Первый герой

Предисловие от героя (одного из полукровок)

Если ты это читаешь, значит твоя жизнь уже как-то связана с этой книгой, возможно ты даже являешься полукровкой. А возможно, ты даже не знаешь кто такие полукровки. Тогда я тебе расскажу. Полукровки – это наполовину дети богов и простых смертных. От смертных у нас есть уязвимость и человеческая душа. Но также мы обладаем некоторыми нечеловеческими способностями, например, кто-то может управлять водой. И каждый из нас может превосходно владеть разными видами оружия, да и вообще, сражаться с монстрами, которые часто нападают на нас.

Но также для таких как мы существуют такие места, как Лагерь Полукровок или Лагерь Юпитера. В Лагере Полукровок живут дети греческих богов, а в Лагере Юпитера – римских.

Главный герой Джон, сын Феба - римский полубог, участвующий в Войне против титанов, в которой римские полубоги захватили гору Отрис, а Джейсон собственноручно убил титана Криоса. (Греческие полубоги в это время защищали Нью-Йорк. Римские и греческие полубоги не знают про существование друг друга.) В начале главы Джон отправляется в путешествие, дабы найти всех предателей, перешедших на сторону титанов, и в то же время пытается разобраться в самом себе.

Но не буду томить вас долгих предисловием и начну рассказывать про приключения главных героев.

1)Начало I.

Турецкое солнце светило ярко и жгло просто ужасно. Температура в Анталье была около 35 градусов, а ощущалась, как все 50. В Анталье было гораздо теплее, чем в Дублине и даже Барселоне, где пришлось побывать Джону за последнюю неделю. В Барселоне было около 27, а в Дублине около 17. Ах, как там было прекрасно! Никаких туристов, кричащих на всех языках мира, и считающих, что все должны сделать их отдых незабываемым, только потому, что они сюда приехали получать массу удовольствия. Никакой духоты, а море с прохладной, приятной и чистой водой. Да, там он получил настоящее удовлетворение. Ему всегда нравились такие места, даже несмотря на то, что он был рождён в Майами. Но Майами он никогда не любил. Может быть, из-за этого ему не нравятся города-курорты типа Антальи и Барселоны.

Ну ладно, нужно сконцентрироваться на основной своей задаче: найти корабль, который он уже так долго преследует. Хотя он так и не решил для чего. Безусловно, Стив и его команда должны понести наказания за их предательство. Но всё же, это был лишь просто повод, а настоящую причину Джон хранил глубоко в себе. Возможно, это связано с его одиночеством. Одиночеством не только в его путешествии и не только в последнее время, но во всю его жизнь, в том числе и в Лагере Юпитера. Да, у него были хорошие приятели, с которыми он близко общался: Стив, Себ и Джейсон. Но все они чем-то не походили на других. Как будто их связало то, что они хотят покинуть Лагерь Юпитера и найти своё место в мире. Хотя такая тема никогда не приходила им в голову, но все они были по сути чужаки в этой большой семье.

Из наваливающихся волн грусти и печали Джона вызволил какой-то плач или смех ребёнка, закричавшего в метре от него. Его мать, женщина с очень густыми бровями, что-то стала ему говорить, возможно, отчитывать за этот слишком громкий возглас.

Но всё это уже не имело значения, так как Джон увидел корабль, ради которого он и находился тут. Большое трёхпалубное современное судно с небольшим экипажем приплыло в порт. Джон, через бинокль увидел лишь 6 человек, и среди них был Мэттью Роверс; ни Алины, ни Стива он не увидел. Да, и, наверное, их на этом корабле нет, ведь он следит за ним уже около недели. В Дублине и Барселоне выходило несколько человек, но всё это были лишь мелкие пешки, которые утверждали, что их обманом завлекли в это.

Разумеется, Стив умел уговаривать людей присоединяться к нему. Он отлично манипулировал всеми, а также влюблял их в себя. В Лагере его любили и уважали, наверное, даже больше, чем Джейсона. Может быть, именно зависть, – один из семи смертных грехов, толкнула Джона на это дело. Но все же нет, он знал или верил, что знал; в этом кроется что-то большее.

Из шестерых Джон знал только четверых, точнее видел их в Лагере Юпитера. Двое же были ему совершенно незнакомы, может, это новые полубоги, которых удалось завербовать. В Дублине Джон общался с двумя перепуганными юнцами, братом и сестрой, которые рассказывали, что встретили молодого приятного человека, вероятно, Стива, на Гавайях. И тот поведал им, что они дети богов, а не психи, как их все называли. А также он пригласил их в свой отряд. Когда Джон их встретил, они были очень напуганы и взволнованы. И Джон, хотя и не был таким хорошим психологом, как Стив, уговорил их, как и других полубогов отправиться в Лагерь, так как это единственное место, где они будут в безопасности. Правда, там действуют довольно жесткие законы, действующие ещё со времён Римской империи. Но всё же Джон надеялся, что всем этим несчастным не сделают ничего плохого. Он всегда был против жестокости, серьёзных и телесных наказаний, и тем более против смертной казни, как кстати и Джейсон. По их мнению, каждого человека можно переубедить, сделать так, что он полностью изменит своё мировоззрение. А наказывая беззащитного человека, ты лишь показываешь свою слабость, а также к тебе будут относиться с презрением и ненавистью. Но, к сожалению, их идеи поддерживали немногие. А сенаторы и разные многоуважаемые жители Нового Рима посчитали эти идеи безумными и сумасбродными. Из сенаторов с ними согласился только Стефан, который попытался ослабить жестокие правила. Но с ним также не согласились, основываясь на традиции и обычаи предков.

Мэттью подошёл к какому-то человеку, видимо работнику данного порта, и начал что-то говорить ему и показывать на его корабль. При этом его рыжие кудрявые волосы развивались на ветру, принимая самые разнообразные формы. И всё это время Мэттью их постоянно взъерошивал, из-за чего они всё меньше походили на нормальную прическу.

В итоге у него получилось договориться с работником, вероятно, заплатив ему, так что шестерка двинулась куда-то в город. И Джон поспешил оставить своё место и последовал за ними.

II.

Преследование Джону уже наскучило. Ему уже надоело постоянно быть начеку: следить, чтобы не потерять в толпе шевелюру Мэттью, а также постоянно приглядываться и оборачиваться , чтобы его никто не заметил. Сам Мэттью был двухметровой детиной, а если считать, что его прическа поднималась ещё на сантиметров 10, то можно понять, что не заметить в толпе его, было, крайне трудно. Пару раз один из этой группы, как раз тот, которого Джон не знал, оглядывался назад, и Джон в последний момент успевал укрыться за какой-то семейной парой или за какой-то толстой женщиной в необычном комбинезоне. А один раз он даже остановился, правда, он это сделал лишь, чтобы завязать шнурок. Но Джон всё равно изрядно испугался.

Также ему всё время не давал покоя один вопрос: кто были те двое неизвестных. Один из них, в голубой рубашке без рукавов и в белой кепке, всё больше и больше настораживал его. Другой, с рюкзаком и длинной косичкой, беспокоил чуть меньше. Хуже всего, если они смертные наёмники, так как оружия против смертных у Джона с собой не было. А если у них есть огнестрел, тогда всё ещё сильнее усложнялось. Хотя, итак, всё не должно было быть легко, а Джон лишь надеялся на импровизацию и не имел никакого плана.

Джон вспомнил, что в Лагере в комнате его когорты лежит пистолет, заряженный патронами из имперского золота, как кстати и его меч. Но только имперское золото действует исключительно на полубогов и монстров. На монстров, то есть, на всяких мифологических существ, как нимфы, дриады и даже боги.

Вдруг все шестеро завернули за угол, и Джон ускорил шаг, и в то же время инстинктивно схватился за рукоятку меча. Добежав туда, где в последний раз исчезли шестеро, Джон увидел в сотне метров справа большой дом. Дверь открылась, видимо её открыл, либо Мэттью, либо кто-то другой, и группа вошла в дом. Парень в кепке оглянулся, и Джон сделал вид, что любуется фасадом здания напротив. Тот пристально взглянул на сына Феба, и нечего не говоря, зашёл в здание. Джону испугался: вдруг этот парень что-то заподозрил, или Мэттью рассказал ему про то, как выглядит Джон. Хотя нет, откуда Мэттью знать, что Джон тоже в Турции.

Дом, куда зашли шестеро выделялся на фоне домов в Анталии. Красивый фасад средневекового здания лучше бы подходил для Берлина или Праги. В таких городах он был бы обычным и в то же время прекрасным. Этот небольшой дворец был полон множество окон, которые казались бы приветливыми, если бы не были все занавешены. Справа и слева от центральной двери стояли два льва, которые, хотя и не были золотыми и не отличались от самого здания, выглядели довольно грандиозно. Само здание было трёхэтажным, если, конечно, не считать чердака на четвёртом этаже. Так что, если посмотреть сверху, то можно подумать, что здание не выделяется на фоне остальных построек.

Джон обернулся, оглядел глазами улицу и в итоге убедился, что слежки за ним никакой нет. Это его успокоило, хотя он и не думал расслабляться. Полубог подошёл к двери дома, хотел легонько постучать, но всё же решил не рисковать, а найти другой способ, забраться в дом. Он осмотрелся и увидел открытые окна на третьем этаже. Открыты были все окна, что было неудивительно. В такой духоте никто же не будет оставлять окна закрытыми. Хотя всё же окна первого и второго этажа были закрыты, что было как раз-таки странно.

Джон увидел справа, на углу замка, одиноко стоящий дуб, так что полубог решил рискнуть: попытаться забраться по нему к окну. Когда юноша добрался уже почти до окна, ветка предательски хрустнула, и Джон отскочил обратно к стволу дерева. Ветка немного разломилась, видимо она не рассчитывала держать на себе вес семнадцатилетнего парня. Джон осмотрелся; прыгать до окна не вариант, лезть на крышу всё же тоже не стоит, никто ведь не знает насколько прочны ветки на вершине дуба. Хотя, вероятно, они ещё менее стойкие, чем ветка, которая чуть не обломилась под ним. И тут он увидел другую ветку, начинавшуюся над его головой и шедшую в стену, где она и заканчивалась. Но ведь можно было пробраться по ней почти до стены, а в конце спрыгнуть в открытое окно.

Ветка выглядела более обнадеживающе, так что Джон, не мешкая, стал действовать. Он карабкался по ветке, как на пегборде, на котором он любил тренироваться. В Лагере у него особых проблем не было, а вот ветка была более сложным испытанием. Мало того, что она была очень широка, так что даже цепляться за неё было нелегко; так она ещё шла сильно вверх. Мало-помалу Джон всё же добрался до верха, и оставалось сделать решающий финальный рывок. Джон вдохнул немного воздуха, прикрыл на секунду глаза, выдохнул и сразу же прыгнул, открыв, конечно, при этом глаза. Ему повезло; он приземлился, так как он и хотел, точнее почти как хотел: он висел в воздухе, зацепившись за край подоконника. После мучений на дереве, особого труда, чтобы подтянуться и залезть в комнату, это не составило. И Джон оказался в не очень большой комнату, которая выглядела как-то совсем неуютно и неприветливо.

III.

Комната была полупустой, никак походя на комнаты, где кто-то живёт: повсюду была пыль, свет был выключен, никого и ничего не было слышно. Никаких признаков жизни не ощущалась. Толстая дубовая дверь была закрыта. Вся обстановка немного пугала. Джон вздрогнул, хоть он и был совсем не из робкого десятка, но всё же мурашки прошли по его кожи. Но в итоге, собравшись с духом, юноша пошёл к двери и тихонько, и медленно стал открывать её. Дверь не заскрипела, за ней никого не была, а в коридоре где-то внизу были слышны чьи-то голоса.

Сын Феба не особо понял, кто были обладатели этих голосов, хотя вроде бы два голоса из трёх он слышал в Лагере Юпитера. Полубог вышел в коридор и пошёл на звуки голосов. И не успев сделать даже пары шагов, юноша чуть не покатился по неожиданно, появившийся перед ним лестнице. Он чуть не упал вперед, но всё же юноша успел в последний момент схватиться за перила лестницы, так что всё обошлось: его не услышали.

Джон уже почти спустился по лестнице, как вдруг, перед ним возникла четырнадцатилетняя девчонка – полубог. Та, вроде бы Рита, от такой встречи опешила и застыла как камень. Джон же тоже был немного ошарашен, от такой неожиданной встречи, но пришёл в себя гораздо раньше. Юноша схватил девчушку за рот и отодвинул её к стене.

– Я не причиню тебе никакого вреда, если, конечно, не будешь сопротивляться. А сейчас дай своё оружие.

– Угу, – лишь промычала девчонка в ответ, сняв при этом с пояса свой меч.

– Это всё? Больше нет оружия?

Рита помотала головой, но Джон всё же обыскал её, и, убедившись, что она не лжёт, сказал:

– Не вздумай сейчас кричать – будет хуже, лучше просто сиди здесь спокойно. Поняла?

Девчонка утвердительно кивнула, и Джон бросился по коридору дальше. Не желая нести с собой чужой меч, он выбросил его буквально в десяти метрах от перепуганной Риты. План Джона заключался в том, что девчонка, вероятно, просидит в коридоре несколько минут, а затем храбрость возьмёт вверх, и она пойдет искать всех. Пойдет она, конечно, в центральную залу, где должны находиться её напарники. К тому времени Джон уже планировал разобраться со всеми, точнее, это было бы очень хорошо. Ну, или поговорить и договориться лучше сразу со всеми вместе.

Коридор вдруг закончился, и Джон увидел обширную залу, где находились двое его бывших товарищей, а также тот неизвестный с косичкой.

Троица разговаривала. Видимо, обсуждая то, зачем они здесь находятся и какие дальше планы. Начало разговора Джон пропустил, так что не сразу понял всю суть их диалога.

– Ну и что? Тебе то какое дело? – говорил один их полубогов, кажется Райдер.

– А такое, что с нами договорился Стив! И что по факту мы работаем исключительно на него: выполняем свои обязательства; и мне насрать и на тебя, и на твоих друзей. По сути, считай, что я это делаю лишь из уважения к Стиву, – отвечал тот с косичкой.

Из его слов сын Феба понял, что именно Стив, а не Мэттью или кто-либо ещё является нанимателем; и что, вроде бы, как показалось Джону, косичка является наёмником. А это значит, что его самые наихудшие опасения подтвердились.

– Не смей так…, – попытался возразить Райдер, но оппонент его перебил.

– А чё ты сделаешь, мелкий? Меч свой игрушечный достанешь?

После этих слов Райдер не выдержал и кинулся на своего обидчика. Другой же полубог, Грэм, поднялся и бросился оттаскивать Райдера. Джон, увидев такую суматоху, решил воспользоваться ситуацией и вышел из укрытия. Трое, дерущихся, не сразу его заметили, а когда заметили, было уже поздно. Сын Феба сбил с ног Грэма и *косичку*.

– Джон?! – только смог воскликнуть Райдер перед тем, как Джон прижал его к стене.

В это время Грэм и наёмник поднялись на ноги; но если первый в нерешимости застыл на месте, то второй потянулся к кобуре. Сын Феба, забыв про Райдера, бросился на *косичку* и сбил его с ног, успев в последний момент. Его враг оказался довольно сильным, хоть и с трудом, даже начал перебарывать Джона. Но вдруг он обмяк и упал. Сзади Джон увидел Райдера, держащего в руках меч, тот видимо нанёс удар навершием рукояти своего меча.

– Джон, я так рад, что ты здесь появился. Клянусь, я жалею о том, что ввязался в это всё. Клянусь, я не хотел, просто…, – тут Райдер не сумел ничего ответить, но Грэм перехватил инициативу и стал извиняться вместо Райдера.

– Да, я тоже не хотел, просто нам уже на корабле Стив сказал про величие полубогов, и тогда даже доказал, что мы должны свергнуть всех богов и присоединиться к нему.

– Ну, бес, понимаешь, попутал. Но мы поняли свои ошибки. А вот он, – в этот момент Райдер указал, на лежащего без сознания, наёмника, – он такой урод, как и его дружок. Обоих их ведь нанял Стив.

Во время этой длинной тирады Джон не успевал вставить ни одного слова. Пока предатели говорили, извиняясь и ссылаясь то на Стива, то на наёмников, то на Мэттью или Алину, то на какого-то там ещё; Джон просто сидел, вначале он вникал в речь полубогов, но вскоре бросил это и стал думать, что делать дальше.

