Первый прецедент

Flame

Рыжий всегда верил, что когда-нибудь встретит её снова – ту девочку, что на берегу моря вложила ракушку в его ладонь. Эта вера раз за разом давала Рыжему силы жить. Вот и теперь, когда второй этаж дома был почти полностью охвачен огнем, Рыжий на мгновение прикрыл глаза и вспомнил теплый песок пляжа, знойный бриз, трепавший волосы, и горячую кожу её ладони. Рыжий рванулся вниз по лестнице. Делать такое было категорически запрещено – пылающие этажные перекрытия могли обрушиться в любой момент и похоронить под собой весь первый этаж.

Гостиная была еще не тронута пламенем. Горели только комнаты, имевшие внешние стены. Возможно, здесь был путь к спасению, но найти его не представлялось возможным из-за густых клубов дыма и жара. Рыжий спешно огляделся. Воспоминания о том дне на море всегда приносили ему удачу, нужно было только внимательно относиться к мелочам. Его взгляд упал на старинное трюмо с изображением летучей мыши, раскинувшей черненые деревянные крылья поверх помутневшего зеркала.

Рыжий рывком опрокинул благородный предмет интерьера, но это ничего не дало – выпавшее зеркало треснуло, хрустнуло нежное дерево – но только и всего, никакого пути к спасению порча дорогостоящей мебели не открыла, лишь остался сиротливо белеть опустевший участок пола. Рыжий подхватил отвалившуюся резную ножку трюмо и принялся колошматить ей об пол, но после второго удара деревяшка разлетелась на осколки.

В углу стояла чугунная стойка для зонтов. Рыжий поднял её и ладони обжег металл, успевший нагреться в раскаленном воздухе пожара. Стиснув зубы, Рыжий принялся долбить пол увесистой железякой и доски паркета, одна за другой, нехотя встали на дыбы.

Под досками обнаружилась ниша, в которой стоял зеленый военный ящик. В ящике лежали огнеупорная накидка, противогаз и монтировка. Рыжий спешно облачился в защитную экипировку и рванул в дымовую завесу, скрывавшую соседнюю комнату.

Выбравшись из горящего дома, Рыжий первым делом достал телефон, набрал обожженными пальцами: «Аль-Альгамбра, 26, коробка 2, гардеробная», а затем извлек из под рубашки медальон в форме молота тора и прикоснулся к нему губами.

Bouquet

Маргаритки растут от корня отдельными стебельками. Каждый стебель развивает одну головку соцветия. Но букет из маргариток, сорванных с одного корня – это букет из одного цветка или из нескольких?

Марго очень любила эту аналогию. Мысли о маргаритках поддерживали ее в трудные минуты. А еще ее поддерживала Старшая.

До тридцати лет Марго отдавала свою жизнь науке. Первые путешествия стоили очень дорого и Марго должна была быть уверена, что у нее будет возможность воспользоваться ими одной из первых. Свободное от работы время Марго занималась подводным плаванием.

Старшая изучала судоходное дело - практиковалась в экстремальном вождении яхт старого образца.

И вот долгожданный момент настал. Они оказались на мысе Рока, пасмурным декабрьским днем 2012 года. Приобрести яхту им не составило никакого труда – Марго прекрасно знала имя владельца, остро нуждавшегося в деньгах. Они вышли в море под вечер, когда волны уже разгулялись с неистовством подвыпивших матросов. Покидать гавань было чистым безумием, ветер только крепчал.

Преодолевая в открытом море макабрическую пляску стихии, они разглядели огни теплохода «Карнак». Судно держалось дальше от берега, опасаясь подходить к прибрежным скалам. Это и погубило экипаж – когда яхта приблизилась к теплоходу, он был уже на половину скрыт водой.

Вглядываясь во тьму, сгустившуюся над средиземным морем, Марго разглядела на волнах желтое пятно спасательного жилета и прыгнула в воду. Море как голодная собака не желало отдавать Марго свою добычу, раз за разом отгоняя девушку обратно к борту яхты.

Марго играла с морем в русскую рулетку - в любой момент «Карнак» окончательно скроется под водой и его воздушный карман потащит за собой в пучину всё, что окажется поблизости - и выживших, и Марго, и яхту...

Когда скованные холодом пальцы Марго наконец уцепились за желтую резину жилета, девочка, качавшаяся в нём на волнах, была уже без сознания.

Уже на борту яхты, кутаясь в плед и открывая бутыль вина, которую они захватили с собой чтобы отпраздновать победу, Марго поразилась аромату напитка. Столько лет она помнила этот букет, штопором вкрутившийся в память, и только теперь смогла ощутить вкус вина.

Спасенная пила горячий шоколад, прижималась к боку Марго и выглядела совершенно спокойной, только все время молчала. Но Марго прекрасно знала, какой склизкий холод стискивает сейчас нутро этой девочки.

Перед сном Марго сказала: «Хочешь расскажу тебе сказку? Про маргаритки. Жил-был на свете ученый по фамилии Лавлок. Однажды он придумал историю про маргаритковый мир.

Если бы на Земле росли одни маргаритки, причем только двух цветов – белые и черные – и никаких других растений и животных бы не было, то сначала на планете выросло бы больше черных маргариток – потому что они лучше ловят тепло, которое дает солнышко, и земля в тех местах, где вырастут черные маргаритки, станет прогреваться сильнее, а значит и маргаритки будут расти там лучше, потому что маргаритки – цветы теплолюбивые.

Однако, по мере старения солнышка, оно будет греть землю всё сильнее и на планете станет больше белых маргариток, потому что они отражают солнечный свет и охлаждают планету, продолжая делать её пригодной для жизни. Слишком сильную жару маргаритки тоже переносить не могут, они от нее погибают.

С помощью истории про маргаритковый мир ученый, который ее придумал, доказал, что даже такие простые цветы как маргаритки могут оказывать огромное влияние на планету, делая её комфортной для жизни. Вот и мы с тобой – такие же маргаритки…»

Марго вышла и осторожно прикрыла дверь каюты. Девочка уже крепко спала.

Trip

Полковник Корто знал, что сегодня в его руках находится судьба всего мира. Их группа вошла в Альгамбру со стороны крепости, самой старой части построек на территории комплекса. Место пользовалось дурной славой среди наемников – старые здания были когда-то разрушены до основания и новодел следующих эпох достиг здесь своего апогея.

Солдаты пробирались сквозь лабиринт терракотовых стен, украшенных причудливой росписью. Низкий потолок над головой пах сыростью. Древние комнаты перемежались боксами из радужного металла, декорированного стеклом и ажурным пластиком. У Корто возникло ощущение, что они движутся по коридору, составленному поочередно из бедняцких лачуг и операционных комнат, позаимствованных из самых крутых хирургических клиник мира.

- Шайтоново семя, - выругался Махмуд, проводя пальцами по тому месту, где металл прорастал из камня.

Бесшумный подъёмник доставил их на верхние этажи Сломанной Башни. Плита из материала, названия которому Корто не знал, скользила вдоль крупной кладки крепостной стены. Стену пересекала трещина, заполненная золотым составом, будто кто-то пытался чинить башню в японской технике склеивания разбитой посуды.

