Первое звено

Глава 1

Зайчонок задумчиво работал челюстями. Лисица неторопливо приближалась к своему завтраку. Все было как всегда, как вдруг лесную идиллию прервало появление портала. Вышедший из него длинноволосый юноша в просторных одеждах проводил взглядом удирающего ушастого.

— Коул, ты только посмотри на это. — юноша нагнулся и сорвал травинку с неспешно ползущим по ней жуком.

— В них нет и следа духовной энергии, но они существуют. Удивительно! — поднеся копошащиеся создание к глазам воскликнул юноша. На что доселе не подвижный меховой воротник лишь лениво приоткрыл черную бусинку глаза.

— Всего лишь иллюзия. — лениво буркнул Коул и принялся дальше дремать на плечах хозяина.

Аккуратно вернув травинку на место юноша провел пальцем по месту разрыва. Когда он разогнулся, лишь поспешно перебирающий в сторону основанию стебля жук отличай её от множества прочих растений, что неспешно колыхались под гнетом несуществующего ветра. Без видимых усилий юноша оторвался от земли, устремляясь в небо.

— Но каков размах! — воскликнул пораженный юноша, когда поляна под его ногами стала едва различима среди бескрайнего моря хвойной листвы. Зацепившись взглядом за очертания горной гряды незаметная с земли точка устремилась на север.

***

Плавно опустившись на скальный выступ длинноволосый юноша начал наблюдать за окраиной леса. Вскоре из-за массивных стволов вековых сосен показался нескладный силуэт. При ближайшем рассмотрении можно было различить множество тюков, которыми был обвешан неспешно бредущий путник. Приблизившись к каменной россыпи сгорбленный под весом поклажи путник постоял какое-то время неподвижно, после чего повернулся на запад и продолжил свой путь.

Юноша в просторных одеждах приметил этого человека во время полета. По ходу движения к горному массиву он замечал разношерстные группы людей и что удивительно, нелюдей, которые с переменным успехом охотились на лесную живность. Бросалась в глаза неестественность этого процесса. Вместо того, чтобы быстро избавиться от слабо защищенных членов отряда, лесные хищники раз за разом прыгали на самую тяжело вооруженную цели, после чего получив очередную раны от прочих охотников отступали на исходную позицию.

Он и сам во времена становления духовным практиком уходил в дикие земли для получения боевого опыта. Однако даже на его ступени развития он не мог чувствовать себя в полной безопасности. На такие случаи наставник не уставал повторять: “Как бы мал не казался тебе твой водоем, всегда где-то существует более крупная рыба”. Поэтому любая схватка с животным, пробудившим свою родословную - риск умереть не только от лап твоего текущего противника, но и от того, кто притаившись в кустах наблюдает и выжидает. Однако убить зверя это только половина дела, ведь крайне важно успеть освежевать и разделать труп, сохраняя ценные ингредиенты. Ибо на запах крови сбегутся хищники и падальщики со всех ближайших территорий.

Вот только “охотники” ничем подобным не занимались. Острые слух и зрения юноши позволяли различать расслабленные лица и позы участников очередной локальной бойни. Трупы же рассыпались стоило одному из мясников прикоснуться к ним. После чего где-то рядом появился брат близнец погибшего существа, а мясорубка переносилась на новое место.

Найдя поляну с представителями местной фауны юноша решил проверить их силу. Однако после одного движения его пальца всё живое обратилось в прах. На что Коул лишь презрительно фыркнул. Юноша и сам почувствовал горечь в своем сердце.

Ему с большим трудом удалось уговорить наставника сделать перерыв в его культивации. Когда он впервые об этом заикнулся старый хрыч лишь ухмыльнулся. Выставив даже по его строгим меркам казалось бы невозможные условия старик принялся гонять обнаглевшего юнца с удвоенным рвением. Однако он недооценил рвение юноши. В конечном счете старик не смог пройти против своего слова, и скрепя сердцем предоставил ему двухнедельный отпуск в мирах смертных. В целях безопасности наследника дома Алых Небес, целью короткой “исследовательской экспедиции” был выбран один из сонма параллельных миров с минимальным фоном духовной энергии. Всю свою недолгую по меркам культиваторов жизнь наследник провел в тренировках и медитациях. От этого его так манила жизнь простых смертных. Каково же было его разочарование, когда он столкнулся с унылой реальностью.

И вот когда стоявший на опустевшей поляне юноша задумчиво вертел в руках амулет возврата, тишину леса развеял хруст ветки. Резкий звук прервал череду невеселых мыслей и вернул юношу к реальности. Воспарив на недосягаемую смертному глазу высоту он принял решение покинуть этот неправильный мир. Не желая искать другое открытое пространство, необходимое для открытия перехода, юноша решил просто пропустить очередных горе охотников. Однако спустя время на поляну вышла лишь одинокая фигура.

Сразу в глаза бросалась натужность движений, как и отсутствие элементарных предосторожностей при движении по пересеченной местности. Одиночка пер как бур, не разбирая дороги, на что парящий юноша лишь с досадой покачал головой. Ему было отчетливо видно логово исполинского медведя, через которые предстояло пройти одиночке. На такую громадину прочие смертные ходили десятками и не всегда выходили победителями. И что злило юношу больше всего, так это наплевательское отношение смертных к своим жизням. Даже раздираемые когтями и зубами, они имели лишь слегка раздосадованный вид, словно испачкали свою обувь, но никак не животный страх перед неизбежной гибелью. Некоторые перед смертью кричали от боли, но и они казалось умирали не по настоящему. Ни разу юноше не удалось отследить и отголоска души отделившейся от бренной плоти.

Вот и этот одиночка шел безоружным по лесу, словно ни в грош не ставил свою жизнь. Вот только тогда выстроенная юношей модель этого мира дала осечку первый раз. Навьюченный аки мул одиночка, при виде несущегося на него зверя, спокойно опустил свою поклажу на землю, и покопавшись в одном из тюков достал бесформенное нечто, после чего протянул это своему убийце.

Не желая тратить время на очередную бессмысленную и кровавую сцену, юноша начал спускаться на поляну. Шли минуты приготовления к открытию обратного портала, но его слух не улавливал характерных звуков.

— Ну и чего ты застыл? Поспеши и вернись домой! — приободренный духовными потоками, что время от времени прорывались из открывшегося зева портала, Коул в нетерпении куснул хозяина. Однако не заметив реакции фамильяр сменил стратегию.

— Ты только посмотри на мою бедную шерстку, если так продолжиться, я превращусь в соломенную куклу. — состроив страдательное выражение на мордочке, Коул причитал над не утратившей и толики лоска ухоженной шкуркой.

Юноше же не следил за поползновениями фамильяра и боролся с нахлынувшим искушением. Один раз он уже разочаровался, но и уйти не удовлетворив свое любопытство он не мог.

— Я просто посмотрю одним глазком, и сразу вернусь. — кивнул сам себе юноша и решил пока не закрывать портал.

— Но как же… — не дав договорить фамильяру, юноша умчался по оставленной одиночкой просеке.

***

Манз кое-как выбрался из медвежьей хватки. Потрепав на прощание лохматую холку, он взгромоздил на спину походные сумки и пошагал дальше. Это не первая VRMMO в которой он промышляет не популярным, и от того прибыльным делом, низкопробным ремеслом.

Подавляющее большинство игр, в которые вовлечены огромные массы игроков поощряют создание и развитие социальных групп, а именно, Кланов. Став элементом такой системе, игрок теряет в свободе, но получает солидные отступные в виде тех или иных привилегий, в зависимости от занимаемого им ранга в структуре клана.

Если же вернуться к ремесленникам, то только у трех из сотни получится вывести выбранное им ремесло на самоокупаемый уровень. Стоит ли говорить, что о достижении вершин мастерства без баснословных влияний не может быть и речи. Вот тут то и выходят на сцену кланы.

Ведь как в мирное так и военное время для развития им нужна прорва расходных материалов, эликсиров и элементов экипировки. Закупка все этого извне ляжет тяжким бременем на казну клана. Поэтому каждый более менее развитый клан озадачивается поиском и взращиванием не только боевого крыла клана, но и ремесленного. Т.к. зачастую война это не столько сражение войск, сколько сравнение мощности стоящих за ними экономик.

Манза же никогда не прельщал ни удел маленького винтика в огромном механизме, ни путь насилия. Собственно в первое VRMMO он играл скорее от скуки, чем желая что-то заработать. Но с тех пор прошли годы и ситуация изменилась.

Для развития ремесла нужно проделывать однотипные операции раз за разом, переходя от распространенных, а значит относительно дешевых материалов, к редким, от того порой очень дорогим материалам. Цена ошибки при работе с материалом высокой пробы может стать приговором, но в случае успеха мастера ждет не только солидная прибыль, но почет и уважение, что ценится порой даже выше.

Не смотря на все грозящие риски, все хотят поскорее перейти к крупным заказам, от этого ранние этапы развития персонажей не блещут достойными предложениями. Ведь поначалу ремесленники ориентированы не на конечный продукт, а на собственное развитие. Да и доля брака значительна, от этого даже посредственный результат найдет своего покупателя.

Именно на прослойку игроков, что только начинали свое развитие и ориентируется Манз. При прочих равных эта затея была обречена на провал. Однако изделия Манза были хоть и не на порядок, но все же заметно лучше своих аналогов. С тех пор, как его изделия наводнили рынок, не один клан пытался его завербовать или купить его секрет. Однако никакого секрета у Манза не было. Он просто жил ремеслом, причем не специализируясь на каком-то конкретном. Из под его рук выходила одинаково хорошо одежда и еда, обувь и снадобья, бижутерия и руны. Стать значимым игроком на рынке одиночке невозможно, да и большинству кланов было достаточного того, что Манз использует только низкоуровневые материалы в качестве основы и не изготавливает оружие.

Однако не все люди руководствуются здравым смыслом. В те времена когда Манз только набирал свою известность, на него в очередной раз вышел представитель клана. Вот только в том случае инцидент не закончился на рядовом отказе. Может у главе клана взыграла гордыня, может из Манза хотели сделать пример для прочих строптивец, а может по какой другой причине, но на его аватар открылась полноценная охота. В итоге после месяца тщетных попыток найти компромисс, Манз удалил свой аватар. Но это была не точка, а лишь запитая в истории Манза-ремесленника.

Как выяснилось позже, для восстановления нужной кондиции аватарам Манза требуется не более месяца. Ну а выделив каждому аватару только одну специализацию он стал менее заметен и более мобилен. Главным же плюсом оказалось то, что такие вот заготовки, что получались у Манза после восстановления утраченных позиций, оказалось востребованы у прочих кланов.

В ходе своего монотонного и однобокого развития получалось так, что каждый из узко специализированных персонажей получал редкие достижения, завязанные на усидчивость и дотошность. Едва заметные прибавки, но на длительной дистанции они гарантировали значительные барыши. Таким образом Манза начал получать прибыль не только от продажи внутриигровых предметов, но и игровых аккаунтов.

Пробираясь наикратчайшим путем к месторождению руды, Манз то и дело прикармливал лесную живность стряпней собственного производства. В бою от неё толку не было, но вот чтобы привести на короткий срок агрессивно настроенного монстра в умиротворенное чавкающее создание самое то. Загвоздка была в том, что каждому виду нужны свои лакомства, но методом проб и ошибок он подобрал ключик к каждому из возможных визитеров.

Сегодняшним аватаром Манза был горняк, и ему требовались правильное место, чтобы начать забой. Хоть труд Манза и казался незатейливым со стороны, но на самом деле в нем было множество нюансов, если не сказать ритуалов, от выполнения которых зависел успех его ремесла. Игра не накладывала каких-то ограничений, просто чтобы добиться правильного результата, ему нужно в правильное время, найти правильное место, добыть там правильное количество материала, правильно обработать и что самое главное, правильно подобрать конечную форму. Он никогда не руководствовался каким-то шаблонами или принципами. Осознание того, что правильно, всегда витало где-то рядом. Ему оставалось лишь прислушаться и сделать так, как будет правильно.

Вот и сегодня достигнув основания горной гряды, он прислушался к себе, после чего пошагал вдоль камней.

***

— Ну и что мы тут делаем? — спрыгнув с распластавшегося на камнях длинноволосого юноши спросил Коул.

