Первый Артефактор семьи Шторм

Глава 1. Плюсы и минусы смерти

Судя по упоротому выражению морды и безвольно свесившимся со скамейки лапкам, сидевший передо мной лис снова выпил мой чай с бергамотом без разрешения.

Ну и фиг с ним. Я глянул на артефакт, который медленно крутил стрелку вокруг своей оси, и задумчиво покачал головой: этому миру, в который меня так неудачно занесло, осталось жить чуть более десяти минут.

— Хорошо, что смерть — это ненадолго. Ну-с, где будем отдыхать до следующего раза?

Я открыл глаза.

Вместо виллы в пригороде Рима — мрачный подвал. Жёлтые лампы на стенах. И две женщины с плётками в руках, которые смотрели на меня так, словно я только что воскрес из мёртвых.

Собственно, так и было.

— У, пожёстче поиграть решили. И какое у нас стоп-слово? — начал я, пытаясь вспомнить, где и когда такое заказывал.

У одной — круглые щёчки и капризный вид. У второй — ведьминские зелёные глаза под чёрной чёлкой и печать извращённого интеллекта. Обе в кожаных фартуках. И обе явно не рады моей вежливой улыбке.

— Я же говорила, что не нужно так сильно — он головой повредился, — сказала капризная. — Что мы теперь скажем Госпоже?

— Скажите, пусть приходит, я готов к её ласкам без посредников, — встрял я.

За что немедленно получил плёткой по плечу.

Твою дивизию!

Во-первых, больно. Во-вторых — это был не обычный удар. Я сузил глаза и присмотрелся.

Обе женщины обладали неслабым магическим даром.

— Вы богини? — вырвалось у меня.

— Точно умом повредился, — сказала зеленоглазая и махнула рукой. — Вырубай его. Пусть мозг отдохнёт. Госпожа не простит, если мы не узнаем, где артефакт Шторма.

— Может не надо...

Мне не дали закончить.

Капризная наслала зелёную волну — и я провалился в сон, успев подумать только об одном: хоть вино здесь есть?

Когда проснулся, чувствовал себя лучше. Сонное заклятие с лечебным эффектом — такое доступно не каждому богу. Только тем, у кого атрибут жизни.

А здесь — люди.

Странное. В моих прошлых жизнях такого я никогда не встречал. Только боги владеют Даром и перерождением.

Аккуратно открыв глаза, увидел, что надо мной склонилась симпатичная женщина лет тридцати, с копной каштановых волос. В карих глазах — беспокойство.

— Вы в порядке, господин Шторм?

— Вы это о ком? — уточнил я вежливо.

— Ох, девятеро. — Она коснулась ладонью моего лба, потекло приятное тепло. — Странно.

Женщина начала ощупывать голову в разных местах с видимым беспокойством.

— Можете ещё за ушком? Там что-то чешется.

Женщина отпрянула.

— Господин, ваш мозг... Он в порядке и в то же время — не в порядке. Неужели эта Лиза применила запрещённые заклятия? А ведь я должна была вас уберечь. Вы же последний, вам нужно жить...

Я поймал её руки и притянул к себе.

— Напомните, пожалуйста, кто вы? — я посмотрел ей в глаза, пытаясь разобраться, где капризное выражение. Неужели оно мне приснилось?

— Я Светлана Яровая, помощница вашей матери. Я должна помочь вам вспомнить, где находится семейный артефакт. Иначе вашему роду грозит смерть.

— Тогда уточните: вы мою мать назвали Госпожой или кого-то другого?

Лицо Светланы перекосило. Карие глаза потемнели почти до черноты.

— Ты должен был всё забыть, малявка, — прошипела Светлана. — Эта дура точно повредила тебе мозг.

Она резко встала, отшагнула назад.

— Что ж, значит пусть она и добывает тайны вашего гнилого рода. А я и так уже отдала вам лучшие годы!

Она всплеснула руками, но я флегматично ответил:

— Лучшие годы — это примерно с тридцати до пятидесяти. Когда силы ещё есть, а опыт позволяет ими наслаждаться.

Светлана уставилась на меня. С удивлением. С брезгливостью. Потом не выдержала.

— Сопляк наивный! — прошипела и выбежала из камеры.

Внутри меня что-то перевернулось — обожгло ревностью. Руки сами сложились в резкий жест.

Поток воздуха выломал стену напротив.

Нифига себе.

Я посмотрел на свои руки. Такого я никогда не умел. Совсем не мой профиль.

В голове сразу потяжелело и появилась череда картинок — воспоминания владельца этого тела. Я осмотрел себя: мальчишка чуть за восемнадцать.

И этот мальчишка был влюблён в старшую тётю. Светлану.

Судя по осколкам воспоминаний, у них были вполне себе взрослые отношения: Светлана пользовалась им в своё удовольствие. Ещё и тренировала на нём заклинания. А он радовался, что обратили внимание.

Незавидная жизнь у тебя была, если ты радовался такому. Там же по лицу видно — ничего хорошего не стоит ждать.

Я попробовал встать. Надо выглянуть в пролом — вдруг что интересное.

Скинул ноги с койки. По телу пробежала волна мурашек — на мне были только трусы и простенький браслет из потемневших, будто обугленных камней.

Я активировал свой Дар — Взгляд артефактора.

Браслет оказался артефактом. Жутко грубым, простым — возможности неизвестного мне материала использованы в лучше случае процентов на пятнадцать. Я бы за такую работу сам себе по лицу дал. Но энергия внутри была.

Разобраться с ним не получилось — голова слишком тяжёлая.

Покачиваясь, встал и пошёл к свету. Ноги тряслись, в животе — пустота, во рту — Сахара, как после недельной пьянки. .

— Чего ж тебя, пацан, так мучали? — спросил я вслух. Тело промолчало. — Ладно. Что у нас с погодой?

Выглянул в дырку в стене.

Третий этаж. Внизу — выложенные плиткой дорожки, высокий каменный забор, за ним лес. Вдали — город в дымке, над ним гора с огромным зданием на вершине.

И прямо подо мной — несколько человек с автоматами, которые кричали, чтобы я не шевелился.

— Да легко, я и так еле стою.

Махнул рукой. Тут же обожгло лёгкой болью — одного охранника снесло волной воздуха и впечатало в забор.

— Ой!

В ответ в меня начали стрелять. Каменная крошка полетела со стен. Пришлось укрыться за углом, поближе ко входной двери. Конечно, это оказалось плохой идеей.

— Что здесь происходит?! — Лиза распахнула дверь прямо на меня.

Я попытался уклониться, оступился и — выпал в пролом.

Кто говорит, что три этажа — это высоко? Земля приблизилась мгновенно. Только резкий удар заставил меня перестать орать.

Снова стало темно.

Почему мне показалось, что я не долетел до плитки?

***

— Он что сделал?

От этого вопроса веяло жутью — хотя говорившая это девушка выглядела скорее мило, чем пугающе: аккуратное тёмно-синее платье по фигуре, лёгкий белый пиджак, бледная кожа и горящие здоровым румянцем щёки, будто она только вошла с улицы. На тонких пальцах — кольца с полудрагоценными камнями.

Выделялись лишь две вещи: небольшая брошь в форме черепа ворона, покрытая тёмной эмалью.

И глаза, пылающие красными бликами.

Под огнём этих глаз сейчас трепетали четверо: три женщины и мужчина.

— Он выпрыгнул в пролом, который сам сделал с помощью воздушной магии, Госпожа, — отчитался Марк Константинович, начальник охраны поместья, старый вояка с шикарными усами. Их солидность признавала даже Госпожа.

Госпожа вздохнула. Не вина цепного пса, что к нему выпустили боевого сокола.

— Меня больше интересует другое. Мальчишка без магического потенциала — применил заклятие пятого уровня. Кое-кто клялся, что он единственный в семейке, у кого нет даже минимальной предрасположенности к дару. И именно поэтому он до сих пор жив.

Светлана Яровая вжала голову в плечи.

— Госпожа! Я не виновата!

Светлана почувствовала, как на неё смотрят все, дырявя взглядами спину. Семейство Шторма она считала козлами, а уж эти Вороновы... Она себя остановила, чтобы не дать эмоциям себя захлестнуть.

— Я провела самые дотошные проверки. Ни одного признака. Только повышенное либидо, что свойственно подросткам.

— Мне не нужны оправдания, — спокойно и отстранённо сказала девушка в синем платье.

— Госпожа, — не унималась Светлана, — думаю, во время... разговора моя коллега слишком сильно воздействовала на юного Шторма. У него повреждения в мозге, которые, однако, залечены.

— Что ты несёшь! — вспыхнула Лиза. — Я выполняла в точности ваш приказ!

— Хватит, Лиза, — остановила спор Госпожа и встала с кресла.

Все опустили глаза.

— Светлана сделала подарок нашей семье. Да, она могла ошибиться в оценке мальчика, все несовершенны.

Тихо скрипнули зубы Лизы, но спорить она не стала. Госпожа это заметила, улыбнулась, а в красных глазах заиграло игривое пламя.

— Тебе же, Лиза, действительно нужно быть сдержаннее: у магистров могут возникнуть вопросы из-за следов. — Она выделила слово «следов», и Лиза кивнула, понимая намёк. — Каждая получит по заслугам. Но позже. Сейчас же нужно изучить мальчика. У меня есть версия. Надейтесь, что я не права. Свободны.

Все поклонились и покинули зал, кроме третьей, молчавшей до этого девушки. Она выпрямилась, поправила светло-русые волосы и подошла ближе.

— Александра Валерьевна, думаете, мальчик применил на себе артефакт?

Госпожа — она же Александра Валерьевна Воронова, Княгиня ветра — покачала головой. Глаза потемнели, делая красные отсветы зловещими.

— Он бы умер сразу. Светлана не врала: талантов в нём не было, только лёгкая эмпатия да усидчивость. Дай ему инъекцию — разорвало бы, как хомяка на центрифуге. Здесь что-то другое.

— Позволите мне узнать? — спросила девушка, поправляя костюм. Она предпочитала мужской покрой.

Александра Валерьевна изучила помощницу:

— Попробуйте, Роксана Юрьевна. Лиза и Света сказали, что он был чрезмерно болтлив после того, как... — Воронова подбирала слово, — ...после того, как должен был перестать быть субъектным. Но, кажется, что-то пошло не так. Вечно с этими Штормами проблемы.

— Я узнаю и доложу.

Роксана поклонилась и пошла к двери.

— И убедись, что это была его магия, а не артефакты. Хороший воздушный маг на дороге не валяется. Его можно обменять на то, что нужно нам. — Тут она пожала плечами. — Правда, что они теперь могут мне предложить? Совет князей уже принял решение.

Роксана ещё раз поклонилась:

— Как прикажете, Госпожа.

Роксана степенно вышла.

Воронова может сколько угодно не верить, что юный Шторм не применил артефакт на себе. Всё-таки смерть всего рода — весомая причина хотя бы попробовать. Но Роксана докажет обратное — и по следам найдёт то, что кардинально изменит ситуацию на игровом столе.

Она улыбнулась своим мыслям и пошла по коридору, покачивая бедрами.

У неё начался свой сезон охоты.

***

На пятидесятом этаже небоскрёба, в зале с панорамными окнами, за длинным столом из светлого дуба сидел пожилой мужчина. Он, казалось, дремал, игнорируя замечательные виды за окном: на город, на развалины Храма на горе, на пролетающие в небесах самолёты.

У окна стояла женщина средних лет. Чёрные волосы собраны в причёску, подчёркивая аристократичное лицо. Строгое платье глубокого синего цвета, аккуратно подчёркивало приятную фигуру.

Она пила чай из крошечной чашечки и наблюдала за птицами, пролетающими мимо окна. В зале стояла тишина, лишь иногда позвякивала чашка о тарелочку.

Мужчина вдруг встрепенулся, словно просыпаясь от неловкого сна, схватился руками за дубовую столешницу, от чего по ней прошли трещины. Тихо застонал. Выплюнул несколько капель крови.

— Что случилось? — испуганно подскочила женщина и только собралась оббежать стол, как мужчина поднял руку и вытер рот тыльной стороной ладони.

Он так и не открыл глаза, скрытые за повязкой. Через минуту он сказал:

— У нас появилась проблема. Серьёзная.

— Кто-то смог вернуться? Несмотря на все наши старания? — с удивлением спросила женщина.

— Нет. — Старик хмыкнул. — Это новый игрок.

Мужчина снова помолчал, прислушиваясь к пространству.

— Передай: его нужно уничтожить. Как можно скорее.

— Описание?

— Он бог. И он рядом. Церберам этого вполне достаточно.

В комнате снова повисла тишина, но по небоскрёбу уже заструилась информация которая — поднимала на ноги тех, чьей работой была охота на богов.

И они никогда не упускают свою жертву.

Глава 2. Знаки власти

Я проснулся, как по щелчку. Чувствовал себя отлично, словно выспался с недельку. Разве что подводило живот от голода, поэтому первым делом я начал шарить руками вокруг, в поисках чего-то съестного. К сожалению, ничего найти не удалось и пришлось открывать глаза.

Так, реальность не радовала: цепи на ногах, стены, судя по кладке из огромных булыжников, толще, чем раньше, а электрическая лампочка одна и тусклая. Разве что одели меня в простой спортивный костюм тёмного цвета, поэтому я не мёрз и кандалы не тёрли нежную кожу.

Ровно под лампочкой, так, чтобы было не разглядеть лица, сидела девушка. Этот наклон головы, линия длинных волос и общее изящество контура выдавали её, несмотря на полумрак и мужской костюм.

— Я бы пригласил вас к столу, да только стола нет. И еды. И я в гостях, — махнув рукой сказал я. По камере прошёлся ветерок, но в разы послабее того, что был в самом начале.

Рука с артефактом заныла. Я краем глаза посмотрел на браслет — руны перестали быть видны. Видимо накопительный артефакт. Ужасное качество, раз срабатывает без прямого указания. Несмотря на это, я продолжил:

— Но в целом — садитесь поближе. У вас явное преимущество перед предыдущими гостями.

Я неловко улыбнулся, разводя руки в стороны. Медленно.

— И какое же? — с улыбкой в голосе спросила девушка. Молодой, приятный голос. Знающий себе цену.

— У вас нет плётки, — пожал я плечами.

— Всего лишь? — игриво уточнила она и встала со стула, на котором сидела.

— Для уважительного общения иногда хватает мелочи, забыл, как вас?

Она подошла поближе, шевельнула рукой и на ладони заплясал огненный шарик. По мне прошла судорога: у моей бывшей также силой был контроль над пламенем.

Против огня я всегда был слаб. Впрочем, как и против почти любой магии, кроме подчинения. Приходилось изобретать свои методы и артефакты.

Небольшое пламя осветило комнату и теперь стало видно лицо. Действительно, девушка, лет двадцати-двадцати пяти. Светлые длинные волосы чуть ниже плеч, голубые глаза, прямой носик, мягкая улыбка на тонких губах. Тёмный брючный костюм подчёркивал точёную фигуру и аристократичность — плебеи такое не носили. Всё хорошо, да только источник пламени и снова у человека! Что здесь творится вообще? И где я, в конце концов?

— Не узнал, Серёжа? — спросила она.

Я покачал головой.

— Возможно меня действительно сильно приложили. Надеюсь, мы не женаты?

Девушка засмеялась. Искренне, так легко. В камере стало светлее и как-то спокойнее.

— Нет, до такого наши родители не дошли. Хотя для тебя моя партия была бы перспективной, учитывая... — она резко замолчала. Вздохнула. — Я Роксана, Роксана Привалова. Мы с тобой дружим уже много лет.

Стоило ей это сказать, как мою голову взорвали виденья: как Роксана входит в наш дом, как начинает пылать прихожая, как сгорает в огне один из слуг. Затем отец бросается наперерез девушке, но из-за спины вылетает зелёная волна и он оглушённый падает на землю. Девушка ставит ногу на него и оглядывает помещение. А я... Сергей, который был до меня, смотрит сквозь щель за секретной панелью в стене. Откуда его затем вытягивает Светлана — она знала некоторые из тайных ходов, потому что там было удобно прятаться и заниматься личными делами.

Я затряс головой, пытаясь выкинуть картинки. Когда они отодвинулись, я посмотрел на Роксану.

— Вижу, вспомнил. — Кивнула девушка. — Значит шанс есть.

Она вернулась к стулу, села на него. Огненный шарик остался висеть в воздухе. Расстегнула блузку, обнажая белый лифчик, вытащила из него кулон в виде водоворота с тёмным камнем в центре.

«Око Шторма», мелькнуло в памяти. Что-то важное, судя по ощущениям.

— Видимо, ты что-то хочешь попросить, — сказал я, разглядывая кулон.

— Видимо твоя память пострадала выборочно, — усмехнулась Роксана и покачала цепочкой с Оком. — Предлагаю обмен: ты мне информацию, а я тебе — Это.

Я несколько секунд изучал кулон при помощи Взгляда артефактора, но не увидел в нём ничего особенного. Магического поля не было, несмотря на очень качественную работу по серебру и неизвестный материал в центре. Скорее всего что-то имеющее церемониальное значение, а не практичное.

— И что мне от этого? — нарочито скучающе ответил я, не до конца понимая реальную выгоду предлагаемого.

Девушка потянула край блузки, поправляя лифчик по ней. Небольшая грудь перекатилась под кружевной тканью. Хорошо работает, чертяка! Поймал себя на том, что сглатываю от возбуждения. Словно в первый раз! Чёртов подростковый возраст — заставляет думать совсем не о том, что важно.

— Я думаю, что жизнь и статус главы Рода компенсирует некоторые недостатки в обслуживании в этом санатории, — спокойно сказала Роксана.

— Но не вернёт жизни, — глухо ответил я.

Набивая цену, прямо скажу. Я же не Сергей, и его родители и кто там ещё — это не ко мне. Зато сработало:

— Не вернёт, — кивнула она, отводя взгляд. — Поэтому и предлагаю обмен, а не пытки, как некоторые.

— И что тебе... Вам нужно?

Роксана пристально посмотрела мне в лицо, словно пытаясь в нём что-то увидеть. Я сделал каменно-печальный лик.

— Ты знаешь. То, что хранит твоя семья. То, что сделало тебя одарённым, — Роксана чуть пафосно повысила голос.

В камере повисла неловкая тишина.

— Эм... А что сделало меня одарённым? Ты про это? — Сделав движение рукой, я пронаблюдал, как огненный шарик закачался от ветра.

На мгновение он стал больше, а затем затрепетал, чуть не потухнув. Сразу закружилась голова и обожгло руку. Я почесал запястье и понял, что артефакт на руке прям обуглился. Неужели вся сила моя от него?

Роксана смотрела на меня, уже не скрывая своего торжества:

— Ты же не владел Даром с рождения, а значит нарушил закон! Использовал Инъектор без санкции! Если нет силы — значит нет!

Я оглядел девушку, покачал головой. Из меня явно хотят сделать шашлык и требуют что-то невероятное. Я только переродился, а тут какая-то ересь.

Можно, конечно, подставиться под огонь и умереть снова. Если повезёт, попаду в приличное тело где-то подальше от этих психованных. Да, будет больно и потребуется больше времени на то, чтобы вернуть свои силы, но это рабочий вариант.

Я уже улыбнулся и собрался сказать какую-нибудь гадость про девушку и её родителей, как замер. Постаравшись коснуться своей силы и цикла перерождения, я вдруг понял: его нет. Нет линий, которые позволят мне вернуться в мир и переродиться заново.

Если я сейчас решу умереть, то умру навсегда.

Что за хрень?!

— Так что ты решил, Сергей? — спросила Роксана, делая пламенный шарик чуть больше. Я почувствовал жар на коже.

В голове начали суетиться мысли: умереть не могу, ответить на их вопрос — тоже. Значит остаётся одно — импровизация на тех картах, что есть на руках.

— Знаешь в чём твоя ошибка? — спросил я, переводя внимание на висящий в воздухе огонёк.

— Ошибка? — усмехнулась она. — Удиви меня.

— Ты решила сделать выводы, не опираясь на факты. Женская интуиция — вещь хорошая, но не всегда.

Сосредоточившись, я попробовал направить резкий поток воздуха к огоньку, но воздушная волна моментально затихла. Не сработало.

— Я не использовал Инъектор, чем бы эта хрень, которая всем нужна, не была. Это, во-первых.

Теперь действуем аккуратно, не спешим, действуем нежно — воздух не слушался, всё норовя пойти своим путём от энергии, что бездумно пытался вкачать в меня артефакт на руке.

— А во-вторых? — Не выдержав моей паузы, Роксана привстала со стула, наблюдая, как огонёк становится всё больше и ярче.

Она сделала движение рукой, видимо собираясь уничтожить огонёк, но я поддал воздуха, разжигая его сильнее. Зато теперь я чётко видел Роксану во всех деталях и запоминал. Она нахмурилась, взмахнула второй рукой, вызывая другой огонёк и направила его в меня.

Ой-ёй! Не надо!

Я всё же отвлёкся, руку обожгло от спонтанного использования артефакта, и тонкая струйка воздуха моментально превратилась в мощный поток.

Упав на пол, я крикнул:

— А во-вторых…

Первый огненный шар взорвался. Взрывная волна снесла не ожидавшую этого Роксану, впечатала в стену. Девушка упала без сознания на каменный пол.

— ... что посеешь, то и пожнёшь.

Встав и отряхнувшись, я выхватил у Роксаны кулон, благо длина цепи позволяла, повесил на шею, спрятав под одежду, после чего забился обратно под кровать.

Через мгновение в камеру влетели охранники и, целя в меня автоматами, — ух ты, обычные люди! Без магии! — осмотрели девушку и вынесли из помещения. Она так и не пришла в себя.

— Что произошло? — сурово спросил у меня усатый мужчина, видимо главный.

На его ладонях сидела чёрная птица небольшого размера. Её молчаливого взгляда я опасался больше, чем болтливых людей и даже магов. Птичка то точно сразу выклюет мне глаза.

С трудом отводя от неё взгляд, я развёл руками:

— У неё что-то случилось с пламенем.

Мужчина недоверчиво осмотрел стены, покрытые копотью взрыва. Покачал головой.

— Спец-кандалы. Пусть теперь всё будет по протоколу.

Мне надели на руки металлические рукавицы, которые плотно обхватывали пальцы и не давали им активно шевелить. Да и сами рукавицы весили будь здоров — замаешься махать руками.

— На выход, пусть Госпожа сама решает, что с ним делать.

Он пошёл впереди, а меня, свернув в скрюченную позу, потащили прочь из камеры. Видимо на последний суд. И ожидания от него у меня были самыми низкими. Особенно после того, как охранник слева прошептал мне в ухо при пересменке:

— Не надейся, до неё ты не дойдёшь.

***

Странное состояние, давно забытое: вроде бог, а сделать ничего не можешь. Такое было после первого перерождения, когда я понял, что не обычный человек, а что-то большое. Тогда я смотрел по сторонам и пытался понять, почему никого не узнаю и что я вообще из себя представляю. Пришлось потратить почти десять лет, чтобы разобраться в основах: я бог, не могу умереть, есть магия контроля над материей и Взгляд артефактора, люди вокруг подобным не владеют. Только такие же как я могут обладать Даром.

Сейчас же голова шла кругом: вокруг люди, у них аура обычных людей, но некоторые обладают Даром, причём мощным. С одарёнными мне и так всегда было непросто, в силу узости моего Дара, но там хоть можно было оправдаться, что это боги, у них свои правила. А здесь — людишки…

— Стоять! — приказал усатый. Судя по обращениям других охранников, его звали Марк Константинович.

Мы встали в длинном коридоре около высокой двери. Меня, наконец, разогнули, дав спине отдых. Вспомнилась предыдущая жизнь, где я дожил почти до девяноста, и возраст первым делом бил именно по спине. Почудились фантомные боли. Чтобы отвлечься, огляделся. Белые стены, высокие стрельчатые окна, между которыми — картины. Вполне нормального качества.

Моё внимание привлекла ближайшая к нам: на ней была нарисована классическая битва добра со злом: мрачные силы в левом углу, с искажёнными лицами и тёмными флагами, на небе красные молнии; справа — светлые лица, сияющие доспехи, солнечные лучи. Единственное отличие от классических полотен: силы добра были вооружены автоматами, пушками и прочей техникой, а силы зла пускали молнии, искры, туман и прочую магическую силу.

— Нравится? — хмыкнул в усы Марк Константинович. — Твой прадед нарисовал, по следам тех событий.

— Славные были времена, — в тон ему ответил я. Что ж тут творилось и творится вообще? — А почему она здесь, а не у нас?

Усатый покачал головой:

— Родители держали тебя в уюте и заботе, не подготовили к реальности. За что и поплатились. — Он вздохнул. — «Битву с Богами» я выкупил у них по сильно завышенной цене, чтобы поддержать. Они же использовали полученные деньги не для стабилизации ситуации, а на то, чтобы её раскачать.

— И за это их сожгли? — спросил я, видя перед собой картинки из воспоминаний.

Марк Константинович отвернулся, сжав губы. Интересно, он приходил в дом? Ведь получается, что он был дружен с моими родителями. В смысле, с родителями Сергея. Мда, именно из-за этого я предпочитал готовить тела заранее — чтобы не было этих сопутствующих проблем с родственниками, друзьями и ипотеками. Умер и умер.

Я попробовал пошевелить пальцами, но перчатки сделали их медленными и неуклюжими. Даже дуновения ветерка не возникло. Что ж, значит теперь я беззащитен, если только Сергей не тренировался боевым искусствам и владению пулемётом. Но по ощущениям тела и по обрывкам воспоминаний, что приходили редкими картинками, Сергей был домашним ребёнком, увлекаясь больше чтением и резьбой, нежели тренировками. Развлечения со Светланой — не в счёт. Даже от них у него кружилась голова.

Дверь перед нами слегка приоткрылась и оттуда выглянула женщина средних лет.

— Проходите, Госпожа ждёт, — почти шёпотом сказала она, и предупредила: — Она очень недовольна.

Усатый оглянулся на меня, нахмурился, после чего открыл двери широко. Охранник, что обещал мне «не встречу» с Госпожой вдруг сжал мне руку в районе локтя. Обернувшись, я увидел, как по его лицу течёт пот.

— Эй! У вашего тут… — начал я, как мой голос прервал грохот взрыва, где-то за спиной. — Это не я!

Моих оправданий никто не услышал: с рук усатого сорвалась чёрная птица и унеслась в начало коридора. Охранники уложили меня на пол. Двери захлопнулись и покрылись какой-то синей субстанцией, похожей на гель.

— Прочесать территорию. Шторма — изолировать, — командовал Марк Константинович.

— Открыть! — раздался командный голос из-за двери.

— Но, Госпожа, там опасно! — залепетала привратница.

— Живо! — рыкнули в ответ, и гель стёк вниз растаявшим желе.

Дверь распахнулась и наружу вылетела девушка лет двадцати пяти. Красные глаза сузились в гневе:

— Кто посмел?

Вокруг неё взвился ураган из чёрных перьев.

— Кто-то заложил бомбу! — отчитался усатый, но Госпожа его не слышала.

— Ты! — она махнула руками и перья облепили потного охранника, подняв его над полом. — Ты посмел применить запрещённую магию в моём доме?

— У вас вообще что-то не то с магией в доме, — добавил я.

— С тобой, Шторм, мы позже поговорим. Держите мальчика, — сказала Госпожа.

Потеющий охранник дёрнулся. Поняв, что он висит в урагане перьев, он побледнел ещё сильнее. Охранник начал изгибаться и мычать, но перья забили ему рот, не давая говорить.

— И откуда вы такие берётесь, — покачала головой девушка. Она выглядела в своём белом пиджаке облаком на фоне грозовых чёрных туч. — Контроль запрещён. Ты хоть понимаешь, что теперь ты должен умереть?

— Вы не имеете право, — пробубнил он сквозь перья.

— Имею, как глава Вороновых и отдела по борьбе с терроризмом, мальчик. У меня санкция от Совета князей на подобные решения.

— Неплохая позиция в столь юном возрасте, — хмыкнул я. — А у вас случаем нет свободных позиций для не слишком опытного оперативника?

Воронова перевела на меня мрачный взгляд.

— Соглашусь и на менеджера по кофе, — мило улыбнулся я.

И тут она сделала это:

— Правом, данным мне девятью, за использование запрещённой магии контроля ты приговариваешься к смерти. Запись твоей казни будет отправлена в суд, вместе с доказательствами твоей вины. У тебя нет права на последнее слово.

И ураган из перьев начал сжиматься вокруг бедолаги коконом, пока не раздался стон боли. Закончилось всё треском костей, и тело безвольным мешком упало на пол.

Воронова сняла с руки простенький артефакт в виде браслета, дала его усатому.

— Передай все документы и этого, — она сморщилась, глядя на бездыханного человека, — в отдел, Суворову. Пусть проверит, с кем был связан.

— Как скажете, — кивнул мужчина. — Он приказал кому-то из наших взорвать бомбу?

— Нет. — Девушка склонила голову и внимательно смотрела на меня. — Там внизу просто у кого-то руки кривые. А он пытался подчинить нашего гостя.

Все повернулись ко мне.

— Мне льстит ваше внимание, но честно сказать, его стало как-то слишком много. Внезапно.

— Это точно, — откомментировал Марк Константинович.

По коридору, шелестя крыльями, пролетела птица и села ему на ладони, после растворилась и исчезла в коже. Прикрыв глаза, усатый поморщился.

— Вы были правы, Госпожа. — Он открыл глаза. — Кривые руки. Я разберусь. Вам моих людей оставить?

Усатый смотрел только на девушку. Та же не сводила взгляд с меня, словно взвешивая за и против.

— Пусть парочка останется. У дверей. Когда понадобится унести ещё одно тело.

Марк Константинович молча кивнул, отдал приказ двоим остаться, а с третьим подобрал четвёртого и пошёл прочь.

— Ну, что стоишь, внучок, заходи, — вдруг сказала Воронова и, развернувшись на каблуках, пошла внутрь.

Из-за двери выглянула привратница и замахала рукой. Оставшийся охранник поднял меня с пола и подтолкнул в спину. Ничего не оставалось, как идти.

Двери за спиной плавно закрылись, и мы оказались в достаточно большой комнате, похожей на кабинет: балконная дверь справа, откуда лился дневной свет; большой рабочий стол с пузатым компьютером, документами и статуэткой каркающего ворона. Слева — шкаф с книгами и бар за прозрачными дверцами.

— Ну, хоть вина есть! — радостно выдохнул я, вызвав у Вороновой удивление.

— Родители тебе разрешали? — Она сейчас звучала не как женщина, только что убившая чужака в своём доме, а как обычная бабушка, увидевшая повзрослевшего внука.

— Ваши люди, видимо, действительно что-то сделали с моей памятью. — Я пожал плечами. — Я не помню у себя настолько молодой и привлекательной бабушки, но вот вкус отличного вина помню так, словно не выпускал бокал из рук.

Воронова замерла с чуть глуповатой улыбкой, пытаясь разобраться в сказанном, после чего махнула рукой и засмеялась.

— Работа Лизы, смотрю, пошла тебе на пользу. Комплименты научился делать.

Она подошла к бару, достала две бутылки:

— Каберне или темпранильо?

— А Шираза нет?

В этот момент моя бабушка — блин, да как так? Она же чуть старше Сергея! — нахмурилась, но бутылки поставила на место и вытащила другую. Затем вытянула бокалы, налила вина себе и мне, поставила на край стола, кивнула.

Медленно дойдя до стола, я аккуратно взял бокал рукой в металлической перчатке, поднёс к носу, вдохнул.

О, звёзды! Какой аромат!

Спустя пару глотков я вспомнил, где нахожусь и посмотрел на Воронову. Та, сложив руки на груди, тихонько потягивала вино из бокала и наблюдала за мной.

— Не смог удержаться, — улыбнувшись, сказал я. — Так что вы хотели обсудить? Надеюсь, компенсацию за нанесения вреда моему здоровью? Готов принять в дар пару ящиков этого вина, — подняв бокал, заявил я.

Девушка покачала головой:

— Беру свои слова обратно — Лиза перестаралась.

— А вы не думали, что перестарались вы? — как бы в невзначай спросил я.

Бабушка поперхнулась.

— С чего бы?

— Ну, молодой парень, психика нежная, — говорил я о себе в третьем лице, — а тут на его глазах в его дом врываются, родителей сжигает подруга. Женщина, которой он доверял самое сокровенное, оказывается предательницей, а за спиной всех стоит бабушка, выглядящая как старшая сестра, которой нужен какой-то Инъектор. Мне кажется, что это всё вполне могло повлиять, ну, хоть чуток. Не находите? Не говоря про пытки и возможно запрещённый Дар, за который вы только что убили человека своими... Крыльями?

Допив вино, я с удовольствием выдохнул. На нёбе остался приятный осадок. Я вывалил все факты, что смог сложить в одну картину. С первых жизней любил конструкторы.

Воронова молчала долго, изучая меня, словно видела впервые. Хотя, это было недалеко от истины.

— Видят мёртвые боги: ты изменился. Стал больше похож на своего отца, чем на мою дочь. А может даже на деда. — Она пожевала губами, как делают обычно пожилые люди, и я впервые подумал, что может быть она действительно немолода. — Я задам тебе пару вопросов. От ответов на них зависит твоя судьба.

— Моя судьба зависит от вас. Остальное лишь красивая обёртка, — серьёзно сказал я.

От моих слов девушка-бабушка дёрнулась, как от пропущенного удара.

— А говорили сил нет. Эмпатия твоя бьёт почище ветра, которого у тебя никогда не было, — недовольно протянула она. — С ветра и начнём: как ты получил Дар?

— Понятия не имею, — искренне ответил я. — Упал, очнулся — Дар!

— Почему атаковал моих людей?

— Да не трогал я их! Это само.

Я сделал движение рукой, будто отмахивался от мухи. Ничего не произошло, но Воронова подошла ближе, изучила меня своими красными глазами, взяла за руку, потрогала пальцы сквозь перчатку.

— Интересно, очень интересно. Чувствую всплеск, но проявления слабые. — Она вернулась к столу, достала лист бумаги, что-то записала. — Где Инъектор?

Она подняла голову и к моей шее устремился жгут из перьев. Он медленно сжался, создавая давление, но не пережимая горло. Пока.

— Понятия не имею.

Перья сжались. Щекотно. И больно.

— Да не знаю я! Даже если знал — забыл после ваших пыток!

— Запомни, Серёжа, никто тебя не пытал. С тобой вели беседу, а ты сопротивлялся, — чётко по словам пояснила Воронова. — Твои родители совершили преступление и были наказаны, как террористы. Ты же проходишь как свидетель, но можешь стать соучастником.

Красиво звучит, да ответить не могу — даже руками удержать чёртовы перья не дают. Возможно мой синеватый оттенок кожи или хрипение дали понять, что Воронова переборщила.

— Госпожа? — подала голос привратница.

— Да-да, — недовольно ответила девушка и ослабила петлю.

Воздух! Никогда не любил игры с удушением, вот вообще не возбуждает.

— Я понял, как вы остаётесь такой молодой и красивой, бабушка, — откашливаясь сказал я. — Вы высасывает чужие силы, как вампир и получаете вечную молодость.

Она усмехнулась, отпуская перья и давая им исчезнуть в воздухе, будто их и не было. Птичка Марка Констатиновича уже не казалось такой пугающей.

— Кто-то научился разговаривать. Видимо от книжек тоже есть толк. Кто бы мог подумать. Что мне с тобой делать, а, Серёжа?

— Отпустить домой и дать выспаться, — предложил я.

— Зачем мне отпускать пострадавшего от нападения внука? Вдруг кто-то решит завершить начатое? Ведь теперь все князья знают, что задумали твои родители. — Она жутковато улыбнулась. — Плюс, теперь ты у нас маг, пусть и слабоватый. Если с тобой что-то случится, как жить дальше старой бабуле?

— Не прибедняйтесь, уважаемая, Вы ещё ого-го, фору дадите пятерым таким как я. — Я подмигнул.

Воронова широко улыбнулась и упёрла руки в бёдра, чуть выгнувшись. Во, сразу другое дело — красавица, а не убийца!

Видимо последнее я сказал вслух, потому что она ответила:

— Одно другое дополняет, Серёжа. Что ж, у меня есть к тебе предложение. Я тебя отпущу.

— Спасибо, — сказал я.

— Нет! — сказала привратница.

— Но будут условия, — закончила Воронова.

Было бы странно, если было иначе.

— Слушаю.

— Ты найдёшь семейный Инъектор и передашь его на хранение мне, как старшей в роду.

— Я же сказал — я не знаю где он. — «И что это такое», продолжил мысленно.

— Найдёшь, — уверенно сказала она. — У тебя будет стимул.

Она подошла к шкафу, вытащила несколько книг, за которыми оказался сейф. Набрав пароль и приложив руку к сканеру отпечатков, она открыла дверцу. Оттуда она достала пистолет, пачку купюр, а затем — браслет с синими камнями.

Даже издалека я видел, что этот артефакт сделан гораздо тоньше и качественнее, чем то, что я видел раньше.

С браслетом она подошла ко мне, покачивая бедрами, взяла за левую руку, сняла одну перчатку и натянула вместо неё браслет. Тот моментально стянулся вокруг руки, обхватывая запястье. В голове зашумело, мысли на мгновение смешались, после чего пришла звенящая тишина.

— Что это?

— Маленькая страховка. — улыбнулась бабушка. — Небольшой запрещённый артефакт с магией контроля. Как только ты решишь пойти против меня — именно пойти, мечтать о мести я не запрещаю, это развивает мозг, — я об этом узнаю.

— Не боитесь, что вас казнят за такое? — кивнул я в сторону входной двери.

— Он же у тебя, я-то здесь при чём? — наигранно захлопала она глазами. — Выведи его, пусть довезут до дома, — отдала она приказ, и помощница кивнула.

Я развернулся и пошёл на выход. У дверей я оглянулся:

— Надеюсь, что хотя бы мои мысли вы не увидите? А то вдруг представлю вас в неприличной для уважаемой женщине позе?

— Мечтать не вредно, вредно не мечтать, внучок. Но если твои мечты выйдут за пределы твоей головы — она отделится от тела. И да, ещё одно: не стоит показывать кому не попадя эту красоту — могут казнить. Сейчас эти штуки не в моде. Помни — Инъектор, вот твоя цель.

После чего дверь за мной закрылась. Что ж, будем пока мечтать. А там посмотрим, бабушка.

***

— Вы уверены, Госпожа, что стоит его отпускать так легко? Всё-таки он знает теперь то, что не следовало.

Александра Валерьевна почти минуту не отвечала, глядя на закрытую дверь, словно видела сквозь неё спину уходящего Сергея. Она понимала, что играет рискованно, но ей нужны тайны его семьи. И как можно скорее.

— Отправь вместе с ним наших людей. У него теперь есть сила, крошечная, но сила. Благодаря ей он сможет найти артефакт.

— А как быть с выплеском магии пятого уровня? Может быть, он стал сильным одарённым?

Госпожа покачала головой:

— Нет. В нём нет силы. Возможно, это был выброс в момент раскрытия Дара. Такое бывает, но обычно Дар раскрывается сильно раньше. Стресс действительно мог поспособствовать этому. Даже боги не знали до конца, как работает человеческий мозг. Иначе бы не дали нам себя победить.

Она вернулась за свой стол, села на кресло.

— Иногда я жалею, что вместе с богами мы уничтожили и часть их ритуалов. Некоторые вещи в прошлом провернуть было гораздо проще.

— А Инъектор?

— Он его не использовал. Иначе бы почему он ждал две недели, чтобы нанести удар? Здесь что-то другое, но пока я не знаю что. Главное, чтобы он нашёл его для меня — а дальше мы с Серёжой разберёмся.

В глазах Александры Валерьевны плясали кровавые костры.

Глава 3. Тайна новой жизни

Дверь машины хлопнула так, словно сопровождающие вымещали на ней всю свою злость.

— Дверь не виновата, — пробормотал я, оглядывая салон.

