Первый наследник

Пролог

Так выглядел Рука Смерти до перерождения.

На Кошачьей горе в тот день царила непогода. Серое предгрозовое небо заволокло тучами, сверкали молнии. Вот-вот обещал пойти ливень. В глубинах мрачного храма, высеченного в скале из черного камня, восседал на троне Безумный Бог.

Перед троном Безумца, среди бесконечных сталактитов и сталагмитов, извивающихся как сплетения жил, находился плененный дракон. Его чешуйчатое тело, переливающееся всеми оттенками зеленого и золотого, было сковано массивными цепями, каждое звено которых отливало серебром и вбирало в себя его магическую сущность.

Дракон бился в магических оковах, и каждый рывок вызывал громовой рев, отголоски которого расходились по всему храму. Он пытался расправить огромные крылья, прижатые к земле весом невидимых цепей, подчиняющих силу могучего существа воле Безумного Бога. Глаза дракона, сверкающие как две звезды, горели яростью и отчаянием. Он чувствовал, как его воля слабеет под действием чужой магии. Когти, способные прорезать сталь и камень, царапали по полу, оставляя за собой следы, но не в силах были разорвать невидимые цепи, крепко держащие его. Вокруг дракона вились Падшие, прислужники Безумного Бога, которые со зловещим любопытством наблюдали за пленным существом, предвкушая то, что Безумный Бог сделает с таким мощным созданием.

Окруженный свитой нелепых созданий и низкоранговых идолов, Бог с высоты наблюдал как его нечестивые падшие ангелы под руки ведут черноволосого юношу. Пленник выглядел жалко: некогда роскошная черная мантия с кровавым подбоем, поистрепалась, изорвалась и была выпачкана грязью. Красивое лицо юноши теперь носило следы побоев. Падшие хорошо поработали над ним, теперь оно сплошь напоминало сине-фиолетовый синяк. Но в его лиловых, сиявших огнем магии глазах, до сих пор плескалась ненависть.

Ангелы швырнули его к подножию трона. Он поднял взгляд на своего мучителя, а Безумный Бог усмехнулся:

- Что, Гийора, прозванный Рукой Смерти, помогли тебе твои демоны, а? Ну что же ты медлишь. Давай, призови их. Или не можешь?

Но пленник взглянул на него со злобой, и сплюнул тому под ноги. Он был изможден, избит, но воля его пылала огнем борьбы.

- Ты пленил мое тело, Безумец, - сказал он. - Но тебе никогда не завладеть моей душой. Мой Дар будет гореть и до тех пор тебе меня не покорить.

Но Бог только гадко рассмеялся, и смех этот тут же был подхвачен уродцами из его свиты.

- Это ты так думаешь, глупый смертный. Ты забрался высоко, но тебе никогда не стать равным Богам. Я научу тебя, как перечить Высокородным.

Дракон ревел и метался, пытаясь сбросить оковы. Но делал только хуже - с каждым его движением черные цепи впивались в его плоть, принося нестерпимую боль. Гийора зажмурился, чтобы не видеть его мучений, отвернулся - и это не ускользнуло от взгляда Безумца.

- О, я гляжу, тебе не нравится видеть страданий твоего питомца, - с издевкой произнес Бог. - Бедный Тень, расплачивается за проступки своего хозяина. Как драматично.

- Отпусти его, - крикнул Рука Смерти. - Он - существо Изнанки.

- А мне наплевать, - хохотнул Бог. - Ну, хватит разговоров, Гийора. Настало время умереть. Ты поднял легионы тьмы против меня и думал, что останешься безнаказанным. Очень глупо.

Он махнул рукой, и падшие ангелы схватили пленника.

– И не надейся на перерождение, ничтожный, – сказал Безумец. – Я уничтожу твою искру, а ты сгниешь в пустоте.

Безумец кивнул своей свите.

– Казнить его, – приказал.

И падшие ангелы внесли в залу древний артефакт. Жезл Истины. Древесина его излучала теплое свечение, а кристалл азурита на его вершине пульсировал, как живой.

Гийора дернулся, пытаясь освободиться, но путы держали крепко.

– Я доберусь до тебя, ничтожный божок, – процедил он. – Ты еще не знаешь, на что я способен.

Дракон взревел в последний раз, и рухнул на пол, обессиленный. Глаза его потухли. Падший медленно поднял жезл, и в зале воцарилась тишина. Он, нараспев произнося древние заклинания, прикоснулся жезлом ко лбу Руки Смерти, и тот упал навзничь. Свет азуритового кристалла затронул искру. Гийора закричал от боли, по телу прошли судороги.Свет вокруг него стал ослепительным, и его крики утонули в оглушительном грохоте, который звучал все громче, когда Жезл Истины достиг апогея своей мощи. Вдруг кристалл лопнул, а вместе с ним разбилась и искра Руки Смерти. Из жезла хлынула магическая энергия, и заполнила весь зал. Стены храма утонули в потоке света.

Сознание некроманта уплывало. Ото всюду подступал мрак, что вот-вот поглотит его. Разрушительная мощь чужой магии ударила по искре, и нестерпимая боль сковала тело. Последнее, что успел он потребовать от угасающего Дара – призыв печати Руки Смерти. Перед глазами мелькнул алый свет. Заклинание сработало. С усмешкой Гийора погрузился во тьму.

Глава 1

– Поглядите, на это ничтожество! – Взвизгнули из темноты. – Валяется, точно падаль – у ног аристократа ему самое место.

Ему ответил чей-то безумный гогот. Смачный пинок под дых, и вспышка боли заставила меня содрогнуться. Спящий «Дар» внутри зашевелился, замерцал белым светом, угрожая вырваться наружу. Я застонал.

– О, плебей пытается нам чего-то сказать? – На этот раз голос стал другим. Грубее, наполненным издёвкой и ненавистью. – А, ничтожество? Отвечай, когда к тебе обращается господин!

Ещё один удар, на сей раз в спину. Боль опять охватила тело. И вместе с ней пришла ярость. Так, стоп. Я мыслю, значит, существую. Тьма подарила мне новую жизнь?! Но интересно, кто это такие смелые, что пинками встречают того, кого раньше называли Рукой Смерти?

И я распахнул глаза, готовый задать обидчикам жару. Но первое, что понял – не могу пошевелиться. Передо мной плыл туман. Мышцы не слушались, точно из них выпили всю силу. И тело чужое. Слабое. Я видел внутренним зрением, как через него протекает принадлежавшая мне сила, но течёт насквозь не задерживаясь. И мой посох - я чувствовал его, но не мог призвать. Хотя это было бы первое, что я сделал.

Новая волна боли и тщедушное тело свело судорогой. Оно не способно выдержать потока энергии Изнанки, то есть моей силы. А я пытался понять, где очутился. Если рядом есть Божественные прихвостни – непременно почуют потоки тёмной энергии, и попытаются меня убить.

– Смотрите! – Взволнованно сказали сверху. – Балакирев, не покалечь его!

– Мало этому червю, – ответили ему. – Будет знать, как переходить дорогу наследнику рода!

Что они говорили потом, я не слышал. Алый цветок боли расцвёл в груди, и я почувствовал, как Дар безуспешно пытается соединиться с новой оболочкой, поглощая тёмные потоки силы Изнанки. Но не выдерживает, и сердцевина его разрывается на мириады осколков. Сквозь волну боли успеваю ухватить один из них – последний, жалкий, но оставшийся со мной, в этой бесполезной оболочке.

Туман рассеивается. Боль уходит так резко, как пришла. Но теперь я понимаю, что стал в сотни раз слабее. С теми остатками «дара» я не смогу зваться Рукой Смерти.

– Ну что, уродец, научили тебя хорошим манерам?

Опять тот голос. Наконец, увидел его обладателя. Я лежал на полу, посреди комнаты. Вокруг меня собрались люди, одетые в подобие формы. Синие пиджаки, и брюки. А на груди замысловатые вышивки в виде гербов. Только у каждого – разные. Присутствующие стояли полукругом, гоготали и улюлюкали. Само помещение напоминало учебный класс. Вокруг расставлены парты и стеллажи с книгами. Сверху на меня смотрел черноволосый парень – тот самый обладатель голоса.

– Ты наказан, червь, – изрёк он.

И в этот момент меня охватила волна злобы. Червь? Я?! Гийора Рука Смерти, Хозяин Изнанки, повелитель Юдоли Скорби, владыка мёртвых! Перед моим именем дрожали армии Божеств, и это существо зовёт меня червём?! Я рывком поднялся на ноги. Парень отшатнулся, и лицо его обрело презрительно-насмешливое выражение. Балакирев, как я понял. Человек подле него был ниже ростом, коренастый, лицом походивший на грустную лошадь. Это он волновался, что меня «покалечили».

– Вы только посмотрите, ему не хватило – кривляясь, сказал обидчик. – Недомерок Артемьев, хочешь подраться? Давай.

– Мы договаривались не применять Дар! – Выкрикнул второй. Но не успел. Воздух прорезала тонкая алая нить и впилась мне в живот. Боль разлилась по всему телу. Я скривился.

Нет, это чересчур. Этот Балакирев ударил меня плетением. Толпа взревела. Кто-то закричал, раздался смех.

– Бей его! Не понимает по-хорошему!

Интересно, чего же такого сделала им моя несчастная оболочка, что её так ненавидят? Что же, хотят игры по-крупному, они получат.

Нет, будь я сейчас при всей своей мощи – просто призвал бы сюда демона с Изнанки и наслаждался б зрелищем, как тот выпускает наружу кишки этих заносчивых детей. А может, просто поглотил бы их разум и заставил сражаться друг с другом, а потом поедать плоть поверженных – вполне в моём стиле развлечение. Но попытайся я сделать подобное именно сейчас – «Дар» моментально погаснет, и я вылечу в пустоту.

Противник занёс руку для удара. Я видел, как на ладони его заалело новое плетение, на сей раз мощнее предыдущего. Похоже, Балакирев серьезно разозлился и собрался ударом отправить меня в бездну. Я развернулся, коротким движением уходя в сторону, и оказался практически перед ним. Мой взгляд упал на шкаф у него за спиной. Тяжелый деревянный сервант. За стеклянными дверцами – книги на полках, и фарфоровые фигурки. Толпа за спиной охнула.

Я призвал остатки дара и напитал ими ладонь. Выбросил вперёд. В тот момент, когда Балакирев хотел швырнуть плетение, шкаф с книгами вдруг поднялся в воздух, подлетел к нему и резко обрушился тому на макушку!

Алое плетение погасло, не разорвавшись.

Ох и визгу было… Ученики (а это, как я понял, были все же они) забегали в разные стороны, кто-то вопил дурниной, требуя вызвать лекаря и начальника курса. Хлопнули двери. В класс ворвались незнакомые люди.

Зато Балакиреву поплохело. Бедолага лежал, хватаясь за голову, и выл от боли, погребённый под грудой деревянных обломков и книг. Лицо его залило кровью – посекло осколками стекла. К нему подбежал прихвостень – тот, что с лицом грустной лошади. Он пытался привести его в чувство. Все остальные в комнате замерли, остолбенело глядя на меня.

– Артемьев, – злобно простанал Балакирев – с тобой мы ещё поквитаемся!

Артемьев. Кажется, это моя фамилия. Неплохо. Теперь узнать бы имя. Я криво ухмыльнулся. И, пока меня не застали врасплох, поспешил на выход.

В коридоре толпился народ. Ученики в синей форме спешили по делам, не видя меня. Я не знал, что делать дальше. Этот мир резко отличался от моего, всё вокруг казалось мне непривычным и чужим. Пройдя вперед, увидел на углу дверь со странной надписью – две большие латинские буквы W и C. Я не понял, что это значит. Руны такие? За этой дверью таится источник силы? В Юдоли скорби я не имел ничего похожего. Мне стало любопытно. Только я собирался толкнуть эту странную дверь, как путь мне перегородили.

Девушка. Молодая, лет восемнадцать. Рыжая. Одета в синий форменный пиджак, на груди вышит герб – два льва, держащие в лапах щит. Только вместо брюк на ней – клетчатая юбка, едва закрывающая колени. Я обратил внимание на ее левую руку. На указательном пальце девушки сияло кольцо. Красное с синим. От предмета явственно исходила магическая энергия. Казалось, оно пульсирует цветами изнутри, точно сердцебиением и на самом деле живое.

Чуть поотдаль находились две ее подруги. Одна высокая,а с золотистыми волосами, которые были аккуратно собраны в высокий хвост. Её глаза напоминали ясное утреннее небо. В школьной форме она выглядела безупречно: темно-синее платье с белыми воротничком подчеркивало стройную фигуру, а на груди красовался герб её рода. Черные лакированные туфли дополняли образ строгой, но элегантной ученицы.

Вторая напротив, была маленькой и изящной. Темные волосы были собраны в две аккуратные косички, украшенные лентами, цвет которых гармонировал с синим оттенком её платья. Глаза были темными, как ночь, и искрились озорством и любопытством.

– Здравствуй, Игорь Игоревич, – сказала рыженькая, и глянула на меня озорным взглядом.

Я никак не отреагировал, потом поднял бровь. Хотел узнать, как меня зовут – вот, пожалуйста. Но похоже, мне ещё придётся привыкать к имени моей новой оболочки. Ничего не ответил. В конце концов, я не знал до сих пор, где нахожусь.

– Хочу тебе сказать, классно ты разделался с этим Балакиревым, – подмигнула она. – Никто от тебя такого не ожидал. Набираешь силу? Скоро даже сможешь участвовать в школьных чемпионатах.

Ученица расправила плечи, и мой взгляд приковало её декольте. Белая рубашка под пиджаком непростительно дерзко расстёгнута на три пуговицы. И я лицезрел юную, пышную грудь.

– Куда это ты пялишься, дурак?! – Возмутилась она, перехватив мой взгляд. – Я всё расскажу отцу, он тебя по стене размажет. С семьёй Ланских дел лучше не иметь!

– Да и нужна ты мне, – скривился я.

В прошлой жизни с женщинами у меня проблем не имелось. Под меня ложилась любая, а что говорить, если в обмен на это я платил чистым золотом. Все, что угодно. Я мог позволить самую красивую самочку. Иногда и не совсем живую, если перед этим её советующим образом обработать... Это так, в качестве развлечения.

Девушка фыркнула, отвернулась

– Ладно, не бери в голову, – примирительно ответил я, подавляя злость.

Смирение противоречило моему характеру. Но похоже, с нынешним положением дел, буйный нрав и мятежный дух придётся оставить в прошлом. Пока не верну величие Дара точно. Девчонка могла быть мне полезной. Например, рассказать об этом странном месте…

– Напомни, как тебя зовут? – Попросил я. И чтоб не прослыть психом, добавил: – у меня после драки голова варит плохо.

Она рассмеялась.

– Ещё скажи, что не помнишь, где находишься. И год какой сейчас. Амнезия у тебя?

Я состроил удивлённую физиономию.

– Нет, не помню. Расскажи мне всё?

Девушка прыснула.

– Ты даёшь, Артемьев, – сказала она. – Глупо так шутить. Хотя кто тебя знает, может, и всерьёз память отшибло. Ты в Петербурге, в Петровской академии.

– В Петербурге? – Я попробовал слово на вкус. Оно оказалось мне незнакомо.

– Да, – сказала незнакомка. – Российская Империя.

Яснее не стало. Понятия не имею, о чём она говорит, но, плевать. Главное, что тут меня не найдут слуги Богов. Уже позже узнал, что в Академию тайных искусств имени Петра Великого поступают учиться отпрыски знатных семей. Обучение начинают с восемнадцати лет. Здесь добиваются расцвета Дара – то, о чём говорила моя новая знакомая. И после этого – распределяют по специализациям. Факультетов было три – магии стихий, иллюзии и целительства. Но вот как здесь работала магия, оставалось для меня вопросом.

– Я Анна, – хохотнула девушка. – Анна Иоанновна Ланская. А это мои приятельницы, – она указала на блондинку, что все это время скучающе рассматривала свои ноги, а потом перевела жест на темноволосую – княжны Александра Машкова, и Мария Звягинцева. Да, тебя действительно припечатали хорошо. Но мне понравилось, как ты дрался. Скоро и с тобой будут считаться. Только смотри не зарывайся. В Петровской академии едва не каждый - аристократ. И здешние не захотят мириться с таким выскочкой как ты. Будь у тебя хоть десять раз расцветший дар. Кстати, - она кивнула на мою ладонь, - а что случилось с твоим кольцом силы?

Я недоуменно глянул на свои руки, и увидел на правом указательном пальце кольцо. Почти такое же как у Анны, только вот мое не пульсировало никакими расцветками, а было сплошь черным. Как будто мертвым. Предположил, что предмет отражает мой Дар некроманта – еще когда был Гийорой, искра моя тоже была черного цвета.

– Может, тебе к доктору сходить? – Обеспокоенно произнесла Анна. – Так быть не должно, наверное, ты что-то повредил в драке. С этими кольцами лучше не шутить, поверь мне. Они напрямую завязаны на ядро Дара.

Я отрицательно помотал головой. Не надо мне никаких докторов, сам разберусь. Потом как-нибудь. Куда больше меня сейчас беспокоил вопрос о том, куда меня занесло.

Значит, я не ошибся. Академия. Неплохо. И похоже, в этом мире правят знатные семьи. Почти как в моём – я на секунду почувствовал себя почти как дома. Вот, например, Анна Иоанновна (она же графиня Ланская), происходила из знатного рода. Её отец - приближенный императорского дома Романовых, владел в Санкт-Петербурге и пригороде несколькими поместьями. Анна его единственная дочерь, и наследницей. В Дар ей достались древние знания – с её слов, она управляла стихией воды, и в своём возрасте носила ранг мастера боевых искусств. Обучение в Академии ей необходимо только чтобы получить соответствующие бумаги, а потом достойно отслужить у Излома. И если в Юдоли Скорби вся правящая знать были моими слугами, то теперь жизнь складывается хуже, чем я думал.

– Анна, – недовольно сказала Александра, – может пойдем уже? Что ты разговариваешь с этим Артемьевым, он же родовой Изгнанник.

Она презрительно наморщила нос и отвернулась. Мария захихикала.

Опаньки. Вот оно что. Изгнанник. Надо думать, это не очень хорошо, и, вероятно, поэтому к моей оболочке особым образом относятся. Ладно, разберусь с этим чуть позже.

– Княжны, – сказал я, едва сдерживая злость, – я не собираюсь сплетничать с вами, и мой род - это не ваше дело. И уж тем более не повод для издевательств.

– Не наше дело? – сказала блондинка, – Как только ты вращаешься в нашем кругу, всё становится нашим делом. Особенно когда оно касается нашей подруги, графини Ланской.

– Да, – добавила Мария, – ведь она слишком добра и не видит, кто перед ней – позорный изгнанник, который пытается воспользоваться ее добротой.

– Девушки, хватит, – гаркнула Ланская, – я разговариваю с кем хочу и когда хочу, пусть это даже безродный Артемьев.

Такого от Анны я не ожидал. А ведь даже подумал, что нравлюсь ей. Ну, сделаем ей скидку – она просто не знает, с кем связалась. Все думает, что перед ней дурачок Игорек.

– Моя честь не подлежит вашему обсуждению, – сказал я холодно.

– Честь! – саркастично проговорила княжна Александра, – Да у тебя нет ничего, и графиня Ланская не изменит твоего статуса.

– И не думай, что ее внимание тебя защитит, – добавила Мария. – Мало ли на кого ты нарвешься.

Вот не люблю я таки стервозных барышень. Руки чешутся поставить их на место. Но сдержался. Только ухмыльнулся и с издевкой спросил:

– Неужели вас так беспокоит, что графиня Ланская может увидеть во мне нечто большее, чем в вас обеих?

Княжны разом издали возмущенные вздохи.

– Не переоценивай себя, Артемьев, – едко процедила Мария. – Наша ревность к графине Ланской? Смешно. Это ты должен завидовать –никогда не быть тебе частью нашего общества.

И чего они ко мне прицепились?

– Увидим, – спокойно сказал я. – Время покажет, кто заслуживает быть в вашем "высоком кругу". А теперь, если вы простите, мне есть дела помимо прослушивания вашего бесконечного злорадства.

Я оставил их напряженно переглядываться. Лица княжон выражали недоумение. Вроде как, и высказали они свое презрение Изгнаннику, но оказались сиильно неуверены в своей победе.

Когда я отошел в сторону, Ланская последовала за мной. Ее подруги остались молча стоять в стороне.

– Артемьев, – одернула она меня. Я обернулся, и увидел, что выглядит она обеспокоенно. Нет, все-таки я определенно ей нравлюсь. Только вот каков этот интерес?

– Не обращай внимание на них, – сказала графиня. – Они просто заносчивые.

– Это я заметил. Но меня не интересуют их выпады, – сказал я с улыбкой. – Куда больше меня занимаешь ты, графиня.

Поймав обалдевший взгляд Ланской, повернулся, чтобы еще раз полюбоваться сочной грудью девушки. И решил, что пора заканчивать разговор. Бедная Анна Иоановна. Не знает, с кем имеет дело и на что я способен.

– Ты совсем больной, Артемьев, – ошарашенно ответила она, поймав мой взгляд, и покрутила пальцем у виска. Но в ее голосе услышал нотки восхищения. Мной.

– Может, ты хочешь разделить мое ложе? – Решил я спросить уже напрямую.

- Артемьев!!!

Вид у нее был такой, как будто она меня сейчас прибьет.

– Видимо, нет, – пожал я плечами и толкнул дверь со странной надписью. – Жаль.

Девушка осталась растерянно стоять посреди коридора.

Глава 2

Таинственное помещение на поверку оказалось отхожим местом. Чему я был немало удивлён. Вот уж мне никогда бы не пришло в голову в моём замке обозначать такие места символами. Над странной белой чашей у стены висело круглое отражающее стекло. Дело рук смертных. А они, здесь, оказывается, весьма изобретательны. Чувствуя, как подкашиваются ноги – всё же, я был ещё слишком слаб, огонёк Дара горел еле-еле – я прильнул к стеклу, чтобы рассмотреть новую оболочку. На меня смотрел бледный юноша, лет двадцати на вид. Блондин. Волосы всклокочены, лицо, хоть и обладавшее правильными чертами, было грязным, а под глазом красовался синяк – след встречи с Балакиревым, или как его там. Одета оболочка была в такую же синюю форму. Только герб на груди отличался: на чёрном поле красовались два перекрещенных топора, а над ними висел солнечный диск.

Я постарался собраться с мыслями. Похоже, меня забросило в чужое, далёкое место. Этот мир мне незнаком. Даже если это будущее – понятнее не стало. Но нашел и повод порадоваться. Мое заклинание перемещения души сработало. Я сумел вырваться из лап Безумного Бога и его слуг, избежав казни. Ведь эти чудовищные создания хотели стереть меня в пыль, расколов мой Дар – видите ли, не нравились им что смертный смог уподобиться по силе божественным сущностям. Но я сбежал, и теперь меня не найдут. Плохо, что Дар целиком унести не получилось. Только жалкий кусочек. Ну ничего, со мной остался опыт и знания, а это значит, что рано или поздно я восстановлю силу. Я еще раз глянул на себя в зеркало, и подумал, что с оболочкой мне тоже не повезло. Великая пустота выбрала мне тело хлюпика-студента, пусть и благородного носителя магии. Оно ни в какое сравнение не шло с моим предыдущим, но выдерживало мою искру – и ладно.

Бедолага этот Артемьев. Думаю, хронически подвергался издевательствам, и так удачно умер во время последнего избиения, что я смог занять его тело. Со временем отомщу обидчикам этого малого. Пусть знают, что с Рукой Смерти шутки плохи.

Собравшись с мыслями, отошёл от чаши. В глубине помещения вдоль стены стоял ряд странноватых белых седалищ. Они были одинаковыми, и напоминали чаши, но своеобразные. Я понимал их предназначение, но менее странными от этого они не казались. Присел на краешек одного из них. Задумался. В моём мире магия жила всюду. Любой мог родиться с искрой Дара, как это произошло когда-то со мной, когда я еще был человеком. Вот только со временем быть им перестал, по мере того как развивался мой «талант». Мало кто рождается с даром некроманта. Еще реже – доживает до взрослых лет. Но мне повезло. Я - исключение. Я сумел развить силу до невероятных пределов, и стать на одну ступень с Богами, за что и поплатился. Я жил, поглощая души последователей. Кто-то отдавал их мне добровольно, желая напитаться хотя бы каплей той энергии, что я обладал – так в Юдоли Скорби появился Тёмный культ. Чьи-то души я поглощал охотясь. Я любил делать «кукол» ради развлечения – подчинять себе оживших мертвецов. Идеальные слуги – молчаливы, исполнительны. Не считая того, что пахнут плохо. Но это мелочи. А ещё со мной всегда был Тень. Но сейчас его нет. Не выжил бедолага после перехода. Как жаль. Тень был славный. Я же сам его вырастил.

Тяжело вздохнул. В голове безумным потоком роились мысли. Мои воспоминания мешались с воспоминаниями оболочки. И было тяжело отделить их друг от друга. Вдруг я почувствовал, как загорелся осколок Дара. И в голове родился образ:

«– Ты будешь служить мне вечно, несчастная!