— Ведем наблюдение. — не отвлекаясь от слежки за горой сумок на коротких ножках ответил юноша.

— За кем? За этим смертным? — Коул скривив мордочку, словно проглотил кислый фрукт.

— Ты же сам чувствуешь в нем духовную энергию. — не повелся на провокацию юноша.

— Этого мизера не хватит даже на то, что стать учеником в слуги самого захудалого дома. — презрительно фыркнул Коул.

— Ты прав, по нашим меркам этот объем не стоит и упоминания, однако в этом мире ни у кого духовной энергии нет вообще! — юношу всерьез заинтересовал этот феномен. Даже простое пребывание в этом мире капля по капле вытягивало из него духовную энергию. Это не было обременительным на его уровне силы, однако примечательно то, что окружающее его пространство отторгает его. Выпущенные же им к крохи духа абсорбируются без каких либо заметных последствий. И вот это было крайне необычно, из нудных лекций мастера он четко уяснил, а потом и опытным путем проверил, что энергия, какой бы природой она не обладала, не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Духовная сила не была тому исключением.

Все нестыковки связанные с этим иллюзорным миром выплыли наружу, когда юноша застал идиллическую картину. Вместо ошметков растерзанного трупа ему предстала сцена, в которой медведь доев что-то с земли рывком метнулся к так и не успевшей собраться в дальнейшей путь низкорослой фигуре. Юноша уже было подумал, что зря вернулся, когда вместо того, чтобы разорвать свою добычу, зверь опрокинул карлика на землю и начал тыкаться в него носом. Спустя несколько минут неравной борьбы, коротышка смог таки дотянуться до одного из тюков, тем самым откупившись от наглого бандита. После чего уже спокойно собравшись продолжил свое неспешное движение.

С удивлением наблюдавшие за этим действом юноша и его фамильяр не сразу заметили тянувшийся за юношей зыбкий шлейф из духовной энергии. Частицы витали какое-то время в воздухе, после чего переставали быть сколь либо заметным. В то время как удаляющаяся спина, что согнулась под ворохом тюков, выпускала одну за одной им на замену.

— Удивительно! — длинноволосый юноша раз наблюдал за прощальным танцем очередного сгустка духовной энергии. Едва заметны частицы переливались всеми цветами радуги, пока в какой-то момент не растворялись в окружающей иллюзии.

— Расточительно. — не переставая вылизывать вставил свои пять фынь Коул. — Такими темпами он умрет от духовного истощения. Не как эти куклы, а окончательной смертью.

В отличии от своего хозяина, Коула не интересовала жизнь и уж тем более смерть какого-то смертного.

— Но тут что-то не сходится. Судя по утечке вовне, его источник вышел за пределы стадии смертного тела. Но его тело не имеет черт характерных духовным адептам. Как такое может быть? — наследник дома Алых Небес не может руководствоваться только грубой мощью, т.к. порой живой ум берет верх над превосходящими силами. Эту простую истину ему привил наставник где пряником, а где кнутом. Поэтому, наблюдающему усердную работу невидимые шестеренок в голове хозяина, фамильяру оставалась лишь горестно вздохнуть. Их преждевременное возвращение оказалось погребенным под ворохом сумок и тюков.

— Может хотя бы прервем ритуал возврата? — уже смирившийся с предстоящей участью Коул флегматично разлегся на камнях и готовился вздремнуть.

— А? Портал? Да, да, конечно. — вынырнувший из своих размышлений юноша достал из своих просторных одежд кулон.

— Уже деактивирован? — стоило ему задуматься о том, как за столь короткий промежуток времени весь накопленным в амулете заряд успел рассеяться, боковым зрением он уловить начало плавных движений прежде казавшейся неуклюжей фигуры.

— “Надо будет его заново зарядить.” — была его последняя отвлеченная мысль, прежде чем он полностью сконцентрировал свое внимание на столь необычном смертном.

Глава 2

Манз методично вонзал кирку в горную породу, неспешно продвигаясь вдоль обнаруженной жилы. Горное дело в VRMMO, как и любое прочие ремесло, имело лишь отдаленное сходство с тем, чем занимались их далекие предки в свое время. На протяжении всего своего развития, внедряемые разработчиками механики то и дело сталкивались с жалобами игроков. Ведь среднестатистический игрок по своей природе ленив, а значит не готов тратить время на вникание в мат. часть каждого производимого действия. Стоит ли говорить о изучении бэкграунда, что своими корнями уходил в века.

В конечном счете был найден компромисс, позволяющим каждому настраивать степень вовлеченности в процесс. Разумеется, чем больше осмысленных манипуляций совершал игрок, тем более значимыми были шансы на успех. Это правило распространялось не только на мирные, но и на боевые действия. Гимнасты двигались чуть быстрее, а тяжелоатлеты чувствовали себя свободнее в латах. Хоть эти прибавки и были минимальны, однако на поздних этапах развития все средства шли в ход.

Манз же не делал различий между дубление шкур и плетением ткани, обмоткой проволоки и выпечкой хлеба. В его глазах все было едино.

Но все же среди всех ремесел выделялось одно, кузнечное дело. Находить руду, выжигать уголь, выплавлять железо, после чего ковать и обрабатывать. Для Манза это было столь же естественно, как дышать. Порой его озадачивал снобизм прочих кузнецов. Будь то подкова или плуг, гвоздь или игла, все они были требовали и получали полную самоотдачу. Насмешки окружающий не трогали его сердце. Ведь не бывает маленьких творений, бывают лишь маленькие творцы.

Вот и сегодня, среди прочих заказов, ему предстоит найти подходящий материал, что в конечном счете станет подспорьем пегой лошадке с непослушной челкой. Манз уже добыл половину от расчетной нормы, но будущие подковы все еще прятались среди горной породы. Как и в любой другой день ему предстояло работать киркой, пока ночь не вступит в свои права, однако в этот раз все пошло по другому сценарию. Причиной тому стало исчерпавшее себя терпение прежде молчаливого зрителя.

Незаметно спустившись с ближайшего уступа, длинноволосый юноша какое-то время стоял молча. Поняв, что его маневр остался незамеченным увлеченным своим делом смертным, он попытался обратить на себя внимание. Когда очередное вежливое покашливание утонуло в стуке металла о камень, юноша почувствовал себя беспомощно. Никогда прежде он не искал беседы со смертным, собственно, вся эта ситуация была ему чужда. Перехватив насмешливый взгляд Коула, что так и не удосужился покинуть выступ, юноша отринул последние сомнения.

— Добрый день. — мелодичный голос прервал замах кирки.

Вырванный из состояния потока Манз остановил удар на полпути. Возможно именно следующий добытый им кусок породы станет тем самым. Этого Манз не узнает, пока не возьмет его в руки. Но вот то, что потеря концентрации, на любом из этапов, может пагубно аукнуться в самом конце, было ему достоверно известно.

— Добрый, коли не шутить. — Манз степенно повернулся к нежданному гостю. — Уже и не припомню, когда последний раз лицом к лицу доводилось вести беседу. Все куда то спешат, предпочитая посылать и получать заказы почтой.

Низкорослый крепыш развел руками, словно досадуя на темп современной жизни. При этом его невыразительный взгляд смотрел куда-то сквозь юношу. Ангельская внешность собеседника, а именно, точеные черты лица, волевой подбородок, зеленые океаны глаз, что сияли на фоне благородной белизны кожи, не были для Манза сколь либо значимы. Перед ним очередной заказчик, не более, но и не менее.

Присев на один из валунов Манз начал копаться в своих бездонных сумках. Выудив пару сплющенных лепешек, коротышка придирчиво их осмотрел, после чего не столь мятую протянул гостю.

— Угощайся. — словно удивляясь непонятливости собеседника, Манз встал и подошел ближе.

— Благодарю. — на автомате взяв лепешку, юноша оторопело смотрел на смертного, который уже успел развести костер. Невысокая фигура лавировала по импровизированному лагерю, время от времени бубня что-то в растрепанную бороду. Машинально начав работать челюстями юноша завороженно смотрел на организованную суету. Одуряющий аромат, что разносился из поставленного на огонь котелка, вывел его из этого состояния.

— Будет чем горло промочить. — Манз поднес гостю наполненную до краев крепко сбитую кружку. Вдохнув исходящий от горячего напитка пар юноша вдруг вздрогнул и резко выпрямился. Манзе же с неподдельным удивлением воззрился на этот немой демарш. Молчание затянулось.

— Зачем вы решили отравить меня? — впившись взглядом в зарвавшегося смертного, юноша пытался подавить нарастающий гнев.

— Отравить? Я? — словно не веря своим ушам переспросил карлик.

— Не пытайтесь увиливать. Я почувствовал воздействие на мой разум. — юноша был напряжен и коршуном смотрел на наглеца.

— Ты про чай с булочкой? Дык еда это моя, походная. В ней нет никакой… — услышав злобное шипение за спиной, Манза прервался на полуслове. Неспешно повернувшись, он обнаружил черную бестию, что скалила на него зубастую пасть.

Юноша ментально удерживал фамильяра, что был готов стереть смертного в порошок. Манз же словно не замечая нависшей над ним угрозы полез в свои закрома. То и дело доставая разную снедь, он бросал взгляд на изготовившуюся к прыжку животину, но словно не находя какого-то отклика, продолжал свои поиски.

Спустя пять минут он все же определился с выбором. Опустив свое подношение перед мордой несостоявшегося палача, Манз развернулся и продолжил прерванный разговор.

— Это просто отвар травяной, что снимает усталость. Самое то, после хорошей работы. — коротышка подобрал отставленную кружку, после чего залпом выпил показавшийся юноше подозрительным напиток. Крякнув от удовольствия, Манз убрал опустевшую тару и сел на прежнее место.

— Если и выпечка моя тебе не по душе, ты не выбрасывай ее. — кивнув на недоеденную лепешку, что так и не покинула крепкую хватку юноши, Манз достал из внутреннего кармана резную трубку. — И такой кусок пригодится.

Стушевавшийся юноша посмотрел на искомый предмет в своей руке. Неуверенно повертев булочку юноша сел обратно, отчаянно борясь с проступившей на лице краской. За все время он не смог уловить в словах или поступках карлика скрытых мотивов. Плюс это именно он стал инициатором их встречи. Но и своим ощущением он привык доверять.

С осторожностью принюхиваясь к почти пустому котелку, юноша задумчиво доел лепешку. Задумавшись, юноша упустил начало речи гостеприимного хозяина временной стоянки.

—… аралия, вереск, душица, кипрей, мелисса, лаванда. Правильное сочетание этих трав имеет долгоиграющий тонизирующий эффект. Более точный рецепт могу добавить со своей стороны в качестве бонуса, если мы сможем прийти к соглашению.

— К какому соглашению? — юноша был озадаченный таким резким переходом. Крепыш же оставался невозмутим, время от времени выпуская кольца из дыма.

— Звать меня Манз, ремесленник широкого профиля я. Могу изготовить набор брони для развития ускоренного или зачаровать уже имеющийся. Могу подготовить стройматериалы для дома и собрать его, или же утварью обставить стены голые. Могу праздничный стол накрыть на ... — нараспев декламировал перечень возможных работ бородатый мастер на все руки, смотря куда то вдаль. Но вдруг прервался и сменил тон.

— На клановых ты не шибко похож, но как бы там ни было говори, зачем ко мне пришел. Светило уже к горизонту клонится, поспешать надобно.

Поначалу озадаченный все нарастающим списком, под конец юноша имел скептичное выражение лица.

— Не слишком ли много вы на себя берете? — юноша усомнился в наличии столько талантов у одного смертного.

— Дык звезд с неба не обещаю, но при соблюдении ряда ограничений, за результат ручаюсь головой.

Юноша недоуменно перевел взгляд на вечернее небо, на котором еще не была видна ни одна звезда. Но мысленно одернув себя вернулся к разговору.

— Правильно ли я понял, что при наличии подручных средств, вы можете сделать все, что мне угодно? — юноша решил отыграться за предыдущий эпизод, подловив смертного на его бахвальстве.

— Более или менее. — степенно кивнул бородач.

— Хорошо. — будущий заказчик обвел взглядом скалистый пейзаж. — Справитесь ли вы, если речь пойдет о... скульптуре?

Прикинув что-то в уме, бородач кивнул.

— Сдюжу, коли сроки разумные будут.

