужчину, который, чеканя каждый шаг, вбивая свои каблуки в мрамор пола, подошёл к трону. Мужчина выглядел как постаревшая копия Мануса — седые, колючие волосы, такой же холодный взгляд, худое тело и длинные пальцы в чёрных перчатках.

— Всё прошло по плану, как я вижу, — бросил мужчина небрежный взгляд на мёртвое тело.

— Да отец, — ответил Манус с мерзкой, самодовольной ухмылкой, — как я и говорил.

— Система точно вмешиваться не будет?

— Нет, у неё другие функции, да и неразумная она в нашем понимании.

— А что с новым миром, твои заговорщики справятся? — мужчина посмотрел в центр зала, где снова появилась медленно вращающаяся голограмма.

— Да, безусловно. Все действия заранее продуманы, а задачи розданы: подтолкнём к сингулярности, выдоим все ресурсы досуха, а людей — в рабство.

— Хорошо. Пойдём, Повелитель ждёт нас, впереди — война, — сказал мужчина и вместе с Манусом, торопливым шагом поспешили к выходу, бесцеремонно переступив лежащий на полу труп.

Громко хлопнули двери и на Зал Советов опустилась могильная тишина. Спустя несколько минут, огромный портрет за троном с лёгким свечением и хрустальным звоном, приобрёл глубину, и из него вышла с печальными глазами копия девушки, лежащей на полу. Она медленно, не нарушая безмолвия зала, подошла к окровавленному телу, опустилась на колени и, прикрыв глаза, дотронулась рукой до лба мёртвой Филии, отодвинув грязные, окровавленный волосы.

Тёмные от крови пепельные волосы почернели и стали короче. Ярко-синие глаза Филии, обращённые стеклянным взглядом вверх, налились тьмой, а некогда белое платье, всё в порезах и засыхающей крови стало чернеть, превращаясь в непроглядный мрак.

Хрупкая девушка в белом платье нежно взяла Филию на руки и бесшумно направилась к переливающийся белым перламутром портретом. Почти сделав последний шаг, уже стоя одной ногой на пороге, девушка обернулась и грустными глазами, в которых стояли, не падая, слёзы, посмотрела вглубь зала на ярко светящуюся голограмму:

— Ад — это люди, Создатель. — сказала она и повернувшись, скрылась в клубящемся белом перламутре, вместе с убитой Филией на руках.

Глава 2

В воскресенье поздно вечером, когда многие из нас сожалеют, что все выходные провалялись за просмотром сериалов и страшатся тревожного образа понедельника, Мартин, привычным движением пригнувшись, подныривая под невысокий косяк дверного проёма, шагнул в тёплые объятия случайно встретившегося бара. На улице стояла освежающая прохладой красно-жёлтая осень, а в голове торчали душные мысли о каждодневной бессмысленности жизни.

— Доброе утро! — своим привычным приветствием Мартин кинул в симпатичную барменшу.

Повесил чёрный тренчкот на вешалку у входа, растёр замёрзшие руки и пружинящей походкой, направился к барной стойке, на автомате окинул весь бар — пусто, никого нет. Старые, массивные столы и скамейки с запахом нафталина, как-будто тут редко кто бывает, и да — он здесь один. В принципе как везде и всегда.

— И тебе доброй ночи, — с улыбкой приветствовала девушка, — у тебя задумчивые голубые глаза. Чем тебя согреть этим вечером?

— Для начала — глинтвейном и добрым разговором.

— Отличное начало, — подмигнула сквозь круглые очки и поправила бретельку на белоснежном сарафане блондинка, — предлагаю ещё пару шотов фирменной брусничной настойки.

— Прекрасное предложение, я точно соглашусь, если ты разделишь её со мной и расскажешь историю твоих тату, особенно, про того восточного дракона на твоей спине, — Мартин иронично улыбнулся, поправив одним пальцем очки в тёмной оправе.

Барменша, смутившись лишь для вида, достала из морозилки три ледяных стопки и разлила в них красноватый алкоголь из хитро сплетённой хрустальной бутылки.

