Первые. Книга 1. Начало

Часть 1: Первые. Мир после

Когда-то, в очень далёком прошлом, ава́таны и люди были соседями: жили в одних городах, ходили по одним улицам. Всё изменилось после ядерной зимы. Гигантская туча из дыма и пепла укрыла плотным одеялом целый континент и ближайшие острова. Мир замёрз на долгие десятилетия. Когда туча рассеялась, жизнь постепенно стала возвращаться, но уже иначе. Ава́таны скрылись за высокими стенами своих мегаполисов, а люди влачили существование на бесплодных землях континента. Появились города ава́танов и города людей...

Глава 1

Невыносимая духота. Сухой колючий жар неприятно скрежетал по коже. Макс повыше натянул на лицо выцветший от солнца платок. Поскрипывая старым отцовским велосипедом, колесил по грунтовой дороге. На многие километры брошенные земли, опустевшие перекошенные дома, убитые фермы. Эти мёртвые постройки, рассыхаясь от палящего солнца, рассыпаясь от ветра на куски, исчезали. Жара сжирала всё. Многие оставляли свои фермы в поисках лучшей жизни и навсегда уезжали с пыльными чемоданами на повозках. Автомобиль давно уже стал роскошью и чем-то фантастическим из прошлого. Цены на топливо были настолько завышены, что стали непосильными для обычного рабочего человека, поэтому всё, что находилось вдали от крупных поселений, исключительно передвигалось на деревянных повозках, в которую заправляли одну единственную корову. Та медленно волочила нажитое добро по песчаной дороге, поднимая пыль.

Вдалеке что-то появилось. Прищурившись, Макс увидел какие-то разбросанные вещи, а затем перевёрнутую телегу с выпотрошенными чемоданами. Песок был залит кровью убитых фермеров. Парень остановился и обошёл телегу. Отец семейства небрежно лежал неподалёку от повозки. Его голова и грудь были в высохшей чёрной крови. Рядом женщина. По её окровавленным ногам было понятно, что её не просто убили. Задержавшись на её широко раскрытых глазах, Макс узнал в ней миссис Торрес. В прошлом году, на ярмарке, он видел всю семью. Несколько лет назад они переехали из соседнего округа, арендовали одну из ферм. В первый год урожай был неплохой, дела налаживались, но потом затянувшаяся засуха, пожар, который уничтожил сарай с посевом, смерть старшего сына. Этот год стал самым тяжёлым для семейства Торресов, они не смогли оплатить ренту, поэтому были вынуждены уехать.

Макс перевёл взгляд на погром. После смерти старшего сына у Торресов оставалось трое детей: два сына-погодки и малышка Мия, которой было не больше пяти. Один из мальчиков лежал чуть дальше от дороги. Его шея была свёрнута. Другого брата и малышки Мии нигде не было видно. Макс спустился к обочине и решил пройтись по полю, давно заросшему травой и кустарником. Скорее всего, дети испугались и бросились убегать. Все знали, что ночью на дороге было опасно. И только последний глупец путешествовал в это время суток. Потрошители разъезжали на своих ревущих тяжёлых мотоциклах и не жалели никого. После только выпотрошенные чемоданы, изуродованные убитые фермеры. Мужчин убивали сразу, женщин насиловали и только после убивали. Не щадили даже детей. Иногда потрошители забирали к себе перепуганного ребёнка, как правило, только мальчиков. Ломая его, превращали в монстра. Такие дети были куда опаснее любого взрослого. Ведь они не знали страха, как и жалости.

В сухой высокой траве Макс заметил перепачканный детский сандалик. Подняв его с земли, увидел худые ножки девочки. Она лежала неподалёку. Скользнув взглядом по окровавленным ногам, резко отвернулся. Замер. Слишком много крови. Парень вернулся к дороге. Оглядевшись, понял, что здесь уже побывали мародёры. Люди растащили всё, не тронув только тела. Вырыть могилу было нечем, поэтому Макс осторожно стащил с дороги мистера и миссис Торрес, уложив к сыну, подобрал с земли затоптанное покрывало и укрыл всех. Подойдя к велосипеду, собрался уже уехать, но малышка Мия не давала покоя. Задержавшись взглядом на раме, оставил отцовский велосипед и вернулся к девочке. Как можно аккуратнее взял её на руки и отнёс к семье, скрыв её фарфоровое белое личико под пыльным покрывалом. Повозку скатил в кювет.

Когда Макс добрался до поселения, жара усилилась. Маленький островок из небольших магазинчиков, лавок, контор, двухэтажных жилых построек был оазисом на сотню километров. Макс прикрепил тросом заднее колесо велосипеда к железной стойке, заметив «Свидетелей Света». Фанатики, верующие во второе пришествие некоего спасителя, который объединит всех людей и исцелит планету от болезней и голода. Рождение мессии возможно лишь через нескончаемые телесные страдания его паствы. Когда дух превзойдёт тело, спаситель явится миру. «Свидетели» брели от поселения к поселению небольшими группами, среди которых были дети. И вряд ли те сделали этот выбор сами. Высохшие от голода фанатики не прятали лиц от разъедающего солнца, поэтому их перекошенные, изголодавшиеся тела с чёрными пятнами на коже вызывали у прохожих больше отвращения, чем жалость. Их старались обойти или вовсе не смотреть в их сторону, на что те голосили всея прощающие мантры. Иногда они могли стоять целыми днями, от рассвета до заката, вытягивая бессмысленные повторяющиеся фразы под бой самодельных инструментов, а утром среди грязных босых ног прохожие могли увидеть умершего «свидетеля», смерть которого среди единомышленников, казалось, никто даже и не заметил.

Макс направился в лавку Сэма. Прозвенев дверью, вошёл внутрь. Мужчина держал в своём магазинчике всё: продукты, вещи, лекарства, бензин, а также приторговывал некоторой контрабандой в виде сигарет с добавками и спиртом. Алкоголь не был в дефиците: он стоял в каждом магазине, но качество этого напитка было весьма сомнительным. Последний крупный завод по производству тростникового рома закрылся лет десять назад. Всё из-за несчастного случая – взрыв в цеху перегона. Дюжина убитых, простой, судебные тяжбы. Завод так и не заработал. Полсотни людей осталось без работы, поэтому они были вынуждены уехать в поисках лучшей жизни, которой в этих краях давно уже не было.

− Сэм, ты же знаешь, что я отдам! Я всё верну! – Возле деревянной стойки стоял взлохмаченный старик в изношенном пиджаке. – Всего двести грамм! Мне предложили работу, это хорошие деньги! Ты же знаешь, я отдам!

− Что за работа? – безразлично оглядывал его здоровяк Сэм, сложив руки на груди.

− В Вайменге! – На что Сэм заинтересованно приподнял бровь. – Они ищут хорошие руки. На днях хозяйственная постройка взлетела на воздух, надо починить. Ты же знаешь, что у меня золотые руки! Я один стою пятерых!

И только сейчас Макс разглядел в этом спитом бродяге мистера Диковски. Когда-то в прошлом тот имел свою небольшую бригаду работяг, которые мастерски отстраивали фермы с маленькими хитростями в виде тайников и крошечных окошек, чтобы незаметно подглядывать за улицей. Но затянувшаяся засуха лишила его работы, команды и жены, которая сгорела за считанные дни от лёгочной болезни. Все взрослые болели ею. До шестидесяти доживали немногие. Все, кто имел деньги, не прятали лица за бесполезным тканевым клочком, они ходили в кислородных масках, а некоторые даже были в них дома. Наличие личного кислородного баллона стало показателем богатства современного мира.

– Держи! – отмахнулся бумажным свёртком мужчина.

– Сэм, я всё верну! Ты же знаешь! – расплылся в улыбке мистер Диковски, заполучив заветных двести грамм.

Заметив парня, Сэм по-доброму улыбнулся и подозвал жестом:

− Макс.

− Добрый день, мистер Браун. Мне, пожалуйста, три бруска мыла, пару брикетов сухого молока, большую пачку спреда, пару кило пшеничной крупы, прессованные бобы, яичный порошок и сахарный леденец.

Макс протянул мятые купюры. За последний год парень хорошо вытянулся и возмужал. В свои шестнадцать он выглядел гораздо мужественнее большинства ровесников. Да и как не возмужать, когда ферма была на его плечах.

− Как отец? – поинтересовался мужчина, складывая в бумажный пакет продукты.

− Сегодня лучше, − с некоторой грустью в глазах ответил парень.

− Держи, − протянул ему нагруженный бумажный пакет. – Передавай от меня привет, − мужчина приветливо улыбнулся. – Передай этому пройдохе, что я ещё отыграюсь в карты. В последний раз он вытряс из меня всё. Я ничего не забыл.

– Передам, мистер Браун.

Макс вышел на улицу. Поправив платок на лице, подошёл к «свидетелям». Когда он проезжал на велосипеде, то заметил среди этих истощённых тел ребёнка. Крошечное создание в лохмотьях наравне со взрослыми стояло под палящим солнцем, повторяя себе под нос бессмысленную мантру. Макс присел и протянул леденец ребёнку. Тонкая обгорелая ручка протянулась, и парень заметил на коже чёрные пятна. Кожа малыша была поражена солнечной радиацией. Скоро он умрёт. Возможно, это «скоро» наступит сегодня. Пожелтевшие глаза ребёнка устало заглянули в его глаза, на что парень слегка улыбнулся, но в ответ не получил ничего. Ребёнок спрятал леденец в карман и растворился взглядом в жаре, еле шевеля потрескавшимися губами, продолжил бормотать.

‒ Спаситель уже близко, ‒ сверху прохрипел голос высохшего старика. Парень кивнул и встал.

Макс вернулся к велосипеду. Переложив в железную корзину бумажный пакет с продуктами, завозился с замком.

*****

Дышать становилось чуточку легче только к вечеру, когда солнце садилось и спадала эта звенящая жара. Иногда с приходом прохладных сумерек отец ненадолго снимал кислородную маску с лица. Некогда сильный мужчина сейчас был очень слаб и полностью зависел от сына. С Максом они остались вдвоём после смерти жены. Добрая нежная Молли сгорела очень быстро от лихорадки, которую вызвал нелепый случай: она поранила руку в огороде, когда полола редис. Этому маленькому порезу она не придала значения, всё было хорошо, но к вечеру её тело стало лихорадить. Температура быстро поднималась, а жаропонижающих не оказалось в доме. До заката оставалось чуть больше часа, и мужчина засобирался в лавку Сэма, но супруга его остановила, настояв, чтобы тот остался дома. Мягко улыбнувшись, она сказала, что обтирание и чашка горячего чая снимут озноб. Но этого не произошло. За пару часов до рассвета она сгорела.

– Макс, сынок, – подозвал к себе мужчина, – почитай.

Парень, улыбнувшись, потрепал загривок старого пса Картиса, третьего компаньона их мужской компании, и взял планшет с полки. Бумажных книг уже давно не существовало, всё хранилось в байтах. У Макса был старенький планшет размером не больше книги с скудной памятью. Новые планшеты способны были вместить в себя целую библиотеку, с них можно было не только читать, но и слушать. Выбрав нужную книгу, можно было выставить параметры подходящего голоса, женского или мужского, с определённым диалектом или акцентом, и вуаля – ваш рассказ оживает. Но такие планшеты были очень дорогими для простого работяги, поэтому в основном все использовали упрощённый дешёвый вариант ‒ лёгкий полимер с библиотекой чуть больше дюжины книг и всего с двумя шрифтами, одним из которых был шрифт Брайля. Так как всё электричество в современном мире вырабатывалось за счёт солнечных панелей, почти в каждом доме после захода солнца было сумрачно. Те, кто имел на крыше своего дома работающие солнечные панели, с приходом сумерек включали светильники, которые работали на накопительном эффекте, бедняки же жгли керосиновые лампы.

Ферма Макса также была оснащена панелями, но они были древними и очень плохо работали. Слабый тусклый свет рассеивался и исчезал, оставляя в уголках дома полумрак. При таком освещении мужчина запрещал сыну читать глазами, поэтому Макс пользовался шрифтом Брайля. Скользя пальцами по панели, он с лёгкостью прочитывал слова. Отец обожал слушать эпическую поэму Гомера, с замиранием в сердце он наслаждался образами, которые появлялись в его голове с каждой прочитанной строчкой.

Когда отец уснул, Макс осторожно укрыл его тонким одеялом, поправив кислородную маску на лице, проверил вентиль на кислородном баллоне. Это был последний баллон, и надо было срочно что-то придумывать. Отложив планшет на полку, Макс услышал приглушённые голоса за окном. Ночь – время потрошителей. Свора отморозков на мотоциклах уже больше двух лет держала в страхе весь округ. Они обитали на заброшенной ферме мучителя Рида. Поначалу грабили и убивали только ночных путников, но в последний год стали нападать на фермы. Поэтому все фермы в округе превратились в маленькие крепости с затворами на окнах и увесистыми замками на дверях.

Макс подошёл к стене, отодвинув крохотную створку, выглянул. Маленькая хитрость мистера Диковски, которая позволяла незаметно наблюдать за происходящим и в нужный момент реагировать. Мистер Диковски вообще был очень талантливым в изобретении створок, тайников, подвалов. Его хитрости спасли не одну жизнь ещё задолго до появления потрошителей в их округе.

Парень заметил на дороге два тяжёлых байка. Это были потрошители. Две огромные тени пялились в сторону его фермы. Неразборчиво бормотали. Максу не надо было слышать, о чём те трепались, он знал наверняка повестку их интереса. Шло время сбора урожая, а значит, скоро у фермеров появятся деньги. Отморозки колесили по округе, выбирая прибыльную и несложную цель. Обычно ею становились неукреплённые фермы. Вскоре незваные гости уехали, а Макс лёг в постель с нехорошим предчувствием. Долго не мог уснуть. Ворочался.

Утром, как обычно, Макс обошёл дом. Открыв засовы на окнах, выпустил старого пса во двор и заварил себе кофе. Пока солнце не встало в зенит и не наступило невыносимое пекло, надо было начинать сбор кукурузы. Выручка после сбыта кукурузы была гораздо меньше, чем после зерновых, но зато выращивание и сбор не приносили столько хлопот, сколько злаковые. В последнее время злаковые растения стали болеть чаще. Неизвестная чума перебрасывалась с одного колоса на другой, и если вовремя не заметить, можно было потерять весь урожай, что и случилось по соседству с семейством Эрлов. Бедный мистер Пак с женой и пятью дочерями был вынужден бросить ферму и уехать.

Натянув перчатки, Макс вышел на крыльцо дома как услышал рычание Картиса из амбара. В последний раз он так рычал, когда в амбар забежали зайцы. Пришлось оттягивать пса, чтобы тот не набросился и не вцепился в них. Мясо диких животных уже давно никто не ел. В этом чёртовом мире болели все. И животные не были исключением. Те зайцы стали печальным подтверждением. Их шкуры были усыпаны чёрными нагноениями.

– Картис! – громко окликнул пса, подойдя к амбару.

Вдруг увидел сбитый железный замок на земле. Это явно были не зайцы. Осторожно пройдя внутрь амбара по скрипучим половицам, заметил свежие алые капли. Захватив вилы с собой, направился на звук рычания. Затхлый запах неприятно щекотал нос парня, отчего хотелось чихать. Сделав вдох, посильнее сжал вилы. Через широкие доски амбара пробивался утренний свет, который поднимал пылинки с пола высоко к крыше. Доски под ногами нервно поскрипывали и, наконец, обнаружив пса, парень скользнул дальше к фигуре, взгляд которой его парализовал. Макс остолбенел. Сильно сжимая обломок стального прута, с него не сводила свой ядовитый циановый взгляд ава́тан. Прежде он никогда не видел их так близко. Они были похожи на людей общими чертами, но всё же по-своему отличались. Их невероятные миндалевидные глаза завораживали.

Когда-то, в очень далёком прошлом, ава́таны и люди были соседями: жили в одних городах, ходили по одним улицам. Всё изменилось после ядерной зимы. Гигантская туча из дыма и пепла укрыла плотным одеялом целый континент и ближайшие острова. Мир замёрз на долгие десятилетия. Когда туча рассеялась, жизнь постепенно стала возвращаться, но уже иначе. Ава́таны скрылись за высокими стенами своих мегаполисов, а люди влачили существование на бесплодных землях континента. Появились города ава́танов и города людей.

За свою жизнь Макс видел ава́тана всего единожды и то издалека, когда был ребёнком. Сейчас же в нескольких шагах от него стояла девушка-ава́тан и дышала, как загнанный зверь. Она напряжённо смотрела на него. Её обувь и подол плаща были в грязи, пальцы на правой руке окровавлены. Макс не спеша перевёл взгляд на аптечку, которая была выпотрошена на столе для инструментов. Из-под манжета другого рукава незнакомки на пол падали тяжёлые капли крови. Очевидно, Картис вбежал в амбар, когда та пыталась обработать себе рану. Пёс скалился и рычал на незваную гостью.

− Картис, фу, − не отводя глаз от девушки, Макс медленно отогнал рукой пса. – Не бойся, он не укусит, – парень отставил вилы в сторону, освободив руки. – Меня зовут Макс. Это моя ферма.

Она не сдвинулась с места. Её глаза хаотично метались от парня к скалившемуся псу.

– Ты поранилась? Я могу помочь, – посмотрев на истекающую кровью руку девушки, предложил Макс. – Лучше промыть водой. Вот у меня есть, она чистая, – и осторожно снял фляжку с пояса.

Девушка выглядела очень уставшей. Пошатываясь то ли от изнеможения, то ли от адреналина, она еле стояла на ногах.

– Я могу помочь, – повторил он.

Макс сделал к ней осторожный шаг, затем второй. Отложив фляжку на край стола, показал широкие ладони. Незнакомка повыше подняла стальной обломок. Как вдруг её повело и, навалившись на столешницу раненой рукой, слегка обмякла. Макс заметил, как струйка свежей крови побежала из-под манжета.

– Рану лучше зашить, – поднял на незнакомку глаза. – Если позволишь, я могу это сделать.

Девушка посмотрела на пса, который, повиливая хвостом, уже лежал в проёме амбара, затем на фляжку. Задержавшись взглядом на парне, явно раздумывала, потом недоверчиво протянула левую руку, развернув запястьем. Макс завернул рукав плаща повыше и увидел истерзанную плоть с неровными краями, как будто оттуда что-то насильно вытащили. Её кровь была такой же горячей, как и человеческая. Быстро ополоснув рану водой, потянулся к аптечке.

– Это гемостатик. – Взял со столешницы бумажный пакетик, сорвав край зубами, поднял глаза. – Будет немного щипать. Прости! – заметил, как дёрнулась её рука.

Обильно посыпав рану белым порошком, открыл второй пакетик. Незнакомка всё ещё была насторожена и держала обломок стального прута возле его лица. Один удар по голове и этого бы хватило, чтобы отправить парня на пол. Её напряжение Макс хорошо чувствовал, поэтому старался всё делать медленно.

– Тебе лучше присесть. У меня нет морфина. Рана очень глубокая и это будет небыстро, – посмотрел в её циановые глаза Макс. Но девушка осталась на месте. – Или можешь постоять, – шутливо произнёс, попытавшись разрядить обстановку, на что та сжала посильнее обломок.

Макс это заметил и сразу же сбросил с лица улыбку. Но как только игла вошла в плоть, девушка простонала от боли. Выронив обломок из рук, она вцепилась в плечо парня пальцами, сильно зажмурившись.

– Прости, – по инерции повторял он каждый раз. – Почти всё. Скоро всё.

Когда последний шов был наложен, он убрал руки. Обработав шов, забинтовал рану.

Незнакомка еле стояла на ногах и выглядела ещё хуже, чем прежде.

– Тебе лучше отдохнуть. В доме есть свободная комната.

Но в ответ девушка промолчала. Она подняла обломок и отошла к стене, скрывшись в тени кучи, набросанной из сеток с початками кукурузы, и присела на пол. Макс посмотрел на свои руки, они были испачканы в крови незнакомки. Кровь ава́тана была такой же алой, как и человеческая, хотя по рассказам «местных знатоков», таких, как старик Бэка, она должна была быть голубой и холодной. Старик обвинял ава́танов во всём, что бы ни происходило в мире: в жаре, в засухе, в неурожае. Он ненавидел их всем сердцем, заражая этой ядовитой неприязнью остальных фермеров.

Ава́таны уже давно отделились от людей и жили в своих резервациях или в огромных мегаполисах, стены которых упирались в небеса. Люди поговаривали, что те ни в чём не нуждались. За стенами не было голода, болезней и разрухи, как сейчас во всём мире. Была чистая вода и стабильное электричество. Иногда ава́таны забирали к себе выпускников из местных школ, коэффициент интеллекта которых был выше среднего тех, у которых были способности. Юноши и девушки расставались с прежней жизнью навсегда и никогда больше не возвращались в поселения людей. Когда Максу было около семи, он видел, как миссис Томсон прощалась со своим сыном Нэтом. Он был четвёртым ребёнком в семье и самым смышлёным. Рано пошёл, рано начал говорить и схватывал всё на лету. Миссис Томсон долго спорила со своим супругом, чтобы тот разрешил мальчику пойти в старшую школу. Обычно детей отдавали только в начальные классы, пока те не окрепнут и не станут полезными в поле. Всех братьев Нэта отец забрал сразу же после начальной школы, а его оставил. Мальчик часто болел и был самым хилым из братьев, поэтому мать настояла на дальнейшем обучении. Нэт учился хорошо и часто приносил домой грамоты, от которых мистер Томсон только отмахивался, как от проказы. Сам мистер Томсон не умел ни читать, ни писать и говорил, что школа только портит детей, шлифуя мозги под систему. После того, как Нэт сдал итоговый тест на оценку интеллекта, из столицы ава́танов Цента́рии пришла телеграмма семейству Томсонов, которая навсегда изменила судьбу фермерского мальчика. В то утро Миссис Томсон плакала, обнимая сына в последний раз, пока её супруг был в поле с остальными детьми. Старик так и не отпустил сыновей, и те не смогли увидеть брата, чтобы попрощаться с ним. Нэт долго выжидающе смотрел в сторону поля, пока миссис Томсон мягко не развернула сына за плечи и не направила к прибывшему за ним ава́тану, который ожидал юношу возле аэрокара ‒ летательного трансформера. Через мгновение аэрокар поднялся над землёй и скрылся, а миссис Томсон ещё долгое время оставалась стоять на прежнем месте и, провожая взглядом, что-то бормотала.

Вернувшись взглядом к незнакомке, Макс хотел ей предложить одеяло или стакан порошкового молока, но не решился. Собрав аптечку на столе, он вернулся к работе. Отрывая початки от стебля, Макс не отводил глаз от амбара. За весь день незнакомка так и не вышла. А когда парень затаскивал очередную гружёную сетку, она оставалась сидеть неподвижно на своём месте.

Закончив все дела, Макс покормил отца, запер ферму и направился к своей родной тётке Эмилии. Она была младшей сестрой его отца. Женщина проживала в нескольких километрах в расстроенной фазенде с мужем и шестью детьми. Большое семейство было спасательным кругом для фермерского дела. Чаще всего дети не съезжали от родителей, а достраивали поместье для своей молодой семьи. Так все трудились в поле, увеличивая общий достаток. К таким семействам и потрошители не совались, так как могли получить отпор.

Поскрипывая велосипедом, Макс через час оказался в гостях у тётки.

– А я говорила, что толку с этой худой бледной девицы не будет! – Тётка никогда не упускала возможности выговориться о матери племянника. – Надо было больше рожать, а не по работам шляться! Что ей дала эта работа? Ничего! Кому сейчас нужна эта школа?!

Макс отвёл взгляд. Его мама была преподавателем в старших классах. Хорошо образованная, грамотная, она щедро отдавала всю себя своим ученикам. Старалась, как можно лучше подготовить их к итоговому тесту на оценку интеллекта, хотя это было совсем не просто. Обычно в старших классах оставались единицы. С каждым годом родители всё реже отдавали своих детей в школу, поэтому приходилось с боем возвращать способного ребёнка в класс. Напоминая полуграмотным родителям о «программе Ландэриа́на», благодаря которой все выпускники проходили итоговый тест на оценку интеллекта, она всегда ставила в пример «счастливчика Нэта», прозвище которому дали уже после того, как он покинул ферму. Но даже это не останавливало некоторых родителей, и те запирали своих детей, лишая навсегда возможного лучшего будущего.

После часовой лекции тётка всё же дала денег и собрала небольшую корзину с продуктами. Макс вышел во двор. Пристёгивая корзину к велосипеду, услышал, как окликнул его Тэд, двоюродный брат и погодка. Парень на некоторых словах запинался. Поэтому обычно его никогда не дослушивали или перебивали, договаривая за ним слова. Тэд, как и все его братья и сёстры, проучился только в начальной школе, но, в отличие от них, учился хорошо и мог стать вторым «счастливчиком Нэтом».

– Ма-а-кс… – протянул парень.

– Привет, Тэд. Как дела? – Макс никогда не перебивал кузена.

– Хорошо, – поправил потрёпанную кепку. – Говорят, что на ярмарку приедет настоящий цирк, – запинался почти через каждое слово. – Армстронг говорит, что привезут настоящего медведя. Будет здорово! Ты пойдёшь?

– Пока не решил, не знаю, ‒ пожал плечами Макс.

– Там будет «Будка поцелуев» с девушкой из цирка. Армстронг говорит, что все циркачки красивые.

– Ну, если там будет «Будка поцелуев», я в деле! – широко улыбнулся парень.

– Хорошо, встретимся возле кассы, ‒ кивнул Тэд.

– Договорились! – Макс пожал руку брата.

*****

Макс добрался до фермы, когда день подходил к концу. Закатив велосипед в дом, он посмотрел в сторону амбара.

«Вряд ли она ещё там», – подумал он.

– Картис! – позвал пса в дом.

Тот не сразу откликнулся, повиливая хвостом, лениво подошёл к крыльцу.

– Картис, старичок, проходи давай и рассказывай, чем занимался, - оглядев собаку, потрепал его по загривку.

Пёс, виляя хвостом, уткнулся в ноги хозяину.

Картиса Макс подобрал ещё щенком. Однажды он с Тэдом возвращался из школы, как услышал визг, доносившийся со стороны разбитой фермы. Спустившись к заброшенному сооружению, мальчишки обнаружили полуслепого щенка. Тот голосил, прижимаясь к другим шерстяным комочкам, которые молчали. Рядом никого не было, поэтому Макс вытащил щенка. Тот заголосил ещё громче, сильно затрясся. Щенок выглядел напуганным и голодным.

– Ты что, брось его, – с опаской протянул Тэд. – Он больной. Смотри.

– Это грязь, – Макс внимательно осмотрел испачканную шерсть щенка.

Так Картис обрёл дом, а Макс – верного друга, который не отходил от парня ни на минуту.

– Картис…

Макс посмотрел в сторону амбара. Скоро стемнеет, надо бы его запереть. Отыскав подходящий замок в сарае, парень направился к амбару. Но прежде решил убедиться, точно ли незнакомка ушла. Пройдя внутрь с замком в руках, протянул:

– Эй…

В амбаре уже было темно и прохладно. Пройдя чуть дальше, заметил силуэт незнакомки. Та сидела неподвижно, опершись спиной на сетки с кукурузой.

– Это Макс, – тихо произнёс, направившись к ней.

Девушка устало выдыхала. Заметив приближающегося парня, потянулась к обломку стального прута, но не смогла его взять. Её пальцы обмякли.

Оставив замок на столе, Макс осторожно подошёл к ней поближе. Её лицо блестело от пота, а тело лихорадило. Она смотрела на него через пелену недоверия и горячки.

– Ты вся горишь, – осторожно коснулся её лба. Она была настолько слаба, что не смогла остановить его руку. – Я сейчас.

Макс подбежал к аптечке, высыпав всё содержимое на стол, не нашёл нужного. Парень попытался вспомнить, где могут быть жаропонижающие. Возможно, в доме. Выскочив за дверь амбара, влетел в гостиную. Вывернув все стеклянные флакончики, свёртки, ничего не нашёл. Отец взволнованно посмотрел на парня через кислородную маску.

– Всё хорошо, – заметив его беспокойство, ответил Макс.

Рыская по полкам, парень всё больше убеждался, что в доме ничего не осталось. Посмотрел на наручные часы. Через час-два солнце сядет и наступит ночь, вряд ли она протянет до утра. Быстро захлопнув все затворы на окнах, Макс вбежал в амбар. Незнакомка обвела его болезненным взглядом.

– Я отнесу тебя в дом, – Макс подхватил девушку на руки.

Горячность её тела он хорошо почувствовал даже через этот мешковатый плащ, который покрывал её почти целиком. Уложив в комнате на втором этаже, загнал пса в дом, закрыл дверь. Вскочив на велосипед, Макс быстро крутил педали, оставляя после себя пыльный след. Дорога была неблизкой. Если он успеет, то лавка Сэма ещё будет работать. Солнце садилось слишком быстро. Наконец вдалеке появилось поселение. Макс, бросив велосипед прямо у дверей, влетел в магазин.

– Макс? – настороженно произнёс Сэм, заметив отдышку у парня.

– Добрый вечер, мистер Браун! Мне нужно жаропонижающее.

– Отцу стало хуже?

– Да, температура, – быстро соврал парень. – Нужно сильное жаропонижающее. Температура очень высокая.

– Всё настолько плохо? Завтра утром я попрошу Мари зайти к вам.

– Нет, не нужно! Это обычная лихорадка, ничего серьёзного.

Сэм посмотрел на взволнованного парня, затем на часы.

– Ма-а-кс…

– Я успею! – выхватив бумажный пакет из рук, он вылетел из магазина.

Сэм жил прямо над лавкой с дочерью Мари и женой. Потрошители держались подальше от таких поселений, здесь были законники, да и в каждом доме ружьё, из которого стреляли даже женщины. А вот ночные путники или фермы, разбросанные на километры друг от друга, были лёгкой добычей для своры отморозков.

Макс вскочив на велосипед, заметил голосящих «свидетелей», возле ног которых что-то лежало. Присмотревшись, парень увидел ребёнка. Мальчик лежал с широко открытыми и уже мёртвыми глазами. Надавив на педали, Макс выехал из поселения на песчаную дорогу. Постепенно землю накрыла тьма. Шорохи со стороны леса, крики встревоженных птиц неприятно отвлекали парня. Крутя педали, он старался, как можно быстрее ехать, но было слишком темно, поэтому он включил фонарь. До фермы оставалось не больше десяти километров, как вдалеке услышал рёв мотоциклов, а за ним свет. Мгновенно, соскочив с велосипеда, погасил фонарь. Не раздумывая, парень скатил велосипед с дороги и бросил его в заросли, сам отбежал в другую сторону, спрятался за деревьями. Через пару минут на дороге остановились тяжёлые байки.

– Я точно видел, был свет! – раздался сиплый голос.

– И где же он сейчас? ‒ басисто упрекнул один из потрошителей.

– Я знаю, что видел!

– В прошлый раз ты тоже кого-то видел! ‒ Мужские голоса разразились смехом.

– Заткнись, Флойд! Эй, малой, спустись, посмотри, что там.

Макс увидел, как здоровяк указал пальцем в сторону зарослей.

– А чё я? ‒ Голос был совсем юный.

– Давай, шкет! Или уже штанишки обмочил?! ‒ Отчего свора опять заржала.

– Скажи той суке, которой я прострелил башку! Я мать его, «машина смерти»! – заголосил юнец, слезая с лёгкого мотоцикла. – Эй, кусок дерьма, выходи! Я чувствую, как ты воняешь!

Худой долговязый мальчишка, размахивая пистолетом, спустился к обочине. Отважно шагая перед старшими приятелями, сыпал словечками в сторону леса. На вид парню было не больше восемнадцати, тощий с вопросительным знаком вместо спины, часто подтягивал спадающие с пояса штаны.

– Посмотри за теми кустами! Ублюдок не мог далеко уйти, ‒ приказал сиплый голос.

– Там ничего нет, я и отсюда вижу! ‒ дерзко ответил юнец.

– А ты посмотри!

– Эй, кусок дерьма, за тобой идёт «машина смерти»! – Парень всё ближе подходил к зарослям, в которых Макс спрятал свой велосипед.

Нащупав небольшой камень рядом, Макс с силой швырнул в дальнее дерево, от чего раздался глухой стук.

– Чёрт! – тут же открыл беспорядочную пальбу юнец, распугав всё живое в округе, на что старшие товарищи заржали в голос.

– Ты как, «машина смерти», штаны сухие?

– Да он обделался, чувствуете, как завоняло! ‒ И опять смех.

– Это был волк, я отвечаю, я его завалил! ‒ вопил юнец.

– Ладно, тащи свою тощую задницу сюда.

– Да я отвечаю, я пристрелил чёртова волка, ну или белку. Да заткнитесь вы уже! ‒ уселся на свой байк.

Макс дождался, пока рёв мотоциклов растворится в ночной тишине. Выглянув из-за дерева, убедился, что на дороге никого не осталось. Ещё немного задержавшись в своём укрытии, подождал, затем тихо подкрался к зарослям и вытянул велосипед. Поднявшись к дороге, встал на педали и поехал. Больше фонарь не включал. Дорога ему была хорошо известна, да и глаза уже привыкли к темноте. Доехав до своей фермы, Макс отбросил велосипед и вбежал в дом. Закрыв все замки, не разуваясь, пронёсся по ступеням на второй этаж. В доме тускло работали светильники. Дёрнув за ручку, встретился с глазами незнакомки. Она всё так же тяжело дышала. Заметив парня возле постели, отвела взгляд.

– Я принёс лекарства, ‒ пробормотал он.

Высыпав в стакан с водой белый порошок, подал девушке, та потянулась слабой рукой.

– Я помогу.

Макс осторожно приподнял девушку и поднёс стакан к её губам. Только сейчас он разглядел её – светлокожая с мягкими чертами лица и миндалевидным разрезом глаз. Она была его ровесницей или чуть старше. Уложив девушку на подушку, он спустился на первый этаж. Набрав чистой воды в таз, забросил небольшое полотенце на плечо и вернулся к незнакомке. Её по-прежнему лихорадило. Горячо выдыхая, она что-то невнятно бормотала. Макс отжал полотенце и приложил к её лбу. Осторожными касаниями перемещался по пылающей коже. Она казалась такой слабой.

Её циановые глаза болезненно блестели. Девушка была необычным ава́таном, в ней была сфера. Наверное, ему стоило бы её опасаться. В детстве мама часто рассказывала о безумной двуликой. Именно она стала причиной умирающего будущего, которое сейчас царило за дверями. Обладая редким сочетанием глаз, янтарным и циановым, девушка владела обеими сферами. И она не смогла их обуздать. Её безумие породило ядерную зиму. Макс видел несколько реальных цифровых снимков из прошлого, чудом уцелевших в хаосе, который она оставила после себя. Повсюду выжженная земля и убитые. Поехавшая двуликая обожала обезглавливать или «кормить» сферой. Забрасывая в горло сферу, разрывала плоть изнутри. Других сжигала заживо. Она не щадила никого ‒ ни людей, ни ава́танов. Её жестокость наводила ужас, даже спустя столетия. Но здесь, сейчас, глядя на эту сгорающую девушку, трудно было поверить, что в ней есть тоже часть этой чудовищной силы. Её циановые глаза под пеленой изнеможения устало скользили по нему, и в них не было злобы.

Макс промокал её лицо и шею прохладной влагой, оставив полотенце на лбу, задержался взглядом. Незнакомка тяжело дышала. Не спеша, опустив глаза по телу, остановился на руках девушки. Её кисти были тоньше, а пальцы чуть длиннее человеческих.

За ночь он сменил несколько раз полотенце. И каждый раз оно было почти сухим. Макс боялся, что жаропонижающее не подействует, и она сгорит так же, как сгорела его мама: под утро, в самое уязвимое время. Но опасения оказались напрасны ‒ жар всё-таки спал. Уснув сидя на полу возле её постели, Макс вздрогнул от настойчивого стука в дверь.

– Макс, это Мари, открой дверь! ‒ раздался голос девушки.

Мари была единственной дочерью Сэма. Вместо старшей школы девушка выучилась на врачебницу. Так называли женщину, которая могла залечить раны или принять ребёнка. В школе они учились в одном классе, сидели за одной партой, делились друг с другом сэндвичами. Ребята по классу их часто дразнили, обзывая «женихом и невестой», но для Макса Мари всегда была не больше, чем друг. После смерти мамы для него всё изменилось. Он бросил школу, чтобы помогать отцу на ферме.

Макс спустился по ступеням, щёлкнув засовом в стене, выглянул на улицу. Нужно было точно убедиться, что на крыльце именно она. Приоткрыл дверь.

– Мари, что ты здесь делаешь? – сонно пробормотал он.

– Папа сказал, что у твоего отца вчера вечером был сильный жар, – округлила на него глаза.

– Уже всё хорошо. Не надо было тебе приезжать.

– Но я здесь. Ты меня впустишь или как? – уставилась на приоткрытую дверь.

– Да, прости. Проходи, пожалуйста.

– Картис, дружок, – потрепала сонного пса девушка.

– Отец спит, не хочу его будить.

– Я поняла. ‒ Мари обратила внимание на перевернутые полки и грязь от обуви на лестнице. – Тебе не мешало бы прибраться в доме.

– Да, я знаю. После сбора кукурузы приберусь.

– Я могу тебе помочь.

– Нет, не нужно. Я сам.

Девушка прошла в гостиную. На узкой постели под кислородной маской спал высохший от болезни мужчина. Его нездоровая жёлтая кожа была безжизненной. Мари измерила температура бесконтактным термометром и посмотрела на циферблат.

– Сколько ты ему дал порошка?

– Не знаю, я отсыпал, не глядя.

– Сколько осталось, покажи!

Макс вспомнил, что свёрток был наверху.

– Я дал всё, – быстро соврал он.

– Всё? Макс, это сильный анальгетик, ты в своём уме?! У твоего отца серьёзное лёгочное воспаление!

– Да, я знаю. Я испугался, поэтому дал всё. Но всё же обошлось.

Парень улыбнулся, от чего появились ямочки на щеках. Из-за этой милой мордашки все девочки в классе всегда таяли перед ним. Мари отвела глаза.

– Мне надо послушать его лёгкие. Я подожду, когда он проснётся.

– Мари, он только уснул. Проснётся нескоро. Я приеду за тобой через несколько часов. Хорошо?

– Ладно, но я приеду сама, к трём.

Макс выпроводил Мари за дверь. Умывшись, протёр шею, грудь и руки влажной губкой. Сменил футболку. Сняв с окон засовы, выпустил пса во двор. Отец всё ещё спал. Прислушавшись к его слабому дыханию, проверил вентиль на кислородном баллоне. Макс покосился в сторону лестницы. Заварив травяной чай, поднялся наверх. Незнакомка спала. Отставив поднос с чаем на тумбочку, щёлкнул засовом, высвободив утренние лучи солнца. Обернулся. Девушка всё также крепко спала. Она дышала гораздо спокойнее, чем ночью. Звук её выдохов был плавным, это успокаивало. Скользнув по её черным, как смоль, волосам, задержался взглядом на лице, затем посмотрел на мешковатый плащ, который скрывал её тело до пят. Ткань была в грязи, как и некогда лёгкие белые кеды на её ногах, которые явно были не для прогулок по лесу. И только сейчас Макс задумался, как она оказалась в его амбаре. Ведь поблизости нет резервации ава́танов.

Парень приступил к работе. Отрывая початки с кустов, наполнял сетки. Затаскивая очередную нейлоновую сетку, покосился в сторону дома. Он не мог отделаться от надоедливой мысли, проснулась ли незнакомка, а если проснулась, как себя чувствует, может, у неё опять жар, ей больно, она голодна, хочет пить, а он тут с кукурузой. Макс решил проведать девушку. Заглянув в комнату, увидел, что она спала. Вернулся к работе. Через некоторое время опять решил проверить, и она также крепко спала. Несколько раз он поднимался к ней в комнату, чтобы принести кувшин с чистой водой, чай, кружку супа. Посуда накапливалась на узкой прикроватной тумбочке, а девушка всё также не просыпалась. Её затянувшийся сон почему-то беспокоил Макса.

К трём часам пришла Мари. Осмотрев отца, улыбнулась. Она улыбалась всем больным, так те чувствовали некое спокойствие, пусть и ошибочное. Из-за изнуряющей жары и пыльного зноя всё чаще люди мучились мигренями и лёгочными заболеваниями. Тяжелее всего было пожилым и беременным. Женщины, измотанные жарой, рожали гораздо раньше срока. С криком в мир приходили крохотные младенцы, первые дни которых были решающими. Ужасающая статистика ‒ дети умирали. Сегодня ещё один. В семействе Томсонов девушка зафиксировала первую смерть в начале месяца. Супруга третьего брата, «счастливчика Нэта», потеряла своего первенца. Ребёнок родился на месяц раньше и прожил всего несколько дней. Эта утрата подкосила всё семейство. Мари видела, как Миссис Томсон, единственный лучик этого семейства, рассеянно смотрела куда-то в небо, беззвучно шевеля губами.

‒ Мистер Адамсон, ‒ улыбнулась Мари, слегка наклонившись к высохшему мужчине. ‒ Мой отец всё ещё хочет отыграться в карты, он ждёт вас и каждый вечер заставляет меня играть с ним. Спасите меня, пожалуйста. ‒ На что мужчина слабо улыбнулся. Девушка заметила искорку в его глазах.

Мягко улыбнувшись в ответ, спрятала в сумку стетоскоп и посмотрела на Макса. Его карие глаза цвета ореха скользнули по её лицу, а на щеках появились ямочки. Он слегка улыбнулся. Его дружелюбная мордашка подкупала многих, но вряд ли он об этом догадывался.

‒ Чаще пои его чаем и чистой водой. Корми маленькими порциями, пять-шесть раз в день. Твоему отцу нужны свежие овощи. Скоро будет ярмарка, там обязательно будет тыква, купи. Тыквенный суп очень полезен. ‒ На что парень кивнул. ‒ Ах да, вот, возьми, ‒ протянула несколько белых пакетиков, ‒ это порошки от кашля. Когда будут приступы, завари, но не больше трёх пакетиков в день. Постараюсь ещё достать.

‒ Сколько я должен? ‒ потянулся Макс к карману.

‒ Нисколько, ‒ быстро отвела глаза от парня, затем вновь посмотрела и робко произнесла: ‒ На ярмарку, говорят, привезут кинопроектор. В программе будет несколько фильмов. Правда, здорово?

‒ Наверное, ‒ пожал плечами Макс и посмотрел на кислородный баллон отца. Мари также посмотрела на баллон, затем негромко пробормотала:

‒ Ладно, я пойду, ‒ взяв сумку, вышла за дверь.

‒ Мари… ‒ окликнул её парень. Она обернулась. ‒ Спасибо.

Макс приветливо улыбнулся, снова показав ямочки на щеках. И опять эта милая мордашка, от вида которой девушка слегка замешкалась на деревянном крыльце. Поправив ручку сумки на плече, улыбнулась в ответ и направилась к своему велосипеду.

Глава 2

‒ Меня заверили в вашей исключительной способности искать и находить нужные вещи.

Келлан бросил молчаливый взгляд на женщину-ава́тан. Вчера ему пришёл запрос на электронную почту от Маккенли, надёжного посредника, с которым он давно уже работает. Прогер выискивал для него денежные халтуры, периодически подбрасывая интересные варианты. Это дельце ничем не отличалось от тех, которыми он занимался. Нарыть, отыскать, отдать ‒ всё, как обычно.

‒ Тема достаточно деликатная, ‒ произнесла директриса Янг.

Женщине было слегка за пятьдесят, худощавая, с идеально ровной осанкой. Рабочий стол был почти пуст, а мелочи, которые оставались, находились в безукоризненно правильном порядке, как и все вещи в кабинете. Из-за прозрачных стёкол своих очков она смотрела на него с леденящей хищностью. Продолжила:

‒ Несколько дней назад из пансионата сбежала одна из моих подопечных. Я хочу, чтобы вы её нашли. И как можно скорее.

‒ Такой переполох из-за одной девчонки? ‒ ухмыльнулся следопыт. Ещё с дороги он заметил, как над кронами густого леса кружили дроны.

‒ Она не просто какая-то девчонка! ‒ зрачки директрисы сузились от раздражения. ‒ Она принадлежит «Дому». Вот её фото, ‒ щёлкнула по экрану планшета, и в воздухе появилась объёмная проекция молодой девушки с циановыми глазами. ‒ Как видите, она необычный ава́тан. Её зовут Кимико. Сейчас она неопасна, сферу сдерживают препараты, но когда эффект исчерпается, сила к ней вернётся. Поэтому вам лучше поспешить.

‒ Не знал, что такие ещё рождаются, ‒ скривил губы Келлан, затем посмотрел на директрису. ‒ Я всегда беру задаток. Половина суммы сейчас, вторая после окончания работы.

На что та выложила на стол подготовленные стопки купюр, процедив:

‒ Это большие деньги. Надеюсь, вы их стоите. Девочку нужно доставить в целости и сохранности. Вы поняли?

‒ Каждое слово, ‒ рассовывал следопыт пачки денег по карманам. ‒ Мне нужно поговорить с той, которая ей помогла сбежать.

‒ С чего вы решили, что Кимико кто-то помог?

‒ Это место.

В ответ женщина сжала губы.

‒ К сожалению, я ничем не помогу вам помочь. Девочка на интенсивной терапии.

‒ Личное дело сбежавшей я могу посмотреть?

‒ Исключено. Все дела подопечных закрыты.

‒ Вы связываете мне руки. ‒ Келлан понимал, что с этим местом что-то не так. ‒ Её семья? Родственники? Миссис Янг, мне нужно хоть что-то.

‒ Вы меня слышали? Девочка принадлежит «Дому». «Дом» ‒ её семья. Скорее всего, она где-то прячется поблизости. Вам нужно лишь её найти. ‒ Директриса отключила проекцию и махнула рукой на дверь. ‒ Старшая сестра Лефевр вас проводит.

‒ Может, «Ингибитум» подкинете, ‒ ухмыльнулся он, отчего женщина настороженно сверкнула глазами. ‒ Что? ‒ вскинул бровь. ‒ Я не вчера родился. Таких, как она, только «Ингибитум» может сдержать.

‒ Мистер Дженсен, не испытывайте моё терпение, ‒ не сводила хищных глаз директриса.

По её каменному выражению лица Келлан понял, что дамочка чересчур напряглась. Улыбнувшись, отдал честь двумя пальцами:

‒ Счастливо оставаться! ‒ и направился к дверям, за которыми ожидала с таким же мёртвым лицом и плотно зачёсанными в гульку волосами старшая сестра Лефевр.

‒ Ах, да, ещё одно… ‒ остановила его директриса Янг почти возле самых дверей.

Под суровым взглядом сестры Лефевр Келлан, как под конвоем, шёл к входным высоким дверям. Обдумывая последнее, что сказала ему директриса, не мог понять, почему девчонку до сих пор не поймали. Проще дела у него ещё не было.

‒ У вас огромный пансионат, ‒ Келлан внимательно окинул взглядом готические стены, ‒ и кажется довольно древний. Сколько он уже здесь стоит?

‒ Достаточно долго, как вы и заметили, ‒ скупо ответила сестра Лефевр.

‒ А где все, я никого не увидел?

‒ Девочки заняты работой.

Келлан понял, что пансионат был только для девушек.

‒ Это место не похоже на резервацию. Вам хорошо бы обнести его забором, а то мало ли что. Люди, знаете ли.

‒ Я передам ваши слова директрисе Янг, ‒ сухо ответила, остановившись на каменном крыльце огромного серого пансионата. ‒ Вам лучше начать вон с той изгороди.

‒ Благодарю, ‒ кивнув, он отдал честь двумя пальцами и направился в указанную сторону. Затем остановился и, развернувшись, спросил: ‒ Забыл фамилию беглянки.

‒ У девочек фамилий нет, они принадлежат «Дому».

‒ Точно, ‒ Келлан бросил взгляд на каменную вывеску пансионата.

Добравшись до кустов, понял, что придётся с этим делом повозиться. Земля была истоптана, а ветки кустов сломаны. Найти нужные следы в таком беспорядке будет непросто. Он прошёл вперёд, подмечая каждую переломанную ветку, каждый примятый куст.

*****

Когда стало садиться солнце, Макс, как обычно, прошёлся по дому, запирая ставни на всех окнах. Комнату незнакомки он оставил напоследок. Щёлкнув засовом, проверил надёжность замков. Обернувшись, заметил, как девушка сонно приоткрыла глаза.

– Прости, я не хотел тебя разбудить.

Она всё так же недоверчиво смотрела на него.

– Надо сменить повязку, – показал на больную руку. – Можно, я посмотрю.

Как только он сделал к ней шаг, девушка настороженно приподнялась на локтях.

– Не бойся. Я Макс. Помнишь? Ты понимаешь меня? – По её встревоженному взгляду парень всё больше убеждался, что она его не понимала. – Надо сменить повязку.

После небольшой паузы она протянула ему руку. Макс закатал рукав плаща. Размотав пожелтевший бинт, осмотрел швы и саму рану. Рана затягивалась. Это хорошо. Обработав, сменил бинт.

– Как тебя зовут? – заглянул парень в глаза незнакомки. – Ты хочешь есть или пить? Тебе что-нибудь нужно? Ты понимаешь меня?

Девушка молчала.

Приподнявшись с постели, произнёс:

– Я буду внизу, ‒ и направился к двери.

Скрипнув дверной ручкой, вдруг услышал:

‒ Меня зовут Кимико… ‒ с трудом произнесла она.

Звук её голоса заставил парня замереть на месте. Он обернулся, натолкнувшись на циановый взгляд.

‒ Ты понимаешь меня? ‒ взволнованно прошептал.

‒ Да. ‒ закрыла глаза.

Буря пронеслась внутри Макса. Он столько всего хотел знать, что еле сдержал себя. Закрыв за собой дверь, спустился к отцу. Мысли ложились слой за слоем, отяжеляя голову настолько, что он не сразу услышал отца:

‒ Как твоя гостья? ‒ слабо поинтересовался отец, стащив с себя кислородную маску.

‒ Что?

‒ Как твоя гостья? ‒ повторил мужчина, тепло улыбнувшись сыну.

‒ Уже лучше. Как ты узнал? ‒ Макс подсел к отцу.

‒ Стены слишком тонкие. Она больна?

‒ Да, вчера у неё был жар, но сегодня, кажется, ей лучше.

‒ Это хорошо, ‒ слабо кивнул мужчина и надел маску.

Засыпая, Кимико слышала тихие мужские голоса, доносившиеся с первого этажа. Её сны нельзя было назвать снами, скорее, это были воспоминания. Вырванные размытые куски памяти. Как только она погружалась в сновидение, то перед глазами сразу же появлялся яркий потолок, скользящие прямоугольные лампы, скрип каталки, лицо.

‒ Ты наконец-то дома… ‒ отдалённо звучит женский голос, отчего она сильно вздрагивает и открывает глаза. Через мгновение вновь засыпает.

Перед глазами на ветру развеваются белые простыни. Целые коридоры из простыней, сквозь которые она движется или плывёт. Голова словно в тумане. И эта чудовищная слабость в теле, от которой невозможно избавиться. Свет и тьма чередуются. Меняются картинки. Стираются воспоминания. Резкая боль, от которой она вздрагивает всем телом, возвращает её в медицинскую палату.

‒ Не сопротивляйся, ты делаешь себе только хуже, ‒ доносится тонкий голосок.

Кимико находит глазами лицо девочки.

‒ Меня зовут Майя, ‒ говорит малышка. ‒ А тебя как?

И девушка не сразу вспоминает своё имя. Оно крутится в голове. Совсем близко. На кончике языка. Уже почти. Но буквы не складываются, и слово рассыпается. Она возвращается глазами к девочке, ощущая, как лекарства, пульсирующие по её венам, обжигают изнутри. В теле жуткое бессилие, от которого постоянно хочется спать.

‒ Я приду к тебе завтра, ‒ звенит тонкий голосок девочки.

И как только девочка уходит, Кимико вспоминает своё имя. Вместе с именем приходят обрывки из воспоминаний о солнце, зелёной мягкой траве под ногами, тёплом ветре, пасеке, жужжании пчёл, голосе отца, его улыбке, испуганный крик матери:

‒ Кимико!

Отчего девушка вздрагивает всем телом и открывает глаза, возвращаясь в комнату с растрескавшейся краской на стене и выцветшей картиной подсолнухов.

‒ Извини, не хотел тебя разбудить, – Макс осторожно снял засов с окна, впустив утренний свет. В комнате стало свежо.

− Зачем ты на ночь закрываешь окна? – покосилась на него девушка.

− Ну, знаешь, в дом могут влезть, ‒ растерянно пробормотал он в ответ.

− Кто? – По её взгляду парень понял, что Кимико была далеко от его мира.

− Ночью небезопасно держать открытыми окна, − попытался ей объяснить. – В дом через окна могут влезть.

− Плохие люди?

− Да, мы называем их потрошителями. − Девушка кивнула. Макс слышал, как она кричала ночью. Её пронзительный ор разбудил парня. Он тотчас подскочил с постели, но когда влетел в её комнату, то увидел, что она спала. Кимико кричала и плакала во сне, и он не знал, как помочь ей, поэтому присел на пол рядом с её постелью и просидел там до самого утра. – Это комната моих родителей, − продолжил он. – В гардеробной есть одежда моей мамы. Она должна тебе подойти.

− А твоя мама не будет против?

Парень помахал головой, а потом произнёс:

− Она умерла, − отвёл глаза в пол, затем посмотрел в сторону ванной комнаты. – За этой дверью ванная комната. Там есть душевая. Я сейчас открою вентили, и баки с водой наполнятся. Через минут двадцать можно будет уже принять душ. Горячей воды будет немного, поэтому, когда будешь намыливаться, лучше её отключать, чтобы хватило потом смыть.

Раскрутив вентили, парень быстро пробежался глазами по кранам, убедившись, что всё работает, направился к двери.

− Макс, − остановил его голос Кимико. Она впервые назвала его по имени. Он обернулся. − Спасибо.

Парень кивнул и вышел. Но уже на кухне вспомнил, что не дал ей полотенце. Откопав в шкафу чистое полотенце, быстро пронесся по ступеням вверх и со стуком открыл дверь, натолкнувшись глазами на выпирающий из-под голубого сарафана круглый живот. Кимико была беременна. Заметив парня, она вздрогнула, прижав к себе мешковатый плащ, который, очевидно, минуту назад только сняла.

− Извини! − тут же уткнулся взглядом в дверной косяк и протянул ей полотенце. − Что напугал…

Она молча забрала полотенце.

Вернувшись к плите, Макс задумался об увиденном. Кимико была на большом сроке. Живот уже хорошо был виден, но не такой огромный, как на последнем месяце. Как он мог не заметить его? Может, всё дело было в мешковатом плаще?

Покормив отца, Макс проверил кислородный баллон и направился к мистеру Куку. Тот жил в отдалённости и приторговывал кислородными баллонами. Через пару часов парень был на месте. Мистер Кук, как всегда, был за прилавком своего маленького магазинчика, который он сам соорудил, пристроив его к ферме. Бизнес Кука шёл хорошо. В магазине всегда было много людей, которые либо покупали, либо продавали пустые кислородные баллоны. Куку помогала одна из его дочерей с красивым именем Жозефина, но только с именем. Сама девушка далеко не блистала своей наружностью. Невысокая, коренастая, с неказистыми чертами лица и короткими толстыми пальцами, она хаотично суетилась за прилавком.

Войдя в магазин, Макс чуть не столкнулся с незнакомцем в сером капюшоне. Тот вовремя выставил руку, в которую он врезался.

− Разуй глаза! – грубо бросил незнакомец, оттолкнув от себя парня.

− Извините, сэр, − произнёс Макс, проводив того взглядом.

Чужак скрылся в утреннем зное, а парень стал в очередь.

− Говорят, земельный налог опять поднимут, − недовольно проскрипела женщина, обмахивая веером своё круглое влажное лицо.

− Опять? ‒ всполошились рядом стоящая мадам Кёрг. Старая кляча держала в своём доме каждый шкафчик под замком. ‒ А на сколько, не сказали?

− Неизвестно. Эти сволочи крутят нами, как хотят. Слышала, что сынок старика Томсона потерял ребёнка? Говорят, горе-мамаша не досмотрела.

− Эти молодые совсем безрукие, в наше время дети не умирали. Всех вырастили, а эти и к вилам не знают, с какой стороны подойти, − с брезгливостью скривилась в лице ключница Кёрг.

Женщины продолжили трепаться, и из их разговора Макс узнал, что старший сын старика Томсона давно уже не спит со своей женой, а захаживает к молодой учительнице, что назначенный пастор не такой святой, как все думают, что обещают засушливую осень, а в соседнем округе полчище серых мух накрыло целиком фермы. Всё указывало на приближение конца света. Такое умозаключение сделала ключница Кёрг и, оглядываясь по сторонам, шёпотом намекнула своей подруге, что не мешало бы запастить консервами и керосином. Наконец сплетницы закупились, и Макс подошёл к прилавку.

− Макс, − улыбнулся парню мистер Кук.

− Добрый день, сэр. Два баллона, пожалуйста, − и протянул купюры.

Мужчина посмотрел на мятые купюры, потом на парня:

− Макс, пару дней назад я поднял цену. Здесь хватит только на один, − на что парень заметно растерялся, но быстро собравшись, простучал руками по карманам.

− Вот ещё, − выпотрошил всё, что было. Но даже этого не хватало. Пробежавшись глазами по купюрам, Кук посмотрел на парня. – Через несколько дней я сдам кукурузу и принесу остальное. Мне надо два баллона.

Макс знал, что мистер Кук никогда не давал в долг и не открывал кредитные счета. Это было его железным правилом.

− Макс, ты хороший парень, но это бизнес…

− Я знаю, − не дожидаясь продолжения, перебил он мужчину. – Но я всё верну до цента.

Глаза парня горели ожиданием. Кук прекрасно понимал ситуацию Макса, но также знал, что стоит один раз сделать поблажку кому-то, начнут просить другие. Начнутся сопли, слёзы, уговоры, которых так терпеть не мог Кук. Наверное, если бы сейчас Макс был единственным покупателем в магазине, он бы продал по старой цене эти чёртовы баллоны, но сейчас полно людей и все смотрят.

− Извини, Макс, только один, − ответил мужчина.

Парень кивнул, уткнувшись глазами в прилавок. Забрав баллон, скрылся за дверью. Этого баллона хватит на неделю, не больше, а кукурузу он сдаст, в лучшем случае, через две.

Прикрепив баллон к велосипедной раме, Макс направился домой. Всю дорогу он думал, где ещё раздобыть денег. Подрабатывать где-то, не на ферме, он не мог из-за отца, да и самой кукурузы. Злаки уже поспели, их надо было как можно скорее снимать, пока те не испортились. Он еле с полем справляется, не говоря уже о какой-то подработке. К тому же скоро придёт срок выплаты ренты за землю и, если верить двум сплетницам из магазина Кука, она станет неподъёмной для него и отца. Пора было что-то срочно придумать.

Вечером, как обычно, Макс обошёл дом и закрыл все окна. Проверив на каждом из них затворы, покормил отца и уселся в кожаное кресло с планшетом в руках. Дочитывая главу про Патрокла, он услышал скрип на лестнице. Подняв глаза, заметил девушку: та стояла возле перил. Отец также посмотрел на гостью. Кимико была в мамином хлопковом платье в мелкий голубой цветочек, а её чёрные блестящие волосы едва касались хрупких плеч. Живот был спрятан под свободную, вязанную крючком жилетку молочного цвета.

Девушка посмотрела на высохшего от болезни мужчину, который удивлённо скользил по её лицу взглядом.

− Меня зовут Кимико, − робко представилась она, поправив чёлку.

Мужчина потянулся слабой рукой к кислородной маске, стащив её с себя, произнёс:

− Извините, мисс, что вот так таращусь на вас, я просто никогда не видел таких, как вы. − Отец Макса за всю свою жизнь видел всего пару раз ава́танов. Те имели песочный оттенок глаз, а значит, не обладали сферой. Но ава́таны с янтарными или циановыми глазами были рождены с ней, поэтому он цеплялся за лицо девушки, пытаясь рассмотреть каждую чёрточку. – Извините, мисс, присаживайтесь, – попытался приподняться на локтях. – Сынок, уступи кресло для Кимико.

− Не нужно, я посижу на лестнице. Мне здесь удобнее, − остановила жестом вскочившего Макса и присела на ступеньку.

− Вам точно удобно? – хлопотал мужчина.

− Да, − посмотрев через деревянные балясины, ответила она.

Макс опустился пальцами к планшету и продолжил читать, иногда подглядывая за Кимико. Та внимательно слушала, прислонившись виском к деревянному пошарканному столбику и глубоко о чём-то задумавшись. Когда отец уснул, парень отложил планшет в сторону. Подоткнув одеяло, проверил вентиль на баллоне. Уменьшив яркость настенной лампы, погрузил комнату в тусклый свет. Повернувшись к лестнице, не нашёл Кимико: она ушла. Вновь посмотрел на отца и проверил кислородный баллон, как вдруг услышал шум с улицы. Прислушавшись, понял, что это заглох мотор байка. Быстро подскочив к стене, осторожно приоткрыл крохотную створку. Увидел только часть дороги. Не очень удачный обзор. Задвинув створку, проскочил лестницу широкими шагами и подошёл к дальней стене. Щёлкнул створкой. На дороге стояло три мотоцикла. Мужчины разговаривали между собой, уставившись на ферму Макса.

− Что там? – напугал парня внезапный голос Кимико. Тот вздрогнул от неожиданности. – Плохие люди?

− Да, − оторвавшись от створки, повернулся к ней.

− Можно мне... посмотреть?

Макс отвёл чуть дальше затвор, и девушка заглянула.

− Уже второй раз они останавливаются. Явно что-то замышляют.

− Но что им нужно? – вопросительно посмотрела на него девушка.

− Деньги. Как и всем.

Её внимательный взгляд ничего не упускал, затем она ещё раз заглянула в приоткрытый затвор.

− Кажется, они уезжают, − тихо произнесла Кимико.

Уставившись в створку, Макс увидел, как три огромные тени залезли на свои тяжёлые байки и исчезли.

*****

Кимико постепенно выздоравливала, но была ещё слаба. Макс видел, как иногда её пошатывало из стороны в сторону, или как она роняла вещи из рук. Но, несмотря на это, она всячески рвалась ему помогать, что совсем не радовало парня. Она оказалась ещё той твердолобой, с характером. Кое-как ему удалось её уговорить, чтобы она не хваталась за стирку или мытьё полов, а приглядывала за его отцом. Но временами девушка всё равно поступала по-своему. Днём, после работы в поле, они все втроём ужинали за одним столом, как одна семья, а вечером Макс читал. Кимико обычно усаживалась на старый диванчик, укрывшись пледом, роняла голову на жёсткую спинку этой рухляди и погружалась в воспоминания. Так считал Макс. Грусть в её глазах была отчётливой. По ночам парень слышал, как она всхлипывала или кричала, но уже не так громко, как в первые ночи. Она всегда плакала во сне, и он всегда приходил к ней. Усаживаясь рядом с её постелью, на пол, оставался до утра.

Эту ночь он также провёл рядом с её постелью. Открыв глаза, почувствовал, как всё тело занемело. Приподнявшись, посмотрел на девушку. Та мирно спала. Однажды она сказала, что как только ей станет лучше, она уйдёт. При мысли об этом у него в груди неприятно скрежетало. Он не хотел, чтобы этот день когда-нибудь наступил. Ведь им втроём так здорово быть вместе.

Открыв все окна в доме и покормив пса, Макс вышел на крыльцо. Основную часть кукурузы он уже собрал, оставалось ещё немного. Натянув рукавицы, принялся за работу. Солнце постепенно поднималось всё выше, пока не встало в зенит. Оттаскивая очередную сетку с початками кукурузы в амбар, заметил, как Тэд прошёл по крыльцу в дом.

«О, нет!» ‒ мгновенно взорвалось у него в голове.

Отбросив сетку, тут же побежал за кузеном.

− Макс, дядя Дэйв, вы дома? – протянул Тэд, войдя в дверь.

В доме было тихо. Проскрипев половицами на кухне, осмотрительно прошёл вперёд в сторону дядиной постели. Он сам лично с Максом спускал эту деревянную рухлядь со второго этажа, чтобы Максу было удобнее присматривать за отцом во время работы в поле. Увидев дядю, с облегчением улыбнулся, кивнув. Он стянул кепку и только собирался поздороваться, как лицо дяди тревожно вытянулось, и он слабо выкрикнул что-то невнятное под кислородной маской.

В это же мгновение в голову Тэда прилетело что-то железное. От удара его отбросило к обеденному столу. Не успел он прийти в себя, как перед глазами пролетел ковш, но он отскочил, увернув голову. А когда обернулся, тут же замер. На него враждебно уставилась девушка-ава́тан, глаза которой горели ядовитой бирюзой. Ковш, которым она его огрела, а потом запустила, валялся неподалёку на полу. Тэд едва выпрямился, как девушка молниеносно схватила огромный тесак с кухонного стола и тут же набросилась на него. Тэд перехватил её руки.

− Кимико, нет! – запыхавшись, влетел в дом Макс.

− Плохой человек! – сильно ударила подошвой по ботинку парня, придавив ему пальцы. Тэд стиснул зубы, но не выпустил её руки из своей хватки.

− Нет, Тэд – мой брат! – Макс оттащил её от ошарашенного кузена.

− Брат? – загнанно выдыхала девушка, уставившись на темноволосого высокого парня.

− Тэд, это Кимико, − произнёс Макс, выпустив её из своих рук, и обернулся на отца, который из-под маски широко улыбался. Вся эта возня его здорово развеселила.

− Чего уставился?! – раздражённо бросила Кимико парню.

− Тэд, − упрекнул Макс.

− Извините, мэм, мисс, − стал запинаться Тэд, поправляя на себе одежду.

− Что ты здесь делаешь? – вопросительно посмотрел на него Макс.

− Вчера ты не пришёл, − не отрывая взгляда от Кимико, ответил тот. – Я ждал возле кассы.

− Ярмарка уже началась? – Макс озадаченно перевёл разговор.

− Да, вчера был первый день, − не выпускал из виду девушку-ава́тана.

− Перестань пялиться! – злобно оскалилась Кимико.

− Тэд, − позвал брата Макс, но тот его не услышал. − Тэд! – уже громче повторил.

− Извините, мисс, − быстро уткнулся глазами в стену, потом метнул взгляд на сердитую Кимико, натолкнувшись на её испепеляющий вид, отвёл глаза в пол.

− Тэд, дружок, − подозвал к себе племянника мужчина. Тот послушно последовал к дядиной постели, подобрав свою кепку с пола, спросил:

− Как вы, дядя Дэйв?

− Всё хорошо. Как твоя мама, отец, как Армстронг, Крис, Полли, Эли, малыш Стиви, как все?

Пока Тэд рассказывал про свою многочисленную родню, Кимико настороженно изучала его глазами. Он совсем не был похож на Макса. Лицо его имело прямые и неинтересные черты. Парень был высоким, выше Макса на полголовы, а его плечи выдавались вперёд. Из-за своего высокого роста ему приходилось постоянно наклоняться, чтобы увидеть или услышать рядом стоящего с ним человека.

− Не волнуйся, он никому не расскажет, − тихо произнёс Макс девушке.

− Макс, сынок, своди Кимико на ярмарку. Ей понравится. А Тэд составит вам компанию. Правда, дружок, присмотришь за этими двумя?

− Да, сэр, – Тэд вновь посмотрел на девушку, но тут же опустил глаза, когда заметил ответный колючий взгляд на себе.

− Кимико должна попробовать сладкий попкорн, лучшего угощения ещё не изобрели.

− Там будет сладкий попкорн? – девушка радостно засияла глазами.

− И газировка. Молли нравилась газировка, − с лёгкой грустью произнёс мужчина. Он вспомнил свою жену. Прекрасную милую Молли. – Макс, сынок, отыщи для Кимико платок и перчатки. Её нужно спрятать от солнца и людей.

− А как же кукуруза? Я ещё не всё убрал.

− Не переживай, она тебя дождётся, − отмахнулся отец и надел маску на лицо, глубоко вдохнув кислород.

− Тогда я сейчас, надо сетки оттащить в амбар.

− Я помогу, − вызвался Тэд.

− В гардеробной должен быть платок, посмотришь? – Макс повернулся к Кимико.

− Хорошо, − кивнула она, а потом уже шёпотом, на ушко, добавила: − И скажи своему братцу, чтобы не пялился, это раздражает, – и уставилась на высокого кареглазого парня, который тут же отвёл взгляд и посмотрел на дядю.

Оттаскивая гружёные сетки в амбар, Тэд полюбопытствовал:

− Это твой ребёнок?

− Что? Нет, − усмехнулся Макс, а затем стал серьёзным. – Несколько дней назад я нашёл её у себя в амбаре.

− Ты же знаешь, что ава́танов нельзя прятать, о ней надо сообщить шерифу.

− Нет! – уставился на брата. − Когда я её нашёл, её рука была выпотрошена, как будто там что-то было, и она это достала сама! Хорошие так бы с ней не поступили!

− А ты спрашивал у неё, что случилось?

− Нет, − с грустью потупил глаза Макс. – Первые ночи она кричала во сне, сейчас только плачет. Дай слово, что никому о ней не расскажешь, − посмотрел на брата. Тот кивнул.

Когда с сетками было покончено, они вернулись в дом. Кимико, облачённая в чёрный платок с непроницаемой сеткой на лице, встретила их внизу. Такой головной убор носили почти все женщины, так они сохраняли свою кожу от ядовитого солнца. Кимико приподняла сетку, откинув её на голову. Улыбнулась.

− Правда, она красавица, − тихо произнёс отец.

− Да, − не раздумывая, ответил Макс. Сияние её циановых глаз увлекли не только его, но и Тэда.

Переодевшись, Макс вышел во двор, где молчаливо ожидали его Тэд и Кимико. Девушка забралась на багажник велосипеда Макса. Обняла за пояс. Как только горячий воздух обдал её лицо, она сразу же глубоко его вдохнула. За очень долгое время она впервые была свободной. Макс крутил педали, переговариваясь со своим братом, а Кимико наслаждалась поездкой, глядя на перекошенные заброшенные фермы, провожая их взглядом. Это место было по-деревенски тихим и погружало в необъяснимое спокойствие.

Наконец добравшись до ярмарки, ребята оставили свои велосипеды, предусмотрительно закрепив их цепью к стойке. Огромный городок из палаток, навесов, тележек с вареной кукурузой и напитками, раскинулся неподалёку от поселения, а значит, был в безопасности. Шериф и его маршалы тщетно следили за порядком. С такой охраной ярмарка работала всю ночь.

− До захода солнца у нас есть четыре часа, − Макс взглянул на отцовские наручные часы.

Прикупив по стаканчику сладкой газировки, они прогуливались по торговым рядам. Украшения, посуда, одежда, кожаные ботинки, даже плетёная мебель заманивали к себе зевак. Кимико прилипала к каждому прилавку, ощупывая переливающиеся на солнце безделушки, не могла оторваться. Она была такая не одна. Люди шныряли по рядам, щупая всё подряд, громко торговались, пока зазывалы оглушающе горлопанили, приглашая к своим «беспроигрышным» аттракционам.

− Эй, парни, − громко окликнул их невысокий жилистый мужчина в ковбойской шляпе. – Покажите девушке, на что способны. Поиграйте мускулами. Дамам это нравится. Один удар – один подарок, два удара – два подарка. Ну что вы, не тушуйтесь. Порадуйте свою очаровательную крошку, – пританцовывал возле своего «Силомера».

− В другой раз, − отмахнулся Макс, и они пошли дальше.

− А там что? – Кимико указала пальцем на огромную высокую палатку.

− Цирк, − протянул Тэд. – Но он откроется в десять.

− Как жалко, − вздохнула девушка.

− Давайте завтра сходим. Можно будет остаться на всю ночь. И не так жарко будет, − предложил Макс.

− Я согласна, − радостно пискнула Кимико.

− Макс? – окликнула его Мари. Рядом с ней, под зонтом, стояла длинноволосая Рози.

− Мари, − приветливо улыбнулся ей парень.

Девушки подошли.

− Привет, Мари, Рози, − протянул Тэд, задержавшись взглядом на последней.

Рози Ричардсон была дочерью шерифа. Высокая, с длинными светлыми косами, считалась первой красавицей в поселении. Её внимания добивались многие парни, одним из которых был Тэд. Рози понравилась ему, как только он увидел её, но девушка никогда не смотрела на него так, как на брата. На Макса всегда девушки смотрели по-особому, с одинаковым блеском в глазах.

− Это Полли? Не узнаю её из-за сетки на лице, − уставилась Рози на Кимико.

− Нет, это Кими… Ким, моя кузина со стороны матери, − тут же соврал Макс.

− Я Мари, а это Рози, − дружелюбно представилась дочка Сэма.

− Ким, − протянула из-под сетки Кимико.

− Не знала, что у твоей мамы были сёстры или братья, − задумчиво произнесла Мари.

− Был… есть сводный брат, они нечасто виделись…долгая история, − сходу выпалил парень.

− А мы идём в кино, − кокетливо улыбнулась Рози Максу. – Может, хотите с нами?

− А что это? – вдруг поинтересовалась Кимико, отчего Рози удивлённо рассмеялась.

− Ты ни разу не была в кино? − сморщила носик Рози.

‒ Нет, ‒ тут же ответила девушка.

− Тогда точно идём. − Рози взяла под руку с одной стороны Макса, с другой Кимико. Мари и Тэд поплелись следом за троицей.

Рози, ожидаемо, заняла место рядом с Максом. Она бесцеремонно влезла перед Мари, которая шла к креслу прямо за парнем, и чуть ли не толкнула её в сторону. Заняв место, Рози прижалась плечом к Максу. Ощутив это, он посмотрел на неё, на что девушка кокетливо улыбнулась.

− Почему твоя сестра не сняла платок или хотя бы сетку с лица, здесь же нет солнца, − прошептала ему Рози. Тот посмотрел на Кимико и ответил:

− Она очень религиозная.

− А, понятно.

Весь сеанс Рози прилипала к уху Макса, не давая тому посмотреть фильм. Она заваливала его глупыми вопросами, хихикала или пересказывала последние сплетни, всё больше укладываясь на его плечо, брала за руку. После фильма она печально выдохнула:

− Как жаль, что вам уже пора. Ночью крутят фильмы куда поинтереснее.

− Мы завтра будем всю ночь здесь, − сообщил Тэд, на что Рози бросила на него брезгливый взгляд. Фермерский паренёк из многочисленного семейства Нельсонов её всегда раздражал своим липучим вниманием. Ей хотелось смотреть на красивых парней, а не на этого, который через слово запинается.

