Первый Бог Пустоты

Глава 1. Рожденный заново

— История получилась невероятно яркой и длинной, верно, Ичиго? –поинтересовался Эмма-Дай-О, сидя в своём кабинете и смотря на призрака, стоящего перед ним. Призрак призрака, отголоски некогда великой сущности, которая явно не понимала, что происходит. Эмма предвкушающе усмехнулся. — Ответь мне, ты хочешь поставить точку.

— А у меня есть выбор? — Ичиго сложил руки на груди. Не было на нем больше доспехов. Не было и маски-шлема. Даже занпакто отсутствовал. Лишь черный балахон окутывал разбитую сущность, оставляя открытыми лишь голову и ладони. От былой мощи не осталось и следа, крохи реацу расходовались лишь на то, чтобы сохранять форму.

— Выбор… Выбор есть всегда. Ты можешь уйти, я не стану тебя удерживать. Вот только… От твоей сущности остались одни осколки. Твой Сон Души полностью уничтожен, даже найдись способ восстановить твою душу, ты никогда не сможешь восстанавливать свою силу пассивно, тебе придется поглощать других, словно адьюкасу. Вот только не на поводу у бесконечного голода и страха регресса. Без хотя бы капли реацу ты просто развеешься, исчезнешь. Сама твоя оболочка пострадала не меньше, один легкий удар и ты перестанешь существовать. Лишь маленький фрагмент Звена Цепи, что из-за твоей огромной силы обладал большой прочностью смог уцелеть. Говоря проще, Куросаки, тебя ждет Пустота. Абсолютное ничто. Твоя душа не сможет пройти через Круг Перерождений, она просто раствориться в нем, исчезнув навсегда, — развел руки в сторону Король Джигоку, на лице-черепе играла легкая улыбка. Он прекрасно знал, что стоящий перед ним «человек» не захочет уходить вот так. Слишком уж он привязан к жизни, чтобы не говорил.

Может быть в этом мире действительно не осталось угроз и такой как он больше не нужен. Просто не найдется той силы, что сможет заставить его вновь выложиться на полную, защищая родную вселенную. Однако, кто сказала, что Куросаки не хотел бы остаться в созданном собственноручно раю начевно, вместе со своей кицунэ и статусом истинного Бога Пустых? Стать третьей Высшей Сущностью в этом мире?

— Но ты хочешь предложить мне иной вариант? — прищурился Ичиго, чувствуя что где-то его пытаются обмануть. Каждый чертов раз, когда он подходил к концу, появлось нечто, что заставляло его вновь продолжать путь. Будь то почти забытое бытие временным шинигами или его новая жизнь в виде пустого.

— Именно. В моих силах… Вернее, что я, что Ками, можем путешествовать по мирам. Я сейчас не о Джигоку, Генсее, Обществе Душ и Нуэво Мундо. О нет. Я про совсем иные миры. С иными законами, правилами и Богами. И я могу забросить тебя в один такой, — улыбка Властителя Грешников стала чуть шире, а в глазах мелькнул адский огонек. И это не укрылось от карамельно-золотых глаз.

— В чем подвох? — еще сильнее нахмурился Ичиго, сложив руки на груди и чуть отлетев.

— Хм… Не сказать, что я преследую цель тебя обмануть. Мне в этом нет смысла. Но пара оговорок все же есть. Тот мир намного более сильно завязан на материальном. Даже энергетически сущности там принимают физическое воплощение или занимают его. Благодаря этому, ты получишь возможность прожить подольше, чем здесь. Однако, ты по прежнему не сможешь восстанавливаться сам по себе. Я не знаю что именно с тобой произойдет, но есть парочка предположений. Ты можешь остаться духом, это станет самым быстрым путем к возвращению сил. Сама твоя сущность пустого будет втягивать в себя любого непривязанного хоть к какой-то оболочке духа. А при большом желании или же скачках негативных эмоций, какие-нибудь слабаки помрут, лишившись своих сущностей. Если ты конечно не найдешь того, кто будет делиться с тобой силой. — начала вещать Эмма-Дай-О, встав с кресла и подойдя к витражному окну.

Там, за разноцветным стеклом, по черным тучам пробегали алые молнии.

— Второй вариант — ты можешь занять пустую облочку. Будь то труп или достаточный мощный артефакт.

— Пока что выглядит слишком хорошо, пусть тот факт, что я могу кого-то случайно убить или стать подобием занпакто, мне не нравиться, — хмыкнул Куросаки, подлетев ближе. Даже ступать по полу он сейчас не мог, паря в воздухе, словно облако. Про силу и говорить нечего, даже у обычного рядового реацу будет в разы больше, хоть она и будет в тысячи раз менее плотной.

— Хах! Ты даже сможешь вернуться, если достигнешь того же уровня, какой обрел в бою с Яхве. Ведь в моменте, на пике, вы двое были сопаствимы со мной и моим братом, сопастовимы с Богами, — оскалился Эмма-Дай-О, смотря на удивленное лицо пустого.

— Валяй, отправляй, пока ты не сказал что-то, что заставит меня передумать. Не верю, что смогу уйти из этого мира на лучших условиях, — чтобы Куросаки не говорил Яхве, умирать ему, все же, не сильно хочется. После боя он бы в любом случае погиб, даже не тратя остатки энергии на пробуждение Уэко Мундо. Слишком страшные раны получила его душа, она начала распадаться еще до того, как Яхве испустил дух. Если бы у Ичиго было больше времени, чтобы медленно «переварить» силу Матери Пустых, то, возможно, он бы смог пережить эту баталию. Но увы, история не терпит сослагательных наклонений.

— Как скажешь, — щелчек серых пальцев с острыми когтями породил трещину в самом пространстве. Это было совсем не похоже на гарганту, больше на разбитое зеркало, за которым была не стена, а сам космос. Мощный поток начал втягивать в себя воздух, но предметы оставались неподвижны. Даже стопка серых листов на столе не пошевелилась.

Куросаки смело подплыл ближе, чувствуя как его начинает затягивать. В последний момент, за его спиной, прозвучали слова Эмма-Дай-О, который он не смог расслышать за гулом воздуха.

— На основе того, что я принес из этого мира, Смерть создал Её…

Азерот. Королевство Штромгард. К югу от Лесопилки Восточной Долины. Деревня Речная.

Полдень.

Солнце стояло в зените, беспощадно палящее и отражающееся в спокойных водах реки Наззерити. Воздух над песчаным берегом дрожал от жары, смешивая запах нагретого песка и речной сырости. Берег был пустым и широким, без единого кустика, где могла бы затаиться засада. Идеальное место для того, чтобы увидеть приближающуюся угрозу. Или быть увиденным.

Элден стоял, слегка согнув колени, топор покоился в его руках, привычно лежа в ладонях, натруженных за недолгую, но тяжелую крестьянскую жизнь. Его длинные рыжие волосы, собранные в хвост, все равно лезли в лицо, мешая обзору. Он их смахнул, не отрывая взгляда от пятнистой зеленой массы на песке.

Их было пятеро. Они уже давно выползли на берег и теперь копошились у самой кромки воды, переворачивая камни в поисках ракушек или мелкой рыбешки. Зеленовато-серая, склизкая на вид кожа блестела на солнце. Тусклые, огромные глаза, широкие рты, усеянные рядами мелких, острых зубов. В лапах — обломки копий, заостренные палки, одна тварь даже тащила за собой старую, ржавую скобу. Самый крупный, видимо вожак, вдруг поднял голову и уставился на одинокую фигуру парня. Его горло вздулось, и раздался пронзительный, булькающий вопль.

— МЫЫЫЫРГЛ! МЫГЛ-МЫГЛ!

Остальные тут же подхватили, залопотали и, бросив свои занятия, неуклюже, но быстро побежали в его сторону.

— Ничему вас не учат трупы ваших собратьев… — вздохнул сквозь зубы Элден. Раздражение, легкое и быстро исчезающее, подкатило к горлу. Каждый раз одно и то же. Ровно до тех пор, пока эти твари не нападут на кого-нибудь из деревни у реки. Пока охотники не начнут находить у воды тела с перегрызенными глотками. А потом матерям, сёстрам, детям придется хоронить очередного добытчика, прошитого убогими копьями. Не в этот раз. Он пришел сюда именно для этого. Очистить берег. Пусть мать потом и будет ворчать, что он полез один.

Она ведь не знает… И никогда не узнает, что ее сын даже не рождался.

Крупный мурлок, видимо решив, что перед ним одинокий и глупый детеныш сухопутных, рванул вперед, шлепая перепончатыми лапами по песку. За ним, с гиканьем и воплями, неслась остальная четверка.

Элден не стал ждать. Он выдохнул, и тело отозвалось знакомым ощущением силы. Увы, далеко не той что была раньше, однако этого было более чем достаточно. Мышцы наполнились силой, став плотнее, отзывчивее. Реакция обострились до предела, позволяя замечать, как каждая песчинка взлетает из-под лап тварей, как брызги слюны летят из их глоток. Обычному человеку такое бы сильно мешало. Но его разум давно умел игнорировать столь мелкие детали, сосредотачиваясь на более важных вещах

Он шагнул навстречу. Тело смазалось, песок под ногами взметнулся фонтанчиком, и он оказался в полуметре от вожака, потратив крупицу драгоценной энергии на рывок. Жалкое подобие, не сминающее пространство, а просто позволявшее ускорить свое тело. Мурлок даже не успел опустить дубину для удара. Топор, тяжелый и надежный, со свистом рассек воздух и вонзился в место, где шея твари переходила в ключицу. Раздался хруст, больше похожий на звук ломаемых веток. Зеленоватая, густая кровь брызнула на песок и на простую холщовую рубаху Элдена. Вопль оборвался, превратившись в хриплый булькающий звук.

Не выдергивая топор, парень рванул в сторону, используя тот же рывок. Копье второго мурлока, метившее ему в спину, пронзило только воздух. Элден, сделав очередное перемещение, развернулся на пятке. Его правая ладонь, свободная, взметнулась вверх. Между пальцами, из ничего, родился сгусток энергии. Он не был алым, как в той, прошлой жизни. Здесь, в этом мире, его сила проявлялась иначе — сгустком чистой, необузданной маны, переливающейся холодными фиолетово-синими искрами. Он гудел, как разъяренный шмель. Размером с два кулака.

— На, — хмыкнул Элден и швырнул сгусток в морду мурлоку с копьем. Тот даже не успел закрыться. Магический снаряд ударил ему прямо между глаз с глухим, влажным шлепком. Не было оглушительного взрыва, только шипение, будто раскаленное железо опустили в воду. Кожа, плоть и кость на лице твари буквально расползлись, испаряясь и обугливаясь под воздействием чистой энергии, что сама по себе была достаточно агрессивна ко всему живому. От головы осталось полусгоревшее месиво, от которого повалил едкий сизый дым. Тело беспомощно рухнуло.

Остальные трое замерли на секунду, их примитивные мозги пытаясь осознать потерю половины отряда за два мгновения. Но голод и злоба взяли верх. С визгом, уже не таким уверенным, они бросились на него с трех сторон.

— Наглые твари… — Элден вырвал топор из тела вожака, чувствуя, что от резерва энергии осталось чуть больше половины — выстрел, рывок. Еще три, четыре таких действия — и его настигнет забытое еще в прошлой жизни истощение. Но даже без магии… Он был Ичиго Куросаки, пусть ослабленным, с поврежденной душой, но бывшим Богом Уэко Мундо. И пусть сейчас, он был лишь Элденом, сыном крестьянки, это нисколько не умоляло его навыков и опыта. У жалких прямоходящих рыб нет ни единого, даже самого призрачного шанса.

Мурлок справа, с корабельной скобой, занес свое импровизированное оружие. Элден не стал уворачиваться или тратить силы. Он встретил удар топорищем, приняв его на крестовину. Древесина даже не треснула, выдержала. Одновременно он пнул монстра, сапог с толстой подошвой пришелся твари прямо в мягкое, не защищенное чешуей брюхо. Раздался отвратительный хлюпающий звук, мурлок захрипел и сложился пополам, выпуская из лап скобу. Не давая опомниться, Элден опустил топор вниз, обухом — прямо на вытянутую, покрытую слизью шею. Позвонки с хрупом поддались, и тварь затихла.

Поворот, и он уже лицом к следующему, который пытался зайти сбоку. Тот, увидев смерть собратьев, завыл от страха и ярости и бросился в отчаянную атаку. Элден просто отступил на полшага, позволив копью из заостренной палки пройти в сантиметре от его груди, и нанес короткий, рубящий удар топором по вытянутой руке твари. Кость хрустнула, конечность повисла плетью. Еще один удар, горизонтальный, — и голова мурлока, отделившись от тела, улетела в песок, оставив фонтан грязной крови.

Последний, увидев это, запищал и бросился бежать обратно к воде. Паника затмила все инстинкты.

— Так я тебя и отпущу, — пробормотал Элден. Он сжал обе ладони перед собой. Внутри все горело, резерв маны был на исходе, кричал от напряжения, но на последний сгусток еще хватало. Маленький шар сине-фиолетовой энергии, размером с яблоко, сгустился у его пальцев и сорвался в полет. Он догнал беглеца как раз в тот момент, когда тот уже почти нырнул в воду. Сгусток ударил ему между лопаток. Раздалось все то же шипение, плоть испарилась, оставив после себя дымящуюся черную дыру. Мурлок дернулся, забился в конвульсиях на мелководье и затих, окрашивая воду вокруг себя в мутно-зеленый цвет.

Тишина.

Тишина, нарушаемая только легким плеском реки и ровным, чуть учащенным дыханием Элдена. Он стоял, опустив окровавленный топор, и оглядывал поле боя. Пять тел. Пять угроз для его новой, тихой жизни. На его рубахе были брызги грязи и крови, на сапогах — песок, перемешанный со слизью. На левом предплечье красовалась тонкая царапина от какого-то острия — даже не помнил, откуда. Все. Никаких серьезных ран. Битва была не сражением, а методичной, жестокой зачисткой. Резней.

Он вздохнул, ощущая пустоту внутри. Мана была практически истощена, сил на еще один рывок не осталось. Но физически он был почти цел, лишь мышцы ныли от непривычного после долгого перерыва напряжения.

— Ладно… — прошептал он, вытирая лезвие топора о песок. — Теперь мать… Ох, как же она будет недовольна…

Он уже видел ее перед глазами– строгую, уставшую за день работы, со скалкой в руках. Увидит его, перепачканного в крови мурлоков, и начнется: «Опять один! Опять без Дарена, без Торвальда! Ты думаешь, ты уже большой? Ты думаешь, ты бессмертный, как в твоих странных историях, которые ты рассказывал Лине?!»

Элден усмехнулся, но в усмешке было больше усталости, чем веселья. В этой раздраженной досаде, в этом почти детском страхе перед материнским гневом было что-то на удивление… простое. Что-то от этой новой, человеческой жизни, которую он пока что так и не научился проживать спокойно. Душа существа, прошедшего путь длинной в тысячелетии, пролившего столько крови, что хватит на целое море, не верила в эти тишину и покой.

Он закинул топор на плечо, в последний раз окинул взглядом берег, убедившись, что больше ничто не шевелится, и медленно побрел в сторону деревни, оставив за собой на песке лишь темные пятна и тихих, неподвижных мусорщиков речного берега.

Деревня Речная встретила его запахом дыма из печных труб, мычанием коров из-за плетней и ленивым лаем сторожевых псов. Небольшая площадь, больше похожая на расчищенный и утоптанный участок земли, была пуста в этот послеполуденный час. Посреди нее стоял колодец с тяжелым воротом, а напротив — самый большой в деревне дом с аккуратной, покатой крышей из темной дранки. Это было жилище старосты.

Под окном, на скамье, прислонившись к стене, сидел Борм. Тонкая струйка сероватого дыма тянулась от его глиняной трубки, сливаясь с запахом сухой травы и старого дерева. Он был худощав, жилист, лицо изрезано морщинами глубже, чем колеи на дороге. Но глаза, серые и ясные, смотрели на подходящего парня с теплым, оценивающим интересом.

— Ну что, мальчишка? — голос у Борма был суховатый, как осенняя листва, но беззлобный. — Опять на прогулку к речке сходил? Без попутчиков, само собой.

Элден остановился перед ним, опустив топор к ноге.

— Пять штук, — коротко ответил он. — У самой кромки, подбирались к деревне. Надеюсь, больше в том районе не потревожат.

Борм медленно, с наслаждением затянулся, выпустив кольцо дыма.

— Пять… — протянул он. — В одиночку. И жив, и даже, погляжу, на ногах. Отец твой, да упокоится его душа, гордился бы. Он хоть и не охотником был, а лесорубом, но характер у тебя — весь в него. Упрямый, как горный баран.

Старик откашлялся и полез засунутой за пояс кожаной кисой. Достал несколько мелких, потускневших серебряных монет и одну медяшку. — За саму работу, — положил он монеты в протянутую ладонь Элдена. — И за головы. По обычной цене. Ты у нас, выходит, самый прибыльный добытчик, юнец. Только мать твоя… Элли… Она мне уши протрещит, опять узнает, что ты один рыскал.

— Она всегда протрещит, — вздохнул Элден, пересыпая монеты в свой поясной мешочек. Звон был тихим, но приятным. Уж на количество денег парень не жаловался. Разве что пришлый торговец мог быть богаче. В этом мире, в отличие от прошлого, деньги играли куда большую роль в жизни. Роль защитника была в нем вшита глубже костей и возможность обеспечить своих родных было не менее важной составляющей. Удовлетворение от сделанного было спокойным, почти бытовым. Как выкосить поле. Потенциальная угроза устранена. Тупорылые рыбы получили по заслугам.

— Ладно, ступай, — махнул трубкой Борм, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отеческую заботу. — Отмывайся да от матери прячься. А то скалкой огреет — пеняй на себя.

— Постараюсь, — усмехнулся уголком губ Элден и кивнул. Уважение между ними было тихим и обоюдным. Старик видел в парне не просто сироту, а настоящую опору деревни, а Элден ценил в Борме его справедливость и то, что тот никогда не лез с глупыми расспросами.

От площади до его дома было рукой подать. Небольшой, но крепкий домик под соломенной крышей, с аккуратным палисадником, где Элли умудрялась выращивать немного цветов и, что важнее, лекарственных трав — роскошь для простой крестьянки. Дымок из трубы говорил, что ужин уже на подходе. И у порога, сложив руки на груди и отстукивая носком простого, но чистого башмака по ступеньке, его ждала сама буря.

Элизабет. Элли. В свои тридцать с небольшим она сохранила ту природную, здоровую красоту, которой не смогли стереть годы труда и утраты. Русые волосы, собранные в тугой узел, чистый, без морщин лоб, яркие, словно летнее небо, глаза. Но сейчас в этих глазах бушевал ураган.

— Ну-ка, подойди поближе, мой храбрый охотник, — произнесла она тихим, ровным голосом, от которого у Элдена похолодело где-то внутри. Такое спокойствие вот ни разу не давало повода подумать, что его пронесло.

— Мама, я…

— Я что, не просила тебя ходить с кем-нибудь? Дареном? Торвальдом? — она перечислила имена, и с каждым ее голос становился на полтона выше. — Я что, не говорила, что у мурлоков бывают засады? Что они могут затащить в воду и утопить? Что ты не бессмертный герой из своих же глупых сказок, а плоть и кровь, которую можно порвать, как твоего отца…

Она не договорила, губы ее задрожали, но тут же сжались в тонкую, решительную линию. Из-за ее спины, будто по мановению волшебной палочки, появилась знакомая, грозная скалка из твердого дерева.

— Ах ты, глупый мальчишка! — взрыв был неизбежен. Она ринулась вперед, и скалка со свистом рассекла воздух там, где мгновением раньше была голова Элдена.

Он отскочил с привычной, отработанной легкостью, даже не задумываясь.

— Мам, четвертая в этом году! — попытался он вставить разумный, как ему казалось, аргумент. — Сколько можно? Мне опять заказывать новую?

— Будешь еще считать! — рявкнула Элли, делая новый замах, на этот раз целясь в плечо. Элден снова уклонился, и скалка со стуком ударилась о косяк двери.

Из-за плетня соседнего дома раздался хриплый, добродушный смех.

— Отстань ты от парня, Элли! — крикнул Торвальд, высунув лохматую голову. Крепкий мужчина лет сорока, с лицом, обветренным, словно дубовая кора, и усами, в которых, казалось, навсегда застряли крошки хлеба. — Глянь на него! Целый, невредимый. А мурлоков, либо, на берегу полегло штук пять. Такого пацана скалкой пугать — только портить хороший инструмент. Он тех тварей, вон, и вдесятеро больше перебить сможет, коли что!

— Твое дело — за ним по пятам не ходить, Торвальд, а не давать советы! — парировала Элли, но на мгновение отвлеклась, бросая сердитый взгляд на соседа.

Этой секунды хватило. Из-за ее спины, из темноты сеней, вылетела, словно маленькая, пушистая торнадо, восьмилетняя Лина. Ее темные, непослушные кудри развевались, а глаза сияли безудержным восторгом.

— Элден! — взвизгнула она и, не обращая внимания на грязь и бурые пятна на его одежде, вцепилась в него мертвой хваткой, обвив руками его талию. — Ты их всех? Правда всех? Я слышала, как мама ругалась! Ты большой молодец!

Элден, застигнутый врасплох этой атакой, невольно рассмеялся, машинально обняв сестренку за плечи. Удовлетворение от боя, легкий стыд от материнской тирады — все это растворилось в тепле этого маленького, беззаветно верящего в него существа.

— Лина! — в голосе Элли прозвучала уже настоящая тревога. — Отойди от него немедленно! Он же весь в… в этой слизи! В крови! Ты испачкаешь свое платье!

Но было уже поздно. Лина прижалась к брату еще сильнее, а Элден, встретив взгляд матери, увидел в нем знакомую смесь ярости, беспокойства и… бессильной любви. Буря еще не утихла, но ее центр сместился. Теперь ему предстояло отмываться до скрипа, терпеть ворчание за испорченную рубаху и, возможно, все же выслушать долгую лекцию за ужином.

Но дом был цел. Семья — здесь. И на берегу реки было на пять потенциальных угроз меньше. Он вздохнул, поднимая на руки визжащую от восторга Лину, и через порог, под испепеляющим взглядом Элли, шагнул в тепло и запах домашнего хлеба.

Несколько часов спустя.

Тишина в маленькой комнатке под самой крышей была густой и почти осязаемой. Лунный свет, бледный и холодный, пробивался сквозь единственное небольшое окно, создавая длинные тени от простой деревянной кровати и грубого табурета. Дневная суета — крики Лины, ворчание матери, запахи еды — остались внизу. Здесь, на своем чердаке, Элден был один.

Он сидел на краю кровати, держа в руках кожаный мешочек. Монеты внутри слегка позванивали, глухо и богато. Он развязал шнурок и высыпал содержимое на грубое шерстяное одеяло. Серебряные диски, потускневшие от времени, но чеканки Штромграда, и медяки с профилем какого-то забытого короля. Он пересчитал их механически, не глядя. Потом прикинул в уме, как это переводили на рынке в последний раз. Серебро к золоту, медь к серебру… Получалось около десяти золотых. Десять целых, круглых, тяжелых золотых монет.

Десять золотых. Сумма, о которой в деревне Речной можно было только мечтать. За эти деньги можно было купить добрую лошадь с телегой. Запастись провизией в дорогу. Добраться до столицы. Штромгард. Каменные стены, высокие башни, шумные улицы, рынки, где торгуют со всего света. Там его мать, Элли, с ее золотыми руками и знанием хлеба, могла бы снять небольшую лавку. Пекарня «У Элли»… Звучало бы. Она бы расцвела там, без вечной борьбы с глинистой почвой огорода и страха перед зимой. А он… Он мог бы найти там кого-то. Настоящего мага. Не деревенского знахаря, ворчащего над травами, а того, кто понимает саму суть маны, кто может объяснить, почему его сила так скупа и привередлива. Научить контролировать ее, а не просто выжимать до капли, как губку, заставляя двигаться под прессом воли.

При каждом использовании своей силы Элден ощущал, что делает нечто неправильно, слишком прямо, будто бы местная энергия требовала иного подхода, нежели… реацу.

План складывался в голове четко, почти как план перед боем. Логично. Практично. Шанс на лучшую жизнь для тех, кого он… кого он должен был защищать.

Он аккуратно собрал монеты обратно в мешочек, туго затянул шнурок и сунул его под тюфяк, прямо под изголовье кровати.

И вот тогда, в этой внезапной тишине после подсчетов, на него накатило. Не чувство — его не было. Накатила память.

Она была вся здесь. Каждый миг, от первой встречи со Рукией на его кровати в Мире Живых до последнего, разрывающего душу удара по Яхве. Он мог прокрутить в голове любой эпизод, как серую, беззвучную киноленту. Вот битва с Улькиоррой в Лас Ночес. Вот Гриммджоу, орущий о своем величии. Вот Неллиэль, смотрящая на него огромными, печальными глазами. Заэль Аппоро, спокойный и мудрый, в своей лаборатории. Старк, лениво развалившийся в кресле в библиотеке.

Он помнил их имена. Помнил их лица, голоса, способности. Помнил, что они значили для него тогда. Друзья. Союзники. Те, кто стоял рядом. Те, ради кого он рвал пространство и бросался в самую гущу боя.

Но сейчас, глядя на эти образы в глубине сознания, он не чувствовал ничего. Ни тепла товарищества, ни уважения, ни той странной, прочной связи, что рождается в совместно пролитой крови. Они были просто… фактами. Известными личностями. Не как Борм или Торвальд. Из другой истории. Любовь к Кимико, та всепоглощающая, тихая и яростная сила, что держала его в самые темные минуты, превратилась в сухую строчку в анналах памяти: «Была Кицунэ. Звали Кимико. Отношения: близкие». И все. Ни трепета в груди, ни боли от потери, ни тоски. Пустота. Бесцветная, беззвучная пустота, как в той самой Пустоте, куда его обещал отправить Эмма.

Именно за это. Именно за эту кражу, за это вытравливание самой сути из его прошлого, он и хотел вернуть свою силу. Не для того, чтобы снова стать героем. Не для защиты этого нового, хрупкого мира. А для того, чтобы однажды, когда чаша его мощи вновь переполнится, найти дорогу назад. Взять за горло Короля Джигоку, Эмма-Дай-О, и спросить тихим, спокойным голосом, полным обещания абсолютного уничтожения: «Зачем?». А потом прибить. Не как врага. Все же он действительно дал ему шанс вернуться, а не растворится в пустоте. Нет. Как ублюдка, который посмел покуситься на нечто очень важное.

Былым Богом Уэко Мундо он был, возможно, недолго. Но той ярости, что сейчас тихо тлела в нем на месте украденных чувств, хватило бы, чтобы спалить целый мир. И он направлял ее в одно русло — в дисциплину, в ежедневные тренировки, в попытки выжать из нового тела и скудного резерва маны хоть каплю больше. Каждый выстрел маны, каждый рывок, каждый удар — был шагом к этой цели.

Элден лег на кровать, уставившись в темноту под потолком. Внизу давно стихло. Лина, наверное, уже спит, обняв какую-нибудь тряпичную куклу. Мать, уставшая от дневных забот и тревог, тоже уснула.

Он закрыл глаза. Внутри не было ни мечтаний о столице, ни страха перед будущим, ни теплых воспоминаний. Была только холодная, стальная решимость и тихий, безэмоциональный счет: десять золотых. Один шаг. Один из многих. Дорога назад будет долгой. Но другого пути у него не было. Потому что без чувств к прошлому не было и настоящего. Было только существование. А Ичиго Куросаки, даже будучи Элденом из деревни Речной, на простое существование не соглашался.

Лунный луч сместился, скользнув по его лицу, но золотые глаза, отражавшие холодный свет, уже не видели его. Они смотрели куда-то далеко, сквозь крышу, сквозь небо, в другой мир. В прошлое Бога Уэко Мундо.

Глава 2. Разрушенный покой

Утро в деревне Речной начиналось не с крика петухов — их здесь не держали, боялись лишнего шума, привлекающего нежелательных гостей из леса, — а с первого луча солнца, пробивавшегося сквозь дымку над рекой и стучавшего в маленькое окошко под крышей. Элден открывал глаза еще до того, как свет коснулся его лица. Привычка. Внутренние часы сработали безупречно, как и всегда.

Он лежал несколько секунд, вслушиваясь в происходящее в доме. Снизу доносился мерный, убаюкивающий стук ножа по доске — мать уже начала готовить. Вроде бы вчера она обещала сделать превосходный мясной пирог. Где-то за стеной, во дворе, звонко смеялась Лина, споря с кем-то — вероятно, с котом или с собственным воображением. А может кто-то уже пришел к ней в гости.

Спустившись вниз, он первым делом взял пустое ведро у двери. Колодец на площади был уже оживлен: две соседки, перемывающие косточки под предлогом набора воды, кивнули ему с почтительным безразличием; старик Гарт, бывший солдат с пустым рукавом, молча тянул тяжелое коромысло. Элден набрал воды, бросил короткое «Доброе утро» и пошел обратно, чувствуя на спине привычные взгляды. Не враждебные, но и не дружеские. Он был не их. Он был странным мальчишкой, который слишком рано стал мужчиной и который мог голыми руками завалить кабана, а топором — расчистить берег от мурлоков. С ним редко кто решался завести разговор. Но его это не волновало вовсе. Так же как и отсутствие друзей среди сверстников. О чем, в самом деле, разговаривать существу, что считался Богом и прожил больше тысячи лет, с деревенскими детьми? У него есть свои, куда более интересные и важные дела. Поэтому такое отношение ему было более чем удобно.

Вернувшись, он вылил воду в большую кадку у печи, где Элли, уже замесив тесто, теперь растирала в ступе какие-то сушеные травы. Запах мяты и полыни смешивался с теплым духом будущего хлеба. Отдельно, в глиняном горшке, лежало мелок порубленное, до состояние фарша, мясо кролика. Пирогу быть.

— Дров бы, сынок, — сказала она, не оборачиваясь. В голосе не было ворчания, только мягкая, бытовая просьба. Шторм прошлого дня окончательно утих, сменившись обычным, будничным принятием его сущности. Даже ни одна скалка не пострадала.

— Сейчас, — коротко бросил он и вышел во двор.

Поленница ожидала его у забора. Большие чурбаки, привезенные Бормом еще прошлой осенью в обмен на шкуру волка, нужно было расколоть. Он взял колун — тяжелый, с длинной рукоятью, совсем не такой, как его боевой топор. Этот заточен именно под работу. Медитативную, почти механическую работа. Поднять, замахнуться, опустить. Глухой удар, треск расходящегося по волокнам дерева. Поднять, замахнуться, опустить. Мускулы спины и плеч напрягались и расслаблялись в четком, отлаженном ритме. Здесь не нужно было использовать никаких сил, кроме его собственного, тренированного тела. Просто физическая сила и точность.

Лина, выбежав на крыльцо, притащила на крыльцо куклу, сшитую из лоскутов, и устроила ей громкий допрос за то, что та «не хотела есть кашу». Потом сорвалась с места и умчалась куда-то в сторону речки, крикнув на ходу: «Я к Марте!», — имея в виду дочь ткачихи. Элли, выглянув в окно, лишь вздохнула, но не стала кричать вслед. Деревня была маленькой, все друг друга знали, а ощущение свободы для ребенка было дороже придуманных опасностей. Да и какие опасности могут быть при наличии Элдена, что вырезал любых монстров, стоило тем показаться в окрестностях.

Разрубив последний чурбак, парень сложил аккуратные поленья под навес и, отряхнув руки от щепок и коры, направился к дальнему концу огорода. Там, за плетнем, начинался лес. Не густой и темный, а светлый, лиственный. И там, на небольшой, специально расчищенной площадке, стоял его «тренажер» — толстый, в обхват двух человек, пень от давно сгнившей сосны.

Здесь он тренировался открыто. Нечего было скрывать. Все и так знали, что сын Элли не такой, как все. Обладающей магической силой. Так же, как жители далекого Даларана, куда Элден хотел бы попасть. Но увы, слишком далеко.

Он подошел к пню, снял потную рубаху, повесил на сучок, и принял простую, устойчивую стойку. Не боевую — гимнастическую. Плавные, медленные движения на растяжку, потом отжимания, приседания, подъемы корпуса. Он гнал кровь по мышцам, заставляя новое, молодое тело запоминать возможности, расширять их пределы. Это было скучно. Примитивно, но необходимо. Тело бы полностью материальным, а потому одной лишь энергии было попросту мало, чтобы оно могло действовать с максимальной эффективностью.

Как все было бы проще, имей он реацу. Даже те жалкие крохи, что не покинули его душу, имели столь чудовищную плотность, что сотой доли хватало бы на истребление тех прямоходящих рыб. Но увы, прошлые силы его покинули.

Вернее, он просто не мог их использовать. Элден ощущал свой магический источник достаточно четко. И так же ясно он чувствовал рядом с ним остатки собственной духовной силы. Яростная, бесконечная, источающая голод пустота рядом со спокойным голубым озером.

Любая же попытка коснуться реацу отдавалась чудовищной болью и судорогами. Возможно, из-за того, что его душа сильно повреждена и до сих пор не восстановилась. В любом случае сейчас это было не важно. Нынешних сил ему вполне хватало.

Во всяком случае на эксперименты его уж точно больше не тянуло. Опыт годовой давности, когда он попытался, вспомнив о «Серо», выжать из себя не сгусток, а поток маны, отложился в памяти как яркое, болезненное предупреждение. Его чуть не разорвало изнутри, мана вырвалась дикой, неконтролируемой вспышкой, опалив все ближайшие деревья и оставив его самого на три дня в горячке, с кровотечением из носа и ушей. Элли тогда не спала ночами, а в ее глазах стоял такой животный страх, что он дал себе слово больше не лезть в неизвестность без крайней нужды. Его теперешних способностей — усилить тело, рвануть с места, швырнуть «балу» — хватало.

Закончив с физическими упражнениями, он просто постоял, закрыв глаза. Лес шумел листьями, птицы перекликались в кронах. Где-то далеко стучал топор — наверное, кто-то еще колол дрова. В этой хрупкой гармонии не было величия Бога Пустых, не было тяжести долга Спасителя Мира. Была только тихая, упрямая решимость сохранить это. Отдых. Право не спасать весь мир, а только свой, маленький, размером с деревню Речную. Пока ему этого хватит. Имеет же он в конце концов право на небольшой отпуск… Который длится уже четырнадцать лет.

Вернувшись к дому, он застал Элли, поливающую из маленькой глиняной лейки свои цветы и травы у крыльца. Она улыбнулась ему.

— Пойдешь к Торвальду? — спросила она. — Говорил, капканы проверять. Может, заяц попался.

— Пойду, — кивнул Элден. Охота на обычных животных тоже входила в его обязанности перед деревней, наравне с защитой от опасностей. Этим могла бы заниматься стража, но увы, закон в Штормгарде в этом плане был весьма своеобразен.

Хотите, чтобы вас охраняли регулярные войска? Нет проблем, жалованье одного бойца, со всей экипировкой — пол золотого в месяц. Плюс ему нужно выделить место для отдыха.

Для более-менее крупных поселений и тем более городов содержать такую стражу не было никакой проблемы. Просто население платило дополнительный небольшой налог. Маленьким же деревням проще было иметь своих собственных охотников, чем платить огромные деньги.

Элден уже направился к калитке, когда на дороге, ведущей от брода через реку, показалась странная фигура. Не местная. Человек вел за повод усталую, навьюченную поклажей лошадь. На нем был потертый, но когда-то добротный синий плащ, а на груди болталась деревянная дощечка с какими-то значками. Торговец. Странствующий торговец. Редкий гость в их глуши.

Элден на мгновение замер, наблюдая, как Борм, вечно находящийся в нужном месте, уже выходит ему навстречу с трубкой в зубах. Потом пожал плечами. Чужая жизнь, чужие дела. У него были свои: капканы, дом, хлеб в печи и тишина, которую он охранял.

Он толкнул калитку и шагнул на тропинку, ведущую к дому Торвальда, даже не подозревая, что хрупкая гармония этого утра уже дала первую, почти неслышную трещину.

Обед проходил неспешно и основательно. На кухонном столе, грубом, но чисто выскобленном, стояла глиняная миска с дымящейся похлебкой из корнеплодов и копченой речной рыбы, ломти темного, еще теплого хлеба и кружка разбавленного сидра для Элдена. А так же половина мясного пирога, часть которого уже уничтожили брат с сестрой. Непрекращающийся поток слов Лины был прерван матерью.

— …, а потом Марта сказала, что у нее новая кукла, из настоящей ткани, а не из мешковины, и я ей сказала, что у меня кукла храбрая, она на мурлоков не боится смотреть, потому что мой брат их всех победил, а Марта…

— Лина, ешь, а не разговаривай, — мягко прервала ее Элли, отламывая кусок хлеба. Она повернулась к Элдену, ее лицо в спокойные минуты казалось молодым, почти беззаботным. — На неделе что планируешь? Борм говорил, на восточном заборе пару жердей совсем сгнило. Поможешь сменить? Или с Торвальдом на дальние западни сходишь? Говорил, там кабаньи следы видел.

Элден, медленно пережевывая хлеб, кивнул. Он сидел, слегка развалясь на табурете, одной рукой обхватив кружку. Расслабленность была почти физической — теплое тело после утренней работы, сытная еда в желудке, знакомые звуки и запахи. Никакого напряжения, никакой необходимости сканировать горизонт на предмет угроз. Он наблюдал за матерью, слушал треск дров в печи, бессвязную болтовню сестры и чувствовал… покой. Ту самую хрупкую гармонию, ради которой он и был готов на все в прошлом мире, уничтожив все угрозы и последним вздохом возродив мертворожденный мир.

— Забор поменяю завтра, — сказал он, отпивая сидра. — С Торвальдом послезавтра схожу, если…

Он не договорил.

Сначала был удар — тяжелый, медный, как будто кто-то ударил кувалдой по огромному котлу. Он прокатился по деревне, заглушив на мгновение все остальные шумы. Потом второй. Третий. Неровный, панический перезвон, рвущий тишину полудня на клочья.

Колокол. Тот самый, что висел на столбе у колодца на площади. Его использовали в прошлую зиму, когда стая голодных волков, ведомая матерым вожаком, осмелела настолько, что подошла к самым огородам.

Все в кухне замерли. Ложка Лины с глухим стуком упала в миску. Элли резко подняла голову, глаза ее округлились, в них мгновенно вспыхнул тот самый животный страх, который Элден ненавидел больше всего на свете.

— Не позволю! — яростная мысль вспыхнула в сознании парня.

Внутри у Элдена что-то щелкнуло. Расслабленность испарилась, сгорела в одно мгновение, как бумага в пламени. На ее место пришла холодная, знакомая до боли ярость. Ярость на того, кто посмел нарушить этот покой. На того, кто заставил звонить этот проклятый колокол.

— Черт… черт побери, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Не крик, а низкое, свистящее рычание. Он вскочил так резко, что табурет с грохотом отъехал назад.

— Элден… — начала Элли, ее голос дрогнул.

— В погреб! — рявкнул он, уже не глядя на нее, его сознание работало с бешеной скоростью, выстраивая планы, оценивая угрозы. Бандиты? Набег из соседнего леса? Монстры? Неважно. — Сейчас же! Лину с собой! И не выходите, пока я сам не приду или Борм не скажет! Понятно?

Он не ждал ответа. Его взгляд скользнул по стене, где на кованом крюке висел его боевой топор. В два шага он преодолел расстояние, сорвал его с крепления. Вес оружия в ладони был приятным и даже немного успокаивающим. Кто бы там сейчас не оказался, он не с тем связался.

Элли, побледнев, но не растерявшись окончательно, схватила за руку остолбеневшую Лину.

— Иди! — прошептала она сыну, и в этом шепоте была самая настоящая мольба. Элизабет прекрасно понимала, что не заставит сына спрятаться и просто просила его вернуться живым.

Он уже мчался к двери, когда с площади донесся не просто звон, а настоящий набат, сливающийся с первыми криками. Мужские голоса. Не знакомые. Грубые, хриплые. И среди них — отчаянный, полный ужаса вопль, принадлежавший, кажется, старику Гарту.

Элден выскочил на улицу, хлопнув дверью. Солнце слепило. Воздух, еще минуту назад напоенный запахом обеда и цветов, теперь был заряжен медным гулом и чужим страхом.

Хрупкая гармония разбилась. И тот, кто это сделал, сейчас очень сильно пожалеет. Может у Элдена и нет больше силы, благодаря которой он мог взмахом руки менять ландшафт, но его решимости и желания защитить семью хватит на любую угрозу.

Он выскочил на улицу, хлопнув дверью. Солнце слепило. Воздух, еще минуту назад напоенный запахом обеда и цветов, теперь был заряжен медным гулом колокола и чужим страхом. И новыми звуками. Глухие, хриплые гортанные крики. Нечеловеческие. И рычание. Не волчье — более низкое, грудное, исходящее из глоток размером с кувшин.

Элден замер на пороге, мозг за долю секунды обрабатывая картину, разворачивающуюся на площади.

Их было семеро. Но «их» — это было не то слово. Это были существа. На голову, а то и на две, выше самого высокого мужика в деревне. Широкие, как древние деревья, плечи, покрытые грубой, зеленовато-серой кожей, испещренной шрамами и красными рубцами. Морды, мало похожие на человеческие лица, с массивными нижними клыками, торчащими из-под толстых губ. И глаза — маленькие, ярко алые, свирепые, горящие тупой яростью и бесконечной жаждой крови. Они не просто напали. Они заполонили площадь, своим видом и размерами превратив знакомое пространство в чужую, враждебную территорию.

В их руках настоящее, пусть и грубое, оружие. Огромные одноручные топоры с широкими лезвиями, тяжеленые молоты на коротких древках, тяжелые дубины. Прямой удар любого из этих монстров если не убьет человека сразу, то переломает его так, что милосердней будет добить того несчастного.

Вокруг них, метаясь и оглашая площадь леденящим душу рыком, носились звери. Не волки. Ничего общего. Это были чудовища размером с рабочую лошадь, но гибкие и стремительные. Серо-бурая шерсть, пасти, усеянные кинжаловидными зубами, глаза, полные того же хищного голода, что и у их хозяев. Один из них рвал зубами забор, отшвыривая толстые жердины, как щепки.

— Что это за твари? Почему мать вашу именно в моей деревне?! Почему не клятые гноллы, не хотя бы бандиты?! – промелькнула в голове Элдена яростная тирада. Неужели он опять самый рыжий и навлек на себя какую-то непонятную угрозу. Он ведь даже не слышал о подобных тварях!

Жители деревни метались в панике. Женщины с детьми бежали к дальним домам, некоторые мужчины пытались собраться у колодца, образуя жалкий, дрожащий частокол из вил, топоров и охотничьих копий. Во главе них, с древней, но острой алебардой в трясущихся руках, стоял Борм. Лицо старосты было белым как мел, но он не отступал, крича что-то хриплым голосом, пытаясь удержать строй.

Один из монстров, самый массивный, с шрамом через левый глаз и парой черепов, болтавшихся на поясе, рявкнул что-то на своем гортанном языке и ткнул пальцем в сторону кучки защитников. Его крик явно был приказом.

Пылающая ярость в груди Элдена сфокусировалась, превратившись в ледяную, режущую сталь. Они пришли в его мир. Нарушили его покой. Посягнули на его людей. Трепещите жалкие твари, вы разозлили падшего Бога.

Он не был полон сил — он был переполнен ими. Адреналин и древняя, выжженная в подкорке боевая ярость вытеснили всё, кроме цели. Он взвесил топор в руке. Семь гигантов. Три чудовищных зверя. Против десятка перепуганных крестьян и него. Любой нормальный человек сказал бы, что шансов даже на бегство у жителей деревни нет. Но Элден и не считал себя нормальным.

Пусть в одиночку ему всех и не перебить. Пусть эти твари явно были куда умнее обычных опасностей из леса, они умели драться, это было видно по их стойкам, по тому, как они смотрели на противников, оценивая. Но ему и не нужно было всех убивать. Нужно было сломать их атаку. Убрать лидера. Посеять хаос. Дать людям шанс.

Он сделал шаг вперед, и его тело ответило первым, самым базовым усилием — мышцы напряглись, уплотнились, наполнившись силой, вдвое превышающей человеческую норму. Разум заработал на полную катушку, выдавая один план действий за другим.

— К ОРУЖИЮ! К КОЛОДЦУ! — закричал он, и его голос, молодой, но прорезанный стальной волей, перекрыл гул и рык. Несколько мужчин, в том числе Торвальд, выскочивший из-за угла своего дома с луком в руках, обернулись на крик. В их глазах мелькнула слабая надежда. Если у них самих и не было шансов, то вот вместе с Элденом…

В это же время один из монстров, заметив одинокую фигуру с топором, отделившуюся от общей паники, злорадно осклабился. Он что-то крикнул своему соседу, и оба, размахивая своими громадными топорами, двинулись на Элдена, растопырившись, чтобы отрезать ему пути к отступлению. Их шаги были тяжелыми, гулкими, но не неуклюжими.

Первый, справа, занес оружие для мощного вертикального удара, способного раскроить Элдена пополам, словно сухое полено.

Рывок.

Мир смазался. Песок с площади взметнулся под ногами Элдена, и он оказался сбоку от гиганта, в его мертвой зоне. Да и не успевало громадное чудовище отреагировать на столь быстрое перемещение. Топор Элдена, легкий и острый в сравнении с оружием монстров, со свистом рассек воздух и вонзился не в бронированную грудь или голову, до которой еще надо было дотянуться, а под колено гиганта.

Раздался не хруст, а тупой, мокрый чвяк, как при рубке сырого мяса. Гигант взревел от боли и неожиданности, его нога подломилась, и он рухнул на одно колено, теряя равновесие. Элден взмахнул топором еще раз. Монстр был слишком крупным, сильным и умным, чтобы даже раненным оставлять его за спиной. От удара по черепу чудовища у парня на миг онемела рука, на кость не выдержала столкновения с металлом и проломилась.

Элден тут же отпрыгнул назад, как раз в тот момент, когда топор второго монстра врезался в землю там, где он стоял секунду назад, подняв фонтан песка и щебня, заодно отсекая поврежденную ногу уже мертвой твари.

— Стреляй! — рявкнул он через плечо в сторону Торвальда, который уже натягивал тетиву.

Охотник, действуя на автомате, выпустил стрелу. Она вонзилась в грудь наседающему на Элдена, но застряла в толстой мышце, лишь разъярив его. Тот, вырвав стрелу с мясом, заревел и бросился на Торвальда.

На площади воцарился хаос. Колокол бил и бил. Крики, рыки, звон металла. Борм с его горсткой людей отчаянно отбивался от четырех монстров — двух волков и пары гигантов, которые просто продавливали их строй, прижимая к колодцу. Третий из чудовищных зверей, почуяв легкую добычу, ринулся к группе женщин, бежавших к самому дальнему дому.

Взгляд Элдена метнулся по площади, оценивая, вычисляя главную угрозу. Шрамоглазый вожак. Тот стоял чуть в стороне, наблюдая за резней, удовлетворенно хрипя, рядом с ним что-то обсуждали на своем гортанном языке еще два монстра. Один из волков бежал к беззащитным жителям.

В тихой и мирной деревне, на берегу реки, разверзся настоящий ад. И Элден не простит прежде всего самому себе, если позволит этому хаосу поглотить тот райский уголок, в котором он вырос. Ни за что и никогда.

Справа раздался хриплый крик Торвальда и глухой стук. Элден краем глаза увидел, как охотник, отбросив лук, всаживает короткий охотничий кинжал в горло монстра, который на него набросился. Гигант захрипел, захлебнувшись собственной кровью, и рухнул, придавив Торвальда собой. Охотник вывернулся из-под тяжелого тела, окровавленный, но живой, его глаза дико блестели. Два. Пять и три зверя остаются.

Но победа на одном участке означала поражение на другом. Крики женщин, что не успели убежать и сейчас пытались укрыть от бежавшего к ним волка, перешли в вопли ужаса. Чудовищный волк, сбив с ног одну из них ударом лапы, уже вскрывал пасть, чтобы вцепиться в беззащитное горло. Хотя нет, он просто откусит ей голову и проглотит его целиком! Его собратья помогали своим хозяевам с сопротивляющимися жителями деревни.

Мысли проносились со скоростью молнии. Вожак наблюдает. Борм еле держится. Волк убьет женщин. Торвальд жив, но со следующим чудовищем ему может не повезти, добьет.

Он не мог быть везде. Но он мог создать момент. Его правая рука взметнулась вверх. Внутри что-то рванулось, щелкнуло, отдаваясь легкой, знакомой пустотой в солнечном сплетении. Но на ладони уже гудел и переливался сине-фиолетовыми сполохами сгусток чистой, необузданной маны. Он не целился, на это не было времени. Он просто выплеснул его в сторону волка.

Сгусток пронесся над площадью, оставляя за собой след искаженного воздуха, и врезался в массивный, мускулистый бок зверя как раз в тот момент, когда тот собирался сомкнуть челюсти.

Не было взрыва. Был звук, будто раскаленное докрасна железо опустили в ледяную воду — шипящее, яростное шшш-чвяк! Шерсть, кожа, мышцы на боку чудовища мгновенно обуглились и испарились, оставив дымящуюся черную воронку размером с тарелку. Волк взвыл —от боли и бешеной, ослепляющей ярости. Он рванулся с места, забыв о добыче, его свирепые желтые глаза нашли источник жгучей агонии, что разъедала его бок. Элдена.

Отлично. Отвлечен. Но теперь к нему несется с четверть тонны мышц, ярости и клыков. А главарь рейда, видя, как его зверь получил рану, наконец, перестал быть наблюдателем. Шрамоглазый монстр рявкнул что-то, указывая своим огромным, зазубренным топором прямо на Элдена, и двое его подчиненных развернулись в сторону парня.

Элден рванулся вперед, навстречу волку. Ожидать эту махину в защите — самоубийство чистой воды, а значит лучший из доступных вариантов — встречная атака. Новый рывок, песок взлетел из-под сапог. Волк, не ожидавший такого, на мгновение сбавил ход, но это его не спасло.

Мгновение и Элден и используя всю инерцию разгона, проскользнул под брюхом несущегося мимо чудовища, как змея. Когтистые лапы пронеслись в сантиметрах над его спиной. В тот же миг, еще скользя на коленях по песку, он занес топор и со всей силы всадил его в мягкое брюхо волка.

Сталь вошла глубоко, до рукояти. Теплая, липкая кровь хлынула на его руки. Волк взвыл уже по-другому — пронзительно, смертельно, и рухнул набок, дергаясь в предсмертных конвульсиях, снося своей тушей палисадник у одного из домов.

Времени на передышку не было. Поднявшись на ноги, Элден увидел, что два гиганта, посланные вожаком, уже в двадцати шагах, двигаясь не вразвалку, а плотно, прикрывая друг друга. Впереди — ревущий от боли волк и площадь, где Борм с остатками защитников отчаянно отбивался. Пока даже успешно, судя по тому, что один из зверей был мертв, а второго только что ранили.

Холодная ярость в его груди не утихала, а кристаллизовалась в ледяное, безжалостное решение. Вожак. Нужно добраться до вожака.

И тогда его взгляд упал на тело убитого Торвальдом монстра и на лук, валявшийся рядом. Идея родилась мгновенно. Он снова рванул с места, но не от врагов, а к трупу. Его рука схватила лук, а свободной он вырвал из груди мертвого чудовища стрелу.

Две твари, увидев это, ускорились, уверенные, что он попытается дистанционно отстреливаться. Они ошибались.

Элден вложил стрелу, натянул тетиву — лук был слабоват для его силы, тетива затрещала — и выстрелил. Но не в бегущих к нему. Он выстрелил вверх, под острым углом, через площадь, прямо туда, где стоял, уверенный в своей безопасности, шрамоглазый главарь.

Стрела, пущенная с нечеловеческой силой, пронеслась над головами дерущихся и вонзилась вожаку не в грудь или голову — он инстинктивно пригнулся, — а в мощное плечо, держащее топор. Металл наконечника пробил кожу и мышцы, застряв в кости.

Главарь взревел от боли и ярости.

И в этот момент, когда внимание всех чудовищ на долю секунды приковал их раненый лидер, Элден развернулся к двум ближайшим врагам. В его левой ладони уже гудел и переливался второй сгусток маны. Он не стал ждать. Он бросил его не в монстров, а перед ними, в землю у их ног.

Земля взорвалась ослепительной вспышкой сине-фиолетового пламени, песком и щебнем. Гиганты, ослепленные и оглушенные, отшатнулись, закрывая лица и что-то вопя на своем гортанном языке.

Элден уже летел в пробитую брешь, его топор жаждал новой крови, а золотые глаза горели холодным огнем, устремленные к одной-единственной цели — к раненому, рычащему от боли и гнева предводителю рейда. Он точно справиться. Просто потому что должен.

Глава 3. Вестники войны

Вспышка маны ослепила тварей. Элден не видел их лиц, только смутные силуэты, отшатывающиеся от взрыва песка и света. Этого хватило. Он рванул вперед, в брешь между ними, не тратя время на атаку. Его цель была дальше.

Шрамоглазый вожак вырвал стрелу из плеча, с хрустом сломав древко. Из раны хлестала темная кровь. Он уже поднимал свой зазубренный топор, когда Элден врезался в него.

Не было финтов или сложных приемов. Элден пригнулся под первым, небрежным ударом топора, почувствовав, как ветер от лезвия рвет волосы на макушке, и всадил свой топор прямо в бедро, туда, где под грубой кожей должна быть мощная бедренная артерия.

Клинок вошел глубоко. Вожак хрипло закричал от боли, тут же перейдя на рев от бешенства. Он попытался схватить Элдена свободной рукой, но тот уже выдернул топор и откатился в сторону, избегая медленного, но страшного захвата.

Один из монстров, что атаковал деревенских, переключился на парня. Элден, не оборачиваясь, услышал свист и упал на песок. Тяжелый клинок просвистел над ним. Он перекатился, вскочил уже лицом к новому противнику. У того была плохая стойка, видимо даже для такого гиганта топор был слишком велик, утянув за собой.

Элден пнул его в грудь, не для урона, а для опоры, и, используя монстра как точку отталкивания, прыгнул назад, к вожаку. Тот уже падал на одно колено, из раны на бедре бил фонтан крови. Его глаза, полные звериной ярости, смотрели на Элдена.

Времени не было. Сзади уже бежали двое других, пришедших в себя после вспышки. Элден занес топор и опустил его на шею вожака со всей силы. Удар был тяжелым, резким. Кость хрустнула, но не переломилась до конца. Топор застрял. Главарь захрипел, судорожно дернулся и рухнул набок, увлекая за собой оружие.

Элден отпустил рукоять. Он остался без оружия. Перед ним — три целых гиганта, разъяренных смертью предводителя. Еще один, на пару с раненым волков, уже не наседал на жителей деревни, а сам пытался от них отбиться. Раздался крик Борма. Староста, улучив момент, всадил свою алебарду в спину одному из монстров, идущих на Элдена. Гигант заорал, разворачиваясь, ломая древко алебарды и отвлекая всех трех оставшихся монстров.

Это был шанс. Элден сжал кулаки. Маны почти не оставалось, тело гудело от усталости, но адреналин еще жег кровь. Два монстра перед ним, видимо считая его самым опасным, но сейчас безоружным, пошли в атаку вместе.

Он не стал ждать. Рванул навстречу левому, пригнулся под размашистый удар топором, врезался плечом ему в живот. Гигант, тяжелый, но потерявший равновесие, отшатнулся. Элден не пытался его свалить. Он проскочил мимо, к телу первого убитого им нападающего, у которого в руке все еще был зажат тяжелый одноручный топор.

Его пальцы сомкнулись на деревянной рукояти, скользкой от чужой крови. Вес был непривычным, неповоротливым, рукоять слишком широкой, сражаться таким было бы слишком тяжело.

Он развернулся как раз в тот момент, когда второе чудовище заносило над ним свой молот. Элден даже не думал блокировать. Он сделал шаг вперед, внутрь дистанции удара, и всадил тяжелый топор ему под мышку, в незащищенный бок.

Сталь рвала кожу, мышцы, достигла чего-то твердого и сочно хрустнула. Монстр замер, его удар так и не опустился. Элден вырвал топор, отпрыгнул от падающего тела.

Последнего нападавшего в десяти шагах от парня, буквально забивали деревенские.

Он хрипло что-то кричал или дико, отчаянно рычал. Последний из волков уже был мертв, его голова валялась отдельно от туши.

Тишина наступила не сразу. Сначала отзвучали последние крики. Потом стихли стоны. Потом утих рык последнего монстра.

Элден стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. В ушах гудело. Перед ним лежали тела. Много тел. И не все они были чужими. У колодца лежал молодой парень, сын ткачихи, с развороченным топором животом. Рядом старик Гарт, его единственная рука все еще сжимала рукоять окровавленного ножа, но его собственная голова была неестественно вывернута.

Борм, окровавленный, с разбитой щекой, опирался на остатки алебарды и смотрел на Элдена. В его взгляде не было радости. Была пустота и тяжелая, неподъемная усталость.

Элден бросил тяжелый топор на песок. Звон колокола давно стих. Его заменила тишина, хуже любого гула. Тишина после боя. Тишина, в которой слышен только вой ветра, далекий плач женщин и тяжелое, прерывистое дыхание тех, кто выжил.

Он поднял голову. Дом его стоял цел. Дверь в погреб была закрыта. Он сделал шаг, потом другой, и пошел через площадь, усеянную телами и осколками сломанной жизни, к тому единственному месту, где, как он надеялся, его хрупкая гармония смогла уцелеть.

На следующий день.

Утро пришло серое и тяжелое, будто припорошенное пеплом. Солнце скрылось за низкой, плотной пеленой облаков, неся не свет, а лишь унылый, рассеянный полумрак. Воздух пах не дымом печей, а чем-то другим — едкой гарью, сырой землей и сладковатым, тошнотворным запахом, который Элден узнает всегда. В любом мире. Запах смерти.

Он стоял на пороге своего дома, опираясь плечом о косяк. Тело гудело. Каждый мускул, каждое сухожилие отзывалось тупой, глубокой болью. На левом предплечье зияла глубокая царапина, на правом боку — огромный, уже черно-синий синяк от удара, которого он вовремя не избежал. Даже не помнил, когда. Голова была тяжелой, во рту стоял привкус железа и усталости. Но это были всего лишь сигналы. Помехи. Его разум, закаленный в горнилах куда более страшных битв, отметил их и отложил в сторону, как нечто незначительное.

— Опять. Опять я, мать его, самый рыжий. Почему всегда ко мне? Почему в мою деревню? — внутренней рычал Элден.

Он смотрел на площадь. Вернее, на то, что от нее осталось. Песок был утоптан, испещрен темными, засохшими пятнами. Кое-где валялись обломки оружия — как людского, так и тех массивных, чудовищных топоров. Забор у колодца был разворочен, несколько домов на окраине несли следы попыток поджога — почерневшие стены, обугленные балки, видимо твари хотели просто сжечь деревню, не ожидая сопротивления.

Но самое главное — люди. Их было меньше. Значительно меньше. Те, кто остался, двигались медленно, словно сквозь густой сироп. Женщины молча таскали воду, их лица были застывшими масками. Мужчины под руководством Торвальда и Борма уже работали: грузили на простые деревянные носилки, завернутые в грубую ткань, тела. Не только чужие, зеленокожие. Свои. Сын ткачихи. Старик Гарт. Еще двое охотников, с кем Элден редко взаимодействовал.

Дым от погребальных костров, разведенных на берегу, уже начинал ползти над деревней, смешиваясь с облаками, делая воздух еще более густым и горьким. Борм, казалось, постарел на десять лет за одну ночь. Его движения были резкими, угловатыми, но в них не было паники — только тяжелая, безжалостная необходимость.

Элден отвернулся от площади и вошел в дом. Внутри пахло хлебом и травами — Элли, вопреки всему, растопила печь. Но эта обыденность была обманчива. Его мать сидела за столом, уставившись в пустоту. Руки ее, обычно такие ловкие, лежали на коленях, сжатые в бессильные кулаки. Ее глаза были красными и опухшими, а на лице застыло выражение такого глубокого, немого ужаса, что Элдену на мгновение стало физически не по себе. Она пережила ночь в истерике, но она кончилась, оставив после себя пустоту.

Лина, напротив, была неестественно тиха. Она сидела на своей табуретке у печи, прижав к груди ту самую лоскутную куклу. Она не болтала, не бегала. Ее большие глаза, полные недетской серьезности, были прикованы к брату. Она видела, как он вышел утром, весь в синяках и с запекшейся кровью на руке. И в ее взгляде не было страха. Был холодный, почти фанатичный восторг. Ее брат победил монстров. Это был единственный ясный факт в ее разрушенном мире, и она цеплялась за него изо всех сил.

— Мама, — тихо сказал Элден.

Элли вздрогнула, словно очнувшись от кошмара. Ее взгляд медленно сфокусировался на нем. В нем вспыхнуло что-то — нежность, боль, бесконечная усталость.