— А сможет ли столь прославленный мастер и меня научить азам ваяния скульптур? — сохраняя почтительное выражение на лице, юноша внутри насмехался над гордыней смертного. С его познанием в Пути Небесного Дао, он без каких либо ухищрений сможет создать произведение, что будет стоять вне понимания лучшего из смертных скульпторов.

В этот раз мастер размышлял дольше. Прекратив чесать заросший подбородок, Манз все же вынес свой вердикт.

— Ведомо мне, что не обучался ты ремеслу этому. Но если воля твоя крепка, а оплата щедра, то можно и посмотреть, выйдет ли из тебя толк.

— Назови свою цену. — юноша не ориентировался в реалиях этого мира, но по большому счету любая сумма названная им, была ничем для наследник дома Алых Небес.

— Вот сделаем дело, там и видно будет. — Манз направился обратно к кирке.

— Где-то у меня завалялось немного глины сырой. Да и круг гончарный соберу в один миг. Тут то ты, и сможешь начать учиться лепить горшки. — предложил мастер, разминаясь перед предстоящей работой.

— Может быть Мастер сможет подобрать более… достойную тренировку? — выделив интонацией титул юноша следил за действиями “мастера”.

— Не хочешь значит тратить время на рутину. Что ж дело молодое, знакомое. Можно и более достойную работу попробовать сделать. — Манз перестал перебирать сумки, в поисках остатков глины.

Прикинув в голове направление, мастер ткнул пальцем в сторону одной из скал.

— Тут недалеко есть неразработанное месторождение мрамора серого. Лежащий в его основе известняк без примесей был, от того никому и дела нет до мрамора этого. Говорят, индивидуальности в нем нет. — закончив разминку мастер смерил взглядом новоявленного ученика. — Вот тебе рабочий инструмент, технология тут не сложная. Каменную глыбу откалывай используя клин, двигаясь ровно по намеченной линии. Чем больше получится заготовка, тем лучше. Но ты главное не расстраивайся, коли не выйдет ничего. Поперву оно зело обидно, если труд весь насмарку. Коли руки опускать не будешь, оно со временем само и приложится.

Оставив такие незамысловатые наставление Манз вернулся к прерванной работе. Когда юноша уже собирался отправится за мрамором, в спину ему донесся последний вопрос.

— Звать то тебя как, ученичок?

— Скал.. Скаль.

— Что ж, Скаль, буду ждать тебя завтра в полдень у центрального фонтана Города-в-Скале. Постарайся не опаздывать.

— Не опоздаю. — еле слышно ответил Скаль.

***

— И что это вообще было?! — высматривая злополучный карьер паривший над землей Скаль не переставал браниться. Сытый Коул лишь лениво повел ухом на причитания хозяина.

— Ты чего такой спокойный? — взъелся на не разделяющего его негодование фамильяра.

— При нашей следующей встрече обязательно попытаюсь убить этого смертного. — хищно облизнул мордочку Коул.

— Не нужно таких крайностей, пусть живет. Однако мне стоит показать ему всю глубину его невежества. — довольный рвением фамильяра Скаль начал размышлять над своим грядущим творением.

— Не знаю, что он мне дал, но надеюсь, у него осталось еще. Пусть только попробует в следующий раз не выкупить свой жалкую душонку. — Коул в предвкушении зажмурился.

— Что? — удивленный Скаль смотрел на нитку слюны, что тянулась из мечтательно приоткрытой пасти фамильяра.

— Что? — рефлекторно клацнув пастью, Коул вынырнул из мира грез.

***

Добравшись до нужного, места Скаль быстро забыл о мелком предательстве фамильяра. Ему предстояло сотворить грандиозную скульптуру, а для этого ему нужна найти лучший из доступных ему материалов.

С его обостренными чувствами поиски быстро увенчались успехом. Направив духовную энергию в скальную породу, юноша изъял булыжник в форме куба, со стороной в 10 чи.

Перед мысленным взором юноши уже был зафиксирован конечный результат. Уже сейчас Скаль мог одной своей волей обтесать эту глыбу с точностью, недоступной ни одному смертному. Но не стоит торопиться.

— Посмотрим, чему сможет научить меня мастер. — Созерцая последние всполохи заката, Скаль с нетерпением ждал начало следующего дня.

***

С первыми сумерками сервопривод поднял крышку капсулы полного погружения, возвращая в реальность одного из миллионов мечтателей. Круги под некогда голубыми глазами мужчины, уже давно стали частью его внешности. Приняв контрастный душ, ничуть не посвежевший мужчина принялся за уничтожение пищевого рациона №194. Норма калорий и витаминов имела такой же паршивый вкус, как и вчера. И все же на губах уставшего мужчины играла легкая полуулыбка.

Час на рассвете, и час на закате. Паузы, неотличимые по своей сути от пит-стопа. Днем он выжимает максимум из возможного, порой ложась спать еле живой. Все ради награды, что приходит лишь ночью. Сон.

Мужчина, что стоял за собирательным образом Манза-ремесленника никогда не понимал тех, кто готов жертвовать собственным сном, ради каких-то мимолетных успехов.

Еще в начале третьего тысячелетия было известно, что для поддержания здорового тонуса в среднем нужно спать от семи до девяти часов. За этот период мозг человека обрабатывает накопленную за день информацию. Дорабатывает и укрепляет актуальные нейронные связи и синапсы, а все лишнее удаляет. Поэтому человек каждый раз просыпается хоть и с похожим, но все же другим мозгом.

Мужчине многое было известно о скрытых процессах, что ежедневно протекали внутри его черепной коробки. Но более других он ценил таинство сновидений. Скрытые при бодрствование аспекты всплывают на поверхность, позволяя каждому провести метафизический диалог с самим собой. Недоступное пониманию прочих, сакральное действо.

В темноте одноместного жилого бокса сиял лишь блеск горящих предвкушением глаза. Но стоило мужчине сомкнуть уставшие веки, как его сознание провалилось в мир сновидений.

***

Резкий вдох отразился эхом в высоких сводах пещеры. Плавным движением перемахнув бортик открытого гроба, юноша выпрямился в полный рост. Взъерошив короткий ежик черных волос он ухмыльнулся известной лишь ему шутке. Босые ноги звонко шлепали, пока тело на автопилоте следовало по уже давно протоптанному маршруту. Достигнув конца туннеля юноша привычно зажмурился от яркого света.

— Как ваша рутина, мистер Чейн? — седовласый мужчина в черном фраке протягивал вошедшему просторные штаны и рубаху.

— Не такая рутинная, как обычно. — вспомнив забавный эпизод, что произошел с ним днем, юноша улыбнулся еще шире. Но когда в его поле зрения попали протянутые вещи, на его лице проступило страдальческое выражение.

— Ну почему даже здесь, я не могу избавиться от налета цивилизации?! — юноша с тоской оглядел свой костюм Адама.

— Вам прекрасно известно, что вы будете одеты если не сейчас, то позже. И при всем моем к вам уважение, я бы предпочел, чтобы бы вы работали не на голое тело. — на невозмутимым лице не было и следа той скорби, что проскальзывала в тоне мужчины.

— Все, все. Только не нужно лекций. — поспешно натянув на себе безразмерную одежду, юноша начал манерно дефилировать перед мужчиной.

Так и не добившись реакции от своего единственного слуги, юноша признал очередное поражение в традиционной словесной пикировке.

***

— Что ты приготовил мне сегодня? — двое подошли к единственному предмету, что находился в просторном зале.

— Я нижайше прошу простить меня, мистер Чейн. Но сегодня у нас то же, что и вчера. — без какого либо раскаяния в голосе проговорил мужчина.

Юноша ничуть не расстроился, и будто бы утешая, похлопал мужчину по плечу.

— Хорошо, что я кузнец и в этом моя жизнь.

— Я кую!

— Не могу я не куя!

Звонко рассмеявшись над собственной незамысловатой шуткой, юноша смахнул выступившую чернильно-черную слезу. Но стоило его взгляду упасть на самую обычную наковальню, как все веселость улетучилась. Расслабленная прежде поза, вмиг взорвалась натужным напряжением каждой из мышц. Так продолжалось несколько минут.

Но вот стиснутые до белизны губы выпустили протяжный выдох. Вздутые вены перестали проступать сквозь пепельную кожу, а на восковое лицо начали возвращаться краски. Вот только юноше уже было не до шуток.

Властным движением руки он отдал приказ, которого только и ждал стоящий позади слуга.

Начиная с отполированных до зеркального блеска туфель, и заканчивая накрахмаленными воротником, вся его фигура начала рваться на лоскуты. Образующиеся сгустки тьмы стекались к стоящему за наковальней юноше.

Сначала они облепили его торс, вырисовывая контуры фартука.

Закончив с ним, хоровод устремился к пустующим кистям.

Стоило в левой руке сформироваться щипцам, юноша уже четко фиксировал ими всплывшую из недр наковальни заготовку.

От мест контакта пахнуло жаром.

Еще до того, как права рука крепко сжала рифленую рукоятку молота, он начал свой первый замах.

Этой ночью ему предстоит много работы.

Глава 3

Проснувшись на рассвете, Скаль встал не сразу. Юноша лежал, смакуя мысли о грядущем триумфе. Грядущая сцена обрастала все новыми и новыми деталями. На двух постаментах стоят, скрытые от глаз любопытствующих, скульптуры. Сначала он позволит мастеру показать свою, после чего сокрушит его, раз и навсегда. Однако сладкая нега развеялась в миг, стоило ему запоздалой мысли посетить его прекрасную голову.

Он не имел ни малейшего понятия о том, где развернется все это действо.

— Надо было перед уходом уточнить. — недовольный ранней побудкой Коул протяжно зевнул.

— И показать себя еще большей невежей? Не бывать этому! — юноша стремительно взлетел. Утешало лишь то, что с его возможностями поиск каких-либо поселений смертных не должен занять много времени.

***

Город-в-скале был один из множества стартовых городов. Любой начинающий игрок мог выбрать его в качестве своей первой базы. Подавляющее большинство местного населения составляли гномы, но и прочей братии хватало.

Стоило юноше ступить на территорию города, как на него со всех сторон обрушился поток выкриков. Смысл большинства из них он не мог понять. Устав вслушиваться в нескончаемый поток бессмыслицы, юноша ментальным усилием отсек все лишние звуки.

— Эй! По чем пета брал? — стоило юноше избавиться от одной проблемы, как я появилась другая. Карлик сомнительной наружности перегородил ему дорогу.

— Что? — неуловивший смысла вопроса Скаль удивленно воззрился на смертного.

— Дам 100 золотых! — гнул свою линию скользкий тип.

— Не подскажите ли, как мне пройти к центральному фонтану? Я очень спешу. — юноша попытался перевести разговор в конструктивное русло.

— Продай пета, я тебе и расскажу. — под маслянистым блеском глаз прощелыги Коул непроизвольно поежился.

Только в этот момент до него дошел весь кощунственный смысл озвученного предложения. Никто из проходящих мимо обывателей не заметил, как черная вспышка пронзила горло глупого смертного. На что Скаль лишь устало вздохнул. Этот глупец сам призвал свою смерть.

Благо город не поражал размахом. Следуя за людским потоком, юноша быстро нашел центральную площадь. Ожидая назначенный срок, Скаль с интересом рассматривал проходящих мимо существ. Все были в чём-то похожи на привычных ему людей, но хватало и отличий.

Приняв вчера Манза за карлика, юноша с удивлением замечал все больше других низкорослых крепышей. Неизменным элементом их внешности были густые бороды. У кого окладистые, а у кого торчащие в разные стороны, бороды были украшены на разный лад.

Хватало и других странностей. Среди моря коротышек лавировали стройные блондины. Порой можно было заметить широкую спину зеленокожего великана. У первых бросались в глаза непривычно форма вытянутых ушей. А рот, если не пасть, вторых был густо усеян клыками.

Наблюдение юноши было прервано, когда один из длинноухих отделился от проплывающего мимо потока и подошел к нему.

— Ну что, идем? — бархатным голосом спросил не-человек.

— “Пет” не продается. — придерживая фамильяра одной рукой, Скаль попытался отвязаться от очередного идиота.

— На кой мне твоя животина? — в упавшем на Коула взгляде раскосых глаз читалось неприкрытое удивление.

