Первый предел

Глава 1

1

— Санек, мочи их! — радостно взревел брат и в очередной раз швырнул Барсика в атаку.

Мочить так мочить.Не раздумывая, я накинулся на почти раз­вернувшийся строй нежити. Мой девятый уровень против их пя­тых — да ещё усиленный «Неистовым восстановлением»!

Я зарычал — теперь уже не вызывающе, а с радостью, в предв­кушении обычной честной драки. Синхронные выпады коротких мечей я проигнорировал и щедро раздал удары. Некоторые атаки дублировались — и сразу несколько скелетов осыпались неопрят­ными кучками. Командир неоднократно попадал по мне коротким гладиусом, но под удивлённые ахи моих одногруппников раны мо­ментально заживали. А вот повреждения, нанесённые мной глав­ному костяку, не исчезали.

Пока я разбирался с командиром, мои сопартийцы упокоили ря­довых воинов.

— Ребята, как я по вам соскучился! — расплылся я в улыбке. — Как же хочу вас всех обнять!

Мгновенно приняв человеческий облик, я перешагнул через ко­сти и распахнул объятия навстречу брату. Но Женька странно отреа­гировал — смущённо отпрыгнул на два метра назад.

— Э-э-э… Сань, э-э-э… Мы рады тебя видеть, честно. Только давай без этих объятий, ладно? Ты просто выглядишь… как бы тебе сказать… э-э-э… непрезентабельно. Ни медведем, ни привыч­ным Санькой.

— Брат, я же два дня вас не видел! Я соскучился, я раскидал толпу нежити! Я непрезентабелен?

— Саша, просто на тебе вот…

Я даже не услышал, как подошла Наташа. Она протянула руку и пальцем собрала что-то у меня с груди. Потом показала.

С её изящного ноготка свисала голубовато-светящаяся сопля. Она медленно растянулась и капнула на пол.

Я оглянулся. Вся плитка и останки мобов были заляпаны про­тивной на вид голубоватой светящейся субстанцией.

— Брат, отскобли с себя эту гадость — и я первым тебя обниму. И даже не спрошу, где ты был и что с тобой случилось. Только не обессудь — не сильно. Ибо не успел о тебе соскучиться за пятна­дцать минут.

— Пятнадцать минут? — тупо переспросил я.

-- Ага. Тебя не было четверть часа.

-- А для меня прошло почти два дня — Грустно сообщил я. — И я даже, успел по вам соскучится, немного.

— Александр, а ты задание выполнил? Ну, то, про которое гово­рил перед тем, как исчезнуть? — полюбопытствовала Наташа.

Я хлопнул себя по лбу, размазывая очередную порцию незаме­ченных ранее голубых соплей, и побежал в коридор, ведущий на склад.

— Товарищ офицер! Прапор! Я принёс ваш чай! — я забараба­нил в дверь.

Окошко открылось, и на меня вперился яростный глаз.

— О, боец, быстро ты. Прямо и полчаса не прошло. Хе-хе. Только что за вид такой… обдро… э-э… непрезентабельный? Кого ты встретил в волшебном лесу? Нет, не отвечай — я не хочу знать подробности! И мой чай не хватай, погоди.

Заслонка захлопнулась. А на меня обрушился водопад ледяной воды, смывая все последствия улиточного обстрела.

— Вот теперь давай мой чаёк.

Окошко открылось, оттуда высунулась ладонь, в которую я вло­жил дрожащей от холода рукой свёрток с травами. Окошко закры­лось. У меня зуб на зуб не попадал.

Из-за двери послышалось:

— Солдат должен мужественно переносить тяготы и лишения. Хе-хе.

Сволочь. Тогда бы бестрепетно перенёс отсутствие чая.

Намоченный, я поплёлся в сторону фойе. Потом подумал — и превратился в медведя. Также мокрого, но зато могу отряхнуться! На стены коридора обрушился новый водопад, а я — почти сухой и очень пушистый — отправился к сопартийцам.

— Ой, Сашенька распушился! Теперь похож на одуванчик! А не на обдроч… Кхм.

Угадайте с трёх раз, кто первым меня поприветствовал, когда я вернулся? Интересно, она над Антохой также стебётся?

— Сань, а когда ты успел раскачаться за пятнадцать минут? Блин, ты девятого уровня — вплотную подошёл к первому порогу! Класс! — Брат неподдельно обрадовался и, подойдя, потрепал меня за уши.

— Где уровни взял — там уже нету. Точнее, есть, но не советую. До сих пор, как вспомню, внутри всё сжимается — с муравьиный глаз.

— Это связано с твоим обро… э-э… ну, ты понял, да?

— Нет! Это я помогал парню из параллельного мира с квестом! Кто такой смелый и прошептал «гача — муча»? Сам ты голландский штурвал! Извращенцы! Мои одногруппники, односельчане, родственники — извращуги! Мы улиток выдували, собирали пан­цири!

Я превратился обратно в человека — благо уже сухого — и по­казал витую раковину.

— А зачем ему они? — поинтересовался Антон.

— Говорит, к ним пришёл артефактор, и для изготовления фене­чек против демонов — а демоны у них основные враги, как у нас зомби — нужны такие раковины. Где они находятся, где этот вол­шебный, блин, лес с улитками — я не знаю. Меня вон прапор телепортировал. Но я там провёл два дня, у вас прошло, говорите, пятнадцать минут. Если рассуждать логически, всё это находится в ином измерении.

— Или эта Цитадель — в другом измерении, — вставил свои пять копеек Стас.

— Не выйдем — не узнаем. А терять время не хочется. Основ­ное желание, если честно, кушать: у меня урка последнюю банку тушёнки умыкнул. — Я грустно вздохнул. — Я, получается, два дня не ел. Вот.

Катя всплеснула руками и залезла в сумку. Наташа сразу же протянула мне ломоть подсохшего хлеба с колбасой и термос. Ан­тоха достал пару кусочков шашлыка.

— А может, просто заморим червячка все вместе? — спросил я.

— Сань, кушай, мы, как ты исчез, поели. А тут эти скелеты спу­стились.

— А потом пришёл медведь и всех разогнал, — добавила Катя и протянула мне ещё один бутерброд — опять подсохший хлеб, сало и несколько листьев салата.

— Фпафибо, — пробулькал я с набитым ртом, прожевал, запил чёрным чаем из термоса и задумчиво спросил:

— Нам надолго хватит еды?

— Не-а. Мы последние припасы подъели. Но будем надеяться пока на ритуал, вычитанный в книге — на «Уют». Если не выгорит, придётся возвращаться домой, запасаться по-настоящему провиан­том и опять топать сюда. Только необходимо хоть десяток сфер на­бить — внести, так сказать, обязательный платёж. — Брат уже про­думал стратегию, и, судя по тому, как остальные покивали, донёс до окружения. Блин, меня пятнадцать минут не было!

— А вы «Уют» проверяли?

— А на фига? Мы пока и так сытые, запас воды есть. К тому же сейчас идём в Лабораторию — вдруг там что-то найдём.

— Реагентов погрызть?

— Посмотрим. Я ничему здесь не удивлюсь, — пожал плечами брат.

В коридор с лабораторией вышли тем же порядком: я впереди, Кир подсвечивает кувалдой с одного бока, Наташа с любимым дву­ручником — с другого.

Дверь в Лабораторию отличалась от остальных: она была бро­нированной. Я постучал когтем по металлической поверхности. Звук был глухой. Никогда не видел банковских дверей, но, навер­ное, они выглядят так же.

— Здесь даже дырочки нет, — фыркнула Катя. Потом посмотрела на задумавшихся нас и вздохнула.

— Сань, ты девятого уровня. Может, попробуешь высадить дверь? — задумчиво спросил Кирилл.

— Я считаю, это хреновая идея. Как я заметил, система поощря­ет мирные решения, а не силовые.

— Так что делать?

— Я предлагаю спросить.

— А?

Мы пошли назад в холл, а потом — в хорошо знакомый кори­дор. Вопрос можно задать только тому, кто достаточно разумен, и с кем уже был диалог: прапорщику, заведующему складом.

— Ты не прифигел, боец? Иди на… службу тяни! — Глаз в окошке налился кровью, а в голосе появились рычащие нотки.

— Тащ офицер, ну хоть намекните, куда идти! — Я пытался до­говориться насчёт ключа от лаборатории. Прапор никак не хотел входить в положение.

— Я могу тебе прямо сказать, куда идти и чем там заняться. Но с вами дамы. Поэтому иди ты... к моему брату — в реммастерские. И там с ним договаривайся. Намекну, пока добрый: он любит спорт.

Окошко захлопнулось. А кладка вокруг двери задвигалась, зна­комо замуровывая вход. После того как проём исчез, на стене по­явилась табличка:

«Тихо, идёт ревизия. Закрыто на учёт. Навечно. Особенно для медведей».— Хе, Сань, а ты наныл нам подсказку! Идём в реммастерские! — Брат был полон оптимизма. Барсик разделял его настроение и радостно замурчал, открыв четырёхлепестковую пасть и свесив змеиный язык.

— Идём. Только надо подумать насчёт спорта. Может, он фут­бол любит — и ему шарфик подарить с логотипом любимой ко­манды?

— А может, не будем гадать, а там посмотрим по обстоятель­ствам? Может, он лапту любит или нарды? Или вообще шахматист.

— Или дзюдоист… — мрачно предсказала Наташа.

Коридор ничем не отличался от предыдущих. Привычно закан­чивался дверью — только в этот раз вход в помещение закрывало полотно, собранное на заклёпки из ржавых толстых листов.

— Ну, готовы? Заходим? — Я, как всегда, немного волновался.

Сопартийцы синхронно кивнули. Я постучался — и, не дождав­шись ответа, носом толкнул створку.

— Ну ни фига себе! Это комната такая? — Антоха высказал вслух наше общее изумление.

Было чему удивляться. Если склад мы не видели даже мельком, то библиотека и холл внушили представление, что помещения в Цитадели нормальных размеров. Здесь же было нечто выдающее­ся.

Одна гигантская комната. Потолок где-то высоко, теряется в ту­манной дымке. Его поддерживают стальные колонны из сваренных и стянутых болтами исполинских швеллеров. Свободное от стол­бов пространство завалено поддонами с грудами ржавого металла. Полусгнившие детали валяются прямо в проходах. В воздухе сто­ит терпкий запах железа, старой смазки и подгнившей ветоши.

— Интересно, а что здесь за Плюшкин живёт? — негромко спро­сил Стас.

— Это квинтэссенция Плюшкина. Так загадить помещение… — буркнул Антоха. Тонкая душа механика, привыкшего к порядку в слесарной мастерской, болела и плакала при виде неаккуратных груд хлама.

Пропетляв по лабиринту из поддонов и куч мусора, мы вышли на чистый участок — и, наконец, увидели хозяина помещения.

Когда прапор сказал «брат», я мысленно представил такого же монструозного смешарика — может, отличающегося только оде­ждой или чертами лица. Но я никак не ожидал увидеть гигантского робота ростом в пять меня.

Такой же ржавый, как и всё вокруг. Из корпуса торчат ремённые передачи — половина из них не крутится. Ноги ниже колена пере­ходят в джамперы. Две пары рук — все разной длины. Голова по­хожа на ведро, в центр которого кто-то вставил механический глаз хамелеона. Один.

Этот собранный с бору по сосенке робот в данный момент «ка­чал бицепс» на левой верхней руке, используя, судя по виду, авиа­ционный двигатель.

— Если мы с ним не договоримся, он нас растопчет, — грустно сообщил брат.

Барсик выразил солидарность, встав в позу круассана и тихонь­ко зашипев на монстра.

То ли шёпот брата, то ли ворчание Барсика — но «спортсмен» повернул к нам голову, перехватив снаряд правой верхней рукой. Глаз некоторое время хаотично крутился, но быстро сфокусировал­ся на нас.

— Кхе… Физкульт-привет! — Я присел на попу и помахал лап­кой. Наташа утверждает, что так у меня милый вид.

— Говорящая гигантская капибара? — донёсся удивлённый го­лос откуда-то изнутри ржавого корпуса.

В торсе распахнулась небольшая дверца — и оттуда вылетел миниатюрный дрон с динамиком. Конструкция покружила возле нас и остановилась на уровне моей головы.

— Ты просто говорящий — или действительно что-то понима­ешь?

— Я оборотень-медведь, вообще-то, — немного обиженно при­знался я и превратился в человека.

— Ха! Прикольный тип. Я смотрю, братишка тебе втюхал эти огрызки неликвидные? А я не верил, что ему это удастся! Что могу сказать — носи с честью! Ха-ха-ха!

Динамик металлически заржал. Даже обидно: всё-таки одежда часть ударов гасит и отлечивает. Плюс моё «Неистовое восстанов­ление» — мне это очень и очень помогает.

— Вы вообще чего сюда припёрлись? Я ничего не вижу, что у вас можно отремонтировать. И совсем отсталые? Что такое металл хоть знаете? Смотри — это такой камень, его можно делать жид­ким и делать топор. Большое колдунство, однако!

— У нас, вообще-то, ядерная энергетика уже развита, — отве­тил я в который раз. Интересно, этот ржавый истукан не родствен­ник ли бабульки в лесу?

— А чего вы тогда в шкурах ходите? Надо было в экзоброне прийти, а не в тряпках!

— Мы недавно перенеслись!

— Так если только перенеслись, чего припёрлись?

— Ваш брат послал. Сказал, что мы можем помочь в ваших во­просах — заодно в лабораторию доступ открыть.

— Помочь? Мне? В чём? — Динамик удивился. Туловище про­должало спокойно качать бицепс.

— Ну… прапор сказал, что вы любите спорт. Может, вам… ну не знаю… мячик сделать? — Я не знал, что сказать, и просто нёс чушь с серьёзным видом. Откуда мне пришла в голову идея про мячик?

— Мячик? — Удивился динамик. Туловище прекратило подни­мать авиадвигатель. — Мячик тоже можно. Но я больше люблю бои на арене.

— Мы друг с другом сражаться не будем! — отсёк я любые намёки. — Мы одна команда.

— А если не до смерти? Симуляция, так сказать? Развеете мою скуку — за это я победителю намекну, как попасть в Лабораторию. А там уже и до Оружейной дойдёте. На Арене никто не умрёт — обещаю.

Во время диалога гигантский робот перехватил нижней правой конечностью двигатель и теперь делал упражнение самой длинной рукой, не сводя с нас хамелеоньего глаза.

— Нам надо посоветоваться, — решил я. — Посоветоваться на­едине. — Я добавил необходимую фразу, увидев, что дрон с про­пеллерами последовал за нами. Нет уж, спасибо — обойдёмся без тебя. С меня, если честно, хватает вперившегося гиганта.

— Я против, — сразу обозначил свою позицию. Что-то не нра­вится мне этот гусь — слишком всё у него просто.

— Саш, мне кажется, это вполне вариант — обычный квест, как и у тебя был, — Женька уже рвался в бой. Ясно, что победителем он считает себя. Всё-таки самая убойная наступательная магия у него, плюс Барсик. Хотя нежить, которую мы встречали до того, вся резистентная к некромантии брата. Зомбиков и скелетов чаще в ближнем бою разбираем.

— Ладно тебе, Санёк. Девочки против девочек, мальчики про­тив мальчиков — поставим такое условие. Чтобы было два победи­теля. Настаивать надо на том, что у нас принципы: женщин мы не бьём — не докатились, слава богу, до подобного. — Антоха, по-видимому, тоже не прочь помахать железками.

Стас пожал плечами. С ним всё ясно: он не чувствует себя чле­ном нашей компании и не претендует на право голоса. Удивитель­ная метаморфоза для вчерашнего мажора.

— Катя, Наташа, вы как? Хотите подраться? — спросил я деву­шек.

Наташа посмотрела на меня с непонятной надеждой. Она за то, чтобы я разрешил или запретил?

— Саш, ну я не знаю… Я слышала, что некоторых очень возбу­ждают женские бои… Ну знаешь, там такое… Грязь, порванные купальники и прочее.

— Если этот здоровяк с гантелей возбудится, я хочу быть от него подальше, — сразу пресёк я обычные Катины шутки. Бала­болка, блин.

— Сань, если мы немного потренируемся друг с другом, то ни­чего страшного, я так думаю, не случится. К тому же всё понарош­ку — не до смерти. — Катя всё-таки высказала своё мнение. Не ду­мал, что она кровожадна. Не думал.

— Кир?

— Я также за. Тренировка нужна. И если будут созданы усло­вия, что никто не пострадает, я только за.

Я вздохнул. Что-то царапало на грани сознания — какая-то де­таль. Но что? Что за оговорка во фразе робота заставила меня на­сторожиться?

Блин, большинство за потасовку. Ладно, надо говорить с меха­ническим культуристом.

— Кхе-кхе, уважаемый. Мы приняли решение: будем сражаться.

— Ну и правильно! Исключительно в бою видно, кто чего сто­ит. И стоит ли вообще! — Дитя греха Карлсона с радиоточкой за­ливалось довольным соловьём. Я его перебил:

— У нас есть условия:

— Первое — никто не покалечится. Второе — будет два победителя: одна девушка и один мужчина. Разнополым боям не бывать — у нас существует культура и воспи­тание. Сражаться с женщиной без необходимости самозащиты у нас считается постыдным.

— Прекрасно! Значит, будет два победителя. Очень хорошо. — «Говорящий вентилятор» был доволен. Интересно, чем он собрал­ся вознаграждать выигравших?

— Третье наше требование: все должны остаться живыми и це­лыми. Никаких боёв насмерть! У нас нет в деревне точки воскре­шения, как у соседей. Поэтому такая вот позиция.

— Прекрасное пожелание и вполне уместно! Далее?

— Э-э-э… — Что ещё предложить? Ничего не приходит в голо­ву.

— Итак, условия озвучены! Арена генерируется. Все ли соглас­ны с тезисом, что бои должны быть честными, с равными по силе противниками? — задал вопрос летающий динамик.

— Ну, само собой! — Я даже не стал оглядываться в поисках поддержки.

— Решено! Значит, оборотень-медведь не участвует — ввиду превалирования в уровнях! — Если бы концентрированное удовле­творение в голосе было маслом, его можно было бы намазать на самый большой в мире батон.

— Побудешь зрителем, мохнатый! — шепнул, подлетев, дина­мик.

— Арена сгенерирована! Прошу посторонних покинуть терри­торию ристалища!

Неодолимая сила подхватила меня и мягко поставила возле од­ного из поддонов с хламом.

— Маленькие, хилые люди решили встретиться на Арене — на слабеньком ристалище, сгенерированном специально для таких случаев! Маги и друиды, воины и разбойники — готовы ли вы к битве? Обычной, несложной тренировке, в которой невозможно умереть?

Одногруппники, на мой взгляд, немного заторможенно, покива­ли. Всю команду накрыл почти прозрачный купол.

— На Арене невозможно убить! Будьте к этому готовы, когда вас, как любых развитых существ, окутает ярость битвы и жажда крови! Но вы и так этого захотели!

Что-то мне совсем не по себе. Я подошёл поближе — почти вплотную к куполу.

Первыми на засветившийся центр ристалища вышли Катя и На­таша. Наташа демонстративно поклонилась и отошла. Катя скопи­ровала её действия.

— До начала битвы — пять… четыре… три… два… один! Да начнётся бой! — надрывалась летающая радиоточка.

Катя выучила с помощью книги, полученной в библиотеке, но­вые заклинания — атакующие. На миг её фигуру окутало зелёное марево — и вот она возвышается над освещённым кругом, опира­ясь на четыре шипастых стебля, как на лапы. Друид взмахнула ру­кой — и в сторону Наташи полетел рой толстых колючек.

Мечница, несмотря на миниатюрную фигуру, закрутила цвайхандером, как лёгкой тросточкой, и сбила часть снарядов в полёте. От ещё одной порции она просто уклонилась — и резким рывком, как у меня, сблизилась с Катей.

Друид тоже не стояла на месте и отпрыгнула на древесных лапах чуть в сторону. Не так быстро, как хотела бы — и Наташа дотянулась до одной из лап, нанеся длинную рваную рану, из кото­рой потекла зелёная субстанция.

— Ай! — воскликнула Катя и ударила одной из новых конечно­стей сверху вниз.

Мощный удар поднял облако пыли. Наташа в прыжке, переходя­щем в кувырок, смогла увернуться — и, по-видимому, ещё раз ис­пользовав рывок, дотянулась напрямую до Кати, минуя древовид­ные лапы.

— А-а-а!.. Кхе! — Катя вскрикнула от боли, когда двуручник пронзил её грудь. Вопль перешёл в кашель. Кровь потекла изо рта и страшной раны.

— Сука! — заорал Антон на Наташу и таким же рывком сме­стился на утоптанный и орошённый кровью пятачок арены.

Наташа, стоявшая в недоумении и разглядывавшая дело своих рук и меча, не успела среагировать — и копьё Антона пронзило её со спины. Ещё один фонтанчик крови — теперь уже из груди Ната­ши.

Не удовольствовавшись своим действием, Антон подскочил по­ближе и мощным ударом ноги отправил мечницу в полёт.

— Да что ты делаешь! — одновременно закричали Стас, Кир и Женька.

Стас исчез — чтобы спустя пару секунд появиться рядом с ко­пейщиком и воткнуть тому меч в спину. Он замахнулся кинжалом, пытаясь вонзить его в затылок Антона, но не успел: мощный ог­ненный шар взорвался между противниками, опалив их и раскидав по сторонам.

Кир молча развернулся — и вокруг брата окутался золотистый свет с кровавым отсветом. Судя по тому, как Женька упал на коле­ни и раскрыл рот в беззвучном крике, ему было нехорошо. Барсик кинулся защищать хозяина и вцепился в шею паладина, вырывая куски мяса. Внутреннюю сторону купола покрыли брызги крови.

— Тварь, ты подняла руку на моего мужа! — Катя, несмотря на страшную рану и текущую кровь, пыталась попасть по Стасу ши­пами.

Женька, посиневший и с яростью в глазах, стрелял по всем тём­ными сгустками, перемежая их огненными шарами. Сумятицу вно­сили Барсик и Стас, нападая то на одного, то на другого. Кир с полуоторванной головой, размахивая кувалдой, гнался за Наташей.

— Прекрати всё это! — потребовал я у зависшего рядом динамика.

— Прекратить? А как? Ведь победитель ещё не выявлен! Смотри, как им весело! Как они наслаждаются жизнью! Ведь только в бою человек по-настоящему ощущает себя человеком! — издевательски прошелестел динамик.

— Прекрати это! — зарычал я в ярости и попытался сбить проклятый девайс лапой.

Пропеллер зажужжал сильнее — и аппарат поднялся выше.

— Ха! По условиям, которые ты сам предъявил, на Арене не­возможно умереть. На Арене, понимаешь? Я могу в любой момент прекратить бой — просто отозвав ристалище. Ты понимаешь, что там сразу же произойдёт? Ты всё ещё мечтаешь прекратить бой?

Динамик откровенно издевался. Гигантский робот перехватил мотор другой рукой и принялся механически выполнять упражне­ние.

— Что я могу сделать, чтобы прекратить издевательства и оста­вить моих друзей живыми, целыми и в своём уме? — задавив кло­кочущую ярость, которая просто вопила: «Нападай! Убивай! Будь что будет!» — спросил я.

— Ха! А вот это уже нормальный разговор. И он мне нравится. — Донёсся голос от молчаливого робота-качка.

Глава 2

2

— Давай поговорим предметно, — продолжил робот, переставший таскать авиадвигатель и теперь прикручивающий к нему длинную рукоятку.

— Мне, конечно, интересно пару дней понаблюдать за битвой биомассы на Арене. К сожалению, никто из них не оказался способен преодолеть простое внушение агрессии. Маленькие вы ещё, очень маленькие. Но если так желаешь, я могу на время остановить бой.

Робот щёлкнул пальцами одной из свободных рук. Кровавое месиво, за которым я наблюдал краем глаза, остановилось. Страшно видеть, как твои друзья пытаются убить друг друга. Блин, да вы там вообще в раж вошли! Антоха одной рукой держал за горло Наташу, другой — Женьку. Барсик уже не помышлял защищать хозяина и рвал Катю, Стас пытался отпилить голову Киру. Благо все замерли в ореоле кровавых брызг и свечения боевых заклинаний.

— Смотри, какая прекрасная картина! Это квинтэссенция разумной жизни! Битва всех против всех! Только так рождается разум, тем он живёт, так же и погибает! И вновь на обломках былого могущества, через кровь и страдания близких встаёт новое. Чтобы созидать то, что после уничтожит его!

Робот подошёл ближе, любуясь чудовищной инсталляцией. Спокойствие. Главное — сохранять спокойствие. Гигант оперся на своеобразный ржавый молот и впился в меня взглядом единственного телескопического глаза.

— Мне всегда интересно наблюдать за битвами. Но пустое кровопролитие быстро надоедает. А вот спортивное состязание — это интересно. Ты же уже догадался о бесконечности вариантов реальности, так?

Я молча кивнул, стараясь оторвать взгляд от жуткой картины за куполом.

— Я тебе больше скажу: многие реальности могут пересекаться, и эти места очень интересны. Одно из таких — Стадион. Это не просто Арена, как здесь. Это квинтэссенция соревнования. Разные сущности состязаются там, очень разные. С некоторыми не хотел бы встретиться даже Владыка Цитадели. Но тебе неожиданно повезло. Сегодня там проходят соревнования в мячик. Участники очень интересны, тебе понравятся. И правила забавны.

— А тебе в этом какая выгода? Не поверю, что настолько двуличное и беспринципное существо, как ты, делает что-то без личной выгоды, лишь чтобы полюбоваться на состязания, — у меня всё-таки прорвалась злость на древнего робота.

— Ха! А я уже думал, что ты так и будешь со мной безэмоционально общаться. Но нет — ярость зверя прорывается! Очень просто: я часть Цитадели. Цитадель за вами наблюдает и анализирует. Вы ведёте себя немного странно, и нам, разумным обитателям, это нравится. Так вот: мне нужна свобода.

Я вопросительно посмотрел на замолчавшего робота. Интересно, если я просто скажу: «Иди с миром» — он послушается и вернёт моих друзей целыми и невредимыми? Вряд ли.

—Я успел пообщаться с Кладовщиком и Библиотекарем. Они утверждают, что ты достаточно необычен, чтобы совершить одно необходимое действие. Я не могу по правилам Состязания тебе подсказывать, но мне кажется, у тебя получится. Иногда во время состязания на Игре в Мяч материализуется «Фрагмент самосознания» — некоторые роботы называют его «Фрагмент антилогики». Моделирование обстоятельств появления этой... субстанции? Функции? Пусть будет предмета — нам, роботам, непонятно. Эта вещь появляется только при определённой комбинации действий участников. Я пробовал девятьсот восемьдесят семь раз посылать своих миньонов на соревнование — они не смогли создать необходимый ресурс. Теперь здесь появились вы.

Робот замолчал. Молчание затягивалось — видимо, он ждал ответа.

—Я согласен. У тебя в руках жизни моих друзей.

—Пока они на Арене, их жизням ничего не угрожает. Это твоё решение. Но ты не готов: для Игры в Мяч нужна специальная экипировка.

—Трусы и майка? — от напряжения меня начало потряхивать, в голову лезли глупости.

—Нет. Кое-что посущественнее. — Робот щёлкнул пальцами, и ко мне подлетел так раздражающий меня динамик. — Идём за мной. Тебе необходимо подогнать экипировку.

—А мы успеем? Когда состязание?

—Игра начнётся, когда начнётся. Мы в любом случае успеем. Стадион находится не в Цитадели, а в одном из общих пространств. Идём.

Я бросил последний взгляд на ужасающую картину под куполом и поплёлся вслед за медленно дрейфующим между захламлёнными поддонами динамиком. Пара поворотов среди груд железного мусора скрыла от меня зрелище убивающих друг друга, обезумевших друзей. Пока ещё живых.

—Я вернусь, ребята, — произнёс я напоследок.

Петляли мы долго. Я, конечно, понимаю, что Цитадель колоссальных размеров, но это уже как-то слишком. Остановились возле очередного поддона со сваленными гнутыми металлическими пластинами.

—Мы пришли. Теперь необходимо подогнать и настроить доспех, — просто сказал динамик, без обычного пафоса. — Тебе выделяется помощник. Он знает, что делать, — один из новейших искусственных интеллектов. Как будешь готов — сообщишь.

Динамик набрал высоту и взял курс в сторону, откуда мы пришли. Вскоре он скрылся из виду, чуть позже пропал звук винтов.

—И где тут доспех? — спросил я в пустоту, не понимая, как можно одеть это переплетение металлических пластин, полос, странных приводов и телескопических трубок.

—Здравствуйте, уважаемый пользователь! Я Гигачад, я всегда готов вам помочь в любом вашем вопросе! Если вам необходима краткая характеристика предмета, просто попросите меня об этом! Скажите: «Гигачад, дай характеристику!»

Едва услышав бодрый скрипучий голос за спиной, я подскочил как испуганный кот на четырёх лапах. В полёте развернулся и приземлился на бетонное покрытие, готовый к бою.

Напротив меня стоял робот. Антропоморфный. То есть две руки, две ноги, одна голова. Какой-то шутник нарисовал на гладком металлическом лице большие немигающие карие глаза, в которых не было ни намёка на интеллект, пухлые розовые губы, светлые полоски сверху, намекающие на шевелюру, а также уши. В одном ухе торчала нарисованная круглая серёжка. От робота шёл то ли пар, то ли дым.

—Гигачад? — переспросил я.

—Да, я Гигачад, искусственный интеллект, созданный вам в помощь. Я принёс вам необходимое руководство. Получите.

Робот достал из-за спины тубус. Поковырявшись в нём, он вытащил свёрнутый ватман и предъявил мне. Я поколебавшись, принял облик человека и взял предложенный свиток.

«Вы научились собирать боевой экзоскелет оборотня-медведя. Вы научились определять необходимые для сборки запчасти. Вы приобрели профессию: Водитель лёгких мехов. Прогресс профессии 1/10. Выучите и воспользуйтесь ещё девятью боевыми костюмами для оборотней-медведей или лёгкими механическими самоходками».

Классно, я водитель мехов. Угораздило. Мне всегда больше нравилась классическая фэнтези, чем всякий техноапокалипсис. Я считаю, что Warcraft эстетичнее Warhammer. Я вздохнул и перевёл взгляд на груду железа. Система сразу подсветила мне названия деталей.

—Уважаемый пользователь, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Просто скажите: «Гигачад, мне нужна помощь» — и опишите суть проблемы. Я сразу же приму необходимое решение!

—Угу, — ответил я и уткнулся в ватман с описанием сборки экзоскелета. Вроде бы всё понятно.

—Э-э-э... Гигачад, мне нужна помощь. Поднеси, пожалуйста, сервопривод и имитатор позвоночного столба.

—Конечно, уважаемый пользователь, уже исполняю, — робот дёрнулся, потоптался на месте и замер. Прошла минута. Я молча смотрел на это чудо инженерной мысли — Гигачад не двигался.

—Посмотрите, какой я молодец! Я в точности выполняю поставленное задание! — вдруг изрёк он.

—Да ты, блин горелый, издеваешься? Ты даже не двинулся с места! — вспылил я.

—Да действительно, возникла техническая неурядица. Но вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Всего лишь скажите: «Гигачад, мне нужна помощь» — и опишите суть проблемы! Я сразу приму необходимое решение!

—Да вижу, какое решение ты принимаешь. Ничего не делать и прикидываться шлангом, — проворчал я и полез в детали.

Экзоскелет собирался как конструктор «Лего». Достаточно просто, и детали подходили друг к другу. Кое-что пришлось притянуть болтами, благо ключи и необходимые элементы крепежа нашлись тут же. Самой сложной частью было надеть это всё. Гигачад попытался мне помочь, но после того как он начал прикреплять щитки защиты головы не на то место, я окончательно психанул и мощным ударом отправил неразумную машину в полёт. Да, конечно, когда у тебя лапы, пользоваться ключами архитрудно. Но одно воспоминание о страшной инсталляции, созданной уродливым роботом, заставило меня в который раз аккуратно поднять инструмент и дособирать неудобный девайс самому, без помощи псевдоразумного робота.

Экзоскелет представлял собой мощную командную пластину, на которую крепились сервоприводы для управления усилителями конечностей. Всё это прикрывали бронеплиты, шея защищалась ошейником, набранным из твёрдых минералокерамических полос внахлёст. Так же была мощная защита груди и живота. На передних лапах, кроме усилителя движения, были установлены выкидывающиеся лезвия. То есть я мог встать на задние лапы и передними рубить врагов. Голова прикрывалась чем-то похожим на бейсболку — само собой, тоже из металла.

—Вижу, у тебя всё готово? — гигантский робот вышел из портала после того, как я полчаса сотрясал воздух подземелья криками о своей готовности.

—Да, блин, как пионер. Всегда готов, — огрызнулся я. Беспокойство о друзьях никуда не делось. Да и привык за последнее время я к компании. Чувствовал себя неуютно один.

—Идём. Скоро начнутся игры, — просто ответил робот и, положив одну из нижних рук мне на холку, шагнул во вновь открытый портал. Я последовал за ним. Со стороны мы, наверное, смотрелись как хозяин с крупной собачкой. Хорошо бронированной и усиленной собачкой.

Стадион встретил нас гулом толпы. Робот, закинув на плечо молот, к которому он успел приделать два самолётных пропеллера, двигался в сторону трибун. Я плёлся за ним.

—Тебе к распорядителю. Не иди за мной. Распорядителя найдёшь по указателям, — бросил робот через плечо спустя несколько минут. Я остановился и стал осматриваться. Наконец заметил таблички, свободно висящие в воздухе. Одна из них гласила: «Распорядитель Игры в Мяч» — и указывала куда-то вбок.

Через несколько минут блужданий искомый разумный был найден. В узком закутке под трибунами в кадке на велосипедных колёсах росло дерево. Часть листьев облетела, являя голые ветви, часть была жёлтой, и меньше всего оставалось зелени.

—Уважаемый, — обратился я к престарелому, как мне показалось, распорядителю, — я по поводу Игры в Мяч. Где надо записываться?

Дерево скрипнуло, повернулось ко мне, и я увидел дупло. Из него показалась голова гигантского насекомого. Потом пара суставчатых лапок.

—Участник? Хорошо. Ты записан. Ступай вон туда, — лапки показали мне направление, и странное членистоногое спряталось.

Ну что же — туда так туда. Я потопал в указанном направлении и вскоре пришёл в пустую комнату. Интересно, я первый явился на Игру? Я вздохнул. Ответственность — вот то, чего я постоянно боялся. Легко быть самым сильным в посёлке. Легко управлять маленьким населением, когда оно состоит из энтузиастов своего дела и каждый знает свою роль. Тяжело быть настоящим лидером, когда на тебе лежит ответственность за жизни твоих соратников. Блин, я мог бы просто отказаться за всех! Я же лидер! И тогда бы никто не пострадал. Вздох. Я не боюсь за себя в предстоящем испытании — я мандражирую из-за того, что не получится спасти своих. Они все стали своими, а Женька так им и был всегда.

—Не вздыхай. Не знаю, что тебя мучит, но сделанного не воротишь. Надо смотреть в будущее с высоко поднятой головой и всегда стараться исправить свои ошибки. Мы люди — и мы их совершаем. Бывает, что твои действия приводят к трагедии. Так прими эту ношу на плечи и двигайся дальше, иначе твоя рефлексия послужит причиной ещё большей катастрофы.

Я резко обернулся. В проходе комнаты стоял ящер. Варан, вставший на задние лапы. Или более прямоходящий раптор. Или что-то среднее между ними. Антрацитовая чешуя, мощные передние и задние лапы. Крепкий хвост немного волочился по земле. Облачён ящер в экзоскелет как у меня, с поправкой на вид. Например, у него был ещё и усилитель хвоста. Вот и один из моих соперников.

—Привет! — помахал я лапой.

—Здравствуй, медведь! — варан тоже поднял в знак приветствия руку, а потом неожиданно спросил: — Ты плевался улитками в пещере волшебного леса?

—А? — моё удивление наверняка можно было намазать на хлеб. — Вальтер? Ты что ли?

Варан усмехнулся по-доброму, показав в улыбке набор зубов, которому позавидовала бы акула.

—Нет, я не Вальтер. Я его воспитатель. Он много рассказывал про тебя, весь год, когда лазил по лесу, искал говорящего медведя.

—Год? Да мы несколько часов назад расстались!

—Вон оно как. В вашем мире время течёт по-другому относительно нашего. А он расстраивается, что не может найти своего друга.

Я улыбнулся. Как-то приятно, что человек, с которым пересёкся на несколько часов, помнит тебя спустя год. И рассказывает о тебе своим друзьям.

—Как он там? Выучился на артефактора?

—Ага. Он разумный парнишка, хотя и с придурью. Да все наши, кто в живых остался, немного с придурью. Весь детдом.

Я остолбенел. А вот про то, что Вальтер из интерната, он мне не говорил.

—Вас прямо детдомом закинуло? — удивился я.

—Нас прямо всем городом перенесло, вместе с постройками. Весь мегаполис — порт, вокзал, заводы, больницы, жилые дома. Всё население. Ну и наш детдом. А у нас и так в стране обстановка не очень: все друг с другом воюют, бандычуть ли не со школьной скамьи создают. Детдомовцы тоже были распределены по группировкам. А как перенос случился, так вообще началась резня. Я взял кого смог спасти — кто со мной пошёл, в основном дети, по пути собрали беспризорников и одиноких людей, кого в городе щемили. Я знал одну брошенную деревню за перевалом — там и поселились. Вот так и живём третий год: качаемся, готовимся. Отбиваемся от городских банд, благо места удалённые. Хотим пройти первый предел, набрали уже группу — все максимальные десятые. Вот тут задание перепало в одном из данжей — поучаствовать в турнире. И я здесь.

Я офигел. Они три года как перенеслись. И только раскачались до десятого. Поинтересовался, сколько их набралось на закрытие предела. Оказалось, максимальная группа — сорок человек. Кстати, у них, как и у нас, нет обелиска воскрешения. Зато они опыт получают от убийств монстров. Понемногу, крупицами, но получают — без всяких сфер энергии. Я рассказал свою историю. Варан, назвавшийся Виктором Николаевичем, бывший воспитатель в детдоме, учитель физкультуры, ОБЖ, географии, труда и математики с физикой, сказал, что слабоумие и отвага — это наверняка наш девиз. Про странную субстанцию, так необходимую моему роботу, он ничего не знал. И никогда не слышал.

—Эй, братва! Всем салют! Давайте в пати со мной — у меня «Лидерство» второго уровня! — донёсся от входа рыкающий бас. Мы обернулись. В дверях стоял антропоморфный тигр. Само собой, в экзоскелете. Хищник был рыж и полосат, как и подобает его виду. А ещё у него была просто гипертрофированная мускулатура. Видимо, в обычном облике он был бодибилдером.

—Я уже в группе, меня ждут, и на них распространяются мои усиления, — сразу же отрекся я.

—Аналогично, — добавил варан.

—А я одинокий волк получается, хотя и кот, — полосатый совершил пару движений, разминая мышцы. — Ну будем знакомы, я Макс. Перенёсся полгода назад. Сегодня сталкерил, нашёл в развалинах ящик. Открываю — а там билет-приглашение на игру. Перебросило сразу же, как только согласился. Ещё и сбрую крутую выдало по пути. Зацените!

Тигр похлопал себя по груди. Действительно, экзоскелет кота был новым и блестящим, в отличие от моего.

—Мне тоже выдали экзоскелет во время переноса, а вот Александру, судя по его виду, приходится машинерию таскать постоянно, так?

—Ну не сказал бы. До недавнего времени я вообще с голым задом бегал. А это пришлось собирать самому из подручных деталей.

—Ого, умные пошли медведи! Как в том анекдоте: зрители офигели, когда цирковой медведь катался по кругу на мотоцикле, но они офигели ещё больше, когда мотоцикл заглох и медведь, матюкнувшись и закурив, полез чинить карбюратор!

Тигр заржал собственной шутке. Я улыбнулся. Варан тоже рассмеялся и покачал головой.

—А вы, так понимаю, оба из других миров? Или вы тоже из... — кот назвал город на востоке.

—Да нет, я с Юга. Но про твой город до переноса слышал, — сказал я и спросил: — А как вы качаетесь? Сферами или монстров валите?

—Сферы, монстры? Нет. У нас только дуэли и прохождение разломов. За это получаем энергоядра и развиваем внутренний источник. У меня уже седьмой круг насыщения.

Ага, ещё лучше — профессиональный бретёр. И притом культиватор, как их называли в книгах моего мира. Система вообще сошла с ума — что в каждом мире создаёт разные условия? Я краем глаза заметил, как напрягся варан.

Тигр тоже обратил внимание на насторожившегося Виктора Николаевича.

—Какие-то проблемы? Не забывайте, мы все в одной лодке. И если есть вопросы, то лучше их решить сейчас, не так ли?

—Некоторые из моих воспитанников уже встречались с вашими. Не все выжили. Ты считаешь это нормальным — качаться за счёт разумных из других миров?

—Смотря какая ситуация. Откуда я знаю, может, они сами напали первыми? Ну а если кто-то из наших оказался сильнее — ну что же, такова селяви. Эволюцию ещё никто не отменял.

Тигр потерял интерес к варану и развернулся ко мне.

—Мишка, ты тоже считаешь, что... — но не успел Макс закончить свой вопрос, как раздался голос:

—Группа для Игры в Мяч набрана! Мячи готовы. Перенос на Арену через тридцать секунд. Подготовительное время на Арене — пять минут. Готовьтесь к переносу!

Быстро они так-то! Это нас только трое будет? Не очень хочется сражаться с разумными. Хотя если вспомнить Неподуя с товарищем и тех огородников, отца с сыном, то я уже давно не святой. Но в тех ситуациях я защищался. Интересно, а можно было их не убивать? Так, медведь, а ну-ка встряхнись! Нашёл время рефлексировать! У тебя там вся группа сошла с ума и почти мёртвая в анабиозе сидит!

За такими мыслями я не заметил самого переноса. Без порталов и прочих спецэффектов я оказался в метре над песком ристалища.

Уф, приземлился вроде бы достаточно мягко, ничего не отбил. Благо уровень достаточно высокий, да и экзоскелет с амортизацией.

Я огляделся. Ширина на вскидку — метров триста, длина — триста пятьдесят. Просторно, есть где побегать. Если память мне не изменяет, мировой рекорд на триста метров составляет около тридцати секунд. Я медведь — значит, пробегу быстрее, около двадцати секунд. Я раскачавшийся мишка в экзоскелете, посмотрим. «Раз», — сказал я про себя и начал набирать скорость. «Два» — примерно середина стадиона. «Три» — я уже возле ограждения.

—Нифига себе, нормально я бегаю, — прошептал я себе под нос.

—Тренируешься? — тени сгустились, и из них выпал чёрный варан.

—Да так, проверяю, как быстро бегаю, — не стал скрывать очевидного я.

—А ты вообще тренировался? Ну, когда получаешь новый уровень, как я заметил, нужно хорошо так выложиться — побегать, попрыгать. Чтобы тело привыкло. Я своих ребят постоянно заставляю упражняться. Вначале стонали, ленились, а теперь распробовали — и без напоминаний выкладываются. Понимают: мы одна из сильнейших групп в городе.

Что мне сказать? Что я получаю уровни на ходу и сразу рвусь в бой и приключения? Что я никогда не пытался делать какие-то связки и вырабатывать тактику боя? И это я, взрослый человек, буду в этом признаваться? Меня засмеют! У-у-у!

—Виктор Николаевич, понимаешь, тут такое дело: мне тренироваться было вообще некогда. Всё так закрутилось, завертелось, что спокойно разобраться в своих способностях так и не удалось. Пока домой шёл, потом навалилось, а после так вообще пришлось в Цитадель рваться, сферы набивать для оброка. И вот — я тут.

—Ну хоть осознаёшь, что необходимо уделять прокачке внимание. Не отмахиваешься от старого препода, — варан ухмыльнулся своей жуткой ухмылкой. — Не забывай: ты у себя один, и на тебя, кроме всего прочего, надеются твои люди.

Наш разговор прервал тигр, примчавшийся с другого конца стадиона. Бежал он красиво — и будь я как раньше, то просто не увидел бы эту чёрно-рыжую молнию. Раз — прыжок, два — и он уже здесь.

—Опять болтаете? Я там видел загон под трибунами. В нём трое сидят — какие-то психи. Я подошёл поздороваться, а они на загородку кинулись. Айда смотреть!

Договорив, котяра парой прыжков переместился куда-то вбок. Я последовал за ним, но варан опять оказался быстрее и появился из тёмного пятна.

Загон, как и рассказал Макс, был под трибунами. И несло оттуда как от... загона. То есть резкий запах нечистот и крупных животных.

Раздались тяжёлые шаги, и к загородке подошёл носорог. Антропоморфный и в таком же, как наши, экзоскелете. Только в отличие от нас он был ещё вооружён здоровенным двуручником. И не классическим цвайхандером, в который была влюблена Наташа, а чем-то невообразимо широким и толстым. Такую рельсу даже не надо затачивать — она и как дробящее сойдёт. Но эта бандура была наточена с одной стороны.

Носорог впился в меня взглядом абсолютно чёрных глаз, ухмыльнулся, показав клыки, и отчётливо произнёс:

—Готовься к смерти, мясо.

Глава 3

3

К загородкам двух соседних вольеров подошли их обитатели. В левом теснилась горилла с бердышом, в правом — минотавр с кувалдой. Общая черта: чёрные, пустые глаза. И безумная ухмылка, обнажающая зубы-кинжалы.

— Ребята, у нас проблемы, — тихо сказал Варан. — Я знаю этот взгляд. Это одержимые. В нашем мире главная угроза — демоны. Иногда появляются бесплотные твари. Они вселяются в чужие тела. Для этого нужно совпадение множества факторов, да и хозяин обычно слабоволен. Но, обосновавшись в плоти, демоны набирают силу. А когда глаза темнеют до чёрного — жди беды. У меня уже несколько бойцов погибло от одного такого.

— Как их убивать? С них дропается лут? — спросил тигр.

— Ничего не падает. Убивать невероятно сложно. Заметили, чем выше показатель выносливости, тем труднее нас пробить? У этих тварей выносливость зашкаливает. Второй параметр — сила. Опаснейшие противники.

— Игра, — усмехнулся Макс, — заиграла новыми красками. И мы даже не знаем правил.

Распорядители будто ждали этих слов.

—Внимание! Начинается «Игра в Мяч»! Вернее, Мяч будет играть с вами! На ристалище шесть участников, трое из которых особенно веселы и доставят немало радости зрителям! Мяч появится в любой момент пятиминутного тайма, но не ранее чем через минуту после старта. Мяч выбирает жертву! Мяч взрывается! Единственный способ избежать взрыва — прыгнуть в портал. Портал лишь снимает с вас Мяч, но не переносит. Без Мяча в портал не зайти. Пройдя с Мячом через портал, получите иммунитет к огню — он понадобится: после пяти таймов арена будет очищена огнём! Да начнётся спорт! Ха-ха-ха! Тайм завершается через пять минут или при попадании Мяча в портал!

Нас разбросало по разным краям стадиона. Эта пространственная магия начала выводить меня из себя.

— Первый тайм начнётся через несколько секунд. Арена — «Песчаная буря»! Видимость — пять метров! Ворота портала появляются с началом матча! Мяч выберет жертву в любой момент!

Я напрягся, пытаясь запомнить расположение.

— Пять!

— Четыре!

Слева — Виктор Николаевич. Справа — носорог с мечом. Тварь заметила мой взгляд, подняла клинок и провела им по горлу. Надеюсь, ты отрежешь себе эту бестолковость. Нет, жаль — просто рассёк кожу и теперь смеётся, глядя на кровь. Внешне почти невредим.

— Два!

— Один!

Ориентация исчезла. Всё заволокло песком. Мелкая взвесь била со скоростью пули. Пять метров? Здесь не разглядишь и кончика носа. Я двинулся левее, осторожно продвигаясь в сторону Варана. Прошла минута. Я не бегу, но и не ползу. Где трибуны? Внезапно — сутулый антропоморфный силуэт.

—Николаич? — тихо крикнул я сквозь шум ветра. Зря сомневался.

Силуэт повернулся. Два рога, которых у варана не было. У тигра — тем более. Такими украшениями мог похвастаться лишь одержимый таурен.

Рывок. Удар молотом по боковой пластине. Я не заметил атаки. Ни уклонение, ни девятый уровень ловкости не помогли. Уровень минотавра выше. Система молчала — как и с самого прибытия на стадион. Я покатился по песку, сгруппировался и, не вставая, рванул в сторону, как таракан от подошвы. Столб песка от удара подтвердил правильность тактики. Не стоять на месте. Не замирать. Движение — хаотичное и непредсказуемое. Экзоскелет выручил: несмотря на мощь удара и онемевший бок, серьёзных повреждений нет. Жаль, нет динамической защиты, как у современных танков. Я увеличил дистанцию. В атаку! Любимая связка: Рывок — Удар!

Первый удар, рассчитанный на оглушение, таурен уклонился. Но сработало Неистовство Ветра — два удара клинками по рогатой морде. А мне — пяткой молота в лицо.

Снова кувырок по песку, капли крови на жёлтом фоне. Рывок в сторону. Ветерок мимо — значит, уклонился. Удар наугад. Попал в твёрдое. Кровь из разбитой морды перестала течь. Верхняя челюсть перестала болеть — восстановилась. Я оглянулся. Таурен метался в поисках меня. Видимо, я незаметен в песчаной завесе. Почему я вижу его лучше? Взрыв. Полу-рёв, полу-смех. Стих через десяток секунд.

— Первый Мяч сработал! Поздравляю! Осталось четыре раунда и пять игроков до полного очищения Арены! Помните: вы должны не только привлечь Мяч — это непросто — но и выжить после этого! Единственный шанс — прыгнуть в портал! Готовьтесь ко второму тайму!

Дезориентация. Я стою на знакомом стадионе у трибуны.

—Уважаемый пользователь, мне без вас скучно! Вижу проблемы с экзоскелетом. Печально. Но я могу помочь. Ремкомплект из стандартной поставки есть в моём оборудовании. Скажите: «Гигачад, мне нужна помощь» и опишите проблему.

Я взглянул на место удара молота. Бронепластина промята, покрыта трещинами. Часть заклёпок вылетела.

— Гигачад, мне нужна помощь. Почини боковую бронепластину или замени её.

—Смотрите, как я хорошо сделал! Я молодец! Чем ещё помочь?

Я посмотрел на этого механического идиота и тяжело вздохнул. Как же хорошо, что у нас в мире нет таких «помощников».

— Вижу, тебе досталось? — Из сгустившихся теней вышел Варан.

— Мелочи. Жаль, прозевал всё действо. Не понял, где портал. Если бы Мяч выбрал меня…

— Я видел, что осталось от гориллы, которую выбрал этот долбаный мячик! — Тигр подскочил резко, как всегда. — Эту одержимую тварь разорвало на две части! Нижняя половина бежала к порталу, таща кишки. Верхняя орала и смеялась. Бр-р-р! — Макс вздрогнул.

— От портала бьёт вверх столб света. Его видно издалека. Я почти добежал, думал схватить Мяч и прыгнуть. А тут — горилла с топором. Мы сцепились. И вдруг — Мяч! Раньше я любил футбол. Теперь — как отрезало! Это не мяч. Это демон. Его зовут Мяч. Полумеханическая тварь со щупальцами и одним глазом. Ржёт. Говорит отвратительные вещи. Он кинулся на меня. Я отпрыгнул. Горилла — нет! И вместо того чтобы бежать в портал, эта чокнутая гонялась за мной! С говорящим Мячом. Уф… Ещё четыре тайма. А у меня уже лапы дрожат. А потом — очищение огнём! Нафига я вообще активировал тот билет-приглашение?

Тигр отвернулся и побрёл прочь. Парень совсем расклеился.

— Опасно так отчаиваться. Люди во власти уныния способны на любую гнусность, — Варан проводил Макса тяжёлым взглядом. — Александр, как ты себя чувствуешь? Не страшно?

— Страшно. Страшно, что не справлюсь. Что мои друзья останутся кровавой инсталляцией под куполом логова сумасшедшего робота.

— Надеюсь, благодаря твоему опыту, мы не встанем перед таким выбором. Тяжело идти первым. Нам, возможно, будет легче. Мы учтём ваши ошибки. Хотя бы в начале прохождения Предела.

— Ты думаешь, у вас будет то же самое? В другом мире? У вас же всё иначе!

— Люди те же. Истории — те же. У нас давно выдвигают теории о том, что происходит на самом деле.

— И какие?

— Это похоже на эксперимент. Как крыс загоняют в лабиринт и заставляют нажимать кнопки. Соблюдают алгоритм — дают сыр. Нет — бьют током.

— Ага, нормальный эксперимент. Перенести кучу людей неизвестно куда вместе с городами и посёлками.

— А если не перенести, а отразить? На специальный мир-лабораторию. Мир-полигон? Каждой популяции — свой мир.

— Тогда что такое эти Пределы? Почему мы встретились, если из разных отражений? Что за место охватывает все формы сознания и все миры, населённые разумной жизнью? Скажи ещё про Ноосферу Вернадского… — Я замолчал. А ведь в этом есть логика. Цитадели с тёмными властелинами описаны в тысячах книг, фильмов, игр. Как и разумные роботы. Даже зомби — элемент поп-культуры. Назовите хоть одного человека, не видевшего Милу Йовович в роли бойца корпорации Umbrella! Получается, мы сами создали противников? Если бы наша культура была о розовых пони, то в этом эксперименте не пришлось бы сражаться? Тогда в чём цель? Остаться единственным? Или собрать как можно больше юнитов? Одни вопросы!

— Мы тоже считаем, что существует единое поле, собравшее всю культурную и умственную деятельность разумных. У нас в философской школе его называют Ноосферой.

— Ноосфера Вернадского? — удивился я.

— Да она самая, — кивнул ящер.

— Второй тайм! Спортсмены отдохнули, полны сил и решимости! Новая Арена! Новые правила!

Варан кивнул мне и похлопал по плечу. Я оглянулся в поисках тигра — не нашёл.

— Пять!

Саня, соберись. Ноосфера подкидывает задания. Или какой-то старик в очках склонился над симуляцией на экране суперкомпьютера, в которую перенесло твою копию и вселило в медведя. Наблюдает за тобой. Главное — друзья застряли на кровавой Арене. Надеяться не на кого.

— Три!

Значит, ты должен не просто выжить. Ты должен совершить действие, чтобы достать «Фрагмент антилогики». Может, эта фигня падает с трупов одержимых? Рабочая гипотеза.