— Ты… ты цел, — выдохнула она, и голос ее звучал хрипло, сорванным.

— Цел, — коротко подтвердил он.

— Эти… твари… — она сглотнула. — Они… больше не придут?

Элден посмотрел в окно, на серое небо и дым.

— Не знаю, — ответил он честно. — Но если придут, то кончат так же, как и предшественники.

Его голос был ровным, без вызова, без бравады. Просто констатация факта. Он был их щитом. Даже если этот щит был потрепан, даже если на ним теперь зияли прорехи. Другого выбора у него не было. Это была его деревня. Его тишина. Его хрупкая гармония, которую кто-то снова попытался разбить. И за это кто-то очень дорого заплатит.

Может у него сейчас и не было силы, чтобы одним своим присутствием повергать окружающих в ужас, но оно ему было и не нужно.

Он повернулся и снова вышел на улицу. Он хотел увидеть Борма. Необходимо было понять, что теперь. Но прежде, чем сделать шаг, он на мгновение задержал взгляд на востоке, откуда пришли эти зеленокожие гиганты.

— Кто вы? И почему вы пришли сюда?

Ответа не было. Была только тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая стуком топоров, вбивающих колья для новых могил, и далеким треском погребального костра.

Дом Борма напоминал теперь не штаб, а лазарет после тяжелой операции. Воздух был спертым, пропитанным запахом дыма, пота, сушеных трав и страха, который висел тяжелым, невидимым покрывалом. В главной комнате, вокруг грубого дубового стола, собрались те, кто еще мог стоять и держать мысли в голове.

Борм сидел во главе, его трубка давно потухла, забытая. Лицо было серым, постаревшим. Торвальд рядом — с перебинтованной головой и пустым, уставленным в дерево взглядом. Дарен, Орик-плотник и еще двое охотников дополняли мрачный круг. И Элден. Он стоял у стены, чуть в стороне, скрестив руки.

— Похоронили, — начал Борм, и его голос прозвучал хрипло, будто сквозь гравий. — Шестеро наших. Старик Гарт, мальчишка Айвен, братья Холгеры… Вальд и Дерик. Раненых — семеро. Трое вряд ли встанут.

Гробовое молчание встретило его слова. Шесть человек. Для деревни Речной это была вырванная с мясом часть живого тела. И к этому еще добавлялось семь ран, три из которых будут вечно мешающимися.

— А…, а их? — неуверенно спросил Орик, теребя обожженный край рукава. — Этих… зеленых тварей?

— Сожгли, — отрезал Торвальд, не поднимая глаз. — Всех. И волков ихних чудовищных. Чтоб ни запаха, ни памяти.

— Правильно, — кивнул Борм. Он поднял голову, и его усталые глаза обвели присутствующих. — Теперь вопрос. Откуда свалились на наши головы?

— С востока, — глухо ответил Дарен. Он был среди тех, кто на рассвете пошел по следам. — Со стороны старых холмов, за каменной грядой. Следы четкие. Шли строем, не скрываясь.

— И куда вели? — спросил Элден. Все взгляды снова метнулись к нему.

Дарен мотнул головой, разводя руками.

— Никуда. Вернее… след теряется у Черного ручья. Там каменистая почва. Мы дальше не пошли. Далеко от деревни уходить… страшно было.

Признание прозвучало стыдливо, но никто его не осудил. Страх после вчерашнего был слишком свеж и реален. Тем более все прекрасно осознавали, что если бы не один парнишка… Не сидели бы они сейчас здесь.

— Значит, ждем нового визита, — с горькой прямотой заключил Орик. Голос его дрожал. — Вряд ли их всего пятеро.

— Молчи, — рявкнул Борм, но без прежней силы. Он знал, что плотник прав. — Укрепляться будем. Частокол поставим, пошлем гонца в Штормгард. Это не шайка гноллов, это…

Он не успел договорить. Резкий, твердый стук в дверь прозвучал как выстрел в тихой комнате. Все вздрогнули, а у Орика вырвался сдавленный вскрик. Стук повторился — не просящий, а требующий.

Борм нахмурился, обменялся быстрым взглядом с Торвальдом.

— Кто там? — крикнул он, не вставая.

Дверь открылась без приглашения. На пороге стояли трое. Не деревенские. Их вид, осанка, даже то, как они дышали, разительно отличалось от всего, что видели в Речной.

Впереди — мужчина лет сорока, в прошедшем через множество дорог, но добротном металлическом доспехе, поверх которого был наброшен синий плащ с вышитой на груди гордой эмблемой — скрещенными молотом и мечом под короной. Штормгард. На его поясе висел длинный, прямой меч в простых, но надежных ножнах. Лицо было обветренным, жестким, с острым взглядом серых глаз, который одним беглым движением оценил комнату, задержавшись на Элдене дольше, чем на других.

За ним — двое солдат в более простых кольчугах и с алебардами в руках. Их лица были бесстрастными, но глаза бдительно сканировали пространство, останавливаясь на запекшейся крови на полу, на перевязанных ранах мужчин.

В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушил только воин. Его голос был низким, твердым и не терпящим возражений.

— Здесь староста? Я капитан Гарлет, Штормгардская стража.

Борм медленно поднялся, его старость и усталость внезапно стали еще заметнее на фоне этой железной дисциплины.

— Я староста. Борм. Проходите, капитан. Только вот… Откуда вы здесь, гонца мы послать только собирались.

Капитан Гарлет шагнул в комнату, его солдаты остались у двери, блокируя выход.

— Гонцов слать не нужно, когда дым костров виден за пять лиг, — холодно ответил он. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, замер на Элдене, потом вернулся к Борму. — И судя по всему, дымили не просто так. Кто напал? И сколько их было?

Все взгляды невольно устремились к Элдену. Капитан Гарлет заметил это. Его серые глаза сузились, когда он вновь повернулся к рыжему парню, стоявшему у стены, слишком молодому, чтобы быть здесь, и слишком спокойному для пережившего резню.

— Ну? — произнес капитан Гаррик, и в этом одном слове был приказ, отточенный годами службы. Его серые глаза, холодные и оценивающие, буравили Элдена. — Ты, парень. Ты, кажется, в курсе дела.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Орика. Все смотрели на Элдена. Борм открыл рот, чтобы что-то сказать, но капитан жестом остановил его взмахом руки, не отводя взгляда.

Элден медленно развел руки, всё ещё скрещенные на груди.

— С востока пришли, — сказал он ровно, без тени волнения. — Семеро. Трое зверей с ними, размером с лошадь. Чего хотели не знаем, они напали, мы их перебили.

— Семеро… орков, — капитан произнес это слово с оттенком недоверия, но и с уверенностью в диагнозе. Его взгляд скользнул по перебинтованным мужчинам, по выцветшим от страха лицам. — И вы… отбили их. Здесь. В этой деревне.

В его голосе звучало не восхищение, а глубокая, неподдельная нестыковка. Он видел пепелища других поселений. Он знал, что делает один орк с подготовленным солдатом, не говоря уже о крестьянах. Колоссальная сила этих тварей позволяет чуть ли не живьем вбивать воинов в землю, словно гвозди.

— Не совсем «мы», — хрипло вставил Торвальд, не выдержав. — Элден… он вожака завалил. И волка одного. И еще одного… А до этого…

Капитан Гарлет резко повернул голову к охотнику, потом снова к Элдену. Его взгляд стал пристальным, почти хищным.

— Ты? — спросил он. — Один?

Элден слегка пожал плечом.

— Были и другие. Но да. В основном я.

Капитан молчал несколько секунд, его мозг явно отказывался принять эту информацию. Парень на вид лет шестнадцати, может даже четырнадцати, без доспехов и нормального оружия убил главаря орков и еще несколько зеленокожих? Вместе с волком? Потом он резко кивнул одному из своих солдат у двери.

— Осмотреть площадь. Оружие, следы. Все, что осталось.

Солдат исчез. Напряжение в комнате нарастало. Капитан снова уставился на Элдена.

— Как? — спросил он одним словом. Вопрос был не о храбрости, а о механике. Как физически это возможно?

Элден понял, что словами тут не отделаться. И, что более важно, он понял, что этот капитан из Штормграда — его шанс. Шанс получить ответы, ресурсы, возможно, даже способ убрать мать и сестру подальше от этой бойни. А то что оная будет он не сомневался. Солдаты в этих местах были столь редкими птицами, что сам Элден видит их всего третий раз. А капитана и вовсе впервые. Нужно было показать ровно столько, чтобы заинтересовать, но не настолько, чтобы выглядеть угрозой.

Он вздохнул, как бы нехотя.

— Я быстр.

Капитан усмехнулся коротко, без юмора.

— Быстр. Все быстры, когда за ними гонится смерть. Я видел «быстрых».

— Не так, — просто сказал Элден.

И двинулся. Он даже не согнул колени. Одно мгновение он стоял у стены. Следующее — он уже был за солдатом у двери, который даже не успел моргнуть. Легкий, почти невесомый щелчок — и с головы исчез его простой кожаный шлем. Еще одно мелькание — снова смазанное движение, легкий порыв воздуха, и он стоял на прежнем месте, у стены, держа в руке солдатский шлем.

В комнате воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Орик замер с открытым ртом. Борм выпустил из руки трубку, и та с глухим стуком упала на пол. Торвальд просто смотрел, не веря глазам. Солдата у двери медленно ощупывал свою непокрытую голову, его лицо выражало полнейшее недоумение и начинающийся ужас.

Капитан Гарлет не моргнул. Но его жесткое, негнущееся лицо изменилось. Исчезло скептическое недоверие. Исчезло и простое удивление. Его сменила холодная, расчетливая оценка. Взгляд профессионала, увидевшего то, чего тут и быть не могло. Маг. Не какой-то знахарь с крошечным даром, способный разве что свечку зажечь без огнива, а нечто более выдающееся.

— Мерцание, значит, да– произнес он тихо, не как вопрос, а как вывод. — Хотя нет, не видел вспышки. Чистое ускорение тела? Кто тебя учил, парень?

— Никто, я сам тренировался, — Элден молча положил шлемы на ближайшую лавку. Его золотые глаза спокойно встретились с взглядом капитана. Демонстрация окончена. Теперь — переговоры. Отпускать Гарлета просто так не хотел уже сам парень.

— Я хотел бы задать вопрос, капитан, — сказал Элден, его голос снова стал ровным, будничным. — Чисто из любопытства. Скажем, я захочу уехать отсюда. В столицу, например. С семьей. Сколько это примерно… стоит? И как это вообще провернуть полегче?

Вопрос прозвучал настолько невпопад, так оторвано от только что произошедшего, что Гаррик на секунду замер. Потом его брови поползли вверх. Неужели такой талант — вот сейчас просто от него ускользнет? Магов вне Даларана найти — безумная удача. Если конечно это не какой-то ренегат. И в преддверии войны иметь такого в своем отряде — роскошь. А дойди он до столицы, его там тут же кто-то завербует.

— Дорого, — ответил капитан, смерив Элдена долгим взглядом. — Очень дорого. Безопасный провод через пол Азерота, документы, кров… это два десятка золотых.

— Угу, — кивнул Элден, как будто просто обсуждал погоду с солдатом. — А вы бы смогли организовать такой переезд?

Гарлета догнала мысль… Им прямо сейчас манипулируют. Этот безусый мальчишка не против сам к нему пойти! И просто ломит себе цену! Да какой там золотой самородок, это не огранённый драгоценный камень! Наглость парня была ошеломляющей, но за ней был четкий расчет!

— Есть. И что ты предлагаешь взамен? — решил продолжить игру капитан.

Элден посмотрел в окно, на серое небо, за которым таилась зеленая угроза.

— Вы пришли смотреть, что осталось от деревни. Вы нашли живых. И вы нашли меня. И я вам нужен. Даже тут всем известно, что маги — явление редкое. Особенно вне своих земель — Даларана. Если я уйду в столицу самостоятельно, там точно найдется такой же капитан или еще кто, решивший, что ему не помешает даже необученный маг.

Капитан не стал отрицать.

— Возможно. Орки — это не просто набег или нашествие, как с гноллами. Это война. И моему отряду не помешает поддержка. Пусть ты и не обучен, но судя по тому, что я тут вижу, ты неплохой боец. Это уже что-то.

— Тогда сделка, капитан. Вы обеспечиваете безопасный переезд моей матери и сестры в город. Кров, работу, защиту. А я иду с вами. Делаю то, что вы скажете. До тех пор, пока моя семья жива и цела.

Он говорил спокойно, без пафоса. Это был деловой договор. Его жизнь и силы в обмен на безопасность его семьи. Если грядет война, он не сможет их защитить сидя тут, в глуши, без обучения и крепких стен.

Капитан Гарлет долго смотрел на него, взвешивая риски.

— Ладно, — наконец сказал он. — Договорились. Но условия ставлю я. И первое из них — мы уезжаем через два часа. Часть моих людей останется и уйдет только днем позже, вместе с твоими, проводит их до столицы и передаст письмо от меня нужным лицам, которые их устроят.

Он развернулся к ошеломленному солдату, который всё ещё гладил свою голову.

— Осмотр окончен. Готовьте лошадей. Завтра мы возвращаемся в лагерь. С пополнением.

Элден смотрел, как они уходят. В комнате снова повисло молчание, но теперь другого рода. Борм смотрел на него со смесью уважения, страха и грусти. Торвальд мрачно кивал, понимая неизбежность.

Он повернулся и вышел из дома старосты. У него было совсем немного времени, чтобы объяснить Элли, что их тихая жизнь кончилась. Что он продает свои умения за шанс на безопасное будущее.

Дорога назад в его спокойное прошлое была окончательно перекрыта. Впереди лежала война. Но теперь у него был договор, и семья, которую нужно было спасти. А это была цель, ради которой Ичиго Куросаки был готов на всё.

Глава 4. Лагерь

Воздух в доме был густым, будто застывшим, и пах не только дымом и хлебом, а смесью вчерашнего ужаса и сегодняшней невысказанной тревоги. Элден, переступив порог, ощутил эту тяжесть физически — будто шагнул не в родную кухню, а в зал ожидания перед казнью. Он закрыл дверь, и тихий щелчок замка прозвучал как приговор.

Элли сидела у стола. Она не плакала, не металась. Она просто сидела, уставившись в одну точку на столешнице, и в этой неподвижности было больше отчаяния, чем в любых криках. Ее плечи были ссутулены. Лина, притихшая, с куклой в руках, смотрела на мать вопрошающе, потом перевела взгляд на брата, ища в его лице ответы на какие-то свои вопросы.

— Мама, — сказал Элден, и его голос, обычно такой ровный, сейчас прозвучал чуть глуше. — Нам нужно поговорить.

Элли медленно подняла голову. Ее глаза, небесно-голубые, словно выцвели, потускнели от бессонной ночи и горя. В них не было слез. Был только вопрос, на который она уже боялась услышать ответ.

— Говори, — выдохнула она, и слово это вышло хриплым, сорванным.

— Лина, — Элден повернулся к сестре, и его взгляд смягчился на долю секунды. В этих золотых глазах сейчас отражалась лишь забота о маленькой, испуганной девочке. — Сбегай к Марте, ладно? Мне нужно поговорить с мамой наедине. Всего на полчасика. Возьми с собой пирога.

Она кивнула, крепче обняла куклу, схватила со стола оставленный кусок пирога и, шмыгнув носом, выскользнула в сени. Дверь за ней притворилась почти бесшумно.

Тишина, оставшаяся после ее ухода, была оглушительной. Элден тяжело вздохнул, прошел к столу и, наконец, опустился на табурет напротив матери.

— В дом к Борму пришел капитан из Штромгарда, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Эти твари — орки. И этот отряд — не последний. Мама, это не набег. Это война. Она уже пришла к нашему порогу.

Элли не моргнула, лишь губы ее слегка задрожали. Она все понимала. Понимала с той самой секунды, когда услышала их рык. Женщина, потерявшая мужа много лет назад, инстинктивно чувствовала дыхание большой беды.

— Капитан… предложил выход, — продолжил Элден, и в его голосе прозвучала горечь, которую он не пытался скрыть. Горечь от того, что выход этот был единственным. — Его люди отвезут тебя и Лину в столицу. Устроят, дадут кров, защиту. За стенами Штромгарда вы будете в большей безопасности, чем здесь.

Он замолчал, давая ей переварить это. Элли медленно, будто против воли, покачала головой.

— Что… что он хочет взамен? — прошептала она, и в этом шепоте был уже не столько вопрос, сколько предчувствие беды.

— Меня, — ответил Элден просто. Его лицо было серьезным, но не каменным. В уголках глаз залегла усталость, не физическая, а та, что копится веками. — Мои умения. Я неплохой боец и ты это знаешь. Я иду с ними. Сегодня.

Слово «сегодня» упало между ними, как камень в воду. Элли замерла. Потом медленно, очень медленно подняла руки и прикрыла ими лицо. Ее плечи затряслись один раз, сдерживая первый рыдающий спазм. Когда она опустила ладони, глаза ее были сухими, но в них бушевала настоящая буря.

— Нет, — сказала она уже громче. — Нет, Элден. Ты не пойдешь. Ты… ты видел их! Они тебя убьют! Ты думаешь, ты все можешь? Что ты бессмертный герой из своих же рассказов? Нет! Ты плоть и кровь! Ты мой сын!

Она вскочила, и табурет с грохотом опрокинулся. Она не бросилась к нему, не стала его трясти. Она просто стояла, сжимая и разжимая кулаки, и из ее груди вырывались короткие, прерывистые вздохи, похожие на всхлипы.

— Мы как-нибудь… сами… — бормотала она, уже почти не веря своим словам. — Спрячемся… Убежим в лес… Я не позволю тебе идти на убой!

— Мама, — его голос прозвучал тихо, но с такой неумолимой ясностью, что она замолчала, глядя на него. — Послушай меня. Если я останусь — мы все умрем. Что, если в следующий раз их будет не семеро, а, скажем, пятьдесят. Сотня. Я не Бог. Один я не удержу такую орду даже будучи втрое сильнее. А за стенами столицы — удержат. Моя служба — это цена за ваш билет за эти стены. Это не героизм, всего лишь точный расчет. И я не прошу у тебя разрешения. Не буду просить и прощения. Я прошу меня понять.

Ему было больно говорить это. Больно видеть, как его слова, как лезвия, режут по последним остаткам ее надежд. Элли смотрела на него, и постепенно ярость и отрицание в ее глазах стали таять, уступая место чему-то худшему — пониманию. Холодному, безжалостному пониманию того, что он прав.

— Они… могут обмануть, — выдохнула она уже почти беззвучно, отступая к стене, будто ища опоры. — Заберут тебя…, а нас бросят на дороге… Я… я ничего не смогу сделать…

— Они не обманут, — твердо сказал Элден. Он встал, подошел к ней и крепко обнял. — Капитан — солдат. Для него честь и долг — не пустой звук, это видно. Я маг, причем судя по реакции Гарлета — не самый плохой. Он прекрасно понимает, что стоит ему нарушить наш договор, как я просто свалю в Даларан и мое удержание ему слишком дорого обойдется.

Он отстранился, почувствовав, как его собственное спокойствие — этот щит из опыта — дает трещину под тихим, беззвучным плачем, который начал прорываться сквозь ее сжатые губы.

— Ты сильная, мама, — сказал он, — Ты пережила потерю отца. Подняла нас с Линой одна. Ты справишься и там. У тебя золотые руки. А у меня… — он отвернулся, подошел к лестнице, — есть деньги. Я оставлю их тебе. Их хватит на первое время. А там я начну отправлять все, что заработаю.

Он поднялся на чердак, оставив ее одну посреди кухни. Но на этот раз она не просто плакала. Она стояла, прислонившись к стене, и слезы текли по ее лицу молча, без истерики.

Наверху Элден медленно, почти не глядя, стал складывать в походную сумку немногие пожитки. Рубаха, портянки, сухари. Каждое движение было выверенным, но за ним стояла тяжесть. Тяжесть не от вещей, а от того, что он снова делал это. Снова уходил на войну. Снова оставлял позади тех, кому дал слово защищать. Разница была лишь в масштабе.

Он достал из-под тюфяка мешочек, звякнул им в руке. Звук монет был холодным и бездушным. Он отсчитал большую часть, оставив себе лишь немного серебра на первое время. Спустился вниз.

Элли уже сидела за столом. Слез не было. Лицо было размытым, опустошенным, но в нем появилась какая-то странная, ледяная ясность. Она смотрела на него, и в ее взгляде уже не было мольбы. Было прощание.

Он положил сверток с монетами перед ней.

— Возьми.

Она кивнула, не глядя на деньги.

— Ты… вернешься?

Вопрос повис в воздухе. Не детский, полный веры, как у Лины, а взрослый, горький, от женщины, знающей цену обещаниям.

Элден встретил ее взгляд. Его золотые глаза, обычно такие отстраненные, сейчас горели не пламенем ярости, а холодным, стальным светом решимости.

— Ты ведь слушала все мои рассказы? Герой не может просто так взять и погибнуть. Он обязательно вернется, чтобы ни случилось. Я ни за что не погибну.

Он взвалил мешок на плечо, поправил топор у пояса. Задержался на мгновение, окинул взглядом эту бедную, знакомую до боли кухню — печь, стол, сушащиеся у огня тряпки, лицо матери.

— До встречи, мама, — сказал он тихо.

— Возвращайся, сынок, — прошептала она в ответ, и голос ее сорвался на последнем слове.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Потому что если бы обернулся и увидел ее лицо еще раз, этот стальной стержень внутри него мог бы дать опасную трещину.

На улице его ждали капитан Гарлет и солдаты. Борм курил, отвернувшись. Торвальд молча кивнул — жест мужчины, понимающего тяжесть выбора.

Элден подошел к указанной лошади, вскинул ногу в стремя. Он устроился в седле, взял поводья. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным. Только легкая тень в глубине золотых глаз выдавала ту бурю, что он только что оставил за тонкой дверью дома.

Капитан Гарлет что-то скомандовал. Отряд тронулся.

Элден не обернулся. Он смотрел вперед, на дорогу, уводящую в туманное, опасное будущее. Но в его ушах еще стоял тихий, прерывистый звук материнских рыданий, а в груди, рядом с холодной решимостью, теплился крошечный, почти забытый уголок — боль за ту жизнь, которую он снова, уже в который раз, вынужден был оставить позади.

Дорога на север петляла между холмов, то ныряя в сырые овраги, поросшие папоротником, то выныривая на открытые пространства, откуда были видны темные подковы далеких гор. Воздух, еще недавно пропитанный запахом речной сырости и дыма, теперь пах хвоей и влажной землей. Элден ехал в середине небольшого отряда, за спиной капитана Гарлета, его мысли, однако, были далеко не здесь. Они возвращались к тихой кухне, к лицу матери, на котором застыло выражение немой катастрофы. Он сжал поводья чуть сильнее, чувствуя, как знакомое стальное упрямство вновь смыкается в его груди, вытесняя щемящую боль. Другого выбора не было. Опять.

Примерно через два часа пути впереди, среди соснового леса, показались признаки деятельности человека. Сперва это был едкий, сладковатый запах свежеспиленной сосны, смешанный с дымом множества костров. Потом послышался отдаленный, но непрерывный гул — лязг железных пил, окрики возниц, глухой стук топоров и приглушенный гомон большого скопления людей.

Лесопилка Восточной долины.

Она раскинулась на широкой, частично вырубленной поляне. С одной стороны, темнели штабеля бревен, высокие, как стены. С другой — длинные, низкие бараки из темного дерева, явно построенные наспех, но прочно. Между ними, как грибы после дождя, вырос целый городок из походных палат разного размера и состояния — от потертых солдатских до более внушительной, с вышитым на пологе знаком скрещенных молота и меча. Над всей этой суетой висело облако древесной пыли, дыма и напряжения.

Капитан Гарлет, не оглядываясь, поднял руку, и отряд плавно свернул с дороги на накатанную грунтовую тропу, ведущую прямо в сердце лагеря. На них почти не обращали внимания — новые лица здесь были обычным делом. Лишь пара дозорных у въезда кивнула капитану, с любопытством окинув взглядом его спутников, задержавшись на молодом парне с топором за спиной.

— Лагерь, — коротко бросил Гарлет через плечо, обращаясь больше к Элдену, чем к своим солдатам. — Наша база. Ты пока со мной.

Они проехали мимо кузницы, где с шипением окунали в чан раскаленное железо, мимо плаца, где сержант с хриплым голосом гонял строем новобранцев, мимо полевой кухни, откуда валил густой, наваристый пар. Наконец, Гарлет остановился у одного из бараков, с двумя часовыми у двери. Он легко спрыгнул на землю, отдал поводья подбежавшему солдату.

— Распрягай, корми. И доложи, что я вернулся, — приказал он, затем повернулся к Элдену. — Слезай. Оружие пока при себе. Пойдем.

Элден последовал за ним. Войдя в барак, он оказался в просторном помещении, служившем одновременно и штабом, и складом. Карты, грубо сколоченные столы, сундуки с припасами. И почти сразу же к ним навстречу поднялся с табурета у небольшого деревянного алтаря, человек в потертых, но чистых серо-белых одеждах Церкви Света.

— Гарлет. Жив. И даже невредим, — произнес он, и в его голосе звучало не просто облегчение, а теплота старой дружбы.

Жрец выглядел на свои пятьдесят с лишним лет — лицо изрезано глубокими морщинами, седая прядь выбивалась из-под простого капюшона. Но глаза, серые и пронзительные, светились острым, живым умом.

— А ты чего ожидал, Арон? Что меня мурлоки на обед пригласят? — фыркнул Гарлет, но в углу его рта дрогнуло подобие улыбки. Он снял плащ, бросил его на стол. — Арон, знакомься. Это наш новый… резерв. Элден, из деревни Речной. Элден, это брат Арон. Не дай его виду обмануть себя — лучшего целителя я не встречал.

— Да прибудет с тобой Свет, — кивнул Арон, оценивающе глядя на Элдена, — Из Речной… Значит, тот самый дым, что мы видели…

— От похорон, — сухо закончил Гарлет. — И от сожженных орков. Семеро. Плюс три волка.

Брови Арона поползли вверх.

— Семеро? И вы отбили?

— Не «мы», — капитан ткнул большим пальцем в сторону Элдена. — Он. В основном. Остальные помогали, но основную работу сделал этот молокосос. И не просто мечом махал.

Интерес в глазах Арона вспыхнул ярче.

— Охо-хо… Рассказывай.

Гарлет, опустившись на табурет, коротко, по-военному четко, изложил суть: нападение, хаос на площади, и как парень в одиночку скосил вожака, волка и еще пару тварей, используя скорость, которую иначе как сверхъестественной не назовешь, и пару выстрелов маной.

— Мерцания не видел, — заключил капитан, глядя на Арона. — Чистое ускорение тела. И эти его снаряды — сгусток маны, как я понял. Горит все, к чему прикоснется. Самородок, Арон. Необученный, но самородок.

Жрец слушал, не перебивая. Когда Гарлет закончил, Арон медленно подошел к Элдену, обходя его, как диковинную статую.

— Позволь взглянуть, юноша, — сказал он не приказом, а мягкой просьбой. — Не бойся.

Элден стоял спокойно, позволяя изучать себя. Арон положил ладони ему на виски. Руки его были сухими, теплыми. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только гулом лагеря за стеной. Затем Арон слегка отшатнулся, и на его лице отразилось неподдельное, почти шокированное изумление.

— Гарлет… — прошептал он, отводя руки. — Ты… ты даже не представляешь, что привел.

— Мага? — предположил капитан.

— Не просто мага, — Арон покачал головой, его глаза блестели. — Резерв… Для его возраста, для деревенского парня, нигде не учившегося…

— Ближе к делу, — попросил Гарлет.

— Как бы объяснить понятней… В Даларане есть несколько уровней, на которые делятся маги. Ученики — первые полноценные маги, Адепты — более серьезные деятели, как правило многократно превосходящие своих младших коллег. На этом уровне находится примерно процентов шестьдесят населения Даларана. Дальше идут Мастера. Почти чудовища, что при полном резерве и поддержке могут устроить локальную катастрофу. Ну и Архимаги, тут думаю обойдемся без комментариев, — начал рассказывать Арон.

— Не очень ты близко к делу пока подходишь, — хмыкнул капитан.

— У него резерв почти как у среднего Адепта, — улыбнулся жрец, смотря на шокированного друга. — Самородок? Да если сюда придет кто-то, хоть краем касающийся руководящего состава любой из Академий Даларана, они удавятся, если не заберут парня в свой город. И это ведь еще не все, — взгляд Арона стал пристальным, изучающим, — Скорость… чистое ускорение тела без внешних проявлений… — он провел рукой по подбородку. — Это… еще более необычно. Очень необычно. Большинство магов, даже боевых, для ускорения используют телепортационные скачки низкого порядка — мерцание, как ты сказал. А тут… я преполагаю что это, но надо бы удостоверится.

Арон умолк, его мысли явно работали на пределе.

— Капитан говорил, ты тренировался сам, — обратился он наконец к Элдену. — Как ты это делал? Как ощущаешь свою силу?

Элден слегка пожал плечами, выбирая слова.

— Чувствую… источник. Внутри. Беру оттуда — и тело слушается быстрее, сильнее. Для выстрела — сжимаю, выбрасываю.

— Берешь… — Арон повторил за ним, и в его глазах вспыхнула догадка, смешанная с новым витком изумления. — Берешь. Волевым усилием.

Он обернулся к Гарлету, и теперь в его взгляде была уже не просто заинтересованность.

— Мне нужно кое-что проверить, старый друг. Если мои подозрения верны… — он не закончил, лишь многозначительно посмотрел на капитана.

Гарлет, понимающе хмыкнув, кивнул.

— Ладно, я подожду. А пока — он со мной. Надо его вписать в списки, экипировку выдать, обязанности объяснить. — Он поднялся, хлопнул Элдена по плечу. — Пошли, парень. Покажу, где ты будешь спать.

Элден, следуя за капитаном к выходу, почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд жреца. В нем не было угрозы. Было жгучее любопытство и что-то еще.

— Отлично. Я и не думал, что смогу так быстро найти человека, который понимает что-то в магии. Главное, чтобы он не принял мои способности за нечто чрезвычайно опасное. Так и знал, что использую энергию неправильно, видимо это так насторожило Арона, — подумал про себя Элден.

Капитан Гарлет, отбросив дружелюбие, стал снова тем, кем и был — командиром. Он провел парня через лабиринт бараков и палаток к длинному, низкому зданию с постоянно открытыми дверями, откуда доносился звон молота о наковальню и стоял густой запах угля, масла и пота.

— Арсенал, — коротко пояснил Гарлет, шагая внутрь. — Здесь получишь, что положено. И познакомишься с некоторыми интересными личностями.

Внутри было жарко и шумно. В глубине, у горна, работал могучий кузнец, его обнаженный торс лоснился потом, а мышцы играли при каждом ударе по раскаленному железу. Ближе ко входу, за грубым прилавком, заваленным деталями доспехов, подковами и связками наконечников, сидел сухощавый, лысый мужчина с остро отточенным пером в руке и вечной недовольной гримасой на лице — интендант. А рядом с ним, опираясь на древко тяжелой алебарды, стоял человек, который мог бы послужить иллюстрацией к слову «сержант». Лет сорока, с лицом, будто высеченным из гранита, короткой щетиной и взглядом, который мог заставить замереть на месте даже самого дерзкого новобранца.

— Торгрим! — крикнул Гарлет, перекрывая шум кузни. — Вот твой новый подопечный. Элден из Речной. Обращайся с ним… с пониманием. Парень не простой.

Сержант Торгрим медленно повернул голову, уставившись на Элдена холодными, карими глазами. Он молча оценил его с ног до головы — простую, перепачканную дорожной грязью одежду, крепкое, но отнюдь не богатырское телосложение, спокойное, не робкое выражение лица.

— Не простой, — повторил он голосом, похожим на скрежет камней. — Все вы тут не простые, пока не научитесь правильно держать меч и не срать где попало. Имя?

— Элден, — ответил парень, не опуская взгляда.

— Титул, звание, род занятий до сего момента? — продолжал Торгрим, вымучивая слова, будто заполняя бесконечный отчет.

— Сын крестьянки. Охотник. Защитник деревни.

Сержант хмыкнул.

— Охотник. На зайцев, значит. А тут, парень, орки. Они покрупнее будут, и кусаются больнее. Ладно, капитан сказал — будем разбираться. — Он кивнул интенданту. — Эй, Лоран, выдай ему базовый набор. Кольчугу, шлем, плащ, если остались. Оружие… что у тебя есть?

Элден снял с плеча свой хорошо знакомый топор, положил на прилавок.

— Это.

Торгрим взял оружие, взвесил в руке, осмотрел лезвие — зазубренное, но смертельно острое, с темными пятнами, которые уже не отчистить.

— Рабочая лошадка. Рубанул кого?

— Орков. Мурлоков. Кабанов, — последовал простой ответ. Сержант бросил топор обратно на прилавок.

— Значит, базовое владение есть. Хорошо. Но орка с таким можно завалить, только если очень повезет или ты чертовски быстр. Выдадим тебе щит. И научим, как им пользоваться, чтобы не отхватил свою же руку.

Интендант Лоран, ворча себе под нос, полез в груды снаряжения и вытащил потрепанную, но целую кольчужную рубаху, простой кожаный шлем с наносником, потертый синий плащ с выцветшей вышивкой и круглый деревянный щит, обитый по краю железом. Все это имело вид использованного, но ухоженного — в армии Штромгарда, даже на окраине, за экипировкой следили.

— Примеряй, — приказал Торгрим. — Быстро. У меня еще два десятка таких же «непростых» ждут, чтобы им объяснили, с какого конца копье держать.

Элден натянул кольчугу поверх рубахи. Шлем оказался впору. Плащ закреплен немного ржавым кольцом. Взяв в руку щит, парень, прикинул вес и баланс.

Торгрим, наблюдавший за ним, слегка кивнул — единственный знак одобрения, на который он, видимо, был способен.

— Сноровка есть. Ладно. Лоран, внеси в списки. Элден, сын… как там?

— Вольфа и Элизабет, — подсказал парень.

— Элден, сын Вольфа, ополченец, прикомандирован к роте капитана Гарлета. Теперь слушай. Твои задачи: выполнять приказы старших по званию. Не свинячить в лагере. Не терять выданное имущество. Не ввязываться в драки без причины. Дневалить по расписанию. Всё понятно? Прекрасно, остальное тебе расскажет твой командир.

— Ясно, — ответил Элден.

— Отлично. Капитан, он ваш, — Торгрим повернулся к Гарлету, явно считая знакомство исчерпанным.

— Спасибо, сержант, — кивнул капитан. — Элден, за мной. Покажу, где наша рота ютится.

Они вышли из душного арсенала обратно в суету лагеря. Гарлет вел его к одному из больших бараков на окраине, но не успели они пройти и полпути, как пространство перед ними буквально расступилось.

Причиной был человек. Вроде.

Он шел им навстречу, и толпа солдат и работников лесопилки инстинктивно отплывала в стороны, давая дорогу. Он был больше двух метров ростом, и его плечи, закованные в мастерски выкованную, но лишенную вычурных украшений латную кирасу, были шире, чем у любого орка, которого Элден видел на площади. Вес его, явно переваливавший за два центнера, был не жиром, а сплошной бугристой мускулатурой, проглядывающей даже сквозь доспех. Лицо — широкое, открытое, с густой рыжей бородой и небольшими, но яркими и очень живыми зелеными глазами, в которых светились одновременно безудержное веселье и готовность в любой момент вспыхнуть гневом. Он громко о чем-то разговаривал с парой своих спутников, таких же огромных, но на его фоне казавшихся подростками, и его смех напоминал раскаты грома.

— В каждом мире есть свой Кенпачи? — усмехнулся Элден, глядя на этого гиганта.

— А, Гарлет! — прогремел великан, заметив капитана. Его голос был глубоким, бархатистым, но такой громкости, что у Элдена слегка зазвенело в ушах. — Возвращаешься! Слухи уже ползут, что ты целую орду один перебил! Ну, где трофеи? Показывай!

— Здравствуй, Клинт, — сухо, но без неприязни ответил Гарлет. — Никакой орды. Семеро орков в деревне Речной. Перебили их местные. А трофей… — он отступил на полшага, указывая на Элдена, — вот он. Основной исполнитель.

Голубые глаза великана — Клинта — с интересом скользнули по Элдену. Интерес сменился легким, добродушным недоумением, а затем — искренним, громовым хохотом.

— Ты что, старый, меня разыгрываешь? Этот птенец? Да он от дуновения моего пера упадет! — Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла Элдена целиком. Запахло кожей, сталью и дорогим мылом. — Ну, здравствуй, «исполнитель». Я — Клинт Рэдхарт. А ты кто такой, кроме как причина для плохой шутки моего друга-капитана?

Элден, не отступая и не моргая, посмотрел вверх, встречая его взгляд. Разница в размерах была комичной, но в позе парня не было ни страха, ни вызова. Была лишь спокойная оценка.

— Элден. И я не шутка. Семь орков мертвы. Я убил пятерых, включая вожака. Так что дуновение твоего пера, милорд, я скорее всего переживу.

Тишина, воцарившаяся вокруг, была красноречивее любого смеха. Спутники Клинта замерли. Проходившие мимо солдаты замедлили шаг. Сам Рэдхарт перестал улыбаться. Его брови медленно поползли вверх, а в голубых глазах вспыхнул, а неподдельный, жгучий интерес, как у игрока, увидевшего неожиданно высокую ставку.

— О-о-о… — протянул он, низко, почти с рычанием. — Голосок есть. И взгляд… не пустой. Ты говоришь правду, мальчик?

— Он говорит правду, — вмешался Гарлет. — Видел своими глазами. И не только я.

Клинт не сводил с Элдена глаз. Потом вдруг снова рассмеялся, но теперь в смехе звучало уважение.

— Ну что ж! Значит, не птенец, а орленок! И с когтями! — Он хлопнул себя по латному набедреннику. — Люблю таких! Ненавижу кислую придворную возню, обожаю, когда кровь горячая и дела настоящие! Слушай, Элден-орленок, давай проверим твои слова на деле! Спарринг! Прямо сейчас! На кулаках, что ли, или на тренировочных мечах — неважно!

Элден слегка склонил голову набок.

— А на что?

Вопрос, заданный так просто, снова заставил Клинта ахнуть от восторга.

— На что? На что! На интерес, черт возьми! Ну, ладно… — он почесал бороду. — Ставка! Большая ставка! Если ты продержишься против меня пять минут, не сдашься и не упадешь — я дам тебе… двадцать золотых! Да-да, двадцать! А если не продержишься… — он лукаво подмигнул, — ты весь следующий месяц мой оруженосец. Будешь чистить доспехи, точить мечи, носить мое снаряжение. И все твое солдатское жалование — мое! Честно?

Предложение висело в воздухе. Двадцать золотых — сумма неслыханная для простого ополченца, почти вдвое больше, чем он оставил матери. Но и цена поражения была бы унизительной и тяжелой.

Элден взвесил все за долю секунды. Пять минут… не убить, не победить, а просто продержаться. Против грубой физической силы, пусть и колоссальной. У него был опыт, который этот громила даже не мог вообразить. Тактика, скорость, умение читать противника.

Он медленно кивнул, глядя прямо в сияющие глаза великана.

— Честно. Но я дополню.

— Чем же? — фыркнул Клинт, но был явно заинтригован.

— Если ты упадешь ходя бы раз за пять минут, то платишь вдвое больше, в случае моей победы.

Рэдхарт засмеялся так, что, казалось, задрожали стены ближайшего барака. — А давай! Посмотрим, на что ты способен, птенец! — Он протянул свою руку, больше похожую на лапу медведя. — Жду тебя через час, на центральном плацу. Не расстраивай меня, орленок! Буду ждать!

Элден пожал его руку. Хватка была такой, что могла раздробить кости обычному человеку. Элден лишь слегка напряг руку в ответ, и в глазах Клинта мелькнуло мимолетное удивление, сменившееся еще большим азартом.

— Отлично! Теперь у меня есть развлечение на сегодняшний день! — провозгласил великан и, хлопнув Гарлета по плечу так, что тот крякнул, двинулся дальше, громко рассказывая своим ошарашенным спутникам о «ставке века».

Гарлет, поправив плащ, смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на Элдена.

— Ты либо очень храбрый, либо очень глупый. Клинт… он может в ярости разорвать медведя голыми руками. Клинт в одиночку перебил в лесу отряд из десятка орков с волками. И он не шутит насчет ставки.

— Я знаю, — тихо сказал Элден, разминая ладонь. — Но двадцать золотых… они отправятся моей матери. Это стоит риска. Тем более вы не знаете, на что я способен.

Он снова посмотрел вслед удаляющемуся Рэдхарту. В этой громовой туше, в этом простодушном и яростном аристократе, было что-то… простое. Он очень похож на Зараки. Прям до жути. Или на Гриммджоу.

Глава 5. Миры меняются, а персонажи - нет.

Центральный плац Лесопилки Восточной долины, ранее служивший местом хранения необработанных бревен, а сейчас служивший для строевой муштры и утомительных тренировок, сегодня преобразился. Его утоптанная земля теперь была ареной. По периметру, в несколько плотных рядов, столпились солдаты, ополченцы, работники лесопилки и даже несколько маркитантов, бросивших свои лотки. Шум стоял невообразимый — смесь возбужденных криков, споров о ставках и нетерпеливого гула. Новость о том, что сам лорд Рэдхарт вызвал на бой какого-то деревенского парнишку, разнеслась по лагерю быстрее лесного пожара.

В центре этого людского круга, под пристальными взглядами сотен глаз, стояли двое. Разница между ними была настолько гротескной, что вызывала у большинства зрителей скорее недоумение, чем азарт. Клинт Рэдхарт, облаченный в простую, но прочную кожаную куртку поверх рубахи, засучил рукава, обнажив предплечья, толщиной с хорошее полено. Он переминался с ноги на ногу, его массивная грудь вздымалась в предвкушении, а на широком лице играла азартная, почти мальчишеская улыбка. Он был хищником, уверенным в своем превосходстве, которому просто хотелось размять кости.

А напротив него, в десяти шагах, стоял Элден. В той же простой одежде, в которой он сюда прибыл. Даже без выданной кольчуги. Он не переминался, не разминал плечи. Он просто стоял, опустив руки вдоль тела, его золотые глаза были полуприкрыты, а взгляд спокоен и сфокусирован на противнике. Его стойка была… Странной. По меньшей мере. Никто из присутствующих ранее не видел подобного. Казалось, что парень и вовсе расслабленно стоит в некой странной позе, но бывалых воинов смущало то спокойствие с которым он это делал.

— Ну что, орленок! — прогремел Клинт, и его голос перекрыл гул толпы. — Готов проигрывать? Не стыдно будет матери потом рассказывать, что сынок стал чьим-то оруженосцем?

Толпа засмеялась. Элден не ответил. Он лишь слегка кивнул.

Рядом с краем круга, скрестив руки на груди, стояли капитан Гарлет и брат Арон. Рядом с ними — несколько других офицеров в плащах с отличной от Гарлетовской вышивкой.

— Твой протеже выглядит так, будто собрался молиться, а не драться, Гарлет, — усмехнулся один из капитанов, коренастый мужчина с шрамом через бровь.

— Может, он так и сделает, — сухо бросил Гарлет, не отрывая взгляда от Элдена. В его голосе звучала не неуверенность, а сосредоточенное ожидание. Арон же молчал, его проницательный взгляд впивался в парня, будто пытался разглядеть даже не движение мышц, а поток энергии внутри.

— Ладно, скучно ждать! — рявкнул Клинт и, не дожидаясь формального сигнала, ринулся вперед.

Это не была неуклюжая атака массивного человека. Это был стремительный, мощный рывок, за которым последовал молниеносный захват. Его левая рука, как стальной капкан, метнулась к плечу Элдена, чтобы пригвоздить его к месту, а правая, сжатая в кулак размером с кувалду, уже заносилась для короткого, сокрушительного удара в корпус. Он не хотел затягивать. Он хотел закончить все в первом же клинче, а не избивать деревенского мальчишку, у которого есть храбрость, но пока маловато мозгов.

Вот только именно этого Элден и ждал. Внутри него что-то щелкнуло. Все посторонние мысли — о матери, о деньгах, о войне— исчезли, растворились в чистом, почти забытом… Азарте. Бой. Не за жизнь, свою или чужую, а просто ради самого процесса. Мир сузился до двухметровой туши, несущейся на него, до траектории ее движения, до мельчайших деталей — напряжения в плече противника, смещения центра тяжести, даже вспышки азарта в зеленых глазах. В этой простоте, в этом прямом вызове силе было почти забытое Элденом чувство. То самое, что возникало в тех бесконечных спаррингах с Гриммджоу, яростное и непредсказуемое. Или в сокрушительных, лишенных всяких уловок атаках Кенпачи. Жажда битвы и крови. И это было прекрасно.

Элден не отступил. Он сделал короткий, стремительный шаг вперед и внутрь, оказываясь не там, где ожидал Клинт. Его левая ладонь легла на бьющую вперед руку гиганта не для того, чтобы остановить ее — это было невозможно, с текущими силами, — а чтобы направить. Одновременно он развернул корпус, подставив плечо под грудную клетку Клинта. Движение было плавным, непрерывным, лишенным суеты. Он не мог сейчас идти в лоб на такого противника, уж слишком слабо было его тело даже с учетом усиления магией, пока неактивного.

Для Клинта мир вдруг перевернулся с ног на голову. Буквально. Он почувствовал, как его собственный неудержимый импульс, вместо того чтобы сбить хрупкого противника, вдруг устремился в пустоту. Его рука прошла мимо, а все его чудовищное тело, потеряв точку опоры, понеслось вперед по инерции, которую Элден лишь подхватил и усилил своим движением. Раздался негромкий, но отчего-то очень влажный звук «чвяк», когда плечо Элдена уперлось ему под диафрагму, и грохот, когда двести с лишним килограммов мышц и костей ударились о землю, подняв облако пыли.

Грохот погасил все звуки. Гул толпы оборвался, словно перерезанный ножом. На плацу воцарилась мертвая, оглушительная тишина. Рот Клинта был открыт от непонимания. Он лежал на спине, уставившись в голубое небо, и его мозг, привыкший к тому, что сила аристократа была просто колоссальной для обычных людей, отказывался обрабатывать произошедшее. Он не упал. Его… перебросили. Как мешок с зерном. Без видимого усилия. Зеленые глаза великана метнулись к Элдену, который уже отпрыгнул в сторону и принял ту же странную расслабленную стойку.

— А? Что сейчас произошло? — зациклился разум Клинта на этой мысли. Он просто не могу найти для себя логического объяснения произошедшему.

Тишина продержалась еще пару секунд, а потом взорвалась. Сначала отдельные выкрики, потом гомон, потом настоящий рев толпы. Не злобы, а изумленного восторга. Они только что увидели невозможное: гору мышц, опрокинутую тростинкой. Рыцаря Штормграда перебросил через себя деревенский парнишка, проживший почти втрое меньше своего противника!

Клинт лежал, мигая. Ему не больно. Хотя нет. Его гордость сейчас очень сильно пострадала. Потом в его глазах вспыхнул не гнев, а яростный, неудержимый восторг. Он вскинулся на ноги с грацией, удивительной для его размеров, отряхнулся, и громовой смех вырвался из его груди.

— ХА-ХА-ХА! Вот это да! Вот ЭТО я понимаю! — заорал он, тряхнув головой, словно медведь, с которого стряхнули снег. — Не угадал, птенец! Совсем не угадал! Значит, не просто везенье с орками было!

Он больше не улыбался снисходительно. Его лицо теперь выражало чистейшую, неподдельную радость охотника, нашедшего достойную добычу. Он сменил стойку. Теперь это была не просто поза для захвата. Он слегка согнул колени, выставил вперед левое плечо, кулаки сжались перед собой — классическая, тяжелая стойка рыцаря или опытного боксера, рассчитанная на мощные удары и ближний бой.

— Ладно, разминка закончилась, — проворчал он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Теперь по-настоящему.

Он снова двинулся вперед, но уже не рывком. Шагами. Тяжелыми, размеренными, неумолимыми, как движение ледника. Он сокращал дистанцию, контролируя пространство, его взгляд пристально изучал Элдена, ища слабину, ожидая повторения трюка.

Элден отступил на шаг, плавно сменив позицию. Его стойка стала еще ниже, подвижней. Он не стоял на месте, а слегка покачивался на носках, перенося вес с ноги на ногу, его руки то поднимались до уровня груди ладонями наружу, то опускались к бедрам. Это чем-то походило на танец, но Клинт не был дураком и понимал, что если будет недооценивать паренька, то рискует еще пару раз приземлиться спиной на песок.

— Хорош, — пронеслось в голове Элдена с почти профессиональным одобрением. Его оппонент чем-то напоминал Кенпачи, но более собранного и не похожего на берсерка.

Клинт атаковал. Правый прямой, быстрый как плеть для его размеров, метил в голову. Левый хук следом, в ребра. Это было сокрушительное комбо, рассчитанное на то, чтобы сломать оборону и вынести противника с ног.

Элден не блокировал. Он ускользал. Легкий наклон головы вправо — и прямой прошел в сантиметре от виска. Одновременно он сделал скользящий шаг назад и влево, развернув корпус, и страшный хук просвистел мимо его груди, едва задев рубаху. Воздух от удара хлопнул по лицу Элдена горячей волной.

Толпа внимательно следила за происходящем. Те, кто был не связан с военным ремеслом поражались самому факту, что подросток выживает в бою с таким гигантом. Члены армии Штормграда же поражались мастерству деревенского мальчишки, правда не все это осознавали.

Клинт не остановился. Разозленный промахами, он ринулся вперед, пытаясь навязать ближний бой, где его масса и мощь были бы абсолютны. Он попытался накрыть Элдена, обхватить, задавить.

И снова Элден оказался не там, где его ждали. Он не отскакивал назад. Он делал короткий, резкий шаг вперед, прямо под опускающиеся руки гиганта, и нанес два стремительных удара. Не кулаком, а открытой ладонью. Первый — в солнечное сплетение. Второй — основанием ладони снизу-вверх, в подбородок. Удары были хлесткими, резкими, как укусы змеи. Они не имели цели сбить с ног. Их задача была другая — остановить, встряхнуть, нарушить дыхание и равновесие.

Клинт фыркнул, отшатнулся на полшага. Удары были болезненными, оглушающими. Не сокрушительными, но дьявольски точными, бьющими точно в узлы нервов и уязвимые точки. В его глазах промелькнуло уже не просто удивление, а настороженность. Не мог обычный деревенский парнишка знать куда бить. Ладно, мог догадаться, но опыт позволял рыцарю понять, что он не случайно попадает куда надо. Мальчик прекрасно знал, что делает и в голове мелькала совершенно безумная мысль — он ведь не может быть опытнее чем сам Клинт? Ну ведь не может, верно?!

— Чертов циркач! — прохрипел Клинт, делая шаг назад, чтобы перевести дух и оценить обстановку. Его грудь вздымалась, но не от усталости, а от ярости и азарта. — Ты где такому научился?

Элден не ответил. Он снова замер в своей стойке, его дыхание было ровным, почти неслышным. Он чувствовал легкое жжение в мышцах —привычное и приятное. Увы, захватить себя жаждой битвы он не позволял, слишком бы быстро тогда все кончился и не в его пользу. Он отрешился от всего. От проблем, от долга, от прошлого. Была только эта площадка, этот сильный, яростный противник и его собственное тело, отзывающееся на команды с точностью, которой с большим трудом мог бы достигнуть обычный человек.

Клинт понял, что лобовая атака не работает. Нужно было что-то менять. Он снова пошел вперед, но теперь его движения стали более хитрыми. Он начал делать ложные выпады, пытаясь спровоцировать Элдена на контратаку, которую можно было бы захватить и использовать свою силу. Он пытался прижать его к краю круга зрителей, ограничив подвижность.

Элден читал его как открытую книгу. Каждый намек на движение, малейшее напряжение в плече, взгляд, бросаемый в сторону — все это складывалось в ясную картину. Он отступал, но не панически, а контролируемо, сохраняя идеальную дистанцию — достаточно близко, чтобы атаковать, и достаточно далеко, чтобы уклониться.

И тогда Клинт попробовал нечто новое. Вместо удара кулаком он, сделав резкий выпад, попытался наступить ногой Элдену на стопу, чтобы пригвоздить к земле, и одновременно нанес удар локтем снизу-вверх.

Это была очень неплохая комбинация, способная даже опытного солдата застать врасплох, однако парень вновь удивил.

Он не стал отскакивать. Он подпрыгнул. Легко, почти неприлично легко. Его правая нога коснулась наступающего сапога Клинта лишь для того, чтобы оттолкнуться, а левая коленка в полете метко встретила летящий снизу локоть. Раздался глухой стук кости о кость. Одновременно, пока он был в воздухе, его правая ладонь со всей инерцией прыжка ударила Клинта по уху.

Клинт зарычал от боли и ярости, пошатнулся. Ухо гудело, в глазах поплыли круги. Он инстинктивно рванулся вперед, пытаясь схватить Элдена, который уже приземлился, отскочив назад.

Схватка перешла в новую фазу. Клинт, оглушенный и разъяренный, стал еще опаснее, но и предсказуемое. Его атаки были яростными, размашистыми, но в них появилась доля отчаяния. Он не мог поймать этого вертлявого, неуловимого противника.

Рыцаря догнала мысль, что такими темпами он проиграет! Он! Элита своего королевства! Не смог за целых пять минут догнать деревенского пацана! Плевать на репутацию, его собственная гордость ревела раненным медведем от осознания происходящего!

А Элден… Элден летал. Его тело двигалось с нарастающей уверенностью. Он парировал ладонями, отводил удары предплечьями, уклонялся с минимальными перемещениями. Он не тратил силы попусту. Каждый его жест, каждый шаг был выверен и имел цель. Он изматывал гиганта, выжидая момент. На его лице, обычно столь бесстрастном, появилась легкая, почти незаметная улыбка в уголках губ. Азарт. Настоящий, живой азарт схватки, начавший просачиваться через самоконтроль.

Капитан Гарлет, наблюдавший за всем этим со все более каменеющим лицом, наконец пробормотал себе под нос, глядя на эту немыслимую картину:

— Что за чертовщина… Он… он с ним играет.

Рядом стоящие офицеры уже не отпускали язвительных комментариев. Они смотрели, затаив дыхание. Они видели не драку, а мастер-класс. Демонстрацию боевого искусства, о котором они не имели ни малейшего понятия.

Клинт выдохся. Не физически — его легкие по-прежнему работали как кузнечные мехи, а мышцы горели знакомым, желанным огнем, как после хорошей тренировки. Он выдохся морально. Эта пляска, эта вечная погоня за тенью, эти едкие, точные удары, которые жгли нервы и выводили из равновесия… Он был рыцарем, привыкшим ломать стены и опрокидывать строй. А тут — стена из воздуха. Ее нельзя было сломать, можно было только в нее врезаться, раз за разом.

И это бесило. Бесило так, что разум начал закипать, а в ушах, все еще оглушенных тем ударом ладони, зазвенела кровь. Он видел, как этот чертов мальчишка в его странной стойке дышит ровно, а в этих золотых глазах светится не страх, а… удовольствие? Да, удовольствие! Как будто он наслаждается этой пыткой!

Ярость, чистая и необузданная, затопила Клинта. Хватит. ХВАТИТ этих игр. Если он не может поймать эту муху силой и умением, он раздавит ее силой, против которой нет уловок.

— ХВАТИТ! — заревел он, и в его голосе был уже не смех, а свирепый, звериный вопль.

Он не бросился вперед. Он наоборот, сделал тяжелый шаг назад, с силой вдавив пятку в утоптанную землю плаца. Потом другой. И его громадное тело внезапно напряглось, каждая мышца налилась сталью,

— ПОСТУПЬ! — рявкнул он и с силой, способной расколоть камень, топнул ногой.

Это не было просто ударом. Это был Грохочущая Поступь. Или удар грома. Его называли по-разному.

У многих людей был некоторый запас маны, но обучение у магов было дорогим, а дар некоторых был просто слишком мал, для чего-то значительного.

Вот только достаточно тренированное тело, знающее как направлять энергию, могло использовать свой дар для простых, но очень мощных приемов. Это не было магией, во всяком случае ни один маг никогда не признает такие способности чародейством, однако…

БА-БУМ!

Воздух сжался и вырвался из-под его сапога с глухим, утробным хлопком, похожим на близкий удар грома. Земля под его ногами не треснула, но вздрогнула. В радиусе двух метров грунт содрогнулся короткой, мощной волной, словно кожу стеганули изнутри. Краткий миг полной потери равновесия и ориентации для всего, что стояло на этой земле.

Элден, находившийся как раз в эпицентре, почувствовал это всем телом. Ударная волна прошла сквозь подошвы сапог, встряхнула кости, ударила в вестибулярный аппарат. Мир на долю секунды запрыгал перед глазами, ноги сами собой подкосились, тело инстинктивно попыталось сгруппироваться, чтобы не упасть. Его идеальный контроль над своим центром тяжести был сломан этой грубой, примитивной, но невероятно эффективной силой.

Этого мига Клинту хватило.

Он был уже там. Его огромная рука, обхватившая запястье Элдена, была больше похоже на кандалы. Вторая, сжатая в кулак, со всей накопленной за бой яростью и фрустрацией, врезалась парню в бок.

Раздался глухой, влажный хруст. Рёбра.

Боль. Острая, режущая, знакомая до тошноты. Она пронзила Элден насквозь, вырвав из его горла короткий, сдавленный выдох. Его тело дернулось в захвате Клинта, золотые глаза на миг затуманились от шока.

Толпа взревела. Вот оно! Конец игры! Великан все же поймал свою муху! Мало кто сейчас осознавал, что если Рэдхарт себя не сдержит, то может убить парня.

В глазах Клинта, который уже готовился оглушить противника еще одним ударом или просто швырнуть его на землю, промелькнуло недоумение. Потому что парень в его железной хватке не обмяк. Не застонал. Он… замер. И взгляд его, прояснившись за долю секунды, стал не туманным от боли, а… ясным. Чистым. И в этой ясности вспыхнуло что-то такое, от чего по спине самого Клинта, видавшего виды, пробежал холодок. Будто он резко стал… Меньше своего противника. Немыслимо!

Боль от сломанных костей стала последней каплей, смывшей остатки осторожности, расчетов, этой дурацкой игры в честный спарринг. Боль напомнила ему, кто он. Не Элден, ополченец из деревни Речной. А Ичиго Куросаки. Существо, которое не падает от сломанных ребер. Которое в ответ на боль отвечает не отступлением, а яростью. Не хитрой и изматывающей, а простой, прямой, сокрушающей.

Он уже почти победил, ведь его собственные внутренние часы уже отсчитали четыре с половиной минуты.

Внутри него прозвучал щелчок. Резерв маны всколыхнулся, наполняя тело. Каждая мышца наполнилась силой, каждая связка и кость укрепились, чтобы не быть разорванными и сломанными.

Все произошло за одно мгновение. Его свободная рука врезалась в солнечное сплетение Клинта с такой силой и скоростью, что рыцарь просто не успел отреагировать и отпустил парня, согнувшись и силясь наполнить опустевшие легкие воздухом.

Рэдхарт попытался ударить наотмашь, но парень проскочил под его рукой и новый сокрушительный удар обрушился на лицо Клинта, ломая нос. Прежде, чем он успел что-то предпринять, еще одна атака обрушилась сбоку, заставляя голову оглушительно зазвенеть.

Пребывающий в шоке разум рыцаря успел лишь отметить, что так отметелить его мог разве что отец!

С огромным трудом Клинт смог собраться. Как раз в тот момент, когда подпрыгнувший парень, хотел обрушить удар ногой на голову рыцаря.

Скрестив руки для блока, рыцарь хотел принять атаку, но парень смог извернуться в последний момент и вместо того, чтобы бить, оттолкнулся от предплечий Рэдхарта, пошатнув его.

В следующий миг парень просто пропал из виду и Клинт не успел среагировать на подножку, удачно подстеленную в момент потери равновесия

Гигант вновь рухнул, а пришедший в голову удар ногой погасил сознание рыцаря.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина, в которой было слышно лишь тяжелое, свистящее дыхание Элдена, стоящего над поверженным гигантом. Его бок пылал адской болью, но он стоял прямо, его золотые глаза, все еще полные того ледяного огня, смотрели на неподвижное тело Клинта.

Начался ад. Рев толпы, смешанный с криками, свистом, ошарашенными воплями. Никто не мог поверить в то, что только что увидел. Лорд Рэдхарт, непобедимый великан… лежит без сознания, избитый деревенским парнем со сломанными ребрами.

Элден медленно разжал кулак. Азарт схлынул так же быстро, как и нахлынул, оставив после себя пульсирующую боль и пустоту. Он тяжело дышал, чувствуя, как мана внутри него выжжена дотла, а тело кричит от перегрузки. Он посмотрел на свои руки, потом на Клинта.