Молодой господин в чёрной мантии с кровавым подбоем, горделиво вскинул руку, и указал на старуху, согбенную у подножия трона. Позади нее собрались люди в разношёрстных клановых одеждах. Они неистово вопили в экстазе полного подчинения своему новому господину. Старая карга у трона тихо лопотала на чужом языке. Она, как и все остальные, явилась в Юдоль Скорби за истиной силой, чтобы в обмен на это, стать слугой Руки Смерти. Навеки.

В тронном зале, освещённом только круглым многосвечником на полотке, царил сумрак. Молчаливые «куклы» выстроились в два ряда вдоль стен. Каждая из них держала в руках барабан, и наносила монотонные удары по мембране.

Позади мертвецов возвышалась тёмная фигура. Дракон хлопал крыльями, и с довольством смотрел на людей, прикидывая, сколько из них вскоре пополнят армию Юдоли Скорби. Отсветы пламени странно плясали на драконьей чешуе.

Тень был умен. Он обладал волей, но был абсолютно предан Повелителю.

- Я, Гийора Рука Смерти, - объявил молодой господин. - Хозяин Изнанки и повелитель демонов, приказываю вам: подчинитесь!

Толпа заголосила, восславляя своё новое божество.

А юноша взмахнул рукой, и на ладони его загорелось тёмное пламя. Оно росло, извивалось точно комок змей. И когда достигло огромного размера, Гийора подбросил его. Огонь с рёвом устремился вверх, и, ударившись в потолок, взорвался. Громко хлопнуло, чёрные искры посыпались на людей.

А те в восторге кричали, простирали к пламени ладони, чтобы как можно быстрее заполучить частицу Дара Руки Смерти.

Человек в чёрном неистово хохотал, и в полумраке его глаза горели багряным светом.

- Отныне вы – слуги Тёмного культа, - говорил Рука Смерти. – Ваши души принадлежат мне!

И толпа затянула хвалебную песню во славу Хозяина.

- Паства, - хохотнул молодой господин.

Каждый из них становился для него источником силы. Он пополнить свой запас с помощью любого из них, когда заблагорассудится. Для того-то ему и необходим Тёмный культ. Он знал, что однажды Боги попытаются убить его.

Потому что взлетел слишком высоко – как один юноша из древних легенд, что соорудил себе крылья, и поднялся прямо к солнцу. Но безжалостное светило, в страхе за свое величие, сожгло его и он ударился об землю. Так могло произойти и с Рукой Смерти. Поэтому Гийора заранее предпочел обезопасить себя. И не только множа своих поклонников.

Хозяин Изнанки создал заклинание, что сработает в случае гибели тела. Но сохранит душу и Дар – перенеся их в загадочные миры неизвестных эпох. Рука Смерти переродится в новом теле, и вернёт прошлое величие.

Кивком он подозвал Тень. Дракон, тяжело хлопая перепончатыми крыльями, подлетел к нему, и приземлился подле хозяина. Склонив голову набок, вперился немигающим взглядом в лицо Гийоры. Его белёсые глаза сверкали в полутьме жутким светом.

Старуха, что сидела у трона, подняла голову. И тогда Гийора указал на неё Тени.

– Хочешь? – Спросил.

Он знал, что дракон не ел с самого утра. Специально не кормил его, чтобы тот стал злее. Старая карга могла стать прекрасной жертвой.

Но дракон удивлённо посмотрел на него и покачал головой.

– Позволь мне поохотиться, Хозяин. – Пришёл Гийоре мысленный ответ. Тот рассмеялся. Тень, как и он сам, имел мятежный дух.

– У тебя есть еда дома, а всё тянет на волю. Ладно, позволяю.

Последним, что он запомнил в тот момент, как дракон взмывает к потолку и, разбив витраж, летит прочь, на свободу …».

Образ исчез неожиданно, и я пришёл в себя.

Рывком поднялся со своего странного престола, и принялся ходить вдоль помещения. Из всех проблем меня беспокоило то, что я не всё помню из прошлого . Кто знает, как поведёт себя разум потом? Может, память Гийоры скоро исчезнет, и я буду помнить только то, что знала новая оболочка?

Печальные размышления прервал громкий хлопок двери.

Они вломились неожиданно. Трое. Впереди – мой старый знакомый, Балакирев. Выглядел он плохо – на голове повязка, а под глазом красуется синяк. С ним ещё двое парней в учебной форме - мне они незнакомы. Я ожидал, что Балакирев захочет реванша, но не думал что это произойдёт так скоро.

– Что, сученок, – зло прошипел оппонент, подняв кулаки. – Тебе конец!

Балакирев был зол. Очень. Видимо, то происшествие со шкафом задело его самолюбие.

– Быстро же тебя восстановили, – процедил я. – Или, может, маловато тебе пришло?

– В Академии замечательный лекарь, ­– ответил он. – Только тебе это не поможет. Ты труп.

Возразить мне не дали. Я успел увидеть, как парни, всё втроём, напитывают тела силой. И как в руках Балакирева сверкает золотым сиянием призванная плеть. Похоже, ребята действительно хотели меня убить.

Я не успел ничего сделать. Впрочем, и не смог бы, даже если и хотел. Мой «Дар» едва горел. Мелькнула золотая дуга, и конец плети влетел мне прямо в грудь. Вслед за ней на меня обрушился град ударов, усиленный вдесятеро призванными доспехами.

Это была не просто боль. Нечто адское, невыносимое. Плеть свистела в воздухе с каждым взмахом, отнимая жизненную силу моей тщедушной оболочки. Я чувствовал, как энергия Дара утекает как сквозь пальцы. Ещё чуть-чуть и моё тело будет уничтожено вместе с осколком Дара, который я толком и не мог призвать. Точно его заблокировали.

Внутри меня клокотала ненависть. Злость окутала разум, готовая выплеснуться наружу. Я чувствовал, как «трясёт» несчастный осколок Дара, но поделать ничего не мог.

Внезапно темнота в углу зашевелилась. Что-то маленькое и верткое вынырнуло оттуда и скользнуло к обидчикам. Существо поднялось к потолку, и, хлопая крыльями, развернулось ко мне. Меня охватила смесь восторга и недоумения, когда я увидел его.

Преданный друг вернулся. Я узнал бы его, даже если был слепым. Только сейчас от прошлого величия его не осталось и следа. Передо мной по-прежнему оставался дракон. Только сейчас это… дракончик. Детёныш. Такой, каким он был, когда мы впервые встретились в прошлой жизни. Чешуя, крепкая, сияющая лаковым блеском, стала мягкой. Мощные перепончатые крылья уменьшились, и движения их стали неловкими, рваными. Но зато глаза. Они больше не белёсые, в них танцевало янтарное пламя жизни.

Н-да, странно, конечно, Тень перенёс путешествие в другой мир. Я глянул, и увидел тонкую нить, протянутую между нами. Откуда она взялась? В прошлом её не было.

Дракончик завис перед моим лицом. И я почувствовал напряжённую готовность. Он, как прежде, ждал.

Долго я не думал.

– Давай! – Мысленно скомандовал. И Тень ринулся в атаку. Развернувшись, ударил Балакирева когтями прямо по руке, держащей плеть. Помещение заполнил дикий визг. Он выронил оружие, прянул в сторону и с воплями прижался к стене, хватаясь за раненное предплечье. Нападавшие резко потеряли ко мне интерес, забыли про атаку и кинулись его спасать.

– Что происходит?! – Один из нападавших в панике мотал головой, ища опасность. Второй закатал Балакиреву рукав и пытался остановить кровотечение из возникших непонятно откуда порезов. Ни один из них не видел дракончика!

Тень завис в воздухе, прямо над головой парня. И не дожидаясь приказа, спикировал ему на макушку. Что началось! Несчастный вскрикнул от боли, попытался отмахнуться, но споткнувшись об Балакирева полетел навзничь, задевая головой белый трон. От этого чаша раскололась, и на пол хлынула вода. Второй визжа попытался встать, но поскользнувшись впечатался носом в стену.

Крик стоял такой, что всё помещение дрожало.

– Отличная работа, – похвалил я Тень, и тот довольно заурчал.

Собрав силы в кулак, я заставил оболочку подняться. Мы с дракончиком любовались тем, как обидчики возятся на полу, прижав ладони к ушибленным местам. Я и Тень остались довольны.

– Парни, вы догадались, что со мной связываться не стоит? – Поинтересовался я.

В ответ посыпалась нецензурная брань.

– Кабздец тебе, гадёныш, – прошипел Балакирев. – Отец от тебя пустого места не оставит! Ты пытался искалечить наследника рода!

Висевший над ним дракончик дёрнулся, и я почувствовал исходящую от питомца волну злобы. Тень хотел пуститься в бой, но я не дал ему этого сделать.

– Будешь жаловаться папочке? – Я изумлённо поднял бровь. – Не знал, что так ведут себя высокородные.

Двое его «слуг» гаденько захихикали. Но Балакирев почему-то ещё больше разозлился и кинулся с ругательствами на них.

– В общем, советую не задираться. А не то выпущу вам кишки. Уяснили?

Такого ответа они явно не ожидали. Даже умолкли на секунду. Конечно, ведь привыкли, что Артемьев позволял над собой издеваться всем, кому ни попадая. Увы, ребята, всё изменилось.

– Смотри, выродок, – прошипел наследник, но уже почти присмиревшим тоном. – Твой «Дар» проснулся, но как бы тебе самому потом не «уснуть» вместе с ним. Отец тебя в порошок сотрёт.

– Ага, очень интересно, – отозвался я. – Но, думаю, мы с тобой друг друга поняли. Балакирев, или как там тебя?

На сей раз он промолчал. Только злобно смотрел на меня исподлобья. Я усмехнулся и вышел.

Мы с Тенью оказались в коридоре. Народу - просто яблоку негде упасть. Всюду сновали студенты разных курсов, не протолкнуться. Дракончик покосился на меня, дескать, «приказывай, хозяин»: как раньше, отправлять мне мыслеобразы он пока не способен.

Меня удивило произошедшее с ним. Хотя я понимал причину этих изменений. Могущественный Тень, что раньше служил мне, и свободно перемещался на Изнанку, для командования армиями потусторонних тварей, прошёл через обратное развитие.

То есть, потратил всю силу, накопленную столетиями прошлой жизни, чтобы остаться со мной. Пройти сквозь время и пространство, и воссоединиться с хозяином.

Дракон по природе - существо Изнанки. Невероятно сильное в смысле обладания магией, и опасное. Потому что он и его родичи – единственные существа Той стороны, что обладали разумом и волей. Тень мог путешествовать куда угодно, пересекать любые измерения, если то заблагорассудится.

И мне удалось подчинить себе такое существо. Но он бы не стал слушаться моих приказов, не будь на то его собственного желания. Тень был мне «должен»: много лет назад, во время одной охоты на Изнанке, я спас детёныша дракона. Его мать погибла в битве с титаном. Он остался один, совершенно беспомощный. При своей силе, детёныши драконов не выживают без опеки. Я дал ему имя. Вырастил его. Тень пробыл со мной практически до самого конца. И теперь сумел найти меня среди мириад миров и пространств – хитрое это дело, если учесть, что тебя засунуло вообще не пойми куда. Только магию свою практически всю растерял. И вернулся к изначальному состоянию – того самого детёныша, когда-то спасенного на Той стороне. Готов спорить, что за это он расплатился несколькими жизнями. Теперь и не знаю, каковы сейчас его возможности.

В ответ на мои мысли дракончик вдруг проворно юркнул в стену, чем вызвал у меня изумление. С полминуты отсутствовал, пока я стоял, недоумённо разглядывая скопление людей. А потом он появился, неся в пасти… Золотой браслет с рубином. Подлетел ко мне поближе. Янтарно-жёлтые глазки светились хитринкой, как будто спрашивая – «надо, хозяин?».

Я опешил.

– Ты где это взял?! – Мысленно спросил.

А дракончик, спикировав к моему лицу, разжал пасть. Оставалось только подставить ладони.

Не знал, что мой маленький друг склонен к воровству. Прежде не водилось за ним таких привычек. Что ж, это ответ на вопрос о возможностях Тени. По крайней мере, перемещаться сквозь пространства и измерения он всё ещё может.

– Гийора, – раздался у меня в голове чей-то голос. Тоненький, едва слышный. Я узнал его. Голос принадлежал дракону.

И снова настал час удивляться. Тень назвал меня по имени – такое он себе позволял только в далёком детстве. Я попытался переспросить, но ответом было молчание.

Ясно. Дракончик заново учится общаться мысленно. Но сил ещё не хватает. Ничего, Тень. Скоро твой хозяин обретет былой Дар, тогда и ты сможешь стать прежним.

Я приказал дракончику вернуть браслет где взял. Сейчас эта вещица мне ни к чему. Тень состроил обиженную физиономию, но приказ выполнил. Меня позабавило недовольство дракона. Но зато теперь я знал, как смогу добыть золото если мне вдруг понадобится. Полезными оказались новые свойства Тени.

Пока я стоял в растерянности, ко мне подошёл седовласый человек в чёрной форменной куртке.

– Артемьев! – Произнес он, и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Я ответил не сразу, так как имя это было мне непривычным. Старик повторил требование, заодно обвинив меня в скудности ума.

Глава 3

– Тебе мозги отшибло, парень? – Негодовал он. – Перед тобой начальник курса.

Тень насупился, и прислал мне «чувство» злости» - предлагал расправиться с «обидчиком». Я отказал.

Да, старик. Повезло тебе, что я пока слаб. Посмей ты сказать такое Руке Смерти, уже бы стал одной из моих «куколок».

– Тебя срочно вызывают к директору, Артемьев! – Повторил старик. – Следуй за мной немедленно.

А вот это интересно. Что могло потребоваться их верховному от моей жалкой оболочки?

Старик шёл впереди меня за десяток шагов не оборачиваясь. Я старался не упустить из виду его сгорбленную фигуру. Направил вперёд Тень, велев следить за ним. Пару раз я отставал, теряя начальника, но на помощь приходил дракончик, посылая мне мыслеобраз с нужным направлением.

Коридор закончился. Спустившись по лестнице, я оказался в большом, ярко освещённом холле, где справа красовалась деревянная дверь с золотой табличкой – «директор».

Начальник остановился и смерил меня презрительным взглядом. Ничего не сказал. Затем постучал в дверь, и дождавшись разрешения, вошёл. Тень я попросил остаться в коридоре. Посидеть спокойно и не делать глупостей. Дракончик недовольно засопел и исчез, нырнув прямо в стену. Отправился на Ту сторону или ещё куда.

Ладно. Пусть идёт. Может, на Изнанке ему комфортнее.

Мы оказались в приёмной. Молодая «аппетитная» секретарша поприветствовала нас из-за стойки.

– Подождите минуту, я сейчас сообщу о вас Анатолию Евгеньевичу, – сказала она, и, цокая каблучками, вышла. Вернулась спустя пять минут, и сообщила что нас готовы принять.

Директором оказался грузный человек в черном изысканном костюме. Он сидел за широким столом из красного дерева, и что-то сосредоточенно писал, не обращая на вошедших внимания. Кабинет его был обставлен шикарно. Вдоль стен стояли шкафы под самый потолок, доверху забитые книгами. Явно недешевая мебель, кожаные кресла и диван. Старик, что сопровождал меня, кашлянул и когда директор поднял взгляд, назвал имя моей оболочки.

– Присаживайтесь, – приказал тот, кого звали Анатолием Евгеньевичем. Я послушно сел в кресло напротив. Он сделал жест рукой, отпустив начальника курса, и когда тот вышел, спросил:

– Первый раз здесь?

Я кивнул.

– Не пугайтесь, молодой человек. Я позвал вас, чтобы обсудить ваше дальнейшее обучение.

В этот момент я напрягся. Интересно, чего хотят со мной «обсудить»?

– У вас просрочка в платеже, ­ – продолжил директор. – Месяц как. Вам нужно оплатить обучение на год вперед. В противном случае я вас отчислю. Ваша бабушка прежде вносила за вас платёж, но, на сегодняшний день поступления прекратились…. По своей милости и доброте месяц я прождал, но больше ждать не могу.

Он многозначительно глянул на меня. Но я промолчал. Ага, как же. По милости он ждал. А что делать? Я понятия не имею, кто она - бабка моей оболочки, и почему вдруг перестала платить. Померла, наверное?

– У вас есть двое суток, Артемьев, – проговорил он.

– Хорошо. Как скажете.

Я поднялся с места и собирался выйти, но директор меня остановил:

– Позвольте узнать, где добудете деньги? Сейчас ваш статус не совсем прост, менее аристократичен. Вы должны принести десять тысяч рублей, откуда у вас взяться такой сумме?

Отвечать я не стал. Интересно получается. Ведь я уже догадывался, что с семьёй моей оболочки что-то не так. Обсуждать тут нечего. Деньги. Всегда и везде – самый необходимый ресурс. И если в прошлой жизни золото для меня было точно пыль, то здесь пришлось столкнуться с проблемами. Кроме того, я не знал – много это или мало – десять тысяч рублей. Наверное, много, раз директор говорит о такой сумме с придыханием.

Когда я покинул кабинет директора, в коридоре меня встретил дракон. Радостно размахивая крыльями, сделал круг и приземлился мне на плечо. Я почесал его за ухом.

Теперь нужно решить, что делать дальше. Мне захотелось найти побольше информации о моей новой оболочке. Я не планировал отчисляться с обучения – оставаться в академии казалось мне полезным. Я смогу побольше освоиться в новом для меня мире. Но стоит подумать, как научиться добывать деньги. Сперва следовало побольше узнать о том, куда меня занесло. Но тело, жалкая оболочка студентика, требовало отдыха. Поэтому я принял решение отправиться домой.

Была ещё одна проблема – я не знал, где живёт мертвый студентик. Но решилась она просто. Тело сохранило частичку памяти Артемьева. Мне оставалось только призвать осколок Дара, чтобы связаться с ней. В какой-то момент я стал чувствовать, как изнутри исходит жар. Тело наполнилось силой. А мысли мои точно отступили.

И я стал узнавать всё вокруг. Велев дракончику двигаться за мной, пошёл, куда меня вёл осколок. Поднявшись на третий этаж, очутился в длинном переходе, что соединяет два здания. Казалось, что я знал всё. Где повернуть, где пройти. Наконец, встал возле нужной двери. Дёрнул ручку – открыто. Войдя, погасил пылающий Дар.

В помещении царил полумрак. Я осмотрел комнату и разочарованно цокнул. Н-да, ни в какое сравнение с моими роскошными покоями, что я оставил в Юдоли Скорби ни шло. «Обиталище» бренной оболочки походило скорее на клоповник. Крохотная комнатушка, а в ней - у стены кровать с продавленным ветхим матрацем, у окна стол, и рядом шкаф с книгами. На спинке стуле висит старое тряпьё. Я впустил Тень – дракончик моментально освоился, по-хозяйски приземлился на кровать и начал вылизывать пузо. Странный он стал – диву даюсь его новым привычкам.

Я не планировал задерживаться здесь. Рассчитывал почерпнуть информацию из книг и идти дальше, решать проблему с обучением. Открыл книжный шкаф и не ошибся – в нем хранились книги по истории. Я обрадовался. Наконец-то найду ответы на многие вопросы.

Открыл первую попавшуюся книгу, и сел читать. Понял, что текст разобрать могу свободно. Я призвал Дар – с помощью него рассчитывал ускорить получение информации. В чтение втянулся легко. Не заметил, как прошло время. Когда я поднялся из-за стола наступил вечер.

Российская империя была для меня незнакомым местом, но отчасти походила на мой «дом». Здесь люди рождались с Даром, как и в Мире, обладали способностями развивать свою магическую силу. С единственным отличием, что это распространялось на благородных. Простые люди, если и случайно обретали магическую способность, и могли её применять, то изучать – только до определённого предела. Такие смертные назывались Одарёнными. Но в книгах об этом писалось вскользь.

Боги из этого мира исчезли. Люди уничтожили их около тысячи лет назад. Это значило, что Божественные приспешники из моего мира точно не проберутся за мной сюда.

Из-за гибели Богов в пространстве начали возникать Изломы. То есть – где-то в неожиданных местах рвалась ткань мироздания, и оттуда лезли чудовища. Были даже специальные отряды, сформированные из аристократов, которые помогали залатать Излом и уничтожить монстров. Каждому аристократу по достижению определенного возраста полагалось отбыть службу в областях Изломов. Собственно, только после этой службы аристократ официально приобретал статус аристократа. Иногда, если твари были особо свирепыми и отрядам не удавалось победить их, монстрам удавалось захватить те или иные области, взяв полностью под свой контроль. Так я узнал, что области Зауралья полностью принадлежат силам Изнанки – Тюмень, Челябинск, и Свердловск. Однако, странные названия у местных городов.

Я усмехнулся. Да, сходство было очевидным. Но, кажется, у местной Изнанки не было хозяина, который мог бы подчинить себе ее силы. И я подумал, что это мой шанс. Восстановить Дар до былой мощи и воцариться здесь.

Закончив чтение, поднялся из-за стола и пошел прочь. Более здесь мне делать нечего. Тень устремился за мной. Выйдя на улицу понял, что очень хочу есть.

– Ну веди меня, – приказал дракону. – Ты-то наверняка успел здесь освоиться получше моего.

Тот радостно пискнув, умчался куда-то вперед. Я же, выйдя за ворота – они здесь никем не охранялись, что было странно – оказался посреди незнакомой территории. Вокруг меня грудились высотные здания, по виду больше напоминавшие коробки, и имевшие множество окон. И ни к одном из них я не увидел вывесок, где можно поесть. Про себя отметил, что здешняя архитектура очень странная и побрел куда глаза глядят, ожидая возвращения Тени.

Было пасмурно. Лил небольшой дождь. Людей в это время на улице было совсем немного, и лица у них были крайне мрачные. Ну, к этому я тоже привыкну – у меня в Юдоли Скорби веселыми были разве что мои «куколки», и то, только когда я захочу.

Желудок сводило от голода. Еще чуть-чуть и придется применять Дар, чтобы ее загасить – чего бы очень мне не хотелось. И так сил маловато.

А ведь я давно забыл, что такое чувство голода. Когда я был Рукой Смерти, мне не нужна была еда чтобы насытиться. Души – вот то самое вкусное блюдо, что было куда важнее простого пережевывания каких-то субстанций.

Но, впрочем, застолья мне нравились. Хотя и бывали редкими в Юдоли Скорби.

Вскорости вернулся Тень. Оглушив меня радостным воплем, потребовал чтобы я следовал за ним, заодно послав мне «мыслеобраз» - в паре десятков метров от сюда, за углом одного из зданий, он нашел местечко, где можно наполнить желудок. Название на кричащей вывеске прочесть я не успел. Да и не очень-то нужно было.

Я был приятно удивлен, оказавшись внутри. Местная таверна резко отличалась о тех, что были «дома». Убранство внутри было одновременно уютным и роскошным. Стены украшали дорогие картины, и гобелены. Потолок отделан лепниной с позолотой. В центре зала высились четыре мраморные колонны, обвитые декоративными цепями. Больше всего мое внимание привлек странный светильник, что висел на потолке. Это было нечто грандиозное. Сделанный из золота и стекла, огромного размера. Как будто кто-то собрал бриллианты один к одному в форме конуса, и подвесил вниз. Я был впечатлен.

С трудом отняв взгляд от этой красоты, присел за один из столиков. Ко мне тут же подошел человек – мужчина в белой рубашке и жилете с манишкой. Я сдержался, чтоб не хмыкнуть. Нормальные у них тут трактирные слуги.

Но взгляд человека был неприветливым.

–Неси мне пищу, – велел ему я. – Что у вас тут есть?

Окинув меня сверху до низу презрительным взором, он, не поприветствовав, сказал:

– Это дорогой ресторан, юный господин. Вы уверены, что сможете заплатить?

– А ты сомневаешься? – Зло усмехнулся я. Человек оказался сметливым, и понял, что со мной лучше не спорить. Его как ветром сдуло, а через минуту он вернулся, неся в руках странную книгу. Открыл ее, и показал мне список блюд. Чувство голода вновь взяло верх, когда я увидел на картинках изображения предлагаемой еды. Местная кухня была для меня незнакома, но выглядела аппетитно. Даже Тень подлетел поближе и заинтересованно глянул мне через плечо. Хотя вот ему-то совсем ничего такого не требовалось.

Прикинув сколько смогу съесть за раз, потребовал:

– Жареную утку с овощами и черной икрой, и пирог с олениной, устричным соусом и черным перцем.

– Чего желаете выпить? – спросил слуга. – Может быть вино? Есть французское,итальянское…

– Я буду пить Проссеко, – Сказал. Понятия не имею, что это такое, но звучит интересно.

Принесли еду. Утка на вкус была бесподобна. Целая птица, поджаренная до хрустящей корочки. Проссеко на проверку оказалось вином, довольно сладким – пахло фруктами. Я очень давно не ел человеческой пищи, и успел забыть это удовольствие.

Пока я ел, в таверну прибыли еще посетители. Их было трое. Шумная компания молодых людей. Они вели себя довольно развязно с самого начала. О чем-то громко говорили, смеялись, чем вызывали явное недовольство остальных присутствующих в зале. Судя по виду, это были аристократы. Сразу заказали выпивки.