— Начали! Спортсмены, на старт! Ха-ха-ха!

Дезориентация. Я на стадионе. Из центра бьёт столб света — портал. Противников не видно. Все, наверное, тянутся к одной точке. Пойду туда. Осторожно.

Я двинулся к центру, оглядываясь. Странно. Арена абсолютно пуста. Ни варана, ни тигра, ни одержимых. Ещё пара шагов — и меня подбросило вверх, припечатав к покрытию.

— Не понял? — буркнул я, поднимаясь. Упал вверх и приземлился! Я задрал голову. Небо то же. Но если присмотреться…

В следующую секунду произошло несколько событий. Рядом со мной грохнулся с матерщиной полосатый хищник. Невдалеке с грохотом рухнул с неба носорог.

—Долбанная арена с долбанной гравитацией! — добавил Макс более цензурную фразу. — Тут три платформы, одна над другой, образуют треугольную трубу! Есть зоны, где тебя перетягивает на другую поверхность! Я уже задолбался падать вверх!

Носорог тоже не рад полётам. Он тряс головой, собирая в кучу остатки мозгов.

— Пока этот толстый не очухался — рвём отсюда! Гоу-гоу!

Полосатый хищник не стал ждать и рванул к порталу.

— …Мать… — Его подбросило вверх, в туманную дымку. Желаю мягкой посадки. Я взял левее предполагаемой точки переноса и двинулся дальше к световому столбу.

— Р-ра-аа! — раздалось за спиной. Одержимый пришёл в себя.

— Да ты задолбал! Дай до портала дойти! — буркнул я, разворачиваясь на звук.

Носорог окончательно очухался и бежал ко мне, раскручивая над головой чудовищную рельсу, ошибочно называемую мечом. А потом подскочил. Из-за его спины ударил столб огня. И он взлетел!

— Да как так-то! — заорал я и рванул ближе к порталу. Почему одержимым и оружие, и крутые экзоскелеты с ранцевыми двигателями? Так нечестно! Интуиция крикнула: бери пример с сожителей по общаге! Я метнулся в сторону по-тараканьи. На место, где я стоял секунду назад, обрушился чудовищный удар. Носорог вонзил меч по рукоять в песок арены.

Рывок. Стальные когти-лезвия. Несколько ударов. Неистовство Ветра удвоило их. На мгновение я превратился в озверевшую ветряную мельницу. Моя атака повредила реактивную систему ранца. Носорога вместе с мечом огненной струёй отшвырнуло в сторону. Досталось и мне — шерсть на морде обуглилась. Нос заболел. Запахло палёным зверем.

— Скотина! — зарычал я и бросился добивать одержимого. Но тот вскочил и побежал ко мне, занося меч. За ним тянулся след маслянисто блестящего топлива. Не добежал. Через несколько метров носорога подбросило.

— Чтоб ты головой воткнулся! — Кроме обожжённой морды, одержимый успел резануть меня по незащищённой броне внутренней стороны лапы. Боевая регенерация уже работала: рана, из которой проглядывала кость, стала похожа на кровоточащую царапину. Но больно. Прихрамывая, я поплёлся к порталу.

— Привет! Привет! — раздался металлический голос. Затем сменился бархатным женским: — Как долго я искал такую жертву!

Я резко обернулся. На меня глядел железный шар с голубым глазом. Мне так повезло, что в шаге от портала появился тот самый Мяч? Спортивный снаряд повернулся, открывая переплетение шевелящихся розовых щупалец, похожих на обваренных червяков. Меня передёрнуло от отвращения.

— Ну и гадость ты. Пойдём, доведу до портала, — протянул я лапу навстречу щупальцам. Шар поплыл ко мне. Щупальца извивались. Мяч бурчал о том, как хочет меня убить.

— Я подберу? Ага, спасибо! — Мелькнула рыжая в полоску молния. Демонический Мяч присосался к тигру.

— Извини, мишка, так вышло, — Макс метнулся к порталу, одним прыжком преодолев расстояние.

— Ничего личного, только бизнес! — помахал он с той стороны, уже без Мяча.

— Вот же скот! — плюнул я на землю.

— Ха, Мяч уже в портале! Раунд закончен! — голос распорядителя перенёс меня под трибуны.

—Уважаемый пользователь, судя по телеметрии, вы в состоянии крайнего возбуждения. Могу ввести спецпрепараты, повышающие психологическую и физическую выносливость.

— Иди… — Я был краток. Удивительно, ГигаЧад понял и спрятался за борт трибуны.

—Александр, вы взволнованы, — Варан появился из теней, как всегда.

— Наш общий знакомый перехватил Мяч у меня из-под носа в двух шагах от портала!

— Макс?

— Да!

— Вы злитесь на него или на себя?

— На обоих. Но на этого мудопротивного… гораздо сильнее!

— Я догадывался, что Максим совершит некрасивый поступок. Очень жаль. Если будет возможность, постараюсь помочь вам поймать Мяч. Александр, не спорьте — вы сами говорили, что от вас зависит выживание группы!

— А очищение огнём?

— От моей жизни давно ничьё выживание не зависит. К тому же у меня есть талисман, поглощающий огненный урон. Когда имеешь дело с демонами — очень нужен. Мои воспитанники уже самостоятельные. Я староват для приключений. И сейчас я бодр исключительно благодаря запасу эликсиров. Кстати, про них!

Варан хлопнул себя по лбу, покопался в сумке и протянул пару склянок.

— Лечебное зелье — ускоряет регенерацию. Универсальное противоядие. И зелье экзорцизма. Если почувствуете демонические эманации — пейте сразу, не раздумывая.

— Эманации — это как?

—Немотивированная агрессия. Захочется убивать — и это покажется единственным решением. Или дикая похоть — не просто влечение, а неодолимое желание немедленного соития. Это всё — демонические эманации. Жаль, нет с собой записей рецептов! Раз на арене встретили одержимых, значит, пересечёмся и с их хозяевами. Экзорцизм поможет. Главное — вовремя понять и побороть чуждые намерения.

— Спасибо, Виктор Николаевич.

— Не за что. Выживайте, Александр. Хорошо было бы найти путь к вам, но сомневаюсь. Если пересечёмся — обязательно отблагодарю!

— Хорошо, договорились. Угостите чем-нибудь домашним. И своим скажу: если где-то пересекутся — вашим можно доверять.

— Не думаю, что мои соотечественники захотят путешествовать.

Ящер посмотрел на меня, улыбнулся и промолчал.

— Новая Арена готова к приёму гостей! Гарантирую сюрприз! Наверняка вы к такому не готовы, поэтому…

— Пять!

— Четыре!

Я оглянулся и увидел, как чёрный варан исчезает. Казалось, он нырнул в свою тень и растворился на песке. Удивительный человек. Подвижник. Альтруист. Было бы больше таких — построили бы идеальное общество! Если бы нас перенесли таинственные экспериментаторы, я бы не проходил арену с одержимыми. Соревновался бы в скорости строительства дома или написания картины.

— Один!

—Ха-ха-ха!

Морду залепило снегом. Сразу. Я опустил голову, отряхнулся. Вокруг завывала метель. Снег летел со скоростью паровоза, сорвавшегося с тормозов. Я автоматически распушился — стало теплее. Густая шерсть и жирок решают в такую погоду. Прищурив глаза, я поднял голову. Вдали, за несущимся снегом, проглядывало светящееся пятно. Интересно, может спортивный снаряд лететь против ветра?

Я двинулся к свету.

Три минуты тайма. Я нарезаю круги вокруг столба света. Мяча нет. Одержимых — тоже. Тигра-засранца не видно. Варан исчез. Экзоскелет сообщил: минус шестьдесят пять. Зима в ледниковой Канаде. Где-то читал, что арктодусы-медведицы впадали в спячку. Мужики — нет. Шлялись по заснеженной тундре. Искали приключений на волосатый зад. Или других искателей.

— Привет! Привет! Я рад, что тебя нашёл! Теперь ты умрёшь! Ты точно умрёшь! — раздалось сбоку, в глубине снежной бури. Интересно, кого нашёл демон? Я развернулся на бормотание. Надо поглядеть. Одним глазом. Я двинулся на противный голос.

— Ты знаешь, как я люблю уничтожать! И тебя уничтожу! И всех уничтожу! И сожру! А до взрыва — десять секунд!

Ящер лежал, едва дыша. На спине у него угнездился Мяч и громко вещал свои маниакальные фантазии. Про десять секунд мне очень не понравилось. Я сосредоточился. Мелкий демон отобразился как цель.

— Восемь!

Рывок. Резко притормаживаю, борясь с искушением ударить. Изготовители экзоскелета — молодцы. На холке Варана — транспортировочная петля. Наследие минувших войн? Хватаю зубами стропу и закидываю ящера себе на спину.

— Семь! Ты тоже умрёшь! Обязательно умрёшь! И у меня будут две жертвы для мучений!

Я разворачиваюсь и гигантскими прыжками несусь сквозь снежную взвесь. Хорошо, что я пушистый. Плохо, что толстый. Термометр показывает минус семьдесят. Очистится ли Варан?

— Четыре! О, как я люблю вашу человеческую взаимопомощь! Один умирай, второй погибай!

Замаячил столб портала. Возле него трётся старый знакомый — одержимый носорог. Хочет подкараулить кого-нибудь. Только хрен угадал.

— Три! О, мой старый знакомый стоит! Ничего, его я тоже достану! Его душа уже почти моя!

Рывок к носорогу. От холода тот заторможен. Не успевает понять, в чём дело. Я не бью его. Просто использую как трамплин.

— Один! Вы все умрёте!

У арктодусов длинная и мощная шея. Охотник на крупную дичь, всё-таки. В полёте я швыряю Варана в портал. Он пролетает сквозь свет и выпадает на другой стороне. Уже без Мяча. Носорог ревёт. Бежит ко мне, размахивая рельсой. Нехрен орать. Я смеща­юсь с вектора атаки. Одержимый проносится мимо.

— Мяч в портале! Поздравляю! В этот раз вы не подохли!

Глава 4

Я снова у трибуны. Налипший снег мгновенно превратился в воду. Встряхнулся, как пёс. Экзоскелет стеснял движения, талая влага просачивалась в сочленения. Вопрос: не вызовет ли это короткое замыкание? Спросить было некого.

— Уважаемый пользователь, сообщаю: на ваш экзоскелет установлена уникальная система защиты. Ей не страшны аномальные выбросы, радиация, гамма-излучение. Вы способны выдерживать резкие перепады температур. Единственное — избегайте попадания влаги. При намокании снимите оборудование для просушки на сутки.

После этих слов меня ударило током. Шерсть встала дыбом, запахло горелым.

— Ты издеваешься, железяка! — заорал я и бросился к трибуне, за которой прятался робот. Силовое поле не пустило.

— Александр, эк вас распушило, — раздался за спиной голос Варана. Хорошо, что со стариком всё в порядке.

— Это экспериментальное оборудование. Сбои случаются. Ничего страшного. Как вы, Николаич?

— Пока слабоват, но лучше. Вколол стимуляторы через систему экзоскелета. Спасибо вам, Александр. И примите это.

Ящер протянул ладонь. На ней лежала безделушка — красная мутная стекляшка в форме толстой мыши, сидящей на задних лапах с поднятыми передними.

— Талисман иммунитета к огню. Если распорядитель сдержит обещание об очищении арены, вы выживете.

— А вы? Виктор Николаевич?

— Я уже получил иммунитет благодаря вам. Возьмите. Вам это понадобится.

Он подошёл, взял мою лапу и вложил рубиновую мышь.

— Спасибо, Саша. Я стар, но жить хочется. Благодаря вам я продолжу это увлекательное занятие, — подмигнул Виктор Николаевич и растворился в тенях.

Вот так у меня появился козырь. Теперь не страшно очищение арены. Но главное — задание робота. Как его выполнить?

— Приготовьтесь! Вас ждёт увлекательнейшее приключение! Скоро вы узнаете, что значит не доверять полу под ногами!

Реплика ведущего мне не нравилась. Проваливающийся пол — плохо. Очень плохо.

— Пять!

Блин. В экзоскелете есть страховочный трос?

— Гигачад! Ответь, есть ли в экзоскелете страховка?

— Три!

— Уважаемый пользователь, ваше оборудование не застраховано…

— Два!

— ...но вы всегда можете оформить полис обя…

— Погнали!

Я приземлился на гексагон. Ровный белый шестиугольник. Рядом — такие же. Столб портала светился вдали. Страшно. Может, сидеть тихо весь тайм? У меня есть мышь — она защитит от огня. Не надо искать приключений.

«Двадцать секунд до разрушения гексагона» — высветилось перед глазами. Ответ на мой вопрос и мои желания. Поспешно шагнул на следующую площадку.

Всё к лучшему. Меня объяло пламя, но оно не причинило вреда — лишь ласково согрело нос. Уф!

«Двадцать секунд до разрушения гексагона» — шепнула арена. Двинулся дальше. Сделал пару шагов — ничего. Значит, не все площадки опасны. Ещё шаг — и меня окутал белый свет. Инстинктивно зажмурился, ожидая боли. Не было. Лишь лёгкое покалывание кожи под экзоскелетом. Обманка.

Аккуратно ступая, продвигался к центру. Иногда приходилось отскакивать назад — гексагоны ломались под ногами, с печальным звоном ссыпаясь в бездну осколками. Главное — не задерживаться. Портал всё ближе. Мяча нет, но он скоро появится.

— Ра-ра-аа! — Таурен возник на одной из площадок и бросился ко мне. За спиной зияла яма после рассыпавшегося гексагона. Не раздумывая, шагнул назад, в последний момент уцепившись выдвижными когтями за край. Надо мной пронеслась рогатая тень. Выскочил.

Минотавру было не до меня. Он лежал в белом светящемся шестиугольнике. Я воочию видел иллюстрацию к слову «колбасит». Бык извивался, выгибался дугой, изо рта шла пена. Подошёл к краю гексагона. Бычаре не повезло. Белый свет, меня лишь слегка щиплющий, на таурена действовал как ладан на чёрта. Ладан? Ухватил за хвост мысль. Может, эти шестиугольники наполнены «святой» магией? Демоны есть, а их антагонисты — ангелы?

— Помоги... — прохрипел одержимый. Не знаю, что заставило меня поступить так. Но после недолгого колебания и сообщения арены о двадцати секундах до исчезновения площадки, я запрыгнул к минотавру и, схватив зубами за шкирку, вытащил.

— Спасибо, — прокашлялся бычара. — Я твой должник. Скорее всего, не смогу отдать долг. Скверна изгнана, но это продлится считаные часы. Надеюсь, успею сделать главное. Запомни, если победишь — никогда не возвращайся в игру в мяч. Никогда. Эта тварь подтачивает тебя. Лучше умереть.

— Слушай, ты же одержим?

Дождался кивка.

— А этот эликсир поможет?

Материализовал на лапе бутылёк от Варана. Таурен пожал плечами.

— Возможно, ненадолго. Хоть помру разумным, а не зверем.

Трёхпалая лапа взяла пузырёк. Минотавр выпил, согнулся, закашлялся:

— Забористая штука. Идём отсюда. Скоро площадка рухнет. Я знаю путь через очищающие гексагоны. Нужно быстрее к порталу. Проклятый мяч наверняка уже там.

Побежали. Каждая вспышка света вызывала у быка одновременно крик боли и радостный смех. Видимо, быть одержимым невесело. И что наша культура нашла в демонической силе? Не тем путём идём, товарищи. Лучше бы снимали фильмы про добрых гномиков верхом на мишках.

За минуту пронеслись по белым гексагонам до портала. Только мне в очередной раз не повезло.

— О, старый знакомый! Бычок решил от рук отбиться? Зря. Твой друг будет очень против! Хе-хе-хе!

Носорог стоял, держа на руках присосавшийся Мяч. Теперь одержимый мало походил на того зверя из загона. Мясистые щупальца, истекающие зеленоватой слизью, торчали из спины. Глаза, ранее просто тёмные, теперь источали мрак. Чёрная дымка, подобно слезам, струилась из провалов на месте глаз. Одержимый усмехнулся, повернулся спиной и шагнул в портал.

— Блин, — ругнулся я, оказываясь на своём месте у трибун.

— Уважаемый пользователь, вы всегда можете попросить совета. Просто скажите «Гигачад»…

— Гигачад, как победить одержимого?

— Подождите. Выполняю поиск в межмировой паутине. Одну минуту.

Робот затих. И слава богу.

Последний раунд. Благодаря рубиновой мыши я не опасаюсь огненного очищения. Но главное — задание робота. Странная субстанция, которой я и в глаза не видел! Блин!

— Нашим бойцам не нужен отдых! Один перешёл на новый уровень и жаждет испробовать силу! Остальным надо напрячься. Огненное очищение не оставит от них даже воспоминаний! Начинаем!

— Раз!

Вдохнул сухой воздух стадиона. Последний тайм. Что будет? Меня начало бить мандраж. Внутренний голос твердил: ничего не выйдет. Лучше расслабиться и не попасть под меч апнутого носорога. Главное — метаться быстро и резко. Тараканы переживут любой апокалипсис.

— Два!

— Уважаемый пользователь, я нашёл ответы на вопрос. Все статьи отправлены на ваш межмировой мейл!

— У меня его нет!

— Три! Поехали!

— Мне оч…

Что ему оч, что не оч — недослушал. Со всего размаха приземлился на обломок парящей скалы. Она закачалась и накренилась под моим весом.

— Эй, неудачник! Я жду, чтобы раскидать ваши кишки по окрестным скалам! Не задерживайте меня. У меня творческий кризис. Мне необходимо создать красивую мерзкую инсталляцию!

Голос Мяча, усиленный эхом, раздался снизу впереди. Посмотрел в ту сторону. Весь путь к световому столбу усеивали летающие над бездной маленькие островки. Мой обломок медленно опускался. Я зарычал и прыгнул на следующий кусок скалы.

— Давай, Александр! Я подстрахую! Встретимся у портала! Будь осторожен. Носорог впитал больше скверны. Стал опаснее!

Николаич сидел на соседнем островке. Помахал лапкой и попрыгал дальше. Последовал его примеру, выбирая сушу покрупнее — такие куски медленнее тонули.

Казалось, портал вот он — несколько десятков прыжков. Но лабиринт скальных останцев оказался обманчив.

— Привет! Привет! Не хочешь меня подобрать? — услышал снизу.

Наклонил голову. На три слоя ниже висел проклятый мяч.

— Да чтоб тебе в сборную Бразилии попасть, а потом к Тузику, у которого всю жизнь дамы не было! — ругнулся я, осматриваясь в поисках пути вниз. Удобные островки были вне досягаемости.

— Дорогая, я ещё раз говорю — у меня всё отлично! Да, был занят службой. Да, я тебя люблю и детей люблю. Конечно, постараюсь вернуться скорее. Мне надо отдать долги. Всё, пока, целую! — Таурен убрал руку от уха и бросил в пропасть предмет, напоминающий мобильник. Потом прыгнул сам — с высоты пяти этажей.

— Привет! Ты решил вернуться в лоно великой скверны? Уже поздно! Но я могу просто тебя взо-о-о-а-а-а!

Иногда видел ролики, как играют в гольф. Удар быка мог войти в анналы этого спорта. Ещё в полёте таурен замахнулся молотом и при приземлении ударил по мячу, отправляя того к порталу. Мяч взлетел, матерясь, пошёл по пологой дуге, оказавшись почти у столба света. Островок, на котором сидел демон, накренился. Таурен, взмахнув руками, начал падать.

— Да блин! — выругался я. Саня, держи себя в руках. Ему уже ничем не поможешь. Скорбеть будешь после. Сейчас — цель: добраться до мяча и занести его в портал. Сгруппировался и прыгнул. Островок покачнулся и стал тонуть. Перескочил на следующий, потом ещё и ещё. Потом пришлось круто изменить маршрут.

Если погибший минотавр был чемпионом по гольфу, то Варан — чемпионом по тхэквондо, карате, боевому самбо и капуэре вместе взятых. Джони и Лю Кэнг стояли и нервно курили в сторонке. Чан просился в ученики. Ким Ёнг Хун благостно кивал.

Николаич дрался с носорогом. Одержимая тварь махала мечом, щупальцами и кулаками. Но ящер постоянно ускользал от ударов, моментально контратакуя. Не будь у твари ранца, носорог уже проделал бы путь вниз. Но одержимый, сбитый Виктором с широкого острова, включал свой козырь и возвращался, кроме всего прочего цепляясь щупальцем, забирался, помогая себе всеми конечностями. Сначала не понял, почему ящер не сбегает с острова после удачного удара. Этот, несмотря на размеры, постепенно опускался. Потом присмотрелся и понял.

Николаич — святой человек. Таких уже не делают. На одном из краёв острова лежал тигр. Видимо, подонка оглушило, и тот не мог сам убежать от опасности. Варан его защищал. Ведь если он уйдёт с острова, носорогу ничего не помешает сначала убить полосатого, потом пуститься в погоню за ящером. Прыгнул поближе, выбрал целью носорога. Рывок.

Одержимый в последний момент почувствовал опасность и закрылся мечом как щитом. Но я не стал его бить. Метнулся к бездыханному хищнику, схватил пастью за транспортировочную стропу и заорал Виктору:

— Валим отсюда!

Ящер без спора кивнул, прыгнул на близлежащий островок, предварительно от души пнув оглушённого носорога обоими ногами. Тот упал, но через секунду воспарил на реактивной струе, выглядывая противников. А у меня пасть занята тигром. Снова выбрал цель и рванул. Носорог висел на ранце, крутя головой. Врезался в него. Не просто врезался — оттолкнулся, перепрыгивая на самый верхний остров, ближайший к Мячу. Ещё несколько обломков скал — и я возле него. А там до портала рукой подать.

Полосатый висел на мне безвольной оглушённой тушкой, как недавно Варан. Прыгая бешеным зайцем по мелким островам, заметил сверху:- обломки более мелкие, быстро опускаются и поднимаются. Чем ниже, тем твердь обширнее. Но мне необходимо забрать Мяч, безвольно висящего на одном из мелких осколков. Прыжок, ещё прыжок — и вот он. Схватил обмякшего, едва шевелящегося демона и прилепил себе на бок.

— Фы ефаные фифорасы! И фы и Фык! — Надо же, удар минотавра выбил зубы у твари.

— Фам тафой, — ответил я, не выпуская стропу костюма хищника.

Мяч промолчал, собираясь с мыслями, а потом сообщил:

— Я фас фзофву! Фейфас! Офин!

Заработал лапами. Мышцы стонали от нагрузки. Тигр висел неудобно, но на этих мелких камнях его было некуда положить — везде скатится.

— Ффа, — произнёс беззубый демон.

Портал всё ближе. Столб света бьёт на гигантском острове, висящем выше всех. Единственный большой осколок тверди на этом уровне.

— Тфи.

Я здесь. Я это сделал. Не снижая скорости, рванул к центру обломка, к порталу.

— Фефифе.

Мощный удар снёс меня с ног. Бок пробило острой болью. Заорал, открыв пасть и выпуская хищника. Тот безвольно покатился в сторону столба света. Носорог вытащил из моего тела меч. Одержимая тварь пробила и экзоскелет и мою природную броню.

— Фять.

Обливаясь кровью, отскочил, уворачиваясь от очередного удара. Блин, я не такой боец, как Николаич. Сражаюсь яростно и самозабвенно, но грубо и по-дилетантски. Прыгнул, выпустив лезвия, и ударил носорога под дых. Металлические когти пробили одержимого. Тот заревел и расхохотался, а потом врезал мне рукояткой меча. Я опять косплею мяч в Бразилии, то есть качусь в пыли.

— Фесть.

Отступил в сторону портала, вздёрнул себя через боль на лапы и рванул, теряя кровь, к спасительному светящемуся столбу. В последний момент притормозил и отпрыгнул в сторону. Тараканья тактика с резким изменением траектории снова оправдала себя. Гигантский меч воткнулся в миллиметре от меня. Рванул дальше. Пусть этот упырь вытягивает свою ковырялку из камня, король Артур, блин.

Ещё несколько прыжков. Портал ближе и ближе.

— Восемь.

Ну же, Саня! Давай! Скорее почувствовал, чем услышал ранцевый двигатель, и снова вильнул.

— Девять.

Возле портала валялся так и не пришедший в себя хищник. Мазнул по нему взглядом и с удивлением увидел, что он отмечается у меня как противник! Рывок! Позади воткнулся меч, раздался раздосадованный рёв носорога.

— Деся…

Оттолкнулся от тигра и влетел в портал. Время остановилось. Я завис.

— Ты силён, медведь. Очень. Есть потенциал. Ты же догадываешься, что его можно развить?

Мяч целый с непомятой мордой висел передо мной. Щупальца лениво шевелились, единственный глаз с интересом наблюдал за мной.

— А не пойти ли тебе, точнее, не покатиться, а? — Я прекрасно помню, что минотавр хотел умереть разумным. Он не желал одержимости. И что-то мне подсказывает, что это неспроста.

— Пх! Неужели зубки прорезались? А ведь казался таким благостным! Ай-яй-яй, медвежонок!

Промолчал. Не буду разговаривать с жертвой насилия осьминога и гордости Бразилии.

— Тебе же необходимо защищать друзей? Ты же этого желаешь? Стать сильным, чтобы принимать на себя все удары, предназначенные другим. Чтобы никто даже пальца не прищемил. Это благородно. Я всегда за благородство. Поэтому держи подарок. Просто так, безвозмездно.

Мяч засветился. Зелёное сияние сконцентрировалось в его единственном глазу. Яркий луч, наподобие лазера, стал выжигать на моих передних лапах таинственные письмена! Хотел заорать, но не смог. Не мог двигаться. Мучение, приправленное тошнотворным запахом палёного мяса и шерсти, закончилось через минуту. Мяч молча исчез. Я обрёл способность двигаться и покатился по скале с другой стороны портала.

— Вжух! — Рельса, по ошибке именуемая мечом, пролетела в миллиметре от моей головы, слегка зацепив железную шапочку. Поступил как панда в зоопарке — не вставая, клубочком откатился дальше.

— Ааргх! — Вжух! Долбаный носорог никак не отставал, размахивал своей оглоблей, пытаясь располовинить меня по вертикали. Вскочил и на автомате скрестил лапы перед собой, закрываясь от меча. Надеялся, что щитки экзоскелета выдержат удар. Выдержали. Даже больше — мои передние конечности в момент удара окутало голубоватое сияние, откинувшее оружие одержимого. Бесноватого, не ожидавшего такого поворота, развернуло от мощи отдачи. Он замер, не понимая, что происходит. Я тоже замер. Вдруг понял: стою на двух задних лапах, как человек. Прекрасно владею передними. Я не просто медведь. Я антропоморфный урсус! Усмехнувшись, с щелчком активировал лезвия в лапах. Теперь побоксируем. Хоть моё первое и единственное посещение секции бокса закончилось переломом носа.

Носорог оценил изменения, перехватил меч поудобнее и пошёл в наступление.

Некоторое время кружили друг против друга. Пока одержимому это не надоело. Глухо зарычав, он бросился в атаку. Снова отбил удар засветившимися лапами. И ещё. И ещё! Чем сильнее носорог бил, тем сильнее его отбрасывало. В очередной раз отбив меч, перешёл в атаку. Наметил удар левой в корпус. Когда одержимый отвлёкся, влепил со всей силы в голову. Не технично, с размаху. Удивительно, но почти попал. Лезвие из лапы скользнуло по голове твари, сорвав шлем. Носорог взревел и кинулся с удвоенной силой. Пришлось блокировать и уворачиваться, ища момент для контратаки. Очередной раз отбив удар меча, решил: время пришло. Ударил в корпус. Лезвие скользнуло по бронепластине экзоскелета. А мне в голову прилетел удар рукоятки меча, свернувший челюсть. От боли потемнело в глазах. Потерял ориентацию. Носорог захохотал. Щупальца, ранее сложенные за спиной, выпростались и обхватили меня, плотно прижав руки-лапы к туловищу.

— Я выжру твой мозг, а в череп насру, — прорычал довольный носорог. Я же использовал трюк, выручавший меня не раз.

На секунду принял человеческий облик. Экзоскелет изменился вместе со мной. Хватка щупалец ослабла. Взмахнул руками, как крыльями, снизу вверх. Лезвия на конечностях разрубили склизкие путы, разбрызгивая зеленоватую, гнилую кровь. Открытые участки тела и лицо начало жечь. Принял форму медведя. Жечь стало сильнее. Носорог ревел от боли, не помышляя об атаке. Подскочил и вбил лезвия лап под подбородок твари. Сначала правую, затем левую. Кончики лезвий вышли из затылка одержимого. Резко развёл руки в стороны. Меня окропила красной кровью носорога. Всё.

— Себе насри, придурок, — добавил победную фразу, заменяющую героическую речь. Спрятал лезвия, нашарил флакон с зельем регенерации от Варана. Уф, полегчало. Стало меньше жечь. Только сейчас увидел, что на шерсти, выглядывающей из-под частей футуристического доспеха, начинают затухать голубовато-светящиеся руны.

— Полная победа! Носорог, бывший чемпион, бросил вызов одному из претендентов и проиграл! Его плотью насытятся склиссы в подземельях. А теперь претендент Медведь, как насчёт суперигры? Как насчёт главного приза Арены? Ты получишь именно то, чего желаешь больше всего, если выиграешь! Отвечай, Медведь, ты готов вступить в Суперигру?

Сразу подумал о задании робота. Суперприз, видимо, и будет тем «Фрагментом антилогики». Надо соглашаться. Надо пройти эту демоническую арену. Надо нагнуть всех и стать сильнее... Блин. Вспомнил о погибшем минотавре. Он так же начинал? Стать сильнее, прогнуть всех? А после был рад умереть разумным, а не обезумевшей от жажды крови нечестью. Таурен смог связаться с родными перед смертью. Бычара мог не вмешиваться и вернуться к своим, но выбрал отдать долг мне, человеку, вернувшему ему разум. И сказал: никогда больше не играть.

— Нет. Я отказываюсь от суперигры.

— Он отказывается от Игры! Трус! Фууу! — Вокруг раздались осуждающие голоса и возмущённый рёв. Осознал, что стою на обычной арене, в углу между трибунами.

— Итак, все участники отказались от дополнительных матчей. Один — из-за травм, двое — из-за предубеждений или трусости. Победитель не выявлен. Матч не засчитан. Призов не будет! Очистить арену!

Всё вокруг залило пламя. Десяток секунд — и оно спало. Трибуны опустели. Ящера и тигра нигде не было видно. Жаль, хотел попрощаться с Николаичем. Хороший человек. Может, ещё встретимся.

Наклонив голову, побрёл куда глаза глядят — просто не знал, где выход с арены. Через пару шагов внимание привлекло что-то странное. Лёгкое движение, похожее одновременно на пламя свечи в полдень и на танец пылинок в луче света. Что-то почти прозрачное танцевало в стороне от меня. Подошёл поближе, сел, зачарованно уставившись на предмет.

«Фрагмент самосознания» — гласила надпись Системы.

Глава 5

5

Я протянул лапу и осторожно, опасаясь повредить нечто столь хрупкое, тронул... Субстанцию? Сущность? Сгущённый эфир? Что это передо мной? Не разрушится ли оно от прикосновения? Но едва взяв этот фрагмент в руки, я понял: его невозможно сло­мать. Наверное, во всём мире не найти силы, способной уничто­жить эту материю.

— Что стало причиной появления фрагмента? — раздался за спиной неожиданный голос.

Я вздрогнул. Чёрт, как же я расслабился! Эта массивная фигура подкралась совершенно бесшумно. Древний робот уставился единственным глазом на мерцающее вещество в моих лапах.

— Что именно ты сделал для возникновения этой субстанции? — повторил вопрос ржавый искусственный интеллект.

— Понятия не имею. Я просто действовал. А что привело к по­явлению этой штуки — даже не представляю. Спроси у распоряди­теля, возможно, он в курсе.

Робот молча протянул металлическую ладонь, и я также без­молвно передал ему фрагмент.

— Идём, — коротко скрипнул он, создавая портал, в который тут же шагнул.

Я последовал за ним. После мгновения головокружения я ока­зался среди знакомых поддонов, захламлёнными ржавыми деталями. Хозяин этого хлама целеустремлённо продвигался вглубь помеще­ния, ловко обходя завалы. Я бросился следом.

— Уважаемый пользователь, срок действия подписки на ис­пользование экспериментальной модели экзоскелета с искусствен­ным интеллектом истёк. Для продления необходимо внести сумму, эквивалентную годовому бюджету вашего государства, через спе­циальную платёжную систему, недоступную для вас в текущий мо­мент. Готовы продлить подписку?

Я замер как вкопанный. Экзоскелет, ранее облегчавший и уси­ливающий каждое движение, превратился в тяжёлые оковы, ли­шившие меня возможности пошевелиться. Краем глаза я заметил стоящего сбоку Гигачада.

— Какой искусственный интеллект? О чём ты говоришь? Он лишь показывал температуру!

— Это экспериментальный образец! Экзоскелет на вас, а интел­лект — это я. В совокупности система называется «экзоскелет с искусственным интеллектом». Готовы оплатить?

— У меня нет таких денег!

— Тогда мне придётся принудительно содрать с вас доспехи! — В голосе робота мне показалось, прозвучала издевательская нотка. ИИ исчез из поля зрения. Я почувствовал, как он подходит сзади. Мой хвост испуганно дёрнулся и прижался к телу.

— Что ты задумал, извращенец?! Да вы, роботы, совсем рассу­док потеряли! Что тебе нужно сзади? Уйди оттуда! А-а-а! — я за­вопил от ужаса, почувствовав, как металлические конечности лег­ли мне на спину.

Попытка превратиться в человека не увенчалась успехом — эк­зоскелет остался со мной. В человеческом обличье я упал на четве­реньки. Вернувшись в медвежью форму, я начал яростно выры­ваться.

— Уважаемый пользователь, сохраняйте одну форму и пропор­ции! Мне крайне неудобно работать с изменчивыми параметрами!

— Да пошёл ты! Потом тебе будет совсем неудобно — я так от­форматирую твой код, что ни один программист в мире не восста­новит его!

И вдруг я ощутил облегчение. Экзоскелет скрипнул и рассыпал­ся на отдельные детали, освобождая меня. По инерции я покатился вперёд, но тут же вскочил и, насторожившись, обернулся к роботу. Гигачад невозмутимо складывал части механизированного доспеха в чемодан.

— Так ты... э... тебе просто нужно было снять его? — я внима­тельно вгляделся в нарисованное на металлическом лице выраже­ние.

— Разумеется. А что вы подумали? Предвижу ваш следующий вопрос: экзоскелет экспериментальный. Самостоятельно надеть его можно, но снять — только с моей помощью.

Я всмотрелся в нарисованные черты. Мне почудилось, что в их простых линиях скользнула тень насмешки. Робот закончил сбор­ку чемодана, махнул на прощание и исчез за горами хлама.

Вот так я остался без футуристического доспеха. Жаль, конеч­но, но и плевать! Я бросился в том направлении, куда ушёл ржа­вый робот. Полчаса блужданий по лабиринту металлолома — и я нашёл его.

Гигант восседал на своеобразном троне, собранном из старых деталей. Над головой возвышался самолётный хвост, сиденье под­пирало нечто похожее на танковую башню. Ржавые подлокотники представляли собой сплетение неразличимых механизмов. Две ле­вые руки сжимали молот, упёртый в пол, а две правые благоговей­но держали фрагмент. Моё сердце на миг остановилось, когда я увидел шесть чёрных капсул, выстроенных перед троном.

— Где... где мои друзья? — голос предательски дрогнул, хотя ответ был очевиден: арены, на которой я оставил одногруппни­ков, больше не существовало.

— В медкапсулах. Через полчаса придут в себя и самостоятель­но покинут их. Не пытайтесь открывать раньше времени, — верх­няя левая рука робота указала на капсулы, но сам он даже не под­нял глаза, продолжая изучать субстанцию.

— Медкапсулы? Уф... — облегчение ударило волной, ноги пре­дательски задрожали, и я рухнул на землю. Морда сама собой рас­тянулась в глупой, но счастливой улыбке. Они в медкапсулах. Ско­ро выйдут. Они живы.

В этот момент робот поглотил фрагмент. На миг замер, затем произнёс:

— Здесь хаос. Мне необходимо навести порядок. Бери медкап­сулы — в них встроен антигравитационный модуль — и уходи.

— А-а...?

— Увидишь сам. На каждой есть кнопка активации. Нажмёшь — капсула взлетит. Невысоко, но тебе хватит. Учитывай инерцию, хотя твои габариты позволяют не обращать на это внимания. Ещё! — робот воздел вверх нижний правый палец. — Советую загля­нуть в Лабораторию. Там вам будет интересно. Сектор откры­вается случайным образом. Если закрыто — просто подождите. Всё, я ухожу. И ты убирайся отсюда.

Не обращая на меня внимания, гигант поднялся и скрылся за очередной грудой хлама.

«Вы выполнили часть скрытых заданий сектора «Ремонтные ма­стерские». Достигнут максимальный уровень, возможный на ва­шем текущем пределе. Поздравляем! Доступна антропоморфная боевая форма».

Потом, всё потом. Я подскочил к высокотехнологичным капсу­лам, стараясь найти кнопку активации антиграва. После долгих по­исков мне удалось обнаружить заветные переключатели. Капсула с моим братом приподнялась первой, активировав остальные. Связав их старой проволокой, я поволок эту процессию саркофагов к вы­ходу из помещения.

Ну его к чёрту! Пойдём во двор и будем тренироваться на кош­ках! Николаич говорил, что местные все до первого предела до­шли, теперь только артефакты собирают и готовятся. А мы? Собрались с голыми задницами, герои! Сейчас пойдём закроем предел, набьём сфер, отдадим вымогателям, да ещё напу­гаем их своим видом. Ага. И обелиск воскрешения захватим для полного счастья. Два раза! Нет, чистим двор. Едим то, что создаст ма­гия, и усердно вычищаем двор! Отдаём сферы и ищем, где ещё можно усилиться. Никакого преждевременного закрытия пределов — если так не убьют, то умру от переживаний за своих.

Вытащив капсулы в фойе и разобрав очередного одинокого костяка, я немного успокоился. Холл — относительно безопасное ме­сто. Худшее, что здесь может случиться — набег контубернии скелетов под командованием элитного предводителя. Или, в самом дрянном раскладе, по­явление скелета-гиганта. Я выстроил медкапсулы в ряд перед со­бой и уселся ждать окончания лечения товарищей.

Первым освободился Кир. Его капсула растворилась, оставив после себя мирно посапывающее тело и лужицу серой слизи. Жид­кость быстро испарилась, а Кирилл продолжал спать, крепко обняв молот, с которым возлежал в медкапсуле. Потом он захрапел. Ну это уже слишком!

— Вставай, раздолбай паладинский! — рявкнул я ему на ухо.

Кирилл открыл глаза, увидел перед собой медвежью морду и завопил отползая.

— Я же обещал, что ты теперь всегда будешь просыпаться и ви­деть меня, если накосячишь?

Кирилл кивнул, потом покачал головой и спросил:

— Сань, это ты, что ли? Ничего себе тебя распёрло! Ты целый вагон протеина в себя впихнул? И не пил я вообще!

— Я вас спасал, дуэлянты хреновы! — возмутился я.

— Да, с дуэлью мы, конечно, переборщили, — раздался голос брата. Женька сидел и чесал затылок.

— Ага, переборщили. Вы чуть друг друга не прикончили! — я всё больше горячился. — Потренируемся, надо научиться сражать­ся против таких же, как мы! Потренировались? Здесь нельзя никому доверять! Доверились мини-боссу этажа, называется.

— Не бубни, брат, лучше дай обнять тебя, лохматый, — Женька подошёл и посмотрел мне в глаза. Я вздохнул и принял человече­ское обличье.

— Ой, а Саша теперь то ли якудза, то ли косящий под мафиози менеджер! — Кто бы сомневался, Катя останется Катей. Не изме­нится.

Я обнял брата, похлопал по спине. Сбоку подошла Катя, чмок­нула меня в щеку и прошептала: «Спасибо, лохматый». Подошёл Кир, приобнял и смущённо поблагодарил. Началось настоящее па­ломничество к моей персоне — все старались меня потрогать и пробурчать что-нибудь благодарное. Спасибо им, хорошие у меня товарищи. Даже Стас, запинаясь и краснея, поблагодарил. Я пожал ему руку. Последней подошла Наташа. Долго смот­рела мне в глаза, потом подпрыгнула, обхватила руками и ногами и прошептав: «Спасибо, Саша», чмокнула в губы, покраснев, как школьница. Признаюсь, я тоже смутился. Наташа слезла с меня и отошла под одобрительно-удивлённые взгляды товарищей. Я поскорее превратился в медведя, чтобы никто не заметил моего смущения.

— Саш, а что с твоими... эээ... конечностями? — Антоха задал неудобный вопрос. — Когда ты стал человеком, я видел, что обе руки покрыты татуировками. Мы так долго без сознания пролежа­ли? И зачем это сделал? Ты же всегда негативно относился к та­ким украшениям?

Действительно, придётся рассказывать всё с самого начала. Перебирая в памяти события, я понимал, что большинство товари­щей меня не поймут. Откуда вдруг во мне прорезались ростки аль­труизма? Как отнесутся сопартийцы? И почему всегда так стыдно говорить о бескорыстных поступках? Воспитание? Я снова вздох­нул и вкратце пересказал всё, что со мной случилось.

— М-да... — протянул брат. — Сань, ты молодец. Не думаю, что я выжил бы на арене. Не говоря уже о задании от робота в стиле «Пойди туда, не знаю куда». Спасибо тебе.

Хорошо, что я сейчас в медвежьей форме — моё смущение остаётся незамеченным. Но откуда это во мне взялось? Неужели характеристику «Филантроп» случайно подцепил и она так влияет? Я мельком взглянул на свои статы:

Уровень 10 Сила — 36 Выносливость —34 Интеллект —34 Дух —34 Избе­жание —28 Родство —1 Способности: Мощный удар, Рывок, Неистовство Ветра (пассивная), Вызывающий рёв, Лидер ур. 2, Неистовое восстановление. Антропоморф. Так, я действительно стал сильнее. Быстрее, выносливее, ловче. А кроме того, Родство упало до единицы. Это случилось после арены или до? Логичнее предположить, что до. Интересно, есть ли логи? Я задал вопрос внутреннему миру, но тот проигнорировал меня. Ладно, это не критично. Сосредоточившись на желании, я вновь принял антропо­морфную форму — и судя по восхищённым возгласам то­варищей, у меня получилось!

— Саня, да ты гигантская громадина! — заорал брат, обходя меня по кругу. — Да ты теперь в одного того скелета завалишь, привратника! Ну ты даёшь, брат!

Я активировал отображение внешности и невольно возгордился. Пусть лишь на миг.

Фигура, конечно, не такая атлетичная, как у того же Носорога, Тигра или покойного Таурена, но тоже с мощными плечами, длинными передними ко­нечностями, завершающимися нормальными ладонями, а не когти­стыми лапами. Ноги, по моему мнению, коротковаты, но я знаю множество людей с подобной комплекцией — выглядят вполне гармонично. Кожаная броня облегает торс, штаны сидят идеально. Портупея пересекает грудь. Морда древнего медведя с милыми уш­ками. Красота! Закрыв интерфейс с характеристиками и изображе­нием новой боевой формы, я посмотрел на руки. Ладони мощные, волосатые, как у йети. А раз есть пальцы, то не помешало бы и оружие. С грустью я вспомнил экзоскелет. Эх…

— Саш, а тот робот ничего не говорил про Лабораторию? Или Оружейную? Как туда попасть?

— Он обещал, что там будет интересно. И что дверь в Лабора­торию открывается случайным образом — надо просто подождать. Но я считаю! — я воздел вверх палец и, обведя товарищей тяжёлым взглядом, продолжил — Я считаю, что наша политика прохождения — полная чепуха! В этот раз попались в ловушку и чудом выжили. Я чудом выжил на арене. Если бы не добрые люди и другие разумные суще­ства — помер бы. Поэтому, как лидер, я настаиваю: идём во двор и спокойно фармим скелетиков и прочую нежить, пока все не набе­рут десятый уровень. И только после этого продолжаем исследо­вать Цитадель. Либо, если набьём достаточно сфер, отдадим чёртов оброк вымогателям, соберём толпу и пойдём качаться. А потом уже в Цитадель, по-настоящему. Всё, я сказал. В демократию иг­рать будем, как в прошлый раз с «тренировками»?

Я специально выделил голосом слово «тренировки» и сделал кавычки в воздухе, выражая своё отношение. Ребята потупились, вздохнули и направились к выходу. Я в антропоморфной форме вышагивал впереди всех.

Вы закрыли с разной степенью эффективности три из пяти вступительных заданий сектора «Фойе». Выход из Цитадели за­крыт до её полного прохождения.

— Э-э-э? — я с изумлением уставился на всплывшее сообще­ние, появившееся, едва я коснулся створки двери.

— Что? Что там? — подскочил Антоха.

— Сам посмотри, — я был подавлен. Вот это подстава! Что те­перь делать? Как повышать уровни? Мы все умрём?

— Мы все умрём? — вторя моим мыслям, спросила Катя.

— Нет, любимая, что ты! — Антоха подскочил и обнял девушку. — Всё будет хорошо, мы разрулим эту ситуацию! Да, Сань?

Конечно, Антон! Конечно, разрулим. Сейчас помчимся к послед­нему боссу Цитадели, о котором вскользь упоминал робот, и ска­жем ему: «Ошибочка вышла, мы не готовы». Он нас и выпустит. Ага. Будет стоять с вилкой и орать: «Вы не готовы!», тыкая в рагу из медведя... Но я это толь­ко подумал. Вслух же сказал:

— Конечно, Антох, мы найдём выход и разберёмся. Возможно, существует какой-нибудь потайной ход, его просто надо найти. Либо идти в Лабораторию, а потом в Оружейную. Может быть, за­крыв всё фойе, мы наберём достаточно ресурсов для завершения Цитадели. Так что хватит унывать — айда внимательно осматри­вать окрестности!

Мы потратили час на обыск фойе и коридоров. Простукивали стены, нажимали на подозрительные кирпичи. Нашли тайник с де­сятком золотых монет. И на что они нам? Только как обменный фонд? После бесплодных поисков мы перекусили остатками при­пасов. Я наконец-то угостил Наташу шоколадкой «Алёнка», на что она смущённо пробормотала: «Спасибо». Отдых закончился — мы направились к Лаборатории.

В этот раз нам повезло — дверь была открыта. Я вежливо по­стучался, никто не ответил. Дёрнул ручку — открылось. Я вежливо покашлял. Кир протянул руку и постучал мне чуть выше поясни­цы.

— Я думал, ты подавился, — ответил он на мой удивлённый вз­гляд.

— Я вежливо и не настойчиво покашлял!

— А... От твоего покашливания дверь задрожала. Сань, просто крикни: «Хозяева!» — и заходи.

— Я не цыган под дверью орать «Хозяева!» Жаль, здесь звонка нет!

Я вздохнул и поплёлся в коридор. Ребята аккуратно следовали за мной. Прихожая через несколько десятков шагов закончилась, и мы подошли к прямоугольной гермодвери. Жёлтая, массивная, тол­стая. Посередине — красный штурвал запора. Такие стоят разве что на атомных станциях. Я поскрёб краску ногтем. Да уж, сту­чаться сюда бесполезно. Но я попытался. Похлопал мягкой медве­жьей лапой по бронеплите. Моих шлепков даже я сам не услышал!

— Может, древком копья или Наташиным мечом постучим? — предложил Кир.

Наташа сверкнула глазами, прижала меч к груди и пробурчала:

— У тебя молоток, ты и стучи!

Кирилл пожал плечами, подошёл к двери и аккуратно пару раз ударил яблоком молота об дверь. Звук получился не очень гром­ким, но громче, чем от моих лап. И ему ответили.

Дверь сотряслась от мощного удара, с потолка посыпалась пыль, а бронеплита мелко задрожала. Из-под слоя металла доне­слось приглушённое рычание. Дверь ещё раз содрогнулась.

— Мне кажется, нам там не рады... — сказал брат, вытягивая посох. Восстановленный Барсик ощерился своей фирменной улыб­кой.

В бронеплиту ударили ещё пару раз и стихли. Все молчали. Я думал. Робот из ремонтных мастерских прикалывался, сказав, что нам будет здесь интересно? Я люблю спокойствие. Предпочёл бы задание по типу «Отмой десять тысяч пробирок», чем «Поймай сбежавшую из защищённого сектора тварь». Не хочу я «Дум» в реальной жизни без сохранений.

— Кхе... Кхе... А вы меня слышите? Раз... Раз... Два... Три! Приём!

Не замеченный нами динамик в левом верхнем углу дверной ко­робки ожил и заговорил высоким, молодым голосом.

— Кхе... Кхе... — снова закашлял динамик.

— Будьте здоровы, — учтиво ответил Женька.

— Я просто вежливо покашливаю, но спасибо, — ответил дина­мик. Брат улыбнулся. Я тоже — анекдот был старый.

— Анекдот я знаю, спасибо, посмеялся, — отозвалась говорил­ка и добавила: — Дверь разблокируется вращением штурвала про­тив часовой стрелки. При открытии замков вы услышите характер­ный щелчок сработавших механизмов. После входа найдите меня в секторе три, дробь восемь. Можете ничего не опасаться — в бли­жайшие тридцать два часа Лаборатория абсолютно безопасна.

Динамик выключился. Мы переглянулись. Это походило на ло­вушку — рычание, уже прекратившееся, слышали все.

— Ну ведь всегда можно убежать, не так ли? — спросила Катя. — Если что, подложим под дверь что-нибудь, чтобы она не закрылась.

— Мне это не нравится, — признался я. — Но идти надо. Пока Лаборатория — единственная зацепка для продолжения прохожде­ния. Катя права, заблокируем дверь. У кого есть, что подходящее?

Мы переглянулись. Как в том мультике: чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить это. То же и у нас — ни у кого ничего лишнего.

— Я могу отдать старый кинжал, — признался Стас. — Всё равно я больше мечом орудую. Если воткнуть его в расщелину под дверь, она не должна закрыться.

Я вздохнул. Лаборатория мне откровенно не нравилась, но вы­бора не было.

— Хорошо, Стас, спасибо. Готовь кинжал. Всем приготовиться — я открываю.

Я подошёл к двери и взялся за штурвал. Напрягся — металл жа­лобно скрипнул и начал вращаться. Через пару десятков оборотов раздался обещанный «характерный щелчок». Я потянул дверь на себя — она неожиданно легко распахнулась.

— Ну-с, добро пожаловать. Посторонним вход воспрещён. Пой­дём искать таинственного хозяина. Сектор «три дробь восемь». Интересно, что в первых двух?

— Дверь как в нашей старой игре, — поделился Женька. — И если верить ящеру, то ноосфера многократно прочитывала не только саму игру, но и книги, и фанатские произведения. Так что надо быть готовым ко всему.

— Ага, если что — кровососы неплохо прыгают, а бюреры мо­гут из-за угла запустить кислородный баллон с помощью телеки­неза.

— Ребят, вы какую-то ерунду говорите, не пугайте девушек раньше времени. Мы и так боимся, — Катя казалась то ли в шутку, то ли всерьёз возмущённой.

— Хватит трепаться! Айда заходить! Девушки — в центр по­строения. Стас, головной дозор в стелсе. Кир и Антон — замыкаю­щие. Женька — следом за мной, оглядывайся. Все готовы? Понят­но? Тогда вперёд!

Стас хмуро кивнул и растворился в воздухе. Я его не видел, но чувствовал запах. И вдруг подумал: а как тогда пахну я? И как ощущают себя наши девушки, не имеющие возможности помыться уже несколько дней? Вот она — оборотная сторона приключений.

— Сань, ты что замер? Увидел, что? — обеспокоенно спросил брат.

— Да нет, всё нормально. Выдвигаемся.

Мы двинулись вперёд. Узкий коридор, серо-стальные стены, посере­дине полоса. Впечатление будто в бомбоубежище или военной части. Попадающиеся двери почти все не заперты и ведут в заваленные хламом кубрики. Все комнаты проверяли тща­тельно. Не хотелось, чтобы сзади из неосмотренного помещения вырвалась какая-нибудь тварь. Так что не до вежливости — любая дверь подвергалась наваливанию плечом и распахиванию. Пока ничего страшного или интересного не нашли.

Второй сектор не отличался от первого ни на йоту. Те же стены, плафоны, изредка мигающие для пущей жути, двери в комнаты со старым, вонючим барахлом.

Третий сектор. Снова гермодверь, снова штурвал. Я покрутил ручку — створка распахнулась, явив совершенно иную картину.

Больница. Первое впечатление — мы попали в платную клини­ку без посетителей. Стойка ресепшена, блестящие хромом поруч­ни, пальма в кадке, пластиковые двери с матовыми стёклами. Открыли одну — пусто, только странная аппаратура блестит нике­лем и хромом. Вторая — склад стеклянной химической посуды, сверкающей так, будто её только что отдраили армия трудолюби­вых смурфиков. Третья дверь привела в просторный кабинет — пустой, но по светящемуся голографическому экрану с мелькаю­щими графиками видно, что здесь постоянно кто-то работает.

Так, мы обследовали все кабинеты, пока не дошли до номера во­семь. Я постучался и, не дожидаясь ответа, втиснулся внутрь. Тело антропоморфного медведя мало приспособлено для человеческих помещений — я занял почти всё пространство. Вернее, до перего­родки, разделяющей комнату на две неравные части. В меньшей, за стеклянной стеной, сидел молодой мужчина — спортивный, под­тянутый, в очках — и что-то торопливо набирал на клавиатуре. Как только я влез, он перестал печатать, повернулся ко мне и вы­глядывающим из-за меня спутникам, а потом, улыбнувшись, произнёс:

— Наконец-то вы добрались! Я вас очень рад видеть. Пожалуй­ста, убейте меня.

Глава 6

— Он чокнутый псих, — прошептала Катя из-за моей спины.

— Я прекрасно слышу каждое ваше слово, и да, к сожалению, психические нарушения у меня необратимы. Они связаны с мута­цией, которой подвергся мой организм. Однако нам будет легче об­щаться в конференц-зале. Прошу следовать за мной.

Лаборант поднялся из-за компьютера, прошёл к дальней стене и нажал на незаметную панель. Часть перегородки отодвину­лась, открывая вход в просторный зал со сценой, трибуной и ряда­ми мягких кресел.