— Что-то мне это напоминает, — тихо прошептал Элден.

Он повернулся и, игнорируя ревущую вокруг толпу и пронзительную боль в боку, медленно, но твердо заковылял прочь с плаца, в сторону бараков, оставляя за собой поле битвы и поверженного титана, который только начал приходить в себя, безмолвно уставившись в небо с одним-единственным вопросом в помутневшем сознании:

— Как?

Глава 6. Воля и чары

Тишина в палатке лекарей была густой, нарушаемой лишь ровным, тяжелым дыханием спящего на походной койке Элдена, да приглушенными голосами за холщовыми стенами. Воздух пах травами, спиртом и слабым, но стойким запахом крови. Брат Арон, скинув капюшон, стоял у изголовья, его ладони, излучавшие мягкое золотистое сияние Света, парили над обнаженным торсом парня. Сияние концентрировалось на левом боку, где под кожей проступал огромный, уже черно-синий синяк и неестественная впадина. Медленно, с тихим щелкающим звуком, кости сдвигались, трещины срастались, плоть возвращала естественный цвет. Это была не быстрая работа, требующая терпения и тонкого контроля.

Капитан Гарлет стоял чуть поодаль, прислонившись к столбу, поддерживающему палатку. Он молча наблюдал, как исчезают следы жестокого удара, который мог бы убить или искалечить человека, без своевременной помощи. Его лицо было каменной маской, но в глазах, прищуренных от усталости и напряжения, плавала целая буря эмоций. Шок. Недоумение. Парень с такой травмой одолел Клинта.

— Ну? — наконец нарушил молчание Гарлет, его голос прозвучал хрипло. — Будет жить наш… самородок?

— Кости восставнолены, — ответил Арон, не отрывая взгляда от работы. — Ушибы и растяжения затянутся за ночь. Меня куда больше беспокоит его магия.

— Ты про что? — Гарлет хмыкнул, но без обычной едкости. После увиденного на плацу скепсис был неуместен. Капитана больше интересовало, какой конкретно момент будоражит разум жреца.

— Про то, как он дрался, Гарлет. — Арон на миг отвел руки, давая магии Света рассеяться, и повернулся к другу. Его седые волосы были взъерошены, а в глазах горел тот самый огонь одержимого исследователя, который Гарлет знал и немного побаивался. — Ты видел? Это не похоже ни на одно боевое искусство, которое мне приходилось видеть! Даже боевые маги Даларана, так способные усиливать свое тело за счет заклинаний, сражаются иначе.

— Никто из наших так не дерется, это факт, — согласился Гарлет, потирая переносицу. — Стойка, эти перемещения, удары не кулаком, а ладонью… Которые, чтоб его, наносили Клинту урон!

— Именно, — кивнул Арон. — Я много лет назад, еще в Даларане, слышал рассказы одного путешественника. Он говорил о пандаренах — существах, похожих на прямоходящих медведей. Они, по его словам, практикуют боевые искусства, построенные на философии равновесия, использования силы противника и точечных ударов. Описание… уж очень смутно напоминало то, что я сегодня видел.

Гарлет нахмурился.

— Я тебе скажу больше, я одного такого видел в порту. Как они дерутся не знаю, но ты хочешь сказать, этот пацан учился у каких-то медведей с другого конца света? Никто даже толком не знает, где обитают пандарены!

— Нет, — Арон покачал головой. — Это еще более странно. Он из глухой деревни. Никуда не выезжал. Значит, он либо гений-самоучка, создавший свою систему с нуля… либо… — жрец запнулся, подбирая слова.

— Либо он не тот, за кого себя выдает, — мрачно закончил Гарлет. — Но разве такое возможно?

— Я думаю, перед нами может быть реинкарнация, — возразил Арон. — Толком неизвестно, что ждет нас после смерти, во всяком случае в открытом доступе таких знаний нет, мы можем лишь гадать. Но существует множество теорий, сводящихся к мысли, что после смерти душа очищается от памяти и рождается в новом теле. Однако иногда, процесс нарушается и человек с рождения обладает вдающимися навыками. Это сводиться к попытке объяснить, почему два идентичных по образованию человека, в одном деле могут показывать разительно отличающийся результат.

Он снова положил руки на грудь Элдена, и золотистый свет возобновил свою работу.

— Ладно, допустим он вынес этот боевой стиль из прошлой жизни. Честно говоря, пока парень не представляют угрозы королевству и окружающим — мне все равно откуда у него такие навыки. Что с магией? — задал более интересующий его вопрос капитан. Да, может быть боевое искусство парня и было интересным, странным и непонятно откуда взявшимся, но ничего сверхъестественного, фактически, в этом нет. История знает примеры, когда один человек создавал свою собственную школу и Гарлета это сейчас интересовало в меньшей степени.

Арон вздохнул, собираясь с мыслями для максимально простого объяснения.

— С чего бы начать? — вздохнул Арон, заканчивая исцеление. Дальше тело парня само придет в норму.

— С начала, — хмыкнул Гарлет.

— Существует… Несколько способов взаимодействия с магической энергией. Я не знаю сколько их всего, мне известно о четырех. Первый, самый простой — боевые приемы. Об этом направлении ты сам все знаешь. Вы заставляете ману откликаться на определенные действия, которые изобрели еще до распада Аратора. Фактически, это мало чем отличается от второго способа — заклинания, — жрец отвел руку в сторону и спустя пару секунд над его ладонью появился маленький голубой огонек Арканы, почти сразу погасший. — Ты не умеешь видеть магическую энергию, друг, поэтому не мог заметить, что перед тем как появилось само заклинание, над моей ладонью был круг, с вписанными в него рунами.

Гарлет молча переваривал услышанное, пока его старый товарищ продолжал.

— С точки зрения всех магов Азерота — любое заклинание — это четко выверенная формула, при правильном использовании которой ты всегда получишь строго определённый результат. И при изменении конкретных элементов — строго определённые изменения. Этим методом с магией взаимодействуют все нормальные маги. Начиная от учеников Даларана, заканчивая Архимагами.

— Дай угадаю, ни первое, ни второе к парню отношения не имеет? — Гарлет хмурился, смотря на парня, в котором было все больше загадок.

— Верно, но я продолжу, ты сам попросил рассказать с самого начала, — от улыбки Арона капитан закатил глаза и недовольно фыркнул. — Третий метод, как мне не печально это признавать, относиться к жрецам. Ко всем. В том числе к тролльским. Мы взываем к определённой сущности, прося ее оказать нужный нам эффект, будь то лечение ран, изгнание болезней или защита близких. Точно так же работает магия троллей, они взывают к своим ужасающим и кровожадным Богам, чтобы те наделили их силой. Ну и наш случай, — Гарлет обратился в слух, ожидая чего-то действительно необычного, ведь все известные капитану способы взаимодействия его старый друг уже перечислил. — Воля.

— Не совсем тебя понял, — после нескольких секунд молчания, заговорил Гарлет.

— Если заклинания, мой друг, это вливание магической энергии в четко выстроенный конструкт, то использование воли — это нечто диаметрально противоположное. Маг буквально прогибает под себя магию, заставляя ее исполнить задуманное ни взирая ни на что. Так ману используют элементали, которым просто не нужны никакие дополнительные средства, чтобы повелевать своей стихией.

— Подожди, ты хочешь сказать…

— Да, парень приказывает своей энергии перенести его из одной точки в другую с определённым ускорением. Ты себе вообразить не можешь, насколько это сложно. Мало того, что такое использование магии потребляет многократно больше энергии, оно еще и невероятно сложно по своей сути. Ты должен от и до представлять весь эффект, который хочешь вызывать. Усиливая свое тело, он буквально осознает, что конкретно делает крепче, гибче, плотнее, иначе его бы просто калечило каждым собственным ударом, — с некоторым восхищением пояснил жрец.

— Стоп. Тратит многократно больше энергии. Хочешь сказать, что если его научить обычным заклинаниям…

— То он станет значительно сильнее, так как его резерва будет хватать на большее количество заклинаний, пусть и не таких гибких как использование воли. Но так он же может еще и совмещать эти подходы! Потенциально, в обозримом будущем, в койке сейчас лежит если не сильнейший человек в нашем королевстве, то где-то очень близко.

— За какие грехи мне все это… — тяжело вздохнул Гарлет, накрыв ладонями лицо, — Необученный маг с таким резервом и таким подходом ведь может стать ходячей катастрофой. Хотя кого я обманываю? Он уже переполошил весь лагерь победой над Клиентом.

— Ты еще не все вспомнил, старый друг, — грустно усмехнулся Арон. — Даларан. Кирин-Тор в частности! Я тебя уверяю, если они узнают о парне и поймут его потенциал, тот тут же пришлют к нему своих эмиссаров. Самых убедительных. Будут слать письма, посылки с книгами, предложения о покровительстве. Обещать золотые горы, доступ к архивам, личных учителей. Будут соблазнять до победного, ведь город-государство просто не может отпустить будущего Архимага. И он… он деревенский парень. У него мать и сестра в бедности. Соблазн будет велик, непомерно огромен.

— Не может отпустить? По-моему, нашему… — начал Гарлет, но жрец его перебил.

— Хранитель Медив могущественен достаточно, чтобы игнорировать не то что Даларан, а любое другое Королевство. Насколько я знаю, он еще даже не ответил на наш зов о помощи в войне с орками. Да и не сравнивай их, для парня мои бывшие учителя найдут выгодное предложение.

— Ладно, у тебя есть какие-то предложение по поводу… Всего этого.

***

Неделя в лагере на Лесопилке пролетела для Элдена почти незаметно. Подъем до рассвета, короткая, яростная муштра под неусыпным взглядом сержанта Торгрима, завтрак у полевой кухни, где на него уже смотрели не только с любопытством, но и с осторожным уважением, — весть о его «победе» над лордом Рэдхартом разнеслась быстро. Самого Клинта, до того, как Элден пришел в себя, отправили на задание. Лишь один из его слуг сказал, что рыцарь помнит, о том что должен золото парню, но хочет передать лично.

Затем — патрули. Это был уже третий.

Третий выход за частокол в серо-зеленую хмарь осеннего леса, где каждый шорох мог быть как ветром, так и предвестником зеленой смерти. Элден двигался в строю, легко неся на себе кольчугу, щит и топор. Его рёбра, залеченные магией Арона, лишь изредка напоминали о себе тупым нытьем при особенно резком движении. Внутренний резерв маны, опустошенный в схватке с Клинтом, за неделю восстановился почти до привычного уровня — того скудного «озера», что было ему доступно.

Во всяком случае так он думал раньше, но Арон рассказал ему о местной магии и о том, что на самом деле представляют из себя способности Элдена. Так же два старых друга с большим напряжением расспрашивали парня о его боевом стиле, но вроде бы поверили в слова о том, что он придумал это сам, хоть и не до конца понимает, как именно и ничего более удивительного он не покажет.

Патруль был небольшим, но подобранным со знанием дела. Впереди, бесшумно ступая по опавшей хвое, шли двое — братья Хольсты, бывшие охотники, чьи глаза читали лес как открытую книгу. За ними — лейтенант Келван. Мужчина лет сорока пяти, с лицом, похожим на выветренный утес, и глазами цвета старого свинца. В них не было ни злобы, ни дружелюбия — лишь усталая, беспристрастная ясность. Он отдавал приказы четко, без лишних слов, и следил за их исполнением с холодной точностью часового механизма. Говорили, он потерял за долгие годы службы столько людей, что просто перестал видеть в солдатах что-то большее, чем расходный материал. Но как командир он был безупречен — он берег этот «материал», потому что иначе нельзя было выполнить задачу.

Рядом с лейтенантом шагала послушница Церкви Света — Лира. Юная, лет семнадцати, с бледным, серьезным личиком и темными волосами, убранными под простой белый капюшон. За ее спиной висел тонкий посох из белой древесины. Она была молода и неопытна, это читалось в каждом ее сдержанном движении, но в ее глазах горела решимость. Она не сбежала при виде первого трупа орка — и это уже было много.

Замыкали строй еще двое пехотинцев, коренастые, молчаливые мужики, и Элден. Он был наравне со всеми — еще один клинок в строю. Никаких особых поручений. Лейтенант Келван, судя по всему, либо не знал о его «особенностях», что вряд ли, либо считал, что мальчишка сам способен использовать доступные ресурсы с наибольшей эффективностью. Для него Элден был просто новым, но дисциплинированным бойцом, который умеет слушать и не лезет вперед без приказа.

Они шли уже несколько часов, петляя по знакомым братьям Хольст тропам, далеко углубившись в лес к востоку от Лесопилки. Воздух был сырым и холодным, пах прелой листвой и далеким дымом — возможно, от сторожевого костра какой-нибудь дальнего хутора.

— Стой, — тихо, но властно произнес старший Хольст, замирая и поднимая руку.

Все замерли. Лесная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, вдруг стала звенящей. Хольст присел, касаясь пальцами земли, потом повернул голову, прислушиваясь.

— По дороге. Много. Тяжело. Бегут, — выдохнул он отрывистыми шепотами, понятными только своему брату и лейтенанту.

Келван кивнул, не выражая ни удивления, ни страха. Его свинцовые глаза скользнули по отряду.

— Позиция. На опушке, у каменной гряды. Залп из арбалетов. Тишина.

Движения отряда стали отточенными, почти механическими. Они отступили с тропы, сливаясь с тенями под старыми елями, и заняли позицию на низком, поросшем мхом каменном выступе, с которого открывался вид на грязную, разбитую колеями дорогу, ведущую к видневшимся вдалеке крышам маленькой деревушки.

Не прошло и минуты, как и остальные бойцы услышали гулкий топот. Нестройный, тяжелый, сопровождаемый хриплым, гортанными окриками. Потом они показались.

Орки. Пятеро. Они не крались. Они бежали рысцой, уверенные в своей силе, явно спеша к намеченной цели — дымным крышам впереди. Их зеленые, покрытые шрамами туши потные, дыхание клубилось паром в холодном воздухе. В руках — привычные уже Элдену тяжелые топоры и молоты. Их глаза, алые, безумно блестели в предвкушении резни.

Но один выделялся.

Он бежал чуть сбоку, не в общей куче. Его кожа была не ядовито-зеленой, а тускло-коричневой, как старая глина. На могучих плечах болталась шкура огромного белого волка, голова которого служила подобием шлема. Он был чуть меньше своих собратьев, но в его движениях не было их пьянящей ярости. Была жесткая, хищная собранность. Даже его глаза отличались, они не были залиты кровью, как раз напротив — темно-зеленые, рыскали по округе, как у опытного охотника.

— Интересно, — мелькнуло в голове Элдена, когда его взгляд скользнул по бурому орку. — Не такой, как прочие. Явно более опасный. -

— Целсь, — прошептал Келван. Братья Хольст и пехотинцы плавно подняли свои тяжелые арбалеты. Лира, слегка дрожащими руками, вытащила из-за спины посох. Он вряд ли годился как боевое оружие, но делал ее магию чуть сильнее. Элден просто сжал рукоять топора, оценивая расстояние и планируя свой рывок на того, кто окажется ближе после залпа.

Бурый орк внезапно замер, его ноздри затрепетали. Он что-то почуял. Запах человека? Напряжение? Его темно-зеленые глаза метнулись прямо в сторону их засады.

Но было уже поздно.

— Огонь! — скомандовал Келван голосом, не громче скрипа ветки.

ТХУМ-ТХУМ-ТХУМ!

Тяжелые болты с глухим стуком сорвались с арбалетов и впились в зеленые туши. Один орк, получив прямо в грудь, рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув. Второй заревел, хватаясь за снаряд, торчащий у него в бедре. Третий кусок металла просвистел мимо, ударив в дерево за спиной орков. Четвертый летел четко в глаз бурого, но тот увернулся.

Не ожидавшие нападения, зеленокожие на секунду опешили. Это была их фатальная ошибка.

— В атаку! — рявкнул Келван, уже выхватывая меч и спрыгивая с уступа.

Отряд ринулся вперед, набрасываясь на растерянных громил. Братья Хольст, отбросив арбалеты, вскинули алебарды. Пехотинцы сомкнули щиты. Лира осталась сзади, навершие ее посоха начало мягко светиться, а губы шептали молитву.

Элден рванул не в общую свалку, а вбок, к тому самому орку с раной в бедре. Тот, хромая, занес над ним свой топор с диким ревом. Парень присел, пропуская удар над головой, и его топор со свистом вошел орку в колено. Тот рухнул с воплем, и добивающий удар в горло оборвал его навсегда.

Подняв голову, Элден увидел, что бой уже кипит. Двое пехотинцев и один из братьев Хольст грамотно атаковали одного из двух оставшихся орков. Лейтенант Келван, холодный и эффективный, как мясницкий нож, дрался с другим, его меч находил слабые места в размашистых атаках чудовища. Второй Хольст лежал на земле, хватаясь за окровавленное плечо — ему не повезло, тяжелая дубина ударила по верхнему краю щита, чуть не оторвав руку. Лира уже стояла над ним, а с посоха спускались тонкие лучики Света.

И бурый орк…

— Сбежал? Вряд ли, — напрягся Элден, тут же почувствовав опасность. Он резко развернулся.

Противник не покинул поле боя. Он использовал замешательство и первые секунды сражения, чтобы скрыться в тени деревьев у другой стороны дороги. И теперь он выходил из-за толстого ствола старого дуба, его темные глаза были прикованы не к общей схватке, а к нему, к Элдену. В его руках был длинное, тяжелое копье с широким листовидным наконечником. И на его губах играла холодная, расчетливая ухмылка охотника, нашедшего самую интересную дичь.

Он что-то хрипло сказал на своем гортанном языке. Слова были обращены не к Элдену, а к чему-то в кустах за ним. Оттуда послышалось низкое, голодное рычание, и на дорогу, припав к земле, вышла массивная, серо-бурая тварь. Волк. Даже больше тех монстров, что нападал на его деревню.

Бурый орк медленно, целенаправленно двинулся через дорогу, не спуская глаз с Элдена, его копье было направлено точно в грудь парня. Зверь, рыча, стал заходить слева, отрезая путь к отряду.

— Это будет занимательно,— подумал Элден, чувствуя, как адреналин снова начинает жечь кровь, а в груди закипает знакомый, холодный азарт.

Парень не ждал, пока они завершат свой маневр. Дистанция была на руку орку с копьем. Значит, нужно было подойти ближе.

Он рванул навстречу орку. Но не по прямой. Короткий, резкий зигзаг вправо, словно он пытается обойти его с фланга. Предсказуемый ход. Орк, не меняя выражения своей хищной ухмылки, плавно развернул копье, готовясь встретить атаку сбоку. Волк, следуя негласной команде, ринулся перехватывать, его мощные лапы взметнули грязь с дороги.

И тут Элден изменил направление. Не рывком магии — тем было пока расточительно. Его тело было в состоянии исполнять и более сложные трюки, а потому…

Зверь, уже приготовившийся к прыжку среагировал и тоже изменил свой путь, рванув в хозяину. Элден такого просто не ожидал, желая убить волка так же, как в своей деревне, но питомец бурого орка оказался сообразительней.

Парень и гигант со своим зверем замерли, смотря друг на друга. В следующий миг орк и человек сорвались с места, а волк бросился обходить врага своего хозяина по дуге.

Выпад копьем, учитывая вес оружия и силу громилы, скорее всего, имел все шансы пробить человек насквозь, мгновенно убив, но Элден и не планировал даже парировать атаку, ловко подпрыгнув вверх. Морда бурого орка вытянулась от удивления, когда парень приземлился на его оружие и вновь прыгнул, заставляя своего противника покачнуться. Лезвие топора летело четко в лоб громилы.

С оглушительным рыком на Элдена прыгнул волк и ему пришлось изворачиваться в воздухе, чтобы тварь просто не перекусила его пополам. Массивные челюсти, усеянные острыми клыками, клацнули перед животом парня, не достав до плоти.

Орк и человек вновь разошлись, не оставив друг на друге даже царапины. Бурый вновь усмехнулся, сменив стойку, и Элдену почудилось что тот ему уважительно кивнул, что-то выкрикнув на своем языке!

Задумавшись на пару мгновений, парень кивнул в ответ и отбросил свой щит. Он все равно редко им пользовался, в силу малого опыта. Даже в прошлой жизни такие вещи он не то что не использовал — в руках держал от силы несколько раз. Зачем тебе щит, когда твою кожу может пробить всего десяток существ в мире?

В следующий миг Элден исчез, чтобы в следующий момент оказаться вплотную к орку, где его копье не очень эффективно. И пусть врага это явно удивило, он не растерялся, попытавшись сначала прижать парня к себе копьем, но Элден извернулся и уже заносил топор для удара, стоя сбоку от орка. Тот физически не успевал ничего сделать, но его вновь спас зверь, попытавшись откусить человеку ногу.

Бой прервался боевым кличем. Элден и его противник обернулись на звук. Все зеленокожие были мертвы.

— Грукк, — указав на себя, громко крикнул орк, вскакивая на волка.

— Элден, — повторив жест врага, усмехнулся Элден. Миг и его противник исчез в лесной чаще.

На дорогу опустилась тишина. Густая, тяжелая, пропахшая железом и смертью. Элден тяжело вздохнул и оглянулся. Бой закончился. Зеленые орки лежали мертвые, Лира, бледная, но собранная, заканчивала перевязку раненого Хольста. Второй брат и пехотинцы, перемазанные кровью и грязью, стояли, опираясь на оружие, переводя дух. Их взгляды скользнули по парню, но никто ничего не сказал. Либо не было сил, либо не хотели.

Лейтенант Келван, вытирая клинок о шкуру на теле павшего орка, подошел. Его свинцовые глаза оценивающе осмотрели Элдена.

— Он был куда сильнее зеленокожих, — констатировал Келван. –Умен, сдержан, расчётлив. И у него был зверь.

— Да, — коротко кивнул Элден.

— Это может быть очень важно, возможно, мы впервые наткнулись на командира этого сброда — добавил Келван, тыча мечом в сторону зеленых трупов. — Они… будто бешеные. А этот… охотился. — Он помолчал. — Деревню предупредим. Пойдем назад. Нужно доложить. Рейды учащаются. И не все орки… одинаковые.

Он отдал приказ собираться. Элден, вытирая лезвие топора, в последний раз взглянул в ту сторону, куда ушел его противник, который вроде назвался Грукком. Значит, есть разные. И если этот, более умный и опасный, убежал … то дела у Штормгарда были еще хуже, чем казалось. Одно дело воевать с бешеными берсерками, а совсем другое — с разумными.

Он повернулся и пошел за отрядом, оставляя позади окровавленную дорогу.

Глава 7. Бремя власти

Черные Топи. Заболоченная, покрытая густым труднопроходимым лесом местность. Формально принадлежащая Штормгарду территория практически не использовалось. Лишь на ее западных и северных окраинах стояло несколько крупных деревень… Ныне сожженных и разграбленных. В глубине этого неприветливого региона тяжелый запах гниющей растительности вытеснялся другими — дымом костров, потом тысяч тел, кровью свежей добычи и едким, чуждым миру запахом, исходившим от центра лагеря.

Огромная каменная плита, обожжённая до черноты, возвышалось над землей. На ней бы могло поместиться полдюжины шатром, но сейчас там возводилась арка из камня, что скреплялся в единый монолит и чернел под зеленым пламенем. Врата, что приведут в этот мир Орду. Но даже недостроенные, они уже влияли на все вокруг. Растения чернели и рассыпались в пыль, почва высыхала и трескалась, превращаясь в красноватый, мертвый песок. У подножия возвышающейся арки теснились пустые, грубо сколоченные клетки, и лишь в нескольких из них виднелись жалкие, перепуганные фигуры в обрывках одежды — люди, пленники, чья судьба никого здесь не интересовала. За работой наблюдали молчаливые орки в черных, потрепанных балахонах. Они же и вызывали пламя Скверны.

Лагерь раскинулся вокруг этого монумента. Тысячи шатров из шкур, натянутых на кости дренорских зверей или на срубленные стволы местных деревьев. Гул голосов, лязг оружия, рычание боевых волков и топот множества ног — все это сливалось в мощный, непрерывный гул. Перед Вратами, на небольшом возвышении, стоял шатер вождя. Большой, из серых шкур могучих элекков, увенчанный тотемом с бивнями того же зверя. У входа стояли двое стражников из клана Черной Горы, закованные в темные латы.

Внутри было прохладно и сумрачно. На грубом столе из цельного пласта дерева были разложены шкуры с выжженными на них картами. Возле одной из них, опершись мощными ладонями о край стола, стоял Чернорук Разрушитель, Вождь Орды.

Чистое воплощение мощи одного из народов Дренора. Тяжелый черный доспех с огромными наплечниками делал и так крупного орка еще больше. Темно-коричневая кожа была покрыта шрамами как от клыков и клинков, так и от ожогов, а руки по локоть были абсолютно черными, словно обугленные в пламени Черной Горы. Его лицо с массивной челюстью и глубоко посаженными, пронзительными глазами цвета вороненой стали выражало тяжелую, гранитную решимость. Его избрали быть Вождем Орды, вести свой народ в будущее, к процветанию, ведь родной мир был на грани гибели.

— …значит, Дуротан снова отказался, — произнес Чернорук, его голос был низким, как отдаленный гром, лишенным ярости, что сейчас пылала в большей части орков. В нем звучало уважительное раздражение. — Его Волки не хотят пить из той же чаши, что и остальные.

С противоположной стороны стола стоял старик. Болезненная зеленая кожа, горящие тусклым красным пламенем глаза, серая борода и сгорбленная фигура. Он казался тенью рядом с массивным вождем, уступая в габаритах раза в три. Однако был куда более ужасным существом.

Из спины некогда немощного и изгнанного из своего клана орка сейчас торчало шесть длинных костяных шипов, на одном из которых висел череп его бывшего наставника. Черная мантия была покрыта кровавыми угловатыми рунами, что вспыхивали, когда чернокнижник использовал свою силу. Он опирался на старую обугленную деревянную трость, покрытую трещинами, из которых исходило зловещее сияние Скверны.

— Дуротан упрям, как и весь его ничтожный клан, — ответил Гул’дан, холодным, шелестящим голосом. — Он говорит, что его воины сильны своей волей и верностью традициям. Дурак не доверяет дару, который я принес. Может он сомневается и в том, что нам нужно было уйти из умирающего Дренора?

Чернорук хмыкнул, проводя ладонью по карте, где грубыми штрихами были обозначены горы, леса и человеческие поселения.

— Дуротан — великий воин. Его упрямство рождено в схватках с гроннами. Я уважаю его силу. И его клан — лучшие всадники на волках и охотники, какие есть у Орды, в разведке уступая лишь Кровавой Глазнице. Пусть пока остаются такими. Если они подведут Орду, то будут либо изгнаны, либо примут твой дар Богов — Он поднял взгляд, и его стальные глаза встретились с горящими точками взгляда Гул’дана. — Розовокожие опомнились. Они собирают армии. Нам нельзя топтаться на месте, пока наши воины дерутся из-за последней туши кабана.

— Ты прав, вождь, — кивнул Гул’дан, делая шаг ближе к карте. Его костлявый палец ткнул в район к северу от их лагеря, за гряде невысоких гор, которые орки прозвали Красными Горами. — Вот где лежит наша следующая добыча. Земли за этими горами. Люди называют их… Редридж. Это их житница. Поля, пастбища, сады. Там течет река, там много еды. И там почти нет каменных стен.

Чернорук внимательно изучил указанное место.

— Хорошая земля. Чтобы они ели досыта, а не дрались за кости, как шакалы. Я составлю план нападения, — кивнул громадный орк.

— Клан Северных Волков знает эти леса лучше всех, — предложил Гул’дан, его палец провел дугу вокруг гор. — Они проведут нас сквозь перевалы, уничтожат дозоры. С ними пойдут воины Сумеречного Молота. С новым вождем… — тут Гул’дан позволил себе тонкую, одобрительную ухмылку, — …который привел их в порядок. После той… неурядицы с прежним вождем, ты был прав, не уничтожая клан. Теперь они снова грозная сила. И послушная. А с ними — несколько моих учеников. На случай, если людские маги решат показаться из своих каменных шатров.

Чернорук кивнул, обдумывая.

— Чо’Галл… да, он крепко взял Молот в свои руки. Хорошо. Дуротан поведет Волков на разведку и уничтожит отряды розовокожих. Чо’Галл с Молотом будет тараном, что сожжет их поселения. А мои воины Черной Горы… — он ткнул пальцем прямо в запад схематичного Редриджа, где горы расступались давая свободны проход — …ударят сюда, когда Сумеречный Молот вступит в бой. Тогда розовокожие не смогут прийти на помощь друг другу.

— Мудрый план, великий вождь, — склонил голову Гул’дан. — Сила Орды, направленная единой волей, не знает преград. И когда мы захватим эти земли… те из кланов, кто еще колеблется, увидят, что будущее — за нами. За силой, которая ведет к победе.

Чернорук внимательно посмотрел на Гул’дана. Рузрушитель не был мудр, как шаманы, но и совсем безмозглым гронном тоже не являлся. В его взгляде не было слепого доверия. Мысль, сомнение, которое принес ему Дуротан не покидала голову Великого Вождя.

Что если это Гул’Дан со своими учениками принес смерть их миру? Что если Скверна и есть тот яд, что отравил его родину? Однако поверить в том, что один, пусть и сильный колдун, даже с благословлением Богов, был способен обратить целый мир в пылающую пустошь?

На другой чаше весов были дренеи, которых чернокнижник и обвинил в гибели их мира. Увы, у тех уже не спросить. Отчаявшиеся из-за покинувших их стихий орки, ведомые учителем Гул’Дана — Нер’Зулом, уничтожили почти всех дренеев. А те что остались в живых, бежали на огромном летающем камне.

— Эта сила, которую ты несешь… Скверна. Она делает воинов яростнее. Сильнее. Но я видел, как тускнеют глаза у тех, кто ее вкусил. Как забываются имена детей в пылу битвы. Мне и моим воинам Черной Горы наша собственная ярость пока что служит верно. Я сражался с ограми и гроннами без всяких «даров» и побеждал. Мы сохраним ясность ума, чтобы видеть поле боя целиком, а не только кровь перед собой.

Гул’дан не стал спорить. Он лишь снова склонил голову, изображая покорность мудрости вождя.

— Твоя воля — закон, Чернорук. Твоя сила и твое видение привели нас сюда, в этот богатый мир. Я лишь… советник. И тот, кто открывает двери. Пусть твои воины остаются такими, какие есть. Их мощь и так велика. А дар… он будет ждать тех, кто захочет стать еще сильнее. Для величия Орды.

В шатер на мгновение ворвался отдаленный рев боевых криков с тренировочных ям. Чернорук слушал этот звук, и в его глазах вспыхнуло знакомое пламя — не демоническое, а свое, жажда битвы и завоевания.

— Хорошо. Передай приказ Дуротану и Чо’Галлу. Пусть готовятся к походу. Мы двинемся через пять восходов солнца. Пора показать мягкотелым мощь Орды!

Гул’дан кивнул и уже собрался было говорить, как вдруг замер. Его тело напряглось, горящие глаза расширились, уставившись в пустоту где-то за стенкой шатра. Его пальцы судорожно сжали обугленную древесину, заставив ее хрустнуть, и на мгновение казалось, что от него повеяло удушающим жаром.

— Он… зовет, — прошептал Гул’дан, и его голос стал чужим, отзвуком из далекой, темной бездны. — Повелитель Пламени… Бог, даровавший Орде силу и шанс на спасение… Я должен идти.

Не дожидаясь ответа, Гул’дан развернулся и быстрыми шагами вышел из шатра, его черный балахон скрылся в вечерних сумерках, спеша в сторону строящихся Врат.

Чернорук остался один. Его тяжелый взгляд скользнул по карте, по Редриджу, потом в сторону, где исчез Гул’дан. На его лице не было страха. Была глубокая, сосредоточенная мысль. Он повел свой народ через портал в новый мир, поверив силе и обещаниям чернокнижника. Он видел, как тот же дар делит его воинов. И теперь слышал, как тот, кто открыл двери, шепчется с тем, кто сидит по ту сторону. Вождь потянулся к кувшину с крепким напитком, налил себе полную чашу. Он пил за грядущую победу, за новые земли для Орды. Мир Азерота был богат. Но ничто богатое не дается без жестокой борьбы. И Чернорук был готов бороться — не только с людьми, но и с той тьмой, тень от которой все длиннее ложилась на его лагерь от подножия черных, растущих Врат.

Если придется, он встанет против того, кто и сделал его Вождем Орды.

***

К западу от Черных Топей, в глубине Красногорья, среди густого, живого и пропитанного магией леса, вибрирующего от силы. Воздух здесь был кристально чистым, холодным и пах озоном, хвоей и старым пергаментом. Над высокими соснами, стоявшими как молчаливая стража, высилась тонкая, изящная, почти нереальная игла из бледного камня — башня Каражан.

Она не подавляла, как крепость, напротив, походя на дворец правителя, что хотел жить как можно ближе к небу. Вокруг ее шпиля, в лучах холодного осеннего солнца, переливались и искрились невидимые простому глазу потоки — живое дыхание магии. Ручейки чистейшей маны, сияющие серебром и лазурью, обвивали башню, стекали по ее стенам и впитывались в насыщенную волшбой землю у подножия.

В одном из верхних залов, с которого открывался головокружительный вид на бескрайнее море лесов, стояли двое. Помещение было обшито темным, полированным деревом, заставлено высокими стеллажами с фолиантами в переплетах из кожи и странными приборами из хрусталя и бронзы. Воздух звенел от концентрированной магической энергии.

У большого стола, на котором была выгравирована карта Азерота, мерцавшая легким внутренним светом, стоял Хранитель. Медив. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но не здоровых, а прожитых в долгой, изнурительной болезни. Его лицо было худым, аскетичным, с глубокими тенями под глазами, цвет кожи — бледный, почти восковой. Темные волосы, тронутые сединой, были длинными и чуть растрепаны. Он был одет в простые, но безупречно чистые темно-коричневые одежды. Его руки, тонкие и жилистые, с длинными пальцами, лежали на карте, и по ним, казалось, пробегали слабые искорки энергии.

Но в его движениях не было ни слабости, ни усталости больного. Он был резок, точен, полон скрытой, колоссальной силы. Его глаза, цвета грозового неба, смотрели на мир и на стоящего перед ним юношу с холодным, непроницаемым величием, в котором читалась тысячелетняя мудрость и… легкое, привычное высокомерие.

— Повтори, Кадгар, — произнес Медив. Его голос был сухим, беззвучным, как шелест страниц в библиотеке, но каждое слово обладало весом и четкостью. — Что именно тебе удалось разглядеть в сфере прорицания?

Перед ним, стараясь держать спину прямо, стоял семнадцатилетний юноша. Его лицо, еще сохранявшее детскую мягкость, было серьезно и сосредоточено. Темные волосы беспорядочно падали на лоб. Он был одет в простую серо-синюю робу ученика, на поясе у него висел небольшой кристалл на серебряной цепочке — подарок Медива за первые успехи. Он продержался в Каржане несколько месяцев, что уже было немыслимым достижением. Предыдущие «таланты», присланные Кирин-Тором, сбегали или были изгнаны за неделю.

— Темные Врата, Хранитель, — отчетливо, стараясь не сбиться, ответил Кадгар. — В Черных Топях. Они еще не завершены, но уже высасывает жизнь из земли вокруг. Орки строят их под руководством того, кого они зовут Гул’даном. И он… — Кадгар слегка запинался, — он общается с чем-то. С кем-то. Через Врата. Я не смог разглядеть сущность, но почувствовал… жар. Будто держал руки прямо над костром

Медив молча слушал, его бледные пальцы слегка постукивали по изображению Восточных Королевств.

— Гул’дан… — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между презрением и профессиональным интересом. — Интересно, кто научил его подобному? Даже я ничего не знаю о межмировых перемещениях, а тут какой-то зеленокожий варвар. Вероятнее всего — демоны.

Он поднял взгляд на Кадгара.

Медив сделал легкий жест рукой, и карта на столе ожила. Над изображением Штормгарда засветилась крошечная фигурка рыцаря, а от Черных Топей потянулась жирная, кроваво-красная стрела, упирающаяся в изображение полей и холмов. — Скорее всего, в ближайшее время они пойдут сюда. На Редридж. Король Ллейн уже послал своего самого верного и могучего воина разобраться с «проблемой дикарей». Лотар храбр, прямолинеен и достаточно умен. Он не поведет свою армию в лоб, но недостаток информации может стать критичным. Он не понимает, с чем имеет дело.

— Что… что нам делать, Хранитель? — спросил Кадгар. В его глазах горело не только любопытство, но и тревога. Он видел армию орков и сильно сомневался, что в открытом бою рыцари Штормгарда смогут остановить эту Орду.

— «Нам»? — Медив слегка приподнял бровь, и в его взгляде промелькнула тень насмешки. — Кирин-Тор предпочитает наблюдать, уткнувшись носом в свои пыльные гримуары. Они боятся нарушить свой хрупкий нейтралитет. Я — Хранитель. Мой долг — защищать Азерот от угроз такого масштаба. Но я не буду водить армии. У меня есть… иные методы. И ученики, которые могут служить моими глазами и ушами, а иногда — и вестниками.

Он внимательно посмотрел на Кадгара, будто впервые оценивая его не как подопытного, а как инструмент.

— Ты отправишься к Лотару. Встретишь его войско на дороге к Красным Горам. Ты передашь ему то, что видел. Предупредишь о Вратах, о Гул’дане, о том, что орки — не просто дикари. Я вмешаюсь позже, когда представиться хороший шанс, чтобы нанести этим тварям непоправимый ущерб.

Кадгар проглотил комок в горле. Ему, семнадцатилетнему ученику, который еще вчера корпел над теорией телепортации, предстояло стать советником командующего армией.

— Я… я понял, Хранитель. Но как я… я не умею летать, а для телепортации нужен маяк. А путь долгий и…

Медив махнул рукой, будто отмахиваясь от пустяка.

— Ты будешь лететь. На грифоне. Я вложу в твой разум знание — как держаться в седле, как направлять зверя, как не свалиться с него при первом же порыве ветра. Это просто. Гораздо проще, чем стабилизировать поток маны в бинарной спирали. — Он подошел к огромному арочному окну, выходившему на балкон. — Иди. Время не ждет. Грифон уже ждет тебя внизу.

Кадгар, сжимая в кулаке свой кристалл, кивнул, сделал неловкий поклон и направился к выходу на балкон. У порога он обернулся.

— Хранитель…, а что, если Лотар не послушает?

Медив стоял у окна, его худощавая фигура вырисовывалась на фоне бескрайнего неба. Он не обернулся.

— Не волнуйся, юный Кадгар, мой друг достаточно умен и осторожен. Даже информацию от такого юнца как ты он примет во внимание, просто чтобы избежать потерь среди людей. А теперь иди. И не бойся высоты. Падение — это всего лишь ускоренное возвращение к земле. Неэлегантно, но эффективно.

Кадгар вышел на холодный ветер балкона. Внизу, на одной из многочисленных открытых площадок башни, действительно сидел огромный, гордый грифон с золотистой шерстью и орлиными крыльями. На его спине было седло. Кадгар, чувствуя, как в его сознание мягко, но неумолимо вливается поток чужих знаний — о балансе, о хватке, о посылах зверю, — глубоко вдохнул и смело шагнул за перила. Магия Каражана мягко подхватила его и опустила в седло. Грифон, почувствовав всадника, издал низкое, гортанное курлыканье, расправил крылья и, оттолкнувшись мощными лапами, ринулся в небо, унося юного мага прочь от магического безмолвия Каражана навстречу грохоту надвигающейся войны.

Медив долго смотрел в окно, пока крошечная точка с грифоном не растворилась в дымке горизонта. Затем он медленно обернулся. Выражение его лица изменилось. Исчезло высокомерное спокойствие, интеллектуальная холодность. Черты исказила гримаса почти физической боли. В его глазах, таких ясных и пронзительных секунду назад, вспыхнули и погасли два крошечных уголька — не магического огня, а чего-то иного. Темного, жуткого и бесконечно злого. Огни Скверны.

Он зажмурился, с силой потерев переносицу. Когда он снова открыл глаза, они были прежними — холодными и ясными. Но в них осталась глубокая, ледяная усталость.

Беззвучным шепотом слова, он исчез из зала в вихре синих искр телепортации.

Он материализовался в самом низу башни, в помещении, куда не ступала нога ни одного ученика. Это была круглая комната без окон, стены которой были выложены гладким, белым, холодным мрамором. Здесь не было ни книг, ни приборов. Только дверь на улицу и лестница наверх, что могла стать иллюзорно бесконечной, если Хранитель не желал видеть гостя.

Медив стоял посередине зала, его дыхание было ровным, но напряженным. Он поднял руку и провел ладонью по безупречной поверхности стены. Под его прикосновением белый мрамор потемнел. Не просто стал серым — он покрылся вязкой, живой чернотой, будто пролитой смолой, которая пульсировала и медленно растекалась. В центре этого черного пятна проступили очертания, сложились в массивную, простую дверь из темного, почти черного дерева, окованную полосами холодного железа.

Медив стоял перед ней несколько мгновений, его лицо было каменной маской. Потом он толкнул дверь. Она открылась беззвучно, впуская в белую комнату полосу густой, непроглядной тьмы, от которой веяло не холодом подземелья, а тем самым иссушающим, испепеляющим жаром, о котором говорил Кадгар.

Хранитель Азерота, не оглядываясь, шагнул во тьму. Дверь захлопнулась за ним, и черное пятно на стене начало медленно сжиматься, пока не исчезло без следа, оставив лишь гладкую, белую, безмолвную поверхность мрамора. В башне, пропитанной чистой Арканой, снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стариком, что протирал пыль в одной из библиотек.

***

Зал Совета в королевском дворце Штормгарда был воплощением сдержанной мощи и вековой традиции. Высокие стрельчатые окна из цветного стекла пропускали бледный свет осеннего дня, выхватывая из полумрака массивный круглый стол из черного дуба, отполированного до зеркального блеска поколениями локтей, опиравшихся на его поверхность. На столе лежали развернутые карты, испещренные пометками, донесения на пергаменте со знаком печати восточных форпостов и тяжелые, инкрустированные драгоценными камнями кубки с вином, к которому почти никто не прикасался. У стен, в тени между мраморных колонн, неподвижно, словно статуи в полных латах, стояли королевские гвардейцы. Воздух был прохладен и пах старым деревом, воском и напряжением.

За столом сидели те, от чьих слов зависела судьба королевства Штормгард.

Во главе, в кресле чуть выше других, восседал король Ллейн Рин. Молодой мужчина с умным, усталым лицом и густой темной бородой с проседью. Его взгляд, обычно мягкий и теплый, сейчас был жестким и сосредоточенным. Рядом с ним, положив руку на его плечо в жесте одновременно поддержки и причастности, сидела королева Тарья. Женщина редкой красоты и стальной выдержки, ее ясные глаза оценивающе скользили по присутствующим, не упуская ни одной мелочи.

Напротив короля, заполняя собой все пространство между двумя креслами, восседал Гардон Рэдхарт, граф Восточной Долины. Седой, но с теми же могучими плечами и горящими в глубине голубыми глазами, что и у его сына. Он молчал, слушая, но одно его присутствие, обычно, отбивало всякое желание спорить с королем, ведь Рэдхарты всегда отличались огромной преданностью трону.

Трое других Советников занимали остальные места. Лорд Мейнард из рода Винтерсмитов, худощавый и бледный, с тонкими губами и привычкой теребить дорогой перстень на пальце властвовал над Редриджем. Лорд Эдрик, глава дома Вейлов, полноватый, краснощекий, с маслянистым голосом и взглядом, постоянно бегающим по сторонам, управлял южными землями, что граничили с территорией троллей Гурубаши. И третий — лорд Виктор, старший из рода Блэквудов, мужчина с лицом, вырезанным из гранита, и пронзительными серыми глазами, в которых читался холодный, беспристрастный расчет, управлял западными землями.

— …и последний патруль из Лесопилки Восточной долины подтверждает: рейды учащаются, — говорил король Ллейн, его голос, обычно мелодичный, сейчас звучал сухо и официально. — Мало того, они становятся смелее. Орки уже не ограничиваются набегами на самые глухие хутора. Они атакуют деревни в виду гарнизонов. И они организованы. Это не стая гноллов, что несется толпой. Это воины. С тактикой.

— Воины-дикари, ваше величество, — с легким пренебрежением вставил лорд Мейнард. — Гноллы тоже были организованы. Имели вожаков. И что? Мы их перебили. Потребовалось время, да, но сделали это. Теперь же вы предлагаете… что? Объявлять тотальную войну? Поднимать все ополчение? Из-за нескольких зеленокожих выскочек с другого конца света? — Мейнард говорил так, будто лично убил нескольких вожаков гуманоидных собак, хотя на деле вряд ли хоть раз встречался с ними в бою

— «Нескольких»? — королева Тарья подняла бровь. Ее голос был тихим, но каждое слово резало воздух, как лезвие. — Наши дозоры насчитывают уже сотни. И их число растет с каждым днем. Они не просто воюют, лорд Мейнард. Они уводят наших людей, разоряют наши земли.

— Верно, — поддержал ее лорд Виктор Блэквуд. Его голос был низким и не допускающим возражений. — Игнорировать угрозу такого масштаба — верх легкомыслия. Гноллы были порождением этого мира, его частью. Эти же… орки… явно пришли извне. Ни в одной из библиотек мы так и не нашли упоминания о ком-то хотя бы похожем.

Лорд Эдрик Вейл откашлялся.

— Все это, конечно, тревожно… очень тревожно. Но мобилизация, война… это деньги. Огромные деньги. Казна не бездонна. И назначение… — он бросил быстрый взгляд на пустующее место за столом, — …лорда Лотара Королевским Защитником… Это решение, простите, ваше величество, несколько… поспешное. Человек, пусть и храбрый, но не самого знатного рода, не входящий в наш круг… командовать всеми армиями?

— Род Лотаров старше твоего, Эдрик, и моего, и Мейнарда, вместе взятых, — холодно отрезал лорд Виктор. — И они служили короне, когда твои предки еще торговали овечьей шерстью. Лотары берут свое начало еще из Империи Арати. А сейчас мы говорим не об этом. Мы говорим о выживании. Андуин Лотар — лучший полководец, какой у нас есть. Его назначение логично.

Гардон Рэдхарт наконец заговорил, и его бас, похожий на раскат грома, заставил вздрогнуть даже лорда Эдрика.

— Мои владения на востоке. Мой сын уже режет морды этим зеленым тварям. Я тоже успел столкнуться с ними. Обычный пехотинец нашего королевства, в бою один на один вряд ли выстоит хотя бы в половине случаев. На нашей стороне лучшая выучка, тактика и умение держать строй. На их — колоссальные физические данные и ярость. Ближе всего будут берсерки троллей. Никому, я надеюсь, не надо напоминать насколько это мерзкие и противные враги? И если мы дадим оркам время собраться и окопаться в тех болотах, то выковыривать их оттуда будем десятилетиями, заливая кровью не наших детей. Король прав. Лотар прав. Война уже идет. Мы лишь решаем, будем ли мы вести ее на своей земле, у своих стен, или вынесем ее на порог того, кто к нам пожаловал.

— Ваши владения, лорд Рэдхарт, да, на востоке, — снова вступил лорд Мейнард, и в его голосе зазвучала откровенная злоба. — А мои, если что, — Редридж. Житница королевства. Если Лотар поведет армию в поход и… не дай Свет… потерпит неудачу, кто будет защищать мои поля? Моих людей? Орков уже видели на окраинах!

Королева Тарья повернула к нему голову, и ее взгляд стал ледяным.

— Именно поэтому, лорд Мейнард, мы и должны действовать быстро и решительно. Пока орки режут твоих солдат в полях поодиночке, мы можем собрать армию и раздавить их гнездо. Если же мы будем сидеть сложа руки, отсиживаясь за стенами, то однажды они придут к твоим владениям не охотничьей группой, а войском. И тогда вопрос будет стоять не о потере урожая, а о потере Редриджа целиком. Сколько времени и сил понадобиться не только чтобы отбить его, но и вернуть к нынешнему состоянию? Вспахать поля, вырастить сады, наладить производство.

В зале повисла тяжелая пауза. Лорд Мейнард побледнел, но сжал губы. Лорд Эдрик беспомощно развел руками. Лорд Виктор Блэквуд лишь кивнул, соглашаясь с королевой.

Король Ллейн медленно поднялся.

— Обсуждение окончено. Угроза реальна и серьезна. Сидеть в ожидании — значит обрекать королевство на медленное удушение. Я, Ллейн Рин, король Штормгарда, объявляю состояние войны с орками, что вторглись в наши земли. Все силы королевства мобилизуются. Армия под командованием Королевского Защитника Андуина Лотара выдвигается к Красным Горам, чтобы встретить врага и отбросить его прочь от наших границ. Лорд Рэдхарт, ваш род обеспечивает южный фланг.

Гардон тяжело кивнул.

— Будет сделано, ваше величество.

— Лорд Блэквуд, — продолжил король, — вы займетесь координацией с арсеналами и логистикой. Нам понадобится всё.

— Слушаюсь.

— Лорды Мейнард, Вейл, — Ллейн посмотрел на них, и в его взгляде не было упрека, только королевская воля, — вы обеспечите сбор ополчения в своих регионах и бесперебойные поставки продовольствия для армии. Это ваш долг перед короной и народом. Вопросы?

Вопросов не последовало. Лишь кивки, пусть и неохотные.

— Кроме того, — добавил Ллейн, садясь обратно, — немедленно отправляются гонцы к нашим… соседям. Они должны знать, с чем мы столкнулись. Мы просим… мы требуем помощи, как того требуют старые союзные договоры.

Лорд Виктор Блэквуд слегка нахмурился.

— Ваше величество… Изоляционная политика последних лет… Не уверен, что наши просьбы будут встречены с энтузиазмом. Теренас, Генн, Перинольд, Бронзобороды, Кирин’Тор могут предпочесть увидеть, как мы сами справимся с этой проблемой, чтобы не втягиваться в конфликт.

— Тогда мы справимся сами, — твердо сказала королева Тарья. — Но они должны быть предупреждены. Если огонь перекинется через наши границы, их земли будут следующими. Они это поймут.

Совет был окончен. Аристократы, обмениваясь краткими, ничего не значащими фразами, стали покидать зал. Гардон Рэдхарт вышел молча, его массивная фигура скрылась в коридоре, ведущем к казармам — он явно спешил отправить весть сыну и своим капитанам.

Ллейн и Тарья остались одни в огромном, внезапно опустевшем зале. Король устало закрыл глаза.

— Свет, дай нам силы… и мудрости. Я отправляю лучших наших людей на встречу с чем-то, чего мы не понимаем.

Тарья положила свою руку поверх его.

— Мы поступаем правильно, Ллейн. Ждать было бы смертью. А так… у нас есть шанс. У нас есть Лотар. У нас есть такие, как Рэдхарты. И у нас есть Свет.

— Да, — прошептал король, глядя на карту, где алая стрела армии Лотара уже будто бы двигалась навстречу темно-зеленой массе, расползающейся из Черных Топей. — У нас есть шанс. Остается лишь надеяться, что его хватит.

За окнами дворца Штормгарда сгущались осенние сумерки, неся с собой не просто ночь, а долгое, тревожное ожидание первых вестей с войны, которая только что перестала быть пограничным конфликтом и стала битвой за существование целого королевства.

Глава 8. Пленница

Лес встретил их напряженной тишиной. Не той, что бывает перед бурей, а глухой, приглушенной, будто кто-то набросил на деревья тяжелое сукно. Воздух был холодным, с запахом сырой земли, гниющих листьев и перебивающим их едким, знакомым душком — гарью и чем-то сладковатым, что щекотало в носу и не сулило ничего хорошего. Пахло далеким пожаром и смертью.

Отряд лейтенанта Келвана продвигался по старой тропе, уводящей от тракта на Редридж вглубь чащи. Движение было медленным и осторожным. Никому не хотелось нарваться на засаду орков. Братья Хольсты, замершие на полшага впереди, вглядывались не в следы на земле — их здесь было слишком много, на маршруте патрулей то, — а в саму лесную чащу. В сломанные ветки, в примятый мох, в молчание, которое было красноречивее любого звука. Уже несколько минут они не слышат даже щебета птиц.

Элден шагал чуть позади Келвана, чувствуя, как выданная кольчуга натирает плечи под весом щита. Его собственный топор висел на поясе, рукоять отполирована до блеска ладонью. Он не был столь опытным следопытом, но все равно сосредоточено смотрел по сторонам и внимательно слушал. Они точно приближались к своей цели.

Они шли уже третий час, ища почти полсотни исчезнувших людей. Карта, которую Келван доставал на последнем привале, показывала, что где-то здесь патруль из сорока человек должен был свернуть обратно к лагерю. Сорок. Половина — ветераны, с своим жрецом. Серьезная сила. Достаточная, чтобы пробиться сквозь засаду или удержать позицию. Если конечно рейдерские отряды орков не разрослись в десяток раз.

— Здесь, — голос старшего Хольста прозвучал резко, перерезая тишину. Он не указывал на что-то конкретное. Он стоял, подняв голову, и его ноздри вздрагивали. — Дым. Что-то тлеет и… Железо. Кровь.

Келван, не меняя выражения своего каменного лица, кивнул. Его свинцовые глаза скользнули по лицам отряда, задержавшись на Элдене на долю секунды.

— К бою, — скомандовал лейтенант коротко и ясно. — Щиты вперед. Хольсты на фланги. Лира в центр. Не разрывать строй.

Они двинулись, сомкнув щиты. Звук приглушенных шагов, лязг кольчуги, прерывистое дыхание Лиры — все это казалось неестественно громким в оглушающей тишине. Запах становился гуще, превращаясь в тошнотворную смесь гари, паленого мяса и той самой сладости, что пахнет лишь одним. Смертью.

Тропа вывела их на поляну. Небольшую, окруженную молодыми елями, с пнями по краям — когда-то здесь валили лес. Может даже жители ближайшей деревни заготавливали дрова на зиму.

Картина открылась сразу, целиком, без прикрас. Тела. Тридцать, может, больше. Зеленокожие, грузные, лежащие в хаотичных позах по всей поляне. Одни — сгорбившись у пней, с торчащими из спин арбалетными болтами. Другие — распластанные, с глубокими рублеными ранами. Третьи — обугленные, с неестественно скрюченными конечностями. Бой здесь был жестоким и отчаянным.

Но людей не было. Во всяком случае живых. Лишь полдюжины трупов.

— Свет… — прошептала Лира, почти до хруста сжав свой посох.

Келван шагнул вперед, его сапог хрустнул по обгоревшей хвое. Он осматривал поле боя холодным, методичным взглядом бывалого воина.

— Стояли насмерть, — констатировал он, указывая мечом на груду из трех орков, утыканных болтами. — Держали строй, значит не видели шанса на побег. — Он кивнул на обгорелые трупы. — Жгли. Видимо их жрец был достаточно боевым. — мало кто из служителей Света мог использовать свою силу во вред, а открывшие этот «дар» были способны жечь яркими вспышками.

— Но где наши? — хрипло выдохнул пехотинец Гарн, сжимая древко копья. Лицо его под шлемом было бледным. — Тут всего шесть трупов…

— Не здесь, — глухо сказал младший Хольст. Он стоял на краю поляны, указывая алебардой в промоину между кустами. — Ушли. Или их увели. Смотри.

Трава там была не просто помятой. Она была втоптана в грязь десятками ног, и эта широкая колея уходила вглубь леса, на юго-восток. Уйти таким строем могли только живые. Или те, кого тащат.

Келван подошел, нахмурившись. Он присел, тронул пальцами землю на краю тропы, поднес их к лицу. Грязь была темной, влажной. Никаких явных следов крови. Пленных увели. Куда? Зачем?

Элден тем временем отошел в сторону. Его внимание привлекло не тело, а то, как оно лежало. Один из ветеранов из патруля. Судя по доспехам и шлему — командир. Вот только не похоже что его убили орки. Труп не был изломан чудовищными ударами. Создавалось ощущение что отработал не орк, а какой-то убийца. Множество колотых ран, большинство из которых, проникни глубже, просто убили бы человека на месте. Видимо лишь благодаря своим навыкам воин смог продержаться.

Элден выпрямился, его золотые глаза стали холоднее. Он обернулся, чтобы сказать Келвану, но в этот момент на противоположной стороне поляны, у одной из груд тел, послышался слабый стон.

Все обернулись. Из-под зеленого, безжизненного бока выползла рука в потрепанном, грязном манжете синего цвета. Потом показалась голова. Молодое, исцарапанное лицо солдата Штормгарда. Он был жив. Его глаза, мутные от боли и шока, беспомощно метались, пытаясь поймать фокус на склонившихся над ним людях.

Лира, забыв об осторожности, бросилась к нему, ее руки уже потянулись, чтобы излить Свет. Но Келван резко схватил ее за плечо, удерживая на месте.

— Не трогай, — сказал он тихо, но так, что дрогнул воздух. — Смотри.

Солдат не просто лежал. Его тело время от времени вздрагивало мелкой, частой дрожью. Из уголка рта текла слюна, смешанная с темной кровью. Он что-то бормотал, но слова были бессвязными, обрывками, а глаза были налиты крови. Пара секунд и из его рта хлынула зеленая пена и со страшным хрипом он умер.

Жрица вскрикнула отшатнувшись.

— Яд? Орки разве его использовали хоть раз, — удивился младший Хольст, обмениваясь с братом быстрым взглядом.

Яд, уведенные воины, нетипично убитый командир отряда.

Именно в этот момент, когда все внимание было приковано к солдату, Элден почувствовал это — легчайшее движение воздуха за спиной Лиры, со стороны самой густой стенки молодых елей. Не звук. Сдвиг. Запах — пот, звериная шкура, холодная сталь.

Все его инстинкты взвыли об опасности и он поддался порыву. Он не думал и не собирался. На это просто не было времени! Его тело среагировало.

Рывок. Его левая рука рванулась вперед, отталкивая Лиру в сторону, к щитам пехотинцев. Правая в тот же миг выхватила топор.

Из чащи, словно тень, отделившаяся от ствола, выскользнула фигура. Высокая, гибкая, одетая в темные, сшитые из шкур лохмотья. В ее руках сверкнули два узких, изогнутых клинка. Один из них просвистел в воздухе там, где мгновением раньше была шея Лиры. Второй, короткий и резкий укол, метился Элдену в горло.

Он парировал удар обухом топора, отбивая клинок в сторону с лязгом, и тут же рванулся вперед, пытаясь сократить дистанцию. Нападающая отпрыгнула назад с кошачьей грацией, оказавшись в двух шагах, и впервые все увидели ее четко.

Это была женщина. Или нечто, очень на женщину похожее. Ростом с высокого человека, с мощным, для девушки, телосложением. Ее кожа была темно-зеленой, как у орков. Черные, спутанные волосы падали на лицо, скрывая его часть. Из-под них горели не красные, полные ярости и жажды крови огни, а холодные, светло-желтые глаза, лишенные звериного бешенства, но полные концентрации и хищной расчетливости. Нижние клыки слегка выступали из-под тонких губ.

— Орк, — проскрежетал Келван, уже выхватывая меч. Его отряд инстинктивно сомкнулся, прикрывая Лиру и образуя стену щитов.

Но она была не одна.

Из чащи по обе стороны от нее, с приглушенным топотом, вышли еще шесть орков. Их алые глаза были прикованы к людям, но в них не было привычной яростной спешки. Была выдержка. Ожидание команды. Это явно более опасные противники, чем большинство рейдеров.

Женщина-орк не спускала желтых глаз с Элдена. Она слегка склонила голову набок, будто изучая диковинное животное.

— Быстрый, — произнесла она на ломаном, гортанном, но понятном общем языке. Голос был низким, хрипловатым, без эмоций. — Очень быстрый. Я — Гарона.

Она мотнула головой в сторону остальных людей. Ее взгляд скользнул по окровавленному топору Элдена, по его стойке, по глазам, в которых не было ни страха, ни ярости, только готовность.

Говорящий на понятном языке орк, более того — орчиха, сильно удивила людей, но у них не было на это времени.

Не дав никому опомниться, девушка коротко, резко свистнула.

Шесть орков ринулись в атаку.

На поляне, где кровь еще не впиталась в землю, снова зазвенела сталь. И на этот раз в тишине леса не было ничего, кроме лязга оружия, хриплых команд Келвана и тяжелого дыхания тех, кто понимал — обратной дороги из этой чащи может и не быть. А желтые глаза охотницы неотрывно следили за Элденом, выжидая момент, чтобы снова скользнуть в его мертвую зону.

Свист Гароны стал спусковым крючком. Шесть орков, до этого стоявших как истуканы, взорвались движением. Но это не было слаженной атакой. Это был яростный, неудержимый накат шести разъяренных быков, каждый из которых рвался к своей цели — к щитам, к синей ткани плащей, к человечьей плоти. В их алых глазах уже не было того спокойствия, только слепая, пожирающая ярость, которую они просто сдерживали до команды.