Мне ответили взглядом полным презрения. Мужчина лет тридцати в полувоенной форме сидел напротив меня и потирал друг об друга большой и указательный пальцы, отчего между ними проскакивали искры. Видимо его Дар связан с электричеством. Понятно: охрана, чтобы в окошки не прыгал.

Ну и ладно, я не собирался. Поэтому постарался устроиться поудобнее. Сиденья из гладкой кожи в машине стояли друг напротив друга, как в английском кэбе. Стоило машине тронуться, как я слегка соскользнул. Мужчина напротив усмехнулся, и я пристегнулся.

Меня отпустили. После всего узнанного и сделанного, меня отпустили. Я с трудом в это верил. Вначале. Раскинув мозгами, я понял, что Инъектор, о котором кудахтали все вокруг, куда важнее, даже чем безопасность.

А значит мне дадут толику свободы ради поиска. «Поводок» сжимал мне левое запястье.

Когда с меня сняли и вторую перчатку, я сделал движение руками, чтобы проверить силу своего ветра. Удалось лишь слегка обдуть окружение.

Я оглядел правое запястье, на котором был браслет. Грубо обработанные камни, выглядели как головешки в костре: чёрные и мёртвые. Это был самый простецкий артефакт в истории артефактов, но он сработал! Но теперь все камни выжжены и, самое обидное, я не успел понять, что именно за камни это были. Даже Взгляд артефактора был бессилен против этой головешки.

Несмотря на грубость работы и очень плохую изоляцию энергетического контура, они смогли сделать меня, минимально одарённого, способным снести стену!

Очень интересно, что это был за материал. В прошлых жизнях я такого не встречал.

Машина тронулась, за чуть затемнёнными стёклами мелькнули высокие туи, каменные столбы ворот, кованая вычурная решётка. Дальше потянулась лесная дорога и лишь редкие разрывы-тропы не давали заснуть от однообразия за окном.

— Место специально выбирали, чтобы гости засыпали до и после визита? Типа побывали во сне, в фантазии?

Мне хотелось заполнить тишину. И узнать хоть что-то о том, что происходит вокруг. У меня создалось впечатление, что я очень далеко от дома.

Мой вопрос проигнорировали с ухмылкой. Охранник два раза стукнул по стеклу за своей спиной, и оно опустилось, открывая затылок шофёра.

— Радио, пожалуйста, — попросил охранник, и водитель молча кивнул.

Через мгновение заиграла бравурная музыка, больше подходящая параду, чем радиостанции.

— Достали, — протянул охранник.

— Ничего, пара месяцев осталась. Чуток перетерпеть, — ответил шофёр низким голосом. — Могу поискать что-то другое?

— Да забей. — Охранник прикрыл глаза рукой и откинулся на спинку.

Тем временем музыка закончилась и в эфире защебетали приятным голосом ведущая:

— Напоминаю, мы ведём трансляцию с репетиции юбилейного, пятидесятого Парада Победы. До Великой даты осталось чуть больше двух месяцев, но подготовительные мероприятия длятся уже почти год. В этом году планируется собрание представителей всех семей-участников тех великих событий, когда люди сбросили с себя ярмо и уничтожили тиранию богов! Вместе с самими богами!

Кого уничтожили?

От прозвучавшей фразы у меня пробежали ледяные мурашки по коже. Неужели это правда? Не просто убили тело, но уничтожили суть? Мы же бессмертны! Получается, им как-то удалось прервать цикл перерождения? И это явно не мой мир — в моём богов хватает, пусть они и не стремятся афишировать своё присутствие.

С другой стороны, стало немного понятнее почему люди обладают магией: если им удалось в один момент разорвать все циклы перерождения сразу, то такая сила обязана была вылиться в окружающий мир. А там обычное правило соединяющихся сосудов.

Вспомнилась картина в поместье Вороновых — та, что нарисовал мой прадед: люди смогли победить магию силой оружия! У меня возникло странное ощущение неправильности, но я отвлёкся на слова ведущей:

— Тем временем на параде участвует новейшая техника, совмещающая лучшие достижения в сфере технологий и открытия в даре, который люди забрали у покойных богов. Нам обещают сенсацию на саму годовщину: что-то невероятное и мощное, что обеспечит безопасность региона на десятилетия. Согласно нашим источникам, речь идёт о серийном самодвижущемся боевом артефакте.

Я подался вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

— О, мелкому стало интересно, — прокомментировал моё движение охранник.

Да, интересно. Серийный боевой артефакт — это полбеды. Небольшие вещи всегда можно поставить на поток. Однако затык всегда с размером и допустимой мощностью. Я потратил почти два столетия, чтобы научиться создавать толковые артефакты и давно понял их ограничения.

Они обычно создаются из однородных и дорогих материалов, типа магических кристаллов, костей редких животных, золота и серебра. Да, их можно соединить во что-то достаточно сложное, создать мощное оружие или защиту.

Однако, если хочешь сделать что-то большое, то быстро упираешься в невероятную цену. Легко сделать один золотой танк с магической пушкой. А вот для ста танков материалов уже не хватит. Дар очень плохо прилипает к дешёвым материалам.

Даже кинжал, которым проткнули мне грудь, состоял всего из трёх элементов и потребовал почти пяти лет работы, большая часть из которых ушла на поиск особого вулканического стекла для призмы и обработки куска алмаза для клинка. Если бы магией можно было накачать обычную сталь, это сильно упростило мою жизнь.

— Почему и нет, — заметил шофёр. — Он всё-таки из семьи, что напрямую участвовала в тех боях. Штормы и Вороновы были среди тех, кто бился врукопашную внутри Дворца.

Охранник покачал головой и что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. Я же завис, пытаясь переварить услышанное: не только то, что боги в этом мире мертвы, но и то, что я, бог из другого мира, в теле того, чья кровь напрямую убивала таких как я.

То, что я в другом мире, сомнений больше не было.

У меня появился вопрос: как же я сюда попал, в этот мир, если в моём мире ритуал не был завершён и имел совершенно другую цель? Я просто хотел перейти на следующую божественную ступень, взять следующий уровень. Так сказать, получить аккредитацию, но никак не перемещаться в чужие миры.

— Ну и хрен с ним, — зло сказал я вслух.

— Эй, спокойнее! — охранник напротив напрягся, и между пальцев заплясали молнии. — Мне разрешили тебя вырубить.

— Ну да, ты вполне похож на пульт от телевизора. Можешь и щёлкнуть, — я кивнул на пальцы.

Мужик не понял юмора и стрельнул в меня мелкой искоркой.

— Салон не попорть, отвечать будешь перед Константиновичем, — не оборачиваясь сказал шофёр.

Всё замолчали, а в салоне повис ароматный запах озона. Ведущая продолжила рассказ об истории праздника, упомянув девять богов, побеждённых объединённым фронтом человечества: несколько особо отважных семей из разных стран объединили силы, чтобы противостоять врагу.

Рассказала, какой вклад сделали семьи России, после чего заняли достойное место на международной арене.

Особое внимание ведущая уделила тому, что люди совсем не ожидали, что после смерти богов их Дар попробует перейти к смертным. Поток силы при смерти богов было настолько сильным, что спровоцировал появление способностей у человечества.

Знали-не знали, но всё же много сил выплеснулось в мир. Чтобы обезопасить мирных людей, большую часть высвобожденной энергии заключили в специальные устройства — Инъекторы.

Здесь моё молодое и пока неопытное лицо перекосила первая — моя фирменная, — усмешка. Кое-что в раскладе на столе стало понятно. Как минимум ради чего выжигали мой дом и мою семью.

Если у нас хранится штука, впитавшая энергию бога, то такой артефакт должен быть просто бесценным. Это сила и власть, которая, окажись в неправильных руках, способна натворить дел.

А мои родители, видимо, решили стать не теми руками, раз их уничтожили с официального решения какого-то Совета князей.

Спустя примерно час мы въехали в город и за окном замелькали жилые дома, яркие магазины и сумрачные парки. Зелёные листья указывали на лето, но погода стояла прохладная.

По улицам спешили люди, закутанные в длинные светлые пальто и клетчатые шарфы. Выглядело это забавно, словно в шеи прохожих, несмотря на всё их внешнее благочестие, вцепились потусторонние сущности.

Пару раз нас остановили полицейские, просили документы.

— Куда направляетесь? — отдав честь, уточнил один из них.

— В Николаевский переулок, дом семь.

Полицейский нахмурился:

— В чём цель? Это зона особой ответственности.

Я заметил, как его напарник положил палец на спусковой крючок автомата, висевшего у него на груди.

— Парад, — понимающе сказал шофёр. — Вот, везём молодого человека домой.

Он кивнул головой назад, а полицейский не постеснялся засунуть голову в салон и изучить меня с сопровождающим.

— Документы?

— Вот, — мой охранник ловким движением достал паспорт, а потом раздвинул его, показав два документа: видимо и свой, и мой.

— Андрей Сухов, — прочитал полицейский. — Служил?

— Третий полк, что на Севере. Смотрел на границу. Мы знакомы? — спросил охранник, в смысле Андрей.

— Лично нет. Но о твоих похождениях знает пол границы. А вторая половина мечтает узнать. — Они усмехнулись друг другу. — Так, а молодой у нас кто. — Зашуршали страницы паспорта. — Сергей Шторм, восемнадцать лет... Погоди, тот самый Шторм?

Полицейский удивлённо уставился на меня. Охранник кивнул. Я тоже.

Видимо фамилия у меня очень говорящая, пусть и не очень русская. Скорее немецкая, но немцы всегда с удовольствием пёрли на восток, оседая здесь. Кто в земле, а кто на ней.

— Мои соболезнования, — протянул полицейский. — Я сообщу коллегам — они пропустят вас за оцепление. Его до сих пор не сняли. Начальство в курсе? — уточнил полицейский у Андрея.

— Да, сообщили. Родственники приютили на время. Они и отчитались.

— В добрый путь, малой. Нельзя, чтобы твоя фамилия исчезла. Твои предки многое сделали на благо страны и мира.

Нам махнули рукой и пропустили. Машина тронулась, снова повисла тишина. Но я уже не мог промолчать:

— Если такая важная семья, то почему свои же ударили в спину?

Андрей хмуро посмотрел мне в лицо:

— Не было удара в спину, малой. Сами вызвали бурю, сами получили от неё. Чтобы контролировать шторм мало носить его фамилию.

Видимо это должно было мне что-то сказать, но я так и не понял намёка. Так что пришлось просто пожать плечами.

— Главное, чтобы дома было что пожрать, — флегматично ответил я.

В ответ я получал бурчание на тему «молодёжь пошла, ничего не ценит, только о брюхе думает». Могу профессионально сказать: все те несколько сотен лет моей божественной жизни люди не меняли пластинку, обвиняя молодёжь в тех же грехах, что обвиняли стариков их собственные родители.

Это забавно. Первые две сотни лет. Потом становится скучно.

Наконец мы подъехали к оцеплению, снова показали документы и нас пустили к дому Сергея. Моему дому. Я старался свыкнуться с мыслью, что теперь я живу здесь.

Как и с тем, что это точно другой мир: я знал Россию у себя, и это место, пусть и походило на неё, всё же отличалось. И не только убитыми верховными богами.

Например, привычные синие дорожные знаки заменили на зелёные. А на прилавках некоторых магазинов наравне с сумками и пальто вполне открыто выставляли различное оружие. Особенно зацепил глаз автомат Калашникова в розовом оформлении.

Мы повернули в узенькую улочку, проскочили в открытые ворота с кованным украшением в виде сокола и оказались в небольшом закрытом дворе. Небольшую парковку на три машины окружали туи и кусты с мелкими листьями. Спереди находились створки гаража, сейчас поднятые. Внутри виднелись бетономешалка и кучи строительного мусора.

За кустами находился чуть обшарпанный фасад двухэтажного дома. Благородный серый цвет оттеняли потемневшие от времени белые барельефы с птицами, листьями и изогнутыми линиями, изображавшие, видимо, ветер. Местами штукатурка и украшения отвалились, открывая вид на кирпичную кладку. Словно здесь проходили штормы и повредили покрытие. Удручающее зрелище.

— Кто-то совсем не следил за домом, — недовольно покачал я головой.

— Будто это кого-то когда-то интересовало, — в тон мне ответил Андрей. — На выход.

Открылись замки машины, и мы вышли на улицу. Пахло влажной землёй, сырым камнем, чуток опилками и гарью. По телу прошла судорога: дом заставлял это тело вспоминать. Многое. От рождения до смерти. Видимо, большую часть времени Сергей проводил здесь. Что ж, есть шанс, что смогу сходить до туалета не просыпаясь.

Под конвоем Андрея я дошёл до входной двери, попробовал подёргать ручку.

— Ты же у нас теперь одарённый, — ехидно сказал Андрей. — Неужели дверь хозяина не послушается?

Поглядев на его рожу, захотелось по ней съездить. И не ветром, а чем-то вроде кирпича, благо что строительного мусора вокруг хватало. Но я просто толкнул дверь плечом и та, на удивление, легко открылась внутрь.

Ещё большим удивлением стало то, что мы оказались с Андреем не одни: чуть дальше по коридору, не стесняясь и не скрываясь, двое в масках ссыпали всё, что попадалось под руку в огромные мешки. Прямо на моих глазах ближайший уронил в мешок часы, судя по виду, века восемнадцатого. Те даже не звякнули в свою защиту.

— Эй, вы что творите?

Древности это по моей части, в каком бы теле я ни был. Не отдам.

— Ты же сказал, что никто не придёт? — недовольно спросил первый у второго, доставая пистолет из кармана.

Не говоря больше ни слова, он навёл ствол на нас.

— Ложись! — крикнул Андрей и вокруг меня зашелестело электричество.

Раздался грохот выстрела, многократно отразившийся от стен. Я машинально закрылся рукой, понимая, что от пули это нафиг не спасёт, да только судя по матюкам и отсутствию боли, что-то случилось.

Я опустил руку вниз и понял, что ближайший грабитель лежит на полу, а один из комодов придавил ему ногу ниже колена. Он выронил пистолет и тот чёрным насекомым закатился под стол. Грабитель ныл на одной протяжной ноте, пытаясь вытащить ногу. Пуля лежала на ладони Андрея, а тот стоял рядом, покачивая головой:

— Ещё не вошли в дом, а уже решили умереть. Ваша бабушка расстроится.

Хотелось его стукнуть, но понимал, что силёнок у меня на такое не хватит. Если уж он умудрился электричеством примагнить летящую пулю.

Поэтому я взял стоявший на ближайшем столке подсвечник.

— Ну что, детки, поиграем? — ухмыляясь, сказал я, и пошёл на второго грабителя, демонстративно замахиваясь оружием на второго грабителя.

Грабитель в маске суетливо заелозил руками по куртке, словно пытался на ней найти выход из ситуации. Взгляд его карих глаз замер, не в силах оторваться от моего лица.

— Что тебе нужно? — рявкнул я, и поднял над головой бронзовый подсвечник и ударил им грабителя.

Человек попытался уклониться, получил скользящий удар и упал на спину.

— Эй, что ты делаешь? — теперь кричал Андрей. — Убить его решил?

— А как же неприкосновенность частной собственности? — спросил я в каком-то угаре, чувствуя лёгкий шум в голове, и вдруг пошатнулся.

Подсвечник с глухим «бум» упал на толстый ковёр. Я закрыл лицо руками. Перед глазами замелькали картинки. Из прошлой жизни. Моей жизни.

Я не убиваю людей. Могу поранить. Обмануть. Но не убивать. У них нет второй жизни, нет второго шанса. Как я могу его их лишить?

Колени затряслись, захотелось сесть, взять грабителя за руку, заглянуть ему в глаза. Но мой охранник оттолкнул меня в сторону, от чего я стукнулся боком об угол столешницы и окончательно пришел в себя.

Андрей стянул с грабителя маску, проверил пульс, зрачки. Только после этого откинулся назад и сел, вытянув вперёд одну ногу.

— Юный идиот. — Было непонятно, говорил он это мне или грабителю — под маской оказался пацан лет шестнадцати. — Жить будет. Тебе повезло, Шторм.

— Нет, не будет!

Воздух коридора разрезал пронзительный женский крик. Он ударил по ушам, как визг напильника по краю стекла. Я, Андрей и даже лежащий в бессознательности парень поморщились.

— Елизавета всегда отличалась вокальными данными, — сообщил сзади шофёр.

Он только зашёл и теперь аккуратно паковал в наручники первого грабителя, который так и не смог поднять комод со своей ноги.

— Но её лучше успокоить, чтобы никто не пострадал.

Какой именно силой обладает Елизавета я уточнить не успел, поскольку она спустилась по лестнице со второго этажа. За несколько мгновений она сбежала по ступеням и приблизилась к лежащему на полу мальчишке.

— Ты?! Совсем страх потерял? Привёл в дом чужого?! Оставлю без обеда.

— Елизавета Васильевна, — начал было Андрей, но она резко развернулась на каблуках.

Щёки Елизаветы горели красными пятнами, высокая грудь колыхалась под рубашкой, а линия бёдер, подчёркнутая широким ремнём, уводила мысли в самые низменные желания.

— Кто вам разрешил проникать в этот дом? Вы хоть знаете кто...

Она не закончила, потому что наконец увидела, кто же стоит перед ней. Через мгновение она уже сжимала меня в своих объятиях, и я фактически лежал щекой на её груди — Елизавета оказалась почти на голову выше меня.

— Серёжа! Ты жив! Где ты был? Что случилось? Может и Петр Иванович?

Я резким движением отодвинул её от себя и посмотрел в глаза. В них плескалась надежда, любовь и... страх. Сжирающий изнутри ужас. Вокруг её красивых молодых глаз уже появились острые морщинки, которые чаще видны у старушек. Или у тех, кто рано теряет любимых.

А ещё я видел, в мелькающих перед глазами картинках, как моему брату, старшему брату Петру Ивановичу, женой которого была Елизавета, ставят ногу на грудь. А затем — выжигают Дар. После такого не живут ни в одном мире.

Эти уроды выжгли семейное гнездо, всех одарённых, в прямом смысле. По случайности оставив в живых только меня. Или только потому, что Светлана решила, что у мальчишки нет дара.

А тут вот как повернулось.

— Прости, Лиза, — слова давались с трудом, голос звучал глухо, а меня начало трясти от гнева. — Остался только я.

Я ожидал чего угодно: слёз, истерики, пощёчины, в конце концов. Но вместо всего этого я увидел, как голубые глаза девушки стали стальными, а лоб пересекла суровая морщина. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в мои плечи, и сказала:

— Очень недальновидно с их стороны. Шторм так просто не остановить. Да, Серёжа?

Глава 4. Мёртвое гнездо

Первым делом, как только неудачливых грабителей запаковали, меня провели в спальню. Нет, не для постельных утех, хотя фигура Лизы была крайне соблазнительной со всех сторон, а раскрасневшиеся от гнева щёчки добавляли яркости её чуть бледному аристократическому лицу.

Что ж делать с этим подростковым телом? Срочно занять себя полезным делом! Но сначала привести себя в порядок.

В спальне мне выдали комплект полотенец, чистую одежду и отправили в ванную. Здесь я с удовольствием начал смывать с себя следы пребывания в плену у бабушки. У обычных людей бабушки мучают внуков пирожками и соленьями, а мне же пытались вскрыть череп и мысли запрещёнными методами. И видимо плётки были самым мягким из инструментов.

Встав под душ, я изучил свой браслет на правой руке. Обычная нитка, теперь тёмная, как прогоревший фитиль. Камни такие же. Энергии внутри — чисто на поддержание физического контура. Работа грубая, кривая.

Судя по всему, это сделал сам Сергей. Пытался найти способ получить силы. Помогло, если так можно сказать.

Затем я недовольно осмотрел браслет, что плотно прилип к левой руке. Было ощущение, что он частично врос в кожу, что даже не позволял просунуть под него тонкую ушную палочку, не говоря о пальце. При этом он переливался синими огоньками, словно внутри камней сияли далёкие холодные звёзды.

Качественная работа. И старая. Магия изливается тонким слоем, который маскирует браслет. Силовые линии выстроены грамотно, даже изящно. В металле заключена сила, позволяющая сжиматься-разжиматься, а камни, судя по форме, фокусируют энергию внутрь тела.

Самым ярким были аметисты, классические камни по работе с «головой». Контроль сознания. Некоторые пазы были заполнены обсидианом — он служит ретранслятором эмоций, усиливают то, что проявляется, особенно негатив.

На их фоне слегка терялся чёрный турмалин. Обычно его используют как защитный амулет, но здесь он сделан в виде «энергетической антенны». Видимо именно он и сообщит бабушке о моих дурных намерениях.

Я мысленно представил, как она спотыкается и падает с лестницы. Браслет нагрелся, но потом успокоился.

С трудом оторвав взгляд от браслета, контролирующего мои действия относительно бабушки, я переключился на кулон.

«Око Шторма», — шептало подсознание, намекая, что штуковина крайне важная. Завихрения ветра и облаков были выполнены из серебра, а само Око, в моём мире называемое Оком бури, выглядело как тёмно-синий, почти чёрный камень. Внутри камня мерцала оранжевая искорка, будто там в глубине кто-то решил зажечь свечу.

Только, как и в темнице, никакой магии я не чувствовал. Красиво? Да. Изящно? Безусловно. Но это украшение, пусть и очень искусное.

Пока я разглядывал артефакты этого мира, нежась под горячими струями, не заметил, как ситуация вокруг изменилась. В ванной пахнуло холодом, за матовым стеклом душевой кабины мелькнула тень.

— Ко мне? — спросил я, обыскивая взглядом кабинку.

Разумеется, ничего подходящего для самозащиты не находилось.

— Кхе-кхе, — ответили мне. — Прости, не удержалась.

Елизавета Васильевна не дождалась момента, когда я закончу с ванными процедурами. А теперь сидела и даже шум воды не скрывал, что она плачет.

— Как я скучала... Вы исчезли так неожиданно. Я осталась одна.

Сами по себе на глазах появились слёзы. Чужая семья, чужая боль, но при этом такая близкая и понятная. Своих терять всегда тяжело. Бессмертные это понимают лучше многих обычных людей.

— Петя... Я скучаю по нему. Прошло уже две недели, а мне всё кажется, что он просто вышел и сейчас вернётся со службы.

Когда я выключил воду, пришлось подождать целую минуту, прежде чем Лиза поняла намёк и с ойканьем выскочила из ванной.

Когда я, закутавшись в плотный халат, вышел в спальню, девушка сидела с горящими щеками на небольшой кресле у трюмо и, положив руки на колени, смотрела в пол.

— Ой, Серёжа! Какая я дура! Что люди подумают, а?

— А что, есть ещё кому думать-то? — усмехнулся я. — Я думал вырезали всех, кроме меня.

Она покачала головой:

— Петя отослал меня на несколько дней, сказал, что позвонит, когда можно будет приехать. Но вместо этого позвонили из полиции и сказали, что я единственная, кто осталась... А ты же знаешь, по закону я, как магистр, могу наследовать только часть имущества мужа, но никак не всего рода. Вы всё-таки грандмастера и Хранители. Выше вас только князья.

— Что было бы с остальным наследством? — Я изучал одежду, что мне положили на кровать.

— В пользу государства, а там по распределению, в зависимости от ценности активов.

— Кому бы достался Инъектор?

Лиза резко остановилась и серьезно посмотрела на меня:

— Не узнаю тебя. Раньше бы ты спросил, а не пострадали ли твоя комната, твои рисунки и расчёты с инструментами. А тут сразу к делу. — Она покачала головой и несколько прядей упали на лоб. — Кстати, твоя комната в порядке.

Елизавета улыбнулась.

— С комнатой я ещё разберусь, когда будет время. А эта штука может стоит жизни тем, кто ещё её не потерял. Так кому?

Ищи кому выгодно и найдешь преступника, так говорил Шерлок Холмс, да? Вот проверим, чего стоит его книжная мудрость.

— Наследников определил бы Совет князей, скорее всего отдали кому-то с воздушным даром, кто ближе всего к изначальным силам, как и вы. Думаю, Вороновы имели приоритет как родственники и близкие по дару. Но проблема не в этом.

— А в том, что его не смогли найти.

— Да, но откуда... — удивилась жена моего брата.

— Если бы нашли, то меня ты точно бы не увидела сейчас. — Я почесал руку, на которой висел браслет с аметистами. — А так я действительно смогу заняться уборкой в своей комнате. Кстати, где она?

Она снова удивилась, поэтому пришлось объяснить:

— Меня, скажем так, допрашивали. И что-то зацепили в голове. Что-то я помню, а что-то нет. Помню брата, отца, помню нападение. Но, блин, не помню, что в моей комнате.

— Почему тебя отпустили? И кто это был?

— Почему — я уже сказал. Им нужен Инъектор. А кто... Скажем так: это не чужие нам люди. Но пока я не буду говорить, чтобы кое-кто не совершил глупости. — Я подмигнул Елизавете.

Одевшись, мы вышли и спустились на первый этаж.

Мы остановились у больших двустворчатых дверей с красивой резьбой. Елизавета опустила голову и смотрела в пол, всё ещё тяжело дыша и сжимая кулаки после моих слов.

Экспрессивная, сильная, красивая. Да, такую женщину можно было полюбить.

Она с усилием подняла голову, придала лицу спокойное выражение. Мило улыбнулась, превращаясь в классическую аристократку.

Такая может любезничать с гостями о погоде и ценах на сахар, аккуратно удерживая двумя пальчиками у бока гостя отравленный нож. Или добавляя щепотку мышьяка в ваш стакан с виски. В моём мире от таких дамочек меня защищал опыт и… бессмертие. Что будет здесь — посмотрим.

Я толкнул двери и почувствовал, как булькнуло в животе: мы оказались в небольшой обеденной комнате со столом на шесть персон. Столешницу красного дерева покрывала белая скатерть, а поверх уже стояли закуски: буженина, маринованные огурчики и огурцы, нарезанное копчённое мясо, пирожки, свежие овощи.

Однако в самом центре стола было пусто, словно гвоздь программы, основная интрига нашего кулинарного шоу, ещё готовилась к своему бенефису за кулисами.

Я не стал дожидаться его выхода и бросился к столу под смех Елизаветы. Моё юное тело кричало, что оно нормально не ело несколько дней, если не недель, и теперь готово поглощать всё, что ему дадут. Да и я сам соскучился по вкусовым ощущениям: всё-таки люди умудрились придумать самые разные способы порадовать себя. Богам стоило бы у них поучиться, а не только придаваться интригам и междоусобным войнам.

Обед прошёл незаметно и вот уже на столе бокал с вином, рядом кружка горячего чая, напротив красивая женщина с глубокими глазами, которая смотрит на меня очень внимательно. В обычной ситуации план был бы прямолинейным, как нефритовый стержень.

Но сейчас обстановка не способствовала расслаблению: я оказался втянут в игру, в которой не понимал правил и не осознавал даже своих исходных позиций. Но приличия вынуждали начать издалека.

— Елизавета Васильевна, скажите пожалуйста, кто эти люди, что решили пошурудить по нашему дому? Как я понял, одного вы знаете.

Жена моего брата изогнула бровь, но подхватила эту аристократическую игру:

— Сергей Иванович, первым делом уточним: не наш дом, а ваш. Я лишь гостья, которая по праву мужа может здесь находиться. — Она резко сжала губы и отвернулась в сторону, рукой потёрла нос и посмотрела на потолок, чтобы не дать слезам вновь появиться.

Она повторила:

— Это ваш дом. И мальчик, которого вы так успешно уронили — это Максим Подорожников, один из помощников моего мужа, вашего брата.

— Не помню его.

— Ну, это не так удивительно, даже без событий последних дней. — Она улыбнулась. — Пётр Иванович лишь недавно нанял его, взял на поруки после смерти отца мальчика. У него, как и у его родителей, неплохие задатки лекаря, несмотря на простое происхождение.

Маленький лекарь решил обворовать дом, в который его пригласили. Не слишком верная служба. Видимо по моему лицо что-то проскользнуло, поскольку Лиза сразу начала оправдывать пацана:

— Он неплохой, но после смерти родителей ему пришлось нелегко! Он какое-то время слонялся по улицам, попал в дурную компанию и…

— Привёл её в наш дом, когда понял, что здесь нет того, кто способен навести порядок, — жёстко закончил я.

Елизавета испуганно захлопала глазами. Пришлось понизить тон голоса.

— Не думаю, что нам стоит оставлять таких людей рядом с нами — кто-то обязательно снова воспользуется нашей слабостью, чтобы проникнуть внутрь и нанести новый удар.

Я задумался, что вряд ли Воронова сделает что-то похожее снова, но помимо неё есть и другие роды, семьи, структуры, которые могут воспользоваться слабостью семьи Шторм. В данную секунду у меня нет сил, чтобы защищаться от серьёзного нападения.

Плюс мне слишком интересно узнать, что же это за Инъектор. Если это действительно хранилище силы богов, то у меня появляется план: собрать новый круг артефактов и провести ритуал заново. Стать тем, кем я заслуживаю быть: Богом с большой буквы.

— Что у нас здесь? — я обвёл руками помещение, имея в виду всё поместье. — В каком состоянии наш дом?

Елизавета Васильевна несколько мгновений изучала меня, а потом грациозно встала и, с лёгким поклоном, указала на дверь:

— Давайте пройдёмся и вы увидите всё своими глазами.

Мы вышли из обеденной, прикрыли дверь, давая паре работников навести порядок. Елизавета сделала движение, и я подхватил её под руку, после чего мы медленно пошли по коридору.

— В доме никого не осталось, только мы с вами, да тройка моих работников.

Она нахмурилась.

— Мы сейчас у западного входа, малое крыльцо. Чаще всего оно использовалось для слуг, технического персонала, личных дел, — она посмотрела на меня и подмигнула. — Мы с вами только что вышли из малой обеденной, рядом с которой кухня. За нами — лестница на второй этаж, там гостевые спальни, три штуки и большая кладовка. Перед нами — западная галерея, пара кладовок и непосредственно западный вход.

Мы подошли к двери, через которую я вошёл вместе с охранником. Выглянув на улицу, я увидел машину, шофёра и Андрея, который сейчас прикуривал сигарету электрическим разрядом. Гараж всё также стоял открытым.

— Надо закрыть, чтобы жару в дом не пускать, — покачал я головой, а потом крикнул охране: — А что в своё сонное царство не уехали? У нас лампочки и так горят.

Андрей сморщился, будто я ему кинул в лицо гнилой лимон, а шофёр добродушно усмехнулся, после чего сел на капот и достал из кармана экспандер. Закатив глаза, Андрей повернулся и подошёл ближе, держа сигарету одними губами, а руки засунув в карманы куртки:

— Приказано оставаться при вас и обеспечивать вашу безопасность.

— До каких пор? — уточнил я.

— Пока не будет уверенности, что вы самостоятельно справитесь с ситуацией. — Судя по ухмылке, он не верил, что я в принципе способен справиться с чем-то.

Но радости от этого этот товарищ Сухов не испытывал.

— Тогда проходите в дом и найдите кого-нибудь на кухне. Занимайте свободную гостевую спальню на втором этаже. Не в машине же вам спать.

Шофёр довольно крякнул и легко поднялся. Андрей же стоял, приоткрыв рот, и чуть не выронил сигарету.

— Мы бы и в машине, и в палатке справились, — добродушно сказал шофёр. — Но за заботу спасибо. Я, кстати, Антон. Антон Черкасов.

Он подошёл и протянул руку. Он походил на такого любимого дядюшку, который редко приезжает, но всегда дарит конфеты и привозит опасные, но весёлые игрушки, пока родители не видят.

Единственное, что не вписывалось в облик милого мужичка: цепкие глаза, которые внимательно следили за моей реакцией. Хей, уважаемый, так просто в доверие ко мне не втереться.

Сохранив каменно-вежливое выражение лица, я ответил на рукопожатие, после чего мы с Елизаветой двинулись по дому дальше. Она продолжила:

— Дверь в гараже, к сожалению, открыта не просто так. Запах…

Она достала платок, прикрыла им нос и рот, после чего открыла дверь в другую часть дома. Атмосфера резко изменилась.

Запах… он ударил в нос смесью гари и палённого мяса. Внутри коридор выглядел как декорация к фильму ужасов или про пост-апокалипсис: жёлто-чёрные полосы обоев, обуглившиеся стулья и тумбочки, тёмные пятна на полу — и не везде это были следы огня.

Мы двигались по мрачному помещению, сдерживая рвотные позывы: от запахов, от видов. В некоторых местах мы встречали контуры тел: чёрная окантовка, а внутри — чистый пол или кусок стены, который защитило тело жителя дома. Часть окон лопнуло и теперь их закрывали деревянные щиты.

И всё равно от окон веяло прохладой, словно пришедшая ранее смерть не ушла далеко, а подглядывает в окошко время от времени, чтобы убедиться, что никого после себя не оставила.

— Я приказала прикрыть окна. На всякий случай.

Двери в комнаты местами выломали, местами просто обожгли. Чем ближе мы подходили ко второй лестнице, тем чаще встречались пулевые отверстия и валяющиеся гильзы. Не только Дар, но и обычное оружие. Я насчитал здесь пять пятен от тел, но возможно некоторые были расстреляны без применения магии.

У лестницы я замер: рядом с ней я увидел сдвинутую панель, за которой прятался сам во время атаки на дом. Отпустив Елизавету, подошёл ближе, заглянул внутрь. Там оказалась небольшая комнатушка с узким креслом. На нём можно было отдыхать и читать книги. Или заниматься сексом, пока никто не видит. Я оглядел панель — её толщина явно обеспечивала хорошую звукоизоляцию.

Резво выскочив оттуда, я подошёл к тому месту, которое мне рисовала память Сергея — там, где Роксана убила отца. На полу оставалось только пятно гари. Я опустился на колени, коснулся пятна, почувствовал лёгкое тепло. Прищурился, провёл рукой по глазам, но ничего не увидел — видимо мозг меня обманывает и никаких следов магии здесь нет. Две недели прошло.

После я развернулся и посмотрел на лестницу: остатки перил держались на нескольких вертикальных стойках, а остальные лежали на полу: брат выкинул двоих нападавших с помощью порыва ветра и только вмешательство Роксаны с её огненной магией уберегло остальных. И здесь она сделала то, что запрещено всеми конвенциями: выжгла Дар.

По крайней мере у нас за такое могли убить и разорвать цикл перерождения на несколько поколений. А это потеря статуса, сил, активов. Не самая выгодная сделка ради сиюминутного удовольствия от чужих мучений и смерти.

Я осмотрел свои руки: они были все в золе, но мне казалось, что они в крови. Потемневшей, тяжёлой крови.

— Неужели это такая мощная штука, что вы посмели напасть на своих? — прошептал я в потолок. — Ещё и тела забрали, уроды.

В моём мире боги, конечно, воевали, но нападение на дом всегда было крайней мерой. За нарушение базовых правил. Хотя, именно на что-то подобное намекали мне все вокруг.

Я махнул рукой, и мы ушли из обгорелой части дома. Закрыли двери, накинули куртки и вышли на улицу. С удовольствием вдохнули свежий влажный воздух.

— Что делала моя семья, что её решили уничтожить под ноль? — прямолинейно спросил я Елизавету.

Она отвела глаза, но я подошёл ближе и взял её рукой за подбородок, оставляя на белой коже чёрные отпечатки, повернул к себе.

— Слушаю.

Она попробовала отодвинуться, но я мягко сжал ей челюсть — можно дёрнуться, но это неприятно. Она прикрыла глаза:

— Хорошо, я поняла. Скажу.

Я отпустил руку и полюбовался линиями сажи на её лице. Получилось красиво, почти как узор на магическом кристалле.

Елизавета Васильевна засунула руки в карманы и нахохлилась совсем не как аристократка, а просто замёрзшая женщина.

— Твои родители, в частности отец, решили уничтожить Инъектор, который вы храните. По крайней мере так он говорил всем.

— А что он думал на самом деле? И что по этому поводу думал брат?

— Чужая душа потёмки, — задумчиво протянула Лиза. — Но я думаю, что он действительно решил попробовать его активировать без санкции остальных семей. И Петя полностью его поддерживал. Хоть и понимал, что за этим последует наказание. Петя говорил, что они делают только то, что необходимо.

Я осмотрел двор, оценил мешки с цементом в гараже, вспомнил отпечатки гари на стенах и полу.

— Видимо они не успели. Иначе бы битва закончилась иначе. Сила одного бога в руках человека, — я покачал головой. Это даже пугало, честно сказать.

— Возможно. А вдруг успели?

Она посмотрела на меня, я в ответ поднял бровь.

— Мой дар включился из-за другого. Можешь здесь мне поверить, пусть это и сложно: если бы мне вкачали силу артефакта, в который заключена сила целого бога, то никакая бы женщина неправедного поведения не смогла загнать меня под шконку в моём собственном доме!

В гневе развернулся и махнул руками сверху вниз. Еле заметная волна воздуха зацепила стоявшую у стены гаража доску. Она с грохотом рухнула на соседние, вызывав цепную реакцию и очень много шума.

Через двадцать секунд раздался стрёкот электричества: Андрей сбегал по ступеням крыльца, выставив кулаки, покрытые искрами. Шофёр добродушно целился из пистолета-пулемёта, пытаясь найти мишень.

— Ловко, — кивнул им я. — Надеюсь, что, когда за нами действительно придут, вы также быстро среагируете. А то бабушка расстроится, да?

Я подмигнул им, чем вызвал судорогу на лице Сухова и смешок водителя. Елизавета Васильевна покачала головой:

— Пройдёмте внутрь, я должна вам показать ещё кое-что.

Мы вернулись в дом, прошли до целой лестницы на второй этаж, но вместо того, чтобы подняться, Лиза пригнулась и прошла под неё, коснулась стены рукой, и декоративная панель ушла в сторону.

Этой я не помню. Смотрю, предки любили тайные комнаты.

— Тебе и не говорили. Только люди с даром могут сюда войти. Зачем маль... тебя расстраивать. —Она прикусила язык, поняв, что сказала бестактность.

С другой стороны, она права: зачем мальчика обижать? Он и так переживал из-за отсутствия Дара. Вон, даже артефакты пробовал делать, не имея ни сил, ни таланта.

За панелью оказался спуск вниз по каменной винтовой лестнице. Судя по массивным блокам и грубой шлифовке, строили её давно. Лишь ступени, отполированные шагами за многие годы, блестели в лёгком свете автоматических фонарей.

В самом низу нас ждал квадратный зал и несколько дверей. Посередине стояло что-то вроде алтаря, только силы в нём не чувствовалось — скорее всего декоративный или давно забытый. Зато из дальней двери с символом птички тянуло такой мощью, что меня прям повело в ту сторону. Я успел коснуться её рукой, почувствовать тепло, но Лиза меня взяла под локоть и повела дальше:

—Темница. По твоей просьбе Максим сидит здесь. Ждёт твоего решения, — в её голосе мелькнуло недовольство.

— Он предал тебя, предал семью. За такое изгоняют и даже убивают. Знаешь почему?

Она упрямо нахмурила брови. Я усмехнулся.

— Потому что он обязательно повторит ещё раз. Поэтому пусть пока помаринуется. Мы тем временем поговорим с его подельником.

Мы подошли к другой камере, я открыл дверь, вошёл внутрь. Два на полтора, откидная койка, тонкий матрас, проточная вода и дырка в полу. Укрывшись тощим выцветшим полосатым одеяльцем, спиной у нам лежал парень лет двадцати. Чуть косые мощные плечи, шрам у основания шеи.

Когда он повернулся, я увидел карие глаза, широкий нос и упрямый, чуть в складочку, лоб. Смотрел он зло.

—Имя? — начал я.

—Пошёл на...

Он не закончил, как поток ветра скинул с него одеяло. А должен был впечатать в стену.

— Сквозняком хотите замучить? — ухмыльнулся он. — Или дамочка хочет посмотреть, как выглядят настоящие мужчины.