С верхней площадки в сторону Дворца Львов вел стеклянный тоннель, держащийся в воздухе без единой опоры. Под ногами солдат развернулось все великолепие парковой зоны – фонтаны, ручейки и водные каскады в обрамлении тенистых двориков.

- Нам точно нужно соваться в эту душегубку, полковник? – спросил Хосе, разглядывая прозрачную трубу, протянувшуюся над всей территорией комплекса. Корто кивнул. Это было самое уязвимое место их маршрута – человек, движущийся по коридору, был хорошо заметен снизу.

Бойцы преодолевали тоннель перебежками по одному. Когда Корто бежал по стеклянным плитам, он думал только об одном – знали ли древние наперед, когда называли это место «красной крепостью»? В этих стенах крови было пролито больше, чем где бы то ни было на Земле…

- А что будет потом, когда это всё закончится? – тихо спросил О`Нил, пока они ждали остальных.

- Ничего не будет, - хохотнул Хосе. – Проснешься в кровати у себя в Руанде и будешь дальше, как ни в чем не бывало, мочить аборигенов.

Хрононавигатор не обманул. Отряд смог пересечь прозрачную бездну, не обратив на себя ничье внимание… По крайней мере, Корто хотелось в это верить.

Дворец Львов закружил отряд наемников фрактальным безумием арабесок, множащихся в геометрической прогрессии. Резной мрамор прошлого чередовался с молочным плексигласом будущего в тех местах, где камень был поврежден взрывами. Потолочные своды разверзались куполами бесчисленных орнаментов, узоры стекали по стенам и ручейки вязи собирались в водопады колонн, упакованных саркофагами из бронестекла. Все это отражалось в идеальной зеркальности пола – там, где древние плиты были потревожены следами времени, гладкость восполнялась ртутным составом, залитым строителями будущего.

Здесь звучала музыка – сотни неразборчивых голосов, шорохов и скрипов сливались в мелодию, напоминавшую пение муэдзина. Говорили, что звуки тоже стали пленниками безвременья.

Корто знал, что при строительстве Альгамбры будущие поколения всегда брали в расчет расположение построек прошлого и, когда время схлопнулось, ни одна стена не была повреждена – паззл, собираемый тысячелетиями, сошёлся в одну картинку.

Солдаты достигли Зала Двух Сестер, где тончайшая резьба мукарн множилась в отражении водной глади бассейна, разделявшего покои. Зал традиционно обозначался как объект номер двадцать шесть, и бойцы заняли позиции вокруг одной из примыкавших к залу комнат. Часть облицовочной плитки около входа в комнату была утрачена, а фестоны рядом потемнели, будто были опалены пламенем. Корто вошёл внутрь.

В комнате пахло плесенью и застарелой смертью. Здесь не было и грамма того великолепия, что царило снаружи. Голубая штукатурка в бурых потёках. Ниши в стенах – часть запечатаны, часть были когда-то вскрыты. По легенде султанша хранила в них головы неугодных служанок, в назидание остальным. Корто выбрал вторую нишу слева и стал обстукивать рукоятью ножа цементную пробку. Многовековая штукатурка серым шматом рухнула под ноги и Корто заглянул внутрь. Ниша была пуста. Корто спешно ощупал стенки каменного кармана на предмет скрытых пустот и бессильно выругался.

- Полковник, движение по периметру! – подал голос Рамирез.

В голову Корто пришла мысль, что отсчёт мог вестись справа налево, как это заведено у арабов. Но вторая ниша справа уже была вскрыта.

- Полковник, они уже близко, нужно уходить!

Возможно, речь шла о второй уцелевшей нише справа? Ошибки в инструкции быть не могло! Корто заколошматил ножом по следующей пробке, штукатурка провалилась внутрь, в открывшемся проеме блеснул белым какой-то предмет. Это был старый выеденный временем череп.

Воздух заполнил стрекот автоматных очередей, будто гигантское насекомое разворачивало рядом свои крылья.

Хрононавигатор обещал, что они доберутся до цели, но про обратную дорогу речи не шло. Корто и не рассчитывал, что придётся возвращаться назад. Взрыв ударившего в дверной проем снаряда швырнул полковника на пол. Кровь брызнула на стены и копоть легла новым слоем на фестоны у входа в комнату, ставшую могилой для полковника Корто.

Match

От мысли, что скоро он увидит дом своего детства, сердце Джона начинало судорожно колотиться в грудной клетке, будто хотело скорее выскочить и нестись со всех ног к домику на холме, укрытому вечными туманами и завесой плюща.

Чтобы отвлечь себя, Джон запустил на телефоне игру: в пустом пространстве экрана возникал мяч, который тут же начинал жить согласно законам физики: падал или катился, если попадал на твердую поверхность. Еще в пространстве была обозначена область, где мячик должен был оказаться. В произвольных местах экрана располагались точки опоры, к которым можно было крепить строительные элементы: стальные конструкции, эластичные ленты, резиновые маты и ракеты. Пока игра стояла на паузе, игроку был доступен режим строительства, но как только пауза снималась, запускалась симуляция, показывающая достиг ли мяч своей цели.

Джон играл на максимальной сложности и элементы, однажды расположенные на игровом поле, больше не могли быть с него удалены. Таким образом, в случае неудачи, игроку приходилось выстраивать новые способы доставить мяч к цели, одновременно обходя результаты своих прошлых ошибок или придумывая как использовать их в своих интересах.

- Какая потрясающая аналогия! – подал голос сосед Джона по салону самолета, взъерошенный старик с рыбьим лицом, будто бы выскочивший из фильма «Назад в будущее». Старик бесцеремонно заглядывал в экран Джона, наблюдая за игрой.

- Мне больше нравится аналогия с лентой Мебиуса, - ответил Джон, не отрываясь от игры. – Бесконечная одномерная плоскость пересекает пространство, порождая саму себя, и муравей, ползущий по ленте, может лишь выбирать насколько ему сместиться вправо или влево в каждой конкретной точке своего пути.

- Лента Мебиуса никак не объясняет почему с каждым кругом муравей вынужден выбирать все новые маршруты, подчиняясь закону энтропии. Мы все жертвы, мальчик мой. Жертвы собственной слепоты. Ты не боишься летать? Однажды может случиться так, что этот самолетик – бум! – старик изобразил руками в воздухе взрывающийся шар.

- Я пользуюсь услугами хрононавигатора, - улыбнулся Джон.

- Хрононавигаторы! – возмутился старик. – Они только и могут, что изображать всеведение. Не сложно ввести кого-то в заблуждение, если знаешь о будущем чуть больше, чем остальные. Я бы не стал доверять этим засранцам, они только и думают, как бы использовать нас в своих целях! – старик заговорщицки глянул и задергал руками в воздухе будто к его пальцам были привязаны невидимые марионетки.

- Это всё, что ты хотел мне сказать? – сухо поинтересовался Джон.

- Молодежь, - проворчал старик. – Вечно думают, что самые умные… Ты ведь не станешь в меня стрелять? Не станешь однажды в меня стрелять? Так вот. Я еще хотел спросить тебя.

- Вот как, - удивился Джон, - ну давай.

- Ты никогда не думал о том… чтобы не начинать следующий круг?

Джон впервые оторвал взгляд от экрана и заглянул в глаза старика. Там плескалась безграничная бездна боли.