— Щиты! Держать! — рявкнул Келван, и его голос, привычный к команде, на миг перекрыл рык. Пехотинцы Гарн и Вилл сомкнули щиты, приняв на себя первый, сокрушительный удар. Дерево и железо скрежетали, ноги солдат попятились по грязи, но строй устоял. В тот же миг братья Хольст, действуя как единое целое, ударили с флангов — их алебарды, длинные и смертоносные, вонзились в бока двух орков, рванувшихся вперед. Зеленокожие взревело от боли, но не остановились, вырывая древки из ран и замахиваясь своими топорами.

Лира, прижатая к центру, подняла посох. Ее губы шептали молитву, не громкую, но настойчивую. От навершия пошел слабый, теплый свет, разливающийся по спинам сражающихся. Это не было мгновенным исцелением — это была тонкая нить поддержки, затягивающая порезы, придающая мышцам выносливость и силу.

А Элден стоял лицом к лицу с Гароной, уже за спиной отряда.

Она не бросилась в лобовую атаку. Она кружила, двигаясь на согнутых ногах, ее желтые глаза, лишенные красного безумия, холодно вычисляли дистанцию. В ее руках два изогнутых кинжала казались игрушками по сравнению с орочьими топорами, но Элден видел — хватка уверенная, лезвия заточены до бритвенной остроты, а сами клинки расположены под странным, неестественным углом, готовые не рубить, а резать и колоть. Это создание резко отличалось от остальных зеленокожих. Все равно что сравнить Сой Фонг и Зараки Кенпачи.

— Быстрый, — повторила она, и в ее хриплом голосе прозвучало не восхищение, а констатация факта, как охотник отмечает особенность добычи. — Странный, слишком старый с молодым лицом.

— Меня зовут Элден, — лишь хмыкнул в ответ парень, заставив орчиху дернуть бровью.

Она сделала короткий выпад, левый клинок метнулся к бедру Элдена, правый — к предплечью, держащему топор. Двойной удар, быстрый как удар змеи. Элден не отступил. Он развернул топор, приняв лезвие левого кинжала на крестовину, и одновременно подался корпусом назад, позволив правому клинку пройти в сантиметре от кожи. В ответ он нанес короткий, хлесткий удар обухом по запястью Гароны. Та отдернула руку быстрее, чем глаз успевал уследить, но Элден почувствовал под обухом кость. Удар был точен, но задел лишь по касательной.

Она фыркнула, походя на раздраженную кошку, а не на орка, и отпрыгнула, снова растворяясь в полумраке между деревьями на краю поляны. Она была не просто быстрой. Она была коварной. Использовала тень, пни, само пространство, чтобы оставаться неуловимой, выжидая момент, когда его внимание переключится на общий бой. Так сражались именно убийцы.

А бой кипел. Двое пехотинцев под напором орков пятились, их щиты трещали от ударов. Гарн, могучий детина, одним мощным ударом копья уложил одного зеленокожего, всадив наконечник под ребра, но в тот же миг другой орк, размахивая тяжеленной дубиной с ржавыми гвоздями, обрушил ее на его шлем. Раздался глухой, кошмарный звон. Гарн осел на колени, из-под шлема хлынула кровь. Лира вскрикнула, свет от ее посоха дрогнул, пытаясь дотянуться до павшего, но было уже поздно. Орк, не дав опомниться, добил его вторым ударом по спине, раздробив кольчугу и позвоночник.

— ГАРН! — заревел Вилл, на миг потеряв строй. Этой секунды хватило. Третий орк, с окровавленным топором, врезался в него сбоку. Щит вывернуло, и тяжелое лезвие глубоко вошло в плечо пехотинца. Вилл рухнул с глухим стоном, пытаясь ползком отодвинуться от топота сапог.

Братья Хольсты, отбиваясь от двух орков, не могли прикрыть прорыв. Келван, холодный и яростный как буря, рубился с одним из громил, его меч находил уязвимые места в размашистых атаках, но и сам он получил удар рукоятью топора в бок — ребра хрустнули, но не сломались. Он крякнул, отступил на шаг, но не упал, переведя дух для нового удара.

И в этот миг Гарона снова атаковала. Не Элдена. Она, как тень, метнулась к ослабленному краю строя, где Лира, бледная как смерть, пыталась удержать свет, чтобы поддержать раненых. Ее кинжалы нацелились на спину жрицы.

Но Элден был уже там. Он не побежал. Он рванул, потратив ощутимую долю своей скудной маны.

Хотя не такой уж и скудной, по словам Арона.

Мир на долю секунды смазался, и он оказался между Гароной и Лирой, его топор со свистом рассекая воздух на пути ее рук. Клинки звонко ударились о сталь, высекая сноп искр. Гарона отшатнулась, ее желтые глаза расширились от неожиданности.

— Как? — выдохнула она, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной расчетливости. Настороженность. — Что ты сделал?

Элден не ответил. Он перешел в атаку. Он бил не по телу, а по оружию, по суставам, по точкам опоры, пытаясь не убить, а обездвижить. Такого противника нельзя убивать, слишком велика потенциальная польза.

Гарона отбивалась с яростным, сосредоточенным мастерством. Она была не сильнее его — в чистой силе он, даже в этом теле, превосходил ее, подпитываясь маной. Но она была невероятно гибкой и знала свое оружие как самый настоящий мастер. Ее кинжалы скользили, цеплялись, пытались зайти сбоку, ударить по кисти, по ноге.

Рядом с ними бой достиг пика. Младший Хольст, отчаянно отбиваясь от огромного орка с молотом, оступился на окровавленной траве. Молот, описав короткую дугу, обрушился ему на грудь. Раздался тот самый страшный, влажный хруст. Хольст рухнул, не издав ни звука. Его брат, старший, с безумным воплем бросился на убийцу, всадив ему алебарду в горло, но сам получил удар топором в спину от другого орка. Он упал на колени рядом с братом, пытаясь подняться, но силы оставили его.

Келван, истекая кровью из раны на боку, добил своего противника, проткнув ему глаз узким клинком кинжала. Он тяжело дышал, опираясь на меч, и его взгляд, полный холодной ярости, метнулся по поляне. Из шести орков оставалось двое. Но и его отряд был на грани. Лира, дрожа, стояла над раненым Виллом, ее свет теперь едва теплился, выжимая из нее последние силы. Элден был занят своей дуэлью.

Один из оставшихся орков, увидев командира, с ревом ринулся на Келвана. Лейтенант, стиснув зубы, приготовился принять удар, понимая, что этот, скорее всего, будет последним.

И в этот момент Элден принял решение.

Он пропустил скользящий удар кинжалом Гароны, почувствовав, как лезвие рвет ткань на его боку и оставляет тонкую, жгучую рану. Используя этот миг, когда она была открыта после выпада, он снова рванул. На этот раз — на себя, внутрь ее дистанции.

Его левая рука, свободная от топора, метнулась не для удара, а для захвата. Он поймал ее запястье, держащее кинжал, и с силой, которую она явно не ожидала, пригвоздил к себе. Одновременно он опустил голову и со всего размаха ударил ее лбом в переносицу.

Раздался глухой, костяной щелчок. Гарона ахнула — не крик, а резкий, прерывистый выдох от боли и шока. Ее желтые глаза закатились, тело обмякло. Она почти потеряла сознание.

Элден не собирался убивать. Он резко вырвал из ее ослабевших пальцев оба кинжала, швырнул их в сторону, и, прежде чем она успела опомниться, нанес ей короткий, точный удар ребром ладони в основание шеи. Ее тело дернулось и рухнуло на землю без движения.

Не оглядываясь на нее, Элден развернулся. Орк, атаковавший Келвана, уже заносил над ним окровавленный топор.

Элден не стал бежать. Он бросил свой топор. Оружие пронеслось в воздухе, перевернувшись раз, и обухом, с глухим стуком, ударило орку в висок. Тот замер, топор выпал из его руки, он покачнулся и тяжело рухнул рядом с Келваном.

Последний орк, оставшийся один против всех, на миг замер, его звериный мозг наконец осознал, что ярости недостаточно. Он оглядел поле: его сородичи мертвы, охотница повержена, а люди, хоть и израненные, смотрели на него со смертоносной решимостью. В его красных глазах мелькнула не ярость, а первобытный страх. Он рявкнул что-то нечленораздельное, развернулся и бросился бежать по той самой тропе, что вела вглубь леса, туда, куда увели пленных.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием выживших, стоном раненого Вилла и тихим плачем Лиры, которая, опустившись на колени, смотрела на тела братьев Хольстов и Гарна.

Келван, прижимая руку к окровавленному боку, медленно выпрямился. Его взгляд, полный боли и усталости, встретился со взглядом Элдена. Потом перешел на лежащую без движения Гарону.

— Жива? — хрипло спросил он.

Элден кивнул, подходя к ней и нащупывая пульс на шее. — Оглушена.

— Хорошо, — проскрежетал Келван. Он посмотрел на тропу, куда скрылся беглец, потом на своих оставшихся людей: Лиру, дрожащую от истощения и горя, и тяжелораненого Вилла. Потом на трупы. — Очень хорошо. Потому что иначе… — он не договорил, но всем было ясно.

Иначе эта победа, оплаченная тремя жизнями, не имела бы никакого смысла. Теперь у них был пленный. Тот, кто, возможно, знал, куда и зачем увели солдат Штормгарда.

Тишина после боя была иной. Не той, гнетущей, что была до него, а тяжелой, густой, пропитанной запахом свежей крови, пота и боли. Она давила на уши, как вата, сквозь которую прорывалось лишь тяжелое, свистящее дыхание Келвана и сдавленные стоны Вилла.

Лира протянула руку, чтобы закрыть остекленевшие глаза старшему Хольсту, но пальцы дрожали так, что она не смогла. Она просто отдернула ладонь и сжала ее в кулак, уставившись в землю.

Келван, прижимая окровавленную тряпку к ране на боку, с холодной, методичной жестокостью осматривал поле. Его взгляд скользнул по трупам орков, по своим павшим, по Элдену, стоявшему над бесчувственной Гароной, и, наконец, по той тропе, куда умчался беглец.

— Времени нет, — проскрежетал он, его голос звучал хрипло, но без колебаний. — Перевязка. Минимальная. Его, — кивок в сторону Вилла, — и меня. Ее, — он ткнул подбородком в Гарону, — связать. Крепко. Быстро.

Элден уже действовал. Сорвав с одного из мертвых орков грубый кожаный ремень и клочок грязной материи от рубахи, он ловко скрутил Гароне руки за спиной, стянув ремнем запястья так, что кожа побелела. Пальцами проверил узлы — держат. Заткнул ей рот тем же клочком, убедившись, что она может дышать носом. Она даже не пошевелилась, ее тело было обмякшим, безвольным. Лишь слабый, ровный пульс под кожей на шее указывал, что она жива. Он подобрал ее кинжалы — легкие, отточенные, с рукоятями, обмотанными кожей. Металл был невероятно холодным и от него веяло чем-то жутким. Будь на месте Элдена обычный человек, он бы точно поостерегся трогать это оружие, но парня они скорее заинтересовали.

Лира, словно очнувшись от ступора, поползла к Виллу. Ее движения были медленными, механическими. Она сорвала с его плаща полосу ткани, сжала ее в руках, шепча что-то беззвучное, и через несколько секунд ткань слабо засветилась тусклым, усталым золотом. Она наложила ее на страшную рану на плече пехотинца. Свет впитался в плоть, кровотечение замедлилось, превратившись в слабое сочение. Этого было мало, чтобы поднять его на ноги, но достаточно, чтобы он не истек кровью по дороге. Сама она после этого побледнела еще сильнее, едва не рухнув.

Свою рану Келван перевязал сам, туго стянув материю поверх кольчуги. Лицо его стало землистым, но в глазах горел все тот же стальной огонь. Он посмотрел на Элдена.

— Нести ее сможешь? — спросил он, кивнув на Гарону. — До деревни. Там возьмем повозку. С пешим раненым и пленным через весь лес не пройти. А тот ублюдок, — он опять глянул на тропу, — уже, наверное, ведет сюда своих сородичей.

Элден молча кивнул. Оставшейся маны было меньше половины, тело ныло от мелких ушибов и той царапины на боку, но поднять и нести хрупкую, по орчьим меркам, фигуру не составляло труда. Он перекинул ее через плечо, как мешок с зерном, почувствовав, как бессильно болтаются связанные руки и ноги.

— Лира, — Келван повернулся к ней. Его голос смягчился на полтона, но не стал мягким. — Иди за мной. Держись. Вилла поддерживай. Если упадешь — не встанешь. Поняла?

Она кивнула, не поднимая головы, и, собрав последние силы, поднялась, подставив плечо под здоровую руку Вилла. Пехотинец, стиснув зубы от боли, заковылял, опираясь на нее и на свой щит, использованный как костыль.

Они двинулись. Не по той тропе, куда ушли пленные и скрылся беглец, а назад, к тракту, к единственному ближайшему клочку цивилизации — деревне, которую должен был проверить пропавший патруль. Перед ней они не так давно разбили мелкий орочий отряд. Дорога далась тяжело. Каждый шаг отдавался болью в ранах, каждый шорох в чаще заставлял оборачиваться. Лес, казалось, выдохнул и снова затаился, наблюдая за их жалкой, окровавленной процессией. Но ни новых орков, ни зверей не появилось. Только тишина и давящее чувство, что они уходят с поля боя, бросив своих.

Через два часа, показавшихся вечностью, чаща расступилась, открыв вид на покосившиеся заборы и дымящиеся трубы небольшой деревушки у тракта. Люди на полях, завидев их, замерли, потом бросились прочь, крича что-то. Но староста, суровый бородач с охотничьим арбалетом в руках, вышел им навстречу. Его взгляд скользнул по окровавленным солдатам, по бесчувственной зеленокожей пленнице на плече у Элдена.

Повозку нашли быстро — простую, крестьянскую, запряженную усталой кобылой. Гарону сбросили в нее, как бревно. Она упала на бок, слабо хмыкнув от удара, но не открыла глаз, продолжая изображать беспамятство. Элден видел, как ее веки чуть дрогнули. Она уже пришла в себя. Играла. Он не стал ничего говорить. Пусть играет. Он вполне успеет среагировать, а без оружия она не столь опасна.

Вилла уложили рядом с ней. Лира кое-как вскарабкалась на сиденье рядом с Келваном, который, пересилив боль, взял вожжи. Элден сел с краю, лицом к пленной, положив топор на колени. Его золотые глаза были прикованы к орчихе, все его существо было настроено на слабое дыхание и едва уловимые напряжения мышц.

Лошадь тронулась, повозка заскрипела, выезжая на твердый грунт тракта. Деревня осталась позади, а вместе с ней и та поляна, где остались лежать трое своих.

— Трое, — тихо, будто сама себе, сказала Лира, глядя на свои окровавленные, бесполезные руки. — Трое за… за эту тварь.

— Не за нее, — поправил Келван, не оборачиваясь. Его спина была прямая, несмотря на боль. — За информацию. За то, чтобы следующий отряд из сорока человек не превратился в призраков, которых ищут в лесу. Она говорит на нашем языке. Значит, может и отвечать.

— А если не захочет? — голос Лиры был пустым.

— Палачей редко интересует мнение пленных, — холодно ответил лейтенант. — Но это решать не нам. Капитану. Или тем, кто выше.

Глава 9. Лев

Хибарка пахла старым деревом, застоявшейся пылью и железом — здесь когда-то хранили топоры, пилы и прочий инструмент лесорубов. Теперь его вынесли, освободив место для другого. По центру, там, где пол был наиболее утоптан, стоял грубо сколоченный стол и пара табуретов. А от балки под самым потолком, тяжелой, почерневшей от времени, свисала цепь.

Гарона стояла на земляном полу, запястья ее были стянуты над головой, прикованные к цепи. Позволяло ей это немного — чуть сгибать колени, но не давало ни сесть, ни расслабить плечи. Она была в тех же рваных шкурах, в которых ее захватили, только без кинжалов. Черные спутанные волосы падали на лицо, скрывая его. Она молчала уже час, с того момента, как Гарлет и Элден вошли внутрь.

Капитан Гарлет сидел на табурете, положив локти на стол, и рассматривал пленницу с холодным, оценивающим спокойствием. Его плащ был небрежно брошен на ящики, рукава рубахи закатаны, открывая жилистые предплечья. Перед ним на столе лежали кусок хлеба, кружка с водой и — отдельно — два изогнутых кинжала, которые Элден забрал у Гароны на поляне.

Парень стоял у стены, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к доскам. Его топор висел на поясе, но он не собирался его доставать. Пока. Он просто наблюдал. За тем, как Гарона дышит — ровно, слишком ровно для человека, висящего на цепи. За тем, как ее пальцы иногда чуть заметно сжимаются и разжимаются, словно проверяя путы. Она была в сознании. Полностью. И играла свою роль декорации с упорством, достойным лучшего применения.

— Значит так, — нарушил тишину Гарлет. Голос его звучал устало, без враждебности, скорее как у торговца, начинающего торг. — Я знаю, ты меня слышишь. И язык наш понимаешь. Давай без этих игр. Или ты настолько верна своему народу?

Тишина. Гарона не шелохнулась.

— Сорок наших солдат увели в лес, — продолжил Гарлет, будто не замечая ее молчания. — Ты была там. Твои орки их увели. Куда? Зачем? Отвечаешь — может, и не сгниешь здесь до конца своих дней.

Желтые глаза мелькнули в прорехе спутанных волос. Холодные, внимательные. И снова исчезли.

— Молчишь? — лениво поинтересовался Гарлет, отщипывая кусок хлеба. — Я подожду. У меня время есть.

Гарона дернула цепью — раз, другой, проверяя крепость. Металл лязгнул, но выдержал. Она запрокинула голову, откидывая волосы с лица, и впервые посмотрела на капитана. Желтые глаза, действительно почти человеческие, без демонического свечения, но с такой концентрацией холодной злобы, что обычный человек попятился бы. Гарлет с усмешкой хлебнул воды из кружки. Он на свою жизнь повидал столько всякого, что просто жуткий взгляд на него не повлияет никак. Были на его веку убийцы, что искупавшись в крови, смотрели еще более ужасающе.

— Много вас, — сказала она вдруг. Голос хриплый, низкий, с гортанными нотками. — В лес. Четверо живых. Трое отправились к предкам. Хороший обмен. Для вас.

— Для нас, — кивнул Гарлет спокойно. — И ты в качестве трофея.

Она усмехнулась, обнажив чуть выступающие нижние клыки. В усмешке не было веселья. Была кривая, злая гримаса. Ей явно не очень понравились слова капитана

— Я жива. Потому что нужен. Иначе тот, — она мотнула головой в сторону Элдена, — Убил. Как остальных.

Элден не шелохнулся, только чуть приподнял бровь.

— Куда увели солдат? — повторил Гарлет, возвращая разговор в нужное русло.

Гарона промолчала, уставившись в стену.

— Зачем они вам живыми?

Молчание.

— Ты не уйдешь отсюда, — констатировал капитан, откладывая хлеб. — Не надеешься же ты, что твои придут и вытащат? Неужели так не терпеться встретиться с нашими палачами, что начнут ломать тебе кости?

— Не смогут. Сломанные кости стать крепче. Мои очень крепкие. — отрезала Гарона, и в голосе ее впервые прозвучало нечто, похожее на эмоцию. — Думаешь, цепь меня остановит?

Она резко дернулась, всем телом рванув в сторону. Цепь лязгнула, балка над головой жалобно скрипнула, но устояла. Гарона повисла на связанных руках, тяжело дыша, и снова замерла.

Гарлет даже не моргнул.

— Глупая, — сказал он устало. — Мне нужен язык, а не мясо. Но если будешь ломать инвентарь, ухудшим тебе условия. Не думаю что тебе понравиться просто висеть в воздухе.

Она ничего не ответила, только смотрела куда-то в угол мимо них, делая вид, что их не существует.

Элден отделился от стены и подошел к столу. Взял один из кинжалов, взвесил в руке. Баланс идеальный. Острое как бритва. И от него веяло чем-то зловещим, хотя даже знаков на металле не было. Он повернулся к Гароне, демонстративно покрутил клинок в пальцах.

— Хорошее оружие, — сказал он ровно. — Но слишком сильно отличается от того, чем пользуются твои сородичи. Где взяла?

Она не ответила, но краем глаза следила за его руками

Молчание.

— Ладно, — бросил Гарлет, поднимаясь. — Передохни пока. Подумай. Вечером зайдем еще.

Они уже направились к двери, когда Гарона негромко, почти безразлично, произнесла в спину:

— Рыжий.

Элден обернулся.

— Ты маг? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. В ее взгляде не было страха. Только жадное, цепкое любопытство. — Тот рывок… это была магия?

— Допустим, — за спиной недовольно хмыкнул Гарлет.

— Если это все, что мочь розовокожий маг — вам конец. Гул’Дан убить вас всех, — произнесла она, и в голосе ее мелькнул… Страх. Элден даже примерно не представлял, чье имя назвала пленница, но она его явно боялась.

Гарлет резко обернулся, но Элден остановил его легким движением руки. Подошел ближе к Гароне, остановившись в шаге от нее. Посмотрел снизу вверх в ее желтые глаза.

— Не надо пытаться нас напугать, — сказал он. — Мне нужно знать, куда увели наших солдат. Ты знаешь. Скажешь — получишь шанс. Нет — зачем ты нам? Выбросим тебя где-нибудь в лесах, поближе к твоим собратьям.

И тут, к удивлению обоих мужчин, Гарона дернулась, будто рядом щелкнул кнут.

Она смотрела на Элдена долго, изучающе, будто пытаясь что-то разглядеть. Через минуту она отвернулась к стене, уставившись в доски.

— Идите, — бросила она через плечо. — Я подумаю. Может, к вечеру вспомню что-нибудь.

Гарлет фыркнул, подавив улыбку. Он, как и Элден, прекрасно понял что произошло. Рычаг давления был найден. По каким-то причинам Гарона не очень хотела к своим. Они вышли, заперев за собой тяжелую дверь на засов. Снаружи, у входа, стояли двое часовых с алебардами наперевес и лицом к двери.

— Упрямая сука, — беззлобно констатировал капитан, отряхивая плащ. — Но хоть заговорила. Это уже что-то. А идея вернуться к соплеменникам ее не радует от слова совсем.

Элден молча кивнул, пристраивая кинжалы обратно за пояс. Они сделали несколько шагов от хибарки, когда со стороны главных ворот лагеря донесся нарастающий гул. Сначала далекий, потом все ближе и ближе — топот копыт, лязг металла, крики дозорных, оповещающих о прибытии того, кого и ждала вся собранная тут армия — командующего.

Гарлет замер, прислушиваясь, потом резко выдохнул.

— Ну вот, — сказал он с непонятной интонацией — то ли облегчение, то ли новая тревога. — Легок на помине.

— Кто? — коротко спросил Элден.

— Андуин Лотар, — ответил капитан, уже шагая в сторону ворот. — Королевский Защитник. Пошли. Тебе тоже нужно его увидеть.

Элден двинулся следом, чувствуя, как гул голосов и лязг металла нарастают с каждой секундой. Андуин Лотар. Имя, которое здесь, в Штормгарде, произносили с таким же почтением, как имя короля. Легенда, пришедшая в их лагерь. И судя по тому, как напряглись плечи даже невозмутимого Гарлета, встреча эта значила много. Да что там, даже находясь в своей глухой деревне парень знал о том, кто это такой.

Еще минуту назад в лагере царил обычный армейский распорядок — дневальные у костров, сержантские окрики на плацу, лязг кузниц со стороны арсенала. Теперь все это смешалось в единый, нарастающий гул, центром которого стал касающийся территории лесопилки тракт.

Гарлет шагал быстро, почти бежал, лавируя между высыпавшими из палаток солдатами. Элден следовал за ним, отмечая про себя, как меняется лагерь. Люди выходили не просто поглазеть. В их глазах горело что-то другое — надежда? Любопытство? Или то особенное возбуждение, которое всегда вызывает появление настоящей легенды среди простых смертных. Причем, что невероятно редко — «доброй» легенды.

Элден усмехнулся. Он был вполне себе «легендарным» существом, вот только вряд ли хоть кто-то, кроме его товарищей, был бы рад его появлению. То же можно было сказать про абсолютное большинство тех, кого называли сильнейшими.

У края лагеря уже собралась приличная толпа, но Гарлет, не сбавляя шага, протолкнулся сквозь нее, бросив пару коротких команд часовым. Те расступились, пропуская капитана и его спутника вперед.

Элден увидел их сразу.

Отряд был невелик — не больше двух десятков всадников, но в каждом из них чувствовалась порода. Не та спесь, что бывает у столичных бездельников, а та жесткая, обкатанная походами уверенность, которую не спутаешь ни с чем. Кони — рослые, в мыле после долгой скачки, но держащие строй. Доспехи — добротные, но без излишнего блеска, со следами множества схваток. Люди в седлах смотрели не на лагерь, а по сторонам, оценивая, сканируя.

Вдали виднелось облако пыли, что обозначало остальную часть пришедшего с генералом войска.

В центре передового отряда, на крупном гнедом жеребце, сидел тот, кто не нуждался в представлении.

Андуин Лотар.

Элден смотрел на него и невольно отмечал детали. Рост чуть выше среднего, широкие плечи. Волосы — темно-медные, с ранней сединой на висках, были причесаны. Лицо обветренное, жесткое, с тяжелой челюстью, густой бородой и глубокими морщинами у глаз — не от старости, от бессонных ночей над картами и постоянного вглядывания в горизонт. Но главным были глаза. Голубые, пронзительные, они смотрели на лагерь, на людей с той спокойной, абсолютной властностью, которая не нуждается в крике или угрозах. Это был взгляд человека, привыкшего принимать решения. И отвечать за них.

На Лотаре были тяжелые латные доспехи, украшенные мордами львов. Вот только даже неискушенный наблюдатель сразу поймет, что это далеко не парадная амуниция, а вполне боевая и прошедшая со своим владельцем не одну битву. На поясе был закреплен клинок с, судя по ножнам, довольно широким лезвием и бело-золотой рукоятью, что от частого использования потемнела.

— Капитан Гарлет, — голос Лотара оказался именно таким, каким и должен быть — низким, спокойным, без лишних эмоций, но с металлическими нотками, заставляющими подобраться. — Рад видеть целым.

— Лорд Лотар, — воин склонил голову в коротком, уважительном поклоне. Не всякий Генерал знал по именам всех старших офицеров. Вообще мало кто знал. Предшественник Лотара так точно не уделял время такой «ерунде». А вот Андуин был другим. Являясь аристократом, он спокойно общался даже с рядовыми бойцами, на которых иной благородной даже внимания не обратит. — Лагерь к вашему прибытию готов. Штабная палатка разбита, карты разложены, донесения разведчиков подготовлены.

Лотар кивнул, спрыгивая с коня с легкостью, удивительной для человека его комплекции и снаряжения. Передал поводья подошедшему рыцарю из своего отряда и только тогда перевел взгляд на Элдена, что стоял по правую руку от капитана. Голубые глаза скользнули по рыжим волосам, по спокойному лицу, по топору на поясе и задержались на секунду дольше, чем на обычном солдате.

— Это он? — спросил Лотар у Гарлета, не отводя взгляда от Элдена.

— Он, лорд Лотар. Элден из Речной. Тот, о котором я писал в донесении.

Еще одним достоинством нового Королевского Значения было желание знать о всех, даже самых незначительных, в рамках армии королевства, ресурсах. Годы назад, когда он стал комендантом одной из крепостей, он заставлял знатно побегать штабных служащих, не удовлетворяясь слишком общими сведениями. И даже необученные маг считался Андуином достойным внимания ресурсом. Особенно учитывая что всего магов в Штромгарде не наберется и двух десятков, а действительно сильных, включая Хранителя, всего трое.

Лотар изучал Элдена несколько долгих секунд. Парень выдержал взгляд без вызова, но и без подобострастия. Просто смотрел в ответ, отмечая про себя детали, что лишь утверждали в глазах мальчишки факт того, что перед ним могучий воин. Лотар, заметив это, чуть приподнял бровь — единственное проявление эмоций на каменном лице.

— Говорят, ты уложил Клинта Рэдхарта, — сказал он наконец. — В честном бою. Это правда?

— Так точно, — коротко ответил Элден.

— И пятерых орков в одиночку, когда на твою деревню напали.

— Семерых. И трех волков.

В толпе позади кто-то присвистнул. Лотар не обратил внимания. Его взгляд стал чуть острее.

Лотар кивнул, принимая информацию. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение — чисто профессиональное, без лишних эмоций.

— Капитан, — бросил он, не оборачиваясь, — этого парня в штаб. После совета. Хочу поговорить с ним лично.

— Будет сделано, лорд Лотар.

Андуин уже собрался идти, когда из-за его спины раздался молодой, но уверенный голос:

— Лорд Лотар, позволите взглянуть?

Элден только сейчас заметил его — юношу, спешившегося следом за Лотаром и теперь приближавшегося к ним. Лет семнадцати, не больше, с темными, чуть растрепанными волосами и бледным, сосредоточенным лицом. Одет он был не в военное, а в длинную серо-синюю робу, перехваченную поясом, на котором висел небольшой кристалл на серебряной цепочке. В руке он сжимал посох — не боевой, слишком чистый, без единой царапинки, будто его только изготовили.

Лотар коротко кивнул, и юноша подошел ближе, остановившись в паре шагов от Элдена. Его глаза быстро окинули парня с ног до головы, задержавшись на лице чуть дольше положенного.

— Кадгар, — представился он, чуть наклонив голову. — Ученик Хранителя Медива.

Элден кивнул в ответ, но ничего не сказал. С одной стороны перед ним явно был маг, от которого можно получить знания, так необходимые для более эффективного использования своей силы, но… Слишком молод. Да, нынешнее тело бывшего Бога было даже младше, но вряд ли от этого мальчишки можно будет узнать что-то действительно ценное. Хотя… Ученик самого Хранителя, если верить словам. И этот взгляд… Кадгар смотрел на него не как на диковинку или угрозу. Он смотрел как на задачу, которую нужно решить. Как на загадку. Мог ли он видеть душу?

— Любопытно, — пробормотал Кадгар себе под нос, но так, что все услышали. — Очень любопытно.

— Потом, — оборвал его Лотар, кладя тяжелую руку на плечо юноши. — Сначала дело. Капитан, ведите в штаб.

Они двинулись вглубь лагеря, к большой палатке с гербом Штормгарда. Элден проводил их взглядом, чувствуя на спине любопытный взгляд Кадгара, обернувшегося на ходу.

— Пошли, — Гарлет тронул его за плечо. — Ты со мной. Лотар сказал — после совета. А пока поесть успеешь и переодеться. Завтра, чувствую, всем будет не до отдыха.

Лагерь продолжал гудеть, переваривая новость о прибытии легенды. Элден шел сквозь этот гул, чувствуя, как внутри нарастает привычное, холодное ожидание. Большой война начиналась всерьез. И ему нужно было быть готовым.

Штабная палатка уже гудела голосами. Внутри, за длинным столом, сколоченным из свежих досок, собрались те, от кого теперь зависело, как именно армия Штормгарда встретит надвигающуюся угрозу. Лотар сидел во главе, развернув перед собой карту Восточных Королевств — ту самую, с пометками, которые Кадгар делал еще в Каражане. Рядом с ним сидел юный маг, его пальцы нервно теребили кристалл на цепочке.

Гарлет был чуть поодаль. Снаружи доносился приглушенный гул лагеря — лязг металла, окрики, ржание лошадей. Здесь, внутри, было слышно только дыхание и шелест карты под пальцами Лотара.

— Разведка доносит, — начал Лотар без предисловий, ткнув пальцем в точку на карте к югу от Красных гор, — что орки собирают силы. Как минимум несколько тысяч.

Он обвел взглядом присутствующих. Никто не перебивал.

— Цель, скорее всего, Редридж. — Палец Лотара переместился на запад, туда, где на карте зеленели поля и поместья. — Житница королевства. Если они прорвутся туда, мы потеряем не просто земли. Мы потеряем продовольствие. Штормгард это переживет, но тогда нам придется спешить, нападать, а не оборонятся. Не знаю как вы, господа, а я не хочу нам такой судьбы, предпочту перебить этих зеленых тварей с высоты крепостных стен.

— У нас есть время? — подал голос один из капитанов, коренастый мужчина со шрамом через всю щеку. — Сколько?

— Неделя. Меньше, — ответил Лотар. — Кадгар?

Юный маг поднялся, его лицо побледнело от напряжения, но голос звучал твердо.

— Орки строят в болотах, скорее всего, портал. Все их нападения — подготовка к их открытию. Хранитель Медив считает, что как только они закончат, к нам хлынет такое количество врагов, что нас просто сметут.

— Мы выступаем завтра на рассвете. Авангард — конница и легкая пехота. Основные силы пойдут следом, с обозами. Наша задача — занять позиции на юге Редриджа до того, как орки выйдут на равнину. Если они застрянут в предгорьях, мы сможем их там перемолоть. Если вырвутся на простор…

Он не закончил. Все и так понимали, что тогда случится.

— Лорд Лотар, — подал голос Гарлет, и в его тоне появилась та особенная нотка, которая заставила всех обернуться. — У нас есть кое-что еще. Язык.

Лотар поднял бровь.

— Орчиха. Взяли вчера в лесу, когда искали пропавший патруль. Говорит на нашем языке. Пытались допросить — молчит, огрызается. Но она точно знает что-то о том, куда увели наших людей.

В палатке повисла тишина. Лотар медленно откинулся на спинку стула.

— Орчиха? Женщина-орк?

— Первая, кого видили, — подтвердил Гарлет. — Мелкая, по сравнению с самцами. Быстрая. Злая. И умная, судя по всему. Не как те берсерки, что прут в лоб.

— Кадгар, — Лотар повернулся к магу. — Ты можешь влезть ей в голову магией?

Кадгар нахмурился.

— Чтение мыслей — требует особого разрешения Кирин’Тора, такому не учат всех подряд, лорд Лотар. Однако Хранитель показал заклинание, определяющее ложь. Если она захочет говорить, я пойму, говорит она правду или нет.

— Хорошо. Займешься этим сегодня. — Лотар снова обвел взглядом собравшихся. — Если она знает планы орков, мы должны это выяснить. Любой ценой.

Совещание длилось еще около часа. Обсуждали маршруты, припасы, расстановку сил. Лотар слушал, задавал короткие, точные вопросы, редко повышая голос, но каждое его слово ложилось на карту, превращая хаос возможностей в стройный план.

Наконец капитаны начали расходиться. Гарлет вышел последним, кивая ожидающему у входа Элдену.

— Держись. Он не кусается. Обычно.

Элден усмехнулся уголком губ, но ничего не ответил.

Когда палатка опустела, Лотар поднялся из-за стола и жестом указал Элдену на табурет напротив. Сам он остался стоять, опершись рукой о стол и изучая парня с тем же спокойным, немигающим вниманием, что и при первой встрече.

— Садись.

Элден опустился на выделенное место. Лотар помолчал еще немного, потом заговорил:

— Гарлет писал, что ты легко убиваешь орков. Клинт Рэдхарт говорит, что ты уложил его в честном бою. А сегодня я слышал, ты спас жрицу от кинжала этой орчихи и взял ее живой. — Он сделал паузу. — Для парня твоего возраста это… необычно.

— Я быстро учусь, — ответил Элден ровно. Не говорить же, что вместо обычной человеческой души в его теле находится крохотный, но безумно могущественный по местным меркам, осколок сути Бога?

— Учишься, — повторил Лотар. — Где? У кого? В Речной нет ни одного мастера меча. Даже приличного кузнеца, судя по отчетам. Я слишком стар для сказок.

— Сам. Книги. Наблюдение.

Лотар усмехнулся — впервые за весь вечер. Усмешка вышла короткой, без тепла.

— Сам. Книги. Наблюдение. — Он покачал головой. — Я прожил достаточно долго, чтобы знать: так не бывает. Талант — это одно. Он действительно позволяет возвышаться над окружающими даже без нужных навыков и знаний. Но то, что ты показываешь, парень — это годы тренировок. Годы боев. У тебя их нет и быть не может.

Элден молчал.

— Кадгар сказал, что в тебе что-то странное, — продолжил Лотар. — Он не объяснил, что именно, сказал, что должен проверить. Но я не маг. Мне плевать на странности, если они не вредят моим людям. Ты вредишь?

— Нет.

— Будешь?

— Нет.

Лотар смотрел на него долго, испытывающе. Потом кивнул.

— Верю. Пока. Но если что-то изменится — если ты станешь угрозой для своих же — я убью тебя сам. Ты это понимаешь?

Элден встретил его взгляд без колебаний.

— Понимаю, — на миг парень почувствовал кое-что почти забытое. Он ощущал, что человек перед ним… Сильнее. И действительно может его убить, не приложив особых усилий.

— Хорошо. — Лотар выпрямился. — Может быть сейчас тебя и нельзя поставить в один ряд с сильнейшими воинами королевства, что способны переворачивать исход столкновения армий, но, как бы не было грустно, именно война взращивает таких героев. Не погибни, стань достойным воинов Штормгарда.

Он прошел к выходу из палатки, откинул полог, впуская внутрь холодный вечерний воздух и отдаленный гул лагеря.

— Завтра выступаем. Ты идешь с Гарлетом. В авангарде. А пока — отдыхай. Неделя будет долгий день.

Парень поднялся, кивнул и направился к выходу. У самого полога Лотар остановил его:

— Элден.

Тот обернулся.

— Клинт сказал, что ты дерешься… странно. Не как мы. Но эффективно. Завтра я хочу на это посмотреть.

— Как прикажите, — ответил Элден и вышел.

Снаружи лагерь жил своей жизнью — костры, голоса, лязг металла. Где-то вдалеке, со стороны хибарки, где держали Гарону, мелькнул слабый отсвет магии — Кадгар уже приступил к допросу. Элден посмотрел в ту сторону, потом перевел взгляд на юго-восток, туда, где за Красными горами собиралась Орда.

— Героев, да? — никто не слышал шепота парня, что поднял голову к небу. — Нет, Лорд Лотар. На войне рождаются монстры. Видимо мне снова придется добиться того, чтобы от одного моего имени содрогались стены.

Глава 10. Подготовка к осаде

Три дня, за которые равнины Редриджа сменили лесистые предгорья Красных гор, уступив место бескрайним, пологим холмам, поросшим жесткой степной травой, пролетели практически незаметно.

Когда город показался передовому отряду, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Приозерье.

Он располагался на западном берегу огромного озера, чья гладкая, зеркальная поверхность терялась где-то у противоположного берега, скрытого дымкой. Сам город был невелик по столичным меркам — тысяч пятнадцать жителей в мирное время, но сейчас его население росло ежечасно. Еще на подходах к стенам Элден заметил хаотичное нагромождение повозок, палаток и шалашей, выросшее прямо в чистом поле у западных ворот. Беженцы. Те, кто успел уйти с юга, пока орки не наводнили долину.

— Весело тут будет, — недовольно прокомментировал Гарлет, оглядывая толпы народа у стен. — Если орки каким-то чудом прорвутся, паника создаст даже больше проблем, чем сами зеленокожие варвары.

Элден промолчал, но отметил про себя, что ворота города распахнуты настежь, а стража пропускает беженцев хоть и с досмотром, но без особой задержки. Кто-то наверху понимал, что оставлять людей за стенами на съедение зеленокожим — верный способ получить бунт в тылу, когда начнется осада.

Отряд Лотара — полтысячи бойцов, легкая пехота и конные рыцари — втянулся в город через северные, меньшие ворота, оставив позади шумный, грязный, пахнущий страхом табор беженцев. Приозерье встретило их узкими мощенными улочками, каменными домами в два-три этажа и главной площадью, где в ратуше уже разбили временный штаб.

Лотар ушел на совещание с местным градоправителем сразу же, едва спешившись. Кадгар увязался за ним. Гарлет, получив распоряжения от одного из адъютантов, повел свой отряд — два десятка ветеранов, включая Элдена — к казармам у западной стены.

Город гудел, как встревоженный улей. По улицам сновали гонцы, тащили мешки с песком к воротам, грузили на телеги камни для метательных машин. Кузницы работали без остановки — лязг металла доносился сразу из нескольких кварталов. Женщины с детьми, прижав к себе узлы с пожитками, жались к стенам, провожая военных настороженными взглядами.

Казарма оказалась длинным двухэтажным зданием из серого камня, укзими окнами-бойницами, с внутренним двором и конюшней. Гарлет быстро распределил людей, выделив каждому место для ночлега и указав на колодец во дворе.

— Отдыхайте, — бросил он коротко. — Через час — сбор у северных ворот. Будем укреплять. Элден, со мной.

Они вышли обратно на улицу и направились обратно к северной стене. Гарлет шагал быстро, раздраженно отмахиваясь от наседавших горожан с вопросами, и на ходу пояснял:

— Юг региона эвакуируют. Три деревни уже пустые, еще две добираются. Орки прут с юга, это мы знаем. Вопрос — где они сунутся. У них два пути: либо на восток, к Крепости Каменной Стражи, либо сюда, к нам. И там и там мосты через озеро. Если они разделятся — нам легче. Если попрут всей ордой на один из городов — второму придется делать вылазки, чтобы оттянуть силы и помочь.

— А если они не пойдут на мосты? — спросил Элден.

— В обход? — Гарлет хмыкнул. — Это будет их худшим решением, мосты строились не просто так. Западный берег примыкает к горе и там добывали камень и руду, но давно все закрыли. Если они там полезут, переломают себе ноги. Если попытаются подойти с востока к крепости, то сделают огромное одолжение лучникам, которые откроют охоту на дикарей. Так что вопрос сводиться к тому, через какой мост они пойдут и кто окажется в осаде.

Стены Приозерья внушали уважение - метров десять в высоту, сложенные из крупного камня, с башнями через каждую сотню шагов. У главных ворот уже кипела работа — солдаты вперемешку с горожанами таскали бревна, укрепляли створки дополнительными поперечинами, закладывали проем мешками с песком, оставляя лишь узкий проход.

— Ворота будем замуровывать почти полностью, — пояснил Гарлет, останавливаясь и наблюдая за работой. — Если орки попробуют обойти город, они не должны прорваться отсюда, иначе мы окажется в ловушке.

Элден кивнул, запоминая услышанное. Увы, но в его голове ничего толкового о войне такого рода не было. В духовном мире сражения армия на армию, конечно, велись, но он сам в них не участвовал, просто потому что был способен в одиночку уничтожить сколь угодно много настолько слабых бойцов.

И в качестве злой шутки он сейчас и был таким вот рядовым. Пока что.

Остаток дня прошел в этой же суете — укрепление ворот, разгрузка припасов, проверка оружия, перекличка. К вечеру Гарлет отпустил отряд отдыхать, но Элдена задержал у казармы.

— Лотар велел тебя беречь, — сказал капитан без улыбки. — Не знаю, что он там в тебе разглядел, но приказ есть приказ. Завтра, скорее всего, будет тихо. Орки еще не подошли. Послезавтра — может быть, начнут выдвигаться. У нас есть пара дней, чтобы подготовиться.

— Удалось что-то узнать от Гароны? — спросил Элден.

— Она в городской тюрьме, под замком. Про кланы рассказала, про вождей. — Гарлет понизил голос, хотя рядом никого не было. — Орки зову себя Ордой и управляет ими Верховный Вождь Чернорук Разрушитель и Чернокнижник Гул'Дан, что открыл врата в наш мир. Мы получили довольно много полезной информации, с которой я завтра всех ознакомлю более подробно, когда маг закончит уточнять у орчихи детали.

— И что с ней будет?

— А черт ее знает. Каждый боец на счету, отправлять ее во дворец не выгодно, это замедлит получение информации. Может, к концу войны и помилуют. — Гарлет усмехнулся. — Если, конечно, ее же сородичи раньше не прирежут за предательство. Судя по тому что я слышал, нежелание возвращаться - одна из причин почему она вообще с нами сотрудничает.

Капитан хлопнул Элдена по плечу и ушел в казарму.

Парень остался стоять во дворе, глядя на темнеющее небо. Где-то там, на юге, собиралась Орда. Неизвестное количество зеленокожих тварей, ведомых вождями, о которых он даже не слышал неделю назад. А здесь, в этом городе, готовились к осаде, надеясь, что стены спасут.

Он уже повернулся к двери казармы, когда сзади раздался знакомый голос:

— Элден. Подожди.

Кадгар. Юный маг быстро шагал к нему. В вечернем полумраке его лицо казалось еще бледнее обычного, а глаза — темнее и глубже.

— Разговор есть, — сказал он, подходя ближе. — Важный.

Элден лишь кивнул в ответ, ожидая продолжения.

— Я хочу тебе помочь, — сказал Кадгар просто. — Не из доброты душевной. Мне просто до ужаса любопытно. К тому же, если ты станешь сильнее, это поможет нам всем. У нас есть время до того, как орки подойдут. Я хочу показать тебе основы. То, с чего начинают в Даларане. Базовые принципы построения заклинаний и использования магии. А сам хочу увидеть как ты колдуешь.

- Ну смотри, - усмехнулся Элден и оказался за спиной волшебника, похлопав его по плечу.

— Невероятно! Я даже всплеска маны почти не почувствовал! Завтра утром, — Кадгар чуть нахмурился, задумавшись. — Если, конечно, орки не решат напасть прямо сейчас. Приходи к городской библиотеке, у восточной стены. Там тихо, и никто нам не помешает.

Он развернулся и исчез в темноте так же быстро, как появился.

Элден еще долго стоял во дворе казармы, глядя на звезды, что зажигались над Приозерьем.

Через полчаса он вошел в казарму и лег на жесткую постель, закрыв глаза.

Утро в Приозерье встретило Элдена запахом дыма от сотен печей, лязгом кузниц, работающих без остановки, и приглушенным гулом тысячной толпы, запертой за стенами. Все тоже самое, что он слышал и чувствовал вчера. Город просыпался неохотно, с тяжелым вздохом человека, который знает, что день предстоит долгий и, возможно, последний.

Элден вышел из казармы затемно, когда небо только начинало светлеть на востоке. Гарлет с отрядом уже ушел к стенам — капитан не жаловал бездельников, и даже в ожидании врага находил, чем занять людей. Элдену же, сославшись на распоряжение Лотара, удалось выкроить время.

Городская библиотека оказалась невзрачным двухэтажным зданием из серого камня, притулившимся у восточной стены, в тени сторожевой башни. Вход охранял хмурый стражник в потертом плаще, но, увидев Элдена, лишь махнул рукой — видимо, предупрежден.

Внутри пахло старыми книгами, воском и тишиной. Настоящей, глубокой тишиной, которую не могли пробить даже отголоски городского шума. Высокие стеллажи уходили в полумрак, теряясь где-то под потолком. В дальнем конце зала, у единственного окна, стоял Кадгар.

Юный маг обернулся на звук шагов. Под глазами у него залегли тени — похоже, ночь выдалась бессонной. Но в глазах горел тот самый живой, цепкий огонь, который Элден заметил еще при первой встрече.

— Пришел, — констатировал Кадгар без удивления. — Хорошо. Я боялся, что передумаешь.

— С чего бы? Я хочу стать сильнее, — коротко ответил Элден.

Кадгар кивнул, словно ожидал именно этого ответа. Он жестом указал на пустой стол у окна, заваленный книгами и свитками, но сам остался стоять, прислонившись к подоконнику.

— Тогда начнем. Тебе, наверное, уже известно в чем разница между тем, как использует магию большинство и как это делаешь ты, - дождавшись кивка, молодой чародей продолжил. - Обучение принято начинать с умения управлять собственной маной, но в твоем случае это уже давно пройденный этап, ведь ты мало того, что чувствуешь свой резерв и умеешь к нему обращаться, но и творишь магию одной лишь волей.

- Так ли это в действительности сложно? Слабо вериться что никто до меня так не умел, - решил более подробно разобраться в вопросе Элден.

- М... Как бы объяснить... На использование магии одной лишь волей способны, на самом деле, многие, - Кадгар поднял перед лицом указательный палец и спустя пару секунд там вспыхнул маленький огонек, как у горящей свечи, - Как видишь, при некотором усилии даже ученик может что-то сделать. Вот только... - над второй рукой мага возник небольшой, размером с яблоко, шар пламени, - На огненную стрелу я потратил ровно столько же маны, сколько на вот этот всполох. Да, при должных тренировках и знаниях расход энергии снижается, но стандартные заклинания до сих пор остаются наиболее выгодными, не говоря уже о том, что для них не важен эмоциональный настрой и душевное состояние, в то время как направляемая одной лишь волей сила может выйти из под контроля.

Элден слушал, не перебивая. Кадгар говорил то же, что и Арон, но иначе, явно зная об этом много больше, что не удивительно.

— Я узнавал о том, какие именно способности ты используешь и могу предложить тебе обучиться следующим заклинаниям, — продолжил Кадгар. — Мерцание - замена твоим рывкам, но принцип у него другой. Ты, как я понимаю, ускоряешь себя, а это заклинание будет телепортировать тебя на расстояние до двадцати метров в радиусе видимости. Огненную стрелу ты уже видел, эффективная дальность метров десять, дальше она сильно теряет в силе и даже затухает. Мне говорил, что ты еще можешь усилять свое тело, в этом, увы, я помочь тебе не смогу. Насколько мне известно что-то в этой сфере есть, но я не боевой маг и таким не увлекался, к тому же это из уровня адептов и выше, что пока что будет слишком сложны.

Он замолчал и внимательно посмотрел на Элдена.

— Есть альтернативы Огненной стреле?

Кадгар кивнул.

— Ледяная стрела - плотный кусок льда, летящий на большую дистанцию. Его мало кто использует из-за того, что тому же латнику нанести вред довольно сложно, но вот против орков будет весьма неплохо. Так же есть заклинание Разряд, оно сложнее первых двух, но из начальных стихийных считается самым мощным, но оно и более затратно.

- Понял, я бы хотел начать с огня, а потом перейти к молнии. Мерцание оставим на потом, под него мне будет сложно подстроиться, - Кадгар лишь пожал плечами и кивнул. В боевом ремесле он смыслил очень мало и что-то из себя представлял только как классический маг, который стоит на стене или за спиной отряда пехотинцев и бросается заклинаниями или прикрывает отряд щитом. О том, что конкретно нужно, фактически, боевому магу, ученик Медива мог разве что догадываться, ведь даже во времена учебы в Даларане он и не думал о том, чтобы хотя бы попробовать себя на этой стезе.

За окном медленно плыло утро, сменяясь полуднем. Солнце поднялось над озером, заливая библиотеку золотистым светом, потом начало клониться к западу, и тени от стеллажей вытянулись, поползли по каменному полу. А они все сидели в библиотеке — Кадгар говорил, показывал, иногда замолкал, давая Элдену осмыслить услышанное, потом снова продолжал.

Парень слушал, сравнивая с тем что он знал из прошлой жизни. И к его счастью местные заклинания не имели ничего общего с кидо. Во всяком случае на начальном этапе. Тебе не нужно было как идиоты читать стихи, в надежде что твой враг тихо мирно постоит и подождет, пока в него чем-нибудь ударят. Даже особо не практиковавший скорость создания заклинаний Кадгар мог бросать огненный стрелы с интервалом в две секунды, что для большинства врагов уже было достаточно.

Когда за окном зажглись первые вечерние огни, Кадгар откинулся на спинку стула, выдохнув:

— На сегодня хватит. Голова начинает закипать... И как только ты себя нормально чувствуешь? - молодой маг был малость в шоке от того, насколько жаден был деревенский парень до знаний. И это был не какой-то детский восторг перед фокусами. Нет, Кадгар пусть и был еще очень юн, особенно в сравнении с какими-нибудь архимагами или вообще эльфийскими Магистрами, но он прекрасно видел что всю полученную информацию Элден пытается едва ли не сразу использовать. О чем говорить, если он почти смог создать простейший магический конструкт, смысл которого - источник света.

То чему некоторые учились месяцы, даже при таланте, этот парень осваивал за часы. И Кадгару от этого становилось одновременно и страшно и безумно любопытно. Он и хотел узнать, где границы его нового знакомого, но мысль о том, что это будет за чудовище, когда вырастет, скребла затылок.

Кадгар может и не собирался становиться боевым магом, но за их тренировками иногда наблюдал, а так же, во время экзаменов, видел на что способны адепты этого направления. И уж сам себе юный маг мог со всей ответственностью заявить - он не хочет переходить дорогу боевому магу даже рангом ниже, чем он сам. А на что будет способен Элден он просто не хотел думать, прекрасно понимая что тому светит ранг Архимага лет через тридцать, если он не погибнет в этой войне.

— Завтра продолжим, если орки не решат устроить нам веселую жизнь. А сейчас — иди отдыхай. Завтрашний день может быть тяжелее, чем мы думаем.

Элден кивнул и направился к выходу. У самой двери он остановился, обернулся.

— Спасибо, — сказал он коротко. И вышел, не дожидаясь ответа.

Кадгар проводил его взглядом и снова уставился в окно, за которым где-то далеко, за горами, собиралась Орда.

— Надо бы отправить письмо, — пробормотал он себе под нос. — И Хранителю и в Кирин'Тор.

За окном догорал закат, окрашивая воду в багровые тона. Ночь обещала быть тревожной.

Элден вышел из библиотеки, когда солнце уже коснулось краем озера, растекшись по воде багрово-золотой дорожкой. В городе стало тише — дневная суета схлынула, уступив место настороженному затишью перед ночью. Где-то лаяли собаки, перекликались дозорные на стенах, ветер доносил запах дыма и воды.

Он шел к казарме не спеша, прокручивая в голове услышанное. Кадгар, несмотря на молодость, явно знал предмет. И его замечания о мане, о потоках, о структуре заклинаний — все это ложилось на то, что Элден уже слышал от Арона. Картина складывалась, пусть и медленно.

Пока что магия была тем путем, по которому можно было идти ради силы. Альтернатив в обозримом пространстве не было в любом случае. Да, можно было развиваться на стязе воина, но как объяснил Кадгар, все приемы бойцов, по сути те же заклинания, просто в очень урезанной и грубой форме. Их именно что заучивают до автоматизма, а не вникают в них, как это делают маги. Поэтому пока что Элден будет развиваться как боевой маг.

Сейчас - благодаря урокам Кадгара, а дальше, когда кончиться война... Можно будет подумать о переезде в Даларан. У него, по словам юного мага, огромный талант и большое будущее на этом попроще, так что проблем, сокрее всего, не возникнет.

— Явился.

— Что-то срочное?

— Пока нет. Просто хотел знать, где ты. — Гарлет отложил перо. — Кадгар при деле?

— Учит.

— Учит, — повторил капитан. — Ну-ну. Лишь бы толк был. Завтра, скорее всего, выдвигаемся к южным форпостам. Разведка донесла, что орки уже в предгорьях. День-два — и будут у мостов. Надо прикинуть их численность и по возможности осложнить им жизнь.

Элден кивнул, принимая информацию.

— Отдыхай, — закончил Гарлет. — Завтра может не быть времени даже поесть.

Ночь прошла спокойно. Тишина, нарушаемая лишь шагами патрульных на стенах да редкими окриками. Элден лежал на жесткой постели, глядя в темноту, и впервые за долгое время не думал о прошлом. Не вспоминал Уэко Мундо, не прокручивал в голове лица тех, кого уже не чувствовал. Все мысли были заняты выстраиванием его нового пути в этом мире, который наконец-то начал принимать очертания.

Альтернативная история №1. Первый занпакто

- Покажись, Предатель! Я чувствую твою оскверненную душу в тени моего леса! - глубокий, переполненный силой голос разнесся по поляне на краю Ашенвальского леса.

Буквально через несколько сотен метров, за небольшим нагромождением скал, начинались суровые и засушливые пустоши Калимдора, где на многие километры вокруг не было ни воды ни какой-либо растительности. И эта безжизненная пустыня уж очень сильно контрастировала с тянущимися на десятки, а то и сотни метров ввысь деревьями эльфийского леса, чьи стражи сейчас хотели не прогнать незваного гостя, а наоборот, не дать преступнику окончательно сбежать.

Три десятка воительниц в легких доспехах восседали на огромных черных пантерах, сжимая в руках чакрамы с тремя лезвиями. За ними стояло более полусотни лучниц и еще столько же стражей, вооруженных клинками-полумесяцами. Последние были тюремщицами для единственного заключенного под горой Хиджал, что каким-то немыслимым образом смог уйти. Но основной силой были не они.

Малфурион Ярость Бури сидел на большом белом олене. Верховный друид был широкоплечим и высоким даже по меркам своих соплеменников, а учитывая лосиные рога, визуально, выглядел еще крупнее. Его тело укрывали одежды из листьев и лиан, а в руках он держал посох, покрытый светло-зелеными прожилками, что пульсировали в так биению сердца эльфа.

Рядом с ним, на прекрасном белом тигре, восседала Верховная Жрица Элуны и правительница Ашенваля - Тиранда Шелест Ветра. Прекрасная эльфийка была одета в сверкающее белое платье, поверх которого находились серебряные доспехи. В ее руках был изящный лук, который, казалось, сделали из самой Луны.

Сильнейшим же существом на поляне был Кенарий. Полубог, воплощение Ярости и Гнева всего леса. Тот, кто обучил эльфов друидизму, поведя их прочь от Арканной магии, что привела в этот мир демонов почти десять тысяч лет назад. Похожий на кентавра, Кенарий возвышался над окружающими почти на четыре метра. Одна из его рук была покрыта корой дерева и увенчана острыми длинными когтями. Голову украшали роскошные рога, а колоссальная магическая сила создавала зеленые огоньки вокруг полубога.

- Твой лес? Даже это ты забрал у моего народа? Хотя не важно, я более не желаю иметь ничего общего с эльфами. Пропустите меня и останетесь живы, - из-за широкого ствола дерева вышел куда менее "прекрасный" представитель народа Ашенваля, относительно тех, кто ждал его на поляне.

Покрытое шрамами и угловатыми татуировками мускулистое тело в одних лишь старых штанах. Черная повязка на лице закрывала глаза. Темные волосы были собраны в высокий хвост. Однако кое-что сильно изменилось в том, кого назвали Предателем.

Парные глефы, ранее пылающие ядовитым огнем Скверны, сейчас горели еще более пугающим черным огнем, что, казалось, поглощал весь свет вокруг. Татуировки стали более плавными, так же потемнели и обзавелись красным контуром. Самым же разительным отличием была кожа. Иллидан до своего побега обладал насыщенно-лиловой кожей, сейчас же он стал сильно бледнее, будто извалялся в мелу.

- Ты считаешь, что имеешь шансы уйти с этой поляны? - в глубоком голосе Кенария послышалась издевка. - Я дал тебе шанс сдаться, - властно произнес он, сжимая покрытую корой руку. В тот же миг из земли вырвались десятки лоз, покрытых острыми шипами. Силы и прочности этих растений было более чем достаточно, чтобы дробить камни, но...

Купол из лоз застыл вокруг беглеца, будто натолкнувшись на преграду.

- Я давал тебе шанс... Учитель, - последнее слово эльф буквально выплюнул, не вкладывая не грамма уважения к полубогу.

- Иллидан! - взревел Малфурион, ударяя посохом по земле. Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли в глотке.

Между ладоней его брата, что был осужден и заключен в тюрьме под горой Хиджал, вспыхнуло несколько красных молний, что в следующий миг ударили разрушительным лучом вперед.

Полубог и Верховный друид подняли стену из лоз, дабы защититься, но... Та будто встретилась с чем-то столь же ужасным, как и пламя демонов.

Всего трех секунд хватило багровому лучу, чтобы пробить преграду и с оглушительным гулом встретиться с Кенарием, что выставил перед собой руку.

- Это я даю вам последний шанс уйти с моей дороги. Прочь! - выкрикнул Иллидан, круговым ударом разрезая оставшиеся вокруг него лозы.

- Иллидан, остановись! Зачем ты... - начала было Тиренд, отвлекая Предателя. Тот уже набрал в грудь воздуха, чтобы перебить эльфийку, но на него обрушился ураганный ветер, желающий разорвать беглеца на части или как минимум поднять в воздух и сбросить с высоты.

- Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с моим народом, Кенарий, - все эльфы на поляне в шоке повернулись на источник звука. Иллидан Ярость Бури, названный Предателем, брат Верховного друида, сейчас стоял на спине Кенария.

Взмах клинка и оглушительный крик боли заставляет даже травинки яростно колыхаться, в поптыке дотянуться до обидчика. Обугленная после атаки багровым лучом рука полубога отделилась от тела c такой легкостью, будто Иллидан рассек не плоть полубога, а тонкую сухую ветку. Кровь не хлынула на землю, ведь черное пламя, пляшущее на краю лезвия, мгновенно даже не прижгло, а обуглило плечо Гнева Леса.

Прежде, чем кто-то успел осознать все произошедшее, вторая глефа оказалась прижата к горлу Кенария. Легкое движение и тот умрет, лишившись головы. Никто не смел произносить и звука, не желая провоцировать Предателя, который по неизвестным причинам стал куда более могущественным.

