Первый Предтеча IV

Глава 1

Самым ценным из имеющихся у меня сейчас ингредиентов была регенеративная сердцевина плетевика. Именно она являлась ключом к восстановлению здоровья моей гвардии хромающих подранков.

«Второе сердце червя» позволяло плетевику отращивать отрубленные щупальца за секунды. При правильной обработке эту способность можно частично переложить на организм человека, заставляя тело восстанавливать повреждённые ткани, каналы и деформированные кости.

Но «правильная обработка» — задача трудоёмкая и требующая индивидуального подхода. В зависимости от недуга человека, понадобятся разные концентрации и методы приготовления лекарства.

Начал я с «разведки» — прежде чем браться за зельеварение, нужно было понять, с чем именно предстоит работать. В помощники я взял себе Игошу с блокнотом и ручкой.

В качестве первого подопытного я пригласил Лапу. Здоровяк протиснулся в лабораторию и сел на табурет, который жалобно скрипнул под его весом.

— Дай мне руку, — велел я.

Без лишних слов и сомнений он протянул мне свою медвежью лапу.

Я прижал пальцы к запястью гвардейца и пустил диагностический импульс по его каналам.

Этого мне хватило, чтобы увидеть много всего «интересного»: во-первых три сросшихся перелома правого предплечья — кости срослись криво, и каналы Силы в этом месте образовали петлю, теряя до трети проходящей энергии. Во-вторых — на левом плече был застарелый разрыв сухожилия, компенсированный мышцами, но ограничивающий подвижность.

Ну и печень, подсаженная какой-то дрянью, которую Лапа явно принимал не от хорошей жизни.

— Боевые стимуляторы? — прямо спросил я.

— Было дело, — буркнул он, отведя взгляд. — У Мещерского раненым выдавали, чтобы строй не ломать. Пару месяцев на них сидел, пока капитан Горцев не отобрал и не выбросил в канаву.

— Правильно сделал, что отобрал, — кивнул я. — Свободен.

— А чего делать-то со мной будете, командир? — осторожно поинтересовался Лапа, поднявшись на ноги.

— Кости перестраивать, — пожал я плечами. — Ну а еще каналы выправлять. Печень чинить.

— И это всё одним зельем? — изумленно выпалил здоровяк.

— Тремя, — ответил я и взглядом показал, что прямо сейчас не могу выделить ему большего внимания.

Лапа поклонился и быстро ушёл, ну а следом потянулись и все остальные. Каждого я осматривал по той же схеме: пропускал диагностический импульс через каналы, оценивал состояния Источника, проверял кости, мышцы, внутренние органы. И у каждого находил свой набор повреждений, запущенных и наслоившихся друг на друга.

У Клина, например, помимо простреленного в недавнем бою плеча обнаружилась деформация коленного сустава, из-за которой он хромал. Хрящ стёрся почти до кости, а канал Силы в этом месте был пережат настолько, что энергия шла через ногу рывками.

Ко мне шли боец за бойцом — незалеченные переломы, повреждённые суставы, проблемы с сердцем, почками, сосудами…

К середине дня я осмотрел всех гвардейцев и даже «наблюдателей», которых экстренно вызвонил Свят. Заодно в ходе диагностики я бегло познакомился со всеми новенькими.

Результаты Игоша записывал в блокнот. Следуя моим указаниям, он разбил гвардейцев на три группы по степени тяжести. Затем я надиктовал Игоше, какие ингредиенты мне понадобятся под все задачи.

— Мне нужна кора дуба, — задумчиво изрек я. — Знаешь, где в Чёртовой Лапе растут дубы?

— У ручья, кажется, стоят, — кивнул Игоша.

— Нарежь кусков десять размером с ладонь, — произнес я и серьезным тоном добавил: — Только с внутренней стороны, где кора ещё светлая и влажная.

— Понял! — решительно кивнул малец.

Он рванул выполнять поручение, а я приступил к алхимической перегонке сердцевины плетевика. Процесс занимал часы — и, увы, его нельзя было ускорить повышением температуры. Да и вообще постоянно приходилось присматривать за капризным ингредиентом.

Если слишком перегреть — регенеративные белки свернутся, просто превратятся в бесполезную слизь. Наоборот не догреть — и экстракция затянется настолько, что куски сердцевины успеют деградировать.

Пока основа томилась, я, постоянно поглядывая на нее, взялся за вспомогательные компоненты — растёр корень аира, приготовил белый шалфей…

А еще открыл для себя берёзовую чагу, которую на днях притащил откуда-то Цицерон «на всякий случай». В эпоху Предтеч мы не использовали этот компонент, а меж тем она на поверку работала как энергетический фильтр, синхронизировала разные потоки энергии внутри самого зелья, не давая им конфликтовать между собой.

Следом я использовал ещё несколько подходящих трав из своих запасов, а после и кору дуба, которую спустя полчаса принёс Игоша.

Перегонный стол гудел, колбы нагревались, вещества вымачивались и отваривались.

Работа шла не прекращаясь.

***

Первым на лечение пришёл Лапа. Я вручил ему плошку с густым отваром тёмно-коричневого цвета.

— Это отвар для костей, — пояснил я. — Кости у тебя срослись криво, и отвар запустит процесс их перестройки. В первые дни можешь почувствовать ломоту в костях — это нормально, так и должно быть.

— Пахнет как дёготь с полынью, — настороженно принюхался Лапа.

— Примерно так и есть, — кивнул я.

— Понял, — Лапа взял плошку обеими руками, зажмурился и опрокинул в себя содержимое одним глотком.

— Теперь это, — пододвинул я к нему стеклянный пузырёк. — Настой для каналов. Пьёшь через час после первого.

— Понял, — Лапа бережно принял пузырёк.

— И третье, — я поставил перед ним закрытую колбу. — Настойка для печени. Это не разовое лекарство. Будешь пить по глотку утром и вечером в течение десяти дней.

Следом за Лапой бойцы прибывали один за другим. Временами я останавливал поток пациентов и возвращался к зельеварению. В итоге, два дня я почти не покидал лабораторию. Лишь пару раз в день выбирался наружу — глотнуть свежего воздуха, перекусить да размять затекшие мышцы. Ну и, разумеется, находил время поспать.

Обязательный ритуал утренней зарядки тоже никуда не делся — я поднимался первым, умывался, подпитывал Силой Петровича и Игошу, разминался с ними и с Мирой, а затем после завтрака уходил обратно в лабораторию.

— Старый, — во время одной из передышек я окликнул Петровича, тащившего из кухни стопку тарелок. — Вечером видел, что кузов «Егеря» пустовал. Вы с Игошей где теперь спите?

Поскольку в тот момент, когда я это обнаружил, на территории все было спокойно, раскидывать Руну Ощущения по округе я не стал. У нас тут неподалеку семейные живут… Не хочется совсем уж лезть в вечернюю личную жизнь своих людей, когда можно просто спросить.

Петрович замялся и покосился в сторону дома бабы Гали.