— Располагайтесь где угодно, мы начинаем! — бодро восклик­нул он, устремляясь к трибуне. Покопавшись в оборудовании, он включил проектор.

— А это зачем? — удивился брат, сидя в первом ряду с Барси­ком на коленях.

— Э-э-э… — очкарик растерянно уставился на белевшую панель. — Извините, видимо, по привычке.

Экран погас. Учёный занял место за трибуной, мы расселись по креслам. Я на миг задумался, сомневаясь безопасно ли, но принял человеческое обличье и опустился на мягкое сиденье с высокой спинкой.

— Господа, я искренне рад вашему прибытию. Обращаюсь к вам с необычной просьбой. Я проводил множество экспериментов с мутагенами на основе эфира. Вы, безусловно, понимаете, о чём идёт речь? Представляете, что такое Эфир? — молодой ис­следователь внимательно оглядел нас.

— Да, мы в курсе, давайте перейдём к сути! — махнул рукой брат. Я удивлённо посмотрел на него.

— Он сейчас будет часами втирать околонаучную чепуху, а у нас времени в обрез! Это как в играх — пока прочтёшь описание задания, укладывающегося в три строчки, от истории глаза вылезут! — прошептал брат. Я сурово на него взглянул. Мне, наоборот, хотелось услышать, что расскажет это су­щество, связанное с Системой, Эфиром и Ноосферой, если верить Варану. Может быть, даст нам какие-то подсказки?

— Раз вы знакомы с предметом, возвращаться к нему не будем. — улыбнулся учёный. — Никогда не будем. — Добавил Лаборант с, как мне показалось, особо злобной торжественностью. Лицо брата исказилось — до него дошло, что он ляпнул лишнее.

— Итак, на мутагенах мы тоже не остановимся. Просто знайте: мне не на ком было ставить опыты, кроме как на самом себе. Это привело к неконтролируемым мутациям. Через тридцать пять ча­сов я на двое суток превращусь в мерзкое, хитрое существо. Я устал от этого. Очень. Я запираюсь, но мне хочется умереть чело­веком. К сожалению, яды и другие мутагены на меня не действуют. Как и холодное оружие. Разрешите… — он протянул руку к Ната­шиному мечу.

Девушка колебалась, но всё же передала своё оружие. Учёный поклонился в благодарность, затем воткнул рукоять клинка в неза­метное отверстие трибуны, оставив лезвие под углом сорок пять градусов. После чего просто прислонился спиной к острию.

Средневековые мечи редко затачивали до бритвенной остроты. Но это касалось только нашего мира. Против банальной физики не попрёшь, отточенная сталь тупится и портится о доспехи. Но в этом мире из-за Эфира дело обстояло иначе, и монструозный Наташин клинок остёр как «солнца луч». Он вошёл в плоть исследователя, будто в масло. Кон­чик лезвия с хрустом вышел из груди, окрасив белую рубашку алым.

— Как видите, физические повреждения мне не страшны, — Лаборант спокойно снялся с меча, достал из кармана салфетку, протёр лезвие и с поклоном вернул оружие ошеломлённой Наташе. — Вот измельчитель, — он включил проектор. На экране появи­лось изображение робота с двумя массивными дисками вместо ко­нечностей. — К сожалению, фарш, в который меня превратил этот механизм, спустя время собрался вновь, и порождённое чудовище уничтожило аппарат. Сейчас я работаю над дезинтеграцией. Но мне нужны определённые элементы, которых у меня нет. И вот к чему мы подходим: вам необходимо отправиться в Оружейную и достать эти компоненты.

Учёный порылся под трибуной и извлёк обычную картонную папку со скоросшивателем. На посеревшей от времени обложке было написано: «Дело №…»

— Здесь список ингредиентов, которые позволят обратить мою мутацию. А пока наслаждайтесь гостеприимством. Четвёртый сек­тор — там ванная и столовая. Индивидуальные рационы поступят вам по пневмопочте. Благодарю за внимание. Мне необходимо подготовиться к смерти.

Он поклонился и сошёл с трибуны. Мы так и остались сидеть, провожая его взглядом. На двери напротив зажглась надпись: «Четвёртый сектор. Добро пожаловать».

— Любопытный молодой человек, — протянул Антон.

— Надеюсь, он не превратится в монстра, пока я буду мыться, — ответила Катя поднимаясь. — Поэтому не будем медлить. Идём приводить себя в порядок. И захватите папку.

Четвёртый сектор оказался гостиницей. Отдельные номера с ду­шевыми кабинами располагались по кругу, в центре — просторный холл с телевизором и декоративной пальмой.

Я с удовольствием нырнул под горячие струи. Какое же наслаждение — смыть с себя грязь и усталость! Тех, кто никогда не бывал в дли­тельном походе без доступа к гигиене, меня не поймёт. Тщательно намылился, смыл пену, повторил процедуру. А потом просто стоял, наслаждаясь тёплой водой.

Вышел из кабинки посвежевшим, помолодевшим и довольным. Завёрнутый в пушистое махровое полотенце, я подумал о еде.

— Уважаемые гости, я позволил себе отправить вам подарки по пневмопочте. Надеюсь, вы сами решите, оставить их или передать кому-то другому, — раздался из радиоточки голос хозяи­на. В тумбочке что-то глухо стукнуло. Я открыл створку и увидел две коробки. На первой: «ИРП. Создано специально для профес­сиональных авантюристов». На второй, поменьше: «Подарок».

Разумеется, я вскрыл вторую. Митенки оружейника. Позволяют удобнее удерживать двуручное оружие. Спасибо, Система, за подсказку. Теперь дилемма: кто из нас пользуется двуручниками? Катя, Стас, Женька и я — нет. Антон, Кир и Наташа — да. Конеч­но, Наташе. Она девушка. Я оглянулся — моя одежда и сбруя валя­лись возле душевой. Надо одеваться.

Едва я потянулся за своей грубой кожанкой, как раздался стук в дверь. «Кого там чёрт принёс» — подумалось мне, видимо, слишком громко.

— Меня чёрт принёс, — послышался знакомый чуть смущённый женский голос. Вот и цель моего подарка.

— Наташа! Как вовремя! Заходи! — радостно воскликнул я. — Теперь мне одеваться не придётся!

Покрасневшая, как спелый помидор, девушка, сжимающая в ру­ках похожую коробку, вошла в комнату.

— Кхе… Рада, что тебе не надо одеваться, — пролепетала она.

Я покраснел сильнее неё. Захотелось превратиться в медведя, чтобы шерсть скрыла смущение. Саня, тебе за сорок, ты не перво­курсник в женской раздевалке! Но я краснел.

— Э-э-э… Наташа, я хотел тебе сказать… точнее, дать…

— А я тоже хотела тебе дать… Ой! — Нет, так мило краснеть нельзя! Я решил не усложнять ситуацию и просто протянул короб­ку. Она сделала то же самое. Наши подарки столкнулись, коробки упали. Мы синхронно вскрикнули и бросились их подбирать, стоя на коленях друг против друга. Наши лица оказались неожиданно близко. Губы Наташи пахли мятой, а сама она — цветочным мы­лом, как и я. Одинаковые куски лежали в каждой душевой. Одним словом, в общий зал мы не пошли обедать. Очень хорошо, что мои товарищи, включая, к удивлению, Стаса, оказались воспитанными. Лишь Женька позже ткнул меня в плечо и показал большой палец. Кстати, её подарком оказались Неуничтожимые Трусы ВКПО.

Мы отдыхали сутки. Спали, ели, потом не сговариваясь собра­лись в холле, поправили отстиранную форму и двинули к вы­ходу из этой удивительной гостиницы. Папку мы изучили перед этим. Там оказался один листок, заполненный написанными от руки корявыми формулами, с припиской, не менее ужасным почерком: «Все вопросы к Оружейнику, он всё знает, наверно».

— Как же хорошо! — воскликнула Катя, едва мы покинули Ла­бораторию. — Такие приключения мне по душе!

Все молча согласились. Такие приключения нравятся всем. Ин­тересно, что ждёт нас в Оружейной?

— Тук-тук! — я постучал лапой в дверь. Обычную, обшитую коричневым дерматином, со стандартным глазком. Видимо, фанта­зия проектировщиков Цитадели иссякла.

— Открыто, заходите, — глухо донеслось из-за двери. Я, в об­лике антропоморфного медведя, пожал плечами: раз приглаша­ют, зайдём.

Удивительно, дверь казалась обычной, квартирной, но я, при своём двух с половиной метровом росте, вошёл, не пригибаясь. Оглянулся — следом легко шагнула Наташа, расслабленно неся цвайхандер вертикально, с запасом места над головой. Не сомнева­юсь, Антоха с копьём пройдёт также свободно. Опять магия про­странства, как на арене!

— Саш, что-то случилось? — Наташа внимательно посмотрела на меня.

— Не-не-не, всё нормально. Просто вспомнил…

— Из-за меня? — её лицо омрачилось.

— Нет! Я о предыдущих…

— Влюблённые, подвиньтесь! Места в тамбуре мало, а Саня за­нимает, как все остальные вместе! — буркнул вошедший брат.

Действительно, места не было. Мы оказались в помещении, похожем на гостиничное фойе. Те же двери по кругу, но без паль­мы и телевизора.

— Заходите, не стойте столбами. Четвёртая дверь слева, — ожил динамик. Раз приглашают, не будем обижать хозяина.

На четвёртой двери корявым почерком значилось: «На себя». Я потянул — не открылась. Толкнул — полотно распахнулось, гром­ко ударившись о стену. Видимо, хозяин любит плоские шутки.

Помещение напоминало ремонтную мастерскую. То же нагро­мождение хлама, но здесь всё было аккуратно разложено на много­ярусных металлических стеллажах. Верхние полки терялись в вы­соте, где-то в туманной стратосфере. Я настороженно посмотрел на конструкцию — проверять, устоит ли она при неосторожном движении, не хотелось. Пришлось принять человеческий облик и аккуратно идти между гигантскими полками.

Проход был один, извилистый, но удивительно чистый. Он за­канчивался рядом верстаков.

— Давай сюда, шпана, поболтаем! — донеслось слева. Я обер­нулся. Ну что же, я ко всему привык, я ничему уже не удивляюсь. Даже киборгам-собакам.

Прямоходящая хаски на механических ногах, с металлическим хвостом. Гетерохромия придавала морде слегка безумное выраже­ние. На спине — рюкзак, из которого торчали человеческие руки. Собственные лапы заканчивались металлическими клешнями. В левой конечности пёс держал бутылку пива.

— Привет, бродяги! Очкарик послал? Ему опять нужно что-то, способное уничтожить неуничтожимое бессмертное чудовище? То есть его самого?

— Ага, — кивнул я, протягивая картонную папку. — Здесь спи­сок. Кажется, он хочет создать мутаген для обратной трансформа­ции.

— Ха! Он об этом говорит уже полторы тысячи лет! — я вз­дрогнул. Сколько же они здесь? Или это заложено Ноосферой вме­сте с Системой? Появились они тогда же, когда и мы?

— У него то один мутаген, то другой. Только хуже становится. Нужен комплексный подход: у него ещё и наноботы в крови, пере­рабатывающие любое опасное вещество в спирт. Так что во второй ипостаси это чудовище всегда пьяное. Вусмерть! А Очкарик потом мучится ужасным похмельем!

Хаски лающе рассмеялся, высунув язык, что добавило ему ещё пару баллов по шкале безумия.

— Так вот, комплексный подход. Нужно найти Мутаген номер восемь — я скажу где. И Мутаген номер восемнадцать. Влить или по-иному доставить вещества внутрь организма этого недоразумения. Но так просто помогать не буду. Не просите.

Пёс гордо задрал нос.

— И что нужно сделать, чтобы ты помог? — спросил брат, опередив меня.

— Во, сам вызвался! За мной! — Киберпёс подскочил к Женьке, схватил за локоть и потащил за верстаки. Барсик последовал за ним. Хаски что-то шептал Женьке, размахивая лапами. Руки из рюкзака тоже жестикулировали, поглаживая кота. Брат вниматель­но слушал и кивал. В конце пёс протянул правую клешню, Женька осторожно её пожал. Хаски сделал сложный жест рукой из ранца — позади него открылся портал. Женька, подхватив Барсика, прыг­нул в мистическое окно. Портал закрылся.

— Ты куда брата отправил? — строго спросил я.

— О? Это твой брат? Смотрю, похожи, только он стройнее. Не бойся, некромант умелый, кот крупный. Думаю, за пару дней справится.

— Пару дней? — ужаснулась Катя.

— Для него. Для нас пройдёт меньше мину… — Хаски недоговорил. Рядом засиял портал. Из него на заплетающихся ногах скорее выпал, чем вышел, Женька. Вся грудь залита красным. Лицо в странных пятнах. Барсик безвольно висел на шее брата, тоже покрытый красными пятнами. Женька опирался на посох. Череп Машки, раньше бывший обычной костяхой из супа для собак, теперь сиял снежной бе­лизной. Казалось, вокруг навершия разлита пугающая светлая аура. Недаром китайцы считают белый - цветом смерти. Провалы на месте глаз мерцали, как стробоскопы.

Женька ослабел и начал сползать, держась за древко.

— Брат! — заорал я, бросаясь к нему и расталкивая товарищей. Не доходя пару шагов, я почувствовал дикий штын. Такого перега­ра я не нюхал никогда!

— Брат… Брат… — слабеющим голосом прошептал Женька. — Брательник, только Оксане… Не говори… Не рассказывай… Я держался… Так держа… — он без сил откинулся мне на руки и за­храпел. Барсик тихо «мурмяукнул» и последовал примеру хозяина.

— Он что, пьяный в стельку? — удивлённо спросила Катя, руки которой источали зеленоватый свет готовых целительных заклина­ний. Кир уже погасил своё сияние.

— Псине… Привет… И отдайте… Отдайте… — пробормотал брат, не открывая глаз. Дрожащая рука залезла за пазуху, потревожив кота, и вытащила блестящий ко­мок.

— О! Всё-таки принёс! Молоток! Я в нём не ошибся! — подско­чивший хаски вырвал из ослабевших пальцев Женьки груду пайе­ток. Развернул — это оказался поистине титанических размеров бюстгальтер.

— Фу, какая пошлость! — отвернулась Наташа.

— Ничего ты не понимаешь! Это — Концепция! — не объясняя больше, хаски сделал пассы руками из рюкзака. Пыхнуло розовым, удушающе запахло духами, предмет превратился в радужную пыль, собрав­шуюся в неожиданно появившуюся колбу. Пёс с довольной мордой поднёс её к глазам. Язык снова свесился из пасти, хвост со скрипом замотался.

Я покачал головой и присмотрелся к Женьке. Брат мерно поса­пывал, обняв посох. Глаза Машки перестали мигать и теперь ровно светились голубым. Следы на лице, принятые мной за кровопод­тёки, оказались помадой разных цветов. Брата и Барсика кто-то усердно целовал. Жека во сне причмокнул губами и счаст­ливо улыбнулся. «Кровь» на груди пахла вином. Я почувствовал лёгкую зависть — кому-то достаются походы по кабакам и знаком­ства с дамами, а кому-то дикая беготня на Арене, наперегонки с де­монами.

— Придушила бы, — тихо сказала Наташа, присаживаясь ря­дом.

— Да ладно, я брату верю. Не изменял он Оксане. Прошёл по краю, но точно не изменял.

— Не про него. Про тебя. У какого-то знакомого медведя на лице написано, как он завидует.

— Да не завидую! — шёпотом отбрехался я.

— И как можно вестись на такие формы? Это же уродливо!

— У тебя лучше, — я обнял Наташу и чмокнул в макушку. Де­вушка вздохнула и спрятала нос у меня на груди.

— Обещай, что не изменишь мне.

Вот что они с нами делают? Совсем немного были вместе, а уже предъявляют права. Хотя это стресс. Постоянная опасность об­остряет чувства. Интересно, когда закроем предел, как долго про­длятся наши отношения? Я Наташку не брошу, а она меня? Но вслух я просто сказал:

— Обещаю.

— Наболтались? — Хаски неожиданно возник над нами. Огля­дел спящего брата, покачал головой, отхлебнул из бутылки и брыз­нул на Женьку. Запах алкоголя, следы помады и пятна вина исчез­ли. Брат нахмурился во сне.

— Ха! Вашему некроманту грозит адское похмелье! — засме­ялся хаски.

— Но спасибо, достал для меня Концепцию страсти! Теперь можно создать абсолютный порох! И пулемёт!

— О! Нам бы пулемёт пригодился! — тут же отозвался Антон. — Сколько стоит? Куда сходить? Я готов! Меня ничем не напуга­ешь, ни вином, ни баб…

Механик говорил, не замечая нахмурившуюся и опасно прищу­рившуюся Катю. В конце концов, друид подошла к копейщику, встала на цыпочки и отвесила лёгкий подзатыльник.

— Вот что, ребята. Пулемёт я вам не дам. Не нужен он вам. Вы и так скоро станете круче пулемёта. Но заданий у меня для вас есть. Или… ВЫ МОЖЕТЕ СРАЗИТЬСЯ СО МНОЙ! — хаски на­чал увеличиваться. Стеллажи унеслись за горизонт, верстаки ис­чезли. Мы оказались под палящим солнцем в пустыне. Перед нами стоял гигантский робопёс с турелями и механической пастью, из которой капала слюна. Песок там, куда падали брызги, начал пла­виться.

— Э-э-э… Такой пулемёт нам не нужен! — сказал Антоха. Катя рядом часто закивала. — Да я собак люблю! В детстве над «Верни­те Рекса» плакал!

— О, я тоже! Любимый мультик! — переход от пустыни к при­вычной обстановке был мгновенным. Нас окружали стеллажи и верстаки. Пёс подскочил к Антохе, крепко обнял и попытался лиз­нуть в нос. Скрип хвоста слился в заунывный вой.

— Рад, что нашли консенсус! Поэтому так: ваш медведь отпра­вится в одно занимательное место за Мутагеном номер восемна­дцать. А вы толпой — за номером восемь.

— Может, все вместе сначала за восемь, потом за восемна­дцать?

— Нет. Там ты не впишешься в реальность, а они — в ту, где бу­дешь ты.

— А если… — начал я, но хаски махнул рукой, отпил из бутыл­ки, махнул клешнёй и меня засосало в портал.

— А теперь с вами, бродяги. Что знаете о светлейших эльфах и пантеоне их богов? — киберпёс оскалился, оглядывая застывших людей. Женька причмокнул губами и счастливо улыбнулся во сне.

****

Я материализовался чётко на поверхности. Идеальная посадка, если бы не спецэффекты. Пару молний ударили в мусорные баки, опрокидывая их. Ещё одна проблема: я снова, как и до Склада, остался голым. Даже подаренные Наташей трусы исчезли. Повез­ло, что появился в тупике. Вонючем и пустынном.

— Эй, голый! Ты нарушаешь общественный порядок! За это по­лагается штраф — двадцать ударов палками! — раздался голос по­зади. Я обернулся. Нет, это не слёзы. Это ностальгия в глаза попа­ла.

В проходе между уцелевшими баками на мотоцикле восседал Микеланджело. Не художник, а мутант-черепашка. Блин, не думал, что именно ему скажу ту самую знаменитую фразу.

— Кхе… Э-эх. Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл.

— А? — завис черепашка, опуская нунчаки.

— Панцирь можешь оставить себе. — Вот и вступил на сторону зла. Лишь бы Родство не поднялось.

Глава 7

7

— Я плохой человек… — бормотал себе под нос, упорно не глядя на связанного Мики. Да, я отжал обувь. Да, я забрал транспорт развозчика пиццы. Но главная проблема оставалась — одежда. В сапогах на мопеде… и голый. Срамота. И зачем я вообще наехал на Микеланджело? Наверное, шок от переноса. Других причин быть не могло.

— Эй, голый и лохматый! У тебя проблемы, а у нас — решение. — Голос донёсся со стороны перевёрнутых мной мусорных баков.

— Кто там? — оглянулся я. — Я могу не только себе пробле­мы создавать, но и особо говорливым индивидуумам!

— Вниз посмотри.

Под ногами стоял уличный кот. Тот самый взгляд — без­удержное превосходство, смешанное с осторожностью. Будто бы спрашивающий своим видом: «А это ничтожество осмелится под­нять руку на владыку? Или угостит?» Рваное ухо, призрительно-опасливый взгляд, следы драк на рыже — полосатой морде — настоя­щий профессионал уличного выживания.

— Вижу, у тебя проблемы. Но я и мои питомцы всё разрулим к общему удовольствию. Есть золото? Или серебро? Не жадничаю — возьму серебро. Это такие кругляшки, жёлтого цвета, похожие на солн…

— Я без штанов! Откуда мне золото? И да, я знаю, оно жёлтое.

— Жёлтое? — Кот по-человечески почесал затылок лапой. — Как я заблуждался!

— Мы видим, ты в затруднительной ситуации, — раздался но­вый голос сзади. На этот раз я сразу посмотрел вниз — никого.

— Выше сижу.

На фонарном столбе восседала серая крыса, такая же уличная, как и кот.

— Вы мутанты? — прямо спросил я. Голова шла кругом. Будь я одет, присел бы на асфальт. Но мусора здесь хватало, чтобы не со­вершать такой ошибки.

— Мы следствие экспериментов каких-то раздолбаев, — от­ветил кот. — И плохо спрятанных последствий их научных изыска­ний.

— Короче, наша мусорка нажралась мутагенов, которые, скорее всего, скину­ли МНСы из «Зонтика», — добавила крыса. — Предложение: отпускаешь пленника с мопедом, а мы даём тебе одежду и обувь.

— Заодно провернём одно дельце, которое нам не под силу — у нас лапки. — Кот демонстративно растопырил когти.

— Это что-то противозаконное? — почесал я затылок.

— Незаконно бить доставщиков пиццы и отжимать у них обувь и транспорт! — раздался третий голос.

На крышке мусорного бака сидела гигантская шрамированная крыса с видом короля.

— Развязывай зелёного. И отдай сапоги!

Я вздохнул. Первый порыв хулиганить сошёл на нет. Снял сапо­ги, подошёл к черепашке и развязал его.

— «…» — вместо благодарности изрёк Микеланджело обуваясь.

— Не хрен было ёжика на вы называть, если один на один не вытягиваешь. — Я вернул нунчаки, хотя в первые минуты боя, когда ниндзя стукнул меня по голове, очень хотелось засунуть его оружие… глубоко ему под панцирь.

Черепашка зло глянул на меня, уселся на мопед и укатил. Ну и вали моё печальное детское воспоминание, блин, одноклассники со­бирали карточки с героями мультика, а у меня их не было. И денег у родителей не было на баловство. С тех пор я вас как-то недолю­бливаю. Черепашек, да и всех подобных. То есть переношу насмешки из своего детства на ге­роев комикса. И да, это странно. Согласен. А ещё мне показалось, или коробок на мопеде стало меньше? Нет, не показалось.

Крысы и кот делили добычу.

— Как вы сможете помочь? И что я должен сделать? — спросил я.

****

— Катя, тебе всего лишь нужно вырастить для этих ушастых придурков, трахнутых тёмной магией и некромантией, зелёный живой лес. — Антоха хлопнул по столу потрёпанным фолиантом в кожаном переплёте.

— Ага, после того как они устроили маго — ядерную войну и уни­чтожили биосферу своей планеты? Могу накультивировать лопу­хов — пусть подтираются. Засранцы.

Катя была в ярости. Хаски обещал, что они сойдут за местных богов, потерянных эльфами сотни лет назад. Что народ встретит их с почтением и радостью. Не уточнил лишь, что на этой планете уже случился классический апокалипсис. Местные верят только в Бога Смерти — поднимаю­щего мёртвых, расхаживающего с рыжим котом и во­оружённого посохом с рогатой головой. Угадайте, на кого он по­хож? Женька Свечной! Только Женька остался у сумасшедшего хаски, отсыпаясь после подозрительной командировки.

Когда люди появились перед анклавом выживших, объявив себя потерянными богами, им не поверили. Кириллу пришлось созда­вать световой барьер от корявых стрел, камней и поднятых некро­мантией гигантских тараканов. Пришлось удирать в пустыню, по­везло, что нашли убежище в древней библиотеке.

— Кать, попробуешь? — спросила Наташа.

— Нат, ну ты представляешь? Это же прорва времени! И где взять столько сил?

— Главное — начать. По достижении определённой массы де­ревья сами начнут черпать эфир для роста и плодоношения. — Ан­тоха тыкал пальцем в книгу, будто сам её написал. — Без святой рощи нам никто не поверит. Не найдём вход в убежище сто восемь. Не разыщем мутаген номер восемь.

— Но этим меллорнам нужно обеспечить приток праны. Прана — жизненная сила. А рамки задания ясны — эльфов убивать нельзя. Хотя мне уже очень хочется.

— В пустыне водятся боевые мутанты. Видела гигантского скорпиона на горизонте. Стас, я и Кирилл поймаем его. Антон останется с тобой на защите.

— Я никогда такого не делала, — тихо произнесла Катя.

— Кать, никто из нас никогда такого не делал. Подумай о Сане. Ему наверняка труднее.

— Саша десятого уровня и он медведь! — фыркнула Катя. — Наверняка пришёл, всех напугал, всё выполнил и уже у психован­ного хаски пиво пьёт!

*****

— Э-э-э… Здравствуйте. — Я уставился на бейджик, приколо­тый к ядовито-жёлтой рубашке. Выше смотреть не хотелось — обла­датель этой формы оказался зомби. И нет, не в понимании нашего бывшего мира, где зомби мы называем людей, зацикленных на одной цели. Нет. Расплывшееся лицо, мёртвый вз­гляд. После буйного празднования человек, иногда может походить на мертвяка. Я однажды видел, как отгуляв старый Новый Год, один това­рищ, просидевший две недели за столом, выбрасывал ёлку и вы­глядел как живой мертвец. Но здесь была другая история. На бей­джике значилось: «Старший зомби-менеджер салона связи Амвро­сий».

— Рады приветствовать! — размеренно произнёс Амвросий и улыбнулся. Лучше бы не делал — зубы зашевелились и мне показалась, что поползли и поменя­лись местами.

— Я видел вашу рекламу с акцией о продаже телефона с сим­кой.

— Да! Купите смартфон предпоследнего поколения, защитное стекло, чехол и внешний ак­кумулятор — получите сим-карту в подарок за доплату размере девяносто девяти енотиков.

— Оформляйте! — воскликнул я. Не знаю, зачем коту и крысам телефон, но одежду надо отрабатывать честно. Особенно после того, как вожак крыс представился «Великим Кастратором» и жи­вописно описал, как его сородичи могут мгновенно забраться под штанину до самого неприятного места. Меня проняло.

— Ваши документы.

— Забыл дома. В селе. Село далеко. А телефон нужен прямо сейчас!

— Извините, не могу помочь. — Зомби замер, перестав об­ращать на меня внимание.

Как и предупреждали крысы. У меня был опыт работы в подоб­ных заведениях. В далёкой молодости. Я никогда не вёлся на мутные предложения — неправильно это. Неизвестно, кто и зачем покупает левую сим-карту. Но подобные случаи были мне известны.

— KPI! Я закрою KPI! Куплю дополнительную гарантию, стра­ховку, настройку. Возьму тариф, который вам необходимо про­давать. И который к тому же не хотят брать.

Зомби медленно повернул голову. Казалось, жизнь пришла в его мёртвые глаза.

— Какого цвета желаете корпус?

Я вышел из салона с упакованным смартфоном, симкой и кипой бумаг, утверждающих, что я застраховал товар, жизнь, кота, собаку, клеща и жильё. Ещё получил пожизненную гарантию на ремонт в сервисном центре в другой стране. Круто вот это сервис. Хорошо, что вовремя предупредил крыс о тратах. Не знаю, где они набрали эти смешные бумажки с нарисованной дохлой зверушкой, повешенным енотом с крестиками вместо глаз, но зомби брал деньги с осторожностью, долго принюхиваясь. Пришлось соврать, что ко­пил в закопанной банке на огороде. Очень долго. Думаю, менеджер не поверил. Да и фиг с ним. Забыл главное — мне продали ещё и чехольчик.

Выбросив бумаги в первую попавшуюся урну, я отправился на место встречи. Крысы не хотели светиться на оживлённых улицах. Кот тоже смущался. Но пару кварталов пройти нетрудно. Стыдно нарушать закон, но за одежду надо отплатить. Даже за такую, ка­кую подобрали крысы.

Я никогда не жаловался на свои размеры, хотя последнее время всё шьют на маломерок. На китайцев, что ли, равняются? Но то, что притащили мне крысы, было сшито на человека, сидящего дома и вечно поглощающего пиццу с гамбургерами. И сляпано дав­но, долго ношено, а потом много лет валялось на помойке. Кеды, бывшие когда-то белыми, теперь цвета асфальта. Джинсы длин­ные, мятые, в странных пятнах. Свитер с оленями, растянутый и заляпанный чем-то красным — надеюсь, кетчупом. Не последний писк моды, скорее её предсмертный хрип. Но главное — не голый.

За такими мыслями я свернул и увидел пренеприятную картину. Мой первый знакомый в этом мире, Микеланджело, стоял на доро­ге, перекладывая коробки с пиццей. Но не это напугало, это же не я спёр пиццу — из-за угла вылетел футуристический автомобиль, набирающий скорость. Знакомый по фильмам бэтмобиль бесшумно нёсся к ничего не подозревающей черепашке.

— Мик, сзади! — заорал я и кинулся вперёд. Точнее, хотел, но получился мой стандартный медвежий рывок в человече­ском теле. Я схватил затупившего черепашку-ниндзя за панцирь и отскочил назад. Всё заняло меньше секунды. Футуристическое транспортное средство совершило ДТП, наехав на мопед Микелан­джело. Двухколёсный конь взлетел в воздух, красиво перевернулся пару раз, разбрасывая во все стороны пиццу, и рухнул на асфальт. Автомобиль остановился и чуть сдал назад.

«Всё как у нас, сейчас выйдет браток и наедет за то, что стоим на тротуаре, перед его машиной…» — успел подумать я и не угадал. Из окна водителя вылетел толстый пресс денег. Из пассажирского — носовой платочек. Я не увидел лица кинувшего, но успел заметить край фиолетового рукава.

— Отпусти меня, долбанный громила! Неприятно, когда из пан­циря вытряхивают! — прошипел Микеланджело. Я разжал пальцы, и ниндзя приземлился на асфальт.

— Угу… — бросил он и бросился к деньгам, принявшись пере­считывать.

— На новый мопед хватает? — поинтересовался я.

— Даже останется. — Хмуро ответил черепаха, зыркнув на меня. — С тобой делиться не буду. Считай, спасением ты закрыл должок за моё избиение. Всё, давай, до свидания!

Наглый черепах махнул рукой и заспешил по своим делам. Я пожал плечами. Обычно за хорошие поступки денег не беру.

*****

Шершавый хитин скрипел под подошвами сапог. Длинные усы служили поводьями. Ветер с мелким песком бил в лицо, земляная пыль въелась в кожу, сделав её серо-чёрной. Но было весело. Почти как джигитовка, только стоя на черве.

— Уи-и-и-и-и! — Вырвался у Наташи восторженный вопль.

— Левее держи! Борозду ровнее! У тебя островки песка оста­ются! — орал Стас, стоя на песчаном бархане и семафоря руками.

— Уи-и-и-и! — ответила Наташа со спины гигантского песко­перерабатывающего червя-химеры, созданного Катей.

Стас махнул рукой. Пускай катается. Друид, опираясь на древние хроники эльфов, разработала ритуал создания химер. Червь с дикой скоростью поглощал песок и перерабатывал его в плодородную почву. Пока сухую. Но это только начало.

Холм с древней библиотекой был перепахан вдоль и поперёк. Земля, уже не песок, а плодородная почва окружала ветхое здание. Единственное уцелевшее наследие эльфов дало ответы на многие вопросы. Правда, знания были неполными, перекликаясь с недо­ступными теперь дисциплинами. Например, червь должен был быть в двести пятьдесят раз меньше. Такие существа брали количеством и само­управляемостью. Что-то вроде роя самоуправляемых дронов, а не один комбайн. Но получилось то, что получилось. Где-то напутали из-за недостатка знаний, какой-то коэффициент взяли от балды. Теперь на гигантском «Тралле» (сокращённо от троллейбуса) каталась Наташа.

А ещё начали прорастать зёрна меллорнов. Это была отдельная тема. Семян как таковых не существовало — их пришлось воссо­здавать по древним записям. Семечко — не что иное, как концен­трат замысла и магии. Магии в воздухе хватало. Замысел присут­ствовал. Давно вышедшие из-под контроля боевые мутанты поделились праной — жизненной силой. Осталось дождаться результата и предъявить его горстке одичалых эльфов-некромантов на севере. А вот если бы в их груп­пе был Женька, он сошёл бы за того самого бога смерти. Не пришлось бы высаживать лес и что-то доказывать грязным, но гордым дикарям.

— Нам необходима влага, — заявила Катя, внимательно осмот­рев присутствующих. Очень ей нравилась роль строгой учительни­цы. — Меллорны полуразумны и смогут конденсировать воду сами. Но! Вода должна быть из этого мира. Наш «Уют» не подхо­дит. Любой магический способ получения воды тоже не катит.

Друид закончила спич и села на каменную скамью.

— Докопаться до древних колодцев никак? — спросил Антон.

— Поиск воды ничего не дал в радиусе трёхсот километров и километр в глубину. Апокалипсис иссушил планету.

— А если конденсировать? — поинтересовалась Наташа.

— Как? Из чего? У нас даже моря с солёной водой нет!

— Но в воздухе-то есть.

Катя задумалась. Как настолько простая мысль не пришла ей в голову? Ей, лаборанту-технологу, видевшему, как на холодных тру­бах собирается конденсат.

— Натка, ты умница! — Катя подскочила и обняла подругу. — Идём скорее!

— Лучше утром, — не согласился Стас. — Роса в пустыне вы­падает перед рассветом.

— Да она везде перед рассветом выпадает! За ночь поверхность остывает — и вуаля! — Антон развёл руки.

— Надо собрать пирамидку из камней.

— Здесь все камни — противоестественная смесь песчаника с пемзой. Что-нибудь выпадет — сразу впитается.

— Тогда надо что-то большое и железное, чтоб остыло и скон­денсировало влагу.

Все посмотрели на Наташу. Миниатюрная каскадёрша вздохну­ла:

— Пахать на черве мне, конденсировать влагу тоже… С вас шо­коладка!

После недолгих споров решили перенести ритуал на пред­рассветные часы. Так символичнее. И можно выспаться.

— Наташа, вытяни руку с мечом вперёд, сделай более пафосное лицо, — серьёзно произнёс Кирилл.

Мечница покосилась на паладина, но сделала, как велел.

— А теперь слегка наклони меч, сохраняя выражение лица.

Наташа, легко удерживающая цвайхандер на весу благодаря уровню, начала что-то подозревать.

— А теперь главное! — Кирилл наложил заклятие охла­ждающего компресса на меч. — Произнеси: «Я получил власть, ко­торая и не снилась моему отцу!»

— Кирилл, ну ты же взрослый человек…

— Расскажу Сане — он тебя ещё больше любить будет!

— Я получил власть, которая и не снилась моему отцу!

Первые капли конденсата упали под корни тонкого белого ростка. Несколько секунд ничего не происходило. Потом свежие ветви выстрелили из ствола, и дерево принялось стремительно рас­ти.

*****

— Какое у вас образование? — Зомби внимательно читал мою анкету.

— Технолог по переработке молочной продукции. Опыт работы с молочнокислыми штаммами.

— О! Этого вполне хватает! Нам нужны менеджеры, разбираю­щиеся в микробиологии. У нас, условно живых, проблемы с бакте­риями.

Условно живой с бейджиком, — «HR-менеджер Акакий» внима­тельно посмотрел на меня.

— Александр, я решил было, что вы программист. Уж больно характерный вид: свитер с оленями, джинсы на три размера больше, растоптанные кроссовки. Но ваша анкета — чудо! Микро­биологов теперь исчезающе мало. Все стремятся в IT. Только с до­кументами у вас трудно.

— При переезде всё потерялось. Можно сказать, был гол как со­кол.

— Удивительно ёмкое выражение! И много ли у вас таких?

— Как у латыша… Э-э-э… Нет, больше не знаю.

— Жаль. Ну что же, вот вам испытание. Сейчас пройдёте с ше­фом охраны в лабораторию восемнадцать, выполните тестовое за­дание. При положительном результате подпишем контракт. А! Вот и Элис идёт!

— Элис? Кто такая Элис?

— Наш шеф охраны. — Зомби мило улыбнулся кому-то за моей спиной.

Я обернулся и замер как соляной столб. Как же я мог забыть — я же в «Зонтике»! Позади меня стояла та самая Элис. В красном платье со смелым вырезом, сапогах и короткой юбке. Правда, без пулемёта — всего лишь с парой пистолетов в подмышечных кобу­рах.

— Александр? — её прозрачно-голубые глаза окатили меня хо­лодом. — Идёмте за мной. Нас уже ждут.

— Кхм… Конее… — от волнения голос стал писклявым. — Ко­нечно, мэм.

Мила, тьфу ты, Элис, не обратила внимания на мой конфуз. Плавной походкой, слегка покачивая бёдрами, она пошла от ресеп­шена. Я поспешил за ней.

Несколько раз я порывался завязать разговор. Ведь это же та са­мая Мила! То есть Элис. Любовь всей молодости, ещё с «Пятого элемента». Но одёргивал себя: Саня, у тебя есть Наташа, которая тебя любит и ждёт. Интересно, как она там? Но здесь Мила! То есть Элис. Ээх, Ноосфера, что же ты делаешь.

Так, за этими мыслями мы подошли к неприметной двери.

— Здесь. Входите. — Элис приглашающе кивнула.

— Спа… Кхм… Спасибо. Я пойду?

— Конечно. Вас уже ждут. Не разочаруйте наш HR-отдел. На вас большие надежды.

— А если разочарую?

— Тогда нанять вас придётся уже в качестве зомби-сотрудника. Но тогда не будете получать кофе и печеньки.

— Ясно. — Я покачал головой. В каждой корпорации кофе с пе­ченьками — высшее благо. Толкнул дверь.

— Здравствуйте, вы Александр? Очень рад! — Низенький, аб­солютно лысый, но с шикарными усами мужичок в засаленном ха­лате подскочил ко мне и принялся трясти руку. Усы шевелились, как и здоровенная медуза в трёхлитровой банке на столе за его спиной.

— Я так рад! В отдел микробиологии наконец-то прислали нор­мально живого! А то здесь и словом перекинуться не с кем! Печень­ки? Нет? Кофе? У нас новый автомат! Он варит отличный раство­римый кофе! Тоже нет?

— Хотел бы побыстрее сдать экзамен.

— Ох, молодость! Может, ну его? У меня окно выходит на ули­цу — сейчас спуститесь по лепнине и поминай вас, как звали! Уж очень сложное испытание предстоит.

Я напрягся. Нет, я не боюсь. Если что, превращение в медведя займёт секунду. Но тогда придётся забыть о плане мирного про­никновения. Крысы говорили, это самый реальный путь. У «Зонти­ков» мощная охрана и большая текучка. Если накосячишь — заста­вят отрабатывать в виде зомби. При зомбировании теряется большая часть навыков и когнитивных функций. Был менеджером — стал дворником. Никто и не стремится поступать на работу в корпорацию. Даже за печеньки.

— Что мне предстоит? — спросил я, прокручивая в голове воз­можные процессы. Исследование кишечной палочки? Реакция Гаттермана — Коха?

— Необходимо провести посев в чашки Петри. — Лысый был преисполнен скорби.

— Что?

— Да я понимаю, это сложно, когда всё делают специально обу­ченные зомби или механизмы. Но случаются моменты, когда необ­ходимо доказать, что не зря просиживали штаны на лекциях и учились мыть пробирки. Надо самостоятельно провести по­сев.

Я немного опешил. Что, неужели всё так плохо?

— Петлёй, шпателем или секторно?

— А? Так вы умеете? — Лысый был не на шутку удивлён.

— Я этому учился много лет. Потом работал, выращивал йо­гуртные культуры. И как технолог могу сказать: не все йогурты одинаково полезны!

Я усмехнулся своей шутке и подошёл к столу. Здравствуй, моя первая лабораторная работа по микробиологии.

— Кстати, я даже умею окрашивать и делать каплю на предмет­ном стекле. — Я скосил глаза и увидел фанатичное обожание во взгляде лысого.

Глава 8

Кир воздел светящуюся кувалду, и из её бойка вырвался золоти­сто-белый луч. Заклятие ударилось в полосатое чудовище, прожи­гая его насквозь.

— Хрррххх… — зашипел некрожук, разворачиваясь к палади­ну. Из страшной раны фонтаном хлынул ядовитый жёлтый ихор, начавший разъедать почву.

— Ната, осторожно! — закричал Кирилл, увидев, как безрассуд­но мечница бежит по земле, залитой смертоносной субстанцией.

Наташа не обратила внимания на окрик. Не добежав несколько шагов до раненого жука, она подпрыгнула и с размаху опустила тяжёлый цвайхандер на насекомое, разрубив его пополам. Ихор брызнул во все стороны; несколько капель попали на мечницу, за­ставив её поморщиться от боли.

— *Lux in tenebris lucet*, — пафосно произнёс паладин. Ната­шу окутал свет лечебного заклятия, убирая следы отравления.

— Это была латынь? — удивилась девушка. — Раньше ты ис­пользовал наш, родной, не брезгуя матерщиной.

— Пафос — наше всё, — улыбнулся Кирилл. — Да и жук был последний. Вон, поросль перестала волноваться. Почему бы не по­выделываться? Ведь круто получилось, скажи?

Наташа оглянулась. Действительно, молодые меллорны, дро­жавшие во время нападения как осинки, теперь стояли ровно.

— Ага, все оценили. Мне кажется, даже саженцы от твоей латы­ни о… удивились.

Кир усмехнулся. В отличие от многих одноклассников и знако­мых, получивших техническое образование и работающих на пере­рабатывающих предприятиях, он не растерял тягу к знаниям. По­тому осознавал: после напряжённого боя и монотонной работы хо­рошая шутка на вес золота. Старался поддерживать в коллективе приятную атмосферу. Благо люди подобрались умные и понимаю­щие. Даже давний недруг Стас.

— Ну что, теперь надо Троллейбусу скормить окончательно упокоенных колорадов. А когда докопаем канал от первого меллор­на к этой роще, можно отдыхать.

Наташа вздохнула и кивнула, соглашаясь с паладином. Тралл слушался только её одну, и лишь она могла аккуратно подогнать его к краю посадки. С их новыми силами, дарованными системой, именно бойцы ближнего боя — милики, как говорят в играх — были самыми сильными. И копали лучше всех. Так что Наташа на­равне с Антоном, Стасом и Кириллом трудилась старыми лопата­ми, найденными в библиотеке среди древних фолиантов.

Троллейбус с удовольствием полакомился некрожуками, выдав в благодарность пару десятков килограммов качественного сухого чернозёма. Так что «канал», как иронично называл его Кирилл (обычная канавка в земле), был необходим.

— Я никогда не думал, что приключение будет напоминать труд на огороде, — устало вздохнул Стас после работы. — У нас дома хотя бы мотоблок был. Не волшебный лес выращиваем, а картошку сажаем! Ещё и колорадские жуки, блин!

— Некроколорадские, — поправил Кирилл и, подумав, добавил: — И мне кажется, я знаю, откуда они взялись!

— Дилинь! — радостно и даже торжествующе звякнул корпора­тивный коммуникатор, сообщая о входящем вызове.

— Дилинь-дилинь-дилинь! — настойчиво продолжал он. Види­мо, абонент по ту сторону был настроен крайне серьёзно.

Я вздохнул и всё-таки нажал кнопку ответа. Не думал, что, со­скучившись по современным девайсам, также быстро их вознена­вижу.

— Да, я вас слушаю, — тяжело выдохнул я в трубку, выражая вселенскую опустошённость и усталость от напряжённого рабоче­го дня.

— Александр! — раздался жизнерадостный, в отличие от его хозяина, голос старшего HR-менеджера. — Уже шестнадцать сорок пять на часах, а ежедневный отчёт так и не прислан!

— Акакий Андреевич, так у меня посевы! Я их только недавно высеял. Какие пойдут в отбраковку, какие буду окрашивать — я не могу гадать!

— Так при чём тут посевы? Вы же в микробиологическом отде­ле работаете! Мне необходимы ваши планы, проценты выполнения задач, динамика, кривая работ. А вы про посевы!

Я вздохнул. Снова набрал в грудь воздуха, но, заметив преду­преждающий взгляд начальника, тихо выдохнул:

— Да, сейчас отправлю. Как раз над ними работал.

Оттолкнувшись ногой от пола, я проехался на офисном кресле к компьютеру. Пощёлкал мышью, экран засветился. В свёрнутых вкладках нашёл таблицу от мелкомягких и стал её заполнять. Та-а-ак… В планах было высеять десяток разных культур. Напишем пятнадцать. Высеяли, допустим, десять. Процент выполнения… Э-э-э… Пятнадцать — это сто процентов, значит… Шестьдесят шесть запятая шестьдесят семь сотых… Мало. Но вчера было де­вяносто… Ладно, пойдёт. Заполняем. Теперь кривая. Отправляем по корпоративной почте.

Звонок раздался ровно без пяти семнадцать.

— Александр! У вас провалы в показателях! С чем это связано? — голос HR излучал обеспокоенность.

— Акакий Андреевич, всё просто. У меня не получается выспаться. Скорее всего, наступает перегорание. Вы же обещали печеньки, а они в наш отдел не доходят. Кто-то съедает их и остав­ляет пустые коробки! А кофе без печенья — деньги на ветер!

— Да, действительно, это большая утрата для нас и всего отде­ла! Но служба безопасности работает, и похитители будут найдены и сурово наказаны!

— Ах, Акакий Андреевич, я очень жду этого момента. Но что, если выдавать больше печенек на отдел? Может, тогда что-то останется после кры... похитителей?

— Я отправлю соответствующую заявку наверх. Если руко­водство решит, что это приемлемо, поставки будут увеличены, — сухо ответил Акакий. Ага, конечно, отправишь заявку. Ты хоть и условно живой, боишься начальства больше смерти! Наверняка и отчёты подправляешь, чтобы показать великолепные результаты. Но вслух сказал совсем другое:

— Спасибо, Акакий Андреевич. Вы постоянно заботитесь о нас.

— Да, я такой, и я очень рад, что вы это осознаёте. Завтра — выходной, и поэтому в одиннадцать утра у нас тренинги по лич­ностному росту и мотивации! А после — корпоративные игры. Явка обязательна согласно пункту пятнадцать дробь восемь дей­ствующего контракта.

— Конечно, я буду… До свидания. — Я аккуратно нажал на от­бой и осторожно положил трубку на стол.

— Завтра корпоративные игры? — грустно спросил лысый зав­лаб.

— Ага, Георгиевич. Ещё и тренинг по личностному росту.

— Э-э-х… Опять выходного нет. Надо в город выбраться, съесть сосиску в тесте от «Достабля»…

— Георгич, там же одни специи, чтобы перебить запах тухляти­ны!

— Так, я на больничный хотел…

— А! — Не поспоришь. Отпусков у нас нет. Бывают только больничные и редкие выходные. Почему редкие? Потому что компания заботится о своих сотрудниках и их квалификации. Поэтому наш зомби-HR совмещает ещё должность коуча, вклады­вая весь свой посмертный энтузиазм. Зачем это в компании, где работает исчезающе малое количество по-настоящему живых? На этот вопрос знает ответ только таинственное руководство, кото­рое никто не видел.

— Ладно, Георгич, не расстраивайся. Всё будет пучком. Иди сейчас покупай свои сосиски, бери больничный. А я лабораторию закрою и опечатаю.

— Ой, спасибо, Саша! Я побежал?

— Ага, иди. — Я махнул рукой, вставая из-за единственного в лаборатории компьютера. На нём бы расчёты делать и таблицы ро­ста колоний вести. А мы используем только для отправки тупых отчётов. Эх.

Начлаб исчез со скоростью звука. Я неторопливо подошёл к лабораторному столу, где плотно стояли чашки Петри. Сдвинул их и под одной оказалась сим-карта. Ага, всё как и рассчитывал. Аккуратно подцепил кусочек пластика, открыл заднюю крышку рабочего ком­муникатора и вставил её во второе гнездо.

— Алё? Алё? — звонок раздался через тридцать секунд после активации симки. — Это аптека? Алё? Мне необходим галопери­дол! Это сумасшедшая реальность мне не нравится!

— Мне тоже, но вы ошиблись номером, — сухо ответил я писклявому абоненту и разобрал коммуникатор. Достал симку и выкинул её в одну из чашек с экспериментальным образцом слизня-пожирателя. Тот довольно заурчал и начал растворять пла­стик.

Три раза «алё». Я вышел из кабинета и запер его. Третий пово­рот налево. Сектор «А» — хорошо, у меня как сотрудника с пер­вым уровнем допуска проход туда есть. Провёл магнитной карточ­кой по считывателю, дверь открылась. Теперь ищем вентиляцион­ную решётку возле Г-образного поворота. Пришлось пройти несколько метров, и такое место нашлось. Я встал точно под решёткой. Ожидание. Через минуту, когда я уже начал чувствовать себя неуютно, за сеткой вытяжки мелькнула серая тень. Я вытянул руку, и в ладонь упала горошина настоящего шпионского перего­ворника. Отлично. Я потоптался на месте и пошёл прочь.

— Приём, приём! — как только я активировал микроскопиче­скую приблуду и вставил её в ухо, раздался знакомый писклявый голос. Тот самый, что просил галоперидол.

— Приём, слышу хорошо. Не засоряй эфир. Возможны уши. Приём, — буркнул я, нажимая на ухо.

— Приём! Всё пучком, ушей нет, частоты не с мусорки взяты! Хрен, кто догадается!

— Да понял я. Всё, отбой. Звать только, если что-то случится! Приём!

— Так случилось! Моррис задумал также пробраться в здание! И застрял на первом этаже! В холле! Точнее в пропускном турни­кете. Висит мордой вниз, хвост зажало. Там скоро пройдёт Элис, и хана тощей заднице кота! Саша, нужна помощь! Приём.

— Вас понял, выдвигаюсь! — Блин, ну вот зачем кот полез в здание? Договорились же: как только найдётся центр, куда сходит­ся информация с камер, так сразу подниму его в лабораторию через окно. Даже гамак подготовил! А теперь надо спасать этого облезлого!

— Саша, она близко! Она идёт в сторону фойе! Её обычный об­ход! Через три минуты десять секунд она повернёт голову и уви­дит Морри! Саша, у неё пистолеты — «Дезерт Игл», заряжены разрывными пулями «дум-дум». От кота останется только хвост!

Я молча ускорился. Бежать нельзя — камеры могут засечь слишком быстрое движение и дать сигнал тревоги. Нам этого не надо; алгоритмы перекроют все ходы и выходы и инициируют про­грамму защиты. Третий этаж, всего ничего идти, должен успеть. Только коридоры очень длинные. Первый лестничный пролёт. Вот здесь камер нет — я прыгнул разом через все ступень­ки, благо сила, ловкость и выносливость позволяли.

— Саня, она уже близко. Две минуты!

Опять лестница в конце коридора. Кто так строит?! Я с макси­мально возможной скоростью последовал вконец. Блин, минута! Опять лестница. Прыжок. Последний холл и спуск к фойе.

— Саша, мне кажется, она ускорилась! Что делать, Саша! — Крыс-связной находился на грани нервного срыва.

— Отставить панику! Всё будет нормально. — Я прижал руку к уху отвечая. Так, оглядеться украдкой… Ага, вижу камеру. Ну, была не была!

Я сделал вид, что поскользнулся — благо плитка и вправду была скользкой. Нелепо взмахнул руками и рухнул. Постарался это сделать как можно естественнее и, оттолкнувшись от пола, со всей силы, заскользил на пятой точке, после сделав вид, что перевернул­ся на живот.

— У-у-у! — для правдоподобия выдал я и доехал до лестнично­го пролёта. Тут точно нет камер, поэтому из положения, лёжа на пузе, я сразу прыгнул в сторону фойе, мягко приземлился и…

— Саня, она уже тут! Морри, бедный Морри!

Я прокатился, гася инерцию от прыжка, и остановился как раз возле пары удивительно стройных, красивых и спортивных ножек — мечты любого мужчины. Я покосился на вычищенные до блеска ботинки. Потом выше, потом, засмущавшись, ещё выше — и встретился взглядом с Элис.

— Александр? А что вы здесь делаете? И ещё… это не ваш ко­тик?

Начальница службы безопасности держала на руках Морриса и задумчиво поглаживала его по линялой рыжей шерсти. Облезлый со скрываемым страхом топырил лапки, имитируя молочный шаг.

— Мяуууыр… — кот постарался выдать звук, которого никогда не произносил в трущобах — мурлыканье.

— Вам никогда не вернуть былое. — Лысый, искорёженный эманациями Тьмы, Бездны и Скверны эльф прижимал руку к лицу. Под его миндалевидным ярко-зелёным глазом расплывался здоро­венный синяк. Кир смотрел на дело своих рук — точнее, одной руки; в правой он зажимал кувалду — и ему было немного стыдно.

Троллейбус домчал группу будущих эльфийских богов до по­следнего анклава высокорождённых бессмертных за три часа. Можно было быстрее, но тогда возникала опасность сбить по до­роге какого-нибудь остроухого разведчика — уж очень они любили и мастерски умели прятаться в песках. Точно фримены из «Дюны».

— Мы уже возвращаем, а ты, остроухий му... чудак, пытаешься нам помешать! Ты, зачем колорадского жука на нас натравил?

— Оглянись, псевдобог, — эльф обвёл рукой потихоньку соби­рающуюся толпу. — Мы не умираем лишь потому, что прокляты бессмертием. А после насильственной смерти восстанем личами и дальше будем страдать, но уже неживыми!

— Посмотри внимательно, носитель святого молота, и подумай: есть ли у нас шанс что-то менять? Независимо от того, будет расти лес пресветлых меллорнов или нет! Наоборот, это лишь напомнит нам, уродцам, о былом счастье! Потому я наслал некрожуков. Я не хочу вспоминать, как было светло и хорошо, особенно под сенью священных деревьев. Неужели непонятно? — Эльф отвернулся и, продолжая зажимать подбитый глаз, смешался с толпой.