- Иллидан, я прошу тебя... - тихо заговорила Тиренд, спустившись с тигра и оставив на седле лук. Подняв руки в примирительном жесте, она начала медленно подходить к тяжело дышащему, но не двигающемуся полубогу. - Не делай этого, ты должен понимать, что...

- Должен? - совсем другой голос перебил Тиренд. Прямо перед ней из черного пламени возникла размытая фигура. Тяжело было различить даже черты лица, просто нечто в темном балахоне с рыжими волосами. Однако большинству пришла мысль, что сейчас они, возможно, видят причину резко возросшей силы Предателя. - Я видел всю жизнь Иллидана, всю его память. Со стороны. И почему-то мне, Богу чудовищ-каннибалов, стало мерзко от увиденного.

Шелест Ветра отшатнулась от духа, а ее сердце пропустило удар. Бог? В это трудно было поверить, но... Иллидан как-то вырвался из темницы где сидел почти десять тысяч лет. Он смог не просто на равных сражаться с Кенарием, он не оставил ему даже шансов и сейчас мог убить. Поэтому поверить в то, что существо действительно назвалось тем, кем является было трудно, но...

- Пока мы шли сюда, я видел его глазами нынешние селения вашей расы. Деревянные дома, отсутствие хоть какого-то массового производства, даже архитектуры как таковой у вас нет. А в его памяти хранятся поражающие своим величием и красотой города, чьи шпили тянулись к небу!

- Империя виновна в... - попытался возмутиться Малфурион, однако сразу замолчал, когда тень оказалась вплотную к нему.

- И ты хочешь заявить, что вернись сюда демоны, вы с ними справитесь лучше, чем в прошлом? Дикари без нормальных доспехов и магической школы против регулярной армии, снабженной всем необходимым? Верно Иллидан считает тебе бесхребетным идиотом, что заглядывает в рот своему учителю, чья жажда власти имеет воистину полубожественные масштабы! Вы отреклись от своего прошлого, ради того, чтобы уподобившись троллям бегать по лесу в набедренных повязках?

Эльфы не решались что-то сказать, пусть и хотели. Слишком они боялись того, что могут спровоцировать неизвестную тварь и та прикажет Иллидану убить Кенария.

- И как апофеоз всего этого - эльфа, который хотел вернуть то что было утрачено, вы обвиняете предателем и сажаете в тюрьму! Бессмертного, не способного умереть от старости, осуждаете на всю жизнь! Мне сложно придумать более жестокое и бессердечное наказание. Не изгнание, не казнь - заключение! - распалялся дух.

Кенарий попытался дернуться, в надежде что Иллидан отвлекся, но тот был предельно собран и лезвие коснулось кожи, оставляя тонкую черную полосу.

- Он предал нас, пособничая демонам и Азшаре! - ударив посохом об землю, крикнул Малфурион, не желая терпеть.

- Да? Тогда ты еще более узколоб и жалок, - с презрением ответил дух. - Скажи, Верховный друид, если тебе выжжет пламенем Скверны глаза существо, чье могущество тысячекратно превосходит Кенария, ты не сломаешься? На тело нанесут татуировки, что будут жечь саму твою душу, причиняя столь невыносимую боль, что мысль о смерти кажется спанием, ты не сдашься? А если последним толчком к безумию станут клинки, в которых сидит абсолютно безумная и голодная тварь, ты сохранишь рассудок? Тебя пошлют убивать твоих сородичей и ты не состоянии будешь отказаться, что ты сделаешь, когда очнешься? - Малфурион стоял, не находя слов для ответа. По щеке Тиранды скатилась одинокая слеза, при взгляде на Иллидана, что со спокойным лицом держал клинок у шеи Кенария.

- Я...

- Ты идиот, Малфурион Ярость Бури. Ты пленил собственного брата, даже не удосужившись устроить суд. Лишив его прав и бросив в клетку, словно бешенного зверя! Какое вообще право ты имел так поступать? Кто тебе его дал? Этот Олень полубожественный? Элуна? Ночные эльфы? Кто...

- Друг, - прервал тираду духа Иллидан, - хватит тратить на них время.

Малфурион с Тиренд неверяще уставились на Предателя. Друг... У него их... Не было. С того самого момента, еще даже до начала Войны, когда они разошлись... Они ни разу не слышали, чтобы он к кому-то так обращался. Никогда.

- Ты прав, идем, на этих остроухих культистов полубожественного оленя потрачено слишком много времени и энергии...

Семнадцать лет спустя

С оглушительным, внушающим ужас ревом, огромный краснокожий орк занес окровавленную секиру над свалившимся на землю Кенарием. Корни, вырывавшиеся из земли, просто не смогли сдержать чудовищную силу и Кровавый Вой - пропитанное войной и смертью оружие, опустилось на шею полубога. Почти.

Сам воздух задрожал. Орки, неподалеку вырезающие эльфов и других защитников леса, замерли. Спустя миг большинство, в том числе и жители Ашенваля, рухнули на землю. Будто само небо упало на них, придавив. Кто-то терял сознание, кто-то еще силился встать, но продолжать сражаться никто не был способен.

- Как думаешь, Ичиго, стоит дать этому монстру дать завершить начатое? - в поле зрения лежащего на земле Кенария и обездвиженного Грома Адского Крика попали два существа.

Первый был, наверное, эльфом. На это указывал высокий рост и длинные уши. Вот только кожа его была практически белой, а черные глаза с красной радужкой были уж больно нетипичны для этой расы. Рядом же и вовсе стоял... Человек. В черных странных одеждах, что были очень свободны, с длинными рыжими волосами и такими же глазами, но с уже золотой радужкой.

- Увы, Иллидан, ты сам понимаешь, что этот Олень, все-таки, довольно силен. Особенно хороши его возможности в поддержке войск, так что как не прискорбно, но этот идиот нужен живым, - с легкой улыбкой ответил Ичиго.

Ярость Бури подошел к лежащему полубогу, вжимая его в почву еще сильнее. В этот момент Кенарий наконец-то понял, что тот, кого он называл Предателем, сейчас просто лично магической аурой вдавливает его в землю без каких-либо усилий.

Из груди краснокожего орка вырывался угрожающий не то гул, не то рык. Замерший в воздухе топор задрожал, пытаясь вырваться из невидимых оков.

- Тебя убивать тоже нельзя. По-хорошему вообще вылечить надо будет... - с интересом оглядывая тушу, что была раза в три его больше, проговорил Иллидан.

- Об этом пусть думают жрецы, целители и шаманы. Можно еще этого заставить, - подойдя ближе, Ичиго пнул отросшую деревянную руку Кенария. - Нас попросили разобраться, почему Песнь Войны перестала слать гонцов и куда они вообще пошли с окраины леса.

Куросаки махнул рукой, вокруг которой на миг вспыхнуло множество рун, соединенных причудливыми фигурами. В тот же миг, Грома сковало огромным количеством цепей, превратив из могучего чудовища в железную гусеницу, что потеряв равновесие грохнулась на землю.

- Тебе кстати стоит поработать над точечным давлением. Ты просто прибил всех, включая эльфов.

- А кто сказал, что я планировал иначе? - приподняв длинную тонкую бровь, спросил Иллидан. - Мы, конечно, оба знаем что тут нет тех, кто сможет нас ранить, но получать стрелу в спину от какой-нибудь дуры я все равно не хочу.

- Допустим я тебе поверил, - закатив глаза, Ярость Бури начал ослаблять давление на защитников Ашенваля, отпуская их. Он прекрасно знал своего друга и понимал, что тот от него не отстанет даже если потом он продемонстрирует ювелирное управление этим навыком. - Ну вот, можешь же когда захочешь... И да...

Ичиго повернулся к поднимающимся воинам эльфов, среди которых были дриады, фурболги и просто дикие звери.

- Объясняю один раз, - громоподобный голос разнесся по всей роще, - Битва окончена, лечите раны, Ночные эльфы, орки более не ваша проблема.

- Ты тоже не делай глупостей, Кенарий, - хмыкнул Иллидан, отпуская полубога, что даже встать сразу не сумел, находясь под впечатлением. Он помнил Войну Древних, видел мощь одного из Владык Пылающего Легиона - Архимонда, но сейчас, ощущая силу того, кого сам нарек Предателем... Ярость Бури был намного выше гнусного демона, кратко превосходя самого полубога. - А лучше расскажи, как так получилось, что в твоем лесу появился очаг демонической Скверны? Да так долго он просуществовал, что орки его нашли и решились прильнуть к нему, а? Ты чем вообще занимаешь?

Кенарий почувствовал... Стыд. В шоке для себя. Иллидан не кричал, как стоило бы от него ожидать. Не смотря на разницу в росте он как-то умудрялся смотреть на него сверху вниз как... Как на неразумную зверушку, от которой не то чтобы ждали успешного выполнения команды, но все равно были ею недовольны.

- Пожалуй про Сатиров на севере Ашенваля я даже говорить ничего не будут и так понятна степень твоей бесполезности, - вздохнул брат Малфуриона покачав головой. - Ладно, сообщи Тиренд и моему братцу, что Пылающий Легион вернулся, если они этого еще не заметили. Пусть собирают все силы которые у них есть. Тебя это тоже касается.

Тут полубог не выдержал.

- Какое право ты имеешь мной командовать? - пусть и не повышая голоса, но с явным недовольством спросил Кенарий.

- Право сильного. Наших с Ичиго сил достаточно, чтобы прикончить Архимонда и высших офицеров Легиона, что пришли с ним. Но если нам придется тратить энергию на массовку эти ублюдки станут куда большей проблемой. Ты не осилил победить просто накаченного Скверной орка, так что и близко не способен сражаться с кем-то из повелителей армии демонов, - даже не глядя на полубога, с интересом рассматривая пытающегося вырваться Грома, словно маленькому ребенку, пояснил Иллидан. - И да, если ты продолжишь действовать мне на нервы, я пущу тебя на какой-нибудь артефакт - толку будет больше.

Ничего не ответив, Кенарий исчез в зеленой вспышке.

- И все же я удивлен, что ты не высказал ему все, что думаешь, - с легкой улыбкой, прокомментировал Ичиго.

- Можно подумать ты не знаешь о моих планах, друг. Я обязательно объявлю на весь Ашенваль то, что думаю про этого рогатого ублюдка. Просто сделаю я это, стоя на трупе Архимонда и держа в руках голову Маннарота.

- Да? Я думал тебе плевать на... А, все понятно, хочешь забрать себе еще и Тиренд? Не много ли сразу трех? Ладно, не отвечай, я и так все слышу, - у Иллидана дернулся глаз. Даже не смотря на то, что они смогли в итоге создать Ичиго тело, связь между ними осталась и Куросаки мог читать мысли могущественнейшего на данный момент эльфа, утратив доступ лишь к памяти.

- Да пошел ты, - отмахнул Иллидан. Кольцо на его пальце вспыхнул чистой Арканой и в его руке появилась сфера диаметров сантиметров тридцать. - Лучше займись делом. Или ты хочешь вместо мешка сфер-тюрем тащить эту толпу агрессивных берсерков как они есть? - вспышка озарила поляну и связанный цепями Гром исчез, а блекло-голубая сфера стала ярко-красной.

Глава 11. Сумеречный Молот

Элден проводил их в библиотеке с Кадгаром, впитывая знания, которые юный маг щедро выкладывал перед ним. Теория построения заклинаний, их структура, принципы экономии энергии — все это ложилось в голову, находя отклик в том, что он знал из прошлой жизни. Кадгар сначала удивлялся скорости усвоения, потом перестал, только качал головой и бормотал что-то о «чудовищном потенциале».

На третий день утром все изменилось.

Элден проснулся от гула. Не того, привычного городского шума, а низкого, вибрирующего, похожего на отдаленный гром, который не стихал, а наоборот - нарастал. Казарма опустела почти мгновенно, ветераны Гарлета вместе с самим капитаном, видимо, очнулись лишь немногим раньше парня. Он натянул кольчугу, взял топор, проверил кинжалы на поясе и выбежал наружу.

Город встретил его криками. Люди бежали к стенам, солдаты строились на площадях, женщины хватали детей и прятались в домах. В воздухе пахло страхом и железом. Элден рванул вперед вместе с отрядом, ловко обходя всех, кто был на пути.

Южная стена Приозерья выходила на озеро и мост, соединяющий берега. Именно оттуда, по донесениям разведки, должна была появиться Орда. И она не заставила себя ждать.

Когда Элден взбежал на стену и выглянул наружу, у него перехватило дыхание. Не от страха — от масштаба.

Они шли. Тысяча, может, полторы тысячи зеленокожих тварей, растекающихся по равнине перед озером, как живая, грязная волна. В центре этой волны выделялись огромные фигуры — огры, выше любого орка раза в два, с дубинами, способными разнести стену дома одним ударом. Эти твари были и на Азероте и их очень не любили абсолютно все. До безобразия тупые, но очень крепкие и сильные. Они были настоящей головной болью в местах своего обитания. Даже считается, что если эти твари соберутся в количестве хотя бы пары тысяч, то смогут доставить проблем даже небольшому королевству.

— Сумеречный Молот, — раздался рядом голос Гарлета. Капитан стоял, вцепившись в камень парапета, и смотрел на приближающееся воинство. — Самые безумные и неуправляемые, по словам нашей пленницы.

— Сколько у нас? — спросил Элден, оценивая дистанцию.

— Тысяча бойцов, если считать ополчение. Стены крепкие. Продержимся. — Гарлет говорил уверенно, но в глазах его читалось напряжение.

Первая атака началась, едва орки приблизились на расстояние полета стрелы.

Они не стали выстраиваться в правильные порядки. Они просто побежали. Толпа зеленокожих, ревущая, орущая, размахивающая топорами и лестницами, хлынула к стенам, как вода сквозь прорванную плотину.

— ЛУЧНИКИ! — заорал кто-то справа.

Стена ожила. Сотни тетив звякнули одновременно, и туча стрел взмыла в небо, чтобы обрушиться на бегущих орков. Элден видел, как падают первые ряды, как зеленые тела кувыркаются в пыли, как лестницы валятся из рук убитых. Но орки продолжали бежать, перепрыгивая через трупы, не замечая потерь.

Второй залп. Третий. Арбалетчики били реже, но точнее — их тяжелые болты почти всегда уносили с собой жизнь орка, в то время как со стрелами в теле эти твари еще умудрялись продолжать бег. Зеленокожие монстры не собирались останавливаться, все пытаясь донести грубо сколоченные лестницы.

Первая стукнулась о парапет в двадцати метрах от Элдена. Он рванул туда, перехватывая топор. На стене уже кипел бой — солдаты сбрасывали лестницы, рубили головы тем, кто успевал подняться. Элден ударил топором в зеленую морду, показавшуюся над краем, и отправил тело обратно вниз, в кучу себе подобных, сбив еще нескольких.

Атака захлебнулась через час. Орки отступили, оставив у стен несколько сотен трупов. Люди на стенах выдохнули, кто-то засмеялся, кто-то упал на колени и благодарил Свет.

— Это было легко, — сказал Гарлет, проходя мимо. — Слишком легко. Если среди них нет нормального командира, мы вот так их и перестреляем. Но я в это не верю.

— Согласен, — ответил Элден.

— Отдыхай пока. Возможно ночью будет веселее.

Элден кивнул, но со стены не ушел. Он смотрел туда, где в отдалении перестраивались орки. И одно это уже говорило о том, что вождь у них все таки есть и просто отправлять своих воинов на убой он не собирается.

Ночная атака началась, когда луна спряталась за тучи.

Орки попробовали подойти к воротам с тараном — огромным бревном, которое тащили две дюжины зеленокожих и четыре огра, чьи тела были покрыты странными татуировками. Каким-то образом их заметили не сразу, хотя дозорных было много и никто не гасил факелы — только когда тяжелый топот и приглушенные рыки донеслись до стен, стражи забили тревогу.

— ТАРАН! К ВОРОТАМ!

Град стрел обрушился на таранную группу. Элден, стоявший на стене рядом с Гарлетом, видел, как падают орки, как бревно кренится, но они продолжали двигаться вперед. Эти твари не чувствовали боли — или им было плевать.

— Арбалетчики, бейте по несущим! — рявкнул Гарлет.

Тяжелые болты впились в тела орков, держащих таран. Еще пятеро рухнули. Бревно с грохотом ударилось о мостовую, но тут же новые руки подхватили его.

Они все-таки добежали.

Удар тарана о ворота прозвучал как раскат грома. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало. Второй удар. Третий. Стрелы от огров едва ли не отскакивали, а арбалетные болты вязли в жирных шкурах.

— Лейте смолу! — заорал кто-то справа.

На головы гигантов полилась кипящая смола. Вопли боли разорвали ночную тишину, таран выпал из обожженных рук, и строй нападающих рассыпался. Стрелы добили тех, кто попытался сбежать в ночную мглу.

— Какого черта!? Как они прошли незамеченными!? — кричал Гарлет на одного из дозорных. Тех ведь специально набрали из армии, а не из ополчения.

Ночь для людей тянулась бесконечно. Мелкие группы орков раз за разом пытались подобраться к стенам, проверяя бдительность защитников. Их встречали стрелами, сбрасывали вниз, но они лезли снова. К рассвету у подножия стен вырос целый слой трупов. Не меньше двухсот орков уже нашли свою смерть около Приозерья.

Когда небо на востоке начало светлеть, людям поступил приказ смениться. Дозорные и часть воинов ушли отдыхать, а свежие силы, которые даже не поднимались ночью, встали на стражу города.

Рассвет разгорался медленно, окрашивая озеро в розовые тона. Где-то за горизонтом вставало солнце, а здесь, у стен Приозерья, поднималось нечто другое.

Элден увидел это первым, решив не уходить отдыхать. Он все равно ничего толком не делал, ведь из лука стрелять не успел, а орки успевали забраться слишком редко.

Зеленое озеро варваров расступилось перед двухголовым огром, чья шкура была покрыта множеством татуировок. Его окружал десяток орков, закутанных в черные балахоны и, кажется, все оставшиеся сородичи гиганта.

Одна голова монстра скалилась, вторая что-то бормотала. В руках чудовище держало посох, увенчанный пульсирующим зеленым шаром.

— ВСЕМ НА СТЕНЫ! — заорал Гарлет, как и многие, поняв что из себя представляет эта группа, — ЛУЧНИКИ, БЕЙТЕ ПО МАГАМ!

Стрелы взмыли в воздух. Но, достигнув зеленого ореола, они вспыхивали и рассыпались пеплом, не долетев до чернокнижников. Те продолжали идти, не ускоряясь.

Чо’Галл, во всяком случае огр идеально подходил под описанного Гароной вождя Сумеречного Молота, остановился в сотне метров от ворот. Его головы даже не посмотрели на защитников. Его посох взметнулся вверх, и зеленый шар на его конце разросся.

— Ложись! — Элден схватил Гарлета за плечо и рванул вниз, за парапет.

Удар был страшен.

Огненный шар из пламени, кислотно-зеленый, ревущий, ударил в ворота. Элден чувствовал, как камень под ним вибрирует, как воздух наполняется жаром и запахом серы.

Когда он открыл глаза, ворот не было.

Камень вокруг проема оплавился. От створок не осталось даже обугленных щепок. А в проеме, в клубах зеленого дыма, уже ревели берсерки, рвущиеся внутрь.

— ВОРОТА! — закричал кто-то внизу. — ОНИ ПРОРВАЛИСЬ!

Гарлет вскочил, выхватывая меч.

— Элден! Со мной! Остальным — прикрывать отход гражданских к северным воротам! Живо!

Элден рванул за ним вниз, на площадь перед воротами, где строй пехотинцев уже пытался сдержать зеленую волну. Баррикады, что в случае прорыва, должны были задержать варваров, исчезли вместе с воротами.

Площадь заполнялась орками — они лезли из пролома, как муравьи из развороченного муравейника.

— В СТРОЙ! — рявкнул Гарлет, врубаясь в гущу.

Элден ударил следом. Топор вошел в первого орка, второй удар, третий. Рядом с ним держались пехотинцы, сомкнув щиты, и строй работал — узкий проход не давал оркам использовать численное превосходство. Более того, из-за того что эти монстры были раза в полтора шире людей на линии столкновения воинов Штромгарда было даже больше!

— ДЕРЖАТЬ! — орал кто-то справа. — НЕ ПУСКАЙТЕ ИХ В ГОРОД!

Час. Два.

Они держались. Отступали, отходя от трупов, но не пропускали врагов. Орки заваливали мостовую трупами, но все лезли и лезли. Элден потерял счет времени, потерял счет убитым. Рядом падали люди, их место занимали новые. Но строй стоял. Узкие улочки работали на них, превращая каждую пядь земли в кровавую баню для нападающих.

Проблема была лишь в том, что даже лишившись руки эти безумные тивари продолжали сражаться. Их нужно было не просто ранить, а окончательно прикончить, чтобы остановить.

Где-то за спиной, в глубине города, бурлило движение — гражданские уходили к северным воротам. Теперь задача выживших солдат была проста: держаться как можно дольше, чтобы дать им уйти.

Элден рубил и рубил, не думая ни о чем, кроме следующего удара, следующего орка, следующего вздоха между схватками. Топор тяжелел с каждым часом, но он не останавливался. Рядом с ним падали люди, строй редел, но новые бойцы приходили на смену из резерва.

Орки не кончались. Казалось что их пало в Произорье больше тысячи, а конца и края зеленому морю видно не было!

Час сменялся часом. Солнце поднялось над озером, осветив кровавую бойню у стен, но никто на это не смотрел, ведь бой целиком и полностью ушел внутрь города.

— ГАРЛЕТ! — крикнул кто-то сзади. — ГРАЖДАНСКИЕ УШЛИ! ПОРА ОТСТУПАТЬ!

— ОТХОДИМ! К РАТУШЕ! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!

Началось медленное, организованное отступление. Шаг за шагом, удерживая щиты сомкнутыми, пехота пятилась вглубь города. Узкие улочки продолжали работать на них — орки не могли развернуться, не могли обойти, и каждый переулок превращался в мясорубку, где строй резал зеленую массу, как раскаленный нож масло.

Элден шел в первых рядах, принимая на себя основные удары. Топор в его руках уже давно потерял счет убитым, лезвие зазубрилось, рукоять стала скользкой от крови. Но он все еще держался.

У ратуши строй остановился.

Площадь перед зданием была достаточно широкой, чтобы дать оркам пространство для маневра, но и пехоты еще было много и она могла удержать оборону. Гарлет быстро перестроил людей, создав полукруг, прикрывающий главный вход.

— Здесь будем держаться, — хрипло сказал он. — Пока все не уйдут. Потом — отступаем к северным воротам.

Элден кивнул, переводя дух. Руки дрожали от напряжения, но это была привычная дрожь — тело требовало отдыха, но мозг знал, что отдыха не будет.

Орки не заставили себя ждать.

Они выплескивались из переулков, как зеленая волна, и разбивались о строй пехоты. Элден работал топором, не чувствуя усталости. Только удары. Только смерть.

— ЭЛДЕН! СПРАВА!

Он развернулся, встречая удар, но в этот момент его топор, выдержавший сотни попаданий, наконец сдался.

Лезвие переломилось у самой рукояти, когда он попытался блокировать удар орчьей секиры. Элден замер на долю секунды, глядя на бесполезное древко в руках, и отбросил его в сторону.

Руки сами потянулись к поясу.

Кинжалы. Два изогнутых клинка, легких, смертоносных, идеально сбалансированных. Трофей, который он носил с собой все это время, сам не зная зачем. Теперь он знал.

Они легли в ладони как продолжение рук.

Элден рванул вперед, в самую гущу. Кинжалы запели, находя бреши в защите, вскрывая глотки, перерезая сухожилия. Это был другой бой. Не рубящий, не силовой — режущий, колющий, смертоносный. Он уходил от ударов, нырял под топоры, резал и колол, не останавливаясь ни на секунду.

Орки не понимали, что происходит. Этот человек с двумя иголками двигался быстрее, чем они успевали реагировать. Он был везде и нигде, оставляя за собой только падающие тела.

Минута. Две. Пять.

Он расчистил пространство вокруг себя, но силы были на исходе. Дыхание сбивалось, мышцы горели, каждый удар давался с трудом. Элден отступил назад, в строй, и перевел дух.

— Красиво, — выдохнул Гарлет, мельком глянув на него. — Кинжалы пленницы?

— Да.

— Хороший трофей.

Они снова сомкнули строй. Орки наседали, но люди держались. Каждая минута давала гражданским шанс уйти дальше, в безопасность горных деревень.

— ЕЩЕ НЕМНОГО! — крикнул кто-то. — ПОЧТИ ВСЕ УШЛИ!

Элден кивнул, сжимая кинжалы. Еще немного. Он выдержит.

А потом строй дрогнул.

Он не сразу понял, что случилось. Просто в какой-то момент трое пехотинцев рядом с ним — те, кто держался с самого начала, кто прошел через этот ад от самых ворот — разом рухнули на мостовую. Даже не вскрикнули. Просто упали, а их головы отделились от тел.

— ЗАКРЫТЬ БРЕШЬ! — заорал Гарлет.

Элден не успел оглянуться. Он почувствовал движение сбоку, разворот, и в тот же миг…

Удар.

Элден встретил его на скрещенных кинжалах, даже не видя, откуда он пришелся. Просто рефлекс, вбитый в душу тысячами боев в прошлой жизни. Сталь лязгнула, высекая искры, и только тогда он увидел.

Перед ним стоял орк.

Но не такой, как все. Не берсерк с топором и пеной у рта. Этот двигался иначе. Плавно. Текуче. В руках он держал длинный, чуть изогнутый клинок, заточенный до бритвенной остроты. Совсем не похожий на грубое орчье оружие. Такой клинок требовал лет тренировок, идеального баланса и совершенно иной техники боя.

Катана. Хотя учитывая габариты - нодати.

Орк смотрел на него холодными, немигающими глазами, и в них не было безумия. Только спокойный, расчетливый интерес. Он не торопился нападать — изучал, оценивал, ждал.

Элден замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тот самый, что он так давно не ощущал. Рядом прошла сама смерть.

Вокруг продолжался бой, крики, лязг металла, но для них двоих время будто остановилось.

Орк чуть наклонил голову, разглядывая скрещенные кинжалы, потом перевел взгляд на глаза Элдена. И в этом взгляде не было ни ненависти, ни ярости — только холодное любопытство охотника, нашедшего достойную дичь.

Он шагнул вперед.

Элден видел каждое движение — плавный перенос веса с пятки на носок, легкое смещение плеч, то, как длинный клинок описал в воздухе короткую дугу, занимая идеальную позицию для атаки. Это не был берсерк, бьющий сплеча, надеясь на грубую силу. Это был воин. Настоящий. Мастер.

Клинок свистнул, рассекая воздух.

Удар пришелся горизонтально, на уровне шеи — быстрый, точный, смертоносный. Элден ушел вниз, приседая, и клинок прошел в миллиметре от его макушки, срезав несколько рыжих волос. Он не стал отступать — рванул вперед, в ближнюю дистанцию, где длинное оружие должно было стать неудобным.

Орк не растерялся.

Вместо того чтобы отшатнуться, он сделал полшага назад, разворачивая клинок вертикально, и тут же нанес новый удар — сверху вниз, целя в ключицу. Элден встретил его скрещенными кинжалами. Сталь лязгнула, высекая сноп искр, и он почувствовал, как мощь удара отдается в запястьях. Силы у этого орка было не меньше, чем у любого берсерка, но использовал он ее иначе — не размашисто, а концентрированно, вкладывая в каждый удар ровно столько, сколько нужно.

Элден отпрыгнул, разрывая дистанцию.

— Твою мать, — выдохнул он, не обращаясь ни к кому.

Орк не стал преследовать. Он стоял, чуть согнув колени, клинок направлен острием вниз — странная, незнакомая стойка. Но Элден, видевший в прошлой жизни десятки стилей и техник, узнал и ее. Это была позиция ожидания. Провокации. Он ждал, когда противник ошибется.

Рядом продолжался бой — крики, лязг, стоны умирающих, но для них двоих этого будто не существовало. Только площадь, только два клинка и двое, готовые убить друг друга.

Элден шагнул вперед, пробуя атаку. Короткий выпад правым кинжалом в корпус, тут же левый — режущий по предплечью. Орк парировал оба удара с минимальными движениями, его катана будто жила своей жизнью, встречая каждый выпад в самой последней точке, где он становился опасен. И в промежутке, когда кинжалы на мгновение оказались скрещены, клинок орка скользнул вперед, целя Элдену в глаза.

Пришлось уходить в сторону, перекатом, вставая в трех метрах.

— Быстрый, гад, — процедил Элден сквозь зубы.

Орк не ответил. Только чуть склонил голову, разглядывая его, и в этом взгляде не было ни торжества, ни злобы. Было спокойное, почти профессиональное уважение. И желание продолжить.

Они снова сошлись.

На этот раз Элден атаковал серией — левый, правый, левый, снова правый, вкладывая в удары всю доступную скорость. Он не пытался пробить защиту, он пытался заставить орка ошибиться, потерять ритм, дернуться не туда. Кинжалы мелькали в воздухе, описывая восьмерки и спирали, каждый удар приходил под неожиданным углом.

Орк отбивал. Спокойно, почти лениво, но каждый блок приходился ровно в ту точку, где кинжал терял убийственную силу. Катана двигалась в его руках как живая — встречала, отводила, скользила. Он не пытался контратаковать, просто ждал, изучая манеру боя противника.

Элден понял это почти сразу, но хотелось верить, что перед ним не такой уж и монстр.

— Черт, — выдохнул он, разрывая дистанцию. — Ты меня читаешь.

Орк не ответил. Только чуть заметно усмехнулся уголком рта, обнажив клык. Вряд ли он его понял, но видимо уловил смысл.

Вокруг них площадь постепенно пустела. Люди отступали, орки напирали, но никто не вмешивался в этот поединок. Даже берсерки, в своей безумной жажде крови, обходили их стороной, будто чувствуя — здесь происходит что-то иное.

Элден вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Кинжалы в руках казались привычными, но против этого противника они давали слишком мало преимущества. Слишком короткие. Слишком ближние. Ему нужно было попасть в мертвую зону катаны, туда, где длинный клинок бесполезен, но орк не давал этого сделать.

— Ладно, — прошептал Элден. — Попробуем иначе.

Он рванул вперед, но не прямо, а по дуге, заходя слева. Орк развернулся, встречая его, но в этот раз Элден не атаковал сразу. Он сделал ложный выпад, заставив клинок дернуться, и в тот же миг ушел вниз, скользя по мостовой, пытаясь подрезать сухожилия на ногах.

Катана опустилась вертикально, вбиваясь в камни в миллиметре от его головы. Элден перекатился, вскакивая, и успел заметить, как орк выдергивает клинок из щели между булыжниками. Тот даже не запыхался.

— Да что ж ты такое, — выдохнул Элден, чувствуя, как силы начинают оставлять его.

Орк ответил атакой.

Она была страшной в своей простоте. Три удара — горизонтальный, вертикальный, диагональный — слились в одно непрерывное движение. Катана пела, рассекая воздух, и каждый удар приходился точно туда, где Элден находился долю секунды назад. Он уклонялся, отпрыгивал, пригибался, но клинок доставал его снова и снова, заставляя тратить последние резервы.

Первый раз за долгое время Элден почувствовал, что может проиграть.

Не как Ичиго Куросаки, бог Уэко Мундо. Как Элден, человек из плоти и крови, с усталым телом и двумя короткими кинжалами против настоящего мастера.

— Ну уж нет, — прошептал он, вскипая. — Не сегодня.

Он перестал уклоняться. Он шагнул внутрь очередного удара, принимая его на скрещенные кинжалы, и, используя инерцию столкновения, рванул вперед, вкладывая в движение остатки маны. Рывок.

Мир смазался.

Он оказался вплотную к орку, левый кинжал пошел в горло, правый — под ребра. Впервые за весь бой он пробил защиту. Впервые достал противника.

Орк дернулся, уходя от смертельного удара, но левый кинжал все же полоснул по ключице, оставляя глубокий порез, из которого хлынула темная кровь. Правый пропорол кожаную броню на боку, но ушел по касательной, не причинив серьезного вреда.

Они замерли, глядя друг другу в глаза. Расстояние — полметра, не больше. Орк смотрел на свою кровь на клинке Элдена, потом поднял взгляд. В его глазах впервые появилось нечто, кроме холодного расчета. Удивление? Интерес? Возможно, уважение.

Элден тяжело дышал. Рывок забрал последние силы, мана кончилась, тело требовало отдыха. Но он стоял, сжимая кинжалы, готовый к следующей атаке.

Орк медленно, очень медленно, кивнул. Один раз. Будто признавая что-то.

А потом вокруг них все изменилось.

— ЭЛДЕН! — заорал Гарлет откуда-то справа. — УХОДИМ! ВСЕ, УХОДИМ!

Элден краем глаза увидел, как строй пехоты, державшийся все это время, наконец рассыпается. Люди бежали к северным воротам, преследуемые орками. Отступление превращалось в бегство.

Он снова посмотрел на своего противника. Тот стоял, не двигаясь, глядя на него с все тем же странным выражением. Кровь текла по его плечу, но он не обращал на это внимания.

— В другой раз, — прошептал Элден, не зная, понимает ли его орк.

И рванул прочь.

Он бежал, петляя между брошенными повозками и трупами, сжимая в руках окровавленные кинжалы. За спиной ревела орда, впереди маячили северные ворота и узкий проход к свободе.

Он не оглядывался. Но всем своим существом чувствовал взгляд — холодный, спокойный, изучающий. Тот орк смотрел ему вслед.

У самых ворот Элден обернулся.

Среди мечущихся фигур на площади он увидел его — тот стоял на том же месте, где они сражались. Катана была опущена, но взгляд был устремлен прямо на него. И даже на таком расстоянии Элден видел — орк запомнил его.

— Уходим! — Гарлет схватил его за плечо и потащил в проем.

Элден подчинился. Ворота захлопнулись за их спинами, засовы с грохотом встали на место. Впереди был лес, горы и долгая дорога к спасению.

Но образ орка с катаной, стоящего среди кровавой бойни и провожающего его взглядом, остался в памяти навсегда.

Глава 12. Черная Гора и Северные Волки

Пылающий город-крепость. Три угла — место где сходились тракты Редриджа и Восточной долины.

Клинт Рэдхарт видел это с холма, на котором остановил свой отряд, идущий перед основной армией, когда впереди вместо ожидаемого мирного городка с каменными стенами увидел зарево. К тому моменту, когда они подошли на расстояние прямой видимости, от Трех Углов оставались только пылающие руины да горы трупов — и людских, и орчьих. Гарнизон продал свои жизни дорого, это Клинт видел сразу. Но их было слишком мало, чтобы справиться с нападением

— Четыре сотни бойцов, — мрачно произнес стоящий рядом рыцарь, — Может, пять. Если бы мы вышли на день раньше…

— Мы вышли тогда, когда вышли, — оборвал его Клинт. Голос его, обычно громоподобный, сейчас звучал тихо, но от этого не менее весомо. — Никто не мог подумать о том, что орки будут ждать нас именно здесь. Вопрос в том, сколько их.

Ответ пришел тут же.

Из-за пылающих развалин, из предгорий, из ложбин между холмов начала вытекать зеленая река. Они шли строем — не бешеной толпой, а организованно, подразделениями, с четкими интервалами. Их доспехи были лучше, чем у любых орков, которых Клинт видел до сих пор. На грубые шкуры нашиты металлические пластины, на головах — шлемы, пусть и рогатые, уродливые, но явно кованые. В руках — не просто дубины, а настоящее оружие: секиры с широкими лезвиями, копья с железными наконечниками, даже широкие мечи.

— Черная Гора, — выдохнул кто-то рядом. Именно этот клан орков, по описанию Гароны, обрабатывал металл и обладал лучшим снаряжением.

Клинт усмехнулся. Злой, предвкушающе.

— Ну что ж, — пророкотал он, опускаясь с коня и вытягивая из ножен на седле свой двуручный меч. Лезвие было широким, тяжелым, с легкой голубизной закалки. Над гардой сияла красная руна, дарующая клинку чудовищную остроту. — Покажем этим варварам, что такое настоящая сталь. Пехота, строй! Рыцари, спешиться! В этом бою конница не поможет.

Он поднял меч над головой, и его голос, усиленный многолетней привычкой командовать, перекрыл шум ветра и далекий рев орков:

— СТРОЙСЯ! ЩИТЫ ВПЕРЕД! КОПЬЯ — К БОЮ!

Армия Штормгарда подчинилась мгновенно. Тяжелая пехота сомкнула щиты, выставив копья. Легкая пехота встала за ними, готовая поддержать. Лучники изготовили луки, ожидая команды.

Орки не стали медлить. Они ускорились, переходя с шага на бег, но не теряя строя. Это были не берсерки, прущие наобум. Это были воины. Их тяжелые шаги сотрясали землю, боевые кличи разрывали воздух и подрывали боевой дух людей.

— ЗАЛП! — рявкнул командир лучников.

Тысяча стрел взмыли в небо и обрушились на наступающих орков. Многие упали, пронзенные насквозь, но строй не дрогнул — убитых тут же сменяли новые воины из задних рядов.

— ВТОРОЙ ЗАЛП!

Еще одна туча стрел. Еще десятки или даже сотни убитых. Но орки уже были близко. Слишком близко.

— ЩИТЫ! — заорал Клинт, вставая в первый ряд.

Армии столкнулись.

Удар был страшен. Тяжелые секиры обрушились на людские щиты, выбивая искры и щепки. Копья вонзались в орчьи тела, но раненые твари продолжали драться, не чувствуя боли. Кровь хлестала во все стороны, заливая доспехи, лица, землю.

Клинт работал мечом, как жнец.

Он не думал, не выбирал цели — просто рубил, раз за разом, вкладывая в каждый удар всю свою чудовищную силу. Двуручный меч пел в его руках, рассекая орков надвое, отбрасывая тела, прорубая коридор в зеленой массе. Орки шли на него, привлеченные огромной фигурой и ревущим голосом, и умирали.

— КО МНЕ, ТВАРИ! — орал он, и его голос перекрывал шум битвы. — ИДИТЕ КО МНЕ!

Кожа Клинта покраснела, вены вздулись, а следом и вовсе от тела воина повалил пар. Очень сложный навык, передающийся в их семье уже несколько веков, при неправильном исполнении мог заживо сварить пользователя. Но Рэдхарт умел его использовать! И потому сейчас его дурной силы было достаточно, чтобы стать для орков самой смертью.

Варвары шли прямо к нему. Десятки. Каждый хотел убить огромного рыцаря, что стоял в первом ряду и косил их, как траву. И каждый находил смерть от его меча, что с легкостью рассекал металл.

Но строй держался. Люди видели своего командира в самой гуще, видели, как он дерется, как не отступает ни на шаг — и стояли насмерть. Щит к щиту, плечо к плечу, они сдерживали зеленую волну, не давая ей прорваться.

Клинт заметил их краем глаза — огромные фигуры, выдвигающиеся из задних рядов орков. Огры. Пятеро. Чудовищные твари, закованные в металлические пластины, с целыми бревнами, окованными металлом.

— КОПЬЯ! ПО ОГРАМ! — заорал он, но было поздно.

Первый огр врубился в строй слева. Его дубина описала дугу, и десяток людей разлетелись в стороны, как тряпичные куклы. Строй дрогнул, орки рванули в прорыв.

— ДЕРЖАТЬ! — Клинт рванул к прорыву, прорубаясь сквозь зеленые тела.

Он успел. Встал в брешь, принял удар огра на полотно меча. Сталь зазвенела, высекая искры, ноги Клинта ушли в землю по щиколотку, но он устоял.

— ПОСТУПЬ! — рявкнул он, выдергивая ногу из земли и тут же вбивая обратно.

Почва под ногами огра вздрогнула. Короткая, мощная волна ударила снизу, заставляя тварь потерять равновесие. Огр качнулся, и в этот миг Клинт рубанул его по ноге. Меч вошел глубоко, рассекая сухожилия. Тварь рухнула на колено, и десятки копий вонзились в его морду и шею.

— ВТОРОЙ СПРАВА! — заорал кто-то.

Клинт развернулся. Второй огр уже пробивал строй справа, круша щиты и людей. Рыцарь рванул туда, но путь преграждала стена орков. Он рубил их, пробиваясь, чувствуя, как силы начинают оставлять его, но не останавливался. Когда кончиться действие Пылающего Сердца ему будет плохо и он может стать легкой добычей для зеленокожих тварей.

Когда он добрался до места, от правого фланга осталась половина. Люди дрались отчаянно, но огру было плевать на их копья — металлические пластины держали удар, а голова была слишком далеко.

—СДОХНИ! — заревел Клинт, вкладывая в прием остатки маны.

Перед ним встала стена сжатого воздуха. Она ударила в огра, в орков вокруг него, сметая все на своем пути. Трое ближайших орков просто разорвало, их тела разлетелись на куски. Еще десяток отбросило назад, ломая кости. Огр покачнулся, но устоял — слишком тяжелый, слишком огромный.

Но этого хватило. Люди, видя, что их командир сделал, воспрянули духом. Копья вонзились в огра со всех сторон, находя щели между пластинами. Тварь заревела, забилась и рухнула.

Клинт перевел дух, опираясь на меч. Бой продолжался. Третий огр уже лежал, заваленный десятками трупов. Четвертый добивали рыцари, зашедшие с фланга. Пятый…

Пятый шел прямо на него.

Этот был другим. Выше, массивнее, его шкура была буквально утыкана металлом так, что между пластинами не оставалось промежутков. Почти полный латный доспех. В руках — не дубина, а огромная секира с лезвием шириной в человеческую грудь.

— Хорош, — выдохнул Клинт, и в его голосе не было страха. Только усталость и азарт. — Ну, давай, тварь. Я повешу твою тупую башку над камином!

Они сошлись.

Секира обрушилась сверху. Клинт ушел в сторону, пропуская удар. Лезвие вошло в землю по самую рукоять. Пока огр выдирал его, рыцарь рубанул по руке. Меч скользнул по пластинам, не причинив вреда. Заряд энергии в клинке иссяк.

— Как не вовремя, — процедил Клинт, уходя от следующего удара.

Они кружили по вытоптанной поляне. Люди и орки расступились, давая своим героям пространство. Огр атаковал снова и снова, его удары были быстрыми для такой махины, и Клинт едва успевал уклоняться. Блокировать секиру мечом было самоубийством — выбьет оружие вместе с руками.

— Поступь! — рявкнул Клинт, используя прием снова.

Земля дрогнула. Огр потерял равновесие на долю секунды. Клинт рванул вперед, вкладывая в движение остатки сил. Его меч, направленный снизу вверх, вошел под ребра, туда, где пластины сходились неплотно.

Огр взревел, выронил секиру и схватил Клинта свободной рукой, сжимая в медвежьих объятиях. Рыцарь чувствовал, как трещат ребра, как воздух выбивает из легких, но не отпускал рукоять меча. Он провернул клинок.

Огр замер. Его руки разжались. Тушa рухнула на землю, увлекая Клинта за собой.

Он выбрался из-под туши, тяжело дыша, опираясь на меч. Вокруг — тишина. Люди смотрели на него. Орки — на своего павшего гиганта.

А потом из задних рядов донесся рог. Низкий, протяжный звук. Орки начали отступать. Не бежать — отходить строем, прикрывая друг друга.

— Уходят, — выдохнул кто-то рядом.

— Пусть уходят, — прохрипел Клинт, сплевывая кровь. — Мы свое сделали.

Он оглядел поле боя. Трупы лежали везде. Свои и чужие перемешались так, что не разобрать. Множество его людей еще стояли на ногах. Однако он видел и тех, кто уже никогда не встанет.

— Подсчитать потери, — приказал он, и голос его, несмотря на усталость, звучал твердо. — И отправьте гонца назад, пусть доложит о случившемся.

Он посмотрел на юг, туда, где за горизонтом должно было быть Приозерье, и впервые за много лет в его груди шевельнулось что-то, похожее на страх. Им идти еще день без остановки.

— Продержитесь, ребята, — прошептал он. — Мы идем.

Клинт шел сквозь строй своих людей, и те расступались перед ним, как море перед носом корабля. Весь в чужой крови, с запекшейся раной на плече, с мечом, который он волочил за собой, потому что сил поднять его уже не было, он все равно оставался тем, кто вывел их из этой мясорубки.

— Лорд Рэдхарт! — к нему подбежал молодой лейтенант, бледный, с трясущимися руками. — Мы подсчитали… предварительно…

— Сколько? — голос Клинта звучал хрипло, но твердо.

— Около тысячи. Может, больше. Точнее скажем позже.

Клинт закрыл глаза на секунду. Тысяча. Пятая часть вверенной ему армии. Отличные воины, ветераны, мальчишки, впервые взявшие в руки оружие — все они остались лежать на этом поле, перемешанные с орками Черной Горы.

— Раненые?

— Еще около пяти сотен. Многие тяжелые.

— Значит, у нас осталось около трех с половиной тысяч боеспособных, — Клинт открыл глаза. — Построить людей. Мы выступаем через час.

— Лорд Рэдхарт?

— К Приозерью, — отрезал Клинт. — Лотар там один, с горсткой людей, против орков. Если мы не придем — их всех перережут.

— Но люди устали… раненые…

— Раненые и пять сотен бойцов останутся здесь, в Трех Углах. Если от города вообще что-то осталось. Остальные — идут со мной. — Клинт посмотрел на лейтенанта. — Ты слышал рог? Орки отступили, но не разбиты. Они перегруппируются и вернутся. Нам необходимо соединиться с Андуином Лотаром.

Лейтенант кивнул и убежал отдавать приказы. Клинт остался стоять, глядя на поле боя, на дым, поднимающийся над Тремя Углами, на трупы, которые уже начинали убирать с тракта.

Где-то там, за горизонтом, Лотар и его люди дрались за Приозерье. Им было тяжело. Но Клинт знал своего друга — Андуин не сдастся. Будет драться до последнего, даже если стены рухнут.

— Дай нам время, старый друг, — прошептал он. — Мы уже идем.

Тем временем у Крепости Каменной Стражи

Холодный ветер гулял по каменным зубцам Крепости Каменной Стражи, принося с востока запах дыма и чего-то еще — сырого звериного духа, въевшегося в шкуры, доспехи, в саму плоть тех, кто стоял внизу.

Дуротан, вождь клана Северных Волков, сидел на пригорке в двух полетах стрелы от крепостных стен и смотрел на это каменное гнездо людей.

Крупный орк, не принявший дар Гул’Дана. Его плечи прикрывала белая шкура огромного волка, на шее висело массивное ожерелье из множества клыков — трофеи с охоты. Черные волосы были заплетены в несколько тонких кос, а часть собрана сзади в низкий хвост. Рядом в земле торчал массивный топор с костяным лезвием.

За его спиной раскинулся лагерь — не тот хаос, что оставляли после себя другие кланы, а продуманное расположение шатров, сторожевых постов, загонов для зверей. Северные Волки были охотниками, и охотники не лезут на рожон. Они выслеживают, ждут, выбирают момент.

— Двенадцатый день, — произнес он негромко, ни к кому не обращаясь. — Двенадцать дней мы стоим под этими стенами.

— И простоим еще столько же, если понадобится, — раздался голос сзади.

Дуротан обернулся. Дрекка, его жена, стояла в двух шагах, закутанная в теплый плащ из волчьей шкуры.

Она, по сравнению с людскими женщинами, была очень крупной и мускулистой. На руках она держала сверток — маленький, тихо посапывающий. Их сын.

— Тебе не стоило выходить, — сказал Дуротан, поднимаясь и подходя к ней. — Ветер холодный. А он еще слишком мал.

— Он сын Северных Волков, — Дрекка улыбнулась, но в улыбке этой не было веселья. — Он должен чувствовать ветер. Должен знать, чем пахнет этот мир.

Дуротан посмотрел на ребенка. Маленькое личико, прикрытые глазки, чуть выступающие клыки — и кожа. Зеленая. Не такая, как у них с Дреккой, не коричневато-серая, а болезненно-зеленая, как у тех, кто пил кровь демонов.

— Гул’дан, — выдохнул Дуротан, и в его голосе прозвучала глухая ненависть.

— Он дал ему жизнь, — тихо сказала Дрекка.

— Он искалечил ему жизнь. Искалечил нам всем жизнь. — Дуротан отвернулся, снова глядя на крепость. — Наш сын родился мертвым. Мертвым, Дрекка! И этот чернокнижник вдохнул в него свою скверну, чтобы сделать живым. Ты называешь это даром?

— Я называю это жизнью, — ответила она твердо. — Какой бы она ни была. Он дышит. Он растет. Он будет охотником, как его отец. А цвет кожи… — она покачала головой.

Дуротан молчал. Он знал, что она права. Знал, что Гул’дан, каким бы чудовищем ни был, дал их сыну шанс. Но благодарности не было. Была только злость и глухое, растущее с каждым днем чувство, что они идут не туда. Что не в дренеях дело и их просто обманывают. Но кто поверит одному ему?

— Что ты видишь, когда смотришь на эту крепость? — спросил он вдруг, не оборачиваясь.

Дрекка подошла ближе, встала рядом, прижимая к себе ребенка.

— Я вижу стену, которую мы не можем взять, — ответила она. — Вижу людей, которые боятся, но не настолько, чтобы сдаться. Вижу нашу смерть, если мы полезем на рожон.

— И что нам делать?

— То, что мы делаем, — Дрекка пожала плечами. — Ждать. Охотиться по ночам на их разведку. Не давать им покоя. Пусть сидят за стенами и грызут друг друга от страха. Рано или поздно они ошибутся.

— А если не ошибутся?

— Значит, мы будем ждать дольше.

Дуротан усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Чернорук требует, чтобы мы взяли крепость.

— Чернорук сидит в своем лагере и смотрит на карту, — Дрекка фыркнула. — Он не видит этих стен. Орки никогда не атаковали такие места. Сами тако не строим, как и дренеи.

Дуротан посмотрел на нее.

— Ты что-то придумала?

— Я? — Дрекка усмехнулась. — Я только ношу ребенка и грею тебе постель. Это ты вождь. Тебе и думать.

Она развернулась и пошла обратно в лагерь, оставив Дуротана одного. Он смотрел ей вслед, на маленький сверток в ее руках, и в груди у него что-то сжималось.

Сын. Зеленокожий. Отмеченный скверной с рождения. И при этом — единственное, ради чего стоило выживать в этом новом, чужом мире.

С запада донесся далекий гул — то ли гром, то ли эхо битвы, что гремела в предгорьях. Дуротан посмотрел туда, потом на крепость.

— Простите, братья, — прошептал он. — Но я выбираю своих.

В лагере завыли волки. Боевые звери клана чувствовали приближение ночи. А ночью Северные Волки выходили на охоту. Не на крепость — на тех, кто рискнет высунуться за стены. Люди пошлют разведку. И она не вернется. Так они научатся бояться темноты.

Дуротан поднялся и пошел в лагерь. Война продолжалась. И в этой войне он должен был сохранить свой клан. Любой ценой. Только пока не ясно как.

Дуротан шел к своему шатра, оглядываясь на темные стены крепости, подсвеченные редкими факелами. Там тоже не спали. Ждали.

— Вождь.

Голос был чужим, скользким, будто кусок жира. Дуротан обернулся.

Перед ним стоял орк в черном балахоне, скрывающем почти все тело. Из-под капюшона виднелась лишь нижняя часть лица — зеленая, испещренная мелкими шрамами кожа, тонкие губы, растянутые в насмешливой улыбке. За его спиной маячили еще двое — такие же, с посохами, увенчанными тускло мерцающими зелеными камнями.

— Терон, — Дуротан не скрывал неприязни. — Что тебе нужно?

— Поговорить, вождь, — чернокнижник шагнул ближе, и свет костра выхватил его лицо полностью. Глаза горели тусклым зеленым огнем — не демоническим безумием, а холодным, расчетливым умом. — Мы уже двенадцать дней стоим под этими стенами. Люди смеются над нами. Они думают, что мы беспомощны.

— Люди думают, что хотят, — Дуротан отвернулся. — Мне плевать на их мысли. — Вести диалога с этой тварью вождь не хотел.

Терон Кровожад — один из учеников Гул’Дана. Получивший свое прозвище еще на Дреноре. Дуротан сам видел какие ужасы этот ублюдок творил с пленными. Убивал детей на глазах родителей, скармливая звероподобным демонам. Заставлял других орков насиловать дренеек на глазах у других. Была бы воля вождя Северных Волков — он бы снес голову этому кровожадному чудовищу.

— А мне — нет, — Терон усмехнулся. — На их насмешки. Каждый день, что мы тут сидим, Чернорук теряет веру в Северных Волков. Каждый день Гул’дан спрашивает себя — почему его ученики до сих пор не открыли ворота этой никчемной крепости?

— Потому что я не позволяю, — рявкнул Дуротан, вскакивая. — Я запретил вам использовать вашу силу в моем лагере! И мой запрет остается в силе.

— Твой запрет, — Терон выделил это слово с издевкой, — основан на страхе. На глупом, ничем не подкрепленном страхе перед силой, которая могла бы сделать твоих воинов непобедимыми.

— Мои воины непобедимы и без вашего дара, — отрезал Дуротан. — Они охотники. Они знают лес, знают горы, знают, как выслеживать добычу. Им не нужны ваше колдовство, чтобы быть сильными.

— Быть сильными? — Терон рассмеялся — мерзким, булькающим смехом. — Посмотри на своих воинов, вождь. Они сидят под стенами и не могут ничего сделать. А могли бы. Одно заклинание — и эти ворота разлетятся в щепки. Одна ночь — и мы войдем внутрь и вырежем всех, кто там прячется. Но ты запрещаешь.

— Я запрещаю, потому что видел, что делает ваша сила с теми, кто ее принимает, — Дуротан шагнул к чернокнижнику, нависая над ним. — Я видел воинов, которые переставали быть воинами. Они становились… чем-то другим. Они забывали имена своих детей. Они забывали, зачем вообще сражаются. Им нужна была только кровь. Только смерть. Я не хочу, чтобы мои охотники превратились в таких тварей.

— Твои охотники, — Терон не отступил, хотя Дуротан был вдвое шире и выше, — уже твари. Просто не знают об этом. Они убивают людей, их женщин, их детей. Они сжигают деревни. Чем это отличается от того, что делаем мы?

— Мы убиваем врагов Орды, — жестко сказал Дуротан. — Мы не убиваем ради процесса. Мы не теряем контроль. Мы не становимся рабами своих инстинктов.

— Рабами? — Терон усмехнулся. — Мы, чернокнижники, повелеваем демонами! Мы заставляем их служить нам. Мы пьем их кровь и становимся сильнее. Это не рабство, вождь. Это сила. Настоящая сила. А то, что делаешь ты — это трусость.

Дуротан схватил его за горло, а второй рукой снял с пояса топор.

— Повтори.

— Трусость, — прохрипел Терон, не переставая улыбаться. — Ты боишься силы, потому что не можешь ее контролировать. Ты боишься, что твои воины станут сильнее тебя. Ты боишься, что Гул’дан займет твое место. Ты боишься, что твой зеленокожий сын…

Дуротан сжал горло сильнее. Терон захрипел, но в его глазах плясали веселые огоньки.

— Не смей говорить о моем сыне, — процедил Дуротан.

— А что такого? — просипел чернокнижник. — Он жив только благодаря нам. Благодаря скверне. Ты должен благодарить Гул’дана каждый день за то, что твой наследник дышит. А ты… ты прячешь его в шатре, как уродство. Ты стыдишься его.

Дуротан разжал пальцы. Терон отшатнулся, потирая шею, но улыбка не исчезла с его лица.

— Я не стыжусь, — тихо сказал Дуротан. — Я боюсь за него. За то, что вы сделаете с ним, когда он подрастет.

— Мы сделаем его сильным, — пообещал Терон. — Таким же сильным, как все, кто принял дар. Он станет великим воином. Великим вождем. Если ты позволишь.

— Я не позволю, — отрезал Дуротан. — Ни сейчас, ни потом! Убирайся

Терон поклонился — издевательски низко.

— Как скажешь, вождь. Мы уйдем. И твоему клану стоит сделать тоже самое. Ведь когда люди прорвутся к Приозерью, когда Черная Гора истечет кровью, когда Чо’Галл потеряет половину своих берсерков — Гул’дан вспомнит, кто ему помогал, а кто мешал. И твой клан вспомнят. Вспомнят и спросят: а где были Северные Волки, когда решалась судьба Орды?

Он развернулся и пошел прочь, уводя своих учеников в темноту. Дуротан смотрел им вслед, сжимая кулаки.

— Терон прав в одном, — раздался голос сзади.

Дрекка. Она стояла у входа в шатер, кутая сына в шкуры.

— В чем? — буркнул Дуротан.

— Уйдем. Уведем клан. — Она подошла ближе. — Кто за нами погонится сейчас? Люди? Им будет плевать конда мы покинем границы их земель.

Дуротан обнял ее, прижимая к себе вместе с ребенком.

— Я думал об этом, — прошептал он. — Возможно нашему клану не по пути с Ордой.

— Знаю, — Дрекка прижалась к нему. — И потому ты, как вождь, должен принять решение.

Глава 13. Недооценка противника

Красная Заря встретила остатки армии Штормгарда серым, промозглым утром.

Городок притулился в узкой горной долине в паре десятков километров к северо-западу от сожженного Приозерья. Десяток каменных домов, пара улиц, небольшая площадь и двухэтажная резиденция местного лорда — человека, которого здесь не было уже несколько месяцев. Лорд предпочитал столицу, оставив управляющего разбираться с налогами и крестьянами. Теперь бедный семидесятилетний старик бегал по городу с выпученными глазами, пытаясь разместить тысячи солдат там, где места было от силы на несколько сотен и то, если сильно потесниться.

Армия втягивалась в город и его окрестности уже вторые сутки. Люди спали где придется — в домах, в сараях, прямо на улицах, завернувшись в плащи. Костры жгли везде, дым стоял столбом, и местные жители, не успевшие сбежать в центральную часть королевства, жались по углам, глядя на закопченных, перевязанных, молчаливых солдат с плохо скрываемым ужасом.

Резиденция лорда, сложенная из светлого камня с остроконечной крышей, сейчас напоминала военный штаб. У входа толпились гонцы, оруженосцы, младшие офицеры. Внутри, в большом зале с камином, портретами предков и длинным дубовым столом, собрались те, от кого теперь зависело, выживет ли армия вообще.

Лотар сидел во главе стола. Лицо его осунулось за эти два дня, под глазами залегли глубокие тени, на скуле запеклась кровь — царапина, которую он даже не заметил в бою. Но взгляд оставался тем же — стальным, холодным, собранным.

Клинт Рэдхарт занял место справа от него. Огромный рыцарь сидел, положив локти на стол, и хмуро разглядывал карту Редриджа, разложенную перед ними. Его левое плечо было туго перебинтовано — память о встрече с огром, но двигался он свободно, будто рана его не беспокоила.

Гарлет сидел в дальнем конце стола, вжавшись в кресло. Кадгар устроился рядом с Лотаром, бледный, с темными кругами под глазами, но явно пришедший в себя после магического истощения.

Кроме них за столом сидели еще полдюжины капитанов — те, кто уцелел в мясорубке Трех Углов и Приозерья.

— Начнем, — сказал Лотар, обводя взглядом присутствующих. — Ситуация хуже некуда, но мы еще живы, а значит, есть шанс. Первое: нам нужна информация. Что происходит в Приозерье, сколько там орков, чем они заняты. Второе: что с Крепостью Каменной Стражи — Северные Волки все еще осаждают ее? Отступили? Или нашим людям удалось отбиться? Третье: что с Тремя Углами — вернулись ли орки Черной Горы? Четвертое: нужно определить в какую сторону двигаться.

— Двигаться? — переспросил один из капитанов. — Куда, лорд Лотар?

— Пока не знаю, — честно ответил Лотар. — На востоке Крепость Каменной Стражи в неизвестном нам положении. На севере - Черные горы, лезть через которые с таким количеством гражданских - чрезвычайно опасно, но у нас может не остаться иного выхода. На юге - руины Приозерья.

Он повернулся к Гарлету.

— Капитан, сколько людей тебе нужно для разведки?

— Десяток лучших, — ответил Гарлет. — Подойдем к городу, посмотрим, что там. Может, даже поймаем языка, если повезет. Гарона, насколько мне известно, все еще с нами, а значит хоть что-то узнать сможем.

— Бери. И осторожнее - если попадетесь чернокнижникам - разделите участь ворот.

— Не впервой ходить по краю, — усмехнулся Гарлет.

— К Трем Углам, — Лотар перевел взгляд на другого капитана, коренастого мужчину со шрамом через всю щеку, — отправляйся ты. Узнай, что с Черной Горой. Если они отступили — хорошо. Если нет — считай, сколько их, куда идут.

— Сделаю, — кивнул тот.

— И последнее, — Лотар помедлил. — К Крепости Каменной Стражи. Нужно понять, что с ней. Если Северные Волки не смогли взять крепость или были уничтожен — оттуда может прийти подкрепление. Пятьсот наших солдат, которые могут решить исход битвы. Но посылать туда отряд — слишком долго. Они не успеют.

