Первый Предтеча III

Глава 1

Колонна из шести машин неслась по вечерним улицам Ярославля, нагло вклиниваясь в автомобильные потоки и распугивая мирных граждан. Впереди шёл бронированный внедорожник, в котором с бойцами ближнего круга ехал сам Стальной Пес Игнат, за ним шли два минивэна с другими его воинами, ну а замыкали колонну три машины Залесского.

Стальной Пес сидел на переднем пассажирском сиденье, положив кулак на подлокотник, и смотрел на дорогу. Телескопическая дубинка лежала на коленях, багровые узоры на ней были погашены, но Игнат чувствовал, как артефакт отзывается на его настроение, подрагивая едва уловимой вибрацией.

Сегодняшний день закончится просто отлично.

Впервые за долгое время эта мысль не казалась ему бредом.

Всё началось с того, что вчера позвонил ректор ЯМы — как пренебрежительно сокращали название «Ярославской Медицинской Академии».

Бестужев нес какую-то кашу из слов, из которой Стальной Пес всё же смог выудить главное: «Северский», «есть приманка» и «можно под мост».

— Стоп-стоп! — охладил его тогда Игнат. — Дружище, давай-ка помедленнее и разборчиво.

Спустя минуту стало окончательно понятно, что у Бестужева родился действенный план по ликвидации Северского. Ректор не вдавался в подробности, только обещал, что Северский придёт к железнодорожному мосту через Волгу в десять вечера. «По личным мотивам» — уклончиво объяснял Бестужев, — Подробности тут особо не важны…»

Стальному Псу и самому было плевать на подробности. Ему было даже плевать на то, явится ли Северский действительно один, или придет со своими прихвостнями. И уж точно было откровенно плевать, как именно этот ученый крысёныш выманит Северского к мосту. И хоть Игнат Стальной Песс не любил, когда его используют втемную, сейчас он вообще о таком не думал. Ему нужна была голова Северского. А все остальное — неважно.

К тому же Стальной Пес как никто другой знал, что если передавить на слабака, он сломается и станет бесполезным.

Хочет что-то скрывать Бестужев — пусть скрывает и радуется. Главное, чтобы врага под мост прислал.

Ну а позже… Игнат обязательно напомнит ему о том, кто именно прикончил Северского, ради шкурного интереса ректора.

Приятно собирать долги со всех сразу.

Правда, имелась одна проблема — Андерсон запретил ему охотиться на Северского. А идти против воли Господина Игнат не мог — и не потому что боялся… Нет, конечно! Все потому что Андерсон заслуживал величайшего уважения в мире.

Так что после звонка Бестужева Стальной Пёс сделал то, чего не делал уже лет пять — попросил срочную аудиенцию.

Андерсон принял его через час. Игнат встал на колено, как положено, и доложил всё как есть.

Господин слушал молча. Потом задал три вопроса. Потом ещё парочку. А затем откинулся в кресле и несколько секунд просто смотрел на Игната сверху-вниз.

— Хорошо, — сказал Андерсон наконец. — Ты правильно сделал, что пришёл ко мне. Северский и так уже у меня на личном контроле. Готовь людей, Игнат. Ты заслужил права покончить с ним.

— Благодарю, господин, — с придыханием выпалил Стальной Пес.

— И да, — будто бы вспомнив о чем-то незначительном, продолжил Андерсон: — Лесник тоже поедет с тобой.

Вот это уже было ударом. Залесский… Опять.

— Господин… — начал Игнат, но осёкся.

— Не спорь, — «мягко» произнес Андерсон. — Я знаю, на что ты способен. Ты не должен мне ничего доказывать. Это не твоё испытание, это боевая операция. А во время боевой операции работает отряд, понимаешь?

— Да, господин, — не поднимая головы, ответил Стальной Пес.

— Лесник тоже потерял людей, — продолжил Андерсон. — У него свои счёты с Северским. Можете друг друга ненавидеть сколько влезет, но сегодня вечером у вас одна цель и вы будете работать слаженно. Понял?

— Понял, Господин.

— И ещё, Игнат. Операцию назначаю на завтрашний вечер, — задумчиво произнес Андерсон. — Как я понимаю, Бестужев кичится, что Серевский у него на крючке?

— Вроде как, — напряженно кивнул Стальной Пес. Идея ждать еще больше суток ему очень не нравилась. — Он говорил, что может все организовать, нужно только от меня подтверждение.

— Хм… Ну вот и передай ему. И, если нужна встреча с Северским, пусть проводит ее в «Старом мосту». Так будет надежнее.

Игнат просиял и, подняв голову, выпалил

— У нас? Так может рядом, Северского, и…

— Нет! — рыкнул Андерсон, хлопнув по столу. — Совсем голову потерял от своей жажды мести? Хочешь нагадить у меня дома, а?!

— Понял! — тут же произнес Игнат, виновато склонив голову. — Прошу прощения, господин. Погорячился. Все передам. завтра так завтра.

Андерсон усмехнулся и «мягко» произнес:

— Вот и молодец, Игнат. А сегодня есть шанс того, что брагинские устроят нам провокацию. Нужно быть готовыми. А насчет Северского… Живым не брать. Обстоятельства изменились — нет смысла с ним возиться.

Вот тут Стальной Пёс едва не оскалился от радости. Но сдержался, поклонился и вышел.

И вот вчерашний день прошел штатно — с брагинскими разошлись бортами, без серьезной бойни. Видимо, готовят что-то масштабное, но чуйка подсказывала Стальному Псу, что вряд ли реализуют заготовку в ближайшие дни.

День прошел в подготовке и томительном ожидании. Люди Игната были побиты войной с брагинскими и пресловутым Северским, но основное боевое ядро все еще было в строю.

Залесский тоже не мелочился — хотя Пёс понимал, что за последние дни Леснику досталось даже сильнее. Нормального дрессированного «мяса» у Лесника почти не осталось и теперь приходится везде гонять своих элитных бойцов.

Сам Лесник приехал на своём чёрном внедорожнике, вышел в безупречном пиджаке и молча кивнул Игнату. Глаза у Залесского были красные, будто он не спал несколько суток.

«Псих», — подумал Игнат.

А Залесский, похоже, подумал про Игната то же самое, потому что поморщился и отвернулся.

Но делать нечего — пришлось общаться, договариваться, обсуждать засаду, распределять атакующие группы… Это действительно была операция, а не уличная тёрка, а в проведении боевых операций, они оба соображали — прошли школу аристократкой гвардии.

В итоге они разделили мост на сектора. Игнат должен поставить своих на ближнем подходе, Залесский — взять дальний фланг. Часть людей паслась на местах ещё с середины дня — в основном чтобы убедиться, что со стороны самого Северского не будет засады. Но также и для того, чтобы заранее расположить несколько хороших артефактов в нужных местах.

Единственное, что раздражало Игната во всей этой затее, была странная инициатива Бестужева. Чего-то он темнил. То неделями отсиживался, как больная собака, то так резко засуетился брать Северского.

Нет, в сговоре они быть не могли, это исключено — ректор ведь сам сбагрил им Северского пару недель назад.

Да и то, что в этом конфликте Бестужев вдруг сделает ставку на Северского, тоже казалось абсурдным.

«Вот же всё-таки паскуда академская, нет бы выложить на стол весь расклад! Слишком многое стоит на кону. Ещё одного шанса Северскому давать нельзя», — думал Стальной Пес. — Впрочем, Андерсон почему-то поверил ректору. Или Господин просто решил, что терять нечего: придёт Северский — хорошо, не придёт — отведём людей и придумаем что-нибудь ещё.

Хреновый, но тоже всё-таки вариант».

Хотя, если так решил Андерсон, значит так правильно. Значит и ему — Стальному Псу, нечего размышлять о мотивах Бестужева.

В очередной раз подумав об этом, Игнат покосился в зеркало заднего вида. Минивэны шли ровно, бойцы внутри проверяли снаряжение. Где-то позади маячили машины Залесского.

— Командир, — подал голос водитель. — Через пять минут будем у точки.

Игнат кивнул. Пальцы сомкнулись на рукояти дубинки, и багровые узоры на ней медленно ожили, наполняясь энергией.

Просто привычка — в этот раз Игнат не собирался пользоваться дубинкой. В идеале он надеялся разделаться с Северским голыми руками — если, конечно, ещё раньше его не изрешетят пулями остальные бойцы.

Но это всё будет немногим позже. Северский должен появиться лишь через час, и этого времени им хватит на окончательную подготовку.

«Приезжай, Северский, — подумал Стальной Пёс, глядя на тёмную полоску реки впереди. — Ты мне должен. За каждого моего человека, которого ты положил. За позор на рынке, когда ты ушёл через туман, а мне пришлось стоять на коленях перед Господином и объясняться. Сегодня ты заплатишь. Сегодня…»

Телефон в кармане завибрировал.

Игнат нахмурился и достал аппарат. На экране высветилось имя, от которого он невольно выпрямился.

Андерсон…

— Слушаю, Господин, — почтительно произнес он.

— Разворачивайтесь, — сказал Андерсон спокойный холодным тоном, умело пряча за ним раздражение. — Направляйте все силы к усадьбе ректора Бестужева.

Игнат скривил рот и несколько секунд просто дышал.

— Э?.. — выдавил он наконец, и тут же сам себя возненавидел за этот жалкий звук.

— Не «экай» мне тут, дурень, — холодно произнес его Господин. — Пошевеливайся. Род Северских объявил Бестужевым войну.

***

Немногим ранее

Я лежал за высоким каменным забором и прощупывал местность Руной Ощущения. Территория усадьбы ректора была приличной, и сейчас Рух внимательно разведывал её. Осложнялась ситуация тем, что последние сутки я почти не спал, мало ел и тратил Силу на алхимию да взывание к Структуре. Тратил так, как, наверное, не тратил с момента своего пробуждения в этом мире.

Радовало разве что-то, что всё это я проводил рядом с Местом Силы. Так что хоть я порядком измотан, но Источник мой полон.

И все же оно того стоило. Слишком уж многое было поставлено на чашу весов. Казалось бы, я мог отнестись к похищению «кузины» более равнодушно — да, человека в любом случае надо спасать. Но я Анхарт, Первый из Предтеч, носящий чужое имя и чужой перстень, а нее двоюродный брат.

Но больно уж странно Структура реагировала на мысли об этой девушке. Как на… Предтечу? Нет, ни в коем случае. Но на кого-то очень близкого к Структуре по природе. Скорее как на ближайших последователей Предтечи…

Да, что-то в этом роде.

Вот только сутки назад ехать было некуда. Я не знал, где держат кузину. У Пучкова не спросишь — ботаник выложил всё, что ему велели, а большего он и не знал. Я чуток надавил на него Голосом, так трусливый пьянчуга едва не обгадился. Начал верещать и звать мамочку…

Бравые охранники ресторана его вывели из заведения, официантки вежливо извинились перед другими гостями, предлагая им напитки и блюда за счет заведения в качестве компенсации за неудобства.

Мне за Пучкова ничего не предъявили. Более того, даже за то, что я съел, платы не взяли — мол мой «товарищ» сразу же внёс депозит, полностью покрывающий все расходы.

Ну да… ну да… сам внёс… Огромную сумму в дорогом ресторане.

В общем, спасибо Андерсону за вкусную еду, вряд ли меня в его заведении привечали без его ведома.

О том, что настоящий Антон Северский раньше работал в Медицинской Академии я знал уже давно — примерно с тех пор, как об этом обмолвился юрист Лихштейн, обозвав меня «нищебродом из Академии». Я попросил Игошу поискать информацию на сайтах Академий. А их в городе всего четыре.

В итоге он нашел упоминание о Северском в статье на сайте медакадемии за позапрошлый месяц. Кафедра естественных наук, значит… Забавно. Я тоже, можно сказать, занимаюсь естественными науками. Только в несколько ином смысле: разделываю порождений Скверны, варю эликсиры и воскрешаю давно умерших друзей вроде Руха. Медицинская академия, пожалуй, за такое диплом не выдаст. Хотя, если вспомнить уровень местных целителей, которые до сих пор не научились отличать проклятие от хронической болезни, может, стоило бы.

Правда, после этого упоминаний о Северском на сайте вообще нет. Будто и не было такого человека.

Ну а вчера, когда коллега-преподаватель упомянул мою «кузину», я решил, что на совпадение всё это совсем не походит.

В этой Академии явно что-то нечисто, раз её преподаватель Пучков, едва набравшись храбрости, легко пошёл на преступление по чьей-то указке? Ведь знать о том, что дворянка в плену, и шантажировать её родственника — явно противозаконно.

Но кто вообще мог придумать такую комбинацию? Стальной Пёс? Нет, он действует прямо и без хитростей — у него своих шестерок достаточно, которые способны передать конверт с фотографией.

Андерсон?

Слишком мелочный подход для человека его уровня.

Я перебирал и другие варианты. Но все они казались мне надуманы. А вот то, что кузина пойдёт искать пропавшего родственника на его место работы — в уважаемую Академию — более чем вероятно.

И то, что начальник мог послать своего подчиненного Пучкова с фотографией — тоже казалось вполне логичным.

Вот только что плохого я сделал ректору?

Ответ прост: я — ничего.

А вот предыдущий Антон Северский явно не просто так оказался среди оборванцев, принесенных в жертву ради наполнения Камней Силы. И не просто так упоминание о нём пропало с сайта Академии.

Явно нищий дворянин-одиночка чем-то насолил своему могучему начальнику.

Ну а дальше оставалось «привязать» к этому ресторан Андерсона…

И в голове складывалась практически полная картина произошедшего. Не удивлюсь, если узнаю, что ректор сдал Антона Северского Стальному Псу. А потом Пёс пошёл предъявлять ректору за то, что его «подарок» убил нескольких верных Псу человек.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее «урчала» Структура, а вокруг всё заполнял запах пепла и гари. Да, мне пришлось очень долго взывать к Структуре, но в конечном итоге она подтвердила мои догадки.

А затем я вспомнил девушку на фото.

И Структура снова заурчала как-то «по-домашнему». Казалось само мироздание хотело, чтобы я спас её.

Ну что ж… По прошествию очень напряжённых суток, за которое пришлось сделать очень много, я на месте — узнать адрес усадьбы ректора оказалось наименьшей из всех сложностей за последние часы.

«Первый, — голос Руха отвлек меня от размышлений. — Я нашёл её. Она в подвале, живая».

Живая… Я улыбнулся, почувствовав облегчение.

Я достал телефон и написал сообщение Браунштейну, который любезно согласился взять на себя оформление всех юридических тонкостей.

«Объявляйте войну».

«Принял», — коротко ответил он.

А через минуту пришло сообщение от него же:

«Сделано. Можете начинать».

Взяв рацию, я зажал нужную кнопку и обратился ко всей своей гвардии, которая буквально только что юридически увеличилась в несколько раз:

— Наш род объявил Бестужевым войну. Глава гвардии рода Северских Святогор, командуй.