Он потянулся, чтобы снять майку, но я схватил его за руку. Парень ловко перехватил мою кисть, сжал пальцы и заломил руку уже мне. От боли в глазах брызнули искры, а парень продолжил движение, роняя меня на пол.

Идиот! Ты не в своём теле, без магии и артефактов! О чём ты думаешь?!

Грабитель сосредоточенно ломал меня, и я вдруг почувствовал, как накатила паника. Я старался бить его руками, ногами, насылать на него ветер, но ничего не помогало.

«Он убьёт меня! Навсегда!»

В судорожной попытке потянулся к окружающей материи, надеясь найти зацепку, нож или хотя бы кусок металла. Однако единственное, что я чувствовал — горячий, злобный шар.

Я видел его не глазами, и даже не Взглядом артефактора, а каким-то внутренним чутьём, той панической частью, что пыталась выжить в моменте.

Шар кипел и бурлил, как маленькое термоядерное солнце, не давая прикоснуться к себе. Попытка дотянуться к нему приносила ещё больше боли, а в юном теле не было физических сил победить в этом бою: противник был мощнее, опытнее. И готовым убивать.

Это я понял, когда перестало хватать воздуха. Отвлёкшись, упустил момент, когда грабитель окончательно повалил меня на пол и начал душить. Его карие глаза смотрели с презрением, а губы довольно улыбались.

Лиза попыталась оттащить его, но получила удар в грудь и отлетела к дверям, после чего затихла.

«Вот сейчас бы помощь бы пригодилась», — подумал я. Но мои мысли остались неуслышанными. Темнота накатила, оставив только режущую боль в лёгких и шее.

За боль я и цеплялся из последних сил.

Боль. Ненавистная, но такая знакомая. С неё всё начиналось когда-то давно. Именно она создала меня. И теперь она, как преданный союзник, подающий последнюю пачку патронов, стоит рядом и подмигивает: «Ну, что? В последний раз?»

Не дождётесь.

Правую руку обожгло. Раздался грохот. В груди бухнуло. Сердце замерло на мгновение, пронзив тело ещё большим страданием. А затем из лёгких, из самых дальних уголков, где нападающий запер остатки воздуха, поднялась волна. Она закрутилась, создавая воронку торнадо, выворачивая наизнанку бронхи и альвеолы, вырываясь наружу через пережатую, почти сломанную трахею.

Горячий, как пустыня, воздух копьём пробил преграду и ударил в чужое лицо, сдирая с него кожу на лбу. Словно наждак, он снял плоть, обнажая кусок черепа. Карие глаза удивлённо округлились, а затем рот врага раскрылся в крике.

Но звука не было. Я сжимал его в своих объятиях, не давая воздуху выйти. Я почти видел, как внутри него формируются облака, готовые вылиться дождём из крови и страдания.

Боль — инструмент и союзник богов, а не людей. Запомни.

Через мгновение нападавший затрясся в судороге и упал на меня без сознания. Я отпустил сжатый в нём воздух и тело задышало. После этого я столкнул его с себя, закрутил руки тонким одеялом, подошёл, качаясь, к Елизавете. Проверил пульс на изящной шее, убедился, что ниточка пульсирует и лишь после этого поднял её на руки и вынес из тюрьмы. Положил на алтарь.

Буквально через мгновение услышал топот по лестнице вниз и, почти свалившись, к нам выскочили мои охранники.

— Ну, наконец-то, — выдохнул я и упал рядом с алтарём.

Браслет контроля: подарок от бабушки

Глава 5. Артефактор семьи Шторм

Реальность прыгнула в лицо отвратительным запахом нашатыря. Сухов, убедившись, что я в сознании, убрал пузырёк в небольшую сумку, которую носил на поясе.

— Жив? — риторически спросил он.

Я еле поднял руку и показал большой палец. Андрей кивнул.

— Что там с этой тварью?

— С хрустящей корочкой, — со смешком ответил Антон.

Его широкая спина закрывала вход в камеру, и я не видел, что там происходит. Лишь помнил, что каким-то образом создал горячий ветер, который срезал часть лица грабителя.

— Говорить сможет? — спросил Сухов, поднимаясь и отходя к лестнице.

— Не скоро. Мальчик неплохо его отделал. — Он поднял руку и испустил жёлтую волну в сторону камеры. — Отправил в спячку, чтобы не мешал.

— Понятно, — сухо ответил Андрей и заглянул за дверь с птичкой в дальнем углу подвала. Пожав плечами, он её прикрыл.

Моя голова перестала кружиться, и я с трудом встал. Внутри было ощущение, словно от моих внутренностей остались только мумифицированные останки, а кровь превратилась в плотную слизь.

Я попробовал сделать порыв ветра, но даже тонкой струйки не появилось. Браслета на правой руке тоже не оказалось. Лишь лёгкое жжение.

Облокотившись на алтарь, я осмотрел Елизавету. Бледное лицо стало ещё бледнее, волосы растрепались, рядом с ухом зрел синяк. Видимо ударилась головой, когда отлетела.

Хлопнула дверь. Антон закрыл камеру с раненным грабителем, махнул рукой Андрею.

— У этого молокососа отличная регенерация. Дня через три придёт в себя. Тогда и зададим вопросы, — он говорил с лёгкой улыбкой, но глаза стали ещё холоднее и более колючими.

— Поднимите Елизавету в её комнату. Вызовите врача, — сказал я.

— Она говорила, что мальчишка, — Андрей кивнул в сторону закрытой камеры, — лекарь.

— Он привёл этого, — теперь я указал на камеру, где лежал грабитель с половиной лица, — и он чуть не убил меня и Елизавету. Не доверяю, что-то.

Плюс я ему на голову уронил подсвечник. Хорошо будет, если он сам себе поможет.

Андрей пожал плечами, Черкасов кивнул и, легко подхватив девушку на руки, понёс её наверх.

Я же подошёл вслед за ними к лестнице. Что-то меня беспокоило. Я хмуро огляделся и вдруг понял: исчезла сила!

Я быстро вернулся назад и потянул за ручку двери с символом птички. Она легко поддалась. Заглядывая внутрь, я рассчитывал увидеть артефакт, монстра или хотя бы следы чего-то такого, но внутри оказалось пусто. Только посередине комнаты стояла простая картонная коробка. В такую любят залезать котики, чтобы поспать.

На Инъектор, который хранит силу богов не похоже. Почему-то я был уверен, что такой артефакт будет иметь круглую форму. Чисто из-за безопасности. Да и не будут его хранить в коробке из-под принтера даже за закрытой дверью.

Для успокоения совести зашёл и заглянул внутрь коробки. Пусто и чисто. Прищурился, чтобы оценить материал на уровне структуры при помощи Взгляда артефактора и вот здесь кое-что изменилось: картон коробки, казалось, засветился, наполненный магической силой. В своей прошлой жизни я видел такое только у особо редких материалов или после долгой обработки минералов с концентрацией Дара.

Здесь же речь шла про обычный гофрированный картон. Не удержавшись, я коснулся рукой коробки и почувствовал чуть тягучую энергию. В глазах мигнуло, но тут же прошло.

— Нельзя оставлять такое сокровище рядом с предателями, — проворковал я и взял в руки коробку.

Когда я поднялся наверх, встретил удивлённого Сухова.

— Вы открыли дверь внизу? С птичкой? — спросил я у охранника.

— Она была открыта, когда мы прибежали.

— А какую-нибудь силу, движение, жар оттуда вы чувствовали?

Андрей посмотрел на меня, как на психа.

— Ничего кроме мусора там не оказалось.

Он выразительно посмотрел на коробку, потом на меня и со вздохом пошёл к западному входу, ворча под нос:

— Ох уж эти подростки. Мусор им важнее людей.

Знал бы он, сколько стоит такой «мусор». Я пока не понимал, что именно смогу сделать из коробки, какие свойства имеет вложенная в неё энергия, но уже чувствовал: это хорошая основа, чтобы вернуться к своему любимому делу.

Судя по тому, что я успел увидеть за короткое вчера-сегодня, артефакты в этом мире используют, несмотря на обычное оружие и магический Дар. А значит точно найдутся гильдии, мастера и поставщики.

Я на секунду мечтательно закатил глаза, прикидывая, что мне нужно заполучить первым делом и насколько местные материалы и условия отличаются от привычных.

Поднявшись на второй этаж, я заглянул в комнату Лизы. Она уже сидела, опершись на подушки, а вокруг неё хлопотали двое из её работников.

Увидев меня, она неловко улыбнулась:

— Прости, что не смогла тебя защитить.

Мне вдруг стало жутко стыдно.

— Нет, это я накосячил. Он был крупнее меня, сильнее. Полез вперёд, как глупый мальчишка. Так мало этого, ещё и тебя подставил. — Я покачал головой. — Врач скоро должен приехать, осмотрит тебя, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Лиза замотала головой.

— Не надо, всё хорошо!

— Это не обсуждается, — чётко остановил я, в очередной раз удивив жену своего брата. — Ты пострадала по моей вине и это моя ответственность в том, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Елизавета вздохнула, сделала жест рукой и работники — или всё же слуги? — вышли, оставив нас вдвоём.

Со стороны мы наверно выглядели забавно: растрёпанная бледная женщина в постели, а напротив напористый подросток с картонной коробкой в руках.

— Сергей, я всё понимаю. Ты стал старшим в семье. Ты принимаешь ответственность. Это здорово, — она наигранно улыбнулась. — Но ты не должен брать на себя непомерную ношу. Я справлюсь.

Криво улыбнувшись, я ответил:

— Хорошо. Тогда за вызов врача платишь сама, поскольку с семейными финансами я пока не разобрался. А то небось к аристократам ездят серьёзные врачи, а не из городской поликлиники.

Убедившись, что глаза Елизаветы стали ещё больше, я развернулся и вышел в коридор.

Теперь нужно было найти свою комнату. Сознательная часть меня этого не помнила, но память Сергея могла подсказать. Закрыв глаза, я постарался прочувствовать ощущение «домой, к себе». Как только по груди разлилось тепло, ноги сами понесли меня вперёд.

Как я и предполагал, комната Сергея находилась в восточном, сожжённом крыле. Западное от восточного, как и на первом этаже, отделялось большой дверью. Приоткрыв её, снова почувствовал запах гари.

Быстро проскользнув внутрь, закрыл за собой и пошёл вперёд. Нужная комната обнаружилась через пять шагов: на двери из разных камней были выложены инициалы: С.Ш. Сергей Шторм.

Я коснулся камней, почувствовал слой пыли. Видимо приклеил ещё в детстве, а с тех пор не успел снять. Что ж, пока не буду это менять.

Толкнув дверь, я вошёл в свою комнату. Вытянутой формы, с мягкого зелёного цвета стенами, с кроватью слева у окна и рабочим столом справа. Над столом полки с книгами, статуэтками, пыльными машинками. На широком подоконнике — вязаная подушка. Справа ближе к двери шкаф для одежды. Слева — мусорное ведро и пара очень пыльных гантелей.

На удивление, здесь всё оказалось на своих местах, никто не устроил погром. Только небольшое пятно гари на стене между столом и шкафом: в выжженной дыре обнаружился небольшой тайник, содержимое которого валялось на полу. Открытки, камушки, серебряная монета, блокнот с заметками и презервативы. Типичный набор стеснительного юноши.

Кто заходил сюда, хорошо понимал Сергея и не ожидал от него многого. Скорее всего это была Роксана, девушка с огненными Даром. Интересно, как она там?

Убрав с пола вещи, я открыл окно. В комнате пахло гарью, пусть и не так сильно, как на этаже. Оглядев внутренний дворик, обратил внимание на крошечный пруд, заросший кувшинками. Рядом с ним стояла скамейка с небольшом круглым кованным столиком. Милое место.

В другом конце дворика находилась клумба, на которой цвели розы. Память подсказала, что мама Сергея очень увлекалась ими. Сейчас их запаха не чувствовалось, но думаю тёплым вечером, без гари, здесь стоит чудный аромат.

Вернувшись в комнату, я осмотрел полки и проверил все ящички. Учебники, книжки, тетради, ракетка для настольного тенниса, снова камни, кисти и краски. Да, Елизавета упоминала, что я любил рисовать. И вырезать.

Все найденные камни и кристаллы я складывал в отдельную горку.

Наконец я нашёл то, что искал. Небольшая книга с яркими фотографиями и кучей пометок внутри. «Геммология для начинающих». Простенькое пособие по минералам и камням. Судя по выцветшей обложке — старое издание.

С любопытством открыв книгу, я на несколько минут выпал из реальности. Это оказалось очень интересно: многие минералы были знакомы, но я сразу же увидел несколько неизвестных. Например, гигроцит. Среди его свойств было умение поглощать и испарять воду.

В голове сразу мелькнуло несколько идей, как это можно использовать в бою и в быту.

Интересным показался раздел «Божественные камни» с какими-то невероятными свойствами и цветами. Например, кристалл, который переливается всеми цветами радуги и пахнет кокосом, если слишком сильно на него надавить.

Однако я обратил особенное внимание на пометки, оставленные Сергеем на полях драгоценного камня под названием «темпестит». Судя по надписям «это оно!», «надо узнать о поставках» и прочих подчёркиваниях, камень его очень интересовал. К сожалению, страница с его свойствами была вырвана из книги.

Посмотрев на правую руку, на которой осталась лишь едва заметная красная линия на том месте, где был браслет, я подумал: «Может это был как раз темпестит? Надо будет спросить, когда чуть разгребу дела».

Рядом с книгой обнаружились простые инструменты: гравировальный нож, нашпиль, небольшие стамески. Ничего серьёзного, но я им радовался, как старым знакомым.

Проверив библиотеку Сергея до конца, больше не нашёл ничего интересного. И это был странно: для артефактов, даже базовых, нужны не только материалы, но и методы обработки, и руны, и вязь, и даже черчение. Ничего этого здесь не было.

Либо Сергей не дошёл до такого уровня, либо книги хранились в другом месте.

— Шторм! Ты где?

От размышлений и планов меня отвлёк голос Андрея. С грустью оторвавшись от книги с инструментами, я засунул драгоценную картонную коробку в шкаф, спрятав между маек и штанов. После чего взял книгу подмышку, инструмент засунул в карман вместе с серебряной монетой и горстью камней, после чего вернулся в западное крыло.

— Ты где пропадаешь? Врач приехал. Тебе тоже нужно показаться. — Сухов выглядел недовольным.

— Какая забота, — притворно вздохнул я.

— Не моя, — проворчал он.

Оказалось, что за мной послала Елизавета.

— Пока его не посмотрите, никуда не уеду. -- Услышал я, подходя к её комнате.

— Куда уже вас решили забрать, уважаемая Елизавета Васильевна?

Ко мне повернулись все сразу: и Лиза, лежащая в кровати, и врач, тощий и длинный как палка, стоявший у изножья кровати, и Антон, который с хитрой улыбкой держал руку за лацканом пиджака.

Надеюсь, он не собирается пристрелить врача? Мне и так хватает проблем!

— Молодой человек, а вы кто? — спросил врач.

У него было длинное холёное лицо, тяжелая нижняя челюсть, будто он сейчас издаст лошадиное ржание и откусит тебе пальцы. Короткие, седые на висках русые волосы. Одет он был в приличный длинный костюм, в руках — кожаный портфель.

На руках врач носил три перстня, два из которых были простенькими артефактами. Ещё один артефакт, уже посложнее и посильнее, висел у него на груди на цепочке, в форме ручных часов.

— Я Сергей Шторм.

Лицо врача резко изменилось. С самодовольно-возмущённого оно стало испуганным.

— Простите, господин Шторм. Не признал в вас юного наследника, — чуть суетливо извинился врач. — Я слышал о случившемся. Это невероятная дерзость! Куда смотрит полиция? Примите мои соболезнования, молодой человек! В таком юном возрасте потерять всю семью...

Я уже открыл было рот, чтобы спросить доктора о том, что он знает, но Лиза на кровати сделала страшные глаза, и пока я чуть закашлялся (от смеха), она взяла разговор в свои руки.

— Евгений Сергеевич, спасибо вам за поддержку. Осмотрите, Сергея Ивановича, пожалуйста. За последние дни ему также пришлось пережить многое. Я не хочу, чтобы он заболел или того хуже.

Пока врач кивал Елизавете, я показал ей язык, после чего сделал невозмутимое лицо, чем вызвал широкую улыбку у Антона.

Врач пригласил меня присесть на стул рядом с постелью Елизаветы, чтобы меня было удобнее осмотреть.

Евгений Сергеевич аккуратно изучил моё лицо, померил температуру электронным градусником, попросил расстегнуть рубашку, чтобы прослушать грудь фонендоскопом. Проверил рефлекс на коленке и, конечно, попросил сказать: «А-а-а-а», пока он глядел ко мне в горло.

Затем он направил на меня руки и просветил зелёным светом. Прошла головная боль и перестали чесаться ссадины на руках после драки. Очень приятная магия!

— Физические вы более или менее здоровы, молодой человек, — сказал врач. — Требуется выспаться, наладить питание богатое протеином для роста и микроэлементами для крепкой иммунной системы. А также спорт! И всё будет в порядке. Осталось проверить последний показатель.

С этими словами он взял в руки часы на цепочке, откинул крышку и показал внутренности артефакта. Там оказалась шкала, набранная из небольших бледно-оранжевых кристаллов, соединённых небольшими серебристыми скобами.

— Последовательное подключение, умно, — не удержавшись, сказал я вслух.

— Вижу вы разбираетесь, — с каким-то самодовольством сказал доктор. — Новейшее изобретение. Позволяет тестировать магическое отклонение. Например, если Дар ослаб по какой-то причине или наоборот слишком высокий из-за чрезмерной стимуляции.

Я не успел придумать причину его остановить: он навёл прибор на меня и с интересом стал смотреть на показания. Моё сердце замерло, готовое разорваться на лоскутки.

— Ничего не понимаю, — пробормотал врач.

Он тряхнул, словно градусником, своим артефактом и снова навёл на меня.

— Не работает! — теперь в его голосе звучало возмущение. — Отдал за прибор столько денег, а он не работает!

Он перевёл артефакт на Лизу, затем на Антона. Тот никак не отреагировал.

— Позвольте?

Евгений Сергеевич перестал возмущаться и размахивать руками. Посмотрел на меня, будто впервые увидел. Потом на руку, которую я протянул в его сторону.

— Вы что-то хотите, молодой человек? — с подозрением спросил доктор.

— Позвольте, я гляну на ваш механизм. Обещаю, ничего не ломать, — с вежливой улыбкой сказал я.

Врачу потребовалось почти двадцать секунд, чтобы осмыслить мой вопрос.

— Господин Шторм, со всем уважением, — начал он медленно. — Но мне кажется, что каждому человеку нужно заниматься своим делом. Например, я — магистр Дара жизни, плюс дипломированный врач. Я лечу людей, понимаю как это делать.

— А я занимаюсь артефактами и понимаю, как их делать. И чинить.

Мои слова его не убедили, поэтому пришлось предложить другой вариант.

— Тогда предлагаю спор: я чиню ваш прибор. Если всё получается, то вы платите мне справедливую на ваш взгляд цену. Если нет — то я покрою ремонт у профессионала по полной ставке или даже покупку нового. По рукам?

Врач задумался, но в итоге коротко кивнул. С лёгким бормотанием он отдал артефакт мне.

— Если магометр сломается окончательно — оплатите ремонт, — убеждая скорее себя, сказал он.

Я уже не слушал старика и внимательно изучал конструкцию. Она не была лишена изящества, но при этом всё равно оставалась тяжеловесной и не такой продвинутой, как браслет, который бабушка навесила мне на левую руку.

На каждой оранжевом кристалле селенита были рунические письмена, сами кристаллы соединялись между собой серебряными проводками-скобами. Маленький размер был выбран явно для того, чтобы сократить время ожидания — большой кристалл будет долго прогреваться.

Подложка «циферблата» была сделана из тонкой металлической пластины, покрытой эмалью с нанесением отметок: от «мёртв» через «ноль» к «одарённый выше среднего». Золотистый корпус был на самом деле из титана — лёгкий, прочный и дорогой.

Проблема нашлась вскоре: между первым и вторым кристаллом разошлось крепление, слишком тонким был проводок. Ничего было говорить о том, чтобы починить его или спаять. Решение пришло через пару мгновений.

Я положил магометр на стул, сам достал серебряную монету из кармана, осмотрел резец, который прихватил из комнаты и быстрым движением отрезал от монеты тонкую полоску металла. А затем — ещё одну. От второй я отрезал серебряную нить.

Первой я отсёк ребристый край, а из второй сделал новую скобу. Скрутив её по подобию прошлой, я вставил её в пазы, проверил остальные (парочка шаталась), после чего направил прибор на Евгения Сергеевича. Кристаллы загорелись приятным светом и остановились на указателе «выше среднего», не дойдя до последнего кристалла.

— Вы одарённый человек, — сказал я, протягивая артефакт обратно.

Врач изучил свой драгоценный прибор, после чего просиял.

— Вы не меньше, молодой человек! Взять и починить такую сложную систему, так быстро! Вы настоящий артефактор!

— Да-да, настоящий артефактор семьи Шторм, — поддержала его Елизавета.

Я хотел оправдаться, но мысленно махнул рукой.

— Но давайте проверим, что покажет нам прибор!

Лиза показала результат выше среднего, а затем доктор навёл его на меня и через мгновение вдохнул, а выдохнуть забыл. Лиза подскочила с кровати и вперилась в показания. С глазами полными удивления она прочитала:

— Мёртв.

***

Роксана Привалова открыла глаза и увидела противный белый потолок. Сколько раз в детстве они видела его и как сильно его ненавидела не знал никто кроме неё. И брата. И вот, спустя столько лет, опять.

— Медсестра, — тихо позвала девушка.

Такие потолки, а ещё мерно-раздражающие звуки и успокоительно-отвратительные запахи были только в одном месте: в больнице. Она прекрасно понимала, почему здесь оказалась.

Сергей Шторм и его новые способности.

Как она сейчас хотела выжечь ему Дар! Также, как она сделала это с его старшим братом. Пока Сергей был беспомощен, они могли дружить и даже встречаться: её семья долго думала, прежде чем отказалась от мысли о браке. Будущей княгине нашли более интересную партию.

Но теперь, когда он стал одарённым, он представлял угрозу. Как наследник Хранителей и как свидетель.

— Медсестра! — громче и настойчивее позвала Привалова.

Через мгновение в палату зашла женщина в белом, но не медсестра.

— Как себя чувствуешь, Роксана Юрьевна? — спросила госпожа Воронова.

Её красные глаза смотрели внимательно, как на жертву, попавшую в ловушку. Девушка сжала губы.

— С каждой минутой всё лучше. Что со Штормом? Надеюсь, он погиб от моего пламени?

— Так это ты его хотела убить? — изогнув бровь спросила Воронова.

Девушка осеклась.

— Нет. Он направил поток воздуха на мой огненный шар, и он взорвался. Меня контузило, а его должно было зажарить.

Бабушка Сергея покачала головой.

— Какой умный мальчик. — Затем она строго посмотрела на Роксану. — Я запрещаю тебе наносить ему вред в дальнейшем.

— Он жив, — не спросила, а утвердительно сказала девушка. Её накрыл гнев, горячий, как лава.

— Не только жив, но и отправился домой.

— Что?!

Роксана вскочила с постели и системы запиликали. Наконец прибежала медсестра, но по движению Вороновой вышла.

— Он не опасен. Помолчи, — остановила девушку Александра Валерьевна. — Он очень слабый маг. И то, что мы видели — скорее всего изначальный выплеск при раскрытии Дара. Да, у него он открылся поздно и, видимо, только благодаря стрессу.

Роксана клокотала от гнева, но слушала.

— А теперь его задача — найти нам Инъектор. Благодаря силе ветра он получит доступ к тем местам, которые ранее ему были недоступны. Думаю, это поможет решить мою задачку.

— А если он решит использовать его против вас? Если он его ещё не использовал! — Роксана не верила, что Сергей сам открыл Дар.

— Ты можешь думать, что хочешь, помощница, — строго сказала Александра Валерьевна. — Но, если хочешь остаться на должности и заслужить доверие отца — быстро приведи себя в порядок и прекрати разводить истерику. И так чуть сама себе голову не оторвала.

Роксана почувствовала себя так, словно ей врезали по лицу. Щёки загорелись.

— А что касается попыток использовать что-то против меня... Я подстраховалась. Он не сможет этого сделать.

Воронова вспомнила браслет, который собственноручно надела на внука. Старая, дорогая вещь. Опасная. Но куш того стоил.

Когда Воронова ушла, Роксана продолжила смотреть в ненавистный белый потолок. Копить свою злость. Сергей не только её опозорил, но и обокрал. Смешал все карты.

Так что осталось пойти к единственному человеку, который никогда её не подставит и не бросит. К брату.

— Жаль, что мы не смогли договориться, Серёжа, — пробормотала она. — Теперь извиняться ты будешь на коленях. По уши в крови.

После чего встала с койки и, игнорируя щебетание медсестры, принялась собираться.

Глава 6. Бесценное наследство

— Мёртв? Это шутка такая, да?

Мне было совсем не смешно. Вот прям от слова «категорически не», пусть это и два слова. Какая-то мелкая хрень сейчас выдала меня с потрохами, показав, что бывший владелец тела погиб, а я занял пустой домик, как рак-отшельник занимает пустую раковину или банку из-под газировки.

Сейчас как накинутся изгонять зомби, что я буду делать? У Антона пистолет, у Елизаветы что-то страшное, судя по словам того же Антона, а доктор, если что, всех подлечит. Тем более сейчас у меня ни ветра нет, ни подсвечника. Только нож для гравировки, да стамески с лысыми камнями. Не повоюешь.

— Какая странность, — сказал врач. В его голосе не было враждебности, лишь удивление. — Может быть вы что-то не так соединили?

— На мне и на нём, — Лиза указала на сидящего рядом охранника, — сработало, а на него нет?

— Позволите ещё раз взглянуть? — предложил я, понимая, что вилы доставать никто не собирается, как и разводить костёр инквизиции.

— Давайте просто ещё раз попробуем — мастер предупреждал, что прибор новый, могут быть неполадки.

Евгений Сергеевич подошёл на шаг ближе и направил прибор на меня. На его лбу застыла глубокая морщина, которая через несколько секунд расслабилась.

— Всё в порядке, — на выдохе сказал врач и рассмеялся. — Видимо перегрелся от быстрого использования. Пусть у вас невысокий уровень магии, но всё же вы живы и здоровы. Руки-то не врут. — Он покрутил свободной рукой, которой недавно проверял моё состояние.

— Насколько невысокий? — спросила Елизавета, стараясь не слишком нагло заглядывать в прибор. Сейчас она походила на любопытную лисичку.

— Четыре кристалла — чуть выше минимального уровня, — ответил Евгений Сергеевич, после чего стал убеждать меня: — Низкий уровень — это не страшно! Вы сможете выполнять основные функции в обществе одарённых, плюс использовать артефакты. А судя по вашим навыкам, вы в них неплохо разбираетесь.

Он протянул мне руку для рукопожатия. Я автоматически ответил. Голова была занята другим: врач сказал, что для использования артефактов нужен хотя бы минимальный уровень владения магией. Странное ограничение. Или он просто неправильно объяснил?

Моё молчание он понял иначе.

— Позвольте вас поблагодарить, господин Шторм, за помощь. Иначе мне пришлось бы ехать в мастерскую, тратить время, а у меня ещё несколько вызовов.

Он достал из портфеля несколько купюр и протянул мне. Я с улыбкой принял несколько купюр, но тут снова вмешалась Елизавета.

— Вы очень добры, доктор! Это очень поможет Сергею, пока он ожидает наследства. К сожалению, это процесс небыстрый.

Евгений Сергеевич тут же достал из кошелька ещё одну купюру, протянул мне, настаивая принять. Потом повернулся к Елизавете:

— Вызов для вас будет бесплатным! Непорядок, когда молодым людям вроде вас приходится испытывать подобные трудности. Надеюсь, мои скромные вложения помогут вам. Тем более, — он улыбнулся, — вы заработали это.

Он протянул мне свою визитку, на которой был телефон и имя: Евгений Сергеевич Боткин, врач общей практики, Магистр.

Проводив Боткина до выхода и распрощавшись, я вернулся наверх. Лиза там уже собирала вещи и командовала работниками.

— Уезжаешь? — немного удивился я.

Она сосредоточено осмотрела комнату, после чего кивнула, взяла меня за руку и повела из комнаты. На лестнице она тихо мне сказала:

— Врач сказал мне вернуться домой и там приходить в себя. Но и про наследство я не врала. Тебе действительно стоит заняться этим вопросом в ближайшее время. Проверь личные счета, думаю у тебя они тоже есть, может хоть что-то родители оставили. Остальное точно заблокировано. А жить тебе надо.

Надо, точно. Без денег особо никуда не денешься. Но я был спокоен — начинал я когда-то с гораздо более жутких условий.

— Я же пока поеду уточню по документам Пети, а потом лечиться. — Она тяжело вздохнула. — Пока я была одна, у меня руки не поднимались смотреть в ту сторону. Но теперь есть ты и я... не могу показывать плохой пример младшим.

Она потрепала меня по волосам, после чего ойкнула и быстро сбежала по лестнице.

— Так что найди телефон, позвони юристу и узнай, как обстоят ваши дела.

Она достала свой телефон и, судя по разговору, заказала машину. Её помощники стали спускать чемоданы вниз. Даже не посмотрели в мою сторону.

— Эй, а где мне взять телефон?

Как я и предполагал, в моей комнате и в новой спальне телефона не оказалось. Пришлось идти с вопросами к охранникам — кроме них в доме никого не осталось.

— Андрей, у тебя телефон есть?

— Есть. Зачем тебе? — хмуро ответил электрический.

— Пиццу заказать, да в игры поиграть, — не удержался я.

— В какие ещё игры? Тебе и тут они покоя не дают? — возмутился Сухов, после чего достал из внутреннего кармана трубку.

Что ж. Понятно, почему он удивился. Это была не привычная трубка смартфона, а что-то с самой зари мобильникостроения. Массивная, хорошо ложащаяся в ладонь трубка, точнее ТРУБА, крупные механические кнопки, узкий экран на две строки и чёрная антенна, торчащая сверху. Рация, блин, а не мобильник.

Но хорошо, что хоть не нужно кричать в патефон и просить девушку дать Смольный.

— Привезите мне такой же. И номер к нему.

Я не стал говорить про сим-карту, не зная, как здесь это устроенно. Сухов и без этого смотрит на меня как на пришельца из других миров.

— Мы нанимались к тебе? — спросил он, теребя пальцы и пуская мелкие искорки.

— Вы нанялись к бабушке. А она вас отправила меня защищать. Без телефона мы скоро окажемся на улице и будем жить все втроём в машине. Готов, Антон, приютить нас?

Антон хмыкнул.

— Константиныч не поймёт. Скоро приеду.

Он молча встал и уехал. Через полчаса вернулся с белой картонной коробкой, на которой был стильно нарисован мобильник, если так можно было назвать этот кирпич с антеннкой. Также он принёс пакет из продуктового магазина:

— Приправы на кухне кончились.

— Сколько я должен за телефон и приправы? — спросил я, доставая деньги из кармана.

Черкасов наклонил голову, внимательно изучая меня.

— Это подарок. Мальчику, который вынужденно быстро повзрослел.

Теперь он выглядел как дядюшка ещё больше. И от этого становился ещё более стрёмно.

— Избалуешь, сядет нам на шею. Уже садится, — недовольно сказал Сухов, после чего встал и пошёл наверх: — Я отдыхать. Вечером проверю, как там наши гости.

Почти забыл о пленниках в подвале. Своя тюрьма, конечно, это и вызов, и возможность. Кстати, их хоть кормят?

Видимо мои мысли промелькнули на моём лице, поэтому Антон сказал:

— Не боись. Мы приглядываем за ними.

После чего он пошёл обратно к машине. Видимо там он себя чувствовал комфортнее.

Пришлось повозиться с телефоном, пока я понял, как его собрать и включить. Симка оказалась обычной сим-картой, разве что корпус был не пластиковым, а полностью металлическим. Магии в аппарате не чувствовалась.

Видимо тот факт, что Дар стал частью жизни этого мира всего пятьдесят лет назад, позволил магии не забить технологии. Тем более, что именно силой оружия людям удалось победить богов. Так что уверен, что магия пусть и дала силу людям, но не лишила их прагматичности.

— Позвонить адвокату, — протянул я, когда трубка ожила и поприветствовала меня. — Как же мне это делать?

Однако тут мои пальцы автоматически вбили номер телефона. Перед глазами мелькнула картинка: отец Сергея, Иван, который долго и упорно заставлял учить номер телефона. В голове зазвучал его голос: «В любой ситуации ты должен знать три номера: адвоката, адвоката и адвоката. Даже мой можешь забыть, а его — нет!»

Что ж, дрессировка сработала, ведь в трубке прозвучал спокойный, уверенный голос:

— Адвокатское бюро «Зарудный и сын» слушает.

— Добрый день. Это Сергей Шторм.

В трубке повисло напряжённое молчание, затем зашуршали переворачиваемые на столе бумаги, стук шуфлядки стола. Когда голос снова заговорил, он звучал спокойно:

— Очень приятно вас слышать, господин Шторм. Назовите, пожалуйста, пароль для связи.

И снова фраза вырывалась из меня помимо моей воли:

— Гибельный ветер пустыни!

Зашуршали бумаги.

— Спасибо, пароль верный. Что вы хотели узнать, господин Шторм?

Я не удержался от грустной улыбки.

— Скажите, что мне сейчас делать. После смерти... всех.

Адвокат кашлянул.

— Господин Шторм, такие вопросы лучше решать лично. Сможете подъехать в контору, скажем, завтра, после десяти?

— Да, конечно. Напомните адрес.

Он назвал адрес, и мы распрощались.

На следующее утро Сухов и Черкасов сели вместе со мной в машину и поехали по адресу. Я не выспался, всю ночь мучили сны из прошлой жизни. Я просыпался, не понимая, где я нахожусь и кто я такой.

В итоге в пять утра я пошёл на кухню и сделал бутерброды с ветчиной и сыром. В кладовой оказался неплохой запас круп, картошки и лука, так что от голода мы не умрём по крайней мере пару недель.

В шкафу рядом с плитой нашёлся запас чая, и я встречал ранний рассвет у окна, выходящего во внутренний дворик в компании кружки с брусничным настоем, аккуратно вырезая на камушках небольшие руны.

Однако стоило сесть в машину, как меня начало клонить в сон.

— Шторм, очнись, — растолкал меня Сухов. — Приехали.

Мы стояли у красивого здания с желтоватыми колоннами у крыльца. Два этажа, мятно-зелёная штукатурка, и такие же как колонны желтовато-белые рамки вокруг окон из тёмного дерева. На углах здания висели камеры наблюдения, массивные и грубые, а на каждом окне находился защитный артефакт.

Артефакты привлекли моё внимание тем, что они ничуть не скрывались: они висели прямо посередине окон. Правда, автор этого дела оказался затейником: каждый артефакт был в форме новогоднего украшения: шишка, елка, звезда. Выглядело так, словно адвокаты забыли снять украшения, несмотря на июль за окном.

— Нам заходить нельзя, так что будем ждать тебя в машине. Постарайся не вляпаться в неприятности по дороге, — Сухов расщедрился на поддержку. — Иначе поджарю тебя на электрическом гриле.

Он щёлкнул пальцами, исправив положительное впечатление о себе. Ну и фиг с ним.

Адвокатская контора встретила меня рамкой металлодетектора, украшенной странными символами. Снова какой-то артефакт. Я спокойно прошёл через него, как вдруг он заорал противным визгом.

Сидевшие в приёмной двое охранников подскочили и бросились мне навстречу, следом вышел быстрым шагом мужчина средних лет с недовольным выражением лица. Его густые усы топорщились, как у моржа, а серый полосатый костюм солидно подчёркивал большой живот мужчины.

— Кто вы? — резко спросил охранник, направляя на меня пистолет. Второй делал то же самое молча.

— Сергей Шторм, пришёл на приём к господину Зарудному, — подняв руки, ответил я.

Охранник оглянулся на усатого господина, тот кивнул.

— Мне необходимо вас проверить, — неловко сказал он, подходя ближе.

— И пищалку выруби. То же мне технологи, — приказал усатый мужик.

— Есть, Михаил Семёнович, — второй охранник сразу бросился выключать тревогу в металлодетекторе.

После осмотра у меня вытащили серебряную монету, телефон и указали на браслет на левой руке.

— Что это? — резко спросил Михаил Семёнович, топорща усами и указывая на браслет. Судя по голосу, он и являлся тем самым адвокатом, к которому я ехал.

— Подарок бабушки, — хмыкнув сказал я. — Александры Валерьевны Вороновой.

По лицу Зарудного пробежала короткая гримаса.

— Она сказала, что мне с ним будет безопаснее после произошедшего, — закончил я.

Пузатый адвокат махнул рукой, и охранник вернул мне вещи и пропустил вперёд.

— Кто я такой, чтобы спорить с княгиней ветра и главой отдела по борьбе с терроризмом. Если она позволяет такому появляться на руках собственного внука. — Он замолчал и покачал головой.

Видимо он понял, что у меня на руке, но профессиональная этика не позволила ему спорить.

— Проходите, господин Шторм. Нам нужно многое обсудить.

За моей спиной закрылась дверь, щёлкнул замок. Михаил Семёнович сел за массивный стол красного дерева и указал на кресло напротив. Затем, когда я примостился в этом мягком чудовище, он закрыл глаза, сложил руки в подобие молитвенного жеста и от его тела пошла сильная энергия.

Комната на мгновение потемнела. Когда эффект прошёл и перед глазами прояснилось, мягкий перетекающий чёрный туман остался лишь вдоль стены, потолка и пола.

Магия тьмы. Классическая магия тьмы! Практические в чистом виде! Я такого не видел ни у одного бога, а тут — человек! Всё-таки в странное место я попал.

— Теперь мы готовы говорить без лишних глаз и ушей, — довольно сказал адвокат и впервые за встречу широко улыбнулся. — Серёжа, как я рад тебя видеть! Живым, клянусь девятью! Как ты?

Несколько минут ушли на вежливости и искренние соболезнования. Судя по моему ощущению и воспоминаниям Сергея, Михаил Семёнович всегда с теплом относился к Сергею и семье Шторм. Он кратко расспросил о моём здоровье, о том, как выжил, что случилось после нападения на дом.

Он, как и Боткин, считал, что на нас напали бандиты-грабители, воспользовавшиеся суматохой вокруг подготовки к празднованию Победы. Видимо он не входил в число тех, кто знал истинную мотивацию и личности нападавших.

— Ну так что? Пришло время вступить в наследство, да, Сергей? — сказал он, доставая толстую папку с документами. — Давай посмотрим, что тебя ждёт.

Он надел на нос прямоугольные очки-половинки, положил руку на лист бумаги, выпустил сгусток тьмы. На документах проступили символы.

— Так, у нас три части. Недвижимость, финансовые активы и дары. Так, это можно не читать, это потом перепроверю, давай сразу к сути.

Он пробежал глазами по документы, перелистнул страницу и вдруг помрачнел.

— Что случилось?

Зарудный поморщился, будто я предложил ему съесть гнилой помидор.

— В третьем разделе я имею право открывать завещание только в том случае, если прямой наследник обладает Даром. Насколько я помню, у тебя с этим были проблемы с детства.

Он с печалью опустил документ и удивился, увидев мою довольную улыбку.

— Ситуация несколько изменилась.

— Это как?

Я сделал резкое движение рукой и листы бумаги на столе зашевелились.

— Ого! — только и смог сказать адвокат.

— Силы во мне, конечно, едва хватает, чтобы шелестеть бумажками, но по крайней мере я теперь не пуст. Четыре деления на магометре, если верить доктору Боткину.

Адвокат пошевелил усами, довольно крякнул и, стукнув рукой по столу, кратко изложил, что я же получаю в наследство от своей нерадивой родни.