— Я жду кое-кого. Прошу меня не беспокоить. — не найдя понимания у собеседника, юноша предпринял еще одну попытку завершить этот диалог.

— Ох и болезный же мне достался ученик. — возвел очи к небу новоявленный мастер. — Ну эт не беда, деньги уплочены не были, посему можем остаться каждый при своих.

От резкого разворота, собранные в конский хвост, длинные рыжие волосы хлестнули начавшую удаляться спину. Расфокусировав взгляд, Скаль смог заметить в своем окружении отсутствующие прежде частицы духовной энергии. Не совсем понимая, что происходит, юноша поспешил следом, пока рыжий хвост не затерялся в в городской суете.

— Но как это возможно? Ведь вчера вы были… другим. — найдя рыжий ориентир, Скаль поравнялся с изменившимся мастером.

— Было дело. — не стал отпираться Манз.

— Что с вами произошло? — юноша оторопело рассматривал новый облик мастера.

— Дык дело не хитрое. Не секрет, что гномы твердь земную уважают, аки мать родную. Если действовать предстоит основательно и с размахом, нет работника лучше, чем гнома. — просвещая своего ученика, Манз не сбавлял шага. Скоро двое пришли к городским конюшням.

— Эльфе же, натуры чуткие. Изысканные и утонченные безделушки - эт их епархия. — эльф остановился у одного из перегородок.

Стоявшая в стойле кобылка словно узнала визитера. С приветственным ржанием она ткнулась мордой в подставленную руку. Одной рукой эльф гладил подставленную шею, держа во второй спелую морковку. Вскоре угощение было приговорено к быстрой расправе.

— Не ожидал увидеть вас так скоро. — подошедший конюх поприветствовал Манза крепким рукопожатием.

— Вот, как и было обещано. Самая лучшая обувка, для такой красавицы. — набор из четырех подков перекочевал из одних рук в другие. Поняв, что речь идет о ней, лошадка показала из под густой челки любопытный глаз.

— Не сомневался в вас. Сразу видно, что сноса им не будет. — довольный качеством работы конюх отдал причитающуюся плату.

Расчесывая гриву в последний раз, Манз ловким движение вплел в неё атласную ленту. Тепло распрощавшись с конюхом и его подопечной, мастер вернулся к разговору с учеником.

— Как поживает заготовка под достойную работу?

— Все готово. — продемонстрированная забота на миг смутила разум юноши, но одно упоминание о предстоящей работе вернуло ему прежний настрой.

— Большая поди каменюка получилась. Сам донесешь иль потребна помощь?

— Сам. — процедил юноша.

— Вот и славно. — оказавшись в ремесленном районе Манз указал на одну из построек. — Сейчас там полно свободных мастерских, занимай любую.

Скаль без промедления отправился за своей каменюкой.

***

— Смог что-то заметить? — Скаль на лету сводил воедино все доступные ему факты.

— Неа. — ответил озадаченный не меньше хозяина Коул. — Тут все пропахло этой иллюзией. Боюсь что, в случае чего, даже взять след у меня не получится.

— Странный мир. Странные смертные. — Скаль приземлился рядом с ждавшим его с вечера булыжником. Подхватив его одной рукой, юноша отправился в обратный путь.

***

На главной улице Города-в-Скале образовалось непривычное для этих мест столпотворению. Толпа зевак следовала за парнем, что нес на вытянутой руке камень прерывающий в размере его самого вдове.

— Это ж сколько он кинул в силу, чтобы такие фортели выкидывать?

— Пф, ничего особенного. Тупого донатера пропаровозили до хай лвла, вот он и понтуется перед нубами.

— Да не, бред. Даже будь он черным орком залитым под самую маковку берсерковым пойлом. Все равно физику никто не отменял, он хотя бы напрячь должен. Кажется, что этот чел не многотонную глыбу тащит, а прогуливается в теньке нетипичного зонтика.

— Что за нелепый фэйк. Кто на такое вообще ведется?

— Читер, полюбасу. Я ролик снимаю, скину потом админам.

Скаль не обращал внимание на сопровождающих. В его понимании ничего особенного не происходило. Внешне он не отличался от местных представителей людской расы, поэтому он не волновался о своей маскировке. На крайний случай у него была припасена достойная легенду. Единственное, приходилось себя ограничивать в полетах, так как никто из смертных этого не умел.

— От это да. — Обойдя по кругу куб, что превышал его немаленький рост, Манз воззрился на юношу. — Чего это ты удумал в свой первой урок ваять, а, ученик?

— Лишь в самых тяжелых схватках, можно обрести силу и волю к победе. — продекламировав один из постулатов наставника, Скаль оставался невозмутим.

— Так то это так. — все еще с сомнением глядя на принесенную махину Манз пожевал губами.

Краем глаза юноша заметил, что все больше и больше пришедших за ним смертных уходят. Из удаляющегося гула голосов Скаль смог разобрать отдельную фраза.

— … ну если дело касается Манза, тогда ничего удивительного...

— Воля твоя. Быть по сему. — махнув рукой, Манз направился к одному из ящиков. Достав деревянный брусок и приготовив все инструменты, он подозвал юношу к станку.

— Вот смотри. — пару минут ловкие пальцы снимали древесную стружку, слой за слоем. В конце в руках эльфа осталась ложка с проступающим на ней древесным орнаментом.

— Осталось лаком пройтись, и можно в дело пускать. — убрав творение за пазуху подытожил Манз.

— Я б тебе и на камне показал, вот только единственный мой скульптор далековато отседова. — вздохнул Манз, убирая инструмент для работы по дереву, и доставая нужный для работы с мрамором.

— Тут принцип схожий, убирай все лишнее. Не без нюансов конечно, куда без них. Чую я, что уверенности тебе не занимать, так что пробуй смело, а я посмотрю.

— Мастер, я попытаюсь изготовить женскую скульптуру. — Плавными движением юноша снимал внешнюю породу с заготовки. Один за другим от куба отваливались пласты толщиной в ладонь. Глыба на глаз теряла в объеме.

— Это будет моей первой работой. Но для любого развития нужен ориентир, на который можно равняться. Надеюсь, что смогу увидеть скульптуру, вышедшую из под руки настоящего мастера.

— В этом городе нет моих скульптур. — эльф отрицательно покачал головой.

— Можно ли изготовить новую скульптуру? О финансовый составляющей не стоит задумываться. — под руками юноши начал проступать силуэт, отдаленно напоминающий человека.

— По идее... — Манз подошел к горе обломков, скопившийся у подножья будущей скульптуры. — Если воспользоваться услугами экспресс-дилижанса, то к вечеру могу и управиться.

— Я буду очень рад. — довольный своей уловкой Скаль продолжил непринужденно работать.

— Коли так. — наблюдая за действиями юноши, эльф мог лишь печально вздохнуть. Подобрав пару осколков, из тех что побольше, он пошел к выходу из мастерской. Но путь ему перегородила стремительная тень.

— О тебе то я и запамятовал. — хлопнув себя по лбу, эльф достал из кармана солидный кусок мяса.

Поглощенный трапезой фамильяр упустил момент, когда мягкие пальцы проскользили по его шерстке. Коул было вскинулся, желая добавить к гарниру чью-то лишнюю кисть. Однако эльф уже покинул помещение. Прикинув все за и против, фамильяр решил милостиво простить смертному его фамильярность. Ведь сегодняшний аргумент в его пользу был еще вкуснее.

***

Перестав чувствовать чьё либо присутствие, Скаль парой пасов развеял всё лишнее, оставляя на постаменте казалось прекрасную девушку. Любой из членов дома Алых Небес узнает в ней Ахиру, их богиню покровительницу.

По легенде, тысячи тысяч эпох назад, когда Ахира была юной и смертной, первостихии спустились с небес для поиска своих сосуды.

И случилось небывалое, выбор двух стихий пал на одну душу. Восточному Ветру приглянулся свободолюбивый характер юной девы, а Алому Пламени её пылкий темперамент.

И спросили тогда стихии:

— Чью волю ты будешь нести в мир?

И ответила им Ахира:

— Каждый из вас имеет отклик в моем сердце. Но если я выберу одного, то откажусь от другого. Тем самым я предам саму себя.

Душа Ахиры была чиста, от того и не манило её могущество первостихий. Значение имела лишь гармония с самой собой, и с окружающим ее миром.

Получив отказ гордые первостихии отправились искать другие сосуды, но не было в мириадах миров более достойных претендентов.

Когда вернулись две первостихии, Ахира успела состариться. Морщины испещрили её лицо, но внутри она была все такой же, как в дни своей юности. Ни о чем не жалела Ахира, ведь душа её была по прежнему кристально чиста.

Лишь на смертном одре Ахиры, обуздали свою гордыню стихии.

И признали её своим истинным сосудом.

Не смогла отказать им умирающая Ахира.

И растворила она свою сущность среди ветра и пламени.

В тот день умерла Ахира смертная, но родилась Вечная Путница Алых Небес.

Что правда, а что вымысел в этой легенде Скаль не знал. За давностью времен все могло быть. Однако бесспорным оставался факт, что среди всех родословных последователей Небесного Дао, лишь члены дома Алых Небес способны использовать две стихии одновременно.

Прочие могли владеть и большим количеством аспектов, но использование одного не терпело присутствие другого. Были виртуозы, что могли жонглировать десятками аспектов. Были и те, кто познав глубинные законы природы, прикасались к скрытым аспектам.

Но преимущество потомков Ахиры было слишком велико. И если бы не мощь двух других гегемонов, власть дома Алых Небес простиралась бы на все Девять Истинных Миров.

***

Не став будить уснувшего после сытного трапезы фамильяра, Скаль решил пообщаться с прочими смертными. Пройдясь по павильону он нашел лишь пару мастерских, из которых доносились звуки работы по металлу и дереву.

— Манз? — прервавший работу кузнец пил из стоящий рядом бадьи с водой. — Тот еще чудила. Бывает тут редко, но если появится, то не вылезает из своих мастерских.

Расспросив о том, чем именно знаменит Манз, Скаль получил странный ответ:

— Не знаю как у него это получается, штампует он их или что, но его изделия зачастую похожи как две капли воды.

— Не велика честь, для нубов шмотки клепать. — прежде молчавший молотобоец презрительно скривил губы.

— Ты просто завидуешь. — отмахнулся от него кузнец.

— Слыхал я, что он персами барыжит. Говорят цена за одного доходит до стоимости графского поместья, а порой и герцогского. — поделился сплетней одноухий столяр.

— Непонятно почему еще админы лавочку его не прикрыли. — посетовал уязвленный молотобоец.

— Ага, как же. У него наверное заказов на месяцы вперед, а альтернатив на этом поприще нет.

— Я б тоже так смог. — буркнул молотобоец, но его фраза сразу же потонула в разразившемся хохоте.

— Ты ври, да не завирайся. Клановые сразу, как просекли эту тему, начали пробовать выращивать такие же суррогаты. — отсмеявшись первым, столяр начал поучать новичка.

— И что? — сделав театральную паузу, столяр дождался нужного ему вопроса.

— Дык ни один из подопытных не усидел больше трех недель. Там ведь речь идет даже не о тысячах повторений, и не о сотнях тысяч. Миллионы, если не миллиардов одних и тех же подходов.

— Как он в месяц укладывается - загадка. — подытожил столяр.

— С головой у него беда, раз годами на одном и том же зациклен. — с печалью в голосе констатировал кузнец.

— Ну а я что говорю, сумасшедший он.

Дальше Скаль уже не слушал. У него появилось достаточно пищи для размышлений.

***

В медитации Скаль провел остаток дня. Поздним вечером в мастерской появился бритый налысо гном. Бороды у него также не было. Припомнив свою утреннюю ошибку, Скаль сразу же начал использовать духовное зрение. Признав мастера, юноша почтенно поклонился, внутренне ликуя. Срежиссированное им действо близилось к кульминации.

Гном же просто подошел к статуе. Воздевая руки к небу, в закатных лучах девушка выглядела почти что живой. Можно было различить малейшую складку на одежде или прядь волос. Казалось, что один только миг отделял её от первого вдоха.

В смотрящих на неё серых глазах не было ничего, кроме скорби.

— Мне нечему тебя учить.

После чего гном развернулся и скрылся в подсобке. Готовый к какой либо реакций Скаль с недоумением смотрел ему вслед.