— А если послать гонца? — предложил Клинт. — Один всадник на лошади. Напрямую. За двое суток может обернуться.

— Рискованно, — покачал головой Лотар. — Если его перехватят...

— Если не пошлем — мы ничего не узнаем, — отрезал Клинт. — А так будет шанс.

Лотар посмотрел на него, потом на карту.

— Хорошо. Найди добровольца. Если крепость еще наша, комендант должен знать, что мы здесь и что нам нужна помощь.

Клинт кивнул и вышел отдавать распоряжения.

— А теперь, — Лотар обвел взглядом оставшихся, — главный вопрос. Что мы будем делать, когда получим информацию?

— Если орков мало или они не в боевом состоянии - можно попытаться отбить руины Приозерья и от них уйти в Восточную Долину, — сказал один из капитанов.

— Если много — можно попытаться малыми группами пройти западнее, через горы. — добавил другой.

За столом заспорили. Капитаны перебивали друг друга, предлагая свои варианты. Клинт, вернувшийся через несколько минут, молча слушал, не вмешиваясь.

- Оба варианта хороши, — прервал обсуждение Лотар. — Важна лишь информация, из которой мы и примем окончательное решение.

— Значит, решено, — Клинт хлопнул ладонью по столу. — Ждем разведку. Если орков в Приозерье мало — бьем, отбиваем город. Если много — уходим.

Гарлет вернулся на следующий день.

Его отряд входил в Красную Зарю, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая горные вершины в багровый цвет. Люди, видевшие их, замолкали — разведчики выглядели так, будто прошли не через лес, а через ад. Одежда в грязи и крови, у двоих перевязаны руки, один едва шел, опираясь на товарища. Но все были живы. И капитан улыбался.

— Живы, — сказал он, спрыгивая с коня у резиденции. — И есть что рассказать.

В зале совета собрались все те же лица — Лотар, Клинт, капитаны, Кадгар. Гарлет, не дожидаясь вопросов, подошел к карте и начал говорить.

— В Приозерье бардак. Орки пируют, грабят, жгут. Пьяные шатаются по улицам, спят прямо в лужах собственной мочи. Но самое хорошее Чо'Галл со своими чернокнижниками ушел, забрав большую часть клана!

— Сколько их осталось? — спросил Лотар, сжимая кулаки.

— Две, может, три сотни... Но боеспособных — еще меньше. Часть вообще бродит по округе!

— Куда двинулся вождь с большей частью клана? — хмуро спросил Клинт. С одной стороны, конечно, у них есть прекрасный шанс выбить клятых орков из города. С другой - а не придет ли им в спину подкрепление противника?

— На запад! Но я еще не рассказал главное - клан Северных Волков ушел! - улыбаясь ответил Гарлет, но его радость никто не понимал, - как и говорила наша пленница, эти орки не приняли некий дар Гул'Дана. Перед своим уходом из-под стен, они поймали группу разведчиков и чуть ли не жестами объяснили, что они уходят и не вернуться! И действительно ушли на север, за черные горы! Комендант крепости послал за ними отряд на лошадях и те вернулись, когда орки покинули границы королевства!

- Постой... Ты сейчас хочешь сказать, что... - заговорил один из капитанов, когда начало доходить до всех присутствующих.

- Мы можем отбить Приозерье, а затем развернуться на запад и зажать орков. Крепость Каменной Стражи куда лучше защищена, чем город. Снести ворота для ее захвата - недостаточно. Тем временем люди смогут безопасно покинуть территорию Редриджа. Даже если мы сможем уничтожить клан Сумеречно Молота - этот регион самый легкодоступный для орков и оставлять тут гражданских неразумно.

- Но лорд Лотар, более тридцати процентов продовольствия поставляется Редриджем... - возразил один из капитанов.

- Я это понимаю. Но с текущими силами удержать регион мы попросту не сможем. Его Величество, Ллейн Ринн, уже собирает армию для полномасштабной войны. Будет лучше если сейчас мы нанесем врагу максимальный урон и отступим, нежели останемся до конца и погибнем до прихода основных сил, - хлопнул ладонью по столу, вздохнул Андуин. - Так же вместе с войском должны будут выступить придворные маги, что резко повысит наши шансы при столкновении с орочьими чернокнижниками.

- Хорошо, тогда нужно обговорить, как именно мы будем отбивать Приозерье. - кивнул Клинт, отпивая из кубка с разбавленным вином.

- Предлагаю атаковать под покровом ночи, предварительно истребив все отряды противника близ города. Можно будет попробовать разделить силы и ударить как с южных, так и с западных ворот. Конницу, считаю, использовать не целесообразно. Шумно, да и в городских боях будет больше вреда чем пользы. - выдвинул свое предложение один из самых молодых капитанов. Сын бедного аристократического рода, что держится на плаву лишь благодаря нему.

- Согласен с Марлоу, но добавлю, что часть бойцов может атаковать через стены. Когда мы атакуем, орки начнут стекаться к воротам, на стенах вряд ли кто-то останется, во всяком случае этот клан явно пренебрегает дальнобойным оружием. Такие бойцы смогут ударить в спину тварям, вырезая тех, кто сразу не рванул к нашим войскам, - поддержал другой капитан своего товарища, поправляя повязку, что закрывала отсутствующий левый глаз.

Обсуждение набирало обороты, превращая идею в полноценный и продуманный план атаки. Капитаны начали делить имеющиеся силы на отряды, каждый из которых будет иметь свой список задач. Часть армии, во главе с Андуином Лотаром, встанет к востоку от Приозерья, на случай возвращения ушедшей части клана. Сам Генерал был могучим воином и при поддержке Кадгара мог бы сразиться с Чо'Галлом, не давая ему уничтожить людей своим колдовством.

После успешной очистки руин, гражданские должны будут в течении часа забрать из города все, что может пригодиться, после чего часть армии уйдет в сторону Восточной Долины, заодно забрав часть войск из Трех Углов, а остальные отправятся к Крепости Каменной Стражи, дабы истребить Сумеречный Молот или хотя бы заставить их сбежать.

В случае, если к оркам придет подкрепление, будь то Черная Гора или кто-то из еще не показавшихся кланов - армия отступит, увы, бросив крепость. Да, это было жестоко и двое капитанов высказались резко против того, чтобы бросать своих, но риски были слишком велики.

Если верить словами Гароны, то численность того же клана Сумеречного Молота - больше той, что взяла Приозерье. А значит если Чо'Галл вызовет всех кто у него есть - это уже станет огромной проблемой, не говоря уже о прибытии иных кланов.

По окончанию собрания были разосланы гонцы во все северные поселения Редриджа. Часть из них все еще не были эвакуированы. Люди должны будут или уйти в горы или поспешить к Красной Заре, чтобы соединиться с армией и вместе отправиться в Восточную Долину. Увы, организовать все как надо возможности, а самое главное - времени, попросту не было. Чем дольше они тянут, тем больше шансов, что к оркам придет подмога и их просто перережут или уведут для неизвестной цели.

Тем временем, на окраине города.

Вернувшись с задания, Элден нашел кузницу на границе Красной Зари, там, где дома кончались и начиналась дорога к перевалам. Низкое каменное строение с высокой трубой, из которой валил густой дым, навес с инструментом, груда угля у стены. Над входом висела вывеска: на ржавом железе был выбит молот и наковальня. И под ними — руна, смысла которой парень не знал. Однако он прекрасно понимал, к кому именно пришел. Не зря вчера в таверне, услышав разговор про отличного кузнеца, присоединился к беседе.

Этим местом владел дворф.

Элден толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь.

Жар ударил в лицо, заставив зажмуриться. Внутри было тесно, но устроено с толком — горн занимал дальнюю стену, наковальня стояла по центру, вдоль стен тянулись стеллажи с инструментом, заготовками, парой готовых клинков. У горна, повернувшись спиной к входу, возился невысокий, коренастый мужчина

— Закрывай дверь, — рявкнул дворф, не оборачиваясь. Голос был низкий, хриплый, прокуренный. — Жар выпускаешь.

Элден захлопнул дверь и подошел ближе. Кузнец обернулся.

Около метр сорок роста, но практически квадратный, с густой черной бородой, заплетенной в несколько косичек, серой кожей, и руками, покрытыми шрамами от ожогов и порезов. Лицо - будто выточенное из камня. Глаза — маленькие, цепкие, горящие, словно два уголька. Он окинул Элдена быстрым взглядом, задержавшись лишь на кинжалах на поясе.

— Вояка, — констатировал он. — Из тех, что из Приозерья пришли?

— Да.

— Много вас там полегло?

— Много.

Дворф хмыкнул, повернулся обратно к горну, достал щипцами раскаленную полосу металла, бросил на наковальню. Молот застучал часто, дробно, выбивая из железа звонкую мелодию.

— Чего надо? — спросил он, не прекращая работы.

— Меч, — ответил Элден. — По моему чертежу, немного изогнутый, почти прямой клинок с односторонней заточкой и двуручным хватом.

Дворф остановился. Повернул голову, посмотрел на Элдена из-за плеча.

— Изогнутый, говоришь. Как у эльфов?

— Не знаю, я никогда не видел их клинков.

Элден достал из-за пазухи сложенный лист плотной бумаги. Развернул, положил на верстак. На листе был чертеж — длинная линия клинка, чуть изогнутая, почти прямая. Рукоять, рассчитанная на две руки. Прямоугольная гарда, простая, без украшений. Острие, смещенное кверху.

Дворф подошел, встал рядом, глядя на чертеж. Молот опустился рядом. Элден невольно удивился, как этот коротышка им вообще пользовался. Обух этого монструозного инструмента был размером с его голову и... И вообще весь был создан из металла.

— Странное, — сказал он после долгого молчания. — Узкое. Длинное. Не для рубки, для... реза? Колоть им будет жуть неудобно.

— Для рубки тоже, — ответил Элден. — Им рубят под углом, скользящим ударом. Лезвие входит, тянет, режет. Эффективнее, чем прямой меч. Но при этом можно и колоть, если нужно.

Дворф покосился на него.

— Откуда знаешь? Эльфийское оружие я видел. У них изгиб больше, лезвие короче и шире. А тут... — он провел пальцем по нарисованной линии. — Тут изгиб едва заметен. И рукоять под две руки. Никогда такого не видел.

— Вчера видел, — сказал Элден. — В Приозерье. Орк с таким клинком чуть меня не убил, предварительно отправив к праотцам трех моих товарищей

Дворф присвистнул.

— У орков? У этих зеленых варваров? Такое оружие? Да ни в жизнь не поверю. Мне уже притащили на переплавку их снаряжение - ничего столь искусного эти твари сделать не могли!

— У одного. Он был не как другие. Быстрый. Опасный. И клинок у него был... — Элден провел пальцем по чертежу. — Почти такой. Я запомнил. Только больше раза в три, что неудивительно. Меч по моему чертежу в лапах орка будет словно кинжал.

— И ты хочешь такой же? — дворф усмехнулся. — Чтобы драться как орк?

— Чтобы драться лучше, чем орк, — поправил Элден. — Сделаешь? Я до этого орудовал топором, а этот меч имеет весьма похожий способ сражения. - это, конечно, было чистой воды бредом. Но не мог же парень сказать, что имел такое оружие в прошлой жизни и раз уж оно попалось ему на глаза тут, то можно без лишних вопросов заказать себе похоже. Тем более деньги за победу над Клинтом все еще были при нем.

Дворф смотрел на чертеж долго, склонив голову. Потом поднял глаза.

— Металл нужен хороший. Очень хороший. Для такого клинка — самое лучшее.

— Деньги не проблема.

Элден выложил на верстак мешочек с монетами, развязал. Золото блеснуло в свете горна. Дворф присвистнул.

— Не бедный, видать. Для простого солдата — вообще богач.

— Я не простой солдат.

— Вижу, — дворф взял одну монету, повертел в пальцах. — Мог бы и медью расплатиться. За такие деньги... — он помолчал, разглядывая чертеж. — Такую работу делают не за неделю. А я слышал, вы скоро уходить собираетесь.

— Может, уйдем. Может, нет. — Элден убрал деньги. — Если уйдем, я заберу заказ потом. Если останемся — приду через неделю.

— А если погибнешь?

— Значит, достанется тому, кто найдет.

Дворф рассмеялся — коротко, гортанно.

— Нравишься ты мне, парень. — Он протянул руку. — Каздан Молотобой. Кузнец из Черной горы... И не слово про орков! Они уже у меня в печенках сидят!

- Я молчал, - с улыбкой пожал плечами парень.

- Третий год в этой дыре, и первый раз вижу заказчика, который знает, чего хочет, и приходит с чертежом.

— Элден, — ответил он, пожимая мозолистую ладонь. — Из Речной.

— Речной? — Каздан прищурился. — Что-то слышал, это где-то рядом с лесопилкой Восточной Долины. По-моему ее вечно мурлоки донимают, их там много?

— Было много. Они неохотно возвращаются в места, где их убивают.

— Хорошо. — Дворф снова посмотрел на чертеж. — Металл... У меня есть кусок черного железа. Привез из дома, берег для особого заказа. Тяжелый, но невероятно просный. Для такого клинка — самое то.

— Справишься?

— Я? — Каздан выпрямился, и в его голосе зазвучала обида, а борода, кажется, распушилась, словно у рассерженного кота. — Я может и не королевский кузнец, но сделать обычный меч способен!

Он снова склонился над чертежом, водя пальцем по едва заметному изгибу лезвия.

— Но скажу честно — подобного не делал. Эльфы свои сабли куют, у них свои секреты. А тут... нечто отдаленно похожее. Тонкий, длинный, гибкий. Параметры жесткости и гибкости должны быть точно выверены. Чуть перегрею — сломается. Чуть недогрею — гнуться будет, как хлыст.

— Так сделаешь?

Каздан поднял на него глаза. В маленьких, цепких зрачках мелькнуло что-то — вызов, смешанный с азартом.

— Сделаю. Но давай договорим. Ты приносишь мне через неделю еще двадцать золотых — за работу. И ты рассказываешь, как этот орк дрался. Хочу знать, под какую руку кую.

— Двадцать — это много.

— Это мало за такое. — Каздан ткнул пальцем в чертеж. — Ты хоть понимаешь, что просишь? Один только слиток Черного железа за пределами моей родины стоит пятнадцать! Кроме нас его никто и не добывает!

— Хорошо, двадцать так двадцать, — сказал он. — Через неделю. Если буду жив.

— Если будешь жив, — повторил Каздан, хмыкнув. — Это, парень, главный вопрос.

Он снова взялся за молот, но прежде чем отвернуться, бросил:

— Ты уж постарайся выжить. Мне интересно посмотреть, как этот орк с тобой встретится, когда у тебя в руках будет такой же клинок.

Элден усмехнулся.

— Постараюсь.

Он вышел из кузницы в серый, холодный вечер. Где-то внизу, у резиденции, горели костры, собирались люди. Завтрашний день мог принести что угодно — приказ на отступление, приказ на штурм, весть о подкреплении или весть о том, что их окружили. Но сейчас он мог позволить себе отдохнуть. А скоро он и вовсе получит оружие.

Да, это даже близко не занпакто - простой кусок холодного металла. Да, из хорошего материала, но без души. Элден взглянул на клинок в ножнах, что ему выдали. Этот был еще хуже. Массовое производство, не самого высокого качества. Даже его топор был изготовлен из куда более лучшей стали. Но увы, что было то и дали. Погибать же из-за дрянного оружия парень не собирался. Слишком он активен в бою, чтобы иметь возможность полагаться на подобный меч.

А потому он решил добыть лучшее, что может на данный момент.

Глава 14. Резня

Ночь над Приозерьем была черной, как вороное крыло.

Луна не показывалась из-за туч, тяжелых, набухших дождем, что висели над озером с самого вечера. Ветер тянул с юга, принося запах гари, гниющих трупов и сладковатую вонь дешевого пойла, которым орки запивали свою кровавую победу. Город, еще недавно державший осаду, теперь представлял из себя жалкое зрелище. Словно разбухший труп на берегу.

Северные ворота были открыты. Никто, видимо, даже не подумал их закрыть. К оркам не пришла мысль о том, что люди могут вернуться.

Гарлет видел это еще на подходе, когда его разведчики подползали к самым стенам. Орки не выставили дозорных. Не зажгли факелов. Те, кто возможно должен был сторожить, валялись тут же, у ворот, вповалку с пустыми бочонками и обглоданными костями. Их храп перекрывал даже плеск волн беспокойного озера.

— Идиоты, — прошептал он тогда, возвращаясь к отряду. — Счастливые идиоты.

Теперь же он стоял в полутьме у северной стены, в полусотне шагов от распахнутых ворот, и ждал сигнала. В руке — меч, вычищенный и заточенный до бритвенной остроты. За его спиной — полсотни бойцов, с мечами и арбалетами наизготовку. Еще дальше — основные силы, что ворвутся в город чуть позже, когда передовые отряды проникнут глубже.

Деревянная дощечка, лежащая в кармане, задрожала. Капитан вытащил ее - теплая — Кадгар подал знак, что южные ворота тоже открыты и не охраняются, а значит прямо сейчас в них входит отряд под предводительством Лотара.

— Пора, — сказал Гарлет, и его голос, тихий, спокойный, прозвучал как приговор зеленым монстрам, что осмелелись сегодня уснуть.

Он шагнул вперед, и пятьдесят теней шагнули следом. Приглушенное дыхание да мягкий шелест сапог по каменной мостовой. Ворота встретили их темнотой и запахом смерти.

Первого орка Гарлет нашел сразу за проемом.

Тот спал, прислонившись к стене, сжимая в руке наполовину опустошенный бурдюк. Его топор валялся в двух шагах, втоптанный в грязь. Гарлет подошел, присел на корточки, заглянул в лицо спящему. Глаза закрыты, пасть приоткрыта, из глотки вырывается булькающий храп. Капитан поднял меч, примеряясь, и одним коротким, точным движением перерезал горло.

Кровь хлынула на мостовую, смешиваясь с вином. Орк дернулся, захрипел, но звук утонул в храпе его собратьев, разбросанных по площади. Капитан вытер клинок о шкуру мертвого и двинулся дальше.

За воротами открывалась площадь, вся утыканная телами. Орки спали везде — у стен, под ними же, на ступенях ратуши, прямо в лужах собственной рвоты, даже друг на друге. Кто-то пытался добраться до домов, кто-то так и не дошел. В центре площади, прямо у разбитых ворот, догорал огромный костер, от которого в небо тянулась тонкая нитка дыма. Возле костра — трое, сидящих на бревнах, с головами, упавшими на грудь. Они не проснулись, когда пятьдесят вооруженных людей вышли на площадь.

Гарлет поднял руку, отдавая знак. Бойцы рассыпались по площади, каждый выбирая свою цель. Тихо. Быстро. Без лишнего шума. Первая десятка орков умерла, даже не проснувшись.

— Площадь чиста, — прошептал Гарлет, оглядываясь. — Двигаемся к ратуше.

Отряд разделился. Двадцать человек пошли с Гарлетом в центр, остальные рассыпались по прилегающим улицам, вычищая дома и подворотни. В этой части города орки были везде. Их убивали молча, без пафоса, без лишней жестокости. В группах проникновения были в основном ветераны, которым уже давным давно плевать на боль даже самых ненавидимых врагов. Для них нет никакого интереса в пытках противников. Важна лишь победа.

Улица за улицей переходила в руки людей. Кровь текла по мостовой, смешиваясь с вином и грязью, но криков не было. Только хрипы умирающих да приглушенные команды.

На полпути к ратуше Гарлета догнал гонец от левого фланга.

— Капитан, там десяток. Не спят. Балуются с выпивкой, но оружие при них.

— Передай информацию Рэдхарту, он должен быть поблизсоти. Тихо.

— Он уже пошел.

Через минуту из переулка донесся короткий лязг металла, несколько глухих ударов, и снова тишина. Гарлет кивнул, удовлетворенный, и двинулся дальше.

Вот кого он не сильно хотел видеть на этой операции, во всяком случае в ее начале, так это своего медведеподобного друга, что в том числе любил выкрикивать боевые кличи, что ставило под угрозу все мероприятие. Но пока что Клинт действовал если и не идеально, то с достаточной аккуратностью.

Ратуша встретила его открытыми дверями и запахом смерти. Внутри было темно, лишь у дальней стены, на месте, где раньше стоял алтарь Света, горели какие-то зеленые свечи, отбрасывая болезненные тени. Орков в зале не было. Только объедки на столах, пустые бочки, разбитая мебель. Чо'Галл действительно ушел, забрав всех чернокнижников.

— Проверить верхние этажи, — приказал Гарлет. — И подвал.

Люди рассыпались по зданию. Через несколько минут снизу донесся приглушенный крик, звон металла, и все стихло.

— В подвале было трое, — доложил вернувшийся солдат. — Все мертвы.

Капитан вышел на крыльцо. Площадь перед ратушей была пуста, но справа, у старого рынка, все еще слышались звуки боя — глухие, короткие, без паники. Основные силы уже втягивались в город, и толком не начавшаяся битва постепенно затихала.

— Передай Клинту, — сказал он гонцу, — пусть берет восточные кварталы. Там самые крупные группы. И предупреди дозорных у ворот — если кто-то вырвется, стрелять на поражение не жалея боеприпасов.

Гонец убежал. Гарлет оглядел небо — звезды по-прежнему были закрыты тучами, но на востоке уже начала разгораться бледная полоса. У них оставалось часа два, от силы три, прежде чем рассвет выхватит из темноты фигуры убийц.

— Быстрее, — прошептал он. — Нужно торопиться.

Восточные кварталы встретили Клинта запахом паленого мяса и вина.

Здесь орки не спали. Они пили. Десятки зеленых туш, сгрудившихся вокруг костров, горланили песни, дрались за последние куски, валились на землю и снова поднимались. Некоторые, слишком пьяные, чтобы стоять, ползали на четвереньках, хватаясь за бутылки. Те, кто был покрепче, пытались танцевать, ломая мебель и круша стены.

— Они даже не знают, что мы здесь, — сказал стоящий рядом капитан Марлоу, вглядываясь в эту вакханалию из-за угла.

— Даже если бы знали, сейчас они не представляют грозной силы. Просто толпа пьяни. — ответил Клинт, перехватывая меч поудобнее.

Он ждал, пока подтянутся остальные отряды. Две сотни пехоты зашли с флангов, отрезая пути к бегству. Арбалетчики заняли крыши, нацелившись на самых крупных. Всадники замерли в переулках, готовые преследовать любого, кто попытается прорваться к воротам.

Сигналом стал свист — три коротких, резких звука, разнесшихся над площадью.

Клинт шагнул из-за угла первым.

Его меч описал широкую дугу и снес голову ближайшему орку, даже не успевшему подняться с бочки. Второй удар пришелся по спине другого, перерубая толстый позвоночник. Третий — наотмашь, снося двоих, пытавшихся выхватить оружие.

— ЗА ШТОРМГАРД! — заревел он, и его голос, привыкший перекрывать шум битвы, разнесся над площадью, заглушая даже орчьи песни.

Пехота ударила с двух сторон, смыкая кольцо. Арбалетчики открыли огонь, выкашивая тех, кто пытался организовать оборону. Всадники вылетели из переулков, добивая бегущих.

Орки гибли десятками. Кто-то пытался драться, но мечи выпадали из пьяных рук. Кто-то пытался бежать, но арбалетные болты настигали их без всякой жалости, гася последний лучик надежды. Кто-то просто стоял, глядя на приближающуюся смерть пустыми, непонимающими глазами.

Клинт рубил, не останавливаясь. Его меч, тяжелый, широкий, оставлял за собой кровавый след. Он не думал, не выбирал цели — просто работал, методично, как лесоруб, валящий деревья. С каждым ударом падало одно, два, три зеленых тела. Он не чувствовал усталости — только глухую, равнодушную ярость.

Сколько людей погибло при осаде этого города? Сколько деревень было сожжено до? Сколько еще жителей Штормгарда погибнет, прежде чем они изведут эту зеленую заразу?

— Слева! — крикнул кто-то.

Он обернулся. На него бежал орк — огромный, покрытый шрамами, с топором в каждой руке. Его глаза горели красным. Этот был трезв. Или почти трезв.

Клинт пропустил первый удар, уклоняясь в сторону. Топор прошел в сантиметре от его плеча, врубившись в стену дома. Второй топор взметнулся, целя в голову, но Клинт подставил меч, принимая удар на лезвие. Сталь зазвенела, высекая искры, и рыцарь, используя инерцию, толкнул противника плечом, заставляя его отступить.

Орк не упал. Он развернулся, выбрасывая перед собой оба топора, но Клинт уже ждал этого. Он пригнулся, давая громоздкому оружию пролететь над ним и, используя момент, когда орк открылся, ударил ногой в колено.

Хруст. Вопль. Орк рухнул на мостовую, и Рэдхарт, не давая ему опомниться, опустил меч на толстую шею.

Вокруг догорал последний очаг сопротивления. Орки умирали молча, без криков, без боевых кличей. Только хрипы и лязг металла.

Рыцарю пришла мысль, на диво странная. Наверное этим зеленокожим тварям обидно вот так вот умирать. Не в бою, а словно скот. Отмахнувшись от этих дум, он убил еще одного подскочившего к нему орка, что перед смертью оступился, сам нанизав себя на клинок.

— Чисто, — доложил Марлоу, подходя к Клинту. Весь в чужой крови, с рассеченной бровью, но живой. — Площадь зачищена.

— Потери?

— Семеро раненых. Ни одного убитого.

Клинт кивнул, вытирая меч о шкуру мертвого орка.

— Отдыхайте. Через час — вторая смена. Нужно вычистить все дома. Каждый подвал, каждый чердак. Я не хочу, чтобы завтра утром кто-то из этих тварей проснулся у нас за спиной.

Марлоу кивнул и ушел отдавать приказы. Клинт остался стоять посреди площади, глядя на догорающие костры, на трупы, на дым, тянущийся к небу. Город был почти чист.

В одном из переулков, куда не сразу добрались люди, нашли последнюю группу.

Орков было около полусотни — те, кто еще держался на ногах. Они сбились в кучу у пролома в южной стене, пытаясь организовать оборону. В центре стоял огромный орк, весь покрытый черными и фиолетовыми татуировками, что светились в темноте каким-то внутренним, нездоровым светом. Его голос, низкий, гортанный, разносился над площадью, перекрывая даже шум боя.

— Великая цель! — вещал он, размахивая окровавленным топором. — Нам обещаны эти земли! В тени Великих Древних мы обретем дом! Не для этих розовокожих создан этот мир! Нужно лишь разбудить Спящих!

— Заткнись, тварь, — прошипел кто-то из солдат. Никто не понимал, что говорит эта тварь, но гортанный, рычащий крик никому особо не нравился. Уж больно громко он орал.

Глаза твари горели тем же фиолетовым огнем, что и татуировки, и в них не было страха, лишь чистое безумие. Еще большее, чем у берсерков.

— Наш клан избран! Нам уготована судьба стать вестниками! — продолжал он, и его голос поднимался все выше. — Сумеречный Молот принесет тень! Тень, в которой не будет места слабым! Тень, под которой...

Он не договорил.

Сразу три арбалетных болта вонзились ему в грудь, разорвав татуированную плоть. Орк качнулся, выронил топор, упал на колени. Его глаза еще горели секунду, другую — и погасли.

— Не знаю что он говорил, но пожалуй хватит, — сказал Гарлет, опуская арбалет. — А то уши сейчас в трубочку свернуться, - добавил он с усмешкой. — Проверьте дома, — продолжил капитан раздавать приказы. — Каждый угол, каждый подвал. Я хочу, чтобы к рассвету в городе не осталось ни одного живого орка! Покажите этим тварям, чего стоят воины Штормгарда!

Люди рассыпались по улицам, проверяя каждую дверь, каждый подъезд. В одном из домов нашли троих — они спали вповалку, обняв пустые бочки. Один из них попытался проснуться, но клинок пронзил его сердце раньше. В подвале таверны обнаружили еще пятерых — они пытались спрятаться, но сами загнали себя в тесное пространство. В старом портовом складе — десяток, сбившихся в кучу, с оружием в руках. Их взяли копьями, не дав и шанса отбиться.

К рассвету город был чист.

Гарлет стоял на стене у южных ворот, глядя на восток, где небо начинало светлеть. Внизу, у пролома, грузили на телеги тела убитых. Своих и чужих — раздельно. Орков собирались просто сбросить в одну кучу и сжечь, в то время как для павших людей уже копалась огромная общая могила.

— Две сотни, — сказал подошедший Клинт. — Примерно. Плюс те, что бродили по округе — еще четыре десятка. Итого четверть тысячи.

— Мало, — ответил Гарлет. — Остальные ушли к Крепости Каменной Стражи...

***

Рассвет над Приозерьем разгорался медленно, будто нехотя. Солнце поднималось из-за гор, окрашивая воды озера в багровые тона. Вокруг города поднимались столбы дыма. Костры, где жгли орчьи трупы, догорали, оставляя после себя горький запах паленой плоти, который ветер тянул к воде. Люди работали молча, без обычной суеты — вытаскивали тела, разбирали завалы, искали уцелевших. Радости ни у кого особо было. Находили трупы павших бойцов, что остались в Приозерье до конца. Простых горожан, что не успел сбежать.

Гарлет сидел на ступенях ратуши, перевязывая руку. Порез был пустяковым — один из орков успел полоснуть его в предплечье, прежде чем рухнуть. Зашивать не надо, заживет само. Он смотрел на площадь, где его люди грузили на телеги тела.

— Капитан, — к нему подошел молодой солдат, весь в саже, с перевязанной головой. — Нашли еще одного. В портовых складах. Живой.

Гарлет поднялся.

— Орк?

— Нет. Наш. Солдат. Лежал под бревнами, мы думали — мертвый. А он застонал.

— Где?

— У третьего причала. Там Клинт уже.

Гарлет пошел к порту, не оглядываясь.

***

В трех лигах к востоку от Приозерья, на холме, откуда открывался вид на озеро и дорогу к Крепости Каменной Стражи, сидел орк.

Он не спал эту ночь. Не пил, не грабил, не пел песен. Он сидел на камне, поджав под себя ноги, положив руки на колени, и дышал. Медленно. Глубоко. В такт этому дыханию в его груди разгоралось и затухало что-то, похожее на огонь. Сила. Увы, слишком малая, чтобы стать шаманом, но достаточная, чтобы уметь двигаться быстрее ветра.

Его катана лежала рядом, прислоненная к камню. Длинный, чуть изогнутый клинок, заточенный до бритвенной остроты. Кровь на нем не задерживалась, стекая по гладкой поверхности.

Звали его Крам. Из клана Кровавой Глазницы.

Он пришел сюда не с Чо'Галлом. Огр был вождем, но его клан — стая бешеных псов, которые лают и кусают, но не умеют слушать и видеть. А Крам пришел именно за этим. Смотреть, как дерутся люди и его сородичи. Искать того, кто стоит внимания.

Он нашел. Тот, рыжий, с кинжалами. Быстрый. Злой. Не такой, как другие.

Маленький маг. Пытался бороться с силой учеников Гул'Дана. Проиграл. Но жив. Еще может вырасти.

Вождь людей. Умный. Опасный. Возможно сильнее Вождя.

Большой человек. Яркий. Громкий. Сильный как несколько огров.

Крам опустил руку к катане, провел пальцем по лезвию, не боясь порезаться. Металл был холодным, но под пальцами — живым. Он чувствовал его, как чувствуют дыхание спящего зверя. Клинок был сделан на Дреноре, задолго до того, как Гул'дан открыл Врата. Его ковал старый кузнец из клана, который уже давно не дышал, поглощенный джунглями. Старик говорил, что в хорошем клинке живет душа. Ни будет она кричать, жаждя крови, или наставлять своего владельца - зависит от воина.

Крам пока ничего такого не ощущал. Слишком молод был. Но его отец мог оказываться в нескольких местах одновременно и поражать взмахом клинка врага, что стоял от него в тридцати шагах.

Ночью, когда люди вошли в город, он был там. Стоял на крыше портового склада, в тени, и смотрел, как они режут его сородичей. Не вмешивался. Это не его бой. Сумеречный Молот заслужил свою смерть — они пили, когда надо было стоять на страже. Они грабили, когда надо было укреплять стены. Они верили в тень, которая их спасет, вместо того чтобы полагаться на собственные руки или хотя бы на дары Гул'Дана. Кучка безумцев.

Люди работали чисто. Тихо. Быстро. Крам отметил это. Они умели убивать так же, как охотники его клана — не шумно, не для славы, а потому что надо. Потому что враг должен умереть. Или ты должен пасть. Это было… правильно. В это заключалась вся жизнь клана Кровавой Глазницы. Даже их вожди, занимая свой пост, проходили особый ритуал, дабы узнать когда и как они умрут.

Он видел, как тот, огромный, с широким мечом, рубил орков на площади. Сила. Ярость. Так дерутся воины Черной Горы. Однако сородичи уступают. Тут видно что его учили, много и долго. У большинства орков же есть просто мощь и опыт.

Видел, как другой, с арбалетом, командовал на улицах. Холодный. Расчетливый. Так дерутся охотники. Он был больше всего похож на его соклановцев.

Видел, как тот, рыжий, выпрыгнул из окна на спину огру, оставленному прикрывать отход, и полоснул его по горлу. Крам не слышал крика — огр умер сразу. Но видел, как парень приземлился, перекатился, вскочил и исчез в темноте. Быстро. Плавно. Как вода, что огибает камни.

Крам усмехнулся. Усмешка вышла кривой, обнажив клыки.

— Интересный, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. — Может, встретимся еще.

Он знал, что они встретятся. Такие встречи не случаются случайно.

Когда рассвет окончательно разогнал тьму, Крам поднялся.

Он не торопился. Сложил ладони, поклонился утреннему солнцу, как учил старый кузнец. Потом взял катану, поправил ножны за спиной, и посмотрел на запад. Туда, где в двух днях пути, у стен каменного гнезда людей, Чо'Галл вел свой Сумеречный Молот. Он призвал еще своих воинов, собрав почти весь клан, оставив у Врат только женщин. Почти полторы тысячи берсерков. И ни один из них не умеет ждать.

Крам знал, что Чо'Галл не возьмет крепость. Северные Волки ушли — не потому, что испугались, а потому что не захотели умирать за чужую землю. Они были умнее. Они ждали. Они были похожи на Кровавую Глазницу, пусть и не разделяли их взгляды на ценность жизни. Теперь Чо'Галл пойдет на штурм, и люди будут драться, и многие умрут. А когда он поймет, что стены не взять — вернется. Или не вернется.

Краму было все равно. Он тут по приказу своего Вождя.

Он шагнул вниз, с холма на дорогу, и его шаги были легкими, бесшумными. Он не оставлял следов, не поднимал пыли. Он шел быстро, но без спешки, и его путь лежал к Крепости.

Он должен предупредить Чо'Галла. Не потому, что верит в его клан. Не потому, что хочет спасти Сумеречный Молот. А потому что у орков и так мало времени, чтобы понять — этот мир не отдаст себя просто так. А Чо'Галл, при всей его глупости, нужен Орде. Пока нужен.

Крам шел, и ветер с озера трепал его волосы, и катана за спиной мягко покачивалась в такт шагам. Город остался позади. Дым, крики, запах смерти — все осталось. Со следующим шагом орк растворился в воздухе.

***

В Приозерье, у разрушенных ворот, Гарлет закончил осмотр. Город был чист. Больше двух сотен орчьих трупов отправились на костры, куда их свезли со всего Приозерья. Своих убитых хоронили в братской могиле на старом кладбище, за стенами. Почти все жрецы Света собрались там, чтобы помочь душам умерших уйти на покой.

Клинт подошел, когда Гарлет уже собирался уходить.

— Ты видел того орка? С длинным клинком?

— Нет, — ответил Гарлет. — А что?

— Говорят, он был здесь. На складах. Смотрел, как мы работаем.

Гарлет повернулся к нему.

— И?

— И ушел. На запад. К крепости.

— Никого не убив?

— Никого. Один из наших попытался его пристрелить из арбалета - орк пропал. Бедолага до сих пор от каждого шороха вздрагивает, — Клинт пожал плечами. — Что он там делал никто не понял.

Гарлет помолчал, глядя на дорогу, уходящую на запад, туда, где за холмами стояла Крепость Каменной Стражи.

— Наблюдал? — спросил, казалось, сам у себя капитан. — К демонам его, и без всяких странных орков работы по горло.

Глава 15. Зимняя тишина

Таверна "Копченый кабан" притулилась в тени крепостной стены столица Штормгарда, на улице, куда редко заглядывали состоятельные граждане, но куда часто наведывались те, кому нужна была дешевая выпивка и горячая еда. Здесь пахло жареным луком, прокисшим элем и старой кожей. Здесь собирались те, кто не мог позволить себе "Серебряный рог" у главной площади. И здесь, в этот промозглый зимний вечер, у камина, сбились в кучу четверо.

Первый — старый, седой ветеран с пустым рукавом, пришитым к плечу куртки. Его звали Альдрик. Он воевал с троллями двадцать лет назад, потерял руку и получил пенсию, которой хватало ровно на то, чтобы не сдохнуть с голоду. Второй — его ровесник, коренастый, с кривыми пальцами и шрамом через всю щеку. Хирш. Тоже ветеран, но не потерявший ничего, кроме друзей. Третий — молодой парень в форме королевской стражи, с иголочки, но с усталыми глазами. Эдгар. Двое суток дежурства, потом выходной — и он здесь, потому что дома ждать некого. Четвертый — торговец, бежавший из Редриджа. Он был толстым, краснолицым и все время потел, даже в этом холоде.

За окном выл ветер, бросая в стекло горсти сухого снега. Внутри, у камина, было тепло — но не то тепло, что согревает до костей, а то, что только отгоняет холод от лица, оставляя спину мерзнуть.

— ...и они просто шли, — говорил торговец Меррик, размахивая руками. — Тысячи их. Зеленые, здоровенные, как быки. И огры с ними. Я сам видел! Сам! — он стукнул кружкой по столу, расплескав эль. — У меня лавка была в трех днях от Приозерья. Хорошая лавка. Двадцать лет копил.

— Успокойся, Меррик, — Альдрик отхлебнул из своей кружки. — Видели мы огров. Еще до того, как эти твари появились.

— Не таких! — торговец замотал головой. — Не таких! Эти были в железе, как рыцари! И тот, главный... я видел его, когда бежал. Громадный, как дом. И руки у него черные, обугленные, будто он в печи их держал. — Он понизил голос до шепота. — Говорят, он сам вождь всей Орды.

— Черные руки? — Хирш приподнял бровь, почесал шрам. — Ты не врешь, Меррик?

— Зачем мне врать? — торговец развел руками. — Я свой товар бросил. Все, что было. Дом сгорел. Лавка сгорела. Люди... — он замолчал, сглотнул, и в глазах его блеснуло что-то влажное. — Люди остались там. Не все успели уйти.

В таверне стало тихо. Даже пьяный драчун в углу, кажется, притих, уставившись в свою кружку. Только огонь потрескивал в камине да ветер выл за стеной.

— Армия Лотара их остановила, — сказал Эдгар, молодой стражник, поправляя воротник формы. — Я слышал, они ударили в спину, когда те крепость штурмовали. Зажали между стеной и мечом.

— Остановила, — горько усмехнулся Меррик. — А потом что? Нас выгнали. Редридж потерян. Тысячи квадратных лиг земли — к демонам. Король войну объявил, а толку?

— Толк есть, — твердо сказал Альдрик. — Я, может, старый и однорукий, но глаза у меня еще видят. Королевская стража ушла на юг неделю назад. И на восток тоже. Усиливать гарнизоны. Нас не бросают.

— Нас не бросают, — эхом отозвался Хирш, кивая. — Но этих тварей все равно много. Слишком много. Я в своей жизни повидал всякого, но чтобы целый регион за месяц потерять...

— Десять тысяч, говорят, — вставил кто-то из соседнего столика, лысый мужик в засаленном фартуке. — В три раза больше, чем у нас было в Редридже.

— А где те десять тысяч сейчас? — спросил Эдгар.

— В Редридже, — ответил Меррик, вытирая пот со лба. — Жгут, грабят, укрепляются. Готовятся к весне. Я оттуда еле ноги унес, а другие... — он махнул рукой, не договорив.

— А мы готовимся к весне, — сказал Альдрик. — Король не дурак. Лотар не дурак. Они знают, что делают. И да поможет нам Свет, мы будем готовы лучше.

Он поднял кружку. Остальные подняли следом.

— За Штормгард, — сказал он.

— За Штормгард, — ответили ему.

Эль хлынул в глотки, горячий, терпкий, обжигающий. За окном ветер стих, будто тоже прислушиваясь. Меррик вытер губы, поставил кружку и уставился в огонь.

— Говорят, — сказал он тихо, — Лотар сам хотел убить того, с черными руками. Устроил засаду. Но тот сбежал.

— Слышал, — кивнул Хирш. — Говорят, он огромный. Почти как огр. И сильный. Одним ударом коня убивает.

— Врут, — отрезал Альдрик. — Не бывает таких. Люди всегда преувеличивают. Ты, Меррик, сам сказал — видел мельком, бежал. А в страхе и куст покажется великаном.

— Может, и так, — не стал спорить торговец. — А может, и не врут. Я того, кто мне рассказал, знал много лет. Он не врал никогда.

— Кто он? — спросил Эдгар.

— Солдат. Из армии Лотара. Раненый, в госпитале лежал, пока я не уехал. — Меррик помолчал. — Он своими глазами видел, как тот вождь с черными руками пробивался сквозь строй. Говорит, его стрелы не брали. Копья ломались об него, как о стену.

— А мечи? — спросил Хирш.

— Мечи брали, — кивнул Меррик. — Но он не умер. Ушел. Своих прикрывая.

Альдрик покачал головой, но ничего не сказал. Он поднялся, достал из кармана несколько монет, бросил на стол.

— Пойду я, — сказал он. — Холодно тут. И тоскливо.

— Куда ты пойдешь? — спросил Хирш. — Дома не теплее.

— Дома не теплее, — согласился старый ветеран. — Но дома — моя стена. А здесь — чужая.

Он надел куртку, застегнулся, кивнул и вышел. За дверью ветер снова взвыл, впуская в таверну облако снега, и снова стих.

Меррик проводил его взглядом, потом повернулся к огню.

— Он прав, — сказал он тихо. — Тоскливо.

— Потому что война, — ответил Эдгар. — Война это всегда тоскливо.

— И долго она будет? — спросил кто-то из угла.

Никто не ответил.

***

Тренировочный лагерь у стен Златоземья раскинулся на равнине, где снег лежал тонким, промерзшим слоем — не тот глубокий пушистый покров, что бывает в горах, а колючая, злая крупа, что хрустела под сапогами и забивалась за шиворот. Южнее столицы зима была не в пример мягче, чем на севере, — морозы редко опускались ниже десяти градусов, а снегопады сменялись оттепелями, превращая лагерь в грязное месиво из воды, льда и солдатского быта.

Тысячи палаток, десятки грубо сколоченных казарм, конюшни, кузницы, склады с припасами — все это жило своей размеренной жизнью, подчиненной строгому распорядку. Люди ходили, бегали, тренировались, чинили оружие, обучались тактикам и бою в строю. За месяц, прошедший после отступления из Редриджа, лагерь превратился в маленький город, обнесенный частоколом и рвом, со своими правилами, порядками и иерархией.

И была в этом городе одна странная пара, о которой судачили все.

Элден стоял напротив Гароны на расчищенной площадке в центре лагеря. Вокруг собрались зеваки — солдаты, ополченцы, несколько офицеров, пришедших поглазеть на невиданное зрелище. Ничего удивительного — тренировки рыжего парня с чернам мечом и зеленокожей орчихи с парой кинжалов были лучшим развлечением в этом холодном аду, где война казалась далеким, почти нереальным воспоминанием.

Гарона была в тех же рваных шкурах, в которых ее взяли в плен. Только кинжалы вернули на пояс. За месяц она ни разу не попыталась сбежать. Ни разу не напала на охрану. Ни разу не сказала лишнего слова. Она просто была — тихая тень, бродящая по лагерю, ни с кем не заговаривающая, ни на кого не смотрящая. Ей выделили отдельную палатку на краю, выставили охрану — больше для порядка, чем из реальной необходимости. Она не пыталась сбежать. Возможно, потому что бежать было некуда. Возможно, потому что здесь, среди врагов, у нее впервые за долгое время появилось хоть что-то, похожее на смысл.

— Начали, — сказал Гарлет, стоящий в стороне, и махнул рукой.

Гарона рванула вперед быстрее, чем ожидал даже видавший виды капитан. Ее кинжалы, два изогнутых клинка с темными пятнами на лезвиях, мелькнули в воздухе — один к горлу, второй к животу. Двойной удар, стремительный, почти неуловимый для обычного глаза.

Элден встретил атаку своим новым оружием.

Черный клинок выковал Каздан Молотобой из черного железа — металла, который дворфы добывали в глубинах своей горы и ревностно охраняли от чужаков. Слиток стоил целое состояние, но у Элдена были деньги, выигранные в бою с Клинтом. Двадцать золотых ушли кузнецу, еще десять он оставил на черный день, а остальное отправил матери и сестре.

Интересный факт. На орочьем языке такие клинки назывались Кат'Тан. Ну и Элден не долго думая переиначил название под старое - привычное.

Катана весила втрое больше обычного меча. В первый раз, когда Элден взял ее в руки, он едва удержал — непривычный баланс, странный центр тяжести, слишком длинная рукоять. Но он привык. За месяц ежедневных тренировок — привык. Черное железо не гнулось, не ломалось, держало удар лучше любой стали в этом королевстве.

И все равно это был не занпакто. Бездушная железка. Инструмент. Но инструмент хороший. Инструмент, который не подведет в решающий момент. Жаль, все же, тяжеловат.

Элден держал его в двух руках, блокируя серию ударов. Гарона отпрыгнула, меняя угол атаки. Она была быстрой — быстрее него, если не использовать магию. Но сейчас он не использовал. Только тело. Только сталь. Только танец, который они отрепетировали за десятки спаррингов до автоматизма.

Они сошлись снова. Ее кинжалы скрестились с его катаной, высекая сноп искр. Она кружила, пыталась зайти сбоку, снизу, сверху — он встречал каждый удар, отбивал, контратаковал. Черное железо гудело в его руках — не мелодично, как эльфийские клинки, о которых рассказывал Каздан, а глухо, тяжело, как набат.

Ее лезвие полоснуло его по плечу — первая кровь. Элден даже не вздрогнул. Его катана, описав короткую дугу, замерла у ее шеи.

— Хорошо, — сказала она на ломаном общем языке, с гортанным акцентом, который за месяц стал чуть менее заметным. — Быстро учишься.

— Ты тоже, — ответил он, опуская клинок. — Становишься предсказуемой.

— Это плохо?

— Для тебя — да. Для меня — нет.

Она кивнула и отошла к стене, где лежали ее шкуры, часть которых она сняла, чтобы не испортить. Элден вытер катану снегом, проверяя лезвие. Ни сколов, ни зазубрин. Черное железо было слишком прочным для подобных игр.

Зеваки зааплодировали — негромко, сдержанно. Кто-то свистнул, кто-то бросил медяк в импровизированную шляпу, которую кто-то из шутников поставил у края площадки. Гарлет, наблюдавший за тренировкой, покачал головой и ушел, бормоча что-то про сумасшедших и их оружие.

— Отдыхай, — сказал Элден Гароне. — Через час продолжим.

— Я не устала, — ответила она, но села на бревно у костра, протягивая руки к огню.

Элден сел рядом, положив катану на колени. Черный клинок блестел в свете пламени, отражая языки огня. Несколько секунд они молчали, глядя на догорающие угли.

— Почему ты не сбегаешь? — спросил он вдруг. — Ты могла. За месяц — много раз.

Гарона посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В ее желтых гладах не было страха. Не было ненависти. Только усталость — глубокая, въевшаяся в кости, та, что не проходит ни после еды, ни после сна.

— Куда? — спросила она. — К своим? К тем, кто называл меня уродом с рождения? К тем, кто хотел убить, когда я родилась?

Элден промолчал.

— Мой отец был орком, — продолжила она, и голос ее звучал ровно, без эмоций, будто она рассказывала чужую историю. — Моя мать — дреней. Ты знаешь, кто такие дренеи?

— Нет.

— Бледнокожие. С хвостами и копытами. Наш народ уничтожил их почти всех, нас тогда вел Нер'Зул - величайший из шаманов. — Она сжала пальцы на кинжале. — Моя мать была рабыней. Отец взял ее силой. Я родилась уродом — не орком, не дренеем. Никем. Меня хотели убить. Но Гул'дан увидел во мне... что-то. Сказал, что я могу быть полезной. Обучил. Сделал убийцей.

— И теперь ты его цепная собака.

— Теперь я ничья, — ответила она. — Он бросил меня здесь, с вами. Думал, что я умру. Или убью кого-то из вас. Ему все равно.

— А ты?

— А я... — Гарона помолчала, глядя на огонь. — Здесь я могу хотя бы драться. Не за него. Не за кого-то. Просто драться.

— И убивать.

— И убивать, — согласилась она. — Это я умею.

Они замолчали. Ветер гнал снег по равнине, засыпая следы. Костер трещал, разбрасывая искры в темное небо.

— Элден!

Он поднял голову. Кадгар, запыхавшийся после бега, махал ему рукой с другой стороны лагеря. На молодом маге лица не было — бледный, взъерошенный, с красными от бессонницы глазами, но в них горел тот самый огонь, который Элден видел в Приозерье, когда они только начинали заниматься.

— Что случилось? — спросил Элден, поднимаясь и поправляя ножны с катаной.

— Я закончил! — выпалил Кадгар, подбегая и хватая его за рукав. — Закончил расчеты! Новая формула!

— Какая формула?

— Для стабилизации потока! Я понял в чем ты ошибся! Ты сможешь использовать Огненный Шар без взрывов! — Кадгар дернул его за рукав. — Идем, я покажу! За месяц я все пересчитал, проверил на манекенах, теперь точно должно работать!

— Стоять, — раздался голос Гарлета.

Капитан возник из-за угла ближайшей казармы, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то особенное выражение, которое появлялось у него всякий раз, когда речь заходила о магических экспериментах.

— Это тот самый Огненный Шар, который на прошлой неделе сжег три палатки и чуть не отправил лекаря к праотцам?

Кадгар виновато опустил глаза.

— Я... я не подумал, что Элден сможет сходу его применить.

— Я не подумалт, — повторил Гарлет, и в его голосе зазвучал металл. — А в результате мы имели взрыв, пожар и поставленную на уши толпу народа. — Он посмотрел на Элдена. — И вы вдвоем. А лекарь до сих пор заикается, когда видит огонь.

— Я исправил формулу, — сказал Кадгар. — Теперь все будет работать. Я гарантирую.

— Гарантируешь? — Гарлет прищурился. — Ты гарантировал мне безопасность и тишину в прошлый раз, парень.

— Тогда я ошибся. Теперь — нет.

Гарлет посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом перевел взгляд на Элдена.

— А ты? — спросил он. — Ты уверен?

— Я уверен, что не хочу жечь палатки, — ответил Элден. — Но учиться надо. Только представьте, если такое прилетит в толпу орков.

Гарлет потер переносицу, вздохнул. Перед глазами предательски мелькнула картина орущих горящих зеленокожих тварей.

— Слушай, парень, — сказал он, обращаясь к Кадгару. — Я тебя уважаю. Ты маг, ты ученик самого Хранителя. Но если вы с этим... — он кивнул в сторону Элдена, — ...еще раз подожжете наш лагерь, я лично прикую вас обоих к воротам Златоземья и заставлю охранять их до скончания веков. Голыми. На морозе. Понятно?

— Не подожжем, — заверил Кадгар. — Честное слово.

— Обещаю, — добавил Элден.

Гарлет посмотрел на них еще несколько секунд. Потом сплюнул в снег и махнул рукой.

— Убирайтесь, — сказал он. — Оба. И чтобы я вас не видел до вечера. У меня тут нормальные люди тренируются, без взрывов и пожаров.

Кадгар схватил Элдена за руку и потащил прочь, на пустырь за лагерем, где не было палаток и где можно было жечь и взрывать без вреда для казенного имущества. Элден успел кивнуть Гароне — та кивнула в ответ, не поднимаясь с бревна.

На своеобразном полигоне никого не было. Только снег, редкие кусты, покрытые инеем, и несколько покосившихся манекенов, которые Кадгар использовал для своих экспериментов. Вдалеке виднелись горы — черные силуэты на фоне багрового заката.

— Ну что, — сказал Кадгар, когда они отошли на безопасное расстояние. — Готов учиться?

Элден перехватил катану поудобнее и воткнул ее в снег рядом.

— Валяй.

Кадгар вытащил из-за пазухи потрепанную тетрадь, покрытую формулами и схемами. Его пальцы дрожали — от холода или от волнения, непонятно. За месяц он исписал ее всю, от корки до корки, выводя коэффициенты, перепроверяя расчеты, споря сам с собой на странном, никому не понятном языке магии.

— Смотри, — начал он, разворачивая тетрадь и тыча пальцем в нарисованную схему. — Я нашел ошибку в старом расчете. Ты пытался использовать Огненный Шар так же, как обычную Огненную Стрелу — концентрируя ману в одной точке и резко выбрасывая. Но для шара нужна ротация. Понимаешь? Поток должен вращаться, иначе он не удерживает форму, а коллапсирует!

Элден смотрел на формулы, но видел другое. Он видел, как Кадгар мучился с ними месяц, пересчитывая каждый коэффициент, выводя каждый знак. Как он не спал ночами, чертил схемы, проверял на манекенах, взрывал, ошибался, начинал заново. Как он верил в то, что делает, несмотря на насмешки других солдат и недоверие офицеров.

— В Даларане учат иначе, — продолжал Кадгар, не замечая его взгляда. — Там как минимум есть время на это. Но ты очень талантлив и то чему обычные маги уделяют годы, ты понимаешь за недели. Вот и получается, что ты осваиваешь не стандартную школу магии, а нечто среднее между ней и волей.

— Покажи заклинание, а там разберемся. Главное не подпалить лагерь, а то капитан точно исполнит свою угрозу, — сказал Элден.

Кадгар отступил на несколько шагов, поднял руку. В его ладони начала собираться мана — сначала тускло, едва заметно, потом ярче, формируясь в шар. Огненный. Размером с яблоко. Он висел в воздухе, пульсируя, но не разлетаясь, не рассыпаясь искрами.

— Видишь? — сказал он. — Ротация. Поток идет по кругу, удерживая форму. Я не вкладываю в него много силы — только чтобы держать. Сам шар делает всю работу.

Шар висел в воздухе, отбрасывая оранжевые блики на снег. Кадгар повернул его, заставил медленно вращаться.

— Теперь ты, — он опустил руку, и шар рассеялся, оставив после себя облачко пара. — Попробуй. Только не спеши. Чувствуй поток. Не пытайся контролировать каждый виток — задай направление и отпусти.

Элден закрыл глаза.

Внутри него мана — не реацу, нет, не та дикая, бесконечная сила, что текла в его жилах в прошлой жизни, а мана Азерота — текла медленно, вязко, как густая смола. Он привык приказывать ей. Заставлять подчиняться. Рвать, крушить, выплескивать наружу одним мощным усилием воли. Но Кадгар учил другому — просто открывать шлюз и позволять ей наполнить подставленную чашу-заклинание.

Он протянул руку.

Мана откликнулась — неохотно, с сопротивлением, как старый пес, которого будят от сладкого сна. Элден попытался закрутить ее, как учил Кадгар, но поток сорвался, рассыпавшись искрами, обжег пальцы, заставил отдернуть руку.

— Не так, — Кадгар подошел, встал рядом. — Ты пытаешься контролировать каждый виток. Каждое движение. Не надо. Дай ей волю. Просто задай направление и отпусти. Она сама поймет, что делать.

— Она — мана? — Элден открыл глаза. — Она живая?

— Не сказал бы, — ответил Кадгар. — Хранитель говорит, что магия — это не инструмент. Это партнер. Ты не можешь приказать ей. Ты можешь только попросить. Но это скорее фигура речи, чтобы обделенные талантом и резервом не пытались играться с магией с помощью воли, как это делаешь ты.

Элден усмехнулся. Попросить. Забавно. В прошлой жизни он не просил. Он требовал. И реацу подчинялась — потому что иначе он был бы как тот же Зараки - ходячее кострище, не способное сдержать свой жар.

Здесь он был никем. Просто человеком с крупицей дара.

Он снова закрыл глаза.

Дай волю. Просто задать направление. Не контролировать. Чувствовать.

Мана пошла легче. Он почувствовал, как она закручивается, формируя шар — медленно, неуверенно, но без срывов. Он не давил на нее. Не приказывал. Просто... направлял. Перед глазами мелькали пока малопонятные руны, сливающиеся в единый конструкт.

— Держи, — прошептал Кадгар. — Не сжимай. Держи.

Элден открыл глаза.

В его ладони висел огненный шар. Неровный, пульсирующий, с мерцающими краями — не такой , как у Кадгара, не столь яркий. Но целый. Не разлетелся. Не взорвался.

Он смотрел на него, и впервые за долгое время чувствовал удовлетворение. Радость. Почти забытое ощущение того, что он снова учится. Снова растет. Снова становится сильнее.

— Отлично! — Кадгар хлопнул в ладоши, рассыпая снег. — Теперь медленно, очень медленно, выпусти. Не бросай — просто отпусти.

Элден разжал пальцы.

Шар поплыл в сторону манекена — медленно, неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону, как пьяный. Он ударил в грудь деревянной фигуры — и взорвался.

Не так сильно, как в прошлый раз. Не так разрушительно, чтобы сжечь три палатки и отправить лекаря в лазарет. Но манекен загорелся, рассыпаясь на части, и снег вокруг него превратился в пар.

— Получилось, — выдохнул Кадгар. — Ты сделал это.

Элден смотрел на горящие обломки, на пар, поднимающийся к небу, на свои руки. Получилось. Не идеально. Но получилось.

— Еще раз, — сказал он.

— Не устал? — спросил Кадгар.

— Нет.

Он поднял руку снова. И мана послушалась.

Солнце клонилось к закату, когда они закончили. Элден сидел на бревне, глядя на догорающие обломки манекенов — их осталось три из десятка. Кадгар возился с тетрадью, что-то быстро записывая, бормоча себе под нос формулы и коэффициенты.

— Ты быстро учишься, — сказал маг, не поднимая головы. — Быстрее, чем я ожидал.

— Ты хороший учитель, — ответил Элден.

— Я просто даю тебе формулы. Остальное — твое. — Кадгар захлопнул тетрадь, подошел, сел рядом на снег. — Знаешь, когда я впервые увидел тебя в Приозерье, я подумал — очередной деревенский парень с крупицей дара. Их много. Кирин'Тор таких не берет.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что ты — самое странное существо, которое я встречал в своей жизни. — Кадгар усмехнулся, поглядывая на него. — И я очень рад, что ты оказался здесь и сейчас. Глядишь, я прославлюсь как учитель героя Войны с Орками! - рассмеялся маг.

Глава 16. Новые проблемы

Вечный лес, южный регион королевства Штормгард, встречал весну тяжелым, промозглым утром.

Снег здесь уже сошел, обнажив черную, прелую землю, усеянную прошлогодней листвой и гнилыми ветками. Воздух, влажный и холодный, пах сыростью и чем-то еще — тем запахом, который заставил зверей уходить из этих мест задолго до того, как первые зеленые тени появились на лесных тропах. Дух смерти. Трава только-только пробивалась, робкая, бледная, будто боялась, что ее снова прибьет морозом. На деревьях набухали почки, но листья еще не распустились — голые, черные ветви тянулись к серому небу, как скрюченные пальцы.

Деревня называлась Тисовая Заводь. Небольшая, в два десятка дворов, притулившаяся на берегу ручья, который местные называли рекой только из гордости. Деревянные дома с соломенными крышами, покосившиеся заборы, колодец с журавлем, маленькая часовенка Света на пригорке — все как везде. Мирная, тихая жизнь, которую последний раз тревожили разве что гноллы.

До сегодняшнего дня.

Орки появились на рассвете, когда небо только начинало светлеть на востоке, а туман над ручьем стоял такой густой, что не было видно противоположного берега. Их было восемь. Восемь зеленых, покрытых шрамами теней, которые бесшумно скользили между деревьями, не оставляя следов, не ломая веток. Клан Кровавой Глазницы. Те, кого даже другие орки боялись.

Они не были похожи на берсерков Сумеречного Молота. В их движениях не было бешеной, неудержимой ярости. Была холодная, расчетливая плавность — охотники, выслеживающие добычу. Луки за их спинами были такими мощными, что обычный человек не смог бы даже натянуть тетиву. Копья с широкими наконечниками, топоры с длинными изогнутыми лезвиями.

Люди проснулись от криков. Первыми заорали петухи, потом собаки, потом женщины, выскочившие из домов на шум. Орки не спешили. Они окружили деревню, отрезая пути к бегству, и методично, дом за домом, выгоняли жителей на площадь.