— Есть! — радостно гаркнул он.

Я заглушил рацию и, подкинув себя ветром, мягко перемахнув через забор, после чего рванул в сторону крупного особняка.

Ну что ж, «кузина». Подожди ещё немного. Скоро будем знакомиться.

Глава 2

Первая граната Святогора легла точно у караульной будки, превратив её в облако щепок и пыли. Ещё до того, как осколки осели на землю, ночную тишину разорвала автоматная стрельба сразу с нескольких направлений.

Гвардия рода Северских вступила в бой.

Секунду спустя загрохотали взрывы уже в самой усадьбе — один из давних соратников Святогора отрабатывал задачу из подствольного гранатомета.

Я приземлился на газон и тут же рванул вперёд, где, по моим данным, располагалась лестница в подвал. Рух, разумеется невидимый, уже был внизу и дежурил рядом с «кузиной» на случай, если Бестужев решит использовать её в качестве живого щита или каких-то других непредвиденных обстоятельств.

Моя же задача была ещё проще: добраться до подвала, вызволить пленницу и свалить, собирая трофеи по дороге.

«Ректор упорхнул из подвала, — передал Рух мыслеречью. — Летит по коридору первого этажа. Девушка на месте, жива».

Рух молодец — смог не выдать себя раньше времени. Терпение моего крылатого друга с годами стало только крепче.

Территория усадьбы была немалой. Основной особняк из красного кирпича стоял в центре, к нему примыкали два флигеля и хозяйственные постройки. Чуть поодаль располагались казармы гвардейцев Бестужева, и именно оттуда сейчас доносились звуки основного сражения.

Перед штурмом мы со Святогором долго изучали карты местности, которые Игоша нашёл в интернете. Качество было паршивым, деталей по минимуму… Этот интернет вообще не панацея. Особенно, когда дело касается аристократов и их собственности. Но для общего плана хватило. Остальное довершила разведка Руха, который облетел территорию дважды, запоминая расположение зданий, постов и маршруты патрулей.

По общим прикидкам, у Бестужева в усадьбе сейчас порядка сорока пяти человек, но может все-таки и больше — ведь рекомендуемый минимум, рассчитанный ранее Святогором, для полноценной охраны такой территории составлял в среднем шестьдесят бойцов. Значит, ректор либо экономил, либо остальные несли службу на других объектах его рода.

У меня было девятнадцать человек, считая Святогора, Петровича, Игошу и меня самого. Десять бывших сослуживцев Святогора присоединились к нам за последние сутки, правда официально стали членами гвардии лишь пару минут назад — перед объявлением войны. Мы тянули до последнего для того, чтобы как можно дольше сохранить в тайне подготовку.

Ещё пятеро неофициальных новичков из бывших сослуживцев Свята сейчас были физически непригодны для штурма. Но эти ребята охотно согласились поработать наблюдателями. Прямо сейчас двое из них контролировали подъездные дороги к усадьбе, а ещё двое следили за другими объектами рода Бестужевых в городе, и один расположился на дороге, ведущей под мост — там, где люди Андерсона, скорее всего, подготовили для меня засаду.

Пятнадцать новых бойцов за одни сутки… Бывшие гвардейцы, имперские ветераны, прошедшие с капитаном Горцевым Хабаровский рубеж, а после и службу у барона Мещерского. После его поражения люди остались без работы, зато с травмами и плохим резюме.

Когда Святогор позвонил каждому из них и сказал, что снова стоит на ногах, некоторые подумали, что он шутит. А когда он добавил, что нашёл нового командира и что намечается серьёзное дело, переспрашивать перестали.

Они приехали утром. Кто на электричке, кто на попутке, один добрался автостопом из Рыбинска. Выглядели они… по-разному. Кому-то не хватало пальцев, кто-то прихрамывал, у одного левая рука не разгибалась до конца. В общем, следы незалеченных ран и невылеченных проклятий были на каждом втором. Но глаза у каждого горели жаждой хорошей схватки. Даже у тех пятерых, которых мы в итоге в бой не взяли.

Сегодня днем Святогор построил бойцов рядом с проклятым домом в Чёртовой Лапе, осмотрел каждого и коротко объявил:

— Бойцы, это Антон Игоревич Северский. Позывной — Первый. Мой командир. И теперь ваш.

Пятнадцать пар глаз уставились на меня.

— Рад, что вы здесь, — произнес я спокойным тоном. — Каждого из вас я намерен исцелить также, как исцелил капитана Горцева. Но немного позже. А сегодня нам предстоит бой. Вы ведь не забыли, с какой стороны браться за меч?

Я обвел их пристальным взглядом. Во время своего выступления я использовал Голос, но лишь самую малость — в излишней мотивации эти люди не нуждались. Они хотели вернуться в строй, стать частью большой силы, коей они были во время службы в имперской армии на границе. Они хотели идти в бой за правое дело, следуя за своим командиром. Они хотели вернуть себе здоровье и обрести новую цель в жизни.

И я мог им это дать.

А Святогор выступал гарантом. Ведь меня они видят в первый раз, и могут сомневаться во мне… Могли бы. Но Святогор не сомневается. А они не сомневаются в своем капитане.

— За меч? — подал голос похожий на медведя здоровяк с черной бородой. — Так за тупую часть сам бери, а острою протягивай врагу, командир.

Он осклабился, бойцы заусмехались.

— А ну цыц! — рявкнул Свят. — Совсем на гражданке распоясались! Я вам устрою завтра утром марш-бросок с полной выкладкой!

— Так сегодня ж бой! — возмутился бородатый.

— Ну так побежим-то завтра, — теперь уже улыбался Свят. И остальным сразу стало не до улыбок. Особенно мужику у которого не гнулось колено, и его соседу с тросточкой.

— Все верно, сегодня нас ждет первый открытый бой возродившейся гвардии рода Северских, — произнес я, когда все стихли. — Можете считать его своего рода испытанием. Святогор поручился за вас, но я должен своими глазами увидеть, на что вы способны.

Опасливо косясь на Святогора, бородач чуть приподнял руку.

— Вопросы? — кивнул я.

— Это нам что же… дронами сражение для вас записывать?

— Зачем? — не понял я.

— Ну так… — он огляделся на товарищей в поисках поддержки. — Чтобы вы нас оценили. Вы же, наверное, в штабе будете.

— Пу-пу-пу… — выдохнул Петрович, стоявший неподалеку от меня. Игоша обреченно покачал головой, а Свят снова начал улыбаться…

— Не нужно бой записывать, — произнес я спокойно. — Я вперед вас пойду и займу наилучшую позицию, чтобы ничего не пропустить.

На самом деле я, конечно, буду следить за обстановкой через Руну и Руха, но это сейчас это слишком нудно объяснять.

Бойцы внимательно смотрели на меня, пытаясь понять шучу я или нет. Чего это они?

А… может быть подумали, что раз я пообещал всех вылечить, то и Дар у меня не боевой?

— А если будете тормозить, Первый ещё сам врагов поубивает и вам не на ком будет демонстрировать свою полезность, — окинув их хмурым взглядом, пробасил Святогор.

Гвардейцы уставились на него, а затем начали неуверенно улыбаться.

— Нечасто ты шутишь, капитан, — лыбясь во весь рот, выдал громадный бородач. — Но как шутканешь, так сразу мощно.

Другие поддержали его одобрительным гулом.

Вот только Свят продолжал хмуриться. Поняв это, бойцы тут же стихли. И только после этого глава гвардии недобро оскалился.

— А я не шучу, ребятки, — произнес он. — Вы просто еще не поняли, к кому на службу попали. А теперь хватит прелюдий, слушайте вводную.

Святогор коротко ввёл их в курс дела и больше никто не задал ни одного лишнего вопроса — гвардейцы настроились на рабочий лад.

И вот мы здесь — штурмуем имение Бестужева, находясь в сильном численном меньшинстве. Правда, вряд ли враг сможет долго нас недооценивать.

***

Восточная часть усадьбы Ладимира Бестужева

Укрепленный ДОТ охраняли пятеро гвардейцев. Когда они засекли своих противников, решили, что быстро с ними справятся, открыли огонь, и…

Быстро поняли, что что-то не так.

— Проклятье! Да что это за звери такие?! Их тут всего трое! А мы не можем по ним попасть! — ругался командир пятерки.

— Гребаные оборванцы! У них даже нет единой формы! — вторил ему заместитель.

— Проклятье! Я опять промазал! — выругался боец.

— Дерьмо! Как так он так быстро уклонился, — негодовал его соратник.

— Хрум! Двое уже близко! — напряженно позвал командира его зам. — Что делать?! Хрум?!

— А где третий? — проблеял один из бойцов.

— Ку-ку! — неизвестный насмешливый голос прозвучал совсем рядом.

Мертвое тело командира упало на пол, в ближайшей бойницы мелькнула страшная морда с черной бородой.

А затем прозвучал взрыв, разнесший половину ДОТа.

***

Западная часть усадьбы Ладимира Бестужева

Гвардейцы Бестужева на западном рубеже чувствовали себя куда увереннее. Четверо бойцов заняли позиции у старого амбара, превращённого в опорный пункт: двое на верхнем ярусе, двое — внизу у бойниц.

— Тишина… Слишком тихо, — пробормотал старший группы, вглядываясь в сумрак между деревьями.

— Да брось, — отозвался один из бойцов. — Атака на востоке, там и вся работа. А мы так, для порядка стоим.

Но не успел он договорить, как сверху раздался крик:

— Контакт!

Теперь и командир видел одинокую фигуру — здоровяка в черных одеждах с повязкой на глазу. В одной руке он держал автомат, а в другой топор с сияющий голубым лезвием.

И очень страшно улыбался.

— Огонь! — запоздало скомандовал командир.

Все четверо гвардейцев начали, стрелять, но…

— Что? — выпалил один из.

— Как? — не мог понять другой.

— Как он… Как уклоняется от всех выстрелов?

— Без паники! Он всего оди… — командир попытался успокоить своих подчиненных, но влетевший ему в лоб топор не дал закончить фразу.

А затем и одноглазый громила открыл огонь из своего автомата.

Спустя секунд тридцать все на этом направлении стихло. Глава гвардии Северских поднял свое любимое артефактное оружие, вытер с него кровь о труп врага и сунул в подвес.

— Итого у меня уже шесть, — резюмировал он, а затем произнес будто бы в пустоту: — Смотри, Первый. Так и тебя по счету обойду.

***

Два бойца Бестужевых на всех парах неслись в сторону ближайшего столкновения. Оба одаренные, оба инстинктивно готовятся биться с врагом лицом к лицу, а потому Дар по большей части защищает их только спереди.

Не очень люблю скрытные проникновения и неожиданные атаки. Но и отказываться от них, когда на кону жизни моих людей, я не могу.

Обогнув кусты высоких роз, я выставил перед собой ладонь и выпустил вдогонку врагам два ветровых копья.

Заклинания пробили им черепушки, и оба рухнули замертво. Мимо меня подкрепление врага не пройдет.

Я продолжил забег к своей цели, попутно анализируя полученные через Руну сведения.

Что ж… мои гвардейцы отлично себя показывают. Не зря я потратил кучу времени в своей лаборатории в Чертовой Лапе.

Дело в том, что сегодня днем рядом с Местом Силы я сварил партию боевого эликсира. Рецепт пришлось изобретать из всего, что было под рукой — но с наличием органов буревестников, особенно их Вожака, и пепельников эта задача решилась вполне себе сносно.

Эликсир давал временный, но ощутимый прирост всех боевых характеристик: скорость реакции, плотность Дара, болевой порог. Расширяет физические возможности тела.

На испытании Святогор, принявший дозу первым, сказал только одно слово: «Мощь». А потом разнёс кулаком каменную плиту, которая попалась под руку.

Но я честно предупредил всех: первый приём даёт самый сильный откат. Тело ещё не привыкло, каналы после зелья болят, да и мышцы забиваются кислотой. Со временем организм адаптируется, откат будет слабеть, но и пиковый эффект снизится. В общем, стандартная схема для алхимических усилителей.

Каждый из десяти новых гвардейцев выпил свою порцию без колебаний. А за несколько минут до начала штурма их ещё вдобавок усилил Игоша. Малец за последние дни здорово поднаторел в контроле своего Дара.

Слева от меня затрещала автоматная очередь. Пули прошили стену беседки буквально в паре метров от меня, очередь быстро смещалась в мою сторону. От казарм бежали четверо гвардейцев Бестужева. Все с Даром укрепления плоти, каждый в броне.

Выставив воздушный барьер, я защитился от пуль и перекатом ушел с линии огня. Взмахнув рукой, выпустил несколько воздушных копий. Двоих копья пробили насквозь, а вот их товарищам хватило Силы сдержать удар. Но пока они пытались прийти в себя, я накинул им на шеи воздушные арканы. Резко дернув «хвосты» арконов, я прикончил и эту парочку.

Я рванул дальше, и вновь по мне открыли огонь — на сей раз стреляли с верхних этажей усадьбы. Укрывшись за каменным фонтаном, я начал уж было готовить новое заклинание, как вдруг услышал два гулких выстрела, слившихся в один. Петрович издали бахнул своим «Слонобоем», за секунду до того, как Муха — снайпер из новеньких, нажал на спусковой крючок трофейной винтовки. Той самой, что я получил от Браунштейна.

Два трупа свалились с крыши, я рванул дальше, как вдруг услышал громогласное:

— Гвардия!!! — боевой клич Святогора разнёсся по округе.

Он ворвался в одну из казарм на перевес с топором, что полыхал ярко-синим свечением. За своим бессменным командиром, не отставая ни на шаг, ринулись двое его сослуживцев. Я не мог разглядеть их отсюда, но Руной Ощущения отчётливо чувствовал, что внутри уже разгорелась яростная битва.

Другие новоиспечённые гвардейцы рода Северских продолжали показывать себя с лучшей стороны. Действовали слаженно и без промедления: кто-то обстреливал усадьбу и казармы свето-шумовыми гранатами, другие вели огонь короткими очередями. Их задача была чёткой — держать усадьбу в окружении, постепенно сужая фронт атаки.

Эликсир блестяще себя показывал. Там, где гвардеец Бестужева лишь высовывался из укрытия, чтобы выстрелить по площади, мой гвардеец уже контратаковал — действовал быстрее, точнее и решительнее. Мои бойцы и сами по себе были сильнее многих гвардейцев Бестужева. Правда раненные, и слегка заржавевшие без дела… Но зелье стирало эти недочеты и вкупе с благословениями Игоши давало колоссальное преимущество над врагом. А опыт Хабаровского рубежа добавлял то, чего не купишь ни за какие деньги — умение побеждать любого врага в любой ситуации.

Я планомерно приближался к усадьбе — той её части, где располагался спуск в подвал. Оставалось уже немного…

Зашипела рация, и я, нырнув за ствол толстого дерева, приготовился слушать доклад. Все-таки общий канал я отрубил, а значит кто-то хотел связаться напрямую со мной.