− Нам уже пора. Через час сядет солнце, − ответил Макс.

− Пока, Макс, − кокетливо улыбнулась Рози. – Пока, Ким, была рада нашему знакомству.

− Пока, Рози, − улыбнулся ей Тэд, но остался без внимания девушки. Её глаза были нацелены лишь на Макса.

Проводив взглядом ребят, Рози повернулась к Мари:

− Ким такая странная, просидела весь фильм с сеткой на лице. Макс сказал, что она из религиозных. Тебе не кажется это странным?

− Что она религиозная?

− Нет, дурочка, что она его сестра. Этот сводный брат даже на похороны Молли не явился. Это очень странно. Макс что-то не договаривает.

− Рози, не говори глупостей. Зачем Максу врать. Мы не знаем, в каких отношениях была Молли со своим сводным братом. Видимо, не в очень хороших, раз он не приехал на её похороны.

− А вот и моя принцесса! − Сгрёб в охапку свою дочь шериф.

− Пап, перестань. Ну, смотрят же все, − хихикая, протянула Рози, отбиваясь от объятий отца.

− Ну, хорошо, − выпустил он из рук свою светловолосую принцессу.

− Пап, а у Молли Адамсон были родственники? Брат, например.

− Насколько я знаю, нет. Молли была из местечка Сент-Сити. Поселение чуть больше нашего. А что? – Мужчина посмотрел на дочь. Рози промолчала, уставившись недвусмысленно на Мари.

Глава 3

Дождавшись следующего дня, а точнее вечера, Макс привычно закрыл все окна в доме, пока Кимико болтала с его отцом. Парень видел, как тепло отец смотрел на неё, улыбаясь каждому её слову, внимательно слушал. Мужчина делился своими детскими воспоминаниями о ярмарке, учил маленьким хитростям, например, как выбить все воздушные шары дротиками, или с какого места лучше всего смотреть представление в цирке, на каких аттракционах можно выиграть, а к каким вообще не стоит подходить. Кимико слушала его, улыбаясь своими прекрасными циановыми глазами.

Глядя на неё, Макс не мог поверить, что в ней была сфера. Ещё со школы он знал, что обладатели циановых глаз могли призвать в свои руки мерцающую сферу – «Насэ́». Владея «Насэ́», ава́таны способны были с лёгкостью переломать кости, если бы захотели. «Первое из многих» сказаний об ава́танах повествовало о том, как один из первых с цветом глаз, как у Кимико, раздвинул воды буйного моря, чтобы спасти людей, скрыв их от обезумевшего «И́нги», ава́тана с янтарными глазами. «И́нги» всегда были кровожадными. И двуликая – отличный пример их сущности.

Но Кимико никогда не призывала сферу, хотя могла бы, к примеру, в том же случае с Тэдом. Зачем было швырять в него ковшом, когда можно было зашвырнуть в него сферой? Возможно, в Кимико не было её, или истории о «Насэ́» были всего лишь пугающей сказкой, чтобы заставить людей бояться ава́танов.

− А вот и я, − проскрипев дверью, Тэд прошёл через кухню к дядиной постели и стянул кепку. – Добрый вечер дядя Дэйв, привет Макс, Кимико.

Макс посмотрел на брата. От того несло банным мылом, а волосы были аккуратно уложены. Тэд подготовился.

− Привет, Тэд, − улыбнулся брату.

Закрыв ферму, Макс забрался на велосипед. Дождавшись, пока Кимико обнимет его за пояс, тронулся.

Вечером действительно было уютнее. Невыносимый дневной зной спадал, погружая землю в приятную прохладу. Растворяясь в сумеречных звуках, Кимико закрыла глаза. Кожей она почувствовала тёплое прикосновение ветра, оно приятно ласкало лицо, отчего девушка улыбнулась. Стрекотание цикад с заброшенных ферм напомнило ей о пасеке, гуле пчёл, медогонке. Слишком тяжёлые воспоминания. Она грустно распахнула ресницы, уставившись на красное солнце, которое наваливалось на горизонт. Небо полосами заливалось краской. Положив голову на спину Макса, любовалась закатом. Было чертовки хорошо. Макс выкручивал педали, набирая скорость, ощущая, как её руки обнимают.

Отыскав свободное место на стойке, братья закрепили велосипеды. Кимико обратила внимание, что почти все женщины открыли свои лица, только единицы были в таких плотных платках с сеткой на лице, как у неё. Людей стало гораздо больше, а с ними и шума.

− Как здорово, − крутила головой по сторонам Кимико.

− Эй, парни, не проходите мимо, порадуйте своих крошек подарками. Один удар – один подарок, два удара – два подарка, − зазывал уже знакомый пройдоха в ковбойской шляпе.

В отличие от вчерашнего дня сейчас «Силомер» облепили влюблённые парочки и компании парней.

− Давай, здоровяк, смотри, как твоя крошка улыбается. Не тушуйся, поиграй мышцами, − подзывал к себе огромного парня с выпирающим животом.

Троица также остановились, встав к остальным зевакам.

− Майки, давай. Я хочу того медвежонка, − залебезила девушка с голубыми тенями на веках.

− Ну вот, другое дело, − обрадовался пройдоха, зарядив свою речь про подарки.

− Твой отец сказал, что «Силомер» всегда подкручивают, − тихо произнесла Кимико в сторону Макса. Тот, улыбнувшись, молча кивнул.

Здоровяк взял в руки молот и со всей силой обрушил его на наковальню. Стрелка взвыла по шкале вверх, долетев до «монстра». Ещё бы два деления и тот выиграл бы своей девушке медвежонка.

− Ничего, первый удар всегда только разогревает мышцы, куда интереснее последующие, − подначивал зазывала в ковбойской шляпе. – Не скромничай, покажи крошке, на что способен.

− Давай, Майки, малыш, я в тебя верю, − радостно прокричала пассия с голубыми тенями.

Здоровяк Майк снова и снова обрушивал молот на наковальню, но выше, чем «громила», стрелка не взлетала.

− Ничего, в следующий раз повезёт, − подбадривающе постучал по плечу здоровяка пройдоха, засовывая в свою поясную сумку купюры.

− А мишка хорошенький, − пробормотала Кимико, разглядывая игрушку.

− Я попробую, − вдруг вызвался Тэд. Макс повернулся и поглядел на него с удивлением.

− Тэд, ты же знаешь, что он подкрутил наковальню, − тихо произнёс он, остановив брата за руку.

− Я попробую, − ответил тот и снял кепку.

− Давай, парень, подходи. С такими ручищами это будет несложно. Дамочки будут визжать от восторга. Вот увидишь, отбоя не будет. Поверь на слово старине Чарльзу! – расплывался в комплиментах мужчина. – Эй, не проходим мимо, подходим, примеряемся. Один удар – один подарок, два удара – два подарка. Порадуйте своих крошек! – насобирав достаточное количество зевак, пройдоха Чарльз вернулся к Тэду. – Давай, парень, не тушуйся.

Тэд обхватил рукоять молота и громко припечатал её к наковальне. Стрелка молниеносно взмыла по шкале вверх и врезалась в звонок, чего явно не ожидал старина Чарльз. Он, казалось, даже пошатнулся от услышанного звона. Люди тут же разразились аплодисментами, а некоторые парни поддержали свистом.

− Кимико, ты этого медвежонка хотела? – посмотрел на девушку Тэд.

− Да, − та радостно подпрыгнула на месте и вырвала игрушку из рук растерянного Чарльза.

− Может, ещё что-то? – поинтересовался Тэд.

− Газировку, − ткнула пальцем на стеклянную бутылку.

Парень кивнул. Протянув купюру пройдохе, который всё ещё стоял в полном недоумении, подошёл к молоту.

− Один удар – один подарок, два удара – два подарка, − уже без прежнего запала пробормотал Чарльз, наблюдая, как высокий фермерский паренёк поднимает молот.

− Давай, Тэд, сделай это! − громко прокричал Макс.

Ряды зевак сдвинулись плотнее, выкрикивая подбадривающие слова, выжидали. Тэд сжал рукоять, и звон вновь оглушающе разлетелся, отчего Кимико радостно вскрикнула. Подпрыгнув на месте, подскочила к полке с подарками, забрав оттуда газировку.

− Может, ещё что-то? – широко улыбнулся Тэд, глядя на девушку.

− Хочу этот браслет и этот тоже! – ткнула она на украшение, и глаза пройдохи Чарльза тут же нервно округлились.

− Хорошо, − Тэд протянул деньги остолбеневшему мужчине, который резко выпалил:

− Так, здоровяк, мы поняли, что ты чертовки крепкий малый, − отодвинув его деньги, без лишних расшаркиваний развернул Тэда за плечи, выпроваживая от наковальни. – Но есть и другие парни, которые тоже хотят выиграть подарки для своих крошек. Один удар – один подарок, два удара – два подарка, − не церемонясь, толкнул в спину парня и повернулся к зевакам. – Ну, кто хочет поиграть своими мышцами? Вы все видели, всё честно, без обмана. Один удар – один подарок, два удара – два подарка.

− Ладно, пойдёмте, − усмехнулся Макс, глядя на пройдоху в ковбойской шляпе. Незаметно стащив бумажную трубочку с тележки, подал Кимико.

− Она гораздо вкуснее, чем в стаканчике, попробуйте, − протянула газировку Максу. Тот сделал глоток. Улыбнувшись, кивнул. – И ты, Тэд, давай.

Они прогулялись до кассы и встали в долгую очередь за билетами в цирк, которая, казалась, вообще не двигалась. Наконец, заполучив долгожданные билеты, зашли в шатёр, отыскав свои места, расселись.

− Как красиво. Я думала, будет по-другому, − вертела головой по сторонам Кимико.

− Ты ни разу не была в цирке? – удивился Макс.

− Нет, я и людей не видела до тебя, ‒ пожала плечами девушка.

Началась программа. И пока Кимико, не отрываясь, следила за манежем, Макс незаметно подглядывал за ней. Он не видел её лица, но слышал, как она смеялась или ахала от сложных элементов хрупкой гимнастки. Слыша её голос, он улыбался. Глядя на неё, ему почему-то хотелось улыбаться. Макс перевёл взгляд на манеж. Обещанного Тэдом медведя не было, но зато были дрессированные собаки и огромный питон на танцовщице. Изгибаясь под звуки барабанов, по телу грудастой женщины медленно скользил питон, накручиваясь на её руки, шипел, вызывая мурашки на спине Макса и не только у него. Он почувствовал, как Кимико уткнулась лбом в его плечо. Наверное, она зажмурилась. Улыбнувшись, он повернулся и спросил:

− Всё нормально?

На что девушка помахала головой и ответила:

− Не могу смотреть, как он ползает по ней.

Парень усмехнулся:

− Я тоже!

После программы ведущий объявил, что за дополнительную плату можно примерить на себя питона или поцеловаться в отдельном будуаре с воздушной гимнасткой, которая порхала, как мотылёк, по обручу и полотнам. Конечно же, к Кике очередь выстроилась мгновенно. Макс пробежался глазами по потным пиджакам и пыльным кепкам.

− Хочешь поцеловаться с Кикой? – иронично поддела Кимико, уставившись на Макса.

− Я? Нет. Может, Тэд хочет? – посмотрел он на брата.

− Не хочу, − тут же помахал тот головой.

Кимико рассмеялась и сказала:

− Давайте сходим за попкорном!

Тележка с попкорном и вареной кукурузой была на окраине ярморочного городка. Некоторые палатки уже были собраны, на их место кто-то притащил железные бочки, в которых трещал огонь. Рядом грелись и выпивали компании, а чуть дальше, в темноте, возле деревьев целовались влюблённые парочки.

Бурно обсуждая питона, хрупкую Кики, борцов на манеже, троица с попкорном и газировкой расположилась неподалёку от бочки. Смеялись.

− Эй, Ноа, смотри, сколько цыпочек, − рявкнул знакомый голос.

Макс посмотрел на выходящего из леса подвыпившего парня. Худощавый, спина согнута вопросительным знаком. Спотыкаясь о корни деревьев, он размахивал почти пустой бутылкой местного пойла. Это был один из потрошителей. Позади плёлся такой же перебравший лысоватый отморозок.

Одним своим видом они разгоняли парочки и небольшие компании с нагретых мест. Некоторые оставались, но замолкали, таращась на огонь или в сторону ярмарки, когда те проходили мимо.

− Эй, малышка, – худощавый потрошитель попытался схватить за руку девушку, та испуганно дёрнулась. – Да, ладно, вижу, что хочешь поскакать на настоящем мужике. – На что перепуганная девушка уткнулась в плечо своего бойфренда.

− Парни, мы просто отдыхаем, − залебезил тот.

− Закрой свой рот, кусок дерьма! – важно рявкнул тощий потрошитель.

− Вот, возьмите, − вывернул карман паренёк в модной куртке с нашивками и протянул несколько мятых купюр дрожащей рукой. – Мы просто отдыхаем.

− Живи, − усмехнулся отморозок и пошёл дальше.

«Откупиться – это было разумным решением, ‒ подметил Макс.»

− Ноа, шевели своей задницей! Я, кажется, нам пару цыпочек нашёл, − не глядя, тощий выбросил бутылку и направился к компании девушек. Те, быстро сообразив, похватали свои вещи с земли и торопливо удалились к ярмарке.

− Поймал! – неожиданно навалился на спину Кимико Ноа, та вскрикнула и отскочила к Максу, а потрошитель стащил с неё платок. – Какого чёрта? – ошарашенно пробормотал, заметив отблеск циановых глаз.

Макс быстро распахнул края куртки, и Кимико тут же уткнулась лицом в грудь парня. Спрятал.

− Верни платок, − почти не запинаясь, серьёзно произнёс Тэд, уставившись на пьяного отморозка.

− И что ты мне с…делаешь, − иронично протянул тот, размахивая платком Кимико перед лицом парня. – З…аика.

В ответ Тэд сразу же ударил его по лицу кулаком, отправив потрошителя на землю. Тот что-то невнятное промямлил и обмяк с разбитым носом.

− Тэд! – крикнул Макс, заметив, как второй наскочил со спины на брата.

Парень с лёгкостью сбросил с себя худощавого отморозка, отшвырнув к бочке с огнём. Тэд редко кому уступал в силе, и Макс об этом знал.

− Кусок дерьма! − взвыл тощий пацанёнок от боли сломанного ребра. − Да ты хоть знаешь, с кем связался?! Мы потрошители, кусок ты дерьма, и я, сука, приду за тобой ночью. Вырежу твои глаза и съем. Моё лицо ‒ это последнее, что ты увидишь, ублюдок!

Но Тэд его уже не слушал, а молча поднял платок с земли и протянул остолбеневшей Кимико.

− Спасибо, − она быстро скрыла лицо под тканью.

− Макс! – вдалеке его окликнула Рози, помахав рукой. Рядом с ней стояла Мари.

Они не видели, что только что произошло, в отличие от тех, кто был рядом. Покидая место потасовки, Тэд поймал благодарные взгляды перепуганных девушек.

− Ну, вот вы где, − Рози взяла под руку Макса. Улыбнувшись, поправила свои роскошные светлые волосы, которые она нарочно распустила, чтобы поразить всех длиной, и также приветливо произнесла: − Ким, привет.

− Привет, Рози, − улыбнулся Тэд, но был не услышан. – Привет, Мари! Та, в отличие от своей красивой подруги, поздоровалась с парнем.

− Нам надо поторопиться! − Рози потянула за руку Макса. – Скоро начнётся фильм. Нужно занять места, пока они есть. – Добравшись до самодельного кинозала, девушка произнесла: – Тэд, ты с Ким садись вон там, а мы здесь.

− Хорошо, − парень посмотрел на два места в центре зала.

Во время фильма Макс часто переводил взгляд с экрана на Кимико. Брат снял с себя рубашку, отдав ей: наверное, она замёрзла. Её смех доносился до Макса и, слыша его, он также улыбался.

− Макс, ты будешь на празднике урожая?

− Что? – посмотрел он на Рози. Та, заметив ямочки на его щеках, кокетливо улыбнулась.

− Вечером, после праздника, будут танцы. Мы могли бы сходить вместе. Если Ким не уедет, она могла бы пойти с Тэдом, а для Мари мы кого-нибудь подыщем. Нельзя же вечно быть одной.

− Рози! − услышав это, тут же возразила девушка.

− Что? Ты постоянно одна, тебе пора бы обзавестись парнем. С такими темпами можно остаться в старых девах, кому ты потом нужна будешь.

В отличие от своей прогрессивной подруги Мари всё ещё оставалась невинной. Не то чтобы она была слишком правильной или яро верующей прихожанкой, нет, просто парень, которого она себе давно выбрала, вряд ли когда-нибудь посмотрит на неё как на девушку.

Рози, в своей липучей манере, наваливалась на плечо Макса, отвлекая пустой болтовнёй. Наконец, когда закончилась эта трилогия с затянутым сюжетом о любви и противостоянии, всех попросили освободить зал, чему был только рад Макс. Рози продолжала трещать о какой-то ерунде, не отлипая даже на улице. С трудом отделавшись от неё, парень попрощался с Мари, и троица направилась к велосипедам.

− Устала? – поинтересовался Макс, услышав, как Кимико сладко зевнула.

− Хочу спать. Но мне очень понравилось. Сколько дней ещё будет ярмарка? – облокотилась она о стойку.

− До конца недели, − ответил Тэд, раскручивая цепь. Отдав свою рубашку Кимико, он остался в белой хлопковой майке, оголив крепкие руки.

− Это лазурит? − девушка заметила шнурок с синим камнем на его шее.

− Нет, в нём нет пирита, хотя по текстуре похож, − откатив велосипед от стойки, посмотрел на неё Тэд.

− А, по-моему, лазурит, − ответила она. – Выиграл в «Силомере»?

− Нет, − усмехнулся он, − нашёл на поле за Мэдисоном.

− Мэдисон где-то здесь? – Её голос тревожно вздрогнул, на что Макс обратил внимание.

− Около тысячи километров на восток, − повернулся Тэд, указав рукой в сторону пустоши.

− Тысяча, − чуть слышно повторила.

− Но, если срезать через Форт-Хосе, будет ближе. Ты из Мэдисона?

− Нет, − осторожно ответила и посмотрела на Макса. – Ну что, поедем?

− Когда отъедем от поселения, ты можешь снять платок, − улыбнулся ей парень. – В такую рань никого не будет на дороге, можно не прятаться. − Отчего девушка радостно пискнула.

На обратной дороге тёплый ветер приятно обдувал лицо Тэда. Он улыбался, глядя, как Кимико, расставив руки, словно птица, парила с закрытыми глазами. Её чёрные волосы развевались, а его клетчатая рубашка так хорошо смотрелась на ней. Они все смеялись, припоминая моменты вечера. Распрощавшись, Тэд свернул на дорогу к своей ферме.

*****

Келлан был вынужден сидеть в этом глухом, богом забытом месте, пропитанном потом фермеров и чёрт знает кого. На многие километры именно здесь находилось одно единственное почтовое отделение. Он отправил телеграмму Грегори, чтобы тот собрал как можно больше информации о пансионате и его обитателях. Сняв комнату в доме семейства Вудли, не прекращал поиски. Потягивая бокал местного пойла, крутил в руке необычный катетер, который был похож на осьминога из-за большого количества отходящих гибких трубок. Прозрачные трубки до сих пор слабо парили, пропуская едва уловимую пульсацию. Устройство словно было живым существом. В нём он разглядел сломанный крошечный датчик. Этот странный предмет он нашёл в заброшенной лачуге достаточно далеко от пансионата. По следам крови понял, что катетер был извлечён недавно, грубо и неумело вырван. Рассыпав особый порошок на высохшие следы, убедился, что кровь принадлежала ава́тану.

Келлан предположил, что щупальцы этого странного катетера были наполнены «Ингибитумом»: только этот препарат мог сдерживать сферу ава́тана. Девушка вырвала катетер, но оставила некоторую часть в себе ‒ это было ясно по неровным парящим краям. Беременная, да ещё с такой порцией «Ингибитума», она должна прятаться где-то поблизости. В округе было много заброшенных ферм, почти каждую он объехал, но так и не нашёл хоть какие-то следы пребывания. Оставалось одно из двух: она ушла дальше, что в её состоянии просто невозможно, либо прячется на жилой ферме.

‒ Два пива! ‒ Рухнул рядом на стул потный мужлан с переломанным носом. Его распухшее лицо имело цвет спелой сливы. ‒ Этой деревенщине повезло, что я надрался вчера! ‒ бросил своему приятелю. ‒ Я был в дрова. Эй, бармен, ты глухой! Пива тащи сюда!

‒ Зачем вы вообще попёрлись на ярмарку? ‒ уставился на него здоровяк с густой тёмной бородой.

‒ Пацанёнок потащил! ‒ Бармен поставил два бокала с пивом. Сделав жадный глоток, мужчина продолжил: ‒ Но знаешь, что странно…

‒ Не начинай, Ноа, ‒ тут же остановил его здоровяк. Очевидно, зная, что тот рвался ещё раз рассказать ему заезженную историю. Уставившись в стеклянную полку бара, покосился на ассортимент, как бы изучая его.

‒ Я знаю, что видел. Эта девка была ава́таном.

‒ А я тогда королева Центариа́нская, ‒ усмехнулся он, опрокинув в себя полбокала пива.

Келлан прислушался.

‒ Да заткнись ты, ‒ прорычал Ноа. ‒ Я знаю, что видел. Та чёртова девка была ава́таном. И необычным ава́таном, её глаза были циановыми.

‒ Что за чушь! Ты надрался. А когда ты надираешься, тебе всегда какая-та дичь мерещится.

‒ Вчера не так сильно. Мы раскатили по бутылке рома. Ты же знаешь, что для меня это слёзы, ‒ бил себя в грудь потрошитель.

‒ Тебе нос сломал какой-то пацанёнок, ‒ усмехнулся здоровяк.

‒ Это другое. Я сам упал. Зацепился за что-то.

‒ Я всё! ‒ Вторым глотком допив оставшиеся полбокала пива, здоровяк встал.

‒ Погоди, я сейчас. ‒ Ноа махнул бармену, чтобы тот повторил.

Дождавшись, когда уйдёт здоровяк, Келлан произнёс как бы в сторону:

‒ Не знал, что такие ава́таны ещё существуют.

‒ Ты ещё кто такой? ‒ оскалился «похорошевший» от выпитого лысоватый мужчина.

‒ Дик Дженсен. Услышал твой разговор про девчонку-ава́тана с циановыми глазами. Вроде говорили, что таких больше нет.

‒ Хочешь сказать, что я тут байки запрягаю! ‒ тотчас вскипел помятый потрошитель. Вскочив, округлил грудь.

‒ Тише, здоровяк. Я тебе верю. Я сам этих гадов недолюбливаю. Была бы моя воля, я бы их всех перестрелял, ‒ спокойно ответил Келлан, показав широкие ладони. ‒ Моему другу ещё пива. За мой счёт! ‒ подозвал бармена. ‒ Надеюсь, ты не против? В качестве извинения.

‒ Так и быть, прощаю, ‒ с важным видом рухнул на обшарпанный стул, опрокинув в себя весь бокал пива.

‒ Так ты говоришь, видел её вчера?

‒ Эта бабёнка была с двумя фермерскими. У этих фермерских всегда тупые рыла. Я их за километр чую, ‒ Ноа развалился на стуле, как король на золотом троне. Смахнув рукавом с губ пивную пену, улыбнулся сгнивающими зубами. ‒ Они все похожи между собой. Уроды. С одним я вчера сцепился. Ему повезло, что я споткнулся, а то бы навалял по полной. Мой кулак, ‒ поднёс к лицу Келлана, ‒ молот, не знающий пощады.

Глава 4

Проспав всего несколько жалких часов, Тэд с братьями, Армстронгом и Крисом, и сестрой Полли, собирал созревшую кукурузу. Почти всё поле было убрано. Оставалось работы максимум на пару дней. После будет маленькая передышка, а затем поле засеют озимой пшеницей. На ферме всегда была работа.

− Тэд, сегодня на ужин к нам притащится Кук со своей косолапой доченькой, − произнёс Армстронг, самый старший из братьев семейства Нельсонов.

− Жозефиной? – посмотрел на брата парень.

− Да, матушка хлопочет. Хочет после продажи кукурузы вас поженить, ‒ спокойно пробормотал Армстронг.

− Малыша Тэди скоро окольцуют, − иронично протянул Крис.

− Давно пора уже, − согласилась Полли, первая девочка в их многочисленном семействе.

− Что? – ошарашенно пробормотал парень. – С Жозефиной?

− А ты с кем хотел, с Рози Ричардсон? − отчего Крис и Полли громко рассмеялись. То, что Тэд ещё со школы сох по Рози, знали все. – Братишка, выброси ты уже из головы эту куклу, к тому же под юбкой они там все одинаковые, − подмигнул младшему брату Армстронг, на что получил от Полли резкое «Фи».

− С Жозефиной мы получил доступ к кислородным баллонам, − важно продолжил Крис. – Это золотая жила. Можно будет у нас, здесь, открыть магазин и толкать их. И не надо будет горбатиться в поле.

− Ещё один бизнесмен нашёлся, − иронично заметила Полли. – Весь в папочку с дурацкими парниками.

− Что? Идея была отличной! ‒ вступился за отца Крис.

− Овощи? Действительно? Да на этой грёбаной земле ничего, кроме грёбаной кукурузы и пшеницы, не растёт, − раздражённо заявила сестра.

Крис дальше продолжил препираться с Полли, как это обычно и бывало, а Армстронг − подначивать. После работы матушка отправила Тэда в лавку Сэма со списком продуктов, в котором он насчитал около двадцати грамматических ошибок. Женщина даже умудрилась слово «розмарин», написать через а и букву с. В большом семействе Тэда только он и матушка умели писать и читать. Хотя насчёт второго парень не был уверен. Он никогда не видел, чтобы мама что-то читала, в отличие от него. На свои личные накопления он приобрёл старенький планшет с приличной библиотекой. Перед сном, в своей комнате, он всегда читал. Но его любовь к книгам в семье никто не разделял. Иногда к нему приходила Полли послушать, но сама наотрез отказывалась учиться читать.

В лавке Сэма Тэд встретил миссис Вудли. Она закупалась к ужину, рассказывая о своём молодом постояльце. Заметив парня, улыбнулась. Поздоровавшись, незаметно ото всех погладила его по спине. Миссис Вудли была в браке уже двадцать пять лет, но детей до сих пор у неё не было. Её муж, мистер Вудли, одно время держал курятник во дворе своего дома и продавал свежие яйца. Именно там Тэд познакомился с женщиной. Ему было тринадцать. Матушка отправила за лотком свежих яиц. В доме мистера Вудли не оказалось, и его встретила она ‒ белокурая, с загорелой кожей и яркими красными губами. Миссис Вудли всегда красила губы в этот цвет. Она предложила ему холодного лимонада, а потом это случилось. Так Тэд перестал быть мальчиком, а стал юношей. После он ещё много раз захаживал к миссис Вудли.

Закупив всё по списку, Тэд решил пройтись через ярмарку, где встретил его надрывающийся пройдоха Чарльз со своей зазывающей речью о подарках. Браслеты, которые вчера понравились Кимико, висели нетронутыми.

− Ну, ничего, в следующий раз повезёт, − похлопывая по плечу коренастого парня, пройдоха выпроваживал его от наковальни.

− Добрый день, сэр, − подошёл к нему Тэд.

− Опять ты, − совсем недружелюбно произнёс мужчина, пересчитывая купюры в поясной сумке.

− Держите, сэр, − протянул купюру.

Чарльз улыбнулся и забрал.

− Ну, давай, − махнул парню.

Тэд отставил покупки на землю и поднял молот. Покрепче перехватив рукоять, ударил по наковальне, но ожидаемого звона не прозвучало. На что Чарльз довольно улыбнулся и произнёс:

− В следующий раз повезёт, − и уже готов был выпроводить парня.

− Я попробую ещё, − остановил его Тэд и протянул деньги.

− Давай, − важно скрестил руки на груди Чарльз.

Тэд вытер вспотевшие ладони о брюки и поднял молот. В этот раз он с новой силой обрушил молот на наковальню, и стрелка ударилась в звонок.

− Чёрт тебя дери, парень! − недовольно бросил пройдоха, глядя на улыбающегося парня. – На, забирай и проваливай! Лучше бы делом занялся!

− Спасибо, сэр, − протянул тот, засовывая в карман брюк браслет из голубых шариков. – Я к вам завтра ещё зайду.

− Не вздумай! – тут же выпалил пройдоха Чарльз, озираясь по сторонам. – Иди другого разоряй! ‒ и вытолкнул того от наковальни.

Тэд, довольный собой, домчался до фермы Макса. Потрепав Картиса за загривок, вошёл в дом, натолкнувшись на спящего дядю, огляделся. Никого не обнаружив, тихо прошёл к двери, оставив браслет на кухонном столе.

К ужину с мистером Куком и будущей невесткой матушка нарядила всё семейство Нельсонов в чистое и отглаженное. Бедная Полли ошпарила себе все пальцы на руках, выглаживая стрелки на брюках братьев. Тэда облачили в выцветшую лимонную рубашку и новые коричневые брюки. Парень за год так быстро вымахал в росте, что все брюки заметно стали ему коротки, а старшие братья своими макушками доставали ему лишь до виска.

Полли поправила отцовский полосатый галстук на шее любимого брата и гордо произнесла:

‒ Теперь готово.

Всё семейство развалилось на диванах в ожидании мистера Кука и его дочери. Те приехали с опозданием. У зажиточного Кука был личный мотоцикл с коляской, который сразу же оценил Крис, представив себя на нём в ту же самую минуту, как Кук въехал к ним во двор. Жозефина с накрашенными яркими губами цвета моркови совсем неграциозно выбралась из коляски. Хорошая косметика была такой же роскошью в этом мире, как мотоцикл или кислородный баллон. Полли, уставившись на жирный слой морковной помады, скривила недовольно губы. Все расселись за столом. Тэд посмотрел на Жозефину. Она жадно опустошала одно блюдо за другим. Девушка была всецело поглощена едой и ни на что не отвлекалась.

− На прошлой неделе ко мне заявился странный тип, − начал Кук. – Он интересовался, не появлялся ли в наших краях кто-то чужой. − На что Тэд замер, а затем посмотрел на мужчину. – Сказал, что в округе Кэмз загорелся корпус лечебницы, и одной больной удалось сбежать.

− Лечебницы? – насторожившись, переспросил парень.

− Да, вроде психушки, − жевал с открытым ртом мужчина, отчего можно было наблюдать захватывающий водоворот соевого жаркого.

− Этого нам ещё не хватало, − недовольно буркнула матушка, − чтобы какая-то полоумная девица бегала здесь по окрестностям.

− Сказал, что она будет прятать лицо. У неё сейчас обострение, и она может наброситься.

Тэд сразу же вспомнил, как Кимико огрела его ковшом, а затем схватилась за нож.

− А она не беременна? – вдруг спросил парень, отчего вся родня в полном недоумении уставилась на него, а мистер Кук после возникшей паузы рассмеялся в голос:

− Мне-то откуда знать. Я под юбку ей не заглядывал.

На что тут же рассмеялось всё семейство Нельсонов.

− Предлагаю свадьбу сыграть в начале осени, − переключила разговор матушка. Тэд всегда какую-то ерунду нёс: почему трава зелёная, а небо голубое, как образуется радуга и всё в таком репертуаре. Вот и сейчас только позорит её. Женщина посмотрела на мистера Кука. – У Жозефины есть свадебное платье?

− Зои подгонит своё старое.

После ужина, когда Кук со своей дочерью уехал, Полли шутливо бросила:

− Если она так каждый раз будет набивать себе пузо, мы с ней по миру пойдём!

− Не говори глупостей, Полли, лучше убери со стола, ‒ отмахнулась матушка.

− Надеюсь, она такая ненасытная не только в еде, − рассмеялся Армстронг, а за ним Крис.

Перед сном Тэд не мог отделаться от слов мистера Кука. Лёжа в своей постели, прокручивал их бесконечное количество раз, размышлял. Вряд ли той, сбежавшей из лечебницы, была Кимико, или всё же она? Они до сих пор ничего не знали о ней. Откуда она? Есть ли у неё семья? Где жила? Почему сбежала? И что вообще произошло? Перевернувшись на другой бок, парень уставился в стену. Он вдруг представил рядом с собой Жозефину. И этот выбор матушки его совсем не радовал. Но кто у него будет спрашивать. Армстронга матушка женила, когда тому исполнилось семнадцать. Девушку она выбрала сама из поселения, молчаливую Мэгги. Отец отдал за дочь дорогое приданое ‒ работающий трактор. Криса женили менее удачно, по неосторожности его будущая невеста, а сейчас жена, забеременела и была уже на приличном сроке, когда отыграли свадьбу. Приданое за неё семья дала скудное ‒ десять метров ткани и набор жестяной посуды. Матушка была крайне недовольна. Наверное, поэтому, она решила женить Тэда как можно раньше, чтобы тот не наделал глупостей, как Крис.

*****

На следующий день Тэд заехал к Максу. Оставив велосипед возле крыльца, нашёл того в поле.

− Макс, − протянул Тэд. – Вчера у нас был мистер Кук. Он сказал, что на прошлой неделе к нему заходил чужак и расспрашивал, не появлялась ли в наших краях девушка.

− Ты не рассказал ему? – тревожно уставился на брата.

− Нет, но он сказал, что девушка сбежала из лечебницы, и она очень опасна.

− Кимико неопасна! − отрезал Макс и принялся дальше срывать початки с кустов.

− Я знаю, но, может, стоит её расспросить, откуда она.

− Тэд! − раздражённо поднял он на него глаза. − Кимико неопасна, и я ничего не буду у неё спрашивать, и ты тоже! – На что Тэд кивнул. – Зачем к вам приходил мистер Кук?

− Матушка считает, что мне пора жениться.

− На одной из дочерей Кука?

− Да, − печально выдохнул Тэд. − На Жозефине.

− И ты согласился?

− Мне уже шестнадцать. Армстронг и Крис в моём возрасте тоже женились, ‒ покосившись в сторону дома, неуверенно спросил: ‒ Как Кимико?

‒ Вчера она себя плохо чувствовала. Спала весь день. Сегодня вроде получше. ‒ Тэд вновь кивнул. ‒ А ты чего так вырядился?

‒ С Жозефиной встречаюсь.

‒ Ну, удачи, ‒ улыбнулся Макс и продолжил обдирать куст с кукурузой.

*****

Кимико неподвижно лежала в постели. Эта внезапная слабость в теле сковала её, пригвоздив к подушке. В голове знакомый туман, а в горле горький привкус лекарства, который усыплял. Она вновь закрыла глаза, провалившись в сон.

‒ Эй, ‒ слабо донёсся тонкий голосок девочки. Кимико с трудом открыла глаза. ‒ Привет, ‒ улыбнулась та. ‒ Ты долго спала.

‒ Где я?

‒ Дома. А я Майя. ‒ Девочка широко распахнула глаза цвета песка, хлопая длинными тёмными ресницами. ‒ Миссис Боуман сказала, что ты скоро поправишься.

Кимико с трудом различала черты девочки. Но по голосу понимала, что та была малышкой лет девяти, не больше. Над головой ярко горели лампы. Всё белое, и этот резкий привкус лекарства неприятно врезался в горло. Она повернула голову, заметив ширму. Рядом с её койкой стояла капельница. Проследив глазами по прозрачной трубке, увидела свою руку и кожаный ремень, затянутый на запястье. Попыталась высвободиться, но тело совсем её не слушалось.

‒ Это витамины, чтобы ты поправилась, ‒ ответила девочка.

Кимико посмотрела на неё.

‒ Где я? ‒ слабо повторила она.

‒ Дома, ‒ заулыбалась малышка. Не понимая её глупого вопроса, пожала плечами. ‒ Я позову миссис Боуман.

‒ Подожди. ‒ Но девочка громко окликнула фигуру в белом халате, и через мгновение появилось женское угловатое лицо.

‒ Майя, я же тебе говорила, не болтать с пациентами! Она слаба. Спи! ‒ сделала укол в шею, от которого Кимико мгновенно провалилась в дремоту.

Невыносимое состояние беспомощности. Собственное тело стало тюрьмой. Разум Кимико блуждал по этим запутанным коридорам из вырванных воспоминаний, в которых не было выхода. Иногда она слышала разговоры, не в силах открыть глаза. Слабость, которая на неё наваливалась, лишала любого движения.

В следующий раз она приходит в себя от того, что чувствует, как горячий пар огромной посудомоечной машины обжигает лицо. На её руках жёлтые резиновые перчатки, она возится с раскалённым баком. И вдруг застывает с растерянным взглядом. Не может вспомнить, что делать дальше: достать бак из камеры посудомоечной машины, или она только что его туда загрузила. Медленно озираясь по сторонам, замечает, как другие девушки в фартуках привычно суетятся на кухне. Кимико пытается вспомнить, как здесь оказалась. Но мысли беспорядочно скачут, а в голове нарастает туман. Перед глазами всё плывёт. Резко не хватает воздуха. Слишком душно. И Кимико чувствует, как пол уходит из-под ног. Она падает...

‒ Не догонишь, не догонишь! ‒ звонко звенит её голосок.

Она малышка. Солнечно. Тёплый ветер колышет кроны высоких деревьев, а её босые ноги бегут по мягкой зелёной траве.

‒ Попалась! ‒ Большие мужские руки поднимают её высоко к небу. Она смеётся.

Картина резко меняется, и она угрюмо плетётся по длинному серому коридору. Вновь её детский смех, а через мгновение тусклый коридор с гладкими стенами. Касается пальцами. Скользит...

‒ Мам, а расскажи, что дальше было, ‒ высовывает из-под одеяла голову.

‒ Засыпай, Кимико, ‒ ласково улыбается женщина, глядя на неё сверху.

‒ Ну, мам! ‒ уже настойчивее просит она.

Вновь коридор. Открытая дверь, за которой аккуратно заправленные постели. Маленькие прикроватные тумбочки. Ведро с водой. Кто-то громко моет пол...

‒ Кимико, не спеши, аккуратнее, ‒ ласковый голос мамы останавливает её. Она грузит в прицеп баночки с мёдом. Любуясь, как на солнце искрится нектар.

‒ Как дела у моих девочек? ‒ К прицепу подходит отец в огромной соломенной шляпе, подхватывает дочку на руки. Та звонко смеётся.

‒ А можно мне с тобой, ну пожалуйста? ‒ строит жалостливые глазки, на что мужчина только улыбается.

‒ Ещё немного подрастёшь, и я возьму тебя с собой.

‒ Но я уже большая! Смотри! ‒ вытягивает вверх подбородок, отчего родители смеются...

Бесконечный коридор никак не заканчивается, и Кимико всё также безнадёжно плетётся вперёд, пока яркий свет её не ослепляет.

‒ Как ты себя чувствуешь? Как голова, не кружится? ‒ на неё смотрит угловатое лицо миссис Боуман. Та что-то отмечает в своём планшете.

‒ Нормально, ‒ Кимико вяло выдавливает слово.

Кушетка, на которой девушка сидит, неприятно прохладная. С трудом озираясь по сторонам, замечает бледно-голубую плитку и высокий белый шкаф с множеством ящиков. Ей тяжело сосредоточиться.

‒ Кимико, Кимико? ‒ Эхом возвращает голос врача. Девушка переводит на неё свои глаза. Ей трудно удержаться на женщине взглядом. Всё плывёт. ‒ Кимико, ты меня слышишь? Кимико?

‒ Нормально, ‒ вяло повторяет она...

Она в лесу. Темно. Страшно. Ноги совсем не слушаются её. Постоянно спотыкаются. Девушка пытается бежать, но вдруг падает. А позади кто-то кричит её имя...

Через мгновение она уже сидит за столом. Перед глазами расплываются лица. Тихий гул завтракающих девушек в одинаковых голубых сарафанах...

И снова лес. Стволы деревьев, кусты. Сердце бешено колотится в груди, сжимается. И она вновь падает. Впиваясь пальцами в холодную сырую землю, ползёт.

«Бежать!» ‒ стучит у неё в мозгу...

Монотонный звон приборов. Опущенные головы к тарелкам. Чуть дальше большие окна, на фоне которых статные тёмные фигуры. Пробивающиеся через витражные стёкла лучи света завораживают Кимико. Она утопает в них взглядом...

Она рыдает, пытается бежать ещё быстрее. Дрожит. Ей страшно. Ноги совсем не слушаются. Она устала. Так сильно устала...

Внезапно резкий ор и горячие брызги врезаются в её лицо, у неё вздрагивают ресницы, она поднимает глаза от тарелки, с ужасом натыкаясь на окровавленную шею. Девушка за её столом глубоко полосует осколком свою шею. Кимико кричит, вскакивая со стула, во что-то врезается.

‒ Нет-нет! ‒ пытается сбросить с себя чьи-то руки.

‒ Кимико, Кимико, проснись. Это сон. Плохой сон, ‒ прижимает её к себе Макс. Девушка открывает глаза. ‒ Дурацкий сон, ‒ тепло гладит по волосам.

Она рыдает, уткнувшись лицом в его шею, прижимается. Макс заботливо укрывает её дрожащую спину своими руками.

‒ Всё хорошо, ‒ тихо повторяет он. ‒ Ты в безопасности.

Её вновь клонит в сон. Кимико чувствует, как проваливается.

‒ Останься, ‒ чуть слышно шепчет, ощущая накатывающую слабость. Из-под её пальцев выскальзывает майка парня. Руки вяло падают на постель.

‒ Хорошо, ‒ Макс кладёт голову на её подушку, осторожно пододвигаясь ближе. Накрывает своей рукой.

*****

Приезду дяди Берга очень рады были все племянники семейства Нельсонов. Облепив его со всех сторон, слушали с замиранием. Дядя много путешествовал, поэтому всегда имел в запасе захватывающие истории о жизни за их округом. Эту непонятную любовь к бродяжничеству матушка никогда не одобряла. А ведь было время, когда она по неосторожности чуть не вышла за него замуж. Хорошо, что вовремя мама переключила её внимание на старшего брата Тоби, с которым она на сегодняшний день построила целую империю Нельсонов.

Бергу было за сорок, и он до сих пор был одинок. Что, казалось, его ничуть не беспокоило. Пару раз в год он заезжал к своему старшему брату Тоби, чтобы повидать племянников и подарить им милые безделушки.

‒ А дальше, что дальше было? ‒ нетерпеливо подгоняла дядю Полли, пока тот растягивал кружку рома.

Мужчина рассказывал, как один его хороший знакомый, старина Дюк, тайком проводит людей за стены столицы ава́танов ‒ Цента́рии.

‒ Бесконечная стена из небоскрёбов, внутри которой целый город, а за ним ещё один. По воздуху летают автомобили, они называют их аэрокарами. А небо над всей столицей закрыто невидимым куполом, который не пропускает радиацию. Они не прячут лица. Это ни к чему.

‒ Дядя, а Цента́рия насколько огромная? ‒ поинтересовался Крис.

‒ Как целый ваш округ, ‒ развёл руками Берг, на что матушка недовольно сплюнула воздухом в его сторону.

‒ Тьфу ты! Лучше бы семьёй обзавёлся и делом занялся, а не шлялся, где ни попадя! ‒ буркнула в его сторону.

‒ Ну, ма-а-ам, ‒ в один голос протянули дети.

Дядя Берг продолжил:

‒ В Цента́рии огромные оранжереи с самыми разнообразными фруктовыми деревьями. Жёлтыми, оранжевыми, красными. Любой может войти и бесплатно набрать себе сколько захочет. В Цента́рии нет денег, они там не нужны. В столице никто не болеет. Там вообще болезней нет. На улицах золотые фонтаны с чистейшей водой, можно подходить и пить.

‒ А сладости там есть? ‒ округлил глаза Стиви, самый маленький племянник из Нельсонов.

‒ А как же, ‒ тихонько стукнул его по кончику носа мужчина.

Тэд внимательно слушал дядю, красочно прорисовывая в своём воображении каждую деталь этого волшебного места. Города ава́танов заметно отличались от человеческих. Пока люди боролись с нищетой и голодом, ава́таны летали на воздушных аэрокарах. Как так вышло? Почему так вышло? Дядя Берг говорил, что до ядерной зимы такого не было. Ава́таны и люди жили, как соседи, а не чужаки. Но после всё изменилось. Небо затянулось непроницаемым чёрным покрывалом из пепла. Мир окунулся в полумрак. Шли чёрные дожди, а на континенте чертовски похолодало. Каждый выживал, как мог. Именно тогда ава́таны отделились от людей, спрятавшись за высокими стенами своих городов. Человечество выстроило в ответ свои. Но, по рассказам дяди Берга, они больше напоминают злачные промышленные зоны, нежели комфортные мегаполисы. На улицах грязно, много попрошаек. Там всегда нужно быть начеку, иначе порежут.

‒ Дядя Берг, а это правда, что все девушки-ава́таны грудастые? ‒ поинтересовался Армстронг, вернув Тэда к разговору.

Его совсем не смутила рядом сидящая с ним жена Мэгги. Тэд посмотрел на брата, а потом на Криса, который также с жадностью в глазах ждал ответа на этот вопрос.

‒ Этого мне старина Дюк не рассказывал, но он сказал, что девицы-ава́таны невероятно красивые, ‒ ответил мужчина, и Тэд с ним мысленно согласился, представив сразу же лицо Кимико.

Глава 5

Несколько дней Тэд не заезжал к Максу. Приезд дяди Берга, сбор урожая, прогулки с Жозефиной, на которых настаивала матушка и которые совсем не радовали парня, наваливались разом, лишая свободного времени. Самым неприятным из этого были прогулки с дочерью Кука. Они всегда проходили по одному и тому же сценарию: Тэд молча плёлся рядом с девушкой, понимая, что говорить с ней не о чем, поэтому, уткнувшись глазами себе под ноги, размышлял о своём. Пару раз он заезжал к ней в гости, где они также молча прохаживались вдоль фермы. Сегодня он решил прогуляться с ней по поселению, чтобы хоть как-то разнообразить картинку перед глазами.

‒ Ты… ты… хочешь варёную кукурузу? ‒ поинтересовался Тэд, когда им на глаза попалась тележка с ароматным паром.

‒ Можно, ‒ угрюмо ответила девушка, на что Тэд кивнул. Он знал одно наверняка: Жозефина никогда не отказывалась от еды.

Заплатив за кукурузу, пошли дальше. Она жадно поедала горячий сладкий початок, а Тэд молча плёлся рядом, думая о Кимико. Он хотел её увидеть.

Вдалеке, под навесом лавки Сэма, Рози Ричардсон в окружении Гэла, младшего сына старика Бэка, и его друзей кокетливо стреляла глазками. Парни что-то ей рассказывали, в ответ она громко смеялась. Её ослепительная белоснежная улыбка и мягкие пшеничные косы, которые трепал ветер, опьяняли парней. Они смотрели с вожделением, ежеминутно борясь за её внимание. И это безумно нравилось девушке.

‒ Перестань, ‒ играючи хлопнула по плечу Гэла. ‒ Я уже не могу столько смеяться. Морщины появятся.

Как вдруг заметила Тэда в компании косолапой дочери Кука. Сразу же подумала о Максе.

‒ Тэд, Тэд! ‒ громко прокричала она, и только после он нашёл её глазами. Улыбнулся. Девушка быстро распрощалась с Гэлом и его друзьями и торопливо подошла к парню.

‒ Привет, Рози, ‒ всё также улыбаясь, поприветствовал Тэд и стащил кепку.

‒ Я давно не видела Макса. С ним всё хорошо? ‒ уставилась та на парня.

‒ Думаю, да.

‒ Ты случайно не знаешь, на празднике урожая он будет?

На что тот пожал плачами, а она посмотрела на дочку Кука, лицо которой было испачкано кукурузой. Брезгливо сморщив носик, вновь посмотрела на парня.

‒ Если увидишь его, передай, чтобы зашёл в пекарню мистера Фачинелли, по вторникам и четвергам я там подрабатываю с двух до восьми. ‒ Заметив, как Жозефина ревностно бросила на неё свой коровий взгляд и взяла Тэда под руку, Рози скривилась ещё больше. ‒ Не знала, что вы встречаетесь.

‒ Тэди ‒ мой жених, ‒ гордо заявила Жозефина, положив на плечо парня голову. Рози поджала губы в ехидную ухмылочку, а про себя подумала, насколько нелепо смотрится эта парочка: коротышка Жозефина и деревенщина Тэд.

‒ Хорошо, Рози, передам, ‒ приветливо улыбнулся ей парень.

Когда время свидания подошло к концу, Тэд на багажнике своего велосипеда отвёз Жозефину домой. На крыльце фермы она ему неожиданно предложила:

‒ Может, поцелуемся?

Тэду особо не хотелось этого делать, но всё же он чмокнул её в губы, от которых пахло кукурузой. Девушка счастливо уткнулась щекой в его грудь, обхватив короткими ручонками. Постояв так ещё некоторое время, она наконец-то выпустила его из своих маленьких ручек и на прощание вновь потянулась к нему губами. Тэд быстро их чмокнул.

*****

На обратной дороге парень решил заехать к Максу. Уже подъезжая к ферме, Тэд услышал пронзительный крик. Это кричала Кимико. Бросив велосипед возле крыльца, вбежал в дом. Сразу же натолкнулся на встревоженные глаза дяди. Мужчина снял кислородную маску и слабо произнёс:

‒ Кимико.

Тэд понял, что у девушки начались схватки. Но почему так рано? Он помчался по ступеням вверх и заскочил в комнату.

‒ Тэд? ‒ растерянно пробормотал Макс.

Макс придерживал за руку Кимико, которая, согнувшись от боли, стояла на коленях рядом с постелью и стонала. Её лицо блестело от пота, а по ногам текла кровь, смешиваясь с водами.

− Зови срочно Мари! - Тэд уставился на окровавленные ноги.

− Нет, нельзя! Она же узнает! – Тревожный взгляд заметался по лицу брата.

− Макс, у неё схватки! – громко припечатал Тэд.

‒ Но, ‒ растерянно тот пробормотал, ‒ она не может. Не должна. Ещё рано.

‒ Макс, Мари! Скорее! ‒ Тэд с ужасом заметил, как крови на полу прибавлялось.

− Хорошо, хорошо, − пробормотал Макс. Заглянув в глаза Кимико, прошептал: ‒ Я скоро вернусь. Мари поможет тебе.

‒ Нет, ‒ схватила его за руку. ‒ Не уходи. Останься.

‒ Тэд останется с тобой. Я быстро, ‒ заботливо обвёл взглядом её влажное от пота лицо.

Макс пулей вылетел из комнаты, а девушка разразилась криком. Тэд сразу же опустился к ней на пол.

‒ Кимико, нужно подняться, ‒ осторожно прикоснулся он.

− Нет! Не трогай! – враждебно оттолкнула от себя его руку, а затем оглушающе закричала.

Вцепившись пальцами в одеяло, с силой сжала. Крик сменился рыданием. Это было невыносимо. Внутри словно кто-то раз за разом переламывал одни и те же кости.

− Где Макс? Мне нужен Макс, − рыдала она.

‒ Он поехал за Мари, она поможет тебе, − Тэд бормотал в ответ, поглаживая её по спине.

‒ Отойди! ‒ Девушка вновь разразилась громким криком. Не выпуская из рук одеяло, дрожала. ‒ Позови Макса.

‒ Он скоро будет, скоро будет, ‒ успокаивал Тэд.

Кимико сильно зажмурилась и вновь разразилась криком и рыданием. Раз за разом она отталкивала от себя руки Тэда, совсем его не слушала. Ненавистно кричала:

‒ Не прикасайся! Уйди! Не трогай!

Но парень оставался на месте, замечая, как она истекает кровью.

‒ Кимико, послушай, ‒ тревожно пробормотал Тэд. ‒ Возьми меня за руку. Я помогу тебе встать.

Наконец она сдалась, и парень помог ей подняться на ноги. Навалившись на него, не смогла сдвинуться с места.

‒ Я не могу, больше не могу, ‒ рыдала она, цепляясь пальцами за его рубашку.

Тэд почувствовал, как она стала оседать. Подхватив её на руки, присел вместе с ней на постель. Забравшись с ногами, прилёг спиной на деревянную спинку, осторожно уложив на себя девушку. Кимико навалилась спиной на его грудь, и Тэд бережно обнял её руками. Она горела. Когда начинались схватки, девушка истошно кричала, цепляясь пальцами за его руки, рыдала, а он в ответ беспомощно скользил взглядом по комнате. В минуты затишья Тэд гладил её волосы, повторяя, что скоро всё будет хорошо, хотя сам был в этом не уверен. Слишком долго не было Макса, а крови под её ногами было слишком много.

‒ Кимико? ‒ прошептал Тэд, обеспокоенный тем, что она внезапно замолчала. Девушка с трудом выдавила из себя звук.

Тэд заглянул в её уставшие глаза ‒ она посмотрела на него через пелену изнеможения. Парень осторожно вытер выкатившуюся из её глаз слезу. Слабо улыбнулся. Затем её дыхание вновь стало громким, и она оглушающе закричала. Вцепившись в его руку, сжалась от боли.

‒ О, Боже! ‒ Мари влетела в комнату, опередив Макса. ‒ Она ава́тан? ‒ ошарашенно скользила по измученной Кимико. ‒ Я не знаю… Я никогда не принимала роды у таких, как она… ‒ растерянно бормотала девушка.

‒ Мари! ‒ громко рявкнул на неё Тэд, отчего та вздрогнула.

‒ Мне нужно вымыть руки. Макс, набери тёплой воды и принеси как можно больше чистых полотенец! ‒ стряхнув оцепенение, произнесла девушка. Мельком заглянула под платье, потом быстро ощупала живот и поняла, что ребёнок неправильно лежит. ‒ Его надо перевернуть. Будет больно. Но это надо сделать как можно скорее, ‒ посмотрела на Кимико, та кивнула.

Тэд, выбравшись из-под Кимико, уложил её на спину. Как только Мари нажала на живот, девушка истошно закричала. Умоляя остановиться, стала сопротивляться.

‒ Макс, держи её ноги! ‒ прокричала Мари. Парень прижал ноги Кимико к постели, пока Тэд справлялся с руками. ‒ Осталось немного. Дыши, Ким, дыши. ‒ Мари умело направляла девушку.

Развернув малыша головкой вниз, Мари выдворила за двери парней, а сама опустилась, чтобы принять ребёнка. Макс с Тэдом остались стоять под дверью. В отличие от брата, Макса сильно трясло. Он не мог найти себе место. Метался по коридору, жутко нервничал.

‒ Ким, давай, выталкивай! ‒ кричала Мари. ‒ Вижу! Уже вижу! Давай! Ещё немного! И ещё раз! Тужься!

Внезапно всё смолкло. В комнате повисла гробовая тишина.

‒ Макс! ‒ позвала Мари.

Макс переглянулся с братом, и они оба вошли. Мари с малышом в руках повернулась к ним. По взгляду девушки Тэд всё понял.

‒ Оно родилось? ‒ обессиленно прошептала Кимико.

‒ Да, это мальчик, ‒ чуть слышно ответила Мари. ‒ Мне очень жаль, Ким, ‒ она виновато посмотрела на девушку, потом на мёртвого малыша на руках.

Глаза Мари заблестели от слёз. Макс застыл на месте.

‒ Я устала, хочу спать, ‒ безразлично прошептала Кимико.

‒ Он такой красивый, ‒ протянула Мари девушке крохотное тельце в полотенце.

‒ Убери это, ‒ ответила Кимико. ‒ Я хочу спать, ‒ положила голову на подушку.

Тэд переглянулся с Мари, затем посмотрел на побелевшего Макса.

‒ Я останусь с ней, ‒ тихо произнёс Тэд.

Мари кивнула.

‒ Макс, помоги собрать инструменты, ‒ попросила девушка, прижимая к себе мёртвого младенца.

Парень быстро вытер слёзы и собрал всё. Закрыв в комнате дверь, спустился с Мари к отцу. Мужчина по тишине в доме понял, что ребёнок родился мёртвым. Но когда увидел в руках Мари эту кроху, расплакался. В доме наступила тяжёлая тишина. Никто ничего не хотел говорить.

Мари вымыла ребёнка и запеленала в другое чистое полотенце. Осталась сидеть с ним в кресле, по привычке укачивая на руках.

‒ Он такой крошечный, ‒ прошептала она, разглядывая его детское личико. ‒ Я впервые держу малыша-ава́тана. Даже не верится, что он настоящий. Макс? ‒ позвала парня, который сидел на ступеньках лестницы, оперевшись спиной о стену. ‒ Посмотри, мне кажется, он похож на Ким.

Парень не сдвинулся с места. Он неподвижно сидел, проклиная себя за нерасторопность. Если бы он сразу поехал за Мари, если бы не раздумывал, если бы не медлил, малыш родился бы живым. Это всё он. Это всё из-за него.

Кимико крепко спала, изредка вздрагивая во сне, плакала. Тэд сидел рядом. Оперевшись спиной о деревянную спинку кровати, уставился в стену, где висела выцветшая картина с подсолнухами. Глубоко задумался. Парень задремал только под утро, но ощутив, как проваливается в дремоту, тут же вздрогнул и открыл глаза. Тревожно покосился на девушку. Она спала на нём, тихо выдыхая, обнимала его за пояс. Тэд слабо улыбнулся. Убрав прядь, не спеша разглядывал её лицо. Вблизи она была ещё прекраснее.

Дверь тихо приоткрылась и заглянула Мари.

‒ Тэд, ‒ позвала его девушка.

По взгляду Мари понял, что что-то серьёзное. Парень аккуратно снял с себя руку Кимико и, заботливо поправив одеяло на её плечах, вышел.

‒ Макс, ‒ тихо произнесла она, указав головой.

Спустившись, Тэд заметил брата, который неподвижно сидел на ступеньках.

‒ Если бы я только поехал сразу, если бы не ждал... ‒ бормотал себе под нос.

‒ Макс, ‒ положил Тэд руку на плечо брата. ‒ Ты не виноват.

‒ Я дал ей жаропонижающее. Их же нельзя давать беременным? ‒ растерянно посмотрел на Мари, та промолчала. ‒ Два или три пакетика сразу. Я дал ей всё, ‒ перевёл взгляд на перила. ‒ Нельзя было столько давать. Нельзя.

‒ Макс, ‒ заглянул в глаза брата Тэд.

‒ Может, я неправильно держал её ноги, наверное, сильно сжал. Не могу вспомнить, по-моему, мне кажется, я надавил ей на живот.

Мари отвела взгляд, смахнув слёзы. Слышать всё это было для неё невыносимо.

‒ Нет, Макс, ‒ уставился на него Тэд. ‒ Ты не трогал её живот. Ты держал её ноги, я видел.

‒ Ты уверен?

Тэд кивнул.

‒ Как она?

‒ Спит.

‒ Хорошо, ‒ покачал головой Макс, оставшись на месте.

‒ Макс, тебе нужно поспать.

‒ Я не хочу, − уставился он рассеянным взглядом перед собой.

Тэд умыл и покормил дядю, заметив, что уже рассвело, а окна в доме, всё это время были открыты, как и входная дверь. За всей этой суетой Макс забыл запереть на ночь дом. А это было слишком опасным. Выпустив Картиса на улицу, Тэд посмотрел на Мари, которая всё ещё носила в руках малыша.

Тэд подошёл к девушке.

‒ Можно, я его подержу?

‒ Только осторожно, шея у них совсем слабенькая в первые недели, ‒ осторожно передав младенца в руки парня, Мари говорила так, словно кроха был живой.

Тэд устроился в кресло рядом с постелью дяди, разглядывая личико ребёнка, пробормотал:

‒ Кажется, что он спит.

‒ Он такой милый. Самый красивый ребёнок, которого я когда-либо видела, ‒ любовалась Мари. ‒ Ким не говорила, как хотела назвать ребёнка?

‒ Кимико, так её зовут по-настоящему, ‒ произнёс Тэд, осторожно прикоснувшись пальцем к личику малыша. ‒ Нет, не говорила. ‒ Приподнявшись, он подошёл к Максу и вложил ему в руки крохотное тельце. ‒ Он похож на Кимико.

‒ Очень похож, ‒ прошептал в ответ и заплакал.

Время шло к обеду, а Кимико всё ещё спала. Её затянувшийся сон беспокоил всех домочадцев. Ребёнка надо было хоронить, все это прекрасно понимали, но никто не мог этого сказать вслух. Мари днём уехала к себе на пару часов, чтобы показаться родителям и сменить одежду, потом вернулась на ферму и отпустила Тэда. Парень не хотел оставлять Кимико, но понимал, что если он не приедет, матушка отправит Криса к Куку, а потом и к Максу, а этого нельзя было допустить.

Перед заходом солнца малыша всё-таки похоронили. Макс сам вырыл могилу рядом с могилой матери и осторожно уложил младенца, присыпав его, как можно аккуратнее. Мари положила букет из полевых цветов. Уставившись на маленький деревянный крест, все молчали.

Вернувшись, Макс обошёл дом. Закрыв все окна на засов, оставил окно в комнате Кимико нетронутым. Он не мог решиться зайти к ней, боялся её взгляда, поэтому попросил Тэда. Тот, скрипнув дверью, вошёл, посмотрел на спящую Кимико. Днём Мари вымыла пол в комнате, но постель и ноги девушки до сих пор были в крови. Щёлкнув засовом на окне, обернулся и увидел, как Кимико сонно приоткрыла глаза. Застыл на месте.

− Привет, − растерянно пробормотал.

Она промолчала.

Вернувшись к засову, проверил его надёжность.

− Тэд, ‒ тихо позвала девушка. Тот обернулся. ‒ Спасибо.

Парень долго сомневался, но всё же сказал:

‒ Мы похоронили малыша.

‒ Не хочу знать, ‒ резко отрезала.

‒ Кимико…

‒ Уйди.

И он вышел.

*****

Утром Мари осмотрела девушку и помогла той пройти в ванную. Кимико никого не хотела видеть и тем более разговаривать. Она оставалась лежать в постели, безучастная ко всему.

В комнате скрипнула дверь, и к ней вошла Мари с чашкой горячего бульона.

‒ Тебе нужно поесть, ‒ присела на край постели.

Кимико отвернулась к стене.

‒ Я оставлю здесь.

Мари вышла из комнаты.

Долгий день медленно подошёл к концу.

Макс, Тэд и Мари расположились на первом этаже рядом с постелью больного мужчины. Рождение мёртвого малыша сковырнуло болезненные воспоминания Дэйва. Когда-то Молли также потеряла ребёнка, после чего были неудачные беременности, потери, и он решил, что Макс будет единственным сыном в их семье. Слышать, как каждую ночь рыдает любимая, стало для него невыносимо. Ему долго пришлось уговаривать Молли, уверяя её, что Макса ему достаточно.

За окном бушевал настоящий ураган. Порывистый ветер колотил в закрытые окна фермы, разбрасывая по земле куски заборов, скрежетал. Гром бил так оглушающе, что Мари всякий раз вздрагивала всем телом. Зарываясь ещё больше под тёплый плед, дрожала. Гроза всегда её пугала. Она сидела на скрипучем старом диванчике, рассказывала истории из детства, пока Тэд возился на кухне с чаем. Макс сидел в кресле возле отца и молчаливо слушал.

‒ Кимико? ‒ протянул Тэд, заметив девушку на лестнице.

‒ Можно я побуду с вами? ‒ робко попросила она.

‒ Да, конечно, присаживайся ко мне, ‒ Мари убрала ноги с узкой софы. ‒ Ты вся дрожишь. Вот держи, ‒ и, сбросив с себя тёплый плед, укрыла девушку.

‒ Спасибо, ‒ прошептала та в ответ.

Кимико едва коснулась взглядом Макса, как тот сразу же уставился в пол. Его разъедала мысль о боли, которую он ей причинил. Если бы не Тэд, Кимико бы истекла кровью, и тогда он выкопал бы не одну могилу, а целых две.

‒ Это чай, ‒ Тэд протянул дымящуюся ароматную чашку Кимико. ‒ Осторожно, чашка горячая.

Парень разнёс чашки остальным и присел на пол, рядом с постелью дяди.

‒ Я рассказывала, как пару лет назад путешествовала с семьёй, ‒ Мари повернулась к Кимико, тепло улыбнувшись. ‒ Папа решил показать мне с мамой ферму, где родился. Так вот. Помню, как обрушился торнадо, и мы спрятались в подвале дяди Колина, это родной брат моего отца… ‒ Голос Мари почему-то успокаивал Кимико. Она говорила расслабленно, а звучание слов было очень приятным. Хихикая над собой в прошлом, девушка вызывала такую же добрую усмешку и на лице Кимико.

Кимико сделала осторожно глоток и уставилась в стену. Здесь, сейчас, среди этих людей, ей было хорошо. Она положила голову на спинку софы.

‒ Кимико, а там, откуда ты, бывают торнадо? ‒ вдруг спросила Мари. Она всё также тепло улыбалась, не понимая, почему на лицах парней внезапно возникла одинаковая тревога.

Тэд уже собрался спросить у Мари о жизни её дяди, чтобы увести разговор от Кимико, как та тихо ответила:

‒ Нет. Были сильные дожди, но торнадо никогда, ‒ погружаясь в воспоминания, тихо продолжила: ‒ В грозу мы всегда накрывали улья, чтобы не затопило пчёл. У нас была небольшая пасека. Семь ульев. Мы называли их королевствами. Днём папа вынимал рамки, и мы их распечатывали. В сарае у нас стояла старенькая медогонка. Она так смешно скрипела. Мне нравилось её крутить. А потом мы с мамой разливали мёд по банкам. Когда полки заполнялись, папа увозил мёд на продажу в Мэдисон. ‒ Вглядываясь в стену, поменялась в лице. ‒ Однажды к нам на пасеку пришли «другие». Мама всегда говорила, что они придут. Я собирала с папой рамки, и мы услышали, как закричала мама, а потом мы увидели «других». Папа крикнул мне, чтобы я бежала. Но я так сильно испугалась, что не смогла сдвинуться с места. Тогда он перевернул улей и прокричал моё имя. И я побежала. Я слышала, как папа переворачивал улья, один за другим, он делал это нарочно, чтобы задержать «других» пчёлами. ‒ Кимико сглотнула. ‒ Нужно было бежать быстрее… Я не знаю, сколько там пробыла. Не помню. Всё так нечётко. Всегда обрывками. Помню, как развешивала бельё и увидела луч солнца. Я вдруг вспомнила о пасеке, но ничего о родителях. Я попыталась вспомнить, как здесь оказалась, но не смогла. И я испугалась. Я оставила бельевую корзину и пошла, потом побежала, пока с кем-то не столкнулась и не упала. Я закричала, пыталась сбросить её с себя, но не получилось. Она была такой тяжёлой. Я не смогла. И всё повторилось заново: палата, лекарства, сон. Когда я проснулась, то увидела девочку, она присматривала за мной. Постоянно болтала. Она спрашивала, откуда я, как меня зовут, почему цвет моих глаз другой. Столько вопросов. От неё я узнала, что то место, называлось «Домом». Там девушки вынашивают и рожают детей. Они построили настоящую ферму по производству ава́танов. Майя говорила, что дети стали редко рождаться, что обычно матери не дохаживают срок или ребёнок рождается мёртвым. ‒ Кимико перевела глаза на ошеломлённые лица ребят. ‒ Ребёнок, которого вы похоронили, не мой, это ребёнок «Дома». Они используют тела, как инкубаторы. Никто не спрашивает, готова ли ты, хочешь ли. Они просто это делают. Однажды за завтраком девушка за моим столом вскрыла себе шею осколком. Майя потом мне рассказала, что та потеряла уже пятого ребёнка. Пять детей подряд. В тот день они это сделали со мной. Я проснулась от наркоза и мне сказали, что всё прошло удачно, и я заплакала. Когда лекарств стали давать меньше, я вспомнила о родителях. ‒ По её щекам покатились слёзы. ‒ Я рассказала Майе, она помогла мне. Она стащила ключ-карту у старшей сестры Лефевр. Но сама… Она, она осталась там. ‒ Кимико замолчала.

‒ А твои родители? ‒ осторожно поинтересовалась Мари, на что девушка помахала головой и тихо ответила:

‒ Я не знаю, не помню.

‒ Если я не ошибаюсь, ‒ задумчиво произнесла Мари, ‒ Мэдисон в соседнем округе. Мы можем добраться на велосипедах за три дня с остановками. Ночью опасно быть на дороге.

Глаза Кимико ожили и наполнились надеждой.

‒ Нет! ‒ тут же возразил Тэд. ‒ В Мэдисон ехать нельзя. Это опасно!

‒ Я поеду в Мэдисон, и твоё разрешение мне не нужно! ‒ горячо выпалила девушка.

‒ Кимико, ты не понимаешь! ‒ Тэд не на шутку разволновался. ‒ Они тебя там и поджидают. Они знают, что ты вернёшься домой. Тебе некуда идти, тебя ищут!

‒ Откуда им знать?! ‒ возмущённо уставилась она на парня.

‒ Я бы поступил также! ‒ горячо бросил в ответ.

‒ Я поеду в Мэдисон! ‒ вскочила она с дивана и пронеслась по ступеням вверх, в свою комнату. Хлопнула дверью.

Тэд посмотрел на брата:

‒ Макс, ей нельзя возвращаться.

‒ Я знаю, ‒ покачал он головой.

‒ Вы не можете за неё решать! ‒ вскипела Мари. ‒ Вы ведёте себя не лучше её мучителей! А вдруг её родителям удалось спастись, вдруг они ждут её в Мэдисоне…

‒ Она не поедет! ‒ перебил Тэд. ‒ Ты что, не понимаешь, как только она доберётся туда, её схватят и отправят обратно в это чёртово место! Она не поедет туда и точка!

‒ И что ты предлагаешь? Запереть её здесь, на ферме?!

‒ Мы что-нибудь придумаем, ‒ пробормотал Тэд в ответ.

‒ Что, Тэд?! ‒ с возмущением уставилась на него Мари.

‒ Что-нибудь.

*****

Ярмарка закончилась, а Келлан так и не нашёл двух фермерских. После разговора с помятым потрошителем он решил расспросить о случившемся отдыхающих на окраине ярморочного городка. Добравшись до места поздним вечером, быстро пробежался глазами по контингенту. Небольшие компании грелись возле железных бочек, распивая местное пойло, смеялись. В тени, под деревьями, жались влюблённые парочки. Келлан направился к одной из компании. Но те ничего не видели. Рядом стоящие девушки рассказали, что ушли сразу, как только заметили эту парочку головорезов. Были те, кто всё видел, но не рассмотрел лица или вовсе не знал того парня. Всё, что удалось разузнать Келлану, это что парень был высоким и очень крепким. Время шло, а он ни на дюйм не продвинулся. Эта девчонка доставляла больше хлопот, чем он рассчитывал вначале.

Получив долгожданное заказное письмо от Грегори, который был страшным параноиком и общался только через письма, чтобы не оставлять электронных следов, Келлан нетерпеливо вскрыл конверт в своей комнате. Несмотря на то, что Грегори был ещё тем чудаком в конспирации, он был лучшим в своём деле, так как мог раскопать абсолютно всё. Грегори всегда писал от руки и, казалось, полную ерунду. Если не знать ключ к шифру, то с письмом можно было провозиться очень долго. Для каждого своего «особенного» клиента он разработал уникальный неповторяющийся шифр и ключ к нему.

То, что Грегори откопал о пансионате, было скудным. Из тарабарщины, которую мужчина составил на листке бумаге, Келлан узнал, что в далёком прошлом, до ядерной зимы, пансионат принадлежал аристократическому семейству Акка́риусев. Такую фамилию могли носить только чистокровные ава́таны благородного происхождения. Древний род Акка́риусев был прерван, и после ядерной зимы особняк был выкуплен неким частным лицом и передан благотворительной компании. Особняку дали новое название «Дом сестры милосердия Айанны Моры». Пансионат был максимально закрытым. Раз в месяц из столицы туда доставляли ящики с продовольствием и медикаментами. На работу принимали только женщин-ава́танов с безукоризненной репутацией. Грегори оставил неразборчивую приписку, с которой Келлану пришлось повозиться: он дешифровал несколько раз один и тот же кусок текста, так как не был уверен в правильности перевода. Мужчина указал редкие посылки с отметкой «ЖГ», часть из которых пансионат отправлял в столицу, а другую часть в незнакомую для Келлана резервацию. Это и смутило следопыта, так как он знал все округи, в которых были поселения людей, города ава́танов и их резервации. Наверное, Грегори что-то намутил с конспирацией. Так подумал Келлан и вернулся к письму. Последняя посылка с отметкой «ЖГ» ушла достаточно давно. Эти посылки не были чем-то систематическим, Келлан это понял по не связанным между собой разбросам в датах отправки. За всё время существования пансионата было зафиксировано только одно примечательное событие: около десяти лет назад была полная замена кадров.

Келлан, задумавшись, крутил в руке письмо. Заменить весь рабочий состав пансионата могла только из ряда вон выходящая ситуация. Должно быть, те сильно облажались. Улыбнувшись, вернулся глазами к письму. Это была только часть его запроса. В своей телеграмме он упомянул не только о месте, но и самой девушке. Посмотрел в нижний правый уголок листка с тарабарщиной от Грегори, где обнаружил крохотную дырочку, которая разрывала уголок пополам. Довольно улыбнулся. Так мужчина указал, что над второй частью запроса работает. Между ними была договорённость: если Келлан уезжал из поселения, то обязательно отправлял телеграмму, и Грегори ждал новый адрес, куда отправить заказное письмо.

‒ Мистер Дженсен, ‒ в комнату постучалась миссис Вудли и с его разрешения вошла. Келлан всегда представлялся кем-то вроде Дженсена. Фамилия была простой и распространённой. Её забывали сразу же, как только он уезжал. ‒ Извините, что отвлекаю. Хочу уточнить. Вас к ужину ожидать? Я приготовлю рыбную запеканку с овощами.

‒ Обожаю рыбную запеканку, ‒ улыбнулся ей.

Женщина игриво пробежалась по нему глазами, а Келлан сделал вид, что этого не понял. Загорелая раскрепощённая миссис Вудли явно хотела не только накормить его запеканкой. Может, он ей это и позволит, но только перед отъездом из этой богом забытой дыры. Келлан решил проехаться по ближайшим жилым фермам. Так сказать, присмотреться. В отличие от горожан этого захолустья у него был свой мотоцикл.

На пыльной песчаной дороге он встретил трактор с гружёным прицепом красного цвета. Время сбора урожая. Почти все фермерские угодья в этой округе были засеяны кукурузой. Объехав все жилые фермы, следопыт наблюдал только кипящую работу в поле. Жара усиливалась, и он решил сделать остановку в придорожном кафе «Рассвет», больше похожем на забегаловку. Откатив мотоцикл в тень высоких деревьев, зашёл в разваливающуюся лачугу. За прилавком стояла молодая девушка, лицо которой было усыпано мелкими коричневыми веснушками. Она мило хихикала с рослым белым парнем.