Вскоре гном вернулся, держа в одной подмышке стремянку, в другой тканевый сверток. Развернув принесенную поклажу, гном с нежностью достал пару массивных браслетов и цепь. Неуклюже взбираясь, он поочерёдно надел аксессуары на не-живую девушку.

Гном ушел так же молчаливо, как и вернулся.

***

Скаль буравил взглядом зев дверного проема. Но продолжения не последовало.

Не на такой финал он рассчитывал. Порой смертный - это просто смертный. Юный наследник уже прилично отдалился от квартала мастерских, когда прежде дремавший Коул вдруг навострил уши. Принюхавшись к чему-то, фамильяр рывком спрыгнул с плеч хозяина и длинными прыжками направился в обратный путь.

Удивленный поведением фамильяра, Скаль все же последовал за ним. Однако на подходе к мастерским и он смог уловить накатывающие на него волны чистейшей духовной энергии. Как сомнамбула он вошел в зал, где не должно было быть ничего, кроме его скульптуры.

***

Девушка с огненно красными волосами задумчиво рассматривала пару браслетов на своих руках, что сидели на ней как влитые.

Девушка уже и не помнила, когда последний раз носила какие либо украшения.

Казалось, что все сокровища мира не были достойны её красоты.

Странно, но к этим двум незатейливым браслетам она не чувствовала никакого отторжения.

Вот рассматривавшей браслеты девушке попалась на глаза едва заметная трещина.

Однако и её хватило, чтобы нарушить хрупкую гармонию.

Разочарованно вздохнув, девушка сняла браслеты.

В миг, когда они соприкоснулись, раздался едва слышный звон.

В следующую секунду браслеты рассыпались в пыль.

Но так показалось лишь на первый взгляд.

В глубине каждого из браслетов был скрыт миниатюрный брат близнец.

Один молочно белый, второй раскаленно красный.

Та же метаморфоза произошла с прежде не замеченной девушкой цепочкой.

В закатных лучах, звенья переливались от белого к красному, и обратно.

Вернув браслеты на предназначенные им места, девушка почувствовала себя умиротворенной.

На алых губах расцвела улыбка, что развеяла вечерние сумерки.

Довольная подарком, девушка впервые обратила внимание на окружающий мир.

Невдалеке стоял ребенок, с которым она чувствовала смутное родство.

Что ж, девушка умела быть благодарной.

***

Иссушенная рука из последних сил тянулась к бортику. Увы, даже на такое просто действие не хватало сил.

Почти дотянувшись, кисть опала вниз бессильной плетью. Но её успела перехватить рука в белой перчатке.

— Прости старина. Сегодняшнюю норму я вряд ли потяну. — звук не смазанного механизма.

— Ничего страшного, мистер Чейн. Думаю, вы заслужили выходной. — мужчина в черном фраке аккуратно перенес руку на впалую грудь.

— Ты меня балуешь. — и смех, похожий на карканье старого ворона.

— Какое меню сегодня? — переведя дыхание, уточнили из недр гроба.

— Баллада о любви. Сага о героях. Приключение авантюристов. Притча о предках. Детский стишок. Страшная история.

— Пожалуй, выберу Страшную историю. — от попытки улыбнуться лишь потрескалась кожа. — Что-то я расклеился, а так хоть взбодрюсь.

— Отменный выбор, сэр. — соткав из тьмы стул, мужчина сел у изголовья гроба.

— В конце все умрут?

— Разумеется.

— А как же интрига? — узловатый палец попытался пригрозить, но у него ничего не получилось.

— Ночная сказка без спойлеров, не ночная сказка. Все равно вы ничего не запомните.

— Я знаю, Альфи. Я знаю.

Глава 4

Скаль с трудом прервал очередной виток техники культивирования. Вытирая проступившую испарину, юноша с трудом привел свое дыхание в порядок. Полученный от прародительницы дар застиг его врасплох.

Со слов его наставника, перед достижением следующей ступени его развития пройдет по меньшей мере пара лет. Однако, из-за толики силы богини, его культивация начала расти как на дрожжах.

Каждому адепту вдалбливают важность крепких основ. Те, кто в погоне за быстрой силой, пичкают себя алхимией и перепрыгивают ступени развития, обрекают себя на медленную смерть. Для любого истинного адепта не составит труда сокрушить такого колосса на глиняных ногах.

Скаль не желал себе такой участи. За прошедшие сутки ему удалось обуздать лишь вершину айсберга бушующей в нем силы. Для полного поглощения ему потребуется провести недели, а может и месяцы в полной изоляции. Ошибка в таком вопросе может поставить крест на всем его будущем. И тут лишь от его действий зависело, чем обернется эта ситуация. Благословением, или проклятием.

Вот только Скаль не мог продолжить свою культивацию. Его сердце и разум не знали покоя.

— “Пускай среди сверстников у тебя нет равных, но мир полон скрытых тигров и затаившихся драконов.”

— “Гений среди гениев в одном месте, запросто может проиграть калеке в другом.”

...

— “Будь одинаково вежлив и с господином, и с его слугой.”

Попав в новую для себя обстановку и поддавшись мирским страстям, ученик забыл все наставления своего наставника.

— Сейчас не время для сожалений. — юноша погасил последние волны в своем море духовной энергии. Хоть дар богини еще не признал его своим хозяином, образовавшейся связи хватило для предоставления кратковременной отсрочки.

Коул лежал свернувшись калачиком. Было похоже на то, что он впал в глубокую спячку. Видимо милость госпожи распространилась и на его фамильяра. В таком состоянии он будет не подспорьем, а обузой. Достав малый набор флагов, юноша оградил Коула иллюзорным массивом.

Ему нужно было спешить.

***

Все дальше забираясь в своих поисках, Скаль побывал в множестве мест этого иллюзорного мира. Но нигде не было и следа духовной энергии.

К исходу третьего дня, Скаль вернулся проверить состояние Коула. Однако на месте спящего фамильяра лежал серый кокон. Их контракт душ сохранял целостность. Это значило, что Коул жив, пока что.

В мастерских было немноголюдно, впрочем как и всегда. По сформировавшейся за время поисков привычке, Скаль не отключал духовное зрение. Вот только чудо не происходило, и смертные оставались простыми смертными.

Протерев, покрасневшие от усталости, глаза юноша собрался на новой заход. Но и у его выносливости были границы.

Покачнувшись, он кое-как сохранил равновесие.

— Отдохну пару часов. — последним, что он увидел перед сном, была теплая улыбка на каменных устах.

***

На семнадцатый день каждого второго месяца, и так не популярные мастерские Города-в-Скале, вымирали полностью. А все из-за невыносимого смрада, что накрывал весь район. Старожилы прозвали это неизбежное зло Денем Кожи. Но в этот раз в зоне отчуждения оказался посторонний.

Проснувшись от мерзкого запаха, Скаль рефлекторно зажал нос. Даже ему стало дурно, а мысли начали путаться.

Сумев сконцентрироваться, юноша смог создать барьер, что предоставил ему спасительны пятачок с отфильтрованным воздухом. Пребывая в скверном расположении духа, Скаль решил прийти с визитом вежливости к источнику своей преждевременной побудки. Благо еще издалека можно было различить дымы от костров.

Приблизившись, юноша заметил зеленокожего великана. Он замачивал шкуры в бадье, и судя по всему, именно там был эпицентр зловония.

Еще неделю назад, окажись он в такой ситуации, юноша сходу высказал все что думает, незнающему нормы приличия смертному. Но за последние дни его мировоззрение претерпело значительные перемены.

Скаль устроился неподалеку. Ожидая окончания разворачивающегося непотребства, юноша приступил к поверхностной медитации. Окинув гиганта духовным зрением, Скаль не заметил каких либо изменений. Духовный фон был подобен поверхности спокойного озера, впрочем как и в любом другом месте иллюзорного мира.

Юноша не знал предназначения производимых зеленокижим манипуляций. Но на его глазах шкуры проходили все стадии обработки.

Утратив, после пребывании в бадье, все волосы, кожа перекидывалась в другой чан, где пропитывалась уже маслянистой жидкостью. Далее следовало толчения в деревянной ступе. Получившаяся размятая кожа сшивалась в трубу или мешок. В таком состоянии её оставляли подвешенной над тлеющим огнем.

С наступлением вечера кожевенник начал тушить костры. Невдалеке готовая сыромять лежала ровными кучами. На очереди оставался последний экземпляр.

Скаль умиротворенно наблюдал процесс очередного преображения. Ладонь, в которой поместится голова взрослого мужчины, время от времени касалась меняющейся кожи. На мгновение отрешившись от суеты последних дней, юноша смог погрузится в просвещенное состояние.

На недоступном ему прежде слою бытия, с кончиков пальцев великана соскальзывали искры, насыщая блеклую материю красками. Неприметные прежде, горки обработанной кожи сияли ярче солнца. Ослепленный юноша выпал из мимолетного состояния.

***

— Знатные будут сапожки. — Манз аккуратно убрал свежие заготовки.

Последние дни у него никак не получалось вернуться в привычную колею. Все просто валилось из рук, сказывалась общая слабость. К счастью, сегодня к нему начала возвращаться прежняя уверенность. За время простоя накопилась солидная очередь. Но что-что, а работы Манз никогда не боялся.

Осталось прибраться за собой, а там уже и до царства Морфея рукой подать. Думающий о своем, орк потянулся к лежавшему на земле вороху полотна. Вот только из этого нагромождения ткани торчала голова, что сейчас лбом упиралась в землю.

— Простите меня, мастер Манз. — раздался от земли голос.

— Ох, ё. — огромная ладонь дернулась от заговорившей одежды.

— Скаль? Ты чего меня пугаешь. — на морде орка проступило облегченное выражение.

— У меня были глаза, но я не увидел горы Тай. — в позе глубокого раскаяния Скаль не смел поднимать головы.

— Чаво? Ты головой ударился? — не получив ответа Орк пошел на склад.

— Была где-то тут у меня мазь. Сей момент на ноги тебя поставит.

Вернувшийся с склянкой орк озадаченно смотрел на подставленный затылок.

— Ты хоть скажи где болит, а то непонятно куда мазать.

— Простите меня.

— Дык, не за что меня тебя прощать. — ответил еще больше озадаченный орк.

— Или ты из-за слов моих так расстроился? — смекнув, что к чему орк нагнулся.

— Тю. Не стоит оно того. Скульптура капризна, не всякому подход к ней дано найти. Может в чем другом твое призвание. — похлопывая по согнутой спине Манз как мог подбирал слова утешения.

— Вы на меня не сердитесь? — с легким недоумением Скаль разогнулся, оставаясь сидеть на коленях.

— Нет в том твоей вины. — зеленая пятерня рассекла воздух.

— Но как же? — собрав волю в кулак, юноша выпалил как на духу. — Я, в гордыне своей, бросил вызов тому, что вне моего понимания.

От волнения у Скаля пересохло горло, что не утаилось от его собеседника.

— Юности свойственны ошибки. Но не волнуйся, молодость - это недостаток, который проходит со временем. — достав бурдюк с травяным отваром, орк передал его юноше.

Приняв его с благодарностью, юноша промочил горло. У напитка был приятный, чуть терпкий вкус. Получив сосуд обратно, орк и сам сделал щедрый глоток.

— Значит ли это, что вы возьмёте меня в настоящие ученики? — с затаённой надеждой спросил Скаль.

— Эко ты загнул. — помолчав орк продолжил. — Не думаю что из этой затеи выйдет толк.

— Вы не можете или.. не хотите посвящать постороннего в свои тайны? — Скаль все понимал головой, но не принимал сердцем. — Я принесу все необходимые клятвы!

— Дело не в том, что я не хочу тебя чему-то учить. — орк смотрел на проступающие звезды. — Просто тебе не нужны мои знания.

— Позвольте мне самому решить.

Человек не желал отступать. Орк молчал.

— Ты сильный. И этим все сказано. — вязкую тишину нарушил грудной бас. — И я говорю не о игровом уровне, или еще каких костылях.

— Вижу стержень в тебе, что крепче многих металлов. На нем письмена мне неведомые. Но те, что глубже других выбиты, могу понять.

— Сила. Честь.

— В наше время совсем другие качества правят бал. Но не о том сейчас речь.

