Первый путешественник

Глава 1

В лаборатории царила оживленная суета. Директор, который предпочитал больше сидеть в своём кабинете, чем шнырять между техниками, уже раз пять забежал в первый контур, окидывая орлиным глазом фронт работ. Сама суть эксперимента по перемещению во времени, на самом старте считалась провальной. Но уже по прошествии двадцати лет даже самые большие скептики рты свои прикрыли, ожидая финальной стадии эксперимента.

Научные журналы пестрели заголовками, смахивающими на бульварные. Но, когда ученым центра изучения времени, удалось перенести небольшой предмет на три дня, а по сути, это выглядело так, сначала он исчез, а потом появился в том же месте, в неизменном состоянии, примолкли, а некоторые даже заявили, что давно верили в сей эксперимент. Количество затраченной энергии при этом поразило не только научный мир, но и обычных, рядовых жителей. Построенная для этих целей атомная электростанция решила проблему энергопотребления, но перенос неорганических предметов во времени долго не находил поддержки в обществе. Религиозные фанатики бились в истерике, доказывая, что человек замахнулся на незыблемое, а именно на время.

Когда же случился удачный перенос органического материала, а тогда ученые пошутили, отправив в будущее обычный бутерброд с сыром, который, в последствии торжественно съели на глазах у журналистов, тогда заговорили о переносе живого организма.

Первым оказался кактус. Произошло это так, он сначала исчез, а спустя сорок часов тридцать восемь минут появился, в абсолютно неизменном состоянии, не проявляя никаких признаков увядания. Дальнейшие эксперименты показали, что животные тоже легко переносятся во времени, и наблюдения за ними в течение года показали, что никаких отклонений в жизнедеятельности их организмов не происходит. Начав с малых, мышей и хомяков, добрались до собак. Все как один были живы и здоровы. Учёный мир шумел, статьи, одна сенсационнее другой, выходили друг за другом. Все ждали главного, кто будет первым. Все понимали, что дошла очередь до путешествия человека! И когда это осознали, то заголосили все. Начиная от защитников прав человека, заканчивая представителями всех религиозных конфессий. Были конечно и защитники эксперимента, кстати сказать, таких было больше. Все ждали этого как чуда. Все открытия, совершенные до этого, померкли перед давней мечтой человечества, путешествия во времени. На всех телеканалах объявились многочисленные эксперты. Экстрасенсы и прорицатели не вылазили из студий дециметровых каналов, уверенно штурмуя центральные. Последнее слово было за правительством, которое сначала очень настороженно отнеслось к этой затее, но под давлением общественности продолжить исследования позволило.

Несмотря на негласный запрет, а скорее отсутствие официального разрешения, подготовка первого путешественника во времени началась. Из пятисот кандидатов сначала отсеяли девяносто процентов. Оставшиеся пятьдесят прошли еще ряд проверок, включая тесты на уровень интеллекта, уровень физической подготовки. В итоге осталось только пятеро. Среди них был Алексей Смирнов.

Алексей Смирнов был не женат, имел высшее образование, физически не имел каких бы то ни было отклонений. И самое главное, его улыбка была сродни гагаринской. Не ясно, какими правдами и неправдами директору удалось согласовать, но перемещение человека во времени было согласовано на верху. И с этого дня Алексей, как самый успешный кандидат готовился к эксперименту.

По сути, вся подготовка сводилась к работе на тренажерах, решению логических загадок и изучению технической документации по проекту. Последнее было лишь прихотью директора, считавшего, что просто крутить педали и бежать по дорожкам - не является работой, а так хоть польза какая-то будет. Остальные претенденты проходили подготовку по той же программе, но их шансы стать первыми были призрачны.

В итоге день Д был назначен, час Ч был согласован, и минута М определена. До старта оставалось двадцать четыре часа.

Алексей старался не думать о предстоящем испытании, продолжая штудировать техническую литературу. Утром заходил профессор, померил давление, заглянул в глаза и похлопал по плечу.