‒ Газировку и сигареты, ‒ протянул Келлан мятые купюры.

‒ Сигарет нет. Табак брать будете? ‒ уставилась на него девушка. Её бойфренд, повернувшись, посмотрел через плечо на незнакомца.

«О, Боги, ‒ про себя подумал Келлан, ‒ и на что я рассчитывал в этом захолустье?»

‒ Давай, ‒ отмахнулся он. ‒ И бумагу тогда уже.

‒ Осталась только в рулонах. ‒ Не сводила она с него глаз.

‒ Хорошо.

‒ Ага, ‒ цокнула та языком. ‒ Присядьте, я принесу вам газировку.

Келлан рухнул на стул и стал возиться с самокруткой. За соседним столом трое фермерских пацанят громко обсуждали свои похождения. Прислушиваясь к их разговору, улыбался. Жизнь фермерских была очень короткой. Их рано приучали к тяжёлому физическому труду, отчего те быстро взрослели и, не дожидаясь совершеннолетия, их заботливые мамаши обвешивали бедолаг жёнами и детьми ‒ на этом время для глупостей у них заканчивалось. Они волочили никчёмную одинаковую жизнь, схожую между собой, как под копирку. Этим пацанятам сейчас было по тринадцать-четырнадцать лет ‒ их золотое время, которое они всегда будут вспоминать.

‒ Газировка, ‒ девушка с веснушечным лицом поставила на стол белый огромный стакан с чёрной газировкой. Качая бёдрами, вернулась за прилавок к своему бойфренду, пожирающему её глазами.

‒ А ты видел, как он ему врезал, вырубил с одного удара?! ‒ вдруг произнёс один из мальчишек.

‒ Я отвечаю, он ему нос сломал, ‒ добавил второй.

‒ Наверное, он был здоровяком, раз вырубил с одного удара, ‒ как бы себе сказал Келлан, но достаточно громко, чтобы мальчишки услышали.

‒ Да, он под два метра ростом, и руки как кувалды.

‒ Да какое! ‒ тут же влез в разговор мальчишка в отцовской кепке. ‒ Мой дядя Фрэд два метра, а тот ниже был!

‒ Ты вообще отливать ходил, откуда ты видел!

Мальчишки сцепились.

‒ Эй-эй-эй, спокойнее, парни! ‒ Келлан развернулся к пацанятам. ‒ Покурим?

Накрутив самокруток, Келлан вышел с мальчишками на улицу. От пацанёнка в отцовской кепке узнал, что здоровяк был с другом и девушкой. Возня началась из-за того, что с девушки стащили платок, а здоровяк заступился, вырубив одного, а затем второго. Лица парней мальчишки не рассмотрели, так как стояли далеко, но видели, как Рози Ричардсон, первая красавица поселения, их позвала, и они все вместе ушли.

Келлан гнал на байке в поселение. Ему наконец-то улыбнулась удача. Он знал имя. Как вдруг мотоцикл стал грохотать. Он посмотрел на датчик.

‒ Твою мать! ‒ Пока он был в забегаловке, кто-то слил почти всё топливо. ‒ Чёртово захолустье!

Мотоцикл скоро заглох, и ему пришлось катить этого «тяжеловеса». Сошло семь потов, пока шёл в сторону поселения. Накинув серый капюшон на голову, жарился под ядовитым солнцем. Как только он подумал об удаче, она сразу же его поимела. Дорога казалась бесконечной, а жара усиливалась. Впереди что-то замаячило, и он увидел плетущихся навстречу «Свидетелей». Около дюжины исхудавших тел бормотали себе под нос, постукивая самодельными инструментами. Их грязные тела были укутаны в изношенные мантии, от которых несло стойким смрадом. Когда они сравнялись, то обменялись взглядами. Он с брезгливостью, они с пустотой. Эти «живые мертвецы» вызывали у Келлана отвращение. Он не мог и не хотел понимать их выбора. Скоро ветер унёс их зловоние, а на горизонте показался знакомый трактор с красным прицепом, который проезжая мимо, вдруг замедлился.

‒ Заглох? ‒ высунулась голова молодого парня из кабины.

‒ Топливо слили. Остановился, называется, ‒ недовольно бросил он в ответ.

‒ Погоди, ‒ парень заглушил мотор и спустился. ‒ Впереди будет Аспен. По прямой километров двадцать. Там есть лавка Сэма. В ней есть всё, топливо тоже имеется. Я, кстати, Крис Нельсон, ‒ протянул руку незнакомцу. ‒ Моя ферма ниже по дороге и правее.

‒ Дик Дженсен, ‒ представился Келлан и пожал руку.

‒ Шланг есть? Поделюсь немного.

За недолгим разговором Келлан узнал от фермерского паренька, что тот давно мечтает о тяжёлом байке, но найти хороший работающий мотоцикл сейчас трудно, да и денег пока у него нет. Добротный байк стоит порядочно, на такую покупку нужно копить годами. Сменив тему, Келлан поинтересовался насчёт недавней ярмарки, но Крис ответил, что давно уже там не бывает. Жена, ребёнок, а тут второй на подходе. Некогда. Но когда речь зашла о Рози Ричардсон, Крис в красках расписал эту красавицу и то, где её можно найти. Этот простак Келлану понравился, и он протянул несколько мелких купюр в качестве благодарности.

*****

Мари заверила Кимико, что сама лично отвезёт её в Мэдисон, но чуть позже, как только новенькие медсёстры сдадут основной экзамен, и тогда она сможет сказать отцу, что уедет в рабочую командировку в Мэдисон, что почти будет правдой. Кимико ждала. Помогая по мелочам в доме, всё также присматривала за отцом Макса. Дэйв для неё стал дорог. Она обожала слушать его истории о Максе, Молли и ферме. Представляла их жизнь втроём. Рядом с постелью Дэйва, на узкой тумбочке, стояла старая фотография в потёртой серебристой рамке. Это был свадебный снимок. Разглядывая его, Кимико отметила, что Макс очень сильно похож на своего отца, когда тот был примерно в его возрасте. Родители Макса на снимке выглядели счастливыми.

По рассказам Дэйва, ему пришлось попотеть, чтобы обратить на себя внимание Молли. Из-за своей стеснительности он долго скрывал свои чувства. Пока однажды всё-таки не решился. Когда они уже были женаты, Молли рассказала ему о том, как после сдачи теста на оценку интеллекта ей пришла телеграмма из Цента́рии. Она спрятала письмо и никому о нём не рассказывала. Девушка очень сильно любила своих родителей и не представляла свою жизнь без них, поэтому осталась в Сент-Сити. Но Дэйв часто думал, как могла бы сложиться её жизнь, если бы она ответила на телеграмму. Они бы никогда не познакомились, но она была бы жива.

Кимико покормила Дэйва и посмотрела на настенные часы. Ещё один день прошёл. После разговора о Мэдисоне она практически не разговаривала с Максом. Тот старался как можно реже заходить в дом и меньше попадаться ей на глаза, поэтому днём проводил всё своё время в поле, а вечером, в сарае, перебирая старый мамин велосипед. Он старался забить голову работой, чтобы не думать о скором отъезде Кимико и о том, что больше никогда её не увидит.

Парень возился с колесом, когда услышал, как скрипнула дверь в сарае. Девушка подошла к деревянному столу, который был усыпан инструментами, и посмотрела на старенький велосипед с лимонной рамой.

‒ Красивый, ‒ тихо произнесла она.

‒ Это мамин, ‒ не глядя, ответил. ‒ Я подожму спицы, и можно будет на нём ездить.

‒ Макс, ‒ неуверенно она начала и тут же замолчала. Словно подбирала слова.

‒ Я знаю, ‒ чуть слышно пробормотал. ‒ Мари мне рассказала. К завтрашнему дню я починю велосипед, и ты сможешь на нём уехать. ‒ На что Кимико обняла его со спины. Он замер.

‒ Спасибо, ‒ прошептала Кимико.

В её голосе он услышал улыбку. Наверное, она счастлива, что через пару дней навсегда покинет эту фермерскую глушь. Максу вдруг захотелось сказать, что он не хочет, чтобы она уезжала, чтобы осталась, но пересилив себя, промолчал. Когда её руки соскользнули и она почти ушла, парень громко бросил:

‒ Кимико! ‒ Она обернулась. Его глаза горели, он так много хотел ей сказать, но вместо этого произнёс: ‒ Завтра я повезу сдавать вторую часть кукурузы. Поедешь со мной? ‒ и неуверенно добавил: ‒ Как раз опробуешь велосипед.

‒ Хорошо, ‒ улыбнулась она.

Глава 6

Утром Тэд заехал к брату на тракторе с красным прицепом. Погрузив сетки с кукурузой в кузов, завёл мотор. Макс и Кимико сели на велосипеды, и, выкручивая педали, гнали наперегонки. Тэд сигналил им из кабины. Через несколько часов троица добралась до приёмки. Макс пристегнул велосипеды к стойке и направился к старику Ларсу. Приземистый, в прошлом крепкий, пожилой мужчина в ковбойской шляпе и с седой бородой скупал всю кукурузу в округе.

‒ Макс, ‒ подозвал тот к себе парня. Крупных фермеров в округе было немного, поэтому каждого он знал в лицо. Макс не стал исключением ‒ парнишка вырос у него на глазах. Про то, что отец паренька серьёзно болен, мужчина узнал только недавно. ‒ Как отец? ‒ поинтересовался старина Ларс.

‒ Сегодня лучше, ‒ тихо ответил Макс.

‒ Это хорошо. Ну, давай, показывай, что привёз.

Макс забрался к Тэду в прицеп, и они быстро перебросили все сетки с кукурузой в огромную вагонетку, которую двое здоровяков откатили по рельсам в высокий амбар, а следом за ними направился мистер Ларсон и Макс. Тэд вернулся в кабину трактора, где сидела Кимико. Она провожала взглядом удаляющуюся спину Макса.

‒ Макс скоро вернётся, ‒ посмотрел на неё Тэд, заметив на запястье браслет из голубых стеклянных шариков, который он выиграл для неё в «Силомере». Отведя глаза, слегка улыбнулся.

Он отъехал в сторону, освободив другому трактору дорогу. Заглушив мотор, мялся. Сверля глазами старую оплётку руля, неуверенно произнёс:

‒ Я бы хотел поехать с вами в Мэдисон.

‒ Ты же был против, ‒ уставилась на него Кимико.

‒ Я и сейчас не хочу, чтобы ты ехала, ‒ поднял на неё глаза. ‒ Просто…просто на дороге небезопасно.

‒ Мари сказала, что днём неопасно на дороге, только ночью, ‒ окинула его лицо взглядом. ‒ Но, если хочешь, можешь поехать с нами. ‒ Тэд улыбнулся.

Макс вскоре вернулся и предложил на обратной дороге заехать в придорожное кафе, попить газировки. Крутя весело педали, они домчались до проржавевшего вагончика с названием «Рассвет». За прилавком стояла Сэнди, лицо которой было усыпано веснушками.

‒ Привет, Макс, ‒ широко ему улыбнулась. Тэд заметил, как глаза Сэнди заблестели, едва она взглянула на его брата. ‒ Тэди, ‒ мило протянула его имя. ‒ Слышала, женишься на дочери Кука, поздравляю. ‒ На что парень кивнул, уставившись в прилавок. О Жозефине он и не вспомнил, пока та не сказала.

‒ Спасибо, Сэнди, ‒ ответил Макс, забрав из её рук стаканы с газировкой, улыбнулся.

Девушка, заметив ямочки на его щеках, также улыбнулась. Макс был младше её на четыре года, но был таким милым, что она каждый раз таяла при виде его. Проводив парней взглядом, с грустью облокотилась на руку и вздохнула. Подумала о Максе и о том, как ему попадётся какая-нибудь грымза, которая его испортит. К таким симпотяжкам всегда цепляются стервы.

Парни забрались в прицеп, где ожидала их Кимико. Развалившись, наслаждались холодной газировкой. Кимико припомнила пройдоху Чарльза, и они все дружно засмеялись. Ей так понравилось в прицепе, что она решила в нём остаться. Макс забросил велосипеды в кузов и присел рядом. Было облачно, солнце часто пропадало за густыми облаками, и Кимико сняла платок. Она лежала на спине и смотрела на небо, а Макс на неё. Он понимал, что завтра, в это же время, её уже не будет. На развилке Тэд сказал, что отвезёт трактор на ферму и вернётся. Макс с Кимико пересели на велосипеды.

Ещё издалека Макс заметил на дороге, возле фермы, глубокие следы от колёс мотоциклов. Его сердце болезненно сжалось. Прибавив скорости, он встал на педали и помчался. Кимико, не понимая, что случилось, последовала за ним. Парень домчался до забора и сразу же увидел окровавленного пса.

‒ Картис! ‒ тревожно вырвалось у него из груди.

Резко ударив по педалям, спрыгнул с велосипеда и пронесся к крыльцу, где лежал пёс. Его шея и бок были в крови.

‒ Дружок, ‒ осторожно прикоснулся к неподвижному псу. Его шерсть была ещё тёплой, но сердце не билось.

От осознания смерти старого друга парня затрясло.

‒ Макс! ‒ подбежала к нему запыхавшаяся Кимико.

Но парень её не услышал. Метнувшись глазами к сломанной двери, тут же вскочил и влетел в дом. Вещи были разбросаны, шкафы выпотрошены, а на полу грязные следы от ботинок. Макс глазами нашёл отца, который небрежно валялся рядом с постелью. Кислородного баллона, как и маски на нём, не было. Подбежав к отцу, развернул его к себе и позвал, но тот не ответил.

‒ Отец! ‒ громче повторил. ‒ Папа! ‒ и разрыдался.

Мужчина был мёртв. На нём не было следов крови. Он задохнулся. Прислонившись лбом к его лицу, парень взвыл от боли, сжимая челюсти, закричал. Кимико видела, как сильно вздрагивала его спина. Прижимаясь к мёртвому отцу, Макс рыдал. Девушка опустилась на пол и тепло обняла парня со спины. Положив голову на его плечо, заплакала.

*****

‒ Макс был с Тэдом и своей сестрой, ‒ непонимающе уставилась Рози на Келлана. ‒ А что? Это из-за той дурацкой драки? Так Тэд за дело ему врезал, он стащил платок с Ким.

‒ Тэд? ‒ посмотрел на неё Келлан.

‒ Да, Тэд Нельсон. ‒ Окинула его взглядом, а потом недовольно произнесла: ‒ Вы будете что-нибудь брать? Если нет, уходите, у меня перерыв, знаете ли! ‒ важно скрестила руки на груди.

‒ Да, пару булочек с повидлом, ‒ не глядя, бросил Келлан. ‒ А Крис Нельсон не брат Тэду?

‒ Да, они живут на одной ферме, ‒ закатила глаза, накладывая в бумажный пакет выпечку. ‒ Вам сахарной пудрой посыпать? ‒ обернулась, но в магазине дотошного незнакомца уже не было. ‒ Чёртов оборванец! ‒ выбросила булки опять в корзину с выпечкой.

Келлан выжимал максимум из своего «тяжеловеса», поднимая пыль, пронёсся мимо паренька на велосипеде. Вспомнив слова Криса, съехал на развилку, которая ушла направо, и поехал дальше. Оставляя за своей спиной убранные поля, приближался к огромной расстроенной ферме. Остановившись, осмотрительно слез с байка. Здесь можно было спрятать целый пансионат, не то, что одну девчонку. Он направился к террасе, как вдруг раздался выстрел возле его ног. От неожиданности Келлан подскочил. Замерев на месте, поднял руки вверх.

‒ Я пришёл к Крису Нельсону! ‒ громко выкрикнул, пытаясь понять, откуда стреляли.

‒ Садись на свою пукалку и проваливай, ‒ раздался суровый женский голос со стороны. Келлан осторожно проследил взглядом и увидел пожилую женщину в чепчике, которая целилась в него из ружья. Она стояла возле сараев, достаточно далеко, но ружьё держала слишком уверенно. Проверять её в меткости ему не захотелось.

‒ Добрый день, мадам, я Дик Дженсен. Я так понимаю, вы мать Криса. Пару дней назад он помог мне с мотоциклом, я хотел его отблагодарить. ‒ Сделал крошечный шаг, чтобы развернуться к ней, как тут же раздался второй выстрел, но уже со стороны террасы и близко к ботинкам.

‒ Ещё шаг, ‒ крикнула темноволосая девушка с ружьём, ‒ и в следующий раз я возьму чуть ниже ремня!

‒ Понял, я не двигаюсь, ‒ крикнул в ответ Келлан, обернувшись. Заметив невысокую темноволосую девочку, подумал:

«Сколько ей лет? Двенадцать? У этих фермерских даже дети стреляют!»

‒ Проваливай, ‒ махнула ружьём женщина.

Келлан понял, что разговора не получится. Раз к нему вышли только женщины, значит, из мужчин на ферме никого нет. Он подождёт Криса на дороге, ничего страшного. Отдав честь двумя пальцами, вернулся к мотоциклу.

*****

Макс продолжал неподвижно стоять рядом с могилами. У него больше никого не осталось. Теперь он сам по себе. Боль внутри сменилась ненавистью. В голове вспыхнула мысль, и он понял, что сделает.

Кимико видела через окно, как парень, склонив голову, стоял у могил. Четыре креста, четыре могилы.

‒ Он не сказал ни слова, ‒ прошептала, обернувшись на Тэда. ‒ Ты думаешь, он справится?

На что Тэд тяжело вздохнул и подошёл к окну. Скользнув взглядом по могилам, спросил:

‒ А где он?

‒ Минуту назад был, ‒ Кимико быстро посмотрела во двор. Стала искать его глазами.

Тэд на мгновение замер, а затем прошептал:

‒ О, нет… ‒ и бросился на улицу.

Кимико следом за ним выскочила из дома. Во дворе Макса не оказалась. Она заметила, как Тэд побежал к амбару, заскочив, через минуту вылетел пулей и забежал в сарай.

‒ Он взял ружьё! ‒ Ударив дверью, Тэд подбежал к велосипеду.

‒ Что?! Зачем?! ‒ непонимающе заскользила взглядом по его встревоженному лицу девушка.

‒ Я догоню его! ‒ Парень вскочил на свой велосипед.

‒ Тэд! ‒ схватилась за руль, требуя немедленного объяснения.

‒ Он знает, где они! ‒ выпалил он.

‒ Я с тобой!

‒ Нет!

Тут же возразил Тэд, встал на педали и помчался.

Кимико подняла свой велосипед и бросилась его догонять.

‒ Я не брошу Макса! ‒ твёрдо заявила она, когда поравнялась с ним. По её тону Тэд понял, что спорить с ней будет бесполезно.

Все знали, что потрошители заняли заброшенную отдалённую ферму старика Рида. Проклятое место, которое обходили стороной ещё задолго до появления там потрошителей. Люди поговаривали, что Рид замучил и забил до смерти при жизни свою жену, а после переключился на собственных детей. У него было четыре дочери и младший сын Билли. Дети никогда не покидали ферму, Рид им не позволял. Но те, кто изредка видел детей в поле, рассказывали, что на их телах не было живого места: фиолетовые распухшие лица, сломанные носы, порезанные руки. Соседи поговаривали, что по ночам со стороны фермы доносились пронзительные крики девочек. Когда старик скончался, из пятерых детей остался в живых только Билли, ум которого помутился ещё в детстве. Взрослый мужчина долгое время жил с умершим отцом, который гнил в своей постели, разлагаясь тошнотворным смрадом. Именно этот отвратительный запах, который учуял молодой шериф мистер Ричардсон, заставил его зайти в дом. Там, в компании маршалов, он обнаружил источник вони. Тело Рида настолько прогнило, что образовало дыру в постели и почти целиком провалилось внутрь. За Билли одно время присматривали соседи, принося ему под двери фермы еду, но потом, как это обычно бывает, про него забыли. Вряд ли Билли до сих пор был жив. Если это так, то ему должно быть не меньше шестидесяти.

Быстро крутя педали, Тэд вглядывался вдаль, пытаясь разглядеть на дороге велосипед брата, но Макса не было. И тогда парень ещё сильнее жал на педали. Он боялся опоздать. С заходом солнца они заехали во владения Рида. Кажется, даже похолодало. Поля, заросшие кустарником и колючками, зловеще сужали дорогу. Тэд заметил на обочине брошенный велосипед брата. Остановился.

‒ Дальше пешком, ‒ скатил велосипед с дороги.

Пригнувшись, они крались к ферме мучителя Рида. Пробираясь через заросли, заметили спину Макса. Тот, притаившись, исследовал глазами перекошенную временем постройку. Тэд, подобрав маленький камешек, швырнул рядом с братом. Тот резко обернулся с ружьём в руках. Заметив Тэда и Кимико, опустил ружьё и повернулся к ферме.

Подкравшись к брату, Тэд протянул:

‒ Эта плохая идея.

‒ Я спалю это чёртово место! ‒ Тэд заметил канистру с керосином возле ног брата.

‒ Макс, давай уйдём, пока нас не заметили.

‒ Я не уйду! ‒ рявкнул он на брата.

‒ Там человек двадцать и все с ружьями и пушками. Они сделают из тебя решето.

‒ Отвези Кимико домой.

‒ Я останусь! ‒ резко прошипела девушка. ‒ Мистер Дэйв был дорог для меня!

‒ И какой у нас план? ‒ спросил Тэд, понимая, что Макс не уйдёт, а без него и Кимико.

‒ Я оболью стены керосином, а потом подожгу. Всех, кто выскочит, я застрелю. Тэд, ты пойдёшь со мной, возьми ружьё, я ‒ канистру.

‒ А мне что делать? ‒ Кимико уставилась на парней. ‒ Я не буду сидеть здесь и ждать!

‒ Хорошо, пойдём втроём! Но ты будешь с Тэдом! Смотри по сторонам!

Подобравшись к теневой стороне фермы, огляделись. Тэд кивнул, и Макс, пригнувшись, подбежал к облезлой стене. Быстро расплескав керосин, посмотрел на Тэда, тот махнул, и парень также беззвучно прокрался вдоль стены, как вдруг скрипнула дверь, и во двор вышло трое отморозков. От неожиданности Кимико вздрогнула, а Тэд молниеносно среагировал, остановив Макса жестом. Парень вжался в стену, за углом которой курили потрошители. Те громко смеялись, распивая одну бутылку пойла на троих. На влажной потной шее одного из них болталась на резинке кислородная маска, маска дяди Дэйва. Тэд узнал её.

Когда мужчины вернулись в дом, Тэд ещё немного выждал и кивнул брату. Макс выскочил из-за угла и обильно расплескал керосин. Оставалась одна стена, но добраться до неё было непросто. Двухметровый забор из проржавевших стальных листов преграждал путь. Обойти было невозможно, только перелезть. Слепая зона.

‒ Я пойду к Максу, ‒ прошептал Тэд, развернувшись к Кимико.

‒ Я с тобой, ‒ заметив, как тот собрался ей что-то сказать, то, о чём она догадывалась наверняка, сразу перебила: ‒ И не смей говорить, чтобы я осталась!

Тэд нехотя согласился. Они пробрались к Максу, который вглядывался в дыру проржавевшего забора.

‒ Никого, ‒ прошептал он, повернувшись к брату. ‒ Тэд, помоги залезть, потом канистру передашь.

‒ Я полезу с тобой, ‒ Кимико оторвалась от дыры в заборе.

‒ Нет! ‒ в один голос ответили братья.

‒ Ты не выберешься один, забор высокий! ‒ уставилась она на Макса.

‒ Ты останешься здесь, с Тэдом! ‒ ответил он.

‒ Я пойду! ‒ настырно фыркнула девушка.

‒ Нет, ты останешься! Я найду, как выбраться. Тэд, помоги.

Макс забрался на спину Тэда, и тот выпрямился. Парень, осмотревшись, спрыгнул на другую сторону. Осталось передать канистру с керосином. Кимико взяла канистру в руки и подошла к Тэду.

‒ Я передам.

Парень также пригнулся, и она забралась на его спину. Тэд с лёгкостью выпрямился, и она перебралась на верхушку забора. Макс вытянул руки, чтобы забрать канистру, но внезапно Кимико оттолкнулась от плеча Тэда и спрыгнула к нему. Тот растерялся.

‒ Я говорила, что пойду! ‒ ответила она.

Спорить с ней было бесполезно, и Макс забрал из её рук канистру. Кимико огляделась. Накопившийся хлам и сброшенный мусор покрывали весь участок. В противоположной стороне забора была дверь. Пригнувшись, они подобрались к стене дома. Внизу было небольшое окно, забитое деревянными досками. Осторожно заглянув в щель, Кимико увидела потолок и свисающие с него крюки. Это место наводило животный ужас. Она проследовала глазами дальше, вглубь подвала, и заметила цепь на полу. Один конец цеплялся к массивному кольцу, которое было прикручено к полу, другой уходил между стальными прутьями в вольер. Неприятный холодок пробежал по спине. Она почти отвернулась, как вдруг цепь вздрогнула, а затем послышался чей-то всхлип. Голос как будто детский.

‒ Макс, ‒ прошептала, испуганно подняв на него глаза. ‒ Там кто-то есть.

Парень заглянул в крохотную щель. Там мог быть кто угодно. Может, даже один из потрошителей, которого заперли нарочно за проступок. Сгореть заживо прикованным в своей тюрьме будет заслуженно для этого ублюдка. А если там кто-то другой, не из потрошителей? Макс не мог рисковать, поэтому решил проверить.

‒ Я посмотрю, ‒ прошептал он, вытаскивая из дыр прогнившие от расшатанных гвоздей доски.

Выдрав последнюю, осмотрелся и влез внутрь. Следом за ним влезла Кимико. Тэд напрягся. Наблюдая за ними через дыру в заборе, не понимал, что они делают. Каждая минута их промедления слишком опасна, а они решили влезть в подвал.

Макс помог Кимико спуститься, и они осмотрелись. Этот подвал был больше похож на комнату пыток. С потолка свисали железные крюки, ошейники. Огромная клетка в человеческий рост, за ней деревянная колодка, очень похожая на настоящую дыбу со всеми приспособлениями. Колесо с удавками. Кнуты. Стул со штырями. Засмотревшись на всё это, Кимико за что-то зацепилась и врезалась в спину Макса. Он резко обернулся, приложив палец к своим губам. Шум, который она устроила, услышали, и стоны из вольера резко прекратились.

Кимико кивнула, и они пошли дальше. Осторожно заглянули в вольер. Внутри, на полу, лежало худощавое скрюченное детское тельце. Шею ребёнка сдавливал ржавый железный браслет, на голове мешок. Он лежал так тихо, что Макс вначале подумал, что ребёнок умер, но заметив, как быстро поднимается его грудь, понял, что тот живой. От вольера, в котором его держали, страшно несло мочой. Ребёнок был полностью раздет, а его грязное тело было усыпано чёрными синяками. Его били. Парень увидел хлыст для скота, висящий рядом с вольером. Макс обернулся к Кимико. Она была шокирована и напугана одновременно.

‒ Привет, дружок, ‒ как можно мягче произнёс парень, присев к вольеру. ‒ Меня зовут Макс. ‒ Потянулся рукой через стальные прутья. Ощутив прикосновение к мешку, ребёнок сильно вздрогнул и замычал. ‒ Не бойся, я не обижу тебя. Я хочу помочь.

Парень осторожно стащил с головы мальчика мешок, отчего тот громко вскрикнул и дёрнулся. Раздался лязг цепи.

‒ Всё хорошо, не бойся, ‒ Макс обхватил цепь руками, чтобы та перестала стучать о стальные прутья. Ребёнок затрясся. ‒ Всё хорошо, всё хорошо, ‒ повторял Макс. ‒ Мы поможем тебе, мы хорошие. ‒ Протянул другую руку к мальчику, но тот резко отскочил к дальней стене вольера, громко прозвенев цепью. Забившись в угол, ребёнок стал раскачиваться, лязгая цепью ещё громче, зажимал себе рот рукой. ‒ Тише, успокойся! Я не трону тебя, видишь?! ‒ Макс отпустил цепь и вытянул руки из вольера.

Внезапно они услышали пьяный мужской голос и громкий топот на лестнице.

‒ Чёртов сучонок, сейчас я тебя успокою! ‒ раздражённо заорал он, попутно стуча по перилам чем-то металлическим и тяжёлым.

Макс посмотрел на дрожащего ребёнка, потом на растерянную Кимико. Быстро метнувшись глазами к окну, понял, что не успеют. Скользнув взглядом по подвальному хламу, увидел нишу за полками. Схватил девушку за руку и заскочил в углубление, закрыв её своей спиной. Через мгновение дверь в подвал распахнулась и влетел пьяный верзила, судя по отбрасываемой им тени ‒ под два метра ростом.

‒ Чё, сучонок, разорался! ‒ громко лязгнул стальным кнутом, отчего ребёнок пронзительно закричал. ‒ Заткнись, мелкий говнюк! Иди сюда!

Рывком потянул цепь на себя, и мальчишка врезался лицом в стальные прутья. Из его носа хлынула кровь.

‒ Ну что там, Кэм? ‒ раздался голос сверху.

‒ Всё нормально! Мелкий ублюдок решил пошуметь! ‒ прокричал в ответ, уставившись на забившегося мальчика. ‒ Кто разрешил тебе снять мешок, мелкий ты засранец?! ‒ схватил мальчишку за ошейник. ‒ Я раздавлю твою тупую голову!

Огромная рука сдавила лицо мальчика, и тот завопил от боли, заходясь в истерике, бился ногами о прутья вольера. Кимико тут же зажала себе рот руками, с ужасом разрыдавшись. В эту же секунду Макс схватил первую попавшуюся под руку железку с полки и со всей силы ударил по голове верзилу. Тот пошатнулся, и парень снова ударил. Здоровяк рухнул на пол, а Макс подскочил, чтобы припечатать ещё раз. Но потрошитель пнул его ботинком по ноге, и Макс упал.

‒ Какого чёрта?! ‒ просипел потрошитель, перехватив в воздухе руку Макса, в которой тот держал железку.

Макс с ненавистью прожигал его глазами, заметно проигрывая в силе. Лицо потрошителя резко стало бордовым, вывернув руку парня, повалил того на спину.

‒ Ты ещё кто такой?! ‒ процедил он сквозь зубы и, схватив парня за горло, стал душить.

Макс захрипел и выпустил железку из рук. Вцепившись в огромные руки потрошителя, которые с каждой секундой сдавливали его шею всё сильнее, пытался сорвать их с себя.

‒ Подыхай, ‒ процедил верзила парню, смерть которого была уже совсем близко. Но вдруг услышал всхлип со стороны. Метнувшись глазами, заметил силуэт девушки возле деревянного стеллажа. ‒ Какого чёрта?

Отпустив шею парня, он резко встал, а Кимико испуганно отшагнула к стене. От накатившего на неё ужаса замерла. Через мгновение перед ней появилось мерзкое лицо в шрамах. Его пальцы тут же сжали её горло, и одним рывком он вырвал её из темноты ниши. Задыхаясь, Кимико покосилась на Макса, который громко откашливался на полу, не в силах подняться.

‒ Твою мать, девка-ава́тан! Сукин сын, был прав! Чёртов Ноа! ‒ Кимико вцепилась в руки потрошителя, скребя по полу мысками кедов, не могла вдохнуть.

‒ Отпусти её, ‒ внезапно раздался голос Тэда. Парень приставил дуло к спине здоровяка.

‒ Спокойно, парень, ‒ ослабил хватку, и девушка рухнула на пол, заходясь в приступе кашля. ‒ И кто это у нас такой смелый с ружьём? ‒ не спеша обернулся к парню.

‒ Кимико, помоги Максу, ‒ Тэд не сводил глаз с верзилы.

Девушка послушно попятилась от потрошителя.

‒ Всё нормально, ‒ прохрипел Макс. Его шея заметно распухла. ‒ Возьми ключи, ‒ указал на болтающуюся на стене связку ключей. ‒ Открой вольер.

‒ Решили забрать мальчишку?! ‒ оскалился потрошитель, услышав, как щёлкнул замок на решётке. ‒ Как благородно! Постой, а я тебя знаю, один из Нельсонов! ‒ Уставился на Тэда. ‒ Флойд! ‒ внезапно он рявкнул, на что Тэд мгновенно припечатал его ружьём.

Верзила, с грохотом влетев спиной в кирпичную кладку, обмяк, а Тэд быстро перевёл дуло на дверь. Прицелился. Все замерли. Кимико покосилась на потрошителя, тот валялся без сознания, затем на приоткрытую дверь в подвал, потом на потолок. Наверху продолжалось веселье. Топот и пьяные крики раздавались по всему дому.

‒ Надо уходить, ‒ произнёс Макс и быстро расстегнул браслет на шее мальчика. Парень снял с себя рубашку и накинул на ребёнка. Поднял на руки.

Выбравшись из подвала, перелезли через забором и с колотящимися от пережитого страха сердцами побежали к зарослям.

‒ Тэд, возьми ребёнка! Я подожгу ферму, уходите! ‒ возбуждённо пробормотал Макс. ‒ Встретимся на повороте. Давайте!

Макс дождался, когда Тэд с Кимико пересекут поле, затем подполз к теневой стене фермы и нырнул рукой в карман брюк за коробком спичек. Внезапно сверху кто-то заорал, и Макс выронил коробок. Со второго этажа на него уставилось старое беззубое лицо с обезумевшим взглядом.

«Билли?» ‒ пронеслось в голове парня.

‒ Что ты там делаешь, урод? ‒ сверху рявкнул уже знакомый голос мальчишки со спиной, согнутой вопросительным знаком. ‒ Парни, у нас гости! ‒ заорал во всё горло и начал беспорядочно стрелять, пытаясь попасть в Макса. Парень подхватил коробок с земли и чиркнул спичкой. Керосин вспыхнул.

Уворачиваясь от пуль, парень отскочил от стены к зарослям и побежал изо всех сил. Он слышал мужской ор, стрельбу, крики, суету. Чувствовал спиной жар. Ферма горела. Из окон и дверей стали вываливаться пьяные потрошители. Катаясь по земле, пытались сбить с себя пламя. И внезапно раздался оглушающий взрыв ‒ ворованые кислородные баллоны разнесли в щепки прогнившие стены фермы мучителя Рида. Макс вскочил на свой велосипед и помчался во весь дух. За поворотом его ждали Тэд и Кимико.

‒ Уходите с дороги! ‒ заорал он и съехал на обочину.

Брат и девушка на велосипедах понеслись за ним. Они летели по узким тропам заброшенных земель мучителя Рида. А вдалеке, на дороге, уже рычали моторы мотоциклов. Не сбавляя скорости, троица мчалась через пустошь. Вглядываясь во тьму, Макс пытался рассмотреть хоть что-то, как вдруг врезался колесом во что-то большое, и его выбросило вперёд на землю. Тэд с Кимико остановились.

‒ Макс?! ‒ тут же подбежала к нему Кимико.

‒ Всё нормально, ‒ встал на ноги и поднял велосипед. ‒ Нам надо где-то спрятаться, переждать. Надо найти ферму.

‒ Может, ко мне? ‒ предложил запыхавшийся Тэд, на багажнике его велосипеда испуганно дрожал ребёнок.

‒ Слишком далеко и дорога рядом. На дорогу сейчас нельзя. Надо найти заброшенную ферму, а утром отправимся к Мари.

Макс посмотрел на перепуганного мальчишку, который, вцепившись двумя руками в подседельный штырь велосипеда, трясся. Правое веко ребёнка сильно распухло, глаз был закрыт. Макс понял, что тот верзила в подвале повредил ребёнку глаз, когда схватил его за лицо своей огромной ладонью.

‒ Я, кажется, понял, где мы! ‒ осмотрелся по сторонам Тэд. ‒ Впереди будет старая дорога, надо будет съехать ниже, к руслу, пойдём вдоль него и доберёмся до фермы Тёрнера.

Они вновь забрались на велосипеды. Тэд поехал первым, за ним Кимико, а затем Макс. Кимико часто оборачивалась на звуки, доносившиеся из леса и нежилых ферм. Все эти шорохи страшно пугали её, из-за чего она часто крутила головой. Добравшись до резкого спуска, они слезли с велосипедов. Тэд взял мальчишку на спину, тот ухватился своими тонкими ручками и ножками и повис, как обезьянка. Придерживая свой велосипед, парень стал спускаться. Кимико последовала за Тэдом, подглядывая, как тот держит свой велосипед на спуске. Наконец спустившись, все устало выдохнули и обмякли. Кимико услышала шум воды.

‒ Надо умыть его, глаз совсем неважно выглядит, ‒ посмотрела на мальчика.

Парни переглянулись и согласились с ней. Кимико подвела мальчика к воде и осторожно умыла ему лицо. Он поморщился от ледяной воды, но продолжил неподвижно стоять на месте.

‒ Вот и всё, ‒ ласково улыбнулась ему, но в ответ не получила никакой эмоции. Мальчик смотрел на неё, абсолютно ничего не выражая.

В этом лунном свете Макс только сейчас разглядел лицо ребёнка. Это был сын Торресов, тех самых убитых фермеров, которых он обнаружил на дороге больше месяца назад. Среди искалеченных замученных тел Макс не нашёл только его. Тогда он подумал, что мальчик сбежал, а оказалось намного хуже.

‒ Пит? ‒ позвал ребёнка по имени и тот повернулся. ‒ Ты не помнишь меня, но в прошлом году мы встречались на ярмарке. Я продавал леденцы, и твоя мама купила каждому из вас по конфетке. Тебе, брату и сестрёнке.

Ребёнок вдруг задрожал и заплакал, а Макс растерялся. Он не знал, что сказать мальчику. В свои десять тот побывал в настоящем аду.

Умывшись в полной тишине, поплелись вдоль ручья. Тэд продолжил нести мальчишку на своих плечах и катить велосипед. Вдалеке они увидели деревянный мост. Приглядевшись, поняли, что там никого нет, и ускорили шаг. Мост был старым, с огромными дырами, но по нему можно было проехать. Когда переправа оказалась далеко за спиной, они услышали рёв мотоциклов. Замерли. Отыскав грот в склоне, спрятались. Пит, повиснув на спине Тэда, испуганно озирался. Дождавшись тишины, выбрались. Пошли дальше.

Вскарабкавшись по склону вверх, сели на велосипеды. Они ехали долго, пока вдалеке не показалась заброшенная ферма Тёрнера. Спрятав велосипеды в кустах, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, который снизу доверху прогнил и разваливался целыми кусками. В стенах и в крыше были огромные дыры, через которые свистал холодный ночной ветер. В доме из мебели не осталось ничего ‒ люди всё растащили. Тэд спустил со своих плеч Пита, отчего мальчик сильно вздрогнул и открыл глаза.

‒ Всё хорошо, ‒ протянул он и улыбнулся сонному ребёнку, который ухватился за его руку. ‒ Мы останемся здесь до утра.

‒ А ты останешься? ‒ покосился на него мальчик.

‒ Да, я буду здесь неподалёку. Вон там, возле окна.

Но Пит всё равно не отпускал его руку. Он боялся.

‒ Побудь с ним, я подежурю, ‒ произнёс Макс, глядя, как мальчик прирос к брату. ‒ Кимико, ты тоже поспи.

‒ Я подежурю с тобой, ‒ отрезала она.

‒ Возьми, ‒ Тэд протянул девушке свою рубашку. Он видел, как та мёрзла.

Кимико не стала отказываться и набросила на себя, сразу же согревшись. Она отошла к несущей стене и присела, уставившись в огромную дыру фасада, смотрела на горизонт. Сумерки зловеще окутывали пустующие земли, а порывистый ветер колотил по настилу дряхлой крыши, поскрипывая досками, заставлял сердце девушки биться быстрее.

*****

С первыми лучами солнца Макс, Тэд, Кимико и Пит покинули своё убежище − ферму Тёрнера − и направились в сторону поселения. По дороге было небезопасно ехать, поэтому они пробирались на велосипедах по узким нелюдимым тропам. На пути их встречали и провожали разваливающиеся постройки и заброшенные поля. За эту длинную ночь никто из ребят так и не смог уснуть, кроме Пита. Мальчик часто вздрагивал во сне, хныкал и просыпался. Когда он видел рядом с собой Тэда, то доверительно окидывал его взглядом и вновь засыпал.

Добравшись до поселения, они пристегнули свои велосипеды к стойке и подошли к лавке Сэма. Макс подобрал маленький камушек с земли и швырнул в окно комнаты Мари. Через пару бросков девушка наконец выглянула. По грязным уставшим лицам ребят она поняла, что с ними что-то случилось.

‒ Тише, ‒ прошептала Мари, ведя их за собой по скрипучей лестнице на второй этаж. Макс зашёл последним в комнату, и девушка закрыла дверь на замок. Тут же спросила: ‒ Что с вами случилось?

А когда узнала про смерть Дэйва, не смогла сдержать слёз. Шмыгая носом, Мари принялась обрабатывать раны на теле мальчика, после чего приступила к разбитому колену Кимико. Макс держался в стороне. Он отошёл к окну и уставился на улицу. О чём-то думал. Молчал.

Когда с ранами было покончено, ребята долго спорили, но всё-таки пришли к одному, что ехать в Мэдисон нужно сегодня, сейчас. В дорогу они возьмут необходимые вещи и немного еды. Для этого Макс с Кимико заедут на родительскую ферму парня, а Тэд ‒ к себе, расскажет легенду о подработке, чтобы матушка его отпустила без лишних вопросов. Мари уже была собрана, поэтому сядет на велосипед и поедет вместе с Максом и Кимико. Оставался нерешённый вопрос с Питом. Все прекрасно понимали, что оставить его одного равнозначно смерти. Но и искать, к кому его пристроить, не было времени. Да и вряд ли мальчишку кто-то заберёт к себе. Лишний рот никто не захочет кормить. К тому же возникнут вопросы, откуда и как появился этот ребёнок. Поэтому было принято решение взять его с собой в Мэдисон.

Ребята также тихо, как и вошли, покинули дом Мари. Сели на велосипеды и двинулись по дороге в сторону фермы Макса. Кимико смотрела по сторонам и понимала, что больше не увидит эти широкие поля, фермы, людей. Девушке стало немного грустно. Несмотря на всё плохое, что случилось, здесь ей было хорошо. Когда они подъехали к развилке, которая вела к ферме Тэда, Пит долго не хотел слезать с багажника парня. Вцепившись худыми ручонками в велосипед Тэда, оставался на месте. Максу пришлось долго уговаривать мальчика, обещая, что брат скоро вернётся, и Пит опять пересядет к нему. Нехотя мальчик согласился и перебрался на багажник Макса.

Вскоре они добрались до фермы. Оставили свои велосипеды возле крыльца и зашли в дом. Вчера потрошители выгребли всё: спрятанные наличные в одном из тайников, еду, кислородный баллон, не побрезговали даже нижним бельём отца Макса.

Парень быстро пробежался взглядом по дому и набросил на плечо дорожную сумку, сказал девушкам:

‒ Я заберу деньги и возьму кое-какие вещи.

‒ Хорошо, − кивнула Кимико и с Мари направилась наверх в свою комнату.

Пит же остался возле кухонного стола. Замерев на месте, боялся пошевелиться. Он не сводил испуганных глаз с входной двери, словно кого-то поджидал.

Кимико с Мари поднялись наверх.

‒ Мне нужно переодеться. ‒ Кимико стянула с себя рубашку Тэда.

‒ Как жарко, ‒ вздохнула Мари.

Девушки вошли в комнату, закрыв за собой дверь. Они успели сделать пару шагов, как к ним навстречу из ванной комнаты вышел незнакомец в сером капюшоне. В его руках был пистолет.

‒ О-о, ‒ произнёс он, заметив, как Кимико дёрнулась к двери. ‒ Без глупостей, ‒ уставился на её руки, затем на живот.

‒ Не трогайте нас, пожалуйста, ‒ задрожала Мари.

Девушка решила, что перед ними один из потрошителей.

‒ У меня есть немного денег. Я вам всё отдам. Вот, возьмите, ‒ потянулась к сумке.

‒ Заткнись! ‒ рявкнул на неё, держа на прицеле. Затем перевёл дуло пистолета на Кимико. ‒ Вижу, сфера к тебе не вернулась, ‒ скривил губы в довольную ухмылку. ‒ Пора домой, Кимико. ‒ На что девушка испуганно задрожала, и по её щекам тут же побежали слёзы. ‒ Решай, это будет по-хорошему или по-плохому, ‒ направил пистолет на голову Мари.

‒ Я не вернусь, ‒ прошептала девушка в ответ.

‒ Как думаешь, если я выстрелю ей в глаз, она умрёт сразу? – рассуждал вслух, уставившись на Кимико. − Наверное, лучше в горло, похрипит нам напоследок, ‒ щёлкнул затвором пистолета и прицелился в шею побелевшей от страха Мари.

‒ Стойте! ‒ взмолилась Кимико. Разрыдавшись, продолжила: ‒ Я пойду с вами. Не трогайте её, пожалуйста.

‒ Кимико, Мари, нам пора, вы скоро? ‒ громко позвал девушек Макс с первого этажа. ‒ Ну, где вы? ‒ стал быстро подниматься по лестнице.

Кимико увидела, как незнакомец перевёл пистолет на дверь, и громко крикнула:

‒ Не входи!

Неожиданно раздался выстрел с улицы, который вынес оконное стекло в комнате. Девушки закричали и упали на пол, а Келлан интуитивно прижался к стене, ощутив, как что-то полоснуло его по шее.

‒ Выходи, чёртов засранец! ‒ с улицы донёсся сиплый голос.

Началась беспорядочная стрельба. Макс толкнул дверь в комнату и увидел вначале перепуганных девушек, которые укрывали голову и вжимались в пол, а после - незнакомца. Тот сидел возле стены с окровавленной шеей. Мужчина тут же направил на Макса пистолет, а парень на него - ружьё.

‒ Кимико, Мари! ‒ позвал Макс девушек, и те поползли к нему на четвереньках.

‒ Доброе утро, сука! ‒ знакомый голос верзилы из подвала громко рявкнул на первом этаже.

Отморозок выбил входную дверь и начал стрелять. Макс тут же толкнул девушек обратно в комнату и перекатился к ним. Захлопнув за собой дверь, обернулся на незнакомца.

‒ Вот незадача, ‒ произнёс тот с хитрой ухмылкой на лице. Его лицо не выражало ни тени страха.

‒ Кто ты? ‒ уставился на него парень.

‒ Дик Дженсен. И мне нужна ава́тан, ‒ кивнул в сторону девушки.

‒ Перебьёшься! ‒ ответил Макс, держа его на прицеле.

‒ Наверх! ‒ рявкнул верзила с первого этажа.

Громкие шаги на лестнице заставили обернуться всех на дверь. Через минуту кодла ворвётся в комнату или пальбой разнесут её в щепки.

‒ Твою мать! ‒ Келлан перекатился в ванную комнату, улавливая скрип комода по деревянному полу.

Началась пальба. Дождавшись, пока всё стихнет, Келлан осторожно выглянул из своего укрытия, сжимая в каждой руке по пистолету. В комнате пахло порохом. Дверь, комод, постель, стены ‒ всё было одним большим решетом. К своему удивлению, Келлан не обнаружил троицу. Быстро оглядевшись, заметил рядом с дверью в стене, где ещё минуту назад стоял комод, небольшую дверцу люка.

‒ Адамсон, ‒ протянул мужчина, понимая, что тот ускользнул вместе с девушками. ‒ Сучий сын, ‒ отметил про себя его находчивость.

‒ Как ты, козлина! ‒ раздался голос верзилы из-за двери. ‒ Я приготовил для тебя особую клетку! Даже начистил крюк для твоей задницы!

‒ Я не Адамсон! ‒ крикнул в ответ Келлан и тотчас получил залп выстрелов.

‒ Ноа, тащи свою задницу! ‒ орал верзила за дверью.

Дыры от пуль изодрали дверное полотно в лохмотья. Толчок ‒ и комод рухнул. Как только дверь была взломана, влетело два отморозка, которых Келлан сразу же уложил точными выстрелами в голову. Кто-то промелькнул в дверях, и мужчина мгновенно спустил курок, затем зашвырнул самодельную гранату. Прозвучал оглушающий хлопок. Келлан, не теряя времени, выскочил из своего укрытия, замечая каждого, нажимал на курок. В коридоре он нашёл тяжело раненного верзилу. Его живот и грудь были залиты кровью. Заметив незнакомца, потрошитель с трудом произнёс:

‒ Ты ещё кто такой? ‒ недоумевал.

Келлан хладнокровно выстрелил ему в лицо и пошёл дальше. На ступеньках он встретил знакомого пьянчугу с переломанным носом. Тот валялся, истекая кровью.

‒ Дик, я Ноа, помнишь? ‒ голос мужчины испуганно дрожал.

‒ Да, ‒ и выстрелил.

На первом этаже Келлан обнаружил перепуганного горбатого мальчишку. Забившись в угол возле кровати, тот раскачивался взад-вперёд, рыдая, как ребёнок.

‒ Не убивай, не убивай! ‒ бормотал себе под нос, с поднятыми руками.

Келлан равнодушно спустил курок. В доме стало тихо. Огляделся. Поднял глаза к потолку и вернулся в комнату с люком. Он понимал, что фермерский паренёк выбрался, а вместе с ним и девушки. Направив пистолет в узкий коридор за дверцей люка, расстрелял обойму, заглянул. Никого. Подсветив себе фонарём, забрался внутрь. В таких лачугах всегда полным-полно тайников и скрытых коридоров. Келлан был железно уверен в том, что никого не найдёт. Надо быть последним идиотом, чтобы остаться, и всё же лучше проверить.

Пробираясь по узкому коридору вперёд, пытался припомнить лицо второй девчонки. Он точно её где-то видел. Но где? Никак не мог вспомнить.

Узкий коридор закончился люком под ногами. Потянув на себя крышку, спустился по лестнице прямо в подвал. Быстро пробежавшись взглядом по хламу, никого не обнаружил. Троица выбралась! Тому свидетельствовала выбитая рама под потолком, умело замаскированная под часть стены. Определённо, тот, кто это создал, был мастером своего дела.

‒ Лавка Сэма! ‒ внезапно осенило Келлана. ‒ Лавка Сэма! ‒ повторил себе.

Девчонку, которую он грозился пристрелить, звали Мари, и она была дочкой хозяина магазина.

«Что ж, стоит наведаться в лавку!» ‒ промелькнула у него в голове дельная мысль.

Мужчина улыбнулся себе.

Часть 2: Первые. Настоящее. Новый порядок

«В детстве мама часто рассказывала о безумной двуликой. Именно она стала причиной умирающего будущего, которое сейчас царило за дверями. Обладая редким сочетанием глаз, янтарным и циановым, девушка владела обеими сферами. И она не смогла их обуздать. Её безумие породило ядерную зиму. Макс видел несколько реальных цифровых снимков из прошлого, чудом уцелевших в хаосе, который она оставила после себя. Повсюду выжженная земля и убитые. Поехавшая двуликая обожала обезглавливать или «кормить» сферой. Забрасывая в горло сферу, разрывала плоть изнутри. Других сжигала заживо. Она не щадила никого ‒ ни людей, ни ава́танов. Её жестокость наводила ужас, даже спустя столетия…» («Первые. Мир после»)

Глава 1

По дороге к учебному корпусу Юмико встретила несколько автомобилей. Для девушки это было непривычно. Она переехала с мамой в этот провинциальный городок из огромного мегаполиса, в котором было более миллиона жителей, а здесь — чуть больше ста тысяч. Из-за чего казалось, что город пустой. Здесь всё было по-другому: нет бесконечной спешки, шума, ядовитых выхлопных газов. Даже авáтаны и люди были какими-то другими. Простоватыми, что ли. Что сказать — провинция.

Когда Юмико заворачивала к школе на своём стареньком голубом скутере, её внезапно обдало брызгами из лужи. Зелёный джип пролетел быстрее пули.

«Старшеклассники», — подумала она и поёжилась от холода.

На дворе стоял март — отвратительный месяц. Холодный пронизывающий до костей ветер чередовался с колючим мокрым снегом.

Девушка припарковала скутер на школьной стоянке и направилась к учебному корпусу. Эта школа ничем не отличалась от предыдущей: тот же интеграционный класс, та же программа. Даже школьный коридор был точно таким же: бежевым с оранжевыми шкафчиками. Юмико подошла к ряду школьных шкафчиков и открыла свой. Сняла с себя промокшую куртку и забросила следом шлем.

Первым занятием стояла физкультура, на которую она опять опоздала. Её третье опоздание за неполный месяц. Тренер Хатчерсон точно будет ей недоволен. Юмико поспешила в зал, где сразу же встретилась с суровым взглядом тренера. Опустив глаза в пол, девушка присела на деревянную скамью. Хатчерсон был авáтаном и тренировал смешанную команду по волейболу, в которую также входили только авáтаны. Нравы этой школы были довольно старомодными. Несмотря на то, что учебное заведение было интеграционным, — для авáтанов и людей, — здесь негласно разделяли учеников по принадлежности. И на некоторых предметах — таких, как биология или история, можно было встретить только авáтанов или только людей.

На спортивном паркете вовсю шла игра. Глухие удары по волейбольному мячу разлетались вместе с криком тренера.

— Тэкеши, блок! — басисто орал мужчина.

Парень дышал, как загнанный зверь. Ему было тяжело. Высокий старшеклассник еле передвигал ногами. Скрипел подошвой. Его лицо и шея блестели от пота. Казалось, ещё немного — и Тэкеши свалится. Обычно парень играл в команде своих друзей — в компании Акио, самого популярного авáтана в старшей школе, — но сегодня Тэкеши был в шестёрке других авáтанов. Тренер активно готовил команду к турниру. Через неделю в соседнем городке, — в таком же крохотном, как этот, — состоится турнир среди смешанных команд по волейболу. Юмико тоже была в команде. Хотя она была уверена, что все игры просидит на скамейке запасных. У неё неплохо получалось играть в волейбол, но не так, как у Наоми или Йоко. Девушка посмотрела на Акио. Высокий, с убийственно идеальной улыбкой... Неудивительно, что он самый популярный парень не только среди авáтанов, но и людей.

Невзирая на то, что закон об интеграции авáтанов и людей действовал на Земле более тысячи лет, находились и те, кто его не одобрял. Среди авáтанов это были родовитые особы из очень богатых и влиятельных семей. Они считали людей чем-то ущербным — вроде ошибки эволюции. Среди людей — «Свидетели Света». Целое направление фанатиков, которое в последние годы набирало популярность. «Свидетели» утверждали, что авáтаны прибыли на Землю в космических ковчегах из другой галактики и поработили первых людей, почти истребив их. Хотя все знали, что это было не так. Первые люди на Земле были не люди, а авáтаны. Они существовали задолго до появления первого Homo habilis, ледникового периода, метеорита, а, возможно, и самих динозавров. В древних манускриптах и выцветших надписях на стенах египетских пирамид авáтаны изображались как некое божество, обладающее немыслимой силой. Имя которой «Насэ́».

— Да, детка! — прервал размышления Юмико громкий голос Акио. Он подхватил Наоми и с лёгкостью поднял её.

Команда Акио ликовала: сет был выигран. На площадке раздались победоносные выкрики и шум, которые Юмико абсолютно не интересовали. Она всецело была увлечена Акио, в объятьях которого была Наоми. Разве хоть кто-нибудь мог бы устоять перед таким красавцем? Конечно же, нет!

— Я видел его в мужской раздевалке, — раздался тихий голос со стороны. — Уверяю: там нет ничего выдающегося.

— Малик, — недовольно закатила глаза Юмико и повернула голову на друга.

Малик был не авáтаном, а обычным человеком. Долговязый парень с кожей цвета кофе. Они сдружились практически сразу после того, как девушка перешла в эту новою школу.

— Что? Ты сейчас пробуришь в нём дыру. Поосторожней! Смотри, чтобы Наоми не заметила. Наоми, моя горячая штучка!.. — мечтательно произнёс, затем, заметив ироничный взгляд подруги на себе, спросил: — Что? В прошлом году эта красотка в женской раздевалке разбила нос Минори. Та клеилась к Акио и получила за это. Наоми — ревнивица, помни это.

Малик перевёл взгляд на длинноногую девушку, которая всё ещё пребывала в объятиях Акио.

— Наоми, — мечтательно повторил. — Если бы ты дала мне хотя бы малюсенький шанс, я бы показал тебе настоящего мужчину.

— Настоящего мужчину? — иронично поддела Юмико друга.

— Что? Я записался в тренажёрку. Знаешь, тягаю там всякое железо. Попробуй бицепс. Смотри, как накачал.

— Малик, чёрт тебя подери! — громко рявкнул на парня тренер Бердс. — Ты когда принесёшь эти чёртовы мячи? Хватить болтать!

Долговязый чернокожий парень поправил очки и встал со скамейки.

— Да иду я! Я просто… я просто остановился, — забросив сетку с мячами на плечо, поплёлся в сторону тренера.

Юмико улыбнулась вслед парню. Малик был её ровесником и отличным другом. Он смотрел на мир через широкую улыбку. Позитивный, весёлый парень.

Внезапно она ощутила на себе чей-то взгляд. Повернула голову и увидела Наоми. Та неприятно обжигала её глазами. Ревностно уставившись, сверлила, и Юмико тут же почувствовала себя неловко. Опустила ресницы, уткнулась взглядом в пол.

— Юмико! — громко позвал её тренер.

Девушка вышла на замену в команду Акио. По ней тут же прошлась недовольным взглядом Йоко — старшеклассница и лучшая подруга Наоми. Йоко была необычным авáтаном. Её глаза имели циановый оттенок. Девушка являлась потомком династии Сэнрэ́уц — так же, как её брат-близнец Хитоши, который обладал точно таким же насыщенным, сине-зелёным цветом глаз. Такие, как они, рождались крайне редко. Потомки пяти древних родов, обладающих сферой, с каждым годом появлялись на свет всё реже. В прошлом году мистер Ганьон, профессор по молекулярной биологии и генетики университета в Торонто, выдвинул ужасающую теорию о том, что в будущем сфера исчезнет навсегда. Он предположил, что «особый генетический код» с каждым новым поколением авáтанов всё больше подвергается мутациям, и со временем произойдёт сдвиг или полная замена гена. Мистер Ганьон называл это естественным процессом эволюции.

Самыми редкими из авáтанов, обладающих сферой, были авáтаны с янтарными глазами, Алимáнцы и Маври́йцы. Те вели закрытый образ жизни и лишь изредка появлялись на публике. Они напоминали затворников. Это даже было к лучшему, так как желтоглазые обладали огненной сферой, которая настораживала не только людей, но и простых авáтанов.

Раздался свисток, и мяч взмыл над сеткой. По паркету заскрипели подошвы кроссовок. Крик тренера. Атака Тэкеши. Блок. Йоко приняла мяч, и Акио резко отправил его соперникам. Очко!

— Акио, супер! — прокричала парню Йоко.

Вскоре дошла очередь до Юмико. Её подача.

— В сетку не попади, Моммо, — насмешливо бросила в её сторону Йоко.

Странное прозвище, которым Йоко всегда называла Юмико. Моммо значит персик.

Малик предупреждал, что в команде Акио всё непросто. Эта пятёрка плохо принимала всех новеньких. Они всегда ходили вместе и поддерживали друг друга. Акио, Наоми, Тэкеши, Йоко и Хитоши учились в выпускном классе, это был их последний год в школе. Так с чего им делать поблажку для Юмико?

Пять сетов были выиграны командой Акио. Уставшие, но довольные победой, по окончанию урока все разбрелись по раздевалкам. Юмико сознательно задержалась в зале, перевязывая шнурки в кедах, не спешила. Зашла последней. Девушка никогда не принимала душ в школе. На спортивную майку она всегда натягивала толстовку. И делала так каждый раз, отчего одноклассницы посмеивались за её спиной. Юмико слышала, как те переговаривались между собой, называя её странной.

В школьном коридоре — возле шкафчиков — Юмико встретила Малика. Тот безнадёжно флиртовал с старшеклассницами, которые, как обычно, его не замечали.

— Стефани от меня без ума, — пробормотал он, провожая взглядом платиновую блондинку.

Юмико посмотрела вслед девушке.

— Ну да, это очень заметно, — скрестив руки на груди, наблюдала, как выпускница Стефани жадно целуется со своим бойфрендом. Огромный парень, играющий в защите в команде по лакроссу, сжимал девушку в своих объятиях.

— Чёрт, какой он здоровый, — пробормотал Малик, разглядывая парня. — Через полгода я буду точно таким же, — заметив ироничный взгляд подруги на себе, добавил: — Ну, может, через год. О, малышка Стеф, скоро мы будем вместе.

Отчего Юмико рассмеялась.

— Пошли уже, — потянула друга за руку.

* * *

В медицинском кабинете было очень светло. Холодная бледно-серая плитка по цвету сливалась с мебелью. На стене висела серия небольших картин с размытыми очертаниями. Юмико сидела на кушетке, пока миссис Стоун, лечащий врач девушки, внимательно осматривала её правый глаз, радужная оболочка которого затягивалась белой плёнкой, из-за чего временами Юмико нечётко видела им предметы, а однажды она потеряет зрение в правом глазу навсегда. К такому прогнозу склонялись все врачи. Некоторые доктора опасались, что болезнь может перекинуться на левый глаз, цвет которого имел насыщенный сине-зелёный оттенок — циановый. В этой новой школе никто не знал об особенности Юмико. Девушка с первых дней носила линзы песочного оттенка. Для всех она была обычным авáтаном. Она и чувствовала себя такой. Ведь, — в отличие от других авáтанов с циановыми глазами, — её сфера была деформирована неизвестной мутацией, из-за чего ей не удавалось призвать «Насэ́» в свои руки. Учёный Ганьон был прав, и Юмико тому живое доказательство — генетический код меняется.

Мутация, которая в ней была, разрушала не только сферу, но и тело девушки.

— Как ты себя чувствуешь? — уголки губ миссис Стоун приподнялись в мягкой улыбке.

— Нормально, — тихо ответила Юмико, ощутив холодок на спине от стетоскопа.

— Сделай глубокий вдох и выдох.

Миссис Стоун была не похожа на миссис Гэр, прежнего врача. Та говорила мало и совсем не улыбалась. Миссис Стоун, напротив, — всегда с улыбкой. Юмико нравилась миссис Стоун, хотя та была человеком.

Врач уставилась на разрастающийся дерматит на спине девушки. За два месяца маленькое бледное пятнышко превратилось в огромное сухое воспаление, охватив лопатки и всю спину, перебиралось уже и на поясницу. Природа этого кожного заболевания была неизвестна, поэтому настораживала. Сухая корка с нитевидными трещинами с каждым визитом только увеличивалась в размерах, всё больше поражая здоровую кожу. Анализы ничего конкретного не показывали. Это был незнакомый контактный дерматит, сущность которого ставила в тупик медицинские консилиумы. Мази, сыворотки, БАДы, таблетки были абсолютно бесполезны.

— Как спина, не беспокоит? — миссис Стоун так же приветливо улыбнулась, забросив стетоскоп на шею.

— Иногда, — робко ответила Юмико.

На самом деле дерматит жутко припекал, а по ночам она не могла лечь на спину от боли. К тому же сухая корка чудовищно чесалась. И временами Юмико забывалась и начинала расчёсывать воспалённую кожу, пока не пойдёт кровь.

— Можешь одеваться. Твоя мама в коридоре?

— Она задерживается, но скоро будет.

— Хорошо.

Попрощавшись с миссис Стоун, Юмико прошла в зал ожидания бесплатной интеграционной больницы, где на огромном экране телевизора эмоционально выступал проповедник Харрисон. Высокий худощавый мужчина за пятьдесят размахивал руками перед своим оппонентом — мистером Ками́усом, пожилым авáтаном из богатейшей родовитой семьи. Они вели борьбу за место в Палату общин от округа. Раскрасневшись, Харрисон яростно сотрясал воздух своим длинным пальцем, сокрушая присутствующих хлёсткими фразами:

— Хватит, я говорю, хватит пресмыкаться! Хватит довольствоваться крошками! Мы, люди, имеем прав больше на Землю, чем вы, авáтаны! Это наше сырьё, наши ископаемые, наши леса, наши недра, это наш мир!..

Проповедник Харрисон был одним из самых ярых последователем в «Свидетелях Света». Именно он объединил и разжёг в людях веру в их избранность и первоначальность. Авáтаны для «свидетелей» были захватчиками, а не соседями, как те транслировали себя миру.

— Мистер Харрисон, мы не такие уж и разные с вами, — вступил в разговор спикер Ками́ус. — У нас по две руки, две ноги, два глаза; нос и рот на том же месте. Даже наш рост совпадает. Анатомически мы с этой планеты.

— Это всё чушь! Вас нет не на одном пещерном рисунке, нет ни малейшего упоминания о вас! Вы появились гораздо позже нас! Люди — вот кто истинные хозяева на планете Земля, не авáтаны! — В аудитории раздались бурные аплодисменты.

Юмико перевела взгляд на ожидающих в больничном холле. Некоторые пациенты, люди, между собой зашептались, а кто-то из числа авáтанов, напротив, недовольно скривился в лице, показывая всем своим видом своё категорическое несогласие с проповедью Харрисона.

— Харрисон прав, — внезапно произнесла старушка с жёлтым лицом.

— Не несите чушь! Мы были задолго до вас! — тут же отрезал мужчина-авáтан с песочным оттенком глаз.

— Вы, авáтаны, — хуже термитов, пожираете всё на своём пути, — развернулась на него старушка, поправив свои очки с толстыми линзами.

— Если бы не мы, вас бы не было! — тут же вскипел мужчина-авáтан. — Мы, авáтаны, — не люди! — подарили этому миру технологии, инновации, вакцины! А что сделало человечество?! Запустило сеть фастфуда и модного шмотья с побрякушками. Большое дело, конечно. Очнитесь уже, идиоты!

— Потому что вы всегда ставите нам палки в колёса! — вмешался огромный здоровяк с гипсом на руке. — Вся верхушка уже давно под вами. Вы решаете, кому и чем заниматься! Вы возомнили себя хозяевами на нашей планете! Да в любой чёртовой компании начальник — это авáтан! И все это знают. Для нас, людей, вход на верх всегда закрыт!

— Так и есть! — по сторонам одобрительно закивали люди.

— Это неправда! — громко возразила женщина-авáтан с песочным цветом глаз. — Мой муж работает на заводе по переработке пластика уже более пятнадцати лет. Он хороший работник, — вглядывалась в лица людей. — Его кандидатуру шесть раз отклоняли на должность мастера смены. Шесть раз! Все «тёпленькие местечки», как вы говорите, под задницами ваших людей, не авáтанов!

Началась перепалка. В одно мгновение зал ожидания разделился на два лагеря: авáтанов и людей. И те, и другие, стали перекрикивать друг друга, абсолютно не стесняясь в выражениях. Чтобы успокоить дебоширов, в зал вышло несколько сотрудников больницы, на которых никто из присутствующих даже не обратил внимание. Внезапно в ход пошли толчки, затрещины между орущими, и Юмико быстро выскочила за дверь больницы, чтобы не попасть под горячую руку какому-нибудь человеку.

На улице её встретила неприятная мартовская морось. Обняв себя за плечи, она присела на ступеньку.

— Юми, детка! — окликнула её мама. Женщина-авáтан в чёрных туфлях на каблуках быстро поднималась по лестнице. — Не сиди на холодном, вставай! — подскочив к дочке, чмокнула ту в щёку и произнесла: — Я быстренько к миссис Стоун и вернусь. Давай в машину, — протянула ей ключи.

В поддержанном «Ниссане» Юмико включила печь и радио. Почти на каждой волне шли бурные дебаты проповедника Харрисона и спикера Ками́уса. Быстро меняя частоту, натолкнулась на спокойный голос радиоведущего. Приятный мужской голос рассказывал о недавней находки таинственного саркофага на африканском континенте. Небольшая группа спелеологов, исследовавшая серию пещер, набрела в одной из них, на идеально сточенную по углам каменную глыбу, за которой оказался проход в природную полость. Стены были расписаны неизвестными символами и человекоподобными фигурами. В центре полости возвышался саркофаг. Каменное двухметровое захоронение скрывало не африканского вождя, что было изначальной версией при находке саркофага; нет, внутри было другое. Это «нечто» довольно хорошо сохранилось и по своим размерам и строению костей не было похоже ни на авáтана, ни на человека. Гуманоид имел вытянутые конечности, а лицевые кости заметно отличались от земных. Радиоуглеродный анализ показал, что возраст артефакта был старше «раннего человека». Это «нечто», почившее в пещере Африки, могло стать доказательством существования вымершей цивилизации на Земле. Возможно, авáтаны были далеко не первыми разумными существами на голубой планете.

Юмико почувствовала, как стало сводить правую руку. В последнее время судороги накатывались всё чаще. Нажав большим пальцем на ладонь, ощутила боль.

— Ауч!.. — стиснула зубы.

* * *

По субботам Юмико подрабатывала баристой в небольшом, но уютном, кафетерии под названием «Круассан». В меню было всё жирное и сладкое. Напарником Юмико был Малик. Именно он затащил девушку в кафетерий, как только пахучий Феликс уволился. Неопрятный пухляш всегда отпугивал своим видом и запахом симпатичных посетительниц, которых так усердно окручивал Малик. Заработанные деньги за смену были небольшими, но зато можно было бесплатно выпить кофе с хрустящей выпечкой. Чтобы не торчать дома, Юмико с радостью вышла на подработку.

— Что с рукой? — поинтересовалась девушка, заметив эластичный бинт на запястье друга.

— Вчера потянул на тренировке. Решил увеличить весá, — гордо заявил.

К стойке подошли две подружки — ученицы параллельного класса. Малик тут же оживился. Пока Юмико заваривала для них Макиато, парень, широко улыбаясь, забалтывал девушек фразочками:

— Я, кстати, хожу в тренажёрку, полсотни жму, — деловито хвастался, напрягая бицепс.

— Вэнди жмёт восемьдесят, — насмешливо ответила одна из них, кивнув в сторону крепкой подруги, которая их ждала за столиком в зале.

— Это я с растянутым запястьем, — быстро оправдался парень. — В последний раз почти сотка была.

— Ага, — звонко рассмеялась другая.

Юмико тоже улыбнулась. Закончив с напитками, выставила к кассе и, дождавшись, когда отойдут девушки, произнесла:

— У тебя слюнка.

— Где, — быстро смахнул с подбородка. — А? — заметив усмешку на лице Юмико, ответил. — Да ну тебя! — отмахнулся. — Мне показалось или Дора только что мне подмигнула?

— Она даже не смотрит сюда, — Юмико прошлась взглядом по худощавой девушке, которая громко смеялась с подружками за дальним столиком.

— А полминуты назад смотрела, — облокотился на столешницу. Затем перевёл глаза на хорошо сложенную девушку в оранжевой шапке. — Неужели Вэнди жмёт восемьдесят? Ты слышала? Она же ниже меня. Нет, Кони наврала, Вэнди не может столько жать. Или может?..

В кафе вошёл Акио с друзьями. Компашка упала на диванчик, бурно обсуждая что-то между собой. К стойке направилась Йоко с братом. Юмико знала наверняка, что те закажут. Для себя Йоко возьмёт Капучино на кокосовом молоке, Хитоши — точно такой же Капучино, но с ореховым сиропом, Тэкеши всегда берёт кофе с шоколадом, Акио любит Мокко, а для Наоми — какао.

— И не накосячь, Моммо, — бросила ей Йоко. Рассчитавшись, девушка отошла к друзьям.

— Не обращай внимание, — приветливо улыбнулся ей Хитоши. — Она со всеми такая, — на что Юмико кивнула, слегка улыбнувшись в ответ.

Хитоши являлся полной противоположностью своей сестры. Он всегда со всеми был дружелюбным. Хитоши — тихоня и довольно симпатичный. Его каштановые волосы, которые закрывали лоб, придавали парню миловидный образ.

Парень забрал напитки и отнёс к столику.

— Ты ему нравишься, — произнёс Малик.

— Вряд ли, — Юмико мельком бросила взгляд в сторону тихони.

— Слышал, что сейчас он ни с кем не встречается. — Малик всегда знал, что и с кем происходило в школе.

— Малик! — тут же перебила его девушка, уставившись с упрёком.

— Что? Ты уже полгода учишься, а парня так себе и не завела.

— У тебя тоже нет девушки, — важно заложила руки на груди.

— Это потому что я много работаю, а сейчас ещё и тренажёрка. У нас, спортсменов, сумасшедшие нагрузки и режим. Знаешь, не очень просто держать себя в такой форме, — указал на свой худощавый торс, отчего Юмико только рассмеялась и вытянула холдер из кофемашины.

Она практически вытерла насухо корзину салфеткой, как пальцы резко свело судорогой, и она выронила рожок на пол.

— Всё нормально? — Малик поднял холдер с пола и протянул девушке.

— Да, — улыбнулась и забрала холдер.

В кафе вошло трое парней. Люди. Нездешние. На куртках — бело-голубые значки — цвета выборной компании проповедника Харрисона. Короткие спортивные стрижки, квадратные челюсти. Бросив пренебрежительные взгляды по сторонам, подошли к стойке.

— Пиво есть? — На Малика уставился здоровяк спичкой в зубах, деловито навалившись на столешницу.

Парень растерялся.

— Нет, — замялся на месте. — Могу вам предложить кофе и маффины.

Те громко рассмеялись.

— Гари, не пугай пацана, — басовито бросил другу парень в чёрной дутой жилетке. — Три Американо и пончиков вот этих накидай, — ткнул пальцем на золотистую выпечку в разноцветной глазури.

— Э, сам сваргань. Пусть «это» стаканы не лапает, — кивнул Гари на Юмико.

— Юмико — прекрасный бариста, — промямлил Малик, с каждой буквой теряя твёрдость в голосе.

— Ю-ми-ко, — повторил по слогам Гари имя девушки и разразился неприятным смехом. — Ты меня слышал, малец?

— Всё нормально, я соберу посуду в зале, — тихо произнесла девушка, повернувшись к другу. Тот кивнул.

Юмико вышла в зал с подносом. Не поднимая головы, прошла мимо троицы. Почувствовала, как те вывернулись на неё. С появлением этих парней в кафе резко стало тише. В воздухе повисло напряжение.

— Чего вылупилась? — вдруг рявкнул Гари в зал.

— А что, нельзя? — бросила ему в ответ Йоко.

Девушка буравила его взглядом.

— Йоко, — чуть слышно окликнул её Хитоши, зная, как легко та заводится.

— Гари, да ладно, оставь!.. — произнёс парень в дутой жилетке, заметив циановые глаза у Йоко.