***

Джон ожидал в белоснежных апартаментах клиники, расположившись на диване из натуральной кожи и листая последний выпуск журнала Times.

Медсестра-японка выкатила тележку с полупрозрачным контейнером из стерильных недр лаборатории. Сквозь стекло Джон разглядел контуры эмбриона в предродовой стадии.

- Простите, здесь произошла ошибка, - сказала японка. - Ваше имя почему-то указано в графе обоих родителей.

- Нет, все верно, - ответил Джон. – Давайте, я подпишу.

Возвращение домой было уже совсем близко.

Nest

Рыжий выскочил из кабины вертолета и под рокот лопастей побежал к укрытию. Ветер на вершине скалы, где располагалась вертолетная площадка, дул с такой силой, что страшно было оставаться на месте – того и гляди порывом снесет в море, плескавшееся в сотне метров ниже.

Возле входного ангара, торчавшего посреди размеченной битумной пустоши обломком гнилого зуба, Рыжего ждал сержант Риз. Длинные волосы сержанта, стянутые в косу, развевались за спиной, запястья скрывали браслеты и бусы, свернутые в несколько рядов.

- Добро пожаловать в Гнездо, самую уютную военную базу на планете, - прокричал Риз. – Следуй за мной, Эрик, я устрою тебе экскурсию по нашему гнездышку.

Внутри ангара скрывался коридор, обшитый досками на подобии финской сауны. Тоннель спускался по широкой спирали вниз и на внутренней стороне его шел ряд дверей, над каждой из которых висело чучело птицы. Иных опознавательных знаков на дверях не было. Некоторые из дверей сержант открывал и демонстрировал Рыжему скрывавшиеся за ними комнаты.

- Здесь у нас класс летной подготовки, - Риз показал комнату, заставленную учебными партами. Стены были заклеены плакатами в стиле пин-ап, на доске мелом нанесен подробный чертеж лайнера, а с потолка свисали закрепленные на нитках модели самолетов. Самолетов было так много, что казалось, будто фотографии разных эпох наложили друг на друга, пытаясь показать все воздушные суда, когда-либо бороздившие отдельно взятый участок сфотографированного неба. Хвосты и фюзеляжи тускло поблескивали в свете коридорных ламп.

- Здесь тренажерный зал, - сказал Риз. Пространство за двустворчатой дверью напоминало японский сад: станковые тяги и беговые дорожки были расставлены вокруг стволов цветущей сакуры и декоративных водоемов. Каменистые тропинки проходили мимо зеленых газонов с установленными на них скамьями для пресса и силовыми станциями. Вдалеке виднелся стилизованный под тории турник.

- А это зал стрелковой подготовки, - за дверью располагалось помещение, заполненное книжными шкафами. Шкафы были повсюду: они закрывали стены, заполняли центральную часть комнаты и даже гнездились под потолком – добраться туда можно было с помощью специальной лесенки, катавшейся по рельсам, обходящим комнату по периметру.

Рыжий постеснялся спросить, что общего может быть между библиотекой и стрельбищем – мишеней и барьеров он там не заметил.

За следующей дверью обнаружилось пространство, захваченное коврами. Ковры были на полу, на стенах и на потолке. Там, куда ковры еще не распространили свою власть, на стенах были нанесены цветастые граффити. Пол комнаты был завален подушками и пледами. В центре, под потолком, завис зеркальный диско-шар. Кое-где стояли рамы с подвесными креслами, а большую часть одной из стен занимал огромный аквариум с неоновой подсветкой.

- Это класс глубоководных погружений, а вот наш инструктор по нырянию, - Риз кивнул в сторону небольшого человека, восседающего на груде подушек. Голова обитателя комнаты была гладко выбрита, а сам он был облачён в фиолетовую футболку, на плечах которой расположились отличительные знаки, явно перекочевавшие туда с уставной формы. На груди инструктора был изображен блюющий инопланетянин и поток рвоты светился ядовитой флуоресцентной краской.

Инструктор по нырянию молча кивнул Ризу в ответ и продолжил сосредоточенно изучать пространство перед собой.

- А вот финальная точка нашей экскурсии. Командный центр, - вслед за Ризом Рыжий шагнул в пространство шведской мечты. Светлые стены, кресла перед зажженным камином, минимализм в деталях и огромный экран во всю стену, достоверно воспроизводящий окно с вечным снегопадом.

Риз расположился в одном из кресел и жестом предложил Рыжему занять второе. В еще одном кресле сидел, вытянув ноги на пуфик, немолодой офицер, задумчиво глядящий в камин и попыхивающий бездымной трубкой.

- Это полковник Коннар, командующий нашей базой, - представил офицера Риз. – Он будет вести у вас боевую подготовку.

- А что будете вести вы? – спросил Рыжий, глядя на Риза.

- Я буду преподавать искусство нахождения в моменте. Чтобы действовать в постоянно усложняющемся мире, тебе нужно будет научиться отключиться от прошлого и будущего и остаться только в настоящем. Сделать это не сложно – нужно обратить внимание на собственное дыхание, отслеживать каждый выдох и почувствовать как воздух касается крыльев твоего носа, проходя ноздри.

Рыжий пробует выполнять инструкцию Риза и понимает, что мир неожиданно становится четким, будто он смотрит сквозь линзы очков. Мысли уходят из головы и голова становится совершенно пустой. Затем мысли возвращаются, но они больше не заполняют все существо Рыжего, как было раньше, а просто стекают струйкой по задней стенке черепа.

- Видишь, - сказал Риз, - достигнуть нужного состояния просто. Несколько сложнее удерживать его. Но это приходит с практикой.

Рыжий понял, что в какой-то момент мир снова стал привычным.

- А теперь твое первое самостоятельное задание, - заговорил полковник Коннар. – Спустись ниже по коридору, познакомься с курсантами и займи место в казарме. Свободен, рядовой.

Дверь за Рыжим закрылась и полковник спросил:

- Малец уже пришел в себя?

- Так точно, - отозвался Риз. - Он готов к обучению. Все еще замкнут в себе, но агрессии уже нет.

- Думаешь, он сможет воспользоваться твоей наукой, когда ему начнет припекать задницу?

- Думаю, нет, - улыбнулся Риз. – Но я надеюсь, что когда дело примет серьезный оборот, он сможет нарушить мои инструкции и найти силу выжить вопреки всему тому, чему я буду его учить.

Crabby

Рыжий застрял в Брюгге в самый разгар крабового бунта. Дефицит мяса пытались компенсировать поставками краба из периода норвежской экологической катастрофы и привычные говядина со свининой полностью исчезли с прилавков магазинов. Это стало последним градусом, превысившим точку кипения жителей города.

Толпа возмущенных горожан перекрыла подступы к хроновокзалу и Рыжий наблюдал происходящее издалека, расположившись на скамейке площади Гроте-Маркт.

Здание вокзала смотрелось уродливой поделкой на фоне исторического ансамбля площади. Стеклянный пузырь раздулся прямо напротив башни Белфорт и напоминал прыщ, соскочивший на теле города. Сегодня вокруг этого фурункула расцвела яркая опухоль толпы, плескавшаяся у подножия вокзала и грозившая разорваться скопившимся гноем недовольства.