-Лёш, ты ведь будешь известен как Гагарин. Ты это понимаешь?

Алексей пожал плечами и улыбнулся:

-Михаил Борисович, я об этом не думаю.

Профессор походил по комнате, заложив руки за спину, но так больше ничего и не сказал.

Спал Алексей спокойно, утром принял душ, надел комбинезон, увешанный датчиками, и проследовал, в сопровождении группы техников на площадку.

В самом центре лаборатории желтой краской был нарисован крест, по краям небольшой площадки пунктиром была проведена окружность, которая и обозначала зону действия поля. По большому счёту, его дело было встать в круг и ждать. Никаких других действий производить он не должен был.

Как всё действовало Алексей понимал. Большой заряд энергии фокусировался на передатчиках-усилителях, которые, словно линзы одновременно выбрасывали энергию, преобразованную в плазму. Одновременно с этим им на встречу посылался обратно заряженный импульс, что создавало сферическое поле. Что происходило дальше профессор неоднократно объяснял Алексею, но доступно объяснить не мог. Короче, в итоге происходил, так называемый разрыв материи времени и объект, находящийся внутри поля, выталкивался из реальности и перемещался во времени. Передвинуть предмет дальше, чем на десять суток не удавалось, почему объяснить не мог никто. При этом объект появлялся в той же точке, с которой и стартовал, несмотря на смещение земли по своей орбите, вокруг своей оси и прочее смещение и расширение пространства, доказанное и изложенное во множестве теорий. Это посчитали парадоксом и приняли как аксиому.

Сегодня Алексей должен был переместиться примерно на сорок часов. Почему примерно, потому что никто точно определить шаг не мог. Разница могла составить от минуты, до пары-тройки часов. Все животные, которые подверглись этой процедуре были живы, поэтому особо он не нервничал. Что нельзя было сказать про персонал. Каждый старался подойти и подбодрить его. Дошло до того, что директор запретил подходить к первому путешественнику.

Сухой металлический голос равнодушно произнес:

-Всем приготовиться, обратный отсчёт. До начала эксперимента шестьдесят минут. Первому путешественнику приготовиться.

Алексей почесал затылок и продолжил сидеть. Никакой особенной подготовки от него не требовалось. Минуты пролетели незаметно и спустя пятьдесят девять минут он стоял в точке отправке. Он видел, как помахал ему профессор, видел, как взметнулись пучки плазмы, а потом наступила тишина и темнота...

Глава 2

Луи любил, когда отец начинал рассказывать свои истории о былом. Это всегда были истории о Первом. Очень ему нравилось слушать, как Первый нёс веру страждущим, как он ходил за дальние моря, как карал огненным мечом неверующих. Отец был хорошим рассказчиком. Обычно он усаживал Луи на лавку и начинал историю, обретающую яркие краски в мальчишеском мозгу. Тени, отбрасываемые на стену свечой, превращались в города, стальных чудищ. Луи видел в них все подвиги Первого.

Он ждал вечера. Сначала отец и мать опускались на колени вокруг золотого символ веры, начертанного на полу крохотной молельной комнаты. Родители всегда молились истово, не жалея себя. Иногда даже плакали, глядя на красивый золотой крест, обрамленный причудливым узором, неведомыми лианами и змеями. Этот орнамент всегда завораживал Луи, ему нравилось его изучать.

Однажды, когда он был совсем маленький, он случайно наступил на символ. Ох, уж тогда отец его отодрал. Такое святотатство пришлось отмаливать всей семье. Дактор из местной церкви приказал выпороть мальчишку на площади, а потом стоять всей семье на коленях сорок часов. Отец не смел ослушаться, говорят, что того, кто ступит на символ, боги покарают. Слава Первому, что горожане вошли в их положение и помогали им как могли, некоторые плевали в них, а некоторые, особо благодушные, били палками, стараясь выгнать бесов, что могли поселиться в этой семье. Сосед, боясь, что и на его семью может упасть проклятье тоже вывел свою семью и вместе с семьёй Луи молил о прощении. Это было сложное отпущение грехов, но, несмотря ни на что, Луи выдержал всё, он уже тогда понимал, что совершил страшное. Он старался сдерживать слёзы, терпеть все тычки и оплеухи, и Первый смилостивился.