Первым делом, нужно найти Мэттью и другого неизвестного ему наёмника. Но, а что делать с Райдером, Грэмом и Ритой потом, если они, конечно, выживут, было непонятно. Сейчас же пусть они найдут вначале Риту, а он разберётся с Мэттью и его дружком. А в Риме все трое получат смертную казнь или не менее ужасное наказание, как например дуэль на выживание со львами. Но Джон постарается, как-нибудь сделать так, чтобы они избежали такого наказания любой ценой. Хватит уже просто мечтать, пора действовать!

­– Всё, всё, я понял вас, – сказал Джон, прервав речь Райдера, который уже перешёл к описанию их корабля, – я обещаю сделать всё возможное, чтобы вы вернулись в Лагерь Юпитера, и чтобы в итоге всё вернулось на круги своя.

В этот момент, не дав закончить речь, Райдер и Грэм стали в один голос благодарить Джона: “Спасибо, Джон! Спасибо!”

– А теперь найдите там Риту, – и Джон указал в коридор, откуда только что пришёл, ­– она вроде довольно сильно напугана, но вы приведите её сюда тоже. Да, кстати, там, где-то в коридоре, недалеко от неё, лежит её меч. А, и где сейчас находится Мэттью?

– Там, – сказал Грэм, указав налево, куда вели небольшие ступеньки на некий помост, а оттуда дверь уже вела в основное помещение.

– Отлично, а потом идите все трое туда.

IV.

Райдер и Грэм убежали искать Риту, и Джон снова остался один. И это одиночество пугало, пугала неизвестность. Но всё же он уже так далеко дошёл, что останавливаться было уже поздно. А потом надо найти ещё Стива – истинного главаря. Хотя интуиция подсказывала Джону, что сделать это будет крайне трудно, и что за этим последует что-то большее.

Сын Феба вспомнил, что Мэттью был довольно большой громилой, и поэтому был очень силён и всегда хорошо сражался во время захвата замка или его осады, где приносил немалую пользу. Хотя, справедливости ради, многие во Второй когорте были очень сильны: Стив, Себ, Алина, Мэттью и Грегор Роверсы. Так что Вторая когорта почти всегда одерживала победу.

Джон встряхнул головой, чтобы забыть о Лагере и сосредоточиться на своей задаче. Он подошёл к двери, возле которой уже простоял пару минут, а затем смело открыл её.

За дверью стояли Мэттью и парень в кепке и о чём-то горячо спорили: Роверс что-то пытался объяснить своему собеседнику, а тот лишь неприятно улыбался. Никто даже не обратил внимание, на вошедшего вдруг Джона. Точнее, вначале Мэттью лишь отреагировал:

– Я же говорил не заходить ко мне сейчас! Эээ, – замялся Мэттью, явно не ожидав такого поворота.

Его лицо вначале выразило недоумение, потом удивление, затем уже страх, и в итоге оно приняло обычное выражение лица, хотя какой-то след испуга на нём всё же остался. Про лицо *кепки* нельзя было так сказать, оно выражало лишь какую-то смесь неприязни и презрения.

– Кто это? – спросил он.

Голос у него был максимально противный, такой как будто немного женственный. А эта фраза была сказана максимально надменно с явным пренебрежением. И уже лишь эта его фраза настроила полубога против него.

– Это из Лагеря один, – ответил Мэттью, – что ты тут делаешь, тебя Джейсон послал?

– Нет, меня никто не посылал.

– Аля герой какой! – саркастически усмехнулся *кепка*

Этот парень явно выводил из себя и даже как-то вводил в ступор.

– А где Стив и Алина? – спросил Джон.

– Если бы я знал, – ответил Мэттью, – вместо них этот, – в этот момент он указал на *кепку*, – и тот с косичкой. А где он кстати? И где другие то?

Не успел Джон ответить, как *кепка* среагировал:

– Да, где он? Ты просто так Роберта не мог бы победить?

Эта фраза была сказана уже без какого-либо сарказма, и даже в его голосе ощущались нотки какого-то испуга или скорее непонимания. Хотя, возможно, всё это лишь показалось Джону или ему хотелось, чтобы так и было.

В этот момент снова открылась дверь, и в комнату вошли Райдер, Грэм и Рита.

У всех троих в глазах был страх, но в то же время и целеустремлённость, так что у Джона даже появилось какое-то чувство гордости; хотя, если честно, он не знал за что именно. Возможно, за то, что именно страх заставил их добраться сюда, и ни разу не отступить. Добраться не только в эту комнату ли в этот дом, а, вообще, добраться в этот город, эту страну, в этот миг. Наверное, лучше всех такой испуг был заметен в глазах Риты. Что и неудивительно, ведь она является самой юной, и именно её Джон сильно напугал. В её серых глазах читалось что-то большее, что-то далёкое, как будто из прошлого Джона. Он будто видел себя, а скорее, даже не себя, а тут, ту другую. Хотя всё же у них обеих были разные глаза. А Риты – добродушные, а у той игривый и немного более взрослые.

– Схватите Джона! – крикнул Мэттью.

Но услышав его слова, никто не повиновался.

– Мэттью, сдайся. Это конец, – спокойно сказал сын Феба.

Но тот как будто ничего не понял или, скорее, не захотел понять в то, что сейчас происходит.

Но вдруг случилось то, что никто не мог предвидеть. *Кепка* стоял с заряжённым пистолетом пару секунд, видимо наслаждаясь страхом на лице Джона. И лишь, увидев, что сын Феба начинает дергаться и пытается спасти свою жизнь, он выстрелил. Но неожиданно для всех Рита, находившаяся ближе всех к Роверсу, прыгнула. Наёмник выстрелил, Джон, оглядываясь, нёсся куда-то в тщетных попытках спасти свою жизнь; а Рита, эта на вид хрупкая юная и пугливая девчушка попала под пулю, сумев спасти, таким образом, сына Феба. Её тело упало как будто в замедленной съёмке и как будто беззвучно на пол. И все, даже *кепка*, застыли, шокированные происшедшим. По истечении этой томительно долгой секунды, все стали действовать, как можно быстрее: *кепка* стал перезаряжать пистолет, Мэттью кинулся на него, а Джон, Грэм и Райдер лишь упали на колени у тела уже мёртвой девицы.

Снова раздавшийся выстрел заставил Джона прийти в себя. Мэттью полулежал-полусидел, облокотившись на локоть. А на его лице была видна гримаса отвращения и ужаса от происшедшего. *Кепка* был мёртв, в его шеи отчётливо было видно кровоточащее отверстие, а на его лице застыло то же насмешливое и неприятное выражение, что и до его смерти.

Его настоящее имя так же не было узнано, да, и, наверное, не будет узнано никогда, как имя многих людей, не сделавших ничего хорошего в своей жизни, потративших свою жизнь в пустую, лишь только для своих, да, даже не всех, потребностей. Как имя Герострата, уничтожившего навеки одно из семи чудес света: Храм Дианы. Или, как говорят греки, Храм Артемиды Эфесской. Хотя даже его имя стало известно всему миру благодаря трудам Феопомпа. А имя этого *кепки* кануло в Лету.

2)Возвращение в Лагерь Юпитера I.

Джон решил один вернуться домой в лагерь, что понятно, ведь только его там ждали. Конечно, он попытался уговорить Мэттью, Райдера и Грэма последовать с ним, но тщетно. Юноши наотрез отказались, решив отправиться туда, куда глаза глядят, доверив свою судьбу удаче. И сын Феба их не осуждал, он прекрасно понимал их и то, что в Лагере их, вероятно, примут совсем не радушно.

Наёмника Роберта они решили сдать местным правоохранительным органам, надеясь, что его данные хранятся в их базе, а труп Мили и неизвестного кепки решили сжечь.

Тело юной девицы аккуратно положили в костёр, сделанный на заднем дворе дома. Затем туда бросили еду, которую нашли в доме, её меч и всякие мелкие побрякушки: заколку, амулет и кольцо. Бусы же её Джон решил оставить себе. Как память об юной героине, спасшую его жизнь. После, парни отдали дань уважения её матери, богине Минерве. Райдер в это время нашёл небольшую вазу. Туда сложили прах девчонки и, закупорив крышкой от заварки, которая удачно подошла по цвету и размеру, бережно закопали вазу на заднем дворе. После всего Джон вставил доску, где написал: * Здесь покоится Рита, дочь Минервы и настоящая римлянка. И пусть душа её попадёт в Элизиум! *

Тело же *кепки* просто сожгли, а прах развеяли по ветру.

– Ну что, удачи! – сказал Джон, прощаясь.

Юноши пожали ему руки.

– Давай, береги себя! – сказал Мэттью

– Спасибо, кстати, а вы куда собираетесь отправиться?

–Не знаю.

– Я, наверное, отделюсь всё же от них и сам пойду куда-нибудь, – сказал Грэм.

­– Да? А почему? – спросил удивлённый Райдер.

– Ну, я хочу забыть всё и начать жизнь с нуля. Наверное, я отправлюсь в Грузию.

– А почему туда?

– В детстве я знал одного парня оттуда, было бы неплохо его найти.

– Он уехал из Америки?

– Да, причём очень спешно, за оду ночь он и его семья исчезли, оставив почти все вещи.

– А ты уверен, что они поехали именно туда?

– Нет, просто Гоша, ну, тот парень, часто говорил, что мечтает вернуться на Родину, то ли в Абхазию, то ли в Аджарию. Уже не помню.

– Ну, надеюсь, ты его найдёшь! – сказал Джон, подняв при этом сжатый кулак. – А вы куда? – спросил он у двух других парней.

– Да, решим во время поездки, – сказал Райдер, –Но, если честно, одному идти не хочется.

– Да, поговорить по сути не с кем, – сказал Мэттью.

“Странные они люди, – подумал про себя Джон, – постоянно с кем-то быть – ну, не знаю.”

Вслух же он спросил.

– Но ведь такое общение может наскучить. Не устанете?

– Да, нет, – ответил Райдер, – на мой взгляд, чем больше вокруг тебя друзей, тем лучше.

Сын Феба про себя усмехнулся, так как он не был таким и никогда не понимал таких людей как Райдер. Он, конечно, любил разговаривать с людьми, но со временем ему хотелось каких-то перемен. Темы на разговоры исчерпывались, люди становились более скучными, а разговоры какими-то наигранными. И от всего этого круга жизни устаёшь. Ведь всё в жизни по сути не меняется, а живёшь ты лишь будущем, а когда достигнешь этого будущего, то появляется новое будущее. А если жить настоящим или, так сказать, в моменте, моментом, то становится скучно. Хотя в то же время верится, что скоро случится что-то более интересное для себя, а это значит смотреть в будущее. Но и жить будущим надоедает. А что тогда?

Джон вернул себя из мира мыслей, ему было совестно, что он прослушал часть диалога.

– Ладно, я пошёл, удачи всем! – сказал Джон.

– Удачи! Пока! Не помри там! – услышал он позади себя возгласы прощанья.

После ухода Джона, оставшиеся юноши тоже стали расходиться, но никто из них даже не предполагал, что вскоре они снова встретятся. Правда, не все они, и на то будут абсолютно другие причины.

II.

До Лагеря добраться было легче, чем Джон думал. Во-первых, никаких проблем не было с пегасом, которого он оставил недалеко от порта.

По пути до Лагеря Джон решил сделать небольшую передышку в пригороде Бостона. Всё же лететь на пегасе с Антальи до Сан-Франциско довольно утомительно. И если бы скука и усталость были от простого сидения и были единственными проблемами, то Джон бы спокойно, не о чем не беспокоясь, долетел бы куда угодно, хоть в Чили. Но, к сожалению, по пути обратно юноше приходилось постоянно отбиваться от огромного количества монстров, нападавших на него, в особенности во время полёт через Европу. Хотя и перелёт через Атлантический океан нельзя было назвать лёгким.

С самого начала пути сына Феба преследовали то гарпии, то грифоны, то ещё какие-то летающие твари. Полёт в Анталью же был гораздо более простым, и никаких особых проблем не было. Вероятно, команда Мэттью избавлялась тогда от всех этих тварей. Сейчас же Джону приходилось самому справляться со всеми врагами.

Полубог взглянул на своего пегаса и вздрогнул. На беднягу без слёз нельзя было смотреть, так как выглядел он совсем уж не очень: грива потрёпана, копыта отломлены и отбиты, одно крыло с трудом кое-как продолжала махать.

“Да, безусловно придётся задержаться здесь на более долгое время”, – подумал Джон.

– Эй, Ника, ты как?

Лошадь заржала, хотя, как показалось, юноше, гораздо слабее, чем обычно.

“Бедняга”, – подумал он.

Вслух же он воскликнул:

– Снижайся! Где-нибудь подальше от людей. Давай передохнём.

Ника стал снижаться и в итоге приземлился, где-то в поле. Вдали слышался звук людских голосов, сигналы машин, но всё это было довольно далеко отсюда. Уже вечерело, а денег у Джона с собой не было, так что, чтобы остановиться в какой-то гостинице, и речи не шло. Но вдруг буквально в ста метрах от него появился тоннель, скорее даже какой-то проход под землю, типа как какая-то необычная пещерка.

Джон мог бы поклясться, что, когда он приземлился, этого прохода не было. Хотя, возможно, из-за усталости юноша попросту не обратил на него своё внимание.

– Эй, пойдём! Пойдём, – позвал он Нику, чтобы тот двинулся к проходу.

Но крылатый конь лишь лежал на траве и вяло моргал глазами. Когда же Джон поманил пегаса, тот приподнялся на одно колено и двинулся с места. Правда, почему-то в противоположную сторону.

– Ну, пойдём, пожалуйста, Никуся.

Но всё было безуспешно. Пегас был непреклонен.

– А ну, марш туда, глупая животина! – крикнул вдруг усталый и уже взбешённый сын Феба.

Нику, услышав эти слова, стал медленно отодвигаться от своего хозяина.

Джон же, поняв какую глупость ляпнул, попытался исправить положение.

–Прости, прости, Никуся. Ты не какая не глупая животина, а очень даже умное животное. Прости меня! Ладно, если не хочешь идти туда, оставайся здесь на поле. Можешь порезвится, если захочешь.

Пегас успокоился и улёгся на траву. Юноша же побрёл в сторону к подземному проходу. Зайдя туда, он почувствовал лёгкую прохладу, и ему очень сильно захотелось спать. Не в силах больше себя сдерживать, полубог поддался искушению Сомнуса и отправился в царство сновидений.

III.

Джон проснулся и сразу почувствовал, что что-то не так. А точнее не почувствовал, а услышал: проход наружу стал сужаться и передвигаться, закрывая стеною выход на улицу. Где-то неподалёку заржал громко Ника. Поняв, что происходит, сын Феба не на шутку испугался. Он увидел, что проход закрыт уже почти наполовину, поэтому полубог из-за всех сил помчался, чтобы выбежать наружу.

В итоге, как это часто бывает во многих фильмах, он успел в последний момент. Юноша аж почувствовал этот адреналин от такого удивительного спасения. Ведь он успел и удивиться, и испугаться, и в конце концов выйти из ситуации победителем. Из-за этого на его губах появилась невольная улыбка.

Выбежав из туннеля, Джон увидел кроме своего пегаса ещё троих пегасов и их всадников. Полубоги спустились и втроём что-то горячо начали обсуждать.

Если хотя бы немного вслушаться в их разговор, то можно было понять, что главным среди них была девушка с чёрными глазами и блестящими волосами, заплетённые в одну длинную косу. Её латиноамериканское лицо выражало больше всего мимики, и двое парней, над которыми девушка как будто возвышалась, внимательно её выслушивали, лишь вставляя небольшие реплики.

На лугу в это время резвились четверо пегасов, те, то скакали по полю, то немного взлетали, то касались мордами друг друга. Хотя, скорее, резвились только три лошади. Самая большая и, возможно, самая старшая крылатая лошадь с золотым седлом и с чем-то типа золотистой жокейки на голове, степенно стояла, почти не поддаваясь на уловки своих собратьев, которые любыми способами пытались вовлечь её в свою игру.

И именно эта золотая лошадь первая увидела, появившегося Джона, и заржала во весь голос. Все отвлеклись от своих дел: полубоги замолчали и повернули голову в сторону, где недавно был туннель, а кони замерли и перестали резвиться.

– Джон! – крикнула девушка.

– Рейна! Ларри! Марк! Вы ли это?!

– А твоя лошадка и вправду очень умная, – воскликнул Марк.

– Ника?

– Да, она как-то сказала своим сородичам. И лошади вдруг захотели полететь сюда, – ответил девушка.