К этому времени я успел расправиться с уткой, и приступил к пирогу. Наконец я почувствовал сытость. В желудке приятно заурчало и перестало болеть. Я расслабился, и откинулся на спинку стула. Тень в это время беспокойно крутился рядом. Я хотел было уже отправить его на поиск вещиц типа того браслета, что он принес – чтобы расплатиться. Но в это время ситуация в помещении изменилась. В зале появилась она. Молодая девушка, на вид лет двадцати пяти. Без сопровождения. Одета достаточно дорого. Симпатичная, как раз в моем вкусе - высокая пышногрудая блондинка. Стрельнула томным взглядом голубых глаз в мою сторону, и присела за столик напротив.

Не успел я как следует разглядеть всю прелесть ее утонченного лица, как она привлекла внимание компании аристократов. К тому времени успевших порядком накачаться спиртным. Я заметил, с каким «хищным» видом они по началу переглядывались меж собой, потом о чем-то говорили – видимо, обсуждая гостью. Дальше все произошло очень быстро. Один из них – толстый низкорослый парень в костюме-тройке поднялся со своего места и двинулся прямиком к даме. Я не слышал о чем они говорили, но разговор шел на повышенных тонах. В какой-то момент жирдяй навис над девушкой и, грязно выбранившись, влепил ей звонкую оплеуху. Голова несчастной дернулась. Взметнулись вверх белые локоны. Девушка заплакала.

Пьяный скот. Обычно людские разборки меня не касались, и в этот раз ввязываться желания не было. Но мое тело меня опередило. Рывком вскочил, оказался подле жирного. Короткий замах и мой кулак влетает ему в челюсть. Толстяк покачнулся, как-то неуклюже повел головой и рухнул на задницу, ошалело оглядываясь. Похоже, чуть переборщил с ударом. В тот миг я почувствовал, как затрепетал в груди огонек Дара. Совершенно случайно напитал кулак магией. Тут же ко мне подлетел дракончик. Я почувствовал его ярость. Видел, как навострил он когти, спрашивая – не разодрать ли горло этому наглецу?

Тень становился более кровожадным. Я отозвал его.

Девушка плакала, схватившись руками за лицо. В это время оставшиеся двое из компании противника повскакивали со своих мест, и уверенно двинулись ко мне. Один из них на ходу попытался усилить свои кулаки с помощью магии. Доделать это я ему не дал. Развернулся, и ударил ногой в голову – так, что он осел. Второй предпочел не связываться, кинулся к поверженным друзьям.

– Вы в порядке? – Я подошел к хныкающей девушке. В это время в зал ввалилась охрана заведения. Начали суетиться, кто-то кинулся приводить в чувство толстяка.

– Ты хоть знаешь с кем связался?! – Вдруг выкрикнул тот, что избежал схватки. – Это наследники рода Евстафьевых. Они тебя на части разорвут!

– Очень интересно, – отозвался я. Помнится, буквально недавно я столкнулся с такими же «наследниками родов» в отхожем месте академии. И где они теперь, эти «наследники»?

Белокурая красотка всхлипнула. Я подал ей платок.

– Простите, я не знаю вашего имени.

– Графиня Воронцова, - отозвалась она. – Юлия Викторовна. Благодарю вас, юный господин. Вы спасли мне жизнь.

М-да уж. Эти непутевые дворянчики вообще ничего не боятся. Насколько я понял, тут, если плюнешь – в аристократа попадешь, и можешь случайно нарваться на того, чей род просто тебя уничтожит. У меня «дома» было примерно так же. Только там кланы заклинателей, как называли знать, боялась друг на друга лишний раз косо посмотреть – дабы случайно не развязать войну (как это было в тот период, когда я только начинал набирать силу – собственно, то, что один знатный род решил, что может править всеми остальными родами позволило мне возвыситься – но об этом расскажу позже).

Глянув, как охрана возится с недобитыми дворянчиками, собрался уже уходить. Но тут графиня остановила меня.

– Как я могу вас отблагодарить? – Спросила Юлия. Я ухмыльнулся. «Благодарность» дам была для меня всегда очень кстати. И, судя по томному взгляду белокурой девушки, я понял ее правильно.

– Гийора, - раздался детский голосок у меня в голове. Я поднял взгляд, и увидел, как над потолком завис Тень. Мордочка довольная, как у кота, объевшегося сметаны. Взмахом лапы он указал на правый карман моих брюк. И я поспешил проверить, что там.

Н-да. Я, кажется, раньше говорил, что драконы – одни из самых опасных существ Изнанки потому, что имеют разум и волю? Так вот, повторю это еще раз. И, видимо, мой Тень – самый опасный из них. Да еще к тому же хитрый.

В кармане брюк я нащупал кошелек. Раскрыл его и ознакомился с содержимым. Внутри было несколько купюр общей суммой на тысячу имперских рублей. Я уже догадался, что в этом мире бумажки – то же самое, что и золото в моем. И, припоминая слова директора, подумал, что тысяча – весьма солидная сумма. Хватит, чтобы расплатиться за обед.

Вот это да. Когда и как он успел метнуться сквозь пространство за необходимым предметом? Главное ведь, быстро Тень сообразил, что мне было нужно, потом не стал дожидаться моих приказов, а просто добыл это.

Интересно. Потому, что, судя по виду – кошелек принадлежал тому самому толстяку: об этом говорило сходство гербов – на кошельке и на одежде нападавшего. Достал из кошелька бумажки, и кинул на стол. Подоспевший слуга тут же подхватил их и куда-то унес.

– Не стоит благодарности, – сказал я графине. И увидел на ее лице явное разочарование.

– Может быть, милая дама могла бы составить мне компанию на вечерней прогулке? – Быстро сообразил я, и галантно подал Воронцовой руку. – Последние несколько лет я жил в Европе, и очень давно не был в Петербурге. Возможно, вы могли бы показать, как изменился город?

Если врать, так до синей луны. Но Юлии похоже моя ложь пришлась по вкусу. Графиня Воронцова расплылась в довольной улыбке, предвещавшей интересное продолжение знакомства.

На секунду девушка задумалась, прикусив верхнюю губу, а потом решительно взяла меня под руку.

– Охотно, – согласилась она.

– Тень, погуляй пока, – бросил мысленно дракончику, а в ответ услышал недовольный писк.

Ночь и весь следующий день я провел в обществе новой знакомой. Графиня Воронцова оказалась горячей штучкой. После короткой прогулки мы сняли номер в дорогом отеле, и предались там утехам. Как выяснилось, Юлия пребыла в родовое имение в Санкт-Петербурге, после развода. Ее муж оказался пьяницей и повесой, и, кроме того, поднимал на нее руку. Теперь она возвращалась в отчий дом, чтобы вскорости снова выйти замуж – очень уж богатым было ее приданое, так что, глава рода позаботится о ее скорейшем выгодном браке. Пусть девушка и «второй сорт», но это не отменяет ее богатства. Впрочем, такие подробности меня не очень интересовали. В постели она оказалась «ненасытной» и умелой (что несколько странно для дворянки), поэтому выспаться мне не удалось. Я не счел нужным тратить время на долгие прощания, и оставил графиню спящей в номере. И когда я оказался на улице, было уже темно. Дракончик крутился рядом, весело помахивая хвостом. Настроение у него было преотличное. Меня интересовал вопрос - откуда у Тени появляется столько сил, что он может таскать мне предметы, причем без труда материализуя их из астральных тел во вполне себе реальные. Эдак мы с ним за одну вечернюю прогулку сможем мне на обучение наскрести.

Хочу сказать, что в прошлой жизни величественный Тень – а он действительно был могущественным созданием – такой ерундой не занимался. Ну, в смысле таскать какие-то вещички и мелко хулиганить. Да что говорить, даже оружие он никогда мне не носил – для этого имелись «куклы» или низкоранговые твари Изнанки, которых я мог призвать в любую минуту. Дракон был моим полководцем. Он командовал армиями демонов в войне против Божеств, когда я задумал свергнуть их всех и воцариться на их Звездном сиянии.

Но, как видите, мы оба за мое тщеславие поплатились. Одно радует – что сработало придуманное мной заклинание благодаря которому я сумел сохранить душу и хоть каплю Дара. Я ожидаю, что божественные слуги будут преследовать меня, чтобы убить. Но здесь не найдут. А за это время я успею добиться прежней несокрушимости, и буду повелевать.

А пока что я замыслил проникнуть в сознание Тени, и посмотреть, что там касаемо его силы. Не думаю, что ее много, но принципиально нужно знать – пополняется она, или истощается, с учетом того, что дракончик у меня потихоньку «умнеет».

Завернули за угол. Туда, где было совсем малолюдно – зачем смущать прохожих? Дракончика никто кроме меня не видит, а мой вид, когда мой «Дар» будет пробиваться в его сознание, людей может напугать.

Тень напрягся, когда я «дернул» за связующую нас ниточку. А потом мысленно призвал свой Дар – почувствовав, как разгорается огонь, закрыл глаза. Мелькнул яркий свет, и вот уже я смотрю на мир глазами Тени. Ничего особенно. Внизу, у стены болтается моя опустевшая оболочка.

Долго так находиться я не смогу. Это раньше мне не составляло труда сделать, допустим, одну из «кукол» своим аватаром. Сейчас даже вытеснить ненадолго дракончика – уже подвиг.

Первым, что я разглядел – был Дар Тени. Увиденное меня разочаровало. Огонек едва-едва горел, и грозил погаснуть. Получается, что малыш тратил свои последние силенки в угоду хозяину?

Так дело не пойдет. Я чуть поднапрягся, и усилием перенаправил энергию своего Дара к дракону. Ответом была боль. Все же слишком слаб, слишком мало у меня сил чтобы пытаться передавать их. Но Тень еще слабее и может вот-вот умереть.

Когда я закончил, боль ушла. Я чувствовал, что выдыхаюсь и быстрее захотел вернуться в свою оболочку. Мне нужно было отдохнуть, прежде чем думать, что делать дальше.

Едва оказавшись в теле, присел на корточки у стены. Чувствовал себя отвратно. Отчего-то резко стало холодно, сердце колотилось как бешеное. Тень все это время беспокойно попискивал, кружась вокруг меня. Прошло несколько минут, прежде чем мне стало пИгорьче.

Когда вернулась способность думать, понял, что Тень пока явно не помощник в добыче денег. А оплачивать обучение придется уже завтра.

Пока я был Рукой Смерти – никогда не имел проблем с золотом. Поэтому, даже не задумывался как его добывать. Но теперь вопрос стоял остро. Ну что теперь, ставки идти делать что ли?

Идея мне понравилась. Я заинтересованно глянул на дракончика. Кажется, знаю как найти ему применение.

Тень, кажется, не понял, чего я хочу. Склонил голову на бок и заинтересованно смотрел на меня.

Я послал ему мыслеобраз – того заведения, куда хотел отправиться. Дракончик понял меня моментально. Захлопал крыльями, и полетел вперед. Оставалось следовать за ним.

Спустя некоторое время мы оказались возле роскошного особняка. У входа дежурили странные железные коробки на колесах – они стояли, издавая утробное рычание. Я быстро понял, что эти штуки являются транспортом - когда заметил, как люди, выходящие из здания, садятся в их темные нутра. А потом коробочка рыча укатывается прочь.

Глава 4

Сам особняк призывно горел огнями, внутри играла музыка, слышались чьи-то веселые голоса. А над подъездом красовалась сверкающая вывеска – «Игорный дом». Так в этом мире называлось место, где делали ставки на деньги.

Первая моя встреча с Одаренными произошла на пороге. Широкоплечий человек в черном пиджаке пристально вглядывался в лица входящих. Явно неспроста. Немного напрягшись, я почувствовал, что от него исходит сила. Человек пытался учуять «следы» активного использования Дара – видимо, это было нужно в таком месте, где недобросовестные игроки могли применить заклинание иллюзии и унести выигрыш.

Но еще я почувствовал, что сила этого человека имеет ограниченные пределы. Как будто ему чего-то недодали, или специально ограничили. Он не был совсем уж слаб. Но и не был очень силен. Просто – обладал магией ровно настолько, чтобы чуять ее у других и уметь немного усиливать физические параметры своего тела. Что и говорить – простолюдин. Я читал о таких в книгах по истории этого мира.

Только я собрался войти, как человек вежливо попросил меня остановиться и указал на табличку – «дорогие гости, убедительно просим вас при входе перевести Дар в режим сна. В противном случае, в обслуживании будет отказано».

Без вопросов подчинился. В конце концов, я ведь и не собирался настолько примитивно мухлевать.

Тень, кстати, как водится, никто не заметил. Это было ожидаемо. Когда мы оказались внутри, дракончик явно пришел в восторг – сразу улетел куда-то прочь, исследовать местность. Я отпустил его, строго-настрого запретив воровать вещи без моего приказа. Нечего тратить силу на всякую ерунду. Мой дракон еще слишком слаб – а только оставь его без присмотра, спустит весь свой потенциал непойми на что, и окажется в бездне.

Я оказался один в просторном холле, наполненном людьми. Сиял яркий свет, играла музыка. Внутри помещение было обставлено по последнему слову моды. Явно дорогая мебель, стены с лепниной, по углам – раскидистые растения в горшках. Одним словом, красиво. Пока шел, успел заметить еще парочку Одаренных – скорее всего они тут были повсюду, внимательно наблюдая за посетителями.

Услужливый человек, одетый в форму персонала заведения, предложил мне бокал вина и проводил в игорный зал. У стола с крутящейся рулеткой собралось люди. Они увлеченно смотрели на что-то. Я решил пока понаблюдать за ними, так как не знал местных правил игры.

Маленький белый шарик несся по кругу колеса, пока наконец не остановился в секторе рулетки с цифрой.

– Пятнадцать, черное – озвучил некто (по-видимому, хозяин игры). Девушка в красном вечернем платье с широким декольте, что стояла подле него, раздраженно махнула рукой.

– Опять проиграла! – Воскликнула. – В который раз за вечер!

– Не отчаивайся, дорогая, – вторил ей высокий мужчина в дорогом костюме. – Мы еще сумеем отыграться….

– Какой отыграться, Толя?! Уже двадцать тысяч спустили, а ты еще хочешь?

Девушка заметно разъярилась и потянула спутника за рукав.

Я присвистнул. Вот это да. Спустили двадцать тысяч. Насколько понял, сумма была очень немаленькая. Прямо скажем, грандиозная.

Какое-то время еще понаблюдав за игрой, я решился сделать ставку. В кошельке у меня оставалось сто рублей одной купюрой. Подозвал Тень. Дракончик явился, радостно хлопая крылышками. Послал ему «мыслеобраз», чего конкретно хочу. Он понял сразу. Даже хитро подмигнул в ответ.

– Семнадцать, «красное», – сказал я.

Закрутилось колесо. Шарик понесся по рулетке, с легким треском ударяясь о борт. Прыгая, остановился в черном секторе, и было замер. Только человек открыл рот чтоб объявить о моем проигрыше, как вдруг Тень на бреющем полете хвостом сбил шарик, и тот оказался ровнехонько на нужной цифре!

– Выиграл… – С придыханием выпалил хозяин игры. – Юный господин забирает ставку.

Поначалу на меня никто внимания не обратил. Ну, выиграл и выиграл – бывает. Новичкам везет. Но я заметил, что Одаренные зашевелились, когда мой выигрыш увеличился в десятикратном размере. А потом еще раз и еще. Тут уже люди вокруг ахнули. И вокруг стали отираться подозрительные личности. Больше всех суетился один громила в черном пиджаке. Пристально следя за мной, что-то диктовал в небольшую черную коробочку в ладони – по-видимому это было средство связи. Удивительный мир. Неужели они, при всех своих возможностях, здесь не научились пользоваться телепатией? Впрочем, что взять с тупого громилы. Это же всего лишь простолюдин.

Одаренные проверяли, не мухлюю ли я. Но, естественно, не могли обнаружить Тень. Следовательно, не понимали в чем дело.

*получасами позже, кабинет начальника безопасности Игорного дома*.

Федор Иванович сидел за рабочим столом, и разбирал бумаги, когда в дверь постучали.

– Войдите, – сказал он, и поправил лацкан своего дорогого пиджака.

На пороге появился Евсеев – один из подчиненных, Одаренный. Вид имел растерянный и какой-то глупый.

– Что такое? – Насупился начальник.

– Прошу прощения, – сказал Одаренный. – Тут щегол один нас обнести хочет. Я проверил – магии нет. Выигрыш уже больше двадцати тысяч.

Федор Иванович отложил ручку, и задумался. Умолк и его подчиненный – боясь сказать лишнего слова. Уж очень крутой нрав был у «безопасника».

– Магии нет, говоришь? Ну если плохо смотрел – с тебя будет спрос.

– Точно, вашбродь, – вытянулся в струнку Евсеев. – Никак нет. Мы не понимаем, что это. Щеглу везет.

– Кто такой? – Спросил начальник.

– По виду один из студентов. Дар слабый, еле горит. На нем есть герб, но этот род не на слуху. Скорее всего, какой-то гиблый или полуразорившийся. Мальчишка просто хотел у нас подзаработать…

– Ну так иди и разберись с ним, – отрезал Федор Иванович. – Сам знаешь, что делать.

Одаренный произнес в ответ: «Есть!», и, щелкнув каблуками, вышел.

Я знал, что просто так уйти мне не дадут. Не был настолько наивен – по опыту прошлой жизни понимал, что из таких мест с большими деньгами просто так не уходят. И, когда вышел из игорного дома, неся с собой чемодан с выигранными двадцатью семи тысячами рублей, сразу заметил за собой слежку.

Мы с дракончиком брели по тихим ночным улочкам незнакомого города. Малыш Тень первым почуял опасность и мысленно предложил мне на выходе воспользоваться одной из тех урчащих коробочек (мой дракон определенно умнеет на глазах), я отказался. Хотелось прогуляться. Я чувствовал, что они идут за мной – их было четверо, Одаренные. И вели меня от самого порога заведения. Но я ощущал от предстоящей встречи почему-то только радостное предвкушение, чем очень удивлялся – ведь так бывало раньше, в прошлой жизни, перед хорошей охотой на Той стороне. Осколок моего Дара горел на всю мощь, и это было странно: ведь еще совсем недавно я просто умирал. За это время не поглотил ни одной души – поэтому было совершенно непонятно, почему моя сила так себя ведет.

На меня напали, как водится, едва мне стоило свернуть в темный переулок. Из-за угла показались мои преследователи. Громилы из казино.

– Этот, – кивнул в мою сторону один из них. Тот, что суетился больше всех, когда я выиграл в первый раз (я сразу узнал его). А потом молча кинулся прямиком ко мне. Я видел, как наполняется силой его кулак. Тень пискнул, и без команды бросился ему наперерез, гася атаку. Стальные когти впились в плоть, громила начал вопить, и хаотично размахивать руками, в попытках отбиться от невидимого противника. Остальные трое времени не теряли и одновременно бросились на меня. Короткими алыми всполохами загорелись искры их Дара, окутав тела, и давая усиления к ударам.

Я отступил на шаг назад, и успел уклониться от летящего мне в лицо кулака, затем плечом блокировать второй. Коротким движением ударил ногой под дых, заставив наглеца с громким ойканьем осесть на землю. Тут же увернулся от следующего громилы, явно намеревавшегося подхватить меня на удушающий прием. Он не успел поставить блок, и словил тяжелый удар сбоку в челюсть. Что-то треснуло, из разбитых губ человека брызнула кровь, и окропила мой кулак.

И вдруг осколок внутри меня загорелся бешеным огнем. Я почувствовал дикий прилив сил, словно на секунду снова оказался в своем «родном» теле.

Чужая кровь. Думаю, это она заставила мой Дар забиться с таким неистовством. Победоносный вопль Тени подтвердил мои догадки.

Щелчок пальцами, и тьма в переулке ожила. Тугими жгутами поднялась из углов и стремительно взлетела к моим врагам, опутывая с ног до головы. Четвертый противник с оханьем завалился на бок. Трое остальных даже не пытались сопротивляться, когда тени в мгновение оплели их точно кокон. Только жалобно скулили. Бой был окончен.

– Господин, простите, не убивайте нас, – взмолился кто-то из нападавших. – Мы просто выполняли приказы.

Я ухмыльнулся.

– У меня для вас есть кое-что получше, – сказал. И в их глазах мелькнула паника. Один даже начал бормотать молитву.

Н-да, все-таки полет в Бездну меня изменил. Наверное, будь я прежним Гийорой, просто выпотрошил бы этих пентюхов, да понаделал себе «куколок» из их прекрасных тел. Но нет. Сегодня мне этого не хотелось. Тень отреагировал странно, когда уловил мое намерение. Почему-то начал разочарованно пищать и хлопать крыльями. Дескать, чего это ты, Повелитель. Наверное, тоже вспомнил свою прошлую жизнь с кровавыми жертвоприношениями.

Я не говорил, что в моем мире простое население в какой-то момент стало поклоняться Тени как идолу? Да, серьезно, так и было. Даже статуи возводили, и отправляли культ могущественному дракону. Регулярно приносили в жертву каких-то барашков (а то и людей), орошая кровью его алтарь. Неудивительно, что он скучает по прошлым денькам.

– Нет, мой друг, не сегодня, – ответил ему. И Тени оставалось только это принять.

Я сложил пальцы в особом жесте, и призвал хорошо знакомую печать высасывания души. В воздухе лиловым светом замерцали древние символы. Мгновение покружившись, опустились на головы людей, и отдав короткую вспышку, растворились.

А я почувствовал, как в тело ударился поток энергии. Сила текла по венам с бешеной скоростью, заставляя сердце биться чаще, клубком сплетаясь где-то в районе живота. Через пару секунд все было кончено. Громилы валялись на земле без сознания. А мой осколок получил вожделенную энергию.

Насладившись моментом, оборвал поток и вздохнул. Конечно, это была совершенно не та печать высасывания: души глупцов остались при них. Я специально сделал формулу чуть слабее. Во-первых, полноценную печать некроманта мне, при моих нынешних способностях просто не осилить. Во-вторых… Удивительно, но я пожалел недотеп. Думаю, что бедняга Игорь Игоревич был очень добрым молодым человеком, и его милосердие передалось мне от тела, не иначе. Поэтому громилы просто проспят несколько часов, но проснутся уже совсем-совсем простыми людьми. Магии в них больше не будет, ведь я забрал их Дар. На утро, кстати, они даже не вспомнят встречу со мной.

Я позвал дракончика, и велел ему следовать рядом.

– Пошли домой, Тень – сказал, и двинулся вперед по темной улице. Позади меня лежали на земле мои спящие противники.

В ту ночь возвращаться в Академию мне хотя и не хотелось, но пришлось. Телу требовался отдых, иначе долго оно не протянет. А сон – это лучшее лекарство. Потом, нужно было «переварить» полученную магию. Когда я подошел к калитке, меня встретил пожилой мужик в форменной куртке. Я раньше не видел его. Он сурово глянул мне в глаза и насупил брови.

Первым очнулся Тень.

– Атаковать? – Пришел мне отчетливый мыслеобраз. Я увидел, как дракончик напряженно дергает крыльями, готовый кинуться на врага.

– Нет, подожди, – ответил мысленно. Потому, что догадался – передо мной всего лишь охранник.

– Артемьев, ­– недовольно гаркнул он, – ты почему шляешься посреди ночи? Я на тебя коменданту доложу – вмиг из комнатенки вытурят. Ишь ты, удумал!

Первым порывом было ответить ему достойно. Научить, как подобает разговаривать с Господином. Глянул на Тень – у того аж кончик хвоста от возмущения задрожал. Хорошо, что дракон не мог атаковать без моего приказа.

Но я вовремя вспомнил, что перед стариком стоит не могущественный Гийора Рука Смерти, а всего лишь юный студент Артемьев, пусть из благородных. Поэтому просто промолчал.

– Ты что, банк ограбил? – Спросил он, покосившись на мою сумку с деньгами. А ведь почти прав был охранник. И я снова промолчал.

– Да что с тобой такое? Язык чтоль проглотил?

– Мне пришлось задержаться, – наконец сказал я, хорошенько обдумав ответ. – Дела. Это касается моей семьи.

Как мне казалось, это лучшее что можно было придумать. В этом мире все помешаны на семьях и чести рода.

– Семейные, говоришь? – Хмыкнул охранник. – Странно. Ведь ты числился в Изгнанниках, чтоб дела какие-то иметь.

Тень уже едва не верещал, требуя атаковать. Я приказал ему успокоиться. Сам многозначительно глянул на старика. Тот, увидев мой тяжелый взгляд, осекся. Молодец, сообразил, что говорит все- таки с благородным.

– Кстати, – сказал он почти извиняющимся тоном. – Раз уж ты здесь, то вот.

Порывшись в карманах, выудил на свет серый бумажный лист.

– Тебе телеграмма.

На лицевой стороне я разглядел печать с «моим» гербом. Хмыкнул про себя, и убрал в карман. Что такое телеграмма мне пока было неведомо. Ладно, прочту как время будет.

Еще с минуту поворчав, охранник все-таки меня пустил. Я вернулся в свою захламленную комнату. Тень очень просился поохотиться, и я решил отпустить дракона – ему-то сон не нужен. Правда, строго-настрого наказал оставаться для всех незаметным. Ни к чему сейчас привлекать лишнее внимание. Мой питомец становится сильнее вместе со мной, и есть риск раньше времени вляпаться в неприятности. А я почему-то был уверен, что Божественные прихвостни смогут достать меня даже здесь, когда почуют что я выжил – когда это произойдет, только вопрос времени. Я еще очень слаб, чтобы достойно их встретить.