Какой-то бюргер в рабочем комбинезоне взобрался на вокзальную лестницу как на трибуну. Размахивая кулаком, бюргер кричал в толпу:

- Сколько мы будем это терпеть? Все эти букеты, совпадения и прочие аномалии не считаются с судьбами простых людей! Они разменивают нас как пешек! А избранное нами правительство не в силах ничего предпринять про них. Так давайте сами положим конец этому произволу!

Толпа отвечала оратору одобрительным гудением.

На скамью рядом с Рыжим присел всклокоченный старик с рыбьим лицом. В руках у старика была вафля с крабовой котлетой, в которую тот с аппетитом вгрызался, брызгая соусом на булыжник.

- Интересно, долго это еще продлится? – кивнул подсевший в сторону демонстрации. - Сколько еще осталось жить этому горлопану?

- Думаю, он спокойно доживет до глубокой старости, - отозвался Рыжий. – Вряд ли он вышел сюда по зову сердца. Все происходящее согласовано и регламентировано.

- И кто, полагаете, за этим стоит? Ми-6, Интерпол, КГБ?

- Какая разница кто конкретно за этим стоит. В мире есть только две силы – те, кто пытается предотвратить Прецедент и те, кто хочет им помешать.

Старик с уважением глянул на Рыжего и протянул руку.

- Джон.

- Эрик, - назвался Рыжий.

- А что делать тем, кто хочет просто выжить среди этого безумия, Эрик? Как помочь несчастным жертвам? Вот мы с вами, например. Как помочь, если нельзя ничего сделать? - продолжал спрашивать старик. – Вы, наверное, даже не представляете, что творится в Москве!

- Лично я всегда следую собственным интересам, - ответил Эрик. - У меня есть мечта - снова встретить девочку, которую я когда-то в детстве видел на пляже. Странная мечта, согласен, но она спасает меня.

- Вот как, - заинтересовался старик. – И чем же она так понравилась вам, эта девчонка?

- До того момента я вообще не встречал девочек своего возраста, - смутился Эрик. – А она просто подошла и протянула мне ракушку…

Старик доел вафлю и бросил обертку в урну.

- Следовать своим интересам, - старик пожевал словами губами. - Но это же верный способ оказаться на крючке! Знаете, я думаю, что этот крикун тоже действует совершенно искренне, - старик кивнул в сторону предводителя протеста. – Следует собственным интересам. Только вот интересы его уже рассортированы, подписаны и разложены по полочкам в супермаркете. Бери какой хочешь и вставляй куда надо.

- А что, в таком случае, предлагаете вы?

- Движение по зигзагу. От одной точки влияния к другой.

- Звучит как-то неоднозначно, не находите? – иронично сказал Эрик. – Можно как-то поконкретнее?

Бюргер, маячивший над толпой, продолжал выкрикивать свою обличительную речь:

- Они воткнули здесь это уродливое здание вокзала, прямо в нашем историческом центре – и мы стерпели, мы верили в сказки про экономическое благополучие Европы. Сейчас они решают, что мы будем есть, а завтра будут решать жить нам или умирать!

Раздался хлопок. Оратор вдруг дернулся, осел и покатился по ступеням крыльца вниз, под ноги толпе. Толпа в ужасе кинулась в рассыпную. Гнойник вокзала лопнул и разноцветная толпа затопила площадь Гроте-Маркт.

- Ну вот, - пожал плечами старик. – Здесь тоже все было не так уж однозначно. А конкретика, Эрик… Конкретика – это ведь просто вопрос времени.

Eagle

То был великий день, и посланец богов Колаш парил над крышами Тиа-а-Куско, возвещая время Вселенской Жертвы. Тело божественного посланца, распростертое на полях небосвода, жарко сияло, возвещая жатву, что примут сегодня боги.

С разных концов Тиа-а-Куско потянулись к Священной Пирамиде пестрые процессии. Люди несли в руках торжественные дары и с высоты можно было подумать, будто солнечный свет, упавший на землю, стал влагой и влага эта, сияя, стекает теперь на главную площадь, к подножию пирамиды, где обитает Исполненный Сутью Вещей божественный Колаш.

Люди ставили на ступенях пирамиды сокровенные изделия – тончайших бабочек, мудрых лягушек, добрых улиток и другие дары, восхвалявшие красоту мира. Были там и фигурки Колаша, изображавшие его небесный облик.

В сокровенный час заката пирамида сделала вдох и дары пропали, принятые в жертву.

***

Майор Флайт сбросил золотой плащ и движением рук убрал с головы наборный шлем, выполненный в виде орлиной головы. Майор был не в духе. Не о том мечтал он, поступая в летную школу ВВС США, чтобы разыгрывать спектакли перед аборигенами в этой богом забытой дыре… Но стране нужно было золото и майор, как учили, четко выполнял поставленную задачу.

Глухо стучали ссыпаемые в приемник дары индейцев. Солдаты выгребали их и тут же отправляли на переплавку – цех по чеканке новеньких золотых орлов был развернут тут же, в пирамиде.

- А нельзя сделать так, чтобы они сразу приносили слитки, без этих тупых поделок? – ворчал майор. – Это бы здорово ускорило процесс сбора.

- Наши психологи не рекомендуют пренебрегать этапами ритуальной адаптации, - привычно отозвался сержант Миллер, хорошо знавший нелюбовь майора к заигрыванию с аборигенами.

Монеты складывались в большой белый кейс, сразу готовые к отправке в нужный временной период.

- Куда на этот раз? – спросил майор у офицера, отвечавшего за настройку хроноперехода.

- Две тысячи двадцать второй, - бодро откликнулся наладчик.

- Все им мало, - продолжал проворчать майор. – Русские вон вообще свой золотой запас из одного времени в другое таскают и просто предъявляют, где надо…

Когда груз был упакован, кольца хронопортала, напоминавшие планетарную модель атома, закрутились. В воздухе набухла временная аномалия. Майор с еще тремя солдатами подхватили неподъемный кейс и внесли его в клокочущую темноту прохода.

***

Старый Лех бродил по опушке леса и смотрел как закатное солнце красит небо в благородный багрянец. На высокую ветвь из-под облаков слетел белый орел. Уселся, окидывая взором владенья. И так хороша, так красива была птица в ягодно-алом обрамлении заката, что старый Лех остановился, залюбовавшись ее красотой.

Так бы он и стоял на том месте до темноты, да тут ухнуло в стороне, затрещало и в полыхании черного пламени появились на поляне бесы. Взлетел потревоженный орел.

Лех присел от испуга, да и припустил со всех ног.

***

- Братья панове, - говорил старый Лех, вбежав в шинок. – Сказываю вам: объявились посреди леса черти и давай страх наводить. Грохоту было, смраду! Сами зеленые, хари страшные. Один руки свои раскинул, так за макушки сосен ухватился. Я бежать, а у другого ноги вперед тулова за мной погнались.

- Ну ты мастак врать, пан Лех! – хохотнул Толстый Ежи.

- Вот те крест! – смотрел на него дикими глазами Лех. – Соберем ватагу, да пойдем глянуть. Там от их духу на поляне сосны гнездом полегли.

- Ну так и шо, гнездом? – поленился оторвать зад пан Гжежож. – Я тебе гнезд таких по лесу скок хошь покажу.