Авáтаны, обладающие сферой, не могли использовать её против других авáтанов или людей. Так гласил закон, за соблюдением которого внимательно следил целый конгломерат. Но иногда временами происходили стычки. Пару лет назад авáтан с циановыми глазами разнёс ночной клуб, были пострадавшие. Дело быстро замяли, так как парень оказался из влиятельной семьи Áссаков. В современном мире существовал закулисный карт-бланш для авáтанов с «Насэ́», и это знали все. Очевидно, чужак в чёрной дутой жилетке также это понимал, поэтому решил не связываться с девушкой с циановыми глазами.

Гари смерил Йоко брезгливым взглядом, бросив напоследок:

— Скоро вам всем каюк, — скривил губы в довольную ухмылочку.

* * *

Вечером Юмико пришла к маме в гостиную. Забралась с ногами на диван. Обняла маму. Женщина смотрела прямую трансляцию, как извлекали таинственный саркофаг из пещеры. Этот гуманоид стал самой обсуждаемой новостью, опередив по рейтингам предвыборную гонку проповедника Харрисона и спикера Ками́уса.

— Юми, детка, — прибрала в свои объятия дочку.

В дуплексе они жили вдвоём. Делили двухэтажный дом с людьми. Пожилая семейная чата Льюисов часто захаживала к ним в гости, угощая самыми разными сладостями, задерживались поболтать. Они даже встретили Рождество все вместе, двумя семьями. Для Юмико это было крайне необычно, так как в мегаполисе никто из соседей не был настолько приветливым. Обычный краткий кивок утром и вечером — вот и всё общение.

— Вещи собрала? — посмотрела на дочку.

— Да.

— Не забыла капли и мазь? И таблетки обязательно возьми.

— Мам, мы едем на один день. Завтра в одиннадцать я уже буду дома, — усмехнулась она.

Мама всегда переживала больше, чем нужно.

— Хорошо, — чмокнула в висок. — Наверное, волнуешься перед игрой?

— Нет. Я буду сидеть на скамейке запасных, с чего мне волноваться?

В ответ женщина улыбнулась и прижала к себе дочку.

Юмико была хорошим ребёнком: доброй, чуткой, здравомыслящей девушкой. Ясако, — так звали маму Юмико, — обожала свою девочку. Юмико была у неё единственным ребёнком. После рождения малышки Ясако поставили диагноз бесплодие. Врачи сослались на стресс, который женщина перенесла в первый год жизни дочери. Юмико родилась гораздо раньше срока — Ясако не доходила больше двух месяцев. Малышка долго лежала в боксе, не могла набрать вес. Постоянно кричала. Как-то медсестра обронила изнурённой Ясако, чтобы та не особо надеялась, так как девочка совсем плоха и, скорее всего, умрёт. Но Юмико справилась. Ясако забрала дочку домой.

В первую же ночь малышка зашлась в оглушающей истерике. Она кричала так пронзительно, что женщина заплакала, абсолютно не понимая, как успокоить ребёнка. На следующий день истерика повторилась. Малышка мучила всех своим непрерывным ором круглыми сутками, из-за чего Ясако пришлось съехать из многоквартирного дома в район с ветхими постройками. В минуты отчаяния Ясако была готова на самые ужасные вещи. В одну из таких долгих ночей измождённая до крайности бессонницей, с подушкой в руках, она у колыбели смотрела на бьющуюся в истерике малышку. Дрожала. Еле сдерживая себя, чувствовала, как слёзы скатывались по её лицу на пол. Об этом она никогда не расскажет дочери и всегда будет призирать себя за это минутное помешательство.

Глава 2

Наступил день «Х».

Юмико вместе с командой забралась в жёлтый школьный автобус. Выбрала место посередине. Уставившись в окно, с грустью провожала глазами двухэтажные жилые постройки. Чтобы хоть как-то взбодриться, девушка засунула наушники в уши и запустила плейлист.

Под танцевальные биты огромный жёлтый «добряк» всё больше отдалял Юмико от дома. Голые деревья проплывали перед глазами девушки, погружая своим унылым видом в размышления. В эту ночь, как и в предыдущие, Юмико очень плохо спала. Сны короткие, тревожные. Она часто просыпалась. К утру её тело целиком покрылось горячим, липким потом, а голова была настолько тяжёлой, что она не смогла её поднять с подушки. Какое-то телесное бессилие...

Юмико скользила глазами по обочине, расписывая в своей голове план на сегодня. Через три-четыре часа они будут на месте. Заселятся в мотель, позавтракают. Затем тренировка. Игра. А поздно вечером она будет дома с мамой. Завтра в школу. Нужно будет постараться в этот раз не проспать.

— Юми, — к ней подсел Хитоши. Девушка вытянула один наушник. — Хочешь пить? — протянул ей коробочку с фруктовым соком. — Я взял для каждого.

— Спасибо, — забрала, но не стала вскрывать.

— Что слушаешь? — поинтересовался он.

На что девушка слегка растерялась. Хитоши редко заговаривал с ней. Обычно только здоровался.

— Разное, — Юмико заметила, как Йоко недовольно уставилась в их сторону. Старшеклассница явно была от неё не в восторге.

— Понятно, — поджал губы и опустил ресницы. Остался рядом.

Хитоши — тихоня. Его длинным ресницам завидовала каждая девочка в школе.

— Хочешь со мной? — Юмико протянула ему наушник, на что парень улыбнулся.

Через несколько часов жёлтый «добряк» доставил их к придорожному мотелю.

— Ну и развалина! — брезгливо бросила Наоми при виде двухэтажной гостиницы с яркими оранжевыми дверями. — Надеюсь, тараканов здесь нет!

Юмико досталась комната на пару с старшеклассницей Сузу. Та сразу заняла кровать возле стены, забросив на неё спортивную сумку, после чего заперлась в ванной. Девушка слышала, как Сузу громко ругалась по телефону со своим бойфрендом. Была очень эмоциональной. Кажется, даже плакала. Наконец вышла. Не глядя, пролетела мимо Юмико и упала на кровать. Закрыла лицо руками.

— Сузу? — неуверенно Юмико позвала старшеклассницу. — Может, тебе что-нибудь нужно?

— Отстань! — злобно оскалилась и отвернулась к ней спиной.

— Извини, — тихо ответила.

Юмико прошла в ванную комнату, закрылась на защёлку. Сбросив толстовку, заметила кровь на майке.

— Чёрт, — процедила сквозь зубы.

Вчера ночью она опять расчесала дерматит — и вот результат. Девушка приняла душ, а когда вытиралась полотенцем, то заметила сухую корку на правом боку. Дерматит подбирался к животу. Каждый день ей приходиться скрывать своё уродство от чужих глаз. Она вдруг представила, как покроется этой безобразной коркой целиком, отчего внутри тут же тревожно сжалось сердце. А что потом?.. Она останется такой до конца своих дней? Девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от этой пугающей мысли. Заклеила лейкопластырем рану на лопатке. Затем влезла в майку с логотипом волейбольной команды и вышла. Сузу в комнате не было. Юмико надела куртку и спустилась к автобусу, куда подтягивалась вся команда. Наконец, когда все собрались, автобус тронулся в сторону городка.

По тротуарам провинциального городка неторопливо прогуливались авáтаны и люди со значками на одеждах. Сегодня был важный день — в Палату общин выбирали депутата. За депутатский мандат боролись проповедник Харрисон и родовитый авáтан Ками́ус. В городе царило праздничное настроение. Бело-голубые значки и шарфы сновали по тротуарам в приподнятом расположении духа. Даже детей облачили в одежду цвета компании Харрисона. На улице бесплатно раздавали голубые и белые шары.

Глядя на всё это через окно автобуса, Йоко цинично произнесла:

— Да кому этот проповедник нужен?

Почти все люди в преобладающем большинстве поддерживали идеи Харрисона. Его фанатичные взгляды на избранность и первоначальность человека неприятно настораживали многих авáтанов. Он вёл эмоциональные дискуссии, собирая целые стадионы людей. Люди пели, держались за руки, а после выходили на улицу, сметая всё на своём пути. После таких песнопений всегда возникали беспорядки, массовые драки, а иногда и поджоги.

Пару недель назад в Палате общин было принято решение снять кандидатуру проповедника из предвыборной гонки, и по округу тут же прокатились акты самосожжения людей. Одиночки и группы фанатиков «Свидетелей Света» приковывали себя перед зданиями суда или администрацией мэра, обливали себя бензином и поджигали. Кого-то успевали спасти, кто-то сгорал заживо. Эта чудовищность взбудоражила общественность, и кандидатуру Харрисона тут же восстановили. Так проповедник вышел на финишную прямую. Сегодня всё решится.

* * *

В женской раздевалке было душно. Девушки стучали дверцами своих шкафчиков, перебрасываясь между собой услышанными сплетнями, хихикали. Для каждой школьной команды была выделена своя секция в просторной раздевалке. Для турнира по волейболу среди смешанных команд администрация города выделила целый спортивный комплекс. Новенькая стеклянная громадина вмешала в себя несколько спортивных залов, огромный бассейн с семью дорожками и бесконечное количество холлов.

— Девушки, — громко постучал в дверь раздевалки тренер Хатчерсон, — выходим! — подгонял своих подопечных.

Юмико закрывала на ключ свой шкафчик, как Йоко нарочно задела её плечом:

— Осторожно, Моммо! — грубо бросила ей.

От резкого толчка у девушки выпала линза из левого глаза.

«Чёрт!» — выругалась про себя.

— Юмико, быстрее! — крикнул Хатчерсон, заметив, как девушка копошится возле шкафчика.

— Да-да, я сейчас.

Оглядев всё ещё раз, Юмико разочарованно выдохнула. Линзу она так и не нашла. Опустила голову и быстро вышла в коридор. Пройдя несколько шагов, врезалась в чью-то спину.

— Глаза разуй! — услышала резкий крик Наоми.

— Извини, — попыталась уйти, но старшеклассница схватила её за локоть.

— Ты куда, мисс недоразумение?! — не выпуская из своих рук, вскипела. — Подними глаза и как следует извинись!

— Прости я… я не хотела, — пробормотала в ответ.

— Я не вижу твоих глаз! — с силой встряхнула девушку.

Юмико растерянно подняла ресницы. На мгновение лицо Наоми застыло в немой гримасе. Уставившись в циановый оттенок, произнесла:

— Зачем ты напялила линзу?! — искренне удивилась.

— Девушки, поживее! Наоми, Юмико! — подгонял их тренер.

Наоми выпустила руку неуклюжей новенькой, и та быстрым шагом направилась в зал.

Спортивный зал был огромным. Напольное покрытие сверкало новизной. На трибунах было полно зевак. Болельщики, родственники, знакомые — все глазели сверху вниз, нагнетая давящую обстановку. Сегодня шёл второй день турнира среди смешанных команд по волейболу. В привычную шестёрку игроков входило по три парня и три девушки, все авáтаны. Большинство команд уже сыграло. Команда Акио оставалась одной из последних.

Тренер решил вывести на площадку золотой состав своей команды: Акио, Наоми, Йоко, Хитоши, Тэкеши и Сузу, лицо которой распухло от слёз.

Юмико знала, что та прорыдала весь день после разговора со своим бойфрендом. Девушка присела в пластиковое сидение, пожалев, что летом обрезала волосы и решила ходить с чёлкой. Если бы её причёска оставалась прежней, она бы сейчас распустила бы свои длинные волосы и перекинула бы несколько прядей на левую сторону, чтобы спрятать ото всех циановый цвет глаз.

Прозвучал свисток, и все в зале обратили свои взгляды на паркет, где сошлись две школьные команды.

Сузу всё чаще стала упускать мяч, а когда при подаче отправила мяч в сетку, тренер кивнул Юмико. Та неуверенно приподнялась. Была абсолютно не готова выйти на площадку. Не останавливая игру, Юмико заняла позицию Сузу.

— Не накосячь, Моммо, — тут же бросила ей Йоко.

Команда Акио проигрывала с разницей в четыре очка. Но с заменой на Юмико счёт быстро сравняли. Все выкладывались по полной. Температура на площадке резко взвыла вверх и стало невыносимо душно. Хватая ртом раскалённый воздух, Юмико чувствовала, как пересохло в горле.

Скрип по покрытию — и Акио молниеносно атакует. Очко. Впервые за сет они лидируют. Тэкеши завыл, как волк, отчего все в команде засмеялись, а Йоко, широко улыбаясь, бросила ему:

— Придурок! — но она произнесла это с любовью, поэтому парень не обиделся.

Подача Наоми. За сеткой принимает здоровяк, и девушка в его команде мгновенно отправляет мяч обратно. Хитоши дотягивается и падает на колени, но мяч остаётся в игре. Йоко подбрасывает, и Тэкеши, как молоток по шляпке гвоздя, бьёт по мячу со всей силы. Возня у соперников. Скрип кроссовок. Крик тренера. И мяч прилетает обратно. Акио блокирует… подача… и Тэкеши вновь подпрыгивает, отправляя мяч на сторону соперников, но уже мягче. Очко! Тэкеши снова издаёт завывание волка.

— Прекрати, а то я сейчас лопну от смеха! — смеялась Наоми.

Юмико улыбнулась. Она впервые почувствовала себя частью этой команды.

— Не расслабляемся! — крикнул им Хатчерсон.

Они лидируют в два очка. Соперники взял тайм-аут. Обсуждение тактики, и здоровяка меняют на прыгучего паренька с повязкой на голове. Он довольно хорошо играл, из семнадцати пропущенных мячей в команде Акио десять забил или передал именно он. Юмико посмотрела на Прыгуна. Каждый игрок из его команды постучал по спине парня. Наверное, для них он был вроде талисмана.

Свисток. Тэкеши подаёт. Прыгун с лёгкостью принимает мяч, девушка в его команде подбрасывает к сетке, и огромная ладонь припечатывает мяч к площадке. Очко.

— Акио, какого чёрта! — недовольно заорал тренер, заметив, как парень упустил мяч.

Акио виновато опустил взгляд в пол. К парню тут же подошёл Тэкеши и по-дружески хлопнул его по спине, при этом бросив ободряющую фразу, на что Акио поднял голову и улыбнулся.

Свисток. Подача соперников. Тэкеши принимает, и Наоми отправляет мяч обратно. Подача на Прыгуна, и мяч быстрее пули возвращается. Хитоши подбрасывает, и Юмико заносит руку, замечая в воздухе огненный шар.

— Во имя Света! — раздался громкий голос.

В судейскую вышку врезается бутылка с пылающим запалом. Осколки разлетаются в разные стороны, и брюки судьи мгновенно вспыхивают. Мужчина кричит, мечется и наконец падает на пол. Зрители с первых рядов тут же вскакивают со своих мест и в это же время о площадку разбивается ещё один «Коктейль Молотова». В зале начинается паника. Авáтаны и люди вскакивают со своих мест и несутся к выходу из зала. Они толкают друг друга, падают, а на площадку и в игроков продолжают лететь бутылки с пылающими запалами.

Юмико оцепенев от ужаса, замечает, как о голову Прыгуна разбивается одна из таких бутылок. Волосы и плечи парня тут же вспыхивают огнём, он вопит. Бросается на пол. Качается из стороны в сторону. Юмико кто-то толкает в спину, и она падает. Рядом с ней разбивается бутылка. Пол вспыхивает, а осколки проносятся по её лицу. Девушка испуганно отталкивается руками от паркета, пятясь на четвереньках от огня. Не поднимаясь на ноги, Юмико продолжает пятиться, с ужасом наблюдая, как в зале авáтаны и люди врезаются друг в друга, как падают, как их топчут, как бьют битами.

— Хитоши, нет! — раздался голос Йоко.

Парень сферой сбил подлетающую бутылку к Юмико, отправив «Коктейль Молотова» куда-то в зал. Затем подбежал к девушке и протянул ей руку:

— Бежим!

Хитоши помог Юмико подняться на ноги. Вцепившись в его ладонь, побежала с ним. Ноги, как пружины, подбрасывали её вверх, и Юмико неслась вперёд, оставляя за спиной звериные вопли. Дверь сменилась коридором, затем лестницей, холлом. Сталкиваясь с перепуганными одиночками, не останавливались. Они забежали в женскую раздевалку.

— Я же тебе сказала убираться оттуда! Ты совсем меня не слушаешь?! — накричала Йоко на младшего брата.

Её руки сильно дрожали. Правая ладонь девушки была рассечена до крови. Распахнув дверцу своего шкафчика, она схватила спортивный рюкзак.

— Что… Что происходит? — запиналась Юмико, ничего не понимая.

— Проповедник Харрисон проиграл. Вот что происходит! — злобно выпалила ей в ответ Йоко, наматывая на окровавленную ладонь какую-то тряпку.

В коридоре послушались шаги и мужские голоса.

— Они побежали сюда, я видел!

— Вперёд!

Юмико затрясло от ужаса. Попятившись от двери к шкафчикам, она врезалась ногой в скамью. Деревянные ножки громко скрипнули по кафелю.

— Тише ты! — злобно зашипела на неё Йоко.

Хитоши посмотрел на сестру, та схватила Юмико за локоть и потянула к себе. Парень мгновенно выбросил сферу. Перед ними зависла в воздухе огромная, плоская субстанция, которая походила на гигантскую линзу в человеческий рост. Прежде, так близко, Юмико не доводилось видеть сферу. Это было невероятное зрелище. Словно смотришь сквозь толщу воды.

В раздевалку заглянул парень лет двадцати. Юмико испуганно вздрогнула, и Йоко посильнее сжала её руку, заставив ту замереть на месте. Человек огляделся по сторонам.

— Ну что там? — раздался голос за его спиной.

— Ничего, здесь чисто! — Исчез.

Юмико ошарашенно металась глазами. Не понимала, что, чёрт возьми, только что произошло. Как можно было их не заметить? Они стояли прямо перед его носом, а тот ворочал головой и не видел. Как?.. Девушка боялась пошевелиться. Когда шаги стихли, Хитоши опустил руки, и сфера исчезла. Посмотрел на сестру.

— Надо выбираться, — произнесла та, выпустив из своей хватки Юмико. — Все побежали к автобусу.

На что Хитоши кивнул.

— Какого чёрта?! — в раздевалку неожиданно заглянул накачанный белый парень с веснушками. — Ребята, здесь уроды!

Йоко, не раздумывая, швырнула в него сферой. Мерцающая сфера не больше бильярдного шара врезалась в грудь человека и отбросила того на пол.

— Что, уже не так весело?! — пулей подлетела к нему Йоко, замахнувшись. В её пальцах заискрилась новая сфера.

— Йоко, нет! — перехватил её руку Хитоши.

Впившись взглядом в младшего брата, она не сразу погасила сферу в своей руке. Хитоши отпустил её руку, и девушка перешагнула через человека, который корчился от боли на полу.

— Юми, пойдём! — Хитоши обернулся на растерянную девушку, уставившись на её левый глаз, цвет которого был циановым. На площадке он подумал, что ему показалось.

Юмико перевела на него свой испуганный взгляд. Молча последовала за парнем. Раздевалка сменилась коридором, человеческими воплями, дверями, рыскающими людьми с битами, бесчисленными ступенями и вновь коридором. Через запасной выход они выбежали на улицу.

— Вон там! — ткнула пальцем Йоко на жёлтого «добряка».

— Постой! — остановил её за рукав Хитоши. И только после девушка заметила, что в автобусе были выбиты окна, а в кабине водителя бушевал огонь. — Нужно найти машину.

Они рванули к стоянке. Старенький «Джип Чероки» одиноко стоял в крайнем ряду. Дверь была распахнута, как будто из неё кто-то совсем недавно выскочил, в спешке забыв закрыть. Йоко запрыгнула на водительское сидение.

— Заводи! — крикнул ей Хитоши, оглядываясь на окровавленных авáтанов и людей, выбегающих из спортивного комплекса.

— Да-да, — лихорадочно шарила руками по деревянной панели.

— Эй, какого чёрта! — вдалеке заорал бородатый мужик. С его огромного плеча свисал подросток. Голова и байка парня были в крови. Оба были людьми. — А ну вон из моей тачки, ублюдки!

Йоко надавила на педаль газа, и «Джип» резко рванул вперёд, врезавшись в соседнюю тачку. Йоко с братом отбросило к панели, а Юмико ударилась лбом о спинку водительского сиденья.

— Жми! — закричал Хитоши, уставившись на бегущего к ним здоровяка.

Йоко дёрнула рычаг передачи и надавила на акселератор. «Джип» сильно запетлял. Врезаясь в ограждения и в брошенные машины, кое-как они выехали на дорогу.

В городе царила анархия. Люди с дубинками, цепями и камнями разбивали витрины, влезая внутрь, крушили всё подряд. На тротуарах избивали в кровь авáтанов, не делая никаких исключений. Окровавленные тела мужчин, женщин, стариков и даже детей были повсюду. Глядя на всё это, на глаза Юмико наворачивались слёзы. Она не понимала, откуда в людях было столько жестокости?

— Куда… куда мы едем? — дрожащим голосом спросила она у Йоко.

— Какая к чёрту разница! — прорычала та в ответ.

— Осторожно! — внезапно заорал Хитоши.

Йоко нажала на тормоз, но было уже поздно. О лобовое стекло что-то ударилось, а с улицы раздался человеческий ор. Юмико поняла, что Йоко только что кого-то сбила. Обернувшись, она заметила на асфальте скрюченное тело подростка — человек.

— О боже, — прошептала Юмико.

— Ублюдки! — заорала женщина с улицы, указав на «Джип Чероки».

В машину сразу же полетели камни. Йоко нажала на педаль газа и колесом наехала на ноги подростка. Тот пронзительно закричал, а Юмико заплакала, закрыв уши руками. Всё это казалось каким-то кошмаром, из которого она никак не могла выбраться, проснуться.

Сумрак постепенно накрывал город. Петляя по незнакомым улочкам, Йоко старалась объезжать обезумевших людей, которые сбивались в толпу, как дикие звери, и выходили на дорогу. Она заехали в переулок, оттуда выехала на широкую улицу, тут же заметив разъярённую орду людей на встречной полосе. Те бросились к «Джипу», закидывая лобовое стекло камнями и бутылками.

— Йоко, разворачивайся. Йоко, быстрее!

Хитоши ухватился за руль, и машину чуть не развернуло. Заехав колесом за поребрик, «Джип» забуксовал на месте. Через пару секунд их накрыло градом из бутылок и камней. Наконец Йоко удалось съехать с поребрика и вырулить на дорогу. Они помчались по битым стёклам прочь от обезумевшей толпы.

Юмико ворочала головой, замечая пылающие брошенные машины, разбитые витрины, окровавленные тела авáтанов. Видела, как их перешагивали или пинали ногами люди. Некоторые шли по тяжелораненым, добивая сверху битой или чем-то подобным. Толпа, вооружившаяся всем подряд, пожирала улицу и город целиком. Дикий ор, который они издавали, наводил животное оцепенение.

— Осторожно! — заорал Хитоши, и Йоко вновь кого-то снесла.

Всё происходило как при замедленной съёмке, Юмико обернулась на сбитое тело на дороге, затем заметила человека на обочине, тот сбросил ружьё с плеча, прицелился, и раздался оглушающий хлопок. Осколки заднего стекла пронеслись по её лицу. Её подбросило, и перед глазами в хороводе закружились осколки. Затем резкая головная боль и темнота. Юмико почувствовала, как кто-то вытягивал её из покорёженного салона. Тело безумно ныло от боли. С трудом приоткрыв глаза, девушка заметила, как «Джип» перевернулся, а из-под капота вырывались языки пламени. Ядовитые пары гари окутывали дорогу целиком. В голове звенело. Присмотревшись, заметила неподалёку Йоко. Та сидела на асфальте, навалившись на окровавленную ладонь, пыталась встать на ноги.

— Юми, Юми, ты меня слышишь? — Хитоши оттягивал её от полыхающей машины.

— Я в порядке, — пробормотала, не ощущая своё тело.

Хитоши помог ей встать на ноги. Его глаза тревожно пробежались по её лицу. Он что-то спросил, но тут же раздался взрыв, и их смело в сторону. В ушах оглушающе зазвенело. С трудом приподнявшись на руках, Юмико нашла глазами Хитоши, тот неподвижно лежал на асфальте. Внезапно рядом с девушкой разбилась стеклянная бутылка. Она испуганно вскрикнула и обернулась. В её сторону неслась разъярённая толпа людей. Их безумный ор прорвал немой вакуум в её голове, и Юмико быстро поползла на четвереньках вперёд.

— Во имя Света! — вновь полетела бутылка с пылающим запалом в её сторону.

— Сжечь уродов!

— Линчевать стервятников!

Вздрагивая от каждой бьющейся бутылки, Юмико заливалась слезами, но продолжала ползти.

— Куда, сучка?! — Кто-то резко схватил её за волосы и подтянул к себе, затем грубо отшвырнул в сторону.

— Пожалуйста, не надо! — тряслась она от ужаса.

— Заткнись! — замахнулся битой.

Девушка закричала и выбросила руки вперёд, как в волейболе. Её тело содрогнулось, и она потеряла сознание.

— Юми, Юми! — звал её знакомый голос.

— Пожалуйста, не надо! — закричала, широко распахнув глаза.

— Юми, это Хитоши! — Он как-то странно на неё смотрел — с удивлением.

Он что-то спросил, но девушка и слово не могла разобрать, её душили слёзы.

— Хитоши, пойдём! — заорала на брата Йоко.

— Надо идти, — парень помог подняться на ноги Юмико.

Девушка пробежалась испуганным взглядом по пустой улице, никого не было. Наверное, Йоко или он что-то сделали.

— Нам нужно срочно убираться с улицы! — торопила Йоко.

Хромая на правую ногу, Юмико заходилась от немеющей боли в суставе. Каждый шаг причинял ей невыносимые страдания, но она продолжала идти. Они свернули в переулок, оставляя за спиной проезжую часть, уходили всё глубже в незнакомые дворы. Закоулки пустовали. Улочки словно вымерли. Где-то там раздавались выстрелы, горели машины, стоял гомон, а здесь — ничего.

Они вышли из подворотни, которая походила на узкий коридор между заброшенным производственным комплексом и высоким заграждением. Очутившись на безлюдной улице, Хитоши остановился.

— Йоко, постой. Юми повредила ногу. Нужно осмотреть.

— Чёрт! — выругалась та. — Это никак не может подождать?

Девушка недовольно уставилась на брата. Тот посмотрел на сестру, и она не хотя помогла оттащить Юмико к забору.

— Посвети, — прошептал сестре, медленно ощупывая взрывающуюся от боли ногу Юмико.

— Ты с ума сошёл? — недовольна возразила та в ответ.

— Кажется, нашёл, — парень нащупал огромный осколок, торчащий из щиколотки Юмико.

— А-а-а! — тут же вскрикнула девушка от боли.

— Прости. Но лучше вытащить его из ноги, — посмотрел на неё Хитоши.

Йоко посветила смартфоном, предусмотрительно закрыв ладонью рассеивающийся свет от фонарика. Хитоши рассматривал кусок стекла, прикидывая, как лучше его вытащить из ноги.

— Ты вытащишь или смотреть будешь? — нетерпеливо подгоняла его Йоко.

— Я… — растерялся парень.

— Держи, — Йоко отдала ему в руки свой смартфон и внимательно оглядела осколок. Затем резко выдернула.

Отчего Юмико громко вскрикнула.

— Да тише ты! — зашипела на неё девушка, прижав ладонь к кровоточащей ране.

— Надо перевязать. — Хитоши посмотрел на свою грязную футболку.

В отличие от Йоко, которая была в байке на молнии, Хитоши и Юмико оставались в лёгкой спортивной экипировке с логотипом школьной команды. Только сейчас, лёжа на сырой замёрзшей земле, Юмико почувствовала, как на улице было холодно.

— Спасибо, что не бросили меня, — изнурённая от боли, пробормотала Юмико.

Хитоши непонимающе уставился в ответ:

— Как ты это сделала? — спросил.

— Что сделала? — не понимая его вопроса, спросила в ответ.

— Ублюдки! — раздался громкий голос из подворотни.

Йоко мгновенно ударила по руке брата, и тот выронил смартфон.

— Чёрт! — выругалась Йоко, навалившись коленом на включённый фонарик в телефоне.

Хитоши выбросил сферу, и Юмико поняла, что сейчас они стали для всех невидимы.

— Я говорю, что видел, — возбуждённо выбежал из закоулка худощавый парень в спортивном костюме. — Свет был. Я видел!

— Здесь никого нет, идиот! Пойдём! Ну и вонь! — сжимал в руках увесистую цепь второй, на его шее был повязан бело-голубой шарф.

Когда люди ушли, Хитоши опустил руки. Сфера исчезла.

— Эй, — раздался голос старушки с крыльца ветхого деревянного дома.

— Йоко, нет! — вовремя остановил её руку брат. Девушка собиралась швырнуть сферу в старушку.

На крыльце стояла невысокая пожилая женщина. Она была человеком.

— Вам не стоит здесь оставаться, заходите в дом, — позвала к себе.

— Пошла к чёрту! — огрызнулась в ответ Йоко.

— Не бойтесь, я ничего вам не сделаю. Вы кажитесь напуганными и голодными, а я только управилась с тестом.

Хитоши встал на ноги.

— Нет! — схватила брата за руку Йоко.

— Юми нужно промыть и обработать рану. Мы не можем вечно убегать и прятаться. Мы даже не знаем, где находимся, — с упрёком уставился на сестру.

— Не глупи, — прошипела Йоко.

— Глупо оставаться на улице, — припечатал сестру взглядом.

Хитоши нагрузил на плечо раненую девушку и не спеша пошёл к старушке. Йоко обернулась на тёмные переулки, выругалась про себя и поспешила за братом.

— Если эта карга что-нибудь выкинет, я запущу в неё сферой, — злобно прошептала брату.

* * *

Юмико приняла душ. Всё её тело было усыпано синяками и ссадинами самых разных оттенков. Провалившись в огромный махровый халат, уставилась на своё отражение в зеркале. Её до сих пор трясло от ужаса, который она испытала на улице. Она не знала, что с мамой. Телевидение, как и мобильная сеть, были отключены. Ничего не работало. Мадам Полсон, — старушка, которая их приютила, — сказала, что нет смысла переживать, если ни на что нельзя повлиять. Остаётся только ждать. Девушка опустила ресницы. На пальцах правой руки заметила две искривлённые фаланги. Осторожно прикоснувшись к одной из фаланги, ощутила резкую боль. Сжала челюсти. Самой ей не справиться, нужна мадам Полсон. Старушка в далёком прошлом работала медсестрой в местной больнице. Именно она обработала и наложила швы на повреждённую щиколотку девушки, а Йоко помогла с глубоким порезом на ладони.

Юмико вышла из ванной комнаты. Спустилась на первый этаж, как услышала со стороны кухни взволнованный голос Хитоши:

— Она отшвырнула толпу здоровенных мужиков! Чёрт, она их смахнула, как пылинки. Я никогда не видел такой силы. Почему мы о ней ничего не слышали?

— Может потому, что она чокнутая, — раздражённо ответила сестра.

— Йоко, — протянул парень, явно не обрадовавшись её ответу.

— Что? Возьми, спроси. Я вижу, вы поладили! — Девушка вышла с кухни, заметив притаившуюся Юмико возле лестницы. Смерила её недовольным взглядом и произнесла: — О, Моммо уже тут. Наконец-то можно принять душ, — направилась к лестнице.

— Юми? — выглянул Хитоши.

— Как ты, милая? — ласково произнесла старушка, пересекая гостиную с чистой одеждой в руках. — Хитоши, я подобрала тебе брюки и рубашку. Это вещи моего внука, они должны тебе подойти.

— Спасибо, — поблагодарил парень старушку.

— Мадам Полсон! Кажется, у меня вывих, — Юми показала ей свою руку.

— Давай, посмотрим, — отложив вещи в сторону, старушка вооружилась очками с толстыми линзами. — Да, милая, ты права. Что ж, давай вправим.

В гостиной над декоративным камином было расставлено много фотографий совсем юной мадам Полсон, на каждой из них она широко улыбалась. Вот она светится от счастья в шапочке выпускника, высоко держа над головой диплом. А на следующей фотографии она в окружении подруг, каждая с причёской и ярко накрашенными губами. На другой она улыбается в белом халате на фоне медицинской ширмы. В далёком-далёком прошлом она была красавицей. Среди наставленных рамок с фотографиями Юмико заметила на одной из них парня-авáтана. Высокий, с хитринкой в глазах, он улыбался на фоне новенького автомобиля. Фотография была старой, девушка это поняла по одежде авáтана и машине.

— Это ваш друг? — осторожно поинтересовалась Юмико, когда старушка закончила с её пальцами.

Мадам Полсон посмотрела на полку с фотографиями. На её лице проступила грусть.

— Мистер Ферн. Он снимал у меня комнату много лет назад. Мы дружили. — Старушка сняла очки, и те повисли на цепочке. Затем тихо добавила: — Он давно умер. Молодым ещё. Несчастный случай...

— Извините, — Юмико тут же стало не по себе. Она поняла, что мистер Ферн был «особенным» авáтаном для старушки.

— Пойду-ка я лучше печенье испеку. Вы же наверняка голодные, — грустно улыбнулась мадам Полсон девушке и побрела в сторону кухни.

Юмико посмотрела на удаляющуюся маленькую фигурку пожилой женщины. Юность мадам Полсон проходила в ужасное время, когда смешанные пары подвергались резкому осуждению, как со стороны авáтанов, так и людей. В то время действовал чудовищный закон, запрещающий смешанные браки. За подобные романтические отношения можно было угодить за решётку на несколько лет. В некоторых округах авáтаны или люди устраивали самосуды, убивая в постелях несчастных влюблённых. Такие смерти не рассматривались в судах, дела попросту не принимали к рассмотрению. О смерти влюблённых можно было узнать из газеты, где публиковали снимки замученных, искалеченных тел. Страшное время! После того, как по стране прокатились акции протестов против этой безумной жестокости, в Парламентской палате были приняты некоторые послабления. Браки так же остались под запретом для смешанных пар, но убрали уголовную статью и ввели наказание за побои или смерть лиц, состоящих в таких отношениях. Также смешанным парам запрещалось усыновлять детей, ведь своих по причине полной генетической несовместимости не рождалось. Сейчас никого не удивишь смешанной парочкой, хотя после сегодняшнего такие вряд ли появятся.

— Мадам Полсон такая милая, — тихо произнесла Юмико, когда Хитоши появился рядом.

— Йоко так не думает, — грустно выдохнул он. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова немного кружится и всё болит, — робко скосила ресницы в ответ.

— Почему ты носишь линзы? — поинтересовался Хитоши.

Юмико до сих пор оставила одну линзу песочного оттенка в правом глазу. Со стороны это выглядело как гетерохромия: левый глаз был циановым, а правый — песочного оттенка. Но это было неправдой, ведь за линзой Юмико прятала дефект, о котором не знали, ни Хитоши, ни Йоко.

— У меня… — была не уверена, стоит ли рассказывать Хитоши правду, поэтому соврала: — Мне так удобнее. Не хочу, чтобы другие знали.

— Ну и зря. У тебя мощная сфера.

— О чём ты? — непонимающе уставилась в ответ. — У меня её нет.

— Юми, ты отшвырнула тех парней на сотню метров. Я не уверен, что они вообще смогли подняться после такого.

— Что ты говоришь? — тревожно заскользила глазами по лицу парня.

— Ты что ничего не помнишь?

— Я… — Девушка вернулась в воспоминания о дороге, как ползала, как испуганно дрожала, как плакала, как кричала и умоляла. Был сильный толчок изнутри, от которого она потеряла сознание, и всё.

Подняла глаза.

По её растерянному взгляду Хитоши понял, что она не помнила.

— Ты бы понравилась Нобу, он любит работать с такими мощными сферами, — дружелюбно улыбнулся ей парень. — А что лучше всего у тебя получается? У меня, например, — защита. Только подолгу не могу её удерживать, пальцы выкручивает. А Йоко нравится швыряться сферами. А тебе что?

— Я не знаю, — пробормотала в ответ. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Внезапно на улице раздался пронзительный крик, затем несколько выстрелов. Громкие мужские голоса, их смех. В дверь дома оглушительно забарабанили.

— Бегите наверх, в комнату! — Глаза мадам Полсон тревожно округлились.

Юмико схватила рамку с фотографией мистера Ферна и побежала за Хитоши. Парень настойчиво постучал в дверь ванной:

— Йоко, быстрее!

— Да сейчас я, сейчас, — недовольно произнесла, на что парень дёрнул ручку и открыл незапертую дверь. — Ты совсем уже! — возмутилась она в одном полотенце.

— Скорее! — схватил её за руку.

Они заскочили в комнату на втором этаже, а старушка пошаркала ко входной двери.

— Открывай! — дубасили в дверь.

— Иду, иду! — щёлкнула замком.

— Наконец-то, — огромный парень толкнул дверь и без спроса вошёл. За ним последовала кучка друзей. — В доме есть ещё кто-нибудь?

— Только я, — ответила старушка, оглядывая окровавленную бейсбольную биту.

— Чего так долго открывала?

— Не слышала. На кухне возилась.

— Майк, Стен — наверх! — кивнул в сторону лестницы. — Спокойнее, бабуля, мы проверяем все дома. Вычищаем этих гадов. — Рыскал глазами по мебели.

Троица тут же сделала шаг от двери вглубь комнаты. Йоко схватила брата за руку, разглядев в этом полумраке гардеробную, как вдруг дверь в спальню распахнулась, и Хитоши молниеносно выбросил сферу. Человек включил свет, а они замерли на месте. Юмико обратила внимание, как сильно у Хитоши задрожали пальцы. Ему было страшно, как и ей. Казалось, только Йоко совсем не боится. Она буравила взглядом человека, образуя в своих пальцах сферу. Из-за серьёзного рассечения на ладони девушка не могла использовать обе руки, поэтому приходилось орудовать только одной — левой. Человек мельком пробежал глазами по комнате, простучал дверцами гардеробной, заглянул под кровать.

— В комнате — никого! — крикнул и вышел, оставив дверь нараспашку.

Юмико посмотрела на пальцы Хитоши, они раскачивались всё больше, из-за чего сфера задрожала. Сжав челюсти, парень не опускал руки, а по коридору рыскали озлобленные люди с битами. Не дожидаясь, когда сфера исчезнет, Йоко толкнула Юмико к стене, затем прижалась рядом с ней вместе с братом. Показала на дверь гардеробной. Осторожно, по очереди, они забрались внутрь. Йоко очень тихо закрыла дверцу, уставившись в комнату через жалюзийный фасад. Они слышали, как люди разместились на первом этаже. Поедая свежеиспечённое печенье, громко смеялись, подшучивая между собой. Их веселило то, как перепуганные и уже убитые ими авáтаны молили их о пощаде.

— Кажется, малой обделался в штаны, когда я ствол навёл, — смеялся один из отморозков.

— Зря ты девку пристрелил. Надо было отдать её Билли. У него давно девки не было.

— Заткнись! — рявкнул на дружбана Билли.

Они так просто об этом шутили, как будто это было в порядке вещей. Юмико посмотрела на Йоко. Ту трясло, но не от страха, а от разрывающего её гнева. Сжимая пальцы в кулаки, она оставалась на месте, таращась в комнату сквозь жалюзийный фасад. Когда люди ушли, мадам Полсон к ним поднялась.

Высвободившись из гардеробной, Юмико осторожно подошла к окну. Отодвинув занавеску, заметила три безжизненных тела на земле. На том самом месте, где были они, возле забора. Все трое были в спортивной форме. Присмотревшись, увидела логотип: команда Прыгуна. По щекам девушки побежали слёзы. Как можно с такой лёгкостью убить кого-то, а после смеяться и спокойно хрустеть печеньем?

Глава 3

С рассветом ничего не изменилось. На всех каналах всё так же были помехи, а мобильная сеть не ловила, даже экстренные звонки не проходили. Словно их отрезали от всего мира, оставив наедине с ужасом, что здесь творился. Не было армии, не было полиции, не было никого... Их бросили.

За ночь никто так и не уснул. Юмико всё так же смотрела на убитых подростков небрежно валяющихся возле забора. Глядя на их простреленные головы, она не могла отделаться от увиденного: как о голову Прыгуна разбилась бутылка с запалом, как вспыхнули его волосы и футболка, как он кричал, как качался по паркету. Девушка смахнула выкатившуюся слезу.

— Выродки! — злобно процедила сквозь зубы Йоко, так же уставившись на убитых авáтанов. — Они за это заплатят! — Её глаза источали ненависть.

Юмико отошла от окна к Хитоши, который сидел на диване в гостиной мадам Полсон.

— Я думаю, скоро введут войска, — бормотал он себе под нос. — Они помогут нам. Мы вернёмся домой.

— Не будет никакой армии! — раздражённо посмотрела на брата Йоко. — Думаешь, люди выступят против своих же?! Дурацкий интеграционный закон, чтоб его! Надо было их истребить ещё в зародыше, как только появились эти выродки!

— Не говори так! — тут же возразила ей Юмико. — Не все люди плохие, есть и хорошие!

— Смотрите-ка, кто заговорил! Жалеешь людишек, поэтому сферу не используешь?! — Йоко с ненавистью посмотрела на девушку, та промолчала. — Такие, как ты, только позорят нас!

— Йоко, — с упрёком посмотрел на сестру Хитоши. На что девушка разочарованно ухмыльнулась и вышла из гостиной, а парень повернулся к Юмико. — Не обижайся на Йоко. Она просто злится.

Девушка кивнула, а Хитоши опустил взгляд на свои руки. Сестра всегда воспринимала сферу, как дар. Как будто они были особенными, выше на голову всех остальных. И поначалу он тоже в это верил, но потом случилось то, что навсегда его изменило — он убил человека.

Ему было десять, он только перешёл с Йоко в среднюю школу. Кит Хиди, мальчишка из девятого класса, был рослым белым пареньком. Он вместе со своими приятелями часто задирали пятиклашек: выбивали из рук книги, плевались, выворачивали ланч-боксы за обедом, вымогали деньги. Кит, как и его школьные дружбаны, были людьми. Их излюбленным развлечением было швырять между собой какого-нибудь пятиклашку. Они выхватывали идущего по своим делам мальчишку и вбрасывали бедолагу в свой круг, после чего толкали друг другу, пока тот не заплачет.

Однажды во время обеда Кит со своей компашкой ошивался на школьном дворе. Заметив обедающих пятиклассников, запустил в них пустую банку из-под колы, та угодила прямо в лоб одному из мальчишек — Хитоши. Мальчонка тут же выскочил из-за стола и направился в сторону обидчика.

— Чё, малой, добавки захотел?

В ответ Хитоши зашвырнул в него сферой. Кит отлетел к стене школьного корпуса и ударился всем телом, а когда упал на землю, то уже не встал. Он остался лежать неподвижно с окровавленным затылком. Внезапно одна из девочек пронзительно закричала, и Хитоши понял, что натворил. Это дело не получило никакой огласки — всё быстро замяли, списали на школьный буллинг. Родители Хитоши откупились, забрали детей из школы и переехали в другой город. Уже позже Хитоши узнал, что мама Кита бросила его с младшей сестрой, а отец был алкоголиком и настоящим монстром. Чтобы прокормить сестрёнку, парню приходилось трясти деньги с пятиклашек. Кит Хиди не был плохим человеком, он был ребёнком с паршивыми родителями. После этого Хитоши взял с себя слово, что больше никому и никогда не навредит. Его сфера будет щитом, а не оружием.

Юмико присела на другой конец дивана и произнесла:

— А если Йоко права? Что, если, нас никто не собирается спасать? Что тогда? Мы же не можем скрываться у мадам Полсон вечно.

— И что ты предлагаешь?

— Я думаю, сейчас самое время, чтобы уйти. Все спят. Мы проберёмся к мотелю, возможно, там кто-то остался из наших, а дальше подумаем.

Парень тяжело вздохнул. План ему совершенно не нравился. Но и здесь не было смысла торчать. К тому же армия могла бы войти в город ещё ночью, но этого не произошло. А значит, Йоко права: правительство их бросило, и теперь каждый сам за себя.

Он рассказал сестре о размышлениях Юмико, на что Йоко иронично ответила:

— Местами она не такая тупая, как кажется.

Мадам Полсон нашла старую бумажную карту города и проложила карандашом самый кратчайший путь к мотелю. По подсчётам на дорогу они потратят часа три, если будут идти быстро и без остановок. Старушка подобрала кое-какие вещи для девушек из гардероба своего внука, но Йоко наотрез отказалась что-либо брать из предложенной кучи и осталась в своём. У Юмико, кроме белых кед и спортивной лёгкой формы, ничего не было, поэтому она была рада всему. Забравшись в мальчиковую одежду, натянула вязаную беретку мадам Полсон. Возле дверей старушка рассовала Юмико и Хитоши по карманам печенье, сдерживая слёзы. Она не хотела, чтобы они уходили, ведь на улице столь небезопасно, а они так молоды! Юмико с Хитоши на прощание обняли старушку, поблагодарив её за помощь, а Йоко осталась стоять в стороне со сложенными на груди руками. Когда они вышли за дверь, то все трое посмотрели на убитых подростков. Их путь к мотелю начинался через мёртвых авáтанов.

— Чего встали? Пошли! — Йоко отвернулась от убитых и направилась в подворотню.

Город спал. Утром всё выглядело ещё более ужасающим. Тлеющие салоны машин, стёкла на асфальте, потерянные вещи на тротуарах, разграбленные магазины. Словно другая реальность. Воздух был тяжёлым, с примесью гари и мёртвых тел, из-за чего в горле ощущался сладковатый привкус. Кругом — убитые.

Йоко набросила капюшон. Вряд ли он спасёт, но хотя бы издалека люди не увидят, что она авáтан. Карта была у неё. Иногда подглядывая, девушка уверенно двигалась вдоль тротуара. Хитоши с Юмико плелись позади. Все трое молчали. Где-то впереди послушался звук мотора, и троица тут же свернула в переулок. Спрятались за мусорными баками. Притихли. Неподалёку остановилась машина.

— Давай на «Бишоп», — бросил один из людей, высунув голову из открытого окна «Пикапа».

Над чем-то задумавшись, Йоко развернула карту. Последовав за своим пальцем, уперлась в Проспект Бишоп. Их путь лежал через эту улицу.

— Можно через Кресент-стрит, — прошептал Хитоши, указав на параллельный проспект.

— Пошли, — Йоко свернула карту.

Прижимаясь к разбитым витринам, быстро шагали. Через некоторое время пошёл снег. Стало холодно. Юмико обняла себя за плечи, ощущая, как всё её тело ныло от боли. Без таблеток судороги в руках мучили всё сильнее. Выворачивало пальцы, запястья, а утром она почувствовала, как свело предплечья. Девушка боялась, что могут вернутся приступы, как в детстве, когда она падала, содрогаясь всеми мышцами.

— Юми, твоя нога! — Хитоши уставился на правую лодыжку, носок которой был испачкан в крови.

— Нормально, — соврала.

Девушка чувствовала, как кровь всё больше собиралась в ботинке, отчего ступня начинала хлюпать.

— Йоко, надо остановиться. У Юми открылась рана, нужно сменить повязку, — подбежал к сестре.

— Не надо, я дойду, — тут же возразила девушка.

— Йоко! — остановил за руку сестру.

Та посмотрела на хромающую Юмико и окровавленный носок.

— Ладно, только быстро, — ответила.

Они вошли внутрь разбитой аптеки. Всё было выпотрошено, сломано, уничтожено. Юмико присела на стул, а Хитоши расшнуровал ей кед.

— Вот бинт, антисептик и носки, — бросила брату Йоко, прихватив всё это с кассы.

— Спасибо, — поблагодарила Юмико девушку. Та недружелюбно смерила её взглядом.

Хитоши оглядел рану. Один шов действительно разошёлся. Залив рассечение антисептиком, замотал бинтом и осторожно надел чистый носок. Помог обуться.

На улице раздались мужские голоса.

— Чёрт! — выругалась Йоко, осторожно пробравшись к разбитой витрине.

Из дома напротив вышло несколько парней в бело-голубых шарфах. Закурили. Подшучивая между собой, неторопливо потягивали пиво. Выкурив по одной, сразу же закурили вторую.

— Здесь должен быть запасной выход, — прошептал Хитоши, на что сестра кивнула.

Глядя себе под ноги, осторожно двинулись к коридору за стойкой. Зашли внутрь. Старались не шуметь. В узком коридоре горел свет. На полу валялись разбросанные пачки лекарств и разбитые ампулы. Дверь в подсобку была приоткрыта, и Юмико заглянула в щель. На полу в неестественной позе лежала пожилая женщина-авáтан, а под ней тёмная лужа крови. Девушка тут же закрыла себе рот. Засмотревшись на убитую, Юмико врезалась в спину Хитоши, который почему-то остановился. Девушка посмотрела через плечо парня и увидела, что в дверях, запасного выхода, лежал убитый фармацевт-авáтан. Мужчина средних лет, довольно упитанный. Одна половина его тела была на улице, другая — в коридоре. Передвинуть фармацевта означало зашуметь, а этого сейчас они никак не могли себе позволить. Ничего не оставалось, как пройтись по убитому. Собравшись, Йоко наступила на спину мужчины и выскочила на улицу.

Прижавшись спиной к стене дома, отвернулась в переулок. Зажмурилась. Её трясло. Ненависть к людям и боль от происходящего разрывало её изнутри. Девушка смахнула подступающие слёзы с лица и повернула голову на брата, который уговаривал Юмико пройтись по убитому фармацевту, чтобы выйти наружу.

— Юми, давай, — протянул ей руку Хитоши.

Рыдая, девушка никак не могла решиться встать на убитого мужчину. Дрожала. Поборов себя, вцепилась в ладонь парня и, закрыв глаза, перепорхнула из коридора на улицу, прямо в его руки. Он обнял.

— Наконец-то, — раздражённо произнесла Йоко, уставившись на парочку.

Снег усилился. Поднялся ветер. Стало холодно и скользко. Осторожно пробираясь по улицам, двигались к Булвер-Стрит. Как только они туда доберутся — считай, город позади. Хотя городом это место было трудно назвать. Руины — вот подходящее название.

— Последняя остановка, — сообщила Йоко и кивнула в сторону витрины.

Через разбитую витрину они пробрались внутрь. Магазинчик с дешёвыми сувенирами. Под ногами хрустели осколки и разбросанные безделушки. Йоко заглянула за стойку: там лежал продавец. Ещё один убитый авáтан. Она обошла прилавок и согнулась.

— Что ты делаешь? — уставился на неё Хитоши.

— Мне нужна зарядка к телефону, — обыскивала полки. — Эта должна подойти.

— Хитоши, Йоко, — позвала их Юмико из коридора к подсобным помещениям.

Парень подошёл и заглянул в тесную подсобку. Там, на полу, сидели перепуганные авáтаны — парень и девушка. По возрасту они были не старше его с Йоко. Обычные. Их глаза имели песочный оттенок. У незнакомца лицо было покрыто испариной, он прижимал ладонь к окровавленной толстовке. Тяжело дышал. Хитоши понял, что парень серьёзно ранен. Рядом с ним сидела такая же перепуганная девушка. Оба были грязными.

— Хитоши, — протянул руку незнакомцу.

— Керо, — с огромным трудом произнёс раненный парень и пожал его ладонь. — А это Джун, моя девушка.

Йоко заглянула в подсобку. Керо уставился на её циановые глаза. Парень никогда не видел одновременно, в живую, сразу трёх авáтанов с «Насэ́», хотя у второй девушки была гетерохромия: левый глаз циановый, правый — песочного оттенка.

«Наверное, линзы», — подумал он.

— Ты ранен? — уставилась Йоко на окровавленную байку.

— Да, — тяжело сглотнул.

— Надо осмотреть. — Хитоши помог парню подняться на ноги. Джун не отлипала от Керо.

— Всё хорошо, Джун, — ласково позвала её по имени Юмико. — Меня зовут Юми. — Но девушка ещё больше прижалась к своему бойфренду.

Кое-как отлепив Джун от Керо, Хитоши оглядел его рану в левом боку. Это было пулевое ранение — касательное. В парня выстрелили из ружья. Йоко принесла аптечку, которую нашла за прилавком, и помогла брату с раной. Как только Керо перебинтовали, Джун сразу же уткнулась в его плечо. Керо рассказал, что они были в этом городке проездом. Парочка путешествовала на машине по городам с достопримечательностями. Эту поездку они запланировали ещё в школе, долго откладывали и вот решили осуществить.

Вчера вечером находились в местном ресторанчике, когда всё началось. По рассказам Керо, в зал вошёл человек с ружьём и просто стал палить. Тогда его и зацепило. Им повезло — они убежали, но были и те, кто не успел... Они нашли это место не сразу. Просидели всю ночь в подсобке, прислушиваясь к каждому шороху.

— Надо идти, — произнесла Йоко.

Хитоши нагрузил на своё плечо Керо, Джун помогала с другой стороны. Юмико шла последней. Свою беретку она отдала Джун, чтобы та не вымокла под мокрым снегом.

Они свернули на Булвер-Стрит, где все стеклянные витрины первого этажа были выбиты, а брусчатка усыпана осколками и потерянными вещами: сумками, телефонами, игрушками. Возле фонарных столбов валялись тела. Юмико не нужно было смотреть на их лица, она знала наверняка, что это были авáтаны. Минуя выжженные магазинчики, натолкнулись на повешенную девушку-авáтан. Самодельная петля была приделана к вывеске кофейной лавки. От ветра тело слегка покачивалось, отчего скрип одиноко разносился по улице.

— Какого чёрта?! — внезапно раздался голос человека.

Хорошо надравшийся мужчина вышел из переулка, очевидно, справить нужду.

— Парни! — завопил он, и Йоко мгновенно запустила в него сферой, тот рухнул, скрючившись от резкой боли.

— В магазин! — Йока толкнула брата в сторону сгоревшей лавки.

Как только они заскочили внутрь, услышали голоса других людей.

— Чарли, ты чего?

— Ублюдки забежали в лавку, — процедил сквозь зубы, сплюнув кровью.

— Давай уйдём! — разрыдалась Джун, потянув Керо за руку.

— Заткнись! — прошипела на неё Йоко, схватив за рукав. — Встаньте плотнее! — не церемонясь, толкнула всех к стене.

Хитоши выбросил сферу. А через мгновение зашёл мужчина с дробовиком.

— Точно сюда? — проорал он и прошёл дальше. — Здесь никого! — вышел на улицу.

— Что тут у вас? — На дороге заглох мотор. Вышло ещё двое.

— Чарли сказал, что видел ублюдков. Говорит, забежали куда-то сюда. — Здоровяк переложил дробовик на своё плечо.

— А в тех смотрел? Эти ублюдки, как тараканы, забиваются по углам, — сплюнул человек в военной кепке. Хлопнув дверью поддержанного «Пикапа», захватил ружьё. Он был обвешан оружием, словно новогодняя ёлка гирляндой.

Йоко осторожно покосилась на «Пикап». Она уже его видела утром. Вернулась взглядом к брату.

— Один в машине и пятеро на улице, — прошептала она. — Нам нужно забрать «Пикап».

Ниша, в которой они прятались, располагалась между витриной и полками. Благодаря сфере со стороны люди видели лишь обугленную стену.

— Моммо, пришло время повторить то, что ты вчера провернула на улице, — прошептала ей Йоко.

Юмико растерянно захлопала ресницами в ответ. Вчера Хитоши нёс какой-то бред о мощной сфере и о том, что она якобы отбросила людей. Но это не так. Ведь в ней нет «Насэ́». По крайней мере той, которая была в этих двоих. Каждый год она с мамой на пару дней приезжала в Колумбийский университет, где доктора брали различные анализы и погружали её в магнитно-резонансный томограф. И всегда один и тот же результат — ничего. Из-за неизвестной мутации её сфера была сильно деформирована. Юмико её не чувствовала, поэтому и не могла вызвать.

— Так ты поможешь или как? — выжигала её взглядом Йоко.

— Я… — промямлила та в ответ.

— Нужен другой план, — прошептал Хитоши, глядя, как Юмико растерянно скользит глазами. — Я могу их отвлечь.

— Нет! — тут же перебила брата.

— Йоко, из нас троих только я владею скрытой сферой! Я спрячусь за сферой и уведу людей, а вы в это время проберётесь в «Пикап».

— Нет! — твёрдо повторила девушка.

С улицы раздался какой-то шум, отчего Хитоши с сестрой тут же замолчали. Рядом с витриной появились ещё люди.

— Чарли заметил ублюдков, — уставился мужчина с дробовиком на подошедших парней. — Прячутся где-то здесь. Сказал — четверо или пятеро. Точно не помнит.

— Здесь проверяли? — заглянул один из них внутрь разбитой лавки.

— Да, — сплюнул мужчина с дробовиком.

— Хорошо, разделимся. Я с парнями на Булвер-Стрит, а вы давайте на Авеню. Ты с нами? — уставился на стрелка обвешанного оружием, как ёлка гирляндой. Тот кивнул.

Когда люди разбрелись, мотор «Пикапа» загрохотал. Йоко осторожно выглянула, заметив, как машина исчезла. Встретившись с глазами брата, сказала:

— Теперь быстро убираемся отсюда!

— Нет, они нас заметят! — возразила перепуганная Джун.

— Хитоши, помоги Керо! Мы пойдём очень быстро! — не слушая её, продолжила Йоко.

— Нет! Мы останемся! — пискнула Джун.

— Нет, мы уходим! Хочешь остаться — валяй! Но когда вернутся люди, вас с Керо повесят рядом с той девчонкой! — злобно выпалила Йоко и вышла из ниши.

«Йоко умеет быть убедительной», — подумала Юмико и последовала за девушкой.

Они побежали вдоль магазинчиков к огромной стоянке. Пробираясь между брошенными сгоревшими тачками, двигались к мосту. Мост сменился бесконечной трассой с редкими одинокими постройками. Иногда высоко в небе пролетали вертолёты, от которых тоже приходилось прятаться. Хитоши выбрасывал сферу каждый раз, и все оставались на месте, выжидая долгожданную тишину, затем шли дальше. Всё это время Йоко пыталась до кого-то дозвониться, но звонки так же, как и утром, не проходили. По очереди меняя Хитоши, — тот тащил на своём плече раненого Керо, — Юмико всё больше хромала на правую ногу. Измученные дорогой, они молча волочились. Странно, но за всё время по дороге не проехало ни одной машины.

* * *

К обеду они добрались до мотеля. На территории было безлюдно и тихо.

— А если они внутри? — насторожившись, предположил Керо.

Ребята затаились перед мотелем, сканируя глазами окна одноэтажной постройки для администрации.

— Вот и узнаем, — ответила Йоко и направилась к постройке.

Когда они заезжали, за стойкой регистрации стоял немолодой, заросший бородой, мужчина лет тридцати. Человек. Высокий и худой, с сальными тёмными паклями вместо волос. От него разило потом. Такие, как он, вечно торчат на одном и том же месте годами — и таких всегда всё устраивает.

Йоко прошла мимо полупустого торгового автомата с газировкой и шоколадными батончиками, который стоял возле входной двери одноэтажного корпуса администрации. Осторожно толкнула дверь, заглянула. Никого. Зашли внутрь. Тишина. Хитоши усадил Керо в кресло, а сам от изнеможения рухнул на пол рядом. Из-за того, что он постоянно выбрасывал сферу, чтобы всех спрятать, его пальцы на обеих руках сильно распухли и покраснели. Страшно сводило фаланги.

«Иочи был прав! — подумал Хитоши. — Надо было больше тренироваться!»

Если бы он уделял должное время тренировкам, смог бы куда дольше удерживать сферу, а так его хватало не больше чем на десять минут. После чего руки сводило судорогой и сфера разрушалась.

— Как ты? — к нему подсела Юмико с чистым мокрым полотенцем в руках, которое она нашла в шкафчике небольшой пахучей душевой.

— Нормально, — соврал, улыбнувшись ей.

Девушка приложила полотенце к его кистям.

— Моммо, номер твоей комнаты какой? — Йоко шарила по доске с ключами от комнат.

— 4В, — посмотрела на неё. Та бросила ей ключ, угодив прямо в лоб. — Ауч!.. — протянула та, прикоснувшись к месту удара, а Йоко разочарованно скривила губы, помахав головой.

«С реакцией у неё такая же беда, как и с головой». — подумала девушка.

— Я пойду с тобой, вдруг там люди, — Хитоши посмотрел на Юмико.

— Нет, ты останешься здесь с Керо и Джун! — уставилась на брата Йоко. Несмотря на то, что он был младше её на полторы минуты, иногда вёл себя как глупый ребёнок. — Мы пойдём вдвоём. Моммо нужно переодеться, а то выглядит как бомжиха! Да и тебе это тоже не помешало бы. Захвачу наши вещи.

Юмико вышла следом за девушкой. Комната Йоко оказалась тоже на втором этаже — под номером 7В. Поднявшись по ступенькам, Йоко не глядя ей бросила:

— Десять минут, не больше!

Юмико зашла в свою комнату. Вещи Сузу оставались нетронутыми. Значит, она ещё в городе. Юмико попыталась вспомнить, где именно была Сузу, когда началось это безумие. Видела ли она её в коридоре, когда убегала с Хитоши. Может, на лестнице? Но как бы она ни старалась вспомнить, перед глазами мелькали лишь перепуганные авáтаны, давка в зале и беспомощные вопли в коридорах. Девушка перевела взгляд на свой спортивный рюкзак, она не хотела думать, что Сузу могла остаться в том зале или на улице. Нет, она выбралась, как выбрались они.

Сбросив с себя промокшие вещи внука мадам Полсон, быстро влезла в тёплый спортивный костюм. Хорошо, что она его взяла. В рюкзаке нашла запасную пару линз. Умывшись, надела обе. Когда собирала вещи в рюкзак, услышала шум мотора. Пригнувшись, на мгновение растерялась, затем осторожно подошла к окну и выглянула. На стоянку мотеля заехала грязная машина с людьми. Те, потягиваясь, не спеша вышли. Трое мужчин и беременная женщина. По возрасту были ровесниками её мамы. Она опять подумала о матери и о том, что ничего не знает о ней. Были ли беспорядки у них в городе? Бросались ли так же люди на авáтанов, как здесь? Крушили ли всё подряд?

— Детка, тебе что к газировке взять? — Разбил стекло в торговом автомате один из людей.

Юмико сразу же подумала про Хитоши, Керо и Джун, которые остались в корпусе администрации. Если люди туда войдут, успеет ли Хитоши выбросить сферу, чтобы спрятать всех? Хватит ли у него на это сил? Парень совсем неважно выглядел.

Пока мужчина подчистую выгребал всё из автомата, Юмико наблюдала за ним. Вскоре люди уехали. Девушка вернулась к рюкзаку. Внезапно входная дверь в её номере отрылась, отчего Юмико вздрогнула и тут же обернулась. В комнату вошла Йоко, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Заметив песочные линзы на глазах Юмико, недовольно скривилась в лице.

— Ты странная, — произнесла она и выглянула в окно, чтобы посмотреть на дорогу. — Нужно возвращаться, — торопила.

— Йоко, — позвала её Юмико, та обернулась. Девушка сняла обе линзы и неуверенно подняла ресницы. Йоко уставилась в правый глаз, радужная оболочка которого была затянута белой пеленой. Юмико чуть слышно сказала: — У меня геномная делеция. Это мутация. Из-за неё я не могу вызвать сферу. Я просто её не чувствую. — Вернула линзы на место.

— Но вчера, там на дороге, у тебя она была. — растерянно пробормотала в ответ Йоко.

— Я не знаю, что именно вы видели, но это точно не я. Пойдём? — Та кивнула. Замешкавшись на месте, девушка робко добавила: — И да, не рассказывай, пожалуйста, никому про болезнь. Не хочу, чтобы другие знали.

Йоко посмотрела на Юмико и кивнула.

Девушки вышли наружу. А когда спускались по лестнице, вдруг услышали глухой шум со второго этажа. Кажется, из комнаты 6В. Йоко обернулась на дверь, вскользь оглядев дверное полотно. Не стали задерживаться и вернулись в корпус администрации, где их встретил взволнованный Керо.

— Загляните в подсобку, — сказал он.

Йоко прошла и толкнула дверь. Внутри были навалены друг на друга три мёртвых тела. Люди. Администратор, взрослый мужчина и женщина. Убиты. Их головы были испачканы в крови.

— Джун нашла, — пояснил Керо. — Если люди увидят, то решат, что это мы их убили! Надо уходить отсюда!

— Мне нужно кое-что проверить, — произнесла Йоко и закрыла дверь в подсобку.

— Ты хочешь сходить в тот номер? — скосила на неё глаза Юмико. — Я могу пойти с тобой.

— О чём вы? — непонимающе уставился на них Хитоши.

— Мы слышали шум из комнаты на втором этаже, — ответила Юмико.

— Я пойду одна! — Йоко стянула пару ключей, так как точно не была уверена, что шум исходил из комнаты 6В.

— Я с тобой, — встал на ноги Хитоши.

— Нет! — уставилась сердитым взглядом на брата. — Скорее всего, это был сквозняк. Останься. Я быстро.

Девушка исчезла за дверью, а Юмико отошла к окну. Уставилась на дорогу. Эта тяжёлая тишина неприятно скрежетала по нервам.

— Что дальше? — тихо спросил Хитоши, обращаясь ко всем.

— Я не знаю, — обернулась на него Юмико.

В это время Керо пытался дозвониться со стационарного телефона в «Службу спасения», но звонок каждый раз сбрасывался. Положил трубку. Обессиленно уронил плечи вперёд, повис головой.

— Может в горы уйдём, пока всё не образуется? — предложил Хитоши.

— В такую погоду? Без палаток, еды и одежды? — Керо уставился на парня. — А вертолёты? Как от них мы будем прятаться?

— А у нас есть выбор? — вскинул бровь на парня Хитоши.

— Нам нужна машина, — чуть слышно пробормотала Юмико. — Надо вернуться домой.

— Ты думаешь, дом остался? — Это прозвучало больше как упрёк от Хитоши, нежели вопрос.

Неожиданно дверь в корпус распахнулась, и все разом вздрогнули.

— Вы чего? — Йоко уставилась на перепуганные лица. — Они живы! — широко улыбнулась.

Через минуту все уже сидели в номере 6В, в котором прятались Акио, Наоми и Тэкеши. Акио рассказал, что, когда всё началось, они выбежали толпой на улицу — на стоянку, где развязалась пальба. Стреляли люди. Началась паника, и все разбежались по сторонам, остались вместе только они втроём. Через несколько кварталов от спортивного комплекса нашли старенький «Додж». На нём и добрались до мотеля. Они приехали как раз в самый разгар, когда метрдотель выгонял авáтанов из корпуса администрации, отказываясь выдавать им запасные ключи от номеров. Мужчина размахивал пистолетом, угрожая всех пристрелить. Акио точно не помнит, с чего всё началось, но, кажется, кто-то из постояльцев случайно упал, — или, может, его вытолкнули из толпы, — и метрдотель мгновенно спустил курок.

Авáтаны тут же набросились и отобрали пистолет. Оружие забрал взрослый парень-авáтан, именно он и застрелил администратора в лицо, а потом и пару, которая вбежала в корпус. Люди были напуганы, они бежали от беспорядков, но в них увидели угрозу. Акио схватил ключи от номера Наоми и своего и выбежал. Они быстро собрали вещи, но когда спустились к стоянке мотеля, «Доджа» уже не было — его угнал парень, — тот самый, который застрелил метрдотеля. Другие авáтаны также решили уйти. В мотеле остались только они втроём. Акио и Тэкеши перенесли убитых людей в подсобку, а Наоми смыла кровь с пола и прибралась, чтобы место казалось брошенным. Сами всё это время просидели в номере 6В, пока Акио пытался дозвониться с мобильного телефона до своего старшего брата Нобу.

— По всем каналом помехи, мобильная сеть отключена, интернета тоже нет, — тревожно скользила глазами Наоми по лицам друзей. — Как думаете, сейчас везде так?

— Какая разница! — огрызнулся Тэкеши. — Надо придумать, как свалить отсюда.

— Зачем?! — с возмущением уставилась на него Наоми. — Там неизвестно что, а здесь мы в безопасности. Акио дозвонится до брата, и нас заберут.

— А если не дозвонится? Ты думала об этом?! — рявкнул на неё парень, отчего Юмико вздрогнула и посмотрела на Акио, который, казалось, даже не слышал рык друга на свою девушку. Акио был всецело поглощён только смартфоном. Уставившись на экран телефона, лихорадочно набирал номер брата, и каждый раз его звонок сбрасывался, после чего он опять скользил пальцами по циферблату.

— И что ты предлагаешь? — Йоко посмотрела на Тэкеши.

— Надо найти машину. На въезде в город у меня есть охотничий домик, там можно переждать.

— Тогда нам нужен минивэн, чтобы влезли все, — подытожила Йоко.

— Зачем? Этих мы вообще не знаем, — Тэкеши кивнул в сторону Керо и Джун.

— Мы их не бросим, — вступился за ребят Хитоши.

— Что за бред! Дом мой — мои правила! Проголосуем? — оглядел лица уставившихся на него друзей. — Ладно… кто за то, чтобы не брать эту парочку с собой, поднимите руку. — Поднял руку и посмотрел на Акио.

— Что? — раздражённо тот бросил в ответ.

— Мы голосуем, брать или нет с собой эту парочку, — разъяснил Тэкеши.

— Что?! — услышав гудок, тут же отмахнулся и прижал к уху телефон.

— Акио, мы ждём, — подгонял Тэкеши.

— Чёрт! — раздражённо уставился на экран смартфона, опять напоровшись на сброс. — Тэкеши, отвали! — потом добавил. — Я — как ты.

— Наоми? — уставился на девушку.

Юмико видела, как та сомневалась, но всё же подняла руку вверх. Было непривычно видеть её такой растерянной и слабой. Юмико всегда считала, что Акио главный в их компании, но она ошиблась — главным был Тэкеши.

— Юмико? — уставился на неё парень.

Её очередь голосовать.

Его давящий взгляд заставлял беспокойно сжиматься сердце в её груди.

— Я против, — с трудом произнесла, оставив руку внизу, сжала пальцы в кулак.

— Ожидаемо, — брезгливо бросил ей в ответ. — Хитоши?

— Против, — без колебаний тот ответил.

— Вижу, спелся с Юмико. Йоко?

— Против, — важно заложила руки на груди, уставившись в ответ.

Уголки губ Тэкеши вздрогнули, но он ничего ей не сказал. Было заметно, что парень был не доволен её ответом.

— Голоса разделились, — сухо произнёс и опустил руку.

Йоко вернулась в корпус администрации. Обшарив всё ещё раз, нашла бумажную карту округа. В нескольких километрах на трассе-дублёре располагался похожий придорожный мотель. Девушка подумала, что можно заглянуть туда. Если повезёт — на стоянке что-нибудь да и осталось. Она рассказала об этом Тэкеши, тот согласился. Пошли вдвоём. Парень был вспыльчивым, даже где-то грубым, но он не был трусом. Йоко спокойно могла доверить ему свою жизнь или жизнь брата. К тому же Тэкеши, знал о ней то, чего не знали другие.

Они потратили на дорогу чуть больше часа. Затаились неподалёку от стоянки, где одиноко стоял проржавевший ушатанный «Пикап».

— Ну и хлам! — прошептал парень, глядя на бледно-жёлтый грузовик. — Думаешь, он на ходу? Кажется, что нет.

— Давай проверим.

Корпус администрации стоял отдельно от основного двухэтажного здания с номерами. Подкравшись к окнам, заглянули. За стойкой сидел мужчина, рядом с ним ещё двое. Все были людьми. Они покачивались на ножках ободранных стульев, распивая бутылку виски. По их лицам не было заметно, что они переживали или были напуганы происходящем. Нет. Мужчины выглядели расслабленными, они улыбались. Глядя на эту троицу, Йоко вспомнила девушку-авáтана, повешенную на вывеске кофейной лавки. Злобно сжала челюсти.

Тэкеши заметил на столе два пистолета и подумал, что у метрдотеля должно быть ещё ружьё или вроде этого. Они всегда держат что-то потяжелее за стойкой. Ещё раз всё оглядев, понял, что больше оружия нет. Мужчины выпили почти бутылку крепкого алкоголя — значит, будет проще с ними справиться. Покосившись на Йоко, понял по её глазам, что они не только угонят «Пикап», и он безоговорочно согласился.

Парень встал возле дверей корпуса, а Йоко отошла к «Пикапу». Посмотрела на друга, тот кивнул, и она мгновенно вынесла сферой окно в одном из номеров мотеля. Спряталась за машиной. Через секунду на улицу выбежали люди.

— Какого чёрта! — выругался метрдотель с дробовиком в руках.

— Ублюдки влезли внутрь! — рявкнул другой.

Люди не спеша двинулись к выбитому окну.

— Чёрт меня подери! Фрэнк, я за ключом! Дверь не ломайте! — засуетился метрдотель.

Как только он вошёл в корпус, Тэкеши, который уже пробрался внутрь, ударил его со спины увесистой статуэткой. Мужчина рухнул, а парень выхватил у него дробовик и ещё раз врезал прикладом. Тот обмяк. На шум сразу же развернулись его приятели, и Йоко зашвырнула в ближайшего сферой, впечатав того в стену мотеля. Второй метнулся к ней, как вдруг раздался выстрел. Тэкеши из дробовика всадил ему пулю в плечо. Мужчину повело, и парень хладнокровно спустил курок ещё раз. Человек замертво рухнул.

Йоко подбежала ко второму, которого отшвырнула сферой к стене. Мужчина, казалось, вообще не понял, как оказался на земле. Но, заметив над собой высокого парня-авáтана с дробовиком, поднял руки.

— Не убивайте! — жалостно завопил, уставившись на дуло.

Йоко подняла брошенный пистолет и навела на перепуганного человека.

— Не убивайте! — застучал зубами.

В ответ девушка выстрелила сначала в одну ногу, затем в другую. Тот заорал от боли.

— Тэкеши, держи его руки, — отбросила пистолет в сторону.

Парень тут же скрутил брыкающегося человека и с силой сдавил в своей хватке, а Йоко зажала нос мужчине, заставив того широко распахнуть рот. Как только он это сделал, в её пальцах заискрилась сфера, и девушка зашвырнула её в горло. Шея мгновенно разорвалась изнутри, и их обдало человеческой кровью. Йоко довольно ухмыльнулась.

— Ещё один остался, — кивнул в сторону дверей Тэкеши и сбросил со своих рук мёртвое тело мужчины.

Они забрали оружие, канистру с бензином, сгрузили в рюкзак еду из торгового автомата и угнали «Пикап». Оставив тело метрдотеля в петле из кабеля, тихо покачиваться от ветра на вывеске мотеля.

Через двадцать минут были возле своего придорожного мотеля. Третьим в салон забрали Акио. Остальные забрались в кузов, укутавшись в покрывала, присели. Из-за того, что кузов был небольшим, для всех пятерых места было маловато, поэтому, подобрав ноги, жались к друг другу плечами.