С этими мыслями не раздеваясь улегся на койку, и сладко уснул. Когда проснулся, был уже полдень. Идти на учебу не хотелось. Чтобы оплатить учебу, мне было дано два дня, так что к директору я могу сходить завтра. Тень еще не вернулся с ночной охоты. Интересно, куда он подевался? Может уже настолько почуял силы, что на Изнанку подался? Хотя нет, не должен был. Я ведь приказал вести себя тихо, а Тень приказы не нарушает. То, что в этом мире есть Изнанка – я был уверен абсолютно. У любого мира есть Изнанка, просто для каждого разная. У меня вообще есть теория, что эти самые Изломы – просто локальный выворот Изнанки, но до местных это пока еще не дошло. В любом случае, скоро у меня будет возможность теорию проверить – я кое-что задумал, но об этом позже.

Кое-как поднявшись с лежанки (от этого матраца жутко затекло тело – н-да, тут вам не перины в Юдоли Скорби), пошарился в кармане и нашел вчерашнее письмо. Развернул, сел читать.

Автором его был человек, приходившийся моему телу дядей. Я понял это по фразе: «Приветствую тебя, мой дорогой племянник». Далее по тексту следовало что-то невнятное, но ключевым было сообщение о том, что бабушка несколько месяцев назад изволила, как у нас говорят, отправиться в Бездну. В здешнем мире это описывалось странными словами типа «преставилась» и «отдала Богу душу». И теперь мой так называемый дядя взывал к совести, предлагая мне разделить по-честному ее наследство (особняк на Невском проспекте – похоже, единственное имущество рода). Каким-то запутанным образом, я оказался единственным прямым теткиным наследником, и это автоматически делало меня главой рода Артемьевых. Вот это новости. Правда, дядюшка хотел так же, чтобы я отказался от этого титула в его пользу. Я так и не понял, что получу взамен, в письме этого не указывалось. Родственник предлагал встретиться сегодня вечером, около того самого особняка, и все обсудить. Что ж, хорошая идея.

Я улыбнулся, и отложил письмо. Обожаю наглых родственников. У меня они тоже были, до того, как я стал Рукой Смерти. Интересно, что станет делать дядюшка? Будет ли запугивать меня, или попытается облапошить как последнего деревенского дурачка? А может, просто придет на встречу с парой громил (таких же недотеп, как в игорном доме) и заставит меня подписать документ? Вариантов много, и все они обещают веселье.

До встречи оставалось еще около четырех часов, и мне нужно было решить на что я потрачу время. Учиться мне сегодня не хотелось, поэтому я задумал дождаться возвращения Тени (в конце концов призвать его, если задержится), и пойти потренироваться. Чувствовал, что Дар мой начинает гореть все сильнее, и мне хотелось отработать заклятие перемещения предметов. Нужно было потихоньку осваивать утраченные навыки, тем более что энергия осколка сейчас это позволяла. Я не был уверен, что ее хватит надолго прежде, чем мне понадобится поглотить еще чей-то Дар. В этом была моя слабость: мне, еще при жизни постоянно приходилось подпитываться, иначе моя сила попросту бы погасла. Особенности носителя темного Дара, видите ли. Проявилась после того, как я освоил искусство некромантии. Когда звался Рукой Смерти, в этом плане было проще – у меня ресурсы буквально под ногами валялись. Сейчас же придется тяжело, если что-то пойдет не так.

Прошло примерно полтора часа, прежде чем начал уставать. Уже даже успел спрятать чемодан с деньгами (не особенно заморачивался, просто сунув под кровать – вряд ли кто-то будет искать его здесь, в комнатке бедного студента). Тень все никак не возвращался, и я чувствовал, что теряю терпение. Попытался «пощупать» астральную нить, которая нас связывала, но там было глухо. Как будто дракон действительно улизнул за Грань и веселится там без меня. А может, спрятался куда-то и приглушил «нить», чтоб я его не доставал: он мог поступать так раньше, в Юдоли Скорби, если не было никаких дел и ему хотелось отдыха. Драконы ведь существа сильной воли, и подчиняться никому не будут, если сами того не захотят.

В конце концов, соорудил простенькое заклятие призыва. Через секунду в стене напротив появился магический портал, сияющий голубым светом, и из него вывалился взъерошенный Тень, что-то возмущенно попискивая. А за ним на пол посыпалась… Груда каких-то вещей.

Я чуть было рот не открыл от удивления. На полу валялись книги, чья-то одежда, пара жестяных банок, медный канделябр без свечей, куски металла; была даже парочка золотых украшений – цепочка и браслет. Но больше всего меня удивило, что поверх этой кучи лежали женские трусы. Красные, с кружевами. Вот это новости. Слов нет. Мой дракон, божественный идол, заделался клептоманом.

– Ты где все это взял? – Ошеломленно произнес я.В ответ Тень захлопал крыльями и стал наматывать круги вокруг своих «сокровищ».

– Мое. Не дам! Гийора отстань! – «ударил» в голову его голос. А дракончик продолжал непрерывно пищать. Кажется, что-то нецензурное.

– Да ради Безумного Бога, забирай, – только и смог ответить я. – Мне этот хлам ни к чему, разве что только пара золотых цепочек. Но трусы-то ты где спер?!

Дакончик наконец перестал вопить, и приземлился на спинку стула, вцепившись в нее когтями. Точно птица на ветке.

– Охотился. Ты разрешил. – «Пришел» мне мысленный ответ.

Тень отвернулся, вскинув голову, и обиженно засопел.

Ну да. И правда ведь. Чего это дурак Гийора пристает со своими вопросами? Но все же красные трусы не давали мне покоя. Как можно было стащить женские трусы?! Для чего? Какая от этого польза?

Я тяжело вздохнул. Никак не могу свыкнуться с тем, что Тень – по сути детёныш дракона, и восприятие мира у него соответствующее. Пройдет еще много времени, прежде чем он вспомнит каким был. Видимо, и мне не скоро получится вернуть свою силу полностью.

Подошел и почесал дракона за ушком.

– Ладно, не обижайся, – сказал. – Добыча есть добыча. Скоро у нас будет особняк, выделю тебе отдельную комнату – сможешь захламлять ее сколько хочешь. Хоть всю трусами завали.

При слове «особняк» Тень заметно оживился. Я рассказал ему в общих чертах содержание письма. Дракончик радостно захлопал крыльями, предвкушая веселье. И в его глазах заблестели злобные огоньки.

– А теперь нам надо потренироваться. Пойдем.

Послал ему мыслеобраз, что я хочу от предстоящей отработки. Затем сунулся в шкаф и нашел там старую, поношенную куртку – когда-то она принадлежала Артемьеву (удивительно, насколько он был беден, что не мог позволить себе новые вещи), накинул ее и двинулся из комнаты. Тени велел следовать за мной.

Мы без проблем оказались на улице. Охранника сегодня не было, так что никто не спросил меня куда и зачем я ухожу. Куда точно идти я не знал. Хотелось потренироваться в каком-нибудь безлюдном месте, желательно на пустыре, но я понятия не имею где здесь могут быть такие. Дракончик опять предложил мне воспользоваться ревущей колесницей без лошади, но я отказался. Хотелось пройти пешком, и может быть, поизучать город.

Погода была прохладной. Дул ледяной ветер, противно покалывая лицо. Я шел куда глаза глядят, Тень молчаливо следовал за мной. Мимо проплывали высокие серые здания с необычной архитектурой (я таких никогда прежде не видел). При дневном свете они казались вычурными и аляповатыми. Явно проигрывали бастионам и крепостям с их суровой монолитностью, предназначенной только для одного – защиты от врага. Наконец мы оказались на широком мосту, с обоих сторон которого высились металлические перила. А внизу бушевала река. Черные воды плескались и отражали небеса. Я все глядел, и не мог оторваться. Было в этом что-то завораживающее. Река тянулась вдаль насколько хватало взора. Ее величие даже немного пугало меня. Насколько понял, имя ей было Нева. Довольно странное название на мой вкус – могли придумать что-то более помпезное. От размышлений отвлек писк Тени. Дракончик пытался напомнить о тренировке.

– Ну, давай, что-нибудь придумаем, – сказал ему, и огляделся. Нужно было найти какой-то небольшой предмет, который я мог бы незаметно переместить. Но как назло, поблизости ничего не было. Тень, хлопнув крыльями, приземлился на перила, и испытующе посмотрел на меня.

– Камень.

Слово вдруг ударило мне в голову, заставив резко переключить внимание.

– Что ты имеешь ввиду? – Не понял я.

Дракончик кивнул на реку, и повторил вопросительно:

– Камень?

– Ты хочешь, чтобы я поднял тебе камешек со дна реки? – Переспросил я. Тень серьезно кивнул. Но глазки блестели озорными огоньками, а морда сделалась хитрой, точно он затеял какую-то шалость.

– Хорошо, - согласился я. Прикоснувшись ладонью груди, почувствовал идущий изнутри жар. Осколок проснулся. Мысленно отдал приказ, и почувствовал, как в энергия наполняет мое тело. С ладони сорвался тонкий серебристый луч, и ударившись о водную гладь разбился. Дар всколыхнуло. Я почувствовал боль за грудиной: она как будто вгрызалась в мои ребра изнутри.

– Что такое? – Пробормотал вслух, недоуменно уставившись под ноги. Моя сила не смогла преодолеть препятствие. Почему? Либо река сама обладала магической защитой, либо моей энергии оказалось недостаточно чтобы ее преодолеть. Я предпринял вторую попытку. Снова неудача. Тут оживился Тень. Не успел рта раскрыть, как он коротко пискнув, сорвался с насеста, и нырнул в воду.

Мир подернулся пеленой, перед глазами возникла картинка: будто это я прорываюсь куда-то вниз, сквозь темноту. В ушах стоит гул, мимо «летят» пузырьки воздуха. Тьма сплошная, а я все лечу вниз дальше и дальше.

Глава 5

Едва сдержался, чтоб вскрикнуть от изумления. То, что сейчас произошло – невероятно. Я не смог «пробить» реку силой своего Дара, зато сумел Тень, и теперь я могу «видеть» его глазами. Почему меня это удивляет? Да потому, что дракон мог проделывать такие фокусы запросто, но только в своем прошлом обличье. Выходит, Тень напитывается силой быстрее, и может отдать ее мне если захочет.

Я поймал момент, когда смог снова прикоснуться к Дару. Осколок вспыхнул с новой силой, и энергия потекла сквозь пальцы. Серебристая нить превратилась в поток, который устремился на дно реки. Мгновение, и мои глаза снова видят серое небо, реку и мост. Прохладный ветер бьет в лицо, черная гладь воды пошла кругами и забурлила. Через секунду поток энергии с плеском вытолкнул небольшой камень. Тень, бешено хлопая крыльями вылетел из воды, подхватив его на лету, и с победоносным видом швырнул к моим ногам.

– Повелитель, добыча – прозвучал в голове радостный голос дракона.

– Вот как, – растерянно сказал я. – Спасибо, друг.

***

В ресторане за столом сидели двое дорого одетых мужчин. Неспешно попивая кофе, вели деловую беседу.

– Что там, на счет Артемьева? – Лениво бросил тот, что был постарше.

– Все сделаем, Никанор Владимирович, – ответил его собеседник, мужчина помоложе. – Сегодня подпишем документы, и оформим собственность.

Тот, которого звали Никанором Владимировичем, презрительно сморщился и отставил кофейную чашку.

– Я рассчитывал, что будет быстрее, – сказал он. – Ты не умеешь решать вопросы. Мне нужен этот особняк уже завтра, у меня на него покупатель.

– Быстрее будет только если убрать наследника, – отозвался второй. – Но это не имеет особого смысла, лишние траты. Я навел справки: он глуп, этот Артемьев. Подпишет отказную как миленький, и все будет в вашем распоряжении. В конце концов на него надавят и тогда точно никаких проблем.

– А этот, как его? Который его «дядя»? – С сомнением в голосе произнес мужчина постарше.

– Он не будет артачиться, – ухмыльнулся тот, что помоложе.

С минуту собеседники молчали.

– Ну что же тогда, – Никанор Владимирович поджал губы и крикнул официанта. Принесли пузатый графин «беленькой».

– Вздрогнули, – сказал мужчина, поднес к губам стопку и опрокинул ее одним махом. Собеседник последовал его примеру. Беседа потекла своим чередом.

***

Немного подумав, я все же решил, что к месту встречи отправлюсь на одной из странных рычащих колесниц, что сновали по улицам туда-сюда. Пользуясь правом аристократа, потребовал у симпатичной блондинки за стойкой вызвать мне одну из них. Зашел в ближайший ресторан со странным названием «Шарль»: это было помпезное заведение с мраморными потолками и изысканными деревянными панелями.

- Господину нужна машина? – Вежливо уточнила девушка, а я наконец-то узнал, как на местном языке называются эти штуки. Решительно кивнул.

- А вы адресом не ошиблись? – Лицо девушки переменилось, и улыбка стала какой-то ехидной. Она окинула меня презрительным взглядом.

- Здесь господский ресторан, молодой человек, - сказала она. – Таких как вы мы не обслуживаем.

- Таких – это каких?

- Лакеев.

Блондинка фыркнула, и отвернулась, состроив презрительную физиономию. На секунду я даже растерялся. Потом до меня дошло, что ее смутил мой внешний вид. Старая, потрепанная куртка, «простые» синие брюки, и застиранная рубашка в клетку – явно не тяну не то, чтобы зваться Рукой Смерти, владыкой неупокоенных, а даже на простого смертного аристократа.

Ну что ж, возьму на заметку что в этом мире столь примитивным вещам типа одежды уделяется особое внимание. Нужно будет как-нибудь потом обновить гардероб, чтоб выглядеть соответственно. А пока что стоит заняться делами.

Я сразу перешел к делу: повернулся к девушке, и достал из кармана пачку купюр.

- Лакеев, говоришь? – улыбнулся. – думаешь, простак может себе такое позволить?

Глаза блондинки разом засияли, и лицо снова стало доброжелательным.

- Прошу меня простить, благородный господин, - пролепетала она, - я не знала, что вы прибыли инкогнито. Сей же час вызову вам такси. Предпочитаете аристократический класс, или хотели бы что-то…попроще? Для сохранения тайны.

- Ты слишком болтлива для своего места, - заметил я. – Разумеется, господский класс.

Тень, что все это время сидел у меня на плече, одобрительно пискнул. Правда, девушка этого заметить не могла – дракончик по-прежнему был невидим для остальных.

Машина прибыла довольно скоро – сверкающий белый седан. Водитель в сияющей ливрее открыл передо мной дверь заднего пассажирского сидения, и я с комфортом устроился внутри. Ехали мы достаточно долго. Из-за тонированного стекла я успел налюбоваться городскими пейзажами. Тень, свернувшись клубочком, спал рядом на сидении. Пришлось даже его растолкать, когда мы прибыли.

Особняк был окружен забором с коваными воротами, открывающимися автоматически. Машина въехала во двор, и я увидел ухоженный сад с фруктовыми деревьями, аккуратную автомобильную дорожку и площадку, окруженную скамейками. Слева отдельно располагалось место для автомобильного парка: сейчас там стояло всего две машины – роскошные черные внедорожники. В центре двора имелся фонтан. На зимнее время он был закрыт тентом. Я подумал, что это хорошо иметь такую большую территорию. Будет где играть Тени, пока он детеныш. А парк я тоже освою.

Водитель остановился напротив крыльца. Попросив его подождать, протянул ему купюру и растолкал Тень. Дракончик нехотя открыл глаза, и запрыгнул мне на плечо. Мы прибыли к месту встречи за полчаса до назначенного времени. Я знал, что дядя мой уже на месте, и ждет меня. Это подтвердил дракончик, послав мне «мыслеобраз», где родственничек сидел за столом в обеденной зале, и попивал чай с неким человеком, которому уже пообещал передать часть владения особняком. Ему же хвастался, что теперь станет единственным главой рода. Разумеется, когда я откажусь от своей доли наследства. Произойти это должно, по его мнению, сегодня. Как бы не так.

Вот уж хорош номер. Бедный Артемьев, был настолько ничтожеством, что даже собственные родственники пытались его облапошить. А может, просто моя оболочка слыла глупым мальчишкой? Кстати, заметил одну странность: мое сознание при переходе ухватило частичку гаснущего сознания бедного студента, а следовательно, частично поглотило его память. Некоторые вещи я освоил не сразу, но достаточно быстро: например, всякие штуки типа рычащих колесниц, которые тут называются машинами. А вот с усвоением других, похоже, были проблемы: память Артемьева сохранила знания о его родственниках только частично, и мне не удалось вспомнить как зовут того же «дядю», пришлось подключать Тень, чтоб тот выяснил это для меня по своим «Изнаночным» каналам. Но на всякий случай решил быть настороже. Родственника звали Сергей Артемьев. Сейчас он находился в обеденном зале, и вкушал осетрину в компании мужчины в деловом костюме. Эту милую сценку показал мне Тень. Я вышел из машины, и направился прямиком к крыльцу. Надо разогнать эту шушеру, которая вдруг решила, что может отжать мой дом и мой род.

Открыл дверь пинком ноги, и оказался прямиком в просторном холле. Слуга, дежуривший у входа в изумлении разинул рот, уставившись на меня. Видимо, нечасто здесь бывало мое тело, и не часто могло позволить себе так бесцеремонно врываться. В свое же родовое поместье, прошу заметить. Откуда ни возьмись, мне навстречу вырулили двое в черных пиджаках. Телохранители дядюшки. Тень оживился, и замер у меня на плече, готовый в любой момент подняться в воздух и атаковать. Незаметно махнул ему рукой, дескать, «подожди, давай посмотрим, что будет дальше». Дракончик сделал вид, что принял мой приказ. А я решил играть по-крупному.

– Немедленно проводить меня в обеденную залу, – скомандовал я.

От такой прыти ребята явно растерялись. Не ожидали что хозяйский племянничек-хлюпик может их строить. Но тем не менее, разом отступили в сторону. Тот, что был повыше и покрупнее, сделал приветственный жест, и сказал.

– Прошу вас, господин, проходите за мной.

Обставлен особняк был роскошно. Меня повели к высокой мраморной лестнице, устланной ковром. За ней следовал длинный коридор, где на стенах я разглядел портреты прошлых хозяев особняка. Все изображения исключительно парадные, и в золотых рамах. Коридор разветвлялся на бесчисленное множество комнат. Тень вспорхнул с моего плеча, и попискивая направился к одной из них – наверное, хотел наворовать побольше вещей. Но я мысленно его одернул.

– Подожди, и совсем скоро таскать отсюда ничего не придется, – сказал. – Ведь это наш дом, и мы заберем его по праву.

Наконец, мы остановились возле высокой дубовой двери. Телохранитель постучал, но мы с дракончиком не стали дожидаться пока дядя разродится разрешением войти. Я просто пнул дверь и ввалился внутрь. Передо мной предстала уже виденная сцена: за массивным столом из красного дерева, окруженным высокими стульями, сидел мой родственничек, и вкушал осетрину. Рядом с ним - седовласый господин в костюме-тройке. Все присутствующие изумленно уставились на меня. Дядя так и замер, не донеся до рта кусок осетрины на серебряной вилке. Телохранитель дяди ненавязчиво встал рядом с ним, я на всякий случай решил держать их в поле зрения. Этот смертный никак не может мне существенным образом навредить, но и подставлять свое тело под удар мне не хотелось. Дракончик тоже насторожился.

– Как ты смеешь врываться сюда без приглашения, тля?! – Вдруг разорался он. – Кто тебя пустил?! Ты должен был явиться к назначенному времени!

Тля. Так меня еще не называли. А дядюшка умеет завязать приятный разговор, как я погляжу. Похоже, бедолагу Игоря здесь ни во что не ставят. Даже родственники относятся хуже, чем к собаке. Посмотрим, как они попытаются справиться с Рукой Смерти. Я усмехнулся.

– Этот человек, – продолжал разоряться дядя, теперь обращаясь к мужчине в костюме, – и есть та самая формальность. Сейчас он нам бумаги подпишет, и ваш вопрос будет улажен.

Странный человек этот Сергей Артемьев. Довольно глупо с его стороны пытаться унизить единственного официального претендента на титул главы рода, и подписать отказную. Я с трудом удержал Тень, который дергал за связывающую нас нить: требовал, чтобы его отпустили и он мог расправиться с жертвой. Пришлось приказать ему успокоиться. Осколок внутри меня шевельнулся.

Я встал, уперев руки в боки, презрительно посмотрел на дядю и рассмеялся.

– Ни хрена я тебе не подпишу, как тебя там звать. И ты в целом можешь идти на хер из моего дома, манатки только собери, да привет тебе большой. Я заявляю права на все тут.

Лицо у Сергея Артемьева вмиг сделалось красным, а щеки надулись.

– У тебя ничего не получится, крысеныш, – процедил он. – Ты Изгнанник рода, и в право наследования вступить не можешь. Твой выбор только подписать бумаги на отказную, и проваливать.

Вот опять я это слышу. Изгнанник рода. Интересно, по какой причине Артемьева так называют? Думается мне, дядя «мой» врет. В письме было указано что особняк – единственное имущество рода. Однако, дом был роскошным, и Сергей Артемьев судя по всему в нем жил. Отсюда вопрос. Если род обедневший – откуда деньги на содержание особняка и прочих благ? Кто-то что-то мне не договаривал.

Интересно, неужели действительно он предполагал, что я сейчас уйду несолоно хлебавши и передам ему собственность? В таком случае, настоящий Игорь Артемьев был во истину глуп, раз о нем могли так думать.

– Если бы это было так, ты не стал бы настаивать на подписи, дорогой дядюшка, – сказал я. – Я бы и без нее никакого значения не имел.

– Подождите, – вдруг оживился седовласый человек, и в его голосе сквозило возмущение. – Вы сказали мне, что вашего племянника все устраивает, и он добровольно отказывается от титула и собственности. Выходит, вы обманули меня. Я не собираюсь заключать сделку обманным путем.

Он резко встал и засобирался к выходу. Сергей Артемьев кинулся его останавливать, лопотал что-то про скорое улаживание проблем, и что сделка состоится. Насколько я понял из разговора, обещал ему половину особняка и земли. Но человек был непреклонен.

– Ваш племянник, да будет вам известно, – сказал он с ноткой раздражения, – может подать в суд на имущество, и, кстати, снять изгнанническую стигму.

Ммм, какая интересная информация. Спасибо, незнакомец. Куда б я без тебя – так мало, оказывается, знаю о здешнем мироустройстве. Но вариант с судебным делами мне нравился. Интересно, что для этого нужно?

В Юдоли скорби, например, законов не существовало. Если быть точным, законом был я, а все остальное меня не волновало.

Не обращая внимания на дядю, подошел к человеку, представился, попросил назвать свое имя.

– Граф Вяземский, – ответил гость. – Приятно завести с вами знакомство, хоть вы сейчас и не совсем аристократ. Изгнанник ведь имеет особый статус.

Он многозначительно поднял бровь, а я сделал вид что не услышал эту маленькую колкость. Твою мать, почему они все толкуют про то, что я вроде как мимо рода, и никто не поясняет в чем суть? Ладно, позже узнаю. Расспрошу Ланскую.

Вяземский протянул мне маленькую картонную бумажку. На обороте золотым тиснением были выдавлены цифры.

– Когда вступите в наследство, свяжитесь со мной, – сказал он. – Буду рад возобновить сделку.

На дядю было больно смотреть. У него лицо покрылось потом – крупные капли стекали со лба на подбородок, и взгляд стал бешеный.

– За предложение спасибо, граф, – ответил я, растягивая слова. – Но пожалуй, откажусь. Все-таки имущество рода, дом. Но я вам признателен.

Вяземский улыбнулся уголкам рта.

– Было приятно с вами познакомиться, – сказал. – Мой вам совет, не затягивайте с судом. А не то упустите время, и тогда точно ничего не получите.

– Благодарю вас, – ответил я.

Когда Вяземский покинул залу, Сергей Артемьев разразился нецензурной бранью. Суть сводилась к тому, что я очень плохой, глупый, и гореть мне в Аду. Так и запишем – рассеянно думал я, пока дядя мой покрывался красными пятнами. Настала пора заканчивать это представление.

– Пойдем, Тень, – сказал я, подзывая дракона. Тот не заставил себя ждать, и тихо попискивая, уселся мне на плечо. Я почесал его за ухом.

– Нам пора домой.

Садясь в такси, я думал о том, что мне нужно будет действительно как можно скорее заняться переоформлением наследства. И, там из уст Сергея Артемьева что-то звучало про еще какие-то земли, надо покопать почву на этот счет. В конце концов, особняк мне пригодится в будущем, когда я смогу основать здесь свой род и сделать его сильнейшим. Этот мир начинал мне нравиться.

Тем вечером, когда я вернулся в Академию, в холле по телевизору шел выпуск новостей. С этими мыслями я вернулся к себе в комнатушку. Проверил чемодан – то был на месте. Решил, что обо всем остальном позабочусь завтра.

Проснулся рано утром от писка Тени. Дракончик просился на охоту – видимо, за новой порцией трусов, и я решил отпустить его на Ту сторону. Пусть развлекается. Обрадованно замахав хвостом, Тень скрылся в стене, а я достал из чемодана нужную сумму денег и пошел прямиком к директору, платить за обучение.