Выходило не так уж и плохо: дом в центре города (историческое здание, между прочим), акции на брокерских счетах, счета родителей (почти пустые, но не как мой карман), небольшая дача в Прибалтике и...

— Мотоцикл? — не поверил я своим ушам. — Мне достался мотоцикл?

— Да, антикварная вещь. Красивая штука, — довольно прогудел адвокат. — И мощная. Твой прадед ещё на нём гонял, а с тех пор он передавался по мужской линии, как символ Шторма.

— Лучше бы купили обычный седан или хотя бы каблучок, — проворчал я. — У меня и прав-то нет!

— Ну, это дело молодое да наживное. Главное не убейся на первом повороте, характер у Грома яростный.

Я закатил глаза. Я всего ожидал от людей, но, чтобы передавать по наследству, отдельной важной строкой, между прочим, мотоцикл по имени Гром!

— Лучше бы парочку артефактов передали, а не это.

Лицо Михаила Семёновича потемнело. Он сжал кулак и слой тьмы на стенах стал ещё плотнее.

— Думай, что говоришь. Все сильные мира сего знают, что хранит твоя семья. Твоя задача не допустить того, чтобы кто-то посторонний коснулся этого.

— Вы про Инъектор? — Зарудный кивнул. — Никто не знает где он. Ни нападавшие, ни я. Есть ли у вас подсказки?

Адвокат нахмурился ещё больше и его косматые усы, казалось, сейчас превратятся в морского ежа. Покачал квадратной головой.

— Нет, такие вещи бумаге не доверяют. Однако же.

Михаил Семёнович пролистал ещё раз завещание, посмотрел на последнюю страницу, влил в документ ещё немного тьмы. Посмотрел на меня изучающим взглядом.

— Здесь есть одна пометка. Она переходит из наследства в наследство семьи Шторм уже три поколения. — Адвокат положил на стол завещание и буквы с него исчезли. — Звучит она так: Я последний Шторм, обладающий магическим даром. Дай мне чёрный конверт.

— Что это значит? — Я на секунду задумался. — Мне нужно сказать это, верно?

Он кивнул.

Я прикрыл глаза, сосредоточился. Магическое заклинание, заговор. Простейшая магия, когда не понимаешь токов сил, когда только слова способны заключить поток энергии в форму.

— Я последний Шторм, обладающий магическим даром. Дай мне чёрный конверт, — сказал я со всей доступной мне силой и волей.

По кабинету пронёсся вздох ветра, пахнуло холодом и фарфоровые чашечки, стоявшие на чайном столике за моей спиной, задребезжали.

Михаил Семёнович вздрогнул, пробормотал что-то в усы, затем смачно выругался и на столе перед ним появился чёрный конверт. Он был запечатан каким-то то ли воском, то ли сургучом, а в кляксе виднелся отпечаток пальца.

Я молча взял конверт, вскрыл его поданным ножом для бумаги и достал тонкий, слегка обугленный по краям листок бумаги. На нём были кривые рукописные строки. Писавший это явно спешил. Несколько букв были грязно зачириканы, слова скакали, а между ними попадались отпечатки капель — то ли дождя, то ли пота.

Текст же был короток и по-своему прост: «Призвавший бурю призовёт и смерть. Переживший смерть станет бессмертным. За бессмертным устремится лис, чтобы поглотить его душу. Берегись хитрого лиса, стань его хозяином».

— Ничего не понял, — честно признал я, прочитав заметку. — Классическая мифологическая басня. Даже странно, что она передаётся в таких условиях.

Я показал лист Михаилу Семёновичу, но тот пожал плечами:

— Не знаю этого языка. — Он усмехнулся, на моё удивлённое выражение лица, после чего сложил документы обратно в папку и отнёс на полку. — В общем, я свою работу сделал. Теперь разбираться с полученным наследством — ваша работа, господин Шторм.

Он снова перешёл к официальному языку и нейтральному выражению лица.

— Если вам потребуется помощь или консультация — обращайтесь. Кстати, — сказал он, снимая с комнаты защиту тьмы. — Период передачи наследства составляет три месяца. Вы сможете жить в своём доме, но пока вам будут недоступны счета и нельзя использовать мотоцикл.

— Чудесный подарок к Новому году. Будет, — съязвил я.

— Не забывайте платить по счетам, иначе отключат отопление. Зимой, — в тон мне ответил Михаил Семёнович. — Я выпишу счёт за мои услуги, срок оплаты поставлю на месяц. Понимаю ваши временные трудности.

Хотелось кинуть в него чем-то тяжёлым, но в комнату уже вошёл охранник и указал рукой на выход. Не оставалось ничего, кроме как попрощаться и выйти прочь.

— Ну что, стал богатеньким наследником, Шторм? — спросил Сухов, усаживаясь напротив меня в машине.

Антон слушал наш разговор через опущенное стекло между салоном и водителем.

— Ага. Получил дом, за который нужно платить и кукиш с маслом, которым расплачиваться, — ответил я.

Учитывая, что у меня не осталось ни родных, ни работников, я даже представить не мог себе, во сколько этот вопрос мне встанет. И как быстро здесь выселяют за неуплату коммунальных. Вопрос дохода придётся решать очень и очень быстро.

Я засунул руку в карман и проглядел купюры. Пятьдесят, двадцатка, десятка золотых. Насколько это ценно? Надеюсь, что стоимость этих денег ближе к золоту, а не к бумаге.

— Заскочи в продуктовый по дороге. Самый простой, — сказал я, и Черкасов показал «ок».

Короткая прогулка по «Лавке», небольшому мини-маркету, ответила сразу на несколько вопросов: здесь есть нормальная еда, затариться на троих мужиков на день обошлось в пятнадцать золотых и треть от это суммы вышла бутылка испанского темпранильо. Не ожидал увидеть такое в самом простом магазине.

Но самое главное: если столько Боткин готов был отдать за ремонт артефакта, то сколько платят за изготовление? Моё настроение улучшилось настолько, что я даже без недовольства изучил браслет бабушки. Для такого потребуются хорошие материалы, но пока нам и не требуется подобный уровень.

Начнём с чего-то поскромнее.

Погружённый в мысли, я не заметил, как мы вернулись домой. Сухов скомандовал на выход, и я, продолжая прикидывать, с чего начать свой небольшой бизнес, подошёл к двери.

Вдруг грудь обожгло, а воздух в лёгких на мгновение замер. Резко распахнув дверь, я ворвался внутрь, но ту же застыл, вжав голову в плечи. Передо мной, занимая весь коридор от пола до потолка сидело существо со звериной мордой, похожей на собачью, с горящими сине-золотистым пламенем глазами.

Оскалив пасть в подобии улыбки, оно произнесло:

— Это ты последний Шторм? Неужели час настал?!

От автора:

Спасибо, что читаете, лайкаете и пишите комментарии!

Это очень поддерживает автора и помогает ему создавать историю дальше.

Также не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропускать выход новых книг цикла.

Глава 7. Старые и новые долги

Светлана Яровая хмуро сидела за столиком в кафе и потягивала давно остывший латте. Иногда между глотками проходили минуты, но она этого словно не замечала, погружённая в свои мысли. Ей не нравилось то, что приходило в голову.

После того, как Сергей потерял сознание, а затем пришёл в себя, он стал другим. Она не могла понять, что именно не так, но чувствовала, что Шторм изменился. Словно стал старше. Сильнее. Привлекательнее.

Последнее её волновало всё больше, от чего она аж прикусила губу. Она всегда выполняла свою работу. Была шпионом, троянским конём, делала дурную мину при отличной игре. Но после разорения гнезда этого семейства чувствовала, как внутри неё что-то сжимается.

Возможно, это была совесть. Однако Светлана была уверена, что давно потеряла эту черту. На её место пришёл прагматизм. Он кричал, что где-то что-то упущено. Что-то очевидное и явное.

Яровая знала, что Шторм-старший планирует использовать Инъектор. Внутри семьи шли все приготовления. Об этом знали все одарённые. Все, кроме Сергея. Если бы над ним хотели провести эксперимент, то его явно готовили бы.

Но в его расписании ничего не менялось. Единственное, что изменилось в последние месяцы — занятия с этим испанцем да его интерес к камням. Словно он надеялся, что они дадут ему силу, откроют Дар.

Светлана скривилась. Возможно, это и произошло. Он пробудил Дар, получил магию. Остался последним живым Штормом. Хранителем, который не знает, где находится охраняемое им сокровище.

То, что он этого не знает, Яровая могла поклясться на собственном лекарском Даре.

Видимо также думала Воронова, раз так легко отпустила Сергея. Скорее всего она рассчитывает, что он, благодаря Дару, найдёт то, что ей нужно. Тогда чаша весов вместиться в её сторону и она получит больше власти. И больше магии в семье.

Чем ближе находишься к Инъектору, любому из существующих девяти, тем больше магии проникает в твоё тело. Он не может удержать весь тот кошмарный объём, что запечатали в нём. Поэтому он потихоньку отдаёт силу в пространство.

Даже не используя его напрямую, владелец получает массу выгод. Лишь Штормы умудрились профукать и силу, и власть.

Вдруг Светлана поняла. Поняла, что ей мешало, что рушило логику.

За годы, что она провела рядом, её магия не улучшилась. Осталась на уровне, на котором была ранее, плюс-минус. Если бы Инъектор был в доме, то её сила, наравне с силой хозяев, должна была подрасти. Она бы ничуть не уступала Марку Константиновичу.

Но этого не произошло, а значит артефакта дома не было.

Куда же он делся? И почему тогда все уверяли, что Инъектор собираются использовать в тот самый день?

***

— Это ты последний Шторм? Неужели час настал?!

Огромное животное сине-рыжего цвета, словно густое облако, нависало надо мной. В его теле мелькали фиолетовые и рыжие молнии, а текущая из пасти слюна была блестящей, как слюда.

Голос, звучащий подобно раскатам грома, давил на уши, требуя подчиниться, упасть на колени.

В груди горело, словно молнии этой собачины-переростка проникли ко мне в тело. Рука автоматически прижалась к грудине, в попытке усмирить боль. И наткнулась на горячий металл.

Око Шторма.

Я выхватил украшение и выставил перед собой, как боевой амулет. Надеялся, что сейчас раздастся грохот, и монстр падёт к моим ногам.

Только вот собачина-переросток посмотрела на меня большими глазами и склонила голову набок, пытаясь понять, чего я пытаюсь добиться.

— Не работает? — удивился я.

— Неа, — флегматично ответило существо. — А должно было?

Ответить я не успел, как через двери прошёл Сухов и, не замечая монстра в прихожей, пошёл вперёд.

— Я спать. Через три часа сменю Антона. Постарайся не убиться в это время, а то мне рапорт писать влом.

Он прошёл сквозь туманное существо, словно его там не было, и двинулся к лестнице. Его силуэт угадывался сквозь тело монстра.

— Тебя, что, вижу только я, собачина-переросток? — тихо наехал я на монстра.

— Во-первых, не собачина, а лис. Кефариан, — фыркнуло существо. — А, во-вторых, ты же Шторм, причём последний. Разумеется, только ты можешь видеть меня. Как мы и договорились с твоим предком.

— И есть ты меня не собираешься? — делая шаг назад и продолжая держать перед собой Око Шторма, спросил я.

— Есть? — Гигантский лис наклонил голову в другую сторону. — В тебе же ничего питательного. Полкрохи энергии, да чуток молодости? Думаешь это еда для такого, как я?

— Такой громиле явно нужно много питаться, — согласно закивал я.

— Такому, — закатил глаза зверь. — Я лис, а не лиса. Кефариан. Что же касается, как ты выразился, «громилы».

Он сделал быстрый шаг навстречу мне и вот уже передо мной сидит обычного размера лис, похожий на фенека, с такими же большими ушами и любопытной мордашкой. Только вот уши двоились, а цвет шёрстки оставался сине-рыжим и чуть искрящимся.

— Так что не боись, многого мне не требуется. Выполню свою задачу, получу свободу, заберу старый долг и ауфидирзейн. — Его голос звучал весело. — Кстати, можешь сразу мне выдать мою долю, а потом приступим к задаче.

— Эм. — Я потряс головой и убрал амулет под рубашку. — Давай уточним: что за долг и какую задачу ты должен помочь мне решить? И откуда ты вообще такой взялся.

— Откуда-откуда. От верблюда. Ты мне тут голову не морочь, и без тебя тошно: акклиматизация, ПТСР, цинга на почве недоедания.

— Ты же сказал, что тебе много не надо еды?

— Но хоть какая-то ведь нужна, верно? Особенно после долгого перерыва. Сколько, кстати, лет я спал?

Лис огляделся вокруг, изучил меня, покачал головой:

— Эй, Шторм, ты какой-то пустой. Прям прозрачный, как пустая склянка. У хранителя должно быть Дара выше-крыши, а твоя сила полощется на самом дне. Как ты собираешься возвращать мне долг?

В дом вошёл Черкасов, посмотрел на меня внимательно, ничего странного не заметил и пошёл на кухню.

— Я заварю чаю. На вас делать?

— Да, пожалуйста, — ответил я.

Когда Антон скрылся на кухне, Кефариан уселся рядом со мной и поднял мордочку наверх, глядя в лицо.

— Это что за монстр? Таких даже после Штурма не было, когда облучение вырвалось. Вы его что, стейками из богов кормите?

Он облизнулся.

— А мне дадите? — Лис завилял хвостом, как собачка, вымаливающая вкусняшку.

— Не знаю о чём ты. Как и о долге перед тобой. И что ты делал на Штурме? Кто ты такой вообще?

Кефариан невозмутимо встал на четыре лапы и пошёл в сторону кухни.

— Значит про долг ничего не знаешь... Не повезло тебе, прозрачный.

— Сергей.

— Хорошо, Сергей. Всё равно не повезло. — Его морда расплылась в довольной улыбке. — Потому что я демон, с которым твой предок подписал контракт. Я защищаю твой род, а взамен ты платишь мне самым ценным.

Его голос зазвучал глухо, а сам он начал расти в размерах, снова заняв всё пространство коридора.

Демон? Ни на того напал, собачина-переросток.

Я вытащил из кармана несколько фигурок, которые вырезал утром. Артефакты-маркеры, самые простые, которые можно сделать даже из базовых материалов. Выбрал один, тёмно-красного цвета, и молча кинул в морду лису. Камушек прилип ко лбу зверя и его глаза, в попытке проследить за камнем, сошлись на переносице.

— Эй, ты что творишь? А ну убери свою гадость. Портишь мне тут всё.

— Демон говоришь? Таких не бывает, — с улыбкой сказал я. — Ты даже на тёмное существо с трудом похож, вон какой слабый отклик. Прекрати выпендриваться и скажи, что ты есть.

Лис обиженно надулся, после чего усох до нормального размера. Камушек отпал. Он оставался целым и невредимым — в случае контакта с некоторыми тёмными сущностями он должен был растрескаться.

— С тобой неинтересно, прозрачный. Как ты понял?

— Артефакты. Я немного в них разбираюсь.

Вот тут глаза лиса стили узкими и хитрыми. Он приложил лапу к морде, как это делает задумчивый человек.

— Артефакты, говоришь? — бормотал он. — Я знаю, как ты сможешь вернуть мне долг, прозрачный. Была у вас такая большая чёрная круглая штука с кучей энергии внутри, помнишь?

— Инъектор? — предположил я.

— Точно! Дурацкое название, но кто вас людей поймёт. — Кефариан умудрился щёлкнуть пальцами. На лапах. — Короче, Сергей, пошли к нему, я быстро восстановлю силы и решу твою задачу за полчаса. А потом — прости-прощай, у меня ещё дела.

Мы почти дошли до кухни и остановились у самой двери. В процессе я понял, что несмотря на то, что лис открывает пасть, его голос звучит у меня в голове. А я могу отвечать ему, не раскрывая своего рта.

Так я не вызову подозрений о своих охранников-сторожей. Не говоря о санитарах дурдома.

— Я бы с радостью тебе помог ускорить твой переезд, но есть две проблемы. Первая: какую задачу ты должен для меня решить?

— Ну ты даёшь, прозрачный. Вызывал меня, не зная зачем? — Лис хихикнул. — Тут всё просто: если ты последний, значит роду придёт скоро конец и с этим нужно что-то делать. Помогу тебе найти красивую самку, прослежу, чтобы дар передался и улечу на юга. Иначе «бабах!» — и всё, какая-нибудь Новая Зеландия уйдёт под воду.

— Какая Новая Зеландий? Ты о чём?

— Ну, что ты придрался. Может не Зеландия, может Сахалин с Дальним Востоком, или Рим с Сицилией. Не важно. Главное, что тряхнёт знатно.

Кефариан внимательно проследил за Антоном, который вышел с кухни и пошёл в столовую перекусить.

— Я там оставил тебе пару бутербродов. И чай стоит в заварнике, — сказал Черкасов и скрылся в малой обеденной.

— Ты там что-то второе важное хотел сказать, — уточнил лис, когда мы зашли на кухню.

Кефариан моментально залез на стол, обнюхал сыр, поморщился. С удовольствием стащил кусок колбасы, чуть не уронил тарелку.

— Эй, лиса в посудной лавке! Свали со стола. Ты лапы вообще мыл? А если микробы?

— Мы, астральные сущности, микробы не переносим! — задрав нос ответил лис, параллельно сжевав второй кусок колбасы.

— Короче, — я спихнул лиса на пол. Он оказался щекочущим и тёплым на ощупь. — Твой хитрый план подзарядиться от Инъектора тоже не прокатит. Никто не знает где он. Он исчез.

— Что-о-о-о?! — зарычал лис, вскакивая на задние лапы и упирая передние в бока.

Он и так может?

— Вы совсем обалдели? Да это же бомба замедленного действия! Если мы не найдём в ближайшее время эту хреновину, Новая Зеландия покажется мелкой разменной монетой! Нет, просто пылью на руинах прошлого мира! С твоей-то пустотой, — он ткнул меня в живот лапой, — эта штука пойдёт в разнос уже в ближайшее время.

Он покачал головой и начал ходить по кухне, заложив лапы за спину и бормоча себе под нос.

— Мой долг может стать способом не дать ему разрушиться. Неплохо. Если он не рванёт.

Лис резко остановился, выпрямился и, указав на меня палец, как дядя Сэм с плаката, заявил:

— По моим расчётам, у нас есть недели две максимум. Нет, десять дней. Или мы найдём эту штуковину, или можешь готовить белые тапочки и ползти в ближайший мавзолей.

Причин искать чёртов Инъектор становится с каждой минутой всё больше. Неужели ради этого бабушка устроила налёт? А мне показалось, что он был не ради спасения мира, а ради получения силы.

С другой стороны, стало чуть понятнее: отец и брат видимо что-то знали и готовились к тому, чтобы обезвредить артефакт. Но не успели.

— Я понял. Будем искать. Я сделаю какой-нибудь поисковый артефакт, чтобы мы могли с чего-то начать. А пока предлагаю выпить чашечку чая для успокоения.

Я открыл заварник, чтобы посмотреть состояние заварки. Судя по цвету и шикарному аромату бергамота, он готов.

— Тебе в чашку или в блюдце? — спросил у лиса, который хмуро уселся на пол, как подобает животному.

— Давай в чашку. Как приличные люди выпьем.

Пока я разливал чай, лис залез на стул, спустил задние лапки, а передними упёрся на стол, облокотив морду о лапы. Я поставил перед ним чашку, и он вдохнул аромат. Его глаза моментально засветились золотисто-оранжевым светом.

Схватив чашку обеими лапами, он, не замечая кипяток, вылил всю порцию себе в глотку. Он тут же изменился: выпучил глаза, все четыре уха слегка скрутились на кончиках, а шерсть поблекла. Из плохо прикрытой пасти потекла тонкая струйка слюны, но в целом Кефариан выглядел невероятно, до упоротости счастливым.

— Эй, что с тобой?

Я поводил рукой у него перед глазами, но он не реагировал.

— Абонент покинул чат, — констатировал я. — А ещё пытался из себя корчить: Кефариан, демон. Кефир ты, вот ты кто.

Похлопав лиса по макушке и убедившись, что он отсутствует целиком и полностью, я забрал у него чашку, вылил в раковину, а остатки заварки забрал с собой. Нужно было поработать.

Усевшись в своей старой комнате, я задумался. Задача передо мной стояла нетривиальная. Нужно найти магический артефакт высокой мощности. Найти до того, как он взорвётся. И желательно таким образом, чтобы об этом не прознала бабушка и другие интересанты.

Самый разумный способ это сделать: собрать поисковый артефакт, например, Следопыта. Если я правильно понимаю мощность Инъектора, он оставил свой след везде, где побывал. А значит по его энергетическому следу можно найти и хранилище.

Затем я воспользуюсь его энергией и тем самым обезврежу. А дальше будем смотреть, что делать. Может мне его одного хватит, чтобы провести ритуал.

План обрисовал, теперь нужно найти материалы. Того, что в своё время собрал Сергей на многое не хватит. Мелкие сигналки, детекторы, да и то слабые. Нужны более дорогие минералы, плюс более качественные инструменты.

Я достал телефон и визитку, которую оставила Лиза. Набрав номер, я прождал несколько гудков, после чего услышал серьёзный голос девушки:

— Слушаю.

— Добрый день, Елизавета, это Сергей, — официально поздоровался.

— Рада вас слышать. Могу чем-то помочь? — поддержала официоз Лиза, и я услышал голоса на фоне. Видимо она занята.

— Подскажите, где можно найти материалы и инструменты для артефактов.

— Я вас поняла. Я пришлю координаты в сообщении.

Спустя минуту пришёл адрес с пометкой: Гильдия.

— Антон, нам нужно прокатиться за покупками, — сообщил я, заглянув в столовую.

Черкесов, которого Кефир назвал монстром, молча кивнул.

— Куда едем?

Я показал адрес.

— Вы всерьёз решили заняться артефактами? — Он позволил себе улыбнуться шире, чем обычно. — Милые игрушки. Ни технология, ни магия.

— Смотрю, вы невысокого мнения об этом направлении.

— Пятьдесят лет исследований и куча вложенных денег — и удалось сделать лишь пару серьёзных штук. — Он покачал головой. — С другой стороны, если это позволит вам выжить — мы быстрее вернёмся к обычному распорядку.

Он закинул в рот последний кусок хлеба и пошёл к машине. Я накинул куртку и вышел следом. Мы сели, и Антон стал выезжать задом с парковки, как выезд перегородил серый седан с очень длинным капотом. Нарочито длинным.

Из серой машины вышел мужчина в бежевом пальто и кожаных перчатках, поправил круглые очки на носу. В его руках была папка.

— Стоянка напротив ворот запрещена, знак не видите? — крикнул Антон, но его голос был не злым, а скорее вежливым.

— Мне нужна буквально минутка вашего внимания. Тем более, что хозяева дома сами должны быть заинтересованы в этом. Чтобы остаться хозяевами, — он говорил спокойно, но моё ухо резанула эта нарочитая уверенность в себе и скрытая угроза.

— И что же вы хотите сообщить хозяину дома? — спросил я, опустив зеркало в машине.

Мужчина посмотрел на меня сверху вниз.

— Приятно познакомиться, господин Шторм. — Он чётко знал, кто я. — Меня зовут Альфред Веньяминович Сикорский. Возможно, вы выйдите, чтобы мы могли обсудить ваши вопросы?

— К сожалению, я спешу, — не отводя взгляда от Сикорского, ответил я. Я старался сидеть расслаблено, но шея вс-таки слегка напрягалась. — Тем более вы действительно перегородили проезд частной собственности. Поэтому прошу вас быстрее изложить суть дела.

Сикорский едва заметно скривился, но молча достал бланк из своей папки.

— Это официальное уведомление от городского департамента, отдел по сохранению исторических памятников. На вас поступило несколько жалоб. Во-первых, вы запустили здание, а оно является историческим наследием и требует надлежащего ухода.

Вот и мне сразу показалось, что дом неухоженный. Но чиновник продолжал.

— Во-вторых, жалобы на шум: соседей беспокоят крики и стуки, особенно ночью. Кто-то подозревает, что вы занимаетесь некромантией в неурочное время, чем беспокоите души погребённых в соседних мавзолеях.

— Некромантия — не мой конёк, уважаемый.

— Это не так важно. — Он протянул мне бумагу, на которой стоял большой штамп и размашистая подпись начальника департамента. — У вас есть две недели на исправление недочётов, иначе нам придётся применить санкции и забрать ваше имущество на баланс города.

— Решили выселить ребёнка? — неожиданно вмешался Антон.

— Господин Шторм — полноправный наследник и несёт полную ответственность за состояние своего имущества. Да, будет обидно, что человек из такого славного рода окажется на улице, но, — он пожал плечами, — закон есть закон. Мы должны хранить свою историю и не допускать ошибок прошлого.

Последняя фраза прозвучала зловеще, и я чётко понял, что он пришёл сюда не просто так.

Когда Сикорский развернулся уходить, я сказал ему в спину:

— Если город решит забрать себе моё поместье, то он получит очень много токсичных пассивов и ни одного ценного актива.

— Не вам это решать, молодой человек.

— И не вам, верно? — ответил я, заставив спину Сикорского напрячься.

Но всё же он пошёл дальше.

Что ж, теперь мне точно нужно ехать за деталями. Иначе меня выселят из дома. Хотя, если взорвётся Инъектор, за дома переживать будет поздно.

***

До конца рабочего дня адвокат Михаил Семёнович Зарудин принял десять клиентов. Судебные иски, составление договоров и прочие справки не вызывали удивления: обычная рутина.

Только вот сильно отвлекал детектор на входе. С самого утра он барахлил: сработал на Серёжу Шторма, скорее всего на его браслет. Потом начал пищать на предпринимателя Масленникова, хотя у него при себе была только стопка купюр, да дорогая ручка.

Ближе к концу рабочего дня детектор пищал уже от каждого движения, даже на охранников, которые пытались его наладить. В итоге Зарудин приказал его временно отключить.

Последнего клиента, преподавателя столичной школы Дара имени Фрунзе, магистра водных стихий Марию Федоровну Захарову, он обслужил уже в полной тишине. С Марией Фёдоровной они общались со времён школы, так что они успели выпить чашечку кофе с ложкой коньяка, обсуждая не только документы.

Когда же она ушла, и Михаил Семёнович усталый, но довольный, закрывал контору, к нему подошла женщина в сопровождении трёх крепких мужчин.

Одного взгляда на нашивки на груди хватило понять, кто перед ним: из красного треугольника ошейника вырывались три собачьих головы. Церберы.

— С кем имею честь? — вежливо спросил адвокат, опуская руку с ключом и пряча его в магической тьме.

— Михаил Семёнович Зарудный? Меня зовут Татьяна Кислицина. Гончая первого ранга.

— Чем могу помочь Церберам?

— Расскажите, кто из ваших клиентов сегодня больше всего походил на бога?

Зарудин понял, что кроется за этим, казалось бы, странным вопросом.

Понял и побледнел, глядя, как мужчины, выпускающие когти из своих рук, окружают его со всех сторон.

Глава 8. Артефактор четвёртого ранга

Машина ехала по улицам столицы, мягко скользя по гладкому асфальту и останавливаясь лишь на светофорах. Вокруг гудел трафик, но транспорта было сильно меньше, чем в моём мире. Словно здесь развитие технологий чуть-чуть, но замедлилось.

Город очень походил на знакомую мне Москву, но всё же и отличался. Был Кремль, пусть и белый, но не было ГУМа. Был старые поместья и особняки, но не было памятника Гагарину.

Но больше всего город отличался наличием почти посередине, там, где должен был быть Большой театр, огромной, километров на шесть, горы идеальной формы с плоской вершиной.

Наверх вели ступени, на которых виднелись чёрные точки людей. Кто-то поднимался, кто-то спускался. Кто-то переходил на эскалаторы — тёмные линии, которые двигали прохожих в разы быстрее.

На горе же возвышался храм. Нет, не так: Храм. Он походил одновременно на Парфенон с его могучими колоннами и треугольным портиком, и на собор Петра и Павла с огромным куполом. А по бокам стояли похожие на минареты башни, опоясанные, как змеями, металлическими растениями.

Храм девяти богов, что правили этим миром. Место, где они собирались вместе и вершили судьбу планеты. Там же они и погибли, о чём напоминали разрушения, видные даже издалека: проваленная крыша, половинки колонн, несколько комплексов ПВО. Такого соседства бессмертные точно не допустили бы.

Однако к Вершине мира, как называли местные эту гору, нам не нужно. Наша дорога лежала ближе к окраинам, в здание старого завода из красного кирпича со стальными балками перекрытий, которые бы с удовольствием воспел Маяковский.

Гильдия Артефакторов.

Внутри здание бывшего завода было разделено на две зоны: административную и торговую. Сначала мы прошлись по рядам, и я с интересом изучил прилавки.

Полудрагоценные камни, инструменты для резьбы и ковки, простые металлы вроде олова и меди, которые добавляются для укрепления.

Электронные паяльные станции, мультиметры, способные измерять не только силу тока с напряжением, но и потоки магической энергии.

Увеличительные стёкла, лупы-артефакты, защитные амулеты для работы с другими артефактами.

Отдельно шли прилавки с магическими инструментами для разных профессий: магометры и магические скальпели для медиков; сканеры различных энергий для спасателей; защищающие от прослушки амулеты и браслеты для предпринимателей, чиновников и параноиков.

Оружейный отдел был огорожен специальными воротами, у которых стояли парни с мощными шеями и топорщащимися пиджаками. Мне хватило короткого взгляда, чтобы понять: перед нами настоящие боевые одарённые, усиленные не только артефактами поддержки и защиты, но и классическим оружием: пистолетами и длинными ножами.

Однако в целом увиденное меня скорее разочаровало. Да, были интересные решения, прагматичные наработки, но приборы и инструменты без магической составляющей выглядели значительно более привлекательными.

Видимо артефакты в этом мире ещё не успели стать неотъемлемой частью цивилизации.

— Артефактное оружие пользуется спросом? — спросил я у Антона, который шёл за мной следом, как классический телохранитель. Ему не хватало только чёрных очков и проводка в ухе для полноты картины.

— И да, и нет. — Он кивнул проходящему мимо парню. Видимо знакомый. — Опытный маг легко отобьётся от большинства атакующих артефактов. Для него обычная пуля представляет угрозу в разы больше, поскольку он может не среагировать на выстрел. Артефакты ближнего боя хороши, особенно со всякими дополнениями в виде яда или заморозки. Но кто будет ждать, пока добежишь, если тебя можно зажарить или пристрелить на подходе?

Я оглянулся, чтобы увидеть, как он пожимает плечами. На его губах была привычная лёгкая усмешка. Мы прошли мимо оружейного отдела и двинулись к административным помещениям.

— Зато защита, вижу, пользуется спросом, — заметил я.

— О, да, молодой человек! Защита во все времена требовалась всем, особенно разумным людям. Она позволяет действовать смелее.

В наш разговор вмешался седой дедушка в ярком восточном костюме, с большим носом, курчавыми, почти белыми бровями, изрезанными морщинами щеками и очень, очень хитрыми глазами, скрытыми изящными очками.

Он почтительно поклонился и представился:

— Саим аб Рахман, артефактор четвёртого ранга, специализация — защитные артефакты. Не только пошлые амулеты, — он позволил себе пренебрежительную улыбку, — но и действительно уникальные инструменты.

Я усмехнулся, но всё же остановился. После неприятного утра мне требовалась разрядка.

— Что ж, уважаемый, порадуйте моё сердце вашими достижениями, — переходя на чуть витиеватый восточный говор, предложил я. — Что вы посоветуете для покупателя вроде меня?

Сами аб Рахман демонстративно отступил на полшага, внимательно осмотрел меня как племенного верблюда (тьфу, всё, пошли восточные метафоры), поправил очки и, широко улыбнувшись, сообщил:

— Я вижу, что вы человек непростой, а значит и товар вам нужен непростой. Вижу, что вокруг вас строят козни сильные люди, а значит вам нужна серьёзная защита.

Жестом волшебника он достал небольшую пластину золотистого цвета. Она сверкнула в свете ламп. По поверхности были расставлены кристаллы нескольких цветов, плюс вполне искусная таушировка медью, серебром и золотом, когда на основном металле делают углубления, а потом туда вбивается другой металл.

— И что же может эта штука? Похожа на капот от игрушечной машины, — спросил я, чем вызвал у Саима аб Рахмана сужение хитрых глаз.

Несколько человек вокруг остановились и решили посмотреть на представление. Судя по всему, они знали продавца:

— Давай, Саим, покажи молодёжи, что значит хороший товар!

— Покажи силу Гильдии!

Краем глаза я обратил внимание, как из административного блока вышло двое мужчин в дорогих костюмах. Очень дорогих, поскольку они были из магической ткани. Я аж на секунду отвлёкся от продавца, который начал что-то говорить про свой товар.

Ткань, как и картон — очень плохой материал для сохранения Дара и создания артефактов. Слишком быстро выветриваются. Многие пытались сделать мантию-невидимку или скатерть-самобранку, но дальше детских сказок это не шло.

Здесь же чувствовалась сила.

— Молодой человек! Для кого я тут рассказываю? — возмущённо вернул меня в реальность торговец. — Могу вам не демонстрировать способности моего артефакты четвёртого уровня.

— Простите, отвлёкся, — извинился я без тени сожаления. — Прошу, показывайте.

— Что у вас тут происходит? — с любопытством подошли к нам те мужчины в магических костюмах.

Говорившим оказался парень помоложе, лет двадцати. Второму было лет шестьдесят.

— Да вот, господин председатель, показываю юным покупателям, что такое хорошие артефакты от опытных мастеров, — сказал аб Рахман.

— Ну покажи, мне тоже интересно, до каких высот ты поднялся, — с улыбкой предложил «господин председатель».

«Явно из элиты местной, раз такой юный занимает высокий пост», — подумал я.

— И не говори. Судя по роже — один из внучков Чумы, в смысле, Чумова, — вдруг ворвался в мою голову голос.

Кефир вернулся! Мог бы предупредить!

— Не кричи на бедного Кефира, кем бы он не был. А меня мог не бросать одного: я вышел из астрального путешествия, узнал много чего нового, а тебя рядом нет.

Я слегка дёрнулся, чем вызвал смех у наследника некого Чумы.

— Не переживайте, уважаемый. Саим хороший мастер, пусть и слишком агрессивно продаёт. Но такой он человек. — Он протянул мне руку. — Роман Чумов. Грандмастер разложения, а также председатель Совета Гильдии артефакторов.

— Сергей.

— Просто Сергей? — прищурившись уточнил Чумов. Не дождавшись ответа, он кивнул. — Хорошо. Саим, тогда тебе слово. Удиви нас.

— Спасибо, господин председатель. Позвольте вам показать вершину артефактов защиты. Многие из вас знают, — он обратился к небольшой толпе, что уже собралась вокруг нас, привлечённая шумом и присутствием высоких чинов Гильдии, — основная проблема защитных артефактов — это запас энергии и узкий спектр. Иными словами, защита действует относительно недолго сама по себе, после чего быстро начинает потреблять силу своего хозяина. Это решено за счёт создания системы накопительных кристаллов, которые аккуратно заряжаются, как батарейка, в процессе носки.

Народ вокруг закивал, хорошее решение.

— Проблема же спектра — это возможность защититься от атак воды, но невозможность отразить пламя. Защититься от тьмы, но пострадать от родственного разложения.

Аб Рахман демонстративно поклонился в сторону Чумова.

— Мой артефакт решают эту проблему и защищает от атак до третьего уровня от всех девяти основных стихий, что и делает его артефактом четвёртого уровня.

После этого вокруг повисла тишина. Действительно, серьёзная заявка на успех. Я заинтриговано сузил глаза, изучая предмет Взглядом артефактора.

— И сколько стоит подобная вещица? — присоединился к обсуждению второй мужчина, стоявший рядом с Чумовым.

Его голос звучал ровно, но торговец уже почувствовал интерес.

— Варлам Семёнович, как приятно, что вас заинтересовала моя работа, — Саим поправил очки на толстом носу. — Понимаю ваш интерес, вещь уникальная и крайне практичная. Учитывая особенности технологии и то, что использованы божественные камни, которые, как вы знаете, требуют особого разрешение на использование, то разумная цена на покупку такого артефакта составит всего ничего — пять тысяч золотых.

— Сколько-сколько? — выпучил глаза Кефир, превращаясь в почти ту же лисичку, которой был после чая с бергамотом. — За эти деньги можно половину твоей хаты привести в порядок.

Меня тоже заинтересовала цена. Я ещё раз осмотрел артефакт, но понял, что нужно приблизиться.

— Позвольте изучать вашу пластину поближе, — попросил я, разрушив тишину.

Саим аб Рахман посмотрел на меня, как появившегося из пустыни джина, но потом узнал:

— А, молодой человек. Конечно, оцените работу. Думаю вам, — тут он подмигнул, словно точно знал, какой уровень магии у меня, — Щит Саллаха пригодится. Да, это название артефакта!

Народ начал обсуждать Щит, его цену и особенности. Я же внимательно изучал артефакт вблизи. Но мне сильно мешали.

— Так, Сергей, быстро введи в курс: что ты тут забыл? Решил поиграть в игрушки? А кошелёк, где деньги лежат, не забыл? Тебе нужно искать тот круглый шар, самку и быстренько отпускать меня. Мало того, что шляешься непонятно где, и планируешь тратить деньги, которых у тебя, судя по всему, нет, так и меня оставил одного! А на меня сел этот, второй, что дома остался!

— В следующий раз не буду тебе наливать чай. Знал бы, — мысленно ответил я.

— Не-не! Ты открыл мне портал в другое измерение, я узнал столько нового...

Меня что-то беспокоило, но пока я не мог понять, что именно, поэтому старался не слушать лиса.

— Позволите? — попросил меня Роман Чумов, и нехотя я отдал, всё пытаясь понять, что я не заметил.

Он вместе со своим коллегой изучил Щит Саллаха, кивнул, после чего предложил:

— Давайте его испытаем. Это будет хорошая проверка.

Саим будто этого и ждал.

— Отличная идея, господин председатель! Предлагаю выйти представителям различных стихий и встать рядом, а затем по очереди направить атаку в сторону Щита.

Народ засуетился и спустя пять минут перед нами стояла очередь из семи магов, способных выдать атаку третьего уровня.

— Не все девять, но зато все как на подбор — красавцы! — восторженно говорил аб Рахим, готовя артефакт к представлению.

Мы перешли в специальный закуток, где нам выдали наушники и защитные очки, а сам Щит поставили на постамент.

— А почему не на человека? — заинтригованный Кефир задал вопрос, который меня тоже беспокоил.

— Начинайте! — объявил торговец, после чего один за другим одарённые выпустили по заряду магии.

Чёрные, зелёные, жёлтые и красные всполохи осветили закуток. Щит Саллаха устоял, не пустив магию ближе, чем на двадцать сантиметров. Раздались аплодисменты, артефактор начал кланяться.

— Вы закончили развлекаться? — вдруг спросил за моей спиной Антон.

А забыл про него, поэтому вздрогнул.

— Нет, мы ещё не сделали то, ради чего приехали.

Но вместо того, чтобы вернуться к прилавкам и администрации, я вышел вперёд и спросил:

— Уважаемый мастер, подскажите, как долго восстанавливается энергия кристаллов?

— Достаточно быстро, чтобы не беспокоиться, — махнул рукой Саим аб Рахим.

— То есть, если сейчас эти господа ударят во второй раз, то артефакт выдержит?

Я не успел закончить вопрос, как один молодой парень с гиканьем поднял руку и ударил огнём по Щиту. Торговец в этот момент подскочил и бросился вперёд.

Артефакт выдержал, а Саим опустил руку, которую только что тянул вперёд, поправил свои яркие одежды, и с серьёзным видом сказал:

— Как видите, всё в порядке.

Но Чумов и его взрослый коллега смотрели уже гораздо менее благосклонно. Поэтому я добавил:

— Предположу, что причина в том, что защита от пламени — это единственный божественный камень в вашем Щите. Остальные кристаллы опустошены и это видно даже отсюда.