– Рейна то же была молодец! Ведь она решила полететь сюда, хотя все её и отговаривали, – сказал Ларри, – правда, мы думали, что встретим не тебя.

– В смысле? А кого вы ждали увидеть? Стива, Алину, Мэттью и других? Я кстати встретил их в Анталии, но в Лагерь они не вернутся.

– Мы ждали увидеть Джейсона, – вдруг перебила его Рейна.

Услышав это, сын Феба замер, как громом поражённый. Сказать, что он удивился – это ничего не сказать. Скорее, можно сказать, что он просто ушам своим не поверил, потому что исчезновение Джейсона было последним чего ожидал юноша. Ведь именно Джейсон Грейс был для него лучшим другом, а точнее тем человеком, с которым хотя бы можно было общаться. Когда сын Феба летел в Лагерь Юпитера, он ждал встречи именно с Джейсоном, именно ему хотел рассказать все свои мысли, свои приключения и планы на будущее.

И тут у Джона в голове появилась одна мысль: “Что если Грейс отправился за ним, тоже искать Стива и его команду?”

И тогда сын Феба спросил:

– А он просто ушёл, как и я?

– Нет, он исчез, – сказала Рейна.

– В смысле исчез? – не понял Джон.

– Ну, он заснул, как обычно, на своей кровати в пятой когорте. А утром, когда все проснулись, его не было.

– А вещи?

– Всё осталось в его комнате, кроме его меча из имперского золота.

– А которая в монетку может превращаться?

– Да.

– Странно всё это.

– А ты то как? – спросил вдруг Ларри.

Сын Феба вспомнил всё что с ним случилось и ему стало грустно. Ведь он всё ещё винил себя в смерти той юной героини.

– Да, я встретил там многих. Кто-нибудь до Лагеря добрался?

– Да. Несколько человек. Над ними скоро будет суд. Как только мы вернёмся.

– Надеюсь, их полностью оправдают.

– Они предатели, враги Рима! – вдруг вспыхнул Марк.

– Но их обманом заставили стать врагами, они не знали, за что действуют.

– А как там Стив? Ты его нашёл?

Джон отрицательно покачал головой.

– Ни Алину, ни Стива я не встретил, только Мэттью и ещё нескольких.

– Ты их убил?

– Нет.

– Почему? – вдруг воскликнула Рейна.

– Потому что они признали свою вину.

– Этого недостаточно.

– Насилие – это не выход. Тем более, одна из них, Рита, погибла, спасая мою жизнь.

– Мне жаль, – ответила Рейна, – я понимаю тебя, Джон. Но боюсь, что тебя могут не понять другие римляне. Ладно, полетели домой, что ли!

IV.

– С возвращением, Джон! – крикнул, стоящий на границе Нового Рима, Терминус.

Терминус был безногим и безруким богом, похожим на огромную статую. Он стоял возле границ Нового Рима и Лагеря Юпитера, как когда-то стоял на границе старого Рима. Джон знал, что хоть выглядел он довольно нелепо, шутить над ним не следовало бы. Однажды так Терминус проучил трёх шутников, подпалив их штаны. Бедняги ещё неделю провалялись в больничном крыле и месяц ходили, как-то подпрыгивая, растопырив ноги.

Когда четверо пегасов приземлились, прилетевших всадников обступила толпа римлян-полубогов. Некоторые были довольны их возвращению. Они пожимали Джону руки и дружески его похлопывали по спине. Другие же, лишь хмуро взглянув, уходили по своим делам. Видимо, исчезновение Джейсона опечалило всех полубогов.

Вдруг, пробираясь через толпу, в окружении двух парней-громил к Джону подошёл щупленький, высокий, светловолосый юноша.

– О, вернулся, Дж…, – тут этот юноша, Октавиан, сделал небольшую паузы, видимо, ждал он другого человека, – Джон, – закончил он с оттенком удивления в голосе.

На первый взгляд, его лицо изображало какое-то неприятное лицемерие, смешанное со злобой. Хотя, если можно было посмотреть глубже, в его душу, то можно было бы увидеть зависть и какую-то печаль. Сын Феба же смотрел на него куда глубже, чем обычные обыватели, так что, если для многих он был не самым приятным человеком, то для Джона, Октавиан был вполне нормальным полубогом, хоть и не без причуд.

– Здорово, Октавиан! – ответил Джон, протягивая авгуру руку.

Тот протянул руку в ответ и сказал:

– Хорошо, что ты вернулся. Мы тут собирались провести совет из-за исчезновения Джейсона и суд, на котором будет решаться судьба предателей. Надеюсь, ты поприсутствуешь.

3) Совет и суд I.

Совет представлял собой собрание людей разного возраста, начиная с опытнейших старейшин из Нового Рима и заканчивая самыми юными центурионами, которым могло быть даже четырнадцать лет. Практически всегда собирались в Здании Совета, где решались все наиболее важные вопросы Рима. Такие заседания собирались обычно несколько раз в год, хотя за последний месяц это было уже пятое собрание.

В первый раз, решался вопрос поиска и устранение троянского морского чудища, из-за чего умер тогдашний претор Стефан. Во второй раз, думали насчёт пророчества, когда Джейсон, Себ и Стив отправились на поиск исчезнувшего Стефана и его команды. В третий же раз, стоял вопрос защиты Нового Рима и борьбы за гору Отрис. В четвёртый раз, надо было решить, что делать после взятие Горы Отрис, базы титанов. Сейчас вот проходил пятый совет, который должен был плавно перейти в суд.

Собрание началось вполне мирно. Рейна заявила, что она ещё ищет второго претора, некоторые римляне повозмушались. Девушка попыталась успокоить их, но безуспешно.

– Исчезновение Джейсона – не наша проблема. Нам нужен второй претор, или Рейна хочет сама решать военные вопросы, – сказал Том, один из сенаторов.

–И вообще, как мы можем быть уверены, что Джейсон просто не сбежал, – продолжил Октавиан.

Некоторые из сидящих в зале дружно закивали в знак соглашения головами.

– Да, Джейсон – истинный римлянин, он бы ни за что так не поступил, – стала оправдываться Рейна.

– А почему мы в этом должны быть уверены? – в ответ заявил Том.

И всё продолжалось по кругу. Рейна и центурионы пятой когорты: Гвен и Дакота защищали Джейсона. Октавиан, Том и некоторые другие римляне наоборот яро его и Джона осуждали и требовали немедленного назначения нового претора. Сын Феба же в это время спокойно сидел, выслушивая обвинения в свой адрес и адрес лучшего друга. Конечно, он мог бы защитить Рейну и поддержать её в дискуссии, но вряд ли это как-то бы помогло. Ведь он бы не мог ничего по сути сделать пустыми словами. Даже когда они называли его трусом, так как он якобы испугался, возложенной на него ответственности: отказался быть вторым претором вместе с Джейсоном; даже тогда юноша ничего не сказал и промолчал, в ожидании того, когда пыл, кричащих полубогов, утихнет.

Когда Джон увидел, что горячность в словах Октавиана преуменьшилась, а Рейна, та вообще, сидела молча уже несколько минут, он поднял вверх руку. И все вдруг замолчали, такого сын Феба даже не ожидал. Он боялся, что придётся успокаивать всех участников, но этого получилось избежать. Насладившись на секунду тишиной, Джон начал свою речь:

– Все мы знаем, что Джейсон исчез, и для нас это очень большая утрата. Я готов отправиться на поиски Джейсона, а также, я предлагаю связаться с амазонками, дабы те тоже участвовали в поиске.

– А кто будет претором вместе с Рейной? – воскликнул кто-то из сенаторов.

– Я обещаю, Джейсон скоро найдётся, и он вступит снова в свои обязанности.

– А как долго ты его будешь искать? – спросил Том.

На этот вопрос Джон не знал ответ. Ведь на поиски друга могло уйти немало времени: месяц, полгода, год, а может и ещё больше. А ведь ещё сын Феба до конца не выполнил свою прошлую, поставленную себе, задачу. Да, он нашёл Мэттью и других в Анталии, вернул многих полубогов в Лагерь Юпитера. Но он не нашел ни Стива, ни Алину.

– Я не могу сказать, как скоро все будут найдены, но я обещаю, я потрачу на его поиски все свои силы.

Некоторые, казалось, поверили в слова сына Феба. Другие же просто усмехнулись, показывая, что Джон их своими словами не впечатлил.

– Да, но справится ли Рейна в одиночку? Тем более, если учесть, что опыта у неё, даже как центуриона, нет, – сказал Октавиан.

В ответ на его недовольство Рейна зыркнула глазами и ответила с явной резкостью.

– На что ты намекаешь, Октавиан?

– Я намекаю на то, что тебе, Рейна, в это непростое время понадобится помощник или даже помощники.

Девушка немного растерялась, ведь действительно, как не крути, авгур был прав: ей нужен как минимум один помощник. Но только явно не в лице такого человека как Октавиан.

В этот то момент Джон понял, что пора защищать уже даже не Джейсона, а саму Рейну.

– Месяц, и Джейсон вернётся, – сказал сын Феба, – если же за месяц он не вернётся, то нужно будет решать, кто будет вторым претором. Предлагаю голосовать! Кто за?

Практически все, за исключением только трёх или четырёх римлян, подняли руки вверх.

– Отлично! – сказала со вздохом облегчения Рейна, – тогда перерыв на один час, а следом мы все перейдём в зал суда. Полубоги начали вставать со своих мест, шумя и громко переговариваясь, обсуждая, в первую очередь, слова Джона, и продолжая гадать, где сейчас сын Юпитера.

Сын Феба взглянул на Рейну, её лицо продолжало изображать некое облегчение и усталость, потом вдруг оно сменилось на лёгкую радость, а затем уже какое-то томление.

Другое лицо, лицо Октавиана, изображало лишь злобу и ненависть. Но почему-то Джон, не то, чтобы не радовался, ему даже стало жалко авгура. Хотя, наверное, не только его одного, но и всех людей, похожих на Октавиана, которые живут лишь для себя, живут в моменте, не ощущая по сути жизни, которые потом, может повзрослев, может в Царстве Мёртвых, а может даже никогда, пожалеют, что вообще они появились на свет.

II.

Выйдя из здания совета, Джон не знал, куда ему отправится. Здание суда находилось неподалёку, буквально в 50 метрах, так что найти его не составило бы труда. Рейна куда-то ушагала, а с другими полубогами ему, честно, не особо хотелось близко контактировать и общаться. Поэтому он решил прогуляться по знакомым улицам Нового Рима, а не идти в Лагерь Юпитера.

Первым делом, юноша пошёл в сторону форума – главной площади в городе. Площадь была окружена тесно построенными красивыми зданиями из белого мрамора с красными черепичными крышами. На первых этажах находились разные магазины, лавки, кафе и закусочные. А в последующих этажах уже жили люди, некоторые дома достигали аж 6 метров. Многие здания имели статуи и колонны, которые идеально сочетались с архитектурой города.

За форумом виднелись Колизей и Большой цирк, где часто проходили интересные для римлян представления. Уже за чертой города находился храмовый холм, где были храмы основных римских богов.

Жизнь в Новом Риме для обычного смертного показалось бы какой-то фантастической. Но только Джон прожил здесь уже 17 лет. Он прекрасно знал все улицы и все закоулки, и такая жизнь ему уже наскучила. Человек, живя в Новом Риме, как-бы отдаляется от всего мира и замыкается в своем мире. Он действует по строгим правилам, соблюдая один и тот же распорядок. И всё это уже как-то наскучило Джону. Ведь человек, живя такой жизнью, не свободен до конца. А важно жить так, чтобы быть свободным, хотя бы в определённой степени. Но достижение свободы – цель не достижимая, поэтому она верная, так как человек живёт, не, чтобы дойти до этой цели, а, чтобы насладиться проходимым им путём.

Вдруг над самым ухом Джона раздался женский смех. Сын Феба обернулся и увидел трёх пятнадцатилетних девушек-полукровок из Второй когорты. Они были на своей волне: смеялись от всего, на что они смотрели, дурачились и просто наслаждались моментом и каким-то мороженным.

Почему-то эти девушки, хоть и были счастливы, не обладали тем прекрасным качеством, когда весёлый человек делится как бы частью своего позитива с другим.

Но посмотрев на них внимательнее, Джон увидел важную деталь: одна из этих девушек, кажется Рина, являлась сестрой Алины Роверс. Не понятно почему, но сыну Феба захотелось с ней поговорить. Понятное дело, что девушку, скорее всего, спрашивали про её старшую сестру, а может даже вели допрос, но Джону хотелось всё равно как-то действовать.

В тот день судьба была ему благосклонна: две девушки куда-то отошли, и Рина осталась одна. Пользуясь моментом Джон подошёл к ней и заговорил:

– Эй, привет! Тебя же Рина зовут.

Девушка подняла голову, посмотрела на него сквозь полукруглые линзы очков и кивнула.

– Я, Джон, из третьей когорты!

– Поняла.

– Ты же сестра Алины Роверс?

– Да. А что?

– Я бы хотел тебе задать пару вопросов.

– А, всё понятно с тобой. Что ты хотел спросить?

Сын Феба вдруг как-то потерял интерес к диалогу. Он не знал, какие вопросы задать, что нужно спросить в начале.

– Хотя бы какое твоё полное имя?

– Рианна.

– Ты любила свою сестру?

– Очень

– Ты знаешь, где она сейчас.

Девушка отрицательно покачала головой. Было заметно, что она уже устала отвечать на эти вопросы, которые её задавали, вероятно, уже многие. Наверное, поэтому то Рианна отвечала с каким-то безразличием на уже известные ей вопросы. И тут сына Феба осенило: ведь вряд ли хоть кто-то задавал вопрос о другом человеке, не об Алине.

– А как ты относилась к Стиву? – спросил юноша.

На этот вопрос девушка дала не сразу ответ, на её лице промелькнула искра замешательства, и, возможно, стыдливости.

– Нормально относилась.

– Так же, как и Алина?

Девушка впала в окончательный ступор. Было видно, что к такому повороту событий она была точно не готова.

– Ладно, мне пора! Удачи! – сказал Джон.

Сын Феба понял, что такой *допрос* точно уже ничему не поможет. Джон узнал всё, что мог; не только из самого диалога, но и из составляющей диалога: из реакций Рианны и из её мимики. К Тому же Джон увидел двух других подруг, которые, веселясь, и не обращая ни на что внимание, шли туда, где они оставили свою третью подругу. А разговаривать ещё с ними у Джона желания не было никакого.

III.

– Это просто смешно! – заявил кто-то из сенаторов.

– А что вы предлагаете, Том? Не учитывать никакие влияющие на это факты и просто наказывать? – отвечал другой сенатор.

Джон в это время проскользнул на своё место, рядом с другими центурионами.

– Я согласна с Юлианом, – это говорила Рейна, – нельзя назначить этим юнцам смертную казнь. Как минимум, потому что по сути их обманули и сейчас, сознавшись, они уже приняли свою вину.

– Нет, ну, это уже прямо-таки какой-то маразм. Мы прощаем предателей, которые виновны в смерти Стефана…, – попытался возразить Том.

– Не смей говорить о моём брате! – воскликнул вдруг Юлиан, – на моём месте он бы сейчас всё понял.

– Мёртвым?

– А что вы предлагаете? – спокойно спросил он, – убить детей, которые уж точно не убивали Стефана? Вы же их допрашивали? Что они сказали?

– Да, мы их допросили, – ответила Рейна, – все они сказали, что, когда Стив и Алина зашли к Стефану, вышли оттуда только двое, а претор исчез, просто испарился, как и…

Последние слова Рейна не договорила, но сын Феба понял чьё имя она хотела назвать: имя Джейсона. И уже даже от воспоминаний о своём исчезнувшем парне у девушки навернулись слёзы. Как же Джон понимал её, ведь он тоже потерял свою единственную где-то 3,5 года назад. Как же у неё теперь жизнь складывается? Этот вопрос гложил Джона уже очень долго, хотя всё меньше и меньше он вспоминал об этом. И за последний год лишь мимолётно накатывали на него воспоминания о былом времени, как и сейчас. А Рейна – безвинная душа, которая так и не получила ответ от Джейсона, ведь, может быть, он её даже никогда и не любил. Джон подумал, что надо бы задать сыну Юпитера этот вопрос при встрече. Конечно, если он его встретит, но Джон всё же был уверен, что он скоро найдёт своего друга, который, вероятно, влип в какую-то неприятность.

Сын Феба взглянул на обвиняемых. Те, услышав слова Рейна, радостно закивали головой. Сейчас же они были, как казалось Джону, более спокойны за свою судьбы, и на их лице появились еле заметные улыбки.