– Что же, я впечатлен, молодой человек, – Анатолий Евгеньевич пошевелил усами, рассматривая свежие купюры. – Как вам удалось достать такую сумму в короткий срок?

Я промолчал.

– Тогда, - сказал директор, поймав мой взгляд, – обойдемся тогда без лишних вопросов. Надеюсь, вы не сотворили ничего незаконного.

Когда формальности были соблюдены, решил, что ради приличия стоит посетить занятия. Иначе меня могли исключить, даже не смотря на то, что я обучение оплатил.

Лекция была скучной. Большая, светлая аудитория была заполнена студентами едва ли наполовину. Седовласый преподаватель рассказывал что-то о магии стихий, печатях и концентрации Дара, но я не особо слушал. Зато, пока сидел на занятии, смог перекинуться парой слов с учениками. Выяснил для себя, что в школе есть ряд странных правил – например, низший титул должен приветствовать более высшего легким поклоном. Эдакая дань старорежимному воспитанию. Конечно, на обычную жизнь это не распространялось, правило действовало только в школе. И не все его соблюдали, а те кто соблюдали – очень им кичились. Так что, оказывается Анну Иоановну я оскорбил, когда заговорил с ней без поклона. Оставшееся время просто проспал на галерке.

Прозвенел звонок, я поднялся со своего места и направился к выходу вместе с толпой таких же студентов в форменных пиджаках. Я прошел по длинному коридору ведущему к переходу в другой корпус. Когда очутился у лестницы, мое внимание привлекла сутолока и шум. Подошел ближе. Двое учеников, громко бранясь, от души лупили третьего. Дела у жертвы шли плохо. Проходя мимо, заметил, как тот валяется на полу, стоная и хватаясь за голову, а лицо его напоминает кровавую кашу.

Н-да, вдвоем на одного. Интересно, чем так провинился бедолага? Или может в этой Академии все друг друга лупят – способ общения у них такой.

Пока я раздумывал, стоит ли вмешиваться (все-таки разборки детей – не мой уровень), отвлекся и кто-то меня толкнул, и я задел одного из агрессоров плечом.

Тот опешил, даже замер, оставив жертву.

– А ты еще откуда взялся, чудила? – Грубо одернул меня рыжеволосый юноша. Он был постарше меня, и на груди его красовался вышитый родовой герб в виде бегущего оленя. Я поморщился. Наверное, сильно благородный товарищ, раз так легко может нападать на всех подряд.

– Пришел спасать своего дружка, да? - Не унимался рыжий. – А ну быстро поклонился мне, не то я тебя в порошок сотру. Ты что, не знаешь кто перед тобой?

Толпа вокруг разрасталась. Что характерно, с момента начала драки рядом не появилось никого из преподавателей. А ведь шумели студенты знатно.

– Без понятия, – лениво протянул я, мысленно готовясь к драке. Несчастная жертва – паренек лет восемнадцати, валялся на полу, пытаясь утереть с лица кровь и тихо постанывал.

– И мне в общем наплевать. Но ты видно считаешь себя крутым, раз думаешь, что можешь всех строить и избивать.

В прошлой жизни я был жестоким человеком, и совершал много нехороших поступков. Но чего никогда не признавал – так это несправедливости. У меня на нее аллергия. Как и на тупое зазнайство.

– Я – барон Сиротинский, единственный наследник своего рода. Это жалкое ничтожество, – он указал на жертву. – посмело меня дерзить, не оказав почести моей фамилии, поэтому будет наказано. А ты упал на колени, смерд. Быстро, не то и тебя отмудохаю.

Я откровенно расхохотался. Толпа вокруг заулюлюкала.

– А не пойти ли тебе на хер, барон? – Сказал.

Терпеть не могу таких. Этот дурак так кичится своей семьей, но знай он кто я в действительности таков – штанишки бы уделал со страху. Будь я в своем прежнем теле, и со своей силой – мог бы просто прийти в сильнейший местный род и объявить себя господином. Никто бы даже не пикнул. Но увы, приходится теперь все строить заново, с нуля.

Барон Сиротинский от наглости моего ответа опешил, и даже рот приоткрыл. Не ожидал бедняга, такого – видать, привык что все падают ниц при нем.

– Дуэль! Объяви ему дуэль! – Вдруг вскричал кто-то из толпы.

Насколько я знал из воспоминаний «тела», дуэли в стенах Академии были запрещены под страхом отчисления. Но видимо, правила не распространялись на аристократов высшего порядка, к которым причислял себя Сиротинский.

На мой дерзкий смех барон совсем разобиделся. От злости даже покраснел, и раздул щеки. Подумав секунду, все же выудил из кармана пиджака носовой платок и бросил к моим ногам.

– Ты думаешь, сможешь меня победить? – зло бросил он. – Я тебя разорву. Назови свое имя.

– Артемьев, – усмехнулся в ответ я. – Студент Артемьев.

Перед нами образовалось пустое пространство. Приятель Сиротинского в миг куда-то испарился. А я думал, он будет секундантом. И вообще дуэль будет вестись по каким-то правилам. Но нет. Студенты, выстроившись полукругом с улюлюканием наблюдали за тем, как барон стал подходить ко мне сбоку, призывая заклинание. На вызов я ответил. Дар особенно трогать не хотелось, так как я чувствовал себя плохо после вчерашнего. Все-таки большой расход сил, несмотря на подпитку чужим Даром.

– Хана тебе! – Выкрикнул Сиротинский, и в меня полетели заклинания.

От удара ледяными шипами я увернулся. И следующим в меня полетело водяное копье. Едва успел присесть, и оно пролетело над головой разбившись о стену сзади. Толпа восхищенно взревела. Барон призвал Дар, и тело его окутало серебристое сияние: разновидность доспехов, как я понял. На его ладонях заплясали огоньки, и он с ревом бросился в атаку.

Не хотелось мне трогать осколок, но видимо придется. Огневая мощью, помимо своего зажигательного действия имела ударную силу, и могла переломать мне кости. Я воззвал к Дару, и энергия коконом обернула тело. Принял удар на блок. Магическое пламя отскочило и разбилось на искры. Пока противник готовил новое заклятие, резко сократил дистанцию, и ударил его кулаком в нос. Уйти он не успел, брызнула кровь. Сиротинский отшатнулся, зажимая ладонью разбитое лицо.

- Ах ты сука, – бросил он. – Я тебя с грязью смешаю, урод!

– Ага-ага, давай. Ты уже попытался.

Я подошел к пареньку-жертве, который все это время наблюдал за дракой с пола.

– Ты как? Цел? – Спросил его. Тот взволнованно кивнул.

– Вставай, – Я подал ему руку. – Пойдем отсюда. Тебя как звать?

– Дашков, – пробормотал парень. – Никита Олегович Дашков.

– Так, что здесь происходит?! А ну быстро разошлись все!

Растолкав толпу студентов, в круг ворвался седовласый преподаватель. Как обычно и бывает, пришел, когда драка уже кончилась. Этот человек был мне незнаком.

– Артемьев вызвал меня на дуэль, Аркадий Петрович, - прогундосил Сиротинский, – я отказался, и тогда он ударил мне по лицу.

Надо же. Ну и крысеныш. Хотя чего можно было ожидать от человека, который прилюдно унижает слабых. Только зазря вмешался, теперь он наврет с три короба и меня отчислят. Впрочем, все равно.

– Но это неправда! – Подал голос Дашков, - Артемьев благородный человек, попытался защитить меня, когда Сиротинский бросился на меня из-за того, что я не поклонился!

– А с каких пор граф должен кланяться барону? – Поднял бровь седовласый человек.

Тут-то Сиротинский побледнел и ошарашенно уставился на Дашкова.

– Вы – граф? – Пробормотал он.

Меня разобрал смех. Происходящее напоминало какую-то глупую комедию. То есть, не разобравшись, барончик стал чинить разборки со старшим по званию. Наверное, думал, что Дашков – просто очередной слабак, которого можно легко загнобить. Но жертва оказалась из графьев и теперь у Сиротинского будут проблемы. Папаша «жертвы» теперь вполне может растерзать его род.

Но если честно, на первый взгляд и не поверишь, что Дашков имеет высокий титул. По виду обычный щуплый «ботаник» в очках. Такой с виду не даст сдачи, и его можно унижать как угодно. А этому сумасшедшему барону только того и надо было, что самоутвердиться за счет других. Но здесь он похоже просчитался.

– Так, мне все равно что у вас тут произошло, – скомандовал преподаватель. – Дальнейшие разборки в кабинете директора. Поднялись, господа, и к Анатолию Евгеньевичу шагом марш.

Уже знакомый мне, Анатолий Евгеньевич пребывал не в лучшем расположении духа, когда наша тройка во главе с учителем ворвалась к нему в кабинет. Дальше было не очень интересно. Сначала он выслушал показания всех участников драки, потом начались звонки кому-то: Сиротинский судорожно набирал отца, пытаясь объяснить тому, как все произошло. Потом в Академию приехали представители двух родов, вместе с адвокатами. Начались переговоры. Скандал обещал развиться грандиозный, но в итоге стороны договорились на выплате компенсации и решении досудебной претензии. Но глава рода Дашковых все же настоял на отчислении Сиротинского. Странно, я ожидал что как минимум будут разборки несколько иного порядка, а тут просто отчисление. Радовало меня то, что во всей этой кутерьме про меня попросту забыли. Ну и главными сочли показания Дашкова, как обладателя более высокого статуса. Отпустили нас только к вечеру, когда уже зашло солнце. Волею случая, мы с Дашковым остались один на один в большом холле у директорского кабинета.

Глава 6

– Спасибо вам большое, господин, – робко пробормотал он, поправляя разбитые очки. Я заметил, как у него справа под глазом зреет большущий синяк.

– Вы спасли меня. Неизвестно, что было, если бы вас не оказалось рядом.

Дашков протянул мне руку.

– Как вас зовут? – Спросил он.

– Игорь, – я пожал протянутую ладонь и добавил. – Можно кстати, на «ты».

Чем-то мне был интересен этот чудаковатый паренек. Странная ситуация: здесь плюнь в аристократа попадешь. Неужели впрямь не догадывался этот придурочный Сиротинский? Помолчали. Дашков засобирался и начал было прощаться, но по его взгляду я понял, что ему очень хотелось с кем-то поговорить. Я был не против его выслушать, а заодно узнать ответ на свой вопрос. И когда задал его, граф грустно вздохнул.

– Не спрашивай, как так получилось, – сказал он. – Меня здесь никто не знает. Я совсем недавно в этой Академии, перевелся по приказу отца. Он хочет, чтобы во мне проснулся Дар, как он говорит, достойный Дар. Поэтому отправил сюда.

– Что это значит? – Я заинтересованно поднял бровь. – У всех благородных есть Дар, как он может быть достойным или нет?

Дашков посмотрел на меня взглядом раненного зверя. А потом еще раз грустно вздохнул, весь поник, опустил плечи и замолчал. Говорить стал только через минуту-другую.

– Мой немного отличается, – сказал он. – У вас у всех боевые способности, а я…

Он запнулся.

– В общем, моя способность – это Изменение, – выпалил Дашков на одном дыхании. – И моя энергия от природы слабая. Я не могу обучаться так же быстро, как другие носители искр.

Ах, вот оно что. Теперь понятно, в чем дело. Дар Изменения по здешним меркам считался редким. Его носители могли контролировать процессы в организмах других людей и животных - заклинание паралича тому пример; материей, изменяя ее свойства: превратить руду в серебро было для носителя такого дара проще простого. Гранд Мастера этой школы владеют телекинезом. То есть сам по себе этот Дар весьма серьезный. Но бедняга граф умеет призывать светящиеся шарики, которые будут работать максимум как фонари. В лучшем случае – может чуть-чуть усилить концентрацию энергии, чтоб она послужила ему доспехом, да и то слабо. И как говорит, вряд ли освоит большее. То есть его Дар абсолютно бесполезен. Тогда вопрос: почему его не лишили титула? Почему не изгнали из дома?

– Я наследник рода, – с горечью в голосе сказал он. – Единственный, и это меня убивает. В нашем роду все обладают феноменальными способностями к Разрушению, это только я такой со своим Изменением. Дешевый фокусник. Отправив сюда, глава семьи рассчитывал, что из меня сделают мужчину, но пока у меня получается только позорить род. Мой отец не выдержит, если из меня не получится тот, кого он хотел бы видеть на своем месте.

Теперь все стало более-менее ясно. Неожиданная откровенность юноши удивила. Так легко признаться первому встречному в своей слабости… Впрочем, мальчишка не был совсем уж бесполезен. При должном уровне раскачки способность к Изменению делала бы его идеальным разведчиком на Той стороне. Если я когда-нибудь смогу влить в него частичку своего Дара, у меня появится очень серьезный помощник. И последователь. Прямо как в прошлом, когда я был хозяином Темного культа. Может, и здесь создам свой... Потенциальный адепт пока один, но надо же с чего-то начинать?

– Твой Дар не так уж плох, - сказал я. – Со временем, если будешь тренироваться, сможешь стать Мастером и тебя будут ценить. Потом, никто не отменял службу в Изломе. Убьешь пару тварей - будет тебе внимание и почет.

- Какая мне служба, - меланхолично заметил Дашков. – Я просто ее не перенесу. Ты знаешь, каково это, служба в Изломе? Я отрицательно помотал головой. – Твоя служба считается пройденной, если ты сам, или с отрядом, уничтожил в Изломе не менее трех десятков тварей. Одному мне там не выжить. А у меня даже нет друзей. Никто не воспринимает всерьез, и ни один отряд меня не примет.

- А вот на счет друзей, думаю, можно исправить, - я ободряюще похлопал его по плечу. Мне подумалось, что с знакомство с Дашковым станет полезным. Отец Никиты, как выяснилось, владел несколькими крупными компаниями, и производством. На его семью работали лучшие юристы, а мне как раз нужен был контакт хорошего адвоката – я не собирался отдавать свой особняк проходимцу дяде, или еще кому-то там. В этом случае, полагаю, Дашков мог бы помочь – например, порекомендовать нужных людей.

Немного поговорили с Никитой. Я коротко рассказал ему о себе, но в семейные дрязги посвящать не знал. Только вскользь упомянул, что Изгнанник. Дашков понимающе закивал.

- Надо же, - поднял он бровь. - Не буду спрашивать, чего ты такого совершил что с тобой так поступили. Но меня твой статус ни капли не смущает.

Я решил аккуратно расспросить его. Теперь уже настала моя очередь удивляться. Дашков оказался интересным собеседником, и, очевидно, более осведомленным в местных законах. Из его уст я узнал, что изгнанническая стигма может быть присвоена главой рода за какой-то очень серьезный проступок, и распространяться не только на самого виновника, но и его потомков. Что интересно – аристократ имел право ее снять, но только в судебном порядке после отбытия некой провинности. Соответственно, как правильно сказал Вяземский, сняв ее могу вступить в наследство.

Теперь оставалось понять, где настоящий Артемьев так накосячил? А может, дело вообще не в нем, а в его ближайших родственниках? Я сделал себе пометку – нужно будет как-то разузнать об этом. Поболтав с Дашковым, получил много новой информации. Разговор перешел на Акадамию. Оказывается, здесь периодически проходили чемпионаты – это было чем-то вроде экзамена. Достигнув определенной ступени овладения искрой, можно было помериться силой на импровизированной дуэли с более опытными учениками. Задачей стояло продержаться пару раундов. Если смог – значит, победил и можешь переходить к новой ступени обучения, и, следовательно на шаг ближе к освоению Дара. и рангу Гранд Мастера. Иногда бои усложнялись, и для прохода на следующий ранг нужно было победить тварь из Излома, которую специально отлавливали для таких целей Охотники.

– А ты участвовал? – Спросил.

– Я - нет, – ответил он. – Но графиня Ланская участвовала. Она их там всех в одиночку размотала, и даже победой не сочла. Еще бы, она ведь уже в ранге Мастера.

– Ланская? – переспросил я. – Анна Иоановна кажется.

– Ты знаком с ней лично? – Удивился Дашков. – Ничего себе. Она же легенда Академии, и круг ее общения очень ограничен.

Я удивился, но не подал виду. Помню, что графиня подошла ко мне сама, после драки с Балакиревым. Всю дорогу аристократы издевались над настоящим Артемьевым, а теперь с ним же заговорила легендарная ученица? У меня много вопросов, но с Дашковым обсуждать их я не собираюсь. Но, кстати, Никиту эти вопросы не интересовали:

– А ты мог бы... – он запнулся, и его щеки залились румянцем. – Познакомить меня с ней как-нибудь?

Теперь удивился я. Интересный малый. Похоже, не знает, что я тут вообще-то Изгнанник, и вообще чуть ли не в статусе последнего ничтожества - еще вчера Артемьева пытались избить в туалете. Точнее, думали, что бьют Артемьева, но все оказалось не совсем просто... Нет, а что поделать, если предыдущий хозяин моего тела не утруждал себя вопросами репутации? Теперь приходится делать за него все с нуля.

– Конечно познакомлю, – сказал я. – При первой же возможности. Ты только держись меня, и все будет хорошо.

Дашков благодарно заулыбался.

Еще немного поболтав и обменявшись контактами, я распрощался с новым знакомым. Мы договорились, что встретимся позже. Мне нужно было отправиться к себе собирать вещи. Решил, что на время устроюсь в гостиницу – ну не могу я жить в этой занюханной комнатушке. Параллельно следовало решить вопрос с деньгами. У меня оставалась еще часть денег из казино – примерно семнадцать тысяч рублей. Но с моими тратами я размотаю их очень быстро. И потом, нужно ведь будет решить вопрос с судом.

В отель заселился не сразу. У стойки повторилась та же история, что и в ресторане – меня попросту не хотели принимать, думали, что я какой-то нищий. Пришлось ненароком сверкнуть стопкой денег и в моем распоряжении оказался номер люкс, на двадцатом этаже, с шикарной двуспальной кроватью, гостиной и видом на город. Как все же примитивно в этом мире устроено – всюду тебя встречают по одежке, и очень удивляются когда первое впечатление оказывается неверным. Тень устроился в номере вместе со мной. Он выбрал себе удобное гнездилище на шкафу, и был вполне доволен.

День клонился к закату. Я предоставил дракончика самому себе, и спустился на первый этаж. Попросил девушку на рецепции вызвать мне такси. В этот раз все прошло без проблем. Улыбчивая простолюдинка сразу вызвала мне машину. Такси прибыло через пять минут.

– Куда едем? – вежливо спросил водитель, как только я погрузился на заднее сидение.

– Мне нужно приодеться,– сказал я. – Ты знаешь, где у вас тут купить хорошие вещи?

Будучи Рукой Смерти я особое внимание уделял внешнему виду. Ну не мог человек моего ранга и статуса одеваться в лохмотья. Я ведь не просто деревенский колдун или охотник за нечистью. Мне не было равных, местная знать дрожала перед одним только именем Хозяина Той стороны. Да и попробуй они скажи чего – тут же ушли бы на корм демонам.

А жил я роскошно. Любил золото. Носил мантии, шитые золотой нитью, мехом и драгоценными камнями – точно король. Не меньше того обожал красивых женщин, изысканное вино и дорогих лошадей. И все это было моим – стоило только щелкнуть пальцами. А сейчас я ничего подобного не имею. Сказать, что мне сильно жаль? Не могу. Хорошо, что успел сбежать прямо перед смертью, когда сработало заклинание переноса. До сих пор с улыбкой представляю недоуменное лицо Безумного Бога, когда он понял, что столь ненавистный ему Гийора исчез, не оставив даже магического «следа». А то, что принадлежит мне по праву – заполучу и так.

– Будет сделано, – ответил с улыбкой шофёр. – Тут недалеко, на Невском есть «Шелковый путь». Но там очень дорогие костюмы. Вам подойдет?

Я закатил глаза. Да что ж такое. Почему буквально все обращают внимание на то, как бедно я одет.

Водитель вовремя понял, что сморозил лишнего. И, прежде чем я разозлился, принес свои извинения, с соответствующим обращением «господин». Спустя десять минут мы остановились возле магазина с кричащей вывеской. Велев водителю ждать, направился туда. Внутри царила приятная атмосфера: на деревянных полочках были разложены мужские костюмы – диапазон цветов самый разный, от темно-синего до серого. Рядом – одетые манекены, для наглядности. Посмотрел ценник – недешево стоил один такой костюмчик, тысячу рублей.

– Вам подобрать что-то особое, господин? – дружелюбно щебетала простолюдинка-продавец. – У нас есть все, что вам нужно. Вот, взгляните.

Она сняла с вешалки черные шерстяной пиджак, и шелковую рубашку. Уловив интерес в моем взгляде, предложила:

– Примерите?

И я согласился. Одежда пришлась мне в пору. Из примерочной вышел совсем другим человеком. Куда-то подевалась мнимая тщедушность, даже осанка выпрямилась. Теперь на меня в зеркале смотрел почти что прежний Рука Смерти: горделивый и надменный. Даже взгляд был по-старому колкий. Я удивился. Сам не понял, то ли меня действительно одежда так преобразила, то ли Дар начал оживать.

Вслед за пиджаком и рубашкой принесли брюки, а потом и ботинки.

– Вам бы хорошо сюда запонки, господин, – проворковала простолюдинка, оценивающе глядя на меня. Я улыбнулся. Сказал, что намерен сейчас же расплатиться. А старую одежду приказал выкинуть. Прощай, бедняга Артемьев и здравствуй, Гийора Хозяин Изнанки.

На выходе меня отвлекла телефонная трель. С удивлением обнаружил, что мне пришло сообщение. А когда прочел, заулыбался.

Графиня Ланская давала званый ужин в поместье через пару дней, в честь своего восемнадцатилетия. В списке приглашенных значился я. То есть, Артемьев. Очень неожиданно с ее стороны было позвать Изгнанника, но, думаю, ей понравилось, как я поставил на место Балакирева и его друзей. Что ж, неплохо-неплохо. Поближе познакомлюсь с местными аристократами - думаю, на ужине их будет много.

Когда вернулся в номер, Тени не было. Опять на Ту сторону улизнул, паразит. А может, где-то охотится на женские трусы – кто его знает? Меня немного беспокоит состояние его ума. Почему-то он не спешит выходить из своего образа, все играется в детёныша. Возможно, оно ему нравится? Я не стал его тревожить, пусть развлечется. Мой Дар требовал сил, осколок едва горел – кажется, действие полученных искр заканчивалось, и нужна была новая подпитка. Я решил, что сегодня искать энергию дело неблагодарное, и просто лег спать.

Проснувшись на следующее утро, в Академию не пошел, а вместо этого сразу набрал Дашкова, и попросил его порекомендовать юриста. Судя по голосу, Никита был рад меня слышать. В подробности своего дела не вдавался, но он дал мне контакт некоего специалиста по фамилии Григорьев.

– Не знаю уж, что там у тебя случилось, – аккуратно сказал Дашков, – но ты обращайся только к нему. Наша семья регулярно пользуется его услугами. Ты когда придешь, назови мою фамилию. Секретарша тебя сразу пустит. А иначе просто к нему не попадешь.

Я вежливо поблагодарил нового приятели, и договорившись увидеться в Академии, повесил трубку. На первом этаже вышколенная девушка вызвала мне такси. Первым делом отправился в ресторан, ибо плоть требовала сил. Позавтракав, отправился в контору Григорьева.

На пути от ресторана к автомобилю, ко мне присоединился Тень. Морда у проходимца была довольная, он сел мне на плечо и радостно запищал.

– Где был? – Спросил я мысленно, скучающим тоном. Дракончик заурчал, вдруг вспорхнул, и ткнулся носом в карман моего пиджака. Немало удивившись, я сунул руку и нащупал пачку купюр.

Остановившись прямо посреди улицы, не удержался чтобы взглянуть. Вот это да. Не считая мелочевки, общая сумма была около десяти тысяч. Прибавить к моим семнадцати, получается двадцать семь.

– А ты молодец, мой друг, – похвалил я Тень, и тот радостно пискнув, изобразил в воздухе кульбит.

Беру свои слова обратно, дракончик у меня умнеет прямо на глазах – понимает, какой ресурс мне нужен здесь и сейчас, и уже не таскает бесполезный мусор. Вот только бы научился еще пополнять энергию моей искры, как в старые добрые – совсем бы хорошо было. Не знаю пока, как этого добиться.

Машина остановилась возле здания. Контора располагалась на пятом этаже остекленного высотного строения. Снаружи все выглядело представительно. Над крутящимися дверьми крупными золочеными буквами сверкала вывеска – «Григорьев и ко, адвокат». Рядом со входом были припаркованы дорогие машины. Водители со скучающими лицами стояли чуть поотдаль, в ожидании своих клиентов. Я уверенно вошел, поднялся на этаж. Там меня встретила грузная дама неопределенного возраста, сидящая за стойкой. Из-за обилия косметики на лице было трудно сказать наверняка, сколько ей лет.

– Молодой человек, вы куда? – Спросила она, тоном как будто я был ей должен. Оценивающий взгляд скользнул по моему новому костюму, и остановился на вороте рубашки. Кажется, я забыл его поправить. Не обращаю внимание на такие мелочи.

– Мне нужно к Григорьеву, – сказал я. И поспешно добавил, вспомнив, что говорил Никита, – От Дашкова.