Все резко повернули головы, кто-то сделал шаг ближе. Те, кто разбирался в артефактах, достали увеличительные стёкла и проверили.

— У вас глаз алмаз, Сергей, — тихо сказал Роман Чумов.

— И ещё вопрос. А двадцать сантиметров защитного поля вокруг артефакта так и останутся или всё-таки расширяться на всё тело? Иначе как-то обидно защищать сердце и потерять голову.

Я говорил спокойно, даже с какой-то наивностью, но у аб Рахима начало дёргаться правое веко.

— Что ж, Саим, — сказал Варлам Петрович. — Мы оценили твою презентацию и услышали твои пожелания по цене. Мы обсудим этот вопрос и вернёмся после принятия решения.

Все вокруг поняли, что представление закончилось, и разошлись. Остались только представители администрации, аб Рахим и мы с Антоном. Ну и лисом, который сейчас сидел на полу и смотрел на людей со странным выражением сострадания и отвращения.

— Вот так и потеряло головы треть армии, когда поверили в непроверенное средство.

— Ты про штурм Храма? — спросил я.

— Кхм, что? — делая невинные глаза спросил лис.

— Кефир, нам надо будет поговорить.

— Кефир? Кто такой Кефир? Если ты ко мне, то я Кефариан. — Он задумался, после чего подпрыгнул и встал снова на задние лапы. — Кого ты назвал Кефиром?

Но я уже его игнорировал: ко мне подошёл Роман.

— Сергей, вы очень наблюдательны. Позвольте поинтересоваться, зачем вы пришли в Гильдию? Купить что-то из артефактов? Ищите что-то особенное?

— Отчасти. Мне нужна лицензия.

— В смысле? — удивился Варлам Семёнович. Он закончил разговор с Саимом, и тот бросая недовольные взгляды на меня, ушёл.

— Хочу стать артефактором, легально, покупать хорошие материалы и продавать свои артефакты. Но для этого нужна лицензия.

Можно было бы наплевать на лицензии и местные правила. Но опыт моих жизней показал: на старте, особенно пока выглядишь молодо, бумажка защищает тебя и успокаивает клиентов. А сфера, в которой ворочаются такие деньги, не говоря о вопросе жизни и смерти, лицензии, правила, разрешения — это основа основ.

— А, вы про получение ранга, — заулыбался Роман. — Да, вы правы, Сергей. Для легальной работы нужно получить ранг в Гильдии. Вам повезло, этим вопросом как раз заведует мой дядя Варлам Семёнович Мосин. Дядя, сможете помочь молодому человеку?

— Учитывая, что он разобрался в слабых местах артефакта третьего уровня, который пытались выдать за четвёртый, думаю он сможет справиться с тестом.

— Тестом? — удивился я.

— Конечно! А как вы думали? Выпускать от имени Гильдии в мир персонажей, которые быстрее взорвут себя, чем клиента — это плохо для репутации.

— Логично, — кивнул я. — Что ж, тогда расскажите, когда и где я могу пройти экзамен?

Чумов и Мосин переглянулись.

— Сегодня уже закончился, а следующий через неделю.

Я скривился так, что даже лис откомментировал:

— Ну это даже неприлично, Сергей. Они подумают, что у них на рубашках какое-то птичье дерьмо, а не классический костюм.

— Простите, думал, что экзамен чаще проводят, — постарался я сгладить конфуз.

Без лицензии я ничего не смогу купить, а не купив — ничего не сделаю и не продам. В итоге ни Инъектора, ни дома.

Видимо на моём лице проскользнула такая мука, что Роман заулыбался.

— Я вижу, что у вас какая-то нужда, Сергей. Давайте пройдём в мой кабинет и обсудим варианты.

Они повели задумчивого меня в сторону административной части.

— Так, нужно оформить пропуск, — сказал Роман, получая бланк от администратора за стойкой у самой двери. — Как вас по батюшке, уважаемый Сергей?

— Не надо, — вскрикнул Кефир, но я уже открыл рот:

— Сергей Иванович. Сергей Иванович Шторм.

Лица Чумова и Мосина потемнели.

Глава 9. Про мусор и собак

Роксана смотрела за окно и наблюдала за тем, как люди суетятся на площади. Готовился концерт — один из сотен, которые проходили в рамках подготовки к юбилею Победы.

На этой площадке должны были выступать старички, группа «На Верх», и Привалова не заметила, как начала напевать любимую песню детства.

За спиной раздался добрый смех.

— Ты всегда была музыкальна. Если бы не Дар, тебе стоило бы пойти в музыку.

Роксана повернулась спиной к окну и увидела брата, который сидел за небольшим столом. Перед ним стоял портативный компьютер — не огромная коробка с пузатым монитором, а изящная конструкция, которую можно было легко сложить и положить в портфель.

Дорогущий и удобный. Всё как любит брат.

Сам мужчина был лет на пять старше Роксаны и в свои двадцать пять успешно строил карьеру в государственных органах. Он выделялся на фоне многих благодаря своим длинным, до лопаток светло-русым волосам, а также высокому росту. Мало кто мог смотреть на него с высока.

Дополнялось это мощнейшим Даром, который почти не уступал силе Привалова-старшего, князя пламени, заседающему в Совете Князей.

Иногда Роксана думала, что она — свечка на фоне лесного пожара. Но этот пожар, опасный и непредсказуемый с врагами семьи и страны, никогда не опалял младшую сестру.

— Музыка осталась в прошлом, — ответила девушка. — Меня больше интересует настоящее, Кирилл.

Кирилл Юрьевич Привалов, министр безопасности Восточного округа, покачал головой.

— Ты даже сейчас более поэтична, чем большинство официальных словоблудов на дотациях. Возможно, мы потеряли, отдав тебя в антитеррористическое подразделение. Думаю, что в департаменте культуры ты бы смогла навести шороху.

Он широко улыбнулся, и Роксана не смогла ему перечить. Через секунду он стал серьёзным.

— Я навёл справки. Воронова действительно защищает Шторма, прошлая санкция на применение силы кончилась. Получить новую сейчас не удастся, поскольку все ищут артефакт.

— Думаю, что он уже бесполезен, — уверенно сказала Роксана.

— Мои источники с тобой не согласны, сестра, — Кирилл говорил спокойно, констатируя факт, без попытки поддеть сестру. — Он едва-едва обладает силой. Тебе просто не повезло, он тебе перехитрил, используя особенности своего открывшегося Дара.

— Но, брат, он никогда...

— Такое бывает. Я поднял документы. Самый поздний Дар открылся в тридцать шесть. Правда, это было первое поколение.

Кирилл откинулся на спинку кожаного офисного кресла и задумался.

— В общем, атаковать в лоб его нельзя. Возникнут вопросы к моему отделу, что не обеспечиваю безопасность, — его глаза блеснули. — Но я уже предпринял меры, чтобы твой друг не расслаблялся.

***

Чумов и Мосин смотрели на меня нахмурившись. Мосин сжимал кулаки, а Чумов сверлил взглядом так, словно готовился разложить меня своей магией.

— Купил бы пару камушков и чуть серебра — и пошёл бы домой. Блинчики кушать, да чай пить, — мечтательно протянул Кефир.

Идея, конечно, хорошая, да только не прокатило бы. Для нужных мне материалов всё равно пришлось бы разбираться с властями.

Меня больше беспокоило, что вокруг тел чиновников начали появляться потоки энергии.

— Судя по выражению ваших лиц, вы готовы атаковать меня, — прямолинейно заявил я. — Чем я вызывал столь бурную реакцию, господа?

Первым в себя пришёл Мосин. Он чуть расслабился и даже позволил полуулыбку.

— Шторм. Мы наслышаны о том, что произошло две недели назад. Департамент безопасности сообщил, что все погибли.

— Это правда: на нас напали и уничтожили семью. По случайности меня не тронули. А затем меня укрыла бабушка, пока всё не улеглось.

— Госпожа Воронова? — удивился Роман. Слишком сильно.

— Он что-то знает. Смотри как вылупился, — прокомментировал лис, подёргивая всеми четырьмя ушами. — Видимо он из тех, кто был в курсе всего.

Однако он справился с собой:

— Приношу свои соболезнования. Утрата такой важной семьи для общества — это удар по нашим устоям.

Парень склонил голову.

— Что ж, молодой человек, давайте поговорим по поводу вашего запроса на ранг артефактора, — перевёл тему Варлам Семёнович Мосин. — Сегодня экзамен закончился, но вы проявили завидную наблюдательность и понимание ремесла. Честно скажу, мне любопытно, что вы можете показать.

— Буду рад показать свой уровень.

— Не сомневаюсь, — кивнул Варлам Семёнович. — Поэтому я готов записать вас на тест без дополнительных документов и рекомендаций.

— Благодарю.

— Давайте зайдём, вы заполните бланк.

Мы зашли, оформили необходимые документы, и я уже предвкушал, как утру нос этим чинушам. В моей голове проносились схему и руны, конструкции и материалы. Оставалось лишь увидеть само задание и показать себя во всей красе!

— Что ж, господин Шторм, — довольно сказал Мосин. — Спасибо за то, что выбрали нашу Гильдию. Верим в ваше светлое будущее. Ждём вас на следующей неделе, ровно в девять утра. Не опаздывайте.

Что, простите? Экзамена сейчас не будет?!

Видимо эти вежливые рожи меня слишком успокоили, и я посчитал, что мне дадут зелёный свет прямо сейчас. А оказалось нет.

— Я с удовольствием посмотрю, как вы будете проходить тест, Сергей, — сказал Роман. — Позвольте я вас провожу.

Пока мы шли по торговым рядам на выход, на нас смотрели многие. Однако мне казалось, что меня ведут под конвоем, на казнь.

Потерять неделю из-за бюрократии! Не иметь возможности действовать официально. Не иметь ни силы, ни денег, чтобы защитить себя.

Это слишком походит на мои первые жизни, которые длились, между прочим, обычно недолго. Но сейчас у меня нет запаса прочности в виде бессмертия. Любая случайность и я растворюсь в вечности.

— Сергей Иванович! — повысил голос Антон.

Оказалось, что я уже какое-то время не реагировал вопросы Романа.

— Вижу вы задумались о перспективах. Похвально. — Это звучало очень странно от человека, который всего на несколько лет старше Сергея. — Думаю, что вам будет интересно заглянуть вот сюда.

Он указал рукой в сторону, и я увидел небольшой опрятный магазинчик. Вывеска гласила: «Золотое руно: официальный магазин Гильдии артефакторов».

Роман не мог не заметить, как у меня загорелись глаза.

— А вы действительно фанат. В этом магазине вы сможете приобрести некоторые инструменты и часть материалов, которые позволят вам подготовиться к тесту. Вместе с пособием. Используйте время с умом, Шторм.

Чумов сделал шаг ближе и сказал гораздо тише:

— Тем более всем интересно, как вы сможете справляться с артефактами разной мощности.

Махнув рукой, он ушёл, оставив меня сжимать кулаки. Реакция была телесной, молодой, но и моя душа, моя личность была возмущена. Все считают меня маячком, который приведёт их к цели. И самое обидное, что мне в любом случае придётся это делать!

— Вы сюда надолго? — заговорил Черкасов. — Нужно возвращаться.

— Почему?

Антон пожал плечами.

— Можешь идти в машину, мне пять минут, гляну, что здесь есть.

Охранник ушёл, оставив меня среди прилавков. Выбор оказался небольшим, как раз для начинающих артефаторов. Если кристаллы и камни были представлены в каком-никаком разнообразии, то металлы были только простые: медь, олово, пара мотков серебряной нити.

Первым делом я взял пособие для теста, которое стоило три золотых. Затем выбрал новый нож для гравировки. Плоскогубцы решил здесь не брать. Среди небольших куч камней нашлись гематит, блестящий как отполированный магнит, и фиолетовый в полоску флюорит.

Эти два подойдут для поисковой части моего Следопыта. Да, силы там будет с рюмку вина, но для начала сойдёт.

Однако мне требовался материал, который будет способен сузить диапазон поиска. Иначе артефакт будет находить всё, что излучает силу. Иными словами — ничего полезного, потому что даже старое дерево или огромный камень, на котором пятьдесят лет играют дети, имеют признаки силы.

Нужен был фильтр, который позволит искать именно воздушную «ноту».

Но, как назло, ничего хорошего не было. Со вздохом пошёл на кассу, думая, где поискать подходящие ресурсы, да ещё желательно, чтобы это было бесплатно.

— Ты не выглядишь довольным, — сказал Кефир.

— Не нашёл то, что поможет нам ловить ветер.

Чтобы не расстраиваться, взял ещё один лист меди толщиной около миллиметра.

Продавщица за прилавком, обычная женщина лет пятидесяти, пробила товары и изучила пособие по тесту.

— Учтите, там на тридцатой странице опечатка по поводу техники безопасности. Уже второе издание исправить не могут, — предупредила она. — С вас сорок пять золотых, молодой человек.

Я поперхнулся от суммы. Это была вся наличность, что у меня остался. А ведь нужно иметь запас, да и не всё я смог здесь купить.

— Простите, а что так дорого вышло?

— Дорого? — удивилась продавщица. — У нас самые низкие цены на расходники. Тем более вы взяли хороший нож, он стоит двадцать золотых. Плюс медь взлетела в цене.

Я попросил убрать нож, и цена сразу упала до приемлемых двадцати пяти. Какой-то у меня есть, достался от Сергея, так что первое время протяну.

Достав деньги, я уже приготовился платить, как меня отвлёк шум. Будто кто-то тряс погремушку. Оглянувшись на звук, я увидел Кефира, который толкал потрёпанную картонную коробку на полу. Внутри неё лежал всякий мусор: разбитые тарелки, чашки, мелкие камни, какие-то провода.

Однако я пригляделся и чуть не сел прямо у прилавка.

— Простите, а что у вас там за коробка? — спросил я у продавщицы.

— Да так, мусор. Кто-то зайдёт и уронит товар, иногда мы зацепим что-то. Иногда клиенты приносят и дарят всякое, «на помощь молодым дарованиям», — издевательски произнесла она. — В общем, это списанное, что пойдёт в конце недели на свалку.

— Если списанное, то значит не нужное? Позволите глянуть? — сделав невинные глазки, спросил я.

Продавщица подозрительно посмотрела на меня, изучила коробку, но, не найдя там ничего ценного, поставила её на прилавок и широким жестом предложила поковыряться.

Я не стал себя упрашивать, так что через несколько секунд я достал несколько камушков и моток ржавой проволоки.

— Ты тоже заметил, молодец, — похвалил меня лис.

Да, среди кучи хлама лежали крупицы золота. Точнее, моток платиновой проволоки, покрытый стальным слоем.

Платина не ржавеет, как и золото, но в некоторых случаях создаётся «бутерброд» из металлов. И не очень опытные люди могут не обратить внимание, отвернувшись из-за ржавчины.

Однако самое ценное оказался небольшой, даже крошечный кусочек металла красного цвета. Такого я никогда не видел, но его сила чувствовалась даже на расстоянии. Продавщица не могла этого понять, потому что не была одарённой.

Пусть мне сейчас и не нужен такой материал, но судя по уровню магического излучения, это что-то божественного уровня. Оставлять это на свалке — грех для артефактора.

Упаковав покупки в бумажный пакет, я выскочил на улицу, огляделся и застыл. А машина где? Где Антон?

Попытался вспомнить, где мы парковались. Но голова в упор не видела ответа. Вроде недалеко. Нужно пройтись и осмотреться.

Сделав небольшой круг у входа в Гильдию, я остановился в раздумьях. Доехать до дома можно и на такси или даже на общественном транспорте, благо автобусы и метро на месте.

Однако странно, что Черкасов исчез. Он спокойно и внимательно за мной наблюдал, выполняя приказ Вороновой. Может изменился приказ? По спине пробежала дрожь. Неужели артефакт нашли и теперь я не нужен?

— Кефир, ты можешь почувствовать Инъектор? Он сменил положение? Есть ли где-то выплеск энергии?

— Ты сейчас с кем разговариваешь, прозрачный? — флегматично ответил лис. Всё он прекрасно понял, просто игнорирует.

— Кефариан, кто-то нашёл Инъектор! И это не я! — зверея прошипел я.

Лис повернул голову, посмотрел на меня своими золотистыми глазами.

— Тебя били по голове, пока меня не было? Не чувствую изменений. Артефакт всё также недоступен, но сообщает, что разваливается потихоньку.

— А как ты это понимаешь? Что он ломается?

Кефариан замялся, облизал лапу, как какой-то кот. Убедившись, что я всё ещё смотрю на него, вздохнул грустно.

— Просто знаю. Считай, что я чувствую это. — Он понизил голос: — Прямо скажу: ощущение не из приятных.

Пришлось потереть глаза, стараясь чуть расслабиться и задуматься о том, что делать дальше.

— Хорошо. Тогда поищи Антона и нашу машину вокруг.

— И как я это сделаю, прозрачный?

— Не знаю. Ощути энергию. Почувствуй запах, в конце концов.

— Я что тебе собака?! — возмутился Кефир.

— А лисы разве не из семейства собачьих?

— Зоолог доморощенный! Лучше бы свою магию применил! И мозги!

Он возмущённо бормотал себе под нос, одновременно двигаясь в сторону машин, прижав морду к земле. Видимо действительно попробовал искать запах.

Меньше, чем через минуту его сине-рыжий хвост встал торчком, и походка стала веселее. Стараясь не бежать, я с достоинством пошёл за ним, словно всё так и было задумано.

Через несколько рядов я действительно увидел нашу мрачную машину. Ускорив шаг, я обогнал замершего лиса.

В момент, когда я приблизился к машине, пассажирская дверь открылась и навстречу мне вышла женщина лет сорока. На ней был длинный плащ стального цвета, а на лацкане висел яркий значок: красный треугольник и три оскаленные собачье морды, вырывающиеся из треугольника, как из ошейника.

— Добрый день. Вы тоже потеряли свою машину? — улыбнулся я, чувствуя, как по мне побежали неприятные мурашки.

Причём бежали они не по телу, а по моему духу.

— Сергей Шторм, как я понимаю? — вместо ответа сказала она. — Я Татьяна Кислицина. Гончая первого ранга.

Она протянула руку, и я её пожал. По ладони пробежали неприятные искорки, словно на меня замкнули электрическую цепь.

— Очень приятно. Чем могу помочь?

Я краем глаза постарался найти Кефариана, но тот словно сквозь землю провалился.

Женщина внимательно изучала меня, не отпуская руку. Это становилось неприлично. Я постарался вежливо освободить руку, но Татьяна меня не пустила.

— У вас есть что скрывать от Церберов?

«А адские псы здесь при чём?» — нахмурился я, но вслух сказал иное.

— Беспокоюсь о вашей репутации: вдруг кто увидит, что вы ручкаетесь со Штормом.

Татьяна вдруг улыбнулась и её карие глаза сверкнули. Но через мгновение она снова стала сосредоточенной и серьёзной.

— Нашей репутации мало кто может навредить. Даже боги не могут устоять перед нами.

Вдруг я понял и прищурил взгляд. Увиденное меня потрясло.

Несомненно, Гончая обладала Даром. Очень сильным Даром. Однако он был необычным. Если сила одарённого —и бога — стремится выбраться из тела, подчинить пространство себе, то её энергия словно поглощала силу. Заставляла вытекать из тела.

Карие глаза затягивали, а электричество в ладонях становилось всё более и более неприятным. Мой дух, моя суть вдруг начала колыхаться, сопротивляться, надеясь сбежать от этого засасывающего водоворота.

Будто я стоял перед вершителем судеб, способным осудить не только человека.

В глазах потемнело, ноги стали ватными, и тут Кислицина спросила:

— Кстати, господин Шторм, скажите, вы случайно не бог?

***

Адвокат Михаил Семёнович Зарудный сидел в своём кабинете, уперев локти в стол. Руки дрожали, а рюмка коньяка норовила разлиться на несколько чистых листов.

Плотный чёрный слой тьмы окутывал стены и пол с потолком, но даже этого адвокату казалось недостаточным. Ему казалось, что сейчас снова вернётся женщина с затягивающим душу взглядом, увидит все его секреты, вывернет наизнанку. Задаст вопросы.

И даст ответы.

Сделав скупой глоток пятизвёздочного Арарата, Михаил Семёнович пришёл в себя от жара в горле. Этот жар напоминал ему о том, где он сейчас: в своей конторе, в своей крепости, где он, взрослый мужчина, обладающий сильным магическим даром, способен дать отпор многим и многим.

Пером и мечом, как говорили раньше.

Но всё же несмотря на это, его била крупная дрожь. Ему было пять лет, когда случился Штурм. Когда за три дня половина города превратилась в руины, а количество крови на улицах позволяло купаться в ней.

Он помнил, что значит сила богов. Помнил и молил судьбу, чтобы этого больше не повторилось. Не снова. Только не боги.

А сейчас он узнал, что в мир, в его город, пришёл кто-то из этой мерзкой породы. Был рядом с ним.

Зарудный сжал кулак, и чёрная пелена растворила хрусталь рюмки, обволакивая коньяк бархатистой тьмой.

После чего залпом выпил. За победу.

Боги должны оставаться мёртвыми. Все до единого.

Глава 10. Смерть богам

— Господин Шторм, скажите, вы случайно не бог?

Стоило ей это сказать, как по моему тела прокатилась настоящая волна ужаса. Она исходила из ладони Кислициной, быстрым маршем захватывая клетку за клеткой, сустав за суставом.

Я не мог ничего сделать: мне не хватало внутренней силы, да и приобретённый Дар ветра тоже трепетал перед ней, как милый кролик перед пастью мегалодона. Хотел выпрыгнуть из своей шкуры и с воплем убежать подальше.

Её странная сила выворачивала меня наизнанку, заставляла цепляться за несуществующий цикл перерождения, мечтая покинуть вселенную и забиться в место, гораздо более спокойное и мирное.

Я уже видел свою смерть. Давно понял, как только началась эта паника, что задача Церберов и Гончих находить и убивать таких как я. Им это уже удалось пятьдесят лет назад, а значит они смогут повторить.

Если не хватило сил верховным богам этого мира, то как смогу сопротивляться я? Без цикла перерождения, без сил, с еле теплящимся Даром? Моя недолгая песенка в этом мире спета.

Моя жизнь подошла к концу. Не стать мне настоящим богом.

Я почувствовал, как внутри меня что-то лопнуло и сердце, бившееся до этого момента в безумном темпе, пропустило удар. Ноги подкосились и в колени впились иглы. Словно на горох поставили.

— Без унижения не можете, — пробормотал я.

В ответ я услышал тишину, шум ветра и проезжающих мимо машин. Шелестели листья на деревьях вокруг парковки, гудели двигатели и издалека донёсся гудок электрички.

Я жив?

— Господин Шторм, поднимитесь, пожалуйста.

Голос Гончей слегка изменился. Стал вежливее? Неувереннее?

Открыв глаза, я понял, что до сих пор сжимаю руку Кислициной, но стою перед ней на коленях. Вот тебе и иглы, только брюки испачкал.

С трудом поднявшись с земли, я увидел бледное лицо Черкасова: Антон сидел в машине и его руки впились в руль, чуть ли не ломая его. Только убедившись, что я стою на своих ногах, он чуть выдохнул.

Переведя взгляд на Гончую, я спросил:

— Что это только что было? — мой голос прозвучал неожиданно сурово и даже надменно.

Татьяна нахмурилась, но ответила:

— Вы прошли проверку, господин Шторм. Хотя у меня есть вопросы по поводу уровня вашего Дара и его особенностей.

— И какие же у него особенности? — спросил я.

— Он... — она задумалась. — Странный. Такого я ещё не видела. Но вы точно не бог.

Я внутренне выдохнул. Жить будем. Пока.

— А как вы можете понять, кто бог, а кто нет? — тут я не постеснялся добавить детского любопытства.

Гончая хмыкнула, видя неподдельный интерес в моих глазах. Вряд ли она могла догадаться, что я интересуюсь не из праздного любопытства, а для того, чтобы прикрыть свою задницу, когда восстановлю цикл перерождения.

— У каждого бога есть особая энергия, нить судьбы, которая помогает ему быть иным. Благодаря этой нити они способны на многие ужасные вещи. Однако, именно благодаря этой нити их возможно отследить и уничтожить.

«Нить» — это видимо цикл перерождения. Он действительно похож на нити, которые плавают вокруг духа и тела.

— А нить находят такие как вы, Гончие, да? Вы видите её всегда или только когда касаетесь человека, как сейчас меня?

Дебильный детский противоречивый вопрос. Но как ещё не выдать себя, расспрашивая следователя по божественным делам?

— Нити могут увидеть Гончие, это верно. Но также есть особые артефакты, которые позволяют это сделать. Благодаря одному такому мы и вышли на след и теперь проверяем подозреваемых.

Вот это плохая новость. Значит существуют инструменты, которые способны отслеживать богов? И где я попался? Я же был в поместье Вороновых и дома в основном. В продуктовом магазине? Или здесь, в Гильдии?

Адвокат. Там сработала рамка металлодетектора! Значит внутри был не только сканер металла, но и что-то магические и антибожественное! Чёрт! Плохо.

— Спасибо за сотрудничество, Шторм. — Гончая коротко кивнула. — Не покидайте город в ближайшее время, у нас могут возникнуть вопросы. Если что, мы вас вызовем.

— Хорошо.

Она сделала пару шагов от машины, но остановилась.

— Что касается вашего Дара, то кажется, что он нестабилен. Как у детей.

Я широко улыбнулся.

— Возможно дело в том, что мой Дар открылся буквально пару дней назад.

Татьяна обернулась, широко открыв глаза.

— Шторм, — прошептала она, и по её лицу скользнуло понимание.

***

Машина неслась по улицам столицы, направляясь в сторону пятидесятиэтажного небоскрёба из стали и стекла. Похожий на меч, направленный в небо, он грозил всем, кто готов нарушить людской закон.

Штаб-квартира Церберов.

Татьяна Кислицина, Гончая, молча ругала саму себя. Среди всех подозреваемых ни один не являлся богом. Она могла бы предположить сбой в технике, такое случалось и раньше, но...

Но глава Церберов никогда не ошибался. Он сообщил о появлении бога раньше, чем сработала сигнализация в адвокатском бюро. Тем более детектор действительно срабатывал весь день, что указывает на явную неполадку.

Однако Гончая не собиралась сдаваться. Проверила один след, проверит и другой.

Её беспокоил мальчишка. Она кляла себя самыми дурными словами за невнимательность. Ну имя и имя. Ну Шторм и Шторм. Есть цель, будет проверка. А то, что она встретила и поставила прилюдно на колени последнего из представителей семьи Хранителей, да ещё и того, у которого Дар открылся во взрослом возрасте. Это было рискованно.

Могли появиться проблемы. А глава не любит, когда у Церберов проблемы. Бешеную собаку он предпочтёт пристрелить.

***

В машине стояла тишина, и лишь лёгкий гул на улице разбавлял её. Даже по затылку и плечам я видел, что Черкасов напряжён и обеспокоен. Он несколько раз оглядывался, брал в руки телефон, но каждый раз откладывал его обратно.

Так в напряжённой тишине мы и доехали до дома.

Когда я вышел, Антон остался на месте и открыл окно.

— Мне нужно отъехать на пару часов. Побудь дома, Сухов за тобой присмотрит. Постарайся сейчас не светиться лишний раз. Гончие не любят, когда с ними играют.

Я не ответил, и он уехал.

— Куда это он так быстро?

Лис появился из ниоткуда.

— Кефир, где пропадал? Видел, как меня пытали?

— Пытали? Разве это пытки? — усмехнулся лис, даже не заметив обращения. — Вот если бы тебе под ногти загнали иголки, а потом с помощью Дара вводили различные стихии, разрывающие твою плоть и основу Дара — вот это были бы пытки.

— Откуда ты о таком знаешь?

— Жизнь непредсказуемая штука. Плюс я любознательный. А ещё у меня хорошая память. Вот и готов делиться интересными фактами. Кстати, сколько сейчас времени? Не время ли пить чай? — затараторил Кефариан.

— Обойдёшься без чая. А то снова улетишь непонятно куда, — отрезал я и пошёл в дом.

Внутри стояла тишина и только из приоткрытой двери столовой доносился звон приборов. Заглянув, я убедился, что Сухов обедает, мрачно изучая стоящий перед ним металлический цилиндр.

— Судя по гравировке, это артефакт. Накопительный? — спросил я, заходя внутрь.

Андрей поморщился, но ответил:

— Ага. Только вот стал в последнее время чутка барахлить. Разрежается слишком быстро.

На его лице было написано такое раздражение, словно все его искры и молнии прилипли к щекам и теперь дёргают их не переставая.

— Позволь, гляну? — Я подошёл к столу и взял с тарелки кусок колбасы.

— Вы же ездили в Гильдию Артефакторов, да? Сделал, что хотел? И где Антон?

— Он уехал, передав тебе обязанности по моей охране. Просил быть поаккуратнее, — сделав невинные глазки, сказал я. — И да, мы были в Гильдии. Пообщались с местным начальством.

Антон выдохнул:

— Ну, если тебе дали ранг, то можешь глянуть.

Он подтолкнул ко мне артефакт поближе и стал пить кофе, почитывая газету. Он не замечал, как Кефир залез на стол и теперь заглядывал в немногочисленные тарелки и чашки.

— Слюни только туда не пускай, — попросил его мысленно.

— Я же тебе говорил, от меня микробов нет.

— Слюни не микробы, а ещё противнее.

Параллельно я изучал цилиндр. Он оказался достаточно тяжёлым и, несмотря на толстый кожух из лёгкого алюминия, запах себя выдавал: внутри находился свинец. В качестве изолятора выступала, видимо, кожа. Вполне обычная свинцовая батарейка, за исключением магического обрамления.

Во-первых, по корпусу спиралью вилась серебряная нить. Сверху и снизу из серебра были сделаны небольшие площадки — к ним прикладывались пальцы. Это позволяло заряжать артефакт и использовать накопленную силу.

— Разумно, — кивнул я сам себе. — Раз одарённый излучает электричество, то зачем выдумывать что-то чрезмерно сложное. Обычная батарейка, да магический затвор.

Руны по корпусу шли той же спиралью, а снизу и сверху, на торцах цилиндра, шла восточная вязь. Такой закрывали выход для потусторонних сущностей. Интересное решение.

— Сколько занимает зарядка обычно?

— Около часа.

— А хватает на сколько?

— До семи минут.

Я присвистнул. Для опасной ситуации, в которой каждая минута играет огромную роль, наличие запаса сил позволяет измотать противника и выиграть бой.

В моём случае такая мощь позволила бы в принципе вести бой, повышая мои скудные возможности как минимум на ранг. Использование внешней энергии — это как плеснуть стакан бензина на костерок: на мгновение будет вспышка, которая отпугнёт или даже ранит противника.

Семь минут энергии — это как медленно лить бензин из канистры, позволяя пламени гореть ярче и жарче гораздо дольше.

Но Сухов оставался злым.

— В последнее время он не держит больше пяти минут. А его я покупал на свои кровные, с зарплаты!

Он стукнул ладонью по столу, заставив Кефира, который втихаря зажевал одну резанку колбасы, подпрыгнуть над тарелками.

— Понял-понял, сейчас проверю, — торопливо сказал я, стараясь отвлечь Сухова. Иначе он увидит исчезающий в воздухе кусок колбасы.

Ещё раз осмотрев цилиндр, я обратил внимание на контакты. Тот, что был снизу, отвечающий, судя по рунам, за выход энергии, выглядел более потрёпанным. Подёргав его, убедился, что держится он хорошо. Проскользив пальцами дальше, по серебряным нитям, нащупал неровности.

— Тоже не то, — проворчал я.

Теперь на меня смотрел не только Сухов, но и Кефариан.

Сосредоточившись и активировав Взгляд артефактора, я изучил структуру материалов своим проникающим зрением. Энергия внутри цилиндра, в его свинцовой части, выглядела как туго скрученное влажное полотенце: плотное и пухлое. Затем шёл слой серебра для изоляции. Судя по потокам, оно же выступало в качестве выводящих линий на внешние контакты.

— Зачем тогда эти линии? — чуть удивлённо спросил я сам себя, ощупывая корпус.

В следующий момент я мягко провёл пальцем от контакта к серебряной линии по корпусу и увидел искорку. Нет, внешне ничего не произошло, но невидимая искорка энергии, заключённая внутри, выскользнула.

Я поднёс артефакт поближе к глазам и даже не поленился достать небольшую лупу, которую нашёл в комнате Сергея.

— Идиот! — возмутился я.

— Эй! Ты кого назвал идиотом? — рявкнул Сухов. — Мелкий, ты что себе...

— Да не ты, товарищ Сухов, — перебил я его. — А тот, кто это сделал. Он, артефактор, говорил, зачем эти линии по корпусу?

Андрей заморгал, но быстро собрался:

— Продавец сказал, что они выступают в качестве дополнительной защиты.

—Идиот! — снова воскликнул я, уже имея ввиду Сухова, но не уточняя. — Это чистый декор! Да ещё и криво приделали. Смотри: между контактами для зарядки и ними должно быть место, зазор. Контакты соединены с внутренней батареей, и внешние линии создают лишь паразитарные токи, из-за чего постоянно утекает энергия! Видимо вначале зазор был, но крошечным, а со временем из-за механического воздействия, сузился.

— И что делать? — уже менее уверенно спросил Андрей.

— Сейчас сделаем надрез, создадим воздушный зазор, а через алюминий магическая энергия не проходит. Так что всё заработает.

Я уже вытащил из кармана гравировальный нож, как Сухов выхватил батарейку из рук.

— Стоп! У меня ещё гарантия. Отнесём в мастерскую, пусть исправляют косяк.

Он убрал артефакт в карман.

— Дождёмся Антона и сгоняем. Покажешь свой ранг, они прислушаются и поправят всё.

— Ну, есть нюанс, — замялся я. — Тест на сдачу ранга у меня только через неделю.

— И ты трогал мой... — от возмущения он потерял дар речи.

Вот, о чём я и говорил: без бумажки ты букашка, а с бумажкой — артефактор. Неважно, что у меня двести лет опыта. С хвостиком.

— Всё, разговор отменяется, поездка тоже. Ещё и чуть не испортил своим ножом, — Андрей окончательно спрятал батарейку за пазуху и сложил руки на груди, будто я собирался выхватить у него артефакт.

Он встал и направился к двери. У выхода он обернулся:

— Поешь, потом занимайся своими делами. Дождёмся Антона и пойдём пообщаемся с нашими пленниками.

Вот тебе и артефакты. Про запертых в подвале людей, да ещё раненных, я и забыл. Надеюсь, они не голодают. Словно отвечая на мои мысли, Андрей сказал:

— Они почти всё время спят, восстанавливаются. Мальчишка хорош, у него действительно есть талант лекаря. Таких на границе не хватало иногда. — Сухов покачал головой в такт своим мыслям. — А второй — классический боевик с небольшим магическим даром. Сила грубая, но эффективная для разборок. На таких, как на собаке, всё заживает.

— Опять вы про собак, — пробормотал Кефир, усевшись на стул, как человек, и глядя на чашки. Он явно ждал, когда лишний человек уйдёт, чтобы начать пить.

— Хорошо, давайте вечером сходим к ним. Узнаем, кто их послал.

Сухов пожал плечами и вышел.

— Ну наконец-то, ушёл. Серёга, давай, тащи чайник, будем пробовать новый чай.

— Воду я принесу, но чай — обойдёшься. Попробуешь кофе. Может ты после него останешься в адеквате.

Спустя минуту я залил чашку растворимого кофе и по комнате поплыл терпкий аромат.

— Фу, гадость. Горько и противно, — сообщил Кефир после первого теста.

— Могу добавить молока. Видел в холодильнике. Сейчас принесу.

Конечно, богу не пристало носить молочко непонятной магической твари, но, погружаясь в рутину, я отдыхал. Даже будучи богом в прошлой жизни, я старался не забывать о людских радостях, в частности, о еде и вине. Они успокаивали, давая иллюзию контроля даже тогда, когда я находился в самом низу иерархии.

— На, пробуй, — я залил чашку молоком наполовину, а также сыпанул сахара. — Теперь у тебя молоко с привкусом кофе. Почти детский коктейль.

Лис с интересом обнюхал чашку, заставляя усы трепетать. После чего медленно глотнул.

— Да, прозрачный, этот вкус гораздо приятнее. И не такой горячий.

Он с удовольствием допил и облизнулся так, что казалось язык сейчас в глазнице застрянет. Затем он потянулся, как человек, который долго сидел за столом, и спрыгнул на пол, уже в естественной позе четвероногого.

— Что ж, у тебя есть время поиграться с теми камушками, что ты набрал. Время идёт, поэтому нам нужно найти Инъектор. Пока он не рванул к демонам собачьим.

Сказав это, он замолк и потряс головой.

— Вот, смотри, уже довели меня со своими собаками! Скоро кусаться и лаять начну. И деревья метить!

Он возмущённо вышел из столовой, давая мне время побыть в тишине. Нужно было решить, что делать дальше.

Во-первых, а также, во-вторых, и даже, в-третьих, нужно найти Инъектор. Чтобы восстановить свои силы, вернуть долг Кефариану, предотвратить взрыв. Последнее необходимо сделать дней за девять.

Также нужно защититься от лишнего внимания со стороны родственников, конкурентов и прочих недоброжелателей. Из-за них бы я затянул поиски до максимума, но задача номер три мешает. А если я найду артефакт, то об этом узнает Воронова.

Я с недовольством посмотрел на браслет на левой руке. Чтоб вам икалось, бабушка. Интересно всё-таки, как она умудряется быть такой молодой? Не лечебная же магия так делает? Процесс старения она не тормозит, это противоречит циклу перерождения.

Плюс срочно нужны деньги, чтобы оплатить ремонт дома. В прошлой жизни у меня был свой небольшой храм, но стройкой я не занимался. Так что со шпателем по стенам не полезу.

Единственное решение, которое я сейчас вижу, если не говорить социальную помощь, которая явно мне не положена и в существовании в этом мире которой я не уверен, это работа по моему профилю.

Артефакты.

Они помогут найти Инъектор, позволят усилить появившийся Дар, выстроить защиту и оказать влияние на людей. А когда я смогу провести ритуал, который так неудачно прервали в прошлом мире, то поднимусь на следующую ступеньку в божественной иерархии.

Да, пока у меня нет ранга, но артефакты для личного использования никто не запретит. Плюс можно походить по соседям, предложить им что-то простое. Вместо печенья на разнос — артефакты.

Кивнув самому себе, я унёс со стола свои тарелку и чашку, быстро помыл. Убрал остатки еды в холодильник и поднялся наверх, в комнату Сергея.

Переставил стол, чтобы на него падало больше света, убрал всё лишнее на кровать, предварительно накрыв её пластиковыми мешками для мусора. Разложил имеющиеся инструменты и материалы. Включил настольную лампу и принялся за работу.

Сначала я изучил инструмент. Граверу требовалось заточка и укрепление рукояти. Плоскогубцы из обычного строительного были великоваты, но меньше я ничего не нашёл. Набор стамесок, надфиль, мелкие отвёртки для тонкой механики в картонной коробке. Баночки спирта и растворителя.

— Для старта сгодится.

Материалов для работы у меня было тоже немного: кое-что из обычных кристаллов, что накопил ещё Сергей; купленные в гильдии гематит и флюорит, платиновая проволока в стальной обмотке; резаная серебряная монета; медная пластинка; кроваво-красный кусочек металла, наполненного силой под самую завязку.

— Ещё коробка!

Я достал из шкафа картонную коробку, убрал остатки скотча, предварительно убедившись, что в нём ни капли магии, сложил на краю стола.

— Будем делать Следопыта.

— И как это будет? — появился рядом со мной лис и сунул любопытную морду на стол. — О, моя коробочка!

Он положил лапы на картон, стянул на пол и улёгся поверх неё.