— У тебя есть опора, что день ото дня становится лишь больше и тверже. С её ростом, растешь и ты. Тебе открываются новые горизонты, что так и манят заглянуть за край. Вот только устремив взгляд вдаль, легко упустить то, что вблизи.

Орк протянул руки вверх. Плавные движения пальцев соединяли сияющие точки.

— Как говорил один звездочет: “Когда у тебя в руках молоток, все проблемы становятся похожи на гвозди.” — сжав огромные кулаки, орк прекратил рисовать на невидимому холсту.

— Это не плохо, и не хорошо. Просто таков удел тех, кто жаждет большей силы. Большей власти.

— У слабых иной удел.

— Слабый не знает, наступит ли для него завтрашний день. Живя каждый день, как последний, человек либо окончательно ломается, либо пробуждает Жажду. Ну а в борьбе если не за жизнь, то хотя бы за существование, все средства хороши.

— Дай богачу протухшую вода, и он оскорбится. Дай ту же воду бедняку, и он проживет еще один день.

— Вот и мои секреты та же вода, ей нет места на твоем праздничном столе.

— Что одному хлеб насущный, другому яд смертельный. — подвел черту орк.

Закончив свой монолог зеленокожий выпрямился во весь свой могучий рост.

— Поздно уже, спать пора.

Поднялся и юноша.

— Спасибо, что поделились своей мудростью, Мастер Манз. — согнувшись в глубоком поклоне Скаль искренне благодарил стоящего перед ним смертного. Впрочем, в том, что перед ним смертный, он уже не был уверен.

— Будет тебе.

— Я буду ждать вас здесь.

— Жди, коли хочешь. — орк лишь пожал плечами. — Чудной ты. Голубиной почтой по идейным соображение не пользуешься?

— А странным называют меня. — посетовал напоследок растаявший в воздухе великан.

***

В единственном зале царила тишина. Угасло последние эхо, рожденное стуком о металл. Неслышно больше шипения едкого. Ночь подошла к концу.

Мужчина в черном фраке задумчиво рассматривал семь свежих слитков. Остановив выбор на бледно розовом, с фиолетовыми прожилками, мужчина снял перчатку. В след за движением пальца, на гладкой грани проступала чья-то жизнь.

***

Новорожденный, что впервые кричит.

Дитя, что плачет от криков больших.

Ребенок, что картинкой пытается стереть слезы матери.

Девочка, что натирая чужие полы, считает каждую копейку.

Девушка, что продавая себя, отстранённо смотрит в окно.

Женщина, что смотрит за чужими детьми, умирает внутри.

Старуха, что умирая вспоминает свою жизнь, но не видит ничего.

***

— Мальчик так вырос. — аккуратно перенеся сегодняшнюю партию на тележку, мужчина с ностальгией вспоминал проведенные в этих стенах годы.

Двадцать лет назад, когда боевая звезда Чистых прижала его к стенке, предпоследний из выживших Спектров, Гиран-Киок собирался дать свой последний бой. Но случай решил иначе.

Блуждающий Разлом стал полной неожиданностью для каждой из сторон. Считается, что такая аномалия - это билетом в один конец. И все же неизвестность по ту сторону, казалась лучше верной гибели.

Как оказалось, это была ошибка. Застрять на целую вечность, если не более, в кромешной пустоте - участь не хуже конечного развоплощения.

На его счастье, у всего есть конец. Кончилась и его пытка.

Ослепнув от окружающей его непроглядной тьмы, Гиран-Киок не сразу смог различить отличную от черноты точку. Она подарила ему новый смысл существования. Ведь для того, чтобы начать Луч, достаточно одной только точки.

Еще одну вечность он полз по миллиметру в её сторону. Точка, казалось насмехаясь над его тщетными попытками, ни росла и на микрон. Но вот однажды и точка заметила его, с легкостью притянув обессиленного Спектра.

Но чего Гиран-Киок не знал, так это того, что он попал не в желанный оазис, а на собственный эшафот. С первым его движением, нарушился незримый баланс. В наказание за дерзость, неумолимая сила потянула его мимо заветной цели.

Проплывая на расстояние вытянутой руки он бросил все силы на один единственный рывок, но чужая хватка не дала ему и шелохнуться.

Все еще отчаянно тянувшийся к удаляющийся точке, Гиран-Киок, а может только его суть, коснулась чего-то.

Он не смог это увидеть, или как либо почувствовать. Гиран-Киок начал рассыпаться.

Не было ни боли, ни отчаяния.

Он забыл где заканчивает его Я, а где начинается пустота.

Ничто не имело значение.

Все было едино.

***

За миг до того, как Ни-кто вернул себе очередной фрагмент, забытая всеми точка мигнула.

Словно увещевая неразумное дитя, Ни-кто начал пульсировать.

Но точка была непреклонна.

***

Словно со стороны, Гиран-Киок наблюдал, как казавшиеся прежде чужими воспоминания, оказывались на поверку его собственными. Вот его не было, и вот он снова есть.

— Дядя, ты кто?

Заново привыкающий к самому себя Спектр осознал себя в теле человека. Неуклюже повернувшись, Гиран-Киок воззрился на стоящего рядом человеческого детёныша.

— Восьмой из Двенадцати Выпущенных Первыми Лучей, Синяя Альфа, Гиран-Киок. — сам собой всплыл ответ.

— Понятно… — протянул черноволосый мальчуган. Вот только по выражению его лица, можно было сделать противоположный вывод.

— Я жду тут своих родителей, ты не знаешь когда они придут? — глаза цвета лазури с надеждой смотрели на голого мужчину.

— Родителей? — не понял Гиран-Киок.

— Да! — мальчик улыбнулся, словно вспомнил что-то хорошее. — Влас и Марфа Чейн!

— Извини, но я не знаком с твоими родителями.

— Странно. Неужели там не только мои мама и папа.

— Где?

— Там. — маленький пальчик ткнул вверх.

Проследив в указанном направлении, заново рожденный Спектр содрогнулся.

Оно было там, но в то же время его там не было.

— Я зову их, но они не возвращаются. — на краешках глаз начала проступать предательская влага.

— Может быть они придут позже. — Гиран-Киок испытал незнакомый ему прежде прилив заботы о ком-то, кроме себя.

— А пока мы их ждем, хочешь я расскажу тебе о тех местах, откуда я родом?

— Сказка? Я люблю сказки!

***

Убирая на место последний слиток, мужчина в черном фраке с гордостью смотрел на заполненные стеллажи.

Тут было все.

Взлеты и падения.

Триумфы и трагедии.

Несбывшиеся мечты и моменты счастья.

Застывшие в металле отрывки судеб.

И каждую ночь грустный взгляд провожал души усопших в последний путь.

Но уходя за грань, они продолжали жить в сердце того, кто помнит.

Глава 5

— Тебе совсем заняться нечем? — в занятую Скалем мастерскую вошел человек. Лица его не было видно из-за размеров удерживаемой поклажи.

Взгромоздив принесенную волокнистую массу, мужчина сразу же принялся формировать из неё ленты. Разделяя на мелкие клочки, мужчина смешивал разные партии между собой, по непонятному простому обывателю принципу. Очистив клочки от сорных примесей ловкие пальцы приступили к вычесыванию пучков до состояния отдельных волокон. Сформированная ленту постепенно вытягивалась и наматывалось равными отрезками. Полученная на выходе ровница истончалась и скручивались, оставляя после себя уже готовую пряжу.

— Все как на духу тебе вчера поведал, ничего не утаил. — мужчина с бронзовым оттенком кожи не отрывал взгляда от процесса.

— Я здесь не в поисках силы. Мне бы предыдущий кусок переварить. — Переставший поддерживать барьер юноша скривил нос.

— Чем вы вчера тут занимались?

— Рад, что ты спросил. Зело интересный процесс.

— Перво-наперво, кожу надобно замочить в растворе воды и извести. Ну а чтобы она стала мягче, не сыскать лучше средства, чем собачий и куриный помет. — авторитетно заявил Манз.

— Я бы предпочел сменить тему. — сдерживая рвотные позывы, Скаль перебил начавшуюся лекцию. На что мужчина лишь беззлобно усмехнулся.

— Ну и зачем же ты меня тут ждал? — мужчина не отрывался от набирающего обороты процесса.

— Я бы хотел узнать больше о быте слабых. — снова оказавшись внутри барьера, юноша вздохнул полной грудью.

— Ну тут в двумя словами не обойдешься. Затронешь одно, потянешь и второе. А там уж и след затеряется в анналах истории. Если и разбираться, то с самого начало. Во только изрядно такое погружение времени займет.

Примечание автора:

Далее в этой главе описана хронология того, как человеческий вид, не имея клыков и когтей, смог стать гегемоном на нашей планете. Глава основана на беседе с Историком. Сюжет продолжится в 6-ой главе.

Конец примечания.

— Я никуда не тороплюсь. — принимая позу лотоса отозвался юноша.

— Ну смотри, и не плачься потом, что я тебя не предупреждал. — шутливо пригрозил будущий лектор своему единственному слушателю.

— Буду рад прикоснуться к вашей мудрости. — смиренно ответил прилежный ученик.

— Ой насмешил. — Скаль впервые слышал искренний смех мастера.

— Я знаю, лишь то, что ничего не знаю. Чего и тебе советую. — приняв удобную позу, Манз продолжить прясть.

— Даже в этой скромной порции может быть слишком много пищи для неподготовленного ума. Ведь, по сути не столь важно, сколько прописных истин человек услышит за свою жизнь. Значение имеют лишь те, что он готов принять. Выбор есть всегда, слышать или слушать

— Я постараюсь. — юноша был серьезен.

— И раз уж о том зашла речь, делиться я буду не своей мудростью, а мнением любителей древностей. Как-то раз, блуждая по закоулкам информационной сути, я с удивлением обнаружил себя в одном из тупиков. Там мне на глаза попалась летопись, за авторством некоего товарища Климова, Усатого жука. Вот в ней то и сокрыта потребная тебе Мудрость. Жаль, что за давностью лет многое я запамятовал, но перескажу как сам понял.

Собравшись с мыслями Манз начал без привычной ему косноязычности.

— Начнем с того, что все материальные блага, которые есть в человеческой цивилизации, создаются не молотками, не лопатами и даже не мельницами, а трудом. Все, что вообще есть, это чей-то овеществленный труд. Ключевым же моментом, что будет тянуться через всю историю, станет Революция. В её основе лежит несоответствие производительных сил общественным отношениям. Но обо всем по порядку.

— Для начала нужно признать две вещи. Во-первых, революция происходит в человеческом обществе. И второе, общество, где происходит революция, это особая форма материи. Под этим подразумевается не нечто данное свыше, не нечто духовное, идеологическое, а это именно форма материи, из чего проистекает все остальное.

— Так же следует отметить, что мы стоим на строго материалистических позициях. Если мы находимся в материальном пространстве, если общество, это материя, то общество, как материя, подчиняется законам, которым вообще подчиняется материя. Ну, а материя никогда не бывает статичной. Материя пребывает в вечном движении. Статичны в материи только законы.

— Законы спокойный в явлении. Все вокруг меняется, а закон остается неизменным на всем протяжении этих изменений, описывая базовые принципы всех из них. А все остальное меняется при помощи постоянного движения. Там, где есть движение, возникают столкновения, то есть противоречия.

— Это присутствует и в материи атомов, и в человеческом обществе. К счастью, атомы не имеют своей воли. Поэтому они сталкиваются по неким слепым, не зависящим от них, законам, и реагируют детерминировано. А мы, уникальная форма материи. Потому, что мы имеем способность мыслить и проявлять волю. Поэтому мы можем реагировать на столкновение по-разному.

— Посмотрим на материю вообще. Во-первых, эти столкновения происходят внутри этой самой материи. Таким образом, у нас в материи проявляется диалектический закон единства и борьбы противоположностей. И если противоречия, это движение, а движение, это залог постоянных столкновений, тогда получается, что столкновения постоянно накапливаются. Частиц в материи много, а значит и столкновений много. Интересы пересекаются, возникают множественные противоречия.

— Таким образом проявляется второй закон диалектики – переход количества в качество. Противоречия, и столкновения ими обусловленные, могут накопиться до определенного порогового значения и сообщить материи новое качество. И с обществом это тоже может быть.