Дактор ушел в храм и долго читал священную Струкцию, после он вышел к пастве и сказал, что грех отмолен и боги приняли покаяние грешников, но теперь им придётся еще принести дань богам деньгами и продуктами. В общем, расплачивались за тот поступок ещё год. Этот урок Луи запомнил навсегда. Он запомнил, как плакали отец и мать, счастливые, что им удалось отмолить этот грех, он запомнил и свои слёзы счастья. Как же он был глуп. До сих пор вспоминая этот поступок, он холодел душой и благодарил Первого, благоговея перед его великодушием.

Сегодня, после вечерней молитвы отец посадил всё своё семейство и начал свой рассказ:

-Когда-то давно, когда на земле ещё не жили боги появился Первый. Первый был самым сильным из богов. Он ходил по земле и проповедовал свою веру. Он учил людей жить в смирении, подносить богам, уважать и ценить ту помощь, что они дают. Но люди не слушали его, они смеялись и прозябали в пороке. Они не соблюдали посты и веровали в других богов. Тогда он сказал им: “Грешники, погибнете вы огне, смерть придёт с неба и покарает каждого, кто не будет молиться моему богу Претитену. Он велик, в своем великодушии, но будет карать каждого, кто не смирится с его властью. И опять люди стали смеяться. Они возомнили себя равными богам. И сказа тогда один из них: “Первый, ты сошёл с ума. Претитен не сможет убить нас всех.” Тогда понял первый, что не сможет увещевать грешников и расплакался. Он говорил им: “Видите, как плачу я? Это плачу я по вашим нерождённым детям, это плачу я по вашим чёрным душам. Я уйду от вас в бездну и там молиться стану я за ваше процветание”. Но не поверили ему люди и смеялись ему вслед. Тогда пришёл он в пустынь и стал там молиться. И первым пришел к нему Диртор. И сказал он Диртору: “Построй тут храм во славу Претитена”. И основал Диртор храм и стал он главным его храниетелм. В храм сей пришел первый Протекор и стал Протекор главным хранителем веры. И стал Первый учить людей жить по законам божьм. Но люди не верили Первому. “Ой-ей, возомнил себя Первый самой верой, Ой-ей, учит нас жить” И решили грешники убить Первого. Собрались они под стенами храма и кричали они: “Смерть Первому”. Тогда вышел Первый к грешникам и сказал: “Расходитесь! Иначе, покараю я вас”. Но смеялись они, тогда, второй раз сказал он им: “Расходитесь! Иначе, покараю я вас”. И опять смеялись грешники ещё громче. Тогда заплакал Первый и в третий раз сказа им: “Расходитесь! Иначе, покараю я вас”. Но полетели в него камни. Тогда развернулся Первый и ушел в храм, а все, кто смеялись пали замертво. И молился он тогда год, и умирали грешники, а кто уверовал, выжили. Города были наполнены трупами. Зловонье и болезни разносилось над землёй. Когда вышел Первый на стену храма и снова плакал год над погибшими. А когда прошёл год встал он перед верными своими Диртором и Протекором и сказал им: “Ухожу я во тьму, там молиться буду за каждую душу умершую, а как закончу, вернусь. Те, кто не будут блюсти веру, погибнут в тот день, а те, что уверуют, пойдут со мною в царство вечное, вы же возлюбленные мои Диртор и Протекор, храните храм и веру мою и карайте нещадно тех, кто забудет о ней, наберите верных Систенов и их учите жить правильно”. После этих слов он ввергся в пучину тьмы. И образовался на месте на месте ног его символ веры. И пали на колени Диртор и Протекор и молились без устали. И дали они зарок, что никто не ступит на символ веры кроме Первого.