— Твоя? Получается, это ты там сидел за дверью с птичкой?

Кефир приоткрыл один глаз.

— Было дело.

— Давно?

— Ага.

— А как вышел?

Он демонстративно зевнул и отвернулся. Но потом пробормотал:

— Время пришло.

Лис явно хитрит и не рассказывает слишком многое. Но вроде он скорее за меня, чем против. Учитывая, что союзников в этом мире у меня нет, пусть будет хоть такой.

Следующий час я потратил на то, чтобы раскроить имеющиеся поисковые камни — флюорит и гематит, — на мелкие кристаллики. Я старался делать их максимально плоскими и ровными. В итоге получилось двадцать четыре кристаллика по двенадцать каждого вида.

Теперь их нужно было разместить на основе, которая будет выполнять, как чисто механическую функцию, так поддерживающую магическое поле. Для неё я взял прямоугольную медную пластину и отрезал от неё квадрат, оставив в стороне полоску металла.

Первым делом я разложил кристаллы по кругу, создавая своего рода циферблат или шкалу компаса. В принципе, Следопыт действительно похож на компас, только вместо намагничивания, используется зарядка энергией нужного атрибута: если нужно искать тепло, то заряжаем огнём, если воду, то водой и так далее. Подобное тянется к подобному.

А дальше в дело вступает артефактор, который способен настроить подобный прибор на нужную «волну» и сузить спектр поиска. Например, чтобы при поиске ветра мы не потерялись на берегу моря в сезон бурь.

Собрав круг из камней, где гематит чередовался с флюоритом, я положил руку над предварительной версией Следопыта и аккуратно направил на него свою энергию.

Артефакторы не могли работать только за счёт внешних сил, они были обязаны концентрировать и свою энергию. Дар чистым потоком лился внутрь материала, постепенно напитывая его, как влага напитывает землю. Чтобы потом могло вырасти что-то живое.

Медь слегка звякнула, камни задрожали на пластине. Работает! Основа готова.

Теперь нужно было бы проверить указательную часть, но подходящего материала у меня нет. Нужно найти хризоколлу или иной материал с атрибутом ветра или воздуха. Что это может быть?

— Пойду посмотрю, может где-то в доме остались артефакты или материалы с атрибутом ветра. Надеюсь, что грабители утащили не всё, — сказал я лису, поднимаясь со стула.

— Я с тобой. — Подскочил он следом.

— Может снова поможешь мне, Кефирчик? Разнюхаешь, что да как? — Подмигнул я.

— Чтобы ты ещё раз нарвался на палача? В смысле, Гончую.

— Палач?

Кефир сделал вид, что ничего такого не сказал, но потрусил вперёд, проходя сквозь закрытую дверь.

Мы пошли по пустому коридору, заглядывая в двери, что попадались нам по пути. Кладовка, спальня, подсобка, комната родителей.

Я остановился, чувствуя, как сердце, принадлежавшее Сергею, выскакивает из груди. Вот здесь всё было перевёрнуто, стены во многих местах пробиты, а сейф, встроенный в кирпичную кладку, выворочен и частично оплавлен.

Толстая металлическая дверца была погнута, край поцарапал паркетную доску. Содержимое отсутствовало. Видимо хоть что-то ценное там было. Или же наоборот — сразу было пустым. Почему-то память Сергея подсказала такой вариант.

В любом случая я осмотрел сейф и убедился в качестве металла и работы. Магия была в основном в замке, плюс тонкий слой напыления на дверце — скорее всего антипоисковая магия. Сейчас у меня нет инструмента, чтобы использовать сейф, но пропасть такому нельзя.

Кефир нарочито громко принюхивался, показывая, что он тоже работает. При этом он вальяжно расхаживал на задних лапах, уперев передние в бока. Его рыже-синяя шерсть блестела и сверкала в свете горящей наполовину люстры.

На всякий случай я заглянул в дыру в стене, в которой раньше находился сейф, но и там ничего не нашёл. Ещё немного изучив спальню, я вышел, чувствуя глухую тоску. Моё тело горевало по ушедшему времени. Тому, к которому я не принадлежал.

— Ты обратил внимание? — задумчиво спросил Кефариан.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Личные вещи, кроме одежды и спальных принадлежностей, тоже забрали. Ни фотографий, ни статуэток, ни картин с бижутерией. Не верю, что это всё им нужно было.

Я тоже озадачился, но ответа не видел. Тем более в других комнатах разгром и беспорядок из раскиданных вещей присутствовал. Иногда на полу лежали вполне ценные украшения, парочка инкрустированных ножей и даже одна шпага.

— Ого! — восхитился Кефир. — У вас в доме был фехтовальщик?

Подобрав шпагу, я уверенно встал в позицию и нанёс резкий удар в пятую защиту. Тело удивительно легко восприняло приказ.

— Видимо я занимался фехтованием.

— Видимо? — удивился Кефир.

Теперь пришла моя очередь отмалчиваться. Я постарался сделать вид, что изучаю шпагу. Ничего выдающегося, просто красиво украшена гарда, но за клинком ухаживали.

Мы спустились на первый этаж, стараясь не касаться сломанных перилл. Однако прежде, чем идти по комнатам, я вспомнил спуск в тюрьму в западном крыле. Там потайная дверь открывалась только даром.

Я залез под лестницу и начал шарить по стене и полу в поисках подсказок. Затем сосредоточился и призвал Дар. Лёгкий ветерок проскользнул по стенам и провалился в какую-то щель.

— Здесь что-то есть, — сообщил я, и лис оказался рядом со мной в мгновение.

Я продолжил искать руками в полутьме под лестницей, а лис вынюхивал, фыркая, как лошадь.

Наконец, я нащупал небольшую ямку в стене, куда хорошо ложилась ладонь. Сосредоточившись, я пустил толику Дара в эту нишу. Несколько секунд ничего не происходило, а затем стена под рукой задрожала и отъехала в сторону.

Внутри оказалась небольшая комната, слева от меня белели квадраты включателей. Нажав на ближайший, я наблюдал, как, мигая, стали включаться флюоресцентные лампы на потолке.

Как только белый, режущий глаз свет наполнил помещение, первым делом в глаза бросилась надпись, сделанная красными корявыми буквами: «Смерть богам!»

Глава 11. Следопыт

Госпожа Воронова сидела в своём кресле и внимательно смотрела на пустой камин через бокал с красным вином. Маслянистые разводы на стенках указывали на высокое качество, как и божественный аромат.

— Шираз. Он попросил шираз, — задумчиво произнесла она, после чего одним глотком допила остатки в бокале.

Только после этого она посмотрела на Антона Черкасова. Оперативник антитеррористического подразделения с огромным опытом, которого она назначила нянькой для своего внука. Потому что на сто процентов ему доверяла.

Этот улыбчивый мужчина, похожий на дальнего родственника, обладал силой, которая была непонятна ей, но вызывала трепет и уважением у всего отдела. Но сейчас этой силы словно не бывало: перед ней стоял сгорбленный и испуганный человек.

Она видела такое. После того, как человек проходил через плен, пытки и позднее спасение. В момент, когда он уже сдался и сломался.

— Гончая вывернула меня, а затем и господина Шторма, — сказал Антон, глядя в пол. — Мальчик аж упал на колени, но потом заново поднялся и продолжил с ней говорить.

Черкасов поднял глаза и посмотрел на Воронову.

— Я еле доехал до дома, только чтобы не показать ему свою слабость. Вы просили его защищать, но от такого...

Антон не задрожал, не заплакал, не раскис. Он оставался собой, несмотря ни на что. За это его и уважали. Он просто сжался и окаменел, превращаясь в мёртвую скалу, способную вынести любой удар. Не чувствуя боли.

— Ты не виноват. У Церберов высший приоритет, и мы все обязаны с ними сотрудничать, — спокойно сказала Воронова. Её красные глаза горели неприятным пламенем. — Однако у всего есть пределы. Пусть семейство Шторм позволило себе пойти против воли Совета, посягнуть на безопасность человечества, Сергей не ответственен за прегрешения родителей. Унижать его таким образом — значит унижать и меня. Я свяжусь с Церберами, и мы поговорим.

Черкасову не понравилось, как это прозвучало. Он прекрасно понимал, к чему может привести такой разговор людей, находящихся на второй ступени власти. Понимал и молчал. Его миссия оставалась той же: приглядывать за мальчишкой и следить, чтобы он нашёл ключ к загадке.

***

Надпись «Смерть богам!» горела красной кровью на потёртом и грязном знамени. Бывшее ранее белым с синей каймой по краю, сейчас знамя казалось серым, потерявшим всю силу и задор. Тряпка на потрескавшейся от времени палке.

Однако надпись продолжала гореть. Продолжала привлекать внимание. Пахнуть кровью.

Не чувствуя ног под собой, я сделал два шага и коснулся ткани. Шершавая и очень дешёвая.

— Делали из подручных средств. Уже там, наверху, — глухо сказал Кефариан.

Что ж, сомнений в том, что он находился рядом с прадедом в день Штурма больше не было. Я молчал, боясь спугнуть его.

— Их фланг разбили. Большинство полегло на лестнице. Гусеницы вязли в мраморе, как в болоте, а противовоздушные ракеты не справлялись с потусторонними сущностями, что призывали Верховные. Лишь небольшая горстка прорвалась наверх.

Лис замолчал, покачивая головой.

— Твой прадед написал это, — он кивнул на знамя, — чтобы подбодрить выживших. Написал кровью павшего товарища. Сказал, что на знамени будет кровь всех павших, чтобы они могли пройти этот путь вместе с ним.

Отступив на шаг, я ещё раз осмотрел знамя. Сколько же нужно было силы воли, чтобы пойти наперекор богам? Что заставило людей подняться, собраться и бросится вперёд? Неужели местные божественные силы настолько плохо относились к людям, что те не смогли терпеть?

Что-то не складывалось в картинке, ведь обычные люди смогли построить города, у них были страны, а воевали они не копьями и камнями, а продвинутым вооружением! Значит не так уж на них давили.

Не найдя ответа на свой вопрос, я осмотрел комнатку. В ней, помимо знамени, оказался манекен с военной униформой, офицерская наградная сабля, пистолет с гравировкой на рукояти и горсть патронов и гильз.

А ещё на правой стене висела фотография. Большая, формата А4, если не больше. На ней улыбались и обнимались десяток человек. Они были испачканы копотью и кровью, форма была разодрана, у троих были серые повязки и у одного — костыль. Но все они были в этот момент счастливы.

Судя по цветам: фотографировали ночью. Лица подсвечены вспышкой, делая их чуть неестественными. На фоне тёмные нагромождения колонн и камней. На краю видного неба висит луна.

Первым из людей я узнал прадеда, второго слева: он походил на моё отражение в зеркале. Через одного стоял морщинистый мужчина, похожий на Романа Чумова из Гильдии Артефакторов. Видимо это Чума, которого упомянул Кефариан. Крайний справа показался похожим на бабушку Воронову, а в самом центре явно находился предок Роксаны Приваловой.

Лица остальных казались незнакомыми, но я подозревал, что это десятка — те самые, кто добрался до самих Богов и смог выжить, получив «облучение» Даром.

Под фотографией к стене прислонили стальной щит. Классический рыцарский треугольный щит. Разве что казалось, что его сначала засосало в измельчитель, но в последний момент успели вытащить. Низ был порублен на куски, а остальную часть закрутило.

Из любопытства я изучил и фотографию, и щит. Стоило мне прищурить глаза, как по ним ударил светлый, почти белый поток энергии.

— Инъектор? — удивившись вскрикнул я.

Лис моментально оказался рядом и коснулся лапами металла. Затем он демонстративно отвернулся и молча вышел.

— Ах, да. Ты говорил, что он круглый. Я тоже так думаю, — сказал я, но из комнаты не вышел.

Я также коснулся металла и попробовал посмотреть на него, не открывая век при помощи Взгляда артефактора. Так было проще. Щит оказался напитан энергией воздуха. Она мощным водоворотом концентрировалась в центре и узкими потоками шла к краям, где сталкивалась с заклёпанным краем и возвращалась обратно.

— Стальная пластина, заряженная энергией с атрибутом ветра. Но не артефакт.

Потоки были слишком хаотичными и нелогичными. Толку от них было немного, несмотря на огромный запас, циркулирующий внутри. Они выстроились в подобие системы только благодаря особенностям структуры самого щита. Как река, которая прокладывает русло по пути наименьшего сопротивления.

Трогать щит не нужно было и моё чутьё и опыт прямо мне об этом говорили. Но с другой стороны, что может быть лучше в качестве фильтра, чем предмет, который обладает той же энергией, что и искомый?

Я не сомневался, что этот щит получил удар силой, что вырвалась при смерти бога ветра и воздуха. Иначе это не объяснить. А значит артефакт, который хранит большую часть энергии того бога, имеет те же характеристики.

Нож для гравировки оказался у меня в руках незаметно. Чуть отставив кисть в сторону, я выбирал место, где отрезать, как выбирает шеф-повар кусок мяса на туше, чтобы приготовить идеальное блюдо.

Малейшая ошибка, и поток, закупоренный внутри металла, вырвется наружу и сметёт меня вместе с частью дома. Такая сила может оборвать даже нити цикла перерождения, не говоря о жизни обычного смертного, которым я сейчас являюсь.

Пока смерть не входит в мои планы.

Я подобрал три места, в которых потоки становились слабее и создавали что-то вроде островов без движения. Мёртвые зоны. Если я смогу вырезать один из них, то у меня будет подходящий указатель и ничего не испортится.

Наконец я решился. Перехватив нож поудобнее, коснулся лезвием поверхности щита. Надавил. Буквально через мгновение почувствовал, как закружилась голова. Поток ветра внутри металла уже почувствовал чужака и начал затаскивать его в воронку смерча.

Но это была одна причина. Вторая же крылась в особенности резьбы у артефакторов. Безусловно, качество резца или гравировального ножа играет огромную роль. И всё же главный нож — это воля и Дар самого артефактора.

Только через усилие возможно обработать некоторые материалы и наделить их особыми свойствами. Если же говорить про удивительные материалы, то запаса мощи нужно ещё больше, ведь они защищаются от посягательств внешних сил: такие материалы уже выстроили за годы и тысячелетия свой внутренний баланс, и теперь не хотят ничего не менять.

Если передавить, то материал просто «выдохнет» или взорвётся. Магия выйдет, обжигая мастера. Это ещё одна причина, почему сложно работать над серийными артефактами: каждый материал индивидуален.

Но всё же я аккуратно и сильно давил на гравёр, погружая его в воздушный металл. Волосы на голове затрепетали от порывов несуществующего ветра. По пальцам пробежал холодок. Соседние потоки, окаймляющие «островок» заходили волнами, сбивая с ритма другие потоки.

Пришлось остановиться, замереть, как глубоководной рыбе, которая почувствовала проплывающую мимо акулу. Не дышать.

Течение внутри металла вернулось к исходному, и я продолжил делать надрез. По лбу уже тёк пот, я погрузился внутрь металл всего на доли миллиметра. Такими темпами я кончусь быстрее, чем кубик льда на июльском солнце.

Сначала я думал прорезать щит на всю глубину, но теперь понял, что мои способности и инструменты не позволят мне такую роскошь. Нужно что-то менять.

«Мне не нужна шпала, чтобы ехать по ней. Мне нужен лёгкий указатель, стрелка компаса, которая укажет направление», — подумал я и изменил подход.

Угол надреза стал иным: теперь я нажимал на гравировальный нож не прямо, а под углом. Быстрый надрез, потом ещё один, и ещё!

В лицо плюнул поток ледяного воздуха, и тончайшая иголка со звоном упала на пол, после чего замерла.

— Хорошо, что не в глаз, — вылизывая шёрстку, прокомментировал Кефир, усевшись в дверях.

Я тяжело дышал, словно только что вырезал череп мамонта из цельного алмаза. Руки тряслись. Всё-таки со смертью в прошлом мире я потерял многое. Гораздо больше, чем думал.

— Зато у нас теперь будет артефакт для поиска. Осталось всё собрать воедино.

Я выключил свет и вышел из закрытого мемориала прадеда. Панель медленно за мной закрылась, скрываясь в темноте под лестницей. Интересно, Лиза знала про это место? Или только про подземелье? И есть ли ещё в доме что-то подобное?

Если бы я не обрёл Дар семьи Шторм, даже такой слабый, не смог бы заглянуть за кулисы прошлого. Кефариан шёл рядом со мной в комнату Сергея. Как только мы вошли, он сразу же улёгся на картон коробки и задремал.

Усевшись за стол, я достал заготовку Следопыта и медленно, очень аккуратно, стал опускать стальную стрелку, напитанную ветром, на подготовленные заранее плоские кристаллы.

На высоте нескольких сантиметров, она задрожала и начала сопротивляться, чуток изгибаясь. Усилив напор, заметил, что тонкий металл изгибается всё сильнее.

«Надо было потолще брать. Но тогда могло рвануть», — думал я, застыв над артефактом.

Но почему они сопротивляются? Это материалы одного класса, сталь даже проще самых простых кристаллов. Неужели огромный запас энергии внутри делает металл особенным?

Пришлось остановится, убрать стрелку, присмотреться. Несмотря на то, что в щите это место обтекалось, всё равно оно было напитано энергией. Если смотреть на тончайшую полоску профессиональным взглядом, можно было бы представить, что перед нами река ветра: сталь выступала руслом, а поток шёл с одного края к другому по верхней поверхности, а обратно — по нижней.

— Плохо. — Понял я проблему. — Такой поток, как смерч. Только вместо того, чтобы затягивать — отталкивает от себя энергии.

Что с этим делать? Купить или найти более подходящий материал? Нет времени и денег. Прочертить контуры? Стрелка слишком маленькая. Пойти за новым металлом, выбрать более подходящее место и побольше? Один раз повезло, а во второй может так не сложиться. Не говоря о том, что я еле вырезал эту крошку, а на побольше меня просто не хватит!

Откладывать в долгий ящик нельзя. Нужно начинать поиски прямо сейчас. Однако пока поисковый артефакт не собран, ничего не выйдет.

— Ну, была ни была, — подбодрил я сам себя и встал со стула.

Кефир приподнял голову.

— Пора резать! — объявил я и приступил к нанесению контура.

Защитный контур — это продвинутая технология резьбы по материалу. Только в этом случае вырезаются не руны или вязь, а фигуры и схемы. Таким образом идёт воздействие на структуру, что позволяет управлять потоками внутри него: усиливать, ослаблять, фиксировать.

На полоске в полмиллиметра и толщиной и того меньше, гравировать контуры было ещё тем вызовом, но выбора у меня сейчас было немного. Так что пришлось начать.

Я прорезал тончайшую линию, фактически не касаясь гравёром металла, делая это усилием воли и Дара. Она шла вдоль краешка стрелки по всему периметру. Затем несколько линий по диагонали и одна милая завитушка на том конце, который бы показывал на компасе на юг.

Перевернул. Одна прямая линия прямо по центру, на месте, которое как пик выступало из материала — место, где сходились надрезы, когда я удалял кусочек из общего материала.

— А теперь будешь дружить?

Взять невесомую стрелку на кончик гравировального ножа, опустить её на основу поискового артефакта. За полсантиметра до кристаллов стрелка подпрыгнула, но не улетела, а словно ожила и закрутилась по кругу. Перекинув нож, аккуратно придавил, чтобы между стрелкой и кристаллами оставался едва заметный просвет.

Стрелка на мгновение замерла, а затем указала на меня.

— Ну, возможно в тебе действительно есть немного ветра, — задумчиво сказал Кефариан.

Он вдруг оказался у меня за плечом, стоя передними лапами на мне, а задними на спинке стула.

— Кефир! Не пугай! — рявкнул я на него, а потом спросил: — Слушай, а когда ты успел так измазаться?

— В смысле? — не понял Кефир.

— Посмотри на себя! Словно в побелке повалялся. Почти мухомор!

На рыже-синей шерсти лиса выступали белесые пятна, которые выглядели пятнами краски от рук пьяного маляра. Больше всего таких пятен было на спине, но досталось и лапам, и хвосту. Только мордочка оставалась чистой.

— Тебе пора навести порядок в доме. Не ради исторической ценности, а элементарной гигиены! — возмутился Кефир, остервенело вылизывая белые пятна.

— Ты, конечно, прав, но кажется не в этом дело.

Чем сильнее лис вылизывался, тем сильнее осыпалась шерсть и, медленно падая на пол, исчезала. Под ней показалась чуть светящаяся кожа с красными пятнами.

— Ничего себе, Кефир. Да у тебя аллергия! Воспаление на коже и шерсть лезет.

Лис замер, изучая пятна, после чего вскочил на задние лапы и, балансируя на спинке стула, упёр передние лапы в бока.

— Что с вашим миром не так? Обычному лису нельзя и шагу ступить, как он вляпается в неприятности! — Его золотистые глаза метали молнии, а из пасти сыпались натуральные искры. — Что ты со мной сделал, прозрачный?!

Он выглядел грозно, но почему-то меня разбирал смех. А когда я вспомнил его упоротую морду после чая, сдержаться не смог, заржав в голос.

— Тебе смешно? — разъярился Кефир. — Я тебе сейчас устрою, мелкая паскуда!

Он начал давить мне шею, в попытке задушить, но его шёрстка была такой мягкой и щекотной, что я засмеялся ещё больше.

— Погоди! Погоди! — еле дыша, попросил я. — Я знаю, что с тобой.

Лис отпустил меня и спрыгнул на пол. Хмуро посмотрев на меня, он махнул хвостом, показывая: говори.

— У тебя пищевая аллергия. У меня такое тоже было.

Я не стал уточнять, что «было» в одной из прошлых жизней: у меня оказалась аллергия на клубнику. Кожа сразу покрывалась диатезом.

— Тебе повезло, что у тебя аллергия только на коже. Бывает, что от аллергии задыхаются.

Лис испуганно схватился за свою шею, чуть не упав мордой в пол: он попробовал сделать это не занимая вертикального положения.

— Люди, как вы живёте, — простонал он, но быстро сменил тон на более прагматичный: — Так, понял. На что у меня аллергия и как её лечить?

— А что ты ел в последнее время? Новое и необычное?

Кефир закатил глаза и как маленькому ребёнку медленно ответил:

— Всё новое. — Чуток помолчал и добавил: — Кроме колбасы. Её я ел и раньше.

Вспоминая, что пушистый таскал со стола, я перечислил:

— Значит, колбаса, кофе, молоко и сахар. Плюс чай раньше, но там реакция была сильнее.

— Да, чаёк был прекрасен. Надо повторить.

— Цыц! Сейчас твою аллергию изучаем. Пошли на кухню, будем проверять.

Мы быстрым шагом спустились на первый этаж, зашли на кухню. Сухова видно не было. Из холодильника достал молоко, колбасу, налил чашку кофе, сыпанул сахара на тарелку.

— А теперь мне это есть? А вдруг задохнусь? — с опаской смотрел на небогатый выбор лис.

Сейчас он, с белыми пятнами, местами осыпавшейся шерстью и грустными глазами, выглядел крайне несчастным. Никогда бы не подумал, что подобные существа могут страдать аллергией.

— Кефир, успокойся. Пробуй засунуть язык, несколько секунд подержать. Прислушивайся к ощущениям. Если начинает покалывать, то тормози. Если ничего — полоскай рот и переходим к следующему. — Я поставил рядом миску с водой.

Первым делом он попробовал колбасу. Убедившись, что ничего не колется, он без зазрения совести слопал её.

— Компенсация за ужасные условия содержания своего спасителя, — заявил он, облизываясь.

Затем он поболтал язык в кофе, сморщился, но вытерпел минуту.

— Гадость, но язык не чешется. Просто тошнит.

Далее следовал сахар. Пока он держал язык в нём, я отвернулся к чайнику, налить себе воды в чашку. По комнате поплыл аромат. Когда я повернулся обратно, сахара на тарелке не было.

— Химическая реакция, — объявил он, не скрывая наглой морды.

То, что осталось только молоко, прямо говорило о том, что оно и является причиной аллергии. Но проверить нужно было всё равно — вдруг, всё-таки, он нашёл какую-то гадость, пока мы рыскали по дому.

— Давай, Кефир. Пробуй.

Он засунул язык в молоко, прикрыл глаза.

— Вкусно. Надеюсь у меня нет… — тут он с воплем отскочил и начал кататься по полу, в попытке сплюнуть и стрясти капли со своего языка.

— Изверг!

— Кефир, прополощи рот! — приказал я и дал ему миску с водой.

Лис начал хлебать и плевать воду, заливая пол. Белых пятен на шерсти стало больше. Одно даже выступило на нижней челюсти. Иногда он начинал голосить, бегать по кухне, надеясь выплюнуть жгучую боль.

В какой-то момент я поймал его и, подняв за подмышки, накричал прямо ему в морду:

— Кефир, успокойся! Сейчас всё пройдёт!

Ответить лис не успел.

— Ты это с кем разговариваешь?

В дверях кухни стоял Антон Черкасов и смотрел на меня мрачным взглядом.

Глава 12. Допрос

Черкасов не доставал свой пистолет-пулемёт, но его аура давила, как бетонная плита. Он замер, как хищник, готовый бросится на меня в любую секунду.

Я же стоял, вытянув руки перед собой, удерживая невидимого Кефира.

— Надеюсь, он меня не видит? — шёпотом спросил лис. — У меня от ужаса аллергия прошла.

Действительно, он перестал дёргаться и пятна на шерсти стали меньше.

Но всё же главная угроза сейчас исходила не от аллергии магического существа, а от «добродушного дядюшки». Глаза Антона стали полностью чёрными, а от его тела потёк поток жёлтой энергии.

Эта энергия походила на пыльный поток песчаной бури. Она накатывала высоченной волной, пугая одним своим видом. Даже находясь за стенами города, человек застывает в ожидании её удара. Если же оказаться за пределами города, то она поглотит, прожуёт и выплюнет твои кости, не остановившись даже на мгновение.

Единственный шанс выжить против такой силы: спрятаться. Создать убежище, в котором хватит воздуха переждать бурю, а затем придётся найти силы выкарабкаться из-под наваленного сверху песка.

— Смесь ветра и земли, верно? — спросил я, опуская руки и незаметно роняя Кефира на пол. — Интересное сочетание. Почти невозможное.

Антон на мгновение сбился и моргнул, давление ослабло.

— Сочетание земли и воздуха — это из области фантастики. Во все времена считалось, что магия земли гасит воздух, а против подвижности ветра земля неспособна противостоять из-за своей медлительности. Удивительно.

Удивительные человечки.

Черкасов перестал давить и его глаза посветлели, однако лицо оставалось серьёзным.

— С кем ты говорил?

— С выдуманным другом, — ничуть не лукавя ответил я.

— Я не выдуманный, — ответил лис, выглядывая из-под стула, куда быстро спрятался, как только оказался на полу.

— Друг по имени Кефир? — приподняв бровь спросил Антон.

— Это по крайней мере веселее, чем сходить с ума от происходящего вокруг меня.

На лице Черкасова появилась привычная полуулыбка, он зашёл на кухню, плеснул себе горячей воды в чашку, сыпанул ложку растворимого кофе, размешал. Залпом выпил.

— Это почти так же мерзко, как его давление, — сообщил Кефир, наблюдая за человеком. — Люди слишком странно используют Дар.

Выдохнув, Антон обернулся ко мне.

— Как ты после Гончей?

— Нормально. Уже отошёл, — ровно ответил я.

Антон ухмыльнулся.

— А у тебя есть яйца, Сергей, — он впервые назвал меня просто по имени. — Мало кто может так спокойно пережить проверку Гончих. Госпожа Воронова просила тебе передать: продолжай поиски, она на тебя рассчитывает.

— Она уточнила, что именно нужно найти? — прикинулся дурачком я.

— Нет. — Антон взял себя в руки и не реагировал на подколки. — Она верит, что ты справишься.

— Как приятно, — ничуть не скрывая сарказма ответил я.

Черкасов не отвёл глаз.

— Твоя бабушка — очень необычная женщина. Она помнит, какой жизнь была до Победы. Знает, через что пришлось пройти её родителям и её потомкам. Она тот, кто умеет принимать решения, какими жёсткими бы они не были. Если она поручила тебе важную задачу, то значит она уверенна, что ты справишься.

— Видимо мои родители не справились.

И снова он не отвёл глаза. Песчаная буря не отходит в сторону, даже если против неё стоит целый город и высокие стены.

— Да, они не справились. Поэтому понесли высшее наказание, как высшие представители нашего мира. Хранители — это не про личную выгоду и силу. Это про заботу обо всей планете. Они этого не поняли. Или забыли.

Антон ушёл, забрав с собой ещё одну чашку кофе и вчерашнюю газету. Я сел на стул, потирая виски. На разделочный стол запрыгнул лис, прошёлся по нему и остановился ровно напротив меня.

— Не знаю, как твои родители, но твой прадед всегда думал о других. Никогда не забывал о них, даже если они превратились в кровавый туман или в кучу обгоревших останков. До Штурма и после него, он думал о том, как быть. Как защитить.

Он вздохнул, потирая лапой белое пятно на челюсти.

— Да, передать это качество по наследству непросто. Особенно, когда появляется сила и власть. Но даже здесь твой прадед умудрился выделиться. Ты же знаешь, почему вы не входите в Совет князей, Сергей?

Я заинтересовано повернулся к нему. Лисья пасть приоткрылась в подобии улыбки.

— Он отказался занимать своё место наравне с ними. Должно было быть десять высших князей, но твой прадед решил, что ему это не надо. Поэтому он получил почётный титул Хранителя. Лишь спустя время остальные Князья поступили также, назначив Хранителей из своих семей, получивших Дар вместе с ними.

— Получается, он лучше всех из Хранителей знал особенности Инъекторов? Ведь они создавались с его участием, наравне с другими князьями?

В глазах Кефариана мелькнул странный блеск.

— Ты настоящий артефактор, Сергей. Надеюсь, ты успеешь найти то, что ищешь.

После этого он засунул морду в кружку с остывшим чаем и начал быстро лакать. Остановить я его не успел: буквально через несколько мгновений Кефир застыл, его глаза выпучились и он, с упоротым выражением морды, рухнул как набитое чучело со столешницы на пол.

Ничуть не изменив позы, как застывшая на бегу лисица, он валялся на боку.

Со вздохом подпнув его ногой под стол, чтобы по нему лишний раз не ходили, я поднялся к Сергею в комнату. Я хотел успеть сделать ещё кое-что прежде, чем мы пойдём допрашивать наших пленных.

Мне потребовалось буквально полчаса, чтобы подготовиться и нарезать ещё один артефакт. Не ахти какой, но пока что это было лучшее из того, что я мог себе позволить.

Затем я взял Следопыта, сделал небольшие поправки на его медной поверхности, исключая из поиска самого себя. Теперь стрелочка не зависала постоянно на мне, а со средней скоростью вращалась по кругу. Это значило, что в зоне действия артефакта ничего подходящего не было.

Ради любопытства я спустился на первый этаж по восточной лестнице. Следопыт сработал на расстоянии примерно пяти метров от секретной комнаты. Не густо. Но всё же лучше, чем ничего.

Я медленно прошёлся по дому, закрывая нос и рот рукавом, чтобы меньше дышать гарью. Нужно срочно заказать клининг. Жить в таком невозможно.

Прогулка принесла мне несколько небольших находок: кольцо с атрибутом ветра, которое защищало от ментальных атак; большая супница, которая сама мешала содержимое; и красивый голубой кальцит в форме крупного шара на каминной полке в одной из комнат.

Последний не годился для поискового артефакта, поэтому я на него не обратил внимание чуть раньше, но он мог пригодиться для чего-то другого.

В целом же казалось, что пришедшие действительно унесли всё, что связано со стихией ветра, плюс личные вещи родителей. Это казалось странным и нелогичным.

— Неужели вы думаете, что вы сможете найти Инъектор, притворившись нами?

Обгорелые стены хранили молчание.

Вернувшись в свою комнату, я принял душ и переоделся. Своей я называл одну из гостевых, в которой меня поселила Лиза. Комната Сергея пока что стала для меня рабочим кабинетом. Не стоит смешивать пространство работы и отдыха.

В этот раз я оделся попроще: джинсы, майка, подобие худи с капюшоном и длинными рукавами, скрывающими мои запястья.

Переложив в карманы мелкие артефакты, я обыскал комнату и нашёл, что требовалось: небольшую коробку то ли от конфет, то ли от украшения. Главное, что туда легко поместился Следопыт и теперь я мог не переживать, что лёгкая стрелка воздушной стали потеряется.

Я ещё раз изучил стрелку. Очень странно, что столь простой материал не то, что выдержал силу, но и сохранил её. И даже сейчас, когда крошечный кусочек висел над медной пластинкой и кристаллами, я не видел, чтобы энергия утекала.

— Шторм, собирайся, — вместе со стуком в дверь сообщил Сухов. — Ждём тебя внизу.

Дверь в подвал я не закрывал, иначе моим охранникам пришлось бы каждый раз просить меня его открыть. Или же мне самому пришлось спускаться в подземелье. А я не слишком готов к этому до сих пор.

В прошлой жизни мне приходилось пленять и запугивать людей. Однако никогда я не доводил до тонкой грани между жизнью и смертью. Здесь же я чуть не убил двоих. Да, они грабили дом, но...

Я потряс головой, приходя в себя. Видимо это юное тело, слишком много эмоций. Нужно просто решить проблему и, желательно, без трупов.

Как и раньше, ступени загадочно блестели в свете настенных ламп, а массивный безликий алтарь покоился в своём вечном сне посреди зала. Четыре двери, по две с каждой стороны от него, были заперты.

Как я уже понял, в одной из камер спал последние пятьдесят лет Кефариан. В двух других сейчас находились наши, в смысле мои пленники.

Опершись спиной на алтарь и положив руки на его гладкую, отполированную поколениями поверхность, я хмуро изучал толстые двери.

— С кого начнём? — спросил Антон, и его глаза потемнели. Он не собирался допускать моих ошибок.

— С пацана. Как его там? Максим? Максим Подорожников, юный лекарь.

Сухов сухо кивнул и открыл дверь без единого звука. За состоянием подземелья следили: ни пыли, ни скрипа ржавых петель.

— Вечер добрый, Максим. Как твои дела? — спросил я, не отходя от алтаря.

Внутри камеры горел небольшой электрический фонарь под металлической решёткой. Максим, закутавшийся в одеяло, смотрел на нас исподлобья. Его лицо было бледным, но скорее от напряжения, чем от потери крови или недоедания.

— Выходи, поговорим.

Сухов сделал движение рукой, затрещало электричество, и Максим, не заставляя себя больше ждать, скинул одеяло и вышел из камеры.

Первым делом он стрельнул глазами в сторону лестницы, но там расположился Черкасов с тёмными глазами, на которого я не хотел смотреть почти так же, как и юный лекарь. Хотя, насчёт юного немного загнули: ему было лет семнадцать, лишь чуть младше Сергея.

На парне была обычная тёмно-зелёная куртка, обвислые «рэперские» штаны и белые кеды.

— Прям в обуви и спишь? — спросил я.

— Отопления здесь нет, — проворчал он в ответ, глядя в угол.

— Зато, говорят, в холоде легче сохранить молодость. Ты, как лекарь, должен это знать, — спокойно сказал я.

В ответ он фыркнул, но промолчал.

— Ладно, юный грабитель. Лучше расскажи, почему ты решил предать своего хозяина, моего брата?

Тут мальчишка дёрнулся, будто его ударили. Эта реакция удивила меня. Предатели обычно ведут себя иначе.

— Я не предавал Петра Ивановича, — очень тихо сказал парень.

Сухов поднял руку с искрами, но я его остановил.

— Поясни.

Он помялся, вжимая голову в плечи. Его тонкие, как сказали бы, пальцы хирурга судорожно вцепились друг в друга.

— Я пришёл по заданию Петра Ивановича.

— Вот это поворот, — не удержался я. — И какое задание было? Забрать антикварные часы и немного курицы с кухни?

Максим замотал головой.

— Нет, он просил найти кое-что.

— И что же? — спросил Черкасов, от чего на зубах заскрипел песок. Если он сейчас спустит свою силу, то нас погребёт в этом подвале всех.

— Вот это! — испуганно выкрикнул Подорожников.

Он сунул руку в карман штанов и вытащил небольшой предмет. Судя по блеску — серебряный.

— Что это?

— Я не знаю. Он лишь сказал, что его нужно взять и вынести из дома. Желательно закопать в земле за пределами города. Это всё, что он сказал.

Лекарь протянул предмет на ладони, показывая его нам. Он походил на запонку или значок на лацкан пиджака. Тонкая иголка, на вершине которого шарик с узорами.

Взгляд артефактора показал, что это действительно качественное серебро, с внутренней энергией, плавно заключённой в структуру, но артефактом оно не является. Красивая безделушка.

— Мой брат что-то говорил про эту штуку? Почему вообще он доверил эту работу тебе? — спросил я.

— Он предполагал, что их план не сработает. Решил подстраховаться.

— Как это связано с их планом? Что за план?!

Максим чуток успокоился. Видимо понял, что пока его не собираются убивать.

— Про план он ничего не говорил. Лишь становился всё более нервным и беспокойным. Приходилось каждый вечер делать успокаивающие настойки и прогревать нервные окончания. — Он сделал гладящее движение рукой, и небольшая зелёная волна проявилась на ладони. — Эта штука является ключом, как он говорил. Но к чему он не объяснял. Сказал лишь что её нужно спрятать.

Видимо это связано с Инъектором. Возможно, этот предмет поможет нам найти его.

— Что должно было случиться, чтобы ты выполнил поручение брата?

— Отсутствие связи в течение двух недель. Инструкции были в отложенном письме, которое он отправил за три дня до нападения самому себе.

— Почему ты не передал эту штуку Елизавете Васильевне, супруге Петра?

— Он просил не вмешивать её в эту историю. Тем более только наследники ветра могут пройти весь путь. Так он сказал.

В глазах Максима мелькнуло понимание:

— Вы же теперь наследник Шторма, верно? — в его голосе появился восторг, но потом он затух. — Но у вас нет Дара. Пётр Иванович сказал, чтобы я дождался появления наследника Шторма и только когда у него откроется Дар, вернуться за этим предметом и передать его.

Наследнику Шторма?

— Лиза беременна? — Вытаращился я на Максима.

Парень покраснел.

— Очень ранний срок. Я приглядываю за ней по просьбе Петра Ивановича. Приглядывал. — Максим опустил голову. — А из-за своей глупости подставил её и хозяина.

Он выглядел похуже побитой собаки, аж захотелось потрепать его по голове.

С другой стороны, новость была хорошей: по крайней мере семья Шторм не вымерла бы окончательно. Возможно, на это и был расчёт: дождаться преемника, манипулируя им с самого рождения, а затем получить доступ к артефакту.

Но тут под руки попался я: слабый, но всё же одарённый, который не сможет отказаться от сделки.

— Что ж, нужно будет её поздравить. Ты приехал с ней?

— Нет-нет! Я никогда бы не втянул её в такое. — Замахал руками Подорожников. — Она приехала раньше, а я не знал. А тут ещё и вы вернулись, Сергей Иванович.

— А этого бугая зачем привёл? — спросил я, указав на соседнюю камеру.

Парень совсем смутился.

— Мне было страшно идти одному. Вдруг здесь засада или другие грабители. Всё-таки дом две недели без присмотра был. На улицах о таком быстро прознают.

— И ты решил не только задание выполнить, но и карман пополнить, — ко мне вновь вернулась язвительная интонация.

— Нет, — неожиданно строго и громко сказал Максим. — Я ничего не брал, кроме еды с кухни. — Затем тише добавил: — Но грабёж помог бы скрыть факт моего присутствия, отвлечь внимание тех, кто наблюдает за домом. Так что Кулак был полезен, пусть и мало контролируем.

Рядом затрещало электричество, и Максим попятился в камеру, подальше от Андрея.

— Я не вру! Клянусь Даром, это всё правда!

— Тогда отдай эту штуку Сергею Ивановичу, — приказал Сухов.