— Так это… Галина позвала, — пояснил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Говорит, негоже ребёнку в кузове грузовика ночевать, когда у неё две комнаты пустуют. Я сперва отнекивался, мол, нам и в «Егере» привычно. А она говорит: «Михайло, ты не дури, я вам кровати приготовила, бельё чистое постелила». Игошка обрадовался. Мальчишке-то, конечно, на нормальной кровати сподручнее.

— А тебе? — усмехнулся я.

— Мне тоже, — признался старик. — Но это ж временно, Антон Игоревич. Как казармы достроят…

— Не торопись, — хмыкнул я. — Галине спокойнее, когда рядом кто-то есть.

— Да я ей и по хозяйству помогаю! — выпалил он, краснея. — Вчера забор подлатал, а сегодня вон — крышу осмотрел, говорю: Галина, у тебя шифер в трёх местах треснул и сыпется, течёт небось по весне? А она говорит: течёт, Михайло, ещё с позапрошлого года. Ну, я Николаю-плотнику уже передал, он обещал завтра прийти с ребятами перестелить.

— Цена? — спросил я.

Петрович удивленно моргнул глазами:

— Так это… Заплатим уж, — проговорил он. — Зарплата мне назначена. Даже Галине Мирослава Сергеевна за работу на кухне тоже жалование назначила, — он усмехнулся и добавил: — Хотя Галина сперва отказывалась.

— Понял, — кивнул я и через пару секунд продолжил: — Расскажи про крышу и договоренности Мирославе Сергеевне — пусть в бюджет восстановления Чертовой Лапы внесет.

Несколько секунд старик недоумевающе на меня смотрел на меня.

— Антон Игоревич… мы сами можем… — неуверенно проговорил он. — Это же…

— Это недвижимость моего рода, на которой живут мои люди и платят мне ренту, — обрвал его я. — Старый, как выражется Муха — не крути мне мозги. Сказано — делай. Пусть я не могу мгновенно навести порядок во всей Чертовой Лапе, но к этому порядку стремлюсь.

— От души, Антон Игоревич… — поклонился он.

— И еще, — я назидательно поднял палец. — Если у кого из местных есть проблемы с жильем — пусть староста подаст список Мирославе Сергеевне. А то ишь… крыша у них протекает.

Старик еще раз сердечно поблагодарил меня, поклонился и побежал искать Миру.

Ну а я вернулся к работе.

В лаборатории я трудился с предельной сосредоточенностью, ловко перемещаясь между столом, склянками и бойцами. Время от времени сверялся со Структурой, точно подбирая дозировки. Каждому гвардейцу требовался особый подход.

У кого основной проблемой были кости, я готовил густой отвар из основы с добавлением вытяжки из хрящей ветрового монстра. Хрящи я сохранил ещё после разделки, и сейчас они пригодились.

Для лечения повреждённых каналов Силы подходил настой на основе сердцевины плетевика с добавлением шалфея и чаги. Концентрация эликсира подбиралась индивидуально — в зависимости от степени повреждения каналов. Так Цицерону, у которого каналы были просто загрязнены, хватило слабого раствора. Совсем иная ситуация сложилась с одним из новичков — крепышом Муромцем: у него три узловые точки практически утратили жизнеспособность. Поэтому мне пришлось готовить настой тройной концентрации — а кроме того, вливать Силу лично, чтобы целенаправленно направлять действие эликсира изнутри.

Ко второму дню процесс наладился и вошёл в чёткий ритм. Я работал с небольшими группами — принимал по три‑четыре бойца за раз, выдавал им необходимые лекарства, а затем сразу варил новые партии, чтобы своевременно пополнять запасы. Вечером я проводил контрольный осмотр тех, кто уже приступил к лечению, — проверял динамику восстановления.

Осложняло ситуацию то, что Свят тоже не сидел без дела — он продолжал принимать новых гвардейцев, и список задач рос у меня прямо на глазах. Но это не могло меня не радовать — нет ничего лучше, чем сразу поставить на ноги свежих бойцов, которые укрепят мощь рода Северских.

Результаты проявлялись быстро. Клин перестал хромать — мучившее его много лет колено восстанавливалось не по дням, а по часам. Муха доложил, что стал слышать левым ухом звуки, которых не слышал с Хабаровского рубежа.

Но случались и накладки — у бойца с позывным Бирюк после приёма костного отвара поднялась температура, и несколько часов его жутко лихорадило. Пришлось вливать дополнительную порцию Силы напрямую и корректировать дозировку.

Другой гвардеец — Сыч, после настойки провёл ночь в сортире, а утром был бледный и дерганный.

— Командир, — виновато пробормотал он. — Меня раз двадцать…

— Значит, двадцать порций дряни из тебя вышло, — невозмутимо ответил я. — Вы ж до меня чего только в себя не заливали, — я хлопнул его по плечу и заверил: — Завтра будет легче.

— А если нет? — тихо простонал он.

— Тогда послезавтра, — подытожил я.

На третий день, выйдя на улицу, я в очередной раз для себя отметил, как же похорошела Чёртова Лапа при Северских! Дорожка от ворот к крыльцу была выровнена и присыпана гравием. У дома Савельевых, где разместились гвардейцы, появилось отдельное крыльцо с навесом, а на стене висел фонарь. В наш дом уже провели воду из скважины.

— Мне нужен белый шалфей, — поздоровавшись с Мирой сказал я. — И ещё корень валерианы.

— В таком объёме, как ты используешь, валериану в аптеке не продадут, — задумчиво проговорила она, покосившись на кошку, которая вдруг навострила уши. — Пошлю людей на Сенной рынок, там должна быть. И про шалфей заодно спросят

— Спасибо, — кивнул я.

— Кстати, — Мира подняла на меня взгляд. — Михалыч привёл двух местных женщин. Одна — Вера Васильевна, жена Степаныча. Но она только на полдня согласилась работать, у неё курятник. Вторая — Людмила, вдова, живёт на краю Чёртовой Лапы. Тоже согласилась помогать Галине на кухне. Я им назначила оплату чуть выше средней, как ты велел. И новую кухню начали делать.

— Хорошо. Какао заказала? — спросил я.

— Ещё нет, — потупилась Мирослава.

— Закажи.

— Закажу, — буркнула она и развернувшись, потопала в дома.

— Мира! — окликнул я ее.

— М? — вопросительно спросила она, обернувшись через плечо.

Я обвел взгдядом наш двор и ответил:

— Красиво тут стало. Спасибо.

Она смешно хлопнула ресничками, а ее щеки немного покраснели.

— Пожалуйста! — быстро произнесла девушка. — Я просто делаю то, что ты велел.

И бодро ворвалась в дом.

Глядя на ее сзади, я улыбнулся, подумав, что без нее, с одними мужиками хрен бы мы тут подобие уюта навели.

Так…, а кошка-то не за хозяйкой пошла!

Я быстро вошел в дом и спустя секунд пять оказалась в лаборатории.

— А ну кыш! Мара! — рявкнул я, увидев, как эта зараза хотела откусить фрагмент сырой печени ветрового монстра. — Едрить тебя!

— Что за шум? — в летела в лабораторию Мирослава и замерла на входе.