— Первый, Первый, это Вяз, — раздался голос того бойца, что располагался недалеко от моста. — Заметил колонну машин, предположительно Стального Пса и Лесника. Ехали в сторону моста, но вскоре на большой скорости поехали обратно. Вероятно, направились к вам.

— Принял, — отозвался я.

Я хотел уж было двинуться дальше, но вновь зашуршала рация. Потом еще раз. и еще. Так совпало, что почти все наблюдатели решили выступить с докладом.

Итак, Бестужевы сняли большую часть охраны с других своих объектов, и направили сюда. Скорее всего, среди них будет и младший брат Бестужева — по нашим свежим данным сильнейший вражеский боец и глава его гвардии.

Плюс Пес и Лесник.

Я ощупал Руной поле битвы и быстро проанализировал информацию. Наши бодро начали, но сейчас уже чувствовалась их усталость. Кто-то дольше отсиживался в укрытиях, кто-то прихрамывал, а кто-то уже не так резво отстреливался от врага, как раньше.

Надо торопиться…

А на меня уже несется новая толпа гвардейцев Бестужевых.

«Закалённое дыхание», — пронеслось у меня в мыслях, да притом с привкусом гари и пепла. Древняя техника, требующая огромной Силы.

До сей пары я ни разу не практиковал её — просто не было нужного резерва Сиды. Но сейчас я уже вполне мог использовать упрощённый вариант.

Потянувшись к своему Источнику, я щедро зачерпнул из него энергию и погнал по каналам вверх — к горлу.

Я резко выдохну, л и воздух передо мной взорвался мощной волной.

Эффект был мгновенным. Первый ряд врагов отбросило назад. Врезаясь в своих товарищей, они сбивали их с ног. Кто‑то прокатился кубарем, кто‑то заскользил на спине, тщетно пытаясь зацепиться за что‑нибудь. Те, что оказались дальше, согнулись пополам, хватая ртом воздух, — ударная волна выбила из них дух.

Ни один не устоял на ногах. Даже те, дальние в итоге завалились на землю.

Пока они приходили в себя, я уже сформировал в ладонях сгустки сжатой энергии. Резкий взмах — и три воздушных копья сорвались с пальцев, точно поражая свои законные цели — тех врагов, кто пытался поднять.

Затем ещё… и ещё.

Пока я полностью не зачистил данный участок.

Покончив с врагами, я огляделся и понял, что наконец-то добрался до особняка. Рух молчал, стало быть с «кузиной» по прежнему всё в порядке.

Что ж… осталось совсем немного.

С этой мыслью я перемахнул через перила веранды и с Силой ударил ногой в боковую дверь.

Глава 3

Дверь с грохотом влетела внутрь и рухнула на пол коридора. Соваться через парадный вход было бы чистой глупостью — там, укрывшись в засаде, противники простреливали холл. Зато боковой вход через веранду вёл прямо в хозяйственный коридор первого этажа, от него до лестницы вниз оставалось рукой подать.

Руна Ощущения мгновенно выдала расклад: поблизости четверо, все на первом этаже. Один уже отреагировал на грохот, это был здоровенный мужик с короткоствольным автоматом. В полумраке коридора я отчётливо видел его силуэт — а вот он меня пока не заметил: пыль от выломанной двери ещё не успела осесть.

Я вложил энергию в ноги и рванул вперёд. Мужик среагировал на движение и дал очередь в мою сторону, но я уже ушёл влево, а через мгновенье настиг противника.

Я ударил его локтем в горло, он захрипел и согнулся пополам. Мгновенно перехватив врага за шиворот, я развернул его лицом к коридору и толкнул вперёд. Он, нелепо размахивая руками, успел сделать пару шагов, прежде чем из глубины холла грохнули выстрелы. Другие гвардейцы Бестужевых всадили в него три пули, и лишь потом сообразили, что стреляют по своему.

Едва обмякшее тело рухнуло, а я метнул два воздушных копья. Оба одновременно устремились в холл — прямиком к стрелкам. И оба достигли своих целей.

Я знал, что рядом ещё один… Стоп! Он рванулся вверх по ступеням?

Бежит не ко мне — от меня. Спешит доложить начальству? Или просто драпает, спасая свою шкуру?

Впрочем, неважно. Мне все равно нужно не наверх.

Подвал находился прямо подо мной, чуть левее. Вход в него скрывался за тяжёлой дверью в конце коридора первого этажа, у самой кухни. Дверь была плотно прикрыта, но не заперта на засов — видимо, ректор Бестужев, торопясь подняться наверх, не стал тратить время на такие мелочи.

«Первый, самочка-то с гонором», — раздался в голове мыслеголос Руха.

«Подробности», — потребовал я, спускаясь по бетонным ступеням.

«Хм… опять напрячься?» — недовольно пробурчал он.

«Можешь расслабиться. Но тогда отправишься на Антарктиду, где из самочек только пингвинихи», — спокойно ответил я, прекрасно зная, как Рух не любит лед и крупных нелетающих птиц.

«Ладно… Помогу» — невозмутимо ответил он.

А затем голова затрещала от всплывших в ней образов. Какой-то шарик падает и катится по полу подземелья. Я чувствую волны этого шара, мешающие контролировать Силу. Понятно — артефакт для того, чтобы одаренные не могли пользоваться Даром. Но в момент падения волны стали дергаными, нестабильными — от падения он стал работать нестабильно.

«Дрянь и дешевка, — резюмировал Рух. — Дальше это»

Он показал мне связанную девушку, которая яростно заорала, выпуская мощный поток энергии.

Шарик-артефакт треснул и раскололся надвое.

Но и девушка лишилась чувств.

«Спасибо», — поблагодарил я своего друга за усилия — чувствовал, что передача мыслеобразов в самом деле далась ему большим трудом.

«Сочтемся», — отозвался Рух.

Внизу пахло сыростью, спиртом и травяными экстрактами — явно кто-то баловался зельями. Света не было — пришлось усилить глаза энергией, чтобы видеть в темноте.

Комната была маленькой и почти пустой. Рух сидел на трубе под потолком, оставаясь невидимым. К вмонтированному в пол стулу была привязана светловолосая девушка с закрытыми глазами.

Красивая… Даже несмотря на то, что провела несколько дней в плену. Голова её свесилась набок, глаза закрыты…

Однако Руна Ощущения тут же подтвердила мою догадку — пленница не спит. Сердцебиение учащённое, да и мышцы напряжены.

А её Источник… Впечатлял! Он был мощным и необычным для нынешних одаренных. Каналы Силы внутри девушки сейчас были сильно истощены и испорчены — слишком долго артефакт глушил её Дар. К тому же ее напичкали такими отвратительными зельями… будто намеренно пытались отравить. Хотя, судя по остаточному следу, основная функция зелий была в другом.

Это что же… ректор Медицинской Академии использовал настолько дряные зелья? И из-за побочного эффекта, лёгшего поверх блокировки Дара, здорово просадил здоровье моей «кузине»?

Мудак неумелый!

Ладно, к лешему. Сейчас важно другое — даже несмотря на эту алхимическую подделку, загрязнившую каналы, я чувствую в них нечто знакомое, и Структура начинает вибрировать, будто отвечает на какой-то запрос.

Притом что я к ней сейчас не обращаюсь.

Ноздри защекотало запахом пепла… Определенно, прийти за этой девушкой было правильным решением. Не только чисто по-человечески.

Кажется, будто она нужна этому миру.

Ну или лично мне.

Подойдя к ней ближе, я освободил пленницу потоком ветра, разрезав верёвки на ее руках и на ногах.

Девушка даже не шевельнулась.

Я усмехнулся и произнес:

— Не прикидывайся спящей, красавица. У нас мало времени.

Она не шевельнулась. Выдержка у девчонки была что надо.

— Наверху идёт бой, — продолжил я. — Скоро сюда прибудет подкрепление врага. Если хочешь выбраться отсюда живой, советую открыть глаза.

Несколько секунд ничего не происходило, но потом ресницы дрогнули и я увидел ее глаза. Большие, синие как небо, а еще ясные и злые — ровно как на той фотографии.

Чтобы она могла что-либо разглядеть, я включил фонарь на телефоне и положил трубку на стол.

Кузина прищурилась, изучая меня. Казалось, всего за полсекунды она прикинула расстояние до двери, мой рост и вес, и наличие оружия.

— Кто ты? — её голос хрипел от обезвоживания, но оставался твёрдым.

— Мы не знакомы, — ответил я. — Но так вышло, что теперь я — Антон Северский.

Я показал ей руку с родовым перстнем.

Девушка уставилась на кольцо. Несколько секунд спустя она медленно подняла взгляд на моё лицо. И я видел, как в её глазах столкнулись два противоречия: перстень настоящий, она чувствовала его, но человек перед ней точно не был тем братом, которого она знала.

— Ты не Антон, — тихо произнесла она и начала багроветь. — ГДЕ ОН?!

Даже в её жутко ослабленном состоянии от этого крика разнеслись волны энергии. Она стиснула зубы, а в следующий миг кожа на её предплечьях изменилась. Буквально на глазах она стала матовой, обрела сероватый оттенок, будто под ней затвердел крепкий металлический сплав. Кисти сжались в кулаки, и по тому, как свет лёг на костяшки пальцев, я понял, что сейчас эти маленькие кулачки тверже хорошей стали.

Я по-доброму улыбнулся. А ещё в комнате моментально стало нарастать давление. Воздух стал плотнее, стул, к которому была ранее привязана «кузина», заскрежетал, крепёжные болты в полу заскрипели.

Моя улыбка стала шире… Да! Её Дар — управлять давлением. Не стихией, а давление в чистом виде. Она просто берёт и сжимает пространство вокруг цели. Для необученной, измотанной и отравленной зельями девушки сейчас она выдавала поразительный результат.

Но что важнее… Дар этот был мне весьма близок и знаком…

Вот только визуальное проявление Дара на её руках не относится напрямую к «Давлению». Однако же происходит из «смежной школы». Которая, разумеется, известна мне не хуже.

Но что же получается? По местным меркам у моей «кузины» два Дара? Я слышал о людях, которые со временем открывают в себе второй, а то и третий Дар.

Однако же давать мне времени на размышления «кузина» не собиралась. Вскочив со стула, она без замаха ударила мне в лицо.

Точнее попыталось — я поймал её кулак ладонью. Мои пальцы сомкнулись на затвердевших костяшках, и в тот же миг я пустил через точку контакта тонкий импульс Силы. Я не атаковал, а просто проник в её энергетические каналы и нашёл то, что искал.

Дар кузины держался на трёх узловых точках: запястье, локтевой сгиб и плечо. Энергия из Источника шла по каналам, уплотняя плоть на своём пути. Грубая, примитивная схема, лишённая какой-либо тонкой настройки. Но мощная.

Я коснулся ключевого узла на запястье и мягко «развернул» его без особого усилия — просто потянул за нужную нить, и весь конструкт послушно осыпался.

Серый налёт на её коже исчез. Кулак девушки снова стал обычным — маленьким, нежным и тёплым. А моя Сила, проникнув еще дальше по её каналам, погасила давление на пространство.

Все вокруг стихло.

Изумленная «кузина» отшатнулась, вырвав руку. Ярость в ее голубых глазах сменилась растерянность.

— Как?.. — прошептала она.

— Меняя плотность своего тела, ты делаешь конечности похожими на сталь, верно? — хмыкнул я. Она удивилась еще больше и чуть приоткрыла миленький ротик. Я же продолжил: — Когда-то давно меня тоже называли «Стальным». Примерно за это же. Удивлен, что ты способна на такое… Даже среди последователей «Хранителя Севера» далеко не каждый высший маг мог освоить это заклинание. А среди нынешних… Тем более впечатляет.

Я одобрительно кивнул.

Она же от моих объяснений загрузилась еще сильнее, и задумчиво склонила голову набок. Я тоже так иногда делаю — у Руха научился.

Однако же через секунду девушка тряхнула волосами и яростно выпалила, сжав кулаки:

— Ты так и не ответил насчет моего брата! Где он? Почему у тебя его кольцо?!

Я повернулся к ней спиной и огляделся.

— Дома поговорим, — произнес я, зашагав к противоположной стене.

— У Северских нет дома! — топнула она.

— Теперь есть, — спокойно ответил я, подняв два кусочка разломанного шарика.

— Зачем тебе эта дрянь? — девушка подошла ближе и заглянула через плечо. — Из-за зонального подавителя я попалась в руки к этому мерзкому слабаку!

— Значит штука полезная, — хмыкнул я, убрав кусочки в карман. — В хозяйстве пригодится.

— Она сломана, — фыркнула девушка. — Когда-то у моего рода был нормальный подавитель. Так бы легко он не раскололся, как эта подделка.

— И все же эффект от подделки был? — посмотрел я на неё с улыбкой. Она злобно оскалилась. — Был, — продолжил я. — И будет еще лучше, если я его починю на досуге.

— Починишь? — удивилась она. — Как?

Ответить я не успел — сверху, прямо над нашей головой мощно загрохотало и особняк затрясло. Кузина не устояла на ногах и начала падать.

Я подхватил ее. Она попыталась отпрянуть, но ноги ее задрожали — плен под подавителем и зельям давал о себе знать.

— Держись за меня, — сказал я, мягко вливая в нее Силу. — Идем наверх, там гвардия Северских — она прикроет.

— Что? — вновь отшатнулась она. — Гвардия? У Северс…

— «Нет гвардии»? — за неё закончил я. — Теперь есть. Сейчас тебе это просто нужно принять как данность, а потом я расскажу подробности. Идём.

Пару секунд она хмуро смотрела на меня, а затем недовольно буркнула:

— Веди.

Я выключил фонарик на телефоне, и вмиг стало темно.

— Рух, включи свет для дамы, — произнес я в пустоту.

«Давно бы так. Надоело». — отозвался он, и «отключил» невидимости.

«Кузина» вскинула руку, но атаки не последовало — я предвидел такой расклад и заранее погасил ее Дар.

— Это Рух, — спокойно сказал я. — Он свой.

Она напряжённо покосилась на огненную птицу, а затем нервно кивнула. Типа поняла и приняла.

Мы поднялись по лестнице. Рух летел впереди, освещая нам дорогу волнами пламени.

На первом этаже было дымно, воняло порохом. За время моего отсутствия трупов тут явно прибавилось, а где-то на этажах до сих пор звучала стрельба и грохот.

Когда света стала больше, Рух, поворчав, вновь ушел в невидимость.

У бокового входа, через который я заходил, нас встретил гвардеец с позывным Клин. Он тяжело дышал и был весь в пыли.

— Первый! — козырнул боец. — Периметр удерживаем. Казармы зачищены.

— Потери? — коротко спросил я, чтобы не тратить ману на усиление эффекта Руны Ощущения.

— Один ранен в плечо, один контужен, но оба на ногах.

— Отлично, — искренне порадовался я. — Бестужев?