— Но ведь он просил... наследнику.

Сухов усилил треск электричества, и Максиму ничего не оставалось, как подойти обратно и протянуть мне серебряную то ли запонку, то ли иголку.

Стоило мне потянуться к ней, как она затрепетала на его ладони.

— Не может быть! Только наследники с Даром могут...

— Именно, — сказал вдруг Черкасов, от чего у всех, кажется даже у Сухова, по спине прошла дрожь. — Сергей Шторм — наследник семьи. И ты теперь принадлежишь ему.

Песчаная буря накрыла нас всех с головой, и никто не готов был спорить с ней. Ни Максим, который отдал мне запонку и сделал шаг назад. Ни я, которому к демонам ни сдался предатель, который пусть и оправдывался заданием брата, но всё равно привёл чужака.

— Зачем он мне? — спросил я вслух.

— Можешь убить и сделать из его костей какой-нибудь артефакт. Некроманты с радостью купят. Я слышал кости одарённых имеют свою ценность, — ровно, будто говорил о покупках в магазине, предложил Антон.

Меня от одной этой мысли начало подташнивать. Черкасов продолжил:

— Можешь продать на чёрном рынке. Раб-лекарь — это вполне себе вложение. Плюс покроет часть расходов.

— Понял-понял, — остановил я его, еле отдышавшись. Перед глазами до сих пор стоял склеп одного из богов, в котором кости людей оставались живыми. Стоны почти умерших до сих пор давили на уши. — Ты хочешь, чтобы я взял его на службу. Лекарь в деле пригодится и всё такое.

— Правильно. Тебе нужна команда, Сергей Иванович, — сказал Антон.

Угу, чудесно: два охранника, работающие на бабушку, организовавшую уничтожение моей семьи; магический лис, который хочет содрать долг и найти мне подружку; и теперь лекарь, который вломился в дом и привёл грабителя. Чудесно! На таком фоне заводить выдуманных друзей — единственный шанс сохранить себе психику. Хотя бы чуть-чуть.

Можно было бы отправить его назад к сестре, но теперь, когда я узнал, что она беременна, подставлять её ещё более рискованно, чем раньше. Я-то планирую найти артефакт, восстановить силы и свалить отсюда подальше. Тело Сергея вряд ли будет жить после моего выхода.

Так что сохранение линии Хранителей — это как минимум прилично. Всё-таки люди живут лишь раз, в отличие от нас, богов.

Сдавать его в рабство и убивать — ещё хуже. Так что остаётся только одно: принять. Но как его контролировать?

Последний вопрос я задал вслух, потому что Черкасов на него ответил:

— Возьми его под контроль, ты же одарённый.

— Ты совсем сбрендил? — неожиданно вмешался Сухов. — Магия контроля под запретом! Если кто узнает, его же разберут на те самые кости для артефактов, про которые ты только что говорил.

— Не нужно запретной магии! — прервал всех Максим.

Мы обернулись на него, и парень, собравшись с духом, сказал:

— Мы можем провести ритуал верности. Я отдам ему нити от своей жизни добровольно!

От автора:

Спасибо, что читаете, лайкаете и пишите комментарии!

Также не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропускать выход новых книг цикла.

Глава 13. Сделка с совестью

Лицо Подорожникова побледнело, но на щеках горел болезненный румянец. Он сжимал кулаки и тонкие пальцы казалось сейчас треснут от напряжения.

Зато Сухов и Черкасов переглянулись, на их лицах читались шок и неверие.

— Пацан, ты там случаем не тронулся? Ты же не хочешь стать безвольной куклой? — аккуратно спросил Антон. Он не убрал силу, а наоборот, сконцентрировал Дар, словно опасался, что лекарь сейчас начнёт атаку.

— Вы путаете, — покачав головой ответил Максим. — Вы говорите как раз про ритуал контроля, который превращал людей в зомби, подконтрольных воле бога и его адептов. Я же говорю про добровольное подчинение, как знак уважения. Это позволит Сергею Ивановичу быть полностью уверенным в своей безопасности, но при этом сохранить мою волю и навыки.

— Поясни, — попросил я.

— Если взять человека под тотальный контроль, что запрещено законом, то он превращается фактически в куклу. Вы управляете им вручную. Иногда это полезно, но в целом требует слишком много внимания и сил.

Он говорил так, словно такое происходит сплошь и рядом.

— После смерти богов этот ритуал потерял свою силу, но на всякий случай его запретили. Однако можно передать нити жизни другому человеку, стать его вассалом на самом высоком, духовном уровне.

— Но ведь у людей нет нитей, только у богов, — задумчиво сказал я.

— Это верно отчасти, — закивал Максим. — У нас нет Нити, которая помогает богам быть бессмертными. Но у нас есть нити, связывающие душу и тело. С ними, кстати, активнее всего работают лекари разных направлений: от терапевта и травматолога, до реаниматолога и некроманта.

— Получается, если ты отдаёшь мне контроль над своими нитями, то я смогу...

— Да, вы сможете выгнать меня из моего тела. Убить, как только решите, что я нарушил наш договор. Причём, это можно вшить на уровне автоматики, как в реле: стоит мне напасть на вас, например, как моё сердце сразу остановится.

Подорожников говорил со странной смесью волнения и восторга. Будто он вообще не боялся умереть из-за моего плохого настроения.

— В чём подвох, пацан? — наконец спросил Сухов, и на его пальцах засверкали искры.

Максим отступил на шаг и поднял руки, защищаясь. Тень Андрея накрыла его мрачным облаком.

***

Татьяна Кислицина, Гончая первого ранга, опустилась на одно колено и смотрела в пол. В небольшой приёмной воздух был одновременно наэлектризован и наполнен неприятной взвесью. Дышать в этой обстановке было крайне тяжело, но Татьяна не подавала виду.

Тишина длилась уже дольше минуты, но несмотря на это она не рисковала поднять голову, опасаясь её лишиться. Она была Гончей уже почти двадцать лет и видела всякое. В том числе смерть своих старших коллег, если они допускали серьёзные ошибки.

Тем более сегодня её риски выросли минимум в полтора раза.

— Ты закончила? — сказала женщина в платье глубокого синего цвета и поставила на стол изящную фарфоровую чашку. Вторая такая чашка стояла на столе нетронутой.

Её собеседница, девушка лет двадцати пяти в белом пиджаке и с красными глазами, крепко сжимала губы. Вокруг неё летало несколько перьев, похожих на изысканные и смертоносные кинжалы. Однако на женщину в синем платье это не производило впечатления.

— Ты можешь сколько угодно дуться, но пса за верную службу не наказывают. Ты сама применяешь тот же принцип в своём отделе, княгиня ветра, верно?

Воронова посмотрела в лицо собеседнице, но не заметила там и тени улыбки. Та говорила совершенно серьёзно.

— Анна, ты можешь оправдываться, как угодно. Но это мелкая, — Воронова с трудом сдержалась от грубости, — поставила на колени моего внука. Прилюдно!

— Это не мешало тебе самой убить всю его семью и пытать мальчика на протяжении двух недель, потому что они нарушили закон. — спокойно ответила Анна. — Церберы также следят за исполнением закона, причём более высокого порядка. Гончие просто так не выходят на охоту, ты же знаешь.

— Они должны ловить богов, а не детей! — возмутилась Воронова.

— Верно, — не меняя тональности ответила Анна. — Именно бог и появился в столице. Той внучок оказался под подозрением.

Александра Валерьевна побледнела.

— Неужели он?

— Татьяна, скажи ей, — приказала Анна.

— Да, госпожа, — ответила Гончая, оставаясь на одном колене. — Проверка показала, что Сергей Шторм не является богом, но его Дар специфичен и нестабилен. После беседы выяснилось, что Дар открылся недавно, что совпадает с указанной особенностью.

Княгиня ветра выдохнула, а затем уже деловым тоном спросила:

— Бог найден?

— Пока нет. Мы отработали самую простую версию — детектор. Но видимо ложное срабатывание. Он весь день пищал на людей, и никто из них не бог.

— Приходится просеивать пустую породу ради одной песчинки, — с пониманием ответила Воронова. Она уже отошла от ярости и переключилась на рабочий лад.

— Песчинка, которая способна сломать наш мир.

— Что будете делать? Гонять псов по всему городу?

Анна впервые за встречу слегка улыбнулась.

— Работа у псов такая. Но мы им поможем: мы уже попросили проверить по городу все датчики и установить дополнительные в местах скопления людей, особенно одарённых: институт, гильдии, мастерские. Сеть расставлена, осталось подождать, пока он попадёт в ловушку.

— Он, не она?

— Глава в таких вопросах не ошибается.

***

Я сидел на кровати и не мог уснуть. Сквозь плохо задёрнутые шторы лился тусклый свет: оказалось, что во дворе у нас стоит небольшой фонарь, который включается автоматически и никто не знает, как его выключить.

До сих пор не понимаю, правильно я поступил или нет. Как аукнется мне это решение. В моменте всё казалось логичным.

Сухов искрил, готовый ударить Максима током. Просто так, на всякий случай. Черкасов молчал, продолжая блокировать лестницу. Я сжимал в кулаке очередное украшение и судорожно пытался понять, как мне быть.

Мне нужны были союзники. Срочно. Те, на кого я мог бы положиться и те, которые знают этот мир лучше меня. Учитывая, что Максим являлся лекарем, плюс имел в прошлом некоторые тёмные пятна, связи на улице, это делало его вдвойне привлекательным.

К тому же он готов был посвятить свою жизнь мне. Сам предложил. Вот только вопрос:

— Откуда ты знаешь про такой ритуал и как его проводить?

Сухов обернулся на меня, нахмурился, но сделал шаг назад. Максим кивнул.

— Так ведь Пётр Иванович проводил его. Его интересовали мои навыки, но беспокоили мои приятели, — сказав это, он покраснел. — Он подробно рассказал, как будет проходить ритуал, что случится, какие правила. Кстати, я понял, что его, — голос лекаря на мгновение дрогнул, — что он не с нами, именно из-за того, что с меня спали узы ритуала. Иначе я не смог бы привлечь Кулака...

Понятно. Для него это не в первый раз. И он готов служить Шторму дальше.

— Расскажи про сам ритуал.

Он подробно, как прилежный ученик, пересказал всё, что узнал от моего брата. Про ритуальные фразы, про необходимость использовать кровь обеих сторон.

— Кстати, мы проводили ритуал в этом же месте, на этом алтаре, — сказал Подорожников. — Правда, мне не пришлось тогда сидеть в камере.

Он продолжил объяснение, рассказав об ограничениях, которые ввёл Пётр Иванович: запрет на причинение вреда, на общение с бывшими подельниками, обеспечение безопасности для Елизаветы и другие пункты. Взамен Пётр обещал обеспечить ему образование, практику для медика и получение лицензии в будущем.

— Пётр Иванович сразу перешёл от слов к делу: если я не помогал ему, то учился. В моей памяти столько знаний, что, наверное, можно сдать экзамен в медицинскую академию уже завтра, — с лёгкой гордостью закончил он.

— Ну так что? Проведём ритуал, Шторм? — спросил Сухов, не забывая держать в поле зрения Максима.

Я отпустил алтарь, за который держался всё это время, сделал шаг вперёд и сказал:

— Нет. Ритуала не будет.

И вот теперь сижу и мучаюсь: а вдруг надо было? Вдруг сам себе создал проблему не сейчас, так в будущем? Ещё буквально позавчера вещал Лизе, что предателей дома не держат, а тут сам поверил на слово, да ещё подстраховываться не стал.

С другой стороны, всё-таки я не просто так это сделал. Я поднял правую руку и посмотрел на тонкую медную полоску. Я сделал из остатка медной пластины браслет. Достаточно простой, с минимальными украшениями, но всё же имеющий свою силу.

Медь является отличным проводником, почти наравне с серебром, но дешевле. Магическая сила у неё похуже, но для некоторых задач она подходит гораздо лучше. Например, как в Следопыте, где она рассеивает излишнее тепло, создавая магическое облако вокруг артефакта.

Перед допросом я сделал из оставшейся полоски три тонких браслета. Они, братья из одного металла, были связаны небольшой магической обработкой, и выступали, как единый энергетический пласт.

Однако я его механически разделил на три составляющие, плюс сделал контурную и руническую гравировку. Один из них я надел на руку Максиму и попросил его активировать Дар. Зелёная энергия засветилась на его ладони, и я с тоской подумал, что даже этот пацан одарённее меня.

Однако артефакт на его руке напитался и передал сигнал своим братьям на моей руке. Теперь, как только он начнёт использовать свою магию рядом со мной, я сразу узнаю.

Это не помешает ему придушить меня голыми руками, но я не стал ему об этом рассказывать.

Мне не хотелось брать под контроль его нити жизни. Я был уверен, что не смогу их вовремя отпустить, когда получу божественную энергию из Инъектора и, переходя на новый уровень, вырву их.

Лишать молодого парня шанса на единственную жизнь — это чересчур.

В итоге калейдоскоп мыслей в голове успокоился, и я уснул. Остаток ночи прошёл спокойно, мне ничего не снилось, чему я был очень рад.

Проснулся я поздно. Тело казалось тугим и уставшим. Заставил себя сделать небольшую зарядку, чтобы разогнать кровь, а затем принял контрастный душ, от души повопив в процессе.

Сухов даже вломился ко мне в комнату, снеся замок, но убедившись, что я целый, пусть и мокрый, выхожу из ванны, с ворчанием медведя покинул спальню, даже не удосужившись закрыть за собой.

На завтрак я сделал всем большой омлет с луком и кусочками бекона, посыпав сыром и зеленью. Охранники поели молча, с подозрением глядя на Максима, который закидывал еду в рот так, словно его не кормили никогда.

Лис из-под стола уже исчез, но на связь пока не выходил. Видимо отправился изучать миры, которые увидел в своём чайном бреду.

Мальчишка оказался деятельным и сразу уточнил, чем ему заняться: уборкой, лечением или сходить за продуктами.

Выпускать его из дома пока не хотелось, как и подпускать к себе слишком быстро, поэтому коллегиальным решением в виде меня и моего воображаемого друга Максим отправился собирать мусор на обгоревшем первом этаже.

Он также открыл окна нараспашку, чтобы максимально проветрить. В этом году лето было прохладным и ветренным, поэтому потоки воздуха с удовольствием гоняли пыль, гарь и непонятные обрывки по дому.

Через часа два лекарь вытащил два больших мешка с мусором, а затем принялся сдирать обгоревшие обои. В итоге к вечеру треть этажа выглядела гораздо веселее.

— Я уточню, сколько стоит установить новые окна и как много времени потребуется, — сказал он мне под вечер.

— Окна менять не стоит, только стёкла. Здание является историческим наследием и некоторые вещи просто так поменять нельзя, — сказал я, вспоминая Альфреда Веньяминовича Сикорского из городского департамента сохранения исторического наследия. — А то ещё выселят за неподходящий цвет рамы.

Максим повеселел.

— Это даже быстрее выйдет. Знаю стекольную мастерскую, где можно относительно дёшево взять материал. А с установкой договорюсь.

— Надеюсь, мастером будет не Кулак? — спросил я, чем смутил Максима.

— Это не его профиль, — неловко ответил он.

— А какой его профиль? — сдерживая улыбку уточнил я.

— Он скорее разбивает стёкла, чем устанавливает. А ещё он неплохо подмечает специфические детали.

— Например?

— Где что плохо лежит, — краснея ответил Максим, после чего пошёл дальше снимать обои.

Я же покачал головой. Он выглядит наивным и вызывающим доверие. Но так ли это на самом деле?

***

Кулака мучала боль. Не физическая, хотя лицо восстанавливалось очень плохо. Его мучала боль поверженного, проигравшего. Да ещё кому? Какому-то сопливому щенку и аристократишке!

Он был в его руках, почти сломался и Кулак чувствовал, как трепещет его жизнь на кончиках пальцев. Кулак обладал Даром земли. Пусть небольшим, но достаточным, чтобы вместе с его физической мощью побеждать в схватке даже более сильных и опытных противников.

А тут какой-то непонятный удар, который снёс ему пол лица. Он не собирался оставлять это просто так, но пока что мальчишка больше не проходил. Лишь суровые парни, с которыми спорить не хотелось.

Пусть Кулак был сильным, но он не был тупым. На улице сильные и тупые погибают первыми в самых дешёвых боях.

Уже который день он ворочался на жёсткой кровати, иногда аккуратно ощупывая лицо, заживающее после горячей наждачки. Он ждал момента. И вот он настал.

Дверь тихо отворилась, не скрипнув ни одной петлёй. Тусклый свет ламп аккуратно вполз в камеру из-за порога, позволяя Кулаку видеть контур человека.

— На выход, быстро.

Кулак не стал себя уговаривать, быстро накинул на плечи одеяло и вышел из камеры. Человек, который открыл ему, был ниже Кулака на полголовы, но одарённый ничуть не принижал пришедшего.

— Чего так долго? — спросил он вместо благодарности.

— Не только ты сидел в камере. Пришлось ждать, пока мне поверят, — ответил Максим и жестом указал на лестницу. — Только очень тихо. С ним профессиональные военные.

Кулак знал эту свору: бывшие псы и бойцы, выходя в отставку, легко находили работу охранниками, телохранителями и даже начальниками. А уж если у них был Дар, то таких вообще с руками отрывали.

— А ты говорил, что здесь никого не осталось, — проворчал Кулак. — Пацан видимо знает толк, раз сразу нанял опытных бойцов — от них даже без Дара веет опасностью.

Максим усмехнулся: от Кулака это был высший комплимент.

— Главное сейчас быстро свалить. Пошли.

Они вышли через западное крыльцо для слуг, проскользнули вдоль забора, подошли к воротам. Максим аккуратно сдвинул засов и по территории раздался скрип.

— Идиот! — прошипел Кулак, но замер вместе с лекарем.

Минуту они стояли, но ничего не происходило.

— Идиоты! — теперь уже довольно сказал Кулак, обращаясь к жильцам дома. — Всё, погнали отсюда. Нас уже ждут.

— Я останусь, — тихо ответил Максим. — Если я уйду, то нас точно раскроют.

— Будто у них есть выбор, кого подозревать, — заметил Кулак, и Максим в очередной раз подумал, что он совсем не туп.

— Всё равно. Лучше иметь человека в таком доме. Скоро это пригодится. Тебе же даю задание. Вот, передай это сам знаешь кому. — Лекарь протянул Кулаку сложенный лист бумаги. — Только не заглядывай — это может стоить тебе глаз.

— Принято, — кивнул Кулак. Были вещи, в которые действительно лезть не стоило. — Тогда бывай. Пощипай этих выскочек. Сейчас самое время.

— Хорошо. Передавай привет нашим, — попрощался Максим и закрыл ворота.

Кулак скрылся в темноте, неся весть в самые тёмные и опасные места столицы.

***

Роксана Привалова с ужасом смотрела на брата, не веря в то, что он сказал.

— Церберы? Зачем он им понадобился?

Кирилл Привалов пожал плечами:

— Рутинная проверка. Попал под раздачу из-за неполадки в одном из сканеров. Его отпустили, всё в порядке. — Он задумчиво прикрыл глаза. — Однако придётся повременить с нашими планами — Гончие всегда наблюдают за теми, кого проверили ещё какое-то время. Так что действуем без спешки. Дождёмся решения департамента.

Роксана кивнула и, попрощавшись, покинула кабинет брата. Церберы не церберы, она не собиралась ждать. Слишком уж всё подозрительно. Нужно нанести удар прежде, чем Сергей соберётся и станет сильным.

Поэтому Роксана отправится в гости. Поговорить с человеком, который очень хорошо знает внутреннюю кухню семьи Шторм.

Медный браслет защиты

Глава 14. Крысы в доме

Ночь прошла спокойно, и я снова выспался. Лишь под самое утро приходили картины из прошлой жизни, перетекающие в воспоминания Сергея, бывшего владельца тела. Позавтракав и убедившись, что Максим продолжает уборку, я отправился в своё собственное путешествие по дому.

Я аккуратно исследовал все закоулки, удерживая Следопыта в руках. Заходил во все комнаты, даже в те, в которых уже был вчера. Поднимался по лестнице на второй этаж и спускался вниз в подвал.

Особое внимание я уделил подвалу и местам, в которых были потайные комнаты. В одной из них я нашёл ещё одну нишу, которая открывалась с помощью магии ветра. Однако там оказался склад обычного оружие: несколько пистолетов, две автоматические винтовки, небольшая коробка с гранатами и ящик, плотно забитый патронами.

Разочарованно я закрыл её, оставив всё оружие на месте. Толку от него относительно немного, стреляю я плохо, плюс всегда был против убийства.

В подвале тоже не оказалось ничего интересного. Алтарь, как я и ощущал с самого начала, оказался просто камнем. Видимо ритуалы на нём проводили очень давно, ещё даже до победы над богами, иначе бы сила в нём осталась.

И всё же интересно, что он стоит в доме. Перенесли сюда или строили поместье вокруг него? И был ли этот дом во владении Штормов до Штурма или они стали владельцами после? Всё-таки революции меняют социальный статус людей. Особенно, если они получают реальную силу.

Затем я вышел на улицу, обошёл участок: внутренний дворик с прудом и скамейкой, с клумбой роз и выложенными розоватой брусчаткой дорожками; заглянул в гараж, чуть не убившись под досками, которые упали почти мне на голову; обошёл территорию вдоль забора, подходя к каждому более или менее крупному дереву.

Особенно меня впечатлил дуб на восточной стороне. Он был частично расколот, и, судя по тёмным пятнам, от удара молнией. Была ли это небесная молния или следы боёв прошлого, сказать я не мог. Но несмотря на такую рану, упавшая и частично обугленная ветка продолжала расти и выпускать листья, опираясь изгибом на землю.

На нижних ветках были привязаны цветные ленты: некоторые выцвели, а некоторые оставались бирюзовыми, оранжевыми, жёлтыми и розовыми. Я коснулся одной такой ленты и увидел едва различимый текст на ленте: «...овья и счастья».

Какие-то пожелания или просьбы. Я видел подобное в своём мире, там люди приходили к старым деревьям и вешали на них яркие ленты на счастье. Прийти мог кто угодно, каждый желающий. Здесь же видимо дерево выполняло желания узкого круга.

— Не повезло, — задумчиво сказал я и пошёл изучать участок дальше.

В итоге я нашёл лишь несколько птичьих гнёзд, красивый валун с элементами силы, на котором, судя по рисункам, когда-то играли дети, да неубранную с прошлого года кучу листьев. Инъектора или намёка на него не было.

— Не думаю, что его вывезли в Прибалтику на дачу. Слишком далеко для быстрого реагирования. Да и нападающие явно были уверены, что он в доме. — Задумался я. — Так, у меня ещё должен быть мотоцикл. Но в доме его нет. Неужели угнали?

Я решил почитать документы о наследстве, которые мне выдал адвокат. Кстати, ему ещё нужно счёт оплатить. Не говоря о ремонте. Времени примерно десять дней. И неделя до трындеца с Инъектором, который я не могу найти.

Кстати, как там Кефир? Что-то долго отходит от своего чаепития. Разумеется, стоило демона помянуть, как вот он. С плохими новостями.

— К тебе сейчас прибегут и будут громко кричать, — сообщил лис, выныривая из дерева. — Что-то у вас там случилось: то ли молоко сбежало, то ли кто-то ещё.

Через мгновение западные двери распахнулись, и хмурый Сухов выскочил на улицу, таща за шкирку возмущающегося Подорожникова. Они оба ругались, каждый на свой лад и вместе у них получалось достаточно витиевато.

— Чувствую, сейчас будет весело! — довольно облизываясь сказал Кефир.

Кстати, пятна его на шерсти почти пропали. Видимо чай и отдых ему помогают. И всё же молочные продукты ему лучше не давать.

— Шторм! Твой служка, чтоб его, выпустил пленника!

— Что?

— Через плечо! Я, конечно, против запрещённой магии, но видимо с этим по-другому нельзя! — Он швырнул Максима мне под ноги и тот, встав на четвереньки, замер.

— Во-первых, не ори, а то соседи вызовут Гончих или кого похуже.

— Похуже?

— Например, мою бабушку. Это же её профиль?

Андрей, услышав про Воронову, стал говорить тише:

— И всё же, лучше бы ты его подчинил или превратил в артефакты!

— Во-вторых, поясни, что произошло? — пока я это говорил, я поднял Максима с земли. Парень со злостью сжимал кулаки и недобро смотрел на меня.

— Как что?! Он выпустил пленника! Я потащил ему хавчик, а там пусто! И дверь прикрыта, чтобы никто не догадался.

— Он не мог сам её выбить? Всё-таки сильный.

— Ты шутишь, Шторм? — разъярился Сухов. — Там такая толщина, плюс все замки и засовы снаружи. Невозможно выйти, если тебе не помогают! А он, — Андрей ткнул пальцев в Максима, — единственный, кто был заинтересован в этом!

— Максим, это ты выпустил нашего гостя? — совершенно спокойно спросил я, заставив Сухова подавиться словами.

Подорожников хмуро посмотрел на меня, а затем кивнул.

— Не слышу, — также ровно сказал я.

— Да, — ответил Максим.

— И почему же ты так сделал?

Он вжал голову в плечи, но потом распрямился, набравшись уверенности:

— Потому что вы приказали, господин.

Сухов стоял, как громом поражённый. Интересно, а удар молнии он, как одарённый с электрическим Даром, сможет пережить?

— Как? Почему? Но зачем?

Было забавно видеть столь удивлённое и сбитое с толку выражение лица Андрея. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и закрыть рот.

— Пошли в дом, поясню, — скомандовал я.

Усевшись в столовой, я рассказал, что идея выпустить Кулака, так звали того парня, принадлежит мне. Таким образом мы убили сразу несколько зайцев: избавились от нахлебника и потенциальной угрозы в доме, сохранили репутацию Максима в определённом кругу, плюс получили глаза и уши на улице.

— Не проще было бы убить? Он грабил дом, всё-таки, и угрожал оружием.

— Закон против такого самоуправства. Сам факт того, что мы его держали взаперти — уже не красит меня и мой дом. А уж убивать его. — Я покачал головой.

Основная причина была в том, что я не хотел его убивать. Он уже не представляет угрозу для меня. Наоборот, он мог стать моим проводником в серый, подпольный мир. Я ещё не стал официальным артефактором, но уже знал, что далеко не всё я смогу сделать по белым каналам. Особенно на старте карьеры.

А некоторые вещи мне будут нужны независимо от желания властей и существующих законов. Так что мне пригодятся те, кто уже внутри серой зоны.

— Почему не предупредил? — Сухов был недоволен.

— Проверял качество вашей службы, — подразнил его я. Уже серьёзнее добавил: — Если бы вы среагировали, эффект был бы ещё сильнее. Кулак бы доверял Максиму на все сто процентов, а он сам стал бы полноценным пленником в глазах других.

— Если бы я его увидел, то зажарил бы вместе с Кулаком. Не говоря про Антона.

— Риски всегда есть, — флегматично заметил я, попивая кофе, чтобы не провоцировать на дурные поступки сидящего рядом Кефира.

На это замечание взвился уже лекарь:

— Что? Вы предполагали, что он может меня убить? И просто отпустили, надеясь, что всё сложится, как надо?

— Ну ведь сложилось? — сделав наивные глаза, ответил я Подорожникову.

Максим побледнел и откинулся на стуле. Он только сейчас понял, в какую передрягу влип. Чуть не влип.

— Вы всегда так работаете? Пётр Иванович предпочитал планирование и чёткие инструкции, — словно защищаясь образом брата, сказал Максим.

— Мы работаем так, как требуется по ситуации. Никогда невозможно предусмотреть всё, но можно учитывать тенденции. Например, что примерно около часа ночи происходит пересменка и некоторые ослабляют бдительность за чашкой кофе. Особенно, если в газете остались непрочитанные статьи. — Я подмигнул Сухову, и тот резко выдохнул.

— Мелкий засранец.

— Сам виноват. Твоя смена, — с добродушной ухмылкой сказал Черкасов. Он стоял в дверях столовой. — Надеюсь, Госпожа не узнает о такой бреши в защите.

Антон молча достал свой артефакт-батарею и принялся заряжать его с яростным выражением лица.

— Всё просаживается? — спросил я.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Поправить?

Он покачал головой. Не доверяет. Ну что ж, его право.

Не хочет он, значит нужно искать того, кто хочет. И кто готов за это платить. Пока что список клиентов у меня очень короткий. Но даже в этом случае нужно действовать.

Отправив Максима дальше убираться и пообещав, что приду к нему через время, я ушёл в комнату Сергея, достал телефон и визитную карточку доктора Боткина. Евгений Сергеевич ответил не сразу, но быстро сориентировался.

— А, Сергей Иванович! Рад вас слышать? Как вы себя чувствуете? Что-то беспокоит? — голосом полным профессионального беспокойства спросил он.

— Всё в порядке. Наоборот, хотел у вас спросить: всё ли в порядке? Работает ли ваш артефакт? Ничего больше не ломалось?

— О, спасибо за беспокойство, Сергей Иванович. После вашего ремонта никаких накладок и жалоб не было. К тому же, я проверил несколько раз и узнал, что артефакт действительно перегревается и начинает выдавать ошибку, если использовать его несколько раз подряд.

— Это радует. Что ж, если возникнут вопросы или какие-то проблемы с артефактами, вы знаете, к кому обратиться, — закончил я разговор и попрощался.

Что ж, действующий клиент в услугах пока не заинтересован. С другой стороны, он вполне может кому-то меня порекомендовать. В перспективе. Что ещё я могу сделать прямо сейчас?

Был бы у них интернет, можно было бы объявление выложить в сеть. А как здесь быть? Ходить от двери к двери и спрашивать: Вам артефакты случайно не нужны? Во-первых, это занимает кучу времени, во-вторых, коммивояжёр я фиговый, да и продавать лучше готовый товар с хорошей маржой.

А у меня ничего нет, кроме самых простых артефактов, способных определять виды энергий.

Как мне донести информацию до людей? Найти доску объявлений на центральной площади? И тут я вдруг понял! Ох, избаловали меня технологии в прошлом мире. Доставки, игры, интернеты.

Конечно же есть и другие варианты заявить о себе и своём товаре: газеты, которые так любят мои охранники, как и обычные доски объявлений, который обязательно должны быть в каждом районе!

Если даже в прошлом мире, полном гаджетов и технологий, обычные стенды с бумажными объявлениями и отрывными номерками жили своей отдельной жизнью, то здесь уж они должны просто процветать!

Учитывая мой пока ещё не совсем легальный статус, такие объявления вообще могут стать прекрасным выходом!

Единственное, не нужно связывать мою мелкую деятельность с поместьем и фамилией Шторм. Мелких клиентов это отпугнёт, а среди крупных — испортит репутацию. А для артефактора, как и любого другого мастера, репутация — основной актив. Её нужно беречь.

Собравшись с мыслями, я нашёл Максима и задал ему несколько вопросов. Начал с я базового:

— Во сколько нам обойдётся ремонт окон, плюс штукатурка фасада? Нужно привести историческое наследие в божеский вид.

От последней фразы Подорожников поморщился, но ничего не сказал.

— По стёклам я должен сбегать в стекольную мастерскую. Здесь нужно заменить десять окон, размеры я сниму. Также нужна краска, чтобы подкрасить рамы, убрать копоть. Штукатурка, если временно закрыть те дыры на фасаде — это пара сотен золотых. Если надёжно и на века — надо снять часть старой штукатурки, заменить на новую — не менее тысячи только на фасад.

Он достал из кармана блокнот с записями, перелистнул на пустую страничку и сделал быстрые подсчёты.

— Если брать по минимуму, то потребуется порядка двух тысяч золотых на материалы и работу. Это немного. — Он с довольной улыбкой убрал блокнот в карман.

Немного. Когда ты в полном праве и получаешь доход. А если счета заморожены, а сам ты почти не можешь работать?

— Кстати, расскажи, чем зарабатывал Пётр Иванович? Тем более, что у него была семья и он готовился к прибавлению. — Я решил разобраться, откуда были деньги. Не только от хранения артефакта?

Да-да, должен был уточнить это раньше, да как-то голова кругом была. Плюс привык, что у меня всё подготовленно заранее.

Максим вернулся к уборке и сдирал со стены новый кусок обоев, параллельно рассказывая мне про брата:

— Да, вы правы. После женитьбы расходы выросли, дохода от государственной службы стало не хватать. Основные активы продолжали принадлежать вашим родителям, так что он на них не рассчитывал. Считал, что они достанутся вам.

Лекарь мельком посмотрел на меня с лёгкой печалью.

— Он говорил, что пока у него есть Дар, он сможет прокормить семью.

Он помолчал, отрывая особо крепко прилипший кусок.

— Он стал инструктором, обучал студентов с атрибутом ветра в институте на пол ставки. Сейчас много смешанных одарённых, обладающих разными атрибутами. Не все могут совладать со своими силами. Приходится учить каждой стороне Дара по отдельности, а затем медленно соединять, — он говорил это так медленно и размеренно, что я услышал в голове голос Петра — брата Сергея.

— А что он говорил про родителей?

— Что они слишком увлеклись своей работой. Перестали следить за окружающим миром. Старался их уберечь. Но не смог.

Максим потёр глаза, делая вид, что в них что-то попало. Он искренне служил Петру, несмотря на проведённый ритуал. Или это такие последствия?

— А про меня что-то рассказывал? — не удержался я.

Подорожников нахмурился, судя по всему, взвешивая, что можно сказать, а что нет.

— Про вас он говорил так: если бы у Сергея был Дар, он не стал бы таким настойчивым. Но благодаря настойчивости, он сможет обойти даже тех, кто обладает Даром. — Он сунул грязную бумагу в пакет, завязал его и отставил в сторону. — Но, если серьёзно, я не знаю, какой вы. Единственное, я верю Петру Ивановичу, который верил в вас. А ваше решение не проводить ритуал, — он покачал головой, — не могу понять: глупость это или благородство.

— И к чему ты сейчас склоняешься? — скрывая улыбку спросил я.

— Пока к глупости.

Он потряс рукой, на которой висел медный браслет, и молча продолжил работать.

Легко обвинять в глупости, согласен. Но прожив почти три сотни лет в разных телах и ситуациях, я пришёл к выводу: обычные отношения и доверие между живыми существами — один из самых ценных ресурсов.

Только тому, кому доверяешь, ты предложишь лучшие условия. Найдёшь редкий материал. Потратишь больше усилий, чтобы выполнить заказ. И тот, кто доверяет тебе, сделает то же самое в ответ.

Причём доверие может строиться и на уверенности, что клиент всегда заплатит и оценит качество работы, и на том, что вы друг другу прикрываете спины из-за общей веры в собственную правоту.

И всё же люди, как и боги, предают. Тем ценнее те, кто остаётся рядом несмотря ни на что.

Пока у меня было свободное время, я немного размялся и сделал несколько упражнений. Тело Сергея оставалось относительно слабым, в первую очередь не хватало выносливости, быстро начинал задыхаться.

Однако мышцы у него всё-таки были. Воспоминания и ощущения говорили о том, что относительно недавно он начал заниматься фехтованием и это укрепило его здоровье. Что ж, значит не совсем с нуля придётся начинать.

После тренировки принял душ, надел простую одежду, спустился на кухню и перекусил. Кефир снова исчез и даже на бряцанье ложкой в чашке с чаем не явился.

— Ну и куда тебя засосало, в какие миры? — спросил я, ни на что не надеясь.

Ответа не последовало, поэтому я пошёл изучать документы о наследстве. Копаясь в них, я, узнал о составе акций, которыми владели родители. Ради любопытства я глянул их стоимость в газете и был приятно удивлён: эти компании не только стоили хорошо, но и платили стабильные дивиденды. Некоторые из них, как я потом узнал, делали это ещё до Штурма: среди них были акции оружейных заводов, производителей бытовой химии и пищепрома.

Также уточнил список недвижимости. Дача оказалась какой-то халупой на тридцать квадратов и участком на шесть соток. Если там нет спрятанного бункера, то точно не хранится Инъектор.

Наконец, нашёл, где хранится мотоцикл. Это оказался гараж в кооперативе в нескольких кварталах от дома. Его стоимость была меньше, чем у мотоцикла, видимо потому адвокат Зарудный ничего про него не сказал. Или не счёл нужным упоминать, раз это такая известная вещь.

Что ж, план на вечер ясен: прогуляться до гаража, посмотреть доски объявлений, заглянуть в ломбарды или к антикварам со старьёвщиками, изучить товар. Иногда в таких местах находятся и интересные клиенты.

Часа в четыре я в компании Максима и Антона вышел из дома. Антон по моей просьбе снял пиджак и надел тонкую летнюю куртку. Теперь он казался обычным человеком, а не телохранителем, которого приставили к юному господину. Взрослый, который сопровождает подростка.

Максим отвёл нас в небольшой торговый переулок в километре от нашего дома. В этом районе здания стали попроще, было много многоквартирных доходных домов.

Вдоль улицы расположились уличные кафе с яркими лампочками и ароматами кофе и сдобы. Иногда пахло острыми специями и жаренной картошкой. В небольших магазинчиках продавали различные мелочи для дома и досуга. Играла музыка, пели о любви.

Обычная человеческая жизнь, от которой у меня быстрее забилось сердце. Жизнь, настоящая и неповторимая.

Мы зашли в неприметную дверь с идеально вымытым стеклом. Внутри оказался небольшой торговый зал, в котором висели зеркала, стояли стеклянные витрины, блестели вазы и стаканы. Стекольная мастерская оказалась многопрофильной и популярной: помимо нас ещё двое клиентов выбирали товар и заполняли формы заказа вместе с работниками.

Максим быстро передал лист с размерами, работник кивнул ему, как знакомому, посчитал и заполнил форму заказа. Сказал, что из-за большого количества работы, привезут стёкла через неделю.

Я выдохнул: к тому времени я надеюсь разобраться с деньгами, поскольку с нас предоплату брать не стали — знали Максима и на кого он работает.

Также я уточнил, смогут ли его работники сразу установить стёкла, на что получили осуждающий взгляд:

— Мы обеспечиваем полный цикл работ.

Оставалось лишь порадоваться, что этим вопросом не придётся заморачиваться.

Затем мы пошли в сторону гаража, останавливаясь по дороге у всех досок объявлений. Это были широкие деревянные панели в металлической рамке. Первая была оформлена красивой ковкой, остальные оказались без излишеств.

Но главное, что на всех были настоящие объявления. Кто-то по привычки писал от руки, а кто-то печатал объявления с помощью принтера. Вторые пользовались популярностью, судя по всему: количество оторванных номеров заметно превосходило тех, кто были написаны от руки.

У каждой доски стояли люди, изучали предложения услуг, товаров. Один раз видел, как мастер с Даром обновлял объявление, на котором не осталось отрывных листков. Он предлагал услуги садовника.

— Не думал, что в этом районе нужен садовник, — тихо сказал я Подорожникову, когда мастер отошёл.

— Это потому, что в вашем районе таких досок нет, но всем нужны толковые работники. Многие богатые люди, особенно те, которые получили статус и деньги благодаря магии, не обросли таким количеством связей, как потомственные богатеи. А за домом ухаживать всё равно надо.

У лекаря по лицу блуждала улыбка, когда он смотрел по сторонам. Он явно видел то, что не могли заметить обычные люди.

Вдруг к нам подошла пожилая женщина и, надев очки, принялась изучать объявления. В простом бежевом платье, в небольшой шляпке и с изящной сумочкой на руке, она выглядела, как героиня романов Агаты Кристи.

Мы отодвинулись в сторону, чтобы не мешать и только собрались идти дальше, как она заговорила:

— Молодые люди! А вы там случайно не видите кого-то, кто умеет убивать?

Мы все втроём поперхнулись от неожиданности. Мисс Марпл вышла на тропу войны?

— Простите, что вы имеете в виду? — спросил я аккуратно.

Бабулечка строго посмотрела на меня:

— Юноша, мне нужен человек, который может решить проблему раз и навсегда. И полумеры мне не нужны.