Некоторое время она обречённо смотрела за тем, как стащив ценный ингредиент, Мара марает не пол, а лапы и морду.

— Я заберу ее, — быстро проговорила девушка, поймав мой недовольный взгляд.

Подхватив грязную и шипящую кошку, она попыталась вырвать из ее лап и когтей мясо.

— Оставь ей, — вздохнул я.

— Но…

— Оставь, пока она тебя не исцарапала. Или пока с дуру не сиганула в Место Силы. Надо бы подумать над тем, как отгородить лабораторию.

— А ей можно такое… есть? — с подозрением спросила Мирослава.

— Звери, в отличие от людей, крайне редко жрут то, что им может навредить, — отозвался я, с головой погрузившись в дела, но потом добавил: — Этот ломоть уже был обработан через перегонный стол, в нем нет ничего особо вредного.

Больше Мира ничего не спрашивала, и никто мне не мешал.

К вечеру третьего дня основная работа по лечению была завершена. Я повторно осмотрел каждого бойца и убедился, что процесс восстановления идёт штатно. Иронично, но «рекордсменами» по длительности лечения стали мои приближенные — Свят, Игоша и Петрович.

Святу предстояло месячное употребление настойки для закрепления, а после и усиления эффекта его предыдущего лечения. Петровичу — «сбитень омоложения» на постоянной основе. Игоша получил отвар для восстановления каналов — первый из двух этапов полной победы над проклятием. Браунштейна тоже ждал его сюрприз…

— Лечение как ощущаешь? — спросил я Свята, только что выгнавшего гвардейцев на вечернюю пробежу.

— Топор легче стал, — ответил он.

Это был максимум красноречия, на который Святогор способен в вопросах собственного здоровья. Зато он не мог не поделиться наблюдениями за своими товарищами:

— Ребята другие стали, Первый. Я когда гонял их на полосе, Бирюк пробежал дистанцию быстрее Мухи. Бирюк! Он у нас в наблюдателях числился, потому что спина не разгибалась последние лет пять.

— Тело вспоминает, каким было, — спокойно ответил я.

— Знаешь, что самое странное? — произнёс Свят тише. — Они не просто крепче стали. Злее тоже — в хорошем смысле. Когда тело перестаёт болеть, человек вспоминает, что он воин, а не инвалид. Я вижу это по глазам. Утром встают и рвутся на тренировку, а не ковыляют с кислыми мордами.

— Именно так и должно быть, — ответил я.

Некоторое время Свят стоял рядом и порывался что-то сказать. Я тяжело вздохнул и произнес:

— Слушай, ну ладно старый мнется и политессы разводит, или мелкий — тем более. Но не ты же. Ну? Чего хотел?

Свят усмехнулся и покачал головой:

— Уел. Короче, Первый… Злость бы эту в ближайшее время дело направить не помешало бы. Что-нибудь солидное, эпичное — чтобы всех привлечь.

Он глядел на меня не мигая, ожидая ответа.

Я медленно кивнул:

— Будут вам эпичные дела, дружище. Но позже. Пока твоя задача обеспечить охрану так, чтобы даже графская, а то и герцогская гвардия не смогла бы взять Чертову Лапу.

— Будет такая охрана, — твердо ответил глава моей гвардии.

Преисполнившись, Святогор ушёл к бойцам, ну а я налил себе чайю и решил пройтись по территории, поглядывая по сторонам.

Петрович общался с бабой Галей возле её забора. Оба смотрели на тренирующихся гвардейцев. Галина что-то говорила старику, тот кивал и хмурился. Потом она хлопнула его по плечу и подтолкнула в мою сторону.

Петрович поймал мой взгляд, замешкался, стушевался…

А потом неуверенно зашагал ко мне.

— Чего, старый, кислый такой? — хмыкнул я. — Гвардия не нравится?

— Да нет, что вы, — Петрович встал рядом и посмотрел вдаль. — Гвардия что надо.

— Ну так и хорошо, — сказал я.

— Хорошо, — согласился он, но как-то без огонька. Потёр подбородок и продолжил: — А ещё хорошо, Антон Игоревич, что обновляется деревня-то наша, что ни говори. Теплицы те заброшенные народ чутка подлатал. Дорогу грунтовую подсыпали гравием, до самой трассы. Каждый день новшества. А бойцы — так это вообще что-то с чем-то…

— Я слышу «но», — заметил я.

— А есть оно, Антон Игоревич, — неуверенно вздохнул Петрович. — Люди шепчутся… Вся Чёртова Лапа видит, как наши парни из калек в здоровых мужиков превращаются. Михалыч вчера спрашивал, мол, а ваш барин только своих лечит, или и нашим бы помог? У Степанычевой жены спина не разгибается, у семьи Нифёдовых суставы.

Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. Но я видел, что дело не только в деревенских. Не ради Степанычевой жены старик так долго подбирался к разговору.

— Понятно, — кивнул я. — Будет и местным лечение. Я как раз думаю, как подойти к этому вопросу. Гвардейцам готовлю индивидуально, под каждого отдельно. Для мирного населения такой подход не подойдёт — их слишком много, а я один. Нужно что-то универсальное. Общеукрепляющие настойки и восстановительные отвары. Попробую унифицировать рецептуру.

Петрович кивнул, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд у него был такой, будто он хотел сказать что-то ещё, но не решался.

— Старый, — негромко произнёс я. — Я помню, что обещал, не мнись ты так. Привози Машеньку, теперь уже можно. Осмотрю, разберусь, что с ней. Но когда поедешь встречать — охрану возьми с собой. Минимум четверых бойцов. А лучше больше — согласуешь, со Святом, скажешь я велел.

— Да зачем же, я и сам…

— Петрович… — хмуро протянул я, глядя ему в глаза.

Старик осёкся, ну а я продолжил:

— Враги рода Северских прекрасно знают, кто в моём ближнем круге. Если кто-то из недоброжелателей захочет ударить по мне через тебя или твоих родных, а ты будешь один и с ребёнком, мне это будет сильно не по душе. Ясно?

— Ясно, — тихо ответил Петрович и прижал кулак к груди. — Спасибо, Антон Игоревич. По гроб жизни не забуду! Спасибо!

— Не за что пока, старый. Не за что.

Глава 2

Вечерний борщ оказался превосходным, особенно в сочетании с тонкими ломтиками ледяного сала и чёрным хлебом. У всех остальных ужин был еще пару часов назад, поэтому компанию составила мне только Мира да Петрович.

— Под такое бы дело стопарик водочки, — вздохнул старик.

— Без него тоже борщ отменный, Михаил Петрович, — строго заметила Мирослава.

— Подтверждаю, — согласился я, повернувшись к Петровичу. — Когда наша кухня расширится, и я не только о помещениях, но и о поварах, ты, старый, проследи, чтобы все готовили так же вкусно.

Петрович, явно довольный похвалой, загремел посудой, а мы с Мирославой вышли на крыльцо.

Вечер выдался тихим и прохладным. Где-то далеко за забором перекликались часовые. На столбе у ворот горел фонарь, и в его жёлтом круге мелькали мотыльки.