- А еще, - не сдавался пан Лех, - перед тем как убечь, я у них ларь диковинный углядел. Белый, что перо молодой орлицы. Из воздуха прям на землю грохнулся.

***

Звенящее марево забытья отступило и майор Флайт пришел в себя. Курсант Джонсон висел неподалеку, раскиданный по соседним соснам как продуктовый набор. Рядом лежал лейтенант Филлипс, точнее верхняя его часть. Куда делись ноги Филлипса, Флайт даже не мог предположить. Сержант Миллер, а вернее то, что от него осталось, находился под кейсом с золотом. Тяжеленный сундук приземлился сержанту прямо на спину.

Пошатываясь, Флайт встал. Правая нога не слушалась. Где-то вдалеке догорал закат. Флайт подумал, что первым делом стоит разведать местность, но прежде, чем выдвигаться, майор решил закидать сундук валежником.

За этим делом его и застала толпа аборигенов, выскочивших не пойми откуда. В руках у них были топоры и копья, от них разило перегаром и они напоминали майору толпу бомжей, ограбивших цирк. И еще это были явно не индейцы.

Один из местных, крестясь и грозно шипя на неведомом языке, двинулся в сторону майора с копьем наперевес. Майор выхватил из кобуры пистолет и выстрелил наступавшему в лицо.

Старый Лех, державший майора на прицеле, разжал от неожиданности пальцы, и стрела вошла Флайту прямо в грудь.

***

- Да мы ж теперь сами шинок построим! – восклицал Ежи, пересыпая меж пальцами золотые монеты.

- Какой шинок! – говорил Лех. – Мы теперь на этом месте город поставим. И немчуре отпор дадим!

- А то и верно, - согласились братья панове. – Будь по-твоему, пан Лех, поставим город. За нашу и вашу свободу поставим.

Kind

Дорогая Эльза!

Мое трепетное сердце уже летит к тебе на крыльях любви, но обстоятельства заставляют меня еще задержаться в Гранаде.

Беды наши начались с того времени, как мы приступили к реставрации зала №26. По ночам мы слышали за пределами лагеря жуткие звуки, будто какие-то люди бегали там, во тьме. Однажды нам даже показалось, что мы слышали шум борьбы.

Однако на утро всякий раз мы не обнаруживали никаких следов присутствия посторонних.

Один местный житель рассказал мне легенду, будто бы в покоях султанши была комната, где она хранила свои головы. Головы эти она меняла как головные уборы и пока султанша щеголяла с одной головой, все остальные хранились в укромном месте.

Эта легенда заинтересовала меня. Неподалеку от покоев султанши я обнаружил комнату, где в стене находились замурованные каменные коробки. Господин Хосе строжайше запретил нам вскрывать полы и стены в ходе работы. Он утверждал, что хочет сохранить дворец в первозданном виде, однако мне показалось, что он просто боится призраков. Возможно, страхи его были не безосновательны.

Однажды утром мы обнаружили на стене таинственную надпись, будто бы сделанную кровью. Никто не смог разобрать ее смысл, но некоторые рабочие после этого отказались заходить во дворец.

Ночью я прокрался в комнату с коробками, которую определил как гардеробную, и вскрыл один из них. Внутри обнаружился женский череп, очень древний.

Той же ночью из лагеря пропал мсье Густав. Не могу передать тебе словами, моя дорогая Эльза, как испугался я, когда подумал, что моя жуткая находка стала причиной этого исчезновения. Больше я не решался вернуться в ту злополучную комнату.

Однако странности продолжали происходить. На следующую ночь нас напугал господин Энрике, мастер-плиточник. Он пришел в лагерь сам не похожий на себя, будто бы и не пьяный, но словно лицо его надел на себя другой человек. Господин Энрике приставал ко всем с вопросом не находили ли мы в Альгамбре некий диковинный механизм и увещевал, в случае находки, отдать механизм ему.

На утро же господин Энрике вел себя так, будто бы ни о каких механизмах не было и речи.

А день спустя мы обнаружили мсье Густава – он лежал в беспамятстве в Зале Сталактитов, был совершенно седой и будто бы постаревший лет на двадцать. На наши расспросы он не смог дать внятных ответов – бессвязно мычал про комнаты со стальными стенами и палачей в белых одеждах. Мы отправили беднягу в госпиталь Святого Жуана.

В ту ночь я решил снова посетить гардероб султанши, подумав, что наши злоключения все же никак не связаны с моим поступком. По дороге ко дворцу мне повстречался араб с безумными глазами. Он упал на колени, хватал меня за брюки, рыдал и умолял спасти его. Я попытался выяснить в чем заключается беда этого человека и он поведал мне, что у него есть некий прибор, который обязательно нужно спрятать, дабы не допустить конец света.

Когда я поинтересовался что это за прибор, он продемонстрировал мне затейливый механизм, имевший, по словам араба, власть над временем. Он умолял спрятать этот прибор так, чтобы никто, даже сам араб, не знал бы, где можно его отыскать.

Я обещал помочь несчастному, взял у него механизм и продолжил путь. Вещица и впрямь выглядела затейливо и наверняка стоило немалых денег. Я решил, что араб украл ее у кого-то и что нужно отнести вещь в полицию, но потом вспомнил страшное лицо господина Энрике, расспрашивавшего нас про найденные диковинки, и не посмел отступиться от данного мною слова.

В гардеробной я вскрыл вторую коробку и обнаружил там череп, невероятно похожий на первый. Ты помнишь, дорогая Эльза, что я некоторое время увлекался френологией. Я смог сравнить новую находку с предыдущей и выяснил их феноменальное сходство – расстояние между глаз, форма скул, расположение височной ямки…

В освобожденную коробку я спрятал прибор, данный мне арабом, принес цемент и замуровал устройство в стене.

Вернувшись назад, я застал наш лагерь в полной разрухе. Произошел взрыв, унесший жизни нескольких рабочих, но никто не смог понять, что именно взорвалось и по какой причине.

Не дожидаясь утра, мы вернулись обратно в Гранаду. Завершение нашей работы отложилось на неопределенный срок, и я жду не дождусь возможности вернуться к тебе, моя дорогая девочка. Увы, теперь все зависит от того, как скоро мы сможем найти новых рабочих, которые согласятся заменить прежних, испуганных нависшим над нами проклятьем.

И хоть безграничное расстояние разделяет нас с тобой, знай, ангел мой, что жизнь моя бесконечно принадлежит тебе.

С любовью и преданностью, твой Бенджамин

Empty

Рыжий точно решил, что сегодня он убьет полковника Коннора.

Рыжий лежал в своем гамаке, отвернувшись к стене, разрисованной радугой и единорогами. Внутри у него была совершенная пустота.

Перед мысленным взором Рыжего стоял плац – вертолетная площадка, где они наворачивали круги один за другим. После двухчасового марш-броска, Рыжий лежал на черном битуме, не находя силы подняться, и силуэт полковника Коннора навис над ним.

- Сынок, - сказал полковник. – Если ты думаешь, что сожрал достаточно дерьма, то ты заблуждаешься. Это только подготовка к обеду. Хватит делать вид, что умер, впереди огневая подготовка. Встать, рядовой!

Рыжий сжал кулаки в бессильной ярости и его костяшки больно врезались в радужную стену.