– Они могут и врать, и что-то недоговаривать! – продолжал настаивать на своём Том, – нельзя верить на слово предателям.

– Ты забываешь, Том, – ответил Джон, – что им всем по 13-15 лет, что их обманули, что они дали одинаковые показания на допросе, значит они не врали. А главное, когда я их встретил, то дал им обещание, что здесь в Новом Риме они найдут свой дом, свою семью и друзей, которые поймут их и поддержат.

– Предлагаю голосовать, –сказала Рейна, – кто за то, чтобы простить их?

Первыми руки подняли Джон, Рейна и Юлиан. Следом за ними руки стали поднимать другие сидящие, в том числе, что было совсем неожиданно, Октавиан.

Том и ещё несколько присутствующих остались в явном меньшинстве. Но никто из них не был как-то расстроен или сердит, все они гордо приняли поражение, как настоящие воины и настоящие римляне. И никого из них, даже Тома, нельзя было осудить, потому что все они были истинными патриотами Рима и просто какими-то консерваторами.

– Решение принято! Осуждённые могут быть свободны! – воскликнула Рейна, окончив тем самым суд.

4)Последний день в Сан-Франциско I.

Джон сидел на берегу Тихого океана в кафе "Залётные лучи" и пил свой клубничный милкшейк. Молоко было настолько идеально прохладным, что оно будто бы текло по венам, при этом вкус клубники оставлял легкий след ощущения сладкости. Если вкратце, настоящее блаженство. Солнце клонилось к закату, так что лучи оставляли такие светлые тени на прозрачной воде, которая от отблеска лучей принимала вид воды на Островах блаженства в Царстве мёртвых, куда попадали после смерти только самые лучшие люди. Каждый римлянин стремился туда, но только не Джон. Он всегда считал, что нет смысла стремиться в рай, где ты по сути ничего не будешь делать, тратя всё бесконечное время впустую; лучше – жить в реальном мире и ощущать там всевозможные краски. А жизнь на Островах блаженства или в Элизиуме бессмысленна и пуста, где человек вначале развлекается и наслаждается всеми прелестями этого места, затем привыкает, а через какое-то время страдает от скуки. И примерно про Поля наказаний, которые являются противовесом Элизиуму и Островам блаженства, можно сказать то же самое. Ведь в Полях наказаний человек страдает и мучается, затем привыкает, а под конец также страдает от скуки. И в чем тогда смысл? Если и великие, добрые люди, и всякие отморозки чувствуют одно и тоже, скуку. Скуку, которая может свести с ума и довести до безумия. Ведь в такой жизни ни за что не появятся перемены. Но нельзя забывать и про ещё одно место в Царстве мёртвых – Поля Асфроделия. Место, где нет ничего, только голая земля без конца и края, и куда попадают большинство людей, которые просто жили, которые не сделали ничего супер плохого и супер хорошего. Они сразу начинают скучать, и в итоге также сходить с ума. А жизнь в настоящем мире спасает человеческую сущность, создавая противовес эмоций. Где-то человек печален, где-то счастлив, где-то ему скучно, а где-то он доволен; в какой-то момент хочется, чтобы длилось время вечно, а в какой-то, чтобы оно поскорее закончилось. В этом и есть прелесть жизни, заключающаяся в таком своеобразном балансе или компромиссе.

В этот момент Джон допил свой коктейль и вышел на набережную. Дальше юноша даже не знал, куда ему отправиться. У него не было ни малейшего представления, где следует искать Джейсона. А где находятся Стив и Алина он даже гадать отказывался. И тут сын Феба вспомнил про амазонок. Амазонки, они с древности путешествовали по всему миру, и могли, если не знать, где находится кто-нибудь, то уж точно, могли бы явно помочь в поиске. Амазонки были девушками-воительницами, которые были по сути независимы от всего римского мира. Они были искательницами приключений и борцами за права женщин со своими традициями и обычаями, например, они использовали мужчин как рабов. Многие девушки из Лагеря поддерживали их и, как минимум, пять полубогинь каждый год становились амазонками. Бывало, амазонки приходили в Новый Рим на несколько дней, и тогда в честь их прихода проводились торжества, гуляния и всякие соревнования, в которых амазонки нередко выигрывали. Амазонок нельзя было назвать ни хорошими союзниками, но и врагами их никто не называл. Обычно эти воинственные девушки поддерживали римлян, но несмотря на это, в первую очередь, они искали выгоду для себя. Не то, чтобы амазонки были трусливы, нет, как раз наоборот, скорее, они были просто наёмниками, которые в крайний момент могли бы вспомнить о своих интересах. С полубогами у них обычно складывались довольно-таки приемлемые отношения, но это не отменяло некоторые разногласия или даже стычки. Так вот год назад после победы Лагеря Юпитера в командной битве на мечах, несколько амазонок начали подшучивать над капитаном Лагеря Стивом, говоря, что он бы не помешал им в качестве раба, и смотрелся бы он в ошейнике по-настоящему брутально. Стив же не стал сдерживаться и несколько раз вдарил по обнаглевшим девчонкам. Конфликт конечно умяли, но неприязнь осталась.

В этот момент рядом с Джоном раздался смех слегка пьяных молодых людей, которые смеялись, кричали и что-то допивали из почти пустых бутылок. Сын Феба подумал, что вот они настоящие счастливцы, которые живут в моменте и ни о чем почти не думают, и им не нужны Острова блаженства, они и так порядочно удовлетворены.

Отойдя подальше от оживлённого места, юноша вышел в небольшой скверик, где было пусто и тихо, лишь в самом центре струился крохотный фонтан. Полубог подошёл к фонтану, достал из своей сумки золотую драхму и вызвал: "Арка! Приди, пожалуйста".

Фонтан вдруг развергся, и перед Джоном появилась девушка с очень милым личиком, у которой были тёплые, но довольно утомлённые глаза. Если такую встретить на улице, ни за что не скажешь, что она богиня, которой более тысячи лет. Арка была богиней радуги, а также вестницей богов, которая доставляла послания полубогам и богам со скоростью света.

– Арка, можешь, пожалуйста, передать послание Хилле..., – обратился сын Феба к богине и тут же запнулся, так как не знал, как лучше объяснить, какая Хилла, но в итоге решил сказать всё, что примерно знал про неё, –...Хилле Рамирес-Ареллано, предводительнице амазонок, сестре Рейны. В общем, мне надо с ней встретиться, если ей нетрудно. Я буду её сегодня ждать ночью на заднем дворе гостиницы *Пармезан*, там, где год назад мы сражались со Стимфалийскими птицами. Если она далеко и не сможет прийти, пусть пришлёт весточку.

– Это всё? – спросила богиня равнодушным голосом.

Джон кивнул.

– Хорошо, – сказала богиня, исчезнув так же неожиданно в фонтане, как и появилась.

II.

– Ему естественно про них ничего нельзя говорить, – послышался голос девушки позади Джона.

Сын Феба разлепил глаза и увидел в 100 метрах от него нескольких девиц воинственного и слегка нахального вида. Их было только пятеро, хотя Джон знал лично, как минимум, 15 девушек. У всех из них было оружие, в основном мечи, что, видимо, никого совсем не волновало. Одеты они были в обычную одежду, хотя у кого-то нет-нет да и мелькнёт из-под кофты легкая броня из имперского золота. В центре этой группы шла девушка с коричневыми волосами, слегка заплетёнными в небрежный пучок. Это была Хилла. Нельзя точно сказать, что выдавало в ней лидера, возможно, решительный взгляд, лишённый какой-либо лёгкости и вальяжности.

Сын Феба поднял вверх руку, и Хилла кивнула в ответ.

– Джон, ты хотел передать какое-то сообщение из Нового Рима? – начала диалог девушка.

– Ты знаешь, что Джейсон исчез?

– Да, знаю, и мы с девочками сделаем всё возможное, чтобы его найти.

– То есть ты не знаешь, где он?

– Не имею ни малейшего понятия. А как там Стив и все эти предатели, он найдены?

– Все кроме Алины и Стива.

– И что сделали с теми кого нашли?

– Их оправдали.

– Что?

– Суд Рима вынес приговор, что невиновны, и все обвинения сняты.

– Не знала, что наш суд такой гуманный.

Последние слова были сказаны с ноткой удивления и лёгкого сарказма. Было видно, что Хилла с трудом поверила в слова Джона, и явно была поражена услышанным.

– И вот еще, Джон, мне нужно тебе кое-что сказать. Сейчас, несмотря на падение титанов наступают довольно трудные времена. Мы потеряли контакт практически со всеми богами, монстров в последнее время развелось крайне много. В основном их много на восточном побережье, когда мы там были месяц назад, мы еле сбежали оттуда.

– И там появилась одна ещё местная довольно опасная группа, – добавила одна из амазонок.

– Да, у них есть мечи, не такие, как у нас, и на римлян они не похожи. Короче, возвращайся лучше в Новый Рим. У меня такое предчувствие, что наступают непростые времена, так что не надо геройствовать. Сейчас там безопасно как никогда.

Не то, чтобы слова Хиллы напугали Джона, они скорее его озадачили. Ведь, казалось бы, война с титанами закончена, всё должно наладиться и вернуться на круги своя. Но нет же, Джейсон исчез, Алина и Стив залегли на одно, и, вероятно, ненадолго. А тут ещё, боги обрубили все контакты. И всё это реально настораживало.

– Ладно, давайте удачи! – сказал сын Феба, пожав при этом руки Хилле и другим некоторым амазонкам.

– Возвращайся в Лагеря!

На этом они расстались, но только полубог не хотел просто так сдаваться, и он уже имел хоть какие-то зацепки. Поэтому юноша решил отправиться туда, где он мог бы получить хотя какой-то ответ, и в этом Джон не сомневался.

5)Где-то вдали от основной истории... (глава, написанная не про Джона)

Холодный морской воздух доходил с края скалы, где о вершины небольших утёсов плескались чёрные волны. Весь этот шум, который мог бы и испугать или даже восхитить, лишь расслаблял Стива. Ему бы хотелось вечно лежать на холодном и голом камне, слышать шум моря и ощущать лёгкий ветер, смешанный с туманом. Сегодня туман был довольно прозрачным, что было даже удивительным для места, где в последнее время жил Стив.

Вначале, когда он сюда приехал, он чуть не сошёл с ума, настолько ему здесь было скучно и непривычно. Сейчас же он уже привык: привык питаться одними консервами и сухарями, привык проводить время в медитации или в спокойном лежании и расслаблении, привык к ежедневному ведению записей, а главное, он отдалился от богов и всего этого мира, который уже порядком докучал ему, и который сломал всю его жизнь. Но скоро всё изменится, сейчас ему всего лишь надо сохраниться в том же состоянии, в каком он был до того, как попал на этот остров. При желании Стив мог бы уйти с острова в любой момент, ведь на противоположной стороне острова находился хорошо оснащённое судно, которое Стив проверял каждый день. Всё же, конечно, такая жизнь хоть и неплоха, но только на время. Жить год или даже полгода было точно не для такого законсервированного урбаниста, коим являлся Стив.

– Стив! Принеси несколько консервов из сарая, – раздался вдали девчачий голос.

Полубог нехотя поднялся, взъерошил свои длинные волосы и пошёл к сараю. Там он открыл гигантскую дубовую дверь и зашёл в помещение, которое больше походило не на сарай, а на небольшой склад, где на полках лежали сплошь консервы и, налитая в 25-литровые бутылки, кристально чистая вода.

Стив схватил две консервы и побрёл в сторону двухэтажного деревянного дома, находившийся в центре острова на отшибе. Юноша зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. По лестнице, неся с собой пачку сухарей, спускалась девушка. Девушка была ростом пониже Стива, хотя и приемлемого для девушки её возраста. У неё были коричневые волосы и довольно взрослое лицо, из-за чего нельзя было определить её возраст. Хотя, возможно, такое лицо было у многих полубогов, в том числе и у Стива, что не удивительно, ведь многие из них пережили такое за последние 1-2 года, что и врагу не пожелаешь. Одета девушка была в уже изношенные и помятые джинсы и кожаную мужскую куртку. В общем не так, как следовало выглядеть обычной девушке.

Оба полубога пошли к столу и стали раскладывать свой скудный обед: две консервы, миска сухарей и бутылка воды. Еды хоть и было совсем мало, но оба они переносили эти мучения довольно стойко.

Девушку звали Алина, в Новом Риме она была таким близким и хорошим другом Стива. И казалось бы, живя на острове, Стив и Алина могли бы ещё сильнее сблизиться, но этого не произошло. Каждый из них погрузился глубоко в себя и отдалился от какого-то общения. Безусловно, каждый из них говорил слова: "Доброе утро!", "Принеси или дай, пожалуйста, что-то там", "Спокойной ночи" и так далее. Хотя раньше в Лагере Юпитера Стив и Алина были довольно близкими друзьями, не то чтобы они жить друг без друга не могли, нет, конечно. Они были лишь так, хорошими друзьями, которым приятно общение. Правда некоторые считали их чуть ли не парой, что были, возможно, даже логичным. Ведь по мнению многих подростков не может существовать дружбы между людьми противоположного пола. Но такие слухи для них двоих были только удобны.

Вдруг зазвонил телефон, телефон в доме был один и только с дисковым набором. Алина, находившаяся ближе, взяла трубку: "Алле".

Минуту она слушала, что её говорили, а затем ответила:

"Окей. Мы приедем. Держи нас в курсе дела".

Алина положила трубку, а затем обратилась к Стиву:

– Рианна звонила. Она сказала, что исчез Джейсон. Всех кроме нас с тобой уже нашёл Джон, он и её спрашивал про тебя. Она немного волнуется и просит помощи.

Юноша встал из-за стола и весь аж просиял, настолько ему была приятна новость покинуть этот остров.

– Ну, так, едем! – сказал он и первым двинулся на улицу.

6) Другие полубоги I.

Тучи сгущались над Манхэттеном настолько, что некоторые из них принимали разные образы, становясь чуть ли не живыми и максимально густыми. Из них ежеминутно появлялись шумящие грозы, сопровождаемые, пугающим слух человека, громом. В такую погоду людей на улице практически не было.

Находясь перед входом в Эмпайр-стейт-билдинг, Джон медлил. Он ждал этой секунды уже несколько дней, а дойдя до своей цели, юноша чего-то испугался. Во время того как Джон добирался из Сан-Франциско в Нью-Йорк, у сына Феба случилось множество неприятностей. Начиная с нехватки долларов, и заканчивая неожиданным нападением на него группы довольно воинственных духов. Но полубог стойко выдержал все эти проблемы и добрался наконец до своей цели, до Олимпа, который находился на 600-м этаже этого небоскрёба, как раз за сгустившимися тучами. И именно там Джон, если не знал, то был уверен, что знает, он получит ответы на вопросы по исчезновению Джейсона.

Когда сын Феба уже решился зайти в здание, сзади раздался чей-то голос:

– Кто ты такой, чужак?

Джон повернулся и увидел стоящую перед собой девушку. Девушка была одета в слишком уж черную и мрачную одежду, которая была обвешана странными цепочками. У неё была короткая прическа, которая не мешала её черным, как смоль, волосам стоять ёжиком. Также у девушки был меч, сделанный из неизвестного для Джона металла, который она кстати направила на юношу.

– Ты бывшая амазонка? – спросил Джон.

– Кто?

– Амазонка.

– Нет, я никакая ни амазонка. А ты подними руки, живо! – прикрикнула на него девушка.

Но сын Феба решил не повиноваться: он убрал голову в сторону, и вовремя; меч, направленный только что на него, оказался там, где секунду назад была его голова. Но девица была тоже явно не промах, не успел Джон среагировать, как его ноги подкосились из-за сильного удара коленом, и он упал. Ситуация складывалась крайне не в его пользу, и девушка уже нацелила меч на его ноги. Но в это раз полубог среагировал быстрей: он, оттолкнувшись руками, подскочил и встал на ноги, перед этим, успев, увернуться от чуть не коснувшего его ноги меча. Джон оказался прямо перед лицом своей противницы, и воспользовавшись моментом, сын Феба вдарил лбом по носу своей оппонентки. Девушка отскочила назад, но этому времени хватило Джону, чтобы вытащить заряженный патронами из имперского золота пистолет и направить его в сторону девицы.

В следующую же секунду весь энтузиазм Джона улетучился, так как повсюду вокруг него появились другие девушки. Каждая из которых направила на него свой меч или лук.