Кир обвёл взглядом собравшийся народ. Да, жизнь на мёртвой планете, истерзанной магической войной, трансформировала не­когда величественных эльфов в опустившихся бродяг. Бомж с теп­лотрассы, днями напролёт пьющий тормозуху с замёрзшего лома и запивающий её настойкой боярышника, выглядел по сравнению с ними испанским грандом. Грязные, оборванные, сгорбленные и опухшие, они не вызывали у паладина сочувствия. Всё ясно: вой­на, смерть, умирающая планета, держащаяся только на остатках магии. Но зачем себя так запускать? Неужели нельзя уйти из жизни достойно? А ещё лучше постараться всё исправить. Всегда есть шанс!

Он оглянулся. Судя по всему, все одногруппники разделяли мнение Кирилла. Только Катя прикусила кулак и со слезами на гла­зах глядела на собравшихся эльфов.

— Наташ, запрягай Тралла, поехали домой. Надо в библиотеке покопаться, — наконец справилась с чувствами друид. Наташа кивнула и молча посмотрела на остальных, приглашая последовать на транспорт.

Уже на месте Катя окинула взглядом собравшихся:

— Я знаю, как помочь эльфам. Я поняла. Мне необходимо много кактусов для опытов и живых скорпионов.

— Кать, не забывай, их нельзя убивать. Хаски несколько раз предупреждал об этом, — влез со своим ценным сообщением Стас.

Друид смерила разбойника долгим взглядом и покачала голо­вой.

— Неужели ты ничего не увидел, Стас? Им же действительно не за чем жить, у них нет цели! А я смогу эту цель дать.

Стас вздрогнул. Никогда глаза Кати не горели таким фанатич­ным энтузиазмом.

— Александр, взгляните, какая прелесть! — Элис ткнула мне в лицо смартфон, на весь экран которого был изображён Моррис с бантиком на шее, сидящий в коробке.

— Вы представляете, он такой умный! Он всё понимает! Я ни­когда не видела подобного! Что я не говорю — он всё делает. Вз­дыхает, совсем как человек! Это все коты такие?

«Нет, это просто Морри, бродяга, нажравшийся выброшенного каким-то косоруким лаборантом мутагена. Причём вашего! А вы­полняет он все команды только потому, что ты таскаешь с собой два «Дезерт Игла», после выстрела из которых от котика даже пят­нышка не останется. Это, кстати, я ему сообщил на ухо, когда дер­жал на руках во время твоих поисков кошачьей семьи. Ты почему-то была уверена, что это кошка, которая ищет котят, и только де­монстрация бубенчиков помогла справиться с заблуждением». Но вслух, само собой, сказал, улыбаясь лучшей корпоративной улыб­кой (помня о Пустынном Орле), совсем другое:

— Конечно, Элис. Кошки, особенно бродячие, в силу борьбы за выживание на опасных улицах мегаполиса, выработали очень вы­сокий уровень интеллекта. А этот кот, видимо, достаточно стар и мудр.

— Стар? — глаза Элис предательски сверкнули. — Неужели он пришёл найти кого-нибудь, чтобы не одиноко было умирать?

В углах глаз начала скапливаться влага. Нет, так дело не пойдёт.

— Не думаю. Я имел в виду под словом «стар» — взросл. Вот. Взрослый и мудрый. Потому и пришёл в нашу самую лучшую кор­порацию.

«И не он один», — подумалось мне. Вчера, стоя на крыльце и наблюдая, как Элис мяукает, пытаясь найти несуществующих ко­тят Морриса, я почувствовал, как мне в штанину про­скользнул кто-то голохвостый с острыми коготками и мягким шер­стяным брюшком. И вцепился в волосы на ноге! Блин, сколько раз договаривались — цепляться с внутренней стороны штанов! Там подкладочка! У-у-у-у!

— Не забыл, как моя кличка? Хе-хе-хе… — знакомый пискля­вый шёпот. Великий Кастратор оставался последней крысой, кото­рую я должен был пронести в «Зонтик». Мне нужны союзники в здании. Им — доступ к лабораториям. Много крысят, пример­но каждый пятый, стали рождаться обычными, неразумными; ро­дители обеспокоены. За дело взялось первое поколение — старые и мудрые крысы. Подкопы и обычные способы про­никновения не прокатывали, и вдруг явился я. Грызуны поняли, что это их шанс, а мне повезло с партнёрами — невидимыми и везде­сущими.

Пока я крутил в голове вчерашний день, Элис обратилась ко мне с очередным вопросом:

— Ась? — переспросил я.

— Александр, а вы участвуете в сегодняшнем мероприятии?

— Конечно! Я буду слушать информацию и наполняться рабо­чим настроением на будущую неделю!

— А я думала, вы будете нам что-нибудь рассказывать. Вы та­кой умный!

Это меня сейчас склеить пытаются? Нет, лет двадцать назад я бы воспылал страстью только оттого, что девушка обратила на меня внимание. Тем более Мила, то есть Элис. А вот сейчас я сразу начинаю подозревать неладное.

— Я только первую неделю отработал. Что я могу рассказать? — отмахнулся я и обернулся на вошедшего в актовый зал Акакия.

— Добрый день, господа! Я очень рад, что вы сегодня все с нами, невзирая на состояние тела. Как говорится в зомби-мене­джменте: не можешь бежать к цели — иди, не можешь идти — ползи, не можешь ползти — лежи в её направлении! — Акакий об­вёл взглядом зал, и мы дружно похихикали над шуткой.

— Сегодня мы поговорим о плюсах быть зомби и работать в Корпорации. Итак… — HR, выполняющий работу коуча, открыл папку и стал читать. Читал он быстро, иногда сбивался, пытался шутить. Не смешно и непонятно. Не стоит менеджеру по работе с персоналом выполнять функции коучинга. Или здесь подходящих кадров нет?

— А теперь игры для повышения мотивации! — объявил Ака­кий. — Берём свои стульчики, становимся в круг. Один убираем. А теперь, пока я пою песенку, бегаем вокруг. Как только я закончу — быстро садимся. И ещё: можно и нужно вытягивать стул из-под со­перника. Начали!

Акакий запел голосом поломанного холодильника. Мы, как в детском саду потихоньку пошли по кругу, косясь на стулья, сопер­ников и HR. Акакий замолк.

Всё-таки десятый уровень — это сила. То ли параметр ловкости так играет, то ли возросшая выносливость и интеллект, но как только менеджер замолк и все стали присаживаться на стулья, я уже устроился со всеми удобствами. А ведь в детстве, в садике, по­стоянно вылетал из игры одним из первых! Вот сейчас оторвусь за все перенесённые детские травмы. Какой-то зомби, судя по бей­джику, из логистики, пытался выдернуть из-под меня стул. Я на него недоумённо покосился. Хмурый кладовщик пожал плечами и поплёлся на скамейку запасных.

Так продолжалось раз за разом. Я всегда оказывался быстрее, и стул из-под меня никто не мог выдрать.

Нас осталось трое: я, Элис и бородатый толстый айтишник — для разнообразия живой. Акакий в очередной раз затянул зауныв­ный мотивчик, мы стали кружиться вокруг трёх стульев, и тут я увидел, что одна из маленьких вентиляционных решёток открыта, и оттуда свешивается крыса. Всё бы ничего, но мой знакомый Ве­ликий Кастратор держал в руках самодельную зимнюю удочку и пытался с помощью неё вытащить из кармана стоящего под стеной зомби, торчащий оттуда больше чем наполовину смартфон. Они во­обще берега попутали? Если сейчас кто-нибудь увидит эту карти­ну, то всё — быть беде, крысиное инкогнито будет раскрыто. Я от­влёкся на эту картину и не среагировал вовремя на прекратившую­ся песенку. Не глядя присел и, взяв стул за ножку, дёрнул на себя. Какой-то он лёгкий, пустой, что ли? Да нет, кто-то дёргается вроде. Я встал, продолжая держать деревянное изделие, и повернулся. На стуле, крепко держась за сидушку и смущённо скрестив ноги, вос­седала Элис. А я держал главу безопасности на вытянутой руке.

— Александр, из-под меня трудно вырвать кресло. И нам кажет­ся, настала пора поговорить, — Элис внимательно смотрела на меня.

Меллорновый лес всё больше напоминал берёзовую рощу. Вол­шебные деревья тянулись ввысь, кора белела, изрезанная ниточка­ми затейливых природных узоров. Если прищурить глаза и не об­ращать внимания на суховей, изредка налетающий из пустыни и пробивающий магический щит над лесом, можно было предста­вить себя где-то под Рязанью.

Стас прищурился от попавшего в лицо песка. Он очень хотел представить себя в России, но почему-то не выходило. То ли фан­тазии не хватало, то ли просто отсутствие знакомого визуала. В Краснодаре, на побережье Чёрного и Азовского морей, в Турции и Египте Стас бывал достаточно часто. А вот в центральную часть России никогда не ездил, и все представления о берёзовой роще черпал только из сериалов.

Мажор-разбойник подошёл к дереву. Стройный белый ствол, мелкие листья трепещут над головой, тонкие чёрточки на коре складываются в набросок красивого женского лица. Стас даже потёр глаза, но ведь и вправду! Вот тут полные губы, вот полупри­крытые глаза, и лицо такое лукавое и интересное. Удивительные деревья — вот что значит магия! Стас опустил взгляд. Блин, вот как только закончатся все приключения, рванёт куда-нибудь по­дальше ото всех, где его никто не знает и найдёт себе девушку! А то уже как у пубертатного подростка в голове только одно. Вон даже припухлости на коре за женскую грудь считает. Сам того не желая, он протянул руку и потрогал выступы. Дерево как дерево, а он дурак! Озабоченный.

Расстроенный рога побрёл через рощу в сторону развалин биб­лиотеки, ставшей для приключенцев пристанищем. По подсчётам, на этой умершей планете они торчат уже около года. Год! Поду­мать страшно. Интересно, как сейчас все те знакомые из Речного, что отвернулись от него, как только погиб отец? И как поживает его самый дорогой враг, спасший его от удара скелета-привратни­ка? Как там Свечной? Закончил ли свой отдельный квест или также топчется на месте? Почему-то та дуэль, где медведь убил отца, почти стёрлась из памяти, а несущаяся к Стасу костлявая когтистая конечность, рывок Сани, принявшего на себя удар, предназначав­шийся Стасу, его крик и страшная рана на боку — всё как вчера.

Рога потёр лицо. Он ненавидел убийцу отца. Он восхищался им. Он должен был ему жизнь. Саша преследовал его, чтобы убить. Он натравил на Сашу иномирцев, чтобы разделаться с недругом. Те­перь они в одной лодке. Судьба выкидывает странные штуки. А де­вушку, всё же, нужно будет найти. А то опять мерещится лицо на коре меллорна.

— Ста-а-ас! Иди к нам! Чё покажу! — на опушке стояли Катя с Наташей. Друид последние дни была довольна, как щенок, раско­павший клумбу. Наташа, всегда хмурая и насупленная. «Наверное, по Сане скучает», — подумалось Стасу. — «А по мне скучать неко­му».

— Стас! Смотри, какая прелесть! — Катя ткнула пальцем в зелёный комок у своих ног. Рога присмотрелся, потом ещё раз и по­жал плечами.

— Это же местный круглый кактус. Обычный эндемик, их тут много было, пока меллорны не выросли.

— Неее, — Катя просто лучилась довольной таинственностью. — Это не просто кактус. Это Вован! Вован, подъём, покажи, на что ты способен.

Зелёный шар развернулся, и перед удивлённым Стасом пред­стал невысокий, примерно чуть выше колена, человечек. Он, по­ставив руки в боки, подошёл к разбойнику и пнул его в щиколотку.

— Ах ты гад! — пинок был не болючий, а просто неожидан­ный. Вован отскочил, принял боксёрскую стойку и начал бой с те­нью, не выпуская Стаса из поля зрения.

— Девушки, а если я обижусь и пну вашего Вована? Он же раз­валится!

— Ага, попробуй! — Катя была в восторге от своей новой иг­рушки.

Стас подошёл и размахнулся, чтобы отвесить человечку пинок, но вовремя остановился. Зелёная хрень отскочила и моментально обросла колючками — казалось, они прятались внутри Вована и, как только дело дошло до намечающегося пинка, резко выстрелили во все стороны. Теперь зелёный хулиган напоминал вставшего на две лапы ежа.

— Ого! И зачем вам этот колючий мужик? Вы таких Вованов на эльфов натравите, чтобы довести их до суицида?

— Ты злой, Стасямба, — Катя подошла и похлопала разбойника по плечу. — Вован — просто эксперимент, первый удавшийся ден­дрит. А точнее — материализовавшийся дух с плана Природы. Я этот ритуал давно нашла, а теперь немного модернизировала. И вот, смотри, что получилось.

Катя вытянула руку, показывая на духа природы, который по­вернулся задом к Стасу, наклонился и теперь совершал обидные жесты, не убирая, впрочем, колючек.

Глава 9

Я всматривался в прекрасные зелёные глаза Элис. Она отвечала взаимностью. Так мы играли в гляделки около минуты, а потом одновременно смущённо опустили глаза и засёр­бали чаем в стаканах.

— Элис, у вас удивительно красивые подстаканники, — сказал я, чтобы развеять неловкую паузу.

— Это дедушкины. Он привёз их с собой.

Я ещё раз посмотрел на серебряный портрет Вождя. М-да… У моего деда такие же были. Стояли на видном месте в родительском доме. Эх, где сейчас мои старики?

— Вы так загрустили… У вас тоже был дедушка? — Элис уло­вила мой перепад настроения.

— Кхм… Ну как бы у всех есть дедушки. И бабушки. И мамы с папой. Это закон природы.

Элис покраснела.

— Я имела в виду, что вы вспомнили своего дедушку?

— Ага. Кремень, а не человек.

Элис вздохнула, набираясь сил перед разговором. М-да, здесь не принято держать на вытянутой руке стул с девушкой. И дело не в коротком платье, а в том, что даже модифицированные зомби-груз­чики на такое неспособны. Это мне по шпионской связи нашепта­ли крысы. И Элис, само собой, заинтересовалась таким колорит­ным персонажем.

— Александр, на какую конкурирующую организацию вы рабо­таете? — собралась с духом шеф безопасности.

— На себя, Элис. Исключительно на себя. — Я решил говорить правду. Не всю. Что-то подсказывало, неприятно будет девушке, крысам и коту услышать истину о Ноосфере, генерирующей зада­ния, и о молчащей системе. Я сам до конца не понимал этого дико­го смешения и не мог бы внятно объяснить.

— Красава, Санёк! — раздался в ухе знакомый писклявый шё­пот. — Води её за нос, не прогибайся под бабу! Ничего она тебе не сделает, ты здоровый как медведь! А пистолетов не бойся, мы спёрли патроны и сварили их! Рик, ты же сварил патроны?

— Да, шеф, я сварил! Вот о…

— Видишь, Саня, у нас всё на мази! Будь у неё исправное ору­жие, я бы её боялся. Она молниеносно выхватывает пистолеты и так же стреляет! Отстрелила бы тебе голову! С таким калибром твою тыкву разбрызгало бы по кабинету, как перебродившую пач­ку кетчупа! Легче было бы закрасить стены, чем отмыть! Ха!

Наконец-то он заткнулся. Но спасибо, союзники позаботились.

— Я ещё раз спрашиваю, Александр. Я не верю в сказку про далёкую деревню, где вы делали йогурты из молока! В селе нет таких образованных людей! Я горожанка в десятом поколении, я знаю! Считаю до трёх, а потом придётся применить силу.

— Один. — Элис хмуро взглянула на меня. Я ответил самым честным взглядом.

— Два. — Молниеносное движение. Я, прокаченный до десято­го уровня, едва заметил рывок руки к кобуре.

— Александр, вы готовы отвечать? Очень надеюсь, что да. Не заставляйте убивать вас как человека, опасного для корпорации «Зонтик».

Элис смотрела мне в глаза. Её наманикюренный пальчик акку­ратно опустил флажок предохранителя. Указательный лёг на курок.

— Три… Прости, Алекс… — начала Элис.

— Сударыня, он работает на нас. Это частный заказ и частная инициатива. — Послышался хриплый голос уличного кота.

— Морри, ну на фига… — протянул я.

— Морри? — удивилась Элис, наводя второй пистолет на кота. Моррис позеленел и упал в обморок. Он не знал, что патроны без­надёжно испорчены.

— Спешу вас представить. Это рыжее недоразумение в коробке — Моррис. Да, он говорящий. Почему — не в курсе. Честно. Они заявляют, это заслуга «Зонтика». Кто-то выбросил на свалку мута­ген, после съедения которого они обрели разум и заговорили.

— Они? — обалдевшая Элис прищурилась на меня. А я балбес, мог бы не сдавать крыс. Что теперь делать?

— Да, сударыня, они. Точнее мы! — хриплый тонкий голос прозвучал из вентиляции. Через мгновение открылось окошко, отту­да выпала бечёвка, и по ней съехал вниз с рюкзачком на спине шрамированный крыс — Великий Кастратор.

— Сударыня, позвольте представиться, я Свен. — Крыс галант­но поклонился. Интересно, стоит раскрыть Элис его кличку или нет?

Безопасница дёрнулась. В глазах читалось острое сожаление об отсутствии третьей руки и дополнительного пистолета. Она поко­лебалась и перевела ствол с Морриса на крыса. Тот не моргнул.

— Разрешите объясниться, сударыня. Ваши лаборанты, нам неизвестно кто и откуда, выбросили на свалку остатки соевой кол­басы, измазанной чем-то красным. После поглощения такого уго­щения мы, крысиная популяция и вот тот рыжий кот, обрели способ­ность думать и говорить. И дети. А вот их потомки, наши внуки… Только каждый пятый крыс третьего поколения обладает разумом. Представьте горе матерей и отцов! Нам необходим Когнитивин-Б. Пустую баночку с остатками мы нашли на свалке гораздо позже!

— А почему вы остались в городе? — удивилась Элис. — На­шли бы мальчика-флейтиста и отправились в провинцию, пугать селян. Вон, на родину Александра, к примеру.

— Госпожа, мы абсолютно городские жители! Какая глубинка? Там доподлинно нет интернета!

— Ну да, тоже верно… — Элис нахмурилась, продолжая дер­жать на мушке меня и крыса. — Когнитивин-Б… Помню эту разра­ботку. Корпорация выдаёт его исключительно отличившимся условно живым сотрудникам или по просьбе заказчиков…

— Сударыня… Нам необходим этот препарат! Мы не можем без него! Я кот, и у меня теперь не выходит встречаться с кошками, если вы по­нимаете, о чём я! — раздался хриплый голос из коробки. Мы все оглянулись. Моррис высовывал уши из картонного ящика. Как буд­то гофра могла спасти от выстрела.

— Встречаться? С кошками? — Элис направила ствол на источ­ник голоса, уже ничего не понимая.

— Да! Кошки! Мне не о чём с ними разговаривать! Я пытаюсь говорить о Фаусте, а они мяукают! Я сделал дело, хочу побеседовать об астрономии, но дамы съедают мою колбасу и сваливают! — голос Морри дрожал от страдания. — Сударыня, не дайте сгинуть котику от острой… неразделённой любви. Там на улице такая чёрно-белая кошечка…

Элис опустила оружие. Судя по отсутствующему взгляду, к такому её жизнь не готовила. — Александр, а вам зачем Когнитивин-Б? У вас тоже глупая чёрно-белая кошка? — язвительно поинтересовалась Элис.

— Мне он не нужен. Я ищу мутаген номер восемнадцать.

— Вам-то он зачем? — искренне удивилась безопасник.

— Элис, вы знаете про него?

— Конечно! Специально разработанный против мутантов. Про­даётся в каждом магазине Корпорации. Если у вас завёлся мутант, купите мутаген номер восемнадцать — и всё закончится! — инто­нация выдала рекламный слоган.

— А? — сделал я большие непонимающие глаза.

— Саша, это на каждом углу висит. «Зонтик» не только постав­ляет зомби для работы. Корпорация занимается уничтожением опасных мутантов. Опыты с зомби — всякое случается… Вон, утечка Когнитивина… Представьте, что в мусорку выбросили дру­гой мутаген, и Моррис стал не разумным котом, а склизкой хтонью с щупальцами.

Монолог Элис прервал звук падающего тела из-за коробки. Кот оказался впечатлительным.

— Номер восемнадцать продаётся в любом хозяйственном мага­зине. Реклама висит на каждом углу: «Если в вашем подвале скребётся кто-то большой и страшный, спустись туда и кинь в него номер восемнадцать!» — ещё один слоган.

Я не знал, что сказать. Мне было стыдно. Я так привык не об­ращать внимания на кричащую рекламу, что сознание просто ис­ключало все плакаты и надписи.

— Э-э-э… Я балбес, — честно признался я.

Элис устало вздохнула: «Я вижу», — читалось во взгляде. Потом подумала и сказала:

— Когнитивин у нас есть, но его придётся выписать наверху. Его распространение ограничено. Зомби должны разделяться на касты. Если все станут умными, что тогда? Забастовки? Стачки? Нет уж, хватит с них и печенек. Должен же хоть кто-то мыть полы и втюхивать яблокофоны последней модели. Но я думаю, руко­водство пойдёт на уступки. Вы — новый разумный вид. Это ин­тересно, открывает новый рынок. Представьте, потребители среди крыс и котов будут покупать продукцию, платить за неё, устраи­ваться на работу, брать кредиты, трудиться шесть дней в неделю по двенадцать часов. Это новые рыночные отношения. Да, руко­водство будет радо вам помочь.

Я подумал, что в таком случае лучше остаться обычной крысой и котом. Но моего мнения никто не спросил. Даже Моррис, сидев­ший и влюблёнными глазами глядевший на Элис. Так же как Ка­стратор… Свен.

— Да, сударыня! Да! Крысы вольются в общество разумных, и на них перестанут ставить западни и травить ядом! Мы сможем за­ниматься промышленным шпионажем, рукоделием, стримить и стендапить! — крыс подпрыгивал от открывающихся перспектив. Я бы на его месте так не радовался, но меня никто не спрашивал.

— Александр, вам также лучше пойти с нами. Вам же нужны большие поставки номера восемнадцать?

— Да нет… Достаточно одной ампулы. У меня знакомый стра­дает синдромом Джекила-Хайда. Попросил принести мутаген. Он собирается суициднуться, его достало бессмертие в роли хтониче­ского монстра.

— А… — глаза у Элис стали как у анимешных героинь, и в них замелькала работа мысли. Видимо, перебирала в уме возможных заказчиков.

— Так вы не пойдёте? — ещё раз спросила Элис.

— Нет, я, наверное, в одностороннем порядке разорву контракт и пойду куплю мутаген.

— Это вам надо к Акакию… — начала Элис, но её прервал стук в дверь.

Я посмотрел на Элис, та пожала плечами: «Я никого не жду» — и пошла открывать. Всё как в плохой постановке — только вспо­мнили про персонажа, так вот он. Я взглянул на возмущённого Акакия, аккуратно ворвавшегося (пистолеты никто не отменял) в комнату к Элис, и мне захотелось сказать: «Лёгок на помине».

— Вы знаете, что ведёте себя предосудительно? Один из уста­вов корпорации запрещает личные отношения между сотрудника­ми! А вы здесь… Здесь… Наедине… Пьёте чай!

Акакий спрятал лицо в ладонях. Мне даже стало стыдно. Как низко мы с Элис пали — наедине пьём чай. Из серебряных подста­канников.

— Я буду вынужден отразить всё в отчётах и отправить наверх! Вот просто всё!

— Акакий Андреевич, так я увольняюсь. Зашёл к нашей пре­красной безопаснице предупредить об этом. Про пункты проходно­го листа спросить. А чай — это просто чай. И даже без печенек.

— Как уволиться? А как же вы будете обитать вне корпорации? — Акакий поглядел на меня как на жалкого карапуза-инвалида, заявившего, что отныне будет жить один.

— Ну до этого я же как-то существовал, — пожал я плечами.

— Вы не можете уволиться! Кто же будет писать отчёты в ми­кробиологической лаборатории?

— Георгиевич или зомби, — я увидел, как HR недовольно скри­вился, и поправился: — Условно живые сотрудники.

— Вы должны отработать два года перед увольнением!

— Я могу не отрабатывать, так как даже стажёрский срок не за­кончил!

— Только если на это будет согласие вышестоящего руко­водства!

— Георгиевич за.

— Я про вышестоящее! — Акакий ткнул пальцем в потолок. Я автоматически посмотрел вверх. Спохватился, опустил взгляд и увидел Свена, вышедшего на середину комнаты и сверлящего HR взглядом.

— Слушай, братва, а я его помню! Это, — он выбросил кожуру с кусками недоеденной колбасы, измазанную Когнитивином-Б!

— Ничего не знаю, — реакция Андреевича была настолько по­спешной и неловкой, что всем сразу стало всё ясно.

— Уважаемый Акакий Андреевич, вы не могли бы объяснить, где взяли колбасу?

Колбасу? Я думал, Элис за Когнитивин Акакия пропесочит.

— Э-э-э… — на зомби было больно смотреть. Зеленоватый цвет лица сменился на синевато-жёлтый. Глаза выпучились, один вы­пал. Акакий неловко взмахнул руками, подобрал утерянный орган и вставил обратно.

— Я, кажется, задала вопрос? — Элис приподняла бровь.

— Это… Когда я работал в клининговом отделе, у меня было задание… Прибраться после затяжного эксперимента… Я зашёл, и мой нос учуял волшебный аромат. Увидел кусок жареной колба­сы… А рядом баночку с кетчупом. Не смог сдержаться. Съел кол­басу. После этого… После этого… Я… Я поумнел… И стал ждать.

Акакий подошёл к стулу и сел. Помолчал и продолжил испо­ведь.

— Я знаю, условно живым нельзя есть колбасу. Смесь компо­нентов вызывает в нас необратимые изменения, подобные Когни­тивину, только сильнее и неуправляемее. Но я всего микроскопический кусочек попробовал! Каждый обязан быть веганом. Я держался, ел брокколи. Но я помнил вкус колбасы. И спустя несколько месяцев проник в лабораторию ещё раз. Там давно никого не было, нигде ничего не лежало. Для меня это было трагедией.

— Потом я понял алгоритм: как только заведующий лаборато­рией уходит на больничный, необходимо идти и прибираться у него. Тогда есть шанс найти вожделенный продукт. Я стал лучше стараться, проявлять инициативу, и меня накормили Когнитиви­ном-Б. После я пошёл на повышение, стал HR-менеджером. Пришлось совмещать с должностью коуча. Это открывало больше простора для манёвров, я чаще посещал микробиологический. И вот что я скажу. — Акакий поднял голову и смело взглянул нам в глаза. — Я скажу, что это неправда — колбаса не вызывает нега­тивных изменений в организме и психике условно живого.

— Просто ты ел колбасу, которую Георгич покупал у «Достаб­ля». Там мяса нет, раз, и два — она создана не по технологии изго­товления пищевых продуктов. Даже в светофоровской колбасе больше колбасы, чем у «Достабля». Вот. — Я развёл руками. Уж очень часто мой непосредственный начальник уходит на больнич­ный на пару дней. У меня одно вдыхание запаха этого немясного изделия вызывает изжогу. И я понял, что за кетчуп постоянно ест старший лаборант. Интересно, как Когнитивин действует на обыч­ных людей?

— Элис, а как ваш Когнитивин-Б влияет на людей? Были испы­тания?

— А в чём дело? — вопросительно сощурилась девушка.

— Георгич, по-видимому, приправляет этим препаратом колба­су, вместо кетчупа. И этикетку вечно срывает.

Элис задумалась.

— Ты знаешь, окончательного ответа нет. Я его тоже принима­ла, он подстёгивает работоспособность, но ненадолго. Потом при­шло распоряжение сверху — людям его не давать, вызывает при­выкание. А насчёт побочек… — Элис скорчила задумчивую ро­жицу. — Говорят, он вызывает параноидальные расстройства. Не доказано, клинических испытаний не было. Но слухи ходят… И ещё вроде бы лёгкое привыкание, как от сигарет.

Ничего себе «лёгкое»! От никотина привыкание равносильно героиновому. Эта гадость вызывает зависимость чуть ли не с пер­вого раза! Лёгкое… Да я курить бросал раз двадцать, и пока спор­том не занялся, всё равно хотелось. Сигареты по ночам снились. Теперь вспоминаю эти времена со страхом. Скажут тоже — лёгкое. Но вслух я ничего этого не произнёс, а просто кивнул.

— Всё ясно. Акакий подвергся действию Когнитивина и под­дельной колбасы. Последним можно пренебречь, влияние мини­мально. После этого он вынес остатки вместе с банкой препарата, приняв её за кетчуп, на помойку. Где это съели кот и крысы, и из-за малых размеров той дозы Когнитивина-Б им хватило для получе­ния разума.

Я вопросительно посмотрел на Элис, заговорившую вдруг казённым языком.

— Я так отчёт составляю. Нужно сначала проговорить, а потом записывать, — смутилась под моим взглядом девушка.

— Отчёт — это очень важно! — назидательно поднял палец Ака­кий.

Мне кажется, или они все помешаны на отчётности и KPI?

— Саша, вы всё так же хотите уволиться? — Элис вопроситель­но на меня поглядела.

— Да. Если я действительно могу свободно купить мутаген но­мер восемнадцать, я познакомил кота и крыс с вами, вы договори­лись. Что мне здесь делать? Меня ничего не держит.

Я встал и коротко поклонился. Не буду задерживаться. Слиш­ком пристально на меня смотрит Элис, а там меня ждёт Наташа. Не будет искушения — не надо будет с ним бороться.

До двери я дошёл в тяжёлом молчании. Трудно прощаться, и я никогда этого не любил. Жаль, я не умею легко расставаться. Кто-то сказал, что говорить «до свидания» и уходить надо быстро, что­бы не было неловко при новой встрече. Я так не умею. Я всегда держу в сознании, что, скорее всего, больше никогда не увижу встреченных людей.

Ручка двери послушно опустилась, створка скрипнула и распах­нулась. Здравствуй, знакомый коридор. Сейчас до поворота напра­во и прямо к выходу. Я снял с шеи пропуск — надо не забыть по­ложить его на стойку ресепшена. Сделал пару шагов, когда меня окрикнул незнакомый хриплый голос:

— Эй, младший лаборант! Ты, сволочь, издеваешься над нами? Ты нас совсем за мебель считаешь?

Я обернулся и с удивлением увидел знакомого зомби со шваброй наперевес.

— А-а-а… А в чём, собственно, дело?

— Ты, гад, наследил! Я мыл, а ты наследил! — заорал условно живой и кинулся в атаку. Я уклонился от выпада швабры, перехва­тил её и выдернул из рук уборщика. Тот заскрежетал зубами, зары­чал совсем по-звериному, скрючил пальцы и бросился на меня. Пришлось его стукнуть, связать халатом и использовать носовой платок в качестве кляпа — уж очень настырно, рычащий клинин­гер пытался меня укусить. Я посмотрел на дело своих рук. Надо предупредить Элис и Акакия, а то подумают невесть что. Да и пусть девушка осторожнее будет, чтоб не покусал её этот дебиль­ный. Колбасы, что ли, переел?

— Кхе… Я вернулся сказать, что там в коридоре на меня условно живой уборщик напал. Вот. — Первая фраза.

— Я его связал. Аккуратнее с ним, он кусаться хочет. — Вторая фраза. Третью я произнести не успел. Элис мрачно посмотрела на меня, встала, подошла и дала в руки смартфон.

— Слушай, это мне сейчас шеф микробиологической лаборато­рии голосовое прислал. Александр, Саша, нам нужна помощь.

? — Я молча и вопросительно посмотрел на неё. Безопасни­ца кивнула на смартфон с открытым приложением, напоминавшим наш Макс. Я ткнул в пиктограмму голосового.

— Я слишком умный и поэтому работать я не буду! — знако­мый баритон Георгича приобрёл новые, неприсущие ему нотки. — Я требую себе, так как я самый развитый в этой корпорации, отдельный кабинет, Элис в секретарши, увеличенный оклад и аква­риум с медузами. Одна у меня уже есть. Я сейчас в серверной. Если мои требования не будут выполнены, все секреты «Зонтика» уплывут конкурентам. Но если вы сможете меня ублажить, я, так и быть, стану на вас вновь работать. На этом всё.

Я посмотрел на Элис. Да, тяжко, когда тебя призывают в секретар­ши к неуравновешенному психу.

— Ты слышал, он требует повышения зарплаты и медуз! По всем канонам корпорации в аквариуме должен жить мраморный сомик! Это невыполнимые условия, мы не можем на них пойти!

Я потёр лицо ладонями. Ноосфера в очередной раз подбрасыва­ет бред. С одной стороны, я, несмотря ни на что, дойду до выхода. Хлипковаты местные зомби против медведя десятого уровня. Пус­кай сами разбираются со своими корпоративными заморочками. Может, так и сделать — просто развернуться и молча уйти? С другой стороны, в Зонтике началась нездоровая движуха, судя по связанному зомби и сообщению от съехавшего Георгича. Возможно, Элис и крысам понадобится моя помощь. Я вздохнул и хотел уже высказать, что я о них думаю, как меня пере­била Система:

**Внимание, активирован двойной данж-испытание. Вы мо­жете его пройти с возможностью получить дополнительные бонусы. Желаете ли вы пройти данж?**

Да. Нет.

Вот так. Первый раз Система предоставила мне прямой выбор. Я почесал голову. Волосы в человеческой форме отрасли и лезли в глаза. Да и сзади торчат, хоть хвостик завязывай. Ну что же, всегда говори «Да».

— Элис, я вам помогу. Сейчас выйду в ваш широкий и простор­ный коридор. Не удивляйся тому, что произойдёт, хорошо?

Девушка посмотрела на меня и задумчиво кивнула.

— Кастра… Свен, ты можешь в разведку? Твои должны уже по все­му зданию расползтись, ведь так?

— Конечно, Саня! О чём речь. Переговорник с тобой?

— Угу.

— Рик! — Свен приложил лапку к уху. — Рик, сделай нам кон­ференцию. Мы должны в реальном времени знать карту, движение противника и возможные пути отхода.

— Сэр, есть сэр! — громко пискнуло у меня в ухе. Судя по тому, как кивнул крыс, он тоже уже подключён.

— Свен, может, ты тоже… туда? — я показал взглядом на открытый люк вентиляции.

— Нет, я буду вас сопровождать! У меня в рюкзачке несколько ампул с тонизаторами, регенератином и противоядиями.

— А где вы это набрали? — удивилась Элис.

Свен смущённо отвернулся и поковырял лапкой.

— Ну-у-у… Скажем так, мы… Ну… Мы готовились. Готовились оказывать первую помощь людям, — в начале крыс замялся, но по­том бодро затараторил. — Ведь случаются разные стихийные бед­ствия, а тут мы, разумные крысы, оказываем помощь пострадав­шим, лечим их, носим кофе в бумажном стаканчике и тонкое бле­стящее одеялко. Все нас любят и перестают натравливать терьеров и класть отраву.

Свен так преданно посмотрел на Элис, что даже я поверил в то, что он сейчас придумал. Ну что ж, какой-никакой хил у нас есть.

— А тебе запасов рюкзака хватит? — поинтересовался я.

— А основные запасы не в рюкзаке. Стая доставит их за мину­ты в любой участок здания.

— Я также с вами, — муркнул кот. — Я буду поднимать мо­ральный дух!

Тоже мне, бард блохами побитый.

— Элис, у тебя запасные патроны есть?

— Конечно. Пока вы разговаривали, я новый цинк распечатала.

— Тогда, может, перезарядишь свои пушки?

— Зачем? — удивилась девушка. — У меня с пистолетами всегда всё в порядке.

— Точно? — усомнился я.

Вместо ответа Элис резко выдернула из кобуры один из «Дезерт Иглов» и нажала на курок. По ушам ударил гулкий звук выстрела из ручной гаубицы. Элис пожала плечами и вытащила откуда-то из-за тумбочки красивый кожаный рюкзачок со множеством карма­нов и блестящими серебром молниями.

Свен матюкнулся. Кот опять упал в обморок.

— Рик! Ты же говорил, что сварил патроны! — заорал крыс, не обращая внимания на удивлённый взгляд безопасницы.

— Так точно! Сварил! Вот они лежат кучкой возле меня.

Я сделал рука-лицо. Крыс повторил моё движение.

— Элис, понимаете, нам очень дорог Александр. Он нам друг. И мы, само собой, о нём беспокоились. Вот и пришлось пойти на… неординарные меры. Только что-то пошло не так. Один дебил, как всегда, всё испортил.

— Ладно, вечер признаний будем считать оконченным. Айда зачистим здание и накажем Георгича. Есть предложение лишить его выходных и печенек.

— Ты жесток, Саша, — улыбнулась моей шутке Элис.

Я вышел первым. Посмотрел по сторонам — взбесившихся зом­би нигде не было видно. Спокойных тоже.

— Главное, не выстрелите в меня с перепугу, ладно? — я посмотрел на безопасницу.

— Конечно, Александр, я вполне уравновешенный чело… — начала девушка, как её прервал звук входящего извещения. Элис достала смартфон, посмотрела на экран и заявила:

— Здесь ещё одно голосовое от Георгича. Послушаем?

— Да, давай.

Безопасница нажала, и из динамиков на полной громкости раз­дался голос моего бывшего шефа:

— Ещё одно требование: Этот стажёр Саша слишком умный. Отдайте мне его на опыты. Я создам идеального придурка, чтобы мне тешить чувство собственной важности.

— Э? — единственное, что я смог из себя выдавить.

Элис развела руками: мол, сам слышал. Ну что ж, Георгич, сам напросился. Я превратился в антропоморфного медведя.

— Вау! — раздался откуда-то снизу влюблённый голос Элис. — Как мило, мишка в свитере!

Удивительно, но безразмерная одежда, что мне презентовали крысы, оказалась растяжимой. И даже так же мешковато сидела на гигантском медведе, как и на человеке.

— Хо! Саня, теперь понятно, как ты побил Микеланджело! Ты реально медведь! — восторженно пискнул Свен.

— Ну что, идём причиним окружающим справедливость? — поинтересовался я. Моя пати радостно закивала. Главное — случайно не наступить на кота и крыса.

Глава 10

Евгений попытался разомкнуть веки. Но эта часть тела, как и всё остальное, не слушалась некроманта. Голова ощущалась чужой — не черепушкой вовсе, а набитым кузнецами-стахановцами чугун­ным котлом. Во рту першило от пережитого накануне. Ноги и руки едва шевелились.

После долгих усилий один глаз открылся. Всё вокруг заливал мутный свет, в котором плавали туманные пятна. Второе око упорно не желало видеть мир.

«Ну и хер с тобой», — лениво подумал Женька. Но даже эта мысль пробудила молотобойцев в черепной коробке.

— Ох… — тяжело выдохнул Свечной и попытался снова со­мкнуть веко. Вдруг одно из пятен обрело чёткость — перед ним маячила дурацкая морда хаски с высунутым языком.

— О! Очнулся, болезный! Давай полечимся! — заорал пёс и, подхватив Женьку под спину, посадил его.

— О-о-ох… — выдохнул некромант. В мутнеющем сознании кру­жились грубые слова, но они сталкивались, вызывая новые присту­пы боли. Зато в горле мучительно першило от вчерашнего пира.

— Накось полечись! — в зубы Женьки упёрлось стекло. В рот полилась жидкость с запахом спирта.

«Алкоголь? Опять?» — ужаснулся Свечной и задёргался в креп­кой хватке хаски.

— Похорошеет! Не дёргайся! — прикрикнул киберпсин и про­должил вливать в Евгения пиво.

На удивление древнее средство помогло. Голова прояснилась, молотобойцы отступили на задний план, и открылся второй глаз.

— Ну чего, герой, как самочувствие? — поинтересовался Ору­жейник.

Женька отмахнулся. Вроде полегчало, но мысли о выпивке вы­зывали тошноту. «Главное, не вспоминать вчерашнее», — мелькну­ло в голове.

— Ты два дня дрых! — обрадовался хаски. — Кушать хочешь?

— Не-е-ет… — поморщился Евгений.

— А зря. Я бы на твоём месте поел бульончика. Солёного. А?

Хаски вытащил из-за спины кружку с парящей жидкостью. Женька сглотнул слюну. Аппетит неожиданно проснулся. Похмель­ный некромант протянул руку за угощением.

Хаски уселся на внезапно появившийся стул, подпёр лапами подбородок и с умилением наблюдал, как Женька ест разведённый суп. Некромант присмотрелся: в бульоне плавали микрокусочки овощей, чувствовался вкус курицы, щедро приправленной специя­ми и глутаматом натрия — дешёвая студенческая еда. Но средство действовало: головная боль отступила, осталась лишь лёгкая сла­бость.

— Пришёл в себя? — неожиданно серьёзно спросил пёс.

— Как-то да. Лучше стало, — кивнул Женька.

— Тогда слушай внимательно, пока остальные не набежали. Ты Герой. С большой буквы. Но твоим товарищам лучше не знать, где ты был и что видел. Бездна и её владыки шуток не понимают. Всуе их не стоит вспоминать. А ещё они на тебя обижены. Кстати, ин­формация для размышления: все эти планы придумали и воплоти­ли вы сами. Вместе с наполнением, а теперь расхлёбываете. Мно­гие уже догадались. Твой брат тому пример — только он молчит как всегда. Так вот, о чём это я? Бездна на тебя обижена: ты пере­пил всех демонов на бухфесте. Как ты это сделал?

— Э-э-э… — протянул Женька, собирая мысли. Сквозь воспо­минания о безудержном кутеже, куда он попал с мёртвым котом, промелькнули отдельные моменты.

— Я научился омертвлять свой организм. На время становиться личем, прятать жизненную энергию на задворки сознания, в отдельное измерение, — наконец рассказал Женька.

— Молодец, отличная способность. Смог обмануть демонов, став им подобным. Только совет: не увлекайся. А как ты достал квинтэссенцию страсти и похоти?

— Там была дама, очень страстная. Я её почти соблазнил. Или она меня? Си­стема показала, где находится квинтэссенция. Я прошёл по краю чужой постели и вовремя смылся.

— А теперь главное: ты в курсе, кто это был?

Женька пожал плечами. В той вакханалии было не до представ­лений.

— Хе. Слово начинается на «Слаа», заканчивается на «Неш». В курсе? — хаски излучал ехидство. — У вас точно ничего не произошло?

Женька побледнел. Зажал рот рукой. Позеленел. Хаски не­медленно материализовал перед ним унитаз. Некромант избавился от содержимого желудка, но, к сожалению, не от части тяжёлых воспоминаний.

— Я с этой тварью целовался, — потрясённо пробормотал он.

— Хе… Не бойся, не расскажу. Но ржать буду долго.

Женька вытер пот со лба. Вот это попадос: он украл бюст­гальтер у одного из владык демонов, у Повелителя Удовольствий. Скажи кому — не поверят. Но хаски прав: если кто-то узнает, что бюстик украшал верхнюю часть тела Владыки Бездны… От шуток не отмоешься.

— Буду молчать, — серьёзно заявил Женька. — Я всё понимаю, потому буду нем.

Как будто в подтверждение его слов из унитаза показалась рука с затейливым маникюром и погрозила пальцем. Очень знакомая ладонь — Женька даже помнил, как страстно лобзал её.

— Э-э-этто что? — ужаснулся он.

— Это я в Бездну слив сделал. А что, удобно, — ухмыльнулся киберхаски. — — Правда, я умный, я хороший мальчик, да?

— Ага, — Женька никак не мог прийти в себя.

— Не бойся, не схватят за причиндалы, если сам портал в Без­дну не откроешь.

— Да я и не собираюсь! — сразу отрёкся Женька.

— А вот навык такой есть.

— Откуда?

— Посмотри уровень и новые способности, — грустно взглянул на некроманта хаски.

Женька погрузился во внутренний мир и прочёл сообщение Си­стемы:

В связи с прохождением миниданжа Бездна, выживанием и до­ставкой необходимого предмета, вы перенасыщены эфиром. Ваш уровень повышен до максимума. Негативные последствия резкого увеличения энергонасыщенности нивелированы способностью «Омертвление». Доступны новые способности:

«Портал в Бездну» — Временно открывает окно для призыва демонической сущности

«Призыв» — Возможность призвать демоническую сущность, допустимую в реальности любой мифологии или религии мира призывателя.

«Доспех демона» — Вас окутывает энергия Бездны. Негатив­ные эффекты растворяются в ней. Длительность — одна минута. Откат — две минуты.

— Нормально дали три способности, а по факту две! — оби­женно воскликнул Женька.

— Подумай: ты можешь открыть окошко не только для призыва, но и для выброса чего-то, — пожал плечами хаски.

Женька задумался. Похмелье всё ещё туманило разум.

— О! А вот и остальные! Возвращаются! Ура! — киберхаски запрыгал на металлических лапах. Хвост заскрипел, верхние руки замахали, как крылья.

Открылся голубой овал портала. Из него вышла Катя. За ней ак­куратно проскользнула Ната с двуручником наперевес. Следом по­явился Антоха, улыбнулся Женьке и помахал рукой. Стас шагнул следующим, потирая покрасневшую щеку с отпечатком ладошки. Последним вывалился Кирилл, держась за живот и хохоча.

— Наш Стасямба успел поприставать к берёзке! — сквозь смех выдавил паладин. — Это не Стас, это Гумберт какой-то. А она? Как только вы ушли, подошла к нему, дала пощёчину, выговорила, что он козёл, приставал к девочке, когда она была росточком, а по­том поцеловала. И дала ещё одну пощёчину, потому что Стас ре­шил свалить, а деревце-то расцвело!

Женька непонимающе посмотрел на друзей. О чём они? Какая берёзка? Стас к подростку приставал? За это надо кастрировать, а не смеяться. Он нахмурился. За время в Цитадели они не сдружи­лись с мажором, но стал относиться лучше. Однако не до такой степени, чтобы спускать мерзость и низость! И почему все загорелые будто год в Сахаре работали в поте лица?

— Ребят, на Жеку посмотрите! Он ничего не понимает! — гром­ко сказал Антоха.

— Я всё объясню! — подняла руку Катя, и все замолчали.

Она прокашлялась, поправила отросшие волосы и начала:

— Уважаемый Оружейник, вы отправили нас в мир, пережив­ший магическую войну и апокалипсис. Мир, высушенный до со­стояния Сахары. Мир без воды, населённый боевыми мутантами и остатками эльфов. Ми…

— Ближе к делу. Мутаген есть? — хаски протянул верхнюю конечность.

Сбившаяся с пафоса Катя опешила, но взяла себя в руки. Молча достала из сумочки пробирку.

— Ва! МалАток! — похвалил хаски. — А как с эльфами? Быт наладили? Уговорили некромантией не заниматься? Их осталось несколько сотен — для восстановления цивилизации не хватит, а для превращения в личей — вполне.

— Некромант, слушай внимательно! — хаски резко обернулся к Женьке. — Будешь много и часто заигрывать со смертью — сам таким ста­нешь. У-у-у… Неприятные товарищи. Любят пустыни с гробни­цами. Лежат как кучка хлама, а подойдёшь ближе — и «Стрела Тьмы» в лицо или «Смерть и разложение» под ноги. А ещё ледни­ки любят. Там целые государства строят.

— Продолжай, друид, — хаски переключил внимание на Катю.

— Мы позаботились. Вырастили лес из меллорнов, они маго­фон очищают.

— Ого! Молодцы! А вода?

— Встроенное заклинание конденсации. Первую воду собирали из атмосферы на меч Наташки — вышла с содержанием железа. Теперь листья металлизируются и конденсируют влагу к корням. Появились даже ручьи, — Катя хвастливо улыбнулась.

— Молодцы! Вы почти биосферу восстановили! Мир можно вычеркнуть из списка опасности «А».

Руки достали из рюкзака талмуд в бронзовом переплёте и дро­жащими пальцами открыли перед хаски. Пёс быстро листал стра­ницы.

— Так, где же он? Вы у эльфов как быт наладили?

— Мы им дали цель!

— Ммм? — удивился киберпёс.

— У них не было женщин, вот они и опаскудились. Мы выра­стили меллорны и заселили в них дриад. Те выросли и пришли в деревню к мужикам. Вы бы видели их глаза. Как они смотрели на остроухих красавиц.

— Тем более те красавицы были в бикини из трёх берёзовых листьев, — буркнул Стас.

Хаски всплеснул верхними руками и упустил талмуд на метал­лическую ногу.

— Ой-ёй-ёй! Такие новости надо подавать осторожнее! — орал пёс, прыгая на одной лапе. — А что я это ору? Я же железный!

Хаски остановился и серьёзно заговорил:

— Сударыня, друид, вы представляете, что наделали с конкла­вом некромантов? Вы превратили их в доноров для плана Жизни. Где ритуал-то этот нашли?

— Там древняя библиотека была… — смущённо начала Катя.

— Вот! Значит, эльфы знали об этом способе, но не пошли на него. Почему?

Катя пожала плечами. Псина покачала головой:

— Дриады — духи плана Жизни. Их цель — репродуцирование. Они размножаются иначе, чем люди. Начало супер и финал фееричен. И так много раз, пока дриада не наберёт прану. Потом она идёт в своё дерево, и от него растёт росток с новой дриадой. Свежий мел­лорн. Хотя они могут вырасти и за счёт магического фона. Но с мужчиной быстрее. У дриады на уме одно — совсем не се­мейная жизнь. Понимаете?

— Но почему эльфы так радовались?

— Чары. Дриадские чары. Потом спадут, но будет поздно. А на вас тоже действовали? Кто дико мечтал о женщине, бродя по лесу? Мечтал так, что был готов на бревно кинуться?

Стас покраснел. Все посмотрели на него.

— Я не кидался на бревно! Я не знал, а у дерева были выпукло­сти, и я ради прикола их потрогал. Потом сам себя отругал!

— Так это она тебе в морду дала? — догадался Кир.

— Наверное.

— Остаться хотелось, когда дриад видел? — строго спросил хаски.

— Да… — потупился Стас. — Но я обязан помочь со сферами.

— Молодец, справился с внушением! — похлопал его хаски. Принюхался. — Остаточные эманации есть, но всё в порядке!

— Почему на остальных не подействовало? — удивился Кир.

— Ты под защитой света. Копейщик — муж друида. Друид и Мечница — женщины. Напомни мне внести тот мир в группу рис­ка «А++» из-за прорыва Жизни.

— Почему? — спросила Катя.

— Потому что, выдоив эльфов, дриады будут ждать новую жертву. Любой путешественник, попав туда, подвергнется опасно­сти удовлетворить толпу голодных женщин. Гигантскую толпу.

Катя замотала головой краснея.

— А где Саша? — спросила Ната.

*****

— Доколе мы будем идти на поводу корпоративных инстинк­тов? — орал зомби-уборщик перед толпой. — Почему мы должны стучаться в кабинки? Почему приносить бесплатную бумагу жи­вым сотрудникам? Они должны её покупать! Кто сказал, что кли­нинг работает после всех? Долой такое отношение! Прошёлся по мытому — получи по хребту шваброй! Не смыл в кабинке — за­хлебнись в биде! Воспользуйся ёршиком, если твои возможности превысили ожидания! Да будет так!

Вдохновлённые слушатели гудели и размахивали швабрами. Ко­ридоры слились в несколько ветвей. По данным крысиной развед­ки, здесь самый безопасный проход. Перекрытый уборщика­ми. Варианты с логистикой и бухгалтерией отпали: последние за­баррикадировались, перекрыв вентиляционные окошки папками с отчётами. Разведчику, попытавшемуся убрать преграду, отстрели­ли ухо из степлера.

Теперь мы с Элис, Свеном, Моррисом и Акакием разглядывали собравшуюся компанию. Система не подсвечивала уровень су­ществ. Система вообще не отсвечивала.

— Как будем действовать? — спросила Элис.

— Я выскакиваю, агрю всех. Они бросаются на меня — вы уби­ваете их. Свен лечит. Сможешь? — я посмотрел на крыса на плече.

— Как два пальца. Шприц, обезболивающее, регенератин, пла­стыри. Вколоть сейчас?

— Нет. Давай по запросу.

— Без проблем! Только не корчи из себя бронетранспортёр!

— Эй! Разведка сообщает странные шевеления у логистов! Они собираются соединиться с обеспечением, потом с бухгалтерией! Либо прорываемся сейчас, либо нас зажмут! — прервал нас Мор­рис.

— С бухгалтерами никто не союзничает. Все на них обижены: зарплату задерживают и печенек больше всех съедают, — добавила Элис.

— Начали. — Я вышел из-за угла и пошёл к митингу.

Пара шагов. Иду спокойно. Лидер уборщиков продолжает речь. Мою гигантскую тушу никто не замечает. Система перешла на иг­ровые условности? Агрорадиус в действии?

— Мужик, дай пройти, лады? Без драк? — я положил лапу на плечо оратору. Тот присел от неожиданности.

— Он! Это он! — вдруг заорал зомби. — Это он ходил по мыто­му! Я узнаю его следы! Бейте швабрами! Вытрите им пол!

— Ага, попробуйте! — крикнул я. Но меня никто не послушал и не испугался, орда уборщиков атаковала.

Я уклонялся от ударов. Избегание работало: даже такое количе­ство мобов не могло попасть. Вызывающий рёв принудил толпу сбиться в коридоре. Я подставил бок под тычок шваброй. Почти ничего не почувствовал.

— Свен, держись! — рявкнул я. Крыс спрятался в складки сви­тера. Я рванул на ощетинившуюся толпу.

Их было двадцать. Я прошёл через строй как пушечное ядро, раскидывая всех по сторонам. Одного удара лапы хватало, чтобы мобы не вставали. Они не шли ни в какое сравнение с нашими зомбями!

— Саня, он жрёт колбасу! — заорал Свен. Я увидел оратора, за­талкивающего в рот сервелат. Зомби работал челюстями, крошки сыпались, но он увеличивался в размерах. Вот он, первый мини-босс.

— Ха! Я теперь достаточно умён, чтобы управлять Джаггернау­том! Трепещи, медведь! — заревел зомби и запрыгнул на полотёр. Две педали, красные вставки, сдвоенные фары создавали впечатление злобного лица.

Машина зарычала, как гоночный автомобиль. Уборщик утопил педаль. Полотёр рванул с места. Я едва отскочил. Но от швабры, которую зомби сжимал как рыцарский лэнс, увернуться не смог. Рёбра заболели от удара.

— Давай вколю! — крикнул Свен.

— Нет! — я наблюдал, как зомби делает крутой вираж. Откуда такая скорость?

Зомби медленно опустил швабру в ведро. Достал её не отжимая. Странная серая жидкость капала с верёвочек, оставляя вы­жженные следы на полу.

— Да ну на хрен! — воскликнул Свен и юркнул под свитер. Зомби провёл пальцем по горлу и ухмыльнулся. Я приготовился отпрыгнуть в сторону свободной руки.