Мира протянула мне термокружку. Я принюхался — пахло шоколадом.

— Какао, — сказала она, заметив мой взгляд. — Заказала, как ты и велел. Так что теперь пробуй.

— Хорошая штука, — признал я, распробовав напиток. — Надо будет оборудовать на крыльце раскладные стулья — чтобы вот так по вечерам тут посиживать. Виды хорошие.

Мира кивнула, немного подумала и добавила:

— Я еще рассматриваю возможность поставить беседку, примерно там, — она указала на один из пустующих участков, с которого, вероятно, вид открывался еще более зрелищный.

Я кивнул и теплой улыбкой похвалил её за инициативу.

Некоторое время мы молча пили какао и смотрели на небо, покрытое звёздами. Я вспоминал, каким был небосвод в эпоху Предтеч. Когда путешествуешь по миру, созвездия поднимаются и опускаются относительно горизонта, а путешествовал я регулярно. Но здесь удивляло другое — сами созвездия выглядели так же, а вот точка, вокруг которой вращался весь небесный купол, сместилась. И теперь в ней горела яркая неподвижная звезда.

— Что это за звезда? — спросил я Миру, подвинувшись к ней и ткнув пальцем на центр неба.

— Ты, видимо, про Полярную, — ответила она. — Помогает определить север точнее компаса.

Удобно — в мою эпоху этой точки не существовало, штурманы ориентировались по Стрелке Дракона, выстраивая от неё поправки.

— Кстати, пока ты занимался зельями, произошло кое-что приятное. — переключила тему Мира, чем вытащила меня из своих размышлений. — Во-первых, привезли номера для машин.

— Все оформили?

— Ещё и с гербами рода, — горделиво кивнула она. По глазам было видно, что девушка счастлива видеть гербы Северских на нашем имуществе. — Всё как полагается. «Егерь», «Волк», трофейные легковушки и оба фургона. Браунштейн сделал всё быстро — и на Игошу, кстати, тоже все документы получил, включая паспорт. И на тебя…

— Спасибо Виктору Валерьевичу, — кивнул я. — Передай ему мою благодарность.

— Уже передала, — с легкой полуулыбкой произнесла Мира, но тут же посерьёзнела: — Ещё он сообщил, что пришёл иск от графа Вяземского за порчу имущества.

— Вот это новости… — удивленно проговорил я, поставив кружку на ступеньку.

— Это — идиотизм! — взмахнула рукой она. — Видите ли, из-за нас разрушен его цех и вся прилегающая инфраструктура!

— Ну а то, что стая иглоходов могла убить десятки человек, он разумеется умолчал… — мысленно продолжил я и, недобро поморщившись, добавил: — А пришедший за ней плетевик одним бы цехом точно не отделался.

— Думаю, они не знают про «эффект плетевиков», — пробурчала Мира и тут же снова вспылила: — Но дело не в этом! Виктор Валерьевич кое-что рассказал мне о Вяземском. Граф сейчас активно метит в столичный круг и добивается, чтобы Московские рода его принимали за равного. Для такого человека устроить открытый конфликт с мелким провинциальным родом вроде нашего — значит показать себя мелочным склочником. Однако же официально составленный иск — это немного другое, — Мира на пару секунд нахмурилась, задумчиво прикусив клыками подушечку большого пальца и уставившись вдаль.

— Грубо говоря, если бы мы встретились лично, он мог бы даже благодарить нас за помощь и улыбаться, но при этом открыто заявлять, что разрушение склада его огорчает. Но он и думать не желает о конфликте между нами, так что пусть все решают компетентные органы, — представив ситуацию, помог я девушке.

Она благодарно кивнула и произнесла:

— Да, вроде того. Но… — она снова нахмурилась и напряженно покачала головой: — Пусть войны, нападений или откровенных провокаций от Вяземского нам ждать не стоит…

— По крайней мере сейчас, — заметил я, когда она взяла паузу.

Мира удивленно посмотрела на меня — мол, ты что же, хочешь сам воевать с графским родом? Однако же встретившись с моим непоколебимым взглядом, она лишь кивнула и повторила за мной:

— Да, сейчас. Так вот… явной агрессии сейчас мы от него не увидим. Но расслабляться нельзя, Анхарт. Граф Вяземский один из самых влиятельных аристократов Ярославской губернии. Если он точит на нас зуб, то он найдет способ доставить нам проблем и без проявления физической агрессии.

Она выразительно посмотрела на меня, дабы убедиться, понял ли я всю серьезность ситуации.

— Контракт же шёл через СПС, — спокойно изрек я. — Майор Коновалов подтвердит, что мы действовали в рамках закона. Охрана завода сама допустила тварей на территорию и потеряла людей. Верно?

— Верно, — напряженно кивнула Мира, — Но….

— И сейчас это главное, — перебил ее я. — Врагов у нас будет становиться только больше с каждым днем. И наше задача постоянно наращивать мощь, чтобы они нас не смели.

Несколько секунд Мира буравила меня взглядом, а затем недовольно кивнула.

— Но все равно он мерзавец! — фыркнула она в сторону. — Мы спасли его людей и весь остальной завод, а он нам иски шлет! Но… ладно, я тебе это рассказала, просто чтобы ты знал. По сути, прямо сейчас нам предпринимать ничего не стоит. Пока с нами работает Виктор Валерьевич, все иски и официальные обращения идут через него. А обыграть этого мастера очень сложно… Кстати! — будто вспомнив что-то, выпалила она. — Я так и не поняла, какой бюджет закладывать для оплаты его услуг?

— Не переживай по этому поводу, — спокойно ответил я. — Мы с Виктором Валерьевичем уже обо всём договорились лично.

Долг жизни дорогого стоит. Но и вечно ездить на благодарности Браунштейна я не собираюсь. Пора бы и самому начинать его лечение.

Подумав об этом, я спросил:

— Когда он к нам заедет? Нужно передать ему кое-что.

— Утром узнаю, — махнула рукой она и тут же вернулась к исходной теме: — Но что значит договорились? Он столько для нас делает, Анхарт! Оплата должна быть впечатляющей!

— Такой и будет, — пожал плечами я.

Мира продолжала смотреть на меня, явно ожидая ответа. То, что один из лучших… или даже лучший юрист города носится с нами забесплатно, ее сильно нервировало.

— У Браунштейна достаточно состоятельных клиентов, которые могут ему заплатить, — по сути словами Виктора Валерьевича, пояснил я. — А вот клиент, который спас его от слепней, у него пока один. Но дело не только в этом, Мира. Я по достоинству расплачусь с ним, но не деньгами, а кое-чем более важным — курсом лечения от недуга, мучающего его годами.

Мира тихо хмыкнула. По её лицу было видно, что мои выводы она приняла, но до конца так и не успокоилась — все-таки девушка привыкла считать каждый рубль, и бесплатная помощь высококлассного юриста ей казалась чем-то крайне подозрительным, а оплата бартером менее надежной, чем деньгами за четко фиксированную сумму.

Подход правильный, но в данном случае лишний.