К полудню перед часовней стояли все обитатели деревни. Старики, женщины, дети. Мужчин было мало — тех, кто мог держать оружие, забрали в армию еще осенью. Остались только те, кто не годился в солдаты.

— Стоять, — прорычал один из орков на ломаном общем языке, еще больше пугая крестьян. Его кожа была темнее, чем у остальных, почти болотного оттенка, а на лице и руках красовались шрамы — старые, давно зажившие, память о схватках на Дреноре. — Не дергаться. Всем стоять.

Дети плакали. Женщины прижимали их к себе, стараясь не смотреть на зеленые морды, на оскаленные клыки, на оружие, которое поблескивало в тусклом утреннем свете.

— Куда вы нас ведете? — спросил кто-то из толпы — старый, седой крестьянин, опиравшийся на палку. Голос его дрожал, но он стоял прямо, не отводя глаз. Давным давно он был наемником, но сейчас, даже помня как держать меч, он не мог ничего изменить - слишком дряхлым и немощным было тело.

Орк, который говорил, посмотрел на него. В его глазах не было злобы. Только равнодушие. И холодная, цепкая внимательность хищника, который уже оценил жертву и не видел в ней угрозы.

— Узнаешь, — ответил он.

Он поднял руку, собираясь отдать приказ к выступлению. Но не успел.

Из тумана вынырнула тень. Рыжие волосы, черный клинок, холодные золотые глаза. Элден возник прямо на краю площади, будто материализовался из воздуха.

Мерцание.

Пять секунд концентрации — вечность в бою, но не тогда, когда ты прячешься в засаде и никто не знает о твоем существовании. Элден создал конструкт, отдаленно напоминавший две сферы, соединенные тремя дугами, влил в него ману, и пространство вокруг него схлопнулось, перенося тело на десяток шагов вперед, за спины двух орков, стоявших ближе всего к лесу. Они даже не успели обернуться.

Катана, тяжелая, за месяц ставшая продолжением руки, описала широкую дугу. Черное железо, заточенное до бритвенной остроты, рассекло шкуру, мышцы, позвонки. Один удар — две головы покатились по грязной земле, и два зеленых тела рухнули, даже не вскрикнув.

Третий орк, тот, с темной кожей, среагировал. Он был одним из лучших охотников клана, он выживал там, где другие гибли, он чувствовал опасность за секунду до того, как она появлялась. Его топор уже летел к голове Элдена, и это движение было быстрым, плавным, смертоносным — минимально необходимый замах, выверенный, экономный удар охотника. Лезвие свистнуло в воздухе в миллиметре от виска Элдена, и если бы он не начал уклоняться еще до того, как орк поднял оружие, эта атака могла бы стать последней в его жизни.

Но он не успел.

Тень за его спиной — еще одна — отделилась от стены часовни. Гарона. Ее кинжалы, два изогнутых клинка, нашли шею орка. Один удар — глубокий, точный, смертельный. Темная кровь брызнула на серые камни, и третий орк рухнул на колени, хватаясь за перерезанное горло. Он еще пытался подняться, дергался, хрипел, но жизнь уходила из него так же быстро, как и кровь.

— ЗА ШМТОРМГАРД!

Гарлет вылетел из-за угла дома, и его меч встретился с копьем четвертого орка. Сталь лязгнула, высекая искры. Капитан был быстрее, но орк тяжелее и сильнее, его копье, изогнутое, с широким лезвием, скользнуло по ребрам Гарлета, оставляя кровавую полосу. Гарлет почувствовал жгучую боль, но не отступил — наоборот, шагнул вперед, входя в ближнюю дистанцию, где длинное копье становилось неудобным.

— СДОХНИ! — заорал капитан, рубя с плеча.

Меч вошел в плечо орка, разрубая ключицу, застрял в кости. Орк взревел и ударил древком копья в лицо Гарлету, заставляя его отшатнуться. В ушах зазвенело, если бы не шлем - сотрясение было бы обеспечено, а то и что похуже.

Но остальные бойцы отряда уже втянулись в деревню. Два десятка синих плащей, с мечами и копьями, с холодной решимостью ветеранов, знающих, что промедление — смерть. Причем не их - а простых людей, что почти ничего не могли сделать с проклятыми орками. Они действовали слаженно, как единый механизм, отработанный за годы совместных тренировок и боев.

Копья вонзились в бока пятого орка, пронзая грубую шкуру и ломая ребра. Шестой, пытавшийся выхватить лук, получил стрелу в глаз из арбалета — один из солдат, бывший охотник, положил тварь с тридцати шагов. Седьмой, заслонившийся топором, был сбит с ног щитом, и пока он падал, два клинка нашли его горло и сердце.

Гарлет добил четвертого вторым ударом, разрубая шею.

Восьмой, последний, попытался бежать.

Он был быстр — быстрее, чем можно было ожидать от такой массивной туши. Он рванул к лесу, туда, где туман все еще стоял плотной стеной, где деревья могли укрыть его, спасти, дать шанс. Он уже знал этот лес, он был куда безопаснее, чем его родные джунгли. Перемещение по такому для членов кланой Кровавой Глазницы было сродни легкой прогулке. Если бы он добежал до опушки, его бы уже не поймали.

Но Элден был быстрее.

Он не стал догонять. Он вытянул руку и прикрыл глаза, концентрируясь. С громким хлопком шесть пересекающих друг друга линий в голове Элдена превратились в яркую вспышку молнии, попав в ногу беглеца. Он оступился, тут же покатившись кубарем. И раньше чем он успел встать на ноги и скрыться, рядом с ним возникла Гарона, вонзая кинжал под подбородок.

— Чисто, — сказал парень, взмахивая катаной и убирая ее в ножны. Кровь на черном железе почти не была заметна, а Элден еще и знал как правильно ее смахнуть.

— Чисто, — эхом отозвалась Гарона, очищая кинжалы о шкуру убитого.

Гарлет оглядел поле боя. Восемь тел. Восемь зеленых тварей. Кровь смешивалась с грязью, растекаясь по площади черными лужами. Пахло железом, смертью и чем-то сладковатым, тошнотворным — запахом, который капитан знал слишком хорошо.

— Гражданские, — сказал он, поворачиваясь к крестьянам, которые жались в кучу у часовни, глядя на все это широко раскрытыми глазами. — Собирайте вещи. Быстро. Уходите в Соколиное Гнездо.

— Но... — начал было старик с палкой, тот самый, что спрашивал орка про их цель. Голос его сел, но в глазах еще теплился огонь. — А как же наши дома? Наше добро?

— Дома сожгут, — оборвал его Гарлет. Голос его был усталым, злым, с тем металлическим оттенком, который появляется после боя, когда адреналин спадает и приходит понимание — это только начало. — Добро заберут. Если вы не уйдете сейчас. Сегодня мы успели к вам на помощь, а завтра можем быть в другой деревне. И тогда тут точно ничего не останется. Ни домов, ни добра, ни самих вас.

— А если они нападут в дороге? — спросила какая-то женщина, прижимая к груди ребенка. Мальчик лет пяти, с такими же темными волосами, как у матери, тихо плакал, уткнувшись ей в плечо.

— Не нападут, — ответил Гарлет. — На тракте огромное количество патрулей, а эти твари действуют малыми группами и просто не полезут на большой отряд солдат.

Люди зашевелились. Кто-то побежал к домам, кто-то остался стоять, не в силах пошевелиться от страха. Дети плакали, женщины уговаривали их замолчать, старики кряхтели, поднимаясь с земли. Капитан вздохнул, потер переносицу и повернулся к своим.

— Помогите им, — приказал он. — Быстро. Через час выступаем.

Солдаты разошлись по деревне, помогая крестьянам собирать самое необходимое. Элден подошел к Гарлету, прислонился к колодезному срубу.

— Думаешь, они доберутся? — спросил он тихо.

— Должны, — ответил капитан. — Если орки не устроят засаду на дороге.

Элден промолчал. Он тоже смотрел на лес, и в его золотых глазах отражалось что-то, чего Гарлет не мог разглядеть. Тени. Или воспоминания. Или просто усталость — такая же глубокая, как у капитана, но спрятанная глубже. Такой молодой, а уже столько переживший и повидавший.

— Ты веришь в Свет? — спросил вдруг Гарлет, чей взгляд остановился на старенькой часовне.

— Нет, — ответил Элден. — Только в себя. И в тех, кто стоит рядом со мной. Пусть благодаря жрецам многие наши товарищи смогли выжить и встать на ноги, но в бою большего толку от Света я пока не видел.

Гарлет усмехнулся — невесело, коротко.

— Хорошая вера, — сказал он. — Только жрецам нашим так про Свет не отвечай, обидеться могут.

Через час деревня опустела.

Люди ушли — старики, женщины, дети, с узлами и тележками, с коровами и козами, с тем немногим добром, что успели схватить впопыхах. Они растянулись по дороге длинной, молчаливой вереницей, и их фигуры быстро растворились в серой дымке утреннего тумана. Последние из них скрылись за поворотом, и только тогда Гарлет позволил себе выдохнуть.

— Гребаные орки. Режешь, режешь их, а они как грибы, — сказал он, садясь на бревно у колодца. Голос его был усталым, злым. — Дождь прошел — выросли новые. Где только берутся?

Он перевязывал рану на боку — копье четвертого орка оставило глубокую царапину, не смертельную, но болезненную. Кровь уже почти остановилась, но под рубахой расплывался огромный синяк, который будет ныть еще не одну неделю. Гарлет затянул повязку потуже, поморщился и отбросил окровавленную тряпку.

— Клан Кровавой Глазницы, — ответила Гарона, стоявшая в тени часовни. Она не садилась, не отдыхала — стояла, сжимая в руках кинжалы. — Они жили в Танаанских джунглях. Там каждый куст опасен. Каждая тень может убить. Здесь для них... просто. Ваш лес безопасный.

— Ты их знаешь? — спросил Элден, садясь рядом с Гарлетом. Катана, вычищенная от крови, лежала на коленях. Черное железо тускло блестело в свете утра, отражая серое небо.

— Знаю, — кивнула Гарона. — Они не такие, как Сумеречный Молот. Они хуже. Они ждут свою Смерть. Всегда готовы. Их охотники — легенда моего народа.

— Легенда? — переспросил Гарлет, затягивая узел на повязке.

— В джунглях, где они живут, ты бы не выжил и дня, капитан. От дерева. От цветка. От собственной тени. Ты бы умер. Они научились чувствовать врага за версту. И быть призраками. — Гарона помолчала, будто вспоминая что-то, виденное давно. — Говорят, их вождь, Киллрог Мертвый Глаз, может пройти сквозь строй врагов, и никто его не заметит. Он появляется там, где его не ждут, и исчезает, оставляя за собой только трупы.

— Сказки, — отмахнулся Гарлет, но в голосе его не было уверенности.

— Может быть, — не стала спорить Гарона. — Но эти восемь... они прошли мимо ваших дозоров. Они вошли в деревню, и никто их не видел.

Гарлет сплюнул в грязь.

— Знаю, — сказал он. — Но мы успели.

***

В Соколином Гнезде было людно.

Город, третий по величине в Штормгарде, уступавший столице раза в два, был переполнен беженцами. Они сидели на улицах, в подворотнях, в храмах, в заброшенных складах — везде, где можно было укрыться от холодного ветра и весенней сырости. Пятнадцать тысяч, а может, и больше. Точных данных не было, и никто не стремился их уточнять. Люди боялись знать правду. Люди хотели надеяться.

Стены города были высокими, сложенными из темно-серого камня, с башнями через каждые сто шагов. Ворота — кованым железом, обитым стальными полосами. Гарнизон — тысяча копий, не считая ополченцев, которых набрали из беженцев, способных держать оружие. Старики, подростки, женщины — все, кто мог стоять и сжимать древко, были поставлены на стены.

— Укреплено хорошо, — сказал Гарлет, когда отряд въехал в город и направился к цитадели, где располагался штаб обороны. — Но если орков будет много...

— Не будет, — ответил Элден. — Они не могут перебросить через горы большую армию. Только маленькие отряды.

— Маленькие, — повторил Гарлет. — Восемь тварей, от которых наши дозоры даже не заметили. Потом трое, которые чуть не перебили наш отряд на привале. А если их будет восемьдесят? Восемьсот?

— Тогда нам понадобится подкрепление, — сказал Элден. — Или чудо.

— На Свет надейся, а сам не плошай, — буркнул Гарлет и пришпорил коня.

В штабе их ждали. Капитаны, собравшиеся у карты Вечного леса, разложенной на столе, подняли головы, когда Гарлет вошел. Лица у всех были напряженные, глаза красные от бессонницы, на столе дымились кружки с крепким чаем — единственное, что помогало держаться.

— Докладывай, — сказал старший, седой мужчина с повязкой на глазу. Его звали Арториус, и он был самым опытным ветераном, наверное, во всем королевстве. Экспедиции к троллям в Терновую долину, карательные походы крупные своры гноллов, истребление десятков крупных банд. Этот человек видел столько крови, что даже текущая война с орками для него была просто еще одной затянувшейся операцией.

Гарлет рассказал. Коротко, по-военному. Про деревню Тисовая Заводь, про восьмерых орков Кровавой Глазницы, про беженцев, которых отправили сюда, про засаду на привале. Про потери — одного убитого, двоих раненых.

— Проклятые орки, — прогудел Арториус. — Черт бы их побрал. Мы уже потеряли три разведгруппы за эту неделю. Никто не вернулся. Даже тел не нашли.

— Потому что они охотятся в лесу лучше нас, — сказал Гарлет. — Мы должны изменить тактику.

— Какую тактику? Мы даже не знаем, где их лагерь.

— Зато знаем, куда они ходят, — подал голос Элден, стоявший у стены.

Все взгляды устремились на него.

— Они нападают на деревни. Берут пленных. Уводят их. Значит, пленные нужны им живыми. — Он подошел к карте, провел пальцем по отмеченным точкам. — Если мы вычислим, какие деревни еще не тронуты, и устроим засаду...

— Их следопыты вычислят засаду раньше, чем мы ее устроим, — оборвал старик. — Ты видел, как они двигаются? Как чуют опасность? Мы не сможем их обмануть.

— А если засаду устроит тот, кого они не ждут? — Элден кивнул на Гарону, которая стояла в тени у двери.

Тишина в зале стала абсолютной. Капитаны переглядывались. Кто-то покачал головой, кто-то, наоборот, прищурился, разглядывая зеленокожую фигуру.

— Это твоя орчиха, — сказал Арториус Гарлету. — Ты за нее отвечаешь.

— Отвечаю, — кивнул капитан.

— Она умеет ходить по лесу так же, как они?

— Лучше, — ответила Гарона за себя. — Я не из их клана. Но я жила хуже них. В месте страшнее чем Танаанские джунгли.

— Где?

— Подле Гул'дана. Он учил меня убивать и выживать. Ни один орк не считал меня достойной жизни. — Она посмотрела на Арториуса, и в ее желтых глазах не было страха. — Я проведу ваш отряд туда, куда они не посмотрят.

Арториус молчал долго, изучая ее лицо, ее оружие, ее стойку. Потом перевел взгляд на Гарлета.

— Ты веришь ей?

— Верю, — сказал капитан.

— Хорошо. — Ветеран повернулся к карте. — Четыре деревни к северу от Соколиного Гнезда еще не тронуты. Если орки пойдут по тому же маршруту, они будут там в ближайшие дни. Устройте засаду. Используйте орчиху. Но если провалитесь...

— Не провалимся, — сказал Гарлет.

***

Гул'Дан. Могущественные Чернокнижник. Тот, кто дал Орде шанс выжить, открыв дверь в новый мир, который нужно лишь завоевать.

Вокруг, между мрачными каменными колоннами, на площади, вымощенной черным камнем, стояли клетки. Десятки клеток. Сотни. Внутри — люди. Изможденные, грязные, больные, но еще живые. Пленные, которых орки брали в набегах, которых тащили сюда через болота, чтобы принести в жертву. Чтобы их жизнями, их болью, их смертью открыть Врата снова.

Гул'дан поднял посох. Его глаза вспыхнули — не просто зеленым огнем, а целым пожаром, всепожирающей Скверны. Он заговорил. Слова были гортанными, древними, непереводимыми на язык людей. В них слышалось что-то чужое, даже для орков — язык, на котором говорили демоны. Лишь два слова можно было различить сквозь этот шепот, переходящий в крик, — «Дренор» и «Азерот».

Между колоннами начала формироваться пленка. Тонкая, мерцающая, ядовито-зеленая, она пульсировала, росла, ширилась, становилась плотнее, пока не превратилась в стену — дверь между мирами, которую никто, кроме Гул'дана, не мог открыть.

Врата распахнулись.

Из зеленого марева, из пульсирующей тьмы, из самой бездны хлынули орки. Тысячи.

Первыми шли воины Сумеречного Молота — те, кто не успел пройти в первый раз. Их глаза горели бешеной яростью, в руках были топоры и молоты, и они рычали, вырываясь из портала, как звери из клетки. За ними — следопыты Кровавой Глазницы, тихие тени, скользящие между колонн, не издавая ни звука. Их луки были наготове, их глаза уже сканировали новый мир, привыкая к его свету, его запахам, его опасностям.

Потом пошла тяжелая пехота Черной Горы. Эти были закованы в металлические пластины, нашитые на грубые шкуры, с секирами и копьями. Они шли строем, не торопясь, и в их движениях чувствовалась дисциплина, которой не было у первых двух кланов.

И наконец, последними, вышли чернокнижники. Те, кого Гул'дан оставил в Дреноре, чтобы они присматривали за порядком. Их было немного — не больше полусотни, — но каждый из них нес в себе частицу той силы, что позволяла открывать Врата. Теперь они шли следом, с посохами, увенчанными черепами, и их глаза горели тем же зеленым огнем, что и глаза их повелителя.

В общей сложности — около десяти тысяч. Армия, способная смести любое сопротивление.

Гул'дан смотрел на них, и в его глазах горел огонь.

— Идите, — прошептал он. — Идите. Орда ждет вас. Ваш новый дом ждет вас.

Он поднял посох, и Врата вспыхнули ярче.

— Идите и убейте их всех.

Орки шли. Тысячи зеленых тел, тысячи сверкающих клинков, тысячи горящих глаз. Они шли, чтобы присоединиться к братьям, чтобы завоевать этот мир, чтобы сжечь его дотла, если понадобится.

Большинство орков забыли зачем они сюда шли. Они спасались из своего умирающего мира. Они хотели завоевать новый, чтобы их кланы могли жить как прежде. Но теперь в их сердцах горела лишь жажда разрушения и крови!

Глава 17. Рок предателей

Тракт, ведущий через Вечный лес петлял между холмами и огибал болотистые низины, соединяя небольшие города и крупный деревни. Весна здесь чувствовалась сильнее, чем в других землях Штормгарда — трава уже пробилась ярко-зелеными пучками, на деревьях распускались почки, и воздух, влажный и тяжелый, пах свежей листвой и прелой землей.

Отряд Гарлета двигался к городу уже второй день. Люди устали, но держались — привыкли. За месяцы войны даже новобранцы превратились в ветеранов, научились спать в седле, есть на ходу, не обращать внимания на боль в мышцах и холод в ногах.

— До города осталось полдня пути, — сказал Гарлет, поправляя шлем. — Если не будем останавливаться, к вечеру будем на месте.

Дорога пошла в гору, огибая невысокий холм, поросший молодыми дубками. Гарлет поднял руку, останавливая отряд.

— Тихо, — сказал он, прислушиваясь.

Сверху, с холма, тянуло запахом — железом и чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Разведку вперед, — приказал капитан. — Двое. Остальным ждать.

Элден спешился, передал поводья соседу и, пригнувшись, двинулся вверх по склону. Гарона, как тень, скользнула за ним.

Они поднялись на холм и замерли.

Внизу, на дороге, лежали тела. Десяток. Может, больше. Люди в плащах Штормгарда — патруль, который должен был проходить здесь вчера. Или позавчера. Их изрубили, искромсали, искалечили. Кровь впиталась в землю, почернела, засохла коркой. Мухи уже кружили над трупами, и запах разложения смешивался с запахом железа, делая воздух тяжелым, почти невыносимым.

Элден присел, осматривая тела. Ни одного орка. Только люди. Только свои.

— Орки, — сказал Элден, подходя. Не нужно каких-то особых знаний, чтобы быть в этом уверенным. Достаточно было вмятин на доспехах некоторых бойцов. В них либо ударил таран, либо молот какого-нибудь орка.

- Смотри, - указала кинжалом в сторону Гарона.

Следы уходили с дороги в лес. Множество следов. Глубокие и четкие — точно не Кровавая глазница, скорее Черная Гора.

— Большой отряд, — сказала Гарона. — Очень большой.

— Возвращаемся, — скомандовал Элден.

Они спустились с холма, подбежали к Гарлету. Капитан слушал, не перебивая, и его лицо становилось все мрачнее.

— Большой отряд, — повторил он, когда они закончили. — Да чтоб им Свет глаза выжег, зеленокожие твари... - Гарона лишь хмыкнула на слова капитана. Даже если бы она считала себя полноценным орком, то понимала что не на нее ругается воин.

Гарлет продолжал вымещать накопившийся гнев через слова — долго, сочно, с такими оборотами, от которых даже видавшие виды солдаты уважительно закивали. Он сплюнул в грязь, потер переносицу и посмотрел на дорогу, ведущую к городу.

— Так. Вы двое, отправляетесь по следам отряда, но в бой вступать я запрещаю. Просто узнайте какого демона эти твари тут делают. В той стороне нет крупных поселений, только заброшенная каменоломня. Мы же продолжаем путь в город, вы возвращаетесь туда же, найдете нас.

Элден кивнул и сорвался с месте. Гарона — за ним. Им требовалось нагнать орков, которые прошли тут минимум сутки назад.

Лес встретил их тишиной.

Не той безмятежной, живой тишиной, что бывает весной, когда птицы перекликаются в кронах и ветер шелестит молодой листвой. А той — тяжелой, гнетущей, которая ложится на плечи и заставляет прислушиваться к стуку собственного сердца.

— Чуют орков, — прошептала Гарона. — Звери всегда чуют опасность раньше людей.

— Мы тоже, — ответил Элден. — Просто не всегда понимаем, что это.

Они шли быстро, но осторожно, стараясь не оставлять следов. Гарона вела — она ощущала себя в лес лучше, чем кто-либо в отряде. Она чувствовала направление, выбирала самые безопасные тропы, обходила открытые пространства, как прирожденный охотник.

***

Оргрим Молот Рока не любил эту землю.

Он не любил ее сырой, холодный воздух, который пробирался под доспехи даже в самый теплый полдень. Не любил ее бледное, водянистое солнце, которое не грело, а только слепило глаза. Не любил ее леса — слишком тихие, слишком мирные, без той первобытной, дикой опасности, что кипела в Дреноре. И уж точно он не любил войну, которую вели его сородичи.

Но он был воином клана. А воины не выбирают, где им сражаться.

Оргрим сидел верхом на огромном черном волке, чья шерсть лоснилась в свете утреннего солнца, и смотрел на дорогу, уходящую к холмам. Его доспехи были тяжелыми, коваными из черного металла. На поясе висел кинжал — скорее для того, чтобы резать мясо, чем для боя. Главным его оружием был молот.

Огромный с короткой для своих габаритов ручкой. Таким молотом можно было крушить стены, ломать щиты, превращать противников в кровавое месиво. Розовокожий даже не поднял бы его. Оргрим же считал его лучшим оружием, к тому же оное являлось родовым.

За его спиной, растянувшись по дороге, шли воины Черной Горы. Сто пятьдесят отборных бойцов, закованных в металлические пластины, с секирами и копьями. Они шли молча, без песен, без боевых кличей. У них была задача.

— Молот Рока, — раздался голос справа.

Оргрим повернул голову. К нему подъехал молодой орк на сером волке, с перевязанной рукой и свежим шрамом на щеке. Разведчик.

— Говори, — бросил Оргрим.

— Их следы ведут к старой каменоломне в трех лигах к западу. Они не пытаются скрыться.

— Огры никогда и не занимались подобным, — проворчал Оргрим. — Но неужели они думают, что в этих землях их никто не найдет?

— Они надеются на силу, вождь. Три десятка огров — это серьезная сила.

— Три десятка тупых, неповоротливых туш, — поправил Оргрим. — Дочка Чернорука выросла в лагере, среди воинов, но так и не поняла, что значит быть орком. Слишком мягкая. Слишком слабая. И слишком глупая, чтобы выбирать себе союзников.

— Ее зовут Гриз'Эльда, — напомнил разведчик.

— Мне все равно, как ее зовут, — отрезал Оргрим. — Она предала Орду. Она сбежала с бандой огров. Ее нужно вернуть. Живой или мертвой.

— А если огры будут сопротивляться?

— Тогда убьем всех. Черноруку плевать на дочь. Необходимо покарать предателей.

Разведчик кивнул и отъехал, передавая приказ дальше по колонне. Оргрим остался один — насколько можно быть одному в окружении сотни воинов.

Он думал.

Думал о том, как оказался здесь, в этом чужом, враждебном мире, где даже воздух был другим. Он вспоминал Дренор — свой дом, свою родину, которую уничтожили. Не люди. Не дренеи. Свои.

Гул'дан.

Чернокнижник, который принес Скверну, который отравил землю, который превратил орков из воинов в бешеных псов. Оргрим не мог доказать это — у него не было ни фактов, ни свидетелей, — но он чувствовал. Чувствовал, что именно ученики Гул'дана, именно их магия, их ритуалы, их жертвоприношения погубили Дренор.

Да этот мир действительно могу стать для них новым домом. Возможно даже лучшим, чем их родной. Земли тут были богаты и плодородны, значит кланам не будет нужды сражаться ради выживания. Всем хватит пищи. Но это верно для старых орков.

Он помнил, каким был его народ раньше. Гордым. Сильным. Но не жестоким. Они сражались, потому что защищали свои земли, свои семьи, свои традиции. Они не убивали ради убийства, не жгли ради огня. А теперь... Теперь он смотрел на молодых орков, родившихся уже в Азероте, и не узнавал их.

Дети Чернорука. Трое. Им всего по паре лет, но они уже выглядели как взрослые орки — огромные, мускулистые, с тупыми, злыми глазами. Скверна ускорила их рост, но не добавила ума. Они были годны только для одного — убивать. И когда война кончится, когда не останется врагов, эти твари начнут резать друг друга. Потому что не умеют ничего другого.

Оргрим видел это и не мог ничего изменить. Он был воином, а не вождем. Он мог только подчиняться.

— Молот Рока, — снова подъехал разведчик. — Впереди каменоломня. Огры разбили лагерь прямо у входа. Они не выставили дозорных.

— Дураки, — бросил Оргрим. — Окружить их. Я хочу, чтобы ни один не ушел.

— А дочь Разрушителя?

— Ее взять живой. Если получится.

Он слез с волка и, перехватив молот, двинулся вперед, к каменоломне. За ним выстроились его воины.

Оргрим шел и думал о том, какую ошибку совершил Чернорук, объявив войну людям. Не потому, что орки были слабее — они были сильнее, гораздо сильнее. А потому, что война — это не только битвы. Это еще и умение договариваться, убеждать, находить союзников. Умение, которого Черноруку и его чернокнижникам явно недоставало.

Если бы он был на месте вождя Орды, он поступил бы иначе.

Сначала — укрепиться. Закрепиться на захваченных территориях, построить крепости, наладить снабжение. Потом — нанести несколько разгромных ударов по людским армиям, показать свою силу. И только потом — предложить переговоры.

Люди не дураки. Они поняли бы, что с орками лучше договариваться, чем воевать. Можно было бы получить земли, ресурсы, даже союзников. Вместо этого Чернорук выбрал путь тотальной войны. И теперь орки были вынуждены сражаться на с людьми, которые видели лишь жутких чудовищ.

С дренеями орки уживались вполне неплохо, пока... Пока сородичи Оргрима не истребили их всех. Великий Шаман - Нер'Зул, повел их в бой, говоря что их соседи хотят истребить орков, оставив небольшое количество как рабов. Пусть немногие помнили, но когда-то их раса уже была в подобном положении, служа ограм. А потом Нер'Зул куда-то ушел и его место занял Гул'Дан, собравший Орду.

Клятый чернокнижник вообще вел свою игру. Он не заботился об Орде, лишь заботился о своей силе, о своих демонах, о своем портале. И Чернорук, великий воин, слепой в своей гордыне, не видел этого. Или не хотел видеть. Возможно, если представиться шанс...

— Молот Рока, — голос разведчика вырвал его из размышлений. — Мы на месте.

Оргрим выглянул из-за скалы.

Внизу, в старой каменоломне, горели костры. Вокруг них, сидя на камнях и бревнах, расположились огры. Три десятка огромных, покрытых шрамами туш, с дубинами и топорами. Они жрали, пили, дрались, ревели — словом, вели себя так, как и подобало ограм. Никакого порядка. Никакой охраны. Только тупая, но колоссальная сила.

В центре лагеря, на грубо сколоченном троне из камней и бревен, сидела она.

Гриз'Эльда.

Дочь Чернорука.

Ей было всего пару зим. Но на вид около двадцати - взрослая телом, но совсем мала разумом. Даже не удивительно, что она ушла с орками. Ни опыта, ни ума. Ее доспехи были легкими, кожаными, с металлическими вставками. Оружие — два коротких меча, лежащие на коленях. Она не ела, не пила, не дралась. Она просто сидела и смотрела на огонь, и в ее глазах было что-то, чего Оргрим не ожидал увидеть.

Тоска.

— Она выглядит несчастной, — прошептал разведчик.

— Она не смогла доказать, что достойна называться воином, в отличие от своих братьев. Позор рода Разрушителя, — ответил Оргрим. — Но это не оправдание. Она должна была остаться и бороться. А не бежать с этими тупыми тварями.

— Может, она боялась?

— Может. — Оргрим помолчал. — Но предателям нет оправданий. Их всех ждет рок.

Взгляд орка зацепился за очень крупного огра. Турок. Молот Рока его хорошо знал. Тот редкий случай, когда у громадной туши есть реально работающие мозги. Но видимо и он иногда поддается глупым мыслям. Это ж надо было уйти, убив несколько орков и чуть не устроив пожар.

Он поднял руку, давая сигнал к атаке.

Воины Черной Горы ударили с трех сторон. Огры не успели даже подняться — секиры и копья вонзились в их тела, рубя, круша, убивая. Крики, рев, лязг металла — все смешалось в один сплошной, кровавый гул.

Оргрим не участвовал. Он стоял на скале и смотрел, как его воины уничтожают врагов. Его молот бездействовал, прислоненный к камню. Сейчас он был не нужен.

Турок пал последним. Он успел взяться за оружие и даже нанес несколько ударов, раскидав полдюжины орков, но несколько копий вонзились в широкую спину, а следом на голову обрушилось широкое лезвие топора.

Гриз'Эльда не сопротивлялась. Она шла молча, с опущенной головой, и в ее глазах не было страха — только усталость.

— Ты опозорила своего отца, — сказал Оргрим, глядя на нее сверху вниз.

— Мне плевать, — ответила она, поднимая голову. — Он опозорил себя сам.

— Он вождь Орды.

— Он раб Гул'дана. — Она сплюнула кровь. — И ты это знаешь.

Оргрим промолчал. Он лишь отметил про себя, что девочка возможно не так глупа как два ее братца, которые мало чем отличались от безумных берсерков Сумеречного Молота.

— Свяжите ее, — приказал он. — И обыщите каменоломню. Может прихватим что-то ценное.

— Вождь, — подошел один из воинов. — Там, на холме, кто-то был. Я видел тени.

— Тени?

— Двое. Они ушли в лес.

— Преследовали?

— Не успели, их и след простыл. А звери унюхали какую-то гадость и потеряли направление.

Оргрим нахмурился. Кто-то наблюдал за ними. Кто-то, кто умел прятаться в лесу так же хорошо, как его охотники. Может, люди. Может, кто-то другой.

— Ладно, — сказал он. — Уходим. Нам нужно доставить ее в лагерь.

Колонна двинулась обратно, уводя пленницу. Оргрим ехал впереди, на своем черном волке.

Волке... Клан Северных Волков. Дуротан. Они могли назвать друг друга братьями, хоть и имели разных отцов и матерей. Он тоже понимал, что Гул'Дан ведет Орду не туда. И он увел свой клан. Молот Рока не смел даже в мыслях его винить. В отличии от него, он - Вождь. Он имеет право на свою волю, пусть даже его считают предателем. Воины Клана Кровавой Глазницы отправились за Северными Волками, но в горах они уступают им и клан Дуротана имеет все шансы скрыться.

***

Элден и Гарона залегли на склоне холма, поросшем молодым кустарником, и смотрели вниз.

Каменоломня располагалась в небольшой ложбине, окруженной невысокими, поросшими сосной холмами. Когда-то здесь добывали камень для строительства Соколиного Гнезда, но лет двадцать назад люди бросили это место.

Их было много. Три десятка — огромные туши, сидящие вокруг костров, жрущие мясо, пьющие что-то из бочек, ревущие, дерущиеся. Огры не умели вести себя тихо. Они не умели скрываться. Они полагались на свою силу, на свои дубины и топоры, на свою толстую, покрытую шрамами шкуру. И сейчас, в этой каменоломне, они чувствовали себя хозяевами.

Но не они были целью отряда орков, по словам Гароны. Та сразу поняла из-за кого целый отряд воинов Черной Горы зашел так глубоко в земли людей.

В центре лагеря, на грубо сколоченном троне из камней и бревен, сидела она.

— Гриз'Эльда, — прошептала Гарона, лежавшая рядом. — Дочь Чернорука.

Сейчас Элден мог наконец сравнить, чем отличается чистокровная орчиха и полукровка вроде его напарницы. И да, разница была, что называется, на лицо. Значительно крупнее, с более выраженной нижней челюстью и крупными клыками. Такую ни при каких условиях с человеком не перепутаешь.

— Мне кажется, или дочь Вождя Орды должна быть более... Более. — заметил Элден.

— Потому что она плохая воительница, — ответила Гарона. — Чернорук разочарован в ней. У него есть два сына, которые его не разочаровали. Третьего ребенка выкинули, когда он не оправдал ожиданий.

— И поэтому она сбежала с ограми?

— Не знаю, когда я покидала лагерь, она была подле отца, — кивнула Гарона. — Может она надеялась, что эти тупые твари защитят ее. Или что отец не станет посылать за ней погоню.

— Просчиталась.

— Да.

Внизу, в каменоломне, что-то изменилось.Один из огров, самый крупный, схватился за монструозную секиру.

— О, один заметил, — сказал Элден.

— Поздно, — ответила Гарона.

Орки ударили с трех сторон.

Элден видел, откуда они появились — после опыта с Кровавой глазницы, другие орки имели мало шансов спрятаться от парня. Когда привыкаешь вглядываться в каждый куст, почти не скрывающийся противник прямо бросается в глаза. Секиры и копья сверкнули на солнце, и бой закипел.

Огры сражались отчаянно. Каждый из них был втрое тяжелее орка, каждый удар их дубин мог размозжить череп или переломать кости. Но орков было больше. И они были организованны. Они действовали группами, окружая огров, заходя с флангов, добивая раненых копьями.

— Оргрим, — сказала Гарона, указывая на фигуру, стоявшую на скале над каменоломней.

Элден посмотрел туда. Орк был огромным — даже по меркам его сородичей. Коричневая кожа, обтянутая стальными пластинами доспеха, тяжелый, массивный молот, который он держал в одной руке, как игрушку. Он не участвовал в бою. Он стоял и смотрел.

— Оргрим Молот Рока, — продолжала Гарона. — Один из лучших воинов Черной Горы. Он не принял дар Гул'дана, поэтому его кожа не зеленая.

— Почему?

— Не знаю. Может, не захотел. Может, у него были свои причины. — Она помолчала. — Говорят, он был другом Дуротана, вождя Северных Волков.

— Того, кто ушел?

— Того, кто ушел, — кивнула Гарона. — Оргрим понимает, почему они это сделали. Он вообще умнее, чем кажется. Если бы он был Вождем Орды, вы бы уже проиграли. Я как-то говорила с ним. Он как ваш Лотар. Умный, расчетливый, с холодной головой.

Внизу бой заканчивался. Огры падали один за другим, истекая кровью, раздавленные массой и железом. Последний из них, тот, что первым почуял опасность, попытался бежать, но его настигли копья, и он рухнул лицом в грязь.

Гриз'Эльду взяли живой. Она не сопротивлялась — стояла и смотрела, как убивают ее телохранителей. В ее глазах не было страха. Только усталость.

— Она знала, чем это кончится, — сказал Элден.

— Знала, — согласилась Гарона. — Но надеялась на чудо.

— Чудес не бывает.

— От кого я это слышу? - Элден лишь хмыкнул.

Оргрим спустился со скалы, подошел к Гриз'Эльде. Они о чем-то говорили — Элден не слышал слов, но видел, как дочь Чернорука покачала головой, как Оргрим пожал плечами, как подбежали воины, чтобы связать пленницу.

— Он вернет ее отцу, — сказала Гарона. — Чернорук будет недоволен.

— Он хотел, чтобы ее убили?

— Нет. Он хотел, чтобы она сама вернулась. Или чтобы ее вернули с позором. Так ему будет легче выдать ее замуж за кого-нибудь из вождей.

— Замуж?

— Орки Черной Горы не любят убивать своих детей, даже таких неудачников, как она. — Гарона усмехнулась, но усмешка вышла кривой, безрадостной. — Ее продадут. Как вещь. Как трофей.

Элден промолчал.

— Нам пора, — сказал он. — Нужно вернуться к Гарлету.

Глава 18. Хранитель

Коридоры Королевского дворца Штормгарда никогда не были такими тихими.

Обычно в этот час, ближе к полудню, здесь кипела жизнь — советники спешили на доклады, гвардейцы сменяли караулы, слуги разносили блюда к королевскому столу. Но сегодня все замерло. Люди, попадавшиеся на пути, жались к стенам, бледные, с широко раскрытыми глазами. Никто не разговаривал. Никто не спрашивал, что случилось. Все и так знали.

Запах крови, гари и смерти заполонил собой целое крыло величественного строения, заставляя некоторых слуг прощаться с завтраком или обедом. Гвардейцы и прибывшая им в усиление городская стража носились по всему дворцу, переворачиваю все, до чего дотягивались, в поисках врагов.

Король Ллейн Ринн шел по коридору быстрым, тяжелым шагом, не обращая внимания на придворных, что кланялись ему. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но спина оставалась прямой. Он не мог позволить себе выглядеть слабым. Не сейчас.

— Ваше величество, — раздался голос капитана гвардии, возникшего из-за поворота.

— Я уже знаю, что все плохо, — оборвал его Ллейн. — Выживших нашли?

— Никак нет, только трупы.

Король ускорил шаг. Целое крыло дворца было отдано магам. Лучшее, что мог дать им правитель королевства, он давал, прекрасно осознавая необходимость чародеев. В Штормгарде их и так было чуть меньше двух сотен, по официальным бумагам. Может еще полсотни скрывались, не желая служить короне или просто были слишком слабы. Но двое Придворных магов - Хьюгарин и Хуглар, имели ранги Архимагов, являясь членами одного тайного Ордена.

Лестница на четвертый этаж была залита кровью.

Ллейн перешагнул через тело молодого ученика — мальчика лет шестнадцати, с широко открытыми, ничего не видящими глазами. Его грудь была пробита насквозь, а края раны опалены до состояния угля. Даже если бы это не убило его на месте, вряд ли хоть один жрец Света смог бы исцелить эту рану.

Поворот, еще один лестничный пролет, и они вошли в лабораторию.

Когда-то это было светлое, просторное помещение с высокими окнами, выходящими на юг. Теперь здесь царил хаос. Столы перевернуты, свитки разбросаны по полу, стеллажи сломаны, а стены... Ллейн подошел ближе, разглядывая следы на камне.

Глубокие борозды, будто кто-то с огромной силой провел по стене раскаленными крючьями. Или когтями, что более вероятно, учитывая характер ран на трупах.

— Где придворные маги? — спросил Ллейн.

Капитан опустил взгляд. Он указал в дальний угол.

Хьюгарин и Хуглар сидели у стены. Их головы были опущены, руки связаны за спиной — не веревкой, а какой-то черной, пульсирующей субстанцией, похожей на раскаленную смолу, что оставила на конечностях страшные ожоги. Их лица запрокинуты, рты открыты в беззвучном крике. Сами они не были молоды даже внешне, но сейчас походили скорее на давно высохшие трупы, чем на людей, с которыми Ринн общался буквально вчера.

— Что с ними сделали... — тихо сказал король.

— Весь этаж. Все двадцать учеников. Всех просто перебили. Но с придворными магами сделали что-то явно более страшное. - тяжело кивнул капитан гвардии.

Ллейн закрыл глаза. Двадцать учеников. Десятая часть всех магов Штормгарда. А если считать по силе, по реальному вкладу в обороноспособность королевства — потеряна половина. Даже больше. Просто из-за гибели двух Архимагов. О, а ведь это еще не все. Король принялся массировать виски от мысли о том, как на гибель этих двоих отреагирует Кирин'Тор. Да, фактически Хьюгарин и Хуглар служили именно его королевству, но так же являлись членами группы сильнейших магов Даларана. А те явно будут очень "рады" узнать, что двое из них погибли. Да еще и по неизвестной причине.

— Ваше величество, — раздался голос капитана. — Стражник, который дежурил у входа.

— Ведите.

Стражник стоял в соседней комнате, прижавшись к стене. Его лицо было белым, как полотно, глаза бегали, губы дрожали. Увидев короля, он упал на колени.

— Ваше величество! Ваше величество, я не знаю! Клянусь Светом, я ничего не слышал! Ничего не видел!

— Ты дежурил у входа, — голос Ллейна был холодным, ровным, без единой эмоции. — Как кто-то прошел мимо тебя?

— Я не знаю! — взмолился стражник. — Я стоял, смотрел в коридор, никого не было! А потом... потом взрыв, и свет, и... и я побежал сюда, но было уже поздно!

— Ты ничего не слышал?

— Ничего, ваше величество! Тишина была! Мертвая тишина! Только... только...

— Что?

— Свет! Зеленое жуткое сияние рядом с трупами мастеров Хьюгарина и Хуглара! Когда я вбежал в лабораторию, оно почти исчезало! В нем был какой-то силуэт! Тень! С крыльями!

Капитан гвардии шагнул вперед.

— Тень с крыльями, — повторил он, и в его голосе была холодная, давящая злоба. — Ты хочешь сказать, что мимо тебя, мимо стражи, через охраняемый вход прошел кто-то с крыльями, и ты ничего не заметил?

— Я... я...

— Уведите его, — приказал капитан. — Разберемся позже, все равно от этого напуганного барана нет толку!

Стражника увели. Ллейн остался стоять посреди разгромленной лаборатории, в окружении гвардейцев, глядя на разрушенное помещение. Даже если привести новых магов, короне будет стоить огромных денег оборудовать новое место для их работы.

— Демон, — раздался голос сзади.

Ллейн обернулся, а окружающие его воины одновременно повернулись к человеку, чье присутствие даже не заметили, но быстро вернулись к обследованию помещения. Даже если бы Он был врагом, ничего бы они ему не сделали.

В дверях стоял Медив.

Хранитель Азерота выглядел неважно — бледный, худой, с темными кругами под глазами, его длинные темные волосы, тронутые сединой, были растрепаны. Но в его движениях не было ни слабости, ни неуверенности. Он был резок, точен, полон скрытой, колоссальной силы.

— Хранитель, — Ллейн склонил голову. — Вы пришли.

— Я опоздал, — ответил Медив, проходя в комнату и осматривая разрушения.

— Вы знаете, что здесь произошло?

— Увы, только предполагаю, Ваше Величество. — Хранитель остановился у стены, провел пальцем по оплавленным бороздам. — Магов однозначно перебил демон. Я ощущаю Скверну от ран и отметин на стенах. Судя по когтям и следам магии - натрезим. Офицеры Легиона. Мастера интриг и убийств.

— Натрезим, — повторил Ллейн. — Мне это не о чем не говорит. Орки призвали его?

— Скорее он просто прошел с ними, через Темный Портал. Самим зеленокожим тварям не хватило бы сил на призыв столь могучего чудовища. — Медив повернулся к королю.

— Зачем демону именно мои маги? Откуда он вообще о них узнал?

— Для тварей Круговерти Пустоты - любой чародей, все равно что огонек в кромешной тьме. Монстр нашел самое большое ближайшее скопление. К тому же имеет место личный мотив демона. Вам должно быть известно о том, где состояли что Хьюгарин и Хуглар, что я. — Медив указал на тела. — Они были членами Ордена Тирисфаля. Охотниками на демонов. Стражами Азерота. Скорее всего тварь даже знала, за кем шла.

Ллейн покачал головой.

— Отец рассказывал. Но я думал, это легенды.

— Нет, — ответил Хранитель. — Не легенды. И Хьюгарин, и Хуглар были опытными бойцами. Опытными охотниками. Но натрезим — это не та тварь, с которой можно справиться в одиночку. Даже я при всей своей силе с этими монстрами лишний раз пересекаться бы не хотел.

— Трагедию мы не обратим, я понимаю, что не могу требовать от тебя, но... — начал король, но Медив перебил его.

— Я был занят. — Голос Хранителя стал холоднее. — Я должен был убедиться, что за орками кто-то стоит и понять кто именно. Если бы я вмешался сразу, то мог бы сделать лишь хуже.

— А теперь?

Медив посмотрел на него.

— Теперь я здесь, — сказал он. — И я вмешаюсь, как и должно Хранителю.

— Вмешаетесь? — Ллейн прищурился. — Что именно вы сделаете? А что еще важнее - когда? Ладно, идемте, обсудим все наедине.

В кабинете короля было светло, благодаря нескольким витражным окнам и магическим светильникам, что нетолько разгоняли любую тьму, но и являлись защитными артефактами, укрепляя помещение, где глава Штормгарда проводил большую часть дня.

— Я знаю, что вы думаете обо мне. О моем бездействии. О том, что я не пришел на помощь раньше. — Медив поднял голову, и его глаза, серые, как грозовое небо, встретились с глазами короля. — И вы правы. Я должен был вмешаться раньше. Но если бы враг оказался слишком силен, мир бы потерял своего Хранителя.

— Опустим это. Как вы хотите нам помочь?

— Орки — не главная проблема. Они — лишь орудие. Инструмент.

— Чей инструмент?

— Демонов. — Медив произнес это слово спокойно, как констатировал факт. — врата открывал чернокнижник Гул'дан. И его сила — заемная. Сам по себе он убог и слаб, но благодаря своим новым хозяином он стал достаточно могущественным. Пытаться договориться с орками смысла нет и не будет. Демоны не хотят завоевывать этот мир. Они хотят его уничтожить.

Ллейн помолчал, обдумывая услышанное. Потом спросил:

— Хьюгарин и Хуглар. Они знали об этом?

— Знали. Они были членами Ордена Тирисфаля. Организации, которая веками охотилась на демонов, защищала Азерот от вторжений извне. — Медив помолчал. — Я тоже член этого ордена. Когда-то Хранителем был избранный маг, что получал свою силу временно, за счет коллег.

Ллейн покачал головой.

— Увы, сейчас нам нужно решить следствие, а не причину. Воевать с демонами, которых даже вживую не видели мы не можем. Требуется истребить орков и закрыть портал. А там и хозяев этих варваров выгоним с нашей земли.

— Я согласен с вами. — Хранитель подошел к окну. — Я оставлю орков. Дам вам время, чтобы собрать как можно большие силы и укрепиться.

— В одиночку?

— Да, — Медив повернулся. — Я Хранитель Азерота. Моя сила... она велика. Возможно, больше, чем вы думаете.

Ллейн поднялся, подошел к карте, ткнул пальцем в ущелье между Редриджем и Восточной Долиной.

— Здесь самая главная точка столкновения. Почти каждый день тут умирают мои люди, сдерживая проклятых орков.

— Вы меня не верно поняли, Ринн, — на бледном лице Медива проскочила тень улыбки. Я отрежу все пути орков к вам.

Он поднял руку, и в его ладони замерцал синий свет. Пространство вокруг него начало искажаться, воздух завибрировал.

— Скоро сами все поймете.

И он исчез.

***

Капитан Марлоу — один из тех, кто воевал у стен Приозерья — сжимал рукоять меча и смотрел, как его строй тает под натиском орков.

Их было больше. Гораздо больше. Пара сотен зеленых тварей, закованных в металлические пластины, с секирами и копьями, давили на позиции людей. Лучники расстреляли почти все стрелы, арбалетчики - болты, пехота держалась из последних сил. Люди падали, и их места занимали новые, и снова падали.

— Держать строй! — заорал Марлоу, перекрывая шум битвы. — Не отступать!

Щиты сомкнулись, копья опустились, и люди встретили очередную волну орков. Кровь хлестала во все стороны, заливая доспехи, лица, землю. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то просто бил и бил, не думая ни о чем, кроме следующего удара.

— Капитан! — подбежал гонец, бледный, с перевязанной головой. — Подкрепление близко!

— У нас нет и пары минут! — заорал Марлоу.

Гонец не ответил. Он упал, пронзенный огромной стрелой, и больше не встал.

Марлоу выругался и снова бросился в бой.

Орки наседали. Их командир, верхом на черном волке, стоял на холме и смотрел, как его воины уничтожают людей. Марлоу видел его. Видел, как он поднимает руку, отдавая приказы. Видел, как зеленокожие твари перестраиваются, заходят с флангов, окружают.

— Лучники! — заорал капитан. — Бейте по командиру!

Несколько стрел взмыли к холму, но орк даже не пошевелился. Стрелы упали в десятке шагов от него, не долетев.

— Демоны бы вас побрали! — выдохнул Марлоу, вытирая с лица кровь.

Строй дрогнул. Люди начали пятиться, теряя уверенность. Марлоу видел это, чувствовал, но не мог ничего сделать.

— ДЕРЖАТЬ!

Еще минуту. Еще две. Еще пять.

А потом небо над ущельем вспыхнуло.

Мужчина в темном плаще появился появился на скале, нависающей над полем боя, и его глаза горели колдовским пламенем.

— Довольно, — голос Хранителя бурей пронесся над ущельем, что соединяло Восточную Долину и Редридж. Деревянный посох с навершием в виде ворона ударился о камень.

И небо обрушилось на орков.

Сотни ледяных игл, каждая в человеческий рост, вонзились в землю. Они пробивали доспехи, ломали кости, разрывали плоть. Орки падали десятками, их крики тонули в грохоте падающего льда. Земля содрогалась, скалы крошились, воздух наполнился холодом и смертью.

Марлоу смотрел на это, не веря своим глазам. Его люди замерли, опустив оружие.

Когда последняя игла вонзилась в землю, поле боя замолчало. Орков не было. Только кровавое месиво и осколки льда.

— Свет... — прошептал кто-то.

— Не Свет, — ответил Марлоу, глядя на фигуру, стоящую на скале. — Хранитель Медив. Он наконец-то пришел.

Но на этом один из сильнейших живущих магов не закончил. Он поднял посох, и вокруг него начала собираться энергия. Если бы кто-то из достаточно искусных чародеев сейчас смотрел на это действо, то впал бы в ужас, ощутив то чудовищное количество маны, что было вложено в громоздкое заклинание.

Тучи собирались, казалось, со всего неба над Штормгардом. Вытягиваясь в тонкую полосу с севера на юг, уходя за горизонт.

Вспышку молнии могли бы увидеть даже дворфы, живущее в нескольких сотнях километров отсюда.

Горы содрогнулись. С вершины одного из пиков сорвалась лавина, погребая под собой старую лесную тропу, которой орки пользовались для прохода в Вечный лес. Камни, на которые никто не ступал уже тысячу лет, сдвинулись с мест, меняя русла ручьев и открывая новые расщелины. Колоссальная стена из молний буквально разрезала королевство Штормград, отделяя захваченные орками земли.

Медив стоял на скале, опираясь на посох, и смотрел на дело своих рук. Он потратил почти весь свой резерв на это чудовищное заклинание, что продержится около месяца.

Сотни молний, слепяще-синих, пульсирующих, переплетались между собой, образуя стену высотой в сотню человеческих ростов. Она тянулась от одного горного хребта до другого, закрывая все ущелья, все перевалы, все тропы, которые вели с востока на запад. Сквозь мерцание можно было разглядеть противоположную сторону.

Хранитель поднял взгляд к небу. Облака, собравшиеся над барьером, были черными, тяжелыми, с едва заметным зеленоватым отливом.

Он чувствовал, как силы покидают его.

Не сразу. Не резко. Но это чувство — слабость, разлитая по венам, тяжесть в руках и ногах, пульсирующая боль в висках — было знакомым.

— Должно быть достаточно, — прошептал он, ни к кому не обращаясь.

Под ногами захрустел обледенелый камень — побочный эффект использования столь мощной магии. Медив посмотрел на поле боя, раскинувшееся у подножия скалы.

Там, где еще час назад орки теснили людей, кипела иная жизнь.

Люди, выжившие в бойне, бродили среди трупов, собирая раненых, добивая умирающих тварей, которые не иначе как чудом еще дышали, подсчитывая потери. Кто-то стоял на коленях перед павшими товарищами, кто-то просто сидел и смотрел в одну точку, не в силах пошевелиться. Ледяные иглы, которыми Хранитель уничтожил орков, таяли, превращаясь в лужи, смешиваясь с кровью, делая грязь еще более тошнотворной.

Орков было много. Сотни полторы. Может, больше.

Медиву не нужно было считать. Он видел их ауры — зеленые, пульсирующие Скверной, искаженные демонической силой. Он чувствовал их боль и страх в момент смерти, но не испытывал ни жалости, ни удовлетворения. Только холодную, ледяную пустоту.

— Хранитель! — раздался голос снизу.

Он посмотрел вниз. Человек в изодранных доспехах, с перевязанной головой и окровавленным мечом в руке, смотрел на него снизу вверх.

— Капитан Марлоу, — представился человек. — Командующий обороной ущелья.

— Знаю, — ответил Медив. — Я следил за битвой.

— Вы... вы убили их всех. — В голосе Марлоу слышалось не только восхищение, но и страх. — Сотни орков. Одним ударом.

— Не одним, — поправил Хранитель. — Но да.

— Что теперь? Вы останетесь с нами?

— Нет. — Медив покачал головой. — У меня другие дела. Вы будете сражаться так же, как и раньше. — Хранитель отвернулся, глядя на барьер. — Я дал вам время, для того, чтобы собраться с силами. Чтобы дождаться подкрепления. Чтобы подготовиться к следующей битве. — Медив помолчал. — Барьер продержится несколько недель. Может, месяц. Орки не смогут пройти через него. И другие пути они не найдут.

— Этот барьер простирается даже на границы Вечного леса? — переспросил Марлоу, считая что не так понял. Не может же такого быть?

— Да, именно так. — В голосе Хранителя послышалась усталость. — Вам нужно лишь истребить тех, кто успел проникнуть за него.

Он поднял посох, готовясь к телепортации.

— Хранитель! — крикнул Марлоу. — Спасибо!

Медив посмотрел на него. В глазах капитана была благодарность. И страх. И надежда — почти детская, первобытная вера в то, что кто-то придет и решит все их проблемы.

— Не благодари, — ответил Хранитель. — Я сделал то, что должен был сделать давно.

И исчез. Без вспышки, без звука — просто растворился в воздухе, как будто его и не было.

Марлоу остался стоять на поле боя, глядя на пустую скалу, на барьер из молний, на трупы орков, которые уже начинали убирать. Ветер дул с севера, холодный, сырой, пахнущий весной и смертью.

— Капитан, — подошел один из солдат. — Что прикажете?

— Похоронить наших, — ответил Марлоу. — Подсчитать потери. Подготовить донесение для Лотара.

— А барьер? — Солдат кивнул на мерцающую стену.

— А что барьер? Не нашего это ума дела. Хватит того, что орков можно не ждать. — Марлоу повернулся и пошел к своему отряду. — Используем с умом дарованное нам время.

***

Медив появился в Каражане, в своей башне, и первое, что он сделал — прислонился к стене.

Силы покинули его. Барьер стоил ему слишком много. Он чувствовал, как внутри пульсирует пустота.

— Ты слаб, — раздался голос в его голове.

— Заткнись, тварь... — ответил он вслух.

— Ты потратил слишком много силы. На этих тварей. На этот барьер. На эту бесполезную битву.

— Это не бесполезная битва.

— Для тебя — бесполезная. Ты уже ничего не изменишь...

Медив закрыл глаза. Голос в его голове был чужим, но слишком знакомым. Темным. Он появился в тот день, когда Врата открылись в первый раз. Или раньше? Хранитель уже не помнил. Он вообще мало что помнил из последних событий.

— Я делаю то, что должен, — сказал он. — А ты...

— Я наблюдаю, — ответил голос. — И я вижу, как ты проигрываешь.

— Нет...

— Пока нет. Но ты проиграешь. Ты всегда проигрываешь.

Глава 19. Дуэль

Дым на юго-востоке появился к полудню.

Густой, черный, маслянистый — тяжелыми клубами он взмывал к серому небу, растворяясь в низких облаках. Горело что-то очень большое.

— Деревня, — сказал Гарлет, останавливая отряд.

Они уже несколько часов шли на юг, огибая подножия гор, где все еще мерцал барьер Хранителя. За неделю, прошедшую после его появления, Вечный лес превратился в гигантское охотничье угодье — два десятка отрядов, разбросанных по всему региону, вычищали застрявшие здесь группы орков. Больших сил у зеленокожих не было — только разрозненные отряды, не успевшие уйти за горы до того, как молнии Медива перекрыли все проходы.

Но даже разрозненный отряд орков мог уничтожить деревню. Или две. Или три.

— Разведку вперед, — приказал капитан. — Остальным ждать.

Дым был прекрасным ориентиром для Элдена и Гароны. Деревня открылась им через четверть часа.

Она была небольшой — дворов пятнадцать, не больше. Дома из темного дерева с соломенными крышами, покосившиеся заборы, колодец в центре.

В центре поселения, на площади, горел костер. Огромный, сложенный из обломков домов, которые еще вчера были чьими-то стенами. Пламя вздымалось в небо, выбрасывая снопы искр. Вокруг костра, на корточках, сидели орки.

По одеждам и поведению сразу стало понятно — Кровавая Глазница.

Элден пересчитал их. Двенадцать. Не больше. Их командир сидел чуть в стороне, на бревне у колодца, положив на колени длинный клинок, который он чистил тряпкой. Орк был крупнее остальных, и даже на расстоянии в нем чувствовалась опасность.

И Элден уже встречался с ним.

Для людей большинство орков были на одну морду, никто особо и не пытался их разглядывать. Но конкретно этого парень запомнил.

Фактически он был первым в это мире, с кем Элден столкнулся в бою и не смог победить. Неизвестно сколько жизней отнял его клинок. Только на глазах бывшего Бога — не менее трех. А он ведь не появился тогда сразу в центре Приозерья, а дошел до ратуши. Сколько воинов Штормгарда в тот день встретили свою смерть в его лице?

— Пленники, — сказал Элден.

Он увидел людей у дальней стены амбара. Человек двадцать, прижавшихся к доскам. Они даже не были связаны, но страх не давал им не то что пошевелиться — даже подумать о побеге.

— Двенадцать орков, — сказал Элден, вернувшись к отряду. — Клан Кровавой Глазницы. Командир — знакомый нам с Приозерья орк с длинным мечем. Около двадцати заложников. Женщины, дети, старики.

— Против двадцати наших. Хорошие шансы.

— Если бы не заложники, — добавил один из солдат.

— Если бы не заложники, — эхом отозвался Гарлет.

Он посмотрел на лес, на дым, поднимающийся над деревней, на своих людей. Двадцать ветеранов, с ними Элден и Гарона. Хватило бы, чтобы зачистить десяток орков в открытом бою, но в деревне, среди заложников… С одной стороны смерть этих крестьян потенциально не даст конкретно этому отряду зеленокожих тварей продолжить убивать людей.

А с другой — такими темпами можно лишиться вообще всех, кто еще не сбежал в крупные города.

— Можно попробовать ночью, — предложил кто-то.

— Ночью они выставят дозорных. И перережут заложников, если что-то пойдет не так.

— Днем — то же самое.

— Значит, нужно, чтобы они сами не захотели резать заложников.

— А с какого перепугу?

Гарлет не ответил. Он смотрел на Элдена, и в его глазах было что-то, чего парень не мог понять.

— Еще что-то? — спросил капитан.

— Орки ведут себя странно, — сказал Элден. — Они ждут. Не нападают, не уходят. Просто сидят.

— Чего они ждут?

— Не знаю. Но мне кажется — они знают, что мы здесь.

Гарлет нахмурился.

— Гарона, — он повернулся к ней. — Что скажешь?

Орчиха стояла в тени, прислонившись к дереву, и ее желтые глаза смотрели куда-то в сторону деревни.

— Вполне возможно, — сказала она. — Среди моего народа ходят легенды, что вожди Кровавой Глазницы способны видеть будущее. Возможно кто-то из старших членов клана тоже способен на нечто похожее.