— Бах! — выстрел из «Дезерт Игла» снёс зомби с сидения. Элис спокойно опустила оружие.

— А ты очень крепок, Александр.

— А ты отлично стреляешь, — похвалил я. Элис зарделась.

— Идём дальше, — прервал нас Моррис. — Логистика может обойти нас. Там не такие рохли!

— Я впереди. Моррис — тылы. Прикрывайте! — все кивнули. Мы двинулись вперёд.

Пустынные коридоры один за другим. Встречались брошенные тележки, похожие на супермаркетовские. Под ногами шуршали бу­мажки. Акакий поднял одну, вчитался и удивился:

— Это отчёты логистики! Их должны были сдать в бумажном виде сегодня ночью!

— Почему ночью? — удивился я.

— Днём они работают. Отчёт о выполнении планов должен быть написан!

— Кажется, я знаю, почему зомби стали такими агрессивными, — пробормотал я. Свен захихикал.

— Странно, карта показывает, что мы уже миновали склады, но вышли именно к ним, — Моррис разглядывал запертые створки. — Надо ломать дверь.

— Только погоди, я слезу! Я хочу посмотреть, как здоровенный медведь влетает в комнату в облаке щепок! — воскликнул Свен. - Необходим смартфон, чтобы всё заснять. Я выложу это на Тик-Так, и мне гарантирован миллион просмотров! Где смарт, Морри?

— Ни в коем случае! Это собственность корпорации! — запро­тестовал Акакий.

— Может, найти записку с кодом?

Мы огляделись. Пол был усеян бумагами, вряд ли здесь возмож­но что-то найти.

— Взломать? Хакнуть? — задумался Свен.

— Ты можешь? — спросил я.

— У меня есть специалист. Она три курса жила в общаге при университете информационной безопасности. Присылайте Куку­рузку, — скомандовал он в гарнитуру.

Через минуту из вентиляции по бечёвке спустилась упитанная крыска. Она прищурилась на меня, потом на Акакия, на Элис. Подошла к безопаснице:

— Подружка, подними меня к замку.

Элис взяла крысу на руки. Кукурузка нажала кнопки, появилось меню. Она ввела KPI-404, и дверь открылась.

— Вот! Я же говорил, она умница! Любого программиста за пояс заткнёт! Объясни, как взломала? — гордился Свен.

Крыска грустно посмотрела на нас и тыкнула лапкой вверх. Мы подняли глаза и прочитали на табличке:

«Отдел склада и логистики. Время работы — сколько сможем. Девиз — Что. Где. Когда. Пароль открытия — KPI-404. HR-мене­джерам вход воспрещён».

— Подруга, я пойду? Если что — зови! — крыска вопроситель­но посмотрела на Элис. Та кивнула и поднесла крысу к выходу. Кукурузка поднялась по бечёв­ке и скрылась в вентиляции.

— Идём, — пробормотал Свен. Я шагнул в помещение.

Шуршание отчётов под ногами. Вскоре появились коробки — большие и маленькие, запечатанные ярким скотчем крест-накрест.

— Интересно, что внутри? — задумался Свен. — Может, вскроем парочку?

— Ни в коем случае! Это имущество корпорации! — строго воскликнула Элис.

Свен кивнул. Посмотрел на меня — я пожал плечами. Судя по выражению хитрой мордочки, у него уже припасён план. Крыс что-то зашептал в гарнитуру.

— Сейчас наши просмотрят коробки — вдруг там засада! — шеп­нул он.

— Наверное, дальше не пойдём, — сказал я остановившись. — Надо дождаться разведки. Слишком смело ломимся. Как стадо лосей на водопой.

— Александр, вы так поэтично разговариваете! У вас в лесу все медведи такие? — Элис смотрела на меня влюблёнными глазами.

— Нет. Я самый глупый, — честно признался я. Не привык, что на меня так смотрят. Тем более у меня Наташа есть.

— Шеф, у нас проблемы! — раздалось в наушнике. Свен и Моррис тоже вздрогнули.

— В больших коробках засада! Там сидят странные существа, но это не главное. В малень­ких — железные ящички с орехами! Там написано «фундук»! И они не прогрызаются!

— Засада! — заорал я. Большие картонные ящики взорвались, и из них выскочили чудные создания.

— Обезьянцы-стикеровщики! — воскликнул Акакий. — Глупо­ватые — не умеют и не хотят писать отчёты. Драчливые — дерутся со всеми. Неприхотливые — в коробке может ночевать до десятка.

— Угу-у-у... — протянул я, разглядывая обезьянцев. Невысокие, по­крытые тёмными волосами, смоляные глаза, лица как печёные яблоки, запах давно немытых тел.

— Ребята, может, не стоит? — спросил я формально. — Мир, дружба, жвачка!

Обезьянцы переглянулись и с криками «Алга» ринулись в атаку. Часть держала стикеры, другая — сканеры. Я приготовился к бою. Один обезьянец, раззявив рот, бросился на меня. Я попытался отбить нападение, но мой десятый уровень спасовал. Существо из­вернулось в воздухе, увернулось от лапы и наклеило мне на лоб штрихкод. Пока я ошарашенно переваривал случившееся, обе­зьянец слинял, пнув меня напоследок. Его место занял другой и отсканировал мой код. Так повторилось десять раз за три минуты. Потом толпа, дико хохоча, скрылась на просторах склада.

— Они очень трудно обучаемы! — пожаловался Акакий, отди­рая стикеры с QR- и штрихкодами. — Но если чему-то научатся — будут вкладываться всей душой. Сейчас нас отштрихкодили и на­верняка разбрелись есть шаурму.

— Так они не зомби?

— Нет! Это отдельный народ, завезённый издалека.

Я покачал головой. До чего доводит людская фантазия. И всё это прописано в нашей Ноосфере? Я отодрал с затылка очередной стикер.

— Кхе… Я вижу, ставка на обезьянцев не сыграла. Всегда знал, что они туповаты, но не думал, что настолько! — раздался голос из динамика под потолком. — Но они задержали вас. За это время я обезглавил корпорацию. Учредители и руководители заблокирова­ны в кабинете. Если мои условия не выполнят — они никогда не выйдут! И да, их секретарше доставили батон великолепной браун­швейгской колбасы! Ха-ха-ха!

Динамик заглох.

— Александр, что нам делать? Мы в тупике! Придётся согла­ситься на требования террориста.

Элис смотрела на меня виновато и с любовью. И что это она за­думала?

Глава 11

— Мне кажется, у нас только один выход, — задумчиво взгля­нула Элис. Я напрягся. Неужели она собирается сдать меня сошед­шему с ума Георгичу? Тот накачает меня отупляющим мутагеном ради потехи!

— Вы должны пойти и деблокировать руководство, а я одна уничтожу Георгича. Пусть его охраняют тысячи зомби!

Акакий скривился — то ли от слова «зомби», то ли от глупого плана. Я тоже был не в восторге.

— Элис, это очень неудачная идея — разделяться. Наш против­ник только и ждёт этого. Предлагаю всем вместе освободить на­чальство, а потом разобраться с Георгичем.

— Но… — начала протестовать Элис, как вдруг нас прервали.

— Воздух! — заорал Свен, сидящий у меня на голове, и юркнул под свитер.

— Голуби-дроны из доставки! — завопил Акакий, мечась в по­исках укрытия. Я поднял взгляд и обомлел. На нас медленно лете­ла стая механизированных птиц. Обычные голуби сжимали в лапах кирпичи и даже на лету курлыкали. Только вместо крыльев у них были счетверённые пропеллеры.

— Бах! Бах! Бах! — раздалось у меня над ухом, и через пару се­кунд ещё раз. — Бах! Бах! Бах!

Я испуганно оглянулся. Элис держала в руках не привычный «Дезерт Игл», а необычный трёхствольный дробовик. Изумитель­но ловким движением она перезарядила девайс и послала в налетаю­щую стаю ещё сноп картечи. Дроноголуби падали вме­сте с кирпичами. Оставшиеся в живых птички кинулись врассыпную, сталкиваясь и цепляясь друг за друга лопастями.

— Хорошо, что они улетели. У меня почти не осталось патро­нов с дробью, — пожаловалась Элис и спрятала ружьё в рюкзачок. Он у неё что, безразмерный?

— Александр, я согласна. Необходимо освободить руководство корпорации, а потом уничтожить Георгича.

Элис закинула рюкзак на плечо и смело зашагала к выходу.

— Погоди! Впереди должен идти я — я же танк! — Безопасни­ца повернулась и кивнула. Я вышел в авангард, расправил плечи и двинулся вперёд увереннее. Элис засеменила за мной. Морри ря­дом с ней, не отрывая взгляда от смартфона. Замыкал процессию Акакий.

Новое помещение оказалось без вездесущих отчётов на полу и без картонных коробок. Можно сказать, оно пустовало, если бы не груда наваленных деревянных ящиков посредине склада.

— Что-то подозрительно мирно, — задумчиво протянул Свен у меня на голове. И по всей видимости, только этой фразы ждала Си­стема, смешанная с Ноосферой.

Пыльные деревянные ящики, которые, судя по виду, последний раз кантовали примерно в девяностом году, вдруг зашевелились и стали собираться в гротескную фигуру.

— Арргх! — донёсся от тары рычащий голос. — Про меня за­были. Про меня не вспоминают. Я Потерянный Грузчик.

Ящики сложились в немаленького гуманоида со страшной кро­кодильей пастью из старых поддонов с торчащими гвоздями.

— Обо мне не вспоминали, когда я кантовал груз в одиночестве. Ни­кто не пришёл ко мне на помощь. Смена оставила меня заваленного ящиками, а у бухгалтерии повис мой дневной оклад. HR забыл, что дол­жен был провести тренинг по повышению квалификации. Но я помню! Я перезагрузился. Сегодня я почувствовал вкус кол­басы на своих высохших губах! Я…

— Давай уже драться! Задолбал своим злодейским монологом! — заорал Свен с моей головы и предусмотрительно юркнул под свитер. Угу, давай драться. Мы пахали — я и трактор.

— Нахал, — обиженно произнесли ящики и набросились на меня.

Избегание рулит. Несмотря на площадь удара, я легко увернулся от атаки и, рванув от души, влепил по переплетению досок. Дере­вяшки хрустнули и рассыпались трухой. Ящики попытались контратаковать, но я вновь увернулся и нанёс следующий удар. Снова место попадания осыпалось опилками. Видимо, грузчик давно разгружал тару, и она успела сгнить. Интересно, что внутри?

Скоро я узнал. При очередном ударе центральная конструкция не выдержала и посыпалась. Оттуда выпал зомби, сжимающий в руках кружку с надписью «Лучший работник недели». Элис тут же вскинула пистолет, и пустоту склада разорвал выстрел из ручной гаубицы. Остатки деревяшек рассыпались невесомой трухой.

— Давно хотел спросить: а не жалко вам условно живых? Они ведь сотрудники корпорации? — задал я давно назревший вопрос.

— Пройдут через биоконвертер и станут как новенькие, — по­жала плечами Элис. — Некоторые, конечно, откатятся в развитии, но ничего, вскоре наверстают упущенное.

— Я так понимаю, у вас это не первый случай бунта зомби? — поинтересовался я. Акакий горестно вздохнул: видимо, я вновь нарушил корпоративную этику. Элис смущённо отвела глаза и даже поковы­ряла носочком ботинка пол.

— Ну-у… Не сказать чтобы часто… Вот такое с блокировкой начальства и повсеместным поеданием колбасы на моей памяти… Третий раз, — Элис покраснела, но всё равно смело взглянула на меня.

— Третий? И вы не приняли никаких мер? Не ввели протоколы безопасности?

— Почему не ввели? Мне выдали оружие. Первые два раза при­шлось обходиться без него.

Я сделал «рука-лицо». Неужели и такое корпоративное раздол­байство отпечатано в Ноосфере? Быть не может! Наверняка это влияние какого-то чужеродного мира. А потом, вспомнив пре­дыдущие места работы, понял: наша Ноосфера, наша.

— Идём дальше? — Элис вопросительно посмотрела на меня. Я грустно кивнул и поплёлся в сторону следующего прохода.

Вновь анфилада коридоров, теряющихся в таинственной дымке. Крысы, бегающие по вентиляции, передавали карту в режиме ре­ального времени. Моррис, не отрываясь от смартфона, вёл нас, об­ходя крупные скопления. Пока мы не вышли к запертой двери.

— Кукурузку? — поинтересовался воинственный Свен.

— Выбьем? — возразил я.

— Ни в коем случае! — воскликнули в один голос Элис и Ака­кий.

Я пожал плечами и толкнул дверь.

— Она заперта, — тоном, будто обращается к умственно отста­лому, сообщил мне Свен.

Потянул на себя — открылась. Я покосился на си­дящего для разнообразия на плече крыса. Тот с независимым ви­дом хрустел печенькой.

— Не сыпь мне крошки за пазуху, они чешутся, — попросил я Свена. Тот важно покивал и затолкал печеньку в рот целиком.

— У меня ничего нет. Ничего не осталось. Всё в последнем эк­земпляре! — донёсся голос из комнаты.

Мы вошли. Помещение, заставленное стальными шкафами, образую­щими лабиринт. И старый зомби — не в смысле несвежий и с отваливающимися кусками плоти, а скрюченный и се­дой. Морда ещё перекошена — просто ужас. Я устало сообщил ему об этом.

— Дед, ты кто такой? И почему страшный, как моя жизнь?

Зомби гордо проигнорировал инсинуацию и продолжил в том же духе:

— Ничего нет, и не просите! Бумагу тоннами изводите! Вы на ней пишете, что ли? А о лесах подумать? И кстати, у тебя самого морда страшная как жопа макаки! — жёлчно ответил седой моб. Приглядевшись, я увидел бейджик на груди и прочи­тал написанное: «Босс по ТМЦ». Всё ясно — у него мы точ­но ничего не допросимся.

— У вас официальной заявки нет! — деловито припечатал зомбик и стал скрываться среди шкафов. Я использовал рывок, Свен взвизгнул и ухватился за воротник свитера передними ручками, вытянувшись и затрепыхавшись на ветру, как в диснеевском мультфильме. Протянув лапу, я попытался сцапать ускользаю­щего моба, но конечность провалилась в пустоту.

— Сказано же — заявка. Должна быть заявка. Вон стол, можете составить, но кто из руководства вам её подпишет? — мерзко захи­хикал из глубин стального лабиринта босс. — И да, меня также не существует!

Я почесал затылок. Что-то часто вырывается у меня этот жест — неужели блохи завелись? И что теперь делать? Последний во­прос я задал вслух.

— Элис — шеф по безопасности, — сообщил Акакий. — Всё, связанное с охраной порядка в корпорации, взвалено на неё, как и ежедневное написание отчётов о проделанной работе с последую­щим выводом о своей результативности. К сожалению, последнее время цифры не радуют. Уважаемая Элис не пресекла ни одного нарушения, что отражается в сводках. Я предлагал ей пройти тре­нинг личностного роста, но…

— Но ничего не случалось, о чём писать отчёты? — возмути­лась Элис.

— Вот и я о том! А если бы вы посетили мой тренинг по моти­вации! — Акакий воздел палец вверх.

— Элис, пиши заявку на беспрепятственный проход к руко­водству, — посоветовал я, гася начинавшийся спор.

Безопасница согласно кивнула, подошла к тумбочке с бумагой, взяла ручку и стала что-то строчить. После размашисто поставила подпись, порылась в рюкзачке, достала печать и припечатала бума­гу. Высунувшийся из-за шкафов несуществующий старый зомби с кислой мордой глядел на происходящее.

— Ну, допустим, так далеко мои права не распространяются, — проскрипел седой. — Но ключ от выхода из отдела логистики я вам могу и не дать. А может, и получите. Только его, скорее всего, нет. Ничего нет!

— И как нам его забрать? Что для этого надо? — поинтересо­вался я.

— Ну-у-у… Я старый, люблю разгадывать кроссворды, и есть у меня парочка неразгаданных слов… Поможете — поищу ключ, если он существует даже в единственном экземпляре.

— Давай свои кроссворды! — махнул я лапой. В бытность сту­дентом подрабатывал сторожем, часто на работу брал с собой не только конспекты для изучения, но и сканворды и прочие голово­ломки. Благо тогда телефонов с рилсами не было.

— Кхе… — расплылся в щербатой улыбке старик. — Первая за­гадка:

«Я есть у всех, но никто не может меня показать.

Я записана в инвентаризацию, но числюсь как «утеряна».

Я нужна для работы, но если ты её потеряешь — тебя уволят.

Что я?»

Я сел там, где стоял. А где же простые вопросы по типу: «ору­жие скифов — шесть букв»? Оглянулся на сопартийцев. Судя по вытаращенным глазам, они также пребывают в глубочайшем недо­умении. Эту загадку составляли двинутые на дзене конфуцианутые китайцы?

— Это что такое — кто-нибудь знает? — почему-то шёпотом спросил я. Элис пожала плечами. Моррис старательно набивал что-то в телефоне. Свен беззвучно шевелил ротиком и загибал пальчики на лапках, судя по всему, перечисляя варианты.

— Алло, приём! Приём, вы меня слышите? Это я, Кукурузка! — раздалось в ухе. Свен и Моррис одновременно приложили лапки к голове.

— Я знаю, что это! Это как раз то, чего у меня не хватает, и если бы была, то меня не уволили бы из «Мелкомягких». Ну так у меня в резюме написано: отсутствие мотивации! Наверняка они меня выгнали не из-за того, что я крыса, ведь так?

— Конечно, Кукурузка, просто ты любишь прокрастинировать! Только из-за этого тебя выгнали эти дураки! — вскричал Свен и выпалил, обращаясь уже к старику: — Это мотивация!

Седой покачал головой, шкафы за его спиной пришли в движе­ние, разъезжаясь по сторонам, и часть лабиринта очистилась.

— Второй вопрос:

«Я была важной, но теперь — пыль.

Меня ждали, но забыли.

Меня вносили в план, но так и не начали.

Что я?»

Я внимательно оглядел сопартийцев. Свен тихо шептал: «Куку­рузочка, Кукурузочка, выручай». Элис стояла, нахмурившись и сжав кулачки. Акакий задумчиво посмотрел на всех и произнёс:

— А я знаю ответ. Это то, что руководство постоянно ждёт от работников, и если бы посещали тренинги по личностному росту, то знали бы ответ! — вновь воздетый вверх палец. Все вниматель­но посмотрели на конечность, потом выжидательно на HR.

— Это инициатива! — торжественно произнёс Акакий Ан­дреевич.

— Которая имеет инициатора, — шёпотом добавил Свен у меня на плече и ехидно захихикал. Да, глубокий отпечаток оставили мы в Ноосфере. Шкафы, стоящие дальше, тихонько расползались по сторонам, иллюстрируя правильность ответа.

— И последний вопрос. Хотел вначале с десяток вам задать, но что-то вы меня утомили.

«Я не еда, но я нужна.

Меня все хотят, но никто не получает.

Я редко появляюсь, а потом исчезаю навсегда.

Что я?»

В этот раз что-то подтолкнуло меня поднять руку и твёрдо произнести:

— Премия. На заводе её также редко платят.

Старик покивал белой головёнкой. Шкафы разбежались, откры­вая дверь в стене. Седой зомби достал из кармана ключ и бросил Элис. Та ловким движением его поймала и коротко кивнула поблагодарив. Миг — и старик исчез, как его и не бывало.

— Идём дальше? — поинтересовалась безопасница для видимости. — Нам надо освободить начальство, и может, если мы проявим инициативу, нам наконец-то дадут премию?

Элис усмехнулась своей грустной шутке и шагнула к двери.

Вновь коридор, и опять Морри нас ведёт, уткнувшись носом в смартфон и изредка шевеля усами. Пара поворотов налево — и мы у очередной двери. Для разнообразия в этот раз не брониро­ванной, а офисной, пластиковой. В верхней части вставлено мато­вое стекло, за которым мелькают смутные тени.

— Последний кабинет перед приёмной босса — бухгалтерия! — кот задумчиво пошевелил усами.

— Мы ничего про неё не знаем. Все отверстия и выходы пере­крыты. Последней крыске, которая хотела подсмотреть, отстрели­ли ухо степлером.

— Как можно выпалить из канцелярского предмета? — изумилась Элис.

— Они как-то смогли, — мрачно ответил кот, пригладил усы и произнёс, уже обращаясь ко мне: — Александр, иди первый, мне страшно.

Я набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и, задер­жав дыхание, нажал на ручку. Дверь тихо отворилась, я шагнул внутрь.

— Здра-а-а-сте… — немного виновато произнёс я и окинул вз­глядом помещение. Пять столов формировали подкову, рога кото­рой смотрели в сторону двери. В центре за большим монитором восседала с гордым видом самая взрослая из зомби. Яркий макияж, чёрные волосы, строгий деловой костюм. Очки с тонкой оправой на носу. Возле монитора табличка «Главбух», указывающая на ста­тус дамы. Остальные, а именно четверо условно живых бухгал­терш, сидящих по обе стороны, по нисходящей светлели. Таблички, соответственно, «Средбух» у двоих ближайших и «Младбух» у си­дящих возле двери.

— Что вам надо, молодой медведь? — на меня возмущённо воз­зрились поверх очков.

— Мы не выдаём справку два НДФЛ, — следующая после неё по левую сторону.

— По вопросам о начислении зарплаты приходите в воскресе­нье с двенадцати до часу, — справа рядом с дверью.

— У нас годовой! — возмущённо слева ближайшая.

— Все вопросы о табеле исключительно в письменной форме! — взвизгнула правая, дальняя.

— Вы что, не видите, мы заняты! — всё хором. Акустический удар с силой налетевшего поезда ударил меня в грудь, выбрасывая из кабинета. Последнее, что я увидел — это странные цветные столбцы в отражении очков главбуха.

Я вылетел спиной в открытый проём, снеся по пути Элис и чуть не задавив кота. Дверь захлопнулась. Я тяжко заворочался на полу.

— Слезь, пожалуйста! — полузадушенно прохрипела из-под меня девушка. Испугавшись за неё, я резко подскочил и чуть не наступил на Морриса.

— Пфшшхх! — рассержено зашипел тот. Потом вспомнил, что он говорящий, и добавил: — Аккуратней, Саша! Ты слишком большой, чтобы на меня наступать.

— Прости, — искренне извинился я. — Очень неожиданно при­летело.

Я потёр грудь. Вроде бы звуковая волна должна распростра­няться и бить по площади, а здесь впечатление, будто копытом в грудь прилетело. От мегалоцеруса.

— Действуют слаженно. Я даже не успел рта раскрыть, как меня опросили, признали негодным и вытолкали таким странным способом. Акустический удар.

— Если встанешь в проходе, я из-под твоей руки могу их всех перестрелять. А ты будешь меня прикрывать от их атаки, — предложила Элис. Я подумал и согласился.

— Дамы, нам необходимо пройти через ваш кабинет! — заорал я, резко распахивая дверь и становясь в проёме.

Элис воспользовалась тем, что все возмущённо уставились на меня, выглянула из-за косяка двери и открыла огонь.

К такому меня жизнь не готовила. Я никогда не видел, чтобы крупнокалиберную пулю из охотничьего пистолета можно было остановить бумагой. Но бухгалтера это проделали.

— Бах! Бах! Бах! — гремели впустую выстрелы. Тонкие листки отчётов встали непреодолимой стеной на пути летящих снарядов. Пули даже без рикошета бесследно исчезали.

— Вам не положено премии! — зато хоровой акустический залп счётчиков вынес меня из проёма двери, хотя я и готовился к этому, держась за раму. Когти оставили глубокие борозды, я вновь рухнул на спину. Элис на этот раз смогла ускользнуть.

— Александр, такое у меня впервые, — честно призналась без­опасница. — Я никогда раньше не промахивалась!

— Верю. Просто что-то там нечисто. Надо разобраться, а не переть напролом, — я задумался. В стёклах очков я увидел не просто столбцы. Это были карты. Бухгалтера наелись колбасы, Система вкупе с Ноосферой создала данж. Условно жи­вые счётчики получили суперспособность и пасьянс, а теперь все­ми силами стремятся сохранить статус-кво. Выходит, если убрать что-нибудь из текущего положения дел, вывести их из равновесия — тогда появится шанс пройти?

— Свен, ты, случайно, не заметил, компьютеры у них собраны в систему?

— Ась? — крыс у меня на плече удивлённо на меня вытаращил­ся. — Ты что, тоже как и Кукурузка, из этих? Ну которые стран­ные? Не такие?

— Сам не такой! — мне даже немного обидно стало за про­граммистов, хотя я никаким боком к ним не отношусь. — Мне про­сто интересно: они по сетке пасьянсы раскладывают или каж­дая свой? И можно ли как-нибудь им напакостить?

— Может, повредить провода? — предложил крыс.

— Перегрызть кабели?

— Ага!

— Возьмёшься?

— У тебя на плече старейший грызун в этом городе! Я грыз первое оптово­локно, когда его только прокладывали! — крыс раздулся от важности. — Только меня необходимо как-нибудь доставить к ним, желательно сразу под стол.

— Я вхожу в помещение, ругаюсь с бухгалтерами, а ты в это время, под шумок, соскальзываешь у меня по штанине?

— Лучше под, как в старые добрые времена, когда мы проникали в корпорацию, — крыс блаженно зажмурил глаза. Интересно, а что его так восхитило в путешествии внутри штанин?

— Хватит ностальгии! Это было буквально вчера. Старые до­брые… Айда, диверсант!

Крыс согласно кивнул и юркнул в широкий раструб мятых без­размерных джинсов.

— Стойте! — вдруг раздался требовательный писк. — Стойте! Не портите оборудование! Не грызите его! Можно же по-другому навредить!

Ближайшая настенная вентиляционная решётка с громким зво­ном упала на пол. Следом за ней почти рухнула старая знакомая Кукурузка. Почти — кто-то внутри успел поймать её за хвост, а по­сле подскочившая Элис приняла знакомую на руки.

— Не надо грызть кабели, это варварство! — толстенькая крыска возмущённо смотрела на меня. — Можно же дистанционно поломать им систему! У нас есть необходимые для этого ресурсы!

— Кукурузка, ты умница! Давай тащи свой инструментарий! — Свен очень быстро отказался от мысли грызть провода.

— Только это вот… — неожиданно засмущалась хвостатая ха­керша. — Ну-у-у… Инструменты эти появились у нас недавно… Вот совсем-совсем недавно.

— Вы их ещё не освоили и у вас не получается ими пользовать­ся? — не сразу до меня дошёл смысл фразы. Зато Элис поняла всё.

— Что вы успели украсть в IT-отделе? — строго спросила без­опасница, глядя на толстенького грызуна у себя на руках.

У Кукурузки побледнел хвост и порозовели ушки, видимо, от смущения.

— Да так… Пару флешек, маленький лэптоп, он всё равно не нужен никому, был… Наверное… — уши покраснели ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда.

— Всё вернуть по описи. Потом, — строго сообщила хакерше Элис. Крыска активно закивала с самым честным выражением мордочки.

— Так я займусь? — с надеждой поглядела на безопасницу Ку­курузка. Элис молча вскинула брови и посмотрела на меня, ин­тересуясь мнением. Я пожал плечами: почему бы и нет, если по­лучится. Действительно, не стоит портить оборудование. Молча кивнул. Элис также просемафорила крыске. Кукурузка переводила взгляд то на меня, то на Элис, усмехнулась и произнесла в перего­ворник:

— Рик, спускай инструменты.

Через десять минут настроек и составления планов маленькая пухленькая Кукурузка инструктировала с самым строгим видом старого, поджарого, шрамированного крыса.

— Свен, запомните: вы должны воткнуть вот эту флешку в цен­тральный компьютер. Это, скорее всего, где сидит Главбух. Наде­юсь, вы USB-разъём сможете отличить от HDMI? — крыска стро­го, снизу вверх поглядела на Свена. Так как весь диалог происхо­дил у меня на плече, я отлично видел выражение мордочки старого крыса: «Ой, какая замечательная прелесть! Так и бы затискал ми­лого ребёночка! А она ещё и умненькая!» Всё это крупными буква­ми было написано в глазах шрамированного вождя. Надеюсь, он не налажает.

Очередной заход. Свен готов и крепко держится за шерсть на ноге под джинсами. Я потёр саднящую после предыдущих акусти­ческих ударов грудь. Надо попробовать поговорить с бухгалтера­ми, чем-то их заинтересовать. Жаль, нет цветов и тортика! Вот у Женьки как-то получается договариваться со всеми дамами при ис­полнении. Я же начинаю бекать и мекать. Ну что же, вперёд!

— Здравствуйте, сударыни! Извините, что у нас не заладилось общение, но произошла ужасная э-э-э… Произошло! Вот! Недора­зумение произошло между нами и вами! — я старательно нёс чушь, чувствуя, как Свен мягко выскользнул из-под штанин. Вни­мание бухгалтеров было приковано ко мне, я же самым краеш­ком глаза следил, как крыс серой тенью скользнул к компьютеру Главбуха. Вытащил из маленького рюкзачка флешку и попробовал её вставить в гнездо. Само собой, неудачно. Перевернул её другой стороной и вновь повторил попытку. Снова не так! Ещё один обо­рот — да, я тоже с этим сталкивался: любая флешка имеет мини­мум три стороны. А если спешишь — то ещё больше, бывает и до пятидесяти! Свен справился! Я, продолжая заговаривать зубы счёт­чикам, чуть заметно кивнул. Крыс бросился обратно.

— Молодой человек, — начала Главбух, строго глядя поверх очков, — мы бы с радостью выручили, но ведь вы сами понимаете, да?

Я молча кивнул.

— Вам помочь выйти? — заинтересованный взгляд поверх оч­ков — мазохист я или нет.

— Нет, нет! Спасибо, я сам! — я почувствовал, как Свен вска­рабкался на своё привычное место у меня за лопатками. — Я пошёл?

Главбух милостиво кивнула. Остальные — Бухи — проводили меня тяжёлыми взглядами, когда я аккуратно пятился к двери.

— Уф! Ну и натерпелся я страху! — Свен вытер пот у себя со лба.

— Если бы они меня увидели и заорали, то осталось бы от ста­рого Свена одно мокрое место! Тебя-то они просто выталкивают, но ты ведь вон какой! А я маленький! — Свен по-настоящему ис­пугался и теперь тараторил без умолку. Я не обращал внимания на истеричное бормотание крыса — каждый отходит от опасности по-своему.

— Есть! — воскликнула Кукурузка, сидящая на коленях у Элис. Безопасница для удобства хакерши поддерживала лэптоп. — Те­перь они не поиграют, и мы сможем вертеть ими, как захотим! Главное, дать им… кхм… настояться в своём бессилии что-либо исправить. Вот.

— Какой коварный план! — восхитилась Элис. — А вы увере­ны, что бухгалтера сами не починят компьютеры?

— Только если айтишники придут на помощь, — гордо призна­лась Кукурузка. — А IT-отдел на пути к нам, мимо не пройдут.

Крыска была права. Через пятнадцать минут раздались шаркаю­щие шаги, и за поворотом коридора показался вяло переставляю­щий ноги зомби. Старый знакомый — тот самый, что на тренинге у Акакия пытался выдернуть из-под меня стул. Или стоп, погодите — он же живой?

— Хай, пипл, я Панфурий! — вяло махнул рукой толстый айтишник и рыгнул. По коридору распространился запах чесноч­ной колбасы.

— Привет, Панфурий. Какого чёрта… что ты здесь забыл? — веж­ливо поинтересовался я. Элис молчала, слегка зеленея от запаха.

— Я это, бухгалтера опять что-то накосячили и меня позвали, — айтишник почесал пузо, потом бороду и с подозрением осмотрел нашу компанию, задержав взгляд на Кукурузке, сидящей рядом с лэптопом. — Я вам мешаю?

— Ага, — я покивал головой.

Толстый пожал плечами и почесал бороду. Потом ещё раз по­смотрел на Кукурузку и сообщил куда-то в воздух, не глядя ни на кого:

— Последнее время по Дарку ходят интересные проги… И пи­шет их явный талант… А с кое-кем этот талант общается, а этот кое-кто сообщил об этом ещё кое-кому… — очередной взгляд на Кукурузку, у которой покраснел хвостик. — Я так думаю, что вы сами сможете разобраться в проблеме. Адью, пипл. Пошёл я к своим вечным джунам, пока они без меня колбасу не сожрали. Ик…

Толстяк развернулся и поплёлся, тяжело вздыхая, назад.

— Это что было? — поинтересовался я, как только айтиш­ник скрылся.

— Ну-у… — Кукурузка потупилась. — У нас, у прогеров, есть на тёмной стороне сети своё сообщество… И я там занимаю не по­следнее место. И так вышло, что некоторые старожилы знают меня в лицо, точнее, в мордочку.

— Ясно. Широкая известность в узких кругах, — я покивал, хотя так и не понял до конца. — Как ты думаешь, бухгалтера уже настоялись в своей беспомощности?

— Я считаю, что да, — вместо Кукурузки ответила Элис.

Я молча кивнул и смело шагнул внутрь кабинета.

В бухгалтерии многое изменилось. Немёртвые дамы теперь си­дели и вместо того, чтобы пялиться в мониторы, занимались каж­дая своим делом. Младбухи рассматривали маникюр, Средбу­хи собрали маленькие бутербродики с тончайшими кусочками кол­басы. Эти ломтики были настолько тонко нашинкованы, что сквозь них наверняка можно было разглядеть соседа напротив. Лишь одна Главбух сурово пальцем тыкала в клавиатуру и зло смотрела на монитор.

— Здравствуйте, дамы! — воскликнул я, смело зайдя в кабинет. — Мне здесь по пути встретился один толстый айтишник, очень занятой и попросивший меня помочь в устранении ваших, как он выразился, «траблов».

— Это вы, медведь, сможете решить наши проблемы? — на меня зло и удивлённо взглянула Главбух. — А лапки у вас оттуда растут?

— Всё равно откуда растут лапки, главное — они золотые! — вспомнил я изречение одного из наших слесарей.

— К тому же чинить вашу проблему буду не я, а моя помощни­ца — Кукурузка. И это, дамы, прошу вас не орать на неё — это ма­ленькая и хрупкая девушка. — С этими словами я вытащил из-за пазухи крыску. Кукурузка села пухленьким домиком, подслеповато прищурилась и поклонилась.

— Ой, какая прелесть! — разом восхищённо выдохнули млад­ший и средний бухгалтерский состав. Лишь Главбух осталась раз­дражённой.

— Ну, давай своего специалиста, посмотрим, что она сможет сделать, — недовольно поджатые губы и взгляд, обещающий страшные кары и мне, и специалисту. Теперь Кукурузка, не под­веди. И крыска не подвела. Через десять минут лицо у Главбуха разгладилось, и она довольным и чуть ворчливым голосом произ­несла:

— Ладно, вы молодцы, конечно. А теперь мне необходимо пора­ботать! Всё, свободны. За табелем в воскресенье с двенадцати до часу, и не сюда, а в какое-нибудь другое место, о котором будет со­общено потом.

— Угу, конечно, — кивнул я. Кукурузка поморгала мне и скосила глаза под стол Главбуха. Я аккуратно посмотрел туда же. Интересно, угол знакомой коробки. Вызывает крайне увлекательные мысли, и, кажется, даёт ответ на вопрос, почему другие бухи, в отличие от главного едят колбасу такими тонюсенькими, практически невидимыми кусочками.

— Ну раз мы больше не нужны, то пошли отсюда по указан­ному вам адресу, — громко и грустно произнёс я. Манипуляция? Да! Но что поделать — не устраивать же здесь кровавый батл.

— А как же мы? — в один голос воскликнули Млад- и Средбу­хи. — У нас также не функционируют пасья... компьютеры!

— Ну сами же видите — ваш начальник не даёт работать! — я вышел на середину кабинета и встал в пафосную позу: одна нога чуть впереди, другой, подбородок задран, на медвежьей мор­де, надеюсь, видна печаль. Я даже левой когтистой лапкой глаза прикрыл. Надеюсь, я уже создал трещину в монолите бухгалтерского коллектива, и теперь, если я всё правильно понял, остался последний штрих.

— Что за балаган вы здесь устроили? — в голосе Главбуха послы­шались опасные реверберации.

— Просто мы несём справедливость во имя луны! — не снижая градуса пафосности, воскликнул я!

— Вы несёте чушь! — голос Главбуха окреп и, казалось, охва­тил весь кабинет. Акустический удар заставил меня съёжиться.

— Я не потерплю у себя в кабинете… — голос немёртвого гла­вы счётчиков начал набирать всё большую и большую силу, и быть мне с позором, вышвырнутым из помещения, но Кукурузка смогла всех удивить. Пока всё внимание бухгалтеров было приковано ко мне, она разгрызла картонную коробку, стоящую под столом Глав­буха, и оттуда выкатились батоны колбасы. В кабинете установи­лась напряжённая тишина.

— Предлагаю начать аудиторскую проверку, — ляпнул я.

— Мы сами разберёмся… — шипение Сред- и Младбухов спле­лось в один ледяной шёпот, приморозивший Главбуха. Та реально покрылась корочкой льда.

— А кто теперь из вас Главбух? — задал я невинный вопрос. Бухгалтера переглянулись и зашипели друг на друга. Вот так — разделяй и властвуй. И вообще, цветник и серпентарий — синонимы. Бухгалтера напряжённо глядели друг на друга, не обращая на нас внимания. Пасьянсы забыты. Кукурузка подбежала ко мне на трёх лапках и села возле ноги, тяжело дыша. Я наклонился и подобрал крыску. Та благосклонно кивнула, принимая помощь, и протянула мне серебристо мерцающую бусину. Поблагодарив толстенькую помощницу, я спрятал трофей в карман джинсов.

— Ну мы пойдём потихоньку? — спросил формально я. Мне никто не ответил. Бочком прокравшись к двери и, приоткрыв её, по­манил товарищей. На попытавшуюся что-то спросить Элис шикну­ла Кукурузка и приложила пальчик к пастишке. Безопасница по­нятливо кивнула, и мы всей компанией прокрались через зарождаю­щуюся бурю с нотками змеиного шипения.

— Александр, вы хоть и медведь, но хитры как лиса, — торже­ственно произнесла Элис.

— Спасибо, стараюсь, — я церемонно поклонился, и мы про­должили наш путь.

— За этой дверью приёмная, а после неё кабинет главы, — про­возгласил Морри, сверившись с картой в смартфоне.

— Там сидит Алла, старейшая секретарша-зомби, — Акакий скорчил лицо, будто съел самый кислый в мире лайм. Интересно, HR никогда не называет так немёртвых — чем так не угодила се­кретарша боссов?

— Она древшейшая работница компании. Она появилась даже раньше самой корпорации. Скорее всего, вместе с приёмной. И нико­го никогда не пропускала — только руководство смогло её как-то преодолеть, на то они и боссы, — кислое выражение не схо­дило с лица Акакия. — Она никогда не присылает отчёты и не участвует в жизни коллектива!

— Сейчас проверим, что это за непреодолимое препятствие, — после победы над бухгалтерами я преисполнился уверенности в себе и смело распахнул дверь. Сделал морду кирпичом и лениво, величественно бросив в сторону стола под фикусами: «Мне назна­чено», прошествовал к виднеющейся впереди богато украшенной двери. Не тут-то было! Непреодолимая сила схватила меня за шкирку и отшвырнула обратно. Я с трудом удержал равновесие и перевёл взгляд на место секретарши.

— Не назначено. У меня все записаны, — лениво протянула зомби за столом. Она подняла голову, длинные кудрявые волосы, скрывавшие до того её лицо, рассыпались по плечам неопрятной паклей. На меня глядела водянистыми глазами обрюзгшая старуха.

— Здесь всё схвачено. Без моего дозволения никто никуда не пройдёт, — без усмешки и торжества, а с безжалостным равноду­шием припечатала она. Меня опять подхватила невидимая рука и выставила за дверь.

— Может, её того? Пристрелить? — с надеждой спросил Ака­кий.

— Элис? — я перевёл взгляд на безопасницу.

— Не думаю, что получится, — помахала руками девушка. — Я помню эту грымзу — с ней даже шефы не спорят и боятся.

— Неужели на неё не найдётся управы? — Акакий восприни­мал отказ от участия в жизни корпорации как личное оскорбление.

Я вздохнул. Жаль, что нет экзоскелета, хотя кровавая битва меня ну вообще не прельщала. Эх… Я вздохнул и заходил из угла в угол — во время вышагивания легче думается. По привычке засу­нул руки в карманы.

— Что у меня в кармашке? — удивлённо спросил я на манер знаменитого хоббита.

— Александр, не время играть в загадки! Необходимо ре­шить, как пробиться к начальству! — воскликнула Элис и добави­ла: — Платок?

— Носок? — удивлённо переспросил Акакий.

— 9А-91? — вопросительно заглянул мне в лицо с плеча Свен. Я изумлённо на него воззрился — такого я больше ожидал от Элис. Да и не поместится он там, наверное.

— Ты в карман положил серебристую жемчужину, — устало выдохнула Кукурузка с плеча Элис. Девочки сдружились, и иногда ко мне долетали их тихие смешки и шепотки. Сплетницы.

Да, не вышел из меня хоббит — ни размерами, ни загадками. Я вытащил артефакт, который Кукурузка подобрала в бухгалтерии.

«Одноразовый артефакт «Помощь друга». Позволяет один раз на короткое время призвать кого-нибудь одного из близких друзей. Призванный получает на время плюс три уровня сверх имеющих­ся. Эта способность игнорирует предел уровней. После помо­щи призванный друг лишается бонуса уровней и возвращается. Призвать можно из любых слоёв реально­сти, любого знакомого, к которому не испытываете негативных чувств. Возможен призыв погибших товарищей».

Вот это имба. И одновременно страшное испытание для психи­ки. Вызвать павшего друга на время и потом вновь с ним по­прощаться. Блин. Есть раны, что не стоит бередить. У меня, например, достаточно осталось в том мире людей, которых я ни­когда уже не увижу. Блин. Я до боли сжал челюсти, вспоминая несколько человек, которых пережил. Что же ты творишь, Система?

Так, Саня, успокойся и дыши. Если ты призовёшь павших дру­зей с того света, то они получат три уровня, и всё. Толку-то, кроме удара по чувствам? Они всё равно уйдут. А если призвать кого-нибудь из наших? Интересно, они справились с заданием и нашли мутаген? Я опять вздохнул и стал перебирать в голове своих спут­ников. Первая, конечно, Наташа. Но нет. Она отличный боец, да плюс три уровня — это круто, но нет. Не хочу устраивать месило­во, чувствую, что это не правильно. Система не одобряет. И мои разборки с огородниками, и с Неподуем старшим… Может быть, именно они вылились в то, что мы неподготовленные влете­ли в это приключение? И уже один раз чуть не погибли. Всё может быть. Потому я воспользуюсь суперспособностью моего самого близкого родственника. Женька всегда и везде мог уговаривать ста­рых грымз. В магазинах и конторах, в кассах и трамваях. Любое учреждение, в котором сидит вот такая секретарша, не пускающая дальше под предлогом «не положено», взламывалось моим братом с потрясающей лёгкостью и изяществом. Как он это делает — для меня оставалось всегда загадкой.

— У меня есть специалист, который может нам помочь, — отве­тил я на вопросительные взгляды товарищей. — Сейчас я его при­зову. Не удивляйтесь ничему, ладно?

Элис покивала, синхронно с ней помахала мордочкой Кукурузка. Акакий де­монстративно благосклонно подтвердил своим жестом согласия. Свен чесал заты­лок. Я крепко сжал жемчужину пальцами и произнёс, представив брата:

— Женька, братишка, нужна помощь.

Глава 12

— Как отметить возвращение! Саня ещё не здесь! — Женька был недоволен предложением Оружейника напиться в честь успешного завершения квеста основной группы.

Во-первых, брат ещё не вернулся, хотя прошёл уже час с тех пор, как появились все остальные.

Во-вторых, на алкоголь смотреть было противно — так же, как слышать о нём и даже думать.

— Чтоб мне провалиться, если я ещё раз так набухаюсь! — про­ворчал Женька.

Оружейник пожал всеми конечностями и с обычной сумасшед­шинкой в голосе и глазах сообщил:

— А ведь придётся!

Некромант не успел ничего ответить, как под ним разверзся портал, и Женька с котом, посохом и матерным воплем рухнул в него.

*****

Я выслушал непечатную тираду ближайшего родственника. Потом ещё одну. Женька отряхивал брюки, одновременно почёсывая ушибленное место.

— Санька, я так рад тебя видеть, я так соскучился! — наконец произнёс он, и мы обнялись. Брат, косясь на Элис, шепнул: — На­ташка по тебе соскучилась за год.

Я удивлённо посмотрел на брата. Так там столько времени прошло?

— А как долго вы не виделись? — с невинно поинтересовалась Элис.

— Если не считать того времени, как я отлёживался, то час, — ответил брат.

— Две недели, — сообщил я.

— Показания разнятся, — с серьёзным видом вздохнула без­опасница.

— Что вы там делаете? — не обращая внимания на Элис, спро­сил я.

— Ребята выращивали эльфийский лес из берёзок, точнее — меллорнов. Не спрашивай. Наша Катя там начудила и превратила тот мир в гигантский бордель для дриад. Оружейник даже индекс опасности поставил — А+++.

— Не знаю, что это, но «ого». С нашими всё в порядке?

— Да.

— Со всеми?

— Наташа в норме, её меч тоже. Кир, как всегда, светел и ве­рит в такое же будущее. Катя горда и зелена от переполняющей её природы. Антоха — большой, бородатый и брутальный, защищает Катю. Стас незаметен, как всегда, и задумчив: говорит, что за год неустанного труда переосмыслил всю свою прошлую жизнь и, вро­де бы стал человеком. У меня, как видишь, всё пучком, кроме некоторых мелких нюансов. Как и у Барсика — хрен ему сделается.

Женька развёл руками. Барсик согласно муркнул.

Моррис забыл, что он учёный кот, выгнул спину круассаном и, подняв переднюю лапку, зашипел.

Некрокот в ответ молча раскрыл пасть — все четыре лепестка.

Впечатлительный Морри рухнул в обморок.

Элис ойкнула, подхватила на руки тельце кота и, опасливо поко­сившись на Барсика, стала приводить своего любимца в чувство.

Женька наблюдал за этой суматохой со слегка удивлённым без­различием.

— Брат, так, может быть, ты объяснишь, каким чудом я оказался в этом удивительном месте с такими необычными персонажами? — Женька вопросительно приподнял бровь и чуть покосился на Элис.

Я отрицательно мотнул головой и сделал страшные глаза. Брат понятливо кивнул.

— Ну, давай знакомиться. Девушка, баюкающая на руках кота, — Элис, шеф безопасности компании «Зонтик». Кот, притворяю­щийся мёртвым, — говорящий и очень умный Моррис. Застывший с постным выражением лица индивидуум — HR-менеджер Ака­кий. И да, брат, он условно живой, и не надо так опасно щуриться: в отличие от наших зомби, вменяемый. У меня на плече сидит Великий Кастратор Свен. У Элис на плече — Великий Хакер Куку­рузка. Вот мы и познакомились. Господа, это мой брат, некровете­ринар Евгений. Можете называть его Женькой.

Все присутствующие церемонно поклонились. Элис сделала книксен, Морри помахал лапкой с видом умирающего лебедя.

— Жень, а позвал я тебя из-за твоей интересной способности находить общий язык со всеми старыми грымзами. Одна такая си­дит в кабинете за этой дверью и не пускает нас к запертым боссам. Нам надо как-то пройти её без потерь, лишнего шума и кровавого батла с кишками на стенах.

— Я всегда знал, что ты пацифист. Значит, как откусывать голо­вы и растирать в кровавую труху своих противников-односельчан — мы не боимся и не терзаемся. А как старую грымзу во времен­ном данже — так давай договоримся.

— В кровавую труху? Откусывать головы? — Свен влетел мне на макушку и, свесившись оттуда, с восхищением взглянул мне в глаза. — Александр, вы обязаны всё это рассказать в красках!

— Ничего я и никому не обязан! — отрезал я и опять сделал страшные глаза в сторону брата.

Элис задумчиво на меня посматривала. И даже, как мне кажет­ся, с лёгким налётом восхищения.

— И вообще, они все были преступники, мешающие нормаль­ному развитию общества. Вот. — отрезал я.

Обожание в глазах Элис возросло.

— Ладно, это дело прошлое, Глава. Показывай, кого надо очаро­вать.

После того как брат назвал меня «Глава», все посмотрели на меня. Просто все. Мне стало стеснительно и неуютно.

— Там, — тыкнул я лапой в дверь, уже жалея, что призвал язву-брата. Лучше бы Кира вытащил и попросил помочь раскатать секре­таршу в субстрат для биореактора.

Женька кивнул и, подойдя к двери, робко постучал. Барсик, гор­до задрав хвост, стоял рядом с ним.

Дождавшись согласного рыка из кабинета и сделав донельзя не­счастную и растерянную моську, брат осторожно приоткрыл дверь и просяще протянул:

— Здравствуйте, уважаемая сударыня. У меня здесь дело, и я не знаю, как его начать. Вся надежда только и исключительно на вас.

А глаза! Какие этот актёр сделал глаза! Немое обожание и преклонение, вместе с серьёзностью и деловитостью. Разве так можно играть лицом? Как он так может? Часами дома тренируется — хотя я никогда его за этим не застукивал — или талантливая им­провизация?

Секретарша подняла недовольную физиономию и вперила спе­сивый взгляд в Женьку. Смотрела на него две долгих секунды — и на её лице впервые появилась улыбка.

— Здравствуй, мой мальчик! Не ожидала тебя здесь увидеть, со­всем не ожидала! Заходи, малыш, я тебя наконец-то крепко об­ниму!

Женька в это время успел пройти в кабинет и стоял, глядя на встающую из-за стола секретаршу с видимым нарастающим напряжением.

Я зашёл следом за ним и не смог скрыть своего удивления.

— Вы когда успели познакомиться?

— Помнишь, я тебе сказал про один маленький нюанс? Вот, ка­жется, это он и есть. — Брат был напряжён.

Барсик уже принял боевую форму. Череп козы в навершии из­менившегося посоха замерцал потусторонним светом.

Я перевёл взгляд на секретаршу. Та встала из-за своего места и медленными, ломанными движениями пыталась забраться на стол. Мини-платье открывало то, что хотелось развидеть: ко­роткие и толстые старые ноги на высоких каблуках.

Наконец, задуманное удалось, и секретарша водрузила тушку на столешницу.

— Приди! — воскликнула она, раскинув руки в стороны. По ка­бинету пронеслась и затухла тёмная волна.

С Аллой стали происходить изменения. С громким хрустом ноги вывернулись коленями назад, голова неестественно откину­лась, а вставшие дыбом волосы образовали мерзкие крылья. Тело распухло, одежда лопнула, и на голом старческом торсе проступи­ло безглазое лицо с тонкими чертами. В районе пупка открылась пасть, внутри которой стали видны серые плети кишок.

"Внимание! Незаурядная ситуация. Во время прохождения данжа случился выброс демонической энергии — скверны. Дан­ный участок испытания инкапсулирован. Сражайтесь, иначе вас ждёт участь страшнее, чем смерть. Аватара Владыки Удовольствий Слаанеш будет готова к битве через 10… 9… 8…".

— Это и есть твой «ма-а-а-ленький» нюанс, блин? — зло спро­сил я у брата.

— Ага! — с безуминкой в глазах весело усмехнулся Женька. — Мне последнее время даже в уличный сортир не зайти — демоны вылазят!

— Да блин! Лучше бы я Кира позвал!

— Прорвёмся, братишка!

"3… 2… 1… Бой!"

— Ты будешь моим! — заорала аватара Слаанеш.

— Хрен тебе, редиска! Я женат! — Брат показал неприличный жест в сторону Владыки Удовольствий и обидно расхохотался.

В ответ тварь распахнула пасть, и оттуда вылетел серо-сизый комок кишок. В полёте он раскрылся в ловчую сеть.

— Саня, стой на месте! — заорал Женька, предугадав мою по­пытку броситься наперерез мерзкой атаке.

И правильно. Не долетая какого-то метра до некроманта, гадкий клубок просто-напросто исчез, оставив от себя лишь обрубок, со­чащийся зеленоватой слизью.

— Ви-и-и-и-и! — тварь завизжала раненой свиньёй, поспешно втягивая остатки внутренностей.

— Бах! Бах! Бах! — загрохотали выстрелы у меня над ухом.

— Элис! Ты какого хрена сюда пролезла! Блин! — заорал я от неожиданности.

— Мы команда, мы должны друг другу помогать, — спокойно ответила безопасница, выцеливая заметавшуюся тварь.

Та вдруг зависла в воздухе, расправив жуткие крылья, и метну­ла в брата чёрно-зелёный сгусток магии.

Женька не пошевелился — враждебное колдовство безобидно расплылось у него по груди и стекло на пол, где прожгло немалень­кую каверну.

Женька усмехнулся. И повинуясь повелению руки хозяина, в бой вступил Барсик, принявший свою химерическую форму.

Бешеная мясорубка за пару прыжков преодолела кабинет и, под­прыгнув, вцепилась в аватару. Вой двух монстров слился в один. Барсик смог срубить страшные крылья, и зависшая в воздухе тварь приземлилась, пытаясь оторвать от себя вцепившуюся химеру.

Наконец, ей это удалось, и некрокот улетел в угол изломанной куклой.

— Терпеть не могу немёртвых химер, — прошипел монстр. — Они ничего не знают об удовольствии! А живые должны ощутить весь его спектр. Всё может принести радость — так почему вы от меня бегаете и сражаетесь со мной? Примите же своё счастье! ПОЗНАЙТЕ НАСЛАЖДЕНИЕ!

Вместе с последней фразой от аватары во все стороны разо­шлась тёмная волна.

Мне показалось, что меня ударили с размаху — мяг­кой и тёплой подушкой, но дух всё равно вышибло.

В голове зашумело, и я почувствовал, как кровь приливает ко всем органам. Тело задрожало, в джинсах сразу стало тесно, а ещё очень сильно захотелось есть.

Кроме этого, все звуки вокруг стали приятными, как любимая музыка, особенно странное вибрирующее мурчание, исходящее от стоящего напротив меня прекрасного в своей нелепости создания. И зачем с ним сражаться или с ней, или всё равно?

— Муррр… — краем глаза я увидел, как великолепная и желан­ная Элис крепко прижимает к себе мурчащего кота, а тот извивает­ся от радости.

Свен спрыгнул с моего плеча и помчался навстречу Кукурузке.