К счастью, на дороге они никого не встретили. Наверное, это всё из-за погоды — шёл ледяной дождь. Покрывала очень быстро вымокли, и Хитоши развернул своё, укрыв спину Юмико. Девушка уложила голову на его плечо. Она безумно устала и хотела лишь одного — спать.

Глава 4

Когда они добрались до охотничьего домика Тэкеши, уже стемнело. Одноэтажное деревянное жилище с мансардой стояло на отшибе, в глуши, на берегу огромного озера. Гаража не было, поэтому «Пикап» накрыли брезентом. Несмотря на то, что дом был далеко от дороги, Тэкеши всё равно запретил включать свет. Наверное, он опасался, что освещение может привлечь нежелательных гостей, поэтому парень разжёг керосиновую лампу, и стены убежища тускло озарило.

Юмико огляделась по сторонам. Из-за огромного количества декоративных голов убитых животных ей стало здесь не по себе. Как-то жутковато.

Все столпились на первом этаже, решая, что делать дальше. Юмико отошла к окну, уставившись взглядом в ночь, задумалась. Всю дорогу к охотничьему домику её одолевала дремота, и девушка мечтала поскорее добраться до постели, но вот она здесь, а сон как рукой сняло, спать почему-то ей не хотелось. Вдруг кисть правой руки свело судорогой. Сжав челюсти, она надавила большим пальцем на ладонь. Боль отступила, и Юмико продолжила рассматривать через окно хвойный лес. Когда глаза привыкли к темноте, она заметила вдалеке каменную породу и чёрные полости между высокими елями, ветви которых качались из стороны в сторону от мокрого ветра. Внезапно боль вернулась, но уже в правом глазу.

— Ауч! — девушка прижала ладонь к лицу, сильно зажмурившись.

— Юми? — подошёл к ней Хитоши.

— Всё нормально, — соврала.

— Наверху есть комната. Может, хочешь прилечь? — В ответ она кивнула.

Парень помог ей подняться по узкой крутой лестнице на мансарду. Под V-образным деревянным потолком практически не было мебели. Хитоши довёл её до кровати и укрыл пледом.

— Если хочешь, я могу побыть с тобой? — неуверенно предложил.

— Не нужно, — ответила та.

Он кивнул и спустился к друзьям, а Юмико развернулась на спину. Постанывая от боли, она перекатилась на бок. Собрав поближе к себе ноги, осталась в позе эмбриона. Внезапно ей стало жарко, затем холодно. На лбу проступила испарина. Сердце забилось чаще, стало сводить пальцы на руках, затем кисти, предплечья, и вновь резкая боль в правом глазу пронеслась лезвием.

— А-а-а! — сжала челюсти, прижав ладонь к лицу.

Тело содрогнулось.

«Только не это!» — мелькнуло у неё в голове.

Хватая ртом воздух, почувствовала, как стали неметь руки, а в горле свело. Если она не успокоится прямо сейчас, это произойдёт — припадок. Нужно успокоиться! Девушка с трудом сжала пальцы в кулак и стала бить себя по рукам и шеи. Судорога отступила. И Юмико с огромным облегчением перевернулась на спину. Она справилась. На долго ли?

— Моммо? — На мансарду поднялась Йоко. — Тебе плохо? — посмотрела на девушку.

На что та закрыла глаза, окончательно подавив в себе подступающий приступ и панику.

— Всё хорошо, — чуть слышно ответила.

— Не похоже, — присела на край постели. Йоко заметила, как лицо девушки покрылось испариной. — У тебя жар?

— Нет, — так же тихо ответила.

— Но ты горишь, — прикоснулась пальцами к её лбу.

— Мне нужны лекарства, — Юмико посмотрела на девушку.

— Ладно, спрошу у Тэкеши, в аптечке что-нибудь найдётся, — поднялась с постели.

— Они не подойдут, — ответила та. — Мне нужны мои лекарства. Я пропустила три приёма. Мне нужно домой, — сглотнула и закрыла глаза.

— А где ты живёшь?

— 116, Вест-Мол.

— В таком состоянии? — удивилась Йоко. — Лучше поспи, после сна всегда легче.

Йоко спустилась к друзьям. Тэкеши притащил старенькую радиостанцию из подвала и, расположившись за обеденным столом, пытался настроить нужную радиоволну. Отец парня был военным с особыми навыками. Мужчина частенько участвовал в закрытых боевых операциях и редко бывал дома. Именно он научил сына обращаться с оружием и стрелять без промаха. Когда Тэкеши перешёл в среднюю школу, его мама погибла в дорожной аварии, и воспитанием мальчика занялась бабушка. Он повзрослел гораздо раньше своих друзей.

— Чёрт! Бесполезный кусок дерьма! — Акио сжал в руках смартфон и откинулся на спинку дивана. — Нужен спутниковый телефон. А не эта хрень!

— И где нам его достать? — сложила руки на груди Йоко, а парень раздражённо скривил губы.

— На Кригер-Стрит есть магазин радиотехники. Он на окраине, — неуверенно подала голос Наоми. — Там были обычные гаджеты. Может, будет и спутниковый телефон.

— В город? Ты совсем головой поехала?! — рявкнул на неё Тэкеши.

— А почему бы и нет? — посмотрела на друга Йоко. — Нам в любом случае нужна еда. Мы же не будем бегать по лесу за белками, — усмехнулась она.

— Кто пойдёт? — Тэкеши уставился на перепуганных и уставших ребят. — Этот ранен, — кивнул на Керо. — Хитоши еле стоит на ногах. Остаёмся мы с тобой Акио.

— Я пойду с вами. — произнесла Йоко.

— Йоко, нет! — возразил сестре Хитоши. — Ты ходила за машиной...

— Тэкеши тоже ходил! — перебила брата. — Как будто у нас есть выбор! Наоми, ты с нами?

Та тут же поникла и опустила глаза в пол.

— Наоми не пойдёт, — ответил за неё Акио. — Отправимся только мы втроём.

— Я тоже пойду! — произнёс Хитоши.

— Чёрта с два! Ты останешься здесь! — раздражённо рявкнула на брата Йоко.

— Почему?

— Потому!! — рассерженно буравила взглядом брата. Йоко была взвинчена до предела.

Все знали: когда она была в таком состоянии, лучше ей не перечить.

— Выдвигаемся в три, — подытожил Тэкеши.

Отоспав пару часов, Тэкеши разбудил Йоко и Акио. Вооружившись пистолетами убитых в придорожном мотеле, троица на лодке перебралась на другой берег. Через лес они срезали несколько километров и вышли к парку. Каждый втайне надеялся, что в их городе побоища вроде того, что они видели, не было, но разбитый дом мистера Мартина, — тот был авáтаном, — дал понять, что волна человеческого безумия прокатилась и по родным улицам их небольшого городка.

Тэкеши махнул в сторону Бартон-Вилл, и они осторожно двинулись вперёд. Йоко знала, что её с братом родителей в городе не было. Когда это людское полоумие началось, родители близнецов отдыхали на круизном лайнере, отрезанные от внешнего мира, они наслаждались путешествием. Вряд ли там что-то случилось. Лайнер был забит под завязку обеспеченными авáтанами и людьми. Йоко очень сильно сомневалась, что те или другие начали бы бойню. Богатые решали вопросы совсем по-другому.

У Тэкеши отец был в очередной командировке. А родители Акио вообще редко появлялись в особняке. Они вели светский образ жизни, поскольку оба принадлежали к родовитым семьям «первых династий». Отец — к Лэ́нкутом, мать — к Карáбисам. Родословная матери была уникальной: авáтаны из династии Карáбисов рождались с «Насэ́». Старший брат Акио, Нобу, обладал сферой, он был рождён с ней, но мама и сам Акио — нет. Такое случалось довольно часто, когда в родовитой семье, предками которых были авáтаны с «Насэ́», рождался только один «особенный» авáтан или вовсе не появлялся на свет. Сфера могла не проявляться в нескольких поколениях, а затем зародиться в ком-то одном.

Странно, но в городе было довольно тихо. Разбитые дома авáтанов резко контрастировали с нетронутыми дворами людей. На каждом доме, где жили авáтаны, было нанесено краской на стене слово «Ублюдки». Йоко огляделась по сторонам, не заметив ни одного убитого на улице. Возможно, люди в их городе более благоразумные.

— Тэкеши, — прошептала Йоко, когда в очередной раз они прижались к забору. — Вы без меня справитесь? Мне нужно заглянуть в одно место.

— Надеюсь, не к себе собралась? — посмотрел на девушку.

— Я похожа на дуру?

На что парень улыбнулся и уже серьёзным тоном сказал:

— В 5:40 встречаемся возле дома мистера Мартина, — посмотрел на наручные часы, затем на подругу. — Скажешь, куда идёшь?

— 116, Вест-Мол. — Тэкеши кивнул и вместе с Акио скрылся за поворотом.

Йоко осмотрелась и перебежала дорогу. Она знала каждый закоулок в этом городке. Пропуская трёхэтажные постройки из кирпича на Белфилде, прошла кафетерий «Круассан», а вернее то, что от него осталось — на месте когда-то уютного кафетерия стояло пепелище. Неудивительно, ведь кафе принадлежало авáтанам, семейной чате Митчеллам. Девушка вышла на Вест-Мол. Держалась в тени. Вскоре показался 116 дом. Маленький двухэтажный дуплекс. На половине дома Юмико под окном была гигантская надпись «Ублюдки». Рядом, во второй половине дома, горел свет. Йоко нажала на экран смартфона, посмотрела на время, — можно немного подождать. Притаившись, наблюдала за окном соседей.

За всё время никто не показался, да и как-то тихо было. Она огляделась по сторонам и подбежала к дуплексу. Заглянула в окно, где горел свет. В комнате был беспорядок, как будто в спешке собирали вещи. Никого не было видно. Прислушавшись к тишине, Йоко направилась к крыльцу Юмико. Входная дверь была взломана. Аккуратно толкнув деревянное полотно, прошла внутрь. Было очень темно, поэтому девушка включила фонарик на телефоне. Не спеша ступая, подсвечивала пол. Пройдя гостиную, осветила чуть больше. Впереди, возле дальней стены, стоял кухонный гарнитур, слева от него — лестница. Йоко сделала несколько шагов к ступеням, как вдруг наступила на что-то твёрдое. Посветила себе под ноги и увидела силиконовую лопатку. Остановилась. Она неторопливо осветила фонариком пол. На ковре было месиво из разбросанной посуды и еды, возле кухонной стойки лежало тело. От неожиданности Йоко вздрогнула и чуть ни выронила телефон. Девушка сглотнула подступающий ком и посветила фонариком на тело.

На полу за кухонной стойкой лежало женское тело в окровавленном платье. Женщину застрелили в грудь, скорее всего, когда та готовила. Йоко отвела ресницы. Замешкалась на месте. Но всё же решила подойти, чтобы рассмотреть убитую. Присев на карточки рядом с телом, осветила той лицо. Женщина была обычным авáтаном: цвет её глаз имел песочной оттенок. Немного задержавшись взглядом на убитой, Йоко накрыла голову женщины полотенцем. Вернулась к лестнице. По пути на второй этаж, Йоко на стене увидела серию фотографий в рамках. И девушка поняла, что застреленная женщина была матерью Юмико.

На втором этаже располагались две спальни, кабинет и ванная комната. Йоко сразу же прошла в ванную. Не закрывая за собой дверь, подсветила фонариком шкафчик над раковиной. Свет не решилась включить, так как в ванной комнате было небольшое окно, и люди могли заметить с улицы, что в доме кто-то есть. Пробежавшись взглядом по полкам, нашла баночки с таблетками. Раскрыла свой рюкзак и забросила туда всё без разбора. Вышла.

За спиной остались две двери: одна вела в спальню матери, другая — в спальню Юмико. Девушка толкнула дверь во вторую комнату, осветила. Рабочий белый стол с ноутбуком, магнитная доска с прикреплёнными разноцветными листочками, фотографии. На одной из которых Йоко узнала долговязого чернокожего парня. Он стоял рядом с Моммо за прилавком кафе «Круассан». Оба широко улыбались. Опустила глаза на кровать. Присела, ощутив под собой жёсткий матрас, затем прилегла. Заглянула в смартфон, уставившись на время. До дома мистера Мартина она доберётся максимум за полчаса; значит, есть время, чтобы полежать. Девушка отключила телефон и уставилась в потолок.

Когда Йоко подошла к дому мистера Мартина, Тэкеши и Акио уже поджидали её.

— Что случилось? — Девушка уставилась на разбитую губу Акио.

— Люди, — злобно процедил тот сквозь зубы.

— Я тебе говорил не соваться туда, а ты чего! — недовольно брякнул ему Тэкеши. Потом посмотрел на Йоко. — Удачно сходила? — Та кивнула. — Отлично, возвращаемся.

* * *

Юмико открыла глаза и заметила на прикроватной тумбе бумажный пакет. На пакете маркером было написано от руки: «Моммо». С трудом дотянувшись рукой до пакета, заглянула внутрь — несколько оранжевых баночек с таблетками, капли для глаз, мази и линзы. Приподнявшись на локтях, высыпала содержимое пакета себе на постель, попыталась прочесть названия. Перед глазами всё плыло. Буквы в словах дрожали, голова раскалывалась. Всё ещё раз внимательно осмотрев, девушка поняла, что это были её лекарства. Вскрыв белый колпачок на одной из пластмассовой банке, высыпала горсть таблеток себе на ладонь и сразу же закинула их в рот. Чтобы встать на ноги, ей понадобилось больше времени. От слабости её водило по сторонам, а дневной свет жутко раздражал слизистую глаз. Когда она спустилась на первый этаж, за столом все завтракали.

— Юми? — заметил её Хитоши и сразу же освободил стул.

Девушка заняла его место.

— О, боже!.. — сморщила нос Наоми, уставившись на болезненный вид Юмико. — Надеюсь, ты не заразишь нас.

Остальные также настороженно покосились в сторону девушки.

— Эта обычная простуда, — тут же заступился за Юмико Хитоши.— Юми, я заварю тебе чай.

Акио с Тэкеши продолжили планировать день, пока Наоми с Йоко тихо болтали о своём. Керо с Джун отсели ото всех на диван, а Хитоши возился в стороне с заварочным чайником. Юмико заметила, как к баночкам с джемом Йоко протянула руку, и девушка решила ей помочь:

— Держи, — подала первую попавшуюся под руку.

Йоко уставилась на этикетку фруктового джема, недовольно закатила глаза и взяла со стола другую.

— У Йоко аллергия на персики! — произнесла Наоми девушке, не скрывая своей насмешки.

Юмико опустила взгляд на банку, которую держала в руке. На этикетке были изображены персики. Теперь понятно, почему Йоко ей дала прозвище «Моммо» — персик. Вернула на место джем.

После завтрака все разбрелись кто куда. Акио вышел на улицу, пытаясь поймать сеть, бродил вокруг охотничьего домика. Наоми с Йоко ополаскивали посуду в тазу, расположившись на пристани. Грелись под весеннем солнцем.

Впервые за долгое время выглянуло солнце. Хитоши занялся перевязкой Керо, возле которого сидела Джун. Она практически ни с кем не разговаривала и постоянно жалась к своему бойфренду. Тэкеши спустился в подвал и пропал среди железяк. Он собирался расставить капканы по лесу, поэтому разбирал хлам в поиске нужного.

За окном наступил полдень. Светило яркое солнце. Юмико прибирала обеденный стол, осторожно подглядывая через окно за Акио. Тот стоял на камне, прижимая спутниковый телефон к уху, вслушивался в гудки. Заметно нервничал. Юмико вдруг подумала: что если это и есть их будущее в новом мире? Они, авáтаны, будут вынуждены вечно скрываться от людей, бояться каждого шороха, прятаться. На Земле авáтаны и так были в меньшинстве, а после последних двух дней их стало ещё меньше.

В дом вошла Йоко с огромным жестяным тазом в руках, в нём была перемытая посуда. Молча поставила на стол.

— Надо перетереть насухо, — произнесла девушке и развернулась к двери.

— Йоко... — робко та позвала её по имени. Девушка обернулась. От её колючего взгляда Юмико на мгновение потеряла твёрдость в голосе. Но она должна её поблагодарить, поэтому нерешительно продолжила: — Спасибо за лекарства.

Та вскользь её осмотрела с головы до пят и, вернувшись к глазам девушки, ответила:

— Давай сразу проясним. Ты нравишься моему брату, мне — нет. Если из-за тебя с ним хоть что-нибудь случится, я тебя убью. Поняла? — Юмико кивнула.

С Йоко совсем непросто. Она была колючей, как кактус.

Девушка развернулась к двери, чтобы уйти, но Юмико вдруг спросила:

— Йоко, ты видела мою маму?

Та замешкалась на месте, затем ответила:

— Нет. — И вышла на улицу.

На пристани Наоми, закрыв глаза, загорала лицом под солнцем. Йоко посмотрела на подругу и решила заглянуть в подвал, где Тэкеши звенел железками.

— Помощь нужна? — окликнула друга, важно оперевшись спиной о дверной проём.

— Да, заходи. Под ноги смотри. Придержи за рукоять, — Тэкеши возился с железным капканом, цепь которого запуталась в решётке.

— Ты решил поохотиться? — усмехнулась она.

— Я расставлю их по лесу на людей, — кивнул в сторону зубастой кучи. — Можно ещё петли соорудить.

— Чёрт, да ты маньяк, — улыбнулась ему Йоко, отчего Тэкеши рассмеялся, а потом, не отрывая взгляда от капкана, спросил:

— Зачем ты ходила в дом Юмико?

— Ей нужны были лекарства. Её лекарства. — сделала акцент на местоимение «её». А затем добавила: — Если бы я не пошла, пошёл бы Хитоши.

— Точно? — недоверчиво посмотрел на подругу.

— Что ты хочешь сказать?! — тут же вскипела девушка.

— Тэкеши! — запыхавшись, влетел Акио в подвал. Он был взволнован. — Нужен адрес, а лучше координаты твоего охотничьего дома. Я дозвонился до Нобу! Он пришлёт за нами вертолёт. Нас заберут!

Тэкеши с Йоко выскочили из подвала быстрее пули. Когда девушка рассказала Наоми о том, что их заберут, та расплакалась, прижав к себе подругу. Вскоре все с замиранием в сердце окружили Акио, который стоял на камне, как предводитель, прислушиваясь к каждому слову старшего брата.

Вертолёт оказалось не так просто посадить. Площадки возле дома для такой громадины не было, поэтому решили выбрать безопасное ближайшее место — заброшенное шоссе. Время назначили на вечер.

Потянулись часы невыносимого ожидания. Юмико то и дело натыкалась на бесцельно снующих туда-сюда друзей, их тревога на лицах также беспокоила девушку. Она решила пройтись по лесу. Свежий воздух ей не помешает.

Среди хвои стало спокойнее. Она присела на камень, согреваясь в лучах дневного солнца, глубоко вдохнула аромат хвойного леса. Затем прилегла на камень. Закрыла глаза. Кажется, она даже немного задремала, пока шум лопастей вертолёта её не разбудил. Девушка сонно приоткрыла глаза. Громадина пронеслась в сторону города. Исчезла. Высоко в небе искрилось солнце, девушка вытянула руку, чтобы прикоснуться к лучам. Перебирая лучи пальцами, заметила небольшое бледное пятнышко чуть ниже правого запястья. Тут же вскочила на ноги, задрав рукав толстовки, увидела сухую корку на предплечье.

— Нет! — На её глаза навернулись слёзы.

Её правое предплечье было поражено дерматитом. Девушку охватил ужас. Она быстро сбросила с себя толстовку, затем майку. По коже расползался дерматит. Живот, грудь, плечи, — всё было в безобразной корке. Прикоснувшись пальцами у сухой плёнке, заплакала. Стянула спортивные брюки. Кожа на бёдрах также была поражена дерматитом. Её затрясло.

«Почему так быстро?!»

За два дня её тело практически целиком покрылось белым наростом.

— Юми? — вышел Хитоши из-за ели. — Ой, прости, я ничего не видел! — Парень сразу же отвернулся и подумал, что теперь она решит на его счёт, что он из тех, кто любит подсматривать. Готов был провалиться под землю. Собравшись, произнёс: — Извини, честное слово, я ничего не видел. Прости.

Девушка быстро натянула на себя брюки и толстовку.

— Тэкеши сказал, что в лесу водятся волки. Лучше от дома далеко не отходить.

Юмико спустилась к парню. Была сама не своя. Какой-то дёрганой.

— Всё нормально? — посмотрел на неё Хитоши, та кивнула, и они вернулись к охотничьему домику.

* * *

Наступил вечер. Чтобы добраться до заброшенного шоссе, им потребуется переплыть озеро. Сквозь лес пройти тропами, минуя карьер, и только после они выйдут к нужному месту. На дорогу уйдёт пару часов.

У Тэкеши была только одна деревянная лодка, которая вмещала четверых. Первыми сели Керо с Джун, девушка отказывалась плыть без своего бойфренда, третий Хитоши, а на вёсла сел Тэкеши.

Глядя, как отдаляется деревянная посудина, на Юмико накатило нехорошее предчувствие. Она обернулась на лес. С приходом сумерек хвойные деревья казались не такими уж и безобидными. Голоса диких животных и крик птиц холодком будоражили нервы. Она вглядывалась в подступающую тьму, ощущая дрожь во всём теле. Как вдруг её глаза заметили силуэт. За ними наблюдал огромный серо-коричневый волк, затаившись возле ели. Девушка замерла на месте, медленно отвела взгляд в сторону. Она знала, что волку нельзя смотреть в глаза. Иначе он может счесть это вызовом и наброситься. Вскоре дикое животное исчезло, и Юмико с облегчением выдохнула.

На другой стороне от озера, в лесу, их ожидала ужасающая находка. Срезая через карьер, они натолкнулись на наваленную кучу из сожжённых тел. Тэкеши фонариком осветил останки. Трудно было сказать, кем те были, авáтанами или людьми, ясно было одно: их сожгли недавно. От вида обугленных тел Наоми сразу же вырвало, а следом за ней Юмико. Девушка отошла в сторону, извергая из себя жидкость. Когда рвота отступила, она заметила, как песок в этом проклятом месте был взрыхлён. А потом Юмико увидела чью-то кисть, торчащую из-под песка. Девушку тут же охватил леденящий ужас, её затрясло. Пятясь от захоронения, она зацепилась кедом за огромный скользкий корень и рухнула вниз, в полость. Закричала. На её оглушающий вопль тут же сбежались друзья. Хитоши спрыгнул к ней и помог выбраться из песчаной ямы. На вопрос, что её так напугало, девушка не сразу смогла объяснить. Уткнувшись в плечо парня, она взахлёб рыдала, проглатывая целые слога, что-то невнятное бормотала. Йоко направила фонарик на песок, пока Тэкеши ей не указал на торчащие пальцы из вороха. Девушка замерла.

Глава 5

Юмико проснулась в просторной спальне с двумя постелями. Повернула голову в сторону окна. На улице во всю светило солнце. Немного повалявшись в кровати, опустила ноги на мягкий пушистый ковёр, обернулась — никого. Встала. У изножья своей постели, на банкетке, девушка обнаружила аккуратно сложенный спортивный костюм. Покрутив его в руках, поняла, что тот был мужским и абсолютно ей не по размеру. Но выбора у неё не было, так как кроме этого спортивного костюма в комнате вещей не было, поэтому выбирать ей не пришлось. Юмико приняла душ и надела бордовый брючный костюм. Вышла за дверь комнаты.

Вчера, когда наконец вертолёт доставил их в это место, уже была полночь. На площадке их встретил пожилой неразговорчивый мужчина, проводил их в дом. Они все валились от усталости, поэтому без особых расшаркиваний быстро разбрелись по предоставленным им комнатам. Спальня, которая досталась Юмико, была почти в самом конце этого помпезного коридора.

Девушка прошла несколько дверей из дорогой древесины шоколадного оттенка и вновь обернулась. Никого. Перевела взгляд на одинокую композицию из двух стульев и столика рядом с панорамным окном. Подошла, осторожно выглянула из-за занавески. За окном массивно раскинулся горный хребет, утопающий в гигантских елях. Тяжёлое синее небо давило сверху. Юмико поняла, что дорогой особняк находился высоко в горах.

— Привет! — прозвучал незнакомый мужской голос из коридора. Отчего девушка вздрогнула и обернулась. — Извини, не хотел тебя напугать. Меня зовут Иочи, — улыбнулся ей парень.

— Юмико, — робко та ответила, уставившись на него.

Глаза незнакомца были циановыми.

— Юмико, — повторил её имя и задержался взглядом на её глазах. — Всё ещё в линзах? — усмехнулся он, и девушка поняла, что Хитоши или Йоко рассказали ему о ней. — Пойдём, покажу дом.

Иочи не был похож на старшеклассника, он выглядел старше, поэтому Юмико предположила, что тот учился в университете или, возможно, совсем недавно его окончил. В процессе разговора парень часто поправлял свою длинную косую чёлку, которая, как и волосы на его макушке, нуждались в стрижке. Вообще он обладал довольно приятной наружностью, даже несмотря на небольшой белый шрам на его подбородке. Из разговора девушка узнала, что Иочи приходился Акио кузеном, а особняк, в котором они сейчас все находятся, был фамильной недвижимостью семьи Иочи.

— К какому «Дому» принадлежит твоя семья? — вдруг он спросил.

— «Дому»? — удивлённо переспросила Юмико.

— Да, — улыбнулся и продолжил: — Есть пять «Домов». Алимáнцы и Маври́йцы, к которым ты точно не относишься. И три наших — Áссаки, Карáбисы и Сэнрэ́уц. Карáбисов я вычёркиваю, это мой «Дом», своё родовое древо я знаю. Остаются Áссаки и Сэнрэ́уц. Так что? — уставился на неё.

— Моя фамилия Уайт, — покосилась на парня.

— Стоп, что? — остановился в полном недоумении.

— Мою маму зовут Ясако Уайт, а я Юмико Уайт. У меня фамилия матери.

— Но этого не может быть. Все потомки пяти династий обязаны носить фамилию предка.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Какой предок?

— Сфера, с которой мы рождаемся, не появляется сама по себе. «Насэ́» — это генетический след «особенного» предка.

— У меня нет сферы! — недовольно скривила губы.

— Но Хитоши сказал, что видел, как ты её использовала и то, что ты носишь линзы.

Девушка замешкалась с ответом, но всё же произнесла:

— Иочи, я не знаю, что он или Йоко видели, но это точно была не я! — говорила с раздражением. — А сейчас я бы хотела увидеть кого-нибудь из друзей. Ты случайно не знаешь, где они могут быть? — сложила руки на груди.

Они спустились по широкой мраморной лестнице на первый этаж, сразу же натолкнувшись в холле на небольшую делегацию из авáтанов с циановыми глазами. Среди всех выделялся высокий худощавый парень с гладкими пепельными волосами, которые спадали чуть ниже его плеч. Заложив руки в замок, он стоял с надменным лицом.

— Иочи, — кивнул парню взрослый мужчина.

— Да, отец, — ответил тот и, оставив Юмико, последовал в кабинет за делегацией.

Когда дверь в кабинете закрылась, Йоко сквозь зубы с отвращением процедила:

— Чёртовы Áссаки.

— Кто это? — непонимающе покосилась на девушку Юмико.

— Ты вообще на какой планете живёшь?! — раздражённо бросила ей Йоко и пошла.

Хитоши подошёл к Юмико и улыбнулся.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? Хорошо спала?

— Да, спасибо. — буравила взглядом дверь кабинета, затем посмотрела на парня. — Кто это был?

— Эм, это «Совет старших». — Девушка всё также непонимающе хлопала ресницами. — Что ты знаешь о пяти династиях? — осторожно поинтересовался у неё Хитоши.

— Да так... Не особо, — пожала плечами, на что парень с недоумением поджал губы.

Он не понимал, как такое вообще могло произойти. Юмико обладала циановыми глазами, в ней была сфера, но она ничего не знала о мире, которому принадлежала.

Парень отвёл её в сторону и негромко начал:

— С начала времён только в пяти династиях зарождается сфера — у Áссаков, Сэнрэ́уц, Карáбисов, Алимáнцев и Маври́йцев. Я принадлежу к роду Сэнрэ́уц, это мой «Дом». Алимáнцы и Маври́йцы отличаются от нас, они владеют огненной сферой. Цвет их глаз янтарный. Когда-то давно все пять династий входили в один альянс, но со временем Алимáнцы и Маври́йцы отделились от нас, поэтому Áссаки, Карáбисы и Сэнрэ́уц организовали «Совет старших». В «Совет» входят только авáтаны с «Насэ́» и только из трёх наших династий. Когда мне с Йоко исполнится двадцать один, мы тоже войдём в «Совет».

— И что делает этот «Совет»? — спросила девушка.

— Решает вопросы, — пожал плечами. — Есть внешние и внутренние угрозы. «Совет старших» устраняет их.

— А что за парень был с светлыми волосами?

— Это Айдо, он из «Дома» Áссаков.

— Йоко он не нравится? — осторожно поинтересовалась Юмико.

— Йоко трудно понравится, — улыбнулся ей Хитоши.

* * *

В кабинете, за закрытыми дверями, за огромным овальным столом расположились важные гости, которых созвал Кэтсу — отец Иочи.

— И что вы предлагаете? — сложил пальцы в виде домика Айдо. — Отправить в каждое захолустье отряд, чтобы спасти «низшего»?

— В первую очередь они авáтаны! Такие, как мы! — с раздражением вступил в разговор Нобу, старший брат Акио.

Нобу питал искреннюю неприязнь к самодовольному Áссаку.

— Ну, может, такие, как вы, Карáбисы, ну уж точно не такие, как Áссаки! — усмехнулся Айдо в ответ.

— Айдо! — поднял морщинистую руку над столом Макото, заставив сразу же замолчать своего внука. Старик был одним из самых старших в «Совете». Продолжил: — Нобу прав: мы все авáтаны. Каждая жизнь важна. Меня заверили, что вопрос решится в ближайший месяц. Постепенно будут вводить войска, чтобы устранить беспорядки. Нам не о чем беспокоиться. Палата всё урегулирует. Всё, что мы можем сейчас — это позаботиться о наших семьях и друзьях.

Нобу откинулся на спинку стула, отбросив колючий взгляд на Айдо. Напыщенный Áссак мнил себя и свою династию особенными. Как будто им все обязаны. Эти зазнавшиеся павлины были везде. Скупали акции, влезали и контролировали бóльшую часть всего бизнеса. Сильнее Áссаков парень ненавидел лишь Алимáнцев — желтоглазых высокомерных господ, владеющих огненной сферой. Те жили по своим правилам и придерживались полного нейтралитета, как в отношении «Совета старших», так и с людьми. Алимáнцы вели закрытый образ жизни и держались всегда в тени. Их дети не посещали государственные школы или университеты. Они обучались на дому. Редко появлялись на публике. На свою сторону Алимáнццы перетянули Маври́йцев, таких же «И́нги», владеющих огненной сферой. Нобу предполагал, что желтоглазые явно что-то замышляют. Вопрос лишь времени, и когда оно придёт желтоглазые покажут своё истинное лицо. Но для них, Карáбисы, уже подготовили отличный подарок.

— Может, пора собрать альянс из всех династий? — Иочи прошёлся взглядом по мёртвым лицам стариков из «Совета».

— С Алимáнцами? — открыто усмехнулся Кантаро, отец Айдо. — «И́нги» никогда на это не пойдут!

— О, Боги! Иочи, ты бы ещё людей предложил бы взять в альянс, — рассмеялся Айдо.

— Алимáнцы вышли из альянса, потому что мы отказались избавиться от «Ингибитума»! — тут же вспылил молодой Карáбис.

— Иочи! — громко рявкнул на сына Кэтсу, припечатав парня тяжёлым взглядом. Затем продолжил спокойным тоном. — Мы не будем собирать альянс. Я полностью согласен с господином Макото: мы сделаем всё, что зависит от нас — спасём наши семьи.

После небольшой паузы старик Макото скосил глаза на пожилую даму. Мраморный цвет её лица сливался с идеально уложенными седыми прядями:

— Госпожа Сэнрэ́уц, что с турбиной для реактора? Я слышал, что на вашем заводе были беспорядки.

— Не беспокойтесь, турбина не пострадала, — выдержанно ответила Жина.

Старуха принадлежала династии Сэнрэ́уц и приходилась Йоко с Хитоши двоюродной бабкой. Она имела такое же сильное влияние на «Совет», как и Макото. Уже много лет они вели друг с другом закулисную игру за авторитет. Старуха продолжила:

— Как только в округе наладят грузоперевозки, мы вам отправим. Станция заработает в назначенный срок. — задержавшись взглядом на слабеющем с каждым днём Áссаке, произнесла. — Меня больше волнует пожар на вашей фабрике в Монреале. Опять. Второй за неполное полугодие. Я начинаю беспокоиться за свои вложения, господин Áссак.

Иочи уставился на доживающего свой век Макото, а затем посмотрел на остальных. Старикам были неинтересны простые авáтаны. Они называли их «низшими» и рассуждали только о прибыли, и сколько они потеряют, если беспорядки продолжатся. Никого из них не волновали жизни простых рабочих, только будущие траты на восстановление. Мэй была права: примирение никому не нужно, все хотели одного — безоговорочной власти.

* * *

После собрания Иочи пригласил Юмико в тренировочный зал. Он хотел лично проверить, насколько сильна её сфера. Со слов Хитоши, эта щуплая девчонка отбросила толпу людей на сотню метров. Если это так, в ней должна быть огромная мощь.

— И что мне делать? — робко та поинтересовалась, глядя на парня в другом конце зала.

— Ты когда-нибудь играла в «Вышибалы»? — громко спросил.

— Что?

Иочи резко замахнулся, и Юмико увидела, как в неё полетела сфера. Девушка резко отскочила в сторону, и пульсирующий шар с ладонь громко врезался в стену за её спиной.

— Что ты делаешь?! — ошарашенно на него уставилась.

— Отбивайся! — запустил в неё новую.

— Перестань!! — испуганно отпрыгнула.

— Не бегай! — раздражённо рявкнул, замечая, как та каждый раз отскакивает. — Отражай! — швырнул ещё одну.

— Прекрати!! — по её щекам покатились слёзы.

Уклоняясь от летящих в неё сфер, она попыталась выбежать из зала. Как вдруг Иочи выбросил огромную плоскую сферу под два метра в высоту. Девушка испуганно отскочила и посмотрела на Иочи. Казалось, что тот обезумел. Следом он выбросил такую же гигантскую плоскость за её спиной. А потом его руки стали сходиться, а вместе с ними и сферы. Юмико закричала от ужаса быть раздавленной и побежала вперёд, прямо на Иочи. Тот запустил в неё сферу, сбив её с ног. Девушку отбросило на несколько метров назад. Прежде чем она поняла, что произошло, она почувствовала чудовищную боль в плече.

— Поднимайся! — зашвырнул следом новую сферу.

Юмико, не поднимаясь, испуганно попятилась назад. Быстро перебирая руками и ногами, скрипела подошвой кед по напольному покрытию. И каждый раз, когда он запускал в неё сферу, девушка вздрагивала всем телом и кричала, чтобы тот остановился. Но, словно нарочно, он продолжал её мучить и швырял в неё сферы. Юмико резко вскочила на ноги, и в неё врезалась сфера. Девушку смело к стене. Ударилась всем телом.

— Юми! — Иочи тут же подбежал к ней. Он не ожидал, что она может так резко вскочить на ноги, поэтому не успел изменить траекторию полёта сферы. — Юми? — потянулся к ней рукой, в ответ та разрыдалась в голос и поджала к груди ноги. — Почему ты не защищалась? — дотронулся до её плеча, отчего девушка сильно вздрогнула, и он сразу же убрал от неё руку. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Извини, я... Ты можешь идти.

Он помог ей встать на ноги, и девушка, опусти взгляд в пол, обняла себя руками и поплелась из зала. Плакала.

— Чёрт! — выругался на себя Иочи.

Парень распластался на полу и уставился в потолок.

«Если бы в ней была сфера, она воспользовалась бы ей. Сделала бы хоть что-то. Почему она не защищалась?»

Парень достал телефон из кармана своих спортивных брюк. Пролистав до нужной переписки, остановился. Мэй так и не ответила. Третий день тишины его тревожил. Когда всё началось, они сидели на капоте его машины, завёрнутые в тёплый плед, любовались городом у подножия горы. Её голова лежала на его плече. Её руки его обнимали. Она всегда обнимала его двумя руками, и ему это безумно нравилось. Вначале они заметили, как внизу пронеслась яркая вспышка, затем другая. После раздался рокот. Мэй подняла голову с его плеча, и они оба уставились на город, понимая, что это были не вспышки, а взрывы. Девушка тут же посмотрела на него и в её янтарных глазах он разглядел тревогу. Прикоснувшись пальцами к её лицу, нежно провёл по румянцу.

«Мэй, ответь, пожалуйста», — прошептал, глядя на непрочитанное сообщение.

Вечером Иочи решил извиниться перед Юмико. Он не хотел её пугать и тем более калечить. Он просто хотел оценить её силу, и не более того. Но не заметил, как увлёкся, и девушка пострадала. Этого не должно было произойти.

Парень поднялся на второй этаж, постучал в дверь спальни девушки и услышал:

— Входите!

Иочи вошёл и увидел на одной из постелей сестру Хитоши с телефоном в руках.

— Йоко, — улыбнулся он девушке.

Та делила комнату с Юмико.

— А где Юмико? — поинтересовался он.

— Не знаю, — ответила не глядя. Она не спеша пролистывала фотографии в своём смартфоне.

Иочи пробежался взглядом по комнате и заметил на прикроватной тумбочке оранжевую баночку с таблетками, спросил:

— Кто-то болеет?

— А, это… — скосила глаза на таблетки, а затем вернулась к телефону. — Это Моммо.

— Кого?

— Юмико.

— Обезболивающие? — осторожно поинтересовался, предположив, что после сегодняшней его выходки девушка серьёзно пострадала.

— Вряд ли, — ответила та равнодушно.

— Йоко, ты видела, как Юмико использовала сферу?

Девушка замешкалась с ответом, затем сказала:

— И да, и нет.

— Как это? — прошёл в комнату и прислонился спиной к стене.

— Я не знаю, — задумчиво произнесла, отложив телефон в сторону. — Всё произошло очень быстро. Была яркая вспышка. А после ничего подобного не было.

— Она использовала сферу только один раз? — перепросил.

— Да.

Иочи посмотрел на таблетки.

— А ты хорошо её знаешь? Хитоши сказал, что вы учитесь в одной школе, играете в одной команде.

— Мы с ней не общаемся. Да и в команде она недавно. Моммо странная, это я могу сказать с уверенностью в тысячу процентов.

Иочи вновь посмотрел на оранжевую баночку с белым пластмассовым колпачком. Авáтанам вроде них лекарства прописывает врач с особой осторожностью, и далеко не каждое. Парень подошёл к прикроватной тумбочке и пробежался глазами по этикетке: «Карбамазепин». Лекарство от судорог? В баночке были не таблетки, как он предполагал, а крохотные шарики с масляной жидкостью. Иочи задумался. Он не знал, что именно его смущает: название препарата или вид лекарства в шариках. Засунул баночку в карман спортивных брюк и вышел.

Поспешил к Фурнье. Мужчина уже много лет работал семейным доктором в доме Карáбисов. Если Иочи успеет, то застанет того в кабинете, и уж он точно разберёт, что это за пилюли.

Иочи повезло, Фурнье был на месте, капался в документах.

— Иочи, что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина, заметив молодого парня в своём кабинете.

— Что это? — Иочи достал из карману оранжевую баночку и поставил на стол перед доктором.

Фурнье взял пластмассовый флакон в руки и внимательно покрутил.

— Ну точно не «Карбамазепин», — произнёс мужчина и высыпал на ладонь одну горошину. — Где-то я уже видел этих малюток. Постой-ка… — пробормотал себе под нос, приглядываясь к желтоватой масляной жидкости внутри, изучал глазами. — Очень похоже на какую-то эссенцию.

— Вы можете узнать, что внутри?

— В принципе, да. Мы ищем что-то конкретное? — посмотрел на Иочи.

— Я не знаю, — тот пожал плечами.

— Знаешь, очень похоже, не буду утверждать, конечно, но очень близко к консистенции «Ингимола», — рассеянно встал из-за стола и направился в лабораторию. — Не могу пока утверждать, нужно проверить.

— «Ингимол»? Что это?

— Основное предназначение «Ингимола» — сбить красную лихорадку у «И́нги», — Фурнье спешно готовил что-то в медицинской пробирке. — Ты когда-нибудь видел, как лихорадит «И́нги»? — поднял глаза на парня, тот отрицательно помахал головой. — Когда температура тела поднимается до 40° С и выше, у юных авáтанов с огненной сферой могут случаться непроизвольные выбросы. Не всегда, но случаются. Сфера может совершить резкий скачок из тела. И в этот момент лучше держаться подальше. — проткнув шарик иглой, выдавил из него всю масляную жидкость в шприц и добавил содержимое в пробирку с голубым раствором. Мгновенно наступила реакция. Мужчина, не отрываясь от пробирки, продолжил: — Когда я был студентом, наш профессор продемонстрировал жуткий отрывок из диафильма. Случай из медицинской практики. Это было очень давно, но всё же… Девочку «И́нги» с тяжёлой формой гриппа доставили в местную больницу. Высокая температура, лихорадка. В палате у неё произошёл скачок сферы. Все, кто находился в радиусе десяти метров от её койки, получили ожоги четвёртой степени. Яркая вспышка, а после — обугленные тела. Представительницы «И́нги» куда опаснее, чем принято о них думать. В отличие от своих сородичей мужского пола, девушки способны излучать сферу всем телом. Такой мощи не так просто противостоять, — Фурнье уставился на парящие зеленоватые хлопья в пробирке, которые медленно оседали. — «Ингимол» был разработан для того, чтобы исключить скачок сферы. Но препарат давно устарел, и в современной медицине используют другие лекарства, более щадящие.

— Что вы имеете в виду? — Иочи уставился на дымящуюся пробирку.

— «Ингимол» был разработан на основе «Ингибитума». Из плохого хотели сделать что-то хорошее. Не получилось. Масса побочных действий.

Наконец дым рассеялся, и в пробирке появился бледно-зеленоватый осадок. Мужчина перевёл глаза на Иочи.

— Это «Ингимол»! — с твёрдой уверенностью заявил Фурнье.

* * *

Утром Иочи зашёл в комнату к девушкам.

— Йоко, выйди, пожалуйста, — дождавшись, пока та закроет за собой дверь, посмотрел на Юмико. Девушка непонимающе уставилась в ответ. Иочи бросил ей пустую оранжевую баночку. — Как давно ты их принимаешь?

Она опустила глаза на этикетку.

— «Карбамазепин»? Давно. У меня с детства судороги.

— Это не «Карбамазепин»! — недовольно скривил губы, на что Юмико непонимающе хлопала ресницами. — Откуда он у тебя?

— А где капсулы? — с ужасом уставилась в пустую баночку.

— Я выбросил их в унитаз.

— Что ты сделал?! Ты в своём уме! — тут же вскипела девушка.

— Юми, у тебя не судороги, и эта дрянь — не «Карбамазепин»! — раздражённо заявил.

— Бред! — выругалась она и взбешённо дёрнула ручку ящика прикроватной тумбочки. Вытащила бумажный пакет.

— Что это?!

— Не твоё дело!

Иочи пулей подлетел к девушке и выхватил пакет из её рук, тот разорвался, и лекарства рассыпались по ковру. Парень ошарашенно пробежался взглядом по каждой пластмассовой баночке. На всех этикетках было указано имя девушки.

— Ты всё это принимаешь?!

— Оставь меня в покое! — крикнула Юмико и опустилась к полу, чтобы собрать свои лекарства.

Иочи мгновенно смахнул сферой все флаконы с таблетками к дальней стене.

— Ты с ума сошёл?! — ошарашенно округлила на него глаза.

— Юми, ты не больна! Тебе лекарства не нужны! Просто послушай, — сделал к ней шаг.

И она тут же испуганно закричала:

— Не подходи!!

Этот парень её до чёртиков пугал.

— Хорошо-хорошо. — замер на месте. — Просто послушай. «Карбамазепин», который ты принимаешь, на самом деле «Ингимол». Я не знаю, откуда он у тебя, но это не лекарство от судорог. Просто поверь.

— Что ты несёшь? — с полным недоумением металась по его лицу глазами.

Она принимала «Карбамазепин» сколько себя помнила. Форму, цвет, вкус этих капсул она узнает из миллиона похожих пилюль. Нет, с этим парнем определённо что-то было не так. Нужно держаться от него подальше! Девушка попыталась выйти из комнаты, но Иочи неожиданно схватил её за локоть и остановил.

— Юми, послушай, это не судороги, это сфера!

— Отпусти! — оглушающе крикнула, и парень выпустил её из своей хватки.

Девушка громко хлопнула дверью. Сбежала по лестнице вниз к столовой, ощущая, как сильно её трясло. Её разрывало от ненависти к Иочи. Если бы она только могла, то стёрла бы его в порошок, свернула бы ему шею, избила бы так, чтобы он не смог встать на ноги, чтобы сплёвывал кровь неделями. Разрисовывая в самых ярких красках в своей голове всё, что бы она сделала с этим придурком, услышала пронзительный ор. Это кричала Наоми. И Юмико моментально забыла про Иочи.

— Это неправда! Неправда! Ты врёшь! — кричала та на Акио.

Старшеклассница стояла в столовой, содрогаясь от собственного дыхания. По её щекам градом скатывались слёзы. Она рыдала.

— Наоми, — парень попытался её обнять и тут же получил пощёчину.

Она влепила с такой силой, что у него запылала щека. Юмико замерла в дверях, побоявшись пошевелиться. Через мгновение Наоми пронеслась мимо неё к лестнице. Побежала наверх. Девушка посмотрела ей вслед, затем прошла в столовую, где в гробовой тишине стоял растерянный Акио в окружении своих друзей. На нём, как и на остальных, не было лица.

— Её родители и младшая сестра погибли. Их убили люди, — тихо сообщил ей Керо и угрюмо поплёлся прочь.

Юмико обернулась на парня. В груди больно сдавило, и она почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Спрятав лицо в ладонях, девушка громко разрыдалась. Навалилось всё сразу: царившее безумие, пережитый страх, тревога за маму, полная беспомощность и чудовищное чувство одиночества.

Она обмякла в чьи-то руки и рыдала в них, пока не уснула, а когда открыла глаза, то была уже в своей постели. В спальне царил полумрак. За окном был поздний вечер. Юмико повернула голову на кровать Йоко — пусто. Голова жутко раскалывалась, а в теле ломила каждая кость. Девушка потянулась к ящику за таблетками и только после вспомнила, что Иочи их отшвырнул к стене. С трудом приподнявшись, уставилась на пол. Там ничего не было.

«Он же не мог их выбросить?!» — тревожно мелькнуло у неё в голове.

Дёрнув за ручку ящика, Юмико вытащила деревянный короб целиком. Ничего. Виски резко сдавило, и, сжав челюсти, девушка сильно зажмурилась. Ей срочно нужен был «Карбамазепин» и анальгетики. Она не сразу смогла встать на ноги, а когда всё же поднялась, её повело. Широко расставив руки, Юмико с трудом добралась до ванной комнаты. Перед глазами всё поплыло. Наощупь обыскивая полки, боролась с чудовищной слабостью в ногах. Девушка с трудом стояла.

«Нужно найти Иочи! Он должен отдать таблетки!»

Спальню Юмико оставила в полном беспорядке. Выбравшись в коридор, побрела по памяти к лестнице. В правом глазу была темнота, в левом стояла беспросветная пелена. Она ничего не видела. Её ноги стали отниматься, и девушка чуть не упала. Навалившись плечом на стену, прижалась. Её бросило в жар, затем в холод. Сердце, как ржавая пружина, заходило в груди. Внезапно в правом глазу пронеслась резкая боль. Юмико вскрикнула и рухнула на колени. А через мгновение её накрыло припадком. Девушку пригвоздило к полу и сильно затрясло. Она всё понимала и чувствовала, но не могла это остановить. Боль в теле была настолько чудовищной, что ей хотелось кричать, но получилось лишь плакать. Заливаясь слезами, Юмико сжимала челюсти, ощущая, как каждая мышца в её теле скручивалась в тугой канат. Это было невыносимо.

Её кто-то перевернул, и девушка увидела над собой обеспокоенное лицо Йоко. Та пробежалась по ней взглядом, развернула набок и исчезла. Через несколько минут вернулась с Иочи. Парень подхватил Юмико на руки, и перед её глазами заскользили яркие светильники на потолке.

Иочи влетел в медицинский кабинет, следом за ним Йоко. Лампочки автоматически щёлкнули, и медицинский отсёк залило белым светом.

— Позвони Фурнье! Срочно вызови сюда! — не оборачиваясь, парень крикнул Йоко и уложил Юмико на кушетку. Проверил пульс. — Йоко, не стой!!

Девушка подбежала к стационарному телефону. В списке первым контактом был личный номер Фурнье. Набрала. Уже шёл одиннадцатый час, вряд ли он не спит в такое время.

— Раньше такое случалось? — Иочи заметил, как хлынула кровь из носа Юмико. — Твою мать! — тут же перевернул девушку на бок.

— Я не знаю, не видела. Чёртов старик не отвечает! — раздражённо крикнула Йоко и бросила трубку.

— Это не эпилепсия, — Иочи уставился на широко распахнутые глаза Юмико, которые бегали из стороны в сторону. — Она в сознании! Юми, послушай меня, это не судороги. Просто дыши. Тебе нужно успокоиться. Йоко, подержи её! Смотри, чтобы не развернулась на спину. — Как только девушка его сменила, он подлетел к медицинскому шкафчику.

— Что ты ищешь? — непонимающе уставилась на него Йоко.

— Где же оно, — бормотал себе под нос, перебирая стеклянные баночки на полках. Подбежал к другому шкафчику. — Чёрт! — смахнул выступивший пот со лба, бегая взглядом по этикеткам. Наконец нашёл нужное.

Иочи вытащил бумажную коробку с ампулами и тут же сорвал бумажный край. Вытянул одну ампулу. Набрал в шприц. Вернулся к Юмико и ввёл внутримышечно, заметив на пояснице девушке сухую белую корку. Осторожно поднял повыше край толстовки. Кожа на её спине была полностью покрыта грубой плотной коркой с нитевидными трещинами.

— Что это? — Йоко уставилась на дерматит.

— Я не знаю, — вернул край толстовки на место и посмотрел на Юмико.

Через несколько минут приступ отступил. Дыхание девушки стало спокойным и, закрыв глаза, она сразу же уснула, а Иочи с Йоко остались с ней рядом, пока в дверях ни появился запыхавшийся Фурнье.

Иочи коротко рассказал ему, что произошло, и было решено перенести Юмико в медицинскую палату. Мужчина приготовил раствор и установил капельницу. Попросил Йоко переодеть девушку в медицинскую рубашку, а сам в спешке удалился. Почти всё тело Юмико было покрыто грубой белой коркой. Нетронутыми оставались лишь лицо, шея, кисти и кое-где ноги. Йоко стянула со своей руки резиновую перчатку, на которых настоял Фурнье, и осторожно провела пальцами по корке. Сухая, жёсткая, неприятная. На спине дерматит местами пузырился, словно отделялся от кожи, и вот-вот Юмико сбросит его с себя, как хамелеон сбрасывает кожу. Йоко аккуратно уложила Юмико на спину. Проверила, дышит та или нет. Убедившись, что девушка спит, закрыла за собой дверь палаты и вернулась в кабинет, где Фурнье с Иочи бурно что-то обсуждали. Заметив Йоко, оба резко замолчали, и Иочи спросил:

— Как она?

— Спит, — тихо ответила, снимая перчатки.

— Йоко, ты можешь идти, — улыбнулся ей мужчина.

— Что с ней? — уставилась на врача.

Фурнье собирался уже что-то сказать, вроде, ничего страшного, или мы пока сами не понимаем, но Иочи его опередил, ответив:

— Мы не знаем.

— Зачем ты забрал у неё таблетки? — буравила парня подозрительным и в то же время обвинительным взглядом.

По её недружелюбному тону Иочи понял, что Йоко просто так не уйдёт. Врать ей было бесполезно, ложь она чуяла за милю, поэтому он решил рассказать ей правду.

— Вчера, когда я к вам заходил, я нашёл на её тумбочке вот это, — бросил пустую баночку из-под таблеток девушке. Та уставилась на этикетку.

— «Карбамазепин»? И что? — подняла на него глаза Йоко.

— Проблема в том, что это не «Карбамазепин», — ответил Иочи. — Это «Ингимол»! Вдобавок к этому Юмико принимала тяжёлые барбитураты, анальгетики и ещё кучу всего. Я хотел связаться с врачом, который назначил ей всё это. Посмотри на печать. — Йоко внимательно пробежалась взглядом по этикетке. — Но смог лишь найти, что это некоммерческая организации, которая непонятно чем занимается. Я узнал домашний адрес Юмико. Утром полечу в город, попытаюсь разыскать её маму. Пока меня не будет, будь с ней и никому ничего не рассказывай. Ладно? Вечером вернусь.

Парень стал собираться.

— Иочи, — остановила его Йоко. Замешкавшись с ответом, не сразу произнесла. — Её мама мертва.

Глава 6

Юмико открыла глаза под слабый писк холтера. Регистратор висел прямо над её головой. Отображая сердечный ритм на мониторе, чуть слышно шумел. Проглотив горький привкус лекарства, девушка поняла, что находится в медицинской палате. Этот специфический вкус и запах был слишком хорошо ей знаком. Присмотревшись, заметила рядом с собой капельницу. Она её уже видела, когда ненадолго приходила в себя.

В комнате стоял полумрак. Юмико повернула голову к окну. Из-под рулонным штор пробивался дневной свет. Прислушалась. Тишина. Приподнявшись на локтях, проследила глазами по прозрачной трубке к капельнице. Опустила стопы на пол. Встала на ноги. На девушке была голубая медицинская рубашка. Кто-то её переодел, а значит, этот кто-то видел то, что она так старательно скрывает. Ухватившись за штатив с капельницей, Юмико подошла к окну и раздвинула пальцами жалюзи. Зелёные хребты утопали в белой дымке. Небо — как молоко.

— Мисс Уайт? — удивлённо произнёс мужчина средних лет в белом халате. Та обернулась, а он закрыл за собой дверь и продолжил: — Меня зовут мистер Фурнье, я ваш врач.

— Я заболела? — осторожно поинтересовалась она.

— Не совсем.

Фурнье молча осмотрел девушку, прошёлся по её спине холодным стетоскопом и попросил снять линзы. Когда Юмико подняла на него свои ресницы, мужчина заметил повреждённую радужную оболочку в правом глазу, тут же поджал губы, над чем-то задумавшись. Оптическая диафрагма была поражена чем-то вроде катаракты, но цвет самой плёнки и роговицы под ней смущали врача. Нужен был офтальмоскоп, чтобы рассмотреть получше и уже после делать какие-то выводы.

Юмико проторчала в палате ещё неделю. Бесконечные анализы и осмотры замучили её окончательно. Семейный доктор Карáбисев подходил к работе с какой-то маниакальной щепетильностью. Каждое утро Фурнье в одно и тоже время заходил в палату к девушке, брал кровь из её пальца, затем вводил катетер в вену и запускал рядом стоящий с её койкой аппарат. Юмико видела, как прозрачная трубка быстро наполнялась тёмно-красной кровью и удалялась в белый медицинский ящик. Полтора часа приглушённого гула центрифуги, дневной сон, капельница, укол — и так по кругу.

За всё время, которое она провела в палате, к ней наведалась только Йоко. Поедая чипсы, девушка совсем незаинтересованно спросила о её самочувствие. Заполучив ответ, тут же ушла. Да уж, эмпатия той явно была незнакома. Фурнье продержал Юмико ещё пару дней и наконец разрешил вернуться ей в свою комнату.

Новый день для девушки начался с пробежки. Теперь каждое утро перед завтраком все её друзья наматывали круги в тренировочном зале — в том самом, где Иочи швырял в неё сферами. Не очень хорошие воспоминания. Его забава стоила ей ушибом рёбер и огромным синяком на плече.

Старший брат Акио, Нобу, дунул в свисток, и все двинулись трусцой по залу. Юмико бежала последней. Из-за болезни её мышцы здорово ослабли, а ноги превратились в переваренные спагетти. Спотыкаясь на ровном месте, девушка почувствовала взгляд со стороны — Нобу. Он не сводил с неё глаз. Был ей недоволен. Заложив руки на своей широкой груди, парень выполнял роль тренера. Иногда он покрикивал на Акио, к щиколоткам которого были закреплены утяжелители. Нобу был требователен не только к другим, но и к себе. Свою физическую форму он держал в безупречности и терпеть не мог расхлябанности или телесной запущенности у других. Эти дети, которых он сейчас гонял по залу, находились в плачевной форме. И он до сих пор не мог поверить, что они смогли продержаться двое суток на улице среди людей. Определённо им просто повезло. Но везение не может быть вечным. В следующий раз кому-то из них придётся отстаивать своё право на жизнь.

Нобу дунул в свисток, и все устало рухнули на пол. Юмико проводила его широкую спину взглядом и задумалась о том, что с такими нагрузками недалеко и до сердечного приступа.

После завтрака, когда девушка направлялась к себе в комнату, услышала громкий голос с улицы. Она осторожно подошла к окну. На спортивной площадке, неподалёку от особняка, Нобу обучал своего младшего брата и Тэкеши рукопашному бою. Рядом с турниками на резиновом покрытии сидели Хитоши и Керо. Все внимательно следили за руками Нобу.

— А, вот ты где, — подошла к ней Йоко. — Тебя ждут в зале.

— Кто? — посмотрела на девушку.

— Я тебе что, секретарь?! — раздражённо бросила та в ответ и удалилась.

Юмико поплелась к лестнице. Спустилась на первый этаж, пересекла холл с отполированными до блеска мраморными колоннами, прошла молочные кожаные диваны, камин, коридор и наконец вошла в спортивный зал.

Возле дальней стены стоял Иочи. Как только она его увидела, её ноги тут же подкосились, и она дёрнулась к двери.

— Юми, стой! — крикнул и перегородил ей путь к двери сферой.

— Чего ты хочешь?! — развернулась на парня. Почувствовала, как её затрясло от раздражения.

— Послушай... — сделал в её сторону шаг, в ответ она от него попятилась.

Иочи понял, что девушка его боится. Она не сводила глаз с его рук и продолжала испуганно пятиться назад.

— Юми, — опустил руку, и сфера возле дверей исчезла, — я ничего тебе не сделаю. — показал ей свои ладони. — Тебе не стоит меня бояться. Я просто хотел поговорить.

Но та его не слышала. Уставившись на руки парня, она словно ждала, когда он вооружится сферами. Иочи понял, что разговора не получится, и уже открыл рот, чтобы отпустить её, как вдруг в обеих её руках слабо вспыхнуло голубое свечение и тут же пропало. Через секунду это повторилось. Сферы зарождались и вновь гасли. Как будто кто-то внутри девушки баловался с выключателем.

— Юми?.. — протянул он, и внезапно сферы в её руках ярко вспыхнули.

Девушка громко вскрикнула и резко смахнула «это» с себя. Бесформенная субстанция выплеснулась вперёд, и Иочи мгновенно её отразил. Посмотрел на девушку. Та стояла, как в копанная.

— Юми? — позвал её парень. Она перевела на него свой ошарашенный взгляд. — Всё нормально. — спокойным тоном произнёс и сделал к ней шаг, она тут же неуклюже отступила. — Юми, всё хорошо.

В ответ она встревоженно заметалась глазами из стороны в сторону, и в её руках вновь вспыхнули сферы.

— Мамочка! — испуганно завопила. — Мамочка! — взмахнула руками.

Сферы врезались в пол и отрикошетили в девушку, мгновенно сбив её с ног. К ней подбежал Иочи и попытался её поднять, в ответ она его от себя оттолкнула.

— Нет!! — испуганно закричала.

— Всё хорошо. — заботливо произнёс. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Девушка заскользила по его лицу глазами. Казалось, ещё немного, и она заплачет. — Юми, послушай. Если не будешь использовать сферу, она разрушит твоё тело. Нельзя постоянно её сдерживать!

— Но у меня её нет! — накричала на парня.

— Разве? — Её перепуганные глаза застыли на нём, и Иочи продолжил. — Или ты, или она тобой — третьего не дано. Я могу научить тебя управлять сферой. Если согласна, завтра я буду ждать тебя здесь в это же время. — Встал на ноги и почти вышел из зала, как остановился в дверях и произнёс: — Тебя лечили не от судороги, а подавляли в тебе сферу.

Юмико посмотрела вслед парню, затем — на свои пальцы, в которых несколько минут назад мерцала сфера. Она сама её видела. Собственными глазами. Но разве это возможно? В голове столько всего вертелось, что, казалось, она сейчас взорвётся.

За обедом, как и за ужином, девушка ничего не смогла проглотить. Есть ей не хотелось. Она нашла себе укромное местечко на широком коридорном подоконнике. Расположившись там за занавеской, вытянула ноги. Прислонившись спиной, уставилась на ночное небо. Столько звёзд она ещё не видела. И она опять подумала о маме.

— Что с браслетами? — Вдруг раздался мужской голос из коридора.

— Пока неизвестно. — Этот голос принадлежал Нобу.

— Найди их, — настойчиво процедил первый. Было слышно, что для него это было важно. — Не хватало, чтобы они попали не в те руки.

— Да, дядя.

Юмико подобрала ноги поближе к себе, и мимо пронёсся худощавый мужчина. Она его уже видела, он был в «Совете старших». Кэтсу — отец Иочи.

Дождавшись полной тишины, выбралась из своего укрытия. Пройдя старинные напольные часы, посмотрела на время — одиннадцатый час. Поздновато для перекуса, но у неё страшно разыгрался аппетит. Девушка решила сделать себе сэндвич с джемом. Спустилась на первый этаж, зашла в столовую, как почувствовала запах сигарет. Скосила глаза на балконные двери. Те были широко распахнуты, на полу сидела Наоми с тлеющей сигаретой в руках. Опершись спиной о дверцу, она не сразу перевела глаза на появившуюся девушку.

— Извини, — тут же оробела Юмико, заметив распухшее от слёз лицо старшеклассницы. Та молча вернулась к сигарете.

Юмико прошла на кухню. Открыла дверцу холодильника, почему-то посмотрела на молоко. Она вспомнила, что Наоми любила какао. Решила его приготовить. Возможно, оно согреет её. И той станет чуточку лучше. На быструю руку сделала себе сэндвич, попутно заваривая какао. Когда горячий напиток был готов, Юмико поставила его на небольшой железный поднос и вернулась к балкону. Как раз вовремя — старшеклассница закрывала балконные двери.

— Наоми, — тихо её позвала. — Я вот тут, — мямлила, — приготовила тебе какао. Кажется, оно тебе нравится.

Каждое слово Юмико давалось с огромным трудом.

— Какао? — переспросила та. — Серьёзно, какао? — на её губах появилась нездоровая усмешка. — Смеёшься надо мной?

— Нет, я…

Наоми резко её перебила:

— Мои родители мертвы, моя сестра мертва, а ты с какао?! — взбешённо опрокинула поднос.

Всё полетело на пол и звонко лязгнуло. Фарфор разлетелся на куски, и брюки Юмико обдало горячими напитком. Старшеклассница грубо оттолкнула её со своего пути и выскочила из столовой, хлопнув дверью. Юмико заплакала. Собирая осколки с пола, разрыдалась ещё громче.

* * *

Когда Иочи шёл к тренировочному залу, то особо не надеялся увидеть там Юмико. Но парень ошибся. Девушка сидела на спортивном мате. Как только их глаза встретились, она неуверенно поднялась на ноги, и он приветливо ей улыбнулся.

— Ты умеешь плавать? — спросил.

— Да, — робко та ответила.

Они спустились на цокольный этаж. Вошли в огромное помещение. Стены и пол переливались изумрудной плиткой из мрамора.

— Вода отличный проводник, — не замолкая, говорил Иочи, открывая перед девушкой двери к бассейну. — Ты сразу её почувствуешь через покалывание в пальцах. — стащил майку через голову и закинул на шезлонг. — Из-за сопротивления воды тебе будет легче удержать сферу и контролировать её. — стянул кеды, следом спортивные брюки. Всё отбросил к майке. Зашёл в воду до пояса и обернулся. Девушка стояла возле шезлонгов, таращась на его голый торс. Стояла, как вкопанная. — Юми, ты идёшь? — не понимая её задержки, развёл руками.

— Мне тоже нужно будет раздеться? — уставилась на него, покраснев.

— Эм-м... — протянул он, явно не ожидая такого вопроса. Об этом он даже и не подумал. Ответил: — Хорошо было бы, но, если ты стесняешься, можешь остаться в спортивном костюме. Только кеды сними.

Она кивнула и сняла обувь. Вошла в воду. Своей макушкой девушка доставала до его подбородка. Они прошли дальше, пока Юмико не почувствовала, как вода надавила ей на грудь.

— Тебе нужно расслабиться, — встал за её спиной Иочи. — Закрой глаза и глубоко вдохни. Постарайся ни о чём не думать. Просто дыши.

Юмико почувствовала, как его ладони осторожно легли на её плечи.

— Расслабь руки, отпусти их. Ты мне доверяешь? — Девушка кивнула, и его пальцы соприкоснулись с её ладонями.

Юмико посмотрела на пространство между их ладонями и заметила голубое свечение. Оно было слабым. Врезаясь в её кожу, слегка покалывало. Иочи выпустил её пальцы и немного отдалился ладонями.

— Ты чувствуешь? — прошептал ей, склонившись над её ухом.

Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от зарождающейся сферы. Голубое свечение состояло из еле зримых частиц, которые не спеша хаотично кружились. Иочи что-то сделал, и внутри сферы всё завертелось быстрее, частицы стали врезаться в друг друга, и ладони Юмико начало подбрасывать. Затем сфера исчезла.

— Как ты это сделал? — удивлённо обернулась на парня, тот улыбнулся.

Оказалось, вызвать сферу было не самым трудным, как думала вначале Юмико, удержать — вот что стало настоящим испытанием для девушки. Всякий раз призывая в свои руки сферу, она получала взбесившийся клубок субстанции, внутри которого шла настоящая бойня. Сфера выкручивала её фаланги, раз за разом причиняя нестерпимую боль. После тренировок её пальцы отекали настолько, что она не могла и ложку удержать за обедом. Сейчас она как никогда понимала Хитоши, который удерживал сферу, пряча их от людей. Это же адские мучения!

Если в бассейне из-за сопротивления воды она хоть как-то могла совладать с сферой, то в открытом пространстве та слетала моментально. Что всегда веселило Иочи. В тренировочном зале Юмико превращалась в пневматическую пушку с неуправляемыми шарами. Девушка вызывала одну сферу, а получала сразу три или четыре. Они вылетали с такой скоростью, что Иочи приходилось крутиться. Но он всегда мастерски отражал все её взбесившиеся сферы, сталкивая их со своими, сметал в сторону.

Иочи был хорош, и у него всегда всё получалось, в отличие от неё. Она не могла вырастить сферу или изменить форму, как это делал он. Парень запросто мог сотворить две гигантские плоскости, объединить их в одну или столкнуть между собой, превратив их в осколки. Его руки способны были на многое, но только не её. Как-то, заметив досаду на лице девушки, Иочи подсел к ней и сказал, что даже он и половину не может того, на что были способны первые авáтаны с «Насэ́». Первые могли рассечь море или сдвинуть предметы намного тяжелее собственного веса. Предок из дома Áссаков в эпоху начало времён одним ударом снёс африканский баобаб, ствол которого могли обхватить четверо взрослых крепких мужчин. В сегодняшним мире, чтобы завалить такое древо, потребуется специальная техника, а Áссак снёс одним ударом, выкорчевав из земли ствол вместе с корнями. О его силе, как и силе других Первых, можно было только догадываться. К сожалению, авáтаны с такими мощными сферами перестали рождаться уже очень давно. С каждым новым поколением сфера истощалась всё больше, и в будущем, если не исчезнет насовсем, будет представлять из себя жалкое подобие Силы.

— Не опускай руки, Юми, у тебя всё получится, — улыбнулся ей напоследок Иочи.

После ужина девушка вышла на улицу. Прохладный ветерок подгонял её в спину. Приобняв себя руками, не спеша зашагала к своему укромному месту. В каменной породе, неподалёку от особняка, скрывалось несколько забытых деревянных скамеек. Здесь редко кто проходил, поэтому можно было спокойно остаться наедине с собой, со своими мыслями.

Юмико забралась с ногами на одну из скамеек и задумалась о том, что Иочи потратил на неё больше недели, а единственному, чему она научилась, — это призывать сферу в свои руки. Достижение так себе. Вдруг девушка услышала голоса со стороны каменной лестницы. Кто-то спускался к гостевым домикам. Юмико из-за своего укрытия осторожно покосилась на две мужские фигуры. Был поздний вечер, поэтому лиц она не разглядела, но один голос был ей хорошо знаком — он принадлежал Нобу, старшему брату Акио.

— В Веджвуде у Бушара есть дом на Дауэс-Роад, 62. На втором этаже будет кабинет. Возьми вертолёт и пару надёжных авáтанов. Перетрясите там всё. Кейс стандартных размеров. Внутри два браслета.

— Понял, — ответил незнакомый мужской голос.

— Да, Веджвуд сейчас контролируют люди.

— Это не проблема, — оскалился незнакомец.

Вскоре голоса стали совсем слабыми, и Юмико уже ничего не могла разобрать.

— Вот ты где, — подошёл к ней Хитоши. — За ужином ты ничего не съела, и я решил захватить тебе пару шоколадных батончиков. Держи. — протянул ей и присел рядом. — После тренировок лучше всего есть углеводы, быстрее восстановишься.

— Спасибо, — поблагодарила и засунула в карман толстовки шоколадки. — Только у меня ничего не получается. Руки совсем меня не слушаются, — покосилась на свои пальцы, затем посмотрела на парня. — Хитоши, помнишь, ты прятал нас за сферой, как быстро ты научился её вызывать?

— Скрытую сферу? — переспросил. — Эм-м, этому невозможно научиться. Она либо есть, либо её нет.

— Ясно, — грустно уставилась в землю. — У Йоко она тоже есть?

— Нет, — посмотрел на девушку. — Скрытой сферой обладают только авáтаны-мужчины. И далеко не все. Она очень редкая.

— А Иочи ей обладает?

— Нет, — помахал головой. — Из всех, кого я знаю, скрытая сфера есть только у Айдо.

— Того с длинными волосами? — Парень кивнул. — А что с другими? Алимáнцами и Маври́йцами, у них она есть?

— У «И́нги»? Нет, они другие. «И́нги» вызывают огонь, мы — Силу. Наши сферы совершенно разные. Странно, что ты ничего об этом не знаешь.

— Да уж… — уставилась в землю.

Юмико действительно ничего не знала о мире пяти династий. Да и особо они никогда её не интересовали. Всё, чего она жаждала сейчас, — это обуздать свою Силу, научиться её контролировать, владеть ей.

Днём девушка тренировалась с Иочи, а по ночам — одна. Она привыкла к боли, которая ежеминутно выкручивала её запястья и пальцы. Научилась её игнорировать. Иногда Юмико настолько выбивалась из сил, что не способна была утром встать на пробежку или спуститься в столовую на завтрак. Но её упорство дало результат — у неё кое-что стало получаться. Она научилась удерживать сферу, пусть недолго, но всё же. Также стала лучше поражать цели, а однажды в бассейне ей удалось вырастить сферу настолько огромную, что вода выплеснулась за бортики, но днём перед Иочи не смогла это повторить.

— Ничего не понимаю, почему не выходит? — с досадой уставилась на свои руки.

— Не унывай, Юми, в следующий раз обязательно получится, — улыбнулся ей.

В последние дни он был каким-то подавленным. Редко улыбался. Стал рассеянным. Иногда Юмико казалось, что парень смотрит сквозь неё и совершенно её не слышит.

Как-то она заметила его через окно второго этажа на улице. Он неподвижно лежал на резиновом покрытии среди турников. Рядом никого не было. Уставившись в небо, он смотрел в одну точку. На его груди лежал телефон. И Юмико поняла, что Иочи ждал звонка от кого-то особенного. На следующий день, после тренировки, она спросила:

— Тебе грустно?

— А от тебя ничего не скроешь, — слегка улыбнулся в ответ. — Не беспокойся за меня, Юми. Со мной всё хорошо. — Но его глаза говорили обратное.

Через пару дней в тренировочном зале её встретил старший брат Акио, Нобу. Он озвучил, что пока подменит Иочи. Куда и насколько дней тот уехал, не ответил.

— Иочи сказал, ты быстро учишься, — произнёс Нобу, оглядывая девушку с ног до головы.

Он был крепче Иочи. Раскаченное тело с идеальными пропорциями лица превращали парня в какого-то греческого бога, нежели авáтана.

«Наверное, список его любовных похождений был бесконечным», — зачем-то подумала Юмико.

— Почему ты до сих пор носишь линзы? — непонимающе уставился на песочный оттенок её глаз.

— Мне так удобней, — робко ответила.

«Если он спросил — значит, не знает о её болезни. Ну и хорошо!»

— Ладно… давай проверим, что ты умеешь. — ухмыльнулся, предвкушая поединок.

Нобу не заставил себя ждать и тут же выбросил несколько сфер подряд, сбив девушку с ног.

— Извини, поторопился, — произнёс он совсем нераскаявшимся тоном.

Юмико поднялась на ноги, уставившись на его руки, в которых разгорались сферы. Те ярко искрились. Значит, удар будет жёстким. Он резко замахнулся, и девушка сбила одну из выброшенных им сфер, вторая угодила прямо ей в живот, пригвоздив к полу.

— Иочи не научил тебя защите?! — недовольно крикнул ей. — Если не можешь сбить сферу — выбрасывай щит! Расти сферу!

Юмико вновь поднялась на ноги. Почувствовала, как её затрясло от ярости. Нобу это заметил и довольно ухмыльнулся. Его глаза вспыхнули интересом. Он резко выбросил несколько сфер подряд, и Юмико сбила каждую ещё на подлёте, в ответ парень зашвырнул в неё ещё десяток, которые снесли девушку с ног.

— Юмико, щит! — орал, как безумный.

Откашливаясь, она с трудом встала на ноги. Низ живота сводило от боли. Ноги подкашивались. Как только девушка выпрямилась, Нобу забросал её новыми сферами. Каждую Юмико сбила. Следом полетели ещё. Уворачиваясь, она носилась по залу, отражая его атаки. Сжимая челюсти, девушка оставалась стоять на ногах с мыслью, что больше не доставит этому самодовольному кретину удовольствие видеть, как она корчится на полу от боли. Как только эта мысль мелькнула у неё в голове, Нобу неожиданно выбросил сферу в виде огромной волны, и та мгновенно пригвоздила девушку к стене. Юмико рухнула на пол, не в силах пошевелиться.