-Пап, а расскажи, как Первый ходил к Варварам и огненным мечом карал их.

Отец ухмыльнулся и потеребил ус:

-Завтра расскажу.

-Пап, а когда придёт Первый? - Луи заёрзал на стуле.

-Как отмолит последнюю душу грешника, так и придёт. И когда придёт он, начнётся суд его. - Отец потрепал Луи по голове и поцеловал в макушку. - Беги спать. Завтра пойдём в главный храм, слушать проповедь.

С этими словами отец отвел сына в спальню, а сам потом ещё долго молился стоя на коленях у символа веры, прося у Первого отпущения грехов.

***

Диртор ХХ возвышался над толпой глядя на людское море. Величественные стены Первого Храма терялись в темноте. Где-то наверху блестел синевой громадный купол,построенный тысячу лет назад. Статуи святых Диртора первого и Протекора первого возвышались за спиной хранителя по правую и левую руку. Но они не шли ни в какое сравнение с громадной статуей Первого. Его величественное лицо были знакомы Диртору до мельчайших подробностей. Стех пор, как он ещё мальчишка внимал словам Диртора XIX. Он вспоминал, как еще юным систеном внимал словам прежнего хранителя храма. Это было до того, как он отказался от своего прежнего имени, ещё до того, как он стал Диртором ХХ. Он помнил до мельчайших подробностей обряд его посвящения. Он помнит, как молился на Стркуции, обрамлённой золотым окладом, написанной еще первым Диртором. Улыбнувшись своим воспоминаниям, он вновь оглядел толпу, в предвкушении сегодняшней проповеди

Символ веры, огороженный от толпы, блистал в огнях миллиона свечей. А ведь, Диртор заготовил на сегодня отменную проповедь, которая в сотни раз лучше проповеди косноязычного Протекора ХХV. Верховный хранитель Первого храма недолюбливал этого выскочку. Вечный спор, кто главнее, хранитель храма или хранитель веры, наверное, навсегда останется неразрешённым. С тех пор как Протекор Х ушел из храма, заявив, что вера главенственей, начался раскол. Протекор Х сел в новом храме и основал своё ученье, говоря, что Первый храм давно уже отошёл от веры. Тогда случилась Первая Война Веры. После, когда Диртор XI и Протекор ХIII пришли к соглашению, что жить нужно в мире, столетняя война закончилась, но разногласия остались. В итоге Протекорианцы признали главенство Первого храма, но оставили за собой право отправлять свои обряды. Протекорианцы утверждали, что молиться можно и вне стен храма, что символ веры можно наносить и на стену и, кроме того, они утверждали, что облик Первого столь же священен, что и символ веры. Более пятисот лет прошло с тех пор, и протекорианцы набирали силу. Но сейчас Протекор допустил ошибку, он выпустил проповедь, которую раздавали на площадях, и в ней он говорил, что Первый храм принадлежит им так же, как и дирторианцам. Диртор улыбнулся. Это станет началом конца этих еретиков. В своей новой проповеди он пригласит всех протекорианцев в Первый храм, он отпустит им все грехи, как блудным сынам. Он станет объединителем веры. Предаваясь мыслям о будущих свершениях, он уже готовился взять слово, и толпа молчала, ожидая проповеди, но вдруг что-то пошло не так.

Диртор даже сначала не понял, что происходит, но толпа стала шуметь. Какой-то ветер тянул мелкий сор в сторону символа веры. Потом по храму пробежали мелкие искры и вдруг шар голубого огня засветился над ним. Женщины кричали, дети стали плакать. Тревожный гул нарастал, заставляя дребезжать стёкла храма. Вдруг гул перешёл в свист и яркая вспышка ослепила паству и Диртора.

В центре прямо на золочёном символе веры стоял человек. Ноги Диртора подкосились, голова закружилась, он пал ниц. Следом все вокруг повалились на колени.