— Это важно, но это всего лишь механизм. И противоречия, выраженные в постоянном столкновении, ведут к отрицанию этого объекта. Например, посадим зерно в землю. Зерно, напитавшись водой и минеральными веществами, проросло ростком, то есть, зерно существовать перестало, а получился из него росток. При этом зерно же никуда не исчезло. Но при этом оно перестало быть зерном, оно превратилось в росток. Вот и получается, что росток, это продолжение жизни зерна в иной форме, в его развитии. Он оказывается развитием зерна и уже не зерном одновременно. А именно, отрицанием собственного отрицания.

— Подведем промежуточный итог. Столкновения могут накапливаться и приводить к новому качеству. А новое качество может выступить отрицанием собственного отрицания. Это и есть революция.

— Мы живем, среди непрерывно совершающихся революций. Это имманентное свойство материи, революция. Мы появились как мыслящая форма в результате революции. Сама материя появилась в результате революции, ведь по сути, если теория Большого взрыва верна, то, что это, если не революция?

— В основе постоянства общества, как формы материи, лежит общее качество для всех сообществ, всех форм сообществ, то что пронизывает его насквозь. Это его базис, то есть, экономика. То есть, хозяйство. На языке наших предков, экономос означает ведение дома, ведение домашнего хозяйства. В самом деле, без общего хозяйства даже семьи, первичной ячейки общества, не построить никак. Речь идет о совместной жизнедеятельности, которая является базой экономики. Противоречия именно в экономике и столкновения экономических интересов и являются двигателем этой формы материи.

— Для обоснования рассуждений остановимся на краткий экскурс. Люди, как вид, появились и начали жить родами, более-менее большими семьями. Под этим подразумевается доминирующий самец, несколько самок, дяди, тети, бабушки. Ну, и многочисленное потомство ото всех. Все эти рода жили в такой ситуации, в таком экономическом состоянии, что у них хозяйство было, а хозяина не было у всего этого. Все было строго общее. Коммунальное, то есть, коммунистическое. Это называется время “Первобытный коммунизм”. Следует уточнить, что общими были средства производства. А именно, выгон, где пасутся звери, трава, которую они едят, ну и организация охоты на этих зверей. И все это было строго общественным.

— И в таком виде человечество прожило 100 тысяч лет. В 20 раз длиннее, чем во всех остальных формах общественных организаций. Именно такая форма организации сделала человека разумного человеком разумным. Именно в ней мы получили тот мозг, которым обладаем.

— Люди жили в крайне разреженном состоянии. Можно было пройти месяц и никого не встретить. Это значит, что столкновения интересов, то есть, экономических противоречий, возникнуть не могло. Им был никто не нужен. Вот только мозг выдумывал все лучше и лучше орудия труда. А значит, повышалась производительность труда. Медленно, но неуклонно. Из-за того, что прежде человек жил в равновесии с природой, небольшое увеличение производительности труда, а именно, уровня добычи зверей и выкапывания кореньев, сразу нарушило равновесие. Благо людей было мало, и эти перекосы компенсировалась природой. Но с приходом Льда, неустойчивое равновесие немедленно рухнуло.

— Люди были вынуждены искать новые формы существования. Охотиться было уже невозможно в таком виде. Потому, что, во-первых, форма охоты была уже полностью отработана. Во-вторых, зверья стало просто категорически не хватать. Приходилось срываться с мест и идти на новые земли. Вследствие чего племена стали сталкиваясь, осваивать новые земли.

— Это была катастрофа, которая вовлекла в себя 90% населения. Но выжившие получили по наследству гигантский мозг, который имеет колоссальные адаптивные способности. И выходом стал переход к земледелию вместо собирательства, и к скотоводству, вместо охоты. Это была первая революция – “Великая неолитическая революция”. Началась она 10000 – 9000 лет назад.

— Наложилось одновременно повышение производительности труда, и ухудшение климата. Все вместе дало толчок к тому, чтобы переходить к абсолютно новым формам хозяйствования. Наши предки приходили к этому лишь реагируя на происходящее. Они не могли ставить проект реакции на это. Поэтому процесс затянулся на 5000 - 6000 лет.

— Из-за того, что все устремились в теплые края, тем, кто смог укрепиться первыми, пришлось объединяться из родов в племена. Все большее количество людей собиралось в одном месте. Так появились первые укрепленные города. Еще не было государственной цивилизации, а города уже были.

— Но обработка земли и скотоводство потребовали совершенно новой концентрации ресурсов. В первую очередь трудовых ресурсов. Просто потому, что 100 семей обработают больше земли, нежели одна семья. Это именно коллективная концентрация ресурсов в одном створе усилий.

— Вскоре проявилась проблема контроля за стадами на пастбищах. Нужны были не только пастухи, но и охранники. Отсюда получился рост прибавочного продукта. То есть, продукта, который вырабатывается сверх витальной необходимости, а именно, жизненной необходимости. Без 2000 килокалорий внутренние органы человека начинают деградировать, что в конечном счете приводит к смерти. Все аспекты жизни по мере усложнения общества, углублялись и расширялись. Но первоочередной задачей было не умереть от холода и от голода. Ну а все то, что сверх этого, уже прибыток.

— Так же как и рода объединялись в племена, племена начали объединяться между собой. Вследствие чего прибавочного продукта стало больше, а угрозы голода меньше. Но при этом необходимость концентрации трудовых ресурсов, воинских ресурсов по их охране, потребовала сначала управляющей надстройки, которая будет направлять все эти трудовые ресурсы на нужные местам. Когда много людей делают одно и то же дело, неминуемо возникает иерархия. Появились люди, не занятые непосредственно в производстве, они и стали надстройкой. Так же пленных, которых захватили в ходе военных столкновений, уже не нужно было обязательно убивать и съедать. Так началась “Великая рабовладельческая революция”, которая продолжалась 1000 лет.

— Если оставить вопрос морали за скобкой, именно рабовладение дало нам цивилизацию. В его основе был труд раба, и это не был труд людей в понимании человека того времени. Потому, что раб, это была особая форма собственности. Это был очеловеченный труд. То есть, это был инструмент. Говорящее орудие.

— Следует ли говорить, что величайшая рабовладельческая цивилизация своего времени, с самыми зверскими формами рабовладения, была передовым общественным устройством. Потому, что именно рабы для своего времени позволили сконцентрировать гигантские трудовые ресурсы, а значит выдавать очень большой прибавочный продукт. Тем самым позволяя содержать солдат, которые будут завоевывать все больше и больше. Разнося, таким образом, порядок, культуру и цивилизацию вокруг себя.

— Стало ясно, что концентрация трудовых ресурсов в одном и том же месте может только укрупняться. Она не может стоять на месте. Если рост прекратится в одном месте, тогда он усилится в каком-то другом, за счет того места, где он прекратился. Примером тому служит учесть величайшей рабовладельческой цивилизации, она развивалась до тех пор, пока расширялась. Упершись в естественные границы, она обрекла себя на стагнацию и упадок.

— В итоге, концентрация ресурсов привела к рождению первых империй. В начале рабовладение создало локальные города, цивилизации типа полисов. Затем эти полисы объединились, а из них получились империи. И как только получились империи, там где заканчивается развитие, начинается регресс. А именно, отрицательное движение в поступательном движении вверх, в его отрицании. Чем больше рабов, тем больше они создают прибавочного продукта. Это прогресс. Но при этом свободные граждане начинают лучше питаться и получать образование. Становятся доступными огромные безопасные территории, где в основном нет разбойников. Это все вело к увеличению населения, а значит и свободных граждан становится все больше. А свободных граждан обращать в рабство можно только в исключительных случаях.

— В конечно счете, лишь немногочисленная аристократия имеет право обладать большим количеством рабов. Простые же граждане попали в ситуацию, в которой они хотят работать, но не могут. Потому, что свободный гражданин не в состоянии работать бесплатно. А как только ему заплатят хоть что-то, его труд, при наличии рабов, сразу же делается экономически необоснованным. Из-за этого бесплатный труд говорящего инструмента долгое время делал экономически невыгодным любой другой, кроме самого квалифицированного.

— Появляются противоречия не только между рабами и рабовладельцами. Возникают еще столкновения интересов между свободным гражданином, не имеющим рабов, и свободным гражданином, имеющим рабов. На этом фоне наш большой мозг создавал все новые и новые орудия труда. Это процесс объективный, он никогда не стоит на месте. Потому, что чем лучше орудия труда, тем больше будет прибавочного продукта, тем лучше условия для жизни. Это свойство заложено в нас на генетическом уровне, лучше жить, а именно, как можно дальше от смертельных опасностей. Весь этот прогресс, это лишь увеличения расстояния от угрозы голодной смерти, холодной смерти и любой другой смерти. Не более того.

— Из-за того, что технический прогресс на месте не стоит, свободные граждане получают в руки совершенные инструменты, с которыми раб справиться не может. И поэтому назревает отрицание рабовладельческого общества, им становится труд свободных людей.

— Полузависимые крестьяне, но не рабы, стали вырабатывать продукта больше, чем рабы. И рабство стало экономически необоснованным. При этом рабовладельцы остались, и рабы остались. Между ними возник конфликт естественно. Началась феодальная революция, которая длилась 700 лет.

— Основой новой общественно-экономической формации стал труд частично зависимых или свободных крестьян. В отличие от рабов, они трудились в рамках прямого обмена. То есть, с рабом никто ничем не обменивался, а с крестьянами обменивались. Работа за защиту. Это абсолютно внеэкономическое обоснование, но обмен присутствовал. Феодал расплачивался с крестьянином личной военной силой.

— Но стоит какой-либо тенденции сформироваться, она порождает противоположную ей тенденцию. Для феодализма опорой служили деревни. На фоне только зарождающихся городов, было ясно, что все ресурсы находятся в деревнях. Но начав как очень большая деревня, город оказался отрицанием сельской жизни. Все из-за того, что там концентрировались ремесленники, и в городе можно было безопасно торговать, обменивая продукты на продукты.

— Так как ремесло, по сути, непосредственное производство средств производства и продуктов второго передела, требует квалификации, то ремесленникам очень трудно рассчитываться натурой. Возникла потребность в удовлетворении этой потребности, в оплате труда посредством товара с абсолютной ликвидностью. И хоть речь шла о натуральном обмене, в сущности имелись ввиду деньги.

— К тому времени, как городская цивилизация, именно за счет повышения прогресса, стала настолько эффективнее, чем феодальное хозяйство, военная сила все еще оставалась в руках феодалов. Просто потому, что именно они были воинским сословием. Сложился очередной конфликт несоответствия производительных сил и общественных отношений. Феодальная надстройка оказалось вдруг, что управляет совершенно чуждым ей экономическим базисом, который ее кормит. То есть, буржуазным. От слова bourg – город. А это и есть революционная ситуация, что породила третью, буржуазную революцию. Началом тому стала гражданская война в самой экономически развитой части планеты, продлившаяся 80 лет.

— Процесс этот перекинулся на все страны, вследствие чего, 300 лет были наполнены войнами и кровью. Важно отметить, что ни одна из этих революций не заканчивалась одномоментным установлением нового прогрессивного строя, каким в то время являлся капитализм.

—Таким образом буржуазная общественно-экономическая формация заканчивалась реакцией. И реакция всегда побеждала. Просто потому, что, старая укоренившаяся система всегда сильнее новой. Примером тому могут послужить корабли из дерева, методика сборки которых была отточена за века эксплуатации. Даже после того, как первые корабли из металла спустились на воду, долгие годы корабли из дерева могли дать фору своему конкуренту. Но будущее было за кораблями из металла.

— То же самое и с капитализмом. Пускай военная сила была у феодалов, но экономика была в руках буржуа. Война, в глобальном смысле, это экономический процесс, а не чисто военный. Поэтому капитализм победил.

— Капитализм основан на очень прогрессивной черте, то есть, на экономических средствах принуждения к труду. И это был большой шаг по сравнению с феодализмом. Люди стали свободны, и экономическое принуждение было основано не на грубой силе, а на владении средствами производства. Кто-то владеет станками и нанимает на них работников, которым просто не доплачивает.