Мы продолжили сидеть на крыльце. Мара выбралась из дома и уютно свернулась у ног Миры, аккуратно положив морду на её ботинки. Где-то далеко промычала корова, перепутавшая время суток.

— Кстати, я же не дорассказала! — вспомнила Мирослава. — Это не все новости. Сегодня мы с Игошей и машиной сопровождения ездили в город закупаться одеждой. Во-первых, я купила…

Дальше ее слова для меня звучали как в тумане. Но было приятно видеть её счастливое лицо и горящий взгляд, когда она делилась со мной такой маленькой и бытовой радостью, как поход за одеждой.

Так мало человеку для счастья.

Но порой этого малого очень сложно достичь.

***

С каждым утром я всё чаще ловил себя на мысли, что пора завести горн. Ну, или что-то более современное, но не менее громкое.

В эпоху Предтеч побудку в лагерях устраивали ударом в полый бронзовый щит. Помнится, Велиар — мой юный последователь — обожал стучать в щит, наслаждаясь видом воинов, вылетающих из своих спальников.

Сейчас, конечно, будить целую армию мне не надо, но проблема не менее серьезная — Игоша с Петровичем теперь ночуют у бабы Гали, и таскаться туда каждое утро я не собираюсь. Галина и так многое делает для гвардии, а обременять её ещё и постоянными вторжениями моей персоны было бы откровенным свинством.

Так что горн бы решил проблему — один раз дунул, и все знают: пора вставать.

Хотя… можно ведь просто составить общее расписание — сделать подъемы в одно и то же время.

Нет… Я ложусь по-разному, и встаю по-разному. Горн будет уместнее.

Хотя…

На самом деле пора озадачить Миру, чтобы всем ближникам купила телефоны. Еще один — обязательно старосте. И со Святом пусть переговорит, сколько на гвардию аппаратов нужно.

Но сегодня обошлось без горна и других средств связи. Игоша выбежал на зарядку сам — судя по его довольному лицу, очень уж не терпелось опробовать и продемонстрировать свой новый спортивный костюм.

В черных штанах, тонкой футболке и кроссовках на толстой подошве он уже почти выглядел на свой возраст. Разве что ростом оставался невысок, но проклятие отступало всё заметнее.

— Михаил Петрович в магазин поехал за продуктами, — пояснил Игоша. — Сказал, как вернётся, сразу на зарядку пойдёт.

Я понимающе кивнул. Наша орава растёт порой уже не по дням, а по часам, а припасы имеют свойство заканчиваться.

Мы с Игошей уже делали наклоны для поясницы, когда из дома вышла Мирослава.

Я так и замер, согнувшись, едва увидел ее.

На девушке были короткие розовые шорты, облегающая белая майка и светлые кроссовки, а на голове — короткая повязка. Мира шла уверена, с какой-то кошачьей грацией.

Я быстро выпрямился, и скосил взгляд на гвардейцев, занимавшихся неподалеку.

— Упор лежа — принять все!!! — в этот же миг рявкнул Свят, и бойцы, с задержкой в полсекунды, рухнули на протоптанную траву.

Святогор заметил мой взгляд и молча кивнул.

Я ответил тем же, и снова повернулся к Мире. Она шла все так же невозмутимо и смотрела исключительно на меня. Она у нас девочка умная, и должна понимать, как подействует её наряд на окружающих.

Однако же бойцов, засмотревшихся на госпожу, пусть дрессирует Свят — до них Мирославе дела не было.

— Доброе утро, — сказала она, встав напротив меня и, поставив руки на пояс, начала разминать шею.

— Доброе, — кивнул я. — Красивый костюм — тебе очень идет.

— Спасибо, — чуть улыбнулась Мира, однако по глазам я видел, что произведенным эффектом она довольна гораздо больше, чем «чуть». — Ты, кажется, вчера уснул где-то на четвертой покупке.

Все-таки заметила, что я вчера задремал во время ее рассказа… Но она вроде не расстроилась — даже пледом меня укрыла. Уже когда я проснулся ночью, вместе с ним перебрался к себе в кровать.

— На пятой, — невозмутимо поправил я. — Запомнил всё вплоть до пуговиц.

— У шортов нет пуговиц, — парировала девушка и, не дожидаясь ответа, побежала по двору разминочный круг.

Глядя на её спину, я ощущал, что Мира наслаждается моментом. И двигается так уверенно. И шорты на ней идеально сидят…

И, кажется, она догадалась, что я на неё смотрю.

О, точно — обернулась на бегу и усмехнулась. Теперь не «догадалась». Теперь она точно знает, что покупка пришлась ко двору.

Пу-пу-пу… Надо бы со Святом переговорить — чтобы гвардейцев сильнее гонял на тренировках. Особенно тех, у кого постоянной женщины нет.

Нда уж… теперь, когда Мира пришла в себя и получила возможность наряжаться, как ей угодно, полагаю, свободных баб в Чертовой Лапе не останется.

Но дело даже не в гвардейцах — просто чем больше Чёртова Лапа, тем больше понадобится рабочих рук. В ту же теплицу, например… которую ещё надо бы оборудовать.

И домов для проживания пока маловато — впереди еще много реставрационных работ.

Однако ж… не думал, что новые шорты Миры натолкнут на меня на мысли об ускорении развития Чертовой Лапы.

В общем, зарядка у нас прошла хорошо. Я бы даже сказал — замечательно. Игоша, вдохновлённый новым костюмом, выжал на турнике аж пять подтягиваний и был этим страшно горд.

Святогор отправил бойцов на пробежку и подошёл ко мне.

— Все прошлые наблюдатели теперь вернулись в строй и полноценно вошли в гвардию, — доложил он. — Так что дальнее наблюдение у нас теперь посменное. Постоянных наблюдателей нет.

— Хорошо, — одобрил я.

— И ещё, Первый, — серьезным тоном продолжил Святогор. — Я продолжаю обзванивать ребят. Из ста двенадцати, что ушли со мной с Хабаровского рубежа, часть устроилась нормально. Кто-то семью завёл, работу нашёл, в охрану пристроился. Несколько скончалось за эти годы. Но я ещё не по всем прошёлся, остались те, кого сложно найти. Переехали, сменили номера, — говоря это, он не сводил с меня пристального взгляда. И теперь задал основной вопрос: — Мне ведь продолжать искать?

— Обязательно, — коротко ответил я, — Все, кому ты доверяешь, Свят, мне нужны. С остепенившимся, если они не утратили твоего доверния, тоже можешь поговорить. На будущее. Много семей мы прямо сейчас не можем принять, всё-таки дома восстанавливать нужно. Но позже — обязательно. Да и сейчас, если появятся желающие — решим вопрос с домами. Каждой семье по отдельному дому, край — один дом на двух хозяев, если площадь позволяет. Далее, кроме твоих сослужевцев, можно начать рассматривать варианты. Например, на последнем контракте Лапа разговорил одного СПСника, у него брат тоже на Хабаровском воевал — и тоже по ранению списан. Позывной — Фенрир. Можно попробовать на него выйти — если согласится служить, глядишь, кого ещё из своей бригады подтянет.