— Научись выбрасывать щит! — недовольно произнёс и прошёл мимо. — Завтра жду в это же время, — исчез за дверью, а Юмико, свернувшись калачиком, осталась лежать неподвижно.

На следующий день всё повторилось. Нобу развлекался с ней в своей странной маниакальной манере боя. Если с Иочи они прокручивали разные сценарии, которые чередовались с обеих сторон нападением и отражением ударов, то с Нобу это было только нападение и только с его стороны. Он не давал ей толком подняться на ноги, сразу же швырял в неё сферу, отчего девушка вновь падала, а он недовольно орал. Вскоре тело Юмико стало одним огромным синяком. Она не могла спать. Мышцы ломило настолько, что любая поза причиняла ей ужасную боль. По ночам она пропадала в бассейне, лёжа на спине, целиком отдавалась воде. Сферы её поддерживали, благодаря чему девушка дрейфовала на месте. В минуты затишья Юмико думала про Иочи. Его не было почти неделю. Она переживала, что с ним могло что-то случиться. Может он ранен? Или, может, хуже этого? Мысль о том, что она, возможно, больше никогда его не увидит, пугала. Парень незаметно для неё стал очень дорог.

Наступил восьмой день тренировки с Нобу. Когда она вошла в зал, то сразу натолкнулась на его довольную физиономию.

— Готова? — ухмыльнулся он.

— Да, — угрюмо ответила.

Сегодня утром он заставил её пробежать три дополнительных круга. Как будто ему мало видеть её беспомощность в зале, он хотел лицезреть её слабость везде.

Нобу не сводил с девушки глаз, зарождая в своих руках сферы, заметно наслаждался её тревогой на лице. Юмико знала, что в начале он поиграет с ней в «Вышибалы», затем расстреляет её бесконечным количеством сфер. Если будет в настроении, то устроит ей бег с препятствиями, попутно сбивая её с ног. Он любил швырять сферы по ногам и в живот — два его излюбленных места на её теле. Когда вдоволь наиграется, пришибёт её сферой-волной. Что ж, она готова.

Как только парень выбросил сферы, она мгновенно их сбила, замечая, как подлетают новые. Увернувшись, сделала кувырок вперёд и швырнула в него свои. Нобу их сбил, оценив находчивость девушки, сразу же запустил в неё обойму сфер, которые припечатали Юмико к стене.

— Никто не будет ждать, пока ты поднимешься! — заорал и отправил ещё десяток, пригвоздив её окончательно.

Юмико затрясло от ненависти. Адреналин ударил в кровь, и она перекатилась на колено, выбросив несколько сфер подряд. Те понеслись по полу, чего Нобу явно не ожидал. Встретив их щитом, заметил, как новые надвигались с воздуха. Он тут же вырастил щит, закрыв себя целиком. Сферы врезались, а девушка вскочила на ноги, зарождая в своих руках новые сферы. Её фаланги проворачивались в суставах и, превозмогая невыносимую боль, она продолжала растить сферы. Объединив в одну, резко толкнула её на Нобу. Парень встретил их щитом. Касание сфер вызвало оглушающий треск.

Чем больше девушка давила на свою сферу, чем громче та трещала. На мгновение ей даже показалось, что ещё чуть-чуть, и она, наконец, придавит этого самовлюблённого кретина к стене, но внезапно он резко убрал свой щит и выбросил сферу-волну. Юмико сбило с ног, и она ударилась о стену с такой силой, что в голове зазвенело. Нобу остался стоять на ногах.

— Уже что-то, — бросил ей напоследок и вышел из зала, а она заплакала.

Спрятав лицо в ладонях, девушка разрыдалась ещё громче. Чтобы она не делала, как бы не старалась, у неё ничего не получалось. Она провалялась возле стены, ещё какое-то время и, кое-как собравшись, встала на ноги. Поплелась в свою комнату и рухнула на постель.

Юмико проспала обед, ужин, а когда открыла глаза, за окном стемнело. Йоко в комнате не было. Они вообще стали редко видеться, даже утром не всегда встречались. Девушка спустилась в столовую, скосив глаза на закрытые балконные двери, сразу же подумала о Наоми. Зря она тогда принесла ей какао. Она должна была догадаться, что Наоми хотелось побыть одной.

Перекусив сэндвичем с джемом, Юмико спустилась на цокольный этаж к бассейну. Ночью она всегда плавала в закрытом купальнике. Никого не было, поэтому стесняться своего тела ей не приходилось. Очутившись в тёплой воде, занырнула. Девушка не стала включать основное освещение, а только зажгла светодиодный потолок, который имитировал звёздное небо. Из-за чего в помещение возник полумрак, но он абсолютно не мешал. Юмико подсвечивала дно бассейна сферами. Любуясь через толщу воды голубым свечением, не двигалась. Пока какой-то шум не нарушил её покой. Вынырнув лицом из воды, она заметила Акио возле шезлонгов.

— А я думаю, кто здесь плещется, — сбросил с себя всю одежду и занырнул голышом.

Выплыл неподалёку.

— Водичка — огонь. Кого-то ждёшь? — хорошо держался на воде. От парня несло алкоголем. — Не знал, что у тебя есть сфера.

— Угу, — промямлила и попятилась к бортику.

Старалась на него не смотреть.

— А у тебя неплохо получается, — приближался к девушке.

— Нет, плохо, — наконец выдавила из себя слова и врезалась спиной о бортик бассейна. Отплывать больше некуда.

— Да ладно, — усмехнулся и зацепился рукой за борт, очутившись совсем близко. — А ты ничего, — провёл пальцами по её мокрым волосам.

— Я лучше пойду, — тут же сорвалась с места, но Акио перехватил её руку и грубо вернул к бортику.

— Ну ты чего? Останься! Я же знаю, что в школе ты на меня пялилась. Расслабься. Хотя тихони меня чертовски заводят.

Акио попытался её поцеловать, но девушка тут же оттолкнула его от себя, на что парень лишь рассмеялся:

— Оу, а ты знаешь, как завести парня! — его глаза загорелись так же, как у Нобу перед тем, как зашвырнуть в неё сферой.

Юмико испуганно задрожала.

— О чёрт!.. — прошептал Акио, уставившись в толщу воды.

В руках девушки заискрились сферы. Она почувствовала, как вода стала пузыриться под её пальцами, словно закипала. Внезапно пар вырвался из толщи воды и обжёг ей плечи. Юмико вскрикнула, ощутив резкую боль в правом глазу, затем обмякла. А когда открыла глаза, то увидела над собой лицо Акио. Мгновенно снесла парня сферой и вскочила на ноги. Акио отшвырнуло в бассейн, а она осталась стоять возле шезлонгов, не понимая, как здесь очутилась.

— Акио? — тревожно бросила взгляд на воду.

Парень, громко откашливаясь, показал голову из воды. И Юмико тут же выскочила из помещения.

Глава 7

После завтрака Юмико узнала, что тренировки сегодня не будет. Вместо этого она вместе с Йоко, Акио и Тэкеши, отправится за чем-то очень важным в небольшой промышленный городок. Нобу не стал вдаваться в подробности, но по расслабленным лицам ребят Юмико поняла, что те наверняка были в курсе, что именно они должны будут сделать. Всем четверым выдали одинаковую форму цвета хаки. В своей комнате девушка покрутила в руках военную униформу, затем посмотрела на бейдж. Её фотография, а рядом чужое имя:

«Микки Сато; 18-я бригада рейнджеров»

Она переоделась и спустилась в холл, оттуда направилась к вертолётной площадке, где уже стояла Йоко с Тэкеши. До них оставалось не больше двадцати шагов, как вдруг девушку нагнал Акио и неуверенно начал:

— Юми, привет. Эм-м, прости за вчерашнее. Я просто перебрал. — Та кивнула и потупила взгляд в землю, а парень продолжил: — Ты здорово меня напугала, когда потеряла сознание.

— В бассейне? — вопросительно уставилась на него.

— Да, я вытащил тебя из воды, а потом ты меня отшвырнула. Хорошо, что в бассейн. Отбил себе спину, — скривившись в лице, потёр рукой поясницу.

— Извини, — вновь покосилась в землю.

— Да ладно, забыли, — по-дружески стукнул кулаком ей в плечо и обогнал.

Вертолёт приземлился в горах, где их поджидал военный «Хаммер» с водителем. Четвёрка пересела в бронированный внедорожник. Дорога запетляла по склону вниз, печально транслируя безжизненную картину: ни одного автомобиля, авáтана, человека — никого.

Когда съехали к подножию, вдалеке показалась заправка. Проезжая мимо неё, Юмико заметила огромный баннер с надписью: «Топливо только для военных». Придорожные магазинчики выглядели заброшенными. Всё до жути напоминало фильм про апокалипсис, только это была реальность. Наконец они подъехали к пропускному пункту на въезде в город, к ним подошёл патруль. Акио показал одному из военных планшет с электронным приказом, пока другой внимательно сканировал глазами лица и бейджи ребят.

— Всё в порядке, — сказал первый и «Хаммер» без лишних вопросов пропустили в город.

Проезжая разбитые улицы, Юмико обратила внимание на обгоревшие фасады домов. Кое-где мелькали понурые жители — люди. Не поднимая головы, они торопливо перебирали ногами.

— В восточной части города ещё встречаются группы сопротивления, — не отрывая взгляда от дороги, произнёс Уилсон. Водитель и по совместительству авáтан. По возрасту он был не старше Акио. Доброволец. Парень крутил головой, делясь с пассажирами последними новостями. — В промышленной зоне людей нет. Мы их вычистили.

Юмико уставилась в короткостриженый затылок Уилсона. Он произнёс это так, как будто речь шла не о людях, а каких-нибудь грызунах или насекомых.

— Выродки. Была бы моя воля, я бы каждому человеку свернула шею, — злобно процедила сквозь зубы Йоко.

Они заехали на огромную производственную территорию. Невозможно было не заметить, что здесь развязалась настоящая бойня.

— Люди разворотили нужный вам корпус, — произнёс Уилсон. — Взорвали лифтовую шахту и обрушили лестничные пролёты. Вы не пройдёте. Поэтому я вас высажу вон там, возле корпуса 2С. Вам надо будет подняться, и через верхний переходный мост вы попадёте в корпус 5D. — остановил внедорожник.

— Думаю, за пару часов мы справимся, — ответил Акио, взглянув на циферблат наручных часов.

Нобу назначал своего младшего брата главным в группе. Именно Акио разговаривал со всеми военными и руководил их мини-вылазкой.

— А что здесь было? — уставилась на корпус Юмико, когда они все вчетвером вышли из «Хаммера».

— Фабрика по производству микросхем, — ответил Акио.

Они вошли в здание. Весь промышленный участок был обесточен, поэтому света на этажах не было. Акио включил фонарик и осветил холл. Стеклянные перегородки между турникетами были выбиты. Стойка регистрации раскурочена. Пол в осколках и мусоре.

— Смотрите под ноги, — произнёс он и перебрался через неработающий турникет. Под его подошвой захрустели осколки стекла.

Они прошли фойе и свернули к лестнице. Чтобы добраться до переходного моста, им требовалось подняться на восьмой этаж. Акио шёл первым, за ним Йоко, следом Юмико и Тэкеши замыкал. Каждый подсвечивал себе путь фонариком.

— Осторожно! — недовольно брякнул Тэкеши, когда Юмико зацепилась за ступеньку и споткнулась.

В отличие от остальных, ей было жутко здесь находиться. Она вздрагивала от каждого шороха, присматриваясь к темноте, внутренне дрожала. Ей постоянно мерещилось, что в здании они были не одни. И вот-вот из-за угла появятся люди с битами. Пытаясь отвлечься от неприятного чувства внутри, задумалась, почему Нобу решил её отправить в это место. Эти трое прекрасно справились бы и без неё. Наверное, тот её навязал, чтобы самому не возиться с ней в зале. Как будто ей нравилось с ним там торчать!

Пройдя наконец бесчисленное количество ступеней, они вышли на нужный этаж и добрались до переходного стеклянного моста.

— Смотрите под ноги, — напомнил Акио, натыкаясь взглядом на зияющие дыры в полу и в окнах.

— Надеюсь, он не обвалится, — пробурчала Йоко и быстро пробежалась глазами по стеклянному коридору.

— Держись рядом, — Акио посмотрел на Юмико, та кивнула.

— Видок что надо… — Тэкеши подошёл к разбитому панорамному окну.

— Не маячь! Нам надо успеть вернуться до сумерек. Не хочу здесь торчать больше нужного, — произнёс ему Акио.

— Да, капитан, — отдал честь Тэкеши, отчего Йоко рассмеялась.

Они вошли в корпус 5D. Акио сверился с картой на планшете.

— Сюда, — махнул, и все двинулись за ним.

Опять лестница, ступени, пустой этаж с гробовой тишиной. Полумрак постепенно сменился тьмой, и им вновь пришлось включить фонарики. Минуя брошенные рабочие места, Юмико неторопливо ворочала головой по сторонам. Как вдруг что-то бесформенное мелькнуло на полу. Вернувшись фонариком, девушка вскрикнула.

— Ты чего, Моммо? — уставилась на неё Йоко и подсветила фонариком.

На полу лежало тело в окровавленном белом халате.

— Уилсон сказал, что не всех убитых забрали. Пойдёмте, — махнул рукой Акио.

Они вошли в кабинет с окнами. Наконец стало светло. Юмико погасила свой фонарик. Осмотрелась. Почти пустой кулер с водой, деревянный стол, шкафчики с распахнутыми дверцами. Кабинет выглядел брошенным. Акио вытянул спутниковый телефон из кармана и набрал старшему брату.

— За рабочим столом должен быть сейф, — надиктовывал тот. — Код 5367TYU23. Нашёл?

— Да, — ответил Акио, заметив стальной ящик, набрал код на панели.

Когда увесистая дверца сейфа открылась, за ней была толстая папка с документами, дискеты и какие-то бланки.

— Здесь нет никакого кейса, только бумажки, — произнёс Акио, шаря рукой внутри.

— Точно нет? Внимательно всё проверь! Осмотритесь в кабинете. Может, Бушар спрятал его где-то за мебелью или в шкафу.

Пока Акио выбрасывал всё из сейфа, Юмико подошла к окну. Вид на искалеченный город — ужасающий!

— Тэкеши, посмотри в шкафах, — кивнул Акио, отключив телефон.

— Здесь ничего. — старшеклассник всё вывернул за деревянными дверцами.

Кабинет несколько раз обыскали, но кейс так и не нашли. Акио тяжело вздохнул и присел на край стола. Вдруг что-то громко лязгнуло в производственном цеху. Акио с Тэкеши переглянулись.

— Юмико, ты со мной, — скомандовал Акио и вытянул пистолет из кобуры. — Тэкеши, с двери вы направо. — Друг кивнул.

Когда они вышли из кабинета, Тэкеши с Йоко сразу же исчезли в темноте.

— Эй, кто здесь?! — громко произнёс Акио в пустоту. Крадясь, как кошка на охоте, присматривался. — Мы тебя не тронем! Выходи! Прятаться незачем! Уже всё закончилось!

Что-то скрипнуло, и Юмико тут же перевела фонарик на звук. Ничего.

— Меня зовут Акио! Я хочу тебе помочь!

Глухие быстрые шаги. Совсем близко. Акио резко вытянул свою руку, и Юмико врезалась в неё животом, остановилась. Парень молча показал на ряд между громоздким оборудованием. Двинулись туда.

— Приятель, я тебя не трону! Я хочу помочь!

Внезапно Акио сбило с ног опрокинутой установкой, парень тут же рухнул, а тень, толкнувшая это, быстро понеслась в глубь помещения за высокие стальные шкафы.

— Тэкеши, встречай! — заорал Акио, и через мгновение там развязалась возня. — Помоги им! — оттолкнул от себя руки Юмико, которая пыталась поднять железяку с его ноги.

Девушка поспешила на шум. Тэкеши с Йоко загоняли человека. Тот метался между рядов, как затравленный зверь, врезаясь и разворачивая всё на своём пути, отчаянно бился за свою свободу.

— Йоко, сзади! — крикнул Тэкеши.

Грохот. Крик незнакомца. Ор Тэкеши. Резкий вопль Йоко:

— Тэкеши, дверь!

Юмико побежала на голоса друзей, как вдруг споткнулась обо что-то кедом и рухнула на пол во что-то мягкое и зловонное. Фонарик выскочил из её рук и откатился. Девушка призвала сферу. Она лежала на убитом авáтане в белом халате. Вскрикнув, тут же соскочила с него и поднялась на ноги.

— Попался, ублюдок! — заорал Тэкеши.

— Пожалуйста, не трогайте! Пожалуйста, не надо! — умолял мужчина.

— Держи ему руки! — скомандовала Йоко. — Что уже не такой смелый?

— Пожалуйста, не надо! Я ничего не сделал! Я просто здесь прячусь! Прошу!

Юмико набрела на всех троих в тот самый момент, когда Тэкеши, заломив руки перепуганному человеку, сдавливал его в своей железной хватке, а Йоко нависла над перекошенным лицом незнакомца, зарождая в своей руке сферу.

— Скажи «А», — зажала нос мужчине пальцами, и тот распахнул рот.

Юмико мгновенно снесла девушку сферой, и все трое врезались в огромный металлический шкаф.

— Ты совсем уже?! — накричала Юмико на Йоко.

Йоко тут же вскочила на ноги, зарождая сферы в обеих руках. Злобно блеснула глазами.

— Какого чёрта, Моммо?!

— Йоко, успокойся! — Неподалёку показался похрамывающий на одну ногу Акио.

— Акио, уйди! — взбешённо бросила ему Йоко.

— Йоко, успокойся, чёрт тебя подери, и погаси сферу! — раздражённо заорал на неё парень, та не сразу его послушалась. Но всё же потушила сферу, не сводя глаз с Юмико.

Они вернулись к «Хаммеру» вместе с перепуганным человеком. Тот представился мистером Трамбле и сообщил, что работал на этой фабрике двадцать лет. Худой высокий мужчина за пятьдесят. Когда всё началось, он испугался и спрятался. Вначале он боялся обезумевших людей, потом — военных. Боялся, что его примут за одного из тех, кто убивал авáтанов, поэтому решил не высовываться. Сказал, что в корпусе был один. Питался тем, что находил. От него жутко несло потом. Заметив его впалые щёки, Юмико, в отличие от остальных, верила ему. Трамбле это словно почувствовал, поэтому как можно ближе держался рядом с ней.

Мужчину заковали в наручники и усадили рядом с Тэкеши. Всю дорогу Йоко напряжённо молчала. Уткнувшись в окно, раздражённо скользила глазами. Тэкеши изредка косился на Юмико, о чём-то думал. Девушка чувствовала на себе его неприятный давящий взгляд. Наверное, он был так же недоволен ей, как и Йоко. Но то, что они собирались сделать с этим несчастным человеком, не укладывалось у неё в голове. Если бы Йоко запустила сферу в горло Трамбле, та бы разорвала его шею изнутри. Как на такое вообще можно было решиться?

Вылазка оказалась бесполезной.

* * *

На следующий день Юмико пригвоздило к подушке. Жуткая головная боль сдавила тугим кольцом виски и затылок девушки. Провалявшись ещё какое-то время в постели, с трудом поднялась. На пробежке почувствовала, как её стало лихорадить. Покрываясь горячим липком потом, продолжала бежать. Утренний свет мучительно выжигал ей глаза, отчего острая височная боль только усиливалась. Девушка бежала на автопилоте. В таком же состоянии она отбивалась от сфер Нобу, которые с энтузиазмом вколачивались в неё, лишая последних сил.

— Соберись уже наконец! — раздражённо орал на неё парень.

Долгожданная подушка и сон. Юмико открыла глаза утром. Голова всё так же разрывалась от боли. Всю ночь девушку трясло, бросая, то в жар, то в холод.

— Хреново выглядишь... — Йоко прошла мимо её постели в ванную комнату.

Юмико покосилась ей вслед, ощутив резкую боль в правом глазу, сильно зажмурилась. Кое-как девушка спустилась на пробежку.

— Юмико, пошевеливайся! — орал на неё Нобу. — Чего плетёшься!

Вымотанная в край она пялилась в чью-то спину, с одной только мыслью — не упасть. Когда свисток прозвучал, Юмико свалилась на пол, закрыла глаза. Каждую кость в её теле ломило. Жуткая усталость и боль — это единственное, что она сейчас чувствовала. Глубоко вдохнув, открыла глаза.

Она добрела до кабинета Фурнье. Пожилой врач внимательно её осмотрел и, ничего не объясняя, оставил в палате. Проспав несколько часов с капельницей, Юмико ощутила, как телесная слабость отступила, но виски всё равно продолжало сводить, хотя и не так сильно, как утром. Фурнье ещё раз осмотрел её и отпустил. В дверях передал, чтобы та зашла к Нобу.

«Наверное, будет отчитывать, почему не явилась на тренировку», — тут же подумала Юмико.

Не спеша плетясь по коридору особняка, дошла до кабинета и постучала в дверь.

— Входи! — крикнул ей Нобу

Парень, развалившись в кожаном кресле, при виде девушки неестественно улыбнулся, отчего Юмико сразу же стало не по себе.

— Юми… — по-дружески начал.

«Странно, что назвал её Юми, обычно он обращался к ней по полному имени — Юмико. Значит, что-то нужно. Но что она может ему дать?» — мелькнуло у неё в голове.

— Фурнье сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Почему ты мне не рассказала перед пробежкой? Я бы тебя отпустил.

«Ну, конечно!»

— Как сейчас ты себя чувствуешь? Лучше? — Она кивнула. — Вот и отлично. Я хотел с тобой поговорить о бедолаге, которого ты спасла в корпусе 5D. Ты же его помнишь? — Юмико вновь кивнула. — Этот человек, Трамбле, оказался не таким уж и бесполезным. Чего стоишь, присаживайся, — улыбнулся и указал на стул.

Юмико собиралась отказаться от его предложения, но решила всё-таки присесть, чтобы побыстрее от него отделаться. Дождавшись, когда девушка присядет, Нобу продолжил:

— Трамбле был младшим помощником в отделе Бушара. Оказывается, мы не там искали. Кейс не в кабинете Бушара, а в закрытой секции. Плёвое дело на пару часов. Трамбле вызвался нам помочь при условии, что ты лично сопроводишь его в лабораторию. Ты ему, очевидно, приглянулась. Надо съездить. С тобой поедут Хитоши и Керо.

— Я бы не хотела туда возвращаться, — робко ответила девушка, сжимая пальцы под столом в кулак.

— Ладно, чего ты хочешь? — сбросил с себя дружелюбную маску и уставился на девушку.

Нобу откинулся на спинку кресла. Её упрямство его раздражало. Он мгновенно поменялся в лице. Заметив её неуверенность, добавил:

— Всем что-то надо. Просто скажи, что нужно тебе, и я это достану. Так что?

— Маму. Я ничего о ней не знаю, — подняла на него ресницы.

— Хорошо, я разыщу её. Будь уверена: к твоему возвращению я узнаю, где она, и помогу её доставить сюда, — отчего глаза Юмико вспыхнули счастьем.

— Но ты должна найти и доставить мне кейс. — На что девушка кивнула.

Нобу попросил никому об этой вылазке не рассказывать. Запланировали всё на завтра.

Ночью Юмико не смогла сомкнуть глаз. Её лихорадило точно так же, как в предыдущую ночь. Покрываясь горячим липким потом, пылала огнём. Наутро головная боль стала настолько невыносимой, что девушке пришлось закинуть две горсти аспирина, чтобы подняться на ноги.

На вертолётной площадке её встретил незнакомый взрослый мужчина с вытянутым лицом. Нобу представил его как мистера Гранта. Молчаливый неприятный тип с пронзительным — до мурашек — взглядом. Это почувствовали все, когда в вертолёте он пробежался глазами по каждому.

Наконец вертолёт приземлился, и они пересели в «Хаммер». За окном была знакомая дорога. В отличие от Юмико, Хитоши и Керо не отрываясь глазели по сторонам. За очень долгое время они впервые выбрались за пределы особняка. Юмико же боролась с накатывающей головной болью, ощущая на себе давящий взгляд Гранта. Девушка прислонилась виском к холодному стеклу, закрыла глаза.

Они въехали в небольшой пригородный посёлок. В одном из одинаково серых домов жил Трамбле. Мужчина уже ожидал их на своей лужайке. Заметив внедорожник, приветливо помахал рукой, широко улыбаясь.

Уилсон доставил их до фабрики. Всю дорогу он трещал, рассказывая последние новости. Одной из которых было полная зачистка города от радикалов-последователей проповедника Харрисона. С каждым словом Уилсона был абсолютно согласен Трамбле. Он внимательно слушал и кивал. Всем своим видом демонстрировал, что он — на стороне авáтанов. Под трёп водителя Юмико боролась с острой болью в висках.

— Мисс Уайт, я так рад снова вас видеть. С вами всё хорошо? — пролепетал Трамбле, когда они поднимались по лестнице в корпусе 2С.

— Всё нормально, — слабо улыбнулась ему девушка, ощущая, как головная боль усилилась.

— Я работал в команде мистера Бушара. Он был очень талантливым учёным. Робототехник такого уровня на вес золота в наше время, — не умолкал Трамбле, заискивая перед Хитоши и Керо. Грант отстранённо плёлся впереди, сканируя глазами пустоту. Мужчина продолжил: — Я горд, что был знаком с этой выдающийся личностью. Для него не существовало никаких границ, он смотрел и видел то, что другим было не под силу. Нам сюда, — указал на двери к этажу. — Когда со мной связался мистер Карáбис, я сразу же вызвался вам помочь. Мистер Бушар никогда бы не забрал разработки к себе домой и тем более не спрятал бы их в сейфе в своём рабочем кабинете. Нет, всё ценное он всегда хранил только в одном месте — в лаборатории.

Юмико поднималась последней. Цепляясь за поручень, чувствовала, как на неё накатывала слабость.

— Всё нормально? — отделился Хитоши от Керо, сбавив шаг. — Ты и вправду выглядишь неважно, — уставился на неё.

— Всё хорошо, — соврала, поправив маску на лице.

Сегодня утром она обнаружила у себя на шее и подбородке сухую белую корку. Её тело практически полностью было поражено дерматитом. Крошечные островки здоровой кожи с каждым днём всё больше таяли. Ещё немного — и она перестанет быть самой собой. Девушка посмотрела на Трамбле, который чуть ли не взял под руку Керо. Мужчина безостановочно трепался.

Пройдя подвесной стеклянный мост, они вошли в корпус 5D. Включили фонарики.

— Лаборатория находится на верхнем этаже. Придётся подняться, — произнёс Трамбле, уверенно направившись к знакомой ему лестнице.

В пролёте между этажами Юмико вновь остановилась. Сняла маску. Её лицо было целиком покрыто испариной. Сделав несколько глубоких вдохов, поспешила за Хитоши. Она не могла понять: ей одной или всем было так жарко?

Вскоре они вышли на верхний этаж. Девушка осмотрелась. Брошенные коридоры одиноко уставились в ответ. Из-за того, что в корпусе не было электричества, Гранту пришлось установить пару магнитных детонаторов, чтобы снести увесистую дверь в закрытой секции. Когда взрывчатка сработала и дым рассеялся, они вошли. Белое безжизненное помещение встретило их холодом.

— Нам сюда, — подозвал жестом Трамбле.

Они прошли П-образный ряд некогда блестящих столов с мониторами и углубились дальше.

— А чем именно вы здесь занимались? — поинтересовался Керо у человека, заглядываясь на подвешенные к потолку панели.

— Тебя это не должно волновать! — грубо рявкнул на парня Грант.

Юмико посмотрела на мужчину. Цепной пёс Нобу отлично справлялся со своей ролью надзирателя. Его голос был знаком ей, где-то она уже его слышала. Поразмыслив, Юмико вспомнила тот самый вечер: две фигуры на каменной лестнице. Кейс! Как она могла забыть!

— Нужно подняться, — Трамбле указал на внутреннюю лестницу, так же ощутив себя некомфортно рядом с Грантом.

Наверху, справа от лестницы, их встретила площадка, которая была окружена самыми разнообразными панелями. В её центре возвышался цилиндрической формы постамент и точно такой же был прикреплён к потолку. Кругом вытяжки. В этом месте определённо что-то испытывали.

Трамбле свернул налево в коридор, в конце которого находилась дверь в рабочую лабораторию Бушара. Грант установил на неё детонаторы. Через несколько минут дверь была удачно вскрыта. За ней оказалось огромное прямоугольное помещение с редкой мебелью в виде рабочего стола, компьютерными мониторами, парой стульев, похожей площадкой с вытяжками, какую они уже видели снаружи, шкафами и ящиками на колёсах.

— Так-с, посмотрим, — произнёс Трамбле, заглянув под рабочий стол.

Керо подсветил ему фонариком. Заметив сейф с кодовым замком, оба посмотрели на Гранта. Тот вытащил детонатор. Глядя, как цепной пёс Нобу устанавливает взрывчатку, Юмико отошла к площадке с вытяжками. Ухватившись руками на холодный металлический барьер, склонила голову. Стащила маску с лица. Было невыносимо душно. Внезапно прозвучал взрыв, от которого в её голове неприятно зазвенело. Перевела взгляд на столпившихся возле сейфа ребят, Трамбле и Гранта. Последний вытащил из стального ящика серебристый кейс. Улыбнулся находке.

— Не могу дышать, — пробормотала девушка, но никто её не услышал. Все были заняты кейсом.

Она ощутила резкую боль в правом глазу. Тут же вскрикнула и приложила ладонь к лицу. Её ноги вдруг подкосило, и, чтобы не упасть, она навалилась на барьер, отчего тот громко скрипнул ножками по полу.

— Юми? — обернулся на неё Хитоши и посветил на неё фонариком.

Заметил, как у девушки, пошла кровь из носа.

— Да, кейс у меня, — отчитывался Грант по спутниковому телефону Нобу. — Браслеты на месте.

Юмико подняла глаза на Хитоши. Её тело задрожало. Звуки и картинки резко исказились. Стало невыносимо жарко. Невыносимо душно.

— Не могу дышать, — неразборчиво повторила.

В горле резко свело, и её спину подбросило.

— КАКОГО ЧЁРТА?! — заорал Грант.

А Хитоши испуганно отступил назад, выронив фонарик из рук. Девушка протянула к нему руку и ощутила сильный толчок изнутри. Помещение ярко озарило, и она потеряла сознание. Юмико провалилась в червоточину. Краткие спутанные сны, лишённые всякого смысла и чудовищная боль, которая сковывала её по ногам и рукам. Девушка металась в своих кошмарах, не в силах проснуться. А когда наконец распахнула глаза, то уткнулась в жёлтую вязкую жидкость, которая обволакивала её тело целиком. В своём горле девушка почувствовала пластмассовую трубку. Вцепившись в неё руками, грубо вытащила её из себя, сразу ощутив во рту неприятный вязкий вкус. Она развела руки, и её пальцы врезались в стеклянные скользкие стенки. Что это? Аквариум?

Тело девушки вздрогнуло, и тюрьма рассыпалась на тысячу осколков. Юмико вынесло на пол, где её тут же вырвало жёлтой консистенцией. Приподнявшись на руках, заметалась взглядом по сторонам. Керамическая белая плитка, приглушённый свет, шкаф. Она не знает это место! Попыталась встать на ноги, но сразу же поскользнулась и обмякла на пол. Её тело было полностью обнажено, а кожа покрыта липким жёлтым концентратом. Девушка испуганно задрожала.

Рассмотрев дверь в углу кабинета, поползла к ней на четвереньках. Ноги отказывались её слушаться. Навалившись на медицинский шкаф, Юмико с трудом при помощи его поднялась, выпрямилась. Рядом с дверью стояла металлическая напольная вешалка, на ней висел белый халат. Девушка сделала шаг, ощущая сильную слабость в мышцах. Наконец добралась до вешалки и набросила на себя халат, выбралась за дверь. В коридоре её встретил яркий свет и её вновь вырвало. Свет выжигал глаза. Зажмурившись, Юмико стала двигаться на ощупь. Коридор вывел её в холл с мраморными колонами, и внезапно она услышала громкий крик:

— Нобу, нет!!

Юмико тут же отшвырнуло к стене. Врезавшись всем телом в твёрдую поверхность, рухнула на пол, и её тотчас стошнило на ковёр вязким жёлтым раствором.

— Фурнье, «Ингибитум»! — громко рявкнул парень.

Его голос показался Юмико знакомым, но она не смогла вспомнить, кому он принадлежал.

Девушка смогла подняться только на четвереньки, как в её ноги что-то ударилось, и она рухнула на пол.

— Прекрати, ты её убьёшь! — завопил другой мужской голос.

Юмико, ощущая, как внутри её тела нарастал жар, с огромным трудом поднялась на четвереньки. Воздух, который она выдыхала, был раскалённым.

Где-то неподалёку, в холле, развязался поединок сфер. Мужские голоса орали и швыряли друг в друга сферой. Мебель разлеталась в щепки.

Упёршись руками в пол, Юмико почувствовала, как её спину стало подбрасывать.

— Нобу, сфера!! — оглушающе заорал Акио.

«Акио?»

Юмико подняла глаза и увидела парня. Тот стоял на втором этаже с Тэкеши и Наоми.

«Откуда они здесь?»

Все трое испуганно пялились на неё сверху. На их лицах был животный ужас. Юмико вновь вздрогнула, и холл озарило ярким светом. Рухнула на пол. Над головой запищали датчики пожарной сигнализации. Вокруг всё пылало огнём. Откашливаясь от едкой гари, девушка выбралась за двери особняка. На улице её встретила ночь и холодный ветер. Юмико рухнула на замёрзшую землю, где её опять вырвало. Мимо пронеслись ноги. Кругом кричали. Цепляясь пальцами за газон, девушка вдруг почувствовала, как в шею что-то ужалило. Она повернула голову и увидела рядом с собой парня с циановыми глазами. На его подбородке был белый шрам.

— Прости, Юми. — произнёс он, и девушка обмякла в его руки. — По-другому никак.

Это последнее, что она услышала. Через время девушка вновь открыла глаза, но из-за сильной слабости не смогла удержаться в сознании. Перед тем как впасть в глубокий сон, она почувствовала, что лежала на чём-то жёстком, кажется, это было заднее сидение автомобиля. Провалилась во тьму. Её окунуло в звуки без картинок. Они нарастали и пропадали, всё больше её затягивая.

Её тело подбросило от быстрой езды, и она открыла глаза. Всё так же в машине, на заднем сиденье.

— Юми, пожалуйста, не поджарь меня! — Раздался голос Иочи с водительского сиденья. Не убирая глаз от дороги, он вжимал педаль газа в пол.

Часть 3: Первые. Кена́т. Ветер перемен

Некогда плодородная Цента́ра взрастила ава́танов, наделив тех тёплым песочным оттенком глаз. Но через тысячелетия природа внесла свои коррективы. В роду А́ссаков появились первые близнецы, брат с сестрой, с радужкой цвета небесной, едва уловимой бирюзы. Эти дети вызвали шок и беспокойство. А через несколько недель в роду Сэнрэ́уц родилась девочка точно с такой же особенностью, после ‒ у Кара́бисев. Со временем цвет глаз младенцев поменялся и стал циановым. Дети с циановыми глазами обладали сверхъестественной силой и рождались только в этих трёх родах, пока однажды в доме Алима́нцев на свет не появился мальчик. На втором триместре цвет его глаз стал меняться из морской бирюзы в пылающий огненный и остался таким до самого конца. Сфера, которую он мог призвать в свои руки, пульсировала алым. И она обжигала. Его назвали И́нги ‒ огненный. Вслед за «огненным» мальчиком в двух родовитых домах, у Маври́йцев и Рэ́мисов, одновременно родились младенцы с янтарным оттенком глаз. После сфера больше не зарождалась в других родах и была только в этих шести. Со временем всех, кто обладал огненной сферой, стали называть «И́нги»...

Глава 1

История, которую я хочу вам рассказать, вовсе не обо мне, но я там тоже был…

Меня зовут Таки́о, я – эми́ец. Моя основная задача – служить ава́тану. Ава́тан – мой господин.

Ава́таны прибыли на нашу планету задолго до моего рождения. Сейчас, конечно, трудно представить, что когда-то Кена́т утопал в зелени, а на бескрайних равнинах водились самые разнообразные дикие животные. Ветер под щебетание птиц трепал цветущие поля и разносил их семена далеко-далеко за горизонт, устилая лиловым ковром нетронутые глади. Сейчас Кена́т другой. Огромные мегаполисы навсегда вытеснили дикие леса, а плодородная почва покрыта нескончаемой бетонной паутиной. Всё чаще песчаные бури накрывают Кена́т своим удушающим одеялом из пыли, а пение птиц стало таким же мифом, как и мои предки.

Я вырос в резервации под названием Айхо́. Я никогда не знал своих родителей, в принципе, как и все, кто жил здесь. Нас растили только с одной целью ‒ служению. До момента созревания всех девушек и юношей подвергали обязательному оскоплению, чтобы мы не отвлекались на физиологические импульсы своего тела и никогда не забывали о своём истинном предназначении ‒ быть достойным слугой своего господина. Тело эми́йца, как и его имя, никогда не будет ему принадлежать.

Когда я миновал пубертатный период, меня отобрали для служения в Дом А́ссаков. Моим первым господином стал юноша с именем Монкут, он был единственным сыном сенатора Кузэ́ из Дома А́ссаков. Монкут тяжело переживал смерть своего пожилого камердинера, на место которого меня взяли. Я понял это по его глазам, которые взрывались от боли. Такую глубокую привязанность господина к своему слуге я встречу лишь однажды, но то будет в самом конце, а мы пока только в начале моей истории.

Жизнь эми́йца на Кена́те течёт гораздо медленнее, чем ава́тана. Мы, эми́йцы, можем прожить за раз три жизни своих господ. Поэтому все эми́йцы переходят в наследство детям и внукам своего господина. Я видел взросление юного господина Монкута, видел его метания, споры с отцом, навязанную женитьбу на госпоже Вандэ́лии, его отстранённость к собственным детям, его холодность, его тяжёлую болезнь. На смертном одре он взял с меня слово, что я никогда не оставлю его младшего сына А́найкена. Я бы и не посмел. А́найкен был очень похож на него. И я боялся, что его путь будет таким же сложным, как и у моего господина. Надеюсь, я буду не прав.

Я продолжаю служить Дому А́ссаков, но уже младшему сыну Монкута ‒ А́найкену. После смерти моего господина вся власть в доме перешла к его супруге, госпоже Вандэ́лии. Холодная властная женщина, взгляд которой пронизывает до костей. У моей госпожи трое детей: двойняшки, То́рон и Бе́рис, и А́найкен, младший сын госпожи. Все дети моей госпожи были рождены с «Насэ́». Мы, эми́йцы, называем её демонической силой. Обладатели циановых глаз способны были призвать в свои руки сферу ‒ мерцающую силу, которая причиняла лишь боль и разрушение. В детстве То́рон с сестрой частенько швыряли сферу в слуг. Свежие ушибы и синяки на теле прислуги вызывали на детских лицах не понятную мне радость. Двойняшки взрослели, а вместе с ними росла и их изощрённость. То́рон с Бе́рис были жестоки, А́найкен ‒ нет...

Сегодня в родовом поместье моей госпожи царила суета. За долгое время Дом А́ссаков принимал важных гостей. Богатеи со всего Кена́та кичились друг перед другом своими дорогими нарядами и редкими драгоценностями. Все родовитые ава́таны имели на своих костюмах или платьях сверкающий орден ‒ небольшое золотое украшение ветви оливы, причисляющее обладателя к благородному Дому. Орден невозможно было купить или получить за какие-либо заслуги. Нет. Орден строго передавался по линии крови, указывая на безукоризненную родовитость владельца. Маленькая золотая побрякушка на булавке сверкала ярче «тысячи солнц». Хотя в снующей толпе я замечал некоторых господ без этой «раздутой» безделушки. Это были разбогатевшие ава́таны, которые прибыли на Кена́т в качестве рабочей силы, но со временем приумножили свои богатства хитростью или удачей. Моя госпожа их называла выскочками.

Моё внимание привлекла девушка, разглядывающая живописное полотно. Её волнистые тёмные локоны стекали водопадом по спине под тяжестью головных украшений. Запрокинув голову, она внимательно приглядывалась к деталям картины. На вид она была юна, как и мой господин А́найкен. Скорее всего, она совсем недавно миновала совершеннолетие или только приближалась к нему. К ней подошёл родовитый «И́нги». На его чёрном френче сверкала ветвь оливы.

− Сожжение сестёр Тарне́с и Эльри́ки, − тихо заметил господин.

На огромном холсте две девичьи фигуры были охвачены огнём.

− Они такие невинные, − чуть слышно пробормотала себе под нос юная госпожа, не отрывая от полотна своего внимательного взгляда.

− Это не так, − ответил ей «И́нги», отчего девушка на него посмотрела.

Натолкнувшись на янтарный цвет глаз собеседника, девушка разочарованно ухмыльнулась. Молодой господин опустил взгляд по её шее вниз.

− Не ищите! − тут же раздражённо она произнесла. − Ордена у меня нет!

Ветвь оливы могли носить только благородные по рождению ава́таны или потомки шести родов, в ком когда-то зародилась сфера.

− Я не искал... − Начал было «И́нги», но девушка не стала его слушать.

Она отошла к другому полотну, закончив этот разговор. Её открытое пренебрежение к принятым в обществе правилам поведения поставило молодого господина в неудобное положение. Он посмотрел на девушку, затем опустил взгляд и отошёл от картины. Вскоре всех пригласили в банкетный зал. Началась какая-та суматоха среди гостей и прислуги.

В банкетном зале оказалось слишком много одинаковых столов, украшенных живыми цветами и яркими фруктами. Анарэ́д, заметив карточку с цифрой, которая была указана в её пригласительном, присела за стол.

‒ Добрый вечер, ‒ натянуто улыбнулась она двум родовитым особам, которые уже сидели за столом.

Те неприятно смерили её взглядом. Они явно были не в восторге от её присутствия. Одна из них подозвала пальцем прислугу.

‒ Извините, мисс... ‒ К Анарэ́д подошёл слуга. ‒ Это не ваш стол.

‒ Что? ‒ та подняла на него взгляд, стащив со стола салфетку.

‒ Мисс, ваши столики напротив, ‒ тактично указал жестом опрятный эми́ец на ряд точно таких же столов только в противоположной стороне.

Анарэ́д уже была готова взорваться от возмущения, но громкий голос отца её вовремя остановил:

− Анарэ́д, Анарэ́д!

Он сидел с мамой и другими гостями за столом напротив, в центре которого была пустая стеклянная рамка. Так отмечали всех нетитулованных.

− Анарэ́д! − настойчиво подзывал к себе рукой.

Девушка перевела взгляд на свой стол и заметила в центре стеклянную рамку с выгравированным изображением ветви оливы. Стол для титулованных, которой она не являлась. Вскочив со стула, она раздражённо направилась к отцу, проклиная себя, что вообще согласилась пойти на этот дурацкий вечер. Несмотря на то, что её семья всячески поощряла светский образ жизни, она яро питала неприязнь ко всему миру титулованных, поэтому каждый раз, при любой возможности, избегала таких мероприятий, чтобы не натыкаться на болванов с их дурацкими орденами.

− Ты с ума сошла, куда ты села?! – сразу же зашипела на неё мать, как только девушка оказалась рядом.

− Я не заметила! – раздражённо бросила ей в ответ.

− Как можно не заметить! Огромная рамка с титулом?!

− Мади́к, перестань, − отец девушки пытался смягчить ярость своей супруги.

− Ты хоть представляешь, как трудно было твоему отцу достать пригласительные на этот вечер?! Это большая удача, что нас вообще пригласили в дом А́ссаков!

В ответ Анарэ́д недовольно закатила глаза, пропуская мимо ушей все замечания матери.

− Мади́к, любовь моя, оставь. На нас все смотрят, ‒ вступился за свою любимую дочь мужчина.

Женщина тут же переключилась на мужа, упрекая его в том, что он слишком мягок с дочерью. Анарэ́д обиженно отвела взгляд в сторону и заметила, как за столом напротив меняли всю посуду, на том самом месте, куда она по ошибке села.

− Что они делают? – спросила Анарэ́д у отца.

Уловив в её словах негодование, мужчина ответил:

− Цветочек мой, не обращай внимания. Это их дело.

− Зачем они меняют всю посуду? Я ведь даже ни к чему не притронулась!

Когда вся посуда была выставлена на стол, слуга любезно пригласил гостя − того самого «И́нги», который решил поумничать возле картины. Как будто его мнение, что-то значило. Такие, как он, привыкли, что все должны перед ними пресмыкаться и слушать с раскрытом ртом. Кретин!

«И́нги» занял место за столом, и Анарэ́д смерила его физиономию ненавистным взглядом. Вскоре хозяйка дома, госпожа Вандэ́лия, начала свою неприлично затянутую речь. Она с фальшивой любезностью поприветствовала всех гостей, рассыпаясь перед особо важными в комплементах. Так Анарэ́д узнала имя того самого кретина «И́нги» ‒ Нази́о. Он был сыном сенатора Ландэриа́на из Дома Алима́нцев.

«Весь в папочку!» ‒ подумала Анарэ́д, глядя на Алима́нца.

Сенатор Ландэриа́н был старым маразматиком. Он заседал в сенате и раз за разом внедрял дурацкие законопроекты, делая жизнь обычных работяг ещё более невыносимой. Старик жил и навязывал всем правила уже давно умершей цивилизации, и, самое ужасное, что к нему все прислушивались в сенате. Проклятые Алима́нцы обладали практически абсолютной властью. Даже монарх, и тот прислушивался к маразматику Ландэриа́ну. Кто бы мог подумать, что когда-то Корона будет зависеть от рода, предком которого был обычный советник из королевской гвардии.

*****

− Анарэ́д, давай сюда! – Маликэ́ громко окликнула подругу.

Та, заметив на трибуне девушку, помахала ей в ответ и направилась к ней. Пробираясь к сектору, Анарэ́д всякий раз приходилось уворачиваться от размашистых рук и острых локтей болельщиков. Казалось, на турнир титулованных юниоров съехались все. Наконец добравшись до нужного места, девушка устало рухнула на пластмассовое кресло.

− Ты чего так долго, турнир уже идёт! − заворчала на неё Маликэ́.

− Маман закатила мне целую лекцию о моём ужасном поведении на дурацком ужине для снобов в доме А́ссаков.

− Хм, не знала, что вас пригласили. И как там?

− Ничего интересного. Дурацкий ужин, − пробурчала в ответ Анарэ́д, разглядывая площадку для поединка.

− А мои так и не получили пригласительное. Бедняжка Марэ́д закатила настоящую истерику. Маме пришлось дать ей успокоительное. Знаешь, я даже рада, что нас не пригласили, а то опять пришлось бы оттаскивать эту дурынду от То́рона.

− Он же придурок! – возмущённо вскинула бровь Анарэ́д. – Если бы ты только слышала, как он вчера нахваливал свою семейку: «Мы А́ссаки, мы были первыми. С нас всё началось», − смешно кривлялась девушка. – И всё в таком духе. А его мамаша, старуха Вандэ́лия, зарядила такую хвалебную речь, что мне прям взвыть захотелось. Там вся семейка с приветом: мамаша, болван То́рон, мерзкая Бе́рис и младшенький А́найкен, маменькин сыночек. Весь вечер ходил с таким обиженным лицом, как будто конфетку отобрали у ребёнка. Слюнтяй!

Маликэ́ рассмеялась, а Анарэ́д заметила во втором ряду знакомую фигуру в чёрном ‒ Нази́о. Алима́нец сидел с краю и смотрел поединок по палочному бою среди юниоров.

‒ Что он здесь делает? ‒ с призрением произнесла Анарэ́д.

‒ Кто? ‒ непонимающе закрутила по сторонам головой Маликэ́.

‒ Да вон же, ‒ ткнула пальцем на Алима́нца.

‒ Это «И́нги»? Ты его знаешь?

‒ Был вчера на ужине. Сынок сенатора Ландэриа́на. Смотрел на всех, как на кучу мусора. Эти Алима́нцы ‒ настоящие рудименты, от которых давно пора избавиться!

Маликэ́ зыркнула на подругу, испугавшись, что её опрометчивые слова кто-то может услышать. Рассмотрев на лице подруги тревогу, Анарэ́д лишь улыбнулась, а затем произнесла:

‒ Я так думаю не одна, ‒ и вернулась взглядом к поединку, за которым также наблюдал Алима́нец.

«Дом Алима́нцев» славился своей чопорностью. Они до сих пор жили по правилам своего «Дома», которые были написаны тысячи лет назад ещё на Цента́ре, родной планете всех ава́танов. Алима́нцы носили одежду только чёрного цвета, иногда разбавляя её золотыми запонками. Их наряды были сдержанными и исключали любые модные веяния. Они не вступали в брак, так как для продолжения рода до сих пор использовали наложниц. А также всячески избегали скандалов и ненужного внимания. И всё же, находясь как бы в стороне, Алима́нцы обладали практически безграничным влиянием. Возможно, их власть была предопределена наличием огненной сферы, мощь которой не знала себе равных.

Алима́нцы были одними из шести «Домов», в ком когда-то зародилась сфера. А всё началось с А́ссаков. Тысячи лет назад на Цента́ре, родной планете ава́танов, в роду А́ссаков появились близнецы, брат с сестрой. Цвет глаз детей вызвал беспокойство у родителей. Близнецы родились голубоглазыми. Это выглядело пугающе, так как все дети рождались с песочным оттенком глаз, а у этих радужка была голубой. А через несколько недель в роду Сэнрэ́уц родилась девочка точно с такой же особенностью, после ‒ у Кара́бисев. Со временем цвет глаз младенцев поменялся и стал циановым. Дети с циановыми глазами обладали сверхъестественной силой и рождались только в этих трёх родах, пока однажды в доме Алима́нцев на свет не появился мальчик. На втором триместре цвет его глаз стал меняться из морской бирюзы в пылающий огненный и остался таким до самого конца. Сфера, которую он мог призвать в свои руки, пульсировала алым. И она обжигала. Его назвали И́нги ‒ огненный. Вслед за «огненным» мальчиком в двух родовитых домах, у Маври́йцев и Рэ́мисов, одновременно родились младенцы с янтарным оттенком глаз. А после сфера больше не зарождалась в других родах и была только в этих шести. Со временем всех, кто обладал огненной сферой, стали называть «И́нги»...

Раздался гонг, и все взгляды обратились на площадку. Двое парней сошлись в бою на палках. Анарэ́д жадно следила за ними, предугадывая их удары и шаги. Она обожала бои на палках. Ей нравилась эта нервозность перед выходом на площадку и острота в процессе схватки. Сама девушка была в команде колледжа по палочному бою и охотно выступала на соревнованиях, где занимала первые места, хотя мама не разделяла её увлечения и была категорически против, считая бой на палках чем-то варварским из прошлого Цента́ры ‒ планеты, которой давно уже не существовало. Несмотря на то, что Анарэ́д искренне ненавидела всё, что было откликом центариа́нской цивилизации, для палочного боя она сделала исключение, но только для него. Всё остальное дико раздражало девушку.

После переселения на Кена́т титулованное общество заразило новую планету таким же монархическим правлением, которое тысячелетиями душило Цента́ру. На Кена́те была такая же чёткая иерархия в слоях населения: огромный пласт нуждающихся, пласт разбогатевших и выбившихся, таких, как отец Анарэ́д, за ним тонкая прослойка титулованных и монарх ‒ вишенка на торте. И для каждого свои возможности. Если ты родился в семье родовитого дома, ты выиграл викторину под названием жизнь. Титулованные могли позволить себе абсолютно всё. Для них в обществе существовала особая ступень всевластия. Их неоправданная избранность резко контрастировала со всем остальным миром.

Анарэ́д до сих пор не могла забыть случай в пафосном местечке под названием «Байке́». Отец с трудом забронировал там столик за несколько недель до торжественного события ‒ совершеннолетия Анарэ́д. Всё семейство Э́ркипюсонов с трепетом ожидало этого торжества. «Байке́» действительно было невероятно волшебным местом. С первых же мгновений атмосфера заведения подкупила своей изысканностью и богатством, но в середине вечера к ним подошёл метрдотель и с наигранным извиняющимся тоном поставил в известность, что через десять минут, они должны освободить столик, хотя не все десерты были выставлены на стол. Анарэ́д обернулась и увидела, как в баре ожидала титулованная пожилая парочка. Их любезно угощали напитками за счёт заведения. Те ряженые снобы не были богаче её отца, но у них был титул. Вечер был испорчен. Семейству Э́ркипюсонов упаковали десерты в фирменные контейнеры, и через несколько минут Анарэ́д со всей своей роднёй стояла на улице за стеклянными дверями ресторана.

В этом испорченном мире имело значение лишь одно ‒ кровь. И совершенно не важно, сколько нулей на твоём банковском счёте. Если у тебя нет титула, ты никто.

«Знай своё место и не высовывайся!»

Титул невозможно было купить или получить, как награду за вклад. Нет, титул присваивался исключительно по праву рождения в определённом доме, кровь решала всё. И иных путей не существовало.

Анарэ́д не сводила глаз с Алима́нца. Один его вид неприятно будоражил воспоминания о проклятом местечке «Байке́». Такие, как он, портят жизнь таким, как она.

‒ О, смотри, Вишу́н, ‒ ткнула локтем в бок Маликэ́ подругу. ‒ Ему так идёт эта форма, ‒ влюблённо хлопала ресницами.

Анарэ́д перевела глаза на возлюбленного Маликэ́. То, что Вишу́н был титулованным, она узнала случайно: Маликэ́ как-то обронила это в разговоре. Наверное, подруга скрыла этот факт нарочно, зная неприязнь Анарэ́д ко всем привилегированным. Вишу́н казался обычным, таким, как Анарэ́д или Маликэ́ ‒ из богатой семьи, но нетитулованной. Он никогда не гордился своей родовитостью и тем более ею не пользовался. А сколько уморительных шуток парень подхватывал от Анарэ́д, что она никогда бы и не подумала, что он может быть одним из «высших». Лёгкий весёлый Вишу́н всегда казался своим в любой компании.

После турнира девушки спустились к фуд-корту за снеками, как приятный искусственный голос эхом раздался на всех этажах: «Дорогие гости «Сэнрэ́уц-сквер-гардена», в настоящее время ожидается усиление песчаной бури до шести баллов. Гараж с аэрокарами будет временно заблокирован. Мы приносим свои глубочайшие извинения и предлагаем пройти в лаундж-зону, где можно будет насладиться напитками и провести свой досуг. Также напоминаем, что в «Сэнрэ́уц-сквер-гардене» действует подземный комфортный метрополитен, который вас доставит…».

‒ О, нет, ‒ расстроенно протянула Маликэ́. ‒ Эта чёртова песчаная буря, чтоб её. Ненавижу. Теперь пропустим картинг. ‒ На неё удивлённо уставилась Анарэ́д. ‒ Чёрт, это был сюрприз для тебя. Поздравляю с совершеннолетием, ‒ улыбнулась подруге.

‒ Ты серьёзно?! Я тебя обожаю! ‒ завизжала от радости Анарэ́д.

‒ Вишу́н забронировал гоночные карты с ручным управлением специально для тебя.

‒ Я вас обожаю! ‒ крепко прижала к себе девушку.

‒ Хотя теперь вряд ли мы туда попадём.

‒ Я вас всё равно обожаю!

В крепких объятиях подруги Маликэ́ заметила неподалёку свою младшую сестру Марэ́д. Та стояла возле стены, заглядываясь на самовлюблённого То́рона, и рыдала. Малышка Марэ́д каждый раз проливала слёзы, когда в поле её видимости появлялся А́ссак. И чем он так ей понравился, Маликэ́ никак не могла понять. Глупый, испорченный болван с фирменной самодовольной улыбочкой. А́ссак стоял в компании друзей таких же, как сам, титулованных снобов, и пестрил шуточками.

‒ Я сейчас, ‒ недовольно пробурчала Маликэ́ и направилась в сторону сестры.

‒ Угу.

Анарэ́д разглядывала сестринскую возню, как внезапно раздался знакомый голос из-за спины:

‒ О, вот ты где, ‒ потрепал её по плечу парень.

‒ Вишу́н, ‒ широко улыбнулась ему девушка и развернулась, чтобы обнять.

И тут же улыбка на её лице застыла. Рядом с другом стоял чопорный «И́нги».

‒ Мой друг Нази́о из Дома Алима́нцев! ‒ представил его Вишу́н. ‒ А это злюка, Анарэ́д.

‒ Приятно познакомиться, ‒ сдержанно произнёс Алима́нец, оставив руки позади спины.

Его тон прозвучал не больше, чем знак вежливости, но Анарэ́д послышалось иначе.

‒ Заметно, ‒ уставилась на его спрятанные руки.

Про то, что Алима́нцы не жмут рук и не прикасаются к другим, она слышала. Наверное, боялись испачкать свою родовитость чем-то второсортным, вроде неё.

‒ А где Маликэ́? ‒ спросил Вишу́н.

‒ Она с Марэ́д, ‒ обернулась на подругу.

‒ Вижу, я сейчас. ‒ и направился к сёстрам.

Оставшись наедине с Алима́нцем, Анарэ́д опустила взгляд, приобняв себя руками.

‒ Как вам турнир? ‒ поинтересовался у неё Алима́нец.

‒ Нам необязательно разговаривать, ‒ ответила ему, одарив его недружелюбным взглядом.

«Кретин!» ‒ про себя добавила.

Через минуту к ним вернулся Вишу́н с сёстрами. Вид Алима́нца заставил Маликэ́ нервничать.

− Это мой друг Нази́о из Дома Алима́нцев, а это Маликэ́ и её младшая сестра Марэ́д, − представил Вишу́н.

‒ Маликэ́, ‒ девушка протянула руку, затем очевидно вспомнила, что Алима́нцы не жмут рук, нелепо помахала в воздухе. ‒ Очень приятно, ‒ стала откашливаться в кулак. Она так делала всегда, когда сильно нервничала.

Они спустились на минус второй уровень в лаундж-зону. Огромное светлое помещение с замысловатым интерьером из зелени, плетёных подвесных кресел-коконов, которые всегда занимали первыми, скамеек и лежаков. Компании и одиночки беспрерывным потоком сновали в поисках свободного места. Минуя большой круглый фонтан, Вишу́н нашёл свободную скамью, утопающую в модифицированной зелени. На Кена́те всё некогда живое и настоящее практически перестало существовать. Мир погряз в модификациях самого разного вида. Трансформированные деревья и растения выглядели потрясающе, почти живыми, пока к ним не прикоснёшься.

Все сели на скамью, кроме Алима́нца. Места было предостаточно, но тот предпочёл остаться на ногах. Его отстранённость Анарэ́д смерила враждебным взглядом.

‒ Я за тебя переживала, ‒ сделала милую мордашку Маликэ́, прижавшись плечом к Вишу́ну.

‒ Всё было под контролем, малышка, ‒ улыбнулся он ей.

‒ Но он был таким огромным, ‒ влюблённо хлопала ресницами девушка.

‒ Большой не значит сильный, ‒ широко улыбнулся ей парень. ‒ Это я ещё усвоил в Эшталиа́нском. Кстати, Нази́о очень хорош в бою на палках.

‒ Вишу́н, ‒ тотчас произнёс Алима́нец, слегка помахав головой.

‒ А что? Это правда, ‒ развёл руками и вернулся глазами к девушкам. ‒ Мне так и не удалось его ни разу уложить на мат или выиграть по очкам. Видели бы вы его в бою ‒ точен, как машина, ‒ Вишу́н активно жестикулировал. Парень всегда так делал, когда что-то рассказывал. С воодушевлением продолжил: ‒ Но Хао, старший брат Нази́о, это вообще вынос мозга. Техника, скорость, точность удара ‒ что-то на уровне фантастики. Я пересмотрел каждую голограмму с его участием. За время учёбы он побил все рекорды нашего колледжа и установил новые. Он мог запросто стать первоклассным бойцом и выступать на мировой арене, если бы это было только возможно.

‒ Почему нет? ‒ с издёвкой зацепилась Анарэ́д. ‒ Статус «владыки огня» не позволяет опуститься до уровня простого смертного?

‒ Эни, ‒ попытался смягчить её тон Вишу́н.

Милое прозвище, которым называли Анарэ́д, но только самые близкие.

«Что?» ‒ вопросительно уставилась на него в ответ.

‒ Мой род связан обязательствами, и развлечение толпы туда не входит, ‒ ответил ей Алима́нец, сохранив безмятежный вид.

Безэмоциональность была ещё одной особенностью всех Алима́нцев. Казалось, их ничто не могло смутить или напугать.

‒ Знаем мы эти обязательства! ‒ Анарэ́д была неприступна. Её недружелюбный взгляд ядовито источал пренебрежение.

Маликэ́, заметив это, решила увести разговор в другое русло:

‒ Вам не кажется, что в последнее время песчаные бури стали возникать гораздо чаще, чем раньше?

‒ Этого бы не было, если бы не чёртов проект компании «Рэмс Групп». Чудные инновации, не правда ли? ‒ с насмешкой произнесла Анарэ́д, открыто уставившись на «И́нги», на что Маликэ́ сдавленно закашляла.

«Рэмс Групп» ‒ это был альянс из нескольких компаний. Основную часть финансирования внесли Алима́нцы. Из-за несчастного случая в экспериментальной зоне почва была отравлена радиацией, а сотни ава́танов из соседней жилой зоны получили смертельные дозы облучения.

Нази́о вступил в разговор:

‒ Компания была направлена на улучшение жизни на Кена́те…

‒ Поэтому вы прожгли огромную дыру в атмосфере?! ‒ перебила его Анарэ́д.

Её непонятное отвращение и чудовищная бестактность на мгновение выбили Нази́о из разговора. Она не следовала минимальным правилам поведения. Перебивала и вела себя необдуманно грубо. Девушка была из обеспеченной семьи, но абсолютной невежей.

Алима́нец вновь натолкнулся на её колючий взгляд. Ненависть, которую она источала, была слишком очевидной, но не понятной для Нази́о. Он видел девушку во второй раз и не мог понять причину её неприязни.

‒ Так, есть предложение, ‒ вмешался в разговор Вишу́н. ‒ Здесь неплохой фуд-корт, принимаю заказы.

‒ Ты видел очереди? ‒ Анарэ́д посмотрела на друга. ‒ Нет смысла здесь вообще торчать. Можно спуститься в метрополитен и доехать до «Торо́ко». Сегодня там день пирогов.

‒ Мне нравится! ‒ сверкнула своей белоснежной улыбкой Маликэ́.

‒ Все «за»? ‒ Вишу́н посмотрел на Марэ́д, та безразлично кивнула.

‒ Я останусь, ‒ произнёс Нази́о. ‒ Но вы, конечно, поезжайте.

На что Анарэ́д закатила глаза, затем встала со своего места и сказала:

‒ Ладно, мне всё равно пора. Завтра увидимся, ‒ помахала всем рукой и пошла.

Маликэ́ переглянулась с Вишу́ном.

‒ Я напишу, ‒ сказала она ему.

Попрощавшись с Алима́нцем, она забрала сестру и догнала Анарэ́д, которая сразу же вывалила на неё своё недовольство:

‒ Видела его физиономию, когда я сказала про метрополитен? Скривился, как будто я предложила ему окунуться в яму с помоями! Считает себя лучше нас! Чёртов кретин! Уже давно пора избавиться от этих Алима́нцев! Чтобы они все передохли!

Глава 2

А́найкен надавил на педаль газа. В стороне замелькали разноцветные кары. Умело лавируя в потоке, набирал скорость. Ему нравилось искать и находить предел во всём, что способно было развивать скорость, и неважно, был ли это аэрокар или микролитражка. Повернув штурвал, он идеально вошёл в поворот, замечая впереди неуверенного водителя. Не сбавляя скорости, парень пронёсся, оставив за своей спиной новичка. Панель ярко засветилась красным, оповещая, что время заезда заканчивается.

«Успею», ‒ подумал он и зашёл на новый круг.

С машинами ему всегда было как-то проще. Наверное, это из-за того, что с ними не нужно было разговаривать. По своей природе А́найкен обладал нетипичным для Дома А́ссаков характером. Он был молчаливым и абсолютно неконфликтным. Его мягкость раздражала всех домочадцев, особенно матушку. Поэтому, как только он поступил в престижный Эшталиа́нский колледж, который заканчивали все ава́таны из потомственных семей, госпожа Вандэ́лия приложила свою руку, чтобы его зачислили в команду по палочному бою, полагая, что тренировки сделают из него настоящего мужчину такого, каким был её первенец ‒ То́рон. На брата она всегда смотрела с восхищением, ему же доставался краткий, почти всегда, раздражённый упрёк.

Пролетев последний круг на максимальной скорости, А́найкен загнал кар за финишную черту. Выбравшись из раскалённого корпуса, стащил шлем и направился к выходу, где в коридоре его ожидал камердинер.

‒ Господин... ‒ тревожно запричитал Таки́о, как только А́найкен показался на этаже. ‒ Ваша матушка звонила уже несколько раз, ждут к ужину. Очень торопит вас.

‒ Что ты ей сказал? ‒ поднял глаза на эми́йца.

‒ Что вы на занятиях по утраченному центариа́нскому языку, ‒ торопливо шагал рядом.

То, что А́найкен всё своё свободное время проводил на гоночных трассах, не знал никто, кроме камердинера. Личный слуга, перешедший от отца, всегда его поддерживал и прикрывал перед матерью.

Добравшись до личной раздевалки, А́найкен быстро сменил серый комбинезон на дорогую брендовую одежду и направился в гараж к своему двухместному аэрокару. Заняв место водителя, посмотрел на эми́йца, который пытался устроиться на пассажирском сиденье. Из-за своего двухметрового роста тому приходилось несладко. Он с трудом забрался в салон, при том, что сиденье было отодвинуто до предела. Усевшись, подобрал поближе к себе ноги, задевая макушкой обивку потолка. А́найкен перевёл глаза на панель аэрокара.

‒ Добрый вечер, господин А́найкен, ‒ прозвучал искусственный голос. ‒ Вы выбрали ручной режим. Сменить на автопилотирование?

‒ Нет, ‒ ответил и вылетел из гаража.

В современном мире практически никто не использовал ручное управление. Все благополучно переводили аэрокар в режим автопилотирования и, наслаждаясь поездкой, занимались своими делами. Программа определяла скорость, прокладывала маршрут. А́найкен этого не понимал. Как можно было сознательно лишать себя удовольствия от вождения, это же так глупо.

Меняя воздушные коридоры, парень обогнал плавно плывущие аэрокары и влетел в «Кита́р» ‒ в зону с элитной недвижимостью на юге, деловыми небоскрёбами на западе и частными землями на севере. «Кита́р» был обнесён неприступной цитаделью и являлся мегаполисом для богачей. Арендовать здесь жильё могли себе позволить лишь самые обеспеченные ава́таны. Весь средний класс, который благополучно трудился на западе или в титулованных домах, каждый вечер возвращался на суперскоростном электрокаре в свою жилую зону ‒ «Отэ́». Огромный жилой район с богатой разнообразной инфраструктурой отделял «высших» от «низших» и являлся чем-то вроде промежуточного звена. Те, кто не способен был на маломальскую жизнь в «Отэ́», перебирались в «Э́псан», ‒ в зону, где ава́таны жили за чертой бедности, ‒ в выгребную яму современной действительности.

Через полчаса А́найкен добрался до родового поместья его семьи. Припарковал аэрокар в гараже и поспешил в свою комнату, чтобы переодеться к ужину. Когда он подошёл к лестнице, то увидел матушку со стариком Кунайо ‒ старшим управляющим.

‒ Решите этот вопрос немедленно! ‒ рявкнула на старика госпожа Вандэ́лия.

‒ Слушаюсь, ‒ преклонил тот голову, и женщина перевела свой взвинченный взгляд на появившегося в холле младшего сына.

‒ А́найкен! ‒ окликнула его с лестницы. Подошла к нему. ‒ Что за безобразный вид? Сейчас же прими душ и смени одежду. У нас гости! ‒ недовольно прошипела она. ‒ Не позорь меня! ‒ смерила сына раздражённым взглядом.

‒ Да, госпожа Вандэ́лия, ‒ смиренно склонил голову, точь-в-точь, как управляющий.

Таки́о, личный камердинер А́найкена, также преклонил голову, когда женщина пронеслась мимо него. Для всех она была госпожой и никем иным.

‒ Мой господин, вам следует поторопиться, ‒ подошёл Таки́о к А́найкену. ‒ Гости, к которым спешит ваша матушка, уже здесь, в гостевом холле. Сенатор Ландэриа́н с сыном.

‒ С каким именно? ‒ спросил он у камердинера.

‒ Не могу сказать. Мисс Люкэ́ не рассмотрела молодого Алима́нца.

Малышка Люкэ́ была самой юной из слуг и самой любопытной. Если в доме что-то происходило, Люкэ́ об этом узнавала первой.

Через минуту А́найкен был уже в своих покоях. Он зашёл в ванную комнату и заметил в отражении зеркала след от машинного масла у себя на лбу. Теперь понятно, что так взбесило матушку. Парень сбросил с себя одежду и залез под горячий душ.

Алима́нцы не терпели задержек. Они жили и требовали от других уважать время. Зная это, А́найкен торопился как никогда и не только поэтому. Злить матушку он тоже не хотел. Сменив одежду, он чуть ли не сбежал по лестнице вниз. Спотыкаясь, проскочил несколько дверей с витражными стёклами и резко остановился возле гостевого холла. Поправив на себе одежду, вошёл.

‒ А вот и А́найкен, ‒ с наигранной теплотой в голосе произнесла матушка, представив его гостям.

На него посмотрел сенатор Ландэриа́н со своим младшим сыном Нази́о.

‒ Добрый вечер, ‒ А́найкен кратко поприветствовал гостей.

От пронзительного взгляда сенатора парню стало как-то не по себе. Старик словно заглядывал в душу, запуская в неё свои невидимые щупальца, прощупывал её на наличие тайн. Матушка продолжила разговор, и старик перевёл на неё своё внимание, а А́найкен мельком посмотрел на Нази́о. Они не были приятелями, просто знали о существования друг друга. Нази́о был четвёртым и самым младшим из сыновей сенатора. В отличие от своих старших братьев, которые закончили Эшталиа́нский колледж, Алима́нец появился лишь в прошлом учебном году на некоторых предметах. Сдержанный, отлично эрудированный и по-алимански чопорный. Он был хорош, как в научных предметах, так и в бою на палках. Отличный пример безупречного воспитания, которым славился «Дом Алима́нцев». Алима́нца всегда можно узнать в толпе. Все отпрыски древнего рода «И́нги» были схожи между собой не только чрезмерной строгостью в соблюдении правил, но и по внешнему виду. Они носили исключительно строгие чёрные костюмы, разбавляя свои наряды золотыми пуговицами или запонками. Волосы убирали в пучок на затылке, а с возрастом отпускали бороду. Интересной особенностью этого рода было и то, что за всё время существования «Дома» на свет не появилось ни одной девочки. Также Алима́нцы не заключали браков, вместо этого они делили ложе с наложницами. Матушка часто говорила, что все дети сенатора Ландэриа́на были от разных наложниц, но к последней он питал «особые» чувства. Та умерла в первый год жизни своего первенца ‒ Нази́о. После чего сенатор облачился в траурные одеяния и носил их до сих пор.

А́найкен задумчиво разглядывал запечённые овощи в своей тарелке, пока матушка и сенатор вели важные беседы за обеденным столом, иногда Бе́рис и То́рон подключались, вставляя пару фраз. Всё, как обычно. Этот ужин ничем не отличался от семейного, где он также молчал, пока другие разговаривали. Как вдруг услышал своё имя:

‒ Мой сын А́найкен сейчас как раз увлёкся утраченным центариа́нским языком.

‒ Вот как, ‒ сенатор Ландэриа́н промокнул салфеткой рот. ‒ И как успехи? С фонетикой уже разобрались?

Женщина уставилась на сына своим испепеляющим взглядом, и тот неуверенно пробормотал:

‒ Пока только разбираюсь.

Это единственно, что он смог выдавить из себя.

‒ Как давно вы изучаете звуковой строй? ‒ не отставал старик.

‒ Несколько... ‒ А́найкен вдруг запнулся. Он попытался вспомнить, когда именно придумал эту легенду для матушки, чтобы скрыть своё истинное увлечение, ‒ несколько недель.

‒ Недель? ‒ в голосе сенатора прозвучала отчётливая насмешка.

Госпожа Вандэ́лия, скривившись от раздражения, недовольно смерила взглядом сына и произнесла:

‒ А ваши дети, сенатор, интересуются языком наших предков?

‒ Они в совершенстве им владеют, с детства, ‒ отрезал тот.

‒ Вот как, ‒ зло ухмыльнулась хозяйка. ‒ Ваш сын Нази́о стал таким взрослым. Когда я его видела в крайний раз, он был ещё ребёнком.

‒ Да, время летит слишком быстро, ‒ ответил ей сенатор.

‒ Позвольте полюбопытствовать, как ваш сын Кён?

А́найкен посмотрел на матушку. Она специально задела эту тему, так как знала, что сенатору этот разговор будет неприятен. Дело в том, что третий сын Ландэриа́на, Кён, по слухам, во время своей учёбы в Эшталиа́нском колледже состоял в серьёзных романтических отношениях с некой девушкой из благородной семьи. Это перечило правилу «Дома Алима́нцев». Мужчины из древнего рода «И́нги» делили ложе исключительно с наложницами из народа «Цэн». Так они сохраняли генетическую чистоту, и сфера никогда не исчезала из рода Алима́нцев. «Насэ́» передавалась из поколения в поколение каждому и превосходила других «И́нги» в силе. Все знали, что Алима́нцы были непобедимы в бою сфер.

‒ Всё хорошо, ‒ старик с мёртвым лицом промочил горло вином. Его выдержке можно было только позавидовать. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. ‒ Кён прекрасно управляет компанией на А́дэгесе. Благодаря его предприимчивости, за прошлый год доходность компании значительно выросла, ‒ сделав небольшую паузу, продолжил: ‒ Я слышал, на вашей каменоломне в Ипшане остановилась добыча породы?

‒ Это пустяк. Временные трудности, ‒ отмахнулась женщина.

‒ Не стоит недооценивать всё временное, оно способно стать постоянным, ‒ подметил сенатор, отчего госпожа Вандэ́лия ядовито сверкнула своими циановыми глазами.