— О новенький? — удивлённо спросила точная копия девушки, вышедшая из кухни за баром. Разве что узор татуировок был другой, а дракон, набитый на западный манер, выглядывал не со спины, а хищно скалился на Мартина с шеи брюнетки в золотистых очках.

— Старенький, уж тридцать две зимы стукнуло. Это я удачно зашёл, — слегка наклонив голову, смахивая чёлку на бок, Мартин взял заиндевевшую рюмку, приподнял на уровень глаз и, «отсалютовал» брусничным шотом близняшкам, разом выпил, резко опустил её на стойку и раскрутил, уже пустую, на манер волчка.

Мартин последовательно напивался в компании двух барменш-близняшек, которых звали Мира и Ада, рассказывая им свои истории и переживания, а те, внимательно слушая, не забывали мило улыбаться и любопытно расспрашивать о подробностях. И конечно же, весело щебетать, подливая дурманящую жидкость, чокались и сочувственно кивали в знак поддержки. За проведённое время в бар так никто и не зашёл, и под тусклыми жёлтыми лампами, так сильно напоминающие старинные масляные светильники, Мартин и барменши вели свой неспешный эмоциональный разговор.

— И вот что интересно: задумывались ли вы когда-либо о том что во всей литературе или в принципе, в современном искусстве, все Герои произведений — ничего и никогда не создают? Они лишь разрушают планы злодеев, превозмогая и пафосно толкая речи морализаторского характера о принципах, добре и зле, — с грустью в глазах интересовался Мартин у своих новых друзей, — в то время как антагонисты хоть что-то новое пытаются привнести в мир и не всегда это чистое разрушение, очень часто это что-то новое или даже авангардное или попытки построить лучший мир. Да, часто из-за таких планов страдают множество людей или в корне, подобные действия с моральной точки зрения, мягко говоря, далеки от идеалов. Но ведь это что-то новое, это развитие! Даже тот же Саурон у Толкиена продвигал науку и технику, — Мартин опустил на барную стойку очередную пустую рюмку, оставив на долго ту вращаться на отполированной множеством локтей дереве, словно волчок из фильма «Начало». не отрывая взгляда от живого подтверждения реальности происходящего встал со стула, поправил кожаные браслеты на обеих руках и вопросительно взглянул на девушек.

— И чего ты боишься, почему застрял в своих страданиях и не идёшь по пути? — спросила Ада, и в её тёмных, почти чёрных бездонных глазах мелькнул огонёк интереса.

— Я не герой, я не желаю спасать принцесс, если они сами жопы не сдвигают с места, я не желаю действовать, реагируя на обстоятельства, которые созданы не мной, бороться с великим злом, чья проблема лишь в том, что большинство людей не понимают для чего это самое зло творится. Я хочу быть создателем, хочу делать мир лучше для людей, хочу делать людей — лучше. И боюсь, что всё человечество окрестит меня злодеем, которого нужно убить.

После слов случайного ночного посетителя, Мира, застыв с уже занесённой бутылкой лимончеллы над новой ледяной рюмкой, медленно взглянула зелёными глазами на Мартина, игриво подмигнула ему, и, повернувшись к сестре, улыбнулась краешком рта, слегка кивнув в сторону гостя.

— Мне нравится твоё желание выходить за границы и мы с сестрой угостим тебя фирменным коктейлем, — тихо проговорила Ада, доставая из-за барной стойки старинный графин с иссиня-чёрной тягучей жидкостью.

Мира же достала высокий бокал для мартини и старый, потрескавшийся деревянный кувшин, из которого тотчас налила непрозрачную зелёную жидкость, а её сестра сверху долила тёмный алкоголь из своей.

Мартин, заворожённо наблюдавший за действиями сестёр, на миг забыл о себе, пустом баре и пьяных фантазиях. Ада, достав из кармана джинс тёмный, фиолетовый шарик сантиметра два в диаметре, осторожно запустила его как шарик из рулетки казино по краю бокала так, что тот плавно погружался в густую жидкость. Мира, взяв барную ложку, медленно размешивая фирменный коктейль, задумчиво смотрела куда-то Мартину за плечо.