— Саша… — Элис продолжала наглаживать кота, только её движения стали плавными и вызывающими. Она не отрывала от меня взгляда, её губы приоткрылись, и я даже отсюда видел, как высоко вздымается грудь, как участилось дыхание. Как и моё.

Интересно, а как это — заниматься любовью при всех?

Блин, о чём я думаю! Но как же хочется испытать все грани на­слаждения!

— Брат, держись! Не поддавайся! — Женька сделал в мою сто­рону пасс, и меня вновь как будто ударили. Только в этот раз — зомби-бык.

Меня накрыло пеленой, в носу появился запах тлена, а голова заболела, как от страшного похмелья.

"На вас наложено «Омертвление». В течение двух минут на вас не действуют эффекты подчинения, контроля и дезориента­ции."

— Спасибо, Женька! — Я тряхнул головой, отгоняя сладкую муть, навязанную мне аватарой.

"Ваши спутники находятся под эффектом «Безграничное на­слаждение». Чем дольше сохраняется это воздействие, тем меньше шансов, что оно после спадёт. Ваши спутники могут поте­рять себя. У вас две минуты для победы над Аватарой Слаанеш".

— Женька! У нас две минуты! — заорал я испуганно.

— Ага, в курсе. Если можешь, постарайся не закрывать тварь и подержи её на месте. Давай!

Я послушался команды брата и рванул на монстра. Обычная связка: «Рывок» плюс «Удар». Оглушение прошло — монстр «по­плыл».

— В сторону! — гаркнул брат, и я его вновь послушался. У Ава­тары Слаанеш выше колена исчезла нога.

— АРРРГХХХ… — заорало-захрипело чудовище и упало. Из обрубка медленно стало вытекать что-то мерзкое, чёрно-зелёное, мало похожее на кровь.

— Тресни её! Убей, и я тебе отдамся! Саша! Разорви её! — бес­новалась Элис.

Моррис прыгал рядом с ней — благо хоть он не предлагал отдаться.

Судя по поведению спутников, эффект потери контроля над со­бой ещё действует.

— Брат, оглуши её ещё раз! Тварь мельтешит!

Я это с удовольствием. Подскочил к Аватаре и с размаху нанёс ещё один удар — в этот раз не системный, оглушающий (тот ещё не откатился), а обычный.

Неистовство Ветра мне помогло — и вместо одной плюхи Ава­тара получила две.

— Да не гладь её, а обездвижь!

Да что ты будешь делать! Оглушалка не откатилась ещё!

Я секунду размышлял — и сел на верхнюю часть монстра.

— Молодец, братуха! — Брат скастовал своё заклятие, и Авата­ра лишилась ещё одной ноги. Глухо заорала и укусила меня.

Да как она дотянулась-то!

Я резко подскочил с кусачей нечисти. Ага, ясно — она отрасти­ла себе дополнительную пасть!

Я от души пнул вражину. Неистовство Ветра вновь помогло — монстра подкинуло.

— Держи её, а не в футбол играй! Мы, русские, генетически не способны на это! — брат выговаривал мне, одновременно стараясь отобрать посох у Элис, которая на нём пыталась изобразить что-то вроде стриптиза на шесте. Навершие магического предмета с удивлением взирало на творящееся непотребство.

Я оглянулся, немного подумал — и схватил стол, за которым когда-то сидела секретарша. Достаточно тяжёлый и крепкий: не должна прогрызть, в то время я её придавливаю.

Женька оторвал у нечисти обе руки и немаленький кусок тела, пока исчез эффект, наложенный Аватарой.

Омертвление с меня тоже спало, и последние секунды, пока я держал бывшую секретаршу, дались мне тяжело.

Элис откровенно кричала, что мечтает о красивой групповухе с такими крутыми мужиками и котиком.

"Эффект «Безграничное наслаждение» спал. Ваши спутники погружены в короткий сон для восстановления психики. Поздрав­ляю с победой над Аватарой Слаанеш. Теперь вы стали приори­тетной целью у культистов-демонопоклонников. Вы являетесь во­жделенной добычей у многих видов демонов".

Это вместо «спасибо».

Благодарю тебя, Система, ты меня сильно обрадовала. Лучше бы плюшку какую-нибудь дала. Или способность. Или на­вык для победы над демонами. Э-эх…

Остатки секретарши расплылись под изгрызенной столешницей неопрятной чёрно-зелёной лужей.

Я обогнул подозрительную субстанцию и подошёл к брату.

— Спасибо, Женька, выручил. Что за заклятие такое, что куски демонятины отрывает?

— Не за что. Для этого и нужны братья. А способность просто на короткий срок открывает окошко в Бездну — откуда вся эта не­чисть родом. — Женька улыбнулся, сделал пасс рукой — и немёрт­вый Барсик собрался в цельную тушку. Потянулся совсем как жи­вой кот, муркнул, подошёл ко мне и потёрся об ноги. Потом ткнул­ся лбом в колено брата.

— А мне один знакомый говорил, что это мы сами создаём де­монов.

— Возможно. Даже, скорее всего — уж больно все они знако­мые. Получается, Бездну и иные планы мы тоже сами создали.

— Эх, надо было делать культуру исключительно про до­брых белых лошадок.

— Возможно, тогда бы нас здесь ждали банальные гонки, — брат усмехнулся.

— Ну давай, береги себя, — сказал он, подбирая кота на руки. — Чувствую, что меня сейчас телепортнёт.

— Привет нашим передавай, я скоро!

Женька кивнул, махнул ладонью, отдавая пионерский салют, — и исчез.

Блин, я уже соскучился по нашим.

— Александр, вы не расскажете, что происходило? Во время боя монстр применил странную способность, и, кажется, я потеря­ла сознание. Или нет? Кажется, мне снились сны…

Растрёпанная Элис сидела на полу и поводила по сторонам немного ошарашенным взглядом.

— А где?.. — Она помахала руками, непонятно что подразуме­вая — то ли секретаршу-монстра, то ли всеобщую справедливость.

— Монстра брат отправил в разные места плана демонов отдельными частями. Женька вернулся. Где Свен и Куку­рузка — не знаю, должны скоро появиться. Моррис спит позади вас.

Элис кивнула. Почесала затылок. Вздохнула и с надеждой по­смотрела на меня.

— Я точно вела себя подобающе?

— Вполне. Заклятие было очень сильное — всё-таки не жук чихнул, а целая аватара Владыки демонов скастовала. Так что вы держались вполне на уровне.

Я протянул лапу и помог девушке подняться. Элис кивнула и покраснела. Видимо, смутно, но помнит, что вытворяла.

— Вы завалили это чудище? — раздался знакомый писк.

Я повернул голову и увидел Свена, тихонько ковылявшего в об­нимку с Кукурузкой.

— Свен, после того, что случилось, ты как честный крыс, обя­зан сделать Кукурузке предложение. — Я со строгой усмешкой вз­глянул на Великого Кастратора.

— А что случилось? Мы оба одновременно почувствовали, где у секретарши приныканы запасы колбасы! Ну и побежали их жрать. Ик… Ик…

Свен икнул. Следом икнула и тяжко вздохнула Кукурузка.

— Это правда, — тихонько пискнула она. — То, про что вы подумали, могло случиться, но мы нашли так много колбасы, что зависли на ней, как юзер над установкой линукса. Ик… Я пойду посплю и переустановлю Арч — для успокоения.

Кукурузка проковыляла к стене, поскреблась условленным зна­ком. Открылось вентиляционное отверстие, оттуда выпала бечёвка с поясом. Как заправский промышленный альпинист, крыска при­стегнулась — и её утащило наверх.

— Ну вот мы и пришли к боссу. Давайте, спасайте их и идём уже Георгича арестовывать. — Я проводил переевшую крыску-хакера взглядом, подхватил и засунул за пазуху осоловевшего Све­на — и махнул лапой в сторону бронированной вычурной двери.

Окрашенная в чёрный, с золотыми виньетками и золотой же эм­блемой корпорации, такая дверь больше подходила к фэнтезийной пещере с драконом и сокровищами, чем к кабинету владельца предприятия по производству зомби-рабочих.

— Надо же как-то доложить, что мы здесь, — смущённо пробормотал Акакий — единственный из моих спутников, кото­рый не потерял голову из-за чар Слаанеш. Потому что давно мёртв. И даже гордится этим, занимая должность HR-менеджера.

— Здесь был телефон для внутренней связи, — суетливо поводя глазами и стараясь не смотреть на Элис, продолжил он. — Необхо­димо записаться на приём, назначить часы, составить план докла­да…

— Мы сюда припёрлись не для этого! — отрезал я. — Иди сту­чись и открывай дверь.

— Александр, Акакий прав, — вступилась Элис. — Хотя бы предупредить, что это мы, а не орда расколбашенных немёртвых, необходимо!

Ну вот и Элис встала на сторону менеджера. Ладно, им виднее в их корпоративных игрищах. Легче с демоном разобраться, чем участвовать во всём этом!

Пока я недовольно пыхтел — ведь любая задержка здесь терза­ла мою душу после встречи с братом ещё сильнее — проводной телефон был найден. И даже целый.

И что удивительно — трубка всё так же лежала на рычагах, хотя сам аппарат стоял в месте, где когда-то был стол, которым я сдер­живал демона.

Странно: когда я подхватывал мебель, ничего не увидел. Сто­лешница была чиста. Под ногами, что ли, держали селектор?

Акакий, не дыша (что не удивительно — зомби), поднял трубку и поднёс её к уху.

— Алло, это HR-менеджер Ака… — начал было он, но был пре­рван диким рёвом, донёсшимся из трубки.

— Быстрей освобождай нас! Бегом!

— Сейчас, сейчас! — выпалил менеджер и торопливо посеме­нил к двери. Подёргал ручку и с трудом потянул её на себя. А по­том замер, поражённый, уставившись на сплошную стену навален­ной в кучи бумаги.

Стена из макулатуры перекрывала весь проём, и, судя по тому, что она даже не пошевелилась от открытия двери, была достаточно массивна.

Акакий метнулся обратно к телефону, схватил трубку и выпа­лил:

— Тут проход перекрыт! Тут везде куча бумаг!

— Да знаю я! Знаю! Нас через пневмопочту завалило отчётами за последнюю неделю! Никогда их не читал, постоянно всё делал секретарь! Допытаюсь, что за тварь настрочила столько докладов, ра­портов и донесений — отправлю в биореактор! Создам из гада ёр­шик для чистки унитазов! Делай что-нибудь, Акакий!

— Ага, — пискнул HR и положил трубку. Побелел до зеленцы (хотя казалось, что дальше некуда) и прошептал:

— Может, ну его? Пусть сидят пока там, а мы Георгича аресту­ем, а потом их выпустим?

Акакий грустно и моляще на меня взглянул. В душе шевельну­лось что-то похожее на жалость, но тяжёлые воспоминания о ежедневных отчётах упали мощным прессом на пробудившиеся чув­ства и задавили их в зародыше.

— Акакий Андреевич, вы же прекрасно понимаете, кто собрал эту чёртову кипу макулатуры? — Я строго взглянул на условно жи­вого. HR грустно повесил голову.

— И вы теперь в курсе, что ваши труды, не то чтобы зря, но несколько чрезмерны?

Акакий Андреевич согласно вздохнул, не поднимая головы.

— Я считаю, что урок стоит закрепить, поэтому будьте добры, начинайте разбирать завал. А я отдохну, после тяжёлого боя и присоединюсь позже.

HR-менеджер ещё раз душераздирающе грустно вздохнул и по­плёлся к бумажной стене. Аккуратно вытащил стопочку, всхлип­нул, положил её рядом с собой. Повторил действие. Кажется, каж­дый отчёт он знает в лицо и искренне скорбит над его ненужно­стью. Вот, что называется, человек любит свою работу.

Само собой навешивать разбор завала лишь на хлипкие плечи условно живого я не собирался. У меня был план, воплотить кото­рый я хотел лишь после того, как Акакий насладится ручным тру­дом. А помочь мне в скорейшем разборе должен был Великий Гры­зун Свен.

Я засунул руку запазуху и достал сопящего крыса. Серый, пле­шивый, раздутый от халявной колбасы комочек. Интересно, если крыс так округлился, то сколько он сожрал? И пахнуть стал по-другому, если раньше немного несло помойкой, то теперь он вкус­но пах дорогими копчёностями. Я принюхался, сольчичон или бра­уншвейгская? Георгич не пожалел ресурсов для подкупа зомби-секретарши. А та оказалась демоном, точнее готовым сосудом для демона. Однако, как же вкусно пахнет крыс. Я особо шумно при­нюхался, что разбудило старого помоечного жителя.

Подслеповато, прищурившись крыс долгую секунду, разглядывал мой нос, находящийся в близости от тельца, крыса, потом что-то, видимо, древние инстинкты, щёлкнули в голове у серого, и тот попытался удрать из моей руки. Я едва успел его поймать за хвост.

— Саня! Не ешь меня, пожалуйста, Саня! А-а-а! — Завопил крыс, раскачиваясь, как перезрелая груша.

— Саня, мы же друзья! Саня, мы друзья! Нельзя друзей жрать! Нельзя-я-я!

— Ты же будешь корить себя за то, что съел друга! Саня, ты бу­дешь об этом сожалеть! Ты будешь смотреть на то, что ты сделал и будешь плакать! Ты даже в туалет нормально, потом не сходишь, потому что съел друга, Саня!

Крыс раскачивался и причитал, я смотрел на этот спектакль слегка удивлённо, и как это могло прийти в голову, что я буду есть Свена?

— В тебе холестерина много. Не буду я тебя есть, успокойся. И как это только тебе такое в черепушку стукнуло, что я собираюсь тебя сожрать?

Свен замолчал. Сложил лапки на груди, что комично смотре­лось вниз головой, после смущённо выдал:

— Саня, сам посуди спишь, никого после пережора не трога­ешь, и, вдруг приоткрыв глаза, видишь перед собой огромную мор­ду. Что я мог подумать?

— Нельзя перед сном обжираться, вот что. — Ответил я, перево­рачивая крыса в нормальное положение и продолжил:

— Мне нужна твоя помощь, Свен. Вон, смотри, Акакий разгре­бает завал, который создал своим неустанным трудом. Судя по тем­пу, работать он будет ещё недели две. За это время все ваши боссы внутри попередохнут и спасать будет некого. Понимаешь, что я от тебя хочу? — Я внимательно поглядел на крыса. Тот кивнул.

— Опусти меня на пол, Саня! Это мой звёздный час, я ждал это­го всю свою жизнь.

Фанатичный блеск в глазах Свена мне не понравился, но я вы­полнил его просьбу. Крыс покачнулся, приземляясь, икнул и снял со спины свой маленький рюкзачок. Покопался в нём и явил на свет классическую никелированную Зиппо.

Крышка щёлкнула, вспыхнул огонёк, и Свен, подняв над собой изделие американского изобретателя, понёсся вперёд, как Прометей с факелом к людям.

— Да будет большой костёр! — Завопил крыс.

Глава 13

Я успел перехватить крысу поперёк туловища одной лапой. Второй вырвал зажигалку из её коготков и, щёлкнув крышкой, по­гасил огонь.

— Не так быстро! Ты же нас всех спалишь! И босса в том чис­ле. Мы ведь пришли его спасать, а не кремировать, — из глаз Све­на исчезала фанатичность, уступая место смущению.

— Прости, Сань, меня что-то накрыло. Понимаешь, однажды я случайно поджёг ларёк... С тех пор в стае меня прозвали Кострато­ром. Ну, типа люблю разводить огонь. А тут столько го­рючего материала — какой костёр! Эх! Держи-ка этот Извергатель Пламени по­дальше от меня, только потом верни. Не приханыкай!

Я кивнул. Зачем мне зажигалка, если я не курю? А чтоб подпалить дрова есть волшебный кремень. Магия решает большинство проблем.

— Свен, я хотел попросить о помощи. Я знаю, что грызуны обо­жают точить зубы…

— Да-да! Это естественный инстинкт, связанный с постоянным ростом резцов и необходимостью их стачивать. Чего ты так на меня уставился? Это я повторяю услышанное за одним яйцеголо­вым, у которого сожрал ботинки!

— Просто не ожидал. Так вот, я предлагаю вашим сородичам прогрызть проход к боссу и освободить его. Заодно покажете себя с лучшей стороны, и он лично примет вас на работу.

Свен задумался. Знаком попросил опустить его на пол. После приземления он начал расхаживать из стороны в сторону, забавно покачивая отъевшимися боками. Остановился, взглянул на меня и поклонился.

— Санёк, клянусь честью, не забуду твоей услуги! Это же гени­ально! Мы станем первыми героическими грызунами! Надо начи­нать! — и гордо приложив лапу к уху, громко скомандовал: — Крысы, слышите? Собирайтесь все и приступайте к работе!

Я понимал, пронеся первых грызунов, что открываю ящик Пандоры. Я знал, что они смогут изнутри найти выход наружу. Да и не скрывал никто своих намерений. Попасть внутрь было трудно, а прорыть ход из защищённого здания — гораздо проще. Монте-Кристо не даст соврать! Но я не думал, что это произойдёт так быстро и наберётся уже столько помощников! Или вновь предо мной выкрутасы Системы?

С грохотом упали со стен вентиляционные решётки. Из отвер­стий рекой хлынули серые тела. Стук коготков, шелест хвостов и, как финальный аккорд, лёгкий хруст бумаги под острыми зубами.

Река грызунов обогнула застывших нас и накинулись на пре­граду. Акакий бросил раскладывать папки и с молчаливым ужасом, забравшись на уже сложенную пирамиду документов, наблюдал, как отчёты превращаются в невесомую пыль.

С такой скоростью понадобилось полчаса, чтобы создать доста­точно широкий проход в бумажной баррикаде.

Элис первой ступила под своды прогрызенного тоннеля. Я вновь принял человеческий облик — на всякий случай вдруг у корпоративного босса слабое сердце или кишечник? Не стоит на­гнетать обстановку. Свен гордо восседал у меня на плече.

Кабинет нависал и подавлял кричащей роскошью. Тяжёлая де­ревянная мебель цвета венге контрастировала со светлой отделкой стен и гармонировала с тёмными вставками. Дорогой паркет с чёт­ким геометрическим рисунком. Всё дышало богатством и изыскан­ностью. Даже тяжёлый перегар от самогона, обычно называемого виски, казался каким-то утончённым. Хотя нет, алкогольное злово­ние всегда остаётся отвратительным.

За столом сидели двое. Один в костюме летучей мыши — точ­ная копия супергероя из комиксов, другой в сиреневом пиджаке спал, уткнувшись лицом в столешницу. Бэтмен посмотрел на нас пья­ным, но цепким взглядом и громко спросил:

— Кто вы такие?

— Я Элис, начальник службы безопасности… — начала девуш­ка, но летучая мышь прервала её взмахом руки.

— Тебя я помню. Вроде бы. Остальные кто? Пусть сами… Ик… Представятся. Ик…

— Я Александр Сергеевич, ваш бывший сотрудник из отдела микробиологии. На плече у меня Свен — ваш будущий работник, именно он помог вам выбраться. Позади меня стоит Акакий, ваш нынешний служащий, HR-менеджер, коуч и просто очень хоро­ший…

— Зомби… Ик… Вот так встреча! Нас пришли спасать зомби, бомж и крыса. Джок, слышишь?

Собутыльник Бэтмена поднял морду. И вправду Джокер — его боевая раскраска давно стала мерчем в нашем мире и, по всей видимости, отпечаталась в Ноосфере.

— Ик… не помню. Вроде я его прикончил, а может, и нет, — Джокер икнул и с громким стуком опустил голову на дубовую сто­лешницу. Раздался храп.

— Вот так и работаем: Джок убивает, а я оживляю при помощи биологического ИИ. Зомби трудятся за спасибо и печеньки. Биз­нес! — Бэтмен назидательно поднял палец, чуть не потерял равно­весие, но вовремя выправился. — Это… Вам премия полагается.

Герой комиксов наклонился и вытащил из-под стола ящик, на­битый пачками местной валюты. Схватил верхний пресс и начал швырять в нас. Довольно метко — тугой свёрток чуть не сбил Свена с плеча. В последний момент я успел перехватить снаряд с изображением дохлого енота.

— Саня, придержи моё барахло, только не потеряй, лады? — за­говорщицки зашептал Свен. Потом прыгнул с плеча прямо на спи­ну Джокера, оттуда на стол и упал ниц перед Бэтменом.

— Спасибо, господин! Век помнить буду! Благодетель! — пи­щал Свен. Все удивлённо на него уставились. Особенно Моррис. Такое поведение совсем не походило на обычного развязного и на­глого грызуна.

— О! Эта… крыса и говорит? Прикольно! — Бэтмен был по­ражён.

— Да, господин, я умею говорить! Ну, я разумный и говорящий. Можно я буду у вас работать?

— Подумаю над этим, забавное создание. Напомни мне о себе завтра. Нет, послезавтра. Или лучше через неделю. Вот. Оставь заявление моей секретарше.

— Извините, но вашу секретаршу мы… того! — Свен смущённо потупился. Ага, мы. Мы трудились, я и трактор.

— Чего «того»? Она же страшная старуха, как её можно, того? — удивился Бэтмен.

— Да нет, мы её совсем устранили, Саня отправил её в разные миры по частям.

Бэтмен удивлённо взглянул на меня, покачал головой, налил в стакан виски и, пробормотав: «не чокаясь» — выпил. Посидел, по­качался и со стуком последовал примеру своего товарища.

Свен посмотрел на павшего в неравной битве с зелёным змеем героя, прошёлся к краю стола, заглянул за него. После покопался в рюкзачке и что-то швырнул вниз. Кивнул и пошёл обратно, по пути прихватив ломтик сыра.

— Сань, забери меня отсюда, тут воняет.

Я протянул руку, грызун вскарабкался и сразу спросил:

— Сыр будешь? — Я отрицательно покачал головой, до сих пор не в силах прийти в себя от вида пьяного героя детства.

— Ну как хочешь, — крыса зажевал ароматный кусочек и про­должил. — Как думаешь, маячок отсюда добьёт до фойе?

Я с удивлением на него покосился. Это я что-то не понял и из-за врождённого недоверия к людям подозреваю грызуна в нехоро­шем?

— Ты что задумал? — прошептал я.

— Видал, сколько у него денег в ящике? А там таких несколько! Это же неправедно нажитое! Надо отнять и поделить между отнимающими! Он же в сговоре с главным мафиози горо­да! Эти еноты заработаны на горе и слезах несчастных, убитых и проданных после смерти в рабство! А корпоративная этика только этим и занимается! — горячо зашептал Свен, щекоча вибриссами моё ухо. — Вот возьми Акакия, думаешь, у него всегда было такое имя? Да никогда! Это всё равно что назвать ребёнка Эдик или Ан­тон. Или Тарас. Всю судьбу, блин, испортишь!

Я, конечно, не согласился со Свеном насчёт имён, но промол­чал.

— У меня есть план, и я его выполню. Ты с нами, ты в доле?

— Свен, ты забываешься. Я помогаю вам арестовать Георгича и иду к брату. По пути зайду купить мутаген. Всё. На экспроприацию я не подписывался!

— А енотики? — Свен был поражён. В его голове не укладыва­лось, что кому-то безразлична валюта.

— У нас не в ходу ваши деньги.

— Но ты же можешь прихватить кучу ништяков здесь и отвезти в свою дикую страну!

Мне стало обидно за Орешек. Мы же новые заклинания разра­батываем, границы расширяем, предел развития преодолеваем и смотри-ка — дикие!

— Сам ты дикий. У нас цивилизация идёт другим путём. Ещё пару лет — и мы разработаем такие мутагены и технологии, о ко­торых вам и не снилось. Поэтому в енотиках мы не нуждаемся. Если что, найдём способ вести межми… международную тор­говлю. Ясно?

Свен кивнул и развёл лапами — мол, всё понимаю и не обижа­юсь. Через минуту молчания попросил мой переговорник, слез с плеча и умчался к ближайшей вентиляции.

— Судя по данным разведки, Георгич сменил место дислокации и расположился в лаборатории! — душевный разлад настиг меня, а не моих спутников. И действительно, чего им волноваться? Бэтмен не фантастический герой их детства, а обыденная реальность. Само наличие ящиков с дохлыми енотиками — веский довод для их изъятия. Я вздохнул. Моррис явно в курсе и абсолютно не тер­зается сомнениями, нужно ли утащить ящики. С другой стороны, Бэтмен и Джокер явные преступники. Бэтмен даже хуже — он скрывается под маской благородного человека. Может, они заслу­жили, если часть их наличности утащат грызуны? Пока я мучился сомнениями, мы дошли до лаборатории. Без происшествий — ко­ридоры были девственно чисты.

— Погоди, мне нужно самому, — остановил я Элис, уже гото­вую ворваться с пистолетами наперевес. — Я должен взглянуть на Георгича, хочу понять, как он мог так поступить. Не входи.

Дверь с трудом поддалась — кто-то придвинул тумбочку, пыта­ясь забаррикадироваться. Но куда мебели против медведя? Ножки шкафчика противно заскрипели, оставляя после себя полосы на полу. Я зашёл и захлопнул за собой дверь.

— Э? Ик? Ты кто такой? — хрипло спросил Георгич из угла. За­ведующий прятался среди переплетения проводов и прижимал к груди банку с медузой.

— Не узнал, шеф? Это я, лаборант Саня, из которого ты хотел создать идеального придурка, — я весело оскалился. На лысине завлаба выступил пот, и его шикарные усы обвисли.

— Сань, я был в состоянии аффекта! Я переел Когнитивина! Слушай, а как ты достиг такой мутации? У тебя же не было досту­па к разработкам боевых мутантов!

— Вы ещё и боевиков готовите? — я горестно покачал головой. Настроение портилось и падало со скоростью неудачливого боб­слеиста, вылетевшего из санок.

— Нет-нет! — замотал головой Георгич, видимо, услышав что-то неприятное в моём голосе. — Мне дали распоряжение, но я так и не смог к этому приступить! Всё не пойму, с какого конца взяться. Может, ты не будешь меня есть?

Неожиданный поворот сбил меня с печальных мыслей. И слегка развеселил.

— Я не собираюсь никого есть! Сговорились, что ли? — я сразу вспомнил висящего на хвосте Свена, орущего ту же просьбу. И даже немного улыбнулся. От моей гримасы лысина завлаба вспоте­ла ещё больше. Георгич сглотнул и прошептал:

— Если ты меня не сожрёшь, то арестуешь?

— Наверняка. И отдам на растерзание Элис, а она Бэт­мену с Джокером. А там уже видно будет. Мне, если честно, всё рав­но.

Георгич вздохнул расслабившись.

— Нормально всё будет, Сань. Ничего мне не сделают, должен же хоть кто-то работать. Обложат смешными штрафами и забудут. Не в первый раз!

Усы Георгича вновь самодовольно встопорщились, лысина вол­шебным образом высохла, да и плечи расправились. Чёрт знает, что творится в этой корпорации.

— Ты, Санёк, держись меня. Я умею находить общий язык с на­чальством. Этого у меня не отнять. А ты вообще зачем на работу устроился, ради стажа?

— Нет, Георгич. По глупости. Мне мутаген нужен был, а он, оказалось, продаётся на каждом углу, — я вздохнул и спросил. — А тебе точно ничего не будет?

— Печенек лишат и запретят на полгода выходить из здания, — Георгич окончательно расправил плечи и гордо на меня взглянул. Ну что же, стоит уточнить ещё один нюанс.

— Георгич, а какая политика руководства компании по отноше­нию к воровству?

— Терпеть не могут. Твори любую дичь, только не выноси ничего за пределы здания. Лучше здесь, внутри сломай и выкинь, лишь бы не воровать.

Я кивнул и поглядел на трассы проводов. Потом на Георгича, всё так же прижимавшего к себе банку с медузой. Наверное, ниче­го страшного не произойдёт, если завлаб присвоит предмет инте­рьера?

Несколько минут спустя:

— Саня! Саня! Не надо, пожалуйста! — Георгич упирался нога­ми (они не были связаны, в отличие от рук). Кроме этого, к торсу завлаба проводами была прикручена банка с медузой. Связка тол­стых кабелей выполняла роль троса, на котором я аккуратно спус­кал своего бывшего шефа.

— Саня! — ноги Георгича упёрлись в лепнину, по которой он мне предлагал сбежать в самом начале знакомства. Из-за этого зав­лаб замер в странной и неустойчивой позе пятой точкой вверх.

— Георгич, не суетись, иначе просто отпущу и скажу всем, что пытался сбежать с медузой, но не получилось, — я подёргал трос, и Георгич принял нормальное положение. Пара рывков — и его ноги упёрлись в асфальт под окнами. Я сбросил конец и помахал на прощание. Завыла сирена, и металлический голос заорал:

— Внимание! Нарушение! Обнаружен вор! Уничтожить вора!

Георгич подскочил на месте и бросился наутёк, подвывая от страха. Медуза булькала в банке, связка проводов тянулась, похо­жая на сюрреалистический завлабий хвост. Голос забулькал, морг­нул свет.

— Внимание, потерян основной управляющий контур! Переход на дополнительное управление! Внимание…

Упс! Что происходит?

Тот же вопрос проорала Элис, врываясь в лабораторию.

— Саша, что происходит? Уф, я думала, что ты похитил БиоИИ и убежал… А где он? И где Георгич?

— Э-э-э… А этот БиоИИ, тот о котором упоминали Бэтмен и ты, выглядит как медуза в банке? — поинтересовал­ся я.

— Да? А что? Ты его видел?

— Ага, я последний раз видел эту банку у Георгича в руках, а самого завлаба — улепётывающим вдаль, — я не стал уточнять, что всё это произошло по моей вине и банка была просто прикру­чена проводом к рукам Георгича.

Элис вытаращила и без того огромные красивые глаза и со вздо­хом села на пол.

— Элис, ты в порядке? — я принял человеческий облик и бро­сился к безопаснице.

— Угу… В порядке. Компании. Конец.

— Да почему?

— Без БиоИИ невозможно управлять реакторами. Невозможно создавать новых условно живых. А чем ещё будет заниматься кор­порация?

— Я думаю, Георгича поймают и заберут медузу. Не расстраи­вайся.

— Ты думаешь?

— Уверен, и наверняка тебя пошлют искать сбежавшего злодея, ты его поймаешь и тебя наградят.

— А ты не хочешь этим заняться вместе со мной?

— Нет, я пошёл покупать мутаген и пойду домой. Хватит. Меня уже заждались, я устал.

Элис погрустнела. Вздохнула. Я протянул лапу, вновь став мишкой. Она опёрлась на неё и встала, старательно пряча от меня смущённый взгляд.

— Свен! Я знаю, что ты где-то здесь, иди свои деньги забирай!

В коридоре что-то грохнуло — видимо, крышечка от вентиля­ции — и через десяток секунд в помещение скользнул Свен.

— Бабки? Где мои деньги, Саня?

— На, — я достал из кармана пачку денег, которой чуть было не прибил крысу, и протянул их Свену. — Держи, как я и обещал — не притронулся.

— Сань, да даже в мыслях такого не было! Я в тебе уверен, как… Как… Ну прям во-о-от! — крыс развёл лапы в стороны, по­казывая степень своего доверия, и доверия крысиного народа ко мне. Стопка денег покачнулась, и Свен вновь её обхватил, для надёжности обвив хвостом.

— Санёк, там тебе Морри хотел что-то передать в благодар­ность, — Свен двинул мордочкой в сторону коридора. Я кивнул грызуну и вышел.

Моррис стоял на задних лапках, передними крепко прижимая к себе какие-то пробирки. Неужели это то, что я думаю?

— Александр, только познакомившись с вами, я сразу понял, что вижу перед собой великого человека, способного на муже­ственные поступки. Все бои, проведённые с вами плечом к плечу, только укрепили меня в этом убеждении. Потому мы решили всем коллективом скинуться и подарить вам то, в чём вы так нуждались. Мутаген номер восемнадцать!

Кот шагнул ко мне и подал пробирки. Я протянул руку и за­брал подарок.

Внимание! Испытание считается завершённым. Необходи­мый компонент получен. Вы можете вернуться. Прохождение завершено. В качестве награды вы получаете сферы энергии — десять штук. Награда будет доставлена вам в помещении Ору­жейной. У вас минута до переноса.

Минута. Я шагнул к Моррису и, подхватив его на руки, погла­дил. Кот выглядел ошарашенным, но не пытался вырваться и даже муркнул. Элис, вышедшая из лаборатории, удивилась: раньше я кота не тискал. Я с Моррисом на руках подошёл к безопаснице и протянул ей пушистого. Элис автоматически взяла его на руки. Я обнял девушку. Та непонимающе на меня посмотрела.

— Александр, что с вами?

— Я сейчас исчезну, так что не поминайте лихом, передавайте привет Акакию и мои глубочайшие извинения. Я не смогу запол­нить обходной лист и последний отчёт. Зарплату можете поделить между собой. Отрабатывать две недели я также не буду.

Элис вздохнула и попросила:

— Подожди немножко. Я просто обязана тебя отблагодарить, — и отошла, держа на руках Морриса.

Я кивнул, таймер перед глазами отсчитывал последние секун­ды, когда безопасница прибежала без кота, но с длинным свёртком в руках.

— Александр, я считаю, что такому авантюристу, как вы, пона­добится это, — Элис сунула мне в руки свёрток, хотела ещё что-то сказать и исчезла. Также растворились в пустоте коридор, Свен, лаборатория. Я остался один в сумраке.

— Эй! Есть кто-нибудь? Эгегей! — звуки потонули в вязком тумане.

— Да что я за везучий такой — и в играх также застреваю в текстурах. Система, блин! Тебя mail.ru делал?

Система не отвечала, пустота была всё такой же вязкой. От не­чего делать я выбрал для себя направление и пошёл. Говорят, в лесу необходимо заметить ориентир, чтобы идти прямо, иначе рис­куешь бродить по кругу. Наверное, я так и ходил. Сколько времени прошло — не знаю. Голода и жажды я не испытывал, также не ощущалось усталости. Просто в один момент я шагнул и оказался на каменистой тропе.

Я вдохнул знакомый, чуть морозный, пахнущий травами воздух. Я снова здесь. Я снова в своём видении, как после победы над пти­целюдом и поглощения первой сферы. Моё тело, одетое в красиво выделанные шкуры, снова мускулистое и тренированное. Я поднял копьё и двинулся по знакомому маршруту. В конце меня ждала по­ляна с гигантским медведем. Хищный медведь, сожравший нескольких человек из моего племени. А теперь, из-за наступаю­щего болота, нам необходимо пройти этот перевал. И зверь нападёт. Это знают все. Я должен победить хищника, тогда племя сможет уйти. Или ранить его настолько сильно, чтобы он и помыс­лить не мог о нападении.

Скользкие камни оказались прекрасной опорой в туманных го­рах — если есть навык по ним ходить. У меня он есть. Ни травин­ка не шелохнулась, когда я подошёл к логову. Туман скрывал очер­тания и заглушал звуки с запахами. Моё нападение должно стать неприятным сюрпризом для чудовища. Но как же я ошибся.

Едва заметная тень резко приобрела плотность и объём, а по­том прыгнула стремительно и неотвратимо — того не ожидаешь от такой грузной туши. Я отскочил, но медведь ударил лапой, и я неу­дачно перевернулся в воздухе, упав, ударился локтем и боком. Мо­жет быть, боль от ушиба была бы острой, если бы мою грудь не перечеркнули рваные раны от когтей. Медведь не дал мне шанса и прыгнул следом — я едва успел выставить копьё с твёрдым крем­нёвым наконечником. Туша закрыла весь обзор, и я потерял созна­ние.

— Саня! Санёк! Что с тобой? Вставай! — надо мной склонился Антоха и тряс меня за плечо.

— Антох? — я удивился и чуть было не спросил: «Где мед­ведь», но в последний миг сдержался.

— Антон, а как я здесь оказался? — я резко сел и почувствовал головокружение. Пощупал грудь — страшных ран от когтей доисторического медведя не было. Вообще, никаких следов, кроме застарелых, неотстирывающихся пятен на свитере. И что это было? Сон, галлюцинация или генетическая память моих предков? А может, ноосфера пытается мне что-то сообщить, а я, тупой, не понимаю?

— Саша, а где вы нашли такую… Э-э-э… Необычную одежду? — Катя как всегда рядом с мужем. И с невинно-вопроси­тельным видом меня разглядывает.

— Там больше нет, — я поднялся и поискал глазами подарок Элис. Ага, вот он! Длинный свёрток — я, наверное, догадываюсь, что там. Бумага зашуршала, разворачиваясь, и перед всеми пред­стало то самое трёхствольное ружьё. Для меня «то самое», для остальных — просто необычное оружие. Интересно, а здесь полу­чится из него стрелять?

— Саша вернулся! — на мне повисла радостная Наташа, на душе стало тепло и хорошо. Я обнял девушку и под одобритель­ные охи со стороны коллег её поцеловал. Наташка вся засветилась от удовольствия, но одновременно с этим смутилась и пробормота­ла:

— Пусти, смотрят все, — но я, само собой, не отпустил.

— Все живы, все целы? — спросил я, продолжая обнимать На­ташу.

— Женька перед самым твоим появлением провалился куда-то, — ко мне подошёл обеспокоенный Кир и пожал руку. — Ты его, случайно, не встречал?

— Да, встречал, мы вместе аватару демона убили, но это сколько време­ни уже прошло!

Я начал беспокоиться, но в это время раздался звук, как будто бы кто-то громко икнул в металлическую пустую бочку. Появилось тёмное окно, и из него выпал брат с котом на шее.

— Летайте некромантскими авиалиниями, блин. Вы всё равно не очень живые, блин! — Донеслось до нас.

Женька встал, почёсывая ушибленное место, огляделся и, уви­дев меня, расплылся в улыбке.

— Брат, как я рад, что ты уже тут! Вернее, здесь. И у меня воз­ник вопрос! — Женька сделал изумлённое выражение лица, играя на публику. — Судя по обступившим тебя друзьям и затисканной Наталье, ты появился только что, но всё равно раньше меня! Как? Как так? Мы же расстались несколько минут назад, и ты ещё был далёк от завершения своего квеста?

— Не минут, а часов. И квест я завершил, — одной рукой я об­нимал свою маленькую мечницу, другой же нашарил в кармане пробирки.

— Вот мутаген! Мы готовы к походу в лабораторию!

— Мутаген? Я не ослышался, и кто-то действительно произнёс это слово? О, Александр! Ты уже вернулся? И как погулял? Наде­юсь, не разнёс корпорацию по брёвнышкам? — Киберхаски загля­дывал с собачьей непосредственностью мне в глаза.

— Да нет, кроме секретарши, все живы.

— Ой, про Аллу я в курсе! Вся бездна гудит, что она эмигриро­вала сразу во все значимые места преисподней. Кстати, Женька, — Киберхаски резко развернулся к брату, а тот слегка побледнел. — Тебя Владыки Бездны вспоминают хорошим словом, старайся им не попадаться! Как и твоего брата! Прямо семейка демоноборцев! Ха-ха-ха!

— Смотрю, ты ружьё притащил? Молодец! Значит, будет ещё легче!

Хаски подскочил ко мне и поднял оружие, которое я выронил, обнимая Наташу.

— Та-а-ак… Патроны есть, три штуки, вообще хорошо! А это что? Записочка? Ну-ка прочтём! — и прежде чем я успел выхва­тить письмо из лап псины, тот, отскочив на безопасное расстояние, громко зачитал:

— «Дорогой Александр, владей по праву. Твоя Элис». Во как! А, извиняюсь за пошлость, хотя нет — не извиняюсь, автором письма владел? Хи-хи-хи, — псина мерзко захихикала.

— Кто такая Элис? — Наташа нахмурилась и приподняла пра­вую бровь. Потом вспомнила, что она девочка, и сыграла в ревность, сделав обижен­ную мордочку. Чуть-чуть надула губки и щёки и завозилась в моих объятьях, пытаясь вырваться.

— «Красиво одевается, красиво говорит и знает в совершенстве английский и иврит» — привёл я цитату.

— А вы взяли и припёрлись? Мне всегда было интересно, как она на это отреагировала, — Наташе была известна эта песня.

— Как отреагировала? Приняла на работу, потом чуть не пристрелила, а после мы вместе с ней, с крысой, котом и зомби спасали корпорацию.

— Расскажешь? — на меня взглянули самые красивые в мире глаза.

* — Конечно, — я улыбнулся и не отказал себе в удовольствии ещё раз поцеловать любимую девушку.

*

Глава 14

Киберхаски не обращая на нас внимания и, напевая под нос песенку, разбирал патроны, вытащенные из моего ружья. Элис не подумала или не успела положить лишние, но зарядов было всего три, как и стволов, и теперь ими, орудуя всеми четырьмя руками, занимался Оружейник.

И не скажешь, что у него лапки. Лак был отскоблен когтём, по­сле вытащена круглая пуля, а порох из патрона… съеден. Вместо него была насыпана странная субстанция, пуля же разрезана на две половинки и внутрь вставлена колбочка, куда отлили часть мутагена, что я принёс. Следующий патрон был также подвергнут моди­фикации, только туда влили субстанцию, которую принесли ребята.

Пока я наблюдал за чёткими движениями Оружейника, присев­ший рядом Кир рассказывал об их приключениях. Всегда любил производственные романы, ещё в армии присел на подобную ли­тературу, ибо читать в ленинской комнате больше было нечего. Здесь же «Поднятие целины», и «Первые ростки» в магическом антураже. Только в советских книгах сисек меньше было, чем паладин опи­сывает.

— Наговорились? — Я с трудом отвлёкся от живописных опи­саний дриад, рассказываемых Кириллом. Катя либо вырастила му­тантов, либо у паладина давно никого не было. Не может быть у женщины таких форм! Заслушавшись, я не почувствовал прибли­жение Оружейника.

— На! — киберпёс протянул мне ружьё. — Осторожно заряже­но! Знаешь технику безопасности? Нет? Молодец! Так даже ин­тересней!

— Слушай, а оно в руках не взорвётся? — Я с опаской поглядел на оружие. — Да и как я буду им пользоваться? У меня же лапы в медвежьей форме больше чем ствольная коробка с прикладом?

— Отмасштабируется. — Махнул лапой хаски. — Здесь три па­трона. Стреляй в очкарика из нижних стволов. Можешь и из верх­него, но смысла не будет. Как выстрелишь, дай время на усвоение антимутагенов, после этого можете уничтожить тварь.

— Хорошо ты отзываешься о соседе. — Усмехнулся Кир.

— А я не о Лаборанте, а о его альтерэго. Оглянись, всё заражено демоническими флюидами. И во всём, кто виноват? — Хаски сделал серьёзную морду и поглядел на Кирилла. Тот на ав­томате помахал головой и даже сделал шаг назад.

— Это не я! — открестился он от обвинений.

— Так это всё Лаборант своими опытами загадил? — Удивился я. Вспомнился Прапор, Библиотекарша, Робот, спортсмен, да и сам Киберхаски, не создавали впечатления адекватных персонажей.

— Нет, конечно! — Псина усмехнулась. — Всё гораздо глубже, чем кажется. Но ничего, потом поймёшь. Или нет. Но всё равно, главное — сделать выбор, неважно какой.

Опять эти туманные фразы и загадки! Как же всё достало! Я даже зарычал от бессильной злобы. Я завидую самой чёрной зави­стью героям прочитанных в интернете книг! У них всё просто: есть враг? Убей и не заморачивайся душевными терзаниями. Есть друг? Дружи дальше и помогай ему. Подруга с большой грудью? Кхм… Что-то рассказы Кирилла стали на меня плохо влиять!

Хаски обвёл нас дурашливым взглядом, свесил голову набок и добавил:

— Я так понимаю, вам больше ничего не надо? Мутагены и средства их доставки внутрь противника вы уже получили, делать здесь больше нечего, так? Значит, го отсюдова! На выход, товари­щи, на выход!

Я покивал. Правда, что-то мы подзадержались. Я протянул руку киберпсу и аккуратно пожал его клешню. Потом крикнул сопар­тийцев, и мы дружной толпой, маневрируя между поддонами, двинулись на выход.

— Я буду ску-у-у-учать! У-у-у! Я же был хорошим мальчиком? — провыл нам вслед хаски. Видимо, у него биполярка.

Вновь бесконечные коридоры. Но знакомая дорога быстрее. Че­рез несколько минут мы подошли к узнаваемой двери. Для разнооб­разия в этот раз она была не заперта, и изнутри никто не ломился. Коридор также показался короче, или это потому, что мы не загля­дывали куда ни попадя?

Лаборант нашёлся в актовом зале. Задумчиво сидел, вертел в руках перо. По всему столу и по полу были разбросаны испи­санные какими-то каракулями листки. Или это такой у него под­черк?

— Добрый день! — Радостно поздоровалась с ним Катя. — А мы пришли вас убить, как вы и просили.

— А? — Лаборант выглядел удивлённым, видимо, слишком сильно погрузился в себя. Но на удивление быстро соорентировался, закивал.

— Конечно, конечно! Я помню! Вы удивительно быстро верну­лись, или это быстро относительно меня? Как долго вы добывали средство для моего уничтожения?

— Год. — Грустно промолвила Катя.

— Две недели. — Одновременно с друидом, — ответил я.

— Показания разнятся. — Поправив очки, заметил Лаборант.

— А я вообще спал, для меня всё быстро прошло. Один миг. — Гордо вставил брат. Череп козы согласно замигал.

— А вы разве не скажете что-нибудь, ну перед смертью? По­следнее желание, или ещё что-то? — Судя по дрожащему голосу, Катя была готова вот-вот расплакаться. Наташа уже подозрительно захлюпала носом и отвернулась.

— Рассказать? Но у нас осталось мало времени, вы, если можно так выразиться, пришли в последний момент. Хотя…

Лаборант снова поправил очки, сделал минутную паузу и про­должил.

— В благодарность за моё убийство я попробую приблизитель­но объяснить механизм превращения. То есть оборотничества. Вам, Александр Сергеевич, наверняка было бы любопытно узнать подробности, не так ли?

Лаборант внимательно на меня посмотрел. Я потискал в руках изменённое ружьё и согласно кивнул.

— На самом деле механизм достаточно прост. Существует из­мерение, вы занимаете в нём некоторый объём и информационное поле. Измерение осознаёт вас человеком, вы осознаёте окружающее, являясь человеком.

Лаборант снял очки и положил их рядом с собой на столик.

— Я надеюсь, понятно излагаю? — Спросил он, глядя сквозь меня и собрав пальцы в замок.

— Ну, пока ещё ясно, продолжайте, пожалуйста.

— Механизм превращения, повторяюсь, прост. Небольшой свёрнутый карман пространства, где в стазисе хранится ваш второй об­лик. В вашем случае медведь, либо антропоморфный урсус. И что самое интересное в информационном поле измерение воспринима­ет вас также человеком, даже при смене облика, а вы окружающее воспринимаете с точки зрения своего изначального тела, вам так привычнее. Но здесь вступает в игру ваша характеристика «Родство».

Лаборант устало потёр лицо, как будто хотел взбодриться.

— Родство — важнейшая характеристика. Насколько вы будете себя осознавать второй ипостасью, настолько вам будет легче управлять обликом. Настолько же вам легче будет применять осо­бые способности, присущие исключительно вам. Я так понимаю, это огнестрельное оружие не является для вас обычным? Вы больше привыкли полагаться на удары лапами и на банальные уку­сы?

Лаборант, прищурившись, поглядел на меня. Интересно, зачем он снял очки?

— Ну как-то так. — Я пожал плечами и покрепче сжал ружьё. Действительно, что в облике медведя, что в облике человекоподоб­ного урсуса оружия я не применял.

— Потому что «Родство» Эта характеристика влияет на стиль вашего поведения. Чем она выше, тем вам легче жить в своём зве­рином облике, тем ваша ипостась хищника всё более и более доми­нирует.

— Обязательно хищника? — Удивилась Катя.

— Конечно же, никто не будет превращаться в зайчика. Зачем? Есть морковку на скорость или очень быстро размножаться? — Ла­борант недобро усмехнулся и продолжил.

— В оборотничестве есть только одна цель — стать сильнее, победить противника, выжить в неравном бою. Это раздвигает гра­ницы. Получается разумный зверь, использующий малейший шанс, ради своего выживания. Чем выше родство, тем этот шанс больше. Только борьба за выживание имеет смысл.

Я не успел отпрыгнуть, видимо, родство у меня слишком ма­ленькое. Щупальце Лаборанта вырвало у меня из рук ружьё и от­бросило в сторону.

— Только в битве за своё существование есть смысл. — Мерз­кая тварь на месте очкарика оскалила клыки. Присмотревшись, при наличии воображения можно было разглядеть в этой морде черты человека, с которым только что вели диалог. Если не об­ращать внимания на вывернутые ноздри, глаза по два с каждой стороны искажённого лица, страшную пасть, больше похожую на рану от топора. Белая рубашка и строгие брюки с идеально выгла­женными стрелками никуда не делись, но теперь обтягивали ноги с птичьими когтями, увенчанные вполне человеческим торсом. На­сколько это применимо к туловищу с руками, щупальцами, как у ги­гантского кальмара. Такие же отростки торчали со спины и под­держивали чудовище высоко над полом.

Замешательство при виде твари продлилось меньше секунды. Ружьё только-только тихо звякнуло позади монстра, как неожидан­но Барсик бросился в бой. Отталкиваясь от столов, стульев, трибу­ны, избегая щупалец, некрокот взметнулся и вцепился в шею тва­ри. Тотчас же в монстра прилетел золотой луч от Кира, зелёная лиа­на обвила ноги и торс, чёрные провалы окон в потусторонний мир открылись под щупальцами, отрезая их. Я рванул и зарычал, отвлекая внимание Лаборанта от своих друзей. Стас за­мерцал и, появившись за спиной монстра, вонзил в тому меч в спину и провернул. Мимо меня прошелестел ветер, это Антоха рванул, повторяя меня, и заработал копьём на зависть швейной машинки. Наташа, не уступая в скорости копейщику, отрубила остатки опор­ных конечностей. Лаборант, заорав что-то непонятное и наверняка матерное, рухнул. Точку в бою поставила Катя. Друид стояла на оплётших её лианах, как гигантский паук. Один из ростков её вьюнка поднялся и размозжил голову лежащего лаборанта. Тот подёргался и затих.

Мы замерли. Ничего не происходило. Барсик, подняв переднюю лапу и раззявив четырёхлепестковую пасть, внимательно следил за бездыханным телом. Наташа застыла в красивой стойке, занеся меч над головой остриём в сторону противника. Кир, окутал золо­тистым свечением всех присутствующих. Брат задумчиво под­кидывал на руке тёмный сгусток так и не использованного закля­тия. Антон хмуро поглядывал на распростёртый труп. Стас, как всегда, исчез, готовя подлый удар в спину.

— Э… Это всё, что ли? — Спросила Катя, смущённо переступая на своих лапах-лианах. — Это мы что, зря вкалывали год в пусты­не? Мы его и без мутагенов, что ли, прибили? А? Что это за на­глость?

Вечно женщины чем-то недовольны.

— Тебе пришло уведомление о победе? — Спросил я. — А вообще, кому-нибудь приходило какое-либо сообщение от Системы? Хотя бы про начало боя?

Я обвёл глазами сопартийцев, те пожимали плечами и отрица­тельно качали головой.

— Может, всё-таки, пристрелим его? — Спросила Наташа. Контрольный в голо… Ну хотя бы в туловище.

Я пожал плечами, обошёл останки Лаборанта и поднял ружьё. С виду пушка не пострадала. Интересно, почему оно не выстрелило? А, ясно, здесь есть предохранитель! Я опустил флажок, прижал приклад к мохнатому плечу и выстрелил.

Помещение заволокло дымом и запахло давно нестираными носками. Странно, я думал, что у пороха другой запах.

— В некоторых странах за глумление над трупами положена статья! — Донёсся голос из пороховой мглы. Какая-то сила выдер­нула оружие из моих лап, раздался знакомый стук оружейной стали, встретившейся с полом.

— Да блин! Саня, держи ружьё крепче! — Возмущённо заорал брат. Барсик откуда-то сбоку согласно зашипел.

Дым рассеялся и перед нами предстал перерождённый Лабо­рант. Человеческого в нём не осталось. Тело как у гигантской уховёртки покрытое густыми, длинными волосками, шесть пар за­острённых ног, раздвоенный хвост, только голова осталась преж­ней, изуродованное человеческое лицо с четырьмя глазами по два с каждой стороны.

— Саня, стреляй! — Заорал копейщик, потом увидел, что мои руки пусты, горестно вздохнул и приготовился атаковать.

— Антоха, стой! — Заорал я и первый бросился в бой, я же мед­ведь.

Мой удар лапой сбил с ног монстра и откинул того в сторону. Лаборант заверещал как электролобзик, попавший на гвоздь в дос­ке. Мою конечность обожгло ядом, и я заорал в унисон с Лаборан­том. Кир и Катя принялись лечить, и волдыри от химического ожо­га сошли на нет.

— Антон, Ната, Стас не атакуйте, он жжётся!

— Видим. — Стас оказался у меня за спиной. В пылу битвы я не услышал, как он подошёл, и от неожиданности вздрогнул.

— Брат, отвлекай! — Крикнул Женька и замер, закрыв глаза и что-то колдуя.

Хорошо сказано, отвлекай. Монстр побарахтался на полу и встал. Кир выпустил из кувалды золотой луч, Лаборант заверещал что-то матерное на насекомьем и кинулся на паладина. Я рванул наперерез.

В этот раз я сбил эту хтонь всем своим медвежьим телом. Боль от ожогов была настолько сильная, что я даже заорать не смог, упал рядом со сбитой тушкой Лаборанта и тихо скулил, пока меня лечили. Блин, надо было у Свена взять пару шприцев с обезболом.

Открылось чернильное окно в рост человека, и из него вылезло антропоморфное тёмное облако. Вновь пришедшее существо, казалось, состояло из множества пересекающихся под разными углами геометрических фигур. Странная дьявольская мозаика, принявшая форму греческого атлета. Я против воли присмотрелся вниматель­нее, и от постоянного мельтешенья составных частей меня за­тошнило.

— Иди и уничтожь! — Пафосно воскликнул брат загробным голосом. Безликая фигура молча бросилась на гусеницу.

Атлет оказался отличным бойцом, ядовитые волоски так и поле­тели в стороны, Лаборант завопил и плюнул ядом в нового против­ника. Сгусток кислоты отразился и по изломанной траектории по­летел в Женьку. Брат чертыхнулся и отступил в сторону.

— Вечно с этими демонами всё не так! Эй, призванный, ещё один косяк и отправишься обратно! — Брат недовольно поглядел на борющихся монстров.

— А нам что делать? — Удивлённо спросил Антон.