– Вот как? – с сомнением подняла бровь секретарша. – У Аркадия Семеновича плотный график. Но раз вы говорите, что от Дашкова… Минуту.

Она поднялась из-за стойки, и я смог разглядеть обилие золотых украшений на ней. Тень, все это время молча наблюдавший за происходящим, оживился и радостно захлопал крыльями.

– Нельзя, – отдал я ему строгий мысленный приказ. Прекрасно понял, что ему понравилось секретаршино золото, и тот был бы не против его умыкнуть. Странно. Этот дракон научился ценности денег, но все равно тянется к украшениям. Но раньше в нем вообще не было склонности к воровству. Или я просто не помню?

Дама исчезла за дверью, оставив нас в холле. Я присел на удобный кожаный диван. Прямо напротив меня висела картина в золоченой раме, изображающей сцену охоты. Рядом высилось раскидистое дерево в кадке. А неплохо устроился этот Григорьев…

Спустя пару минут секретарша явилась снова, и сказала, что Аркадий Семенович будет готов принять меня через десять минут. Предложила попить кофе за это время. Про себя с удовольствием отметил, каким волшебством обладает фамилия Дашкова.

Кофе, поданный в красивой фарфоровой чашке, оказался на удивление вкусным. Ровно через десять минут, как и было оговорено, секретарша проводила нас в приемную. Осторожно постучав, получила разрешение войти, и отошла в сторону, пропуская меня. Я столкнулся взглядом с симпатичной девушкой, сидящей за столом у окна. Вежливо поприветствовав, она встала и проводила меня к двери уже в кабинет Григорьева.

Аркадий Семенович оказался степенным мужчиной в деловом костюме, и при галстуке. Он сидел в роскошном кабинете за офисным столом с мраморной крышкой. Перед ним находился раскрытый ноутбук, на котором адвокат что-то печатал.

­­- Добрый день, - поздоровался он. Поднял глаза от текста и протянул мне руку.

Я опустился в кожаное кресло напротив его стола, предназначавшееся клиентам. Представился. Тень сорвался с плеча, и полетел к подоконнику, где стояли кадки с цветами. Усевшись в одну из них, с упоением принялся рассматривать что-то в земле.

- Что привело вас ко мне? – С интересом спросил Григорьев. – Думаю, что-то весьма серьезное, раз вы обратились от имени графа Дашкова.

Приняв более удобное положение, начал излагать суть дела. Понимаю, выглядело не очень – по сути, я пришел вернуть право на свое имущество, количество которого я даже не знаю, и снять статус Изгнанника, полученный неизвестно когда и неизвестно почему. Ах да, и еще получить место главы рода, которое мне и положено, и не положено одновременно в связи со сложившейся ситуацией. Адвокат слушал меня внимательно, и хмурил брови.

- Да, будет непросто, - сказал он, когда я закончил рассказ. – Но раз вы пришли ко мне то хотите, чтобы дело вел лично я, а не кто-то из моих помощников?

Я сосредоточенно кивнул.

- В таком случае, первоначальный гонорар будет двадцать тысяч рублей. И да, вы хотите сказать, что не помните, когда и почему получили стигму Изгнанника? Вы же понимаете, что существует ряд проступков, после которых восстановление невозможно, даже в судебном порядке.

Я сосредоточенно кивнул. Согласен, выглядел мой рассказ так себе. Я ничего не знал о своей семье, и был по сути, «как с Луны свалившись» - и ни на одни вопрос четкого ответа дать не мог. Память тела сохранила знания лишь частично. Решил попытаться выкрутиться.

- Не помню точно, - сказал. – Это было слишком давно. Все это время я был далеко от семьи, и занимался делами в Академии. Что происходило в роду – не знаю, меня от дел отстранили. Подозреваю, что было по инициативе моего дяди.

Григорьев хмыкнул.

- Что ж, тогда я сейчас посмотрю, - сказал он, - если в базе нотариальной палаты сохранились данные о вашей стигме, то нам будет проще работать.

На короткое время он замолчал, сосредоточив внимание на ноутбуке. Тем временем я следил за Тенью, который вылез из кадки и уже направился к сейфу в адвокатской конторе. Пришлось строго одернуть его. Дракончик явно обидевшись, состроил недовольную мордочку, и принялся нарочито вылизывать пузо. Даже не пискнул.

- Вам повезло, - наконец произнес Григорьев. Я встрепенулся и сосредоточенно взглянул на него.

- Странно только, что вы не помните обстоятельств, ведь процесс произошел совсем недавно - продолжил адвокат. – Вот ваше дело, взгляните.

Он развернул ноутбук экраном ко мне, и передо мной открылось окошко с длинным списком имен и фамилий. Моя значилась под тринадцатым номером. В горизонтальном столбце подряд шли номер дела, фамилия, дата рождения. Далее следовала строка, где значилась причина обращения – и как бы вы догадались, что там было? Правильно, заявление подал дядя Артемьева, и дата обращения значилась месячной давностью. То есть фактически незадолго до смерти моей бабушки. Причина, как было указано – «отказ от выполнения семейно-родовых обязательств».

- То есть, это значит, что вы никак не участвовали в делах своего рода, Игорь Игоревич, - пояснил Григорьев. – Ходатайство удовлетворено судом, но не все так плохо. На вас не висит никаких значимых проступков. У вас есть хороший шанс восстановиться в правах.

- Что я должен для этого сделать?

- О, совсем немного, - адвокат откинулся на спинку кресла, и сложил ладони «домиком». – Подтвердите в судебном порядке статус претендента на звание главы рода, и право на владение имуществом.

Признаться честно, я немного запутался и был удивлен – каким же слабаком считали Артемьева. За спиной бабки выкинули из Рода, и думали, будто несчастный так просто, за здорово живешь откажется от прав. Как хорошо все-таки, что именно я оказался в его теле. Уж я-то смогу восстановить справедливость, как это делал раньше, будучи Рукой Смерти.

Глава 7

Помнится, когда один клан заклинателей вдруг решил, что превосходит остальных, другие с этим почему-то не были согласны и началась резня «все на всех». И зачинщики проиграли – их семья оказалась практически целиком уничтожена. Начались гонения на оставшихся «безопасных» членов, которые ранее не принимали участия в беспорядках. Я дал им пищу и кров, у себя в Юдоли Скорби, за что был обвинен чуть ли не во всех смертных грехах, и назван убийцей. Я еще не был полностью собой на тот момент, не владел темной стороной Дара настолько, чтобы представлять такую угрозу. Это произошло несколько позже, когда я обнаружил один занимательный артефакт, в горах. И вот тогда я смог объяснить заклинателям, что не стоит обижать тех, кто пришёл ко мне за помощью. Заодно и души поел.

– Согласен, – я и резко поднялся со стула. – В какие сроки будут готовы документы?

Григорьев удивленно поднял брови.

– Что, вот так сразу? – Сказал. – Обычно людей интересует конечная сумма гонорара.

– Сейчас не тот момент, – отрезал я. – Речь идет о родовом праве. И моем имуществе.

Нет, а что он хотел? Тот, кто повелевал легионами демонов так легко отступится? Я мог бы наплевать на все эти родовые дрязги, и просто прожить себе тихую жизнь студента. Но я тогда был бы не собой, и потом, я все еще надеялся вернуться, когда восстановлю свою прежнюю мощь. Вернуться, чтобы дать отпор Безумному Богу и его шайке. Для этих возможностей мне пока придется возвыситься здесь.

– Хорошо, – кивнул Григорьев. – Документы будут готовы через неделю. Мне придется собрать на вас все имеющиеся данные, и подать заявление в суд. Я подам сразу три заявление – на снятие стигмы, и оспаривание главенства рода. А также на право владения имуществом. Остальное будет зависеть от назначения даты слушания. Ну, и того, что представят наши оппоненты.

Пожали руки. Я внес оговоренную сумму в кассу а взамен получил нужные документы. Аккуратно сложил их в чемодан и вышел. С Григорьевым мы договорились встретиться после его звонка, когда уже будет все готово. Тем временем решил отправиться в Академию, чтобы остаток дня посвятить занятиям.

Такси доставило меня прямо ко входу. Я прошел в нужную аудиторию, и уселся на скамью на галерке. В аудитории присутствовала только наша группа. Балакирева и его прислужников не было – наверное зализывали раны после стычки. Зато присутствовала графиня Ланская. Она сидела в окружении подруг, тех самых княжон Машковой и Звягинцевой – их имена я запомнил. Когда я глянул на них, княжны презрительно скривили носики и отвернулись. Не очень любили Артемьева, очевидно. А вот Ланская приветственно помахала мне рукой. Я помнил о званом ужине в ее честь, который должен случиться совсем скоро – чуть ли не завтра, и собирался его посетить. Занятие оказалось скучным, хотя предмет представлялся многообещающим – «Основы боевой магии». Вот только я и так знал все то, о чем зудел старый преподаватель. И о использовании стихий в заклятиях Разрушения, и теорий печатей, нюансах использования Дара. Новым для меня оказалась местная ранговая система. То, чего я прежде не видел ни у себя, ни здесь. Оказывается, аристократы подразделялись на классы владения магией, и по мере овладения искрой, им присваивался соответствующий ранг. «Гранд Мастер» считался наивысшим, в то время как «Новичок» являлся самым начальным. Для повышения в ранге требовалось делать очень простые вещи – убивать как можно больше тварей из Изломов. Ну, это мы знаем, такое мы любим. Впрочем, это являлось гражданским долгом каждого уважающего себя аристократа. Правда, для здешнего мира было секретом, что я когда-то умел таких тварей себе подчинять. Думаю, эта способность у меня осталась – вот и проверим, когда дойду до какого-нибудь приличного Излома. Суть была еще в том, что убийство тварей давало рост Дару. В моем случае – влияло напрямую, поскольку, поглощая души монстров, я мог «отрастить» свой осколок. А «простые» аристократы увеличивали силу только за счет отдачи ресурсов, таким образом заставляя Дар гореть ярче. Обязательным для элиты здесь считалось ношение ранговых колец. Так, наш преподаватель обладал званием адепта школы Разрушения - об этом говорило его кольцо, искрящееся изумрудным и алым цветами. Алый отражал принадлежность к школе, а изумрудный – ранг адепта. Цветом «Гранд Мастера» был пурпурный.

Я уже слышал об этих кольцах. Ланская говорила мне, что они напрямую связаны с ядром Дара. Мое же кольцо все так и оставалось черным. Но, похоже, это никого не смущало.

После окончания занятия, хотел направиться в столовую, чтобы распробовать местную кухню. Но вовремя одумался – вряд ли меня, уже привыкшего питаться в ресторанах, может что-то здесь привлечь. Когда выходил в коридор, влекомый толпой студентов, явился Тень. Зверек выглядел беспокойным, то и дело кружил вокруг меня, что-то тревожно попискивая. Силы тьмы, да когда же этот дракон наконец научится разговаривать нормально?!

– Гийора! – Словно в ответ на мои мысли, раздался в голове «голос». – Посмотри!

– Что такое, дружок?

Я остановился у подоконника, рядом уселся Тень. Следом пришел «мыслеобраз»: перед глазами открылся уже знакомый вид комнаты-отхожего места, где я не так давно дрался с Балакиревым. В помещении было темно. На первый взгляд ничего особенного. Просто пустая комната. Но присмотревшись, я увидел колебания воздуха возле стены, напротив рядов унитазов. Это выглядело как тень в тени, небольшой участок скопления черной массы. Только вдруг она отчетливо зашевелилась. По воздуху прошла трещина, и ее края вдруг окрасились алым цветом. Затем пространство как будто разорвало, и изнутри показалась здоровая перепончатая лапа с когтями.

Видение оборвалось.

Я стоял, точно громом пораженный.

– Излом здесь, в академии, – промелькнула пугающая мысль. – Но как?

На занятиях нам говорили, что прорыв пространства может случиться только вне пределов крупных городов, потому что для их обороны построены мощные энергетические излучатели, сквозь которые потусторонние существа прорваться не могут. Выходит, кто-то специально тварь впустил?!

И в этот момент грянул сигнал тревоги. Завыли сирены, голос из громкоговорителя велел всем покинуть помещение. Студенты замерли, кто-то хмыкнул и продолжил заниматься своими делами – решили, что сигнал учебный. А я во всю прыть несся к лестнице на третий этаж. Позади меня летел Тень, отчаянно вереща и хлопая крыльями. Дракон жаждал битвы. Мы оба понимали, что это наш шанс – сразиться сейчас с тварью Изнанки и получить ее силу.

В коридоре у выхода царила суматоха. Когда добежал до лестничной площадки, услышал сверху дикий грохот. Безумная толпа с визгом неслась по лестнице вниз, и разбегалась прочь. Их было не остановить. Какой-то взъерошенный студент истерически прокричал:

– Бегите все отсюда, там прорыв! Ядовитая жаба!

И побежал дальше вниз. Я услышал голоса преподавателей позади, которые требовали прекратить панику, но это не особо помогало.

Что ж, ну жаба так жаба. Полагаю, высокоранговая попалась тварюшка, раз так всех напугала. Тем лучше. Значит, больше энергии смогу получить. Подождав, пока чуть схлынет толпа, рванул на этаж. То, что я увидел там… Нет, не поразило меня. А заставило вновь почувствовать себя Хозяином Изнанки. Я мог не вмешиваться в драку - в противном случае, в Академии бы узнали каков мой Дар на самом деле. К носителю темной искры всегда много вопросов. Но уж слишком лакомым кусочком была эта жаба.

Меня неспроста называли Хозяином Изнанки. Я, подобно Богам мог открывать «двери» в другое измерение когда хотел. Магу, дар которого не подпорчен тьмой, такое не под силу. Неужели где-то здесь появился еще один носитель темной искры, чьи способности настолько велики, что он может управлять «дверьми» или «Изломами», как их тут называют?

От грохота тряслись стены и сыпалась каменная крошка. У развороченной стены сидело чудовище. Внешне тварь напоминала огромную, отвратительную жабу. Округлое дряблое тело покрывала черная склизкая кожа. Перепончатые задние лапы сминали камень точно бумагу. Короткие передние лапы венчали стальные когти. Алым огнем сияли злобные глазки. Жаба ловкими ударами перепончатых лап отбивалась от плетений окруживших ее заклинателей. Те бестолково бегали вокруг, швыряясь в нее ледяными копьями и огненными шарами. Кто-то призывал ледяной вихрь, но толку от этого тоже не было. Ни одно их них не достигло цели. Огненные чары, вспыхнув таяли. Водные растекались по черной коже точно струи дождя. Тварь развернулась, раскрыла пасть и издала громогласный вопль. Грохнуло. Волна дрожащего воздуха из пасти чудовища швырнула заклинателей в стороны. Существо взвилось вверх и тяжелым ударом смяло двоих человек, что успели подняться. Среди атакующих я разглядел преподавателей и старших учеников. Взметнувшееся пламя полетело по широкой дуге и обрушилось на голову существу, но отскочило прямиком в стену. Удар был такой силы, что здание содрогнулось, и камень дал трещину. Тварь атаковала. Не успел я ничего сказать, как существо прыгнуло вперед и ударом смяло поднявшегося на ноги заклинателя. Затем выбросило язык, и схватив несчастного, втянула в пасть. Послышался хруст костей. Алые глаза загорелись голодным огнем. Жаба утробно взревела, развернулась, и прыгнула, подмяв под пузо следующую жертву. Опомнившиеся аристократы ударили по существу чередой заклятий. Я услышал крики паники. Один из преподавателей узнал меня, и заорал:

– Артемьев, что ты здесь делаешь?! Быстро уходи отсюда!

– Василий Степанович, – раздался чей-то голос, и я увидел, как к нам бежит окровавленный студент. – Ничего не получается, надо звать помощь.

Опаньки, как интересно. Жабу не «брала» их магия. Но почему?

Думать было некогда. Я послал вперед Тень, а сам призвал осколок Дара, и соорудил плетение высасывания жизни. Не знаю, насколько хватит моей энергии – наверное, на два-три плетения, не больше. Тьма вырвалась из-под земли, ударила в брюхо чудовищу и срикошетила прямо по мне. Левую руку пронзила боль. Невидимый толчок отбросил меня с такой силой, что я ударился спиной о камень и едва не потерял сознание.

Мощное создание. Энергию светлых искр просто рассеивает, а мою отражает. Сквозь пелену боли увидел, как обороняющиеся не понимая очевидного с воплями продолжают бессмысленно закидывать жабу боевыми плетениями. А та развернувшись смяла еще одну жертву. Прыжком поднялся на ноги, и ушел в сторону. Тварь ревела и вертелась на пузе, то и дело выбрасывая ядовитый язык.

Так, надо быстрей заканчивать это все, а то сил осталось немного. Осколок внутри меня дрожал. Я чувствовал, что выдыхаюсь. В это время Тень, спикировав с потолка, ударил когтями прямо в алый глаз жабы. Существо заревело от боли, и ослепленное, стало бить лапами не глядя. Собрав силы, я кинул в жабу плетением. Из углов поднялась темнота и вихрем ринулась к существу, оплетая ее мерзкое тело. Путы должны были обездвижить тварь, чтобы Тень, который отчаянно пытался подлететь к ней ближе, мог лишить ее второго глаза, но вместо этого черная жабья кожа вдруг замерцала и оковы разбились. Гребаная скотина! Отражает любые мои заклинания. Я не понимал, как такое возможно?! Осколок дрожал, готовый расколоться. Я чувствовал, как растет напряжение, и силы мои были уже на исходе. А вот тварь Изнанки все еще была жива. И я проиграю, если не использую последнее заклятие в своем арсенале. Жаба продолжала бесноваться, грозясь разнести всю Академию и уничтожить учеников. Собрав энергию в кулак, создал плетение. На ладони затанцевало черное пламя. Последнее заклинание, способное пробить любую энергию. Проклятие вечной смерти. Огонь сорвался с моих рук и ударил жабе прямо в грудь. Её кожа начала темнеть, и она в бешенстве запрыгала, пытаясь сбросить с себя магические оковы смерти. Но было поздно – огромное тело жабы начало замедляться, и с каждым мгновением она становилась все более и более слабой, пока не завалилась на бок, и не застыла в нелепой позе. Все было кончено.

– Ни хрена себе! – крикнул кто-то. – Артемьев завалил тварь! И взгляды уцелевших устремились ко мне. Кто-то кинулся поздравлять меня, кто-то из учеников пробежал смотреть точно ли сдохла проклятая жаба. Одним словом, дел у ребят хватало.

– Как ты это сделал? – Донесся до меня чей-то восхищенный голос. Но я не стал обращать внимание на его обладателя. Гораздо больше мне хотелось, чтоб на меня наконец перестали пялиться и я мог бы по-тихому забрать жабью душу. Ну не могу же я на глазах у всех пользоваться темным даром? Это значит сдать себя с потрохами.

Ко мне подошел тот самый седовласый преподаватель. С интересом глянул мне в лицо.

– Как я погляжу, в тебе зажегся мощный Дар, Артемьев.

Ну надо же. Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Старик говорил очевидные вещи. А видел бы ты, уважаемый старец, какой моя была моя искра в прошлой жизни.

– Всего лишь стараюсь хорошо учиться, – ответил. – Вот и результат.

– Такой, что превзошел всех остальных? – С сомнением произнес преподаватель. Что-то блеснуло в его глазах нехорошее. Подозрение.

– Хотите меня в чем-то обвинить? – Ответил ему с легкой усмешкой.

– Нет, – отозвался старик. – Пока нет. Но я буду пристально следить за тобой, Артемьев.

Я так и не понял до конца, что он имел ввиду. Вряд ли он увидел тьму в моей искре. Но все ведь может быть.

Пока остальные не очухались, призвал печать чтоб забрать душу твари. Зря что ли старался? Лиловым светом замерцали магические символы, и опустились на тело твари. Хорошо знакомый поток ударил меня в солнечное сплетение, сила потекла по венам. И осколок Дара загорелся темным светом.

Мне повезло. Кажется, никто не заметил, что я использовал темный Дар. Все были слишком заняты Мне удалось скрыться незамеченным, забрав с собой дракончика. Остаток дня тихо провел в отеле, наслаждаясь новым притоком сил. Тень оставил в номере, отсыпаться. Тот, получив свою долю энергии, довольный, сблызнул куда-то в темноту под раковиной, и так я его и видел.

Но на следующий день увидел перед входом в Академию машины жандармов. Однако, сильно не удивился. Больше насторожило, когда меня поймал в коридоре один из курсовых преподавателей и сказал:

– Артемьев, тебя срочно вызывают к директору.

А вот это уже мне совсем не понравилось. Когда я вошел, застал в кабинете самого директора – он выглядел взволнованно, и никак не отреагировал на мой приход. Быстро понял причину его напряжения: рядом с ним сидели двое в штатском. Лица ничем не примечательные, увидишь таких в толпе – быстро забудешь. Про себя конечно же отметил легкость плетения школы иллюзии – заклинания отвода глаз. Ребята были непростые, явно из спецслужб. Я слегка напрягся. Впрочем, догадываюсь, почему они здесь. Все-таки Излом в академии – большой прецедент. Лишь бы никто моего «темного» Дара не заметил.

– Здравствуйте, – вежливо сказал один из них. – Третий отдел особой канцелярии жандармов. Капитан Жаров Аркадий Иванович.

– Старший лейтенант Дергачев Петр Юрьевич, - представился второй.

Жандармы достали удостоверения, и раскрыли их перед моим лицом. Впрочем, быстро захлопнув.

– Мы расследуем факт возникновения Излома, - сказал Жаров. – Нам нужно допросить вас как свидетеля. Вы видели то, что произошло, и вы же, по нашим сведениям, смогли убить тварь. Присаживайтесь, и расскажите нам.

Служивые вели себя в кабинете по-хозяйски. Но директор и слова сказать им не мог. Я видел, каким бегающим стал его взгляд, но ничего говорить не стал. Просто присел на предложенный стул.

– Итак, – продолжил Жаров, а его коллега Дергачев достал из папки бланк протокола допроса.

Я особенно не знал законов этого мира, поэтому пока решил понаблюдать. Что-то подсказывало мне, что вести себя надо очень осторожно. Кто знает, могут ли они видеть ауру Дара?

– Расскажите нам, что вы видели? – начал беседу капитан.

– Я услышал грохот, и поднялся на третий этаж, - соврал я. Ну не буду же рассказывать им про Тень. – Там увидел обезумевшее чудовище, и как наши маги пытаются его побороть. Ну и вмешался.

– Вы не знаете, кто в Академии мог обладать способностями, чтобы создать Излом? И с какой целью? – Задал вопрос Жарков.

Как я уже говорил, Изломов в городах просто так появиться не могло. Слишком хорошо работает магическая оборона, и поэтому когда пространство рвется ни где-нибудь, а в магической Академии – это вызывает большие вопросы. И говорит о чьей-то злонамеренности.

Я отрицательно помотал головой.

– Не знаю.

– Вам наверняка известно, – продолжил капитан, – что открывать Изломы способны только те, кто обладают темным Даром. Слышали ли вы о таких? Может быть, кто-то из ваших знакомых обмолвился, что открыл для себя что-то новое в своей искре?

Жарков вперил в меня испытующий взгляд, и неотрывно следил за выражением моего лица. Я знал этот трюк – капитан ждал, что начну нервничать. Но я зафиксировал свой взгляд на его лице.

Я покачал головой:

– Нет. Таких подробностей я знать увы не могу.

Жарков кивнул:

– Похвальное явление, Артемьев. Я про то, что вы, рискуя жизнью, решили сразиться с тварью Изнанки. И не простой. Кстати, у вас очень хорошая подготовка. В одиночку расправиться с Великим демоном. Да еще и сумели пробиться через его защиту… Просто потрясающе. Как часто занимаетесь?

Последний вопрос он произнес с неприкрытым любопытством. Посмотрел на меня, ожидая ответа.

Пфф, еще бы я не справился с каким-то там демоном. Раньше я был самой страшной тварью на Той стороне.

– Стараюсь заниматься каждый день, - не стал врать я. - А на счет магии… В защите жабы была брешь, которую не просто разглядеть сразу. Туда и бил. Как раз недавно слышал об этом на занятии.

Жарков кивнул:

– Похвально. Я вижу, вы хорошо слушали своих учителей. Мне говорили, что ваш Дар расцвел. Итак, вы ничего не знаете о том, как в Академии мог образоваться Излом?

Я снова покачал головой:

– Увы, капитан, здесь я ничем не могу вам помочь.

– Может быть, вам за последнее время попадалась некая необычная литература? - поинтересовался капитан.

Я задумчиво потер ладонью подбородок, делая вид, что вспоминаю:

– Не припомню.

Да что он от меня хочет? Чтоб я признался в своей "тьме"? Вот еще. Видеть мой Дар он не может, как и все здесь - искра моя, точнее темная ее часть, скрыта за оболочкой Дара Артемьева - точнее, того, что от его Дара осталось. Даже под пытками или с помощью магических артефактов не выявят, пусть даже не стараются.

Но я кажется, понял. Они думают - раз я тварь победил, значит, наверняка сам же и призвал. Только вот на хрена?

Еще одна мысль занимала меня - если Излом не возникает сам по себе, значит его кто-то открыл. И если это был не я, как носитель темной искры, то тогда кто?