Черноволосая девица потрогала нос, будто правя его на место. Раздался чуть слышный, но всё же неприятный, хруст. И Джон понял, скорее всего, ему несдобровать.

– Что здесь происходит? – раздался сзади вдруг какой-то мужской голос.

Сын Феба обернулся и увидел идущего к нему на своих козлиных ногах фавна. Полубог оторопел. Он не понимал, откуда этот фавн взялся здесь, ведь все фавны всегда жили в Новом Риме, никогда не выходя за его пределы, где они только и делали, что клянчили деньги у простодушных или просто добрых римлян, тратя потом их на всякие безделушки, развлечения или дорогую еду и напитки. Они были ленивы и довольно пугливы, так что их почти никто не боялся и не уважал. Но этот фавн выглядел как-то по-другому. Как минимум, потому что у него был с собой небольшой стилет, сделанный из того же металла, что и меч, который был у черноволосой девушки.

– Он чужак, – сказала девушка, кивнув в сторону Джона, – и он напал на меня. Ты знаешь его, Гроувер? Может он из бывших слуг Кроноса?

Гроувер отрицательно покачал головой.

– Я не слуга Кроноса, я полубог, сын Феба, – сказал Джон.

Многие из девушек стали о чём-то шептаться, переглядываясь друг с другом. Было видно, что они ошеломлены его словами.

– Погоди, сын кого? – переспросил фавн.

– Сын Феба. Бога искусств и света, а также покровителя муз и оракулов.

– Аполлона. Ты, наверное, хотел сказать Аполлона?

– Мы не используем греческие имена богов.

– А мы не используем римские.

– Кто вы то?

Джон окончательно был сбит с толку. Почему они называют его отца греческим именем? И кто это они, которые используют только греческие имена? Он не понимал это.

– Еще один, – сказала черноволосая.

– Да, Талия. Уже второй за последний месяц.

– А кто был первый? – спросил юноша.

– Джейсон. Ты его знаешь?

От имени своего друга у Джона сердце ёкнуло. Джейсон, вот он где. Здесь недалеко, и они знают, где он находится. Конечно, полубог не сомневался, что здесь в Нью-Йорке он найдёт ответ, но не также быстро.

– Да, я знаю Джейсона. Он мой друг. Где он?

– В Лагере полукровок, – сказал Гроувер.

– В Лагере полукровок?

– Да, месте для полубогов. Пойдём, я тебя отведу.

II.

– Да, месте для полубогов. Пойдём, я тебя отведу.

После этих слов в следующую же секунду перед Джоном возникла Арка. Хотя нет, у этой девушки, вероятно, тоже богини было лишь отдалённое сходство с Аркой. У Арки были русые волосы, светлая кожа и миловидное и очаровательное юное личико. Такое лицо может быть только у самой прелестной нимфетки. А главное, что также было у этой богини – это тёплые светло-голубые глаза, отдалённо напоминающие спокойное и приятное море. Но появившаяся перед Джоном богиня была немного другой. У неё были чёрные волосы, оливковая кожа и очки в роговой оправе. Правда, чем она походила на Арку, так это глазами. Хоть цвет глаз был другой, карий, но в нём также виднелась теплота и спокойствие. Поэтому то сын Феба, как увидел её глаза, так сразу вспомнил римскую богиню радуги.

– Ирида?! – удивилась Талия. – Мы же тебя не вызывали.

Имя Ирида что-то напоминало Джону, что-то, что он мельком изучал в Новом Риме. "Точно! – вспомнил юноша. – Ирида – это же греческое имя Арки".

– Мне надо кое-что сказать вам, предупредить вас. Ему, – тут Ирида показал рукой на Джона, – нельзя в Лагерь полукровок. Он чужак.

– Но Джейсон там, – попытался возразить сын Феба.

– У него другая судьба, у него большое будущее. Он должен стать тем, кто сплотит греческих и римских полубогов.

– Могу ли я его хоть увидеть?

– Нет.

– Почему?

И тут Джон осознал всё. Ну, конечно, другие полубоги, странный фавн, греческая форма Арки.

– Вы же..., – тут юноша на секунды замолк, настолько его идея казалась невероятной, –... греки, – закончил он.

Талия и Гроувер переглянулись.

– Ты же сатир, верно? – продолжал Джон, указав при этом на Гроувера.

– Ну, да. А кто же ещё?

– Вот! – воскликнула Ирида. – Он всё понял.

Тут у Джона в голове появились воспоминания пятилетней давности, когда он, Стив и Джейсон сидели на берегу Озера. И Стив рассказывал идею, показавшуюся тогда безумной про то, что не только римские боги сохранились, но и греческие тоже. По его идее где-то также находится город греков, где они готовят своих героев. Стив говорил, что многие войны происходили из-за противостояния греческих и римских полубогов, из-за различности их взглядов. В тот момент слова тогда ещё друга показались ему и Джейсону, наверное, тоже довольно экстравагантными и сумасбродными, но сейчас Джон подумал, что в них всё же был смысл.

– Но я ничего не понимаю, – сказал Гроувер.

– В мире существуют две противоборствующие силы: лагерь греков – Лагерь полукровок и лагерь римлян – Лагерь Юпитера и Новый Рим. У них у всех свои законы, свои обычаи, своя жизнь. Все они, и греки и римляне убивают монстров…

– Невозможно! – воскликнула Талия, прервав речь богини, – мы с охотницами всё время путешествуем по миру, некоторые кстати уже более тысячи лет, и нам и никому из охотниц ни разу не попадались римские полубоги.

– Потому что Туман [Туман – это такая волшебная завеса, которая искажает реальность для обычных людей, не давая им увидеть монстров в их настоящем облике] не даёт вам пересечься.

– Туман?

– Да, если вы встречаете римских полубогов, они вам кажутся обычными людьми.

– Но почему? Зачем всё это сделано? – спросил Гроувер.

– Потому иначе будет война.

– Война?

– Да, боги решили отделить вас друг от друга после Гражданской войны в США. Когда за северные штаты воевали греки, а за южные – римляне. Многие из командиров той войны были детьми Афины или Минервы, Ареса или Марса, Аполлона или Феба. И вот, после Гражданской войны боги решили, что следует разделить римлян и греков.

– Но почему же мы тогда его встретили? – скептически заметила Талия, указав на Джона. – И почему Джейсон попал в наш лагерь?

– У Джейсона своя судьба, и вы не должны вмешиваться. А Джона вы встретили, потому что Туман ослабевает, для богов сейчас настали трудные времена. Их обе ипостаси: римская и греческая борются друг с другом.

– В смысле?

– А разве вы ничего не замечаете? Вот вы же охотницы Артемиды. Разве Артемида выходила с вами в последнее время на связь?

Талия отрицательно покачала головой.

– Артемида, то есть Диана? – спросил полубог.

– Да, – ответила Ирида.

И тут же богиня стала менять облик, и перед Джоном снова возникла она, Арка. Не зная даже почему, сын Феба немного обрадовался этому, ему был приятен римский облик богини радуги. Конечно, юноша никогда не был *фанатом* Рима, но всё равно лицо Арки веяло какой-то близостью к чему-то родному. Но главное, было даже не это, а то, что нынешнее обличие богини радуги как-то привлекало Джона. Юноше хотелось вечно видеть её очаровательное и прелестное личико.

– Это моя римская форма, – сказала Арка, обращаясь к удивлённым грекам.

– Добродушный очкарик как-то по привычней, – пошутил Гроувер.

– Мне Хилла говорила, что настали трудные времена для богов. А как это отражается на тебе, Арка? У тебя всё нормально? – сказал Джон.

– Ты за меня беспокоишься, полубог?

Сын Феба немного смутился, но на его счастье богиня продолжала:

– Приятно, что ты спросил. Но со мной всё хорошо. Греческая и римская форма довольно схожи, так что я ограничиваюсь лишь небольшими головными болями.

– А кстати, из-за чего всё это происходит? Почему Туман ослабевает, и боги замкнулись в себе?

– Никто ещё не знает. Хотя, возможно, древние силы пришли в действие.

– Какие древние силы?

– Не слишком ли много вопросов, полубог?

– Гм… Ну, я лишь хотел спросить, – замямлил Джон.

–Прошу прощения! – воскликнула Арка. – Но у меня дела, может вскоре мы ещё встретимся.

После этих слов богиня радуги испарилась также неожиданно и резко, как и появилась.

III.

Наступило небольшое гнетущее молчание, когда каждый из находившихся здесь просто переваривал полученную только что информацию. Всё же не каждый день узнаёшь, что главный исторический враг жил, и боги тебя всю жизнь обманывали.

Первой попыталась нарушить молчание Талия:

– Так, ммм… Ну, ладно, мы с охотницами пойдём, нам пора уже.

Девушка развернулась и пошла к своим подругам, оставив Гроувера и Джона наедине.

– Ну что, ты теперь куда? – спросил сатир.

– Не знаю, может домой вернусь. Хотя есть у меня ещё одно дело.

– Возвращайся лучше к своим. Давай, пока.

Попрощавшись, сатир ускакал на своих козлиных ногах, оставив Джона в одиночестве напротив главного небоскреба страны. Юноша развернулся и пошёл в город. Он точно знал, что в Рим он ни за что не вернётся, а вот пройтись по Нью-Йорку, почему бы и нет, когда ещё такая возможность появится. Тем более, что возвращаться домой с пустыми руками, не подобает настоящему герою. Ведь свои обещания, данные им всему Сенату, сын Феба так и не выполнил.

И полубог отправился гулять по Манхэттену, где по пути ему попался один циклоп и два панотия, которых он благополучно разрубил. Правда, после этого какая-то старушка, увидев это, закричала так, что все люди, находившиеся на улице, обернулись в её сторону, а затем также закричали. В итоге Джону пришлось сматываться с места убийства монстров, дабы не дожидаться копов, которые обязательно поинтересовались бы, откуда у семнадцатилетнего подростка отливающий золотом меч.

Вдруг сын Феба услышал из-за кустов слегка слышный рык, Джон вытащил меч и осмотрелся. В месте, куда он прибежал, людей не был, юноша находился в каком-то довольно заросшем парке, куда практически никто не забирался. И тут ветви кустов распались и на Джона бросился чёрная двухголовая собака, доходящая размером до груди полубога. Полубог отпрыгнул, и пёс приземлился, туда, где секунду назад, стоял сын Феба. Джон вспомнил кто это, это был Орф, старший брат Цербера, и довольно опасный монстр. Орф оскалился; слюна изо рта собаки капала на землю, оставляя кроваво-красную лужицу. Увидев это, Джон содрогнулся. Орф прыгнул, но годы тренировок дали о себе знать. Он отступил на шаг и назад, и мгновенно в то же время рубанул мечом по одной из голов монстров. Голова упала на землю, а тело пса стала рассеиваться. Джон усмехнулся, не каждый же день, убиваешь столько монстров. Вдруг рот лежащей на земле головы раскрылся, и оттуда выпал потёртый, изжёванный и слегка красноватый листок бумаги. Сын Феба недоумённо взял его и прочитал, что там было написано:

“ 18 июля 20:00

бар *Весёлая устрица*, рядом с аэропортом Рейгана, город Вашингтон”

7)Неожиданная встреча I.

Города во тьме утонули,

Не заметив меня и тебя.

Ветра Эола нас давно сдула,

Толкая нас в Тартар и громко крича.

Но затем мы всё забываем,

Продолжаем свободную жизнь.

Часть Януса для нас умирает,

Радуясь моменту души.

стихотворение «Начало»

Именно это стихотворение вспоминал Джон, добираясь до Вашингтона. Всё было на удивление спокойно: никаких адских гончих или химер на вокзале, подстерегающих из-за каждого угла; никаких лестригонов и панотий, имеющих идиотскую привычку дебоширить в вагонах метро; никаких дракониц, который могли бы оказаться обычными работниками вокзала, – короче, тишь, гладь, да благодать, а главное – никаких монстров. Настоящее блаженство для полубогов.

И вот думая о таком затишье в вагоне поезда, Джон вспоминал стихотворение «Начало», которое когда-то давно он слышал в Новом Риме. В этом стихотворении говорится о переменах. Вначале всё плохо, а затем всё забывается и наступают хорошие времена – свободная жизнь. И Джону почему-то казалось, что эта свободная и настоящая жизнь должна наступить, когда он встретится с людьми, которые и написали записку, сунутую в рот Орфа. Конечно, это могла бы быть и ловушка, но всё же действие лучше бездействия.

Поезд остановился, Джон выглянул: станция Трентон. Значит ехать ещё около двух часов. Поезд тронулся. Где-то в вагоне шумели две девушки, лепечущие так быстро и невнятно, что разобрать их слов, и даже на каком языке они говорят, было просто невозможно. Они шумели, открывая буквально каждое купе, что немного насторожило сына Феба: «Ни его ли они ищут?» Тут же, как только он это подумал, дверь открылась, и девушки заглянули в купе, где сидел Джон.

– Oh, diese Orte sind vierzig und einundvierzig. (O, это места сорок и сорок один/ пер. немец)

– Ja, das sind unsere Platze. (Да, это наши места)

– Ich bin sehr mude. (Я очень устала)

«Иностранцы», – сказал про себя Джон. Потом вдруг одна из девушек ещё что-то быстро проговорила, и обе они засмеялись. Полубог отвернулся к окну и стал смотреть на проезжающие пейзажи. Поезд как раз проезжал свалку холодильников, упомрачающие и пренеприятнейшее зрелище. Юноша повернулся посмотреть на своих говорливых спутниц, которые почему-то перестали болтать, и обомлел. Из прелестных туристок они превратились в довольно страшных существ. Одна из их ног стала орлиной, в другая – металлической, во рту и на руках у них выросли гигантские клыки и когти, а волосы и глаза вдруг загорелись ярким пламенем.

– Так вы эмпусы!

– Да, и тебе не жить, полубог! Мы высосем всю твою кровь, а тело выкинем в одну из этих свалок, – заговорила одна из эмпус потустороннем, демоническим голосом.

Джон не стал медлить: быстро вытащил пистолет и выстрелил. Но девушки-вампирши среагировали быстрее: они прыгнули в разные стороны, а одна из них своими когтями царапнула по рубашке Джона. Полубог почувствовал ужасную жгучую боль, будто с него живьём сняли всю кожу. Эмпуса оскалилась в ужасающей улыбке, видно было, что её удар сработал так, как она и хотела. Но Сына Феба это только разозлило; он толкнул прямой ногой в потерявшего на секунду концентрацию монстра, и вытащил свой меч. В это время вторая вампирша как раз приподнялась и попыталась нанести удар. Полубог взмахнул мечом, разрубив монстра пополам.

– Уаааааа, – взвыла первая эмпуса. – Ты ответишь за смерть Эйваны.

Вампирша стала двигаться с неумолимой скоростью, круша и разрывая на куски всё, что попадалось её под руку. Когда же Джон попытался нанести удар; она лишь отбросила его, поставив блок своими когтями перед мечом юноши.

– Как тебе мой маникюрчик, полубог? – съехидничала эмпуса, показывая блестящие и отливающие желтизной десятисантиметровые когти. – Это улучшенная небесная бронза специально выкованная циклопами.

И в доказательство своих слов эмпуса ударила когтями туда, где находилась голова Джона. Но сын Феба успел нагнуться и когти монстра лишь врезались в стекло. Стекло полностью рассыпалось, оставив открытое пространство, где, резав воздух, свистел в ушах ветер. В следующую же секунду полубог схватился руками за уже пустую раму и со всей силы вдарил ногами в грудь эмпусы, которая уже во второй раз отлетела к двери в коридор вагона. Джон все ещё не вставал на ноги, боясь, что он вылетит в открытую раму, да и больная и разорванная руку давала о себе знать. Вампирша встала на ноги и бросилась, не раздумывая, на уже еле державшегося полубога. Юноша отпустил больную руку и его занесло в правую сторону. Но эмпуса не вылетела, как надеялся сын Феба. Каким-то чудом она в последний миг сумела схватить Джона за ногу. Джон, почувствовав вес ещё одного тела, понял, что ещё чуть-чуть, и он отпустит болящие и кровоточащие пальцы. И только полубог об этом подумал, как юноша понял, что всё, больше он выдержит. Джон отпустил руку.

II.

*БАМ!!!* – раздался громоподобный звук от падения двух тел из вагона несущегося на скорости 100 км/ч поезда.