После ужина Нази́о ожидал своего отца в гостевом холле. Внимательно разглядывая серию полотен с золотыми силуэтами, всё больше находил композицию абсурдной. Картины были огромными и излишне украшены драгоценными камнями. Камни были везде, даже в багетной раме. Кричащие полотна находились точно напротив дверей в гостевую, демонстрируя всем прибывшим финансовое положение этого семейства. А́ссаки всегда были падкими на роскошь. Эта семья не стала исключением. Весь этот дом больше смахивал на музей, нежели на жилые комнаты. Везде картины, статуи, центариа́нское витражное стекло, которое было очень дорогим, мебель из редкого дерева ‒ всё броское и дорогое.

Внезапно раздался голос Бе́рис:

‒ Ты видел, что эта чокнутая опубликовала? ‒ громко произнесла она и ткнула локтем в бок своего брата То́рона. Они сидели на дальних диванах, уткнувшись в проекции своих ручных гаджетов. Гибкий корпус с замысловатым интерфейсом опоясывал запястье девушки, точно повторяя её изгиб. То́рон уставился в транслирующую проекцию из гаджета сестры и рассмеялся. ‒ Это Э́ркипюсон опять выложила жалостливый пост о трудной жизни в «Э́псане». Да кому вообще есть дело до этих «низших»! Ещё фотки прикрепила, глянь, какие уродливые дети! Фу!

Бе́рис перекинула проекцию из горизонтального в вертикальное положение, и в пространстве появилось огромное изображение нищеты. Нази́о перевёл глаза на трансляцию. Он знал, что «Э́псан» ‒ неблагонадёжный район, в котором обитают «низшие». Ава́таны с низкой социальной ответственностью, не способные приносить пользу обществу. Но знать и видеть ‒ это, как оказалось, разные вещи. Фотографии, которые перелистывала сестра А́найкена, транслировали грязные исхудавшие детские тела, жуткие условия их быта и полную разруху кругом. В конце была общая фотография, среди лиц которых Алима́нец узнал подругу Вишу́на, Анарэ́д. Нази́о до сих пор не мог понять, как эти двое смогли сблизиться. Девушка была грубой невежей, к тому же её семья не имела титула, а друг ‒ из благородного «Дома Акка́риусов».

«Но это же Вишу́н», ‒ подумал Нази́о.

Несмотря на своё благородное происхождение, Вишу́н не разделял мир, как это было принято в его окружении. Он не загонял себя в рамки, за что часто получал порицание от родителей. Влипая в разные неприятные истории, он мастерски из них выбирался. Нази́о знал Вишу́на, сколько себя помнил. Их семьи были близки не одно поколение. Алима́нцы и Акка́риусы всегда поддерживали друг друга и помогали. К последнему увлечению Вишу́на, девушкой из нетитулованной семьи, Нази́о относился безразлично. Он понимал, что это временно. Репутация Дома Акка́риусов была такой же безукоризненной, как и Алима́нцев. И те, и другие, придерживались генетической чистоты.

Нази́о вернулся взглядом к серии безвкусных полотен с золотыми силуэтами.

*****

Анарэ́д проснулась от того, что младший брат прыгал на её одеяле.

‒ Ю́нис! ‒ недовольно отмахнулась, пытаясь согнать его со своей постели.

‒ Эни, Эни! ‒ вытягивал он, каждый раз приземляясь на её одеяло.

‒ Перестань, уйди! ‒ не глядя, махнула рукой. Но тот лишь выше подпрыгнул. ‒ Ах ты, маленький бесёнок! ‒ схватила его за ногу и потащила к себе. ‒ Ну что, попался! Как защекочу!

Вырываясь из рук сестры, малыш громко смеялся.

‒ Анарэ́д, Ю́нис! ‒ ворвалась в спальню дочери женщина. ‒ Вы с ума сошли? Вы же не дикари, ведите себя соответствующе!

‒ Мамочка, Эни щекочет меня, мамочка, спаси! ‒ крутился, как юла.

‒ Анарэ́д, отпусти брата! И вставай уже! За окном давно день. Не забудь, сегодня тебе надо будет забрать Ю́ниса после тренировки.

‒ Не хочу, ‒ ответил мальчик и спрятался под одеялом сестры.

‒ Хорошо, заберу, ‒ девушка развернулась на бок, чтобы ещё немного поваляться в тёплой постели.

За завтраком Анарэ́д внимательно читала все свежие новости о забастовке на каменоломне А́ссаков. Поедая хрустящие сахарные колечки из тарелки, она не спеша пролистывала ленту. Шахтёры уже неделю как бастовали. Они требовали от руководства повышения зарплат и полного пересмотра условий в трудовом договоре. Производство по добыче породы было полностью приостановлено. Друг девушки Донсу говорил, что это только начало, что на Кена́т надвигается ветер перемен. И он оказался прав: сегодня утром к забастовке на каменоломне добавилась пара крупных заводов Кара́бисев по сборке аэрокаров и фармацевтическая фабрика Маври́йцев.

‒ Анарэ́д, ноги! ‒ недовольно бросила мать, уставившись на вытянутые ноги дочери. Девушка спустила стопы со стула и села, как полагается за обеденным столом. ‒ И чему вас только в колледже учат?! Отец оплачивает такие бешеные счета, а она, как дикарка. И что с волосами?

Непослушные вьющиеся локоны Анарэ́д парили над её хрупкими плечами. Каждое утро девушки начиналось с часового противостояния гребня копне волос.

‒ Мам, я только проснулась, ‒ ответила ей девушка и приложила рукой к голове завитушки.

‒ Прежде, чем выйти к столу, ты должна привести себя в порядок. Ю́нис, не играй с едой! ‒ тут же переключилась на сына. На что маленький проказник захихикал. ‒ Анарэ́д, выключи эти ужасы! Эти лоботрясы не знают, чем себя занять! Бастуют они...

Девушка закатила глаза и погасила ручной гаджет.

‒ Если бы все также усердно работали, как твой отец, ‒ продолжила ворчать женщина. ‒ Не было бы таких мест, как «Э́псан» и подобных ему.

Анарэ́д заметила, как Анги́, их молодая домработница, опустила взгляд. Ей было не приятно всё это слушать, и она была не согласна с матерью Анарэ́д, в принципе, как и сама девушка. Женщина продолжила читать нотации, и, чтобы не уснуть за столом, девушка залезла в переписку с Маликэ́, как вдруг всплыло сообщение: «Надо поговорить». Оно было от Донсу. Анарэ́д улыбнулась.

С парнем она познакомилась пару месяцев назад, когда привезла гуманитарную помощь в «Э́псан». Ава́таны там голодали. В прошлом году по указу сената район обнесли высоченной стеной, отгородившись от него, как от проказы. Огромный бетонный муравейник утопал в нищете, и никому до него не было дела.

Донсу был ровесником девушки, к тому же отлично управлял трансформером руками, а не при помощи программы, как это делали все её знакомые. Он чувствовал скорость, знал каждую деталь в «железном монстре» и мог с закрытыми глазами справиться с любой поломкой. Его виртуозность не могла не подкупить девушку. Она готова была сутками торчать с ним в гараже, разбирая очередной хлам и превращая проржавевшую развалину во что-то живое.

В конце каждой недели Анарэ́д привозила небольшую партию гуманитарной помощи в содружество «Дети Э́псана». Чаще всего это была одежда, обувь и брикеты с зерновыми смесями, время от времени лекарства. Антибиотики, обезболивающие, противовоспалительные ‒ всё, в чём нуждались простые ава́таны, на Кена́те было под пристальным контролем Короны. Реализация медицинских препаратов строго отпускалась по рецептам и просто так невозможно было ничего приобрести. Поэтому Анарэ́д приходилось изворачиваться и прибегать к не совсем законным уловкам ‒ она подделывала рецепты.

После завтрака девушка заехала на склад за гуманитарной помощью и направилась в «Э́псан». До него можно было добраться на аэрокаре по воздушным туннелям или на трансформере из «Отэ́». Второй вариант был слишком долгим и утомительным, поэтому Анарэ́д всегда выбирала аэрокар.

Через пару часов она уже была в «Э́псане». Как только она приземлилась, её аэрокар сразу же облепили дети, которых разогнали волонтёры. Девушка помахала им всем рукой и открыла дверь, чтобы выбраться наружу.

‒ Добрый день, госпожа Анарэ́д, ‒ улыбнулся ей Донсу, появившись возле её аэрокара.

‒ Не называй меня так, ‒ девушка вышла из салона и открыла багажник.

‒ Как скажете, госпожа.

На что та состроила гримасу, затем обратилась к одному из волонтёров:

‒ Сегодня немного, но я постараюсь в следующий раз привезти больше. В этих коробках обувь для малышей, а с этими поосторожней ‒ там брикеты с едой.

Волонтёры из содружества принялись разгружать багажник.

‒ О чём ты хотел поговорить? ‒ Анарэ́д вернулась кокетливым взглядом к Донсу. Ей нравился этот парень.

‒ Я нашёл тебе здание под школу.

‒ Что? Не может быть! ‒ радостно вскрикнула она и повисла на его шее.

‒ И, если ты меня не задушишь, я тебе его покажу, ‒ улыбаясь от уха до уха, обнимал её в ответ.

‒ Ой, извини, ‒ убрала от него руки.

‒ Аэрокар оставь, поедем на «Люси».

Донсу всем своим трансформерам давал милые клички. И не важно, был ли это его или чужой, который он ремонтировал.

‒ О, ты всё-таки её починил.

‒ Да, малышка с характером, иногда капризничает, ‒ говорил, как о живой.

‒ Я буду за рулём? ‒ продолжала с ним кокетничать.

‒ По-другому и быть не может, ‒ улыбнулся ей в ответ. ‒ Пойдём. Йен присмотрит за твоим аэрокаром. И, возможно, он тебя дождётся! ‒ отчего девушка рассмеялась.

«Люси» попала в руки Донсу разбитой искорёженной старушкой, внешний вид которой свидетельствовал об очень бурном прошлом. Он даже её не покупал, а выменял за пару поношенных ботинок и коробку сухого супа. Она пылилась на стоянке Ва́нха, обладателя самого крупного кладбища трансформеров в «Э́псане». Донсу заехал к нему, чтобы закупить деталей для текущего ремонта. Заметив «старушку» среди прочего хлама, заглянул ей под капот и понял, что из неё может что-то да и получится. «Люси» была из позабытой серии трансформеров, кузов которых отливали из особой стали.

В салоне трансформера было душно, несмотря на работающий кондиционер.

‒ Нежнее с коробкой передач, иногда она заедает, ‒ наставлял Донсу девушку.

‒ Да, сэр, ‒ улыбалась та ему в ответ.

Когда Анарэ́д впервые очутилась в «Э́псане», то была поражена нищетой. Многоквартирные бетонные коробки без окон тесно примыкали друг к другу и больше напоминали тюремные блоки, нежели жилище. Практически все здания были в ужасном состоянии. Фасады рассыпались, выставляя напоказ внутренности дома. Здесь не существовало светоотражателей, переходов, зарядных станций, а дорожное полотно было всё в выбоинах и в трещинах. Находиться здесь было не уютно, даже опасно. В «Э́псане» невозможно было жить ‒ только выживать.

Они подъехали к серому бетонному блоку, огороженному плетёным коридором из проржавевшей сетки. Вышли из трансформера.

‒ Ну как? ‒ Донсу развёл руками.

‒ Невероятно, ‒ Анарэ́д разглядывала здание, представляя в своей голове, как отремонтирует его. ‒ Муниципалитет сдаёт его в долгосрочную аренду?

‒ Да.

‒ Как ты его нашёл? ‒ Она всё ещё не могла поверить в реальность момента. Отыскать приличное здание под школу у неё никак не получалось.

‒ Мне помог знакомый ‒ Ка́мэр. Ключи получишь после первого платежа по аренде. ‒ На что Анарэ́д завизжала от восторга и опять повисла на шее Донсу.

Девушку переполняли эмоции. Она без остановки трещала, как перестроит, починит, покрасит. Как расчистит завалы во дворе и соорудит на освободившемся месте что-то для игры или отдыха малышей. Как они будут счастливы приходить и учиться. Как получат диплом, а после обязательно найдут хорошую работу. Анарэ́д совсем забыла о времени, а когда вспомнила, то ужаснулась. Ю́ниса она должна была забрать после тренировки ещё час назад.

В «Э́псане» из-за электропередач и накатывающих песчаных бурь постоянно барахлила сеть, не пропуская ни звонки, ни сообщения. Уже в аэрокаре на пути к спортивному корпусу на ручной гаджет Анарэ́д стали приходить сообщения от Вишу́на. Парень тренировал команду малышей по палочному бою, нарабатывая себе волонтёрские часы для колледжа ‒ обязательная программа для всех учащихся в период летних каникул. Он пытался до неё дозвониться несколько раз, но так и не сумел, поэтому отправил геолокацию, где будет. Ю́ниса взял с собой. Навигация вела девушку на север «Кита́ра».

Она пулей добралась до нужного места и загнала аэрокар в просторный гараж. Дом был ей не знаком, и она предположила, что это богатое жилище принадлежало родителям Вишу́на. Она выбралась из аэрокара, оценив коллекцию отполированных до блеска дорогих аэрокаров.

«Чёртов сноб», ‒ по-доброму улыбнулась Анарэ́д, подумав о Вишу́не.

Если бы она знала, что у него столько редких аэрокаров, то давно бы напросилась к нему в гости.

‒ Анарэ́д! ‒ окликнул её Вишу́н.

Девушка обернулась.

‒ Вишу́н, прости. Я совсем забыла. ‒ Быстро направилась к нему. ‒ Как Ю́нис, сильно ему досталось в этот раз?

‒ Всё нормально. Я так и понял, что ты забыла. Идём.

‒ Почему ты не говорил, что у тебя столько аэрокаров? ‒ взяла его под руку. ‒ Я уже парочку присмотрела. Дашь прокатиться?

На что Вишу́н лишь усмехнулся. Они спустились на стеклянном лифте в лобби и очутились в просторном светлом холле с высокими потолками. Вдоль стены шли квадратные колонны из натуральной тёмной древесины, а за ними во всю стену были картины из цветного стекла.

‒ Если бы я знала, что ты пригласишь к себе, я бы надела платье. ‒ поддела его Анарэ́д, с интересом заглядываясь на витражи.

‒ Эни! ‒ в конце холла появился Ю́нис и побежал к ней. Девушка подхватила его на руки.

‒ О Боги, что с носом? Маман меня убьёт! ‒ Анарэ́д уставилась на торчащие из маленького носика брата ватные тампоны.

‒ Я упал, ‒ болтал ножками у неё на руках. ‒ Мне было не больно. Тхи сказал, что я молодец...

‒ Да-да-да, ‒ поддакивала брату, слушая его вполуха. ‒ Твоих родителей нет дома? ‒ обратилась она к Вишу́ну, не заметив никого кроме них.

‒ Эм, а это не мой дом, ‒ ответил он, хитро улыбнувшись.

Они прошли ряд колонн и зашли в следующую гостиную, в центре которой стояла балюстрада из мрамора. Сама комната была такой же просторной с высокими потолками. В гостиной был стеклянный лифт и несколько дверей в соседние помещения.

‒ Сколько здесь вообще комнат? ‒ крутила головой Анарэ́д.

‒ Сможешь немного подождать меня? Всё равно передают бурю, ‒ поинтересовался у неё Вишу́н.

‒ Ладно, ‒ ответила ему.

Парень потрепал мальчонка за ухо и вышел из гостиной. А Анарэ́д спустила с рук брата.

‒ Ничего здесь не разбей, ‒ предупредила его, когда мальчонка бросился в центр гостиной, где стояла балюстрада из мрамора. Стал бегать вокруг неё, нарезая круги.

Девушка подошла к балюстраде и опустила взгляд. Внизу, под стеклянным потолком, шёл бурный спарринг. Две фигуры в кейкоги сошлись в бою на палках. У каждого в руке была палка без рукояти.

Одна фигура принадлежала взрослому крепкому мужчине, вторая ‒ молодому парню. Анарэ́д не сразу в нём разглядела друга Вишу́на ‒ Нази́о. Девушка по привычке недовольно закатила глаза, сообразив, что это дом Алима́нцев. Она вернулась к спаррингу. Алима́нец двигался быстро, но всё равно пропускал удары по корпусу от наставника, что не могло не радовать девушку. Каждый раз, когда Алима́нец получал палкой по рёбрам, она довольно улыбалась.

В гостиную вернулся Вишу́н. Подхватив под мышку Ю́ниса, подошёл к девушке.

‒ Я отведу его в столовую. Он захотел есть, ‒ произнёс Вишу́н.

‒ Ты напросился на обед? ‒ Анарэ́д уставилась на брата, недовольно зыркнув на него.

В ответ тот состроил хитрую гримасу.

‒ Всё нормально. ‒ вступился за маленького проказника Вишу́н. ‒ Если ты голодна, могу попросить...

‒ Нет, ‒ ответила ему девушка, не дожидаясь, пока он закончит.

‒ Я скоро, ‒ Вишу́н перехватил мальчонка поудобнее и понёс его под мышкой.

Тот был в восторге.

Анарэ́д вернулась взглядом к поединку. Стеклянный потолок не пропускал ни единого звука, лишая её удовольствия слышать, как Алима́нец стонет от каждого удара по рёбрам.

В гостиную вернулся Вишу́н в компании темноволосого парня. По пучку на его затылке девушка поняла, что это был Алима́нец. Он выглядел уставшим. На вид ему было не больше двадцати пяти лет.

Когда они подошли, Вишу́н представил Алима́нца:

‒ Анарэ́д, это господин Хао из «Дома Алима́нцев», старший брат Нази́о.

Приставка «господин» резало слух девушки. Она знала, что ко всем титулованным особам нужно обращаться с этой приставкой, но назвать парня, который старше её всего на пять лет «господином», у неё не поворачивался язык.

Она кивнула.

‒ Заинтересовались спаррингом? ‒ спросил у неё Хао.

‒ Не особо, ‒ равнодушно ему ответила и вернулась взглядом к поединку. ‒ Почему палка без рукояти? Это же неудобно и смотрится нелепо.

‒ Нелепо? ‒ переспросил у неё Алима́нец. ‒ В традиционном виде боя палка никогда не имела рукоять. Её придумали для бездарей, чтобы они знали, с какой стороны нужно брать палку.

‒ Не несите чушь! ‒ усмехнулась Анарэ́д, обесценив его слова. ‒ Современный палочный бой ничем не уступает традиционному, над которым такие, как вы, трясётесь, ‒ смерила его взглядом.

‒ И вы конечно представитель этого современного боя, ‒ Хао посмотрел на неё сверху вниз. ‒ И сколько вы практикуете? Месяц? Два месяца? Что, больше? ‒ говорил он с издёвкой.

‒ Достаточно, чтобы кое-кому надрать задницу! ‒ вскипела она.

‒ Мне хватит пяти ударов, чтобы выбросить вас за край мата, ‒ он говорил серьёзно.

‒ Ага. Не фантазируйте! ‒ с пренебрежением бросила ему в ответ.

‒ Советую вам немедленно сменить тон и извиниться! ‒ Не сводил с неё глаз. Девушка промолчала, дав понять, что не собирается этого делать. ‒ Что ж, пройдёмте, ‒ указал в сторону дверей стеклянного лифта.

‒ Эни! ‒ Вишу́н отдёрнул подругу за руку, но та уже завелась.

Они спустились на лифте и вошли в комнату с стеклянным потолком.

‒ Господин, ‒ тут же остановил нападение наставник и преклонил голову перед Алима́нцем.

Нази́о развернулся и заметил рядом с братом Вишу́на и Анарэ́д.

‒ Нам нужна минута, ‒ Хао подошёл к полке с инвентарём и вытащил оттуда палку без рукояти. Был раздражён.

Нази́о перевёл взгляд на Анарэ́д. Та сняла обувь и взяла палку с рукоятью.

‒ Ты же не всерьёз? Она же девушка, ‒ Нази́о посмотрел на брата, но не был услышан. ‒ Хао, ‒ Нази́о остановил его за руку.

‒ Не беспокойся, брат, я буду не в полную силу, ‒ ухмыльнулся он.

‒ Одолжений не нужно! ‒ сжала рукоять Анарэ́д и встала в позу нападения.

‒ Господин, ваш брат прав, ‒ вмешался наставник. ‒ Она совсем юна и к тому же девушка.

‒ Э́хри, не лезь! ‒ Хао повысил голос на наставника.

Мужчина тут же покорно склонил голову и сошёл с мата.

‒ Сойди с мата! Ты мешаешь! ‒ громко произнесла Анарэ́д, обратившись к Нази́о.

Её манера «на ты» к родовитому Алима́нцу ошарашила всех присутствующих.

Нази́о посмотрел на взвинченную девушку, а затем сделал шаг в сторону и сошёл с мата. Анарэ́д перехватил рукоять поудобнее, и Хао подозвал её жестом. Как только она на него напала, он с лёгкостью отразил её атаку одним ударом, отправив её за край мата.

‒ Даже пяти ударов не потребовалось. Кажется, я вас переоценил, ‒ был доволен собой.

‒ Ещё! ‒ вернулась она на мат.

‒ Как скажете. Прошу, ‒ подозвал жестом.

Анарэ́д вновь бросилась в атаку, и Алима́нец вновь её отбросил за край мата.

‒ Мне становится скучно. Может, уже покажете своё мастерство? ‒ бросил ей.

Девушка с ненавистью на него посмотрела.

За все свои попытки Анарэ́д не продвинулась дальше четвёртого удара. Она вылетала раз за разом за край мата, и это её безумно бесило. Хао мастерски отражал все её нападения с кривой ухмылочкой на лице, которую она так сильно хотела сбить ударом палки. Но он действительно был так хорош, как рассказывал о нём Вишу́н. Двигался быстро, бил жёстко. Сила его удара разлеталась громким шлепком по комнате, не оставляя ей ни единого шанса на победу.

Когда всё было кончено, Анарэ́д обулась и поднялась со всеми в гостиную. Пожилой слуга Тхи подошёл к ней и сказал, что маленький господин, так он называл Ю́ниса, уснул на диване. Его отнесли в гостевую спальню. Анарэ́д зашла в гостевую к брату. Он действительно крепко спал. Глядя на безмятежное лицо младшего брата, девушка решила его не будить. Она вернулась в гостиную. К ней подошёл Вишу́н.

‒ Нас пригласили на ужин, ‒ улыбнулся он ей, чтобы растопить печальную мину на её лице.

‒ Я не пойду, ‒ ответила ему.

‒ Да ладно тебе, ‒ приобнял её за плечи. ‒ Было весело.

‒ Не напоминай. Иди уже, ‒ толкнула его в бок локтем, чтобы побыстрее от него отделаться.

‒ Я скоро, ‒ ответил ей и пошёл.

Анарэ́д отошла к балюстраде. Склонила голову и посмотрела через стеклянный потолок на мат, где несколько минут назад её возил самодовольный Алима́нец, возил, как ребёнка. В спарринге с ним она была абсолютно беспомощной.

Девушка спрятала лицо в ладонях. Готова была провалиться под землю.

‒ Вам не стоит расстраиваться, ‒ подошёл к ней Нази́о.

Анарэ́д на него посмотрела. Он сменил кейкоги на традиционный наряд Алима́нца и, наверняка, шёл на ужин, но зачем-то решил подойти к ней.

‒ У вас отличная реакция, ‒ продолжил он. ‒ Но выбранная вами стойка для нападения не совсем верная.

‒ И что с ней не так? ‒ спросила.

‒ Вы неправильно распределяете вес тела, поэтому мой брат так легко вас отбрасывал за край мата. Я могу вам показать, как избежать этого в будущем, ‒ дождавшись её одобрительного кивка, указал жестом в сторону стеклянного лифта.

Они спустились. Анарэ́д сняла ботинки. Нази́о подал ей тренировочную палку с рукоятью, взял себе и произнёс:

‒ Вы распределяете вес на заднюю ногу, это не всегда хорошо, особенно если противник больше вас. Попробуйте перенести вес на переднюю. Сделайте шаг. Вот так. Это даст вам дополнительное расстояние для разгона вашей массы, что приведёт к увеличению силы. Нападайте.

Алима́нец оказался прав. Маленькая хитрость, о которой ей никогда не рассказывал тренер, работала безотказно в нападении. Улыбнувшись этой уловке, она продолжила слушать Алима́нца, точно следуя его советам. Девушка так завелась в спарринге, что на время забыла, кем был её противник. Она улыбалась Алима́нцу, который виртуозно отражал каждый её удар, при этом подсказывая, что она могла в том или ином случае сделать.

Закончив спарринг, Анарэ́д коротко поблагодарила Нази́о:

‒ Спасибо. ‒ Это далось ей с огромным трудом.

В ответ тот кивнул.

Анарэ́д отошла к своим ботинкам. Присела и начала обуваться. Нази́о мельком посмотрел в её сторону, затем на тренировочную палку. Отложив палку к остальному инвентарю, он ещё раз посмотрел на девушку и только потом подошёл к ней.

Произнёс:

‒ На ужине в доме А́ссаков я искал не орден на вашем платье, меня заинтересовал кулон, который был на вас. Это «Камень Масса́йев». Вы знали это?

‒ И что, ‒ безразлично ответила, продолжая обуваться.

‒ В эпоху великой экспансии из этого минерала воины делали порошок и перед боем раскрашивали свои тела. Бирюзовый рисунок на коже приравнивался к акту неповиновения. Всех, на ком был узор или украшение с этим камнем, легионеры убивали. Даже после экспансии, на Цента́ре, этот камень остался под запретом. Кулон с этим минералом не стоит надевать на подобные мероприятия. Вас могли понять превратно.

‒ Мы не на Цента́ре! ‒ подняла на него глаза.

‒ Я знаю. Просто решил дать вам дружеский совет.

‒ Вы мне не друг, ‒ ответила ему.

Когда песчаная буря закончилась, гости покинули дом Алима́нцев, и Нази́о спустился к Хао. Тот наматывал на беговой дорожке заданный маршрут. Запустив проекцию «Хвойный лес», бежал по узкой грунтовой тропе под отлично прорисованную визуализацию и живые звуки леса. Умная программа с реалистичной точностью погружала бегуна в выбранную им местность.

Заметив младшего брата, Хао произнёс:

‒ Зря ты с ней возился, ‒ и перевёл взгляд на панель, чтобы проверить, сколько осталось времени.

‒ Я так не считаю, ‒ опёрся спиной о стену, сложив руки на груди. ‒ Ты не должен был вставать с ней в спарринг. Алима́нцы никогда не вступают в бой, зная, что противник слабее.

‒ О, Боги! ‒ Хао широко улыбнулся словам младшего брата. ‒ Старику не следовало тебя так долго держать на домашнем обучении. Мир далеко не такой, как тебе его нарисовали. Условности уже давно никто не соблюдает.

‒ Кроме Алима́нцев, ‒ поправил его Нази́о, отчего Хао усмехнулся, помотав головой.

Между ними была разница в пять лет. Но в отличие от младшего брата Хао прекрасно знал не только отполированную до блеска сторону Короны, а также и её изнанку. Но в этом не было вины Нази́о. Его воспитанием и образованием полностью занимался отец, когда его Хёрин скончалась. После её смерти старик обезумел от горя. Хао хорошо помнил, то время, и, что творилось тогда с отцом. Когда разум к старику вернулся, его голову посетила идея, вырастить Нази́о согласно архаичной модели ‒ «Правилу семи». Первые семь лет жизни Нази́о провёл дома, среди братьев, в знакомой ему обстановке. Он проживал жизнь обычного ребёнка, но как только ему исполнилось семь лет, отец отвёз его в храм «Неба» и оставил его там на долгих семь лет. Хао никогда не бывал в этом храме, но знал, что жизнь там лишена всяких благ. Ученики и сами монахи спали на деревянных досках, скудно ели и практически всё время тренировались. День расписан там по минутам, и за любую провинность, даже незначительную, монахи избивали учеников палкой. Иногда монахи прибегали и к более изощрённым наказаниям: запирали провинившегося в ящике и оставляли в подвале на несколько дней или привязывали к столбу на тренировочной площадке. К таким ученикам было запрещено подходить кроме монаха, который раз в день поил их водой. Когда Хао узнал о жизни учеников в храме, то задумался, знал ли об этом отец, перед тем, как оставить там Нази́о. Или это и был его план: сделать брата сильнее, как диктовали древние каноны?

В четырнадцать лет Нази́о вернулся домой. Многим вещам ему пришлось обучаться заново. Он забыл, как пользоваться ручным гаджетом или техникой. Были сложности и кое с чем другим, он сторонился тесных и замкнутых пространств. Долго привыкал к аэрокару. В семнадцать Нази́о мог пойти в колледж, если бы не Кён. Старик перестраховался и решил не отдавать сына в Эшталиа́нский колледж, а вместо этого он лично подобрал нужных, по его мнению, профессоров и одобрил предложенную ими программу. Нази́о отец готовил в сенат. Что же касалось Хао, он выполнял другую роль в их благородном Доме...

‒ Как насчёт дружеского поединка? ‒ Хао посмотрел на младшего брата, как только программа подошла к завершению, и проекция исчезла.

‒ За этим и пришёл, ‒ улыбнулся тот.

Глава 3

‒ Это последние, ‒ Хиро затащил заставленную доверху коробками двухколёсную тележку.

‒ А что это? ‒ посмотрела на него Лу из-за высокой стойки.

‒ Тофу, ‒ пробежался он взглядом по этикеткам.

‒ Опять? ‒ недовольно пробурчала та. ‒ Наверное, и срок годности, как обычно, уже вышел!

Парень пожал плечами и выгрузил перед ней коробки с брикетами.

Лу помогала Анарэ́д собирать гуманитарную помощь для детей из «Э́псана». В зоне для бедняков родители не отдавали детей в школу, вместо этого, они подыскивали им работу. Детей охотно принимали подмастерьями, и те вкалывали за гроши наравне со взрослыми. Если ребёнок получал травму, его просто вышвыривали из цеха, а на его место брали другого. Практически все производственные цеха в «Э́псане» существовали за счёт детского труда.

Лу внесла количество коробок в программу и проверила срок годности. Как она и подозревала, весь товар был просроченным. Девушка недовольно вздохнула и услышала писк уведомления. На прозрачном дисплее рабочего планшета появился конверт. Электронное письмо было адресовано Анарэ́д, поэтому Лу её окликнула.

‒ Посмотри от кого, ‒ ответила та из подсобки.

Она переставляла коробки с детской одеждой на другой стеллаж.

Лу вернулась взглядом к письму, на котором стояла электронная именная печать.

‒ Эм, кажется от, ‒ девушка никак не могла прочесть имя владельца. Инициалы были указаны на центариа́нском языке, который она плохо знала. ‒ Я не знаю, какая-то печать с закорючками. Посмотри сама.

Анарэ́д вышла из подсобки.

‒ Перекинь мне, ‒ она разблокировала свой ручной гаджет, и Лу смахнула проекцию в её сторону.

Когда письмо влетело в виртуальную воронку гаджета Анарэ́д, она посмотрела на именную печать с золотистой пиктограммой внутри ‒ знак «Дома Алима́нцев».

‒ Кто это? ‒ поинтересовалась у неё Лу, заметив на лице девушки удивление.

‒ Да так, никто, ‒ ответила Анарэ́д и открыла письмо.

Письмо было от Нази́о. Он приносил извинения за неприемлемый для Алима́нцев поступок старшего брата и приглашал её без какого-либо подтекста посетить культурное мероприятие.

‒ Ты пойдёшь? ‒ спросила у неё Лу, также прочитав письмо.

‒ Мне что, делать нечего? ‒ ответила ей Анарэ́д и закрыла письмо.

‒ А кто говорил, что нужно найти инвестора для школы? ‒ уставилась на неё Лу, сложив руки на груди.

‒ Очень сомневаюсь, что он захочет им быть. Такие, как он, далеки от реальности.

‒ Ну, на твоём месте, я бы сходила, ‒ Лу развернулась к коробкам с тофу. ‒ Мы кое-как на первый взнос наскребли, а ещё нужно отремонтировать классы, обустроить их. Сама видела план по затратам.

Анарэ́д посмотрела на Лу. Та, конечно, была права. Затраты, которые они рассчитали, превышали ожидаемые чуть ли не в три раза. Где брать такую огромную сумму, девушка не знала. Просить у отца она не могла: он дал ей на первый взнос, предупредив, что на этом всё. Оставалось одно ‒ искать мецената. И, скорее всего, не одного.

Она долго раздумывала над предложением Алима́нца. С одной стороны, снова видеть его физиономию ей не хотелось, но, с другой стороны, как сказала Лу, нужно использовать любую возможность. Анарэ́д решила принять его приглашение в ответном письме. Она уже и забыла, что согласилась, пока однажды утром Анги́, домработница, не принесла ей бумажный конверт за завтраком. Получить опломбированный бумажный конверт ‒ признак высшего уважения. Анарэ́д вскрыла печать. В конверте было пригласительное. Дата, время ‒ всё как обычно, и небольшая полоса чёрно-золотистой материи ‒так в мире «высших» задавали дресс-код всем пафосным мероприятиям, на что девушка недовольно закатила глаза. Она поняла, что место, куда её собрался вести чопорный «И́нги», будет кишеть титулованными господами. Ну что ж, она уже согласилась ‒ отказываться было нельзя.

*****

Аэротакси заехало вовремя ‒ без единой минуты задержки. Водитель любезно открыл перед девушкой отполированную до блеска дверь. В салоне никого не было. Анарэ́д сложила губы в довольную ухмылку и присела на заднее сиденье. Аэротакси тронулось, и девушка откинулась на мягкую спинку. После того, как она получила за завтраком бумажный конверт с пригласительным от Алима́нца, мать девушки не давала ей прохода. Она без конца её расспрашивала, накидывая всё более безумные версии. Из-за чего Анарэ́д злилась на Алима́нца. Зачем он вообще его отправил, послал бы, как все, в электронном виде! Теперь же девушке приходилось прятаться от собственной матери, чтобы не отвечать на её глупые вопросы.

В гардеробной Анарэ́д отыскала длинное чёрное платье. Это был забытый наряд её старшей сестры Кенсу́л, которая несколько лет назад благополучно выпорхнула из домашнего гнёздышка, вступив в брак. Платье сестры было, как раз, и соответствовало всем критериям девушки: удобное, неблестящее, с длинным рукавом. С волосами пришлось повозиться. Она с огромным трудом собрала свои непослушные локоны в причёску, израсходовав все шпильки, которые попались ей под руку.

‒ Неплохо, ‒ похвалила она себя, улыбнувшись своему отражению.

Чтобы придать лицу более-менее свежий вид, девушка припудрилась и подвела глаза тушью. Когда с макияжем было покончено, Анарэ́д прикоснулась к своему кулону с бирюзовым минералом. Этот кулон на её шее был не просто украшением, а напоминанием, что её предки были с закрытых земель Цента́ры.

Во времена великой экспансии, задолго до зарождения сфер, Корона обратила свой взгляд на закрытые непокорённые земли Цента́ры, где обитали дикие племена. Удачное расположение небольшого континента в жарких широтах и его природные богатства идеально подходили на роль ещё одной колонии. Верховный совет посчитал, что этот поход станет детской прогулкой для солдат Короны, поэтому направили к закрытым землям только одно судно. На берегу легионеров встретили Масса́йи. Горстка дикарей запросто расправилась с доблестными воинами Короны, истребив их всех. Масса́йи славились своей кровожадностью и каннибализмом. Попасть в плен к Масса́йям ‒ значит быть съеденным. Воины этого племени стачивали свои передние зубы в клыки, чтобы рвать плоть противника прямо во время поединка. Каждый раз перед боем они наносили на свои тела голубой порошок, который добывали из бирюзового минерала. Масса́йи стали первыми, кто дал отпор захватчикам. Их боевой клич и раскраска вызывали животный ужас среди воинов Короны. Чтобы истребить кровожадных дикарей, Верховный совет направил на закрытые земли шесть легионов. Вскоре с Масса́йями было покончено. Но на смену им пришли другие. Воины из разных племён, перед боем, стали разукрашивать свои лица голубым порошком. Верховный совет был в ярости. Совет отдал приказ убивать всех, на ком будет голубой порошок или украшение с этим минералом. И легионеры убивали. Реки крови и сотни убитых с обоих сторон. Наконец континент был захвачен, а все украшения с бирюзовым минералом ‒ «Камень Масса́йев» ‒ запрещены...

Анарэ́д поправила кулон на шее. Каждый раз, когда она прикасалась к камню, то чувствовала связь со своими предками. Её, словно, наполняло изнутри невидимой силой, за которой следовала абсолютная ненависть к Короне. Она крутила камень в пальцах, размышляя о закрытых землях, диких племенах и о воинах Масса́йи. Девушка отпустила кулон и посмотрела в окно. В аэротакси играла спокойная мелодия, от которой всё больше хотелось спать. Анарэ́д нажала на панель, чтобы посмотреть через сколько она будет на месте. Культурное мероприятие, на которое её пригласил Алима́нец, проходило в Колизее. Сегодня была премьера эпатажного огненного шоу «Сожжение сестёр Тарне́с и Эльри́ки». Из-за щекотливости темы программу долго откладывали. Но всё же утвердили и не где-то, а в самом Колизее. Покровители этого шоу проделали немыслимую работу.

Наконец аэротакси въехало в нейтральную воздушную зону, и девушка уставилась на гигантское мерцающее сооружение ‒ Колизей. Его масштабы поражали. И не только они. Чёрные каменные блоки, из которых состоял амфитеатр, были доставлены на Кена́т из самой Цента́ры. Природа этого материала была особенной: с приходом сумерек каменная порода начинала мерцать, и это было чем-то невероятным. Таким же непостижимым, как и решение монарха оставить тысячи ава́танов на умирающей планете, чтобы заполнить космический шаттл камнем.

Водитель стал плавно опускать аэротакси по воздушному коридору, пока не встал в бесконечную очередь из дорогих аэрокаров. Они почти не двигались. Всё это время Анарэ́д не сводила глаз с Колизея. Вскоре аэротакси мягко приземлилось и, обогнув амфитеатр, остановилось. Водитель вышел, открыл дверь и подал ей руку. Девушка шагнула на мерцающую тротуарную плитку. Стала крутить головой, разглядывая громоздкое сооружение вблизи.

‒ Добрый вечер, ‒ поприветствовал её Нази́о, отчего Анарэ́д чуть было не оступилась.

«Откуда он взялся?»

‒ Добрый, ‒ перевела на него глаза и заметила, как тот посмотрел на её кулон. ‒ Что? ‒ встала в позу.

В ответ он слегка помахал головой.

Алима́нец был одет безупречно. Чёрный приталенный однобортный френч идеально сидел на его фигуре. Задержавшись взглядом на золотистых застёжках на его рукавах, девушка рассмотрела на них гравировку ‒ знак «Дома Алима́нцев».

«Совсем не помпезно. Ещё бы тиару напялил, кретин!» ‒ подумала она.

‒ Нам сюда, ‒ указал на каменную лестницу к Колизею.

‒ Можно на «ты», а то чувствую себя пожилой дамой, ‒ предложила ему.

В амфитеатр можно было попасть двумя путями: либо через парадные двери, которые, естественно, предназначались исключительно для титулованных господ, либо через подземный уровень, предварительно пройдя все круги ада, начиная с бесконечной пробки на въезде и заканчивая поиском свободного места на парковке.

Алима́нец шёл на небольшом расстоянии от девушки. Оба молчали. Они подошли к стеклянным вращающимся дверям, на которых была изображена ветвь оливы ‒ знак титулованных. Внутри их встретил один из хо́стесов. Широко улыбающийся каждому важному гостю, он чисто формально проверял статус пригласительного. Гость смотрел в сторону панели перед магнитной рамкой, и на планшете хо́стеса в эту же секунду загоралась зелёная карта. В карте было указано всё: имя важного гостя, один он будет или с кем-то, статус его пригласительного.

‒ Хорошего вечера, господин Гёфэ́ из «Дома Дэрэ́мисов», ‒ учтиво проводил гостя хо́стес и перевёл взгляд на Анарэ́д.

Заметив на шее девушки кулон с бирюзовым минералом, уже было открыл рот, чтобы указать на немыслимую ошибку, но гравировка на застёжках Алима́нца вовремя его остановила. Улыбнувшись, он пригласил Нази́о к индикатору. Профессионально процедив приветствие, также приветливо улыбнулся Анарэ́д.

‒ Прекрасного вам вечера, господин Нази́о из «Дома Алима́нцев». И вам, госпожа... ‒ замешкавшись с именем гости, улыбнулся ей и показал жестом, куда пройти.

Они вошли в главное фойе с идеально круглыми мраморными колонами. Отполированные столбы упирались в высокий потолок, с которого свисали огромные стеклянные люстры. На стенах были росписи, а само фойе состояло из нескольких роскошных залов с позолоченным лепным декором. Да, это место кишело родовитыми господами. Важно расхаживающие по мраморной плитке, они красовались друг перед другом, словно павлины.

Девушка попыталась сосчитать гостей, но тех было слишком много.

‒ Сколько зрителей вмещает в себя Колизей? ‒ поинтересовалась она у Алима́нца.

‒ Около ста тысяч, ‒ ответил он.

‒ Невероятно, ‒ прошептала она, продолжая внимательно разглядывать лепнину в роскошном фойе.

‒ Я бы хотел вам... ‒ тут же поправил себя, ‒ тебе кое-что показать. ‒ И вызвал лифт.

Они вошли в просторный стеклянный лифт, где их встретил с такой же широкой улыбкой, как у хо́стеса, лифтёр. Поприветствовав гостей, нажал на нужный уровень. Анарэ́д подошла к прозрачной стене. Снаружи сотня аэрокаров кружила вокруг амфитеатра и столько же зависло в нейтральной зоне.

Лифт быстро поднялся по стеклянной шахте и распахнул двери.

‒ Прекрасного вечера, ‒ пожелал им лифтёр и исчез за закрывающимися дверями.

Анарэ́д перевела взгляд в зал, где неторопливо прогуливались богатеи с бокалами в руках.

‒ И что здесь? ‒ спросила она у Алима́нца.

‒ Немного терпения, ‒ ответил тот и показал жестом, в какую сторону нужно идти.

Они оказались в выставочном зале. Девушка подошла к первой витрине с экспонатом. За стеклом на постаменте стоял декоративный сосуд. Присмотревшись, Анарэ́д поняла, что это было подлинное центариа́нское кашпо. Она видела его только в цифровом изображении и никогда ‒ вживую. А сейчас оно перед глазами, во всей своей красе. От осознания реальности у Анарэ́д перехватило дыхание. Двигаясь от одного экспоната к другому, понимала, что всё подлинное.

‒ Невероятно! ‒ каждый раз повторяла она себе. ‒ Но как? Откуда?

‒ Частные коллекции. ‒ Отвечал Алима́нец.

Они прошли в следующий зал, где выставлялись окаменелости и проекции давно утраченных животных, которые населяли Цента́ру.

‒ А у Алима́нцев есть подобные коллекции? ‒ поинтересовалась Анарэ́д, разглядывая парящую в невесомости окаменелость.

‒ Немного, ‒ ответил ей Нази́о.

‒ Немного? ‒ с удивлением посмотрела на него. ‒ Говорят, Алима́нцы так же богаты, как сам монарх.

Отчего Нази́о усмехнулся и помахал головой:

‒ Это неправда.

Анарэ́д заметила, как в нескольких витринах от них переминалась с ноги на ногу девушка. Её сопровождал зрелый кавалер с глупым выражением лица. Мужчина нацепил на свой галстук золотую побрякушку, ветвь оливы, и время от времени её поправлял. Глядя на это, Анарэ́д закатила глаза. Эти безмозглые титулованные господа готовы были нацепить свой дурацкий орден чуть ли не на лоб, чтобы только все его увидели. Что же касалось девушки рядом с ним, то на её левом запястье был золотой браслет. Анарэ́д поняла, что та была обручена. Второй такой же браслет на правом запястье указал бы на замужний статус незнакомки. Парочка удалилась к следующему постаменту, а на Анарэ́д уставилась старуха в чёрном ажурном платье. Высохшая клюшка одарила её пренебрежительным взглядом и прошла мимо. Девушка обернулась ей вслед, натолкнувшись на ещё один любопытный взгляд. Их всех интересовал кулон на её шее. Анарэ́д прикоснулась к камню. Он внезапно приобрёл вес.

‒ Чуть дальше будет серия минералов и драгоценных камней, ‒ голос Нази́о вернул её к витрине. Заметив её рассеянность, он спросил: ‒ Если ты устала, мы можем спуститься в ложу. Шоу всё равно скоро начнётся. ‒ Она кивнула.

Уровень, на котором располагались закрытые ложи, выглядел ещё роскошнее, чем все залы амфитеатра. Помпезный холл с множественными входами и выходами опоясывал этаж, очаровывая своей позолоченной лепниной и статуями в полный рост. Да, этот уровень определённо для самых богатых. Под тихую ненавязчивую музыку официанты разносили напитки с закусками.

Вскоре прозвучал звонок, и всех попросили занять свои места. Их проводили в ложу. Уже немолодой, но отчаянно борющийся с увяданием служащий любезно поинтересовался пожеланиями гостей. Он лебезил, но так профессионально, что не вызывал отвращения.

‒ Господин желает чего-нибудь выпить? ‒ обхаживал Алима́нца служащий.

‒ Благодарю, нет, ‒ ответил тот.

‒ А вы, мисс, чего-нибудь желаете? Может быть, прохладительный напиток?

‒ Ничего не нужно, спасибо.‒ Анарэ́д присела и осмотрелась.

Ложа была просторной и могла запросто вместить три десятка ава́танов, но стульев здесь было только для восьмерых. Если бы не пожилая пара, которая сидели с краю, то они были бы одни.

В Колизее погас свет. Раздалась мелодичная музыка, и внезапно тьму рассёк яркий луч света. Анарэ́д придвинулась поближе к балюстраде, чтобы насладиться огненным шоу.

Всё началось с истории любви Э́ки Рэ́мис и её возлюбленного Тама́ка Кара́биса. В те самые времена, когда на Цента́ре действовал суровый закон, запрещающий смешивание сфер. Э́ка принадлежала титулованному «Дому Рэ́мисов», ава́танам, обладающих огненной сферой. А Тама́ка к «Дому Кара́бисев», ава́танам, владеющих силой.

Э́ка была совсем юна, когда встретила Тама́ка Кара́биса, господина с циановыми глазами. Мужчина был женат, но без памяти влюбился в юное создание, как только впервые её увидел на званом вечере. Девушка ответила взаимностью. Они втайне стали встречаться до тех пор, пока всё не зашло совсем далеко ‒ Э́ка забеременела. Эта новость напугала Тама́ка. Мужчина сразу же разорвал связь с бывшей возлюбленной и вернулся в лоно семьи. Э́ка была раздавлена. Своим родителям она так и не призналась, кто был отец её ребёнка, а всем кандидатам в мужья она категорически отказывала. Время шло ‒ живот рос. Чтобы скрыть позор дочери, отец Э́ки сослал её подальше, в закрытую усадьбу. Там девушка родила близняшек: двух девочек, Тарне́с и Эльри́ку. Дети появились на свет с выраженной гетерохромией глаз: один глаз был янтарного цвета, как у «И́нги», другой с циановым оттенком. Девочки появились на свет гораздо раньше положенного срока и были очень слабыми. Постоянно кричали, испытывая боль во всём теле.

Тарне́с и Эльри́ка стали первыми на Цента́ре, в ком зародились обе сферы. До них это в принципе считалось невозможным. Научный консилиум утверждал, что сферы не способны сосуществовать. Сильнейшая обязательно поглотит слабую, либо обе убьют своего носителя. Смешивание сфер не просто так было под запретом на Цента́ре. Дети в таких парах не рождались, а смешивание приводило к бесплодию у женщин. Когда этот факт стал известен, закон стал непоколебим. Но именно с рождением этих девочек чистоту сферы подвергли табуированию.

Э́ка не смогла оправиться после разрыва со своим возлюбленным и на одиннадцатилетие своих дочерей лишила себя жизни. Смерть матери пробудила в девочках безумие. Они пришли к поместью Кара́бисев и, соединив свои сферы, накрыли имение огнём. Девочки заживо сожгли не только родного отца, но и всю его семью, не пощадив даже детей и прислугу. Когда с имением Тама́ка Кара́биса было покончено, девочки направились к родному деду. Чтобы остановить двух сестёр, Верховный совет направил Алима́нцев, своих преданных воинов. Пятеро зрелых мужчин против двух девочек. После бойни, которая развернулась, вся некогда плодородная почва была покрыта сажей. Обугливающиеся деревья и смог напомнил всем сомневающимся, что принятые монархом законы абсолютны в своём исполнении. Наверное, из-за этой слепой преданности Алима́нцы до сих пор были так близки к монарху.

После шоу Анарэ́д всё ещё пребывала под впечатлением. История сестёр поразила её до глубины души. Огненное шоу действительно оказалось шокирующим.

Они зашли в один из баров Колизея и заказали по освежающему напитку. Получив заказ, отошли к столику, за которым можно было только стоять.

Анарэ́д молча потягивала свой напиток и по путно разглядывала гостей. Возле бара она заметила эффектную брюнетку с янтарными глазами. Глубокий вырез на её чёрном платье вызывающе оголял ногу. Кожа девушки была покрыта замысловатым узором. Девочки с огненной сферой рождались с ним. Это была их особенность, в отличие от мальчиков «И́нги», у которых узор был только на руках. Незнакомка обладала опасной красотой. Она взяла коктейль и обернулась в зал, заметивАлима́нца. По выражению её лица, Анарэ́д поняла, что Алима́нец ей был неприятен. Когда же незнакомка посмотрела на саму Анарэ́д, девушка в полной мере ощутила на себе её тяжёлый взгляд. Анарэ́д не стала убирать глаз и ответила таким же пренебрежительным взглядом. На лице «И́нги» заиграл интерес. Игра в гляделки затягивалась, пока к незнакомке не подошла та самая девушка из выставочного зала, которая переминалась с ноги на ногу возле своего кавалера. Эффектная «И́нги» тепло улыбнулась ей как сестре или лучшей подруге. Девушки были между собой чем-то похожи, но вторая точно не была «И́нги». Кожа её была такой же гладкой, как и у Анарэ́д, а глаза с мягким песочным оттенком. Она не обладала сферой.

‒ Тебе не кажется странным, что сфера зарождается только в одних и тех же родах? ‒ Анарэ́д обратилась к Алима́нцу.

‒ Для зарождения сферы нужен правильный набор чистых мономер. Даже в пяти родах всё чаще стали рождаться дети без сферы. ‒ ответил он.

‒ В пяти родах? Свой род ты, конечно же, не посчитал, ‒ усмехнулась над его словами.

‒ В роду Алима́нцев всегда рождаются «И́нги», ‒ пояснил он.

‒ Но это невозможно! ‒ Девушка недоверчиво уставилась на него. ‒ Сфера не может быть у каждого в роду. Отличный пример сенатор Сэке́. У него три сына и только у одного есть сфера. А Сэке́ из Маври́йцев.

‒ Фамилия «Дома» ничего не значит, необходима генетическая чистота рода. Если смешивать неподходящие гены, код изменится. Правильный генетический набор должен быть у обоих в паре, а не только у одного из них.

‒ Поэтому вы спите только с наложницами «Цэн»? Боитесь замараться другими? ‒ поддела его Анарэ́д.

Её неуместный вопрос застал его врасплох.

Заметив на его лице некоторую растерянность, Анарэ́д пояснила:

‒ Центариа́нскими куртизанками. Я слышала, что все наложницы проходят обязательную стерилизацию, а самых первоклассных оставляют для производства потомства. Это так?

‒ Нам не стоит обсуждать эту тему, ‒ попытался спокойным тоном погасить её бестактный интерес, на что девушка закатила глаза.

‒ Мы с тобой одного возраста. Думаешь, я чего-то там не знаю? ‒ говорила с издёвкой.

‒ Дело не в том, что ты посчитала, что я ставлю под сомнения твои знания в этой области! ‒ возбуждённо заглянул в её глаза. ‒ Есть темы, Анарэ́д, которые попросту нельзя обсуждать!

Его реакция тут же пробудила в девушке агрессию:

‒ Это потому, что я нетитулованная дурочка, которая ничего не соображает в мире родовитых господ...

‒ Потому что ты девушка! ‒ громко её перебил, отчего на них покосились, а Анарэ́д опешила. ‒ Извини, ‒ уже спокойнее добавил, сообразив, что высказался громче, чем требовалось.

Анарэ́д разочарованно отвела взгляд. Допив свой напиток, она направилась в уборную. Её щёки пылали огнём, ей было жарко. Чтобы немного себя остудить, она промокнула полотенце в холодной воде и прислонила ткань к пылающей коже. Посмотрела на себя в зеркале. Вся её кропотливая работа пошла насмарку: непослушные чёрные локоны вылезли из-под тугих шпилек, развалив всю конструкцию. С такими завитушками, как у неё, дикари заселяли закрытые земли Цента́ры. Наверное, поэтому на неё так все глазели, ведь всё благородное общество «высших» имело ровные, как линии, волосы.

К умывальникам подошла девушка «И́нги» из бара и окинула неприятным взглядом Анарэ́д.

‒ Мы знакомы? ‒ спросила у неё Анарэ́д, развернувшись к ней лицом.

Та посмотрела на неё и ответила:

‒ Не думаю.

На что Анарэ́д закатила глаза и развернулась к зеркалу.

‒ Алима́нцы всегда выбирают себя, не забывай об этом, ‒ вдруг произнесла «И́нги» и, уколов её на последок взглядов, вышла.

Анарэ́д не успела ей ничего ответить. Но мысль о том, что кто-то со стороны мог посчитать, что она, Анарэ́д Э́ркипюсон, состоит в отношениях с проклятым Алима́нцем, вызвала в ней бурю негодования. Она вытащила все шпильки из волос и выбросила их в раковину. Растрепав свою шевелюру, вышла из уборной в зал. Вид у неё был воинственным.

Алима́нец ожидал девушку возле барной стойки. Заметив её парящие локоны, спросил:

‒ Всё нормально?

В ответ она скривила губы в лицемерную улыбку.

‒ Если ты готова, мы можем идти. ‒ предложил ей.

‒ Прекрасно, ‒ ответила ему.

Скрестив руки на груди, Анарэ́д молча стояла в лифте, наблюдая через стекло, как разъезжаются аэрокары. Лифт плавно останавливался на каждом уровне, и в кабину заходили довольные собой богачи. Один их вид вызывал у Анарэ́д резкое отвращение, а дурацкие голоса разрывали её нервы в клочья.

Нази́о проводил её до аэротакси, и она вернулась к себе домой. Уже в своей спальне Анарэ́д вспоминала этот вечер с двояким чувством. Амфитеатр был восхитительным, шоу потрясающим, история сестёр Тарне́с и Эльри́ки эмоциональной, а всё сопутствующее этому лицемерное и отталкивающее.

*****

Хао огляделся. По ночным улицам «Коммуны» шныряли «низшие». Чужак здесь не протянет и пару часов, но Хао не был чужаком. Он закинул в рот семена «Гы» и ускорился. Алима́нец ничем не отличался от здешнего колорита. Его одежда была такой же неприметной, а цвет глаз он скрыл за линзами песочного оттенка.

‒ Эй, красавчик, не хочешь повеселиться? ‒ Подошёл к нему парень в облегающем коротком платье из латекса.

‒ Извини, не в моём вкусе, ‒ ответил ему Хао и снял с себя его руку.

‒ Как знаешь. От Юонга ещё никто недовольным не уходил. Юонг знает, как сделать мужчину счастливым, ‒ бархатно произнёс он вслед Алима́нцу и отошёл к стене магазинчика, где стояли две особы помятого вида.

‒ Что, сегодня не твой день, Юонг, ‒ рассмеялась одна из них.

‒ Заткнись, Ари! ‒ рявкнул парень, выглядывая себе новую жертву.

Проституция в «Коммуне» была обычным делом. Независимо от времени суток вдоль магазинов и на тротуарах всегда стояли не самого свежего вида представители этой древней профессии, среди которых были даже дети. Практически все они были под веществами и инфицированными. В «Коммуне» каждый шестой житель был болен. Особенно это было заметно на последних стадиях, когда кожа покрывалась кровоточащими язвами. Смерть от инфекции была мучительной: кости и внутренние органы сгнивали, заражая кровь.

Алима́нец перешёл дорогу и двинулся вдоль баров, где в переулках «низшие» зарабатывали себе на дозу, ублажая неприхотливого клиента ртом или телом. Зловония, которая здесь царила, давно пропитала насквозь каждый камень.

«Коммуна» объединяла сразу четыре рабочих района: «Бо», «Кхэ», «Со́хон» и «Энги́». Когда ава́таны прибыли на Кена́т, именно с этого места началась колонизация. Вначале было только два района: «Энги́» для «высших» и «Бо» для «низших». Хаотичность построек очень быстро разрасталась, выдавливая всю флору и фауну с обжитых мест. Осваивались новые земли. Со временем добавилось ещё два рабочих района: «Со́хон» и «Кхэ». Когда «высшие» покинули «Энги́», перебравшись в расстроенную столицу, за район развязалась настоящая бойня среди «низших». Так самые сильные заняли оставленные дома родовитых господ.

«Энги́» ‒ самый опасный район в «Коммуне». Здесь не было места для слабости или глупости.

Хао вошёл в питейное заведение и рухнул на изодранный диван с двумя грязными бокалами местного пойла. В баре жутко воняло. Мельком окинув контингент, откинулся на мягкую спинку. Семена «Гы», которые он постоянно жевал, не давали опьянеть. В этом оре из пьяных голосов и хохота Алима́нец заметил вошедшего Гиху. Мужчина заметно нервничал. Часто оборачивался на дверь.

‒ Ты опоздал, ‒ произнёс ему Хао, когда тот подсел к нему за стол.

Гиху вцепился в бокал, который Алима́нец специально купил для него, и почти весь опрокинул в себя. Потом, шаря по сторонам глазами, возбуждённо пробормотал:

‒ Скоро всё начнётся.

Хао бросил взгляд на гудящих «низших».

‒ Когда? ‒ спросил он.

‒ Не знаю. В самое ближайшее время, ‒ руки мужчины дрожали. Цепляясь глазами за вырванные из толпы лица, казалось, искал кого-то конкретного. ‒ Одной волной. Сразу. Везде... ‒ пробормотал он.

‒ Кто хозяин праздника? ‒ поинтересовался у него Алима́нец, в ответ Гиху замотал головой, а Хао с раздражением на него посмотрел: ‒ Напомни, за что я тебе плачу?

Тот затрясся ещё больше.

‒ Я не узнал имя, ‒ поспешил оправдаться. ‒ Но знаю точно, что он не из «Коммуны», кто-то из столицы. Кто-то вкладывается и очень крупно.

‒ Что-то ещё? ‒ спросил у него Хао, тот замотал головой. ‒ Ладно. Заляг на время, я тебя позже сам найду. И узнай имя хозяина праздника.

Хао поднялся с дивана, оставив на своём месте портативный накопитель для мужчины. Небольшое плоское устройство, на котором были цифровые деньги. Плата за чужие секреты.

Алима́нец вышел из бара и перешёл на другую сторону. Пропуская проституток, двигался вперёд. Перед глазами замелькали пьяные, битые, разукрашенные лица. Огибая потасовку малолетних, он увернулся от вылетевшей пустой бутылки из открытого окна трансформера. Машина резво понеслась по дороге вперёд под оглушающие биты. Алима́нец свернул за угол в переулок, где услышал сдавленный женский крик. В стороне, между домами, была какая-то возня. Хао заметил женские ноги, и как двое «низших» прижимали вырывающуюся девушку к тротуару, пока третий на неё взбирался. Она не была похожа на проститутку. Хорошие удобные туфли, да и слишком отчаянно сопротивлялась. Алима́нец предположил, что, скорее всего, девушка возвращалась с работы или шла в ночную смену, когда эта свора на неё напала. В двух кварталах как раз был завод по производству патоки. Что ж, сегодня явно не её день. Хао безразлично отвёл глаза от девушки и продолжил путь.

Главное правило в «Энги́» ‒ не вмешивайся!

Глава 4

Хао впрыснул по паре капель в глаза. Линзы, которые ему приходилось носить в «Коммуне», имели не только оттенок радужки «низших», а также иной биометрический рисунок сетчатки. Они идеально подходили, но жутко разъедали слизистую, из-за чего склера со временем воспалялась. Но без них появляться в «Энги́» или в другом подобном месте Алима́нец не мог. На Кена́те, в жилых зонах, не существовало ни одной улицы, переулка, столба, оставленных без присмотра. Повсеместно были внедрены камеры слежения, и «Коммуна» не была исключением. Каждый из четырёх районов был напичкан сканерами для считывания биометрии. И если вдруг тебя решат отыскать или нарыть на тебя компромат, им потребуется всего несколько минут.

Алима́нец вернул на левое запястье ручной гаджет, который всегда снимал перед вылазкой, чтобы не оставлять цифровых следов, после чего поправил на правом запястье браслет с антидотами. Браслет на правой руке он носил постоянно и никогда его не снимал. В нём были спрятаны не только различные антидоты, но и кровоостанавливающие препараты. Несмотря на то, что он был рождён с огненной сферой, он не мог её использовать по назначению во время вылазок. Любая демонстрация силы могла навредить его семье. Особенно сейчас, когда монарх был серьёзно болен и не имел наследников, положение его «Дома» было особенно шатким.

Хао собрал свои волосы в пучок и оделся. Вчера после вылазки в «Энги́» ему удалось поспать всего пару часов. На ночлег он остановился в соседней жилой зоне «Кхэ», где снимал скромную квартиру в многоквартирном доме. Через несколько часов ему нужно будет быть в «Кита́ре». Каждый месяц отец собирал всех сыновей в своём кабинете, чтобы обсудить дела семьи. Явка была обязательной.

Хао прихватил со стола горсть жевательных пластин с кофеином и вышел из квартиры. Его аэрокар был на окраине «Кхэ». Он доплачивал одному пройдохе, чтобы тот присматривал за аэрокаром и не болтал лишнего. Алима́нец спустился на подземную парковку и сел в трансформер. Через час он добрался до окраины и пересел в свой аэрокар. Дорога до «Кита́ра» заняла ещё пару часов. Когда он добрался до дверей отцовского кабинета, то сразу же рухнул на диван, чтобы немного вздремнуть перед собранием. Вскоре к нему на диван подсел Кён, а за ним в коридоре появился Нази́о.

Хао посмотрел на приближающего младшего брата и интригующе произнёс:

‒ А вот и он.

‒ Всем доброго утра. Кён? ‒ улыбнулся Нази́о, заметив брата. ‒ Не знал, что ты вернулся. Надолго?

‒ Как скажет отец, ‒ развёл тот руками.

Кён почти всё время находился на А́дэгесе, где активно добывалось сырьё. Спутник Кена́та, А́дэгес, был богат редкими ископаемыми и полностью принадлежал Алима́нцам. На А́дегесе была огромная колония переселенцев. «Низшие» трудились в две смены, не прерывая добычи сырья. За это они зарабатывали хорошие деньги и могли отправлять на Кена́т родным, которые вкалывали в жилых зонах за гроши, едва покрывающие аренду и пропитание. Некогда неприспособленный для жизни А́дэгес под разумным руководством Алима́нцев стал главным источником их прибыли и объектом зависти среди других родовитых семей. Теперь каждый из завистников считал, что Алима́нцы незаслуженно владели и обогащались за счёт спутника.

На А́дэгесе была разряжённая атмосфера и безжизненная каменная поверхность. Никто в здравом уме там не хотел находиться, и Кён тоже не хотел, но был вынужден подчиниться воле отца. За свою неосторожность в колледже старик сослал его на станцию, лишив того не только свободы, но и права на потомство. После вскрывшегося романа с Бинхи парень прошёл обязательную вазэктомию. Сенатор Ландэриа́н фанатично придерживался генетической чистоты и не допускал ни единого случая смешивания с «не той». Для Алима́нцев выращивали в закрытых резервациях особых девушек, совместимость с которыми для зарождения сферы была идеальной.

‒ Ну и кто она? ‒ Хао посмотрел на младшего брата. Он знал, что вчера вечером тот был в Колизее с некой девушкой.

‒ О чём ты? ‒ непонимающе переспросил у него Нази́о.

‒ Я что-то пропустил? ‒ Кён посмотрел на братьев.

‒ Наш братец, ‒ улыбнулся Хао, ‒ вчера был замечен в Колизее с очаровательной незнакомкой.

‒ О, Боги! Смотри, чтобы старик не узнал, а то слетит с катушек. ‒ Кён дал совет младшему брату и откинулся на спинку дивана.

‒ Чистота крови, ‒ добавил с иронией Хао, тем самым вызвав на лице Нази́о усмешку.

‒ Надеюсь, она не из Рэ́мисев? ‒ выуживал Кён.

‒ Я думаю, после выходки Кими с Рэ́мисами братец точно завязал. Ну так что, кто она, давай говори, ‒ нетерпеливо подгонял его с ответом Хао.

‒ Ну, вы чего, она просто знакомая моего друга, не более того, ‒ ответил Нази́о, глядя на братьев.

‒ Смотри, а то надежда будет только на Йенсэ́ ‒ откинулся Хао на спинку кожаного дивана. ‒ Кён уже не в счёт, у меня дурная кровь моей матери. Останется Йенсэ́, если малыша Нази́о испортит его таинственная знакомая.

‒ Можешь не беспокоиться, с Анарэ́д мне это точно не грозит, ‒ и забросил ягоду в рот из фруктовой тарелки.

‒ Ты был с Анарэ́д Э́ркипюсон? ‒ Хао насторожился.

‒ Да, а что? ‒ не понимая возникшего напряжения на лице брата, спросил он.

‒ С Э́ркипюсон? ‒ ещё раз уточнил.

‒ А кто это? ‒ Кён с недоумением посмотрел на братьев.

После знакомства с этой спесивой особой Хао навёл кое-какие справки о ней. И то, что он узнал, ничуть его не удивило. Как он и предполагал, девушка имела весьма «опасные» взгляды и иногда проворачивала махинации с медицинскими рецептами. Время от времени в «Отэ́» она участвовала в сборищах с «недорадикалами», с мамкиными бунтарями, которые ни дня в своей жизни не работали и существовали за счёт родительских денег. Они обсуждали запрещённые трактаты о равенстве и подобной чуши. Кучка идиотов!

Хао посмотрел на младшего брата и спросил:

‒ Вы общаетесь?

‒ Едва ли, ‒ жуя ягоду, ответил тот.

‒ Отец ждёт, ‒ появился из-за дверей отцовского кабинета Йенсэ́.

Йенсэ́ был самым старшим из братьев и в делах отца являлся его правой рукой. Он с беспрекословной точностью выполнял все распоряжения сенатора и никогда не задавал лишних вопросов.

Когда братья расселись в кабинете за столом, Ландэриа́н окинул взглядом своих сыновей. Старший ‒ Йенсэ́ ‒ был гордостью сенатора. Первенец обладал благоразумием, а его моральный облик был на самом высочайшем уровне и не вызывал опасений, в отличие от Хао, второго сына. Тот являлся абсолютной противоположностью брата. Будучи ребёнком, Хао не мог усидеть на месте и всегда бросался с кулаками, если кто-то его задевал. Он впитал с молоком матери худшее из её характера. Был вспыльчивым и несдержанным, каким не должен быть истинный Алима́нец. Кён ‒ несбывшиеся надежды старика. В проступке сына Ландэриа́н винил себя. Он проглядел эту бестию в окружении сына. Кён с детства обладал живостью ума, был подвижным и всё схватывал на лету. Парень мог стать отличным сенатором и достойно продолжить род Алима́нцев, если бы не девица из колледжа.

Но всё же особое место в сердце старика занимал четвёртый сын ‒ Нази́о. Своими чертами он напоминал свою мать ‒ Хёрин. Девушка была совсем юной, когда попала в покои сенатора, но не такой робкой, как тот посчитал, когда впервые её увидел. Как только мужчина к ней прикоснулся, та, не колеблясь, полоснула его по шее шпажкой из фруктовой тарелки. Он вовремя остановил своего преданного стражника Э́хри, который ворвался в покои на шум и готов был убить девицу. Хёрин не хотела быть наложницей. Её непокорность пробудила в сенаторе интерес. Мужчина стал добиваться её расположения, хотя мог с лёгкостью взять её силой, это не составило бы для него большого труда, но он жаждал её любви. Не сразу девушка ответила ему взаимностью. Хёрин стала его парой. Её ленту для волос сенатор носил до сих пор на своём левом запястье. В том далёком прошлом он был бесконечно счастлив засыпать и просыпаться под её руками и так же счастлив, когда она подарила ему сына, Нази́о. Вскоре Хёрин вновь забеременела ‒ девочкой. Ландэриа́н всячески отговаривал любимую от этого ребёнка. Он знал, как только малышка начнёт расти, вместе с ней начнёт расти и сфера. Но Хёрин ничего не хотела слышать, она уже решила, что оставит малышку. На втором триместре нерождённое дитя изнутри выжгло Хёрин, и девушка скончалась в ужасных муках. Ландэриа́н надел траурные одеяния и носил их по сей день. После смерти возлюбленной он не притронулся ни к одной наложнице. Смерть Хёрин разделила жизнь сенатора на «до» и «после». И «после» оказалось слишком мучительным для него.

Глядя на Нази́о, сенатор видел в его чертах любимую. Он никогда не оставит сына и защитит, чего бы это ему ни стоило. Хёрин была бы счастлива видеть, каким вырос их сын. Нази́о ‒ само воплощение духа Алима́нцев. Сдержанный, эрудированный, рассудительный. Этот мальчик станет прекрасным продолжением «Дома Алима́нцев».

Началась словесная рутина. Йенсэ́ отчитывался за прибыль на Кена́те, Кён отвечал за А́дэгес. Во время демонстрации цифр и графиков Хао дремал с открытыми глазами. Ему было скучно, в отличие от своих братьев, которые внимательно слушали и активно участвовали в обсуждениях.

В конце затянувшегося собрания сенатор произнёс:

‒ Хао, полетишь с Кёном на А́дэгес. Задержись.

Парень кивнул. Когда в кабинете остались только они вдвоём, старик спросил:

‒ Что ты узнал?

‒ В самое ближайшее время «низшие» выступят. Это будет что-то масштабное. Затронет всю колонию. Спонсирует кто-то из столицы.

Старик задумался. В сенате было несколько фигур, которые могли пойти на это. Кто-то сознательно пытается расшатать изнутри уклад, чтобы показать несостоятельность монарха. Вовремя. Сейчас, когда монарх прикован к постели из-за болезни, он был особенно уязвим.

«Кто же плут? Решил воспользоваться ситуацией и возвести свою фигуру в преемники? Каков хитрец!»

Сколько протянет монарх, не знал никто. Но то, что старик одной ногой в могиле, это понимал каждый, кто был допущен к королевской персоне. Монарх был очень стар. Он давно миновал рубеж в один век и приближался к своему ста двадцатилетию. Несмотря на все трансплантации, которые были произведены, тело отказывалось жить дальше, бастовало, но только не разум. Монарх сохранял ясность ума и не ослаблял натянутые поводья. Из-за своей навязчивой паранойи, что может быть предан своим же отпрыском, в свои неполные сто двадцать лет старик оставался бездетным.

Ландэриа́н задумчиво произнёс:

‒ Это отребье опять собирается клянчить. Что ж, не ново.

‒ Отец, я не думаю, что это совсем так. ‒ ответил ему Хао.

‒ Что ты хочешь этим сказать? ‒ сенатор уставился на сына.

‒ За месяц почти на всех крупных заводах начались забастовки. «Низшие» организовывают стачки. В сеть с постоянством вбрасываются повестки… ‒ немного замешкавшись, Хао всё-таки произнёс вслух свои опасения. ‒ Я думаю, они планируют радикальный переворот.

‒ Революция? «Низшие» на это никогда не пойдут, ‒ усмехнулся старик. ‒ Не неси чушь. Твоя задача ‒ собирать информацию. Вот и занимайся. Думать ‒ это не твоё.

Хао смиренно преклонил голову.

‒ Этот сброд будет паразитировать на производстве, чтобы выторговать себе пару центариа́н. Что ж, выкорчуем эту заразу. На А́дэгесе проследи за порядком. Если будет что-то подобное, как у А́ссаков на каменоломне, знаешь, что нужно будет сделать. Иди.

Хао приподнялся с кресла.

‒ И ещё. Вчера Нази́о был с девицей в Колизее. Узнай, с кем именно. Семья, статус. У тебя день.

Хао немного задержался взглядом, потом кивнул и вышел. За дверью он задумался, стоит ли старику знать про Анарэ́д. Был не уверен. Своей излишне навязчивой опекой он мог сломать жизнь всему семейству Э́ркипюсонов, как это сделал с Каври́йцами, почти уничтожив их бизнес. Бинхи, возлюбленная Кёна, под давлением своей семьи была вынуждена расстаться с братом, но даже это не остановило старика. Он нашёл лазейку в бизнесе Каври́йцев и обложил их такими штрафами, что почти обанкротил. Некогда преуспевающие Каври́йцы были вынуждены продать всю недвижимость и ютиться под крышей скромного поместья. Завод, который им оставил старик, приносил минимальную прибыль, которая едва покрывала расходы семьи. Чтобы улучшить своё материальное положение, родители выдали Бинхи за другого, а Кён до сих пор считал, что девушка бросила его, потому что не любила.

Каври́йцы были титулованными. С фамилией, благородным происхождением, состоянием, но даже это не спасло их от старика. Э́ркипюсонов, безродных середнячков, отец проглотит, не поперхнувшись. Хао решил соврать.

*****

Нази́о был в своей комнате, когда от Вишу́на пришло сообщение. Друг интересовался, свободен ли он, и если да, то просил забрать Анарэ́д из «Э́псана» как можно скорее. Девушка была в баре «90». Сам Вишу́н торчал на званом обеде с родителями и не мог оттуда вырваться. Алима́нец согласился. Он быстро собрался и направился в гараж, как в гостевом холле его заметил пожилой слуга Тхи. Старик служил «Дому Алима́нцев» уже много лет и на его глазах все сыновья сенатора выросли.

− Господин, вы куда? Передают песчаную бурю, − поинтересовался у него Тхи.

− Я ненадолго. По делам, − коротко ответил и прошёл мимо.

− Но, господин, буря. Прогнозируют целых семь баллов, ‒ предупредил его пожилой слуга, но тот даже не обернулся.

Нази́о поднялся на лифте в гараж. Подошёл к двухместному аэрокару из прочного углепластика и забрался внутрь. Поднял глаза к панели.

− Доступ разрешён, ‒ прозвучал искусственный голос.

Передняя панель и штурвал замерцали мягким голубым свечением.

− Добрый вечер, господин Нази́о. Выберите точку маршрута.