Тут завелся мой последователь? Или конкурент? А может Боги меня нашли и послали кого за мной?

Я подавил в себе растущее беспокойство. Я слишком слаб сейчас чтобы сражаться в открытую. Но пока наверное не о чем беспокоиться.

Капитан вздохнул. Взял из подставки ручку, и достал из ящика стола бланк:

– Хорошо, Игорь Игоревич. Благодарю за помощь, - произнес он, заполняя бланк.

– Я могу быть свободен? - уточнил я.

– Не смею вас больше задерживать, - ответил Жарков. - Что вы, преступник какой? Сейчас заполню вам пропуск, отдадите его на вахте - и можете быть свободны. Вот

Он протянул мне бланк. Я взял его, убрал в карман:

– Благодарю, капитан.

Жарков только кивнул, и потерял ко мне интерес. Вытащил из стола папку, положил ее на стол, и принялся перебирать бумаги. Я встал из-за стола, и направился к выходу. Уже у двери остановился. Обернулся:

– До свидания, капитан.

Жарков отвлекся от своего занятия. Взглянул на меня и улыбнулся:

– До встречи, Игорь Игоревич.

Это самое “до встречи” мне не понравилось. Потому что видеться с кем-либо из имперской службы безопасности я не желал. Но я только кивнул и вышел за дверь.

Я вышел из здания, глубоко вдохнул свежий воздух. Машина такси уже стояла на парковке. И я уже направился было к авто, как за спиной хлопнула входная дверь.

Глава 8

Меня отвлек писк телефона. Пришло сообщение от Дашкова. Мой новый приятель приглашал меня сегодня посетить выставку художника в Эрмитаже. Там, дескать, соберется весь петербургский высший свет – я решил, что будет неплохо познакомиться с местными аристократами поближе. Выставка эта спонсировалась родом Дашковых, и имела благотворительную цель. Почему Никита решил пригласить меня – наверное, хотел подружиться.

Я вбил в поисковой строке "выставка искусства Петербург". Результаты приятно меня удивили. Выставка картин известного художника Александра Семенова планировалась к открытию сегодня. В прошлом я был ценителем искусства, если можно так выразиться. Я обожал свои скульптуры и картины, которые украшали Юдоль Скорби. Еще больше я любил любоваться на свои портреты: их у меня было много. Сцены покорения демонов, конные портреты – всего этого было завались. Иного искусства я не признавал. Но теперь обстоятельства поменялись, посмотрим чем меня сможет удивить этот мир.

Я стал копать дальше. Вбил в поисковике информацию о художнике. Этот самый Семенов оказался мастером абстрактного экспрессионизма -что бы это ни значило, и подход имел совсем уж современный. Но потому как имел поддержку со стороны аристократических семей, его искусство неплохо окупалось. Разумеется, художественной ценности в его произведениях я не искал - это было бы глупо. Но истинная цель моя была другой: люди частенько любят болтать попусту, и иногда из этого месива информации можно вычленить что-то полезное. Чаще конечно на таких вечеринках все сводится к обсуждению пустых слухов и сплетен, но все же. Собравшись с мыслями, я отправил Дашкову короткий ответ, дескать, принимаю с радостью твое предложение, и убрал телефон в карман. Сел в машину, и велел везти меня в отель. Нет, определенно, хорошо что я согласился пойти – мне нужно было развеяться после неприятной беседы с жандармами, и светское мероприятие могло тому способствовать.

Сел в такси и кивнул ожидавшему меня водителю, что пора везти меня в отель. В номере меня встретил дракон. Только я зашел, как он тут же вспорхнул на спинку стула и повернулся ко мне мордой. В зубах маленький ворюга сжимал… что бы вы думали? Бриллиантовые запонки.

– Ты где это взял? И зачем?

Глупый Гийора с глупыми вопросами. Очевидно же, что не в магазине купил.

Дракончик поднялся в воздух и замер напротив моего лица. Я протянул ладонь, и он разжал пасть, отдав мне предметы.

– Чтобы все думали, что ты прежний, – мысленно ответил дракон.

Ничего себе! Питомец стал заботиться о моем внешнем виде, вот это да. Тень смог меня удивить. На всякий случай дернул за «ниточку», и убедился что дракон пребывает в отличном состоянии духа. Встреча с жабой пошла ему и мне на пользу, а Тени автоматически досталась часть энергии от меня. Я взглянул на него внимательно, и понял что тот немного изменился внешне: как будто чуть увеличился в размере, броня на вид стала более жесткой, приобрела лаковый блеск и потемнела, а на голове и вдоль хребта появились дополнительные костяные наросты.

Погладил питомца за ушком.

– Ты молодец, – сказал. В ответ раздалось довольное ворчание.

– Спасибо, Рука Смерти, – раздался в голове вполне четкий «ответ». Я улыбнулся.

Отправив питомца развлекаться в номере по его усмотрению, прилег на кровать. Решил немного отдохнуть перед тем, как выйти из отеля. Еще раз проверил сообщение – выставка должна начаться в восемь часов вечера. Значит, у меня есть еще часа три чтобы потратить их с пользой. Я отправился в ванную комнату. Наскоро помывшись, передумал спать и спустился в холл, где решил скоротать за книгой оставшееся время ожидания. У ресепшна как раз стояла полка, где можно было выбрать себе литературу по вкусу. Материал мне попался интересный: случайно наткнулся на классификатор тварей местной Той стороны. Вот ведь удивительно, когда я был хозяином Изнанки, учет существ не вел. И кто из них кто – мощнее, слабее ли – мне было до одного места. Все равно все мне подчинялись. А сегодня узнал много нового. Буквально пробежал всю классификацию начиная от мелких тварей типа бесов, заканчивая чудовищам по силам равным чуть ли не богам. Оказывается, та жаба которую я так поспешно завалил, относилась к тварям чуть ли не высшей ступени. То есть, следующее за ней существо уже могло быть небожителем. Надо ли говорить, что местная Изнанка в подметки не годилась той, что когда-то владел я? Эта информация меня сильно обрадовала – вот поднаберусь скоро сил, и смогу покорить местный мирок. Стану в нем всевеличайшим правителем, и жить останусь. А может вернусь и заставлю расплатиться Безумного Бога. Я еще не подумал, такие вещи просто так не решают. Для начала стоит вернуть свое родовое могущество.

Да, чуть не забыл. Имелось еще кое-что. В книге было сказано, что некоторые твари обладают дополнительными источниками силы. Так называемые Сердцевины. Это – нечто, за счет чего тварь может поддерживать свой жизненный баланс в пределах Изнанки и за ним. То есть, в Излом по идее должны пролезать только те чудовища, у кого внутри есть такая штуковина. Местные аристократы очень любили «службу» в Изломах за то, что там можно было поживиться такими Сердцевинами и найти им достойное применение – либо продать, либо напитать жизненную силу Дара самому. Правда, любой из них имел неиллюзорную возможность в этом самом Изломе помереть, в неравной борьбе с озверевшей тварью и обрасти славу героя. Очень глупая смерть, но многие туда шли несмотря ни на что. Я решил, что обязательно подниму вопрос Сердцевины позже.

Когда часы пробили шесть вечера, передо мной, почти секунда в секунду появился мой дракон. Радостно виляя хвостом, изобразил «добрую» улыбку клыкастой пастью. Я отложил книгу, и тяжело вздохнул.

– Нет, ты со мной не идешь, – покачал головой. – Тебе там делать нечего. Разве что только деньги у публики будешь воровать. Но у нас пока хватает, лишнего тоже таскать не нужно.

Дракончик обиженно рыкнул, и описал в воздухе дугу. Но поделать ничего не мог – мое решение было неизменным.

– Можешь, пока меня не будет, полазить на Изнанке.

Я встал с дивана и поднялся к себе. Наскоро прицепил запонки к манжетам, и надел пиджак. Н-да, стоило бы конечно закупиться еще одежкой, на смену. Но это наверное уже попозже.

Одевшись, посмотрелся в зеркало - и увидел в отражении изысканного молодого господина, одетого изящно и со вкусом. Увиденное мне понравилось.

До выхода оставалось еще около получаса времени. Вновь спустившись вниз я обнаружил, что машина - черный седан подана уже к крыльцу, а водитель ждет только моего сигнала. Благо я озаботился этим заранее и попросил простолюдинку на ресепшне заранее вызвать мне машину.

Что ж, правила хорошего тона диктуют мне необходимость появиться не к самому открытию, а чуть позже. Поэтому я дам задание водителю покружить по улицам рядом с Эрмитажем, и только потом доставить меня ко входу. Не хотелось больше сидеть дома. Настроение в этот вечер у меня было какое-то смурное и скучное. И погода была ему подстать. Моросил мелкий дождик, а промозглый ветер пробирал до костей даже через одежду. Мне не пришлось долго ждать. Водитель услужливо открыл пассажирскую дверь седана, и я оказался в уже прогретом салоне. Машина плавно скользила по вечернему проспекту. Я наслаждался как за окном медленно плыли огни уличных фонарей, и старинная городская архитектура. Водитель, как и было сказано, покружил ровно полчаса, а затем прибыл практически точно ко входу. Машина остановилась у высоких кованых ворот, и я вышел, приказав шоферу встретить меня здесь же через полтора часа. Дольше терять здесь время я не собирался.

Народу сегодня было море. Казалось, вся петербургская богема решила прийти сюда. Было очень шумно. То и дело рядом тормозили тонированные седаны, из которых спешно выходили именитые гости в сопровождении охраны. Ворота стерегли два бугая в черных костюмах. Они же совместными усилиями ставили в очередь толпу “ценителей” искусства вместе с назойливыми журналистами. На черную, блестящую от дождя брусчатку лился свет телекамер.

– Эрмитаж превратился в мекку экспрессионизма! Сегодня впервые здесь проходит выставка знаменитого художника. Александр Семенов представит как уже известные работы, так и совершенно новые, – вещала в микрофон грудастая блондинка. – Мы ждем прибытия именитых гостей. Возможно, мне удастся взять у кого-то из них интервью.

Даму можно было понять. Это ее работа – освещать такие мероприятия перед публикой. В конце концов, для того эта выставка и делалась, чтобы засветиться среди общественности. Но назойливое мелькание прессы было неприятным. Я не рассчитывал, не ждал и не хотел быть замеченной ею – ну кто я таков? Изгнанник без роду и племени. Но на всякий случай, держался подальше.

Дашков еще не приехал, хотя обещался быть вот-вот – договорились встретиться с ним у входа. Но, увы, он опаздывал. Спустя минут десять мой товарищ наконец-то прибыл. Рядом со мной тормознула машина с гербом его рода, и сам Никита выскочил из салона, не дожидаясь пока слуга откроет ему дверь. Едва выйдя, тут же отозвал водителя и охрану.

– Привет, – поздоровался он со мной.

В ту же секунду дама-журналистка, только что увлеченно бравшая интервью у какой-то певички, едва завидев машину Дашкова, бросила свою добычу и кинулась в нашу сторону. Не обращая внимания на меня, ломанулась к Никите.

– Господин Дашков! – Закричала она, тыча микрофон ему в лицо. – Вы не могли бы сказать нам пару слов? Господин Дашков!

Но мой приятель отстранился, бормоча что-то себе под нос. Журналистка не отставала.

– Постойте! Как организатор выставки, вы должны высказаться об ее открытии!

Дашков попятился, и встал рядом со мной.

– Пойдем отсюда, – процедил он, и подтолкнул меня ко входу. Я сделал шаг назад, перегородив дорогу назойливой барышне, позволив Дашкову войти в здание первым.

Мы оказались внутри. Теперь передо мной предстала роскошная иорданская лестница. Память моей оболочки подсказывала, что я бывал в Эрмитаже прежде, и ни раз. Артемьеву нравилось здесь, это было место, где он чувствовал себя расслабленно и мог отдохнуть, насладившись произведениями искусства. Бедный, бедный Артемьев. Больше ничего в его жизни хорошего и не было.

А теперь мне предстояло увидеть величественные залы своими глазами. Почему-то мне не кажется, что местные шедевры меня восхитят: человеку, привыкшему любоваться на свои скульптурные изображения вряд ли будет интересно что-то другое. Сегодня в Эрмитаже было просто невероятно много народа - еще больше чем у входа. Мне довелось встретить как минимум с десяток представителей дворянских фамилий - что вполне естественно, ведь эта выставка не могла пройти без их участия. Тут же, одетые в экстравагантные костюмы с перьями и стразами, встречались различные телевизионные поп-звездульки, кривляющиеся на камеры своих смартфонов. И вся оригинальность этой публики меркла перед красотой убранства помещения - позолота и белый мрамор, резные балюстрады, поражающие изящным великолепием. Люди поднимались вверх по лестнице, чтобы попасть в анфиладу комнат, где как раз выставляли античные барельефы и скульптуры. Теперь со стен в модной неоновой подсветке на нас глядели картины Семенова. Воплощение современной абстракции, просто гений художественной мысли. Люди внимательно разглядывали каждый мазок, и что-то живо обсуждали меж собой, рисуясь друг перед другом своим глубоким пониманием искусства. Кстати, надо сказать, я встретил здесь несколько настоящих художественных критиков, и лица их не сияли - возможно потому, что им-то приходилось понимать настоящую ценность работ, и что Семенова поддерживают влиятельные семьи Империи. Из-за этого приходилось им делать вид что картины по меньшей мере достойны похвалы. Разумеется, на выставке присутствовал и сам художник. Выглядел он, как и полагалось модному артисту, нарочито неряшливо - на великосветский прием оделся в старую футболку с полустертым принтом, и рваные джинсы: это смотрелось странно на фоне дорогих нарядов гостей. Художник улыбался публике, и был щедр на интервью заинтересованным журналистам. Заметив моего друга, он приветственно помахал и шагнул нам навстречу.

– Мастер Дашков! Добро пожаловать. Я рад вас видеть здесь. Надеюсь, вам все нравится?

Никита сделал вид, что встреча ему приятна.

– А кто это с вами? – Продолжил художник.

– Мой друг Игорь Игоревич Артемьев, – представил меня Никита. – Носитель Искры.

О моем статусе Изгнанника Дашков благородно умолчал. Художник сделал вид, что рад встрече. Как и я.

– И вам доброго вечера, дорогой Семенов. Ваши картины впечатляют, – проговорил я с легкой ухмылкой.

– Весьма польщен, – улыбнулся художник. – А вы ценитель высокого искусства. Моя цель - писать ради высокого искусства, а не денег.

Странный он какой-то. Как будто я спросил его сколько он там зарабатывает.

– Надеюсь, вам удастся достойно заработать на высоком искусстве, – сказал вслух.

Кажется, артист подтрунивания не уловил и только отвел взгляд.

– Деньги для художника – вторичное, – проговорил он. – А истинная слава зачастую приходит только после смерти.

– Значит ли это, что вам нужно умереть для того, чтобы достичь своей высшей цели? – Спросил я.

Нет, действительно. Этот художник выглядел настолько нелепо и смешно для меня, что было трудно удержаться чтоб его не «уколоть». И зачем Дашков припер меня на этот балаган? Что-то ни одного приличного человека пока не видно. Кстати, на самого Никиту было больно смотреть. Он почему-то выглядел зажатым, грустно опустил плечи и старался всячески избежать диалога с художником.

– Вполне возможно, – всерьез ответил Семенов. – Вижу, вы человек глубоко понимающий экзистенциальную сущность художеств. Рекомендую вам взглянуть на эту картину. Что вы видите?

Художник рукой указал на полотно на противоположной стене.

Я не стал ничего отвечать. Мимо прошествовал лакей с серебряным подносом, подававший шампанское. Жестом остановил его.

– «Вивье Клико», для вас, господин -- услужливо проговорил человек и слегка поклонился.

– Благодарю.

В моей ладони оказался длинный хрустальный бокал. Вдоль его прозрачных стенок тянулись маленькие пузырьки, отливавшие золотом на свету.

-- Вы неплохо о позаботились гостях, Александр, -- дружелюбно заметил я, пригубив игристый напиток. – Должен отметить, что на вино не поскупились.

– Еще бы он не поскупился, тем более с такими-то друзьями! – Неожиданно прозвучал чей-то веселый голос.

Я обернулся и увидел говорившего. Передо мной стоял высокий молодой человек в дорогом костюме темно-синего цвета. Он опирался на бамбуковую трость с серебряным набалдашником. Высокий, статный, человек выделялся среди гостей Эрмитажа. Под костюмом человек носил жилетку, а на шее был повязан галстук, украшенный утонченным узором. Он стоял, делано не обращая на на никакого внимания. Рассматривал картину, каждый мазок в ней, старательно делая вид, что он видит саму суть произведения искусства, и всю глубину его художественного замысла. Хотя, готов спорить, это было не так. На среднем пальце молодого человека блестел золотой перстень с семейным гербом, а на указательном отливало пурпурно-алым кольцо силы.

Я про себя присвистнул. Ни хрена себе, перед нами целый гарнд мастер школы Разрушения. Да еще молодой такой. Откуда он тут взялся?

Только успел подумать эту мысль, как Дашков сказал тихонько:

– Князь Мещеряков Дмитрий Васильевич, собственной персоной.

Сказал, и снова стушевался.

– Да что с тобой такое? – Не выдержал я. – Ты же вроде хозяин вечера, так и веди может, себя как надо?

Но Никита только покачал головой.

– Все знают о том, что во мне силы ни хрена нет, – сказал он тихо. – И все смеются. Тот же Мещеряков вон.

Я обернулся, и заметил, что князь ехидно улыбается, глядя на нас с Дашковым. Правда, судя по глазам, был он в легком подпитии, но это его ни разу не оправдывало.

– И что? – Снова повернулся к Дашкову. – Ну дальше что?

– Я не мог не прийти сюда, – виновато сказал он. – Так отец распорядился. Он сказал, раз я наследник то должен выполнять обязанности… Потому я и позвал тебя сюда, чтоб хоть не так неприятно было.

Собрался было ответить ему, но вдруг нашу беседу прервали.

Глава 9

Князь Мещеряков снова обратил на себя внимание. Сказал, обратившись к Дашкову:

– Приветствую, дорогой Никита – сказал, приподняв бокал с шампанским. – Пью за вас!

Семенов же в присутствии Мещерякова вдруг как-то резко помрачнел и стушевался. Вмиг куда-то пропал весь его лоск и улыбка хозяина вечера. Он даже отошел на полшага назад, стараясь как будто не попасться на глаза князю.

Дашков сдержанно кивнул на приветствие. Было видно, как он собирается с силами.

– Здравствуйте, Дмитрий Васильевич. Знакомьтесь, – он указал рукой на меня, – Это мой друг, Игорь Игоревич Артемьев, мой однокурсник.

Мещеряков окинул меня оценивающим взглядом:

– Доброго вечера. Студент, значит. – Изрек высокомерным тоном. – Из благородных, надо полагать.

Что за глупое уточнение? Даже возмутился про себя. Других-то в Академию не берут. Одаренные из простолюдинов владеют магией только до определенного предела.

Я ничего не ответил.

– Никогда не слышал прежде вашей фамилии, – продолжил князь. – Чем занимается ваш род?

Вопрос поставил меня в тупик. Память Артемьева слегка разрушилась в момент перехода, и о семье воспоминания частично утратились.

– Промышленность, – соврал я. Наверное, был недалек от правды, не знаю точно. Видя мое напряжение, Мещеряков не стал расспрашивать дальше. Лишь улыбнулся.

– Вы знаете, – сказал он. – Мой отец близко дружит с отцом Никиты Олеговича. Да и художника Семенова я знаю давно.

Мещеряков подошел ко мне почти вплотную, и проговорил заговорщицким шепотом, но нарочито громко, так, чтобы слышал художник.

– Между прочим, я помог провести эту выставку. Эрмитаж никогда бы не согласился на все это без личной просьбы моего папы.

Мне не давало покоя его кольцо. На вид Мещеряков был нашим ровесником. Но вот загвоздка – как он смог получить гранд мастера так рано? Я пробудил осколок Дара, и попытался «рассмотреть» искру князя. Перед внутренним зрением открылся очаг концентрации энергии, переливающийся алым огнем – что и должно быть у адепта школы Разрушения. На первый взгляд ничего необычного. Хотел было прервать «связь», поняв, что здесь нет ничего интересного, но вдруг кое-что привлекло мое внимание. Среди пылающей алой вязи мелькнул черный огонек. Сперва я не поверил своим глазам, даже решил, что показалось. Но потом присмотрелся внимательней, и да. Не ошибся, в его искре присутствовала тьма. И она была тщательно спрятана!

Ни хрена себе. Вот он и нашелся… Еще один носитель темного Дара. Но как? Как такое возможно? Я считал, что в этом мире только я такой. Ведь, насколько помню, и здесь темная магия была под запретом.

Внезапно вспомнился допрос у жандармов, когда они спрашивали меня – не знаю ли кого-то, кто интересуется темным искусством? Так вот, теперь, кажется, знаю. Не удивлюсь, если Излом в Академии – его рук дело. Но зачем?

Стараясь скрыть изумление от своего неожиданного открытия, перевел тему. Дернул Дашкова.

– Вроде бы, Семенов – достаточно известный художник. Его любят молодые ценители искусства.

Князь удивленно поднял бровью.

– Вы правда думаете, что все они, – он обвел ладонью, державшей бокал, толпу, –действительно могли бы оценить всю прелесть этих картин, не создай наши отцы ажиотаж? Да ни в коем разе.

– Но Семенов – достаточно известный художник, – возразил Дашков. – Его любят молодые ценители искусства. Посмотрите, как восторженно отзывается публика о его картинах.

– Вы ошибаетесь, Никита Олегович, – отозвался Мещеряков, пригубив шампанского. – Да и, честно говоря, кто их понять-то может, этих импрессионистов или как их там?

– Экспрессионистов, – поправил я. – Абстрактных. Тем не менее, факт остается фактом.

– Я вас умоляю, – Мещеряков сделал вид, что не заметил моего возражения. – Современное искусство пришло бы в упадок, не будь среди нас, элит, тех, кто мог бы его поддержать, донеся людям его ценность.

На художника было больно смотреть. Бедолага весь как-то посерел, съёжился. Даже взгляд потух. Было видно, что сказанное Мещеряковым было ему глубоко неприятно и в общем-то оскорбительно. Мне даже стало обидно за художника – вот так пытаешься предстать человеком высокого полета, а тут такое низвержение. Но князя было уже не остановить. Выпив еще шампанского, он стал все более и более распаляться.

– Посмотрите на них, кого вы видите? Тонких, высокоорганизованных ценителей прекрасного?

Кивком головы Мещеряков указал на стоявшую недалеко молодую особу. Какая-то телезвезда, в нелепом наряде из павлиньих перьев и дурацкой шляпке с золотой обсыпкой развлекала свою компанию пошлыми анекдотами, над которыми сама же грубо хохотала.

– Нет, любезнейшие. Готов спорить, что, если завтра мы объявим работы нашего друга Александра дешевыми лубочными картинками – такими они и станут в глазах публики, уж поверьте. Но ведь по сути, – добавил он, – они ничем и являются. Сейчас можно любую бездарность подать как что-то очень ценное. Главное, чтобы были ресурсы.

Гранд мастер кичился собой. Прямо распалялся все больше и больше. Чувствовалось, как он презирает всех вокруг.

– Не сомневаюсь, что это в ваших силах – подать что угодно и как угодно, – проговорил Дашков. – Тем не менее, на мой взгляд вы лишаете людей способности самостоятельно решать, что для них благо. Вы лишаете их права выбора. И кроме того, оскорбляете в лучших чувствах автора данных работ.

Мой друг был настроен решительно. Беседа явно не доставляла ему удовольствия. А я в кой-то веке предпочел промолчать.

– Он не обидится, – хохотнул князь, а Семенов отвернулся. – Но скажите тогда, разве может не имеющий знания понимать, что есть истинное благо? Людей, Никита Олегович, нужно к свету вести, и это наше с вами бремя, бремя элит. Это относится не только к искусству, но и к некоторым другим вещам. Например, к определенного рода знаниям.

-- Я бы с вами поспорил, – сказал Дашков, сделав вид что не понял о чем говорит Мещеряков. А вот я зато прекрасно понял, о чем он.

– Знания – приобретаемая материя. А человек имеет свойство опыт накапливать, и перерабатывать. Кроме того, искусство в общем его смысле должно быть понятно как простому человеку, так и настоящему ценителю в равной степени. Иначе искусство, ограниченное только лишь парадигмой восприятия какой-то одной социальной группы искусством уже быть перестает.

На секунду Мещеряков задумался.

– Однако, – произнес он после недолгой паузы, – Ваши настроения выдают в вас человека благородного. Но все же представители высшего света не должны останавливаться только на угождении народу. Нам и самим нужно постоянно развиваться, стремясь к великим достижениям. Иначе мы сравняемся с ведомыми нами.

– На что вы намекаете? – Я реши подключиться к беседе. Заинтересованно поднял бровь.

Высказывания князя показались мне уже не просто намеком, а наглой такой попыткой склонить нас в некую сторону. Эх, Мещеряков, Мещеряков… Знал бы ты, с кем связываешься.

– Очень многие из нас делают ставки не на тех людей, – ответил князь с ухмылкой. Я, прекрасно понимал на что был намек. Что-то затевается. Думаю, в этом замешана тьма в его искре. Князь повернулся и сказал стоящему рядом Семенову: – Вы можете быть свободны, кстати. Дальше я пожелал бы беседовать с благородными господами наедине. Займитесь посетителями.