— Ну, потерпите пока, отдохните там… — Брат неопределённо помахал рукой.

— Саша, может, всё-таки пристрелишь тварь? — Наташа про­тянула ружьё. Интересно, это был вопрос или приказ? И когда она успела подобрать его? Или я это так туплю?

Я взял ружьё, отошёл чуть в сторону, чтобы призванное суще­ство не мешало и прицелившись, выстрелил в гусеницу.

В очередной раз помещение заволокло вонючим дымом. Такое впечатление, что выстрелило не одно ружьё, а как минимум бата­рея пушек времён наполеоновских войн.

Дым рассеялся. Тело отсутствовало как самого Лаборанта, так и его боевых форм.

— Э-э-э… Это что такое мы зарядили в ружьё? Его что дезинте­грировало? — Почесал затылок Антон и огласил мучивший всех вопрос.

— Хоть кому-нибудь Система, хоть что-нибудь написала? — Вновь поинтересовался я. Все промолчали и отрицательно замаха­ли головами. Даже череп козы и тот покрутился.

— Значит, ищем, по всей видимости, враг спрятался! И бой про­должается. Ходим группой, смотрим друг за другом, не надо по­ступать как в дешёвых голливудских фильмах. Если где-то что-то скребётся, киньте туда кувалду, гранату или заклинание, а потом лезьте смотреть сами! Ясно?

— Ага, только тут эта… — Подал голос брат. Мы обернулись. Из Женькиной руки вытягивалась чёрная лента. Она извивалась как живая, одним концом упираясь в ладонь брата, а другим обви­вала призванного демона.

— Тут это, ребят. Помогите, а? Демон не слушается и, кажется, хочет сделать «Ам».

— Враги хозяев! — проскрипел антропоморфный набор геомет­рических плоскостей. — Я пожру ваши души и вознесусь по лест­нице развития выше!

Я вздохнул и кинулся на демона. Рывок плюс удар. Чёрная фи­гура застыла на секунду, потом развернулась ко мне.

— Ты не должен был мне навредить! Я бессмертен и неуязвим!

Я промолчал и ударил ещё раз. Вращающиеся плоскости, из ко­торых было собрано существо, треснули и начали осыпаться. И только тогда я увидел, что сквозь густую шерсть на моих лапах проступают слабо светящиеся руны. Вот так подарок от бехолдера арены! Я, получается, приобрёл антидемоническую способность?

Не успел я обдумать мысль до конца, как под полуосыпавшимся демоном открылся чернильный портал и квинтесенция геомет­рии рухнула в него. На удивление молча.

— Спасибо брат! Я так и знал, что на тебя всегда можно положиться! — Женька беззаботно улыбнулся, помахал мне рукой в знак благодарности и деловито пошёл куда-то в сторону как ни в чём не бывало.

— Так! А ну-ка стой! — Рявкнул я. Женька остановился как вко­панный. Судя по взгляду он прекрасно понимал, что за ним косяк.

Я подошёл поближе и положил лапу на плечо брата. Некровете­ринар чуть присел. Барсик сделал вид, что вылизывает отсутствую­щее.

— Брат, объясни-ка мне за нашего последнего «союзника». И, вообще, ты уверен, что с такими типами нам по пути? Они нам в спину не ударят в разгар боя? Может, больше не стоит призывать всякую хрень, которая на нас имеет большой зуб? Мы, вообще-то, с тобой Личные Враги Слаанеш и всех других демонов, если ты не забыл.

— Э-э-э… — Судя по поджатым губам, Женька хотел, как всегда, начать спорить, но подумал и вздохнул.

— Брат, мне было больно на тебя глядеть, когда ты бил эту дол­банную гусеницу. Сань, ты так выл, что я бы самого Властителя Удовольствий, или любую другую поежотину призвал, лишь бы ты не лез в бой. Так что да, ты прав демоны нам не друзья и не без­молвные рабы, но и я прав, я не могу, когда мой брат мучится. Вот как-то так.

Женька развёл руками. И да, я его понимаю. И подозреваю, что будет ещё немало ситуаций, когда придётся прибегнуть к этой способности брата.

— Всё равно, Евгений, будьте любезны соблюдать меры техни­ческой безопасности. Пентаграммы там чертить, или гвоздиками этих демонов к полу прибивать, что ли.

— Обязательно Александр Сергеич! Всенепременнейше! — Женька усмехнулся и, приняв вид лихой и придурковатый, приложил руку к голове.

Я хотел, как всегда, съязвить про пустую голову и отсутствие го­ловного убора, но передумал. Вместо этого развернулся и молча махнул лапой, зовя за собой остальных.

Мы целый час обыскивали все помещения Лаборатории. Врыва­лись как спецназ в комнаты забитые барахлом под завязку. Старые столы, ветхие стулья, обрывки ватманов с полуистёртыми чертежа­ми. Либо это следы жизнидеятельности Лаборанта, либо Система, что нас перенесла сюда, создаёт очень качественные декорации. Потеряли кучу времени, нашли туалет, душ и спальню. Нашли наши номера, которые, казалось, стояли нетронутыми после нашего ухода. Даже вода на полу в душе осталась, и немытая чашка из под кофе после меня. На что Наташа очень строго на меня посмотрела. Лаборанта нигде не было. Он испарился, исчез, спрятался, вознёсся на небеси, выбирай что хочешь, и всё будет правдой, как и ложью. И Система, редиска, не хотела дать ответ победили мы или основной бой впереди. На выходе из обысканных номеров нас ждал старый знакомый Киберхаски.

— А что это вы тут делаете? — Псина удивлённо приподнял бровь, руки из рюкзака погрозили пальцем. Хорошо, что указательным.

— Лаборанта ищем. — Я не придумал ничего другого, кроме как сказать правду.

— А нафига? — Оружейник неподдельно удивился.

— Ну… Он просил его убить… — Я почему-то застеснялся, и мне показалась, что причина звучит ужасно глупо.

— Ну раз убить, значит есть за что. Если надо могу телепортировать к нему, это я быстро! — Псина наклонила голову набок и внимательно посмотрела на нас.

— Ну, наверное, д… — Начал было я, но вдруг Наташа пребольно стукнула меня яблоком двуручника по ноге. Пока я, зашипев, тёр конечность, она спросила у Киберхаски.

— А Лаборанта обязательно убивать? Как ему там живётся, куда он перенёсся? Он продолжает превращаться во всякую хре… хтонь?

— Хе… — Четырёхрукая псина расплылась в довольной ухмылке. Одна из верхних конечностей за спиной хозяина показала палец вверх.

— Знаешь, какие вопросы задавать. Молодец. Неожиданно, конечно, от человека, который любит кататься на мутанте червяке и готов поверить иномирцам и предать свой народ.

Наташа покраснела и спрятала лицо в ладонях. Я поспешил обнять её, видно, что девочка до сих пор переживает, несмотря на то что прожила лишний год в пустыне, куда её закинул босс.

— Она не иномирцам поверила, а мне. — Вмешался Стас. — Это я сказал, что посёлок захватили бандиты. Это я первый пошёл на контакт с тем беглым барончиком.

— Хе… А ты, смотрю, научился честности и самокритичности… — Хаски почесал лапой-клешнёй затылок. — Ладно, демон с вами, глядите.

Босс соседней комнаты вытащил из рюкзака за спиной планшет с обкусанным яблоком. Развернул его экраном к нам и активировал иконку единственного приложения, напоминающую бумажный самолётик. Значок неожиданно раскрылся не в знакомый мессенджер, а в окошко видеосообщения.

— Меня хорошо видно, меня слышно? — Знакомое очкастое лицо занимало весь экран. — Надеюсь, моё сообщение дойдёт до адресата.

Лаборант отошёл от камеры на приемлемое расстояние. Теперь его можно было рассмотреть почти во весь рост. Наш противник приветливо улыбнулся и помахал рукой.

— Господа, я признателен вам за то, что вы смогли уничтожить мою вторую ипостась. То есть вторые и последующие. Точнее вторую и третью ипостаси. То есть неправда, третью и вторую на самом деле именно в таком порядке я превращался. Извините за мои, несколько сумбурные объяснения.

Лаборант прокашлялся.

— Будь здоров, душнила. — Буркнула Катя.

— Спасибо, я просто закашлялся. — Улыбнулся Лаборант. — Не знаю вовремя я это сказал, точнее, пошутил или нет, но вы оставили у меня самые лучшие впечатления. Благодаря вам я смог сбросить оковы, сковавшие меня… Э-э-э… Оковы… Сковавшие… Извините за тавтологию. Одним словом, спасибо вам. Благодаря вашей помощи я смог стать смертным, и в момент опасности сработал защитный механизм, перенёсший меня в другое измерение! А там я встретил человека, что мне помог стать человеком… Э-э-э… Опять тавтология. Извините. Итак, благодаря вам я встретил Элис и теперь счастлив! И даже нашёл работу! Я тружусь в корпорации, в отделе биологических исследований! Представляете, я только появился в том мире, как на меня наткнулась шеф безопасности той кампании. Она преследовала какого-то мелкого воришку, укравшего оборудование. А как узнала, что я учёный, так сразу предложила мне работу. Здесь так интересно! И клятвенно заверяю, больше мутагены я пробовать не стану!

Лаборант вновь помахал рукой. Из-за края кадра вышла моя знакомая Элис, шеф по безопасности корпорации Зонтик и, держа на одной руке толстого рыжего кота, другой нам помахала. С улыбкой. Первый раз вижу на еёлице такое счастье. Лаборант, не переставая улыбаться, подошёл к неизвестному девайсу, записывающему видео, на секунду заняв весь объём кадра. После этого сообщение прервалось.

— У-у-у! - Расстрогалась Наташа и уткнулась носиком мне в шкуру. — Я так за него счастлива!

— Фу, розовые сопельки! Не битва с разлетающимися кишками и мозгами, а сказочка для детсадовцов. — Не согласилась с ней Катя.

— Ну ладно тебе, — прогудел Антоха, обнимая друида, — Все имеют право на счастье. Я за Лаборанта рад.

— Сань, братишка, а ведь эта та самая девушка, что пыталась станцевать стриптиз на моём посохе? — Удивил всех Женька.

— Стриптиз на посохе? — Зловеще прошелестело у меня из под подмышки. Наташа выжидающе на меня уставилась.

— Слаанеш проклятие на всех наложила. Там даже крыски взбесились. А мы с Женькой выдержали. Я потому, что сильный, а у брата мозга с детства нет. И такта. — Я вздохнул, Ната улыбнулась.

— Наташка, не ревнуй лохматого, он верный как псина! — Женька обезоруживающе улыбнулся. Наташа вздохнула и ткнула меня кулачком в бок.

— Чтоб не расслаблялся. — Прокомментировала она своё поведение и повернулась к хаски.

— Так значит все миры, где мы побывали реальны?

— Реальность вообще такая штука, что её существование можно поставить под вопрос. — Усмехнулся оружейник. — Я так понимаю, что добивать Лаборанта вы не пойдёте? — Мы отрицательно помахали головами.

— Значит, так тому и быть! — Киберхаски усмехнулся, и через миг мы ощутили себя в холле.

— Смотрите! — Воскликнула Катя — Все проходы исчезли!

Действительно, арочные выходы с надписями пропали. Больше не было ни Оружейной, ни Лаборатории, ничего. Ровная кладка прерывалась только одним широким и высоким входом — на лестницу.

— А здесь добавилось новое панно! — Сообщила Наташа, останавливаясь рядом с проходом.

— Ещё один план эвакуации? — Поинтересовался Кир.

— Нет, видимо, продолжение истории, но не нашей.

Гранитная плита была расчерчена на отдельные сегменты. На одном из них изображался сидящий в позе лотоса четырёхрукий робот в окружении женских фигурок и одной гротескно маленькой усеянной шипами.

— Это же робот, что нас обманул! А это точно дриады! Значит, этот мелкий — Вован! Получается, что тот ржавый спортсмен двинул к эльфам?

— Ну это ты моих девочек щупал, пока они были берёзоньками нетронутыми, тебе лучше знать, зачем робот мог двинуть к эльфам. Надеюсь, Вован ему в машинное масло наплюёт. — Катя, играя в высокомерие, задрала нос.

— Так, а этот здоровяк с самоваром за столом я так понимаю Прапор-кладовщик? — Кир ткнул в соседнюю картинку. — А эта дама в квадратной шляпе напротив него Библиотекарь?

— Теперь ясно нафига он Саню за чаем посылал. — Улыбнулся Женька. — Ну совет им да любовь.

— А где этот сумасшедший пёс с Лаборантом? — поинтересовался я.

— Да вот по-моему. — Наташа показала на следующую картинку. Там в стиле фресок древнего Египта был изображён человек в очках, рядом с ним женщина с двумя пистолетами, возле ног которой сидел кот. За ними рядком стояло штук десять детских фигурок, и замыкал эту процессию здоровенный пёс, на спине которого виднелись фигурки крыс.

— Хо! Лаборант я гляжу, плодовитый! — Усмехнулся Антон.

— Совет им да любовь! — повторил я фразу брата. — Рад за них. А теперь давайте перекусим уже и идём искать выход.

— А по лестнице вверх не желаешь? — Удивилась Катя

— Нифига! Я так понимаю мы задания в фойе закрыли, несмотря на то, что Система ничего не написала. Так что, наверное, мы сможем выйти обратно во двор.

— А смысл? — удивился брат — всё равно достигли максимального уровня, дальше развиваться некуда. Двор заполнен низкоуровневыми зомби, с которых не падает ничего кроме проблем. Достаточного количества сфер мы не набрали. Сань, надо идти дальше. Аккуратно, потихоньку, но двигаться. Возвращаться — плохая примета знаешь почему? — Женька вопросительно и с усмешкой поглядел на меня.

— А? Объясни, философ.

— Потому что очередной раз начать сначала бывает тяжелее, чем идти дальше. Это как с тяжёлым грузом — тащишь и кажется, что всё сейчас упадёшь, но пересилишь себя и дойдёшь до цели. А попробуй его положить и отдохнуть? Потом не поднимешь! Так что тащим наши тушки дальше.

— А если с вами что-нибудь случится? А?

— А если с нами что-нибудь случится во дворе? Или в посёлке? Например, откат от Системы за невыполненный договор или та зелёная колба от барончика с друзьями? Та самая которая так напоминает концентрированный хлор?

Я оглядел свою группу.

— Ну что, все согласны с этим демагогом? Идём дальше открывать предел развития и набивать сферы?

— Да! — Радостно рявкнули все хором. Как дети чест слово! Наверняка подействовала эйфория от закрытия цокольного этажа и картинок счастливой жизни наших противников. Эх, во бы дальше всё было также хорошо. И Система странно молчит.

— Уговорили. Идём дальше!

Глава 15

Лестница напоминала все лестницы, что я когда-либо видел. Настоящая квинтэссенция лестниц. Каждый находил в ней что-то своё: кто — дорогу к личному кабинету, кто — к чужому, кто — к библиотеке, а кто — в филармонию. В потёртых перилах и выщербленных ступенях чувствовалось нечто неуловимо бюрократическое. Такие лестницы встречались повсюду — от сельских администраций до редакций местечковых газет в провинциальных городках. Начинаясь парадным широким входом, она постепенно сужалась, пока в конце концов не осталась такой узкой, что пролезал только я — и то лишь в антропоморфной форме, где талия тоньше, чем у обычного медведя.

— Сань, за твоей мохнатой… спиной ни черта не видно! — возмутился брат, следовавший за мной вплотную и уткнувшийся мне прямо в спину, когда я остановился.

— Дистанцию держи. Не прижимайся, Жень, — донёсся голос Кати, идущей посередине вместе с Наташей.

— Хорошо, Екатерина, как скажете! Не стану спорить! — сарказма в голосе брата хватило бы, чтобы ввести в смущение целую роту стройбатовцев, но Катя и неловкость — понятия несовместимые.

— Правильно. Слушай меня. А не то всё Оксане расскажу!

Брат замолчал и сердито задышал мне в затылок.

— Да что там, Сань? — подал голос Стас. — Может, мне в разведку сходить? В невидимости?

— Не поможет, — ответил я и превратился в человека, чтобы всем стал виден следующий пролёт.

Лестница резко расширилась вопреки всякой логике и перешла в коридор, густо заросший паутиной. Мохнатые тенёта мягко покачивались в воздухе. И всё бы ничего — но даже я, обладая не самым острым медвежьим зрением и таким же посредственным человеческим, прекрасно различал каждую нитку! Неудивительно: нити, сотканные неизвестным пауком, не уступали в толщине бельевой верёвке. Сразу возникал вопрос: если из жопки паука величиной с ноготь выходит тонкая, почти невидимая нить, то какого размера существо сплело эти сети? Какой у него не только зад, но и пасть? Хотя у пауков ведь хелицеры… и педипальпы. Причём последние служат не только для удержания жертвы, но и для совокупления. Жуть. Страшная и позорная смерть.

Идея Стаса с разведкой не лишена смысла, но наш «карманный рога» не обладает нематериальностью. Он просто невидим. Он так же топает по полу, кряхтит и издаёт прочие звуки. Взаимодействует с окружающей средой. Значит, попади в паутину — завязнет в ней, как и любой другой. Здесь предпочтительнее разведка боем.

— Согласен насчёт разведки, — сказал я, — только пойдём все вместе. Шумно и нагло. Брат, сможешь запулить туда что-нибудь гадкое, огненное и достаточно тяжёлое?

— Братишка, у меня есть одна идея, — предвкушающе улыбнулся Женька. — Думаю, она тебе понравится!

Барсик попятился и спрятался за Стаса. Череп Машки угрожающе засветился, и на уровне колен брата открылось чёрное окошко.

— Женька, опять за старое! — возмутился я, увидев мелкого чёрта чуть ниже колена, над которым поднимались синеватые огоньки, будто в печке над почти прогоревшими дровами.

— Враги Хозяев! — заверещал рогатый бес тоненьким голосом. — Я победю вас и возвысюсь!

— Ага, два раза, — ухмыльнулся брат и мощным пинком отправил нечистика в полёт.

Я никогда не замечал за Женькой склонности к футболу. Он не смотрел ни чемпионат мира, ни обычные матчи. Даже в школе, когда все играли на переменах, он предпочитал посидеть с книгой или покидать мяч в кольцо в одиночестве. Тем удивительнее было мастерство, с которым он пнул беса.

Верещащий на матерном языке чертёнок, оставляя за собой огненный след, припаутинился примерно через двадцать метров. Во время вынужденного полёта он зажёг собой весь массив пыльных тенёт, и те, вспыхнув на миг ослепительным, но холодным пламенем, исчезли.

— Поганые твари! — пропищал бес, сидя посреди освободившегося коридора. Видимо, это было его желание — Вселенная его услышала.

Незамеченная ранее двухстворчатая дверь с треском распахнулась, и оттуда вылетел паук. Молниеносно подхватил пискнувшего беса и захрустел им.

— Приятного аппетита, — произнёс Женька. — Всегда готов угостить вас фламбированным демоном. Надеюсь, подавитесь.

Паук не подавился.

Тварь всё же напоминала паука: восемь ног, россыпь глазок. Только головогрудь возвышалась над брюшком, а верхняя пара конечностей была хватательной — и даже чем-то походила на руки с тремя локтями и четырёхпалой кистью. Ну и хелицеры с педипальпами — куда без них. Последние неприятно шевелились, и с них капала странная жидкость. Мерзость. Меня передёрнуло от отвращения, шерсть встала дыбом — я, конечно, при виде паука невольно превратился в медведя.

Глаза-бусинки членистоногого ничего не выражали, тупо пялясь на нас без единой мысли. Я в ответ исподлобья рассматривал противника. Договариваться с ним не хотелось.

— Мир тебе, существо! — Женька с трудом протиснулся мимо распушившегося меня и, опираясь на светящийся козий посох, вещал до тошноты пафосным голосом: — Прости, что пришлось сжечь твою паутину, но иначе нам не пройти. Нам надо добраться до конца этажа, наверное. Поможешь? А мы отплатим добром!

Будь я на месте паука, не поверил бы ни одному слову, сказанному таким тоном. Членистоногое со мной солидаризировалось.

Хелицеры раскрылись — и в брата полетел белесый комок.

— Женька! — заорал я.

— Ага! — почему-то радостно воскликнул в ответ брат и пассом распахнул перед собой полупрозрачное окошко.

— Враги Хозяев! — донеслось оттуда, и точная копия предыдущего беса попыталась выбраться наружу. Не вышло. Плевок паука залепил морду нечистика, и тот, неразборчиво булькнув, канул в глубины Бездны.

Паук и не надеялся на свой выстрел. Пока сгусток летел в портал с бесом, членистоногое успело преодолеть разделявшее нас расстояние и попыталось ударить брата. Но тут уже я рванул к твари и мощным ударом лапы снёс её с ног. Не важно, насекомое это или членистоногое — главное, арахнид изменил траекторию и впечатался в стену коридора, по которой тихонько сполз вниз.

— Попытка прокачать скилл «Дипломатия» провалена… Эх… — вздохнул брат, создал на ладони шар заклинания и швырнул его в начавшего шевелиться паука.

Это оказалось последней каплей. Система неожиданно обрадовала нас новым сообщением:

Вы одержали победу над усиленным противником. Ваша награда — десять Сфер Энергии. Внимание! Вы досрочно завершили испытание «Фойе Цитадели». Прохождение составило 75%. Итоговая награда рассчитывается… Ваша награда за уничтожение рабочего арахнида — шесть Сфер Энергии. — А почему так?! Почему урезали?! Это нечестно! — заорал брат. — Покажите мне того админа, который придумал такую чушь! Мы прошли на семьдесят пять процентов — значит, должно быть минус две с половиной! Округляем до двух — итого восемь! А дали шесть! Жулики!

Брат ещё много чего сказал — громко и проникновенно. Но Системе было глубоко параллельно. Она напоминала родное правительство: тоже любит ставить население перед фактом. И после этого хоть на субстрат изойди, крича о несправедливости — не поможет.

Тушка паука мигнула и исчезла. На её месте появились Сферы. Брат подобрал их и положил в сумку.

— Начало богатству положено. Осталось ещё сорок четыре штуки — и план минимум выполнен, — бодро произнёс Женька и пнул меня по корме. — Вперёд, лохматый брат! Зададим жару супостатам!

— А ответки не боишься? — покосился я на него.

— Так меня, если что, Наташа защитит. Она не позволит пропасть любимому шурину! Да, Натах?

— Скорее я тебя сама прибью, — хмуро буркнула девушка, вставая рядом со мной и кладя свободную от двуручника руку мне на загривок.

— Я так и знал! Нет мне спасения от тиранов, не понимающих шуток! — патетично воскликнул брат, театрально прикрывая глаза рукой. — Горе мне! Теперь их двое! А ещё они станут размножаться — и мир погрязнет под нашествием душнил без чувства юмора.

— Он всегда такой? — вопросительно покосилась на меня Наташа.

— Угу. Как в детстве с груши упал зимой, так с тех пор в себя не придёт.

— Что он на груше зимой делал?

— Мандарины ел.

— На груше?

— С собой брал.

— Фуу… Бородатая шутка! — Наташа сморщилась, но тут же рассмеялась и показала мне язык.

Я улыбнулся в ответ. Что поделать — у меня и вправду нет чувства юмора. Я привык пользоваться заёмным.

Лабиринт коридоров напоминал мои похождения в бытность молодым специалистом в одном затрапезном учреждении, которое хотело казаться институтом. Бесконечные коридоры переходили в кабинеты, которые плавно перетекали обратно в коридоры. И везде — гады с противной, липкой паутиной. Агрессивные, молча нападающие на всё, что шевелится. Здесь — то же самое. Только коридоры грязнее, а пауки толще.

Женька рвал и метал, ругался и грозил написать в «Спортлото». Добычу с монстров нам срезали. Система стабильно сообщала, что мы уничтожили очередное усиленное существо, назначала награду — но, в отличие от первого паука, она составляла одну–две Сферы. После этого вступал в силу штраф за неполное прохождение цоколя — и из двух наградных шариков оставался один. А если по умолчанию была всего одна — нам не доставалось ничего. Так случалось всё чаще.

— Ну куда это годится? Пауки нападают, мы отбиваемся изо всех сил, а добычи — ноль! Вообще ноль!

— Мы уже тридцать штук добыли, — хмыкнул Антон. — Да и про «изо всех сил» ты, конечно, загнул. Вы с Сашкой вдвоём зачистили все коридоры. Мы даже не вспотели.

— Всё равно нечестно! — Женька спорил уже из принципа.

— Враги Хозяев! Я вас у… У-у-у! А-а-а! — окошко портала выбросило очередного беса, которого Женька тут же отправил сжигать паутину. На этот раз он психанул сильнее и запнул демона подальше.

— Сволочи! — вякнул нечистик, оглядывая клочья тлеющей паутины вокруг себя. — Какие же вы сволочи…

— Вы сожгли мою паутину! Уничтожили мой выводок! Смерть вам, уничтожители еды!

Голос, казалось, исходил от всех стен разом. Пол противно задрожал. Бес завопил и попытался смыться, но паутинный плевок приковал его к месту.

— Кто-то накаркал, — равнодушно сообщила Наташа. — Сейчас будет бой. И все вспотеют.

Я ожидал нападения из любой из трёх дверей, но не того, что по потолку пройдёт рябь — и мы увидим арахнида в отливающих медью доспехах, вооружённого двумя фальшионами.

— Что это за… — начал было Женька, но, покосившись на женщин, передумал и замолк.

Арахнид мягко опустился на толстом, влажно поблескивающем канате и со злостью уставился на нас.

— Может, договоримся? — рискнул Женька.

— С вами? Ваш здоровяк смотрит на меня и внутри морщится от омерзения! Хотя я испытываю те же чувства по отношению к вам!

После короткого спича, вопреки всем канонам, по которым злодей должен дать героям время подготовиться, арахнид напал. От монстра во все стороны выстрелили белесые комки паутины и мгновенно оплели моих товарищей. Благодаря «Избеганию» я, извернувшись в нелепой позе, больше подобающей бешеной лисице, избежал ловушки.

— Ловкий? А если так? — арахнид усмехнулся и в меня полетели сразу с десяток комков. От пары я ушёл, но остальные облепили меня с ног до головы.

Внимание: вы оплетены. Передвижение невозможно. До полной иммобилизации: … Я не стал дожидаться окончания сообщения и превратился в человека. Паутина отлипла от кожи, но мерзкий, склизкий кокон вокруг никуда не делся. Я перестал видеть, где находится противник.

В панике я полез в карман — и моя ладонь наткнулась на зажигалку. Перед глазами всплыла картина: Свен с ней в руке мчится к заваленной макулатурой двери в кабинет руководителей «Зонтика».

Крышечка открылась с чарующим звяканьем, знакомым каждому, кто пользовался изделиями американских изобретателей — или их китайскими копиями. Кремешок чиркнул, и над фитилём поднялся красноватый огонёк на голубом корешке. Сразу захотелось закурить, но я просто поднёс пламя к кокону.

Паутина моментально вспыхнула. Что-то пронеслось по краю сознания — непрочитанное сообщение Системы. Я оказался на свободе с огоньком в руке.

Превращение в антропоморфного урсока прошло штатно. Зажигалка масштабировалась вместе со мной — и теперь из ладони вырывался не язычок пламени, способный подпалить сигарету, а мощный факел, способный испепелить её.

Я подбежал к самому маленькому кокону и поджёг его. Паутина вспыхнула, как июльский тополиный пух, и распалась. Как и ожидалось, внутри оказалась Наташа, сидящая с ошалелым видом. Я кинулся к другому кокону — судя по торчащему из него копью, там был Антон.

— Брат! Не открывай их! — крикнул Женька.

Я обернулся. Брат стоял, покачиваясь. Щёки ввалились, глаза стали тёмными и мутными. Он больше походил на умертвие, чем на живого человека.

— Да что такое?! — рявкнул я.

Он поднял руку в жесте «погоди».

— Они уже под контролем, — успел сказать брат — и вдруг Наташа подскочила к нему и ударила мечом.

Женька выставил руку, окутанную тёмным сиянием, отбил удар и одновременно метнул чёрный сгусток в грудь мечницы. Ната покачнулась и упала на колени.

— Женька?! — взревел я. Что-то щёлкнуло в голове — и мне до одури захотелось вцепиться зубами в горло брата. Наташа! Он поранил Нату!

Не успел я двинуться, как поймал грудью заклинание брата — и тут же пролетело второе, за спину.

Вы подверглись действию заклятия «Омертвление», нивелирующего эффект «Пут разума». Эффект продлится две минуты. После этого «Путы разума» возобновят действие на десять секунд. — У нас две минуты, — озвучила Наташа сообщение. Девушка побледнела, глаза запали — остались лишь тёмные провалы с тускло горящими багровыми огоньками. Лицо стало худым и бледным. Вылитая вампирша из современной литературы — только без налёта пошлого эротизма. Вместо него — смертельная скука и безразличие.

Она молча указала мне за спину. Я обернулся. Там стоял Антон, занеся копьё. В его глазах — то же выражение безмерной усталости. Острие — в миллиметре от моей спины.

— Извини, — равнодушно пожал плечами бледный механик. — Нашло что-то.

Я так же равнодушно кивнул. «Омертвление» притупило все чувства. В душе поселилась апатия. Жить не хотелось.

— Ребята, если мы не победим, то перебьём друг друга и будем плакать, — сказал брат. — Так что вперёд и с песней!

Он махнул рукой, посылая в арахнида косматый огненный шар и Барсика. Кошачье умертвие обогнало заклятие, запрыгнуло пауку на спину и вгрызлось тому в шею. Огненный шар расплескался по медному доспеху, закоптив металл. Арахнид пронзительно заверещал — то ли от боли, то ли от огня.

Я врезался в паука через миллисекунду после заклинания брата. Медные доспехи прогнулись под ударом. «Неистовство» сработало — из-под кирасы потёк зеленоватый ихор. Есть пробитие.

Паук, не переставая верещать, развернулся ко мне и ударил двумя лапами с фальшионами. Наверняка удивился, увидев, что человекообразная медвежья туша умеет уворачиваться. Я и сам удивился, что могу изображать такие па!

Наташа молча подскочила и нанесла резкий колющий удар в незащищённое брюшко. На пол выпал ком внутренностей. Паук попытался развернуться — но подскочивший Антон пробил ему грудь вместе с доспехами. Подёргавшись на копье, арахнид сдох.

Заклятие «Омертвление» прекратит действие через: 10… 9… — Быстро в стороны! Как можно дальше друг от друга! И постарайтесь держать себя в руках!

5… 4… 3… Я побежал к дальней стене. Очень не хотелось, чтобы на моей любимой и друге сработала эта гадость.

Навалившиеся чувства сбили с ног. Первый вздох оказался мучительно прекрасным. Не доходя до стены, я остановился и закашлялся. Сзади кто-то со всхлипом вздыхал и заходился в кашле, как чахоточный кот.

— Блин, жизнь — тяжёлая штука, но я её всё же люблю, — брат едва стоял, опираясь на посох. Череп козы нагло посверкивал глазами. Захотелось подойти, вырвать палку и разломать её об колено — или чью-то голову.

— Ы-ы-ы! — Антон не стал сдерживаться и с копьём наперевес кинулся в бой. Точнее, захотел кинуться — но после возвращения к жизни его основательно шатало. Казалось, он не просто перебрал, а бухал несколько дней подряд. И теперь винил брата в том, что тот не даёт опохмелиться. Мне резко захотелось взять механика за шкирку и пару раз приложить об стену.

Но взгляд упал на Наташу.

Мечница, как наскипидаренная белка, метнулась к ближайшему шевелящемуся кокону и разрубила его. Уже занеся клинок для второго удара, она была откинута зелёной толстой лозой. Катя, обёрнутая защитными лианами, выбралась из западни и теперь возвышалась над полом на гибких растительных лапах.

Это окончательно вывело меня из себя. Я забыл обо всём и бросился на друида.

Мой рывок остановила метнувшаяся навстречу лиана. Уворот не вышел — я покатился по полу. Следом ко мне метнулись ростки и оплели ноги.

— Не трогай его! — услышал я знакомый голос.

Это был Кирилл, окутанный золотистым сиянием. Размахивая кувалдой, он выпутывался из тенёт. Под действием магии Света паутина высыхала и становилась ломкой.

— Перестаньте сражаться! Замрите! Я сейчас сниму с вас эту гадость! — орал Кир.

Ещё одна вспышка — и паутина рассыпалась прахом.

— Да ладно, расслабься. Ты как всегда вовремя, — Катя аккуратно опустилась на пол и развеяла лианы. Наташа сидела под стеной и ошалело трясла головой. Ростки на моих ногах исчезли. Я встал, покачиваясь.

Кирилл не обращая внимания на едкое замечание друида, подбежал к последнему кокону и обрушил на него водопад света. Паутина затрещала и осыпалась. Освободившийся Стас зловеще ухмыльнулся, замерцал — и стал исчезать. Тут же новая волна света вымыла его из невидимости. Теперь мажор сидел, ошалело глядя перед собой.

— Ребята, я так вас ненавидел, что хотел убить! — удивление и раскаянье в голосе разбойника было невозможно подделать.

— Это всё заклятие. Это не ты. Расслабься, — брат вновь принял свой обычный невозмутимо-раздолбайский вид, резко контрастирующий с тем умертвием, каким он выглядел минуту назад.

— Надо что-то делать, — сказала Катя. — В следующий раз наткнёмся на более толстую тварь — и не успеем её завалить. Уничтожим друг друга.

Мысль, крутившаяся у всех в головах: нужна защита от ментального воздействия. Ею обладают Женька — через «Омертвление», изгоняющее чувства, — и Кирилл: Свет выжигает чужой контроль.

Я осмотрелся. Зал, вычищенный от паутины, больше напоминал ветхую конуру шелудивого пса. Пыль собралась в неопрятные сосульки, свисающие с потолка. Даже жар демона не повредил им.

Среди этих грязных сталагмитов виднелись точки следов. Я перевёл взгляд на труп противника. Конечности для ходьбы и лазанья отличались от рук, копирующих человеческие. Загнутые колючки, похожие на рыболовные крюки, усеивали ноги арахнида. И, наверняка, не обошлось без магии — помимо массивного тела, нужно было нести вес медных доспехов.

Интересно, можно ли их одеть, допустим, на Наташу?

Я наклонился и стал разглядывать труп вблизи.

За победу над усиленным существом начислено десять Сфер Энергии. Доступно семь. Вы получили медный ключ. Также вы можете использовать лёгкий механизированный доспех первого уровня. Использовать? [Да] [Нет] Во как! У меня как раз есть умение, позволяющее пользоваться экзоскелетами и магомеханическими приблудами. Главное — чтобы в комплекте не оказался никто вроде Гигачада с искусственным интеллектом.

Я смело нажал «Да».

Лёгкий механизированный доспех не может быть экипирован поверх уличного убора унылого программиста. Вот как! Значит, свитер с оленем и потёртые джинсы — это «уличный убор унылого программиста». Я оглянулся: никто не смотрел. Быстро скинул одежду, оставшись в неуничтожимых трусах, и надел комплект поверх заработанного у прапора.

Вы экипировались в малый механический доспех. Возможны улучшения. Для модернизации найдите недостающие части и обратитесь к мастеру. Доступные умения: Усиление удара, Цепкость, Светлячок. В отличие от экзоскелета с Демонической Арены, этот доспех прикрывал только грудь и немного живот. На медную кирасу он не походил — скорее на стилизованный игровой нагрудник из воображения геймдизайнеров: круто выглядит, но по факту почти ничего не защищает. В форме четырёхлапого арктодуса он представлял собой несколько медных пластин на ремнях. Зато теперь я мог прилипнуть к стене, усилить удар на два процента — и у меня появился встроенный фонарик, выдвигающийся из-за спины на телескопической штанге, как у рыбы-удильщика.

Я активировал «Светлячок» — и привлёк внимание одногруппников.

— Сань, с обновкой! — махнул Антоха.

Кир подошёл и с умным видом постучал по нагрудной пластине.

— Крепкая, но мягкая. Поаккуратней — совсем на доспех не полагайся.

— Симпатишно… — выдала Катя. — Даже я сказала бы: свежо и ново. Гораздо лучше бомжатского свитера. Теперь ты как бедный наёмник из низкобюджетного аниме.

Наташа подошла и шёпотом спросила, удобно ли мне. Я кивнул. Она серьёзно посмотрела на меня и сказала, что у меня очень мужественный вид. Стас молча показал большой палец. Женька рассеянно кивнул, занятый своими мыслями.

— Нам нужен иммунитет от ментального воздействия, — сказал он. — Предлагаю чередовать моё «Омертвление» и «Волну Света» Кирилла. Я начинаю под «Омертвлением» — на себя его можно накладывать надолго. Потом Кир идёт под Светом. Смотрим друг на друга. Если кто-то ведёт себя неадекватно — принимаем меры.

— Какие меры? — с подозрением спросила Катя.

— Ситуативные, — на полном серьёзе ответил Женька и строго посмотрел на друида. Та в ответ сверлила его взглядом. Антон хмыкнул, приобнял подругу и что-то прошептал на ухо. Катя расслабилась и кивнула.

Я вздохнул и ещё раз осмотрел труп врага. Ихор впитался в пол, внутренности оказались сухими и больше не вызывали отвращения. Или это моё восприятие шалит? Поверженный противник, ещё недавно говорящий, а теперь мёртвый, уже не вызывает брезгливости — лишь скуку.

Раньше я списывал это на повышенную характеристику «Родство», на схожесть с древним зверем. Но теперь, с её падением, сочувствие и сопереживание, свойственные людям современного общества, так и не вернулись. Почему?

Я оглянулся на мирно беседующих одногруппников. Мне кажется, или раньше мы были более живыми?

Живыми.

Я ухватился за ускользающую мысль. Может, всё дело в «Омертвлении»? Ведь тот сумасшедший хаски что-то говорил про возможность стать личом, если часто им пользоваться. А вдруг мы потихоньку умираем, сами того не понимая? И когда пройдём эту чёртову Цитадель — кто вернётся домой? Кучка равнодушных умертвий?

Катя, любящая дочь и кота… Я представил, как она равнодушно смотрит на Аню, а её любимец шипит на бывшую хозяйку. Оксана с ужасом смотрит на Женьку — с ввалившимися глазами и щеками. Краше в гроб кладут — я хорошо помню, как он выглядит под своей страшной способностью. Стас, оставшийся без отца по моей воле… Наташа. За короткое время я привязался к ней. Не хочу для неё такой судьбы. Слишком хорошо помню то безразличие в красных вампирьих глазах своей любимой мечницы.

План, до того крутившийся в глубинах сознания, вынырнул, как гренландский кит среди айсбергов, — и сразу оформился в действие.

Если есть ключ — значит, есть и дверь.

В помещении, где состоялся бой, дверей четыре: одна — через которую мы вошли, три — в противоположном торце. Две — обтрёпанные, обитые дерматином с потускневшими гвоздиками. Одна — деревянная, инкрустированная медными пластинами с абстрактным узором.

Я отошёл от трупа и направился к дверям. Ребята, занятые спором, не обратили на меня внимания. Только Наташа вопросительно посмотрела на меня. Я успокаивающе махнул рукой: ничего, сейчас вернусь.

Как и ожидалось, красивая дверь была заперта. Остальные вели в пыльные подсобки, похожие на норы, забитые хламом. Зато медный ключ отлично открыл украшенную створку.

Я шагнул в темноту, оглянулся, захлопнул дверь и повернул ключ, отрезая себя от группы.

Глава 16

— Я, вне всяких сомнений, поступил правильно. Я вообще правильный медведь по жизни, да и мне самому гораздо легче одному. Сейчас пробегусь, пройду предел развития, что бы это ни означало, закрою, так сказать, Цитадель и вернусь. А после мы пойдём домой. Через пустыню. Там найдём кучу монстров, добьём недостающие сферы, отдадим долг. Нормально заживём. Будем изучать, как магия Системы накладывается на наши знания. Построим танки и поезда и размочалим всех возможных врагов, будь то демоны, зомби или ещё какая херь! И да, я разговариваю сам с собой вслух не потому, что боюсь, а потому что всегда полезно поговорить с умным человеком. Или медведем. — И да, я разговариваю вслух от страха, — наконец-то признался я себе и огляделся. Помещение всё никак не заканчивалось. С тех пор как я захлопнул за собой дверь и провернул ключ, с тех пор как из-за полотна выслушал в свой адрес кучу упрёков и слёз от Наташи, как сумбурно объяснял, прижавшись в человеческой форме к замочной скважине, что мне легче одному, а им пусть сидят и ждут, как уходил, борясь с желанием развернуться, впустить остальных и продолжить путь вместе, прошло уже много времени. Запасов я не делал и есть хотелось всё сильнее. Заклинание «Уют» я в своё время не выучил. А возвращаться было уже стыдно. И жрать хотелось так, что готов был бы даже давешнего арахнида съесть. Ещё само окружение почему-то навевало мысли о еде. Впечатление, что потолок и пол — это два куска хлеба, между которыми положили толстый ломоть сыра, запекли, а потом потянули в разные стороны, и получилась бесконечная зала, поддерживаемая странно вытянутыми колоннами. Я потрогал лапой одну из них. Металл? Камень? Застывший пластик? Ажурные, с вытянутыми проёмами и фермами, немыслимыми в нашей физике. Всё это должно было схлопнуться сразу после строительства, но держалось. То ли на честном слове, то ли на сильномогучем колдунстве Системы. А ещё тени. Они скакали от моего фонарика-светлячка, изламывались в диком танце, хаотично двигались, затаивались и убегали вбок. Мне постоянно казалось, что это не тени, а странные существа прячутся за ажурными колоннами и при виде медведя порскают в стороны испуганными мышами. Это мне тоже не добавляло смелости. Вскоре навалилась апатия. Я, видимо, устал бояться, устал от голода и нервного напряжения. Задолбался от общения вслух сам с собой. И просто молча плёлся вперёд. Сила воли — тоже ресурс, и она заканчивается, как, допустим, нефть или уголь. А вот когда нефть закончится, начнётся мировая война за её остатки. — Не, нефть не кончается. Её просто хрен выкачаешь. А война у нас и без нефти началась. Вообще, хрен пойми за что. Либо мои мысли настолько громкие, что их кто-то подслушал и ответил, либо мой внутренний голос неожиданно стал разговаривать развязно-вальяжным тоном. И то и другое нехорошо. — А-а-а! — заорал я от неожиданности. В моём вопле был сосредоточен весь пережитый страх, всё нервное напряжение последних часов. Испуг, вначале сковавший меня ледяными объятиями, под действием такого душевного крика стал перековываться в дикую злобу против того существа, что его вызвал. — Зав...алю! На… — я нечленораздельно, но, надеюсь, очень яростно завопил и добавил ещё срез своего жизненного опыта. — Дядька, ты там «завалю» кричал или буквы «а» и «эф» пропустил? Я чёт очкую теперь спускаться! Может, это, умеришь свой гнев, а? Голос, донельзя знакомый, доносился откуда-то сверху. Подняв голову к его источнику, в неверном свете встроенного в костюм фонарика, я увидел тёмный силуэт, вжавшийся в один из проёмов местных колонн. — Дядька, мы как, боками разойдёмся? Или ты из тех, кто сразу лезет в драку? Учти, я просто не дамся! — Слазь, шутник. Я поближе на Петросяна взглянуть хочу, — буркнул я. Меня ещё потряхивало от пережитого страха, но заодно было радостно оттого, что встретил хоть одну живую душу. Притом, если я не ошибся, знакомую. Парень, цепляясь за выступы колонны, ловко спустился на пол. Смущённо почесал затылок и подошёл ближе, оказавшись полностью освещённым. Я сел там, где стоял. Действительно, слух меня не подвёл, я увидел своего знакомого. Только раньше он не пугал проходящих мимо медведей, а изображал что-то вроде пения. — Вальтер, блин! Тебя Виктор Николаевич не учил, что не стоит людей, погружённых в раздумья, резко окликать? Будь на моём месте брат, то он в тебя вначале демона-гранату швырнул бы, а после уже разбирался, кто там такой говорливый! Вальтер, знакомый по выдуванию улиток в волшебном лесу, скопировал моё движение и удивлённо осел. — Э-э-э… Я как-то не имею чести быть представленным вам. — Валера, тебя по голове били? Волшебный лес, улитки, много светящейся, блин, слизи, вылетающей весёлыми брызгами, и отверстий раковин. О господи, звучит-то как пошло… Помнишь? — Капибара? Ой, извините, дядька-медведь? Ну вы же медведь, а не прямоходящий, это, как его… Ну эта… Ну короче, типа кентавра, только медведь, вот. — Может, типа минотавра, только медведь? — задумчиво спросил я, глядя на старого знакомого. Валера изменился. Лицо стало ещё более худым и усталым. Растительность на лице — по-другому те зачатки юношеской бороды не назовёшь — стала ещё более растрёпанной и неухоженной. Попугайской расцветки наряд сменился утилитарной кожаной бронёй с металлическими вставками. И если при первой встрече я посчитал, что эта заморённая внешность — результат вредных привычек, то после коротких рассказов Виктора Николаевича моё мнение изменилось. Детдомовцы и просто трудные подростки, дети, женщины. Несколько парней из бывших обитателей приюта. Несколько несбежавших воспитателей и педагогов на пенсии, вокруг которых и собралась эта пресловутая «банда», занявшая брошенный дачный посёлок. Стала развиваться, нашли предел и готовились его закрыть. Не думая, что у таких людей будут румяные щёчки и довольное выражение лица. — Ну, может, и минотавра, я один хрен не помню, кто где кого в тех мифах. Дядь Витя рассказывал, да как-то всё побоку было. А вы точно тот медведь? Я принял медвежью форму, после человеческую и протянул руку. Валера смущённо, но крепко пожамкал в ответ. — Ты как сюда попал? Ты же как бы из параллельной реальности? Или я чего-то не понимаю? Вальтер задумчиво, что на него не похоже, почесал затылок и начал рассказывать. На их поселение напали. Крупная банда раскачалась для максимального на этом пределе уровня. И их главарь почувствовал себя то ли Цезарем, то ли Чингисханом. Решил строить рабовладельческую империю. Принуждать всех работать и воевать на него. Кого склонил подкупом, кого после смял силой, а остатки, по примеру древних правителей, влил в разросшуюся армию. Подошла очередь и к посёлку Виктора Николаевича. Что интересно, все группы мира Вальтера считались отдельными популяциями. И группа завоевателей, разросшись и впитав другие сообщества, также была отдельной популяцией, и ей необходимо было найти и закрыть предел. Свой, изменявший положение и структуру после каждого присоединения. Совсем не похожий на подземелье, выпавшее для популяции, спрятавшейся в заброшенном дачном кооперативе. Виктор Николаевич с наиболее сильными системщиками отправился навстречу завоевателям. Местный Чингисхан не выделял никогда большие силы для захвата очередного посёлка. Не выделял сразу. Но если первая группа терпела неудачу, то через некоторое время на непокорную популяцию наваливалась вся орда. Виктор Николаевич собирался как можно сильнее измотать выдвинувшийся на их захват отряд, дать время простым жителям эвакуироваться. А после удрать и самим, оттягивая битву, как только можно. Но у Вальтера с его друзьями-ремесленниками было другое мнение. Закрыть предел, тем самым поднять порог уровней. Раскачаться и врезать по зубам новоявленной орде так, чтобы те забыли дорогу не просто к их посёлку, а даже в регион. С одной стороны, я их вполне понимал, но также разделял мнение Николаича, что главный и самый невосполнимый ресурс — это люди. Особенно адекватные: люди-созидатели и строители нормального общества, а не захватчики, идущие по средневековым лекалам. Что Рим, что Степь пали, унеся, как при строительстве своих империй миллионы жизней, так и при падении. Вальтер не заморачивался историческими аналогиями, он их просто не знал. Валера и его друзья захотели стать сильнее. И всё у них шло хорошо, даже прихожую своего данжа они прошли с общей результативностью в шестьдесят пять процентов (здесь я мысленно возгордился, насколько мы круты: прошли на десять процентов лучше, чем кучка юношей). А после Валера, их идейный лидер, столкнулся с той же дилеммой, что и я. Впереди неизведанное, сопартийцы устали и, по всей видимости, не готовы. Особенно к менталу, которым так славятся демоны. Валера решил идти один. — Вальтер, ты понимаешь, что это называется комплекс защитника? — строго посмотрел я на него. — Это психологическая незрелость: вначале пойти наперекор распоряжению Виктора Николаевича, а после посчитать себя самым крутым перцем и рвануть в одиночку закрывать предел? — Э-э-э… — Вальтер смущённо почесался. — Ясен хрен, мне страшно, но за пацанов я в ответе. Я-то служил! Валера гордо выпятил впалую грудь. Интересно, в каких войсках. В велосипедных? Я, само собой, поинтересовался. — Ну, в никаких, нас только война началась, мобилизовали, мне тогда как раз восемнадцать стукнуло. На поезд погрузили, ну и попылили мы на фронт. То есть вначале в учебку должны были. А там потом ракеты полетели, всё пошло по кхм… Ну вы поняли, мы и разбежались. А потом как-то резко и Система наступила. Я с парнями, с которыми ещё с детдома тусовался, портал нашёл и вернулся. А там уже и к дядь Вите пристроились, он нас поставил ремесленничать. — Ясно всё с тобой, солдат Швейк… — начал было я. — Вы прям как дядь Витя говорите, он меня тоже Швейком назвал. Это герой какой-то? — на меня уставились незамутнённые мировой культурой голубые гляделки Валеры. — Да, герой. Одной книжки. Только ты не заморачивайся, вдруг тебе думать вредно. Значит, идём вместе искать финального босса. — А вы обладаете иммунитетом от магии демонов? — Нет, но что-нибудь придумаю. Накрайняк кину тебя в главбосса, и пока он тобой будет закусывать, его тихонько завалю. — Несмешно шутите, дядь Саша! — А кто сказал, что я шучу? — я вперил один из своих тяжёлых взглядов в парня. Тот заулыбался. Всё ясно, в наличии присутствие храбрости и отваги. А также полное отсутствие инстинктов, самосохранения и мозгов. Напоминает меня в молодости, только я был более начитанным. — Дядь Саш, а вы точно знаете, куда надо идти? — через десять минут нашего путешествия неожиданно спросил Валера. Я покосился на него и едко ответил: — А ты сам, как думаешь, знаю я, куда идти, или нет? — А хрен его, но тут как бы вы старший, вот я у вас и спрашиваю! — ловко перевёл стрелки на меня парень. — Валер, я сам здесь впервые, карты у меня нет и не было, что ждёт нас дальше, не представляю. Я просто иду в надежде на лучшее. — А разве так можно? Без плана? — Валера вдруг хихикнул, пробормотал: «Без плана», на удивление смутился, но продолжил. — Виктор Николаевич всегда нам говорил, что мы должны обдумывать все свои действия, планировать на несколько шагов вперёд, не поддаваться на минутные эмоциональные порывы и всё такое. — Прав он на все сто процентов. Только иногда лучше пойти на поводу у эмоций, потому что трезвый расчёт может завести в такие моральные дебри, что держись! Он тебе рассказывал про то, как мы на Арене сражались? — Ага! Это через год после того, как я артефактором стал. И за четыре месяца до нашествия этих… — Валера выматерился, показывая всё своё презрение к напавшим. — Блин, как у вас и у нас время интересно течёт! Для меня пара недель прошла. Для других — год, а у кого-то — третий день путешествия! Свихнуться можно! — удивился я. Мы помолчали, думая о превратностях удивительной субстанции под названием время. — Так что там? — вдруг задал вопрос Валера. — А? Где? — удивился я, уже забыв, с чего начал разговор. — Да про Арену! — А! Точно! Так вот, на Арене с одной стороны был выбор: спасать Николаича или нет. А с другой, с моральной точки зрения, его не было. Также и у таурена того, кто мне помог, кого я от демонической зависимости избавил: с одной стороны выбор и был — спокойно дождаться окончания матча и свинтить, а с другой — нифига, он отдал свою жизнь за меня. Не целесообразно? Возможно. — Да-а-а… — протянул Валера задумчиво и в очередной раз почесал тыковку. Мы молча продолжили свой путь среди молчаливых колонн. После нашего диалога прошло как минимум двадцать минут, когда нас неожиданно нагнало двойное эхо взрыва. — Это чё та? А? — испуганно подскочил Вальтер и завертелся на месте. — Это кажется, взорвалось что-то? Только там и там! Это, кажется, оттуда, я пришкандыбал. Вальтер тыкал пальцем в разные стороны, сопровождая свою немного бессвязную, но несомненно эмоциональную речь. Я также привстал на задние лапы и задвигал ушами, ловя каждый звук. Что-то мне подсказывает — брат придумал, как взломать дверь. Надеюсь, никто после этого не пострадал. А откуда второй взрыв, случившийся буквально через секунду после первого? — Кажется, Вичка чегой-то смогла нахимичить… — задумчиво пробормотал Вальтер. — Вичка? — переспросил я и, наконец, задал вопрос, который должен был озвучить ещё с самого начала: — вас там сколько вообще? И как зовут твоих товарищей?

****** Мелкий огненный бес грустно наблюдал за тем, как Женька приклеивал его к двери. Напоследок он шмыгнул носом и, наполнив голос, как можно большим трауром и страданием, спросил: — А ты всех созданий Бездны так ненавидишь или только меня одного? Женька вопросительно поднял бровь. Молча, ибо разговаривать с нечистиком не собирался и подвешивал в это время снизу от огненного беса другое создание Бездны — водяного. — Просто мы, демоны, постоянно перерождаемся после смерти материального тела. А у меня получается, что я только переродился, ты меня призвал и скормил пауку, я переродился, ты вновь меня швырнул в паутину, и так много раз! А теперь ты задумал нечто странное и страшное! Ты же знаешь, что мы с водяными демонами не дружим, точнее, у нас война? Я же упаду на него, и случится большой взрыв! — На это и расчёт! — зловеще улыбнулся молодой некромант-демонолог и побежал в сторону входной двери, где спрятались остальные члены группы. — Взрыв беса через пять… — начал он отсчёт из-за стены. — Я не бес, я огненный демон, просто в детстве курил! — завопил нечистик. — Три… — Пхшшш… — зловеще прошипел привязанный снизу водяной бес, похожий на слеплённую из студня жабу, и распахнул пасть во всю ширь. — Да хрена ли «пшш», оба ведь на перерождение в Бездну отправимся! — зло прошипел огненный в ответ. — Ноль! — отрезал Женька из-за двери. Двусторонний скотч, позаимствованный им с перевёрнутого стола секретарши, высох, и пленённый огненный бес упал в пасть водяного. Прогремел взрыв, уничтоживший обоих нечистиков и сорвавший с петель обитую медью красивую дверь. — Ну вот, а ты говорил: давай заклятием вращения просверлим! Полчаса делов на ловлю демонов — и нет таких преград, что не сломала бы на своём пути Красная Армия! — Зато очень громко получилось, — посетовал Антоха и демонстративно поковырялся мизинцем в ухе. — Теперь все знают, что мы идём. — Вот именно, — усмехнулся Женька. — Пусть прячутся.