— Можно, если человек толковый, — задумчиво протянул Свят. — Поговорю с Лапой, он должен был запомнить роту — это облегчит поиск.

Я кивнул, поразмыслив о том, что дёргать Коновалова, чтобы тот дал контакты Громова, а тот — своего брата, будет не очень корректно, но если потребуется — позвоню.

— Давай подытожим, Свят, — произнес я. — У нас наблюдатели на объектах сейчас стоят?

— Как раз новая пятерка стоит, всё фиксирует, — кивнул Горцев. — Вчера, например, к объекту Бестужева подъехал армейский грузовик. Бойцы ректора в него загрузились, а перед этим сняли гербы Академии с фасада и ворот.

— Вот как, — хмыкнул я. — Выводы?

— Пахнет приманкой, — буркнул Свят. — Сделали всё так, будто объект больше не имеет отношения к Академии. Но — это только гипотеза. Иначе зачем им ставить под угрозу собственный объект?

— Если что-то выглядит как утка, ходит как утка и крякает как утка, то это утка, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу.

— И что же здесь, по-твоему, «утка»?

— А есть варианты? Они либо вычислили наших наблюдателей, либо уверены, что они есть. И исходя из этого показывают нам, что снимают охрану. Гербы Академии специально убрали, чтобы явственно обозначить: это земли рода Бестужевых и только. Если на них напасть, никто кроме Бестужевых не будет втянут. Иначе говоря, эти земли — наша законная добыча.

— И ждут, что мы явимся, — утвердительно произнёс Свят. — Вот только надо ли оно нам?

Чуть прищурился он, смотрел на меня, ожидая ответа.

Именно в этот момент слева раздался грохот и топот. Я и Святогор повернулся одновременно.

По дорожке от ворот спешно шёл взбудораженный чем-то Петрович. Один пакет у него сполз с руки, старик подхватил его коленом, чуть не уронив остальные. Добежав до нас, он сгрузил всё на землю, тут же полез в один из пакетов и вытащил яркую упаковку замороженной овощной смеси.

Повернув пакет к нам задней стороной, дед возбужденно выпалил:

— Вона чего!

— И? — не понял Свят, покосившись на смесь. — Тебе чего, старый, свежих овощей мало в деревне? На кой-ляд тебе эта заморозка?

— Ты, одноглазый, лучше не умничай, а адресок посмотри, — Петрович настойчиво ткнул пальцем в нижнюю часть упаковки.

Мелким шрифтом был напечатан адрес производителя и склада.

— Теперь понял, — медленно произнёс Свят. — Адрес-то того самого производства Бестужева.

— Значит, они морозят там овощи… — размышляя вслух, произнес я.

— Если описание не врет, то не только морозят, Антон Игоревич! — быстро произнес Петрович. — Написано — полный цикл! «От семечки до практически готового блюда!». Видите! — он перевернул упаковку и показал слоган. — А мы всего гадали что там у них за стеной! А оно — вон оно как получается-то!

— На объекте, который Бестужев демонстративно оголяет… — продолжил я.

Явно довольный произведённым эффектом, Петрович подбоченился и важно продолжил:

— Я в магазине увидел и аж встал столбом. Продавщица спрашивает, мол, мужчина, вам плохо? А я ей: нет, говорю, мне хорошо. Мне очень хорошо!

— Если там налажен выпуск готовой продукции — то там должно быть полноценное тепличное хозяйство с холодильным оборудованием, — раздался голос Миры, которая приблизилась к нам и смотрела на овощную смесь из-за моего плеча.

Пару секунд мы молча переваривали информацию.

— И всё-таки хочется знать, где же «утка», — задумчиво протянул Свят.

— У жены Степаныча, — усмехнулся Петрович. — А зачем она тебе?

Глава 3

После завтрака Петрович наскоро убрал со стола, протёр его тряпкой и жестом предложил присаживаться обратно. Так столовая в мгновенье ока превратилась в штаб.

Святогор позвал гвардейца с позывным Вяз, который до своего недавнего излечения днями напролёт изучал агрокомплекс Бестужева.

— Вот здесь основной периметр, — произнес Вяз, ткнув пальцем в экран ноутбука. — Забор бетонный, сверху колючка. Двое ворот — главные с запада, грузовые с юга. Через грузовые фургоны заезжают — вот здесь даже рампа обозначена.

Я задумчиво уставился на карту: почти половину её площади занимали длинные прямоугольные строения, расположенные параллельными рядами. На общей интернет-карте родовые земли всегда отмечались крайне схематично. Не факт даже, что в реальных размерах, так что опираться на эти данные полностью не стоило. Подробные карты аристократических территорий можно найти лишь в закрытых архивах различных Имперских служб — либо составлять самим.

Но дроны запускать — слишком уж заметно, да и нет их у нас пока. Хотя вру, один огненный и пернатый есть. Но, опять же, раньше не было времени и причин заниматься исследованием земель Бестужевых лично — других дел хватало.

А вот теперь придется.

— Про то, что вчера на грузовике вывезли бойцов и сняли гербы Академии, я говорил, — взял слово Святогор, стоявший у стены со скрещенными руками. — Из свежей информации — сегодня на работу не вышли сотрудники — ни служебный автобус, ни часть личного транспорта на объекте не появлялись. Новую смену охраны тоже не направили.

— Сейчас охраны там точно меньше, чем в начале войны, — добавил Вяз. — Даже вернее сказать будет, что даже меньше, чем стало, когда основных бойцов распределили по другим объектам после вашего штурма усадьбы ректора.

Вяз как-то горько вздохнул, будто растраиваясь, что ему не довелось поучаствовать с нами в той битве.

— Повуюешь еще, — спокойно произнес я.

Боец удивленно поднял на меня глаза, кивнул, откашлялся и быстро продолжил:

— В начале охраны точно было больше — на пересменке много машин туда-сюда заезжало. Плюс раньше грузовые ворота открывались строго по расписанию, фургоны принимали дважды в день, утром и после обеда. Теперь фургон приходит раз в сутки, иногда и вовсе через день.

— Территория серьёзная, — подал голос Петрович, сидевший чуть поодаль с кружкой чая. — Если мы правы в наших догадках… А я уверен, что мы правы — оборудование дорогое, полный цикл… — старик подозрительно покосился на ноутбук, а затем посмотрел на меня и произнес: — И они его вот так просто взяли да оставили?

— Большая часть оборудования скорее всего стационарная, — задумчиво предположила Мира. — Сами теплицы в машину не погрузишь…

Сказав это, она замерла.

— Что не так? — быстро спросил я.

Она мотнула головой и проговорила:

— Все в порядке, просто задумалась.

— Мирослава Сергеевна, — тяжело вздохнул я, пристально глядя на нее. Не нравится мне, когда люди замирают на полуслове.

— Просто подумала, что раз там теплица с оборудованием, то ночью должны досвечивать растения — а значит, наши наблюдатели бы увидели свет, но никаких докладов на эту тему не было.