И, конечно бы, оба они, и эмпуса, и полубог, должны были умереть. Но так получилось, что Джон выпал как раз на находившуюся рядом свалку, так что мусор смягчил его падение. Полубог приземлился точно на гору пенопласта и картона, погрузившись немного в окружившую его кучу. Вампирше же повезло меньше: она со всего размаху влетела в металлический холодильник, уничтожив холодильник и саму себя. Но сына Феба всё равно нельзя было назвать счастливчиком; тело его ныло от любого движения, на лбу вскочила огромная шишка. Пальцы правой руки превратились в красные горящие сосиски, кожа, на которых слезла, а в некоторых местах виднелись куски мяса. Плечо же левой руки продолжало гореть так, будто к нему был присоединён постоянно работающий паяльник. В таком состоянии Джон, да и вообще любой человек, прожил бы не больше 30 минут. Если, конечно, у тебя нет амброзии, еды богов, которая может залечивать раны полубогов, но может их и сжечь изнутри, если переборщишь с дозой. И у Джона, как у любого полубога, отправляющегося в опасное путешествие, всегда находилось немного амброзии.

Дрожащими пальцами юноша нащупал в кармане куртки несколько кубиков этой божественной еды, и всунул себе в рот. Боль потихоньку стала утихать, так что Джон решил пойти на рискованные меры: он схватил правой рукой левое плечо и дёрнул из всех сил, правя кость на место.

– Аааааааа! – Взвыл полубог, настолько это было больно.

Казалось, что рука просто-напросто оторвалось от тела. Юноша нащупал у себя в сумке несколько игл, листьев, лекарств и других медицинских препаратов, которые использовали в Новом Риме лучшие лекари, коим можно было назвать и Джона, ведь всё же он был сыном Феба, в том числе и бога медицины.

Использовав нужные медикаменты и проделав небольшую махинацию с помощью излечивания себя своим телом и съев ещё немного амброзии, полубог почувствовал себя значительно лучше, хотя левую руку ему всё ещё было больно поднимать. Но всё же это было лишь мелочью по сравнению с тем, как чувствовал себя юноша буквально пару минут назад.

Сын Феба поднялся и огляделся вокруг, только мусор, железная дорога и ни одной живой души. Удивительно, вообще как так получилось, что Джон вылетел из поезда, пролетев при этом над металлическим забором, который окружал пути с двух сторон. Первой идеей, куда идти дальше, была – идти, куда глаза глядят. Но здравомыслие буквально сразу же взяло вверх, и полубог решил поискать другие более благоразумные идеи, куда следовать дальше. Тогда юноша вспомнил, что в Риме его учили, когда идёшь по железной дороге, всегда куда-нибудь обязательно придёшь. И Джон решил воспользоваться этим советом: он пошёл вдоль забора, окружавший железнодорожные пути.

Сын Феба прошёл уже около 1 километра, но пейзаж никак не изменился: та же свалка, так же ни души. Зато вдали юноша увидел долгожданный выход с этой зловонной гигантской помойки. Но дойдя до туда, полубога постигло лишь разочарование. Там, куда он дошёл, полубог увидел лишь довольно заброшенный длиннющий склад. Окна были выбиты; повсюду лежали отходы, которые, видимо, не донесли до главных куч мусора; то залетая, то вылетая обратно, повсюду кружили мухи, отвратительно при том жужжа и копошась во всём, что попадалось им.

Джон печально вздохнул и пошёл в это пренеприятнейшее место, надеясь, что вскоре он доберётся до более-менее чистого места. Но желания его не оправдались; полубогу пришлось идти ещё довольно долго, причём вниз по совершенно отсыревшей и полной плесенью дороге, которая вела в не менее отвратительное пространство, похожее на канализацию. И только юноша об этом подумал, как позади себя, Джон услышал жуткое шипение.

III.

Джон обернулся на шум и увидел довольно обычную для полубогов картину: какая-то старушка с седыми и почему-то блестящими волосами убегала от женщины со змеиным хвостом, при этом постоянно как бы мерцая и принимая на секунду-другую всевозможные женские образы. Нападавшая чем-то походила на драконицу, правда хвост у неё был только один, а не два, как у обычной драконицы, и верхняя часть туловища не была зелёной и гуманоидной, а имела довольно обычное, человеческое обличие.

Змеедевушка зашипела и снова бросилась на мерцающую старуху. Та, увидев Джона, кинулась к нему и закричала:

– О, полубог, спаси меня! Спаси меня от этого чудовища!

– Чудовища?! – вскрикнула змеедевушка и с новым приливом сил кинулась в бой.

– Это Ламия, она убьёт и меня, и тебя тоже.

Джон вытащил меч, и его клинок схлестнулось с когтями из небесной бронзы. Видимо, циклопы много кому сделали такой маникюрчик, либо сын Феба такой невезучий, что ему уже второй раз за день попадается монстр с таким специфическим оружием.

– Отойди, полубог, это тебя не касается. Я ждала этого 3 тысячи лет.

И тут юноша вспомнил миф о Ламии, прекрасной девушке, превращённой в опасное чудовище. Ламия была красивой царицей, в которую влюбился Юпитер. Но узнав это, его жена Юнона превратила Ламию в монстра, убив при этом всех её детей.

– Так ты Юнона? – крикнул богине Джон.

– Гера, но если тебе так проще, то Юнона. Ты, получается, из римлян, да? Кто твой отец или мать из богов.? Когда он узнает, что ты меня спас, твой родитель возведёт тебя, как самого великого из его детей. А после смерти тебе сразу будет гарантирована дорога в Элизиум; только, прошу тебя, убей Ламию.

Конечно, для любого полубога такие слова, тем более от бога-олимпийца, были слаще мёда. Многие из знакомых Джона всегда бы мечтали оказаться в такой ситуации и спасти бога от опасного монстра. Но сын Феба был не, таким как все, он не стремился попасть в Элизиум, а богов ненавидел пуще монстров, так что в этой ситуации полубог не хотел быть на стороне богини. Ведь Гера (Юнона) превратила девушку в монстра лишь за то, что в неё влюбился её муж, Зевс (Юпитер). И в итоге 3 тысячи лет страданий и существование в теле ужасного монстра. Поэтому сейчас Джон хотел помочь именно Ламии, но помочь каким образом, он ещё не знал. Всё же разговаривать с богиней, отбиваться от этой змеедевушки и рассуждать одновременно было не очень удобно. И тут сын Феба подумал, лучшая помощь для Ламии – приобрести вновь человеческий облик. И тогда полубог решил действовать.

Джон прыгнул под хвост Ламии, немного введя её в панику, а затем толкнул её в грудь, так, что змеедевушка приземлилась рядом с напуганной *старушкой*.

Гера взвизгнула и попыталась отползти.

– Стоять, сука! – крикнул Джон, наведя при этом дуло пистолета на богиню, при этом, направив остриё своего меча на Ламию так, чтобы она не смогла атаковать его со спины.

Но действия сына Феба оказались настолько необычными и в то же время ярыми, что никто из женщин даже не шелохнулся.

– Значит так, Гера, – начал юноша, – ты исправляешь свою ошибку: превращаешь Ламию обратно в человека, возвращаешь ей её человеческий облик.

– Что ты сказал? – переспросила богиня, видимо, ещё не до конца осознавая всю ситуацию.

Джон даже сам не понимал, как он решился на такое: угрожать одной из старейших богинь. Но так как сейчас Гера была практически полностью ослаблена, а также сын Феба уже начал действовать, то отступать было нельзя.

– Ты что-то не услышала? – гневно спросил полубог, взведя при этом пистолет.

– Ты должен меня защищать.

– Я тебе ничего не должен.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?!

– Хватит уже!

И Джон выстрелил; юноша пытался попасть над головой богини, чтобы, таким образом, припугнуть её. Но получилось даже ещё более эффективно. Пуля пролетела так, что задела часть волос у виска Геры, укоротив серебряные волосы и оставив небольшую царапину на ухе Геры.

– Аааааааааа! – Завизжала богиня.

– В следующий раза стрельну тебе в ногу, а затем в руку. И знаешь, ты умрёшь, не растворишься серебристой дымкой, а будешь страдать, истекая при этом около часа своей золотистой кровью.

– Нет, не надо, только не это! – Закричала Гера. – На, получай своё.

Тут же рядом с Джоном на месте ужасного и пугающего монстра, с длинным, склизким, извивающимся хвостом появилась прекрасная женщина. Бледное, печальное лицо и изящное телосложение придавало её особый шарм. Глаза девушки выражали что-то среднее между пустотой и задумчивостью, в то же время постоянно двигаясь и осматривая эту канализацию. Её небольшой нос с горбинкой, раскосые глаза и тонкие губы выдавали в ней восточную красавицы, коей она и являлась. После своего преображения Ламия имела вид единственного по-настоящему чудесного и дивного существа в этом сыром и грязном подземелье, являясь уже не частью этого места, как раньше, а как бы противоположностью. Тут Джон услышал движение с другой стороны пещеры и обернулся туда.

– Стоять! – крикнул юноша, на попытавшую сбежать Геру, которая, видимо, решила, что она может воспользоваться тем, что сын Феб оглянулся посмотреть на преображённую Ламию.

– У меня к тебе ещё одна просьба, – заговорил полубог.

– После того, что ты сделал, в Элизиум тебе навечно закрыта дорога.

– Мне плевать, я не хочу в Элизиум.

– Как, ты хочешь в Элизиум? Все герои хотят туда, хотя ты явно никакой не герой.

Джон снова взвёл курок.

– Ладно-ладно, что ты хочешь, полубог?

–У неё, – тут Джон кивнул на Ламию, – есть дочь, Сцилла, превращённая в морское чудовище. Преврати её обратно в человека и доставь сюда.

– Я Сциллу в монстра не превращала.

– Знаю, но ты можешь вернуть ей снова человеческий облик.

Гера щёлкнула пальцами, и рядом с Ламией появилась ещё одна девушка, похожая, как две капли воды, на свою мать, правда более юная и хрупкая со светлой, гладкой, как у младенца кожей. Джон обернулся, чтобы отблагодарить Геру, но той уже и след простыл. Полубог усмехнулся, он наконец-то сделал хоть что-то по-настоящему доброе и хорошее. И тут обе красавицы, мать и дочь, кинулись на шею сына Феба, обнимая и всхлипывая, так и не веря своему счастью: тому, что они снова люди.

8)Новые союзники I.

Прошло уже около десяти минут, по крайней мере так показалось Джону, с тех пор, как Ламия и Сцилла снова были людьми, чему они всё, так и не могли поверить. Девушки постоянно осматривали друг друга и ощупывали себя, и в то же время постоянно плача, но только слезы текли у них не только от радости, что конечно тоже было, но и от просто переполняемых эмоций, которые копились тысячи лет в их душах, и в итоге вылились в таком вот плаче. Сын Феба, смотря на обеих красавиц, думал не столько об их рыданиях и даже не об их самих, а о том, какие ещё беды создали боги; сколько ещё несчастных, которые получили свои мучения из-за простого невезенья. Хотя, правды ради, богов можно винить сколько угодно, но ведь есть и те, кто обладает практически такой же безграничной силой, как например Цирцея, которая как раз и превратила Сциллу в монстра из-за жгучей, чёрной зависти, потому что Главк, морской бог рыбаков, полюбил именно Сциллу, а не Цирцею. И Джон видел цель своей жизни в том, чтобы помочь всем этим несчастным, превращённых в монстров, или просто тех, отверженных общественном; всем этим страдальцам.

Когда всхлипы стали утихать, а в какие-то секунды наступала лёгкая тишина, полубог взял слово:

– Ламия, Сцилла, мне нужно вам кое-что сказать: вам нужно где-нибудь спрятаться. А то я боюсь, что Гера, когда вернёт себе силы, обязательно захочет вас найти.

– А мы можем пойти с тобой? – спросила Сцилла.

– Нет, это исключено. Я отправляюсь на встречу со своими, – тут Джон немного запнулся, ведь он в действительности даже не знал на встречу с кем, – товарищами в Вашингтон. Вы можете спрятаться где-нибудь в пригороде. После встречи, если, конечно всё выйдет удачно, – последние слова юноша пробормотал про себя, – я вас навещу, – пообещал, хоть и немного неуверенно, сын Феба.

– Так, а где нам обосноваться?

Полубог немного задумался, но ответ всё же быстро пришёл в голову.

– Я сейчас дам вам немного денег, на них купите себе еду. Ламия, ты же справишься?

Девушка печально усмехнулась, видно, вспоминая что-то не самое приятное, но в итоге кивнула.

– На вот, купите себе еды и каких-нибудь нужных для жилья вещей, например, нормальную одежду, спальный мешок, походную плиту, ну и что-то такое же необходимое. Затем найдите заброшенный дом и попытайтесь там обустроиться.

– А ты точно с нами не сможешь пойти? – уточнила на всякий случай Сцилла.

Джон отрицательно покачал головой.

– Ладно, мы постараемся всё это сделать. А кстати, как твоё имя? – спросила Ламия.

– Джон.

– Просто Джон?

– Ну да.

– Джон – это Иоанн, а точнее Иоаннис, – сказала Сцилла.

–Ну, если хотите, можете меня так называть.

– Да, тебе идёт это имя, Иоаннис.

Троица быстро нашла выход из пещеры и пошла в сторону виднеющегося вдали Вашингтона, при этом постоянно разговаривая о чём-либо и обсуждая план действий. Дойдя до черты города, они разделились: девушки зашли в огромный гипермаркет, а Иоаннис пошел в центр Вашингтона, зная, что там он точно получит ответы.

II.

Вообще Джон планировал найти бар *Зелёная устрица* довольно быстро, потратив на нахождение его местоположения около часа. Но, как оказалось, никто, буквально никто, в городе, по крайней мере из тех, кого сын Феба спрашивал, не знал ничего про этот бар. До аэропорта Рейгана Иоаннис добрался быстро, доехав на метро до станции *Кристалл-Сити*, но затем полубог обошёл за 4 часа буквально всё, что было рядом с аэропортом и даже заходил внутрь него. Когда уже стало потихоньку темнеть, надежда начала его оставлять, ноги болели от прошедшего пути, а живот стал побаливать, прося хоть какой-то пищи, полубог решил сделать передышку, зайдя в находившуюся рядом маленькую кофейню.

Бариста на стойке поздоровался, и Джон с облегчением заметил, что это простой смертный, а никакой ни монстр. А то в аэропорту, зайдя в мужской туалет, юноша встретил там, зашедшую, даже правильнее сказать залетевшую туда, гарпию.

– Что будете заказывать, молодой человек?

– Можно мне ванильный латте и маковую булочку?

Мужчина ответил, что всё это есть, и сын Феба, заплатив нужную сумму, взял купленную еду и решил уже начать трапезничать, как вдруг полубог решил попытать счастье ещё раз и спросил:

– Извините, а вы не знаете, есть ли где-нибудь тут неподалёку бар *Зелёная устрица*?

– Да, знаю, был такой бар.

От услышанного сын Феба аж поперхнулся маковой булочкой.

– В смысле был? А где же он сейчас?

– Да всё там же, на заднем дворе. Вот только он уже закрыт как 2 года. А почему вы спросили?

– Да, так, помню, с друзьями пару лет назад ходили туда, и мне очень понравилось. Ну и оказавшись снова рядом с этим аэропортом, хотел бы снова заглянуть в этот бар. Вот только подзабыл точное местоположение, – соврал полубог.

– Неудивительно, что вы его не нашли. Сейчас от бара осталось только одно название.

– Спасибо вам!

И взяв кофе и булочку, Джон побежал на задний двор кофейни.

Вместо ожидаемого бара, юноша увидел лишь заброшенное и заросшее, ветхое пространство. Там, где раньше находилась веранда, теперь покоились горы мусора, разбитые стёкла, пустые коробки и бочки. Надпись, на которой было написано: *Зелёная устрица*, не висела, как ей положено, а стояла у входа, так что Джону сильно повезло, что он случайно встретил бариста, который ещё помнил то время, когда *Зелёная устрица* была работающим заведением.

Зайдя внутрь, Иоаннис услышал где-то рядом слегка знакомые голоса; оглядевшись, сын Феба увидел полупрозрачную, жёлтую шторку. На всякий случай полубог вытащил меч, и осторожно, не спеша двинулся к слегка видным силуэтам. В следующую же секунду Джон резко отодвинул шторку и обомлел от того, кого он там увидел.

III.