— Не обнаружен, — мотнул головой Клин. — Но одной чёрной машине удалось прорваться с территории через северные ворота. Изрешетили её, как могли, но и только лишь.

Ушёл, значит, мерзавец? Впрочем, этого следовало ожидать — крыса всегда знает, где запасной выход из норы.

— Ну и леший с ним, — сказал я и переключил рацию на общий канал: — Говорит Первый. Основная задача выполнена. Теперь берём всё ценное, что сможете быстро унести — оружие, артефакты, броню, и уходим до прибытия вражеского подкрепления. Повторяю! Кто придет на точку эвакуации с пустыми руками, лишится премии за месяц!

Клин встрепенулся и начал резво вертеть головой по сторонам, выискивая, что плохо лежит. Я же повел «кузину» дальше.

Девушка тем временем тоже озиралась по сторонам, глядя на трупы, разрушенные пристройки и следы взрывов. Кажется, это зрелище ей приходилось по душе. А когда она увидела наших гвардейцев, то даже ухмыльнулась.

Каждый из гвардейцев уже нашёл, что притащить: автоматы, подсумки с магазинами, бронежилеты. Гвардеец Лапа приволок ящик с артефактными патронами. Я и сам не преминул накинуть на себя разгрузочный жилет одного из погибших противников — уж очень много в нем было энергетических узоров. Хорошее приобретение, зачем его Бестуживым оставлять.

— Вы в самом деле захватили эту усадьбу, чтобы спасти меня? — в какой-то момент выпалила «кузина».

— Ну да, — пожал я плечами, нагнувшись над очередным трупом. Когда шёл мимо, почувствовал всполохи энергии — у мертвого гвардейца Бестужевых на поясе висел артефактный нож. Ни чета, конечно, топору Святогора или моему наградному мечу, однако же кому-нибудь из наших явно сослужит службу.

— Но… — пробормотала девушка. — Это же…

Сидя на корточках рядом с трупом, я удивленно посмотрел на неё. Она на миг замялась, а затем фыркнула и заявила:

— Спасибо! А этому мерзавцу так и надо! Хм… Может, лучше будет забрать у него эту усадьбу с концами?

— Быстро ты в себя пришла, — хохотнул я, сняв трофейный нож, и поднявшись зашагал дальше. «Кузина» быстро шла рядом — благодаря моей подпитки ей стало заметно лучше.

— Говоришь так, будто знаешь, какой я была раньше, — произнесла она косясь то на меня, то на поле недавней битвы.

— Догадываюсь, — отозвался я. — А на счет усадьбы…

Я остановился и заглянул ей в глаза.

— Сейчас не потянем, — произнес я предельно серьезно. — Есть более важные активы, которые мне нужно удерживать. Но не за горами тот час, когда, у рода Северских будет имение покруче этого скромного дворика.

Некоторое время мы с девушкой смотрели друг на друга.

— Первый, тут ещё кое-что, — крикнул Клин, спеша в нашу сторону. Когда я повернулся к нему, он мотнул головой в сторону хозяйственного двора за казармами. — Бронированный «Волк». Стоит в ангаре, один борт помяли при штурме, и фара разбита. Видать, ихний, на ремонте стоял. Можно как бы и взять…

— Заводи и подгоняй, если заведётся, — кивнул я. — Это нам надо.

Клин расплылся в довольной улыбке и выпалив «я первый предложил его взять», побежал к машине.

А в это время к нам со стороны казарм подошел Святогор. Топор привычно висел на его бедре, но лезвие было тёмным от крови — видать не успел вытереть. Бывший имперский капитан выглядел изрядно помятым: рукав куртки был располосован, лицо покрывали полосы земли и пыли. Его вид невольно напомнил мне о северном народе эпохи Предтеч, который любил наносить на лица специальную белую краску. Свята сейчас они бы точно приняли за своего.

Проводив взглядом Клина и мельком глянув на мою «кузину», он произнес:

— Казармы пустые. Кто не убит — разбежались. К слову, у меня двенадцать, — она самодовольно усмехнулся, — А у тебя?

— Пятнадцать, — ответил я, прикинув точную цифру врагов, отправленных на тот свет.

— Тц, — цокнул он, — Придет час, когда я тебе перегоню.

«Кузина», понявшая, о чем мы говорим, смотрела то на меня, то на Святогора со смесью изумления и восхищения во взгляде.

Мы двинулись дальше к выходу через пролом в южной стене — его наши проделали при штурме. «Егерь», а также трофейные минивэн и легковушка Залесского изначально стояли на просёлочной дороге позади усадьбы, но сейчас их подогнали ближе. А из ангара, рыча и чихая дизелем, выкатился помятый «Волк». За рулём сидел Клин, ухмылявшийся во всю рожу.

В считанные минуты раненых погрузили в «Волка», туда же сложили трофеи. Гвардейцы распределились по машинам. Я усадил кузину в кузов «Егеря», туда же запрыгнул сам, а следом за мной в тачку влез и Свят.

Машина завелась и тронулась с места. Можно немного расслабиться, но прежде:

— Это Святослав Горцев, — представил я одноглазого богатыря «кузине». — Глава гвардии рода Северских — позывной «Святогор». А вон там — Михаил Петрович. Наш водитель, стрелок и кулинар.

Петрович неразборчиво поздоровался и переключил передачу.

Игоша с любопытством поглядывал на нового члена нашей команды. Поймав его взгляд я усмехнулся и сказал:

— Давай, парень! Представься сам.

Он смутился, но, напоровшись на мой серьезный взгляд, выпалил:

— Госпожа, Игоша Малой… к вашим услугам.

Свят от такого представления хохотнул, отчего малец покраснел как помидор и отвернулся

— Очень приятно, Игоша, Святослав, Михаил Петрович, — произнесла девушка косясь на нас. — Игорева Мирослава Сергеевна.

— Ну вот и познакомились, — резюмировал я. — А теперь отдыхайте. Будем надеяться, что нам удастся спокойно добраться до дома.

Глава 4

Наша колонна из четырёх машин рванула по просёлочной дороге прочь от усадьбы. Впереди шёл «Егерь», потом трофейные машины Залесского, и последним «Волк» с ранеными и свежеприобретёнными трофеями.

В какой-то момент Структура тихо завибриловало, носа коснулся запах пепла. Я напрягся и раскинул на максимум Руну Ощущения.

Не достал… Но как будто бы сзади что-то приближается.

«Рух, взгляни», — передал я ему свои ощущения.

«Шесть машин, — ответил он спустя минуту. — Догоняют».

— Святогор, — обратился я к главе гвардии. — Нас преследуют большой группой.

Свят кивнул, будто ждал этого.

— Клин, — Свят переключился на рацию, — ты замыкающий. «Волк» бронированный, примешь на себя первый огонь. Задача: не давать подойти вплотную и не слишком подставляться. Лапа, Муха, Цицерон — работаем по колёсам и водителям. Огонь по готовности.

Сам Святогор уже перебрался к заднему борту «Егеря» и ставил на сошки снайперскую винтовку, которую сегодня добыл лично в качестве трофея.

Дорога шла через поля. Посторонних тут не было, что и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что не пострадают люди. Плохо, потому что преследователям тоже никто не помешает разойтись на полную.

Я посмотрел на Мирославу. Она сидела, прислонившись к борту, и молча слушала переговоры.

— Отдыхай, — сказал я ей. — Это наша забота.

Она окинула взглядом кузов. Рядом с ящиками патронов лежало несколько укороченных автоматов.

— У тебя есть лишнее оружие, — заметила она. — Стрелять можно и сидя. Я умею.

Я хотел было возразить, но взглянув в ее синие глаза, понял, что в них нет и намека на пустое желания покрасоваться. Эта девчонка провела в подвале Бестужева неизвестно сколько дней, и сейчас ей нужно было хоть что-то сделать, чтобы не свихнуться от бессилия.

Она потянулась к оружию.

— Расскажешь потом, где стрелять научилась, — хмыкнул я.

— А ты мне расскажешь всё остальное, — парировала она и любовно погладила автомат. Руки у Миры не тряслись. Магазин она проверила сноровисто, передернула затвор и пристроила оружие на борт кузова стволом вверх.

Первые фары показались за нами спустя минуту. Машины преследователей шли быстрее, и расстояние стремительно сокращалось.

Из кузова «Волка» тут же загрохотали автоматы, затем к ним подключились наши гвардейцы из других авто. Ответный огонь не заставил себя ждать. Пули застучали по бронированным бортам «Волка», высекая искры. Но именно для этого он и был нужен — броня держала.

Правда, и шквал огня нарастал все сильнее — пара машин преследователей даже выехали на поле, надеясь взять нас в клещи.

— Расчистите линию огня для «Егеря», — скомандовал я по общему каналу связи, и теперь мы тоже могли вступить в бой.

Я выпустил порцию воздушных копий, Свят загромыхал из винтовки. Мирослава, упершись спиной в борт, дала короткую очередь одной из приближающихся машин.

Три пули стукнули в борт, четвёртая ушла в пустоту. Машина шарахнулась обратно за «Волка», прячась от огня.

— Неплохо, — обронил Святогор, не оборачиваясь.

Однако враги становились ещё ближе, и теперь в нашу сторону полетели огненные шары — работа вражеского одарённого.

— Петрович, петляй! — крикнул я.

А сам уже выставлял воздушные барьеры, закрывая от атак как «Егерь», так и другие наши машины. Полупрозрачная стена сжатого воздуха плыла позади каждого нашего автомобиля. Затрещала новая очередь — пули ударили в стену, завязли в ней как в резине, потеряли скорость и осыпались на дорогу.

— Муха! — рявкнул Святогор. — Левый фланг, два борта по полю!

Из кузова «Волка» хлопнул одиночный выстрел. Мощная артефактная винтовка в руках снайпера сделала своё дело — лобовое стекло ближайшего внедорожника лопнуло, машина вильнула, но не остановилась.

Эх, а будь у нас к ней запас патронов — разорвало бы к лешему тачку!

Но и так сойдет — Муха продолжил стрелять, и второй выстрел пришёлся по переднему колесу. Покрышка лопнула, машину повело, она зарылась носом в мягкую землю и остановилась, подняв фонтан грязи.

Я тем временем направил точечный импульс на колеса другой приближающейся машины. Она тут же присела на левый бок и заскрежетала диском, секунду спустя уже мои гвардейцы продырявили ей задние колеса. Внедорожник завертелся и встал, беспомощно ревя двигателем.

Преследователям пришлось объезжать его, теряя драгоценные секунды.

Враг не прекращал натиска — атаки следовали одна за другой. Мы отвечали сторицей, но далеко не всегда успешно — некоторые машины врага игнорировали пули: в одних случаях их защищали одаренные, в других — артефакты.

Нам тоже пытались стрелять по колесам, пару раз промахнулись, а потом я понял, что придется поднапрячься, и…

Создать ветровые линзы, перед каждым колесом каждой машины нашей колонны. Сил это требовало немеренно, так что часть боя не сражался, а занимался концентрацией.

Хорошо хоть Игоша, заметив это, поспешил помочь и «проклял» мою усталость. Жить сразу стало легче.

Из колонны преследователей вырвался минивэн, набирая скорость и, подпрыгивая на ухабах, он попёр прямо на нас. Не то пошел на таран, не то решил перекрыть нам дорогу. Безумец…

Петровича, похоже, такой манёвр только обрадовал. Не убирая ноги с педали, он хватанул «Слонобой» и направил его в окно. Громыхнуло, и тяжёлая пуля вошла в капот вражеской машины. Двигатель взревел, дёрнулся и заглох, а из-под капота повалил дым.

— Третий! — радостно воскликнул Петрович.

Я уже приготовил парочку новых заклинаний, но заметил, что преследователи замедлили ход.

— Зассали, — хмыкнул Свят.

А затем он привалился спиной к борту. Из-под его рукава сочилась кровь. Зацепило, но Святогор даже не морщился.

— Разрешите доложить, Первый, — с усмешкой произнёс он, оголяя рану. — Боевое крещение гвардии рода Северских прошло успешно.

— Принял, — кивнул я, подойдя к нему.

Игоша протянул мне аптечку, Мирослава тоже вызывалась помочь с перевязкой…

***

Петрович подогнал «Егерь» прямо к проклятому дому, оставив его на привычном месте у входа. Следом подкатили трофейные машины и помятый «Волк». Клин за рулём «Волка» умудрился припарковаться с первого раза, будто ездил на нем всю жизнь.

Глядя на трофейный броневик, я усмехнулся — его разбитая фара и помятый борт смотрелись в окружении покосившихся заборов и зарослей как нечто родное этому месту.

Гвардейцы начали выгружаться из машин. Увы, не так быстро и ловко, как хотелось бы, но то ли еще будет.

Я спрыгнул с кузова и подал руку Мирославе. Она посмотрела на мою ладонь, фыркнула и спрыгнула сама. Ноги подогнулись, но она тут же выпрямилась и сделала вид, что так и было задумано.

Взгляд её обежал окрестности и задержался на проклятом доме. Просевшая крыша, чёрные провалы окон, покосившееся крыльцо… И тишина, нарушаемая только рычанием остывающих двигателей.

— Это и есть дом рода Северских? — осторожно уточнила она.

— Маленький, зато свой, — пожал я плечами.

Мирослава обернулась, оглядев машины и бойцов, которые растекались по двору, и покачала головой:

— Тут даже гвардейцев негде разместить.

— Верное наблюдение, — согласился я. — Расширимся. Нормально всё будет. И прежде чем нос воротить, лучше сперва загляни внутрь.

Святогор вовсю командовал разгрузкой. Раненых из «Волка» вытащили первыми. Боец с простреленным плечом держался молодцом, а вот контуженного пришлось вести под руки.

Бородач с позывным Лапа, который ещё днём шутил насчёт меча, стоял, привалившись к борту минивэна, и тяжело дышал. Лицо побелело, а руки ощутимо тряслись.

— Эй, — окликнул его товарищ. — Ты чего?

Лапа не ответил. Согнулся пополам и закашлялся так, что звук разлетелся по всей округе. Другой гвардеец тут же схватился за живот, третий со стоном опустился прямо на землю, вытянув ноги.

Откат от эликсира пошёл… Вовремя мы вернулись.

Мирослава наблюдала за всем этим с нескрываемым беспокойством. Когда ещё один гвардеец глухо застонал и его повело в сторону, она повернулась ко мне:

— Что с ними?

— Откат, — пожал я плечами. — Перед штурмом я дал им боевой эликсир для временного прироста скорости, реакции, болевого порога. Зелье мощное, но за всё нужно платить. Первый приём бьёт сильнее всего. Через несколько часов полегчает, к утру будут в удобоваримом состоянии.

— Ты их намеренно отравил перед боем? — нахмурилась она.

— Усилил, — поправил я. — Без эликсира мы бы штурмовали усадьбу теми же десятью бойцами, но в их обычном состоянии. У половины незалеченные раны и расшатанные каналы. А у Бестужева больше сорока пяти гвардейцев.