– Останьтесь, Александр, – неожиданно возразил Дашков, глядя Мещерякову прямо в глаза, чем немало меня удивил. Тихий, неконфликтный ученик школы Изменения решил пойти против гранд мастера? Весьма неплохо, я даже не ожидал, что Никита на такое способен. Победил свою робость, молодец.

Высокомерный князь удивился не меньше.

– Уйдете тогда, когда я вам скажу, – продолжил Дашков. – Эта выставка сделана за счет моего рода, и деньги с нее пойдут на благотворительность. Мне не хотелось, чтобы вы чувствовали себя в чем-то обделенным.

– Никита Олегович, вы очень добросердечны, – ехидно смеясь, сказал Мещеряков. Князь словно бы не заметил выпада в свой адрес. Удивительная сдержанность для школы Разрушения.

– Ничего страшного, сейчас Семенов шампанского выпьет и изольет свою боль на полотно. Считайте, я его дрессирую. Он простолюдин и бездарность, пусть хоть какой-то толк от него будет. Так вот, – продолжил князь, пригубив еще вина. – Многие проигрывают. Я же всегда умел правильно выбирать. Думаю, вы тоже.

Вроде бы, князь говорит о выставке. Но мне в ту минуту показалось, что имеет ввиду он совсем другое. Нечто более глубинное и коварное. И я догадывался о чем речь. Хитрый наглый хрен, хочет достичь моих высот. Хочет создать свой темный культ. Интересно, как и когда «потемнела» его искра? Может быть есть кто-то еще с такой искрой? Что касается соизмерения сил, то ему, думаю, со мной не сравниться. Только еще немного энергии поднаберу.

– Вот увидите. Скоро я достигну высот, – сказал Мещеряков. – И вы будете только в выигрыше, если поддержите меня. Чем больше будет дружеского участия, тем быстрее будет пойдет развитие. Вас, Артемьев, – он кивнул на меня, – это тоже касается.

– Знаете, к такому развитию толкает тщеславие, а это не всегда правильный путь, – сказал Дашков. – Но я не понимаю, о чем вы говорите. О каком возвышении?

– Подумайте, – улыбнулся Мещеряков – Но сейчас вам об этом знать рано. Считайте, что я предложил вам свою искреннюю дружбу. Пока же предлагаю насладиться выставкой.

Он поднял бокал как будто в нашу честь, и выпил.

– А теперь прошу откланяться. Было приятно поговорить с вами.

Мы остались втроем. Семенов напряженно топтался рядом с нами.

– Вот теперь вы можете идти, Александр, – сказал Дашков, и голос его звучал устало.

Художник сосредоточенно закивал. Он выглядел подавленно и явно грустил. Спешно поклонился нам и поспешил удалиться.

– Козел этот Мещеряков, – разразился бранью Никита, когда мы остались одни. – Возомнил себя непойми кем, и чувствует себя хозяином. Ты видел, он надо мной посмеивался?

– Да видел, видел, – кивнул я. – Он пафосный. Но ты молодец, показал себя достойно, особенно когда он начал пытаться гонять твоего слугу.

– Я просто его давно знаю, – как бы в оправдание, ответил Дашков. – Наши рода «дружат» много лет, отец ведет деловые отношения с его семьей. Как думаешь, о чем говорил? Ну, про возвышение, и тому подобное?

В ответ я покачал головой. Хотя прекрасно знал ответ.

– Ты никогда не замечал ничего странного за ним?

Меня беспокоил вопрос о его темной искре. Решил, что надо начать расспрашивать осторожно. Вряд ли Дашков что-то знал, но вероятно, какие-то факты выяснить было можно. Конечно, когда вернусь, я пошлю Тень выяснить что это за тип Мещеряков, и откуда взялась тьма. Но надо быть осторожным. Я все же не хочу, чтобы меня здесь раскрыли. То, что князь не понял что за ним «подсматривают» говорит лишь о том, что тьма в нем слабовата. Но по местным меркам он умудрился раскрыть свой потенциал, раз уж гранд мастера присвоили.

В этот момент я пожалел, что не взял с собой Тень – можно было приказать ему следить за Мещеряковым, и что-нибудь выяснить. Например, кто появился – мои конкуренты, или отчасти мои последователи? Думается не, что первое, но при должном старании я всегда смогу сделать из них второе.

– Кроме того, что он повеса и пьяница – нет, – ответил Дашков. – А еще картежник, и напыщенный осел. Но это абсолютно нормально для такого человека. И думает, что может подмять под себя всех. Ненавижу таких людей, которые считают что могут всеми командовать.

– Не забивай себе голову, – ответил я. – Лучше давай посмотрим выставку.

Тот немедленно согласился.

Мы с Дашковым побрели вдоль стен, рассматривая картины. В глубокой задумчивости изучали замысловатые потеки красок на холсте, и их причудливое сочетание. Публика веселилась вовсю. Заиграла музыка, подали еще шампанского – ко входу выкатили небольшой столик, на котором составили пирамиду из плоских фужеров, наполненных той же “вдовой Клико”. Еще один вопрос занимал мои мысли. Если Мещеряков хочет создать какой-то культ, то скольким еще аристократам делал он такие намеки? Кто-то еще или вообще присоединился к нему? Об этом тоже стоило узнать, но чуть позже. Меж тем музыка играла все громче, а изрядно подвыпившая публика вела себя все пошлее. Журналистов давно вывела охрана. Девушки уже не стесняясь хватали шампанское с подносов слуг, и пили почти залпом. Кто-то даже полез на стол. Молодые дворяне поддерживали своих дам в буквальном смысле - прихватывая за выпуклые части. Те, кто был более, так скажем, сдержанно воспитан, мероприятие уже давно покинули. Выставка все более походила на бедлам. Мы с Дашковым смотрели на это дело с нескрываемым неудовольствием. Я хотел уже предложить покинуть заведение, как мы снова встретили Семенова. Молодой человек стоял, опершись рукой на мраморную колонну и печально смотрел себе под ноги. Мне стало жаль его. Пока Дашков занимался рассматриванием очередного произведения, подошел к художнику.

– Александр, – произнес я тихо, но Семенов вздрогнул точно от испуга. Он поднял взгляд и уставился на меня так, как будто ожидал снова услышать о себе что-то уничижительное.

– Прошу прощения, господин. – Пролепетал тот. – Задумался.

– Не расстраивайся. Все хорошо, и тон этот официальный тоже оставь. – Я решил немного его подбодрить. – Мне понравилось твое искусство. Не обращай внимания, если кто-то что-то говорит. Смотри сколько людей пришло посмотреть.

– Спасибо, Игорь Игоревич, – отозвался художник, грустно улыбнувшись. – Рад слышать, что вы цените мои работы.

– Понимаю, что дело в заработке, – сказал я, – но ты художник, и вовсе не бездарность. Не позволяй с собой кому бы то ни было так обращаться.

– Благодарю вас, – отозвался Александр. – вы очень добрый человек. А там откуда я родом принято поддерживать тех, кто в этом нуждается.

Я чуть было не рассмеялся. Это он меня, что ли, добрым назвал? Сразу пришла на ум одна старинная книга, которую я читал в юности. Помнится, один из главных героев почему-то называл «добрыми людьми» всех – тех, кто его продал, и тех, кто его казнил. Очень странный он был по характеру.

– Хотите знать, что я пытался изобразить на своих картинах? – неожиданно спросил Семенов.

Мне стало интересно, поэтому я кивнул. На самом деле не очень люблю вот эти рассматривания искусства с поиском скрытого смысла. Уже говорил, что признаю только один вид искусства – когда художник изображает меня на портрете, или скульптор делает мраморную статую меня в облике триумфатора.

– Одиночество, – неожиданно ответил Семенов. – И потерянность.

– Неужели? – искренне удивился я. – А все выглядит веселенько. Краски яркие, мотивы тоже не выглядят тоскливо.

Художник тяжело вздохнул и отвел взгляд.

– Я так пытался скрыть. Не хочу, чтобы это бросалось в глаза, но я чувствую боль. Порой мне больно настолько, что сжимается сердце, и кажется, что я схожу с ума… Весь мир как будто покрывается черной пеленой, и мне становится так плохо, что боль душевная становится физической. В такие минуты я беру краски, и… вот, что получается.

Ох уж эти художники. Не то, чтобы я зря спросил. Мне было действительно интересно, что происходит с этим бедолагой. Кажется, кое-что стало для меня новым в этом мире. Если в прошлой жизни меня нисколько не волновало, что там происходит у других, то теперь, кажется, в этом отношении я стал меняться. То ли это потому, что в искре тьмы меньше стало, то ли тело на меня так влияет – не разобрался пока.

– А что случилось?

Художник опустил глаза и покачал головой. Я понял, что лучше больше пока не затрагивать эту тему.

– Верю, что ты способен на большее, – сказал. – Запиши мой номер телефона. Я давно ищу того, кто сможет написать мой портрет. Тебя заинтересует предложение о работе?

Глава 10

В ответ Семенов радостно закивал.

–Я вообще-то и есть портретист, – сказал он. – Но я был не очень успешен. В меня вложили средства, и сказали делать, что говорят. Сказали, так получится заработать. Отец конечно, очень сильно похлопотал, чтоб на меня обратили внимание господа. Всю дорогу мне говорили, что проекты будет иметь успех. Но я слышал сегодняшний разговор графа Дашкова с князем Мещеряковым.

Когда он произнес последнюю фразу, лицо его резко погрустнело. Я только сдержано улыбнулся.

– Но, не всегда то, что говорят – правда. Но я верю, что ты сможешь обрести настоящий успех. Вижу, ты достаточно хорошо знаешь оба рода, раз решили взяться именно за тебя?

– На то есть причины. – Вздохнул Александр. – Я из простых, как вы могли заметить. Мама торгует дамскими шляпками в небольшом магазине на Сенной, а отец служит личным водителем.

– Наверное, у графа Мещерякова? – Уточнил я, и не прогадал. Семенов кивнул.

Что же, не зря дал свой номер Александру. Мещеряков мало того, что покушался на мое могущество своей темной искрой, был противен мне сам по себе. Будет хорошо позлить заносчивого осла, наняв художника, в которого вложил деньги его род.

– Я обязательно позвоню вам, Игорь Игоревич, – сказал Александр. – Какой бы вы хотели портрет?

– Парадный конный, разумеется – хмыкнул я. А Семенов улыбнулся.

Хорошо бы конечно чтоб он изобразил такой же, как в моем замке, но боюсь бедный художник не поймет если я попрошу его написать себя прежнего.

Кивнул Александру, в знак того, что хочу завершить разговор. Тот сразу понял меня и отправился по своим делам. Я пошел искать Дашкова, увлеченно рассматривающего выставку, но тот меня опередил. Вырулив откуда-то из-за угла бросился мне под ноги чуть ли не с криком – «Пойдем!».

– Куда? – Не понял я.

– На выставку приехала сама Великая княжна Комиссарова, – воскликнул Дашков. – Думаю, нам стоит подойти к ней.

– Зачем? И кто такая эта женщина?

– Ты как в лесу живешь, Артемьев, – весело сказал Дашков. – Екатерина Сергеевна – известная светская дама, меценат исследований в области искусства, чтоб ты знал. У нее в особняке коллекция картин старых мастеров. А еще она не замужем.

Пожалуй, интересно, что это за княжна-то такая. Я прожил в этом мире не очень долго, и успел повидать парочку высокородных дам. Встречи с ними оставили двойственное впечатление. До конца сомневался, стоит ли идти, но Дашков насильно потащил меня куда-то вглубь выставочных залов. Мы миновали зону экспозиции Семенова и оказались в большом зале, среди мраморных стен и золоченых рам старинных картин. Вот здесь я уже смог увидеть настоящее искусство. Но мне было не до него. Пройдя зал, мы оказались в холле, где под аркой располагалось небольшое уютное кафе. Там я увидел ее. И ахнул. Она сидела одна, за маленьким столиком, и пила кофе из фарфоровой чашечки, украшенной золочеными вензелями. Молодая дама, в элегантном шелковом платье цвета морской волны, отделанным тонкой ручной вышивкой золотой нитью. Платье украшали сияющие драгоценные камни, которые идеально гармонировали с ее ожерельем и серьгами. Наряд идеально подчеркивал ее стройную фигуру, а глубокий вырез на груди будоражил самые сокровенные фантазии. Блестящие каштановые волосы были уложены в сложную прическу. Девушка была очень красива. Лицо без преувеличений – самое прекрасное из тех, что я видел. Цвет ее глаз, глубокий, синий, напоминал мне о море. Я едва сдержался, чтоб не открыть рот, когда увидел ее. Даже замер. Но Великая княжна была занята своими делами, и не обращала на нас с Дашковым никакого внимания. Изящно пригубив чашечку, думала о чем-то своем. Интересно, почему она одна? Где ее телохранители? Как такая особа передвигается без сопровождения?

– Ну что, подойдем? – Ткнул меня в бок Никита Олегович. – Мне что-то не по себе.

– Конечно же подойдем, – раздраженно бросил я. – Ты как прямо как маленький. Кто здесь хозяин выставки, в конце концов?

Ну да, чего я удивляюсь? Вспомнить только, как он к Ланской боялся подойти, все просил меня познакомить. Эка невидаль – студентка. А тут – Великая княжна. Насколько я помнил из книг, Великими князьями в этом мире называли особ, приближенных к Императору или членов императорской семьи. Интересно, кто она? Поспешил расспросить Дашкова. Оказалось, что девушка относится к категории приближенных. Точнее, ее отец – Великий князь. Титул получил за какие-то особые заслуги перед двором. Екатерина Сергеевна была его единственной и любимой дочерью.

– Пойди поздоровайся, – я легонько толкнул Дашкова. – И меня представишь.

– А чего сразу я-то? – Заартачился поначалу Никита. Но быстро стушевался.

– Хотя да, ты прав, – сказал, тяжело вздохнув. – Нужно показать себя, да?

Не дождавшись ответа, он зашагал вперед, навстречу Великой княжне, и остановился в паре метров. Привлек ее внимание легким покашливанием, затем, когда дама отставила чашечку и с удивлением глянула на него, отвесил изящный поклон.

– Добрый вечер, Екатерина Сергеевна, – сказал. – Позвольте представиться: граф Дашков Никита Олегович. А это – он сделал жест в мою сторону, – мой друг Игорь Игоревич Артемьев.

Мне на секунду стало стыдно, что Дашков не говорит моего титула. Хотя, бес его знает какой у меня тут титул? Может и никакого нет – все подлый дядя забрал. Изгнанником меня зовут теперь. Ну не называть же мое настоящее имя, правда? Каково было бы, а? Мадам, перед вами Гийора Рука Смерти, хозяин Той стороны. Думаю, она испугается.

– Здравствуйте, господа, – ответила с улыбкой девушка. Было видно, что встреча ей приятна и она не против пообщаться. Я не был удивлен, что она не задала вопрос о моем титуле. Все-таки, княжна была хорошо воспитана.

– Мы рады встретить вас, Великая княжна, – проговорил Дашков. – Мой отец организует эту выставку, и я в восторге что вы пришли сюда.

– Ну что вы, Никита Олегович, Игорь Игоревич. – сказала девушка. – Присаживайтесь пожалуйста, будьте любезны, – она жестом указала нам на стулья напротив. – Вы же знаете, я завсегдатай мероприятий, касающихся искусства. Ни одна крупная выставка просто не может пройти без моего участия.

Она кокетливо рассмеялась.

– Я выросла среди картин и статуй, изучала искусство с ранних лет. Моя мать увлекалась художеством, а отец — был и есть страстный коллекционер. Думаю, эта страсть передалась мне от него.

Ее смех стал для моих ушей музыкой. Я никогда не был влюбчивым по натуре. Скорее наоборот, внимание дам в последние годы мне приелось. Ведь каждая знатная девушка в моей Юдоли Скорби желала быть моей возлюбленной – это порядком надоедало. Однако, Екатерина Сергеевна произвела на меня неизгладимое впечатление.

Присели за столик. Тут же явился услужливый лакей и принес меню. Заказали по чашке кофе. Пока несли, я рассматривал княжну и не мог отвести глаз. Дашков затеял приятную беседу.

– Как вам наш Семенов? – Спросил Никита, и на щеках его заалел румянец. Видно было, парень стесняется. Пока еще не имеет опыта общения с великосветскими дамами.

Екатерина Сергеевна улыбнулась ободряющей улыбкой.

– Я впечатлена. Но мне думается, ему еще нужно поработать над стилем. Все-таки он достаточно молод, местами чувствуется его неуверенность.

Она сделала акцент на последнем слове, как будто хотела подколоть Дашкова. Тот понял намек, и отвел взгляд стараясь скрыть растущее волнение. Н-да. Эдак, растревожится еще, заикаться начнет. Пришлось спасать положение:

– А мне сказал, что он портретист, – сказал я. – И ему приятнее работать в этом направлении. Экспрессионизм для него – просто желание попробовать что-то новое для себя. И, согласитесь, для современного художника такое направление – более выгодный способ заявить о себе.

– Вы знаток искусства, – подняла бровь княжна Комиссарова.

– Стараюсь таковым быть, – улыбнулся в ответ. – Но тоже не слишком-то разбираюсь в современных его течениях. Больше предпочитаю старинных мастеров.

Я наврал. Память Артемьева не сохранила знаний о каких-либо художниках его времени. Ну не интересовался человек живописью, и всяким таким. Что поделать? А мне уж тем более все, что не несло изображение моего лица в Юдоли Скорби – было до одного места. Но ради того, чтобы впечатлить графиню чего не скажешь.

– Так каково же ваше мнение о выставке, господа? – Спросила Екатерина с легкой улыбкой. – Ведь каждая картина – это история, запечатленная на холсте.

На мгновение разговор прервался. Лакей принес кофе.

– Княжна, искусство, безусловно, великолепно, – сказал я, пригубив напиток. – Но, откровенно говоря, не все произведения кажутся мне столь же значимыми. Некоторые попросту переоценены.

– О? И какие именно, если не секрет? – неожиданно, с вызовом в голосе произнесла Комиссарова.

Я решил ответить ей прямо.

– Например, полотно "Видение неведомого". Вы наверняка видели его в одном из залов. Люди говорят о глубине и символизме, но я вижу лишь краски, бессмысленно размазанные по холсту. Где здесь глубина?

– Глубина? Она в глазах смотрящего, господин Артемьев. – В голосе княжны появились нотки раздражения. – Искусство требует от нас чуткости, а не грубой критики.

А она похоже вспыльчивая. Люблю таких. Будет неплохо познакомиться поближе с такой красавицей.

И тут разговор влез Дашков. Преодолев стеснение, сказал:

– Возможно, мы просто не обладаем достаточным количеством знаний, чтобы полностью оценить...

Очень ценное замечания. Я едва сдержался, чтоб не закатить глаза, но прервал его:

– Нет, Дашков, вопрос не в образовании. Искусство должно вызывать чувства и эмоции, а провоцировать слепое поклонение перед чем-то, что называют "глубоким", лишь потому что это модно.

Княжна явно встревожилась.

– Ваше мнение, конечно, имеет право на существование, Игорь Игоревич, – сказала она, проведя пальцем по золотым узорам на блюдечке, – Но не стоит забывать, что искусство, как и история, имеет множество трактовок… А вы не находите, что абстракция и есть истинная красота? Возможно, просто следует научиться её видеть.

­– Я не думаю, что искусство должно требовать обучения. Оно должно быть интуитивно понятно, и естественно. Как магия внутри нас.

– Вы сравниваете искусство с магией? Интересная аналогия, однако магия также требует обучения и понимания, не так ли?

– Когда магия используется, – возразил я, – её действие видно, ощутимо и понятно. Искусство же, которое мы видели сегодня, оставляет слишком много сомнений и неопределенности.

– И именно это делает его таким захватывающим, Игорь Игоревич! – С энтузиазмом воскликнула княжна. – Каждый зритель видит в произведении что-то своё, что-то, что может быть скрыто от глаз других.

Кажется, я ей понравился. Судя по блеску в ее взгляде – очень даже. Что ж, ничего удивительного. Моя манера говорить всегда привлекала дамское внимание. Правда, вот эти слова про скрытое от других… Мне сразу вспомнился Мещеряков и его искра. Неужели это намек, и Комиссарова что-то знает? Тогда почему говорит об этом с такой легкостью? Думает, что мы с Дашковым дурачки и ничего не поймем?

– Не всегда все так однозначно, – ответил я. – Иногда то, что человек так тщательно скрывает оказывается очень легко разглядеть.

Но княжна только загадочно улыбнулась в ответ.

– Что ж, было приятно с вами поговорить, господа, – сказала она, отодвинув стул. – Рада была встретить единомышленников, но время уже позднее, и мне пора идти. На улице ждет шофер.

Она кокетливо стрельнула глазками в мою сторону.

– Вы позволите нам с Дашковым проводить вас до машины? – Я понял ее намек, и дождавшись легко утвердительного кивка, пропустил даму вперед. Мы шли по опустевшим залам Эрмитажа, и наши шаги гулким эхом отражались от стен. Всю дорогу Никита напряженно молчал, видимо, так и не решившись преодолеть стеснение. Мне было жаль его. Бедолага так никогда и не научится общаться с женщинами.

На улице было прохладно. Над Санкт-Петербургом ярко сияли вечерние звезды. У подъезда стояла машина. Шофер, видя Комиссарову, выскочил из салона и услужливо распахнул перед ней дверь заднего пассажирского сидения. Черный, вымытый до блеска седан отражал свет фонаря. Великая княжна уже собиралась садиться в салон, и я даже хотел помахать ей рукой на прощание. Только и успел произнести:

– До встречи, Великая княжна…

Хотел взять номер ее телефона, чтоб при случае поговорить об искусстве, как неожиданно нас прервали.

Все произошло внезапно на моих глазах. С главной улицы вдруг вырулил тонированный джип, и со скрипом тормознул у ворот. Дверца распахнулась, из салона выбежали трое в черном. Их лица скрывали маски. Они рванули к машине Комиссаровой, и я увидел как на ладонях их зреют электрические заряды. Я мгновенно все понял, и действовал на опережение. Никакого удивления, только холодный и трезвый рассчет. Сил у меня было в досталь.

А вот Дашков растерялся. Стоял, открыв рот и смотрел, как неизвестные бегут к Екатерине, которая завопила от испуга.

– Никита, не стой столбом! – На всякий случай крикнул я приятелю. Но, что он мог сделать?

Активировав магический доспех, рванул вперед, встал поперек траектории нападавших, развернулся и с силой вписал первому под дых, прежде чем на меня упали пылающие искры. Парень смешно крякнул, и обмяк, хватаясь за живот. Я схватил его за затылок и с силой приложил лицом об колено - даже не стал усиливать свои мышцы - и так понятно, что пациент кончился. Парни моментально сориентировались, и переключили свое внимание на меня. Второй атакующий попытался зайти слева, но тяжелый хук, усиленный "теневым кулаком", сбил его броню и отправил парня в глубокий нокаут. Надо сказать, летел он красиво. Аж в полете развернуло. Да и приземлился мой оппонент тоже красиво - головой об угол бордюра. И возле лица его расплылась кровавая лужа. Я крутанулся на мысках, готовясь отразить удары, но чуть не успел - ударная волна встречного заклятия сбила меня с ног, прямо в грязь. Над головой с воем пролетел огненный шар, и разбился о стену где-то позади. Третий убийца встал впереди, как вкопанный, выставив вперед горящие красным светом ладони. Сильный, гад - вон какой огненный шар соорудил. Неожиданно сильный. Я даже успел про себя удивиться, откуда это у простого Одаренного столько энергии? Судя по последней встрече, они не могут выдать ничего больше пары мелких огненных шаров. Но эти явно были каким-то непростыми. Короткая мысль, активация усиленного удара. Я моментально вскочил, и резко ударил парня в маске ногой прямо в голову. Но удар цели не достиг. Воздух вокруг нападавшего сгустился и задрожал, подернувшись мелкими электрическими разрядами. Неплохо. Противник сильный, но не опытный. Осколок внутри меня проснулся. Я почувствовал, как дрожат мои пальцы, наливаясь энергией. Но едва успел призвать силу, как увидел что противник готовит новое заклинание.

Человек протянул ко мне руку с заряженным плетением. Едва коснись он – и мне пришлось бы несладко, но внезапно нападавший… Превратился в статую! Он дернулся, и тело его окутало зеленоватое сияние. Так бедолага и замер с протянутой ко мне ладонью. А за его спиной стоял побледневший Дашков, и довольно улыбался. Было видно, как мелко дрожат его руки.

Ай да Никита, ай да фокусник… Последние силенки собрал в кучку, сразу потратив, чтоб изобразить заклятие паралича. Молодец. И в этот момент сработало мое заклинание. Черный вихрь ударил с неба. Рвануло. Неизвестного в маске отбросило, он рухнул на землю. Огонь на его руках погас. Придурок умолк, теперь уже навсегда. Все было кончено. Даже дыхания себе не сбил. Я отметил, как завораживающе падает свет фонаря на черную куртку валяющегося в грязной луже, окровавленного паренька. Позади него ослабевший Дашков медленно опустился на четвереньки, да так и замер, опустив голову. Секунду простоял так, а потом шлепнулся на бок.