Мартин, как загипнотизированный, вернулся к барной стойке, усевшись на стул, поочерёдно смотря в затягивающие глубиной глаза сестёр взял мартинку за тонкую ножку и медленно выпил горьковато-сладкий напиток.

Подул прохладный ветер и в баре заколыхалось пламя в светильниках, отбрасывая фантасмагорические, тёмные тени на стены. На автопилоте Мартин неуверенно поставил бокал на стойку, чуть не промазав и быстро развернулся, направившись к выходу. Ощущения были сродни тому что твоё тело под контроль взял другой водитель и вдавил педаль газа, вывернув штурвал до упора вправо.

Чужой рукой толкнув от себя тяжёлые двери бара, Мартин вышел в предрассветный город и шагнул на дорогу не в силах сопротивляться тянущему куда-то ощущению внутри.

— Простите, а вы верите в магию?

От тихого мужского шёпота в голове Мартин вздрогнул. Громкий звук клаксона слева.

Темнота.

Тишина.

***

Как сквозь плотно задёрнутые шторы стал пробиваться тусклый свет. Я открыл глаза. Ничего не изменилось — вокруг был все тот же тусклый свет. Со всех сторон. — Почему именно в магию? — осторожно спросил я пустоту. — А что вы предпочитаете? Бога, науку, жизнь после смерти, параллельные миры? — ответил всё тот же голос шёпотом. — Так вот в чём дело. Это конец? Не надо отвечать, уже догадался. — Ну что вы, не всё так печально. Я бы сказал — весьма обнадёживающе и даже — позитивно, — уверил меня бархатисто твёрдый голос. С лёгким шуршанием холщового темно-серого балахона, в двух метрах от меня воздух загустел и проявилась фигура высокого человека. Лица его не было видно, скрытое в темноте глубокого капюшона, а из под длинного балахона проглядывали обычные земные кеды. Руки были опущены на манер футболистов, стоящих в стеночке перед штрафным ударом. Я видел выглядывающие из под рукавов пальцы — длинные, тонкие и не грубые — пальцы человека, следящего за собой, хотя ногти явно давно не видели маникюрный салон и, кажется, даже были слегка изгрызены, как это часто бывает, когда мы нервничаем или задумчивы. Голос незнакомца был тихий, внушающий доверие, интонации которого действовали не хуже успокоительного. Не то чтобы я ощущал какую-то нервозность, и всё же, слушать человека было приятно и спокойно. — Тогда я весь во внимании, вещайте, — попытался я скопировать размеренный голос собеседника. В чём-то у меня это даже получилось, с моим хрипловатым баритоном, — кстати, можно на ты. — Так даже лучше, согласен, — мне не было видно его лица, но вот был уверен, что собеседник довольно улыбнулся, — в общем, я стал свидетелем твоей беседы в баре, не скажу что невольно, нет, специально, сразу после того, как ты выпил их фирменный коктейль и, зная, куда они тебя отправляют, хочу, чтобы ты оказал мне услугу. Незнакомец сделал небольшую, но такую пустую паузу и как-будто посмотрел сквозь меня, и я ощутил лёгкое прохладное ожидающее прикосновение. Не дождавшись уточняющих вопросов и возражений, собеседник продолжил: — Затеянные игры твоими ночными собеседницами меня не интересуют, но мне необходимо найти одну девушку в том месте, куда ты отправляешься. Считай что это такое детективное расследование, — человек вновь выдержал паузу и продолжил, — как квест. Разумеется не бесплатно. Первый взнос в твоё вознаграждение я уже сделал, сломав устройство с программой, которое должно было тебя подчинить и заставить повиноваться. Остальную часть награды предлагаю обсудить на промежуточных этапах выполнения, ибо сейчас ни у тебя ни у меня недостаточно данных, чтобы адекватно оценить сложность выполнения. Но скучно точно не будет! — Принцессу найти? — невольно я улыбнулся, — Мне нужно больше информации для принятия решения. Ты же в курсе, что я сейчас ни черта не понимаю и последнее моё воспоминание это твой шёпот и боль от столкновения с грузовиком? — годы работы фрилансером приучили меня что ни соглашаться ни отказываться от любых предложений сразу, не узнав подробностей, не стоит. — Да, понимаю, — впервые фигура человека в балахоне сделала движение, слегка кивнув и расцепив руки, встав в более свободную и непринуждённую позу, — но времени у нас совсем не остаётся, свет становится ярче, так что примешь решение позже, — одновременно произнося слова, незнакомец в пару шагов быстро приблизился ко мне. Я успел увидеть как из его рукава в правую руку впрыгивает небольшой серый диск размером с толстую пятирублёвку и почувствовал лёгкое жжение на руке в месте прикосновения «монетки», которая тут же всосалась мне в кисть исчезнув под кожей, — все данные получишь уже на месте. Поговорим при следующей встречи. И да, удачи, она тебе понадобится. — Поди туда, не знаю куда, найди то не знаю что, — тихо пробурчал себе под нос, наблюдая как загадочный незнакомец растворяется прямо в воздухе, а свет вокруг меня гаснет, превращаясь в глухую ночь. На краешке сознания чувствую чьё-то знакомое присутствие. И с удивлением проваливаюсь в тёплые объятия темноты.