Я замолчал, уставившись на неё тяжелым взглядом. Мира поджала губы, и напряженно кивнула.

Лапа, будто подслушав наш разговор, выпрямился, утёр рот рукавом и прохрипел:

— Нормально всё, командир. Бывало хуже.

Рядом его товарищ согласно кивнул. Правда, сразу после этого скрючился и опираясь на забор, побрёл куда подальше.

Да, вовремя мы отступили. На большее нас бы там попросту не хватило. Ещё полчаса затяжного боя, и откат ударил бы прямо в разгар схватки. А если бы подоспели Пёс с Залесским…

— Святогор, — позвал я главу гвардии, когда он шёл мимо, костеря кого-то по рации.

— Отбой, — сказал он и на мой немой вопрос ответил просто: — Рабочие моменты.

Свят уставился на меня, ожидая распоряжений.

— Размести людей, — спокойно произнес я. — Мирославе выдели отдельные покои, лучшие из возможных.

— Первый, — произнёс он совершенно серьёзным тоном. — У нас тут все худшие.

— Тогда из худших найди наименее худшие, — спокойно велел я. — Пусть ребята выделят ей угол подальше от лаборатории, отгородят и не лезут туда.

— Разберусь, — кивнул Свят и ушёл командовать, ну а я пригласил Мирославу, внимательно слушавшую наш разговор, зайти внутрь.

Проклятый дом встретил нас ярким светом походных фонарей и запахом трав от перегонного стола. После недавнего ремонта тут стало чуточку приличнее, чем во время моего первого появления в этих стенах. Хотя «приличнее» по меркам Чёртовой Лапы означало лишь то, что дыры в стенах были кое-как заделаны, а пол перестал проваливаться. Но это, конечно же, ненадолго — по факту переделывать и облагораживать здесь нужно всё от начало и до конца.

Мирослава шла за мной молча, настороженно оглядываясь.Мы прошли мимо ширмы, которую Петрович со Святогором поставили ещё во время нашей первой ночёвки здесь, и вошли в закуток с лабораторией. Мира остановилась, удивленно переводя взгляд на перегонный стол с посудой, склянок, сушёных трав, связок костей… Внимательно осмотрела оборудование.

— Алхимическая лаборатория? — спросила она. И тут же добавила: — И практически новая?

— Она самая, — кивнул я гордо. — Здесь и я сварил тот эликсир, который приняли гвардейцы перед боем. Здесь же будем делать и зелье для тебя.

— Для меня? — изумленно выпалила она. — Зелье?

Девушка аж дернулась от неприязни. Грёбаный ректор запугал бедняжку своей отравой.

— Если понадобится, — спокойно ответил я. — После твоего плена у тебя проблемы с энергетической системой. Понаблюдай сама за собой. Я настаивать не буду. Но если за пару дней былые силы не вернуться — смогу помочь.

Она внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на лабораторию, снова на меня.

Только после этого напряженно кивнула и проговорила:

— Посмотрим.

Я подвёл её к центру комнаты. Ковер, прикрывавший Место Силы, был сдвинут в сторону, и с этой точки открывался прекрасный вид на то, как синеватые нити энергии, ровно и мощно пульсируя, плавно поднимались из-под пола.

Мирослава остановилась и уставилась вниз. Несколько секунд она молчала, а потом медленно повернулась ко мне. Выражение лица у неё изменилось. Не то чтобы она впечатлилась. Но, кажется, начала пересматривать свои выводы о покосившемся доме на окраине.

— Место Силы, — выдохнула она. — Настоящее?

— Настоящее, — подтвердил я. — Природный Источник.

Её взгляд снова поменялся. Я увидел в нем непонимание, грусть, страх…

Она открыла было рот, вероятно собираясь вновь спросить про своего брата, но осеклась, когда из-за ширмы выглянул Игоша.

— Чего хотел? — спросил я.

— Михаил Петрович на поздний ужин зовёт! — выпалил малец. — Говорит, баба Галя передала тормозок. Ну и сам он тоже разогревает что-то из запасов. Говорит, голодные часовые — это слепые и глухие часовые.

— Дело говорит, — усмехнулся я, про себя подумав, что Петрович крайне быстро успел проведать старушку.

Мирослава вопросительно посмотрела на меня:

— Баба Галя?

— Соседка, — коротко пояснил я. — У неё голем Мишка, который охраняет периметр не хуже иного гвардейца. Свой человек.

— А… — кивнула Мирослава. Ну, видимо, всё поняла.

Импровизированный ужин устроили прямо во дворе, у «Егеря». Петрович расстелил на откидном борту кузова клеёнку и выставил всё, что нашлось: пироги от бабы Гали, варёную картошку, тушёнку, банки солёных огурцов. Он даже самовар где-то раздобыл и заварил чай.

Гвардейцы подтягивались по очереди. Кого-то ещё корежило из-за отката от боевого эликсира, но запах еды действовал на голодных бойцов не хуже целебного зелья. Лапа, бледный и потный, умял три пирога и попросил четвёртый, но Свят справедливо отказал — сказал, другим не останется. Ну а я добавил:

— Если переёшь в таком состоянии, обратно все выйдет.

Мирослава сидела на ступени крыльца и ела молча, стараясь не показывать, насколько голодна. Петрович подсунул ей лишний пирожок и кружку горячего чая. Она кивнула благодарно, но без улыбки.

В какой-то момент, когда мы сидели вдвоем, она подняла на меня взгляд и открыла рот, вероятно опять собираясь заговорить про своего брата…

Но из-за угла дома снова выскочил Игоша с контейнером еды и плюхнулся рядом с ней на ступеньку. Мирослава осеклась и отвела глаза. При мальчишке поднимать эту тему она не стала.

— Вкусно? — спросил Игоша, кивнув на её тарелку.

— Нормально, — буркнула она.

— Михаил Петрович классно готовит, — доверительно сообщил малец. — Особенно оладьи. Обязательно попробуете, когда здесь кухню полноценную оборудуют.

— Да… — задумчиво протянула она и погрустнев добавила: — Потом может и попробую…

Игоша хотел что-то сказать, но сдержался и виновато глянул в мою сторону. Я улыбнулся мальчишке и незаметно от Мирославы ему подмигнул. Всё-таки ничего плохо он не сказал.

Неплохо подкрепившись, я поднялся и обошёл территорию. Святогор выставил часовых грамотно: двое у дороги, один у дома бабы Гали, ещё один на чердаке соседнего дома с обзором на подъезды к Чёртовой Лапе. Мишка, похоже, тоже бодрствовал: каменный голем застыл у забора, повернув голову в сторону леса.

Свята я нашёл, задумчиво сидящим на капоте «Волка» со ржавой железной кружкой в руке, из которой ароматно пахло чаем.

И откуда у нас только посуда? Бойцы что-то с собой привезли? Впрочем, у Петровича же был целый баул, и не один, со всякими штуками, для комфортного похода.

А ещё я видел, как он подобрал какой-то чёрный чайник в доме… И, кажется, сегодня этот чайник был начищен и отражал звёздный свет.

Ладно, к лешему. Ещё бы я себе голову не забивал вопросом, откуда в доме появляется посуда.

— Дай руку, — велел я главе своей гвардии.

— Царапина, — отмахнулся он.

— Святогор, — хмуро произнес я.

Он помедлил, но всё же руку протянул. Я снял бинт и влил в рану немало чистой энергии. Благодаря мне и Месту Силы под боком — к утру уж точно затянется.

— Спасибо, — пробурчал он, ловко завязывая бинт обратно, и тут же перевёл тему. — Что с госпожой? Серьёзная девица. Автомат проверяла, как ветеран.

— Серьёзная, — согласился я. — И с очень интересным Даром. Но о ней — позже.

— Понял. Не лезу. Ей угол выгородили подальше от лаборатории, как и было велено. Клин притащил из «Волка» два бронежилета и одеяло. Петрович из «Егеря» пледы приволок. Не графская опочивальня, конечно, но сойдёт за постель.

— Сойдёт, — кивнул я.

Я вернулся в дом. Мирослава стояла у входа в огороженную для нее каморку и оглядывала скудную обстановку: импровизированную ширму из снятой с петель двери, какой-то доски и еще одного пледа между ними да лежак из бронежилетов, пледов и армейского одеяла, расстеленный на полу.

— Наименее худшие покои, — произнесла она ровным голосом.

— Лучшие из худших, — подтвердил я.

Она помолчала, глядя на свою «постель». Потом повернулась ко мне и тихо произнесла:

— Ты обещал рассказать. Про Антона. И про кольцо. И про…

— И расскажу, — перебил ее я. — Но утром.

— Сейчас, — с нажимом проговорила девушка.

— Утро вечера мудренее, — произнёс я и удивился тому, что мои слова прозвучали непривычно мягко даже для меня самого. — Ты провела несколько дней в подвале у Бестужева, тебя накачали дрянными зельями, держали под подавителем. Каналы повреждены. Я их подлатал, но для нормального восстановления нужны, как минимум, покой и сон.

— А ты? — чуть прищурилась она. — Что собираешься делать до утра?

— Посплю в «Егере» с остальными, — пожал я плечами.

Мирослава стиснула зубы и отправилась к импровизированной постели, а затем рухнула на нее, так и не повернувшись ко мне лицом.

Несколько секунд я смотрел на изящные изгибы ее тела. Затем снял тот плед, что висел между дверью и доской и укрыл девушку.

— Спасибо, — не оборачиваясь произнесла она, уже отрубаясь.

— Спокойной ночи, — ответил я, глядя на появившийся пролом.

Недолго подумав, я создал стену из воздуха, которая выглядела как грязное мутное стекло. Чтобы не тратить свою энергию, запитал ее на Место Силы.

Хм…, а ведь можно так весь дом перегородками обустроить. Впрочем, это бессмысленная трата потенциала Природного Источника! Лучше купить брусков и фанеры.

Я усмехнулся и вышел на улицу.

Петрович и Игоша устроились в кузове «Егеря». Малец уже клевал носом, а дед негромко переругивался с радиоприёмником, пытаясь поймать волну. Увидев меня, Петрович кивнул:

— И вы к нам, Антон Игоревич?

— А как же.

— Ну добро, — улыбнулся он. — Все вместе, как всегда! И завтракать будем вместе — утром у Галины оладьи сделаю, — пообещал он, а потом подумал и добавил: — Если, конечно, наша орда до утра муку не сожрёт.

Я расстелил брезент у борта и лёг.

Рух сидел на крыше дома, подальше от края, чтобы лишний раз не попадаться на глаза. Как я понял, он не очень любит долго находиться в невидимости — куда проще ему просто спрятаться и «подгасить» внешний жар.

И всё же я его чувствовал. Присутствие старого друга ощущалось через Руну тёплым мерцанием .

«Спи, Первый, — донёсся его мыслеголос. — Я на посту».

«Буди, если что».

«Разумеется. Если будет что стоящее. А если прибежит крыса — сам съем. Даже не думай, что стану делиться».

Я хмыкнул и не стал доказывать Руху, что его трофейная крыса меня не интересует — всё равно сделает вид, что не поверит.

Где-то рядом негромко переговаривались часовые. В «Волке» возился Лапа, которого всё ещё корёжило от элексира. Каменный Мишка неподвижно стоял у забора.

Нелепо, тесно и совершенно несолидно для возрождающегося графского рода.

Но это — временно. Завтра подлечу бойцов. Поговорю с Мирой. Возможно, разберусь с документами на землю.

А пока мне нужны хотя бы четыре часа сна.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

***

Во время погони

Стальной Пёс нетерпеливо всматривался вперёд через лобовое стекло.

Люди Северского отстреливались как бешеные. А эти воздушные щиты, которые гасили пули прямо в полёте… Игнат видел подобное на показательных учениях имперской гвардии. И там это делал одарённый в чине полковника, с тремя десятилетиями боевого опыта.

Как мелочь Северского может исполнять подобное?

Затрещал телефон, но Игнат не обратил на это внимания — кому надо, свяжутся через рацию.

Все мысли Стального Пса были о нём — о Северском!

А!!! К черту!!! Сейчас бойцы Пса наконец пробьют одну из этих защит, попадут по колесам, и Северскому уж точно будет не уйти. И плевать, что несколько машин выведены из строя — уже можно будет добежать пешком! Окружить Северского и его мелюзгу, и тогда…

Телефонная трель окончательно выбила Игната из колеи. «Что за идиот не может пользоваться рацией?!»

— Да! — рявкнул он в трубку, даже не прочитав имя звонившего. — Чего надо?!

На том конце протянулась холодная секунда тишины.

— Повтори, — произнес Андерсон ровным голосом.

Игнат зажмурился. Идиот! Кретин! Что ж ты творишь, Стальной Пёс!

— Прошу прощения, Господин, — испуганно проговорил он вслух. — Внимательно вас слушаю.

— Вот так лучше.

— Мы перехватываем Северского, — спешно отчитался Игнат. — Есть потери, но…

— Хватит, — оборвал Андерсон. — Забудь про Северского. Бери все машины и гони на Дунайку. Брагинские прознали, что мы перебросили силы к усадьбе, и решили под шумок прощупать наши склады на юге. Если мы потеряем Дунайку, я потеряю терпение. Это понятно?

— Но, Господин, Северский… Мы можем его перехватить и… Если прямо сейчас…

— Игнат, — в голосе Андерсона прорезалось что-то такое, от чего Стальной Пёс невольно выпрямился. — Ты меня слышал?

— Слышал, Господин.

— Тогда выполняй. А насчёт Северского не переживай. — Андерсон помолчал, и Игнат буквально услышал, как тот усмехнулся. — До меня дошли слухи, что наш молодой дворянин скоро обзаведётся недвижимостью. Это всё упрощает. Пока он был бродягой без адреса, с ним действительно было сложно. Но если он решил стать серьёзным аристократом, то пусть и отвечает как аристократ. А у нас для таких найдётся множество способов. Поверь мне.

Андерсон отключился. Игнат несколько секунд слушал гудки, потом медленно убрал телефон.

«Ничего, — подумал Игнат. — Обустраивайся, Северский. Обзаводись домом, нанимай людей, пускай корни. Чем глубже пустишь, тем больнее будет, когда я их вырву».

Глава 5

Рух разбудил меня коротким мыслеобразом. Я открыл глаза в полутьме кузова «Егеря», пару секунд анализировал данные от Руны Ощущения и, не уловив ничего излишне тревожного, сел на пол. Игоша сопел рядом, свернувшись калачиком. Петрович похрапивал у противоположного борта, натянув плед до подбородка.

Пять часов сна. Для древнего Предтечи, пережившего вчера штурм, погоню и ночёвку в кузове грузовика, вполне достаточно. Нынешнее тело мной уже давно не воспринималось чужим, оно всё лучше привыкает и к моим нагрузкам, и к методам восстановления.