Перед тем как начать описывать, кого и что Джон увидел за шторкой, нужно внести одну небольшую ясность в сей роман, а именно насчёт личности главного героя. Ведь, вероятно, могло бы показаться, что Джон являлся довольно-таки уверенным в себе человеком, который всегда, если что-то делал, думал о последствиях, просчитывал все ходы наперёд и никогда не надеялся на простую или даже примитивную удачу, которая в любой момент могла подставить и развернуться на 360°. К сожалению, для сына Феба всё было как раз наоборот, юноша во многом действовал моментно, не думая и даже не представляя, что ждёт его впереди. Ведь Парки (греч. Мойры), богини судьбы, могли бы в любую секунду перерезать нить судьбы, которая по щелчку пальца разрушило бы всё. Так что по мнению Джона лучше действовать именно сейчас, не откладывая на потом, надеясь, что Фортуна, богиня удачи, будет дальше способствовать ему. Поэтому то вот Джон просто обомлел от того, что и кого он увидел.

Перед полубогом находились четверо людей, и всех он хорошо знал; Стив, Алина, Рианна и Юлиан. Рианна положила голову на ноги Стива, видно было, что среди них была какая-то искра. В особенности это было заметно от того, что Рианна была единственной, кто как будто бы отсутствовала и не принимала участия в диалоге, лишь смотря затуманенными, но счастливыми глазами снизу вверх на лицо Стива, при этом вертя на пальце его коричневые, густые и длинные волосы. Стив, можно было подумать, не обращал на неё никакого внимания, так как участвовал в каком-то споре с Алиной и Юлианом, но такое суждение было бы не верным; лицо Стива излучало какую-то лучезарную и счастливую светлость, какое может быть только на лице у влюблённого.

Юлиан и Алина, стоявшие напротив, постоянно выказывали какие-то эмоции и жестикуляцию, пытаясь что-то доказать непреклонному Стиву. Видно было, что для них выиграть этот спор было важнее в 1000 раз. Тем более Стив уже получил какое-никакое счастье, в отличие от других полубогов, которым гораздо важнее было реализовать свой план, продолжить начатое дело. Каждую минуту кто-нибудь из них вставал и начинал наматывать круги по комнате, объясняя опьянённому своей упёртостью Стиву. Затем же второй из них вставлял какие-нибудь словечки, поддерживая таким образом своего сторонника.

И именно в эту секунду Джон вошёл в комнату. Все четверо даже Рианна обернулись в его сторону.

– … и по-другому определённо нельзя, – закончил свою речь Юлиан, так будто появление Джона абсолютно ничего не значило, и именно его они как раз и ждали.

Стив цокнул языком и закатил глаза.

– Ну давайте-ка тогда спросим у него, может быть, тогда у тебя исчезнут эти дурацкие сомнения, – сказала Алина, обращаясь к Стиву.

Осмотрев всю комнату, Джон про себя усмехнулся, настолько всё было необычно и неожиданно для него.

– Ты же получил наше послание? – уточнил Юлиан.

– Да, но только оно было во рту у Орфа.

– Ну, всё правильно, так и должно быть, – успокоил его Юлиан, а затем, обращаясь уже к Стиву, продолжил, – ну вот, такой человек, как Джон, нам и нужен. Ну, как ты этого не понимаешь?

– Да, подождите вы оба, – не дав ответить Стиву, влезла в их спор Алина, – пускай Джон сам что-нибудь скажет, у него, вероятно, есть множество вопросов.

Все, кто были в комнате, снова уже во второй раз повернули головы на сына Феба, и наступило гнетущее молчания. Полубог просто не представлял, что эти люди, с которыми он так желал встретиться, хотят от него услышать. И из-за этого юноше становилось как-то неловко, ведь все эти люди и Стив, и Алина, и Юлиан, гораздо более сильные полубоги, имеющие какой-то хорошо продуманный план. Хотя, если посмотреть с другой стороны, Джон в данный момент просто идеализировал своих сподвижников, понижая, хоть и не осознанно, планку себе, и чувствуя некое смущение, так что в итоге полубог не придумал ничего лучше, чем задать самый обычный вопрос, который ввёл его в ещё большую неловкость и обескураживание:

– Что здесь происходит? А то я ничего не понимаю.

Стив усмехнулся, будто бы говоря: «Я же вам говорил!»

– А ты сам не догадываешься?

– Вы хотите продолжить дело Кроноса? – предположил сын Феба.

– Да нет, что ты, мы же не монстры, – сказала Алина.

– Серьёзно? Вы же сами заключили с титанами союз.

– Знаешь, – начал Стив, – иногда приходится идти на крайние меры.

– Даже предательство?

– На войне все средства хороши, – вставила ещё ни разу не открывавшая рот Рианна.

– Пойми, Джон, мы не продолжаем дело титанов. Мы боремся с богами, а титаны были лишь так, отвлечением внимания, – сказала Алина.

– А что, если бы титаны выиграли в войне?

– Никогда не говоря * если бы*, – вставил Стив.

– Джон, скажи мне, – начал свою речь Юлиан, – разве тебе нравятся все эти эгоистичные боги, живущие 1000 лет для себя, убивающие простых смертных по щелчку пальца, просто потому что они это могут. Пойми же, мы для них игрушки, расходный материал, которых в любую секунду можно выбросить на свалку истории, даже не задумываясь об этом. Ты знаешь сколько людей погибли по вине богов? Тысячи, сот тысяч, миллионы. И скажи мне, Джон, доколе мы будем это терпеть, когда мы уже станем по-настоящему свободными?

– А сейчас, что с богами? Почему они слабы?

– Богиня земли Теллус (греч. Гея) возрождается со своими вторыми детьми, гигантами. А у богов сейчас раздвоение личности, на римскую и греческую ипостась.

– И вы не хотите остановить гигантов? Ведь, если выбирать из гигантов или богов, то, конечно же, боги.

– Знаешь, если выбирать из двух зол, нужно выбирать третье, которое как раз таки не зло, –добавил Стив.

– В смысле?

–Мы остановим гигантов, только сделаем это не прямо, лоб в лоб, а как бы зайдя сбоку, – сказал Юлиан.

– Что значит сбоку?

Полубоги переглянулись, будто бы толком ещё не решив, говорить ли Джону, или же лучше не надо.

– Джон, ты знаешь, кто создал весь мир? – начала издалека Алина.

– Гея и Уран, они же древнейшие боги.

– А кто был до Геи и Урана? Кто их прародитель?

– Хаос, но он же…

Не дав договорить, Юлиан перебил Джона:

– Алина, давай ближе к делу!

– Если тебе что-то не нравится, сам, давай, расскажи! – вспылила девушка.

– Окей, знаешь кто создатель Хаос, – не дав даже подумать сыну Фебу, Юлиан продолжил, – вряд ли ты это знаешь, это Тьма, богиня тумана.

В следующую же секунду, все, находившиеся в комнате даже влюблённая и счастливая Рианна, замерли, будто сами не веря в свой план. У Джона, да и, наверное, у остальных тоже, мурашки пробежали по телу.

– И вы знаете, где она? – спросил через какое-то время Джон.

– Мы то не знаем, но зато нам известно, кто может знать, – сказал Стив.

– И кто же это?

– Эреб, бог мрака.

IV.

Наступила опять гнетущая тишина, когда каждый продумывал услышанное и не знал, что ещё добавить. Всё же их план: найти древнейшего и, наверное, одного из величайших богов в мире Эреба, а затем Тьму, мать абсолютно всего живого, – всё это казалось настолько непостижимым, что до конца даже не укладывалось в голове.

В это непростое время Джон вспомнил, что в руке он всё ещё держал, уже успевший остыть, ванильный латте, так что, воспользовавшись моментом, сын Феба присосался к пластиковому стаканчику и быстро, чуть ли не залпом, выпил кофейный напиток. И тут же он вспомнил про найденных им недавно Ламию и Сциллу.

– Народ, мне нужно вам кое-что рассказать, – произнёс Джон, подняв вверх руку. – По пути сюда к вам я встретил двоих: богиню Юнону и Ламию.

– Это звучит как начало не самой лучшей истории, – вставил Стив.

– Возможно, – согласился сын Феба. – Ну, в общем, Юнона попросила меня помочь ей убить Ламию. Но так получилось, что в тот момент я решил погеройствовать, что кстати получилось удачно. Я заставил её превратить Ламию, а также Сциллу обратно в людей. И теперь Юнона меня люто ненавидит.

Все сидящие в зале ещё более посуровели.

– То есть ты заставил Юнону действовать по сути по своим правилам, – серьёзно спросил Стив.

Джон как-то немного побледнел, ему не понравился озабоченный тон друга.

– Ну, по сути, та да, – уже без какой-либо гордости, – ответил сын Феба.

– Красава! Если это только не байка, то реально уважуха, братан!

Затем все остальные трое подошли к Джону и стали нахваливать его, говоря, что он правильно поступил, что именно так должно поступать полубогам, и что, если с Тьмой всё получится удачно, то насчёт Геры можно не волноваться. И тут сын Феба понял, что именно эти люди по-настоящему его единомышленники, которые имеют точно такие же взгляды и схожие точки зрения. И не важно, что буквально несколько минут назад для Джона они являлись предателями и врагами, важно, что сейчас они были его сторонниками и по сути ближайшими людьми.

– Ладно, ну что, предлагаю разделиться, –предложил через какое-то время Юлиан.

– Зачем? – не понял Джон.

– Ну, как минимум, я должна вернуться в Лагерь Юпитера и дать новую наводку, где искать вас двоих, – тут Рианна указала на своего парня и свою старшую сестру, – не могу же я вернуться не с чем. А ты Юлиан вернёшься со мной?

– Нет, я отправлюсь на поиски Эреба.

– Я думала, я со Стивом отправлюсь в Нунавут, а ты с Джоном встретишься с информатором в Джорджтауне, – высказала предположение Алина.

– Можно поменяться группами, – возразил Стив, – я с Юлианом, а ты с Джоном.

– Ну, можно. Я не против.

– А что за информатор то? – спросил ещё не до конца вникший в весь план Стива Джон.

– Тот, что дал Стиву сведения о том, где искать Эреба, – ответила Алина.

– А кто он?

– Мы ещё не знаем. Он с нами общался только через сеть Арки.

9)Тайный информатор I.

Джорджтаун уже погрузился во тьму; рестораны и другие заведения закрывались, пешеходы спешили домой, машин на улице становилось всё меньше. На улице оставались лишь те подростки-полуночники, шатающиеся по любым ещё открытым барам или магазинам, желая перед возвращением домой, купить и сразу же выпить последний на сегодня энергетик или стакан пива. Кто-то из них курил, и на удивление для самого себя, Джону был приятен этот запах, как будто запах желаемых ощущений, желаемой независимости. Независимости от всего надоедливого, ненавистного и всего своего мира.

Понятное дело, что сын Феба корил себя за такие желания, но ничего поделать с этим не мог. По сути лишь главная цель – решить вопрос с деспотией богов, была преградой на пути к новой жизни. Вообще, цель – это же единственное ради чего стоит жить, ведь именно благодаря этому может сохраниться память. Правда даже эта память со временем канет в лето, либо утратит свою исключительность, которую заменят последующие поколения. Тогда уж, таким образом, получается, лучше жить для себя, получая максимально возможное удовольствие от жизни. Хотя, справедливости ради, хоть ты и проживёшь для себя, твоё существование окажется пустым и бессмысленным. Вообще, лучше всего – не зацикливаться на чём-либо особом: жизнь ради цели или жизнь для себя; а находить консенсус между этим, такой вот баланс жизни.

– Джон, с тобой всё в порядке?! – раздался сзади женский голос.

Юноша вздрогнул и увидел перед собой Алину, которая озабоченно смотрела на него.

– Да-да, всё в порядке.

– Ты просто стоял несколько минут, не двигаясь, будто бы оцепенев.

– Я, эээ…, задумался просто, – пробормотал Джон, почувствовав стыд за такую неловкую ситуацию.

– Ну, ладно. А ты не видел ничего странного? – попыталась разрядить обстановку Алина.

– Да, нет, ничего такого необычного.

Диалог явно не клеился несмотря на то, что полубоги пытались, ещё несколько раз заговорить. Возможно, это было связано с тем, что полубоги по сути ещё не привыкли друг к другу и относились как-то с опаской. Вот, если бы с ними был Юлиан, тогда да, диалог, скорее всего, был бы более удачным. И, вероятно, лишь появление того долгожданного информатора могло бы разрядить обстановку, но он всё никак не появлялся. Хотя Джон и Алина прождали уже более 4часов, что по-настоящему уже начинало злить сына Феба

И только юноша об этом подумал, как чья-то гигантская рука легла ему на плечо и мужской голом произнёс:

– Здравствуйте, мои дорогие полубоги!

Джон сразу же вывернулся и вытащил свой меч, готовый уже ко всему плохому. Реакция Алины была аналогичной.

Перед полубогами стоял двухметровый суровый мужчина с длинными волосами, заплетёнными в тяжёлую косу. Лицо было покрыто шрамами и какими-то вмятинами, что придавало ему ещё более грозный вид. Одет он был в безупречный, элегантный смокинг, который, как это не странно, прекрасно подходил и сочетался с образом мужчины.

– Ха-ха-ха, – засмеялся тот, – я так и думал, что у вас превосходная реакция.

– Мы знакомы? – скептически заметила Алина.

– Не знаю, не помню.

– Вы наш тайный информатор? – спросил Джон.

– Да, я ваш информатор. Я титан Прометей.

II.

Удивительно, как много событий за последние несколько дней произошло в жизни Джона. Казалось бы, после победы над титанами должно наступить затишье и возврат к спокойной, размеренной жизни. Но нет, сын Феба вначале слетал в Анталью, встретив там многих бывших предателей, которые вызывали, скорее, жалость и сочувствие, чем ненависть и презрение. А также тогда произошло важное событие в жизни Джона – смерть Риты за спасение его жизни. И именно после этого юноша пообещал, что он сделает всё возможное, чтобы улучшить жизнь полубогам, да и не только полубогам, а вообще всем, кому сможет. Потом Джон вернулся в Лагерь Юпитера, где спас во второй раз, но уже в суде этих самых предателей, а также навсегда отказался от жизни в Новом Риме. Затем полубог встретил греческих полубогов, вернул человеческий облик Ламии и Сцилле, разобрался с Герой, и ещё много всего произошло, что кардинально изменило жизнь Джона.

Так что сейчас, увидев титана Прометея, сын Феба не особо даже удивился, да и спутница его кстати тоже. О том, что произошло с Алиной в последнее время, Джон даже гадать отказывался.

– Я знал, что вы придёте, полубоги! – громогласно воскликнул Прометей.

– Нам пришлось ждать тебя несколько часов, – в ответ возмутилась Алина.

– А вы всё также горячи и эмоциональны, как и тысячи лет назад, мои юные друзья, – усмехнулся титан.

– Ты пришёл сюда, чтобы поучать нас, что ли?

– Алин! Алина, поспокойнее, – попытался утихомирить девушку сын Феба, и, обратившись уже к титану, продолжил. – Прометей, ты хотел встречи с нами? Мы пришли. Ну так что ты хотел сказать?

– Вот такой деловой подход я люблю. Вы же знаете, что я дал Стиву совет, где найти Тьму и как лучше действовать.

– Да, мы тебе благодарны.

– Не нужно благодарности. Помогать людям – моё кредо.

– А почему ты сказал, что дал совет, где находится Тьма. Ты же вроде раньше говорил про Эреба, – скептически заметила Алина.

– Где находится Эреб, там же и Тьма. Он её страж. Но я вас позвал для этого. Ваши же друзья, надеюсь, ещё не отправились в Нунавут?

– Отправились, Стив и Юлиан уже в пути.

– Остановите их! Им нельзя позволить, чтобы они встретились с Эребом!

– Почему? – удивился Джон.

– Эреб их сожрёт.

– Что?! Ты же сам их туда направил, – возмутилась Алина.

– Да, я знаю. Но я раньше не знал истинную мощь Эреба, им не хватит сил! Я хотел это сказать вам, но сейчас по связи Арки – это невозможно сделать.

– В смысле невозможно? Мы недавно общались через связь Арки, и я даже виделся с ней, – сказал Джон.

– Да, но, во-первых, сейчас Арка слабее и поэтому не может отправлять сообщения моментально, из-за чего получается довольно большая задержка…

– Ну и что?! Это же не проблема, – не дослушав, влезла в спор Алина.

– Помолчи, девочка! Я не договорил! – не сдержался Прометей. – А, во-вторых, что самое главное, – гиганты сейчас всё контролируют. Они взяли в плен Арку и перехватывают все её сообщения.