Глава 3

С громким звуком раненого слона ощущения вернулись в тело и далеко впереди ярким белым светом разгорелся контур медленно, со скрипом открывающейся двери.

Ну а в целом что тут такого? Почти как сюрреалистический сон после весёлой студенческой попойки. Ну я и пошёл вперёд, хватаясь за деревянную резную ручку двери, расширяя дверной проем, вдохнул плотный воздух в лёгкие и прикрыв глаза левой рукой от обжигающего света шагнул за порог.

Так-то полезно шагать за порог.

*

Глаза я открыл одновременно с прохладным душем, прокатившимся с головы до ног медленной, освежающей струёй. Затем горячий воздух прогрел всё тело и створки капсулы отошли в сторону.

Маленький кабинет в зелёных тонах. По бокам высились книжные полки, а прямо передо мной, за конторским столом с классической библиотечной лампой, сидел мужчина средних лет в сером, похожим на военный, кителе. Жестом левой руки он указал мне на невысокую стойку рядом со столом на которой были выдавлены образы двух больших ладоней.

— Приложите руки к терминалу пожалуйста, — сухой, слегка скрипучий и безучастный голос сразу давал понимание кто этот человек — гос служащий, спорить и что-то выяснять с такими по моему опыту — бесполезно. Только вежливое и доброе общение может растопить бюрократический лёд в сердце, образовавшийся от бесконечно тупых просьб, требований и упрёков со стороны посетителей, — про себя улыбнулся я, вспоминая подход, который мне помогал не раз.

На вялых ногах подошёл к терминалу и положил руки в углубления. На ощупь это устройство напоминало тёплый, шершавый камень, хотя на первый взгляд было монолитно-матовым. Связав последние события, всплывающие в памяти тягучим сиропом действительности, в единый грубый гобелен, я сделал вывод что никто убивать меня не станет, по крайней мере пока. Так что происходящее вызвало у меня любопытство и даже юношеский восторг первооткрывателя. Прекратив с детской непосредственностью озираться по сторонам, я остановил взгляд на безразличном мужчине и натянул добродушно-обезоружившую улыбку, вопросительно ожидая продолжения.

— Ждите.

Ну ок, ждём-с. Тем более я догадываюсь что погрузил свои руки в некий терминал, считывающий показатели, эдакое биометрическое сканирование. Ладони под «камнем» стали теплеть и появилось ощущение лёгкого жжения, как при всасывании таблетки от парня в сером балахоне.

— Не отрывайте ладони от терминала ещё две минуты.

— Хорошо, спасибо, — вежливо поблагодарил я и присмотрелся к формирующийся в воздухе передо мной голографическую фигуру человека — мою проекцию вестимо, которая начиналась с быстрой прорисовки кровеносной системы, постепенной нарастая разными цветами, продолжилась скелетом, нервными окончаниями, мышцами, внутренними органами и заканчивалась формироваться кожей. Подробно и с деталями. Не мелкими деталями.

— Красиво конечно, подробненько так, надеюсь это не атлас здоровья тела с автоматическим составления прайс-листа на мои органы?

— Юморист, — усмехнулся клерк и впервые улыбнулся, —