— Первый! — взволнованно прошептал появившийся перед кузовом Цицерон. — Там…

— Знаю, — оборвал его я. — Скоро буду.

Бесшумно перемахнув через задний борт, я спрыгнул на землю. В лицо ударил прохладный воздух, пахнущий травой и остывшим металлом. Солнце ещё не поднялось над крышами, но восток уже розовел, заливая Чёртову Лапу мягким рассветным светом.

Первым делом я наспех умылся из канистры, которую Петрович вчера наполнил из колодца бабы Гали. Зубы почистил щёткой, купленной на прошлой неделе в городе. Непривычная процедура для того, кто в прошлой жизни обходился отваром коры и ветровой чисткой, но зато быстрая и удивительно эффективная. Местные люди в некоторых бытовых мелочах продвинулись достаточно далеко.

Когда полоскал рот, уже отчетливо слышал, что за забором гудят людские голоса. Много голосов.

Натянув кофту, я зашагал к воротам. Точнее, к тому месту, где ворота когда-то существовали. Сейчас это был просто широкий проём в покосившемся заборе, обозначенный двумя столбами. У одного из них стоял часовой с автоматом на плече.

За забором толпились люди, человек двадцать. И толпились совсем не молча — бубнеж не прекращался ни на секунду, а наоборот лишь распалялся.

Некоторые размахивали одинаковыми листками бумаги.

Я сразу не спешил в первые ряды, пытаясь понять, в чем собственно сыр-бор.

Баба Галя стояла лицом к остальным и, уперев руки в бока, пыталась навести порядок:

— Да говорю же вам, нормальные люди! Я с ними общаюсь каждый день, никто меня пальцем не тронул! Антон Игоревич вежливый, обходительный, здоровается всегда! Михалыч, ты хоть вспомни, когда тебе в последний раз аристократ здоровья пожелал?

— А нам почём знать, кто там здоровается, а кто нет! — гаркнул кряжистый мужик лет пятидесяти в кепке. — Сперва стреляли! А теперь вот! Полюбуйся!

Он сунул ей под нос тот самый мятый листок.

— И мне подкинули! — крикнула из толпы полная женщина с корзиной. — Утром нашла у калитки!

— И нам!

— Да у всех! Эта белиберда есть!

Кряжыстый раздраженно дернул машкой и шагнул ближе к бабе Гале:

— Ты чего вообще за них заступаешься, Галька?! Заодно с ними, что ли?! Против своих пошла?!

Баба Галя аж опешила от такой наглости.

В этот момент мимо меня прошел Петрович. Дед поздоровался молчаливым кивком и прошёл дальше, пальцы под ремень. В зубах он держал травинку.

Он встал рядом с бабой Галей. Огляделся неспешно и негромко, но так, чтобы услышали все, произнёс:

— Ты на Галину-то не гони, мужик. Если бы люди его благородия Антона Игоревича были не нормальные, а психи какие, ты бы не приперся сюда с толпой, чтобы барагозить перед вооруженными бойцами. Никто бы из вас не приперся — все б зассали.

Тот, кого звали Михалычем, открыл было рот.

— Э-э-э… — начала было он.

— Вот тебе и «э», — подытожил Петрович и, выплюнув травинку, кивнул на листок в руке мужика. — А ну-ка, дай сюда гляну.

Михалыч тут же протянул мятую бумажку, и только после этого мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.

Но против ничего не сказал. А Петрович, расправя листок, щурясь уставился на мелкий текст.

— Антон Игоревич, — обернулся он. — Интересное пишут.

Он подошел ко мне и протянул лист.

Бумага была дешёвая, текст отпечатан небрежно, но смысл передавал вполне чётко: «Жители района Чёртова Лапа! В связи с предстоящей сменой землевладельца вам надлежит освободить занимаемые участки в течение тридцати дней. За неповиновение предусмотрено принудительное выселение». Ни подписи, ни печати, ни даже названия конторы, от которой якобы исходило уведомление.

— Нам такие подкинули на каждый двор! — вновь подала голос полная женщина. — Считай под каждую дверь! Ночью, видать!

— Значит, ночью по вашим калиткам кто-то шастал и бумажки раскладывал, — спокойно произнёс я, оглядев толпу. — А вы вместо того, чтобы задуматься, побежали к нам. Кто конкретно вам эти листки принёс?

Толпа загудела, но уже не так уверенно.

— А мы откуда знаем! — выкрикнул тощий парень в засаленной телогрейке. — Может, вы и подкинули! Вы тут новые…

— Если бы мы хотели вас выгнать… — Я позволил себе лёгкую усмешку. — Стали бы мы предупреждать бумажками?

Баба Галя воспользовалась паузой:

— Вот! Я же говорила! Думайте хоть иногда, соседушки сраные!

— Так-то оно так, — неуверенно протянул Михалыч. — Но мы тут годами живём! Империи ренту платим исправно. А теперь вдруг выселять? Куда нам? Да и как мы все это оставим!

Он обвёл рукой заборы и крыши Чёртовой Лапы с такой гордостью, будто представлял публике императорский дворец.

— Вот тут у нас всё! — подхватила полная женщина. — Огороды, курятники! У Степаныча вон корова! Куда ему с коровой?!

Из задних рядов выдвинулся сутулый дед. Видимо, тот самый Степаныч. Он промолчал, но по его лицу было видно, что судьба коровы волнует его сильнее мировых катаклизмов.

А затем по лицам деревенских мужиков я понял, что позади меня происходит что-то великолепное. Некоторые из них даже рты пооткрывали, глядя мне за спину.

Я уже знал, кто там, но всё же тоже решил обернуться.

Используя неведомую мне чисто женскую магию, Мирослава, несмотря на ранее утро и недолгий сон, умудрилась привести себя в порядок и сейчас сияла, озаряя дыру под названием «Чертова Лапа» своим великолепием. Волосы были собраны в простой хвост, лицо умыто, а мужская рубашка, подпоясанная ремнём и закатанная по рукавам, смотрелась на ней так, будто была специально сшита под девушку на заказ.

И откуда рубашку взяла?

Стоп! Так это ж моя!

А штаны под ней?.. А это, походу, спортивки Игоши. Петрович ему как-то купил сразу три пары. Эти явно новые и неношеные.

Мираслава грациозно остановилась рядом со мной, обвела взглядом собравшихся и ровным тоном произнесла:

— По имперскому закону арендатора, исправно платящего ренту, просто так выселить нельзя. Землевладелец обязан предложить равноценное место с компенсацией расходов на переезд. Причём предложение оформляется через земельный комитет с обязательным уведомлением не менее чем за шесть месяцев.

— Слышали? — тут же подхватила баба Галя. — Шесть месяцев! А тут за тридцать дней! Враньё это!

— А мы в другое место и не хотим! — воскликнула полная женщина.

— А вдруг там господин будет злой? — повторила молодая мать.

— Да! Вдруг ренту повысит! — выкрикнул Михайлович.

— Или злоупотреблять властью будет! — поддакнула тетка, которая больше других переживала за корову Степаныча.

Шум вновь набирал обороты, ровно до тех пор, пока издали не донёсся звук двигателей.

— О! Кажись, едет кто-то! — выкрикнул мальчишка лет двенадцати, указывая на дорогу.

Все обернулись. По разбитой грунтовке со стороны города катились две машины. Черные и блестящие — по меркам Чёртовой Лапы они смотрелись как корабли из другого мира.

— Какие, а! — ахнула полная женщина.

— Отродясь тут таких не видел! — подтвердил Степаныч с коровой, и это были первые слова, которые я от него услышал.

Машины остановились в тридцати метрах от нашего «забора». Из первой вышли двое крепких мужчин в костюмах. Огляделись по-профессиональному, один что-то коротко сказал в рацию.

Из второй машины неторопливо выбрался Виктор Валерьевич Браунштейн. Он по обычаю был в безупречном костюме и с кожаным портфелем. Очки поблёскивали в утреннем свете.

— Сохраняйте спокойствие, — сказал я, используя самую начальную форму Голоса. — Вот с этим господином мы сейчас и обсудим, кто может вас пугать выселением.

Едва я шагнул навстречу Браунштейна, как цепкие пальцы впились мне в запястье.

— Стой, — выпалила Мирослава. — Ты обещал утром поговорить.

Хватка у неё была крепкой — лаже после плена, зелий и подавителя. Я посмотрел в её синие глаза и увидел в них то же, что и вчера в подвале — упрямство, граничащее с безумием.

Медленно кивнул, я повернул голову и громко крикнул:

— Петрович! Святогор! Встретьте уважаемых гостей!

Петрович, до сих пор стоявший рядом с бабой Галей, кивнул и зашагал навстречу машинам. Из-за угла дома появился Святогор, на ходу застёгивая ветровку.

Я повернулся к Мирославе и спокойно произнес:

— Пока скажу в двух словах. Только самое важное.

Она напряжённо кивнула. Сейчас ей было необходимо получить хоть какие-то сведения.

Я отвёл её за угол дома, подальше от любопытных глаз, и создал ветровой купол. Воздух вокруг нас уплотнился и «размылся», а звуки снаружи стихли.

Мирослава вздрогнула и отшатнулась, инстинктивно сжав кулаки.

— Спокойно, — сказал я. — Так нас не видно и не слышно. Можем говорить свободно.

Она медленно разжала кулаки, выдохнула и уставилась на меня.

— Говори, — требовательно произнесла девушка.

Я помолчал секунду. И не потому, что подбирал слова. Просто хотел, чтобы она морально подготовилась.

А затем хмуро произнес:

— Твой кузен мёртв, Мира.

Она не вздрогнула и не закричала, но глаза у неё моментально заблестели.

Я видел, как она борется с собой. Как горло сжимается, как дрожит нижняя губа. Как отчаянно она не хочет заплакать перед незнакомым мужчиной внутри ветрового купола.

— Вероятно, тебе трудно поверить в то, что я скажу дальше, — произнес я. — Но я говорю правду. Когда-то давно меня звали Анхарт. Я Первый из Предтеч. Хранитель Севера. Тот, кто наложил Вечную Печать на своих братьев и сестер, пораженных Скверной, и отдал за это свою жизнь. Спустя тысячи лет я пробудился здесь, в вашем времени, в теле безымянного бродяги.

Мира смотрела на меня не мигая. Слёзы, которые секунду назад готовы были пролиться, уже как будто высохли. Их сменило нечто другое. Растерянность? Недоверие? Или просто попытка осмыслить услышанное.

А может, она приняла меня за сумасшедшего?

— Никогда не слышала о подобном, — с подозрением в голосе произнесла она.

— Я уже понял, что нынче о нас мало знают, — хмыкнул я. — Но это сейчас неважно. Важно другое — когда я очнулся в этом полуразрушенном доме, — через купол я кивнул на наше жилище, — рядом со мной лежало два… человека. Один из них был Антоном. Ради собственного выживания я решил взять его имя.

Лицо её совсем окаменело, сохранять спокойствие ей давалось всё сложнее.

— Если ты говоришь, что ты из… — она поморщилась и кашлянула. — Что ты чужой. Как ты узнал имя моего брата?

Голос ее звучал холодно. Даже пугающе.

— При нём была долговая расписка и удостоверительная грамота, — ответил я. — С помощью Игоши я быстро выяснил, что со статусом дворянина возможностей будет сильно больше.

— Грамота… — пробормотала Мирослава, прикрыв рот ладошкой. — Он всегда её носил… не как удостоверение. нет. Для этого было достаточно перстня. Для него она была напоминаем о поражении рода. О пониженном статусе…

Она поджала губы и отвернулась. Рукавом моей рубашки девушка промокнула глаза. И искоса посмотрела на мою руку.

— Я чувствую, что это действительно наш родовой перстень, — прошептала она. — Как ты надел его и выжил?

— Сам до конца не понимаю, как мне это удалось, — честно признался я. — Но…

Я тоже взглянул на перстень и провел по нему пальцем.

— Он уже стал для меня как родной, — произнес я.

Мира медленно втянула воздух ноздрями и плано выдохнула. Она снова повернулась ко мне и произнесла:

— Нельзя обмануть родовой перстень — это аксиома. Если он принял тебя, то ты глава рода Северских по праву. Хотя я тоже очень хотела бы узнать, как такое возможно.

Мирослава еще раз взглянула на перстень на моей руке и тяжело вздохнув, твердо произнесла:

— Я с детства научилась слышать… себя, свои интуицию. И она говорит мне, что не врешь, хоть это и кажется безумием.

Ух ты… вот заявление. Еще и Структура так тихо урчит, где-то на периферии сознания.

Неужели у девушки есть связь с ней? Очень слабая, начальная…

Но все же связь. Которую, впрочем, можно вполне принять за очень чуткую интуицию.

— И раз так, — продолжила она, — то мне очень хотелось бы услышать от тебя правду, — она холодно сверкнула глазами и произнесла: — Как именно погиб мой брат? Что произошло в этом доме?

— Бандиты Стального Пса совершали в этом доме ритуалы по наполнению Камней Силы, — холодно ответил я. — Антон, второй парень и мой предшественник стали их жертвами.

— Вот как… — процедила Мира, — Где… — голос её дрогнул, и она сглотнула. — Где ты похоронил Антона?

— Он стал частью этого дома.

Она нахмурилась, не понимая, о чем я

— Место Силы, которое ты видела вчера, — пояснил я. — Природный Источник. Тела погибших послужили ему пищей. Твой кузен не гниёт в безымянной яме. Его Сила вошла в фундамент будущего родового дома Северских.

Мирослава долго молчала. Потом подняла голову, и я увидел, что слёзы вновь покатились по её щекам. Но на сей раз девушка не скрывала их от меня.

— Значит, бандиты убили его, — прошипела она.

Это не было вопросом — твердое утверждение. И в этом утверждении звучало столько холодной ярости, что воздух внутри купола стал ощутимо плотнее.

— Да, — подтвердил я. — Полагаю, по наводке ректора Бестужева. Я полагаю, что именно он сдал Антона людям Стального Пса. Кстати, именно они нас вчера преследовали. У меня с ними война.

— Я… — Мира запнулась, провела ладонью по лицу. — Пока многого не понимаю полностью. Ты с твоими необычными возможностями… Предтечи… откуда-то взявшиеся враги Антона…

Она подняла на меня глаза. Синие, ясные и беспощадные.

— Но что я знаю точно, — твердо произнесла она. — Брат должен быть отомщен. Род Северских должен отомстить! И этим бандитам, и ректору.

— Непременно, — ответил я.

— Точно? — мое спокойствие ее удивило.

— Не люблю врать и бросать слова на ветер, — пожал я плечами. — Терпеть не могу грязные ритуалы.

Мира хищно улыбнулась и кивнула:

— Что ж… Выбора у меня немного. И раз так, тогда я пока доверю тебе род Северских.

Она сделала шаг ко мне и произнесла, глядя снизу вверх:

— Но при условии, что я буду наблюдать за твоей местью из первых рядов. И участвовать в ней.