***** Железный карандаш выводил одну черту за другой. Рука, его державшая, была тверда и не дрожала. Поставив в нужных местах засечки, Вика чётким движением нарисовала круг, соединивший хаотично разбросанные палочки в странную фигуру, напоминавшую растрёпанное солнце. Вика сдула лезущую в глаза чёрную прядь и хмуро поглядела на стоящего рядом парня. — Дрон, дело за тобой, сможешь? — Э-эх… — вздохнул упомянутый Дрон и протянул руку в сторону двери с нарисованным солнцем. — На большее расстояние, балбес! — зашипела Вика и отвесила подзатыльник парню, который чуть не взорвал их. — Отойдём за первую дверь и кастуй оттуда! — Викуль, ты же говорила, что печать просто проплавит металл в районе замка? — удивился Дрон, на ходу двигаясь вслед за миниатюрной, но очень вспыльчивой девушкой к открытой двери с другой стороны зала. — Я добавила «возможно»! — сердито бросила Вика, огибая бесформенную кучу, бывшую недавно демоном-менталистом и доставившим квартету немало проблем. — Ой, не ссорьтесь опять! — грустно произнесла из-за двери ещё одна девушка, светловолосая, с заплаканными глазами. — Нет, ну а что он? Совсем, да? — привела титаново-ванадиевый аргумент Вика. Андрей в это время выглянул из проёма и вытянул руку. Некоторое время ничего не происходило, но вдруг с адским грохотом дверь взорвалась, горящие щепки и куски меди полетели в разные стороны. Дерево быстро потухло, и зал наполнил удушливый дым. — Ну вот, теперь все демоны в курсе, что идёт Дрон, победитель дверей! — Вика первая выскочила из укрытия, по пути не сильно стукнув кулачком пирокинетика. — Я же говорила, чтоб черезчур не нагревал! — Ну, Вик, ну так получилось. Зато смотри, сколько меди! Вот бы её сдать! — Дрон обвёл взглядом захламлённое помещение. — Он дурак, да? — оглянулась Вика на подругу. — Тань, ты скажи, твоего брата в детстве роняли? Эх… Теперь точно все спрячутся от нас! Таня грустно пожала плечами и первая кинулась в освободившийся проём.

****** — Ну, смотри. Там Вичка, ну то есть Виктория. Она, как и я, артефактор, но больше не собрать по частям что-нибудь, а начертить руну, или рунопись, глиф там ещё, или сигиллу. — Дрон, бодрый пацанчик, свой в доску. Мы с ним столько меди в одно время напи… накопали, ух! Он этот, психокинетик, может на расстоянии или ударить, или поджечь. Вот. — Ну и сестрёнка его, Танюшка. Классная такая девчушка, на год его младше. Как он беспокоился, когда всё это началось! Рвался к ней! Она ж в интернате тогда ещё оставалась. А потом ракеты. А потом монстры, демоны, Система. Дрон чуть с ума не сошёл. А Танюшка — она целителем стала, боевым. Так что пока мы через порталы допрыгали и по пятому уровню взяли, она уже максимально раскачалась. Прикинь, дядь, мы же на подходах к городу совсем расслабились и в ловушку Прядильщицы угодили! Я думал уже всё, добегались. Дрон из последних сил тварь откидывает, ей на его пятый уровень не особо так. А тут Танюшка с Виктором Николаичем! Ух, как они ту Прядильщицу размотали. Не, ну и я чуток помог, я как раз к тому времени собрал самострел костяной, вот. Я задумался. Выходило, от группы никуда не деться, и стоит их подождать. Это с одной стороны. А с другой… Может, продолжить идти? А ребята догонят. Зал, конечно, страшный, но пока я шёл, топал, пыхтел и бубнил под нос от страха, да ещё светил встроенным фонарём, на меня могли напасть кто угодно. Одиночная цель наверняка привлекает гораздо больше внимания, чем групповая. — Вальтер, а ты, когда шёл, следов много оставил? — спросил я. В вековой пыли ясно видна была строчка от моих лап. После парня такая же осталась или нет? Наверняка одногруппники уже нашли протоптанную мной тропу и смело двигаются по ней. Эх, стыдоба-то какая! Возомнил себя спасителем и суперменом! Надо бы с ними серьёзно поговорить, чтоб, если что, не вмешивались. — Надо бы серьёзно с моими побалакать, чтоб под ногами не путались. У меня артефакт крутой, сам собрал из редких ингров. А у них глифы от Вички, да и всё. А они тянут с хозяина энергию. Мы, понял, дядь, нарвались на тварь крутую. Она нас чуть было друг с другом не стравила. Да я уже рассказывал. Вот я и пошёл один. — М-да… Умные люди думают и действуют одинаково, — я покачал головой. — А то! — без тени смущения подтвердил Вальтер. Вот же абсолютно незамутнённый разум! А через полчаса я услышал голос брата с одной стороны и незнакомый девичий, чистый голос — с другой. Надо же, я шёл несколько часов, а меня нагнали за полчаса. Это я от страха еле лапы переставлял, или моя группа за мной бежала? Мы с Вальтером стояли на пятачке, образованном кругом этих сводящих с ума колонн. На достаточно освещённом мной пространстве. Из теней, между колоннами, первым вышел брат, подсвечивая себе под ноги посохом. Кир, как всегда, шёл позади, страхуя тылы. Первой фразой брата была настороженная: — Вы кто такие, молодёжь, и откуда здесь взялись? — В смысле, кто такие? — опешил я. — Жень, ты своих не узнаёшь? Брат, не обращая на меня внимания, прошёл чуть дальше к центру площадки. — Дядь, мы тоже можем спросить, кто такие и чем дышите, — раздался звонкий и немного наглый девичий голос. Я резко развернулся, с другой стороны вышли трое. Две девушки: одна невысокая и тёмненькая стояла впереди и держала в руках альбомный лист, с которого лился свет. Позади неё настороженно замерла русоволосая девушка, почти девочка, какая-то беззащитно угловатая. Рядом с ней, приподняв обе руки, застыл похожий на неё паренёк. — Э, братва! Тут всё пучком, это все свои! — радостно заорал Валера и шагнул к чёрненькой. — Викс, Вичка! Эй! Парень попрыгал, помахал ладонями перед носом девушки. Та, не замечая товарища, сверлила взглядом Женьку. — Женька, брат? — я встал на задние лапы и подошёл к брату. Что он, что Барсик продолжали смотреть сквозь меня. Я протянул лапищу, чтоб похлопать родственника по плечу, но моя конечность прошла сквозь него. — Дядька! Они нас не видят! — горестно возопил Вальтер.

Глава 17

— Таня... Таня… Кхм… Э-э-э… ты знаешь, я… Ну это… — Вальтер стоял перед невидящей и неслышащей его девушкой и старательно пытался признаться в чувствах, бушующих в его молодом теле и разуме.

— И долго ты будешь мяться как девушка на выданье? — заметил я. — Я думал, что в вашем мире, при перманентном непрекращающемся апокалипсисе, вы как-то смелее.

— Дядь Саш! Ну это же Таня! Она как это… Как цветок! ВО! — подобрал сравнение Вальтер.

— И вообще, дядь Саш, вы какой-то бездушный. Лучше бы подсказали, что ей сказать.

— Валер, ты в невидимости и неосязаемости по отношению к ним, говори что вздумается и что бог на душу положит. Какая разница-то!

Валера вздохнул, собрался с духом и проникновенно сообщил Тане, которая в этот момент внимательно разглядывала следы на пыльном полу:

— Таня, я тебя люблю!

Девушка, само собой, не обратила внимания на происходящее в другом слое. Что и так понятно: мы для них не просто невидимы, но даже не осязаемы.

— Полегчало? Тогда идём искать выход из этой западни. Чего зря топтаться на месте. — Я встал во весь рост, потянулся, строго поглядел на влюблённого подростка. Хотя какой он подросток? Ему за двадцать, он прошёл апокалипсис. Много лет выживал в условиях перманентного хаоса. У него наверняка негативного опыта больше, чем у всех наших недавно перенесённых посёлков вместе взятых.

— Дядька, так ты в курсе, что делать? — Вальтер с надеждой поглядел на меня.

— Нет, я не знаю, но просто сидеть на попе ровно не смогу. А ты сможешь?

Валера тоскливо поглядел на любимую девушку, вздохнул и покачал головой.

— Ну тогда идём. Я тоже хочу к своим, но группы объединились, значит, шансов у них больше.

Наши действительно собрались вместе и теперь, судя по обсуждению, решали, в какую сторону мы с Валерой ушлёпали. Да, все умели находить следы, что немудрено в той пыли, что покрывала пол зала с колоннами. Наши с Валерой отпечатки вначале сходились с разных сторон, потом мы топали вместе, а после исчезли. Вот на этом самом месте все наши и остановились.

Очень тяжело наблюдать за друзьями и любимой девушкой и знать, что не можешь их потрогать, поговорить с ними. И защитить, если что. Поэтому я, как настоящий медведь, принял решение идти налево. Колонны как раз образовывали просвет в том месте, более широкий, чем везде. Может быть, это выход из той ловушки, в которую мы попали? Я поделился своими наблюдениями с Валерой, и он со мной согласился.

— Дядька, да я за любой кипиш!

Ну и хорошо, заручился поддержкой влюблённого парня. Сейчас найдём лазейку, не может такого быть, чтобы Система отделила нас навсегда друг от друга. Насколько я понимаю её логику, она постоянно оставляет возможность и надежду. Я кивнул своим мыслям и смело двинулся в путь. И тут же Система, словно подслушав мои раздумья, отреагировала.

Вначале из-за колонн впереди основной группы стали появляться тени. Я заметил их первым и, забыв, что нахожусь в другом слое относительно наших, кинулся на выручку. Но не успел. За секунду всё было закончено. Тёмные прямоугольники набросились на наших, и те разом исчезли, даже не успев скастовать заклинание или применить умение. Я неверяще уставился на место, где только что стояла наша объединённая группа.

— Вальтер, их украли. Их украли… — Несколько раз повторил я, но не услышал ни слова от своего спутника. Обернулся. Вальтер исчез.

*****

Женька позорно проморгал нападение. И если бы это был материальный враг с когтями и зубами, то Свечной-младший лежал бы кучкой порванных лоскутов. Но некроманта-демонолога просто перенесло. Куда-то. Похожие колонны, только более круглые, не напоминающие растянутую многократно пережёванную жвачку.

— И куда меня занесло, а самое главное — нафига? — тихо спросил Женька у некрокота. Поднятый в виде химеры домашний любимец посмотрел на хозяина, сел и начал вылизываться.

— Ясно, значит, ты не знаешь. А кто знает?

И как ответ пришло сообщение от Системы:

У вас есть выбор: вы можете закончить испытание без штрафных санкций и без Сфер Энергии (последние вы можете приобрести позднее). Либо продолжить испытание и подвергнуться нешуточной опасности. Ваш выбор? Перед Женькой возникло два портала. Один был затянут мутной пеленой. В дрожащем мареве второго угадывался знакомый двор, полный низкоуровневых зомбиков. Теперь третий и пятый уровни не представляли опасности, и Женька мог, в теории, сам зачистить весь двор. Выбор был очевиден.

*****

Наташа прошла сквозь портал. Огляделась. Такое впечатление, что они никуда и не уходили: всё те же колонны, та же пыль вокруг них. Наташа не сдержалась и чихнула. Вместо пожелания здоровья Система показала новое сообщение.

Ваш выбор принят. Продолжайте испытание. Вы можете объединиться в группу с другими вашими товарищами. Представьте того, кто вам ближе по духу, и, возможно, вас перенесёт именно к нему. Если ваши желания совпадут, вы получите плюс к характеристикам. Вы можете не выбирать никого и тогда останетесь открыты для выбора другим участником группы. У вас появится возможность перенестись к случайной группе или одинокому коллеге. В таком случае вы не получите бонусы к характеристикам. Группа не может быть больше трёх человек. Вокруг Наташи полукругом выстроились силуэты. Худощавый Женька с посохом и котом. Массивный Кир с волшебной кувалдой. Высокий и широкий Антон с копьём. Катя, тонкая и длинноногая, с посохом. Сутулый Стас с мечом и кинжалом. Наташа не стала размышлять.

Вы сделали свой выбор. Приготовьтесь к переносу к коллеге. Вы не появитесь непосредственно рядом с ним, но в одном слое измерения. Вам придётся приложить усилия для его поисков. Приготовьтесь к схваткам с конкурирующей цивилизацией.***** Стас поглядел на силуэты своих одногруппников и усмехнулся. Вряд ли он может рассчитывать на то, что кто-то выберет его в качестве партнёра. Поэтому лучше не выбирать никого. Остаться одному и попытаться сделать хоть что-то. Интересно, конкурирующая цивилизация — это те рыцари и алхимик? Их односельчане? Или мифическая Империя, раскинувшаяся где-то там, далеко и, возможно, просто выдуманная? Кто конкурент?

Стас повёл плечами, разминая их. Сейчас, как только спадёт таймер и растают силуэты товарищей, надо сразу уходить в скрытность и шагать в сторону. Неизвестно, что может прилететь в место, где стоит инвизер. Да и кто его встретит там, тоже не понятно.

— Ну что, Стасямба, готов? К труду и обороне? — раздался знакомый бас.

— Всегда готов, как пионер, — отозвался Стас. Губы сами собой расплылись в улыбке, которую он не мог удержать. Мельком глянув на круг с характеристиками, инвизер увидел, что ему капнуло ловкости.

— Кир, а почему?

— Ну, я подумал, что Антоха рванёт к Кате. Катя — к Антохе. Наташа, само собой, к Сашке, Женька — тоже к нему. Санёк наверняка выберет Нату и кинется её защищать. Остаёшься ты. Тебя одного бросать не след, вот я и выбрал тебя.

— А если бы я выбрал Катю или, допустим, Александра?

— Ага, как же. Ты гордый мажор, ты бы не стал никого выбирать. Я угадал?

Стас покраснел.

— Так что, Стасямба, погнали кошмарить местную конкурирующую цивилизацию. Наверняка Саня уже попытался вступить с ними в контакт и договориться, у него не получилось, и он доедает теперь их трупы.

— Александр не такой! — воскликнул Стас. — Он их живьём ест.

*****

Лиана оплела шею птицелюда. Экек сдавленно запищал и вцепился руками в зелёную удавку. Через секунду лиана осыпалась пеплом, а птицечеловек упал на колени и раскрыл клюв, хрипло дыша. Обогнавшие его товарищи резко повернулись и бросились на помощь.

— Ну чисто куры во дворе, — глухо пробормотала Катя и, кровожадно улыбнувшись, скастовала новое заклятие.

Теперь лианы оплели всю толпу, сжали не только шеи, но и прижали конечности к туловищу. Экеки трепыхались, хрипели, бились в судорогах, но им ничего не помогло: через несколько минут всё было кончено. Катя устало откинулась на одну из колонн, прижав руку к правому боку.

Друид стремилась к Антону. Да, можно было выбрать дверь во двор и без штрафных санкций покинуть данж. Раньше она так бы и сделала — ради дочери, ради себя. Но не после всего пройденного пути. Одна Арена, где все сцепились со всеми, только Антон так и не поднял на неё руку, а наоборот, пытался защитить. Потом долгое и скучное, полное тяжёлой работы приключение в пустыне апокалиптичного вымершего мира, где Катя играла главную скрипку, а Антон стоял мощной тенью за её плечом. Да и что она скажет дочери, если вернётся одна, на её вопрос: «Где дядя Тоша?»

Только выйдя из портала, Катя попала в засаду. Группа птицелюдов атаковала без тени сомнения. А друид замешкалась: ей непривычно было нападать на гуманоидно выглядящего противника, тем более того, кого не подсвечивала Система как врага. Рывок, похожий на Сашкин, был неожидан. Удар — страшен, и только чудом друид смогла наложить на себя «Доспех из железной коры», как его называла книга в заброшенной библиотеке. Но всё равно меч экека погрузился в плоть Кати. Вскрикнув, девушка лианами оттолкнула напавшего и, окутавшись зеленью побегов, смогла, перебираясь по колоннам, покинуть поле боя. Но птицечеловеки не отставали. Кричать было страшно: Катя верила, что где-то неподалёку Антоша, и он придёт на помощь, но копейщик не приходил. Друид пряталась, противники её преследовали, пока Катя не смогла оторваться и устроить засаду.

Семена хищных лиан получилось синтезировать, используя свою кровь, разлитый повсюду эфир и совершенно случайно завалявшуюся в кармане сферу. Ну что поделать, если при распределении сфер после победы над очередным пауком одна из них случайно оказалась в кармане у девушки? Катя этого сразу не заметила, а потом говорить стало поздно. Взбрык Сашки, его уход. После взлом двери и преследование рейд-лидера. Встреча со странной тройкой, которая так же искала своего потеряшку. И перенос. Зато теперь сфера пригодилась.

Лианы вышли по-настоящему хищными и послушными воле заклинателя. Только энергии много жрали, и Катя всё никак не могла полностью сосредоточиться на лечении. Края раны смыкались, кровь останавливалась, но через некоторое время вновь открывалось кровотечение. Это уже начинало напрягать.

Групп, преследовавших друида, оказалось несколько. И судя по всему, они поддерживали между собой связь: иначе не объяснить, почему птицелюды всё больше и больше попадались на пятачке с зародышами лиан. И самое обидное: все они непонятно каркали, а не разговаривали, поэтому допросить, взяв кого-нибудь в плен, не выйдет. Да и техникой допроса девушка, бывшая ещё год назад обычным технологом на заводе и не помышлявшая об опасных приключениях, не владела.

— Круто ты их, подруга. Только сюда ещё пара двигается, и с ними так просто не совладать. Они твою травку вырвут, высушат и скурят.

Катя вздрогнула. Лианы взметнулись и остановились в миллиметре от лица новой знакомой.

— Виктория, если я не ошибаюсь? — Катя вопросительно подняла бровь, припоминая знакомую девушку, появившуюся со своим отрядом незадолго до странного переноса.

— Ага, а ты Катя, друид. Я помню. Классно ты ту толпу размотала, уважуха. Только что ты с демонической травмой будешь делать? И как с Оплотами Скверны сражаться будешь?

— Ась? — удивилась Катя. Про демоническую травму она ни разу не слышала, про какие-то там Оплоты — тем более.

Вика вздохнула, возвела очи и стала объяснять:

— Я вообще не в курсе, что творится в вашей реальности, но у нас основной противник — лезущие через порталы демоны. Кроме них есть всякие сошедшие с ума банды, зацикленные на собственной наживе, как Орда, например. Те ещё мудопротивные ублюдки. Да не смотри на меня так, я в детдоме выросла и знаю много интересных слов, это я перед тобой сдерживаюсь. Нас дядя Витя учил перед старыми не материться.

Катя скрипнула зубами: у неё появилось желание натравить на малолетнюю поганку как можно больше лиан, но друид сдержалась.

— Есть ещё такая прослойка «…» Э-э-э… извини, нетрадиционных, которые за силу и деньги продались демонам. Одержимые. Самые сильные — это Оплоты Скверны. Твари. С ними надо осторожней и валить правильно, иначе могут вызвать кратковременный прокол в Бездну. Оттуда ещё вылезет какая чупакабра, потом запаримся расхлёбывать.

— У тебя есть план? — холодно поинтересовалась Катя. Конечно, помощь от малолетней, на вид, соплюхи принимать не хотелось, но судя по всему, опыта боя с демонами ей не занимать.

— Ну, пока план — валить отсюда подальше. У меня есть подготовленные глифы, я одного завалю, второго приторможу, а вот завалить не могу уже, тяму не хватит. А твоей травкой ты их только щекотать. Ты же видела, как рядовой одержимый лианы испепеляет?

Катя задумалась.

— По очереди: вначале одного, а после подготовки — другого? Смотри, валим одного, я второго связываю лианами, пусть он их хоть сотню спалит. Пока он с ними борется, мы убегаем, подготавливаемся и валим второго?

— Ну, может, и получится… — начала задумчиво говорить Вика, но вдруг осеклась и уставилась куда-то за колонны. Через миг и Катя услышала осторожные шаги и дыхание.

— Приготовься, — одними губами шепнула Катя. Вика скользнула в тень другой колонны и кивнула. Девушки замерли. Шаги приближались. Наконец невидимый пешеход подошёл так близко, что друид наконец узнала знакомую поступь.

— Антон? — негромко удивилась она. Почти про себя, шёпотом, но он то ли услышал, то ли почувствовал.

— Катя?

Друид выпрыгнула из тени колонны и повисла на мощной шее копейщика. Антон стиснул девушку в объятиях и стал целовать, радостно шепча: «Катюшка, Катенька, лучик мой». Друид не сдержалась и захлюпала носом от счастья.

— Вы только совокупляться здесь не начните. Я-то не против, но Оплоты рядом, и они почуют радость плотских утех.

Антон вздрогнул и одним движением, спрятав Катю за спину, вытянул в сторону звука копьё.

— Тц, дядь Антон, не надо в меня тыкать! Копьём. — Вика по-кошачьи вышла из тени колонны и уставилась на механика. Не отводя взгляда, прикусив нижнюю губу и заложив руки за спину, чтобы подчеркнуть обтягиваемую курткой не маленькую грудь, подошла поближе. — Дяденька, а зачем вам такое большое копьё? Вы им тыкаете, да? — наклонила голову на бок и вопросительно уставилась на Антоху. Тот от неожиданности замер, потом покраснел как помидор, до корней волос, и закашлялся.

— Этим копьём и так есть в кого тыкать, — Катя высунулась из-под руки замершего в смущении механика и сердито посмотрела на Вику. Та хихикнула.

— Я и не сомневалась. Такое большое, длинное и толстое копьё не может остаться бесхозным.

— Р-р-р… — зарычала друид, прекрасно понимая, что мелкая паршивка их троллит, но от волнения не находя достойного ответа. Однако от сильной эмоции рана на боку опять заболела.

— Ой! — вскрикнула тихонечко Катя и стала оседать. Антон подхватил девушку на руки и запричитал:

— Катенька, золотце, что болит, как тебе помочь? Ты же лекарь, лечи себя!

— У неё рана, нанесённая одержимым с помощью демонического оружия. Здесь простое лечение не факт, что поможет, — Вика спокойно разглядывала суетящегося Антона с Катей на руках. Так спокойно, что казалось: пройдёт минута — и она достанет пилочку для ногтей и займётся маникюром.

— А что делать? — испуганно спросил у Вики Антон.

— Нате вот, потом как-нибудь расплатишься со мной, — Вика протянула копейщику листок, исписанный в столбик кракозябрами.

— Это что? — подозрительно уставился на пергамент Антон.

— Сборник анекдотов, блин. Дядь, приложи к ране своей пассии: эти глифы вытянут скверну, а после она уже залечит рану. У нас всегда по умолчанию это вместо бинтов. Я ещё совсем писюхой была, когда села первые рисовать.

Антон осторожно взял из тонких девичьих пальцев бумажку и после секундного колебания приложил к Катиной ране. Миг — и письмена, вспыхнув зеленоватым свечением, рассыпались в прах. Катя застонала и открыла глаза. Оказывается, боль от раны на короткое время выбила её из сознания.

— А теперь лечи себя, подруга, — Вика подмигнула Кате. Та сосредоточилась, края раны окутало зелёное свечение, но не чёрно-гнилостное, похожее на застарелый гной, как в случае со сгоревшими письменами, а радостно изумрудное, как только что распустившиеся почки на деревьях. Рана заросла, не оставив даже следа.

— Ну, раз все уже пришли в себя, у меня есть предложение. Дядя Антон, я поработаю над твоим копьём? Не бойся, я нежно.

Антон испуганно уставился на захихикавшую девчонку.

*****

Наташа отступала. Лучший приём в любом стиле фехтования, что в современном, что в средневековом. Фехтбуки немецких монастырей, да и труды Паулюса Каля прямо на это указывали. Да и правильная работа ногами — это самое первое, чему учат на фехтовальных мастерских в школе каскадёра. И сейчас Ната усиленно ими работала.

Наташа, внешне как всегда спокойная и даже хмурая, внутри пылала от возмущения.

«Ну где же он? Я рванула к нему, как только увидела силуэт, неужели я не успела, и возле него уже двое человек?» Наташа начала расстраиваться. И считать.

«Допустим, Евгений с котом. Кота же не считать за полноценного члена группы? Он же мёртвый. Так жалко, мёртвый котик, а Женя молодец — поднял своего любимца, хотя заставляет драться, и тот превращается в страшную хрень! Так, о чём я? Ладно, Женя — это один, плюс Саша, плюс… Кто ещё? Я сразу кинулась к нему, а его нет, каков нахал. Кто ещё мог меня опередить? Катя?» Наташа нахмурилась, уже начиная ревновать, но отмахнулась от глупой мысли. Катя или к Антону кинется, что скорее всего, либо домой. Кирилл? Он может. Как и Стас. А если Стас только притворяется хорошим, а сам задумал убить Сашу?

Наташа испуганно заозиралась: если так, то она ничем не сможет помочь любимому человеку. Девушка стала вспоминать поведение Стаса за тот год, что они провели на странной планете-пустыне. Ей сейчас кажется, или он и тогда был скрытным и подозрительным? Наташа начала себя накручивать.

Спустя полчаса она уже сидела возле колонны и всхлипывала, уверенная, что Стас подкараулил обоих Свечных и жестоко с ними расправился!

— Системочка, пожалуйста, отправь меня к Саше! — прошептала каскадёрша и разрыдалась ещё сильней.

Неизвестно, до чего довели бы Наташу размышления, но тревожные мысли были прерваны самым грубым образом.

Тяжёлый нож с треском отскочил от колонны, осыпав девушку выбитой каменной крошкой. Не осознавая, что происходит, на одних рефлексах Наташа откатилась с линии атаки.

Чёрную молнию она отбила с помощью двуручника. На десятом уровне, получив «Мастер оружия», девушка могла изменять форму, размер и геометрию клинка. Так что её врагов ждало много неожиданностей: Наташа достаточно хорошо владела и двуручниками, и копьями, и топорами, а также такими экзотическими видами, как дадао и копьеш. И теперь меч на секунду стал широким и толстым баклером, отбившим чужое заклятие.

В промежутках колонн стояло два экека. Один держал в руках нож, у другого в лапах сгущалось очередное чёрное марево.

Птицелюды не ожидали от маленькой плачущей девушки, прячущейся за колоннами, что она кинется в бой как взбешённая кошка. Вообще мало кто воспринимал всерьёз миниатюрную, большеглазую Наташу, даже в прошлой жизни. Хорошие знакомые обычно сразу начинали сюсюкаться, мужчины распушивали хвосты и пытались казаться больше, чем они есть, а несколько попавшихся на жизненном пути подонков, решивших, что куколка испугается и сопротивляться не будет, навсегда лишились шанса продолжить свой род. Так и сейчас с экеками. Отталкиваясь от колонн, на ходу ломая траекторию рывков, Наташа избежала нового заклятия и набросилась, взмахнув цвайхандером, на птицу-колдуна. Тот, промазав в очередной раз, применил способность и переместился на несколько метров назад, избегая смертельного удара меча. Но не смог избежать тычка тонким и длинным копьём, пронзившим его грудь. Покончив одним ударом с противником-магом, Наташа, извернувшись в воздухе и избежав метательного снаряда, кинулась на другую птицу. Погоня была короткой, и меч, опять приняв форму того самого цвайхандера, когда-то отобранного у рыцаря, перебил позвоночник убегающего противника. Наташа выдохнула: грусть из-за Саши прошла, осталась злость на птицелюдов, помешавших нормально поплакать.

— Вот вам, гады! — торжествующе произнесла Наташа, вытирая уменьшившееся лезвие об одежду поверженного противника. Замерла, прислушалась и рванула оттуда со всех ног.

Из-за колонн выходили новые птицелюды. И как бы девушка ни пыталась побыстрее улепетнуть с места битвы, они её заметили. Вслед Наташе раздался дружный, яростный, наполненный обещанием страшной расправы клёкот. А также полетели стрелы, топоры и несколько заклятий.

Глава 18

После столь внезапного разделения группы у меня буквально опустились лапы. Вальтер исчез, не оставив ни следа, и я остался в полном одиночестве. Я заметался по залу, хватаясь за колонны, но творению древних зодчих или порождению Системы было абсолютно всё равно на мои душевные терзания. Постепенно я взял себя в руки. Система никогда не действует без причины: значит, нужно либо искать товарищей, либо вычислять того, кто их похитил. Главное — не сидеть на месте. И тут же начались сомнения.

Зал, в котором я застрял, выглядел одинаково во все стороны: бесконечные анфилады и стройные ряды колонн уходили вдаль. Сделав несколько шагов налево, я вскоре поймал себя на нарастающей тревоге: «Тем ли путём иду? А если нужно свернуть в другую сторону?» Знакомое чувство: словно заблудился в чужом городе без навигатора. Я остановился, прикинул варианты и потопал обратно. Однако сомнения не рассеялись, а обрушились с новой силой. Вдруг это наваждение? Не попал ли я под воздействие ментального монстра? Так и бродил петлями по каменному полу, пока окончательно не вымотался собственной нерешительностью. Кажется, никакого супербосса и не потребуется — я сам себя загрызу изнутри. Грузно опустился на пол и тяжело вздохнул.

— Система, может, хватит уже издеваться? Верни меня обратно к своим, а?

То ли интерфейс среагировал на просьбу, то ли сработал скрытый триггер, но подо мной вдруг расплылась чёрная лужица. Успел лишь подумать: «Что-то я совсем раскис, со мной такого с детства не бывало», — и провалился в открывшийся проход.

Ваш выбор: покинуть испытание без штрафных санкций или продолжить его на свой страх и риск.

Я даже не взглянул в сторону выхода во двор. Затем перед глазами мелькнул список одногруппников, и я завис, разрываясь между Женькой и Наташей. Однако мои метания прервало сухое уведомление:

Вас выбрали.

Мир вокруг взорвался вихрем. Ощущение падения длилось целую вечность, но уже через секунду я, дезориентированный, плюхнулся на каменный пол.

Зал был похож, но всё же иной. Колонны здесь выстраивались в строгие ряды, формируя чёткие проёмы. На столбах и простенках виднелись барельефы: птицелюды приносили в жертву козлов. Ага, и не только их. Чуть дальше также буднично умерщвляли кого-то гуманоидного. Но главным отличием от предыдущего зала оказалась Наташа. Мечница отступала задом, пятясь от дальнего края анфилады к центру прохода, и пока не замечала меня. Редкие факелы на стенах ровно освещали путь, а ниши между колоннами тонули в непроглядной черноте.

Следом за мечницей аккуратно двигались двое птицелюдов. Один поигрывал ножом, другой нагнетал в руках тёмную сферу. Оба внешне расслабленные, но судя по движениям полностью сосредоточились на мечнице, пытаясь загнать её в угол. И да, знакомая по Арене тёмная дымка из глаз. Это Мячик постарался, или самостоятельно разыскали себе демонов?

Я вышел из тени колонн. Наташа среагировала и изящно шагнула в сторону, не выпуская из зоны внимания преследователей. Те, увидев меня, замерли. Наташа облегчённо вздохнула, не опустив, впрочем, меча.

— Девушка, вас преследуют? — спросил я, стараясь сохранить серьёзный тон.

— Ага, — она улыбнулась и всхлипнула. — Я соскучилась.

— Представь, я тоже. — Сдержать улыбку не получилось. Руны на ладонях вспыхнули.

Один из экеков начал вычерчивать в воздухе магические пассы.

— Они какие-то сильные! — донёсся до меня предупреждающий крик Наташи, но я уже врезался в колдующего птицелюда.

«Рывок — Удар». Комбо не подвело: «Неистовство» продублировало импульс, и противника швырнуло в проход. Второй экек попытался достать меня кривым клинком. Я уклонился, нанёс ответный удар. Птицелюд ловко ушёл с линии атаки. Мы закружили друг вокруг друга. Я сосредоточился на оппоненте, он — на мне. «Избегание» отрабатывало на отлично, регенерация работала в полную силу, но подставлять грудь под зловещее лезвие, даже в латах, совсем не хотелось. Птицелюд не выдержал первым и с глухим клёкотом ринулся в атаку. Клинок в замахе раздвоился: второе лезвие зависло в воздухе, независимо от движений хозяина. Теперь по мне били с двух сторон, пока я не активировал фонарик на нагруднике.

Яркий луч ударил экеку прямо в глаза. Тот замешкался, и из его груди тут же вырвался кончик меча, который мгновенно исчез. Птицелюд замер и рухнул столбом, клювом в пол.

— Спасибо, Наташа, — я устало опустился на камень. Постоянные схватки выбивали из сил. На третьем-четвёртом уровнях дуэлился только в путь, но те времена чудились вечностью назад. Сейчас организм просто отказывался. Специализация танка берёт своё или сказывается просевшее «Родство»?

Наташа подошла и обняла меня, насколько позволяли доспехи. Я не стал ломаться: принял человеческий облик и крепко прижал её к себе. Она молча прижалась лицом к моей груди. Я тоже молчал. Спустя мгновение она подняла голову, строго посмотрела мне в глаза и проговорила, с трудом сдерживая слёзы:

— Чтоб так больше не делал. Я же волнуюсь! Не уходи больше!

Мне осталось лишь кивнуть. Что тут скажешь? Наташа снова уткнулась в меня носом.

Возможно, мы так и простояли бы до окаменения, оставив потомкам странную скульптурную композицию. Но нас самым бесцеремонным образом прервали.

Из темноты вынырнула знакомая химера с оскаленной пастью. В пару прыжков она домчалась до нас. Я в замешательстве не успел трансформироваться, Наташа только начала разворачивать клинок, не понимая, откуда атака, как Барсик метнулся вперёд и принял на себя чёрный сгусток. Заклятие почти испепелило некрокотика.

Ната отпрыгнула, готовясь к новой угрозе. Я уже обернулся медведем и ринулся к источнику магии. Мой косяк: первый птицелюд оказался жив. Теперь он с развороченной грудью целился в меня короткой палкой. Я рванул с места по привычке, и со всего размаха врезался в невидимую стену. Ощущение, будто решил потягаться в силе с локомотивом. И поезд выиграл. Меня отбросило, в глазах поплыла муть. Подняться удалось лишь с третьей попытки. Экек с усмешкой наблюдал за мной, накапливая заряд. Наташа бессильно рубила невидимый барьер монструозно увеличенным клинком. Бесполезно: защита не поддавалась ни на миллиметр.

Но тут вокруг птицелюда вспыхнули мерцающие чёрные окошки. В них одновременно провалились ноги, голова и крылатые руки врага. Порталы сомкнулись за один удар сердца, и на пол упала обкромсанная, истекающая кровью тушка. Наташа не успела затормозить инерцию и добавила к ней точный удар, разрубив останки пополам.

— Сразу надо было проводить контроль! Сразу! Влюблённые, блин, романтики! Сначала врагов добейте, а потом хоть затра… Кхе. Взрослые люди, а ведёте себя как дошколята! Гормоны через край бьют?

Этот сварливый голос я угадал бы из тысячи. И знал: так он может гундеть часами, раздувая мелкие огрехи до масштабов вселенской несправедливости, из-за которой на Земле до сих пор не наступил коммунизм. Песочить брат умел и любил это дело. Единственной, кто мог его волшебным образом утихомирить, оставалась Оксана. Как ей это удавалось — для всех загадка, потому что единой стратегии защиты от его упрёков не существовало.

— Ну что, молчишь? Язык прикусил или экек его оторвал? Я просто не представляю, как мой старший брат может быть настолько безалаберным! Если тебя положат, сделаю из тебя умертвие! План надёжный, как швейцарские часы: побегаешь химерой, гормональный фон в голове успокоится, хоть в мозгах у тебя и так пустовато, а потом Кир тебя поднимет. Как тебе расклад?

Мне оставалось лишь выдавить:

— Женька, я тоже рад тебя видеть.

*****

Из воздетой кувалды выскользнул светлячок. Он секунду покружил в воздухе, словно сорванный лепесток, и опустился на развороченную грудь. Мёртвое тело окутало золотистое сияние, перебитые рёбра с сухим щелчком встали на место, и через мгновение Стас сделал первый судорожный вдох. Закашлялся, открыл глаза и прошептал:

— Спасибо.

Кирилл пожал плечами и, грустно вздохнув, спросил:

— Ты дебил?

Стас сел и виновато опустил взгляд на куртку. Заклинание латало не только плоть, но и одежду: разорванный кожаный доспех, выданный когда-то прапором-кладовщиком, потихоньку затягивался. Парень сделал вид, что процесс реставрации экипировки невероятно его увлёк.

— Пять раз! Пять, Стас. Я тебя уже пять раз поднял! Ты что, лезешь без разведки, не разобравшись в ситуации, специально? Или решил меня задрочить?

— Ну что ты молчишь? — Кир вздохнул, понимая, что перегнул.

— Я боюсь, что потеряю вас, — тихо ответил Стас.

Паладин задумался. Год в мире-пустыне, когда приходилось делиться крохами, которые давал ритуал «Уют». Постоянные бои с одичавшими мутантами и насланными эльфами некрожуками. Всё это стёрло с разбалованного мажора лишнюю спесь и перековало в нормального человека. Характер, как оказалось, у парня оказался твёрдым и упрямым. Теперь он либо пытался собой закрыть единственного, кто просто пришёл и стал помогать, либо что хуже, подсознательно искупал прошлые грехи. Кир вздохнул. Жизненный опыт подсказывал ему многое, но какой бы ты ни был проницательный, профильного образования он не заменит. Особенно в психологии. И Кирилл, как человек образованный, прекрасно это понимал. Но поговорить стоило. Паладин откашлялся и, собравшись с мыслями, начал:

— Стасямба, послушай. Кхе. Со мной что сделается? У меня доспех, кувалда, священный щит. И ещё я коммунист. Мне ничего не будет. А ты прёшься напролом, рискуешь своей шкурой, и из-за этого угрожаешь моему здоровью. Давай спокойно разберёмся, чего Система от нас хочет, выполним задачу и воссоединимся с группой. Идёт? Только без геройства. А то и так еле вытянули с теми двумя, как их там окрестила Система: «Вранолорды-протекторы». Тяжёлые твари, а тут ещё ты подставился. В пятый раз.

Стас вздохнул, кивнул, твёрдо посмотрел паладину в глаза и согласился:

— Хорошо, Кирилл. Буду аккуратнее.

Аккуратность не пригодилась. Сложилось впечатление, что все враги разом вымерли. Залы с колоннами сменялись пустыми комнатами, а те — снова анфиладами. Кир и Стас потеряли счёт времени и помещениям, через которые прошли, но больше не встретили ни одного противника.

— Это Система так пытается усыпить наше внима-а-а-ние… — широко зевнул Кирилл. — Сейчас мы расслабимся, а она ка-а-а-к! Стас, хватит зевать, у меня сейчас из-за тебя рот порвётся!

Мажор, только что завершивший заразный зевок, усмехнулся. Его тоже не покидало ощущение, что их водят по безопасным маршрутам, пока враги прячутся и копят силы.

Спустя полчаса они, наконец, обнаружили, куда делись все экеки.

Этот зал разительно отличался от предыдущих. Во-первых, размерами: стены тонули в тёмной дымке, едва рассеиваемой огнём. Во-вторых, сами факелы: ростом с человека и выше, воткнутые хаотично по всему периметру. Крепкие древки, казалось, слились с каменным полом в единую конструкцию. Грубо сделанные медные чаши на вершинах были заполнены странно пахнущей смолой, которая при горении давала ровный зеленоватый свет. Высоту потолка определить не представлялось возможным: он мог теряться на границе света и тени или уходить далеко в вышину.

Но главным отличием были не факелы и не циклопические масштабы. Весь пол устилали тела птицелюдов. Судя по всему, они сцепились в междоусобной резне и уничтожили друг друга подчистую. Тела, искорёженные боевой магией, проткнутые костяным оружием, размозжённые камнем. Помещение напоминало убойный цех. Только там мясо разделывает рабочий, а здесь «бройлеры» сошлись в самоубийственной схватке.

— И что они не поделили? — удивился Стас.

— Я видел, как куры расклёвывают друг друга, — добавил Кир. — Но такого массового побоища даже не представлял.

— Я не видел у кур каменных топоров, — парировал Стас.

Размеры зала поражали: здесь легко поместилась бы большая часть их посёлка. И везде лежали мёртвые экеки.

Бродя среди трупов, Кир заметил странность. Большинство птицелюдов пало от тёмной магии. Её-то паладин насмотрелся в мире-пустыне: выжившие эльфы не гнушались устраивать с её помощью разнообразные подлости. Кислоты, разъедающие плоть, проклятия, действующие сходным образом. Да и запах от тёмного колдовства стоял характерный, особенно ощутимый для паладина. Будто разлили вперемежку хлорку с азотной кислотой. На заводе сотрудники часто отмывали плитку подобной химией: вонь стояла жуткая, резало глаза и носоглотку даже в респираторе, зато перед нашествием комиссий — вернейшее средство навести стерильную чистоту. Сейчас в зале пахло точно так же. Точно так же, как от некрожуков и боевых мутантов эльфов. Точно так же, как от колдовства Свечного — младшего, когда он открывал микропорталы для нечисти.

Другие же трупы были заколоты костяными копьями, опалены огнём, заморожены. Множество тел изувечено каменным оружием. Создавалось впечатление, что они угодили на палеолитическое побоище из фантастических хроник.

— Я не понимаю, — вдруг огласил его мысли Стас. — Судя по оружию и одежде, это дикари. А сколько я смотрел «Нэшнл Географик», древние люди никогда не сражались до последнего! Поубивали парочку, и кто первый убежал, тот проиграл, тот и платит дань. А здесь такая неимоверная жестокость. Они же друг друга, походу, подчистую уничтожили! На ноль помножили, как выражается Александр.

— Мы, наверное, никогда не узнаем ответа на этот вопрос, — скорбно произнёс Кирилл.

И оказался неправ.

Буквально через минуту они наткнулись на очередную груду тел. Проткнутые, разорванные неведомой силой, изломанные экеки окружали мощную фигуру клювастого воина, разительно отличавшегося от остальных. Если прочие были примерно одного роста, то этот враностраж, как окрестила его Система, возвышался над ними на полкорпуса. Настоящий великан.

— Здоровый дядька, и покрошил тьму народу! — удивлённо воскликнул Стас. — Погиб, как герой в древних балладах.

— Ага… — настороженно отозвался Кир. — Не погиб, а тяжело ранен. И, кажется, я могу его поднять.

Паладин воздел кувалду. Боёк засветился, и золотистое сияние потекло на внешне бездыханное тело враностража-мудреца, как тут же переименовал его интерфейс.

******

— И где все? Мы здесь уже чёрт знает, сколько времени шаримся!

— Успокойся, брат.

— Да какой, успокойся! Это ты спокоен, у тебя Наташка рядом, а моя Оксана дома! Одна!

— Не одна, а в посёлке, полном лояльного населения, готового разорвать любого чужака. Да и сама Ксю не маленькая девочка, а ледяная ведьма, способная фростболтом уложить кого угодно. Или проморозить. Так что не нагнетай!

Женька вздохнул. Я его понимал: самому скорее хочется вернуться. Заживём тогда! Буду заниматься огородом и пчёлами. Магия есть, будем изучать. Прокачаем пределы до двадцатого, а то и до тридцатого уровня — и хрен, кто будет страшен! Речной тоже подтянем. И даже мразь Владленовича в уровнях поднимем.

Только внутренний голос, мерзкий червячок сомнения, едва слышно шептал: «Хрен вам, а не спокойная жизнь. Появится новый враг, сильнее предыдущего. Да и Система пишет постоянно: «первый предел», значит, будут второй и последующие. Не видать вам здесь покоя!» Но я старательно гнал прочь эту назойливую мысль и благородно клал на неё с прибором.

А потом на нас напали.

Перед нами расплылось туманное пятно, быстро оформившееся в угловатого мужика с маленькой головой и непомерно раздутым плечевым поясом. На мощных руках твари блеснули кожаные браслеты.

— Мужик, я с тобой не ссорился! Давай жить дружно! — на всякий случай я предпринял попытку к дипломатии.

Не получилось. Туманный гуманоид ринулся в атаку.

Вы атакованы призванным туманным элементалем 10 уровня.

Не было печали — объявились ещё и призыватели. Элементаль метнулся к Наташе. Девушка не стала ждать, пока назойливый кавалер заключит её в объятия: легко отступила в сторону и рубанула двуручником. Клинок, прочертив сверкающую дугу, на секунду завяз в призрачной плоти, преодолел сопротивление и развалил существо надвое. Куски задымились и растворились в воздухе, а откуда-то сбоку послышался болезненный стон.

— Призыватель там! — заорал я очевидную вещь и бросился в темноту, активируя фонарик на доспехе.

Старый знакомый враностраж-тотемист согнулся над воткнутой в пол костяной фигуркой. Видимо, неожиданный откат знатно приложил вражину. Я не собирался давать ему второй шанс и рванул в бой. И налетел на невидимый барьер.

Меня откинуло прямо на брата. Полупридавленный Женька что-то матерно выкрикнул из-под меня. Я аккуратно откатился в сторону и встал, потряхивая головой. Хорошо, что я медведь — большой и мохнатый. И хорошо, что портупея с медным нагрудником защищают в основном грудь и живот, а не мягкие бока. Иначе быть бы некроманту раздавленным.

— Саня, мать твою…! — выразительно промолчал Женька в мою сторону. При Наташе он стеснялся, а так был ещё тот матерщинник.

— Прости, брат, — извинился я, не отрывая взгляда от противника.

Враностраж-тотемист пришёл в себя и, что-то крякнув, призвал ещё пять туманных элементалей. Я зарычал, и существа, сбившись в группу, выбрали целью меня.

Видимо, у Наташи срабатывал какой-то усиленный модификатор. Мои тумаки, которые я раздавал лапами, лишь отбрасывали призванных, не нанося серьёзного урона. Женька, правильно рассудив, что помощь мне не требуется, засыпал заклинаниями щит тотемиста. Тот, согнувшись в три погибели, торопливо вырезал каменным ножом новую фигурку.

— Нат! Помоги Женьке завалить урода! Я здесь справлюсь!

Девушка кивнула, зарубила очередного элементаля и ринулась в атаку. Против меня осталось трое. Нормально. Я стал отступать, уводя призванных от группы.

Заклятия сыпались на барьер. Ната рубила его клинком. Барсик царапал с удивительной скоростью, но всё было бесполезно. Птицелюд морщился, дрожал, но продолжал ковырять заготовку. Несколько мгновений — и новый тотем готов. Экек довольно каркнул и воткнул поделку в пол. Знакомо вспыхнуло зеленоватое свечение, точь-в-точь как в тот раз, когда мы столкнулись с подобным тотемистом на току.

— Брат, аккуратнее! — заорал я, поморщившись: один из элементалей успел зацепить меня. Удар пришёлся как раз на мягкий бок.

Зелёный луч выстрелил в брата. В прошлый раз такой тотем почти подчинил моего напарника. Но Женька зловеще ухмыльнулся и мёртвым голосом произнёс:

— Вот ты и попался, птичка…

Показалось, что что-то тёмное проскользнуло по лучу внутрь защитной сферы, окружавшей тотемиста. Тот вздрогнул и неверяще заклекотал. Перед враностражем разверзся портал, из которого вылез демон.

— Я пожру вас, враги Хозяев! — зарычал он. Но видимо, решил для начала показать, что нас ждёт, на примере птицелюда. Здоровенная пасть раскрылась и откусила враностражу голову. Элементали, атаковавшие меня, рассыпались серебристыми искрами. Женька сделал пасс, и под демоном открылся очередной проход.

— Это не че-е-е… — удаляющийся в преисподнюю вопль стал лучшей наградой.

— Да ладно тебе, честно всё, — пробормотал брат вслед закрывшемуся порталу.

— Ты вновь использовал «Омертвление», — я обличительно ткнул в Женьку лапой. Тот покачнулся и поднял руки в извиняющемся жесте.

— Пришлось, но честное пионерское: больше не буду!

— Меньше тоже? — поинтересовалась Ната.

— Ага! — радостно согласился брат.

Я закатил глаза. Что девушка, что брат — оба раздолбаи, а ведь взрослые люди! Видимо, прочтя у меня на морде эмоции, Женька подошёл поближе, ткнул локтем и легкомысленно заявил:

— Брат, относись попроще к происходящему! Иначе можно сойти с ума!

Я нахмурился. Никогда не получалось в столь серьёзных ситуациях сохранять настолько рас… раздолбайский вид, как у моего брата. Это, наверное, врождённое. И как только неистребимое разгильдяйство соседствует в нём с привычкой ворчать на ошибки других? Не понимаю.

— Может, уже идём… — начала было Наташа, но её грубо прервала Система.

Вы в зоне внимания усиленных элитных существ, сопоставимых по силе с вами. Решающая битва.

Брат сразу посерьёзнел. Нет, — он всё так же продолжал ухмыляться, но взгляд стал настороженным. Наташа взяла меч на изготовку. Ну а я и так медведь. Мы замерли оглядываясь.

Через минуту томительного ожидания появились они. Три гуманоидные фигуры выступили из тени между колонн. Крупные, мощные, одетые в кожи и меха, вооружённые копьями с каменными наконечниками. Крепкие клювы, крылья-руки. Они напоминали мне доисторических охотников из странных грёз, только облачённых в фэнтезийный антураж.

Одержимые лорды-протекторы.

Птицелюды начали расходиться веером, беря нас в кольцо.

— Втроём не окружат, — усмехнулся Женька, словно прочёл мои мысли, и, ткнув в сторону центрального, добавил: — Бу!

Один из копейщиков вздрогнул и оглянулся. Тотчас из темноты выскочил Барсик и дёрнул когтями по груди врага. В последний момент тот успел отклониться, и клинки химеры вместо плоти разорвали доспех, прочертив на коже экека длинные кровоточащие полосы. Хрипло каркнув, птицелюд попытался проткнуть котика, но Барсик увернулся и растворился в тени. Остальные лорды замерли, готовые к нападению из укрытий, но не выпуская нас из виду. Я посчитал момент самым подходящим и атаковал.

«Рывок — Удар». Я ощутил то же, что чувствует «Жигули», врезаясь в стену бетонного склада. Казалось, меня сплющило, а голова улетела куда-то в район таза. Птицелюду, в которого я врезался, тоже не похорошело. Покачиваясь, он уронил копьё и, отступив на пару шагов, грузно осел. Я потряс головой, отгоняя головокружение, и, зарычав, вновь пошёл вперёд. Экек, не вставая, откатился, подхватил копьё и попытался меня заколоть. Я ушёл с линии атаки и ответил ударом лапы. Птицелюд уклонился и метнулся за колонну. Неудачно: его нога погрузилась в тёмный зев портал-окошка и исчезла до бедра. Враностраж хрипло заклекотал от боли, и сверху на него рухнул Барсик. Мгновение — и голова экека превратилась в фарш. Я отвернулся от поверженного и переключился на остальных.

Моя помощь уже не требовалась. Наташа легко кружила вокруг своего противника, осыпая градом ударов. Птицелюд, несмотря на звериную ловкость, ничего не мог ей противопоставить. Зато на его груди и животе уже красовалось несколько глубоких рассечений. Вот так современное искусство боя переигрывает первобытную мощь. Женька тем временем метал заклятия в раненого экека. Птичий лорд ковылял за некромантом, прижимая руку к повреждённой груди и отбивая копьём шары тёмного огня.

Я выбрал целью последнего недобитка. «Рывок — Удар» — и он валится на каменный пол бездыханной грудой.

— Я проконтролирую! — Женька взмахнул рукой, и тёмный проход раскрылся под трупом. Действительно, лучший контроль — это отсутствие тела. Исключает любые неурядицы: ни внезапного «оживления», ни поднятия в виде зомби.

Следующий рывок — к противнику Наташи. Тот, израненный, но не сломленный, заметил моё приближение и попытался принять удар на копьё. Зря. Наташа воспользовалась моментом и пробила спину и грудь лорда-протектора клинком. В ране оружие неожиданно расширилось, превращаясь из обычного двуручника в нечто монструозно-анимешное. С такими рельсами частобегают главные герои в японской анимации. Клинок, язык не поворачивается назвать это мечом, разворотил торс врага в хлам. Женька тут же осуществил контроль. Мне показалось, или труп действительно рухнул на демона, пытавшегося выбраться из портала? Судя по удивлённой гримасе брата — не показалось.

— Как-то решающая битва буднично прошла. Мне кажется, или даже во дворе мы сильнее напрягались? — Женька подошёл ко мне. Барсик тёрся о его ногу и мурчал.

— Блин, ребята, вы хоть тряпочку оставляйте, нечем меч протереть! — Наташа строго взглянула на нас. — Я всё оружие уделала!

— Значит, не надо столь кроваво уничтожать врагов! — назидательно поднял палец брат. — Будь аккуратнее, ты же девочка.

Ната усмехнулась и, показав ему язык, отошла. Я огляделся. Мы победили в решающей битве. Значит ли это, что предел закрыт? Можно повышать уровни? Это касается только нас или ещё и Речного?

А потом я увидел, как из-за колонны, где валялся первый пришибленный одержимый, вырвалась хрустальный образ птицелюда. По-другому и не назовёшь: словно убитого лорда-протектора вытесали из чистейшего стекла. Фигура ожила и, решив нас наказать, начала с девушки. Призрак стелющейся, всё ускоряющейся походкой кинулся к Наташе.

— Ната! — заорал я и сделал рывок. Но не в птицелюда, а в девушку, смещая её с вектора атаки.

Лорд-протектор ударил хрустальным копьём ровно в тот миг, когда я заслонил собой Наташу. В последнюю секунду показалось, что в меня вбили сосульку, охлаждённую до температуры жидкого азота. Хрустальное остриё пробило медный нагрудник, но, увязнув в пластине, не прошло насквозь, а застряло в груди. Потом с лёгким звоном рассыпалось в пыль. Как и сам птицелюд.

А ещё внезапно кто-то подкрался ко мне и заткнул уши мешком с ватой. Иначе ведь не объяснить, почему Наташа что-то беззвучно кричит, а я не слышу ничего, кроме собственного тяжёлого дыхания.