В этот раз Алина промолчала, девушке нечего было возразить. Она лишь грустно, чуть не плача, посмотрела на Прометея, который только что сказал максимально печальную для неё новость. И юноша чувствовал схожие чувства, ведь сын Феба только недавно встретил психологически близких себе людей и уже по сути потерял их.

– Мы будем действовать. Мы не бросим Юлиана и Стива. Верно Джон? – решительно заявила Алина.

– Вы хоть понимаете на что идёте? Вы умрёте также, как и ваши друзья.

– Я согласен с Алиной. Мы не можем бездействовать, – согласился Джон.

– Но это же чистой воды самоубийство. Послушайте меня, останьтесь в Америке, не отправляйтесь в Нунавут, не зря же титан предусмотрительности.

– Во второй войне с титанами ты ошибся, встав на сторону Кроноса, – возразила Алина.

– В этой войне мы были на одной стороне. Ну ладно, делайте, что я хотите. Но только вот держите Чистый Свет.

С этими словами титана сунул в руки Джону небольшую черную коробочку и четыре пары солнцезащитных очков.

– Чистый свет? Что это?

– Единственное, что сможет вас спасти. Когда вы встретите Эреба, откройте эту коробочку, не забыв при этом надеть очки. Это может вам сильно помочь.

– Спасибо за вашу помощь, Прометей! И вот ещё, у меня есть одна небольшая просьба к вам.

10)Первый герой (Во льдах севера) I.

– Поразительно всё же, что согласился, – сказала вдруг Алина во время поездки.

Джон внимательно посмотрел на неё и ответил:

– Да, нет, я в нём не сомневался.

В следующую же секунду юноша уже смотрел в иллюминатор самолёта, где как раз виднелись лёгкие перламутровые облака. Прекрасный вид! Чувство такое, что смотришь на огромные куски сахарной ваты, рассеянные по всему небу. Под этими облаками слегка выглядывали воды залива Гудзон, будто какое-то озеро, отражающее бархатные следы Нефелы (богини облаков) и живительные лучи Сола (бог солнца, греч. Гелиос), которые, спадая на хоть и ледяную воды, будто бы грели её. И звёзды, встречая колесницу Сола уже бежали с небосклона, чтобы ночью снова взойти на небо. И это всё можно было описать одним словом – восход. Восход, дающий надежду. По крайней мере так казалось Джону, который только-только стал осознавать все прелести жизни.

Но взглянув на Алину, можно было понять, что девушка думала совсем о чём-то другом. Её серьёзное, израненное, но всё же миловидное личико, положенное на колени, изображало какую-то печаль, смешанную с задумчивостью и обреченностью. Глаза были слегка мокрые, вероятно, от слёз, хотя в то же время они продолжали выражать некую озабоченность. Зубы её иногда постукивали, но не от холода, а скорее от страха.

Такое лицо Джон никогда не видел у Алины, да и даже представить себе никогда не мог, что эта воинственная, активная девушка, ведущая всегда вместе со Стивом в бой их Вторую когорту, вдруг станет такой вот пугливой и задумчивой, по сути обычной девушкой.

– Алин, ты чего? – спросил сын Феба у девушки, при этом легонько приобнимая её.

Алина вздрогнула, но не убрала тёплую мужскую руку со своей лопатки. А как раз напротив, убрала, мешающий ей подлокотник и облокотилась на плечо сына Феба.

Вместо ожидаемого ответа девушка лишь тяжко вздохнула, и Джон начал слегка постукивать пальцами по её плечу. Спустя несколько минут юноша решил ещё раз попробовать завести с Алиной диалог, думая, что это возможно его последний разговор с живым человеком.

– Ты волнуешься?

– Да.

– Я тоже.

Алина вдруг серьёзно посмотрела в лицо полубога, всматриваясь в его глаза и сделала своеобразный вердикт:

– Все мы люди, всем нам свойственно волноваться.

И воспользовавшись таким вот моментом Джон, сам не понимая зачем, коснулся указательным пальцем носа девушки.

*We arrive in Iqaluit. Please fasten your seat belts*(пер. англ. Мы прибываем на станцию Икалуит. Пожалуйста, пристегните ваши ремни)

Самолёт начал снижаться, и оба полубога стали выполнить указанные функции: усаживаться в кресло и застегивать ремни. Правда молчание продлилось недолго, в этот раз первой решила заговорить Алина:

– Знаешь, мне страшно за него.

– За Стива?

Алина отрицательно покачала головой.

– А за кого? За Юлиана что ли?

– Да.

– Я думал, вы просто друзья, – опешил Джон.

– Я тоже раньше считала Юлиана просто своим другом…

– Но со временем всё изменилось, – закончил за девушку сын Феба.

Алина кивнула, и её острый подбородок и впалые скулы выразительно при этом сверкнули.

– А он знает это?

– Возможно.

– Может, он испытывает то же самое, что и ты.

– Если мы найдём Юлиана, и он всё ещё будет жив. Я обязательно всё ему скажу.

В следующую же секунду самолёт стал более резко спускаться, и уши Джона заложило. Сын Феба начал усердно зевать. Так вот они и долетели. И как только самолёт приземлился в Нунавуте, юноша вдруг осознал. Что не все смогут покинуть эту землю.

***

Солнце уже находилось в зените, когда оба полубога наконец-то доехали на местном автобусе до пещер зимнего горного курорта Апекса. Туристов здесь в столь отдалённом месте было совсем немного, так что идиллию тишины нарушал лишь слегка слышимый звук, стучащихся об скалы, волн. Где-то вдали гуляла счастливая молодая пара, которые, скорее всего, только в этом забытом Богами месте могли насладиться общением друг с другом. Рядом с ними прыгала, играя сама с собой, какая-то беспородная собака. И никто из них, ни девушка с парнем, ни счастливый пёс, ни плавающие на своих старых деревянный лодках рыбаки, даже не представляли, что буквально в паре километров от них существует бог истинного мрака, а также богиня, хотя, вернее сказать, существо, создавшее буквально всё.

В отличие от задумчивого Джона Алина была более решительной, и как только полубоги вышли из автобуса, девушка бросилась в сторону виднеющихся вдали пещер. Погода была просто ужасная: 10℃, несмотря на август, а также сильнейший ветер, продувающий всё тело насквозь. И Джону в его легкой ветровке трудно было противостоять силам Аквилона (греч. Борей, бог северного ветра). Но всё равно Джон, не обращая внимание на режущий воздух ветер, пробирающий до костей, и на мучащее его чувство голода, продолжал бежать вверх по склону за девушкой, которой всё было нипочём.

Когда полубоги уже добежали до пещер, сын Феба настолько устал, что ему казалось, что он больше не сможет сделать ни единого шага. Ему хотелось лишь свалиться на манящую и прохладную траву, закрыть глаза и надеяться на благоволение Фортуны. Но, переборов себя, юноша продолжил следовать за своей спутницей, которая, зайдя в пещеру, каким-то образом петляла по тёмным коридорам пещеры.

Как вдруг Джон увидел перед собой то, что поразило его больше всего: Стив, скрючившись, лежал на каменном полу, а над ним практически повсюду буквально нависал непроглядный мрак.

II.

Что такое мрак? Если попытаться объяснить это слово, то можно сказать, что это отсутствие света, полная темнота и тьма. Но всё же этого мало, чтобы объяснить, что такое истинный мрак. Нет, это не просто темнота и чернота, а что-то большее. Когда вот смотришь на такой мрак, ты запросто можешь ослепнуть, оставив в глазах лишь вспышку, вспышку темноты.

Как только Джон увидел Эреба, а точнее лишь его часть, на юношу нахлынули воспоминания: сын Феба вдруг вспомнил то, чего он точно не должен был вспоминать, то, что он хранил глубоко в себе. У каждого же человека был какой-нибудь случай, который не хочется вспоминать, хочется забыть и не думать об этом, — но нет же, это воспоминание всё лезет и лезет в голову, и ты не можешь от него избавиться, потому что оно с тобой на всю жизнь.

У Джона таким воспоминанием было то, что даже врагу своему не пожелаешь: смерть матери. И именно тогда в тот злосчастный, осенний и дождливый вечер юноша впервые увидел этот мрак в глазах существа, чудовища, убившего мать Джона.

У полубога потекли слёзы и стали заплываться глаза. Сын Феба тряхнул головой, попытавшись забыть то, что он закопал давным-давно глубоко в себе, но не тут-то было, ничто другое не лезло в голову. И тут Джон снова увидел его, Мороса, истинную черноту, а самое чёрное — это глаза, представляющее собой две чёрный, пустые и оцепеняющие глазницы. (Морос — бог судьбоносной смерти.)

Маленький Джон сидел тогда в гостиной и играл во что-то, мама же была на втором этаже в лаборатории. Мама Джона, Климентина, была врачом, причём очень хорошим, именно поэтому то Феб и положил на неё глаз. Со временем же Климентина захотела получить божественную силу и стать бессмертной, но Феб ей сказал, что это невозможно. В ответ же женщина сказала, что он лжёт, ведь Геркулес (греч. Геракл) и Бахус (греч. Дионис) являются богами, хоть и родились смертными. После этого Феб ушёл из дома и никогда больше не показывался на глаза Джону, в отличие от других детей, которых он, хоть и иногда, но навешал. Климентина же начала опыты для того, чтобы стать бессмертной, вероятно, из-за этого в тот вечер и пришёл Морос, чтобы убить зашедшую слишком далеко смертную.

Бог проскользнул, хотя нет, он не проскользнул, он просто проник, своеобразно, не ступая, не плывя, а как-то проходя через всё.

Секундный крик, и маленький Джон уже на лестнице. Он бежит к маме изо всех сил, перепрыгивая через ступеньки, но только он оказывается наверху, как перед ним снова возникает черный силуэт смерти, который зловеще улыбается и хохочет. Но маленький Джон не трусит, он всегда давал отпор хулиганам и сейчас также не собирается отступать. Морос же продолжает хохотать, протягивает вперёд склизкую, обросшую мхом и какими-то водорослями, чёрную руку и несётся к нему. Но тут же возникает вспышка света, и четыре фигуры появляются перед Джоном:

— Ты его не тронешь. Его время ещё не пришло. Он должен сделать свой выбор, — говорят три старухи каким-то демоническим голосом. — А теперь прочь! Вон!!!

Мороса больше нет, а тёплые, светящиеся женские руки поднимают бессознательное тело мальчика, и, летя радугой, относят его туда, где он должен быть в безопасности.

III.

Джон снова был в пещере, покрытой практически полностью мраком. И лишь из туннеля, откуда недавно вышли Алина и Джон, пробивался слегка видимый, тусклый свет, которого всё же было достаточно, чтобы сдерживать Эреба, дабы он не вырвался в мир, и которого было достаточно, чтобы Джон видел и стоящую рядом с ним Алину, и полуживого Стива.

Вдруг в ту же секунду Стив дотянулся до лежащего рядом с ним меча и взмахнул им. Меч этот излучал яркий свет и какую-то лучезарность. Эреб стал отступать, и тут сын Феба увидел то, от чего у него перехватило дыхание: бедняга Юлиан лежал скрюченным в неестественной позе, все части его тела были вывернуты в разные стороны, а на лице застыло какое-то ужасающее, мучительное и душераздирающее выражение лица.

Тут же Алина бросилась из всех сил к уже мёртвому телу. Джон попытался ухватить девушку, но тщетно

— Нет!!! — закричал полубог.

В ту же секунду мрак охватил и Алину, и Юлиана. Стив попытался снова отбиться своим мечом, но Эреб просто обошёл его, не обратив на испуганного юношу почти никакого внимания.; он двигался к Джону, чтобы совершить то, что не сумел сделать 6 лет назад, но на этот раз не рукой своего слуги Мороса, а самому.

И тут Джон вспомнил, что в его же сумке находился огненный шар — Истинный свет, который дал ему Прометей. Недолго думая, сын Феба вытащил его и отвернулся. Дабы не ослепнуть. Прошла секунда, вторая — ничего не происходило. Полубог лишь услышал какое-то лёгкое шипение. Джон засунул руку в карман и нащупал там очки. Надев их, Джон увидел, что Эреб уже не двигался к нему, а стоял примерно в 3 метрах от юноши, окружив марком уже всю пещеру, кроме места, где стояли Джон и Стив. Видимо сработало.

— Нам нужно объединить свои усилия, — крикнул как будто издалека Стив.

Джон кивнул в ответ и кинулся в сторону друга. Расстояние до Стива было всего ничего, какие-то жалкие 15 метров, но пока сын Феба бежал к полубогу, он весь устал и измотался, будто прошёл десятки километров. На всём пути мрак не давал полубогам воссоединиться, толкая их, обманывая, но всё было напрасно. Они будто бы знали, куда нужно двигаться, так что прошло пару минут, и Джон со Стивом уже стояли плечом к плечу, напротив зловещего мрака.

— Что случилось с Юлианом? — спросил сын Феба.

— Он увидел лицо Эреба.

— А почему на тебя не подействовало?

— Не знаю. Но ты тоже в полном рассудке, не ослеп.

— У меня это с детства.

— В смысле? Но ладно потом расскажешь, когда мы выберемся отсюда.

И оба полубога совместили свои оружия, шар и меч; и так, шаг за шагом, продолжали идти вперёд, отгоняя мрак всё дальше и дальше к концу пещеры, а Эреб всё ослабевал и ослабевал., так что, если вначале друзья с трудом проходили даже один метр, то уже к концу они спокойно шагали по пещере, не обращая на мрак никакого внимания.

И тут перед полубогами неожиданно из полумрака возник чёрный силуэт, тот самый, который Джон в последний раз видел 6 лет назад. Это был он, Морос.

IV

Джон от страха застыл и не мог двигаться. Юноша уже и забыл, что в руках держал Истинный свет — смертельное оружие, который только и мог прогнать Мороса. Бог судьбоносной смерти захохотал.

— Ты никуда от меня не денешься, полубог.

— Это он, М-Морос, — лишь сумел выдавить из себя Джон, обращаясь к не менее испуганному Стиву.

Бог снова захохотал и его смех, разнёсся по всей пещере.

— Дурак! Я куда больше, чем просто Морос. Морос — лишь моя сущность, часть меня.

— Эреб? Но я помню, Морос, он был…

— Это был я! Я всегда был с тобой, с самого детства. Я — это мрак, а мрак, он везде, даже в тебе.

Эреб двинулся в сторону сына Феба, говоря и злорадно улыбаясь.

И тут Джон, моментально решив, что надо делать, размахнулся и со всей силы кинул Истинный Свет в чёрный силуэт Эреба. Тут же бог рассыпался, развеявшись лишь чёрной дымкой, и перед Джоном возникла удивительная картина: на каком-то небольшом помосте стояла гигантская чёрная клетка, а в ней сидела мать Джона, Климентина.

— Ты наконец-то пришёл, сын мой! — воскликнула женщина.

И Джон, как тогда, 6 лет назад, кинулся к своей матери, чтобы спасти её, но только тогда он не сумел, а сейчас всё было в его руках.

Добежав до клетки, полубог не увидел никакого замка и никакой дверцы, лишь густые чёрные прутья, через которые пролезть, да даже просунуть что-то через которые, не было ни единого шанса. Зато под ним вдруг начал рушиться пол, и там, внизу юноша услышал, как загрохотала какая-то ужасающая, неестественная и древняя сила; будто что-то чужое и непостижимое находилось там.

“Хаос”, — вспомнил Джон.

— Меч! Ты должен разрубить им клетку, — раздался за спиной у Джона неожиданно голос Стива, который показался сыну Феба на удивление спокойным.

Джон взмахнул мечом, и тут же в его голове пронеслось вдруг ещё одно воспоминание; хотя нет, тоже воспоминание, а точнее какая-то дополнительная часть того воспоминания. Джон вновь увидел мёртвое тело матери и стоящего перед ним Мороса, но нет, это был не Морос, это был Стив, стоящий напротив маленького Джона с тем самым мечом, который сейчас находился в руках у сына Феба. И снова юноша услышал слова трёх старух: “Его время ещё не пришло! Он сделает свой выбор!”, которые вдруг приобрели для него ясный смысл.

— Ну же! — сказал уже более настойчиво Стив.

Джон посмотрел в его глаза и на секунду увидел в них чёрный огонь. Сын Феба вспомнил всю свою жизнь, подумал о том, что многое он ещё не успел сделать, да и жизнь он прожил далеко неидеально, но всё было не зря. В следующую же секунду Джон кинул меч в Хаос, и сам прыгнул на Стива, падая в небытие, а мрак в теле мальчика лишь тщетно пытался вырваться наружу.

Джон сделал свой выбор!