— Иначе и быть не может, Мира, — согласился я.

— И ты обязан позже рассказать мне всё подробнее. Я обязана знать, как подобное случилось.

— Думаю, и у меня будут к тебе вопросы, — кивнул я. — Дел впереди вообще очень много, и нам найдется что обсудить. А теперь пойдём. Не стоит заставлять дорогого Виктора Валерьевича ждать нас ещё дольше.

Я развеял купол. Звуки утренней Чёртовой Лапы хлынули обратно: голоса бурчащих местных, ворчание Петровича, лязг чего-то металлического со стороны «Волка».

Мирослава вытерла лицо рукавом рубашки, расправила плечи и зашагала рядом со мной.

Глава 6

Клеёнку Петрович притащил со двора бабы Гали ещё в первый день, вместе с первым пайком. А сейчас кто-то из гвардейцев расстелил ее на скамейке у «Егеря». Сверху сервировали кружки, чайник и блюдо с пирогами — расстарались от души.

Браунштейн сидел, закинув ногу на ногу, и с видимым удовольствием жевал пирожок с капустой. Портфель стоял у его ног, охрана маячила поодаль, а Петрович подливал гостю чай с таким радушием, будто принимал как минимум губернатора.

— Антон Игоревич! — Браунштейн поднялся, промокнув губы платком. — Какая прелесть этот ваш район! Свежий воздух, птички поют, никакой городской суеты. Знаете, моя Альбиночка сейчас на седьмом месяце, и дома порой бывает… скажем так, весьма эмоционально. А тут такой покой! Я бы с удовольствием приезжал почаще.

— Ну так приезжайте, мы вас всегда рады, — усмехнулся я. — Виктор Валерьевич, позвольте представить. Моя кузина, Мирослава Сергеевна Северская.

Браунштейн учтиво поклонился. Мира ответила сдержанным кивком, а затем удивленно покосилась на меня:

— Ты обо мне рассказывал?

— Пришлось, — ответил я. — Виктор Валерьевич оформлял объявления войны Бестужевым. Чтобы не ждать положенные сутки с момента объявления войны, а ударить сразу, нужен веский повод. Похищение члена рода как раз таким поводом и является.

Мирослава перевела взгляд с меня на юриста. На её лице промелькнуло нечто похожее на уважение, но затем оно вновь стало привычно хмурым.

— Виктор Валерьевич, — я сел на скамейку рядом с юристом и взял пирожок. — Можем ли мы восстановить Мирославе фамилию Северских официально?

Пока мы шли сюда, Мира вкратце рассказала, что её воспитывали в семье прошлого главы рода. Несмотря на возраст она была одним из сильнейших бойцов Северских. Но когда стало понятно, что роду не победить в войне, «дядя Игорь» — отец Антона настояла на том, чтобы инсценировать смерть Мирославы.

«Они не дадут тебе жития после всего, что ты им сделала», — приводила слова бывшего главы рода девушка.

В общем, официально она мертва.

И после моего вопроса сейчас изумленно смотрит на меня во все глаза.

Ну а я что? Я уже готов подтвердить всему миру, что она моя кузина. Всё-таки мы из-за этого боевые действия начали сразу же после объявления войны…

Браунштейн ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво барабанил пальцем по кружке.

— Хо-хо-хо, задачка не из лёгких, — честно признал он. — Но решаемая. Проще всего, конечно, будет, если вы поженитесь. Тогда она просто возьмёт вашу фамилию, и никаких доказательств не потребуется. А так, если по-серьёзному… Тест крови через канцелярию, демонстрация Дара, если он где-то зафиксирован в имперских реестрах, плюс ваша клятва как действующего главы рода, что Мирослава является урождённой Северской. В совокупности этого может хватить. Но повторюсь — задачка не из лёгких, могут вскрыться подводные камни.

Он цепко уставился на Мирославу.

Понимает, умный юрист, что не просто так она сейчас с другой фамилией ходит. Как минимум это незаконно.

Но опять же, закон нарушили не мы, а прошлый глава рода Северских… А взять с него теперь нечего, он и так умер.

— Дар зафиксирован… был, — проговорила Мира, покосившись на меня.

— Говори, — кивнул я.

Она резко повернулась к Браунштейну и произнесла:

— Виктор Валерьевич… Честно говоря не хотелось бы очень уж открыто ворошить прошлое.

— Понимаю, — кивнул Браунштейн. — В прошлогодней листве порой скрываются змеи. Вы хотели бы сделать это, не привлекая излишнего внимания…

Он задумчиво нахмурился и снова повернулся ко мне.

— Невозможно? — хмыкнул я.

Он нахмурился еще сильнее:

— Не люблю неразрешимые задачи. Я подумаю, что можно сделать, без огромного количества запросов и экспертиз. Но обещать ничего не могу.

— Этот ответ меня вполне устраивает, — заверил его я, и решил сменить тему: — Но все же, Виктор Валерьевич, утолите мое любопытство, вы ведь не ради свежего воздуха к нам в такую рань приехали? Документы привезли?

— Разумеется! — Браунштейн подхватил портфель и извлёк из него плотную папку. — Акт приёма-передачи земельного участка. Утверждён земельным комитетом, заверен канцелярией. Осталась только ваша подпись.

Я раскрыл папку и начал читать. Браунштейн терпеливо ждал, прихлёбывая чай. Мирослава хоть и делала вид, что ей это совершенно не интересно, как бы не взначай заглядывала мне через плечо.

Дочитав до третьей страницы, я остановился и еще раз перечитал один увлекательный абзац.

Затем еще раз.

И снова.

Повернувшись к Мире, я поймал ее взгляд и серьезно произнес:

— Я ведь уже говорил, что всегда держу слово?

— Ну… что-то такое было, — кивнула девушка. В глазах ее блеснуло любопытство.

— Помнишь, вчера ты спрашивала, где размещать гвардейцев? Мол места нет? А я обещал решить вопрос и расшириться?

Она медленно кивнула и покосилась на бумаги.

— Решил. Расширились, — я протянул ей документ и ткнул пальцем в нужную строчку.

Она уставилась в бумаги и следуя моему примеру несколько раз перечитала один и тот же абзац.

— Это… вся Чёртова Лапа? — ошарашено выпалила она и повернулась к юристу.

— Вся Чёртова Лапа, — невозмутимо ответил Браунштейн и допил чай.

Мира снова перевела взгляд на меня. Недоумение… шок… восторг? В ее взгляде смешались разные чувства.

— Пу-пу-пу… — выдохнул я, когда понял в чем дело. — Вот оно что. Понятно теперь, отчего пошлина за нашу халупу была такой огромной. Виктор Валерьевич, это ведь не ошибка?

— Что именно вас смущает? — юрист поправил очки и заглянул в документы.

— Я рассчитывал на один дом с прилегающим участком, — спокойно пояснил я. — А тут целый район.

— Да кто вам один дом в деревне предоставит? — искренне удивился Браунштейн. — Указ о развитии заброшенных территорий подразумевает передачу цельного объекта, а Чёртова Лапа в реестре числится единым кадастровым участком. Дробить его никто не станет, это противоречит самому духу указа. Вы… отказываетесь? Антон Игоревич, вы понимаете, что такое предложение…

— Нет-нет-нет, — я поднял руку. — Не отказываюсь.

Браунштейн с явным облегчением откинулся назад.

Да уж, фронт работы неожиданно расширился. Зато земля эта теперь полностью принадлежит мне.

— Стало быть, вы готовы подписать? — уточнил юрист и протянул мне золотую ручку и свой портфель в качестве подставки.

Хм… твердая сторона. Он там металлическую пластину, что ли, носит?

Беспокоить Структуру или напрягать Руну, чтобы проверить, что там такое лежит в портфеле Браунштейна, я не стал. Пусть у моего юриста остается хоть какая-то тайна.

Я поставил подпись и краем глаза заметил, как удивилась Мира. Ну еще бы — моя подпись выглядит один в один, как у её кузена.

Хорошо, что подпись прошлого Антона Северского есть на удостоверительной грамоте. А запомнить её и воспроизвести большого труда не составило — так попыток сто, и предельная концентрация энергии в руке и мозгу.

— От души поздравляю, — с улыбкой произнес Браунштейн и протянул мне руку.

— Все благодаря вам, — ответил я.

Юрист забрал свои бумаги и засобирался восвояси. Я вызвался проводить его до машины. Охранники, завидев Браунштейна, сразу же завели двигатели.

— Виктор Валерьевич, — мы с юристом остановились у задней дверцы. — Сколько я вам должен?

Браунштейн удивленно уставился на меня, явно не ожидая такого вопроса. Затем он покачал головой и снисходительно произнес:

— Антон Игоревич, вы мне жизнь спасли. А это не тот долг, который измеряется в рублях.

Он помолчал, и я заметил, что юрист замялся. Это было настолько непохоже на обычного Браунштейна, что я насторожился.

— К тому же… — он снял очки и начал протирать стёкла, что делал всегда, когда подбирал формулировку. — Вы тогда, после суда, упоминали… Насчёт лекарства…

Он с надеждой уставился на меня.

Имеет в виду лекарство, чтобы восстановить его тело после негативных эффектов его же Дара. А заодно и повысить совместимость тела и Дара.

— Сделаю, — сказал я без тени улыбки. — Как только получу нужные ингредиенты.

— Ну и прекрасно! — Браунштейн мгновенно повеселел и водрузил очки обратно на нос. — А за остальное не переживайте. Клиентов, которые хорошо платят, у меня хватает. Клиентов, которые спасли мне жизнь, ровно один. Так что мы в расчёте.

Я покачал головой. Всё-таки неправильно это. Человек работает, тратит время, рискует репутацией…

Хм… пожалуй, есть кое-что, что я мог бы вручить Браунштейну.

Я полез во внутренний карман куртки и вытащил долговую расписку Пучкова. Помятую бумажку, из-за которой, в некотором роде, началась цепочка событий, приведшая к штурму усадьбы Бестужева.

— Передаю вам этот долг, — сказал я, протянув расписку юристу. — Уверен, вы найдёте способ его взыскать.

Глаза Браунштейна загорелись жгучим азартом, стоило ему лишь увидеть первые слова расписки.

— Пучков Геннадий Борисович, — произнёс он, бережно принимая расписку двумя пальцами, словно хрупкий артефакт. — Тысяча рублей основного долга, плюс просрочка… Знаете, Антон Игоревич, у семейства Пучковых в Тутаевском уезде пахотные угодья наследственные. Денег у семьи хватает, просто родственники держат нашего ботаника на коротком поводке и не балуют. Но когда к ним придёт официальное взыскание с набежавшими процентами, думаю, родня предпочтёт заплатить, — он сверкнул глазами и решительно добавил: — Если не смог нормально воспитать отпрыска — будь готов расплачиваться за его долги.

Юрист быстро доставал из портфеля бланк и произнес:

— Давайте оформим передачу, пока я здесь. Цессия долгового обязательства, стандартная процедура.

Через пару минут всё было подписано. Браунштейн спрятал расписку и бланк в портфель и протянул мне руку для прощального пожатия.

— Да, Антон Игоревич! — вдруг выпалил он. — Чуть не забыл. Местных жителей выселять будете? Или оставите?

— Оставлю, конечно, — пожал я плечами. — Зря их ночью бумажками пугали.

— Разумно, — кивнул юрист.- Аристократ, который выгоняет потомственных арендаторов — плохо выглядит в глазах высшего света. Но при этом, выглядит он не лучше, если его арендаторы голодают или тем паче страдают от межродовых войн и монстров.

Голос и взгляд Браунштейна были предельно серьезны. Только что он указал мне на те слабые точки, на которые будут пытаться давить мои недоброжелатели.

Я молча кивнул.

Мое выражение лица явно пришлось по душе юристу, потому как он улыбнулся и легко произнес:

— Тогда нужно составить договоры аренды. Я могу скинуть вам шаблон, но заполнять под каждого арендатора придётся отдельно, а их тут, если я правильно понял, не один десяток. Работа кропотливая, может быть вам…

— Не беспокойтесь, — раздался за моей спиной уверенный голос. — Я помогу брату. Юриспруденцию, делопроизводство и канцелярский устав я изучала в достаточном объёме, чтобы справиться с подобными делами.

Мирослава стояла в трёх шагах позади, скрестив руки на груди.

Браунштейн оценивающе посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на меня и, понизив голос до шёпота, произнёс:

— Повезло вам с кузиной, Антон Игоревич. Серьёзно подумайте насчёт женитьбы.

Браунштейн сел в машину, и чёрные автомобили мягко тронулись по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, оставляя за собой лишь облако пыли.

***

Жители Чертовой Лапы собрались быстро, стоило лишь дать клич. Благо и кликать особо не пришлось — главные энтузиасты далеко не уходили.

К местным я выходил уже с чётким пониманием того, что в скоро будущем будет их ожидать.

И нас, к слову, тоже.

Гвардейцы сложили друг на друга два ящика с боеприпасами. На них я и встал, чтобы меня было всем видно и слышно.

Галдящий народ тут же притих.

— Значит так, — спокойно начал я, не используя Голос. — Я только что подписал документы. С этого дня Чёртова Лапа принадлежит роду Северских.

— Какому роду?.. — загудели в толпе.

— Северские?

— Это ж ваш род!

— Вся Чертова Лапа?!

— Вся, — подтвердил я. — И да, вы правильно поняли — теперь это земля моего рода, так что отныне ренту вы платите мне.

Кто-то ахнул, кто-то выругался вполголоса. Степаныч инстинктивно сделал шаг назад, будто защищая невидимую корову.

— Только ренту я снижаю, — продолжил я. — Пятнадцать процентов вместо двадцати.

И вот тут гул снова оборвался. Люди уставились на меня так, будто я заговорил на незнакомом языке.

— Это… поменьше будет, — осторожно произнёс Михалыч, шевеля губами, словно пересчитывал в уме.

— Поменьше, — подтвердил я. — Но взамен я ожидаю от вас готовности выйти на работу, когда потребуется. Не каждый день и не бесплатно. Но когда моему роду понадобятся руки, я рассчитываю, что вы откликнетесь.

— Какую ещё работу? — насупилась полная женщина с корзиной.

— Строительство, ремонт, хозяйственные дела. Территорию нужно обустраивать, работы на всех хватит. За неё я буду платить отдельно. И выше среднего по рынку.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то на соседнем дворе кукарекает петух.

— Погодите-ка, — тощий парень в телогрейке, который ещё утром кричал про выселение, вытаращил глаза. — Вы и ренту снижаете, и за работу ещё платите?

— Да, — кивнул я. — Мои люди в обмен на преданность должны хорошо жить. Голодный работник плохо работает, а недовольный сосед хуже любого врага.

Местные переглядывались. Михалыч смотрел на полную женщину, та на Степаныча, Степаныч на свои калоши. Молодая мать прижимала ребёнка и кусала губу.