Полковник Коннор любил совмещать лекции с занятиями по оружейной подготовке. Пока солдаты, рассевшись в креслах-мешках, доводили до автоматизма движения своих пальцев, полковник прохаживался по кругу и говорил:

- Время перестало быть линейным с момента первого прецедента путешествия во времени. Основным аргументом против возможности межвременных путешествий стало то, что мы никогда, на протяжении истории, не сталкивались с пришельцами из будущего. Если путешествия во времени существуют, мы неминуемо получили бы свидетельства о них.

Этот аргумент верен по форме, но не по сути. Когда произошел первый прецедент, временна́я стрела замкнулась, образовав кольцо, порождающее само себя. Наш мир стал другим. Он превратился в мир, где путешествия во времени существовали всегда.

Извлечь магазин из основания рукояти. Снять с предохранителя. Проверить отсутствие патрона в патроннике. Оттянуть спусковую скобу вниз. Отделить затвор от рамки. Снять со ствола возвратную пружину.

- Путешествия во времени порождают парадоксы. Сам первый прецедент так же является парадоксом. Кто мне скажет почему?

- Устройство перехода было изобретено, когда в руки к ученым из прошлого попало устройство перехода из будущего, - тут же отозвался курсант Эванс.

Рыжий глянул в бесхитростное лицо Эванса с холодной ненавистью. Гребанный выскочка будет следующим, кто получит пулю после полковника Коннора.

Вместе с Эвансом и Дэвисом, Рыжий карабкался по отвесной скале, скрывавшей в недрах всю инфраструктуру Гнезда. Камни осыпались из-под ботинок Рыжего, замедляя и без того неловкие движения. В этот раз Эванс опять оказался на вершине первым.

- А ты хорош, - восхитился Дэвис, пришедший к финишу вторым.

- Отец учил меня работать с альпинистским снаряжением, - пожал плечами Эванс. - Мы часто ходили горы. Давай, Эрик, поднажми! Сегодня ты опять в хвосте.

Рыжий с трудом втащил свое тело на верхнюю площадку трассы.

- Меня зовут Рыжий, - огрызнулся он.

- Да какая разница? – не понял Эванс. – Рыжий или Эрик. По уставу я должен обращаться к тебе по имени.

- Называй меня Рыжий, - Рыжий сжал кулаки.

- А что, если нет, Эрик? – Эвансу не понравился озлобленый тон Рыжего.

Кулак врезался Эвансу точно в переносицу. Эванс отшатнулся, и выронил веревку, которую бухтовал.

- Эй, парни, ну-ка прекратите! – Дэвис повис на плечах Рыжего, не давая продолжить драку. Рыжий и не пытался продолжать.

Пустота внутри него зияла холодной склизкой дырой.

- Верно, - сказал полковник Коннор, заходя на очередной круг. – В мире идет война. Отменщики пытаются предотвратить первый прецедент. Они хотят вернуть времени его линейную структуру и сделать мир более предсказуемым. Лоялисты пытаются помешать отменщикам, считая, что устранение первого прецедента приведет нас к концу света.

Противостояние отменщиков и лоялистов сосредоточено в трех точках на планете - Бермуды, Альгамбра и Москва. Все три места предположительно связаны с происхождением первого прецедента. Из-за большой плотности межвременных искажений время в этих локациях схлопнулось, объединив прошлое, настоящее и будущее в единое мультипространство.

Надеть на ствол возвратную пружину. Присоединить затвор к рамке. Поставить пистолет на предохранитель.

Рыжий выплюнул в ладонь патрон. Патрон он украл во время предыдущего занятия по перезарядке. Незаметно вставил патрон в обойму.

Полковник Коннор стоял к Рыжему спиной. Рыжий поднялся и направил зажатый в двух руках пистолет в голову полковника.

Полковник обернулся и его льдистые глаза встретились со взглядом Рыжего.

Время встало на паузу. Удивленные лица курсантов, комната для занятий, стук собственного сердца – все это осталось за пределами кадра. Рыжий ощущал лишь пустоту, которая приняла в груди совершенную сквозную форму.

- Давай парень, - сказал полковник. – Как учил тебя сержант Риз. Вдох-выход, ощутил пол ногами. Вдох-выход, почувствовал свое тело. Вдох-выдох, принял осознанное решение. Вдох-выдох…

Грохнул выстрел. Полковник Коннар кивнул.

- За решимость пять, за неумение отличить боевой патрон от шумового – два.

Полковник подошел к Рыжему и обнял его за плечи.

- Ну, парень, ну… Рассказывай, что у нас пошло не так…

Armadillo

Сегодня Али опять видел во сне своего врага.

Улыбчивое, веснушчатое лицо, явленное когда-то в откровении застывшим, вдруг ожило. Враг поднял свою рыжую голову, захохотал и вытер с острия кинжала кровь убитой им матери Али. Али хотел обнять тело матери, но ее уже не было – на том месте клубилось холодное серое облако. А враг уже приближался и глаза его сияли огнями Джаханнама…

***

На монитор была выведена пустая серая комната, где спал юноша.

- Потрясающий экземпляр, - нахваливал генерал Гроф. – Воспитанник легендарного Аламута. Прирожденный убийца. Ненависть к объекту привита ему с детства. Он станет идеальным исполнителем.

- Аламут? – переспросил старик с рыбьим лицом. – Хасан ибн Саббах? Сколько денег вы вкачали в этот проект?

- Получилось дорого, но оно того стоит, - отвечал генерал. - Мы разрабатываем теорию экзистенциального воздействия на время. Наш подопечный идеален – он ничего не знает об объекте и его влиянии на историю. Мы предполагаем, что вместе с пущенной пулей это неведение распространится на весь мир.

Старик с рыбьим лицом скептически изучал изображение на мониторе.

- А вы в курсе, что ваш объект встречался с букетом? И что ваша экзистенциальная теория сама же опровергает ваш план, потому что букет свидетельствует объекту. И это хранит наш объект получше любой брони.

- Но та встреча не имеет никакого значения! - испугался генерал. - Встреча случилась, когда объект был еще ребенком!

- То есть ваша разведка не сумела установить тот факт, что объект встречался с букетом дважды? – старик ехидно улыбнулся. – Столько денег в пустую. Найдите своему подопечному лучшее применение, не расходуйте его таким бессмысленным образом.

И, знаете что, генерал? Есть такая игра на компьютере… Да, в вашем времени пока только на компьютере… Называется «Armadillo run». Я, конечно, понимаю, что у вас нет ни одного броненосца, но вы все же потренируйтесь – она хорошо развивает соответствующий тип мышления.

***

Али замер на крыше, разглядывая в прицел многолюдную площадь. Раздраженная толпа людей, оратор на ступенях крыльца… Легкая цель.

Али осмотрел в прицел периметр, чтобы убедиться, что никто не помешает задуманному. И тут увидел его. Нет, Али никогда не перепутает это лицо ни с кем другим. Рыжеволосый враг сидел на скамейке в стороне от возмущенной толпы. Палец Али непроизвольно потянулся к спусковой скобе. Нет, нельзя! Посланник Аллаха обещал, что укажет, где найти врага, когда Али выполнит богоугодное дело. Но враг – вот он, прямо тут! Неужели Посланник сумел исполнить свое слово так быстро? Или это дэвы искушают душу Али? А если враг сейчас встанет и уйдет?