Нази́о всегда использовал автопилот, хотя ручное вождение было также заложено в операционной системе аэрокара. Выставив максимальную скорость, Алима́нец запустил программу.

− Предупреждение, предупреждение, − завопил голосовой помощник. – Через один час сорок минут песчаная буря достигнет место прибытия. Отложить поездку?

− Нет!

− Я вас поняла, господин Нази́о. Пожалуйста, пристегнитесь. Дорога займёт один час семнадцать минут.

Как только ворота открылись, аэрокар вылетел быстрее пули. Воздушные туннели на Кена́те были доступны только богачам, все остальные передвигались на трансформерах или электрокарах. Дороги между жилыми зонами и в самих зонах, где проживали «низшие», имели жалкий вид. Всё дорожное полотно было усеяно глубокими выбоинами, словно после бомбёжки, из-за чего на трассах часто происходили аварии, что приводило к пробкам.

Когда аэрокар Алима́нца пересёк воздушную границу «Отэ́» с окраиной «Э́псана», вид на жилую зону открылся ещё более удручающим. Кругом разруха и замусоренные улицы

‒ До точки прибытия осталась одна минута! ‒ поставил в известность голосовой помощник аэрокара.

Аэрокар мягко приземлился на почти пустую стоянку. Мусор невысоко взмыл в воздух и опустился. Алима́нец вышел из аэрокара и направился к одноэтажному бетонному сооружению с вывеской ‒ Бар «90». Когда он вошёл внутрь, то ему в нос тотчас ударил кисловатый запах, отчего в горле неприятно запершило. Нази́о прикрыл нос рукавом. Сам бар находился в подвале, поэтому Алима́нцу пришлось спускаться по расшатанной металлической лестнице, которую облюбовали пьяные парочки. Нази́о старался ни к чему не прикасаться и дышать ртом. Глаза быстро привыкли к тусклому свету. Когда он оказался внизу, то огляделся по сторонам в поисках девушки. Не обнаружив её, решил пройтись. В баре было полно посетителей. Они гоготали, курили и опрокидывали в себя здешнее пойло. Его быстро заметили. Дорогая хорошая одежда привлекла всеобщее внимание. На него стали пялиться.

Алима́нец увидел Анарэ́д возле барной стойки. Та сидела вполоборота на высоком стуле, а рядом с ней околачивалось трое «низших», которые безуспешно пытались её разговорить. Девушка выглядела напряжённой. Вдруг она повернула голову и посмотрела на него. Она явно не ожидала увидеть его здесь. Но медлить не стала.

Анарэ́д встала со своего стула и быстро направилась к Нази́о.

− Эй! − крикнул ей вслед один из «низших», но девушка ни как не отреагировала.

Алима́нец пошёл к ней на встречу и, когда они встретились, девушка схватила его за манжет френча.

− Идём! − взволнованно сказала она ему.

− Глядите кого к нам занесло! Дружок твой? − направился к ним паренёк из троицы, уставившись на Алима́нца.

Нази́о снял с себя руку Анарэ́д и сдвинул её в сторону.

‒ Тору, отвали от них! ‒ внезапно рявкнул бармен на набравшегося паренька.

В отличие от этого идиота бармен рассмотрел на кистях Алима́нца узор, а это означало, что перед ним настоящий «И́нги».

‒ Кио, забирай своего дружка и проваливайте из моего бара! ‒ взбешённо уставился на парней бармен. ‒ Я сказал, вон! ‒ и выхватил ружьё из-под прилавка, наставив на зарвавшегося юнца.

‒ О-о-о, полегче, ‒ поднял руки Тору.

Нази́о посмотрел на бармена.

‒ Уходите, ‒ сказал он ему.

Алима́нец кивнул и повернулся к Анарэ́д:

‒ Идём.

Они направились к лестнице. Нази́о почувствовал, как Анарэ́д стала прижиматься к нему плечом, а потом и вовсе взяла его за руку. Это было, как минимум, странно. Но вряд ли она понимала, что делала, поэтому он снял с себя её руку. Но когда они вышли из бара, она опять взяла его за руку. Она была напуганной. Её рука дрожала.

Нази́о замкнул свои пальцы на её руке и услышал за спиной голос паренька из бара:

− Э, ты куда собрался? Я с тобой не закончил!

‒ Тору, ну ты чего? Не слышал, что Сэтору сказал?! ‒ лебезил рядом с ним дружбан.

− Это линзы! Ты-то не ведись на эту хрень! ‒ бросил другу, после чего вернулся к парочке: ‒ Смотри, какой важный! Напялил дорогие шмотки, прикатил на дорогущем аэрокаре. Дашь прокатиться? Эй, ушлёпок, я с тобой разговариваю!

− Нази́о, пойдём! − Анарэ́д ускорила шаг.

− Эй, придурок, твою малышку я тоже прокачу, но уже на своём! – громко рассмеялся Тору.

− Иди к аэрокару! − Нази́о отпустил руку девушки и развернулся к компашке.

Те были в нескольких метрах от него. Он быстрым шагом сократил дистанцию и схватил Тору за лицо, раскалив свою ладонь сферой. Тот завопил от боли, а двое его приятелей подорвались с места и сбежали.

Алима́нец швырнул бедолагу на землю и поднял глаза на зевак. Те испуганно уставились в ответ, а некоторые и вовсе стали пятиться.

− Помогите! − орал Тору, качаясь по земле.

Половина его лица была сильно обожжена. Но никто не решался к нему подойти.

Вдруг раздалась оглушающая сирена – вестник приближающейся песчаной бури. Анарэ́д обернулась. Вдалеке непроглядное одеяло пыли двигалось на них.

− Нази́о! − громко позвала она Алима́нца. – Нази́о, буря!

Тот обернулся. Он совсем забыл, что на «Э́псан» шла песчаная буря. Он побежал к своему аэрокару, возле которого стояла Анарэ́д, открыл его, и они оба в него забрались.

− Так, − пробормотал Алима́нец, запуская программу.

– Добрый вечер, господин, Нази́о, − поприветствовал его голосовой помощник. – Выберете точку маршрута. Предупреждение, предупреждение! До столкновения с песчаной бурей четыре минуты! – нагнетала программа.

− «Кита́р», Мейлэн 212! ‒ чётко произнёс Алима́нец домашний адрес Анарэ́д.

− Я вас поняла, господин, Нази́о. Скоростной режим? Предлагаю максимальный.

− Да, максимальный! − ответил он.

Анарэ́д ощутила, как аэрокар стало немного покачивать. Её сердце забилось быстрее.

− Рекомендован жёсткий ремень. − озвучил голосовой помощник.

Плечи и живот девушки сковал тугой эластичный ремень, а аэрокар взмыл вверх и сразу же угодил в непроглядное облако пыли. Резкий толчок, затем скрежет.

− Внешнее столкновение, внешнее столкновение! – вопил помощник.

Анарэ́д обернулась через плечо, уставившись в салон. Быстро скользнула глазами по обшивке.

− Не волнуйся, аэрокар прочный. Выдерживает до восьми баллов, ‒ успокоил её Нази́о.

− Предупреждение, предупреждение! Внешнее столкновение!

В аэрокар что-то ударилось, и их резко развернуло. Затрясло. Болтанка сменилась скрежетом песка по корпусу, затем вновь толчок. Анарэ́д почувствовала, как всё в салоне задрожало, а может, это дрожала она сама, поэтому и казалось, что всё вокруг так же сильно дрожит. Девушка посмотрела на панель. Мягкое голубое мерцание быстро менялось на оранжевое.

− Что-то не так? – встревоженно поинтересовалась она у Алима́нца.

− Всё хорошо, − не поднимая глаз от панели, соврал ей. А затем произнёс: – Ближайший объект компании «Элимэ́нс»?

− Сейчас посмотрю… Предупреждение, предупреждение! Внешнее столкновение!

Удар и аэрокар развернуло на «360°».

− Сектор 312. Арендное жильё. Статус объекта – в работе! − повторил голосовой помощник.

− Есть ли достроенные помещения с гаражом? − уточнил Алима́нец.

− С первого по девяностый этаж!

− Выбрать самую безопасную точку входа.

− Маршрут изменён. Время прибытия до точки входа двадцать две минуты! Пожалуйста, приготовьтесь к удару!

Аэрокар резко развернуло, сначала в одну сторону, затем в другую. Стало кружить. Панель практически вся загорелась оранжевым.

− Приготовьтесь к удару, приготовьтесь к удару!.. − предупреждал помощник.

Они во что-то врезались. Раздался громкий скрежет. Казалось, кто-то вскрывал аэрокар, как нож консервную банку. Удары сыпались один за другим. Их болтало, и Анарэ́д не сразу почувствовала, как Алима́нец прижал её корпус своей правой рукой к спинке сиденья. Она вцепилась в его руку.

− Время прибытия – одна минута! − оповестил помощник.

Когда они добрались до строящегося небоскрёба, Нази́о убрал свою руку от девушки. Аэрокар завис напротив ворот в гараж, смиренно принимая все удары в искореженный корпус.

− Почему ворота не открываются? – забеспокоилась Анарэ́д.

− Система не может считать биометрию аэрокара. Надо искать другой. − после чего обратился к программе: − Проложить путь к ближайшей безопасной точке входа.

Датчик следующего гаража также не смог просканировать идентификационный номер аэрокара.

− Приготовьтесь к столкновению, приготовьтесь к столкновению!..

Аэрокар резко развернуло, и они врезались правой боковой стороной в высотку. Удар был настолько оглушительным, что у Анарэ́д зазвенело в ушах. Девушка вцепилась в ремень безопасности. Хватая ртом воздух, она, под незатыкающийся голос программы, почувствовала, как их уносит ветром.

− Приготовьтесь к столкновению, приготовьтесь к столкновению!..

Это было последнее, что она услышала. Анарэ́д охватил животный ужас, и она полностью потеряла связь с происходящим. Девушка потеряла сознание, а когда пришла в себя, то увидела лицо Алима́нца. Он что-то у неё спрашивал. Двери с его стороны не было, а на её лицо падал ослепляющий яркий свет.

Она слегка зажмурилась и услышала голос Нази́о:

− Анарэ́д, Анарэ́д… − повторял он её имя, пытаясь отстегнуть на ней заевший ремень безопасности. − Ты меня слышишь? Можешь говорить?

Он отстегнул на ней ремень.

− Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Голова кружится?

Она мотнула головой. Сообразив, что они находятся в гараже. А дверь с его стороны вовсе не сломана, а открыта.

‒ Хорошо. Твою дверь заклинило. Можно выбраться через мою. Осторожно.

Девушка выбралась из покореженного аэрокара. Как только её ноги коснулись бетонного пола, она почувствовала слабость в мышцах, и чтобы не упасть, она ухватилась за френч Алима́нца.

‒ Извини, ‒ сразу же убрала от него руки и опёрлась о крышу аэрокара.

− Всё нормально? – спросил он, на что Анарэ́д кивнула. − Через гараж можно попасть в апартаменты. Пойдём.

Нази́о подошёл к внутренним воротам гаража. Отыскав панель, которая была слева от створ, запустил сканер. Инфракрасные лучи просканировали его сетчатку глаза, и ворота тут же открылись. Они прошли внутрь. И Нази́о предусмотрительно опустил створы.

− Переждём бурю здесь, − сказал он девушке.

Анарэ́д осмотрелась по сторонам. Светодиодные потолочные лампы сразу же среагировали на движение и включились, осветив огромное помещение. Белые стены безжизненно уставились в ответ.

− Нам сюда, − позвал её за собой Нази́о.

Они прошли дальше, оставляя за спиной пустые комнаты без мебели. Свет гас так же автоматически, как и загорался.

− А где мы? − спросила, приобняв себя руками. − Это какое-то офисное здание?

− Нет, это многоквартирный дом. Мы в «Отэ́».

− Не знала, что Алима́нцы занимаются застройкой. − шла за ним.

− Да, немного, − ответил ей.

Нази́о вошёл в прямоугольную комнату, где было панорамное окно на всю стену, а за ним чернота. Анарэ́д подошла к окну.

− Как думаешь, буря скоро закончится? − спросила она.

− Через час, может, два, ‒ сверился он со своим ручным гаджетом.

− Странно, что так тихо, − подняла она глаза к потолку, пытаясь услышать звук ветра.

− Хорошая шумоизоляция, – ответил ей Нази́о и сел возле дальней стены.

Анарэ́д стало как-то не по себе: зная, что в таком огромном здании нет никого, кроме них двоих. Не то, чтобы она боялась Алима́нца, нет, её пугали пустые этажи небоскрёба и кромешная тьма на них.

− А окна выдержат? Они кажутся не такими уж и надёжными, − приглядывалась к раме.

− Не волнуйся, стёкла очень прочные. − успокоил её.

Анарэ́д кивнула и отошла к боковой стене. Присела на пол. Несколько минут они просто молчали, пока Нази́о сам не начал разговор.

Спросил:

− Почему ты была в «Э́псане»?

− Не важно, − ответила ему. − Таким, как ты, этого всё равно не понять.

− Как я?

− Ты меня понял, ‒ посмотрела на него с упрёком. ‒ Таким, как ты, твоему отцу и всем остальным болванам с орденами. Вы до сих пор живёте по дурацким законам Цента́ры!

− А это плохо? – непонимающе поинтересовался, на что Анарэ́д закатила глаза.

− Оглянись! Бо́льшая половина нашего общества живёт хуже некуда, пока вы, кучка титулованных, пируете. Почему нельзя дать всем равные возможности? Ведь, по сути, мы все равны!

− Ты считаешь, что все по праву рождения равны?

− А разве нет?

− Ты не понимаешь, о чём говоришь, ‒ помотал головой, размышляя над абсурдностью сказанного.

− Хочешь сказать, что я глупая?! – как по щелчку завелась девушка.

− Нет, я не это имел в виду. Есть генетическая аксиома, по которой паттерн наследственности…

Но Анарэ́д уже его не слышала. Впившись в него глазами, перебила:

− Какая к чёрту генетическая аксиома?! Её придумали такие, как ты! Вы, Алима́нцы, не поддержали ни одной прогрессивной реформы! За вами всегда последнее слово! На вас все смотрят! Ждут дурацкого одобрения!

‒ Это не так, ‒ с твёрдостью в голосе ответил ей.

‒ Это так!! ‒ Её глаза возбуждённо заскользили по лицу Алима́нца. ‒ Твой отец был инициатором изолировать «Э́псан». Хотя сенатор Сэке́ из Маври́йцев привёл пример с «Коммуной», преступность в которой только подскочила. Но твоему отцу плевать. Законопроект одобрили, и район обнесли стеной. Сейчас в сенате рассматривают новый законопроект о комендантских часах для неблагонадёжных районов. Благородные господа сената решают, кому и когда можно выходить на улицу. Угадай, кто вынес на обсуждение этот чудный законопроект? ‒ впилась в него глазами. ‒ Не нужно мне говорить, что я чего-то там не понимаю. Я прекрасно вижу, как смотрит твой отец или ты на себе подобных и на таких, как я! ‒ сделав небольшую паузу, произнесла: ‒ Думаешь, я забыла, как по ошибке села на твоё место в доме А́ссаков, а они сменили для тебя всю посуду. Я ни к чему не притронулась, а они всё поменяли! ‒ Ждала немедленных объяснений.

‒ Извини, ‒ тихо он произнёс.

На этом разговор был окончен. Каждый просидел молча возле своей стены в ожидании, когда стихнет буря. И вот, наконец, за окном всё стихло. Нази́о посмотрел на задремавшую девушку. Она сидела у окна, прислонившись макушкой к стене. Скрестив руки на груди, она мирно спала. За окном почти полночь. Её родители, скорее всего, волнуются, да и ему тоже уже пора. Он подошёл к девушке и осторожно коснулся её плеча, отчего Анарэ́д приоткрыла глаза.

− Буря ушла. Я могу отвести тебя домой, ‒ сказал ей.

− Хорошо, − заспанно ответила.

Глава 5

Вышедший из строя аэрокар, который Анарэ́д была вынуждена оставить на стоянке возле бара «90», был сметён бурей, а, возможно, его разобрали на запчасти, как часто это делали в «Э́псане» с брошенными трансформерами. Несмотря на то, что аэрокар был подержанным, и девушка купила его за свои накопленные деньги, мама устроила ей настоящую взбучку и пригрозила оставить её под домашним арестом до окончания летних каникул. Устраивая каждый день головомойку, ни на минуту не умолкала. Из трёх дочерей Анарэ́д была самой своенравной. В её упрямстве женщина полностью винила супруга, который всячески поощрял все выходки своей любимицы. С самого детства он баловал и закрывал глаза там, где нужно было осекать. А он…

Спустя несколько дней женщина всё-таки успокоилась, а отец дал денег на новый аэрокар. Анарэ́д так же, как и предыдущий, купила подержанный. Она не собиралась обогащать и без того зажиточное семейство Кара́бисов, которым принадлежали все заводы по сборке аэрокаров. Обойдутся!

Наконец, высвободившись из-под домашнего ареста, девушка забрала со склада скопившиеся коробки с гуманитарной помощью и привезла их в «Э́псан». Пока местные волонтёры переносили коробки из багажника на склад, Анарэ́д болтала с Э́лиан о Йене, старшем брате Эл, который несколько недель назад серьёзно повредил ногу в цеху, где работал сборщиком. Из-за отсутствия антибиотиков и противовоспалительных травма голеностопа осложнилась, и парня сковало горячкой. Его лихорадило, но он продолжал брать рабочие смены. Йен не мог себе позволить не работать. Он был единственным кормильцем в своей семье. Его супруга Азуми дохаживала последние недели и вот-вот должна была родить первенца. Они остро нуждались в деньгах. От безысходности парню приходилось работать в две смены. Отвары, которые ему готовила Азуми, чтобы сбить жар, абсолютно не помогали. Остаться дома и вылечить ногу он тоже не мог. В «Э́псане» не существовало отпусков, больничных или чего-то подобного: ты либо работаешь, либо нет.

О травме Йена Анарэ́д узнала несколько дней назад. Она за день собрала все нужные лекарства и привезла их Э́лиан. К сожалению, по возращению из «Э́псана» аэрокар девушки стал терять высоту, и она была вынуждена приземлиться. Из-за того, что надвигалась песчаная буря, её ручной гаджет стал барахлить, и ей пришлось выйти наружу. К счастью, неподалёку был бар. Там она отправила сообщение Вишу́ну, но вместо него приехал Алима́нец... Сейчас Йен шёл на поправку, а Э́лиан улыбалась, рассказывая о своём племяннике, который родился всего пару дней назад. Они мило болтали, как вдруг к ним подошёл Донсу с высоким мужчиной, от вида которого Эл сразу же замолчала и угрюмо уткнулась себе под ноги.

‒ Анарэ́д, хочу тебя познакомить с Ка́мэром, ‒ произнёс Донсу, указав на мужчину.

‒ Анарэ́д, приятно познакомиться, ‒ пожал ей руку мужчина с огромным шрамом на лице. Белая рваная полоса шла через всю щеку к подбородку. Он был похож на рабочего. Крепкий, с огромными ладонями и басистым голосом. Продолжил: ‒ Много наслышан о вас. Спасибо, что столько многое делаете для нашего сообщества.

‒ На самом деле ничего грандиозного, ‒ смущённо пожала та плечами.

‒ Не скромничайте, вы сделали для нас намного больше, чем сенат за всё время своего существования. Пустомели, которые просиживают штаны целыми днями.

‒ С этим я согласна, ‒ усмехнулась она.

‒ Слышал, несколько дней назад у вас сломался аэрокар.

‒ Да, пустяк. Аэрокар был старым, ‒ отмахнулась она.

‒ Ваш друг «И́нги» здорово напугал парней возле бара.

Анарэ́д поняла, что Ка́мэр говорил об Алима́нце.

‒ Нази́о мне не друг, просто знакомый, ‒ тихо ответила ему девушка, недовольно поджав губы.

‒ Нази́о из «Дома Алима́нцев»? ‒ уточнил мужчина, определённо заинтересовавшись парнем.

‒ Да.

‒ Вот как, ‒ задумчиво пробормотал. Над чем-то поразмыслив, продолжил: ‒ Надеюсь, в будущем он будет гораздо разумнее своего отца.

‒ Не уверена в этом.

Ка́мэр заметил её неприязнь к «И́нги». Со стороны она производила хорошее впечатление, хотя и была из богачей.

«Возможно, эта девочка не бесполезна!»

‒ Вы знали, ‒ серьёзно начал он, ‒ что пару дней назад на А́дэгесе произошли волнения среди рабочих. Стачка продлилась всего несколько минут. В корпусе, где началась забастовка, руководство понизило подачу кислорода, и рабочие получили серьёзные травмы головного мозга. Некоторые вследствие гипоксии скончались. ‒ Анарэ́д ошарашенно уставилась на мужчину. ‒ Эту информацию вы нигде не найдёте. Алима́нцы не позволят. К сожалению, мы живём в мире, где простой рабочий не стоит ничего. Нас можно убивать, морить голодом, унижать, и никому до этого нет дела. Случай на А́дэгесе ‒ это всего лишь капля в море.

‒ Но это же безумие, ‒ произнесла она. Её охватил гнев и растерянность.

‒ Извините, что рассказал вам это. Я не хотел вас напугать, ‒ Ка́мэр приветливо улыбнулся и, попрощавшись, ушёл.

После этого разговора Анарэ́д обшарила всю сеть в поисках хоть какой-либо информации про случай на А́дэгесе, но ничего не было. Как-то, просматривая новости в сети, девушка натолкнулась на короткий ролик не самого хорошего качества. Рабочие держали в руках плакаты, на которых было написано: «Мы знаем, что произошло на А́дэгесе!». Через несколько минут ролик был удалён модератором. Сеть активно зачищали от всего, что касалось стачки, а по центральному новостному каналу вещали о песчаных бурях, торгах на бирже, открытиях в области науки и техники. Словно ничего и не происходило.

С Ка́мэром Анарэ́д быстро нашла общий язык. Ей нравилось с ним болтать, а особенно его слушать. Несмотря на то, что он был старше её вдвое, они общались на равных. Девушка узнала, что ещё ребёнком тот остался сиротой во время эпидемии, которая прокатилась тридцать лет тому назад по «Э́псану» и выкосила четверть населения. Из-за того, что в зоне для бедняков не существовало больниц, вирус за короткое время очень быстро распространился и перекинулся на соседнюю зону ‒ «Отэ́». И только после этого в сенате зашевелились. Закрыли зоны на карантин, ввели повсеместный локдаун, принялись за разработку вакцины. Когда, наконец, лекарство было найдено, родителей, братьев и сестёр Ка́мэра уже забрал вирус. В свои неполные восемь лет мальчик остался круглым сиротой, и ему пришлось повзрослеть гораздо раньше своих сверстников.

Они всегда подолгу что-то обсуждали, делились размышлениями о наболевшем, ругали сенат, и однажды Ка́мэр попросил об одном одолжении. Оно было странным, но Анарэ́д согласилась с ним помочь.

*****

Анарэ́д зашла в Центральную библиотеку. Задрав голову, насчитала шесть уровней. Всё было оформлено в стиле центариа́нского барокко. Помпезно, дорого и масштабно. Весь первый уровень вмещал секцию «О политике и законодательстве». На высоких стеллажах плотными рядами стояли грани с древними текстами. Анарэ́д их миновала и направилась к лестнице, возле которой на постаменте лимитировала каменная рукопись. Текст на стеле был высечен на утраченном центариа́нском языке. Девушка поднялась на второй уровень. В Центральной библиотеке она ни разу не была, поэтому очень быстро запуталась в этих переходах между ярусами. Пришлось вспомнить ещё раз слова Вишу́на: тот сказал, что надо искать секцию «Редких книг и документов». Она оказалась на пятом уровне сразу за «Научно-исследовательской работой».

На этаже было свежо, даже прохладно. Анарэ́д приобняла себя руками и осмотрелась по сторонам ‒ никого, кроме неё и стеллажей с гранями. Она подняла глаза к мозаичному потолку. Цветное стекло было составлено в интересный узор. Она стала его рассматривать. Из-за того, что сегодня было солнечно, что бывало крайне редко, свет проникал через мозаику, делая цвета ещё ярче. Это увлекало.

‒ Анарэ́д? ‒ удивился Нази́о.

Та на него посмотрела.

‒ Привет, ‒ сказала она ему. Немного замешкавшись, произнесла: ‒ Знаешь, я тогда не поблагодарила тебя за то, что ты помог мне... И свой дорогущий аэрокар ты из-за меня испортил...

‒ Аэрокар был застрахован, ‒ ответил ей ровным, спокойным тоном и подошёл к стеллажу с гранями.

Девушка кивнула. Ей было неприятно здесь находиться. Даже не здесь, а с ним. И она уже пожалела, что согласилась на просьбу Ка́мэра. Нужно было отказать!

Она закатила глаза и произнесла:

‒ Ну, всё равно, спасибо. ‒ Каждое слово она вытаскивала из себя клещами.

‒ Мне было нетрудно. ‒ Нази́о вернул грань на полку и вытащил следующую. На девушку он не смотрел.

Анарэ́д подошла к стеллажу, возле которого стоял Алима́нец.

‒ Я бы хотела тебе показать, почему была в «Э́псане». Если ты, конечно, не против. Ты просто спрашивал, ‒ посмотрела на него.

‒ Хорошо, ‒ ответил ей и взял ещё несколько граней с полки.

‒ Хорошо, ‒ повторила она за ним, улыбнувшись. ‒ Может, тогда завтра днём?

‒ Завтра не получится, я всю неделю занят. Можно на следующей недели, ‒ посмотрел на неё.

Ему было странно видеть её такой довольной.

‒ Хорошо, я потом напишу или позвоню, сориентирую по времени! ‒ Девушка внутренне ликовала. Улыбнувшись себе, выдохнула. А это оказалось не так сложно, как она думала. ‒ Ладно, не буду тебя отвлекать. Пока! ‒ развернулась, чтобы как можно скорее убраться отсюда.

‒ Анарэ́д, ‒ окликнул её Нази́о. Девушка обернулась. ‒ Сегодня последний день, когда можно посетить «О́ктэ». Не хочешь сходить?

«О́ктэ» был одним из шести парящих островов Кена́та и находился под охраной Короны. Национальный парк сохранял первозданную природную чистоту, а также радовал посетителей оранжереями с цветущими растениями из самой Цента́ры. Как правило, посетить остров можно было только в летний период, после чего парк закрывали.

‒ С тобой? ‒ спросила она, тут же изменившись в лице.

Вот это выражение её лица ему было хорошо знакомо.

‒ Да. Это проблема? ‒ посмотрел на неё.

‒ Нет, просто я думала, ты занят, ‒ она покосилась на грани в его руках.

‒ Через час я освобожусь, ‒ посмотрел он на время на своём ручном гаджете.

‒ И что мне делать час?

‒ Я буду признателен, если поможешь мне с гранями.

Нази́о нарабатывал свои обязательные волонтёрские часы для колледжа в Центральной библиотеке. Он переносил текст из повреждённых граней на новые. Если были пробелы в словах в виде букв или слогов, дополнял. Затем перепроверял всё ещё раз и загружал грань в сканер, где текст ложился на новую грань. Работа была монотонной.

‒ И кто-то это читает? ‒ повернулась на Алима́нца Анарэ́д, загружая в сканер чистую грань.

‒ Чаще нет, чем да, ‒ ответил он, вглядываясь в монитор в поиске пробелов.

‒ Зачем тогда это делать? ‒ непонимающе вернулась к аппарату.

‒ Возможно, в будущем, кто-то в этих гранях найдёт ответы на свои вопросы, ‒ не отвлекаясь от текста, ответил ей.

‒ А там есть что-то ценное? ‒ скептически отозвалась.

‒ Ценность есть во всём, ‒ произнёс он, а девушка подумала про рабочих на А́дэгесе.

«Вряд ли твой папочка считал рабочих ценными, когда понизил кислород в корпусе!» ‒ злобно подумала она.

‒ Так, с этой всё, ‒ сказал ей Нази́о и, отсоединив грань от панели, подал девушке, чтобы та вставила её в сканер. ‒ Через пару минут грань загрузится, ‒ сообщил ей и уставился в новый текст.

Анарэ́д посмотрела на Алима́нца.

‒ Сейчас рабочие бастуют на Кена́те, ‒ любопытно начала она. ‒ А на А́дэгесе тоже?

‒ Нет, ‒ ответил он.

Его лицо было спокойным, как и он сам. Анарэ́д внутренне затрясло от двуличия этих Алима́нцев.

‒ Может, ты просто не знаешь?! ‒ ощетинилась она.

‒ Если бы на А́дэгесе что-нибудь происходило, я бы это знал, ‒ пояснил он, не глядя на девушку.

Та отвела глаза и достала грань из сканера.

Закончив с гранями, они направились к парящему острову «О́ктэ», где огромная платформа доставила их в компании других ава́танов наверх. Они прошли просторный стеклянный вестибюль и вышли к цветочной аллее. Белоснежная дуга из цветов манила в глубину. Анарэ́д глубоко вдохнула, наполнив грудь тонким ароматом. При желании можно было взять наушник с проекцией экскурсовода, но девушка не захотела. На «О́ктэ» Анарэ́д уже была несколько раз, поэтому достаточно хорошо ориентировалась.

‒ Кена́т был прекрасен до нас, ‒ грустно отметила она. ‒ Мы убили сначала свою планету, а потом и эту. Скажешь, что я не права? ‒ с укором покосилась на Алима́нца, который шёл рядом, заложив руки за спину.

‒ Нет, ‒ тихо ответил он.

После последней встречи Нази́о понял, что лучше с ней не спорить. У Анарэ́д была только своя правда, другие она не принимала. Конечно, он мог ей рассказать, что не ава́таны уничтожили Цента́ру, а время. Миллиарды лет остудили ядро Цента́ры. С приближением к точке невозврата началось глобальное переселение ава́танов. А на Кена́те эми́йцы были далеко не первой разумной цивилизацией. Эти гуманоиды вели достаточно посредственный образ жизни и со временем также исчезли бы, как и их предки. Но разве Анарэ́д его услышала бы? Конечно, нет. Поэтому он молчал.

‒ Смотри, не знала, что розы ещё цветут? ‒ удивилась она, заметив нежно-розовые кусты.

Они прошли по цветочному лабиринту, встречая на своём пути парочек.

‒ Моя сестра Джиу очень любит этот сорт роз, ‒ улыбнулась Анарэ́д, разглядывая огромные бутоны.

‒ Можно попросить флориста составить тебе букет, и ты порадуешь сестру, ‒ предложил ей Алима́нец.

‒ Что? Флориста? ‒ усмехнулась она. ‒ С острова нельзя увозить цветы. Это заповедник, а не магазин!

‒ Можно, ‒ кивнул он.

Анарэ́д поняла, что он не шутил. Она смотрела на него и думала про особую ступень вседозволенности, о которой горячо высказывался Ка́мэр в их последнем разговоре. Для них, «высших», не существовало правил или запретов. Они брали всё, что хотели.

‒ Не нужно, ‒ ответила ему и не спеша направилась вдоль цветов.

‒ Почему?

‒ Джиу сейчас вне дома.

И Анарэ́д не лгала. Джиу была старше её на четыре года. В детстве они были очень близки. Именно Джиу познакомила её с запрещёнными трактатами, где велись рассуждения о равенстве для всех ава́танов, и заразила идеями о переменах. Они даже вместе начали посещать закрытые собрания, на которых Анарэ́д, затаив дыхание, слушала, как единомышленники сестры бурно обсуждали архаичный уклад, который Корона навязала Кена́ту. Вскоре у сестры появились новые друзья и зависимость от «Меберана». Поначалу она принимала его разово, на вечеринках, чтобы расслабиться, или дома, чтобы разгрузить мозг после учёбы, но со временем она стала принимать «Меберан» постоянно, смешивая с новыми веществами, экспериментировала. У Джиу начались эмоциональные качели. Она перестала себя контролировать, и родители были вынуждены поместить её в закрытое учреждение для прохождения долгосрочного лечения. Там она до сих пор и находилась.

Они набрели на фитобар. Взяли по прохладительному травяному чаю. Облокотившись о столик, Анарэ́д посмотрела на Алима́нца и спросила:

‒ Почему я тебя не видела в Эшталиа́нском? Каждый год у нас дружеский турнир по палочному бою с этими болванами, кроме Вишу́на, конечно. ‒ Парень был в команде Эшталиа́нского колледжа, но Анарэ́д это ни капельки не задевало. Она обожала друга. ‒ А тебя я там не видела.

‒ Я посещаю только некоторые предметы.

‒ Почему? ‒ Анарэ́д удивлённо приподняла брови.

‒ У меня надомное обучение.

‒ Надомное обучение? Не думала, что сейчас кто-то может обучаться дома. Это же скука смертная!

На что Нази́о усмехнулся.

‒ Анарэ́д! ‒ Громко окликнул девушку какой-то парень.

Это был Пэ́о. Он учился с ней на одном потоке, они были сверстниками. Парень был чересчур прилипчивым. От него невозможно было отделаться. Как только девушка появлялась в зоне его видимости, он тут же к ней прилипал с разговорами. Пэ́о был из титулованного «Дома» и прекрасно знал, как Анарэ́д относилась к таким, как он, но всё равно это его не останавливало. Чтобы она ему не говорила, как бы себя не вела с ним, он никогда на неё не обижался. А ещё у него была дурацкая привычка постоянно что-то снимать с её одежды, трогать её волосы, поправлять сумку на её плече.

«Только не он!» ‒ взвыла Анарэ́д.

Последний раз она встретила его в кафетерии, куда пришла с Маликэ́. Он подсел к ним, заметив на столе её выпавший волос, тут же скрутил его и сказал, что сохранит, пошутив, что у него есть специальная шкатулка, куда он складывает каждую мелочь от неё. Он определённо не дружил с головой.

‒ А я тебя сразу и не узнал! ‒ подошёл к их столику. Заметив Алима́нца, представился: ‒ Пэ́о Лэ́нкут!

‒ Нази́о из «Дома Алима́нцев», ‒ ответил Алима́нец.

Пэ́о не стал на нём задерживаться и улыбнулся Анарэ́д:

‒ Я тоже пил травяной чай. А вы, кстати, с каким вкусом взяли? ‒ Затем потянулся к её волосам и аккуратно снял запутавшийся крохотный белоснежный лепесток.

Алима́нец, мягко говоря, был шокирован этим действием. В его представлении такой жест мог себе позволить только спутник девушки, которым Пэ́о Лэ́нкут явно не являлся.

‒ Прилетел, наверное, ‒ Пэ́о показал Анарэ́д на пальце лепесток в виде капельки и засунул его в карман брюк, отчего девушка неловко заёрзала на месте, заподозрив, что особая шкатулка всё-таки существует.

Этот Пэ́о был до чудиков странным.

‒ Вы с кем-то, господин Лэ́нкут, или одни приехали на «О́ктэ»? ‒ поинтересовался у него Нази́о.

‒ С сестрой Тие́н. Вон она. Тие́н, идём к нам! ‒ махнул рукой девушке, которая покупала что-то в фитобаре.

‒ Не уверен, что для четверых здесь хватит места, ‒ произнёс Нази́о. ‒ Но мы уже уходим, поэтому стол в вашем полном распоряжении.

‒ Не стоит, ‒ Пэ́о остановил Алима́нца, положив руку на его плечо.

Нази́о посмотрел на его руку, затем на парня. Тот быстро сообразил, что сглупил, поэтому убрал руку и испуганно пролепетал, теряя твёрдость в голосе:

‒ Извините, господин.

Алима́нец ничего не ответил, но по взгляду было понятно, что Пэ́о был на волоске от взбучки. Анарэ́д даже стало жалко его. Бедолага не знал, куда себя деть.

Анарэ́д не стала допивать свой чай и, оставив побледневшего Пэ́о за столом, покинула фитобар в компании Нази́о. Она осторожно покосилась на него. Конечно, она знала, что к Алима́нцам нельзя прикасаться. Но никогда всерьёз не задумывалась, почему. Наверное, для них это было важно.

Чтобы убрать неприятный осадок после встречи с Пэ́о, она поинтересовалась:

‒ Знаешь, я передумала. Если твоё предложение ещё в силе, я хотела бы себе букет.

‒ Хорошо, ‒ кивнул он.

Они прогулялись вдоль лиловых гортензий, прошли ирисы и пионы и, наконец, нашли сотрудника, который указал на флориста. Девушка-флорист улыбнулась важному гостю и его спутнице. Алима́нцы были одними из крупных меценатов заповедника. Выслушав Анарэ́д, флорист увлекла её за собой по саду. Нази́о остался позади рядом с белоснежными лилиями. С Кун, так звали девушку-флориста, Анарэ́д быстро нашла общий язык. Девушки были одного возраста и их интересы практически совпадали. Кун собрала роскошный букет из роз, и Анарэ́д, отблагодарив её, направилась к Алима́нцу. Она вовремя остановилась, заметив рядом с ним девушку из Колизея. Ту самую, которая переминалась с ноги на ногу, рядом со своим кавалером. Анарэ́д спряталась за кустом и начала наблюдать. Девушка из Колизея стояла слишком близко к Алима́нцу и была расстроена. Она смотрела на него раненным взглядом и что-то говорила. А потом она ухватилась за его рукав, на что он сразу же снял с себя её руку. Её шёпот стал настойчивее, она заплакала. И Анарэ́д поняла, что этих двоих связывало куда больше, чем просто дружба. На дорожке появились гости заповедника, и девушка сама отшатнулась от Алима́нца. Опустив голову, она быстро удалилась. Прошла мимо Анарэ́д. Та посмотрела ей вслед, а затем повернула голову к Алима́нцу и увидела, что он на неё смотрит. Она неестественно улыбнулась ему и подняла букет. Готова была провалиться под землю. Он наверняка догадался, что она за ним подглядывала. Жуть!

Анарэ́д подошла к нему.

‒ Отличный букет, ‒ как ни в чём не бывало произнёс он, оценив цветы в её руках.

‒ Угу, ‒ ответила она.

Ей было не ловко за то, что она шпионила за ним.

‒ Крепкие бутоны. Букет будет долго стоять, ‒ отметил он.

Анарэ́д робко начала:

‒ Извини, что подглядывала. Я не хотела, просто, просто не знала, что делать…

‒ Мы не будем об этом говорить, ‒ тут же отсёк Алима́нец, дав ей понять, что тема закрыта.

Анарэ́д кивнула и посмотрела на свой букет.

Они ещё немного прогулялись по острову, после чего Нази́о отвёз её к оставленному аэрокару возле Центральной библиотеки. Во время поездки они даже немного поболтали. И, конечно же, девушка не могла не спросить, почему тот использует автопилот, когда в аэрокаре есть ручное вождение. Алима́нец сослался на надёжность программы, которая полностью исключает аварии, на что Анарэ́д закатила глаза. Эту реакцию, в принципе, он ожидал. Она всегда так делала, когда была с ним не согласна. Но она делала это так забавно, что вызывало лишь усмешку на его лице.

Когда девушка выбралась из салона его двухместного аэрокара, то улыбнулась на прощание и произнесла:

‒ Было почти весело.

Нази́о проводил её взглядом до аэрокара и улыбнулся себе. Кажется, он начинал понимать почему Вишу́н с ней дружит.

Глава 6

Анарэ́д сидела в своём аэрокаре на стоянке возле Центральной библиотеке. Ждала Алима́нца. После прогулки по «О́ктэ» прошла неделя. Всё это время они не виделись. Пару дней назад она написала ему по поводу поездки в «Э́псан», и он согласился. Девушка приехала к назначенному времени и ждала его. Тарабаня пальцами по штурвалу, она обдумывала просьбу Ка́мэра.

Внезапно раздался стук по стеклу, от которого она вздрогнула. За окном стоял Нази́о. Точно вовремя. Без единой минуты задержки.

«Пришёл всё-таки!»

Девушка открыла дверь, и Алима́нец занял пассажирское сиденье.

‒ Всё нормально? ‒ спросил у неё, заметив, как её пальцы беспокойно тарабанят по штурвалу.

‒ Да, ‒ ответила и подняла аэрокар в воздух.

Через пару часов они пересекли воздушную границу «Э́псана», и Анарэ́д опустила аэрокар на растрескавшееся дорожное полотно, продолжив путь по наземной трассе. Если это вообще можно было назвать трассой. Косые пересекающиеся трещины образовывали выбоины, из-за чего аэрокар покачивало. Алима́нец перевёл глаза на обочину, где тянулись обшарпанные одноэтажные постройки без окон, но с дверями и неразборчивыми над ними вывесками. Всё в ужасном состоянии.

«Скорее всего, заброшены», ‒ подумал он.

Но вдруг одна из железных дверей приоткрылась, и появилась женщина с потрёпанным рюкзаком за плечами. У неё в руках что-то лежало. Присмотревшись, Нази́о понял, что это был младенец. Женщина огляделась по сторонам и пошла.

За окном усиливался ветер ‒ вестник песчаной бури.

Алима́нец перевёл взгляд с убитых фасадов на столбы с линиями электропередач. Это место давно покинула цивилизация. Жалкое зрелище.

Дорога стала петлять среди однотипных многоэтажных блоков, а аэрокар ‒ сильнее покачиваться от выбоин на дорожном полотне. Улицы практически пустовали. Изредка появлялись одинокие прохожие с тележками или дети, укутанные с ног до головы в плащи.

‒ А где все? ‒ поинтересовался Алима́нец у девушки.

‒ Работают, ‒ тихо ответила ему. ‒ В «Э́псане» работают все, даже дети. Если не работаешь, не ешь, всё просто.

‒ Но кем можно работать ребёнку?

‒ Сборщиком, грузчиком, швеёй. Вариантов масса, главное найти место. Здесь всё по-другому. Детей не отдают в школу, а сразу подыскивают им работу. Единицы в «Э́псане» умеют читать и писать, а тысячи остаются безграмотными до конца своей жизни. А жизнь здесь очень короткая.

Анарэ́д остановила аэрокар, загнав его под самодельный навес. Уставившись в штурвал, буравила его взглядом.

‒ Мы приехали? ‒ Нази́о посмотрел на неё.

‒ Да, ‒ кивнула.

Алима́нец отщёлкнул ремень безопасности. Как только он коснулся дверной ручки и почти её отщёлкнул, девушка тревожно произнесла:

‒ Нази́о!

Он вопросительно уставился на неё. Её губы раскрылись, но слов не последовало, она молча смотрела на него и ничего не говорила. Затем опустила ресницы и тихо добавила:

‒ Я просто… здание в ужасном состоянии.

Внутри её коробило, но она не понимала, из-за чего именно.

‒ Это не важно, ‒ ответил спокойным тоном и щёлкнул дверной ручкой.

Они вышли. Снаружи было душно. Из-за парящего в воздухе песка одежда Алима́нца быстро покрылась пылью.

‒ Нам сюда, ‒ Анарэ́д указала на коридор из проржавевшей железной сетки.

Узкий коридор опоясывал высокий забор, за которым стояло двухэтажное здание с наглухо забитыми окнами.

‒ Сейчас, конечно, всё выглядит уныло, ‒ тихо начала Анарэ́д, ‒ но через несколько месяцев всё будет по-другому. Мы залатаем дыры, отремонтируем стены, а двор расчистим от мусора... Планов масса... ‒ Она скрипнула калиткой, и они прошли внутрь двора.

‒ Что здесь было? ‒ поинтересовался Нази́о, оценивая состояние здания.

‒ Швейная фабрика, а до этого какой-то склад по переработке или хранению, я уже точно не помню. Выкупить землю невозможно, можно только арендовать, а с ней и эту рухлядь. Можно, конечно, всё снести и заново отстроить, но какой в этом толк, если здание всё равно отойдёт муниципалитету. Чёртова урбанистическая реформа! ‒ А потом грустно добавила: ‒ Нам сюда.

Девушка толкнула входную дверь в заброшенном здании, и та со скрипом открылась.

‒ Арендную ставку определяет местный муниципалитет? ‒ поинтересовался у неё Нази́о, осматривая захламлённый первый этаж.

‒ Да. Свора мерзких толстосумов.

‒ На какой срок вы договорились о сниженной арендной плате?

‒ О чём ты? ‒ непонимающе уставилась на него Анарэ́д.

‒ Арендуемое вами здание вы не можете использовать по простой причине ‒ его непригодности. Обязанность муниципалитета предоставить либо пригодное для работы помещение, либо снизить арендную ставку.

По растерянному взгляду девушки Нази́о понял, что разговора о понижении ставки вообще не было.

‒ Я ничего об этом не знала, ‒ мотнув головой, уставилась себе под ноги.

Алима́нец посмотрел на девушку. Сегодня она была какой-то другой: скованной и немного растерянной.

‒ После возвращения я могу составить обращение в муниципалитет, если ты не против, конечно, ‒ предложил он, и та кивнула. ‒ Школа будет начальной?

‒ Пока, да. Со временем мы подлатаем второй этаж, и там можно будет разместить классы для средней школы. А после окончания будем выдавать что-то вроде дипломов.

‒ А сейчас там что? ‒ Нази́о перевёл взгляд на лестницу.

‒ Только хлам и очень старая крыша.

‒ Давай оценим пригодность?

Дождавшись её молчаливого кивка, стал подниматься. Девушка пошла за ним.

‒ Вы не думали разделить обучение на дневную и вечернюю смену? Если дети вынуждены работать, то днём, скорее всего, будут приходить малыши. А вот в вечернюю смену можно обучать всех: и детей, и взрослых.

‒ Хорошая идея! ‒ улыбнулась она.

Весь второй этаж был разделён на комнатушки, внутри которых были навалины доски, короба и другой хлам. Пыльно, грязно, затхло. Нази́о поднял глаза к крыше. Ветхий настил с дырами.

‒ Я думаю, можно на втором этаже разместить два или три класса, а вот здесь сделать комнату для преподавателей! ‒ с воодушевлением заговорила Анарэ́д и заглянула в щель между досок. ‒ А во дворе можно тоже что-то соорудить, что-то для игры или отдыха детей.

Вдруг с первого этажа раздался глухой скрип, отчего Анарэ́д вздрогнула и обернулась в сторону лестницы.

‒ Наверное, сквозняк, ‒ Нази́о также посмотрел на лестницу. Он был спокоен в отличие от девушки.

‒ Да, наверное, ‒ согласилась с ним.

‒ Чтобы заинтересовать детей школой, можно включить питание, ‒ продолжил разговор Нази́о.

‒ Я тоже об этом думала! ‒ загорелись интересом её глаза. ‒ Думала насчёт сладкой каши на перемене.

‒ Также можно выдавать съедобные призы за хорошие отметки по тестовым срезам. Дети будут стараться их получить, а значит, начнут лучше готовиться, ‒ осматривал стены.

‒ Это отличная идея! ‒ улыбнулась ему.

Анарэ́д представила, как весь этот хлам исчезнет. На этажах станет светло, просторно. Как счастливые малыши, которые только поели горячей каши, внимательно слушают педагога, а она, прохаживаясь по пустым чистым коридорам, наслаждается проделанной работай. Эта фантазия всё детальнее прорисовалась у неё в голове, как вдруг она заметила тень на лестнице.

‒ Кай, нет! ‒ закричала она, и тут же раздался оглушительный выстрел.

Пуля угодила в плечо Алима́нца, и его отбросило к забитому досками окну.

‒ Зачем ты потащила его на второй этаж, мы же договаривались, что вы будете на первом?! ‒ наорал на неё мужчина.

В это же мгновение Нази́о швырнул сферу в незнакомца. Тот отскочил в сторону, и огненный шар проделал огромную дыру в деревянном перекрытии, отчего Анарэ́д испуганно закричала и прижалась к стене. Следом раздался ещё один выстрел, и Алима́нца полоснуло по руке. В ответ он выбросил сферу, и его ноги резко подкосились, он упал. Внезапная слабость пригвоздила его к полу. Он не мог встать. Перед глазами всё поплыло. Тело его не слушалось, и он не мог призвать сферу.

Анарэ́д растерянно рыдала, абсолютно не понимая, что, чёрт возьми происходит ‒ Ка́мэр же сказал, что хочет просто с Алима́нцем поговорить. Девушка прижималась к стене, заливаясь слезами. Её трясло. Она посмотрела на Нази́о, он был ранен и пытался встать на ноги, но не мог. Анарэ́д метнула взгляд в сторону лестницы. Проход был завален досками. Мужчины не было видно. Девушка тотчас бросилась к Алима́нцу.

‒ Нази́о? ‒ Он не ответил, старался встать на ноги. ‒ Я помогу.

Она взвалила на себя парня и с трудом потащила его за собой. Алима́нец пытался идти, но его ноги были настолько тяжёлыми, что он едва их переставлял. Он словно превратился в тряпичную куклу. Цепляясь ботинками за разбитый пол, всё больше наваливался на её плечо.

‒ Анарэ́д, бежать некуда! ‒ вопил, как безумный, Кай. ‒ Разгребайте быстрее! ‒ наорал на своих подручных, чтобы те живее разбирали проход.

Девушка дотащила на своём плече раненного Алима́нца к запасному выходу. Она прислонила его к стене, а сама бросилась к запертой двери. Нази́о посмотрел на неё. Её руки заметно дрожали. Она старалась раскрутить ржавую цепь, которая служила замком на двери, но та никак не поддавалась. Анарэ́д заплакала и стала дёргать цепь, чтобы расцепить запутавшиеся между собой звенья. Вдруг они услышали грохот. Она испуганно обернулась на звук. Нази́о попытался призвать сферу, но ничего не вышло. Тело его не слушалось.

Девушка вернулась к цепи. Ненавистно дёрнув её со всей силы, поняла, что не успеет её раскрутить. Она обернулась на кучи хлама, стала их оглядывать. Заприметив гору строительного мусора, взвалила на своё плечо Алима́нца и потащила его туда. Посадила его на пол, а сама стала быстро разгребать руками проход. Затем затащила его внутрь, оставшись с ним. Подобрав его ноги, она укрыла себя и Алима́нца досками.

‒ Прости, ‒ прошептала ему на ухо, крепко прижав к себе.

Своей спиной Нази́о чувствовал, как быстро билось у неё сердце. Ей было страшно.

‒ Посмотрите там! ‒ гаркнул Кай своим подручным.

‒ Здесь полно дыр, они могли выскочить! ‒ недовольно прорычал один из них.

‒ Нет, я всадил ему пулю с хорошей порцией «Ингибитума», Алима́нец скоро свалится.

Услышав это, Нази́о понял причину своей внезапной слабости. Сглотнув подкатившийся ком, закрыл глаза. Он должен был догадаться. Но откуда он здесь, на Кена́те? Его не должно быть!

«Ингибитум» был создан ещё на Цента́ре одним полоумным учёным, который имел весьма опасное мировоззрение: как всё должно быть устроено и чего не должно быть, а вернее, кого. Он со своими последователями выслеживал ава́танов с сферой, накачивал их препаратом, после чего жестоко убивал. Своим безумием он заразил сотни умов и по всем колониям прокатилась «Великая чистка», которая унесла десятки невинных жизней. Когда фанатик со своими последователями был схвачен, формула и все, кто имел хоть какое-то к ней отношение, были уничтожены. «Ингибитум» канул в небытие. Так думал Нази́о до сегодняшнего дня.

‒ Та́рэн, Кай, чёрт вас возьми, что вы здесь возитесь?! ‒ ворвался запыхавшийся юнец. ‒ Передают песчаную бурю, не ниже семи баллов, а может целых восемь! Надо убираться отсюда и как можно скорее! А где Анарэ́д и Алима́нец?

‒ Твоя чёртова подружка сбежала с желтоглазым. Я тебе говорил, что ей нельзя доверять! Эти зажравшиеся богатеи всегда будут прикрывать друг друга! ‒ зарычал Кай.

‒ К чёрту этого Алима́нца и эту идиотку, я убираюсь отсюда! ‒ засобирался Та́рэн.

‒ Чёрта с два! ‒ рявкнул на него Кай. ‒ Без Алима́нца мы не уйдём!

‒ Я не собираюсь здесь подыхать! Я сваливаю!

‒ Стоять! ‒ Прозвучал щелчок затвора, а за ним гробовая тишина.

‒ Кай, Та́рэн прав, к чёрту их! ‒ раздался голос юнца.

‒ Донсу, заткнись! ‒ Заходили жевалки у Кая. ‒ Твоя чёртова подружка нас кинула, захлопни свою пасть! Усёк?!

‒ Кай, пацан прав, пора сваливать.

Вскоре возня стихла и наступила тишина. Анарэ́д прислушивалась к завывающему ветру за окном и звуку мотора отдаляющегося трансформера. Отсидев в своём укрытии ещё некоторое время, прошептала:

‒ Надо выбираться.

Она сбила ногами доски и вытащила Алима́нца из укрытия. Дотащила его до запасного выхода и принялась раскручивать цепь на двери. Раскрутив ржавую цепь, выбила плечом дверное полотно. Подошла к Алима́нцу, взвалила его на своё плечо, и они вдвоём вышли к пожарной лестнице. Как только они оказались на улице, им в лицо полетел песок. Они спустились по шатающийся металлической конструкции, и Анарэ́д потащила Алима́нца к калитке. Девушка щурилась от песка, ощущая, как силы её покидают. Но она не сдавалась. Они добрались до плетёного коридора, и, ухватившись пальцами за проржавевшую от времени сетку, Анарэ́д тащила на себе Алима́нца, сопротивляясь сильному ветру. Наконец они вышли из плетёного коридора и добрались до навеса, где девушка оставила свой аэрокар, но его не оказалось на месте.

‒ Чёртов Кай! ‒ злобно выругалась Анарэ́д. Надо было срочно что-то придумать, пока их не смело надвигающейся бурей. ‒ Здесь есть метро! Я видела его! Оно недалеко!

‒ Мы не дойдём, ‒ с трудом произнёс Нази́о. ‒ В здании должен быть подвал, там можно укрыться.

‒ Нет! Кай вернётся, как только буря закончится!

‒ Анарэ́д, я почти не чувствую своих ног, ‒ обессилено произнёс он.

‒ Метро недалеко! ‒ и потащила его за собой. ‒ Мы спустимся в метрополитен. Как только буря стихнет, пустят электрокар, и мы уедем. ‒ поделилась с ним своим планом.

Из-за сильного ветра они практически шли наощупь. Песок засыпал глаза, царапая лицо, проникал в рот. Откашливаясь всё громче, Анарэ́д ориентировалась по тёмным мелькающим фигурам. Она понимала, что это жители «Э́псана», а значит, надо следовать за ними.

Впереди показалось что-то громоздкое. Вход в туннель к метрополитену всегда начинался с огромных, глубоко посаженных в землю штифтов, ‒ это было сделано нарочно, чтобы крупный мусор, который мог принести ветер, не влетел в подземный туннель, перегородив собой путь к метрополитену. За штифтами следовал гладкий спуск с перилами. На шероховатых стенах подземного коридора висели допотопные лампы, которые слабо отбрасывали свет. Анарэ́д прибавила шагу. Она знала, что во время бури проход в метрополитен всегда закрывали железными воротами и, если промедлить, можно остаться в туннеле и задохнуться от песка.

К счастью, им повезло. Они одни из последних ввалились с потоком бегущих от бури. В вестибюле перед турникетами было не протолкнуться. Очередь двигалась медленно, а воздух всё больше становился сухим от песка.

‒ Закрывай эти чёртовы ворота, а то мы все здесь подохнем! ‒ разъярённый мужик крикнул сотруднику метрополитена.

‒ На платформе будет лучше, ‒ успокаивала Анарэ́д Алима́нца, волоча того на своём плече.

Автоматические барьеры контроля допуска на станцию были оборудованы устарелой оплатой через соприкосновение с ручным гаджетом. Анарэ́д оплатила за себя и Нази́о. Пройдя турникеты, они спустились на эскалаторе глубоко под землю. На станции было полно ава́танов, и девушке пришлось долго искать место. Выбрав местечко возле стены, она посадила Нази́о на пол и села рядом с ним. Её плечо ныло от усталости. Она посмотрела на Алима́нца. Тот выглядел совсем плохо. Его лицо блестело от пота, взгляд был каким-то затуманенным. Он тяжело дышал, прилагая заметные усилия, чтобы просто оставаться в сознании, не говоря уже о чём-то бо́льшем. Анарэ́д опустила глаза на его френч, обнаружив дыру от пули под ключицей. Вторая рикошетом угодила в ручной гаджет Алима́нца, повредив его.

‒ Как только буря закончится, пустят электрокар, и мы доберёмся до Э́лиан. Она поможет, ‒ прошептала ему.

Алима́нец кивнул. Анарэ́д посмотрела на него и неуверенно поинтересовалась:

‒ Эта была не просто пуля?

‒ Да, ‒ с трудом ответил ей Нази́о.

Она виновато опустила взгляд в пол. Если бы она отказала Ка́мэру, Нази́о был бы в порядке.

‒ Ты ничего не спросил о том, что произошло в школе, ‒ чуть слышно произнесла.

‒ А надо? ‒ посмотрел на неё.

Он был измождён до крайности.

Анарэ́д вновь опустила ресницы. Ей было стыдно говорить, да и что она могла ему сказать?! И так всё было понятно без слов. Поэтому, оперевшись спиной о плитку, она замолчала. Вокруг всё ещё рассаживались ава́таны, лязгая своими вещами, отвоёвывали для себя свободное место. Сделав глубокий вдох, Анарэ́д почувствовала затхлость с примесью пота. Запах на станции был далеко не из приятных. Зная, что в «Э́псане» с перебоями идёт подача холодной воды, а горячей вообще нет, многие ходили в муниципальные бани настолько редко, что покрывались корками грязи. Самые чистоплотные по утрам умывали только видимые части тела, такие, как лицо и руки. Всё остальное было спрятано под непроницаемой пахучей одеждой.

Анарэ́д вновь посмотрела на Алима́нца. Тот сидел с закрытыми глазами, оперевшись спиной о стену. Тяжело дышал.

‒ Нази́о? ‒ позвала его, слегка задев рукой. Тот открыл глаза. ‒ Как ты?

‒ Нормально, ‒ с трудом ответил.

‒ Не понимаю, и почему все так нахваливают метрополитен в «Сэнрэ́уц-сквер-гарден». Ничего особенного, ‒ девушка попыталась развеселить Алима́нца. ‒ Этот, кстати, ничем не хуже. Здесь тоже есть, на что посмотреть. Вон, например, есть огромная дыра в стене, чем не зрелище?

Нази́о слегка улыбнулся.

‒ Как давно ты спускался в метрополитен? Наверное, уже забыл, как здесь здорово? ‒ с энтузиазмом поинтересовалась она у него.

‒ Очень давно, ‒ чуть слышно ответил, уставившись перед собой.

‒ Я так и знала! В прошлом году, в «Отэ́», пустили новый состав с вагонами для титулованных. Вишу́н говорит, что они суперкомфортные. Огромные, с мягкими откидывающимися сиденьями. В вагоне даже есть автомат с напитками и снеками, а на экранах крутят зелёные пастбища. Как будто ты едешь не в туннеле, а по Цента́ре. Тебе бы понравилось!

‒ Сомневаюсь, ‒ не разделяя её восторга, сухо ответил и закрыл глаза.

Энтузиазм Анарэ́д, как рукой сняло. Она замолчала и уставилась на свои грязные пальцы.

‒ Там не так уж и плохо, ‒ тихо подытожила она.

На станции отключили основное освещение, и платформа погрузилась в полутьму. Наступила тишина. Никто никого не задевал, лишь изредка доносился шёпот. Для жителя «Э́псана» эта была небольшая передышка, при которой можно было вздремнуть. Через какое-то время стало очень холодно. Подтянув ноги, Анарэ́д приобняла себя за лодыжки, чтобы согреться. Она положила голову на колени и почувствовала, как от Алима́нца отходило тепло. Девушка интуитивно подвинулась к нему поближе. Затем подсела ещё ближе, пока не соприкоснулась с его рукавом. Нази́о открыл глаза. Он хотел ей сказать, чтобы та отсела от него, но был слишком слаб, поэтому закрыл глаза, откинувшись на затылок. Через несколько минут девушка и вовсе на него навалилась. На что Алима́нец открыл глаза. Он пошевельнул плечом в знак протеста, но Анарэ́д лишь поудобнее на нём устроилась.

«Бесполезно!» ‒ подумал он.

Анарэ́д вздрогнула от громкого гула на станции. Она поняла, что задремала прямо на Алима́нце. Девушка тотчас убрала от него руки и отодвинулась.

Сверху стали зажигаться одна за другой потолочные лампы. Возникла какая-то суета на платформе, и девушка поняла, что буря закончилась.

‒ Надо вставать! ‒ она помогла Алима́нцу подняться на ноги.

Он навалился на стену плечом и, прислонившись виском к плитке, закрыл глаза.

‒ Эй, осторожно! ‒ выставила руку Анарэ́д, ограждая парня от проходящего потока.

Но его всё равно задевали, и он каждый раз беспомощно пошатывался.

‒ Скоро придёт электрокар, и мы уедем. Нази́о?

Алима́нец кивнул с закрытыми глазами.

Девушка поняла, что стало хуже.

Электрокар пришёл с большим опозданием. В него забилось под завязку. На станции стало чуть свободнее. Но на состояние Алима́нца это никак не повлияло. Ему было также плохо.

Наконец, дождавшись гудка прибывающего второго электрокара, Анарэ́д произнесла:

‒ Пойдём.

Алима́нец открыл глаза. Навалившись плечом на стену, он стал беспокойно хватать ртом воздух. Его конечности задрожали, и он сполз по стене на пол.

‒ Нази́о? ‒ испуганно опустилась перед ним на колени.

Она не понимала, что происходит.

«Он задыхается?»

‒ Нази́о? ‒ позвала, но тот не ответил.

Ухватившись за горловину френча, Алима́нец пытался что-то сделать.

‒ У него приступ, ‒ вдруг донесся жующий голос со стороны.

‒ Что? ‒ Анарэ́д подняла глаза на незнакомца.

‒ У него приступ, ‒ знающе произнёс «низший», откусывая сэндвич. Он так спокойно об этом говорил, как будто видел это каждый день. ‒ Дай ему воды.

‒ Но у меня нет!

‒ Тогда подыши с ним. Вдох через нос, выдох через рот, ‒ ответил тот с набитым ртом.

‒ Вы мне поможете?

‒ У меня электрокар, следующий придёт нескоро. Извини, ‒ парень пожал плечами и исчез в толпе, доедая на ходу свой сэндвич.

‒ Чёрт! ‒ выругалась ему вдогонку, но последовала совету незнакомца. ‒ Всё хорошо. Я сейчас, ‒ пробормотала она.

Девушка быстро расстегнула верхние пуговицы на его френче и распахнула края. Взяла лицо Алима́нца в свои руки, заглянула в глаза.

‒ Всё будет хорошо! Просто дыши со мной! Глубокий вдох и выдох...

Не сразу, но у него получилось. Когда его дыхание стало размеренным, он навалился плечом на стену, затем перекатился на спину.

‒ Спасибо, ‒ чуть слышно поблагодарил её.

Девушка также села на пол и уставилась в сторону путей. Они оба молчали. Перед глазами маячили жители «Э́псана» в ожидании электрокара. Когда наконец электрокар пришёл, толпа ввалилась в вагон, а вместе с ней и Анарэ́д с Нази́о. Вначале девушка посадила Алима́нца, затем присела сама. Изодранная обшивка скамьи неприятно впивалась в кожу, но это было куда лучше грязного пола на станции. Девушка услышала тяжёлое дыхание Алима́нца, она тотчас развернулась к нему. Он сидел с закрытыми глазами, его лихорадило.

‒ Скоро наша станция, ‒ прошептала ему, на что тот кивнул.

*****

Анарэ́д постучалась в обшарпанную дверь многоквартирного дома. Огромный бетонный муравейник расползался по сторонам на длинные бесконечные коридоры. Громкие разговоры за одинаковыми дверями, крики, ругань, неприятно наполняли это место. Нази́о с трудом поднял взгляд на мерцающую потолочную лампу. Та скудно отбрасывала зелёный свет на растрескавшиеся стены коридора и тёмные засохшие пятна на полу, природу возникновения которых Алима́нец не хотел даже представлять.

Озираясь по сторонам, Анарэ́д ещё раз настойчиво постучала. За дверью послышалось шорканье ног.

‒ Э́лиан, это Анарэ́д! ‒ Девушка припала ртом между косяком и дверью, чтобы подруга точно её услышала.

Дверное полотно со скрипом приоткрылось.

‒ Что ты здесь делаешь? ‒ Донёсся заспанный женский голос.

‒ Мне нужна твоя помощь. Я войду?

Дверной замок щёлкнул, и Анарэ́д, не дожидаясь приглашения, толкнула дверь, затащив на своём плече еле стоящего на ногах Алима́нца.

‒ Это кто?! ‒ явно не ожидая ещё кого-то, уставилась хозяйка квартиры на незнакомца в грязной одежде.

‒ Он ранен. Ему нужна помощь. ‒ Анарэ́д быстро закрыла за собой дверь.

‒ Это «И́нги»? ‒ Эл разглядела янтарный оттенок глаз Алима́нца. ‒ Ты с ума сошла?! ‒ тотчас бросилась к двери, чтобы отщёлкнуть замок и выпроводить эту парочку на все четыре стороны.

‒ Эл, нет! ‒ Анарэ́д навалилась спиной на открывающуюся дверь, расставив руки. ‒ Ему нужна помощь! Кай его ранил!

‒ Ничего не хочу об этом знать, убирайтесь!

‒ Эл, пожалуйста!! Ты должна мне! Ты дала слово! ‒ Анарэ́д схватила подругу за руку, и та замерла. А Анарэ́д добавила: ‒ Ты сама сказала, что в долгу! Что поможешь, если мне нужна будет помощь!

Э́лиан вспомнила старшего брата − Йена. Она действительно так сказала, когда Анарэ́д привезла тогда для него антибиотики. Если бы не Анарэ́д, Йен скорее всего уже был бы мёртв. Мысль о смерти брата заставила Эл отступить. Она оставила в покое дверной замок.

‒ Обещаю, утром мы уйдём! Он ранен! Ему нужна помощь! ‒ Анарэ́д посмотрела на подругу.

‒ Ты притащила ко мне чёртового «И́нги»! Ка́мэр убьёт меня! – с раздражением ответила ей Эл.

‒ Он ничего не узнает! Мы уйдём рано утром! Никто ничего не узнает, обещаю! ‒ положила руку на плечо подруги, заглянув в сомневающиеся глаза. ‒ Это Нази́о, ‒ представила Алима́нца.

‒ Нази́о? Сын Ландэриа́на? Алима́нец?! Ты со всем уже?! ‒ Глаза Эл округлились от страха.

Если кто-то из кодлы Ка́мэра узнает, что она скрывала у себя Алима́нца, она не жилец.

Анарэ́д словно прочла её мысли и тотчас вступилась за парня:

‒ Он не такой, как отец, он не Ландэриа́н!

‒ Но он Алима́нец!

Э́лиан с ненавистью посмотрела на «И́нги». Его отец, сенатор Ландэриа́н, заседал в сенате и был сущим дьяволом. Именно с его подачи в жилых зонах, как «Э́псан», с каждым годом всё сложнее становилось выживать: вводились новые ограничения, пошлины, запреты.

Эл окинула Нази́о презрительным взглядом. Алима́нец выглядел неважно. Его лицо и шея блестели от пота. Он с трудом держался на ногах.

‒ У него в плече пуля, её нужно вытащить. ‒ негромко сообщила Анарэ́д.

На что Эл ответила:

‒ Вам повезло, что сегодня воду не отключили. Закон, который поддержал твой папочка, ‒ бросила злобный взгляд на Алима́нца и достала из ящика чистое полотенце. ‒ Промой ему рану, я посмотрю, чем можно вытащить пулю.

Анарэ́д дотащила на своём плече Нази́о до стула и посадила его, после чего подошла к раковине, чтобы вымыть руки и намочить полотенце. Девушка валилась от усталости и мечтала только об одном – присесть самой. Анарэ́д, как следует, намочила полотенце и вернулась к Алима́нцу.

‒ Нужно снять, – показала она на френч, который был весь в пятнах крови и грязи. – Давай, помогу, ‒ предложила свою помощь.

‒ Я сам, ‒ ответил он.

Нази́о снял с себя френч, следом стащил через голову окровавленную безрукавку, оголив торс. Анарэ́д подошла к нему и обтёрла рану мокрым полотенцем. Ранение не было сквозным, а значит пуля осталась под ключицей.

Э́лиан вышла из комнаты, прихватив с собой пинцет, вату, склянку с коричневой жидкостью, нить и иглу.

− Пусть закусит полотенце, не хочу, чтобы орал, ‒ сказала она Анарэ́д.

Та, закончив обтирать рану, сполоснула полотенце и протянула Нази́о.

‒ Не нужно, ‒ отказался тот.

Эл особо не церемонилась. Грубо задев плоть пинцетом, долго не могла ухватить пулю, отчего рана заново стала кровоточить. Анарэ́д видела, как напрягались мускулы на руках Алима́нца, а скулы крепко сжимались. Ему было больно, но он не проронил ни звука. Когда с раной было кончено, Эл осмотрела глубокое рассечение на его левом предплечье. След от рикошета ‒ неудачный выстрел Кая. Гаджет и плоть под ним были сильно повреждены. Сняв гибкий корпус с замысловатым интерфейсом, обработала рассечение.

‒ Спасибо, ‒ поблагодарила Анарэ́д подругу, когда та закончила с перевязкой.

‒ Теперь мы квиты, ‒ ответила та.

Эл собрала всё со стола и направилась в свою комнату. Анарэ́д проводила её взглядом и вернулась к Нази́о. Она молча подала ему одежду, и тот влез руками в рукава френча, оставив ей окровавленное поло. Девушка виновато опустила взгляд в пол. Ей было чертовски стыдно перед нем. Если бы она не потащила бы его в «Э́псан», ничего из этого не случилось бы. Кай его бы не ранил и им бы не пришлось спасаться бегством.

Вдруг она услышала:

‒ Ты всё ещё его носишь? ‒ поинтересовался Нази́о, обратив внимание на прямоугольный бирюзовый камень, который выпал из-под её жилета.

‒ А?

‒ «Камень Масса́йев», ‒ кивнул на её кулон.

‒ Да, ‒ бережно прикоснулась к камню и спрятала кулон под одежду. ‒ Знаешь, на Цента́ре мои предки были из закрытых земель. И мы не называем его «Камнем Масса́йев» ‒ это «Брачный камень». До экспансии во время бракосочетания его преподносили своей паре в знак верности.

‒ Я этого не знал, ‒ Алима́нец тяжело сглотнул.

Их взгляды встретились, и Анарэ́д робко поинтересовалась у него:

‒ Как ты себя чувствуешь?

‒ Лучше, ‒ соврал он.

На самом деле каждую кость в его теле ломило, а телесная слабость всё больше сковывала его по рукам и ногам. Он был измождён. Вымотан вконец. Ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы просто сидеть на стуле, не говоря уже о бо́льшем.

− Я спрошу у Эл, есть ли у неё семена Шогры (Из-за того, что в «Э́псане» ещё несколько лет назад все аптечные киоски были вынуждены закрыться по решению сената, обезболивающие и анальгетики стали настоящей роскошью в этой зоне. Чтобы сбить температуру, местные жители использовали подручные средства, одним из которых были семена Шогры). Можно будет приготовить отвар, − пояснила Анарэ́д Алима́нцу и направилась в комнату к Эл.

Анарэ́д застала Э́лиан как раз в тот момент, когда та стояла с гаджетом в руках.

‒ Эл, у тебя есть семена Шогры? ‒ поинтересовалась девушка, уставившись на включённый гаджет.

Э́лиан подняла на неё испуганный взгляд, и Анарэ́д поняла, что Эл её предала.

‒ Анарэ́д, стой! ‒ бросилась к девушке, когда та попятилась от двери.

Эл выскочила из со своей комнаты.

‒ Кай будет с минуты на минуту! ‒ завопила она на Анарэ́д, которая пыталась поставить на ноги ослабшего Алима́нца. ‒ Оставь его! ‒ схватила девушку за руку, на что та её оттолкнула. Но Эл не сдалась: ‒ Он не стоит этого! Ты сама знаешь, кто такие Алима́нцы, и что его папочка сделал с рабочими на А́дэгесе! Для них мы расходный материал и не более того!

‒ Я тебе поверила! ‒ горячо перебила её Анарэ́д, заглянув той в глаза: ‒ Ты же дала слово! Ты дала мне слово, Эл!!

‒ Ты не знаешь Кая, он бы всё равно узнал!

‒ Нет, не узнал бы!! ‒ В глазах Анарэ́д собрались слёзы.

Эл виновата посмотрела в ответ:

‒ Им нужен только Алима́нец. Ты можешь уйти… одна.

‒ Без Нази́о я не уйду! ‒ упрямо заявила ей Анарэ́д.

‒ Не будь дурой! Уноси ноги! ‒ Эл вновь её схватила за локоть, чтобы остановить, но та её оттолкнула.

Все доводы Э́лиан Анарэ́д пропускала мимо ушей. Эл видела, как та снова и снова пыталась поставить Алима́нца на ноги, который был слишком слаб, чтобы самому сдвинуться с места, и слишком тяжёлым, чтобы тащить его на себе.

‒ Эни, ‒ наконец прошептал Нази́о бескровными губами.

Анарэ́д растерянно на него посмотрела. Эни её называли только самые близкие, а тут он… Его изнурённый взгляд коснулся её:

‒ Твоя подруга права: я не могу идти. Уходи... одна.

Та замотала головой, расплакавшись.

‒ Не волнуйся, со мной всё будет хорошо. ‒ прошептал ей Нази́о. ‒ Найди Вишу́на, расскажи ему обо всём. Но только ему.

Анарэ́д смотрела на него, роняя горячие слёзы на его руки. Её ненужное промедление заставляло Алима́нца нервничать.

‒ Помни, только Вишу́ну. А теперь уходи, ‒ снял с себя её руки.

‒ Анарэ́д!! ‒ рявкнула на девушку Эл, и та вздрогнула.

‒ Всё хорошо, ‒ кивнул ей Алима́нец.

Э́лиан схватила девушку на локоть и потащила к входной двери:

‒ Поднимайся на верхние этажи! Когда Кай уедет, уходи. Ты услышала? Только после того, как уедет Кай! ‒ Эл открыла дверь и силой вытолкнула девушку из своей квартиры.

Очутившись в коридоре, Анарэ́д разрыдалась. Не понимая, что ей делать дальше, она схватилась за голову. Мысли путались, ноги отказывались идти. Не сразу ей удалось собраться, и она двинулась в сторону лестницы. Оставалось несколько метров до лестницы, как в коридоре появился Кай со своей кодлой. Как только их взгляды встретились, сердце Анарэ́д упало в пятки, а ноги подкосило. Она замерла на месте...