— Оно конечно заманчиво, — протянул Михалыч, — но как-то боязно, ваше благородие. Вы тут без году неделя, стрельба на днях была, машины какие-то ездят… А ну как завтра ещё хуже станет?

— Хуже, чем было? — я обвёл рукой покосившиеся заборы, разбитую грунтовку, заросшую бурьяном канаву. — Когда вы платили ренту Империи, кто-нибудь приезжал чинить вам дорогу? Ставить фонари? Чистить колодцы?

Молчание было красноречивее любого ответа.

— Да они только обещают, — вполголоса буркнула баба Галя. — И то не всегда. Всё сами, Антон Игоревич! Нахрен мы никому такие красивые не сдались!

Народ загудел, соглашаясь с бабкой. Краем глаза я заметил, как ей улыбнулся Петрович и показал большой палец.

Да уж… Вот кто у меня ответственным за формирование позитивного общественного мнения.

— Можно подумать, ваше благородие? — наконец выдавил Михалыч, но когда я повернулся к нему, он стушевался и неуверенно промямлил: — Ну, посоветоваться с остальными… Не все же пришли!

— Думайте, — кивнул я. — Спешить некуда. Кто решит остаться на новых условиях, обращайтесь к моей кузине Мирославе Сергеевне, либо ко мне.

Местные задали еще несколько неуверенных вопросов, и получив на них ответы, с моего дозволения начали расходиться. Медленно, оглядываясь, бормоча друг другу что-то на ухо. Михалыч задержался, потоптался и, кашлянув, произнёс:

— Не в обиду, ваше благородие…, но забор бы вам и правда надо бы… — он кивнул на те щербины, что окружали участок. — Да и не только вам. У Кольки-плотника руки золотые, только платить ему нечем было.

— Вот и пришлите ко мне Кольку, — сказал я.

Михалыч кивнул и ушёл, засунув руки в карманы.

Когда последний местный скрылся за поворотом, я вернулся за забор и обвёл взглядом свои владения. Точнее свои «персональные» владения, ибо теперь вся Чертова Лапа моя.

Итак, что мы имеем… Покосившийся «проклятый дом» с лабораторией и Местом Силы. Помятый «Волк» с разбитой фарой. «Егерь», трофейные машины и десяток гвардейцев, половина из которых ещё не оправилась после отката от эликсира. Одноглазый капитан с топором, старик с чудо-ружьём и мальчишка с тёмным Даром. Ещё Рух на ветке и кузина в чужой рубашке.

И территория, которую нужно обустраивать и охранять.

Святогор подошёл, будто прочитав мои мысли.

— Первый, нужно выставить дозоры по всему периметру. Теперь это наши земли, и если кто-то сунется, мы обязаны знать заранее. С этого дня риск провокаций и атак возрастает значительно.

— Знаю, — ответил я. — Сколько нужно людей?

Свят окинул взглядом округу и нахмурился.

— Для нормального патрулирования такой территории, с учётом подъездных дорог, лесополосы и речного направления… Минимум двенадцать бойцов в смену. Это три смены по четыре, круглосуточно. Итого тридцать шесть, и это только на дозоры. Без учёта тех, кто нужен на хозяйстве, на выездах и в резерве.

— Пока работаем с тем, что есть, — выдохнул я. — Усиль посты на ключевых направлениях, остальное пока закроем Рухом и моими Рунами.

Святогор кивнул, но по его лицу было видно, что ответ ему не нравится.

Мне, впрочем, тоже.

Но ничего. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Живот недовольно заурчал.

Пожалуй главная сейчас проблема в том, что за всей этой юридической суетой я пропустил завтрак. На этой мысли я зацепился взглядом за кузину. Мирослава подставляла хмурое лицо солнцу, и сейчас будто бы почувствовала мой взгляд.

Взглянула на меня. Вопросительно дернула подбородком.

— Старый, — окликнул я Петровича, проходившего мимо с какими-то мешками. — Собери нам паёк на двоих. Пойдём с Мирославой Сергеевной позавтракаем да владения осмотрим.

Глава 7

Петрович мельком глянул на удивлённую Мирославу, затем на меня, кивнул и деловито ответил:

— Сей момент, Антон Игоревич.

Через пару минут он вынес рюкзак. По весу было ясно, что Петрович напихал туда гораздо больше, чем нужно двоим. Ну да ладно, в вопросе провианта старик всегда перестраховывается и берёт с хорошим запасом.

Я закинул рюкзак на плечо и, проходя мимо «Егеря», незаметно сунул в него ещё кое-что, прихваченное из ящика с трофеями.

Недалеко от ворот меня перехватил Святогор.

— Первый, — протянул он рацию. — Возьми.

— Территория здесь наша, — заметил я.

— Мне так будет спокойнее, — хмуро ответил Свят и, не дождавшись, пока я возьму рацию в руку, сунул её мне в карман.

Ещё и что-то проворчал неразборчивое, как курица-наседка. Я улыбнулся, но спорить не стал.

— Я бы с тобой бойцов в сопровождение ещё отправил, — пробурчал он. — Не по чину господину и госпоже одним ходить.

Я многозначительно уставился на него. Он поднял руки и недовольно произнёс:

— Да-да, личного состава и так не хватает. А ты явно будешь не рад, если тебе будут мешать на прогулке. — Он многозначительно посмотрел на Миру, которая с любопытством поглядывала в нашу сторону.

— Какой догадливый, — хмыкнул я, хлопнув Горцева по плечу.

— А то, — отозвался он. Но тут же посерьёзнел и произнёс: — Если что… сразу связывайся.

Я молча кивнул и направился дальше к воротам.

— Мира, — позвал я кузину. — Пойдём. Посмотрим, чем теперь род Северских владеет.

Выйдя за околицу, мы вдоль покосившихся заборов двинулись по тропинке к окраине Чёртовой Лапы. Солнце уже поднялось над крышами, в траве стрекотали кузнечики, откуда-то с огородов тянуло запахом укропа. Чёртова Лапа при дневном свете выглядела максимально спокойно. Разве что чересчур обветшалая.

Мира шла молча, повесив нос. Короткого взгляда на девушку хватало, чтобы понять, что творится у неё на душе. Адреналин и общее перевозбуждение от похищения, боя и знакомства со мной отошли на задний план. Вперёд вышло осознание того, что последнего её близкого человека больше нет в живых. А вместе с этим осознанием — грусть и тягучая боль.

Мы шли молча, пока тропинка не вывела нас к небольшому ручью, петляющему между ивами. Только когда вода показалась впереди, я решил нарушить тишину:

— Я тоже терял близких, Мира. И далеко не один раз.

Девушка неуверенно покосилась на меня и коротко спросила:

— Кого?

— Много кого… — выдохнул я. — Но первые, кто приходит на ум… Шестой, Десятый, Четвёртая … Да и другие братья и сестры, — с болью в голосе произнёс я. — Когда-то нас было двенадцать. Со временем нашим последователи начали называть нас Предтечами, а после мы и сами приняли это имя. Люди говорили, что мы стояли у истоков мира… — Я горько хмыкнул и резко произнёс: — Когда мы все были как одна семья. Один род, если тебе так будет понятнее. Помимо Предтеч были тысячи людей, что следовали за нами. И… постоянно кто-то умирал. Люди — так и вовсе слишком часто. И сколько бы я ни переживал это, к этому не привыкнуть. Даже за тысячи лет… — тихо произнёс я и, повернувшись, посмотрел в её красивое лицо. Улыбнулся краешком губ и проговорил: — Но я помню их, Мира. Помню лучшие моменты. И вместе с этими воспоминаниями продолжаю жить.

Я хотел её подбодрить, но сам невольно окунулся в поток совсем уж далёких воспоминаний. Ещё в начале эпохи Предтеч мы пировали все за одним столом. И не было тогда среди нас зависти и разногласий… Мы в самом деле были братьями и сёстрами.

Мирослава не ответила. Некоторое время она просто поглядывала на меня, а затем горько вздохнула.

Мы дошли до журчащего ручья на небольшой поляне, укрытой от глаз ивовыми ветвями. Я скинул рюкзак и расстелил на траве кусок брезента. Петрович, как и ожидалось, не поскупился: варёные яйца, хлеб, остатки вчерашней картошки, огурцы с огорода бабы Гали и термос с чаем — всё лучшее для господина и госпожи.

Я мысленно поблагодарил старика.

Мы с Мирой расположились на брезенте и молча приступили к трапезе. Время от времени в заводи показывались бобры, шлёпая по глади воды плоскими хвостами.

А я всё это время думал лишь об одном.

Есть старое правило, которое я усвоил ещё в свою первую долгую жизнь: нет лучшего способа подбодрить воительницу, чем подарить ей оружие. Ну а второй способ — похвалить её навыки.

Начнём с первого.

Я потянулся к рюкзаку и достал свёрток, развернул ткань и положил перед Мирославой артефактный нож, ножны к которому я снял вчера с пояса гвардейца Бестужевых.

Плавно повёл им в воздухе. Клинок был длиной в полторы ладони, с матовым лезвием и рукоятью, покрытой энергетическими узорами. Не шедевр артефакторики, но добротная боевая вещь.

Мира перестала жевать и уставилась на нож. Затем подозрительно покосилась на меня.

Где-то на задворках сознания всплыла скабрёзная шутка Шестого: «Всегда бери с собой на свидание нож. Человеку с ножом не отказывают. А потом можно романтично вырезать им ваши с ней имена на дереве. Или на теле врага».

— Трофей со вчерашнего штурма, — пояснил я. — Мне показалось, что подобная вещь тебе точно не помешает.

Мира протянула руку, и её пальцы легли на рукоять привычным хватом. Девушка легко, играючи подкинула нож в воздух, поймала его на указательный палец, проверяя баланс, затем провела большим пальцем вдоль обуха.

— Неплохой, — оценила она, и в голосе её впервые за утро мелькнуло что-то живое.

— С твоим Даром он станет ещё лучше, — добавил я. — Уплотни руку, усиль давление на точку удара, и этот клинок пробьёт любую стандартную броню. Мало кто из одарённых способен сочетать уплотнение собственной плоти с контролем внешнего давления.

Мирослава повертела нож в руках, убрала в ножны и прикрепила их к себе на пояс. И впервые за это утро усмехнулась — по-доброму, без злости и настороженности.

— Но тебя мой Дар не удивил, — сказала она. — Вчера в подвале, когда я ударила тебя, ты даже не вздрогнул. А потом выключил его, как… будто переключатель нажал.

— Мне он знаком, — пожал я плечами. — Потому и не удивил. Зато меня удивило другое: откуда у тебя такие способности?

Мира подтянула колени к груди, обхватила их руками, уставилась на ручей, и спустя некоторое время заговорила.

— Дядя Игорь и Антон считали, что мой необычный Дар связан с тем, что я побывала «за туманом», — тихо произнесла она.

— За каким туманом? — не понял я.

Она недоумевающе покосилась на меня, но поняла, что я не шучу, и задумалась. Некоторое время девушка молчала, собираясь с мыслями.

— Когда мне было семь лет, в нашем городке случился Срез, — наконец изрекла она. — Вроде бы самый обычный… Появился туман, из него полезли мелкие твари, охотники их перебили. Ничего экстравагантного, на первый взгляд.

Она оторвала травинку и начала накручивать её на палец.

— Вот только я в тот момент играла на пустыре за домом. И когда туман рассеялся, меня не нашли. Тогда мои родители были ещё живы… Они искали меня трое суток. Дядя Игорь… другие родственники, гвардейцы, вассалы — Антон рассказывал, что все тогда меня искали. Но не нашли. Решили, что меня сожрали твари. Даже поминки устроили!

Травинка порвалась, и Мира взяла другую, после чего продолжила:

— А через пять дней был новый Срез. Туман пришёл и ушёл, и, как мне потом рассказывали, на том же пустыре за домом сидела я. Без единой царапины. И абсолютно ничего не помнила.

— Подожди, — выпалил я. — Ты хочешь сказать, что пропала во время одного Среза, а вернулась со следующим?

— Как я поняла, такое бывает, — кивнула девушка. — Редко, но всё же случается. Люди просто пропадают во время Среза без всяких следов. Но, как правило, больше никогда не возвращаются.

Мира напряглась и огляделась.

— Но ты вернулась, — заметил я, наблюдая за девушкой.

— Но я вернулась, — эхом повторила она. — И после этого у меня появился Дар. Гораздо раньше, чем положено, и гораздо сильнее, чем должен быть у ребёнка.

И что же получается? Ребёнок побывал по ту сторону Среза и вернулся живым? Она в самом деле обрела там новую силу? Или Срез стал катализатором для развития?

И вообще… А что именно находится там, откуда появляются монстры?

Я посмотрел на Миру другим взглядом. Какая всё-таки интересная девушка, а… Правда, отчего-то занервничала сейчас. Чего она так оглядывается по сторонам? Руна говорит, что кроме нас тут никого нет, и…

— Срез!!! — внезапно выкрикнула Мирослава и вскочила на ноги.

Я тоже поднялся, рефлекторно усилив Руну Ощущения на максимум. Но… Ничего не почувствовал. Ни тумана, ни всплесков Скверны, ни монстров. Воздух был чист, энергетический фон стабилен.

Я начал вливать ману в Руну Реакции, косясь на Миру, которая сейчас яростно вертела головой из стороны в сторону, концентрируя Силу для боя.

— О чём ты… — начал было я.

— Они преследуют меня! — перебила меня Мира и схватилась за голову. — Туман! Срез! Стоит только вспомнить про Срез, и сразу…

Я всё ещё ничего не чувствовал. Даже Рух молчал.

Вдруг Миру выгнуло дугой — голова запрокинулась, руки раскинулись в стороны, и её тело поднялось над землёй на добрый метр. Волосы девушки встали дыбом, будто пронизанные статическим электричеством, а глаза закатились.

Давление в радиусе нескольких метров подскочило так, что у меня заложило уши. Трава под ней полегла кругом, вода в ручье вздыбилась и отхлынула от берега.

В следующий миг Мирославу швырнуло обратно на землю. Она рухнула на траву и забилась в судорогах.

Нелепо изогнув шею, Мира прекратила дёргаться и резко распахнула глаза. И вместо привычных, синих как небо глаз я увидел густую непроглядную пелену.

— Ваш мир — наш! — прохрипела она совсем не своим голосом. Казалось, будто передо мной и не Мира вовсе, а кто-то другой…

Но затем она одномоментно расслабилась и полностью обмякла. Ощущение чужого присутствия пропало. Я бросился к девушке, сразу прижал ладони к её вискам и пустил Силу по её каналам.

Что за кошмар! Каналы перегружены, узловые точки воспалены…

Она начала всхлипывать и дрожать.

— Тихо, тихо, — проговорил я, вливая чистую энергию в тело девушки и гася очаги перегрузки один за другим.

Руна Реакции заверещала, почувствовав Скверну, и в следующий миг мир вокруг нас заволокло туманом.

Вот теперь в самом деле пришёл Срез.