Прицел метался от одной цели к другой. Али перевел дыхание. Все в руках Аллаха, решил он. Будь что будет. Прицел остановился на груди смутьяна, подбивавшего толпу. Выстрел.

Толпа бросилась в рассыпную. Али перевел прицел на скамейку. Но бегущие люди закрыли своими телами фигуру врага, прежде чем Али успел выстрелить. Юноша до скрипа сжал зубы. Момент упущен и дело становится только хуже. Нужно сменить позицию, пока еще не все потеряно! – подумал Али. Посланник Аллаха исполнил свое обещание и другого шанса не будет.

Али выскочил на крышу из слухового окна, служившего ему убежищем, и бросился бежать. На соседней крыше можно занять точку с другим углом обзора. Разбежавшись, Али с грацией кошки приземлился на старую черепицу. Нет, все еще недостаточно. Толпа остановилась, перекрыв обзор с этого места. Али пробежал вдоль кованого конька через весь дом и снова прыгнул.

Кусок черепицы, на который угодили ноги Али, вдруг ожил и пополз вниз. Али не удержал равновесия и стал падать. Руки крепко сжали винтовку. Возникла шальная мысль отбросить оружие и ухватиться руками, но Али тут же прогнал ее. Али сумел упереться прикладом в крыше и затормозил свое скольжение. Выдохнул. Взгляд его упал на соседнюю крышу. Там сидела светловолосая девочка в футболке с изображением летучей мыши. Девочка беззаботно махала ногами, свесив их с края слухового окна. Мощный удар в грудь отбросил Али назад. Али не услышал выстрела. Пуля прошила тело насквозь и уже мертвый юноша полетел вниз – на встречу серым объятиям мостовой.

Fowl

Ярмарка начиналась от самых Меншиковских складов – там, где бревенчатые срубы втиснулись на верхние этажи панельных высоток.

Опричнин вышел из лифта на разрушенную лестничную клетку, перешагнул остатки снесенной когда-то стены и ступил за край – туда, где между домами были наведены деревянные настилы, образующие подвешенную в воздухе площадь.

Вокруг кипели жизнью торговые ряды. Пахло вяленым окороком, шашлыком, оладьями, медом, еловой патокой, самогоном, сдобой, специями, квашенным папоротником, салом, чесноком, пловом, маринованными медузами, огурчиками собственного посола, колбасами из магазина «Елисеевский», осетриной на холодной плазме, щами, шаурмой с мидиями, супом фо-бо, мачанкой, томлеными в собственном соку обезьяньими мозгами, бужениной, пищевым концентратом а-ля «Станция Союз», печеным коленом диплодоковым, выдержанным в Серости лещом, ионизированной бормотухой, коронными беляшами мастера Минамото, кофейным грибом, икрой во фритюре, запеченными в золоте мопсиками.

То тут, то там раздавались голоса:

- Матрешки! Матрешки! Заводные матрешки!

- Двух рябчиков мне! Тех, что справа!

- Заходи на мастер-класс по наскальной живописи!

- Тамбуринчики! Породистые тамбуринчики!

Опричнин прошел вдоль ломящихся изобилием прилавков, ловко обогнул коробейника с связкой «эппл вотч» на палке, миновал толпу вокруг плексигласового шеста, с которого добры молодцы пытались снять подвешенное к верхушке гравиколесо, проскочил под навесами петровских рекрутеров в зеленой парадной форме, обошел спуски в нижние ряды, откуда пахло свежезаколотыми тушами, кровью и едкими выхлопами синтезаторов искусственного мяса, ловко разминулся с патрулем стрельцов и оказался в центре ярмарочной площади.

Здесь возвышался Богоявленский собор, купола и двенадцать ворот которого по божьему промыслу раздвинули стены высотки МинТоргБанка. Помятые маковки, пробившие себе дорогу сквозь крышу, весело сияли меж перекрытий. Тягучий звон лился с колоколен, проросших через панорамные окна пентхауса.

С правой стороны площади виднелась другая верхушка высотного здания. Оттуда на праздную толпу грозно взирали темные лица славянских чуров, поставленных полукругом. С капища в небо поднимался жирный столб дыма от жертвенного костра.

Повсюду были выставлены столы, ломящиеся яствами. На столах лежали и бутерброды со свеклой, и котлетки перловые, и пироги по-привокзальному, и печеные воробушки, и копченые кальмары, и баранки чесночные, и кришнаитские пирожные, и блины с хреном, и канапе из репы, и капустная промо-пицца и прочая дармовая снедь.

Опричнин подошел к столам. Перед ним какой-то юродивый в лохмотьях ухватил кусок пиццы из коробки. Опричнин взял себе оттуда же еще пару кусков, стараясь выбрать место подальше от той стороны, где ковырялся пальцами юродивый и, довольный, двинулся прочь.

***

Маэстро Правдин шел через гомонящую толпу людей и полы роскошного пальто его развевал ветер. Торговая кутерьма нисколько не сбивала Правдина с холодного хода мыслей.

Вокруг с присущим Правдину мастерством были расставлены силки и маэстро как по нотам разыгрывал симфонию своего триумфа.

Вот он, проходя мимо рядов с битой птицей, двумя пальцами почесал правую щеку, и тут же здоровенный мужик у прилавка зычно гаркнул:

- Двух рябчиков мне! Тех, что справа!

Два неприметного вида шкета в надвинутых на глаза кепках выступили из закоулка, ловко ухватили за шеи удавками залихватского вида купцов, неспешно прогуливавшихся позади Правдина, и бесшумно исчезли с подергивающимися телами обратно в закоулке.

Проходя мимо коробейника с часами на палке, Правдин кивнул ему, и коробейник кивнул в ответ. Правдин остановился возле столба, где отчаянные удальцы пытались снять гравиколесо. К столбу двинулся морячок в лихо посаженной бескозырке, но его оттеснил худосочный хипстер в круглых очочках. «Позвольте!» Хипстер ловко вскарабкался по плексигласовой глади столба к самому верху, ухватил вожделенное гравиколесо и поплыл на нем по воздуху над голосящей толпой.

Правдин заулыбался и пошагал дальше легко и весело. Он радовался и оброненной в грязь пачке чипсов, и громко ругающимся крэперам, и девочке-пионерочке с ярко-голубым шаром на нитке…

У спуска в мясные ряды Правдину встретился патруль стрельцов. Один из патрульных пожал плечами, и Правдин нахмурился. Он дошел до центральной площади и остановился возле долговязого гражданина в клетчатом костюме.

- Три, четыре или девять, - сказал долговязый одними губами.

- А поточнее нельзя? – Правдин нахмурился еще сильнее.

- Никак нет-с, - развел руками клетчатый. – Еле успел, всю пиццу почти сразу расхватали.

Правдин прикинул в уме. Три и четыре – это, скорее всего, взял сам исполнитель, чтобы внести путаницу. Значит девять.

Правдин двинулся влево, на девять часов – туда, где на краю площади была сооружена высокая сцена. На подмостках плясали скоморохи и силуэты их, многократно увеличенные, дергались над толпой рваными голографическими проекциями. Где-то здесь, среди людей, бродила смерть, выискивая свою жертву. Но как можно тут кого-то отыскать? И что вообще забыл подопечный в этой пляшущей сумасшедшей толкотне? Это же совсем не в его характере, рваться в такие места… Нечего ему тут делать.