— Возможно стоит попробовать договориться? Убийство, всё-таки, это крайняя мера, — начал было я, но меня сразу перебили:

— С этими тварями нельзя договориться! На них не действует ни слово, ни яд, ни мышеловка. А жрут они как какие-то бегемоты. Скоро стены прогрызут.

— Я думал, вы про людей говорите, — понимая, чего именно хочет бабуля, ответил я, сдерживая улыбку.

— Какие люди? С ними я бы справилась без проблем. — Она сделал движение рукой и на её ладони заплясал сгусток тьмы. — Но у этих крыс иммунитет к моему Дару. Так что мне нужен настоящий убийца. Может быть это вы, юноша?

Глава 15. Настоящий убийца

— Мне нужен настоящий убийца. Может быть это вы, юноша?

Тьма на её руке была настоящая, полная и глубокая. Я такое недавно видел.

— Прошу прощения за бестактность, но вы случаем не знаете Михаила Семёновича Зарудного?

Глаза бабушки блеснули за стёклами очков.

— Неужели мой сын как-то вас обидел? Работа адвоката — непростая.

— Нет-нет, что вы! Он очень помог мне на днях.

Она изучила меня внимательно, затем оглядела моих спутников. Особенно задержалась на Черкасове, хмыкнула себе под нос.

— Вы сможете справиться, в вас есть сила. Хотите развлечься и подзаработать молодые люди? — Она сняла очки и положила их в сумку. Теперь были видны её серые глубокие глаза. — Я знаю, как в молодости кому-то хочется снести башку, но правила сильно ограничивают одарённых. Даже дуэль нормально не провести.

Сейчас эта милая старушка выглядела бойцом, входящий в раж, такая брутальная и сильная аура от неё исходила.

— Мы не ищем крови и жестокости, — спокойно, но уверенно сказал я. — Однако мне стало интересно. Крысы с иммунитетом к Тьме. Расскажите побольше. Кстати, как нам к вам обращаться, уважаемая?

Бабушка недовольно фыркнула.

— Молодёжь совсем размякла. Крови они не ищут. С такими как вы мы бы не смогли победить богов.

Она уже порывалась уйти, но видимо крысы её достали настолько, что она решила дать шанс даже таким рохлям, как мы.

— Меня зовут Феодосия Александровна Зарудная. В моём доме завелись паразиты. Мне кажется, что их кто-то специально подкинул, плюс создал иммунитет к тьме. Просто так животные его не приобретают. Я бы и сама их прикончила, но они слишком быстро разбегаются, — она впервые допустила в голос слегка жалостливые нотки. — Для такой охоты нужен кто-то помоложе.

— Может быть вам стоит сына попросить заняться этим вопросом? У него всё-таки связи, — позволил себе вмешаться в разговор Антон.

Феодосия Александровна поморщилась:

— Он не хочет марать руки. А все его клиенты ещё большие чистоплюи, чем он сам. Никто не хочет помочь пожилой женщине. Приходиться искать помощников самой. — Она вздохнула. — Я готова заплатить пятьдесят золотых за эту работу. Плюс по пять за каждую крысиную тушку, которую вы положите к моим ногам.

И снова в её голосе зазвучала кровожадность берсерка, а не спокойствие пожилой женщины.

— Тогда уточните ещё несколько моментов.

Я расспросил её, после чего довольно быстро согласился. Подорожников и Черкасов молчали, пока мы договаривались, но стоило нам разойтись и пойти по своим делам, как они оба накинулись на меня с двух сторон:

— Зачем вы это делаете? Неужели у вас совсем всё плохо? — Максим не сказал «плохо с головой», но это читалось.

— И как ты собираешься ловить крыс? У тебя ветра в лучшем случае хватит чтобы приподнять парочку и стукнуть о пол! — без улыбки спрашивал Антон.

— Если у вас нет денег, сказали бы — я поговорю с Елизаветой Васильевной, она не откажется помочь, — увещевал меня лекарь.

— Я не буду участвовать в этом: мой Дар для антитеррора, а не для ловли крыс! — кажется впервые на моей памяти возмущался Черкасов. Обычно этим страдал Сухов.

— Закончили? — спросил я, когда оба слегка выдохлись и замолкли. Мы как раз дошли до гаражей и начали искать нужный. — А теперь случайте внимательно: ловля крыс — задача непростая и требующая интеллекта. Крысы гораздо умнее многих животных. Плюс они обладают магией, что нетипично для такого рода существ. Причём, каждый раз, когда магия прилипает к ним, случаются проблемы, вроде массовой эпидемии.

Я не знал была ли здесь чума, но в моём мире один из богов неудачно пошалил и напитал крыс тёмной магией, что привело к вымиранию двух третей его же собственных адептов. Вместе с населением материка.

— Судя по её описанию, там не две и не три крысы. В стае может быть несколько десятков крыс. Умножаем на пять и получаем приятный доход. Ну и последнее: я знаю относительно простой способ поймать их всех.

Пока мои спутники переваривали информацию, я нашёл нужную дверь и принялся открывать гараж. Замок оказался хитрым: чтобы вставить и провернуть ключ, нужно было постоянно воздействовать на него Даром ветра.

Иными словами, чужой открыть гараж не сможет. Хотя, судя по толщине кирпичных стен и стальным воротам, тут даже экскаватор справится не сразу.

Наконец дверь поддалась и со скрипом открылась. Внутри было темно, но справа виднелся включатель. Щелкнул пластик, и на потолке загорелась небольшая лампочка.

Вдоль стен оказались рабочие столы с инструментами, тисками, ручным резаком и шлифовальной машинкой. Выше висели запасные колёса для мотоцикла, домкрат с длинной ручкой, самодельный арбалет из рессоры.

Сам мотоцикл стоял ровно в центре, накрытый брезентовым тяжёлым покрывалом, защищающим его от пыли и грязи. Вблизи можно было прочитать надписи: «максимум 6 человек», «этой стороной вверх».

— Армейская палатка, — хмыкнул Антон.

— Давайте глянем, что за Гром мне достался, — сказал я и стянул покрывало.

Что ж, впечатление Гром производил, ничего не скажешь. Классический чоппер с длинной передней вилкой и сиденьем, позволяющим сидеть как царь. Широкие колёса, огромный бак и двигатель, от одного вида которого казалось, что сейчас улетишь вперёд.

Красочная аэрография на металлических частях: демоническое лицо, вырывающееся из потоков облаков, оранжевые и фиолетовые молнии и яркие жёлтые звёзды на фоне ночного неба.

Ключи от байка с брелком-компасом висели на стене в специальной, похожей на небольшой скворечник коробочке. Я всё-таки не удержался, схватил ключи, вставил в замок и повернул зажигание. Затем поставил ногу на кик-стартер, плавно выжал, нашёл точку сопротивления и, сжав зубы, со всей силы нажал.

Мотор с первого раза взревел, оглушая присутствующих и всех соседских голубей, которые, судя по стуку снаружи, попадали с насестов.

Несколько раз газанув и почувствовав мощь, исходящую от этого монстра на двух колёсах, я заглушил движок. Руки слегка дрожали от возбуждения, и пришлось несколько раз вдохнуть, чтобы прийти в себя.

— Надо получить права, — решил я, а Антон и Максим одобрительно кивнули, даже не осознав, что сделали.

Подорожников помог мне накрыть мотоцикл брезентом, и я заметил, как он неожиданно нежно гладит машинку сквозь плотную ткань. Да, эта мощь подкупала.

Затем я чуток помолчал, собираясь с мыслями, и достал коробку со Следопытом. Стрелка сразу указала на Черкасова.

— Антон, выйди, пожалуйста. На расстояние пять метров от гаража.

Он вопросительно поднял бровь.

— Артефакт сбиваешь своей силой. Пять минут и пойдём домой.

Охранник молча вышел. Стрелка задрожала и начала постепенно вращаться, но через два оборота нервно замерла, продолжая вибрировать. Указывала она на дальнюю стенку.

Когда я подошёл поближе, стрелка чуток повернулась, но зато теперь держалась ровнее, без дребезжания. Я принялся осматривать подвесные полки. Было понятно, что это явно не Инъектор, слишком слабенький сигнал даже совсем вблизи, но проверить что-то с ветренным атрибутом было необходимо.

— Приятное открытие, — протянул я, когда увидел, что лежит на втором ряду.

— То, что искали? — подошёл Максим и тоже заглянул, но я его остановил рукой.

— Не стоит лезть на полки одарённых без подготовки.

Я указал ему на тонкую, едва заметную серебряную нить, что свисала, как паутинка.

— Это же пыль? — чуть озадаченно спросил лекарь.

Я хмыкнул.

— Можешь сунуть руку и проверить. Говорят, ты хороший лекарь, может сможешь вернуть себе кисть обратно самостоятельно.

Лекарь прижал руки к телу, будто опасаясь, что серебряная паутинка на него набросится сама.

— Защитный артефакт. Хорош против воришек и невнимательных одарённых. Жаль, что одноразовый, — с грустью сказал я, после чего достал из кармана один из оставшихся камней-артефактов.

Приложив его к нити, мы наблюдали, как камень раскалывается на несколько тонких пластин с идеально ровными поверхностями.

— Нить вибрирует почти незаметно. Но также незаметно нарезает пальцы на мелкий фарш. Однако, — пластинки посыпались на полку, — действует недолго.

Уже не опасаясь ничего, я засунул руку в полку и достал ящик для инструментов с деревянной ручкой. Внутри него, распределённые по небольшим отсекам, лежали слитки серебра, меди, олова и бронзы, каждый по десять граммов. Металлы потемнели от времени, но всё равно оставались чудесной находкой. Как и небольшой, правильной треугольной формы фиолетовый камень — драгоценный аметист.

Именно последний притягивал Следопыта. Камень был небольшим, поэтому относительно слабым, но в умелых руках он мог стать настоящим магическим золотом.

Я нашёл в гараже небольшую и очень пыльную сумку через плечо, сложил туда свои находки, после чего закрыл гараж. Махнув рукой Черкасову, я пошёл в сторону дома. Теперь у меня были материалы поценнее и более подходящие для работы.

Хотя, если совсем припрёт, серебро и медь можно продать и выручить немного денег. Аметист я не продам даже за полный ремонт дома.

Ладно, за полный ремонт отдам — не столько то он и стоит. Просто хороший и отличной формы.

Вернувшись, Черкасов сдал смену Сухову, а сам отправился спать. Максим ушёл в третью гостевую, а я отправился в мастерскую.

Здесь меня уже ждал Кефариан.

— Кефир, где тебя носило? Искал где бы втихаря напиться чаю?

— Соскучился, приятно, — вылизывая себя, сказал лис. Он, как и в прошлый раз, сидел в своей коробке.

— Я пока не пойму, когда ты рядом бродишь, а когда исчезаешь. Ты вроде помогать мне должен, а ты вечно непонятно где. Я, между прочим, записался в профессиональных убийц.

Сказав это, я сел на стул и достал добытые материалы. Постепенно моя коллекция растёт, хотя всё это пока лишь игрушки.

Кефир же подавился собственным языком и теперь пытался откашляться. Наконец он произнёс:

— Убийцей?! Ты же в артефакторы пошёл? Или же передумал? И как ты собрался убивать? Обдувать всех, пока не умрут от простуды?!

— Что-то ты не очень веришь в меня. Как ты собрался обеспечивать выживание моему роду?

Лис закатил глаза:

— Для выживания рода нужна подходящая самка, да пара лет. А вот смена профессии — это серьёзно! Так куда ты так влип, что решил сменить уважаемую работу на такую юношескую ересь?

— Почему ересь? Да ещё и юношескую?

— Потому что только дети видят в убийствах романтику и большие перспективы! А ПТСР и прочие проблемы с энурезом, не говоря про закон их не волнуют.

— Спасибо, я тебя понял. Видимо придётся передумать, — едва удерживая серьёзное выражение лица ответил я.

— Вот, слушай опытного лиса, он тебе плохого не подскажет.

Он раздул хвост и с рыже-синей шерсти посыпались искры.

— Тогда, опытный лис на закваске, скажи мне, как лучше всего ловить крыс с атрибутом тьмы?

— Чего? —Вот теперь Кефир выглядел не просто удивлённым, но шокированным. — Где ты накопал такой апокалипсический вид грызунов?

— В подвале одной бабушки, родственницы одного моего знакомого. Согласился помочь пожилому человеку.

Кефир смерил меня странным взглядом, после чего встал из коробки и запрыгнул на стол. Понюхав сумку с металлами, чихнул от пыли, и только после этого заговорил:

— Что ты знаешь о магических животных? Откуда они берутся?

— Если не считать мифических единорогов, василисков и прочих сколопедроморфов, то существует два способа, откуда они могут взяться. Первый — потомство магически одарённых существ. Обычно первое рождённое поколение слабее родителей, но второе имеет максимальную силу. Затем начинает вырождаться и в течение 3-5 поколений теряет магию, если не происходит подпитка.

Я переложил серебро в ящик стола, на мгновение задумавшись, что повесить защитный артефакт будет не лишним. Сразу достал один слиток и начал вытягивать из него тонкую нить с помощью. Дара. Давалось это тяжело, но иначе такого не достичь.

— Второй вариант, а по факту основной, это напитать существо магическими энергиями. Это может быть как целенаправленная работа одарённого, так и случайная напитка, если существо живёт в окружении магических материалов. Так же поддерживается сила в потомстве.

Когда я закончил, Кефир изогнулся кошкой и заглянул мне в лицо снизу вверх, почти коснувшись носом моей щеки. Его золотистые глаза сверлили меня, пытаясь пробить дыру в черепе. Наконец он не выдержал.

— Ты много знаешь, прозрачный.

— Я интересуюсь артефактами, поэтому изучил всё, что мог найти, — пожав плечами, сказал я.

Кефариан хмыкнул, спрыгнул со стола и улёгся обратно в коробку.

— Я пойду с тобой на эту охоту. Мне интересно, что ты придумал. — А затем очень тихо, видимо, чтобы я не услышал, пробормотал: — Но знаешь ты слишком много для этого мира.

Я сделал вид, что не заметил, но руки моментально похолодели. Что случится, если он поймёт, что я не местный? Что я бог?

А что значит «для этого мира»? Неужели он знает о существовании других? И всё же, кто такой Кефариан? Пока ответов не было, но у меня появилась идея, как вывести его на чистую воду.

Следующие пару часов я потратил на подготовку артефакта. Пришлось повозиться, приспосабливая то, что есть, к тому, что надо. Также потребовалось время, чтобы понять свойства новых для меня материалов: картонная коробка, стрелка ветренной стали, кусочек красного металла из Гильдии.

Последний и стал центром моей ловушки, которую я готовил для крыс.

На следующий день мы в компании Черкасова, Подорожникова и, конечно, Кефира, отправились на охоту. Феодосия Александровна жила в паре кварталов на север от нас, так что мы не стали брать машину.

Я нёс составные части артефакта, а Антон тащил пакет с едой. Нет, не для пикника, а для приманки.

Дом Зарудной оказался на удивление небольшим: одноэтажный, со скромным садом и флагштоком, на котором развевался флаг и, судя по всему, боевое знамя.

Открыл нам управляющий, ровесник Михаила Семёновича, сына Феодосии Александровой. Одет он был в военный китель чёрного цвета, но без погон, которые позволили бы определить его звание. Вместо сапог на нём были чёрные пушистые домашние тапочки.

— Вы за крысами? Проходите, — коротко бросил он и пустил нас в дом.

На входе нас попросили снять обувь, дали сменную, вполне удобную, после чего провели в гостиную. Зарудная, в этот раз без шляпы, с седыми густыми буклями на голове., выпивала чай с молоком.

— Молоко, — простонал Кефир, который первым делом заглянул в чашки. — Всё вы норовите испортить, людишки.

Я его проигнорировал, поприветствовав хозяйку. После череды вежливых фраз и даже предложения выпить с нею, мы перешли к делу.

-- Подскажите, где в основном обитают крысы, а также что чаще всего они едят?

Феодосия Александровна задумалась, сидя в кресле с прямой спиной. Пока она молчала, я спросил у лиса:

— Кефир, ты её не помнишь со времён Штурма?

Лис подошёл к ней впритык, изучил лицо, руки. Женщина его не замечала, как и мои помощники.

— Не помню. По возрасту она годится, по типу Дара — тоже. Но в тот день было слишком много людей. Невозможно запомнить каждого. Хотя чистота Дара указывает на то, что она была рядом с Чумой и Меньшиковым — их отряды штурмовали Тёмное подворье Храма. Мы были западнее.

Он отвернулся и пошёл гулять по комнате, в надежде встретить магическую крысу.

— Смотри, чтобы тебя не покусали — а то вдруг у них магическое бешенство, — мысленно попросил я его.

— У меня этого бешенства не меньше, — ответил он и спрыгнул за диван, что я перестал его видеть.

Наконец Зарудная собралась с мыслями:

— Лезут они из подвала. Скорее всего зашли через трубы, их проводили уже после постройки дома сотню лет назад, поэтому фундамент укрепили не так, как надо. Возможно их гнездо именно там, потому что в доме мы ничего не нашли. Либо они таскают его туда-сюда, — она сурово посмотрела на меня своими серыми глазами, намекая, что последняя фраза была шуткой.

— Что насчёт еды?

— Они жрут всё. Кости из мусорника, крупу и картошку со склада в подвале, пытались прогрызть даже винную бочку. Но там виноделы с Даром жизни и света, так что быстро отстали. Пару раз открывали холодильник и вываливали всё, что там было. Это и стало последней каплей.

Пожилая женщина поднялась с дивана, поправила платье и уверенным шагом повела нас к подвалу.

— Я вам покажу вход. Они не реагируют на мой Дар, иногда кажется, что они наоборот его впитывают. Так что тьму не используйте. Думаю, у вас может получиться всё решить быстро, — сказала Зарудная, указывая на Черкасова.

— У меня другой приказ. Охотник здесь он, — Антон указал на меня.

— Приказ есть приказ, — серьёзно кивнула пожилая женщина.

Дверь в подвал была заперта, но это явно не помогало: следы когтей и зубов были видны вокруг: на полу, стенах, на ножках стола и стульях.

— Мы закроем за вами двери. Когда закончите, постучите, — сказала Феодосия Александровна. — Чтобы грязь не летела в дом.

— Антон, оставайся здесь. Если всё-таки рванут наверх — откинешь назад, — приказал я. Черкасов кивнул.

Теперь я буду спокоен, что нас не запрут на корм крысам. Зарудная пожала плечами и, оставив нас на попечение управляющего, ушла.

— Принесите что-то из того, что крысы ели точно. Может даже есть что-то недогрызенное? — попроси я.

Через пару минут управляющий принёс пакет, полный объедков. На вопрос «откуда» сообщил, что осталось с прошлой ночи. Хвостатые твари предпочитали питаться по ночам и шумели на первом этаже в ближайшей к выходу половине. Дальше, к спальням, они не шли.

— Будь аккуратен, — вдруг вернулся Кефир. — Что-то здесь не так.

— Угу.

Вместе с Подорожниковым мы спустили в подвал мой артефакт, отнесли подальше от лестницы. Вдали от нас, в тёмных уголках подвала, послышался шорох и писк, который быстро смолк.

Сам по себе подвал оказался почти точной копией первого этажа: это был полноценный подземный этаж с комнатами, коридорами и тяжёлой старой мебелью. Везде были видны следы когтей и зубов.

— Неуютно здесь, — поёжился Максим. — Даже в камере у вас было повеселее.

— Это у него ещё моей коробочки не было, — гордо заявил лис. Только вот уходить от меня в темноту коридоров не спешил.

Оказалось, что свет работал только в пределах трёх ближайших к лестнице комнат. Видимо в остальных или лампы перегорели, или крысы провода перегрызли.

— Значит будем строить здесь, — объявил я, выбирая дальнюю комнату со светом. — Ставь всё на пол.

Артефакт выглядел неприглядно, но сейчас мне нужен был результат, а не красота. Деревянный каркас примерно метр на метр удерживал платиновую и серебряную нить по периметру. Это был основной контур артефакта, его рабочий объём.

С двух сторон были разрывы-ворота, через которые можно было попасть внутрь. Рядом с центром по кругу расположились несколько пластин из серебра и бронзы с изящными рисунками. Над ними пришлось повозиться дольше всего.

А в самом центре находился шар синего кальцита с кусочком обработанного красного металла на вершине.

— И как это сработает? — шёпотом спросил Максим, словно опасаясь, что его услышат крысы.

— Внутрь мы положим вкусняшек, от которых крысы не смогут отказаться. Они войдут и попадут в поле действие артефакта: шар кальцита будет их потихоньку затягивать силой ветра, а призма, которую я вырезал из металла — жарить до тонкой корочки.

Судя по характеристикам найденного кусочка, мне попался металл с огненными атрибутами: тёплый, красный, относительно мягкий. Взгляд артефактора позволил оценить мощные потоки внутри него, и я с удовольствием настроил их на максимальный выплеск жара.

— Как только здесь запахнет жаренным, остальные крысы прибегут на запах и попадут в ловушку.

— Жестоко — одновременно сказали Максим и Кефир.

— Сказал лекарь, который убивает микробов и вирусы, чтобы помочь пациенту, — ответил я.

— Но ведь я помогаю людям, — попробовал оправдаться Подорожников.

— Крысы — особенно такие, — те же паразиты. И от них нужно избавляться, пока они не стали массовой проблемой. Учитывая их тьму, против них хорошо работал бы свет или огонь. Использую, что было.

Так что я просто разложил внутри ловушки еду, чувствуя по движению воздуха, как невидимые силы тьмы пришли в движение за пределами освещённой комнаты. Затем я напитал кальцит силой ветра, а красный металл — просто силой.

Артефакт мягко засветился и приятно загудел. Запах еды расползся по подвалу.

— Уходим! — приказал я, уводя Максима в соседнюю комнату.

Буквально через минуту первая крупная крыса вошла в комнату с ловушкой. Она была больше обычной раза в полтора, а глаза были чёрными, аж до лёгкого туманного гало вокруг них. Крупный длинный нос быстро двигался, принюхиваясь.

Уверен, что она чувствовала наше присутствие, но видимо понимая свою невосприимчивость к магии, не убегала, а делала маленькие шаги вперёд. Наконец она пересекла границу артефакта и нашла кучу еды.

Раздалось громкое чавканье и вслед за ним потянулись остальные. Буквально минута и комната оказалась заполнена крысами. Их оказалось сильно больше, чем я думал.

— Пора, — прошептал я, и сделал жест рукой, заставляя шар из кальциты втягивать воздух.

Несколько крыс незаметно для себя оказались у самого центра, рядом с красной металлической призмой.

Ещё одно усилие с моей стороны и призма издала лёгкий звон, а затем по комнате прошла ярко-алая волна.

Через секунду мы с Максимом начали материться: крысы, вместо того чтобы зажариться, остались на месте. Только теперь их глаза были не чёрными, а пылали красным огнём.

К их тьме добавилась магия крови.

Шар из голубого кальцита

От автора:

Спасибо, что читаете, лайкаете и пишите комментарии!

Также не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропускать выход новых книг цикла.

Глава 16. Кольцо сжимается

Марк Константинович, глава охраны поместья госпожи Вороновой, стремительно направлялся к кабинету начальницы. Он без стука распахнул дверь и вошёл внутрь.

Помощница, имя которой Марк Константинович так и не узнал из-за высокого уровня секретности, подняла руки, заставляя желеподобную массу выступить из ниш в стенах. Глава охраны её проигнорировал.

— Кажется, мы нашли его! — объявил он.

Воронова окрикнула помощницу, и желе моментально исчезло. Марк Константинович решил не делать выговор за попытку нападения на него. Сейчас его глаза горели огнём.

— Где? — резко спросила Воронова. Её молодой лоб пересекла жёсткая морщина.

— Мы нашли два объекта, которые принадлежали Шторму через подставных лиц. Оба подходят для их цели. — Глава охраны достал фотографии, которые передали ему его люди. — Но думаю, что нас интересует второй.

Он протянул фотографию и положил её перед Госпожой на стол.

— Думаю, они нас обманули, — зло скривился Марк Константинович. — Знали, что у них есть крот.

Воронова выругалась грязно и витиевато. Помощница покраснела, а глава охраны даже не поморщился — он слышал ещё и не такое из уст начальницы.

— Годовщина смерти Шторма! — наконец выплюнула она. — На следующий день после атаки! Они бы пошли всем семейством, и никто бы не заподозрил их! — Воронова возмущённо сжала кулаки, стараясь сдержать гнев на собственную невнимательность.

Наконец, она пришла в себя:

— Быстро, отправь туда наших людей.

— Уже, Госпожа. Новости будут через несколько часов.

— Ух, Шторм! Ты и с того света умудряешься строить мне козни!

На столе лежала фотография памятного Мавзолея, в котором покоился прах одного из героев Штурма.

***

— Они нашли его! — возмущённо прорычала Роксана в трубку. — Почему не ты?

Роксане Приваловой, вместе с нескольким другим представителями антитеррористического подразделения, приказали выдвигаться к Мавзолею Шторма. Больше всего её бесило, что Светлана Яровая, на которую она потратила почти два часа своего времени, ничего ей не сказала во время личной встречи, а оперативники во главе с Суворовым сами нашли ответы.

— Потому что это ваша работа, — спокойно ответил брат Кирилл. — Скоро ваша игрушка займёт положенное место среди других и безопасность страны и миры будет восстановлена. Что ты переживаешь?

Роксана Привалова сама не могла сказать, но что-то её беспокоило. Она понимала, что люди уровня Вороновой не смогут просто взять и скрыть предмет уровня Инъектора, который искали по своим каналам и другие семьи. С другой стороны, она могла скрыть, что Сергей или его семья, использовали его.

— Я буду тебе докладывать о ходе операции, — хмуро сказала она. — Если что-то покажется мне странным — я сразу сообщу.

— Хорошо. Прояви немного терпения. Все сёстры получат по серьгам. — Последняя фраза прозвучала несколько зловеще, от чего Роксану аж передёрнуло.

Кирилл всегда был спокойным, улыбчивым, даже медлительным. Пока его жертва не окажется в его лапах. Потом резкий бросок и вот уже голова оторвана от тела. Кирилл Юрьевич Привалов походил на засевшего с краю паутины паука.

Огненного паука.

***

В кармане завибрировал телефон, да только брать его не было ни времени и ни возможности. Прямо в эту секунду на нас с Максимом смотрели три десятка пар красных глаз. Крысы, получившие облучение Даром тьмы и крови.

Они находились на своей территории и обладали количественным преимуществом. Отступать они не будут.

Это же надо было так лохануться! Посмотрел на внешние признаки, но не заметил вторичный! Красный, тёплый — это и огонь, и кровь. А вот мягкость материала меня ничуть не насторожила. Идиот!

— Уходим, быстро! — скомандовал я, и мы стали пятиться в сторону выхода. Нужно лишь пересечь одну комнату.

— Хис-с-сь! — издала это кипучая биомасса, и из противоположной комнаты выступила ещё одна армия крыс.

— Ну, у этих хотя бы просто чёрные глаза, — с неожиданным удовлетворением сказал Максим.

— Нашёл чему радоваться! — возмутился я и выдернул из кармана обрезанную серебряную монету.

Тьма и кровь. Вечное сочетание. Тьма имунна к силе и теневым атакам, а кровь ослабляет атаки силой жизни и воды с огнём, поскольку содержит их. Остаются магия смерти, света, земля да воздух.

— Лекарь, у тебя света нет? — спросил я, не отрывая взгляда от медленно приближающейся массы крыс.

Обычно лекари обладают силой жизни, плюс некоторыми другими атрибутами.

— Нет. Немного крови, но эти твари подавляют меня своей массой, — прошипел Максим.

— Кефир? — мысленно спросил я.

— Они невкусные.

Ясно.

Мы прижались с лекарем спина к спине, стоя в кольце страшных существ.

— Значит придётся звать подмогу, — тяжело вздохнул я, а затем заорал изо всех сил: — Анто-он!

***

—Как там поживает Саша? Всё так же носится и не может спокойно принять свой возраст? — Феодосия Александровна налила в чашку чай и передала Черкасову. — Она была такой милой девочкой. Когда-то.

Глаза старушки хитро блеснули.

— Не понимаю, о чём вы, —ответил Антон, принимая чашку и делая мелкий глоток обжигающего английского чая. Бриты всегда умели подбирать букеты и ароматы.

— Ну что вы, Антон! Я прекрасно знаю, кто вы и кто тот милый мальчик в подвале.

Черкасов собрался встать, но Зарудная сделала едва заметное движение пальцем и тёмные жгуты тьмы удержали в кресле.

— Ну хоть не яд, — хмыкнул Антон, успокаиваясь и сужая темнеющие глаза.

— Яд — это слишком. Тем более у меня нет цели никого убивать. Кроме поганых крыс.

Почему-то в её словах Антону послышался лязг капкана.

— На вас у меня другие планы.

***

Стоило мне крикнуть, как крысы бросились вперёд и тут же вцепились мне в ноги. Острая боль пронзила лодыжки, в глазах слегка помутнело. Колени начали подгибаться, словно кто-то пытался неумело взять их под свой контроль.

— Антон! — ещё раз позвал я, не забывая размахивать зажатой между пальцами монетой.

Первая же крыса, попавшая под удар, получила длинную царапину и с визгом отлетела к стене.

Серебро не зря считается лунным металлом. В нём есть толика атрибута света, пусть и отражённого. Золото против тьмы было бы выгоднее, но оно тяжелее и мягче. Пара ударов и затупится.

А заточенный край монеты уже небольшой и незаметный клинок.

Максим использовал свой дар, скажем так, хитро. Он концентрировал зелёную энергию в виде узких скальпелей, и направлял их прямо в головы крыс. Когда он попадал, грызуны начинали пищать и теряли ориентацию в пространстве.

— Девятеро, действует только на тьму! — ругнулся он, когда несколько крыс с красными глазами вцепились ему в ноги.

Мгновение спустя блеснуло лезвие раскидной бабочки, и шея первой крысы получила удар. Медленно, как в замедленной съёмке на грязно-серой шерсти выступили бусинки крови, и тварь выпустила ногу Максима.

Но их всё равно было слишком много. Они лезли друг по другу, кусали и царапали нам ноги и старались вцепиться куда повыше.

Несколько раз я призывал ветер, сбивая с себя и лекаря особо наглых тварей, отправляя их в полёт, но это почти моментально привело к тому, что у мена закружилась голова. Дар действительно был крошечным и слабеньким.

Я чувствовал, как по ногам под штанами текут тонкие ручейки крови, заползая в обувь, которая начинает хлюпать. Пару раз Подорожников освещал меня зелёной волной, стараясь залечить часть ран, но они тут же открывались после новых укусов.

Пинки, удары воздухом лишь отбрасывали крыс назад, чтобы через мгновение они вернулись в строй. Лишь физический урон от серебряной монеты, да ножа лекаря, давали результат в виде трупов.

Но крыс всё равно оставалось слишком много.

Только через несколько минут боя, когда пот застил глаза, руки ныли от усталости, а ноги начала разъезжаться то ли от кровопотери, то ли от луж этой крови под ногами, до меня дошло: половина вроде как убитых крыс встала и пошла в атаку снова.

— Крысы-некроманты, чтоб их! — рявкнул я и со всей силы наступил на ближайшую.

Под ногами неприятно хрустнуло, но тварь затихла и больше не пыталась встать.

Тьма и кровь, плюс природная живучесть и приспособляемость крыс сплелись в неприятный коктейль: мёртвые крысы подчинялись общей голодной и злой воле стаи и продолжали подниматься, несмотря на ломанные лапки и перерезанные шеи.

Только серебро останавливало часть из них.

— Антон! — снова крикнул я, но мне ответил Кефир:

— Он не придёт! У него там свои проблемы!

— Убивают?

— Нет, хуже. Вас оставили самих разбираться с паразитами, — в его голосе сквозило странное омерзение.

Сам он сидел на шкафу и с брезгливым выражением морды смотрел на творящееся внизу.

— Помочь не хочешь?

— Не могу.

— Это как?

— Особенность договора. Так что давай, думай, как тебе выжить. А то будет грустно погубить такую фамилию в подвале с крысами.

Плюнув на магического лиса, который способен только болтать да жрать, я сдул забравшихся на меня тварей и сделал несколько прыжков вперёд. Два раза чуть не завалился, поскользнувшись на крысиных тушках, а затем, добравшись до своей не сработавшей ловушке, крикнул Максиму:

— Лекарь, убей меня!

— ЧТО? — одновременно крикнули Подорожников и Кефир.

Я тем временем вытащил из центра конструкции шар голубого кальцита, испещрённый рунами, снял с него красный металл, спрятав призму в карман.

Подняв шар над головой правой рукой, я показал на медные браслеты на запястье:

— Атакуй!

Видимо лекарь понял. Не обращая внимания на лезущих по нему крыс, он сосредоточился, сложил руки в молитвенном жесте, удерживая правой рукой нож. Под веками блеснуло зелёным, а затем он с резким выдохом взмахнул ножом.

В моё сторону рванул скальпель, нет, настоящий меч зелёного света! Через мгновение он чуть сменил траекторию и вместо моей груди полетел в сторону запястья — к двум оставшимся браслетам. Мои артефакты умели отражать атаку того, кто носил второй браслет. Простенько, но эффективно.

Руку обожгло горячим, один браслет раскалился до розово-красного света, и я тут же повернул шар в руке.

Вдруг засиял яркий свет, ослепляя не только крыс, но и людей. Поэтому никто кроме меня не видел, как вокруг меня посыпался дождь из небольших тонких, едва заметных зелёных мечей, который разили крыс направо и налево. Отражение чужой магии.

Эти мечи пытались достать и Максима, но сил артефактной меди для этого оказалось недостаточно. Что хорошо на данном этапе.

Открыв веки, я быстро принялся добивать тех крыс, что были рядом со мной. Почти все они были убиты или оглушены. Визжали и катались по полу, пытаясь прозреть, только те, что остались рядом с лекарем

Через минуту их визги стихли, а я сполз по стене, со звоном выронив монету на пол. Максим наконец перестал тереть глаза и в шоке оглядел пространство.

— Пройдись. Проверь, есть ли кто живой. И добей. Тебе удобнее, — еле отдышавшись попросил я. — Потом глянем подвал. Остальной.

Макс кивнул и принялся проверять тушки. Лишь парочка продолжала скрипеть от боли.

— А что после проверки? — подошёл лекарь ко мне, и лёгкая волна окутала меня, давая капельку сил. Подорожников был выжат как лимон ничуть не меньше меня.

— Пойдём разбираться, почему некоторые не выполняют приказы вышестоящего руководства.

Лис сказал, что у Антона какие-то проблемы. Но спасать такого сильного одарённого, когда сам еле стоишь на ногах — это чересчур. Тем более я не слышу криков, а значит проблема явно не смертельная.

Мы прошлись по подвалу, заглядывая в разные закоулки. В темноте и тишине ничего не было видно. Учитывая старые телефоны, даже ими невозможно было что-то подсветить. В итоге Максим нашёл в одной из комнат керосиновую лампу и умудрился её зажечь.

— Здесь кремень внутри, как в зажигалке, — прокомментировал он. — Ого, армейские запасы.

С дрожащим огоньком света двигаться стало проще, но ни новых крыс, ни гнезда, ни входа в дом мы не видели.

Мысль пришла неожиданно.

— Сбегай к лестнице, принеси череп одной крысы, желательно с чистой тьмой, — попросил я лекаря.

— Может ещё кожу снять и мозги выпотрошить? — с вызовом спросил Подорожников.

— А ты сможешь?

Поняв, что я серьёзно, он ушёл. Его долго не было, что я уж подумал, что он плюнул и поднялся наверх.

— Сейчас придёт. Долго выбирал крыску повкуснее, — нейтрально сказал Кефир.

— Не замечал, чтобы ты отходил.

— В такой темноте ты не только этого не заметишь, но и чего-то пострашнее.

Я не мог разглядеть его выражение морды, но золотистые искорки, которые сыпались с него, не обещали ничего хорошего.

Наконец Максим принёс голову крысы. Мёртвые чёрные глаза смотрели в бесконечность, приветствуя вечную тьму. Одолжив у лекаря нож, я в несколько движений снял с черепа скальп и удалил мягкие ткани, кроме мозга.

Затем достал из кармана Следопыта, убрал воздушную стрелку и мягко положил на медную пластину с камушками череп крысы.

Ничего не происходило. Макс с Кефиром начали переминаться от нетерпения. Я же спокойно вливал тончайший поток энергии — сколько осталось у меня после неожиданного боя. Через минуту череп приподнялся над пластиной и начал медленно вращаться.

— Фига се! — выдавил из себя лекарь. — Вы ещё и некромант?

В его голосе пробежала боязливая дрожь.

Я хмыкнул:

— Всего лишь Артефактор.

Затем мы пошли дальше, наблюдая, как ускоряется или замедляется вращение черепа. Через несколько комнат «стрелка» замерла, указывая на пузатый, словно раздувшийся после обильного обеда, комод.

Из него торчало множество ящичков и ящиков, который облепили его подобно гнёздам ласточек со всех сторон. Заглянув в первый же, мы обнаружили тряпьё, сухую траву, огрызки овощей и прочий мусор. Плюс типичный резкий запах помёта. Это оказалось гнездо.

— Они прятались за тьмой, — протянул Кефир. — Что-то защищало их от посторонних глаз.

Убедившись, что внутри никого живого, я предложил сдвинуть его в сторону и заглянуть за него. Туда, куда без отрыва показывала стрелка Следопыта. Потребовалось несколько минут, чтобы сдвинуть массивный комод, который весил как настоящий обжора.

— Что это? — спросил Максим, когда вернулся за керосинкой и поднял её повыше.

— Видимо наша старушка была права: кто-то специально подбросил ей крыс. А заодно и это.

На стене висел чёрный человеческий череп, покрытый эмалью. Даже мимолётного взгляда артефактора хватало, чтобы понять, что перед нами артефакт. Причём не те поделки, который я видел до этого. А что-то очень и очень серьёзное.

Максим сделал шаг ближе, присмотрелся, а затем тяжело задышал и громко выругался.

— Что случилось? — Я присмотрелся, пытаясь понять, что он увидел.

Подорожникова трясло, и керосиновая лампа ходила ходуном, отбрасывая пляшущие тени на стены. Наконец он смог вымолвить:

— Это не человеческий череп. Это демон.

***

Светлана Яровая не находила себе места. Её не пустили поехать в Мавзолей, чтобы найти вместе со всеми Инъектор. Это жутко её бесило, но она не могла найти кого-то, на кого выплеснуть весь свой гнев.

Она потратила несколько лет своей жизни, чтобы втереться в доверие к Штормам, узнать их распорядок дня. Как только Сергей стал совершеннолетним, стала с ним спать, чтобы выведать больше и привязать к себе. Стала кротом, крысой в стане врага.

Но ничего не помогло. Этого было недостаточно, чтобы закончить миссию одним ударом.

Теперь она, как больная крыса, никому не была нужна, и никто даже не пытался скрыть своего пренебрежения. Даже Привалова, которая пришла к ней с добродушной улыбкой «коллеги» пыталась её использовать и выяснить что-то новое, а затем ушла, не скрывая своего разочарования.

А уж какая ярость охватила Светлану, когда ей сообщили, что артефакт скорее всего в Мавзолее...

Поэтому она не нашла ничего лучшего, чем взять телефон и позвонить Сергею. Нового номера у неё не было, но это решилось очень быстро, с их-то связями.

Спустя полчаса она уже слушала длинные гудки, но никто не отвечал. Она пробовала ещё несколько раз, но всё время была тишина.

На пятый или шестой раз трубку наконец сняли, но она не успела ничего сказать, как услышала:

— Служба уничтожения крыс. Чем могу помочь?

Не выдержав такого, Светлана крикнула в трубку:

— Это ты теперь крыса! Тебе конец, Шторм! Они нашли его без тебя!

Череп демона