— И ты сообщаешь подобное только сейчас?! — у Гарлета дернулся глаз от слов орчихи. Только орков-пророков им не хватало!

— Если бы они действительно имели подобную силу, давно бы правили Дренором. Либо все это лишь легенды, либо очень редкий или малополезный дар, — спокойно пожала плечами Гарона, не реагируя на крик капитана.

Который кстати вполне могли слышать орки.

— У нас из вариантов — рискнуть, сунувшись туда, чтобы перебить орков раньше, чем они перережут наших или уйти и… они пережут наших! По мне выбор очевиден, — хмыкнул самый старший в отряде.

Гарлет задумался.

— Ладно, — сказал он наконец. — Идем. Но осторожно. Элден, Гарона — впереди. Остальные — за мной.

Они двинулись к деревне, рассыпавшись цепью.

Элден шел первым, выхватив катану из ножен. Он может попробовать убить того орка одним ударом. Ведь если это чудовище обойдет его и капитана, то может убить многих в отряде. Они могли быть сколько угодно опытными, но оставались самыми обычными людьми.

Гарона скользила следом, бесшумная, как тень.

Они вышли на окраину деревни, когда орки уже поднялись с мест. Кто-то схватился за оружие, кто-то отошел к заложникам, но их командир остался сидеть у колодца. Он даже не поднял головы.

— Стоять, — сказал Гарлет, поднимая руку. — Ждите.

— Капитан? — переспросил один из солдат.

— Ждите. — интуиция командира воинов Штормгарда не просто била тревогу — казалось в его голове одновременно звенели все колокола столицы. О них действительно знали.

Орк у колодца поднял голову, посмотрел на Гарлета, потом перевел взгляд на Элдена. В его желтых глазах, холодных и спокойных, мелькнуло что-то — узнавание, интерес или просто любопытство. Он поднялся, перехватывая клинок поудобнее, и сделал шаг вперед.

Он заговорил. Медленно, четко, не повышая голоса. Слова были гортанными, непонятными — Элден не разобрал ни одного.

— Что он говорит? — спросил Гарлет.

Орчиха молчала. А спрашивали точно у нее, никто больше языка орков тут не знал.

— Гарона!

— Он говорит… — воительница помолчала, будто не веря своим ушам. — Он вызывает… на дуэль.

— А?

— Дуэль. — Она посмотрела на Элдена. — Дуэль только на мечах, без магии.

— Насмерть?

— Да.

Крам говорил еще несколько секунд, не сводя глаз с Элдена.

— Если победит он, — перевела Гарона, — они возьмут еду и уйдут. И вы не будете их преследовать.

— А если победит Элден?

Гарона посмотрела на орка.

— Если победит он… — она перевела дыхание, — они сдаются на милость отряда.

Тишина повисла над деревней. Даже костер, трещащий на всю округу, казалось, притих.

— Это ловушка, — сказал один из солдат. — Они обманут.

— Он клянется своей честью, — ответила Гарона. — Для Кровавой Глазницы — это не пустой звук. Без принципов они бы давно погибли в своих джунглях.

Гарлет посмотрел на Элдена.

— Ты не обязан это делать.

— Знаю, — ответил Элден. — Но кроме меня с ним есть шанс справиться только у вас, капитан. И рисковать командиром всего отряда того не стоит.

Гарлет замолчал. Парень был необычайно умен для своего возраста. Да и вообще мужчина иногда забывал что раза в три старше этого мальчишки, который тем не менее был очень силен и поразительно… опытен?

— Попроси его еще раз повторить условия, — попросил Элден у Гароны.

— Только сталь. Только клинки. Никакой магии. — Она помолчала, слушая орка — Никакой посторонней помощи.

— Понял.

— Ты согласен? — спросил Гарлет.

Элден кивнул.

Гарона перевела. Орк, выслушав, медленно, очень медленно, улыбнулся — кривой, безрадостной улыбкой, обнажив клыки. И кивнул в ответ.

— Он говорит, — сказала Гарона, — что рад, что ты не отказался.

— Передай, что я тоже.

Орк ждал. Его катана, длинная, чуть изогнутая, блестела в свете костра. Он ударил себя в грудь и громко крикнул:

— Крам!

Элден шагнул вперед и повторил жест противника, назвав уже свое имя.

Орк сделал шаг вперед, и площадь перед костром стала их ристалищем.

Орки Кровавой Глазницы расступились, образовав полукруг. Люди Гарлета замерли на окраине, сжимая оружие, готовые в любой момент вмешаться, если что-то пойдет не так. Заложники у стены амбара смотрели на все это широко раскрытыми глазами, не веря, что их судьба решается сейчас, здесь, в поединке двух клинков.

Гарона отошла в сторону, встала между двумя отрядами — ни с теми, ни с другими. Ее желтые глаза следили за каждым движением Элдена и Крама. Она перевела условия боя — только сталь, только мастерство, никакой магии, никакой посторонней помощи. Кто нарушит — тот опозорит себя и свой клан навсегда.

И она бы могла вмешаться. Что ей до клана, которого у нее и нет? Позор? К ней, полукровке, и так никто не испытывает даже толики уважения… Кроме людей. Это было действительно смешно.

Элден встретился взглядом с Крамом.

Орк был выше него, шире в плечах, его руки, покрытые шрамами, сжимали катану так, будто она была продолжением его тела. Не оружие — часть плоти. Красных, как и у прочих, но более темных, глубоких, не было ненависти. Только спокойная, холодная решимость и толика уважения.

Элден вспомнил Приозерье. Улицу у ратуши, трех павших пехотинцев, удар, который он едва успел принять на скрещенные кинжалы. Он не знал тогда, с кем имеет дело.

Крам заговорил. Коротко, отрывисто.

— Он говорит: «Помни этот бой, рыжий. Ты заплатил за прошлый. Сегодня — время расчетов», — перевела Гарона.

Элден усмехнулся.

— Передай — я помню.

Крам, выслушав перевод, чуть наклонил голову. В его глазах мелькнуло что-то — удовлетворение? Или просто подтверждение того, что он не ошибся в выборе противника?

Орк поднял катану, и площадь замерла.

Первым атаковал Крам.

Элден ожидал этого. Он знал, что орк не будет ждать, не станет изучать противника — он уже сделал это в прошлый раз. Он знал, что его противник сильнее физически, что его катана длиннее, тяжелее, что один удар может стать последним. Поэтому он не пытался блокировать — он ушел в сторону.

Катана Крама свистнула в воздухе, рассекая пространство. Элден почувствовал, как ветер от удара прошелся по лицу, как волосы на затылке встали дыбом. Он отпрыгнул, приседая, и его черный клинок, описав дугу, метил в колено орка.

Крам отбил удар, используя длину своего оружия как преимущество. Он не давал Элдену подойти ближе, держа дистанцию, рубя и коля с такой силой, что даже паррированные удары отдавались в руках парня тупой болью.

— Он тебя не пускает, — прошептал Гарлет, наблюдавший за боем. — Не дай ему захватить инициативу.

Элден и сам это знал. Он рванул вперед, не обращая внимания на дождь ударов, пытаясь прорваться сквозь завесу стали. Один взмах свистнул у виска, второй — у плеча, третий — у бедра. Он уклонялся, пригибался, отпрыгивал, но дистанция оставалась той же.

Крам был опытен. Невероятно опытен. Поставь его сейчас против всех бойцов его отряда, кроме Гарлета, Гароны и самого Элдена — и скорее всего он бы перерезал их. Он бил не хаотично, как берсерки, а выверенно, экономно, вкладывая в каждый удар ровно столько силы, сколько нужно. Он не тратил энергию попусту, не замахивался широко — его атаки были короткими, резкими и смертоносными.

И он использовал все свои преимущества.

Катана Крама вонзилась в землю в том месте, где секунду назад стоял Элден. Парень перекатился, вскочил на ноги, но орк уже заносил оружие для нового удара — горизонтального, на уровне шеи.

Элден поднырнул под него.

Он оказался ближе, чем Крам ожидал, почти вплотную. Его катана, короткая и тяжелая, метила в корпус орка, туда, где кожаные доспехи не защищали живот. Но орк не растерялся — он отступил на шаг, разворачивая клинок, и лезвие его катаны скользнуло по черной стали Элдена, высекая сноп искр.

Они разошлись.

Крам снова пошел в атаку.

На этот раз он бил сериями — три удара, пять, семь. Катана пела в его руках, описывая сложные траектории. Элден отбивал, уклонялся, отпрыгивал, но чувствовал, как силы покидают его. Каждый удар отдавался в руках болью, каждое движение давалось тяжелее. Он привык к своей катане, к ее весу, к ее балансу, но против длинного клинка Крама его оружие было слишком коротким.

Крам остановился на секунду, посмотрел на Элдена, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на разочарование.

Элден вздохнул. Когда вообще он последний раз был в такой ситуации, когда враг был просто сильнее и с этим нельзя было ничего сделать?

Давно. Очень и очень давно, когда еще школьником ворвался в другой мир, желая спасти подругу… О Ками, сколько же времени прошло с тех событий?

Но неужели он, тот кого называли Богом, лишились своей силы, здесь и сейчас… Умрет? От клинка самого обычного, пусть и опытного орка? Вот так кончиться его история?

Элден замер от этой мысли.

А затем уже орк отступил на шаг. Кровожадный, полный азарта оскал разрезал лицо парня. И видели его только орки.

Он рванул вперед.

Крам попытался атаковать, как раньше, но его клинок так плавно отвели, что он почувствовал себя неумелым юнцом на тренировке своего Мастера.

Элден ушел вниз, пропуская клинок над головой, легким касанием отводя его в сторону. И уже его катана вонзилась в плечо врага. Не глубоко — на палец, не больше, но Крам взревел — от боли или ярости, непонятно. Он отшвырнул Элдена с огромной силой, но тот извернулся в воздухе и мягко приземлился.

Крам заговорил снова — тихо, но твердо. Слова лились гортанной рекой, и Гарона переводила, не отрывая взгляда от боя.

— Он говорит… он говорит, что ты достойный противник. Что он не ошибся в тебе. — Она помолчала. — Он говорит, что бой продолжается.

Крам поднял катану.

Элден поднял свою.

Они сошлись снова.

Но теперь бой был другим — в начале была лишь разминка.

А сейчас два бойца начали выкладываться на полную, демонстрируя как свое мастерство, так и возможности своих тел.

Они кружили по площади, оставляя за собой следы на вытоптанной земле. Пламя костра отражалось от клинков, чей звон заглушал треск огня. Все зрители, что орки, что люди, были просто прикованы к этой битве.

— Долго они могут так? — прошептал кто-то из солдат.

— Да кто ж их знает… — ответил ему Гарлет, — пока один не зарубит другого.

Крам атаковал снова.

Его катана, длинная и смертоносная, мелькнула в воздухе, целя в голову. Элден мягко отвел удар в сторону, заставляя орка провалиться в собственную атаку. Крам успел среагировать и разорвал дистанцию, отскочил назад и опустил катану. Его грудь тяжело вздымалась, плечо кровоточило, но в глазах не было усталости.

Орк вновь заговорил.

— Вот значит, как я умру… — удивленно перевела Гарона, даже на миг потеряв уверенность, что правильно поняла родной язык, — Это будет весело. — расхохотался Кра, задрав голову к небу.

И в ответ ему начал смеяться Элден, пугая уже людей.

— Уже сдался, зеленокожий? — спросил парень, убирая катану в ножны и принимая особую стойку.

Иайдо. Стиль боя, предполагающий убийство противника одним ударом из ножен. Ичиго знал о нем, еще даже до своего становления пустым. Чем-то подобным пользовался Бьякуя, когда лишил его сил. Сам Бог Уэко Мундо никогда его не применял — не было нужды, однако освоил его в те времена, когда все что он мог — ждать войны с Яхве.

Крам поднял катану, взял ее обеими руками и выставил перед собой — вертикально, острием вверх.

Орк рванул вперед.

И мир взорвался сталью.

Клинки встретились.

Искры разлетелись в стороны, а звон металла, казалось, разнесся по всему лесу. Элден почувствовал, как черная катана в его руках содрогнулась, как вибрация удара прошла через кисти, локти, плечи, ударила в позвоночник. Ноги подкосились — он удержался, но земля под сапогами просела, оставив две глубокие борозды.

Крам не остановился.

Он навалился всей своей массой, всем своим весом, всей своей силой. Его катана давила на черное железо Элдена, пригибая его к земле, заставляя сгибаться, отступать.

Элден стиснул зубы. Мышцы рук горели, плечи ныли, но он не отступал. Улыбка вновь возникла на его лице. Клинки оглушительно заскрежетали, когда оружие орка начало просто проваливаться в никуда. И в этот раз Крам не успел отскочить.

Элден выдохнул.

Его катана, черная, тяжелая, описала дугу, целя в корпус Крама. Орк попытался парировать — но не успевал вернуть себе равновесия. Лезвие скользнуло по его предплечью, оставляя глубокую, кровоточащую рану.

Крам взревел от боли.

Он смотрел на свою раненую руку — кровь текла по пальцам, капала на землю, и брызги смешивались с грязью. Потом перевел взгляд на Элдена. Он не ожидал такого сопротивления. И уж тем более он не мог и подумать, что в лице этого мальчишки к нему придет та, кого уважает весь клан Кровавой Глазницы. Смерть.

Когда он впервые увидел этого рыжего парня в Приозерье, когда их клинки скрестились у ратуши, он почуял в нем что-то странное, необычное. Не магию — нет, ту он умел распознавать. Что-то глубинное, первобытное. То, что делало его опасным. Еще никогда он не ощущал ничего подобного.

Теперь он понимал, что не ошибся. Этот человек был достойным противником.

Крам шагнул вперед.

На этот раз он не давил массой, не пытался сокрушить Элдена грубой силой. Он стал двигаться иначе — плавно, текуче, как вода. Его катана, длинная, чуть изогнутая, мелькала в воздухе, описывая сложные траектории. Он атаковал с разных сторон — сверху, снизу, сбоку, заставляя Элдена крутиться, уклоняться, отбивать.

Крам наступал.

Его катана свистнула у уха Элдена, разрубив прядь рыжих волос. Парень отшатнулся, потерял равновесие на секунду, и орк тут же использовал это — его клинок, описав дугу, вонзился в плечо Элдена.

— Элден! — крикнул Гарлет.

Элден посмотрел на свою руку — из раны текла кровь, заливая рукав, капая на черную катану. Он перехватил клинок поудобнее, стиснул зубы.

— Это все? — сказал он.

Крам замер. Может слов он и не понял, но интонация донесла смысл.

Они вновь сошлись в центре площади, и сталь запела. Катаны мелькали в воздухе, высекая искры, и их звон разносился по всей деревне, заглушая треск костра.

В один миг Элден как-то оказался за спиной орка и тут же отскочил. Его противник рыкнул от боли и зрители увидели рану на животе зеленокожего. Парень как-то проскочил мимо него, походя полоснув клинком. Крам смотрел на свою рану, на кровь, которая заливала доспехи, на свои руки — левая уже почти не слушалась, пальцы отказывались сжимать рукоять. Потом перевел взгляд на Элдена.

Парень стоял, сжимая катану в окровавленных руках. Его плечо кровоточило, из рассеченной брови текла кровь, заливая глаз, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на орка, и в его золотых глазах горел огонь.

Крам заговорил. Теперь его голос звучал иначе — не так уверенно, не так громко. В нем слышалась усталость.

— Он говорит, что этот бой должен закончиться.

— Согласен.

Крам поднял катану, поднес ее к лицу, посмотрел на лезвие. На нем была кровь — свежая, еще не засохшая. Кровь Элдена.

Он развернул клинок, взялся за него обеими руками, замер.

И улыбнулся.

Крам шагнул вперед.

Элден не отступил.

Он поднял катану, замер, глядя в глаза орка. Его золотые глаза встретились с красными, и в этот миг не было между ними ни вражды, ни страха. Только взаимное, холодное уважение.

Они шагнули друг к другу.

Удар Крама был быстрым — быстрее, чем ожидал Элден. Катана, описав короткую дугу, метила прямо в шею. Парень подставил свою черную, блокируя, но Крам не закончил атаку.

Он развернул клинок и рубанул снизу — в живот.

Элден встретил этот удар своей катаной. Лезвие скрестилось с лезвием, и в этот миг, когда сталь коснулась стали, когда искры взметнулись к небу, когда звон металла разнесся по всей деревне — они поняли, что бой кончился.

Черный клинок сверкнул в воздухе.

Крам отступил на шаг. Элден — на два.

Темная, густая кровь брызнула на землю из страшной раны на шее орка.

Крам упал на колени. Его катана выпала из рук, звякнув о камни. Он смотрел на Элдена, на его черный клинок, на его окровавленное лицо, и в его глазах не было страха — только усталость и уважение.

Орки Кровавой Глазницы замерли. Люди Гарлета — тоже. Тишина повисла над деревней, нарушаемая только треском костра и хрипом умирающего.

Крам свалился на землю. Его тело дернулось раз, другой — и замерло. Кровь растекалась по земле, смешиваясь с грязью, и пламя костра отражалось в темных лужах.

— Победитель, — сказала Гарона, обращаясь к оркам. — По условиям дуэли — вы сдаетесь.

Орки молчали. Они смотрели на тело Крама, на Элдена, на своих заложников. Потом один из них, самый старый, сделал шаг вперед и опустил оружие на землю. За ним — остальные.

Гарлет выдохнул.

— Принимайте оружие, — приказал он. — Связывайте их. Заложников — освободить.

Элден стоял посреди площади, опираясь на катану, глядя на тело Крама.

Гарона подошла к нему, молча протянула тряпицу — вытереть лицо.

— Ты станешь великим воином своего клана, — сказала она. — Мастера Клинка очень опасные противники. И ты смог такого убить.

Глава 20. Битва за Штормгард. Часть 1.

Столица Штормгарда встречала новый день шумом и суетой.

Улицы, еще недавно пустынные и тихие, наполнились людьми. Торговцы вытащили лотки на площади, зазывая покупателей выкриками. Дети бегали по мостовой, играя в войну — мальчишки с деревянными мечами изображали рыцарей, девчонки размахивали тряпичными флагами. В воздухе пахло свежим хлебом и жареным мясом.

Но за этой мирной картиной чувствовалось напряжение. Слишком много солдат на улицах. Слишком много повозок с припасами, тянущихся к городским складам. Слишком много беженцев — они сидели прямо на ступенях домов, у церквей Света, у городских фонтанов, и смотрели на столичную жизнь с тоской и надеждой.

Элден шел по широкой улице, от главных ворот, и смотрел по сторонам. Он ни разу не посещал столицу Штормгарда. Сейчас, после месяца охоты на орков в Вечном лесу, после бесконечных стычек, засад и коротких, жестоких боев, столица казалась до странного спокойной и тихой.

А еще удивительно чистой. Прекрасно понимая, что технологически этот мир на уровне средних веков Европы его родины, он ожидал увидеть... Нечто менее приятное глазу, считая тоже Приозерье скорее исключением. Но нет, даже наплыв беженцем никак не повредил внешнему виду города. Либо ответственные люди реально знают свое дело, либо за любой украденный кирпич, что должен был лечь в мостовую, их ждет минимум темница.

— Завтра утром сбор у штаба. Не опаздывай. — Капитан Гарлет хлопнул его по плечу.

— Я помню.

И вот он здесь, на окраине столицы, среди невысоких, прижавшихся друг к другу домов, где жили простые горожане — не аристократы, не купцы, а те, кто работал руками: пекари, кузнецы, кожевники. Пекарня матери была в самом конце улицы, у старой городской стены, в двухэтажном доме с красной черепичной крышей.

Элден остановился у входа.

Над дверью висела вывеска — деревянная, грубо сколоченная, с выжженными буквами: «Пекарня Элли». А под ними явно его сестрой была нарисована булка.

Он толкнул дверь.

Внутри пахло хлебом — свежим, горячим, только что из печи. Элден вдохнул этот запах, и перед глазами встала деревня Речная, маленькая кухня с грубым столом, мать, месившая тесто, Лина, болтавшая без умолку.

— Добро пожаловать! — раздался звонкий девичий голос. — Что желаете? У нас есть свежий ржаной, пшеничный с отрубями, сладкие булочки с яблоком...

Элден поднял голову.

Лина стояла за прилавком — ни чуть не изменившаяся девочка с рыжими волосами. На ней был белый передник, перепачканный мукой, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря в происходящее.

— Элден? — прошептала она.

— Привет, сестренка.

Лина перескочила через прилавок, бросилась ему на шею и повисла, обхватив за плечи. Элден обнял ее, прижимая к себе.

— Ты вернулся! Ты живой! А мы думали... мы слышали... Мама не спала ночами, молилась...

— Все хорошо, — сказал он. — Я здесь. И я ведь слал вам письма.

Из кухни, из-за тяжелой занавески, выглянула Элли.

Она была в таком же белом переднике, с засученными рукавами и испачканными мукой руками. Волосы, русые, были убраны под платок. Лицо — бледное, уставшее, но глаза горели тем же светом, что и у Лины, когда она увидела сына.

— Элден... — выдохнула она.

— Здравствуй, мама.

Элли подошла, взяла его лицо в ладони, повернула из стороны в сторону, будто проверяя, что он настоящий, не призрак.

— Ты похудел, — сказала она. — И возмужал. И глаза... у тебя глаза изменились.

— Я просто соскучился.

— Иди сюда.

Она обняла его — крепко, по-матерински, прижимая к себе так, будто боялась отпустить. Элден чувствовал, как дрожат ее руки, как бьется сердце, и в груди у него разливалось тепло, которого он не испытывал уже очень и очень давно. Даже от объятий Кимико.

— Проходи, садись, — сказала Элли, побежав на кухню. — Я сейчас, я только хлеб из печи достану.

— Мам, я останусь до утра, если можно.

— Конечно, можно! — Лина подскочила к нему, взяла за руку. — У нас есть свободная комната на втором этаже, я покажу! А еще мама научилась печь новые пироги! Они в сто тыщ раз вкуснее прежних! Ты обязательно попробуешь! Все! А еще...

— Лина, дай брату вздохнуть! — послышался крик Элли.

Вечером они сидели в маленькой, светлой комнате на втором этаже — Элден на кровати, Лина на полу, обхватив колени руками, Элли в кресле у окна. Город затихал, и только редкие голоса прохожих нарушали тишину.

— Рассказывай, — сказала Элли. — Не приукрашивай. Как ты?

— Жив, — ответил Элден. — Ранен был пару раз, но все зажило.

— Ты стал другим, — тихо сказала она. — Я вижу. Не только внешне. Ты... ты стал мягче, что ли. Раньше ты был как камень — холодный, твердый. А теперь... И это на войне... Неужели тебе там нравиться?

— Нравиться? - Элден тяжело вздохнул, откинувшись назад.

Нравилась ли ему война? Гибнущие люди, большинство из которых имеют своих друзей и родных, что будут горевать о потере. Сожженные деревни и города, которые будут восстанавливать в большинстве своем старики, подростки, да пережившие все битвы воины. Бесконечный запах крови, железа и внутренних органов. Кому может такое нравиться? Разве что совсем безумному чудовищу.

Но вот азарт схватки с сильным противником. Ни с чем не сравнимое чувство победы. Обостренное до предела желание жить. О, вот это действительно доставляло Элдену удовольствие, ведь он уже почти забыл - какого это. В прошлой жизни он очень долго был существом такого уровня, что равных ему врагов можно было пересчитать по пальцам одной руки. А спарринги с товарищами не могли принести того удовольствия, что рождается в настоящей битве насмерть.

- Нет, мам, война нравиться лишь безумцам. Но я чувствую себя по-настоящему живым, когда сражаюсь с кем-то. Может это глупо или даже, опять, безумно, но...

— Мне все равно, мой мальчик. Я в любом случае буду любить тебя, каким бы ты не был. — Элли посмотрела на него. — Еще когда ты рассказал, что можешь использовать магию, я поняла, что в нашей деревне тебе будет слишком тесно. Прошу тебя, только не оставь нас с Линой одних.

- Все будет хорошо, даже если я сделаю что-то не так, капитан Гарлет и его бойцы меня прикроют, - улыбнулся Элден.

— Расскажи про магию! — попросила Лина. — Ты теперь умеешь колдовать? Покажешь? Ты можешь швыряться молниями? Как туча! А огнем?

— Не сейчас, — ответил он. — В другой раз. А то могу случайно разнести комнату.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они проболтали до полуночи — о деревне Речной, о том, как Лина растет, о пекарне, которую Элли открыла с помощью тех денег, которые им отправлял Элден, о соседях, о планах на будущее. Парень слушал, кивал и улыбался.

Когда Лина уснула, свернувшись калачиком на своей кровати, Элли подошла к сыну, что тоже готовился ко сну.

— Я вижу, что тебе там лучше. И я видела таких как ты. Просто вернись к нам, пожалуйста, — попросила она.

— Не переживай мама, я вас не брошу. Когда все это кончиться, мы уедем с вами на север. Я устроюсь в Даларане, а вы будете рядом.

— Береги себя.

— Постараюсь.

— Не старайся, — она взяла его за руку. — Просто возвращайся. Живым.

Элден кивнул.

Ночь была тихой. Элден лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне. О том, что Лотар готовит что-то грандиозное — какой-то план, который должен переломить ход войны. О том, что орки где-то там, за горами, собирают силы для решающего удара. О том, что Крам лежит в земле Вечного леса, и его катана, наверное, уже переплавлена на пару мечей для солдат.

Где-то внизу скрипнула дверь — Элли вышла в пекарню, проверить тесто.

Элден закрыл глаза.

Утром он уйдет. А сейчас — сейчас он просто хотел побыть дома. Отдохнуть.

***

Королевский кабинет находился в западном крыле дворца, в той его части, куда редко заглядывали посторонние. Сюда не пускали даже знатных лордов без особого приглашения.

Ллейн Ринн сидел за столом, разглядывая карту своего королевства, со множеством пометок. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги — король не спал уже третью ночь, перебирая варианты, прикидывая риски, ища слабые места в их с Лотаром плане. Сзади, у витражного окна, стоял сам Лев Штормгарда, заложив руки за спину, и смотря на огонь.

— Они идут, — тихо сказал Ллейн, не отрывая взгляда от карты. — Сумеречный Молот и Кровавая Глазница. По донесениям разведки - около десяти тысяч орков. Плюс огры и чернокнижники.

— Знаю, — ответил Лотар на диво спокойно.

— У нас в столице пять тысяч гарнизона. Еще десять расквартированы в дневном переходе и скоро стянуться к нам. Итого — пятнадцать тысяч. Против десяти.

— Учитывая, что мы защищаемся - все прекрасно, — усмехнулся Лотар.

— Стены не спасут, если у них есть магия. Чо'Галл снес ворота Приозерья одним ударом, вместе с чернокнижниками.

— Ни во что вы не ставите собственный же город, Ваше Величество. Ворота Приозерья были деревянными. А столичные ворота — стальные. Причем дворфийской работы! И толщина стен — в три раза больше. — Лотар подошел к столу и оперся на него. Древесина жалобно скрипнула от веса закованного в латы мужчины.

Ллейн покачал головой.

— Я не о том. Я о плане. Ты уверен, что он сработает?

— Уверен.

— Откуда такая уверенность? Орки не такие дураки, какими их хотят считать некоторые идиоты. Они могут догадаться. Сколько крови у нас выпали эта проклятая Глазницы?

— Могут, — согласился Лотар. — Но будет слишком поздно.

Он помолчал, глядя на карту, на красные стрелы, обозначающие движение орков.

— Мы готовились месяц, Ллейн. Я лично проверял каждый этап. Корабли стоят в гавани, команды укомплектованы, офицеры осведомлены и готовы. Как только орки подойдут к стенам и начнут осаду — мы выходим.

— А если они подготовили что-то, что просто уничтожит наши стены?

— Тогда мы встретим их на улицах и корабли послужат людям для спасения, — твердо сказал Лотар. — Потому что если эти зеленокожие твари владеют чем-то, что способно разнести стену высотой почти пятнадцать метров и толщиной в шесть, то нас спасет разве что Медив.

— Это меня больше всего и беспокоит... — тяжело вздохнул король. — Пропади они в бездне, эти орки. Что с нашим старым другом?

— С Хранителем?

— Он обещал помочь. Сказал, что вмешается. И пропал. Месяц — ни весточки. Кадгар пытался связаться с ним через кристалл — никакого ответа. Он выглядел плохо, когда я видел его в последний раз. Но внешний вид потратившего много сил мага для меня не нов - насмотрелся вдоволь. Вот только учитывая, где Медив живет, а еще его то силы... На что он их так тратит, что довел себя до откровенно ужасного состояния?

— Может, он готовит что-то грандиозное, — предположил Лотар.

— Или может, он нас бросил, — ответил Ллейн. — Как и все остальные. Кул-Тирас молчит. Альтерак молчит. Лордерон смотрит и ждет. Про Кель'Талас даже не вспоминаю. Хорошо, если пришлют ответное письмо где витиевато сообщат, что они далеко и орки до них в любом случае не дойдут.

— Мы справимся и без них.

— Справимся, — эхом отозвался Ллейн. — Но с ними было бы легче.

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая только потрескиванием камина и шелестом бумаг на столе. Лотар смотрел на короля, и в его глазах была та самая уверенность, которая держала армию Штормгарда на плаву все эти месяцы.

— Я знаю, что ты боишься, — сказал он. — Не за себя. За королевство. За семью. Это нормально. Я тоже боюсь.

— Ты? — Ллейн поднял бровь. — Ты никогда не боишься. Особенно когда в твоей голове рождает какой-то план. Честное слово, я не знаю более упрямого человека.

— Боюсь, — повторил Лотар. — Просто не показываю.

Он подошел к окну, глядя на юг, туда, где за горами собиралась Орда.

— Но я знаю, что мы победим. Потому что у нас есть план. Потому что у нас есть солдаты, которые готовы умереть за свою землю. Потому что у нас есть стены, которые стояли дольше, чем мы с тобой живем. — Он повернулся к королю. — И потому что у нас есть ты.

— Я?

— Ты — король. Они сражаются за тебя. И пока ты здесь, пока ты с ними — они не сдадутся.

Ллейн усмехнулся — невесело, коротко.

— Ты всегда умел подбодрить, Андуин.

— Это моя работа.

Они помолчали. За окном зажглись первые вечерние огни — город готовился к ночи, и тысячи свечей загорались в окнах, подсвечивая узкие улочки и широкие площади.

— Что насчет Медива? — спросил Ллейн. — Будем ждать его?

— Будем надеяться, — ответил Лотар. — Но не рассчитывать. Он подвел нас один раз — может подвести и второй.

— Ты думаешь, он предатель?

— Не знаю. — Лотар покачал головой. — Но я знаю, что доверять ему полностью нельзя. Он слишком изменился.

Ллейн поднялся, подошел к окну, встал рядом с генералом.

— Десять тысяч, — сказал он. — Мы их остановим.

— Остановим, — кивнул Лотар. — Или умрем.

— Предпочитаю первый вариант.

— Я тоже.

Ночь прошла спокойно. Ллейн не спал — он сидел в своем кабинете, перебирая донесения, и ждал рассвета. Лотар ушел в казармы, проверять готовность войск.

***

Дорога на Штормгард была пуста.

Чо'Галл, вождь клана Сумеречного Молота, смотрел на нее с холма, на котором остановил свою армию. Десять тысяч орков растянулись по тракту на несколько лиг, их колонны уходили за горизонт, и пыль, поднимаемая тысячами ног и лап, застилала небо пеленой. В центре колонны, окруженные сотней чернокнижников, шли огры — пятьсот огромных туш, закованных в металлические пластины, с дубинами и секирами, способными крушить стены.

Чо'Галл улыбнулся. Обе его головы — та, что слева, и та, что справа — оскалились в предвкушении.

— Скоро, — сказала левая голова.

— Совсем скоро, — подхватила правая. — Столица розовокожих падет.

Рядом, на черно волке, сидел Килрогг Мертвый Глаз. Он был старше Чо'Галла — его лицо, изрезанное глубокими морщинами, казалось высеченным из камня. Один глаз, левый, отсутствовал, смотря на окружающих пустотой. Он был вождем Кровавой Глазницы — тем, кто вывел их клан на вершину пищевой цепочки Танаанских джунглей! Самого опасного места в Дреноре.

— Нам нужно ускориться, — сказал он.

— Ускориться? — Чо'Галл повернул к нему левую голову. — Зачем? Мы и так идем быстро.

— Люди бегут, — ответил Килрогг. — Они бросают свои жилища. Даже не пытаются защищаться.

— Это хорошо. Значит, они боятся.

— Или заманивают нас в ловушку.

Чо'Галл расхохотался — низко, гортанно, и его смех разнесся по холму, заставив ближайших орков вздрогнуть.

— Ловушку! — прорычала левая голова. — Что нам до трепыханий этих ничтожных слабаков? За нами мощь Орды, сила учеников Гул'Дана. Дренеи пали, убегая от нас. Чем эти жалкие создания лучше?

— Они могут спрятаться за стенами, — возразил Килрогг. — У них есть магия. И их вожди не идиоты.

— И все равно, их участь - пасть, во имя Орды, — отрезала правая голова. — Они знают, что мы идем. Бегут, прячутся, как мелкие зверьки, при виде хищника.

Килрогг промолчал. Он смотрел на дорогу, на пустые поля, на брошенные дома, и в его единственном глазу читалось сомнение.

— Слишком тихо, — сказал он. — Слишком легко. Если бы я был в своих джунглях, то мигом мы бы схватился за оружие и приготовился к битве на смерть.

— Ты стал стар, Килрогг. — Левая голова Чо'Галла покачалась, как маятник. — Вспомни, как мы брали Шатрат. Как сжигали города дренеев. Тогда ты не боялся.

— Тогда я принял в себя слишком много Скверны и не видел ничего, кроме кровавого тумана, — ответил Килрогг.

— А сейчас, что ты видишь своим единственным глазом?

— Уж точно больше, чем ты своими тремя, огр.

Тишина повисла над холмом. Орки замерли, прислушиваясь к разговору вождей.

Чо'Галл отвернулся, глядя на дорогу, на свои колонны, на дым, поднимающийся над горизонтом. Там, впереди, за несколько дней пути, лежала столица Штормгарда — каменный город, который он собирался сжечь зеленым пламенем Скверны.

— Мы продолжим путь, как приказал Чернорук! — сказал он. — Если нас и правда ждут, они познают на себе, всю нашу ярость и мощь! Ничто не устоит перед гневом Сумеречного Молота! И никто не скроется от Кровавой Глазницы, верно, Килрогг? - с вызовом спросил огр.

— Может быть в твоем реве и есть смысл, — кивнул Килрогг. — Мы действительно могучая сила.

Они двинулись дальше, оставляя за собой пустые деревни и вытоптанные поля. Люди бежали — кто в столицу, кто в горы, кто просто в лес, надеясь пересидеть войну в норах и пещерах. Они бросали дома, скот, урожай — все, что нажили за долгие годы.

Килрогг смотрел на это и думал. Он думал о том, куда ведет их Чернорук. О том, зачем Гул'дану нужна эта война. О том, что будет с орками, когда люди падут. Смогут ли они построить новый дом на этой земле? Может быть его клан наконец-то займет место, в котором не нужно сражаться с каждым проклятым кустом?

Мертвый глаз усмехнулся. Грустно. Он видел свою смерть. И даже знает где погибнет. На Дреноре. Как он там окажется? Лишь один ответ смог придумать орк. Они проиграют. Их загонят обратно.

Что ж, вместе с тем Килрогг давно решил, что не верит в это. И пойдет на все, чтобы у его клана были новые земли.

— Вождь, — раздался голос разведчика.

Мертвый глаз поднял голову.

— Говори.

— Пять. Может, шесть. Если идти быстро — четыре дня пути и мы будем на месте.

— Хорошо.

Он сжал бока волка и тот сорвался с места.

Чо'Галл остался позади.

— Скоро, — сказала левая.

— Совсем скоро, — подхватила правая.

Альтернативная история №2. Первый Бог Пустоты ver.1

==========

Фрагменты "Альтернативная история" к текущему повествованию отношения не имеют НИКАКОГО! Это куски идеи, которая могла быть на месте текущей, но по каким-то причинам была завернута.

Мир: Варкрафт.

Временной промежуток: Начало третьей войны.

==========

- Вот оно, Мурадин, наше спасение! - воскликнул молодой мужчина.

В нем сейчас было тяжело узнать человека, которого знали как Принца Лордерона - Артаса. Золотистые волосы были спутаны и грязны. Кожа побледнела, под глазами залегли черные мешки. Обычно начищенные до блеска доспехи были повреждены, а местами и вовсе покрыты замерзшей кровью. В зеленых же глазах с трудом можно было различить Свет, коим он пользовался как паладин Серебряной Длани.

Рядом с ним стоял дворф, выглядевший не в пример лучше, но все равно потрепанный. Густая рыжая борода и усы, рогатый шлем на голове. Огромные, по сравнению с ним молот и топор в качестве оружия, а так же тяжелые латы, покрытые угловатыми рунами. Все снаряжение Мурадина Бронзоборода делало его тяжелее раза в полтора.

- Постой-ка парень, здесь, на постаменте, надпись, - низкорослый воитель опасливо приблизился к постаменту, над которым левитировал жуткого вида меч. Обоюдоострый клинок, часть лезвия зазубрена, на эфесе закреплен череп, а гарда похожа на два хищных клыка или когтя. Неизвестные руны пылают чернотой, вместе с глазницами. - Тот, кто поднимет этот меч, познает на себе его силу. Подобно рассекающему плоть клинку, будет она терзать его душу! Демоны его забери! Я так и знал! Этот клинок проклят! Пойдем отсюда, Артас! - дворф развернулся к выходу из огромный обледеневшей пещеры и потянул своего ученика и друга за руку, но тот не сдвинулся с места.

- Нет, Мурадин, я сделаю что угодно, ради победы, я...

- Прямо что угодно? - голос эхом отразился от ледяных стен пещеры. Чадящие тьмой руны вспыхнули багрянцем и в следующий миг рядом с постаментов возник призрак.

Черный балахон полностью скрывал тело, не давая разглядеть ничего, кроме рваной ткани, от которой то и дело отделялись клочки, бесследно растворяющиеся в воздухе. И на этом фоне очень ярко выделялись длинные ярко-рыжие волосы и черно-золотые глаза.

- Ты еще кто такой? Очередной страж этой проклятой железки? - Мурадин встал между принцем и неизвестным существом, готовый вновь вступить в бой, не смотря на то, через что им пришлось пройти за сегодняшний день. С ними был целый отряд и никто из них так и не добрался до этого места, оставшись на вечно лежать в этой ледяной пустыне.

- Скорее пленник. И мое предложение весьма простое. Вы забираете меня отсюда, я делаюсь своей силы для победы над вашим врагом. Взамен - ищите способ вытащить меня из клинка, - голос призрака то множился, то отдавал скрежетом металла, то переходил в полне обычный - человеческий.

- Хорошо, ты поможешь мне...

- Да остановись же ты и подумай наконец! - Мурадин пусть и не сильно, но ударил Артаса молотом в грудь, заставив оступиться и повалиться на землю. - Ты собираешься взять в руки клинок, внутри которого заключен непонятный дух! Ты хоть понимаешь, что стоит тебе коснуться рукояти и твое тело перестанет тебе принадлежать! - дворф схватил принца за грудки и встряхнул. - Не этому мы с Утером тебя учили! Я понимаю, что ты прошел через такое дерьмо, какое не каждый ветеран войн с орками видел, но демоны тебя задери, неужели ты растерял последние крохи здравого смысла!?

Артас молча смотрел на Бронзоборода несколько секунд. Затем поднялся на ноги, отряхнул доспехи и тяжело вздохнул.

- У меня нет пути назад, Мурадин, - твердым голосом, но очень тихо произнес принц. - Я поставил все на месть Мал'Ганису. Даже Свет уже очень плохо отзывается мне. Если я сейчас развернусь и уйду. Если побегу от боя с демоном... Значит все было зря. Андорал, Дольный Очаг, Стратхольм, уничтожение наших же кораблей, да вся эта экспедиция - лишь зря погибшие люди. Я не отступлю, Мурадин.

Принц Лордерона подошел к постаменту, над которым левитировал клинок и повернулся к духу, что безмолвно наблюдал за ними.

- Я найду способ выпустить тебя из Ледяной Скорби, если ты поможешь мне убить демона, что обрушил чуму на мои земли, - Артас призывал последние силы воли, чтобы смотреть в черно-золотые глаза. Сами по себе они не были такими уж страшными, но... Сам взгляд. Принцу приходилось встречать с эльфами, которые были действительно старыми. И сейчас он понимал, что призрак перед ним еще старше, еще древнее.

- Я лишь осколок себя прошлого, но кое-какое представление о том демоне у меня есть. Он приходил сюда, когда я попал в этот клинок. Моих сил хватит чтобы его убить, - ответив, призрак растворился черной дымкой и вернулся в меч.

Артас глубоко вздохнул, отпустил свой боевой молот, что служил ему верой и правдой... И схватил рукоять меча.

Принц покачнулся. Картинка перед глазами поплыла. Мышцы, начиная с рук, начало скручивать судорогой. Наследник Лордерона попытался призвать Свет, чтобы поправить свое состояние, но тот никак не отреагировал.

- С этой желтой гадостью я не уживусь, - раздался голос в голове и в тот же миг все кончилось. Зрение нормализовалось, тело наполнилось энергией, которая, казалось, давно должна была кончиться. Артас мотнул головой, выпрямился и поднял на уровень глаз клинок.

- Парень? - Мурадин стоял в полной боевой готовности. Он понимал, что возможно стоило огреть парня молотом по голове и утащить отсюда, но уж больно твердо Артас говорил.

- Все хорошо, это все еще я. Идем, нам нужно поспешить, - Принц резво развернулся на пятках и чуть ли не побежал к выходу. Бронзобороду лишь оставалось недовольно фыркнуть и последовать за мальчишкой.

***

Несколько дней спустя, после снятия осады с лагеря Первого Легиона Лордерона и уничтожения нескольких крупных баз нежити.

***

- Ты пришел, юный принц, - небольшая горная долина, вход в которую был за огромным лагерем мертвецов, была практически пуста. Несколько черных обледеневших деревьев, да нагромождение камней. Высокие скалы оберегали это место от ледяных ветров Нортренда, потом снег тут не поднимался в вечную метель.

Из пейзажа сильно выделялся демон. Около трех метров роста, с огромными крыльями, в зеленых пластинчатых доспехах. Его лысую голову венчали два загнутых рога, зеленые глаза пылали Скверной, а оскал из острых треугольных зубов мог остановить сердце какого-нибудь тщедушного. При нем не было оружия, но Артас видел, еще в Стратхольме, как когти демона становятся длиннее и с легкостью рвут сталь.

- За твоей головой, - хмуро ответил принц, поудобнее перехватывая свое новое оружие.

- Хм... Значит это ничтожество мне действительно соврало и потеряло связь с клинком. Занятно. Но тем хуже для тебя, юный принц. Придется внести корректировки в план. А это значит что целым и в здравии ты мне больше не нужен, - когти Мал'Ганиса на глазах выросли, став смертоносным оружием.

Всего миг и огромный демон уже стоит над человеком, замахиваясь для удара.

Хлопок. Скрежет.

Артас оказался сбоку от натрезима, но тот успел среагировать и подставить под удар свои когти. Вот только удивленная морда Повелителя Ужаса была прекрасным зрелищем.

- Очень занятно, - вернув самообладание хмыкнул он.

- Я только начал! - оскалился Артас и ударил кулаком в воздух по направлению к демону. Тот попытался уклониться, но странная атака задела его крыло, опалив перепонку и причинив... Боль!? Ему?

- А это уже становиться неприятным. Я вытащу из твоего примитивного мозга все ответы, мальчишка, - когти натрезима вспыхнули пламенем Скверны. Капли кислотно-зеленого огня упали на снег, мгновенно испаряя его и начиная опалять промерзшую землю. - И твоей души мне будет достаточно.

Мал'Ганис сорвался с места многократно быстрее чем в прошлый раз. Снова раздался этот странный хлопок, но в этот раз демон был готов и тут же атаковал переместившегося принца.

Какую бы силу ему не дал клинок, сам демон был Старшим Натрезимом! Одним из сильнейших и древнейших обитателей Натрезы! Он не мог проиграть какому-то человечишке, что не разменял даже двух десятилетий! Миг, по сравнению с тысячелетиями, которые прошел сам Мал'Ганис!

Удар оказался так селен, что Артаса просто снесло с места, отбросив на десяток метров. Не теряя времени, демон затараторил заклинание. Грубые, рычащие слова сорвались с его губ, наполняя силой магию.

Взмах рукой в сторону человека и миг тишины в долине разрывает мерзкий стрекот и скрежет. Целая стая жутких насекомых, похожих на саранчу, бросается вперед.

Принц Лордерона поднял клинок, острием указывая на приближающуюся угрозу. За секунду на кончике лезвия вспухла багровая сфера, с гулом превратившаяся в луч, что просто испепелил магических тварей. Вот только демон и не собирался убивать этой магией принца. Лишь перекрыл обзор.

В зелено-голубой вспышке за спиной Артаса возник Мал'Ганис.

- Аргх! - когти с легкостью вспороли доспех, срезав синий плащ. Принц рухнул на землю, с трудом сдерживая крик боли. На остатках воли он смог прыгнуть вперед, вновь исчезнув в с хлопком. Вот только демон легко просчитал, куда переместиться его противник и уже ждал его там.

- Вот и все, на этом твоя история заканчивается, юный принц, - Мал'Ганис хватил человека за горло и занес вторую руку для удара.

- Не соглашусь с тобой, демон, - раздался изменившийся голос Артаса. Зеленые глаза принца сменили свой цвет на золотой, а белок стремительно потемнел, будто кто-то капнул чернил. Не успел натрезим среагировать, как рука, которой он держал человека, оказалась отсечена.

Вновь хлопок. Но Мал'Ганис не успел обнаружить своего врага. Тот оказался над ним и в полете срезал одно из крыльев, заставляя демон взреветь от боли и вспыхнуть пламенем Скверны, чтобы отогнать противника. Вот только он слишком долго стоял на месте.

Багровый луч врезался в спину демона, обжигая его и снося с места.

- Что ты такое... - прохрипел раненный Повелитель Ужаса, смотря на "юного принца".

Сейчас половину его лица покрыла странная белая масса, похожая на кость. Нечто отдаленно напоминающее человеческий череп, с рядом острых зубов.

- Мое имя тебе неизвестно, - спокойно произнесло существо, что заняло тело Артаса. - Просто умри.

Хлопок.

Демон не иначе как чудом успел среагировать, угадав с местом появления врага, вот только атаковал он не так, как ожидал натрезим. Когти разорвали воздух над головой принца, не встретившись с опущенным клинком.

- Иккоцу, - прозвучало странное слово. Кулак человека врезался в нагрудник демона. Секунда. Пространство разрывается от дикого визга боли.

Доспех рассыпался на крупные куски, а на груди демона был сочащийся зеленой кровью отпечаток. Следом Мал'Ганиса догнал ужас. Он понял, что причиняет ему такую чудовищную боль. Энергия, что содержалась в изменившийся Ледяной Скорби... Ранила его суть! Его энергетическую составляющую!

До натрезима дошло осознание - он сейчас может погибнуть. Совсем. Без шанса на перерождение в Круговерти Пустоты. А еще больше его пугало понимание, что во всей вселенной не так уж много способов окончательно оборвать существование демона. Сам Повелитель Ужаса знал не более десятка.

Хлопок.

Мал'Ганис попытался рвануть в сторону, но... Не смог сдвинуться с места. Взгляд сам собой нашел причину - "Артас" стоял прямо перед ним, а клинок вошел точно в центр груди и прямо сейчас с безумной скоростью рвал на части и пожирал его душу.

От накрывшей его волны боли демон ослеп и с яростным ревом попытался ударить в то место, где была голова человека. Вряд ли натрезим сможет оправиться от таких повреждений, но хотя бы заберет "юного принца" с собой в Бездну!

- Ты проиграл Богу, демон, - произнес дух Ледяной Скорби, удерживая руку Повелителя Ужаса, что начала осыпаться черно-зеленым прахом, вслед за остальным телом. - А он был... сытным. Дальше сам, Артас, - белая маска, закрывающая половину лица - рассыпалась на белые искры, взгляд принца стал пустым и тот рухнул на снег, рядом с кучей праха, что осталась от демона.

***

Несколько дней спустя

***

- Очнулся таки, - первое что услышал Артас, когда открыл глаза - ворчание дворфа. Очень очень недовольного, явно давно не пившего пиво дворфа. - Он еще и скалиться, безмозглый мурлок! - разразился Мурадин.

- Отстань ты от него, тумбочка бородатая. Он своими глазами видел как я без шансов разделал Мал'Ганиса. Улыбку с его бестолковой головы не уйдет, даже если ты ему все зубы выбьешь, - услышав знакомый голос, Артас приподнялся на локтях, игнорируя Бронзоборода, который был на грани взрыва. Так его давно никто не смел оскорблять.

- Ты же говорил, что тебе тяжело поддерживать это тело? - прищурившись спросил принца Лордерона. Дух выглядел иначе. Хотя бы потому что стали видны руки, которыми назвавшийся Ичиго листал книгу.

- Мал'Ганис оказался весьма сытным, так что могу поиздержаться на материальное состояние. К тому же часть маны беру у тебя, все равно ты ей пользоваться не умеешь, как собственно говоря и мозгами.

- Да я!

- Да, ты - беспросветно тупой, до безобразия упертый, недальновидный - ребенок! Не принц, не паладин, не воин в конце концов - ты просто дитя, - Бронзобород резко растерял боевой настрой, почувствовав угрозу от духа. - Пока ты спал, я покопался в твоей памяти. И лучше бы я не видел некоторых твоих решений.

- Я поступал... - влетевшая в лоб книга заставила Артаса замолчать.

- Ты не слушал, что тебе говорит ветеран войны и магистр Ордена Серебряной Длани. Ты принял "тяжелое" решение и не сошел с него, даже когда от тебя отвернулись учитель и дама сердца. Попер на пролом как самый настоящий рогатый баран! Что тебе стоило попросить Джайну телепортироваться в Даларан? Ты думаешь там сидят идиоты и они не прикинут, что если соседнее королевство превратиться в могильник с кучей зомби - им станет сильно хуже житься? Или думаешь среди Серебряной Длани не нашлось бы тех, кто нашел нужный посыл Свету, чтобы исцелить людей? Ты выбрал самый легкий путь, глупый мальчишка, - Артас сильно помрачнел, слушай духа, но в ответ ничего не говорил. А вот Мурадин, что полную историю не знал, снова начал заводиться. Вот только целью уже был принц. - Я продолжу. Корабли. Скажи мне, о будущий король, кому ты в этой глуши теперь прикажешь строить новый флот, чтобы забрать отсюда людей? Может среди твоего легиона и найдутся те, кто хотя бы имеет представление как это делать, вот только вы тут замерзнете все, пока дождетесь!

- Корабли не проблема, рыжий дух. Я со своими парнями был отрезан от своих, но вряд ли с ними что-то случилось. Если сильно потеснимся - влезем, - хмыкнул Мурадин, - и когда мы вернемся в Восточные королевства, клянусь, найду Утера и мы будем долго и с толком тебя бить, мальчишка! Это ж надо было - такое наворотить!

- Джайну не забудьте, она его для вас приморозит к месту, чтобы не убегал, - хмыкнул дух.

***

Несколько месяцев спустя.

***

- Кто-нибудь понимает, что происходит? - Артас стоял на стене, что окружала столицу Лордерона и не понимал, что видит перед собой. Как и прочие, кто сейчас был рядом.

Вернувшись из Нортренда, Первый Легион, закрепленный за принцем обнаружил, что королевство в состоянии полномасштабной войны с нежитью и... Демонами. А позже узнал, что весь север континента пылает! Восточная половина Лордерона была практически потеряна, за исключением цепочки крепостей на юге. Леса Кель'Таласа пылали в огне осады, Стромгард - уничтожен. Даларан укрылся барьером, что губил нежить, пытавшуюся пройти внутрь. Гилнеас заперся за своей стеной.

Главными очагами бедствиями стали Стратхольм и Андорал.

Командовал всем этим натрезим Тихондрий, вместе с еще тремя могучими Повелителями Ужаса.

И Артас обрушил весь свой гнев на мертвецов и демов, истребив всех, кто отличался от людей, на пути к Столице, где встретился с отцом - Теренесом Менетилом, и своим наставником - Утером Светоносным. Было решено отложить разбирательство по поводу действий принца, так как под угрозой стояло само существование Лордерона.

И каким бы сильным не стал Артас, используя клинок, он не мог уничтожить бесчисленную армию мертвых, что маршировала под контролем демонов. Именно так все считали до этого момента.

Второй день осады столицы. Утер, Мурадин и сам принц стояли на крепостной стене и наблюдали бойню.

Мертвецы... Развернулись. Армия зомби, вурдалаков, поганищ, мясных големов и прочих чудовищ набросилась на своих хозяев - демонов. Исполинские Стражи Скверны - крылатые демоны с жуткими мордами, падали, погребенные под кучей кинувшихся на них вурдалаков. Адских гончих разрывали на части поганища, а вспыхивающие в разных местах очаги ледяной магии губили инферналов и редких эредаров - демонов-магов.

- Враг идет к воротам! - крикнул кто-то из дозорных и взгляды трех сильнейших бойцов, что сейчас были в Столице, быстро нашли цель.

Верхом на мертвом коне, к ним двигался закованный в черные латы человек. Во всяком случае так думали пока он не снял шлем.

Бледня кожа, сияющие замогильным огнем глаза и черные линии вен, по которым текла темная кровь.

- Мой Владыка желает говорить с Богом Пустоты! - грубый воющий голос достиг вершины пятнадцатиметровой крепостной стены.

- О чем говорит этот мертвец? - нахмурился Утер. Но тут боковое зрение паладина уловило какое-то движение справа. Повернувшись, он посмотрел на клубящийся чернотой клинок Артаса. Сгусток тьмы сорвался вниз, рухнув на землю рядом с мертвецом.

За прошедшее время Артас прикончил множество демонов и некромантов, напитывая дух клинка силой. И сейчас это уже был не призрак в балахоне.

Из тьмы материализовался высокий мужчина с длинными рыжими волосами и слегка бледной кожей. Из глаз ушла чернота, оставив лишь сияющее мощью золото. Рваный балахон сменился черным плащом с красной подкладкой и меховыми кольцами на воротнике и рукавах.

- Передай Королю Мертвых, что наша сделка в силе. Мое тело готово? - игнорируя мысленный крик Артаса о предательстве, спросил Ичиго.

- Да, мы восстали против демонов как только тело было доставлено на континент. Оно ждет вас в небольшом портовом городе к северу отсюда, - спешившись и поклонившись, ответил мертвец.

- Прекрасно, тогда мне нужно объяснить кое-что принцу и мы сможем отправиться в путь. Жди здесь, - с хлопком Ичиго перенесся на стену.

- Что это значит, дух!? Или Бог? Кто ты черт возьми такой? - начал Мурадин, еще не схватившийся за оружие, в то время как Утер уже был готов обрушить и на духа и на Артаса поток Света.

- Осколок души существа, которое некогда стало равным Богам. Сейчас это не имеет значения. Вы сами должны понимать, что демоны вторглись в ваш мир и не собираются его завоевывать. Их вполне устроит превращение вас всех в трупы. А оживят вас после или нет, уже вторично. Попав в этот клинок я заключил сделку с Королем Мертвых. Он желает смерти всем порождениям Скверны, а потому согласился помочь. Сразу пойти против демонов он не мог, так как не способен перемещаться и является легкой целью. Все это время он делал две вещи - организовывал собственную защиту и создавал для меня тело. По нашему договору - как только он завершит обе задачи и доставит мой сосуд на континент - его войско восстанет против демонов.

- И ты хочешь, чтобы мы тебе поверили? - хмуро проговорил Утер.

- При всем уважении к тебе, паладин, у вас нет выбора. Я в любом случае сейчас отправлюсь за своим телом и меня будет мало волновать согласие Артаса в этом вопросе. Армия нежити встанет под наш с Королем Мертвых контроль и начнет полномасштабную зачистку сил демонов. И будете вы нам помогать или просто закроетесь в крепостях - нам плевать. Мне нужны твари Круговерти Пустоты, потому как они достаточно сильны, чтобы постепенно восстанавливать мою душу, а вместе с ней и силу. Нер'Зул просто желает отомстить тем, кто виновен в падении его народа. Наши интересы не пересекаются, паладин.

- Да? А когда эти рогатые ублюдки кончаться? - поинтересовался Бронзобород, чуя подвох.

- А ты думаешь они вот так просто возьмут и отступят? Трижды этот мир разворачивал существ, что завоевали и сожгли бесчисленное число миров. Только из памяти Мал'Ганиса я знаю как минимум о сотне тысяч миров, что пали. От маленьких и примитивных, что давно превратились в безжизненные пустые куски камня, до миров подобных Азероту, что стали новыми базами демонов и частью Круговерти Пустоты. А ваша планета уже трижды выдворяла демонов! Десять тысяч лет назад предки Высших эльфов разбили армии порождений Скверны. Не так давно вы победили орков, чье вторжение так же организовали они. И думаете сейчас они просто отступятся и бросят попытки захватить Азерот? Не смешно, - отмахнулся от обвинения Ичиго, тут же продолжая: - Даже вы с Утером для меня, в качестве пищи, просто не интересны. Демоны создания энергетические. Я поглощаю почти сто процентов энергии, которую они содержат. А когда Артас убивал некромантов, я получал крохи. Мне проще заставить какого мага призвать адскую гончую, больше пользы будет.

- Нам нужно все обсудить и... - начал Светоносный.

- Нет, Утер. Ичиго прав, - вздохнул Артас. - Большая часть мертвецов не представляет для сильных демонов даже минимальной угрозы. Скорее всего во всем этом восстании не погиб никто из проклятых натрезимов. Если эти твари как-то перехватят контроль над нежитью или убьют этого Короля Мертвых, пока мы тут пытаемся что-то решить, нас рано или просто просто перебьют. Ты уже успел убедиться в том, что Куросаки если и не за нас, то точно не против. Все, что мы теряем - это мою силу, - смотря в глаза своему наставнику с решимостью, заявил принц.

- А вот тут ты ошибаешься. Тебе нужно лишь подыскать хорошее оружие. Последнее время ты использовал сонидо, балы и серо самостоятельно. Твоя энергетическая структура перестроилась окончательно. Ты потеряешь только некоторый запас сил, что я позволял черпать из Ледяной Скорби, - легко улыбнувшись поправил Ичиго. - Идем?

- Да.

***

Год спустя.

***

- Вот мы и встретились лично, Бог Пустоты, - тихий голос отражался от ледяных стен в исполинской пещере, что занимала почти все пространство внутри немаленькой горы.

- Ты ведь понимаешь, что это твои последние минуты, Нер'Зул? - поинтересовался Ичиго, стоя перед глыбой магического льда, в которую были заключены доспехи. - Ты не сможешь слиться с моим сознанием, ты в нем просто утонешь.

Сейчас Куросаки был не похож на самого себя. Ему создали сосуд, главными критериями которого была прочность и эффективность.

Два с половиной метра ростом, саронитовые кости, пропитанные алхимией мышцы, минимально необходимый для псевдо-жизни набор внутренних органов, так же всяческих усиленных. Серая кожа по прочности могла поспорить с закаленной сталью, благодаря хорошей проводимости магической энергии. Белые длинные волосы и золотые глаза.

Доспехи были просто не нужны, ведь достаточно крепких никто быстро изготовить не мог, а потому ходил Ичиго в черном плаще, что состоял из его же энергии.

- Тихондрий нас переиграл и впустил в мир своего хозяина. Прямо сейчас армия демонов собирается на Калимдоре и марширует к Мировому Древу. Люди, орки и эльфы готовят оборону. Наши с тобой войска так же переправляются туда, чтобы добавить тварям Круговерти проблем, - проговорил Куросаки, подходя к глыбе льда.

- Орки обрели достойного вождя... Наконец-то. Забирай силу этих доспехов, Бог Пустоты. Пусть моя корона станет символом погибели этих мерзких тварей! Бери все! Лишь об одном прошу - пожри душу Кил'Джедена медленно, чтобы он успел почувствовать свой конец! - от ментального крика своды пещеры задрожали.

- Я исполню твою просьбу, старый шаман, - взмах клинка расколол глыбу льда, заставив доспехи упасть к ногам Куросаки.

Он подобрал шлем, что был увенчан шипами наподобие короны.

- Ну что ж, пора сделать еще один шаг к восстановлению своей силы... Сосредоточение лей-линий Нортренда лишними точно не станут, - вздохнув, Ичиго закрыл глаза и медленно одел корону Господства.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Глаза Куросаки распахнулись, сия багрово-голубым огнем.

- Мир вновь устрашиться моего имени. Я снова стану Богом и Бичем всех тех, кто хочет уничтожить мой покой.