Свят резко повернулся в сторону Вяза и вопросительно уставился на него. Боец сбледнул и пробормотал:

— Не было никакого света ночью… Фонари разве что, но их там по пальцам пересчитать.

— Да-да, — закивала Мира. — Потому и говорю, что все нормально. Я сперва подумала об этом, а потом вспомнила все, что читала про организацию агрокомплексов в последние дни. В черте города запрещено использовать досвет с открытыми окнами, если на расстоянии двух километров от объекта находится квартал многоэтажной жилой застройки. То есть на ночь надо придумать способ закрыть свечение — плотная ткань, полителен, в идеале рольшторы.

— Дорого такое выходит, — почесал затылок Петрович.

— Смотря какой вариант выбрать, — пожала плечами Мира. — Но наш ректор ведь все равно использовал герб Академии? Вполне вероятно, что и какие-то субсидии ЯМы, а то и вовсе частично ее бюджет.

— Более чем вероятно, — кивнул я и тут же нахмурился: — Нам тоже надо будет шторы организовать?

— Нам необязательно, — улыбнулась Мира. — От нашей теплицы до ближайшей многоэтажки больше двух километров.

Я кивнул принимая, ее слова.

Мира перестала улыбаться и посерьезнела:

— Я к чему начала этот разговор. Мы, конечно, не знаем, что вывозили в фургонах в последнее время, но вряд ли оборудование. И тогда у меня тот же вопрос, что и у Михаила Петровича, — она пристально посмотрела мне в глаза и произнесла: — Они просто взяли и оставили такую ценность?

— Такое может быть… — негромко произнес Игоша. — Что, если ректор и правда не может охранять все свои объекты в условиях нехватки людей, вот и стянул всех оставшихся к жилым домам?

— В теории это возможно, — кивнул Святогор. — Смельчаком ваш ректор не кажется. Но… утка же!

— Да что ты с этой уткой все? — удивленно уставился на него Петрович. — Приготовить на ужин, что ли? Ты если хочешь — нормально скажи, порешаем.

— Хватит, — прервал я их и переключился на Вяза: — Хорошая работа, Вяз, ты свободен. Спасибо.

Гвардеец коротко кивнул и вышел.

Все оставшиеся повернулись ко мне. По их лицам я видел, что они уже мысленно приписали мне какую-то безумную авантюру.

Но ведь я не такой.

— Скверно дело пахнет, если честно, — не выдержав, произнес Петрович и покачал головой. — Вдруг там… бомба заложена, ё-моё!

— Возможно, — кивнул я. — Поэтому я пойду один и все хорошенько изучу. Оценю обстановку изнутри. Если это ловушка, я её почувствую раньше, чем она сработает.

На несколько секунд в «штабе» повисла тишина.

— Командир! — резко произнёс Свят, шагнув ближе. — Я не для того стал главой гвардии, чтобы потом объяснять бойцам, почему их господин полёг в теплицах с огурцами. И не для этого людей собираю, тренирую и мотивирую. Если ты погибнешь в одиночной вылазке на каком-то чёртовом овощном складе, это будет не героическая смерть, а срань! Воевать должна гвардия!

— Не только гвардия, — возразил я. — А сейчас у нас в первую очередь не битва намечается, а разведка. Группа создаст шум — раньше времени. А мне всего лишь нужно войти тихо, и прикинуть, стоит ли игра свечь.

— Но не одному же идти! — беспокойно воскликнула Мирослава.

В этот момент на моё правое плечо опустился Рух и сбросил невидимость. От неожиданности Петрович булькнул чаем, отшатнулся и чуть не выронил чашку.

Мой пернатый друг задрал клюв и смотрел на собравшихся не иначе как полководец, прибывший на совещание в последний момент.

— Рух хочет сказать, что Антон Игоревич не один, — заметил Игоша.

«Двуногие слишком много спорят и слишком мало делают», — мысленно припечатал мой старый друг.

— Рух пойдёт со мной, — сказал я вслух.

— Нет, подожди, — поднял руку Свят, собираясь что-то сказать.

Но не договорил, потому что Рух, заметив кошку Мару, сорвался с моего плеча, шлепнулся на пол и яростно засеменил к своей конкурентке. Та буквально только что спокойно вылизывалась, а сейчас резко вскинула голову и с утробным шипением рванула по коридору. Рух припустил следом, смешно перебирая лапами по половицам.

Похоже, эти двое сиганули в открытое окно — через пару секунд что-то загремело, послышались маты гвардейцев, а затем по округе раскатилась победная птичья трель.

— Вот он, твой боевой соратник, — покачал головой Свят взглядом указывая туда, откуда доносилась трель. — Древний дух. Гроза врагов. Особенно кошек.

— Всё сказал, что хотел? — я посмотрел ему в единственный глаз.

— Почти, — буркнул Свят, потом подобрался и не отворачиваясь изрек: — Зачем тогда гвардия, Первый? А?.. Спросил бы я… Да не буду, — он махнул рукой. — Всё одно — решение за тобой. Но если ты идёшь один, то хотя бы возьми рацию и выходи на связь каждые десять минут. И пусть группа быстрого реагирования дежурит на подъезде. Это минимум.

— Тут согласен, — кивнул я. — Техника должна быть наготове, как и бойцы. Это разумно.

— Разумно было бы пойти вдесятером, — не удержался Свят.

— Вдесятером риск больше. И ты сам это понимаешь.

— Я понимаю, что ты упёртый, как горный козёл, — проворчал он. Мотнув головой, Свят недовольно вернулся обратно к стене и привалился к ней плечом.

Планирование продолжилось, только теперь уже по-деловому. Свят время от времени комментировал схематичную карту агрокомплекса и высказывался по составу группы поддержки. Петрович периодически вставлял замечания бытового характера: «А подъездная дорога там грунтовая или асфальт? Если грунтовая, после дождя машины могут увязнуть, пока из засады выезжают, и твоя группа быстрого реагирования будет реагировать минут десять вместо двух».

Из коридора, гордо вышагивая, вернулся Рух. Перья победно лучились ярким огненным светом, а в клюве у него болталась серая мышь.

— Это он Маре подарок несёт? Или себе добычу? — усмехнулся Петрович.

— Второе, — ответил я. Через нашу связь я чувствовал, что Рух сейчас полностью доволен жизнью и наслаждается моментом. — Он загнал Мару под кровать, — продолжил я, — и считает это победой.

— Вернемся к делу, — напомнил Свят, недовольно косясь на древнюю птицу. — Снаружи вот здесь камера, — ткнул он на точку на карте. — И вот здесь еще. И вот здесь. Это из тех, что Вяз заметил, возможно есть еще. А еще…

Свят, огорченный тем, что я решил не брать его в разведку, изо всех сил пытался показать, что гвардейцы, да и он сам, не зря едят свой хлеб.

Будто я в этом сомневаюсь.

***

Почти целый день у нас ушел на подготовку, но за час до заката я был на месте.

Свят с гвардейцами и Петровичем остались в двух километрах, на возвышенности, покрытой деревьями.

Агрокомплекс располагался на окраине промышленного района, в некотором отдалении от соседних производственно-складских комплексов. Другой недвижимости Бестужевых поблизости вообще не было, так что быстро прийти на помощь охране комплекса его гвардейцы точно не успеют.