Девять – это не направление, понял вдруг Правдин. Его провели. И ловко так провели! Правдин развернулся и побежал, расталкивая локтями зевак.

За кованой оградой собора, среди толпы, у девятых ворот, Правдин приметил силуэт сокольничего в роскошном кафтане. Это он! – понял Правдин. Кто бы еще так изящно мог спрятать смерть у всех на виду. На правой руке сокольничего сидела большая механизированная птица. Правдин рванулся изо всех сил. Время вдруг стало вязким как кисель. Правдин уже видел будто в замедленной съемке как сокольничий готовится спустить птицу, отцепляя кольцо с лапы, как поднимает он, прицеливаясь, руку…

Вход в ограду загородила старуха, застывшая в своей старческой задумчивости посреди ворот. Правдин понял, что не успевает – даже если он снесет злосчастную клушу своим телом, драгоценные секунды будут потеряны и…

***

- Знаете что, Правдин? – говорил генерал-адмирал Епанчин, доверяя Правдину это дело. – Должен вам сказать. Многие думают, что Москва схлопнулась от того, что здесь есть следы первого прецедента. И хорошо, что так думают. Мы старательно поддерживаем эту легенду. Но правда в другом. Москва схлопнулась из-за борьбы за человека, которого вы, Правдин, должны спасти.

Scrape

- В это воскресенье наш подопечный будет прогуливаться на Басманной ярмарке. Мы попытаемся подойти к нему вплотную и установить контакт. Впрочем, наш противник ни отстает ни на шаг и операция предстоит сложная. У нас здесь в Москве времени нет, так что придется действовать по старинке - без всех этих ваших межвременных штучек, - последняя фраза была обращена к коллегам, присланным в подкрепление из регионов.

Правдин обернулся и оглядел зал. Кого здесь только не было - спецы из ФСБ в фирменных костюмчиках, МУРовские оперативники, затянутые в черное росгвардейцы, несколько сотрудников КГБ со скучными лицами, бойцы из НКВД и ЧК в скрипучей коже, жандармы из царской охранки, триленниалы в одинаковых белых скафандрах, петровские гвардейцы при мундирах, агенты памяти, стрелецкие воеводы, безликие стражи, парочка гусар и даже один робот-полицейский.

Это были лишь самые вершки тех, кто оказался задействован в операции. Агентурная сеть тянулась далеко, и Правдин не удивился бы, узнав что частью этой сети является какой-нибудь грудничок в Новом Чертаново.

- Нам известен примерный маршрут подопечного. Будем действовать вокруг этого.

И наверняка где-то здесь затесалась крыса, которая скребет под нас. Придется действовать так же и вокруг этого. Что ж, главное, чтобы наши крысы оказались шустрее их крыс. А уж если наша крыса сумеет выдать их крысу, так и вообще замечательно.

- Кто он такой – наш подопечный? – окликнули Правдина с задних рядов.

- Студент, - отозвался Правдин. – Хороший специалист в одной узкой области. Живет в кампусе Московского университета. Редко выходит на улицу. Когда мы выяснили его личность, мы сразу же внедрили в окружении наших людей. Но и противник поступил точно так же. Поэтому решительные действия придется предпринимать на нейтральной территории.

На всякий случай Правдин запомнил лицо вопрошавшего.

- Силы противника будут рассредоточены по всей ярмарке. Нам нужно освободить наиболее интересный район и вывести подопечного туда. Какой именно это будет участок определимся на месте, по ходу действия. Радиосвязь используем минимально. Ты, дядя Гриша, - Правдин кивнул краснощекому коробейнику, - доложишь мне лично о готовности позиций.

Правдин отвернулся к доске и кусок мела в его пальцах заскрипел по поверхности грифеля.

- Здесь, на потешном ряду, у нас будет центр связи. Распределим точки интереса по отделам. Когда решим, какой район брать – поднимем в воздух бойца соответствующего отдела как знамя. Его будет видно далеко, а заодно и боец доложит о позициях сверху.

Правдин уверенными росчерками набросал схему ярмарочных рядов.

- На тебе, Леша, особая ответственность, - Правдин обратился к подростку, сидящему на краешке стола в обнимку со скейтбордом. – Когда район будет наш, ты выбросишь на перекрестке между гончарным рядом и компьютерщиками пачку чипсов – так я пойму, что плацдарм готов.

Правдин задумчиво потер пальцами подбородок.

- И помните, что они могут запустить ликвидатора, если поймут, что проигрывают позиции. Наша первейшая задача – не допустить потери подопечного. Смотрим в оба и пытаемся не пропустить убийцу.

Правдин отыскал в зале глазами двух телепатистов.

- Ребята, вам поручаю вести сводку событий со всех пунктов наблюдений. Схема стандартная – прикинетесь крэперами, устроите баттл, шифруете сообщения от наблюдателей и зачитываете их на всю округу. Список кодов я вам передам.

Мел в руке Правдина издал жалобный скрип, очертив круг в центре карты.

- Ну и держим в уме план Б. Если отменщики перехватят инициативу, придется прорабатывать их каналы связи, чтобы понять, где они собираются обработать подопечного, - Правдин едва заметно кивнул длинному клетчатому гражданину, притаившемуся у самой стены комнаты. – Внимательно слушаем и пиццу кушаем.

- Чего они хотят? – снова спросили из зала.

- Они хотят предотвратить одно важное историческое событие. И нет, речь идет не о первом прецеденте, хотя не исключено, что это событие может повлиять и на первый прецедент тоже. Порфирий Петрович, - в этот раз Правдин обратился к запойного вида господину в котелке. – Если заприметите кого похожего на душегубца, купите вашей дочери синий шарик – так я пойму, что настало время действовать жестко.

Правдин всегда удивлялся как Порфирий Петрович не боится брать на дело свою дочь, пока не узнал, что дочка Порфирия Петровича стреляет с двух рук по-македонски и имеет взрослый разряд по самбо.

- И все-таки, почему мы не можем получить информацию о действиях противника из будущего?

А вот и подвезли идиотские вопросы из зала. Доблестные дуболомы подкрепления решили-таки показать, что они самые умные.

- Басманная ярмарка находится в зоне временного коллапса, -тем не менее разъяснил Правдин. – Мы не можем получить информацию из будущего, потому что никакого будущего тут нет. Москва находится в собственном временном пространстве, здесь невозможны темпоральные скачки и из какого бы времени вы сюда ни пришли, вы всегда окажетесь здесь в настоящем моменте.

Все свободны.

Комната опустела, и Правдин тяжело уселся за стол, потирая пальцами ноющие виски. Только бы он все сделал правильно, только бы нигде не допустил ошибки. Одна мельчайшая деталь, выпущенная из виду, может изменить все…

Скрежет телефонного звонка прорезал воздух. Правдин поднял трубку.

- Боюсь, вы не все способны просчитать, Правдин, - сказал сквозь хрип помех глухой голос в динамике. – Я подскажу вам что делать. Направьте своих людей в питейную на нижних рядах. Я выдам для них соответствующие инструкции.

Правдин бросил трубку на рычаг и устало опустил голову на стол. Все-таки без межвременных штучек ему обойтись не удалось.