Да уж… та еще дыра. Но, в отличие от Чертовой Лапы напрямик здесь до многоэтажки ближе. Кто вообще решил строить жилой квартал так близко к промзоне?

Ладно, к лешему. Приступим.

Я прикрыл глаза и потянулся к Источнику.

Эликсир Ветрового Клыка, который мы с Мирой выпили на днях, пошёл на пользу не только ей. Я, в свою очередь, тоже словно шагнул на новую ступень моей Силы — и теперь пришло время использовать открывшиеся возможности.

В эпоху Предтеч мне уже доводилось применять технику «Тихого колокола». Сейчас она вновь понадобилась — правда, в расширенной и доработанной версии.

Я вытянул из Источника широкий поток энергии и начал раскручивать его кольцом вокруг себя. Кольцо расширялось, поднималось и уплотнялось, пока не превратилось в полусферу радиусом метров в сто — совершенно невидимую для человеческого глаза. Внутри этой полусферы воздух наполнился частицами моей Силы и стал ловушкой для любого электромагнитного сигнала. Так что рации, телефоны, камеры с передачей данных — ничего из этого теперь не работало вокруг меня.

Ну и звуки внутри купола, разумеется, снаружи не слышно.

Так что когда уже перед началом операции я сказал Святу, что все-таки не буду брать с собой рацию, он побагровел от ярости, скрипнул зубами и…

Сдержался, выдавив из себя лишь «Почему?».

Ну и я объяснил. И объяснение ему очень понравилось. Он аж засиял от радости, бормоча что-то в духе:

«Это что же? У нас будет современное средство РЭБ?».

Ну а потом мы просто обусловились, что, если понадобится помощь, я дам гвардейцам сигнал.

Так же благодаря Эликсиру я смог улучшить «Воздушный саван». Я обволок себя тонким слоем воздуха с переменной плотностью. Слой не делал меня невидимым, но преломлял свет вокруг контуров тела. Теперь мой силуэт для стороннего наблюдателя размывался, терял чёткие очертания и сливался с фоном. Стоя неподвижно, я выглядел бы мутным пятном, а в движении и вовсе был почти неразличим на фоне сумеречных стен и заборов. Притом и исходные его характеристики — защита, приглушение звуков и запахов, тоже повысились.

Убедившись, что обе техники работают стабильно, я направился к Агрокомплексу.

Бетонный забор, увенчанный колючей проволокой, я преодолел одним прыжком. Ветер подхватил моё тело и мягко перенёс на ту сторону. Приземлился я на посыпанную гравием полосу между забором и ближайшей теплицей.

Да, к этому моменту, благодаря разведки невидимого Руха, я уже знал, что на территории действительно есть теплицы с оборудованием — и очень мало охраны.

Ничего подозрительного Рух до сих пор не обнаружил.

Руна Ощущения сейчас работала на максимуме, подтверждая данные Рух-разведки и дополняя их. Например, людей в ближайших четырех теплицах не было. А вот растения, системы поливов и сеть труб везде были на месте.

Я трансформировал «Тихий колокол», накрыв невидимым куполом весь комплекс, и, таким образом отрезав его от внешнего мира, пошел дальше.

Хм…, а вот и люди — двое в будке у ворот: один дремлет, второй нажимает что-то на телефоне… Нажимал, если быть точным. Теперь уже охранник недоуменно тряс аппаратом, видимо, надеясь поймать интернет.

Следом я отметил для себя ещё с десяток вооруженных охранников в разных местах комплекса.

И до сих пор никаких признаков засады. Действие каких-либо артефактов тоже не ощущаются…

У грузовых ворот вообще было пусто. Камера на столбе всё ещё работала от автономного питания, но передавать сигнал было некуда.

«Слишком мало двуногих», — передал Рух сверху.

«Согласен», — мысленно отозвался я и направился вдоль теплиц. Через стекло я видел длинные ряды стеллажей с зеленью, так что теперь уже воочию убедился, что теплицы оставались в рабочем состоянии. Возможно даже оборудование имеет автономный режим, раз щепетильный ректор решился оставить дорогое производство без надзора специалистов.

У торца четвёртой теплицы я заметил погрузочную тележку, брошенную посреди дорожки. Рядом стоял пластиковый ящик, наполовину заполненный огурцами.

Огурцы уже начали вянуть. Значит, персонал заранее не предупреждали о том, что они сегодня не будут работать? Может даже согнали с мест довольно резко.

Миновав теплицы, я оказался на открытом пространстве между ними и главным зданием. Здесь пришлось двигаться быстрее. Саван размывал контуры, но на голом асфальте, ещё и под светом фонаря, даже размытая фигура могла отлично привлечь внимание.

Рывком я добрался до кирпичной стены здания.

Здание было выполнено в форме буквы «Г». В левом крыле первого этажа Руна показала мне пятерых людей с оружием — они находились там, где буква «Г» загибалась к югу. Двое сидели за столом отдельно, играя в карты. А вот трое других… ощущались странно. Сложный энергетический фон обволакивал их силуэты, да так, что Руна едва-едва пробивалась сквозь этот контур.

Что-то необычное, хоть и смутно знакомое…

«Рух, что видишь над левым крылом?»

«Крыша как крыша, — отозвался он. — Окна закрыты изнутри. Свет не горит».

«Я иду внутрь».

«А я с тобой».

Он приземлился рядом, продолжая держать невидимость. Я пустил короткий импульс давления в механизм замка входной двери, после чего зашёл внутрь вместе с Рухом.

Вдоль коридора тянулись двери. За одной была раздевалка со шкафчиками и скамейками, другая вела в подсобку с каким-то инвентарём. За третьей было, судя по всему, что-то вроде операторской с компьютерами, откуда в обычное время управляли теплицами.

Я прошёл дальше по коридору и остановился у двери в самом конце. За ней открывался просторный цеховой зал, уставленный конвейерными линиями и упаковочным оборудованием.

Осторожно открыв тяжелую дверь, я, поддерживая свою заклинание скрытности, бесшумно вошел внутрь.

Однако трое мужчин с загадочными аурами уже смотрели в мою сторону.

Меня ждали.

Все трое обладали азиатскими чертами лиц. На них были укороченные куртки без воротников с узкими рукавами, запястья перетянуты тонкими ремешками. И у каждого на поясе висело оружие, которое я уже когда-то видел. Очень-очень давно.

Цепные серпы…

Увы, не простые — металл цепей отливал тускло-жёлтым цветом. Я сразу узнал его — проводящий сплав. Такие цепи при контакте с одарённым тянут из него Силу и передают владельцу. В эпоху Предтеч подобным оружием пользовались охотники на магов. Признаться, я предполагал, что оно давно забыто.

В помещении изменился энергетический фон. Мой Источник встретил сопротивление и задрожал, а пропускная способность каналов Силы тут же упала практически до нуля.

Вот это я сходил на разведку…

Разведал — сердцем ловушки ректора были не пойми где нанятые антимаги.