— По сути капиталист складывает свое богатство из двух составляющих. Из управления собственными капиталами, имея в виду станки и рабочих. Для чего он должен иметь должное образование, опыт и пытливый ум. И за свой организаторский вклад он получает вполне обоснованную часть общественного дохода. Все остальное он должен отдавать рабочим. Но, вторая часть, это не зарплатная часть. Эта часть называется прибавочной стоимостью. Под этим подразумевается неоплаченная часть труда, которая составляет прибыль с любого капитала. Это то, что не доплачивают работникам. И как не странно, это тоже было прогрессивной чертой. Без неё невозможно было покупать новые станки или оплачивать изыскания и досуг ученых.

— Еще одной очень важной прогрессивной чертой была конкуренция. Внутри общественной материи незамедлительно наступают столкновения интересов хозяев средств производства. Хозяева борются за рынки сбыта, что приводит к снижению цены на товар и улучшению его качества. Но отсюда тут же следует отрицательная тенденция. Ведь как только у кого-то будет одновременно и лучше, и дешевле, он тут поглотит всех разорившихся конкурентов, становясь монополистом в своем сегменте. После чего ему станет не нужно ни повышать качество, ни снижать цену.

— Тем не менее, на тот момент времени, это был быстрый прогресс. Нужно было делать орудия труда и производство средств производства все быстрее, эффективнее и качественнее. Что в свою очередь обеспечило за 150 лет промышленную революцию, пускай и в несколько иной области.

— Вот только все имеет ограничение в виде планеты Земля и её ресурсов, которые конечны. А значит и рынки сбыта конечны. Капитал, являясь концентрацией трудовых ресурсов, не может оставаться статичным. Он должен расширяться, захватывая рынки сбыта, тем или иным способом. Так мир стал целиком принадлежать капиталу, а значит стал капиталистическим. Когда мир закончился, все захватили монополии, что являются объективным следствием развития капитала.

— Из этого следует два момента. Во-первых, кончились рынки сбыта, теперь их стало нужно делить между собой. Во-вторых, перестало быть необходимостью улучшать качество чего-либо, кроме военных ресурсов. Отсюда получается, что капитал перестал развиваться. А как только он перестал развиваться, он стал деградировать. Где нет развития, есть деградация. Деградация приводит к войнам, к крови, к абсолютно жестокому подавлению всех недовольных, где только можно.

— Так же перестала быть ясна роль капиталиста. Потому, что теперь организовать производство, в силу того, что масса образованного народа очень большая, может кто угодно, кто имеет квалификацию, а не только капиталист. Но при этом он продолжает осуществлять, в глобальном смысле, отъем прибавочной стоимости, ничего, не давая взамен. По сути превратившись паразита, какими раньше были феодалы. То есть, в базисе уже имеется общественный характер производства. Так главной заслугой капитализма стало обобществление производства.

— Гигантские массы народа работая на одном и том же производстве, вступают в коммунистические отношения. Потому, что внутри этого гигантского артельного труда существуют именно коммунистические отношения. В силу того, что все вокруг делают одно и то же дело. Но к общественной форме производства присовокупляется индивидуальная форма присвоения результатов этого производства, которые вступают в несомненное противоречие. Снятием этого стала четвертая, социалистическая революция, что запустила процесс революций во всем мире.

— Мои предки жили в первой стране победившего социализма, где капиталист был исключен из уравнения. И вся прибавочная стоимость, стала распределяться в общественные фонды потребления. Это была первая революция в мире, которая произошла по плану и проекту. Одного не учли - размеров последующей реакции.

Словно очнувшись от воспоминаний, человек прекратил использовать менторский тон.

— Сейчас менее 0.1% населения планеты живут полноценной жизнью. Для большинства же вдохнуть свежий воздух, не более чем мечта. Люди без будущего барахтаются в специально созданных для них виртуальных загонах. Мало чем отличаясь от разводимого когда-то скота. — презрительная полуулыбка непроизвольна наползла на его лицо.

— А все пресловутый мозг, что вознес наш вид на вершину пищевой цепочки. Именно эксплуатация миллиардов носителей нервных систем позволяют существовать всей этой иллюзии. — закончив очередную ленту, Манз задумчиво растирал свежую ткань подушечками пальцев.

— Забавно, что сейчас для нас она стала куда привычнее самой реальности.

Помолчав какое-то время мужчина повернулся к не подающему признаков жизни слушателю.

— Ты как там, живой? — глядя на расфокусированный взгляд юноши Манз не мог не улыбнуться.

— Многое мне осталось непонятно. — не стал лукавить Скал. — Но возможно, после медитации я смогу уловить суть.

— Переваривай, ибо забывая свои истоки, обрекаешь себя на повторение уже совершенных ошибок. — Манз начал убирать произведенные им изделия.

— Не знаю как ты, а я спать. — мужчина повернулся к юноше, но глаза того были закрыты.

— И тебе спокойной ночи. — улыбнувшись своим мыслям Манз растаял в воздухе.

Глава 6

С раннего утра в мастерских начал нарастать шум. Поначалу ремесленники опасливо принюхивались, но не учуяв следов вони, приступали к работе. День простоя вынуждал взвинчивать темп. И только в мастерской виновника всеобщей задержки царила тишина.

Лишь после наступления полудня Скал открыл глаза. Не обнаружив поблизости Мастера, юноша проверил состояния Коула. Он не был специалистом в этом вопросе, но идущая от фамильяра пульсация была плавной, без резких скачков силы, что внушало хоть какое-то спокойствие. Глубоко поклонившись статуе прародительницы рода, Скаль покинул мастерскую.

— Эй! — стоило юноше выйти за порог, как в него чуть не врезался всклоченный коротышка. Лишь благодаря своим отточенным рефлексам Скаль смог извернуться и не упасть. Подавив вспышку гнева юноша собирался ограничиться словесной отповедью, но коротышка первым разразился витиеватой тирадой. Имея лишь скудный опыт общения с местными смертными, приходилось додумывать смысл тех или иных формулировок. Но в этот раз ему удалось ухватить смысл лишь пары слов. В тараторящей речи то и дело проскальзывало “маска” и “рука”.

— Пшел отсюда. — увлеченный оратор не смог вовремя заметить прилетевшую оплеуху. Однако прокатившись по земле, коротышка быстро пришел в себя. Бодро поднявшись, он лишь мельком взглянул на своего обидчика. Перед тем как ретироваться, коротышка успел метнуть что-то в ничего не понявшего слушателя.

Скаль без труда перехватил снаряд, который оказался компактно сложенной тряпицей цвета безоблачного неба. И что удивительно, по бокам у неё были пришиты две тоненькие лямки.

— Успел пройдоха норму сделать. — усмехнулся вышедший на перекур столяр.

— Зла на них нет. — широкоплечий кузнец, что отправил коротышку в полет, пошел к бочке с водой.

— Из-за чего сыр бор. — появившийся из воздуха мастеровой застал лишь непродолжительный полет коротышки.

— Да социалка у него. Сколько раз повторит эту галиматью, столько плюшек ему и отсыпят. Вот он и задолбал тут всех. — просветил новичка столяр.

— Ну и дичь. — присвистнул новичок.

— Ивент, как ивент. — пожал плечами столяр.

— Жаль конечно, что на сутки слот бижи занят, зато репа халявная. — половину лица вспотевшего молотобойца, что вышел вслед за кузнецом утолить жажду, закрывала девственно чистая полоса ткани.

— Маразм крепчал. — неодобрительно зыркнув на подчиненного, кузнец вернулся к работе.

— Считается, что в этот день какой-то умник съел мышь. Да не простую, а с крыльями. Пес его знает, откуда он её взял. Примечательно, что наши деды не сразу прониклась ситуацией. Но вот когда зараза затопила весь земной шар, взвыли знатно. — вчитываясь в невидимые прочим строчки, новичок озвучил выжимку тематического топика форума.

— Наивные. Думали, что это страшно. Да сейчас любой не глядя махнется местами с теми ‘несчастными’. — седой столяр с досады махнул сухонькой ладошкой.

Перестав слушать, Скаль отправился на прогулку по городу. На улицах было оживленно, а в бурлящей массе разумных то и дело можно было заметить голубые полоски на лицах спешащих по своим делам разумных. Взгляд юноша в длинных одеждах блуждал по толпе, но мысли его были далеки от царящей вокруг суеты.

История этого мира в корне отличалась от того, что ему рассказывали прежде. Все это было странно, непривычно. Молодой наследник дома Алых небес начал сомневаться в незыблемости принципов, что культивировались им с раннего детства.

Во всех Девяти Истинных Мирах царил культ личной силы. Каждый адепт Пути Небесного Дао совершенствовал свое тело, избавляясь от полученных при рождение недостатков. Мышцы, кости, сосуды и внутренние органы, весь организм планомерно менялся по мере продвижения по ступеням Пути Небесного Дао. Когда же человек избавлялся от ограничений бренной плоти, он мог начинать открывать меридианы и как итог концентрировать духовную энергию в свой даньтянь. Разумеется на этом развитие не заканчивалось, но даже на этом этапе адепт по своей силе мог сравниться с сотней вооруженных смертных.

И что немаловажно, с могуществом приходило и долголетие, а в легендах и бессмертие. В мире, где сильный пожирает слабого, каждый пытался взобраться хотя бы на одну ступеньку выше по пути развития. Тут же смертные так и не научились преодолевать даже первый этап совершенствования тела. Вместо этого они создали мир грез, в котором по новой рождаются, живут и умирают. Скаль счел бы это признаком слабости, если бы не сотворенное Мастером чудо. То, как он смог привлечь вниманием самой Ахиры, было вне его понимания.

Мастер не был похож ни на вознесшегося адепта Небесного Дао, ни на отчужденное творение Чистых, ни на презренного раба Скверны. Сколько бы Скаль не размышлял над этой загадкой, ответа найти не мог. И чем больше он узнавал, тем больше у него возникало вопросов.

К счастью, это не было проблемой для молодого наследника, ведь в кои-то веки он столкнулся с чем-то неведомым. Распутывание клубка из тайн и недомолвок было куда интересный опостылевших тренировок и медитаций. И сегодня юноша хотел попросить Мастера об очередной подсказке. Ну а что будет после, развязка или очередной виток, было уже не так важно.

***

Аккуратно отделив секатором стебель, Манз положил цветок кипрея в корзину. Солнце припекало нещадно, что было благословением на время сбора трав. Роса уже давно высохла, и его трудам ничего не мешало.

Закончив с последней на сегодня партией, Манз позволил себе пару минут полюбоваться колыханием моря малиновых лепестков. Он срезал лишь каждое пятое растение, так что умиротворяющий островок спокойствия сможет в скором времени восполнить свою утрату.

Пребывая в теле щуплого гоблина, Манз кое-как смог взгромоздить на спину корзину с зеленью. Его ждало еще много работы с травами. Предстояло отсортировать, обработать и высушить собранные растения. Но в этот раз вернувшись в мастерскую, сразу приступить к работе с травами ему не удалось.

— Это становится традицией, и я не уверен, что она мне нравится. — в писклявом голосе можно было различить нотки обреченность.

— Мастер, я пришел к вам с просьбой. — будто не замечая укоризненного взгляда, Скаль уважительно поклонился.

— После ваших вчерашних слов, я вспомнил одну притчу, в ней великий правитель на смертном одре призвал к себе своих сыновей. Указав на свой колчан он молвил:

— "По числу моих наследников стрел в этом колчане. Пусть самый слабый из вас вынет одну стрелу и сломает ее".

Не составило труда младшему сыну переломить единственную стрелу.

— "А теперь сложите оставшиеся вместе, и пусть каждый попробует сломать их".

Сколь были могучи достойные мужи, но ни одному из сыновей не удалось этого.

— "По одиночке вы уязвимы, но когда вы вместе, ни один грозный враг не сможет навредить вам, а значит и вашему царству. Потому завещаю вам жить неразлучно и быть во всем заодно".

— Все это время я наблюдал за вашим трудом, и заметил, что из под ваших рук разрозненные материалы выходят единым целым. Никогда прежде я не видел столь крепких изделий.

— Я не прошу посвящать меня в таинство этого процесса. — предвосхищая слова нахмурившегося Мастера, юноша достал из непримечательного кольца белые ножны. Повернувшись к статуе прародительницы и держа меч на двух вытянутых руках, юноша глубоко поклонился.

— Это реликвия нашего рода, символ власти что передается будущему главе. Легкий как облако, опасный как язык пламени, Нгаварирео. — с едва слышным шелестом юноша достал прямой клинок.

— Многие тысячелетия минули с тех пор, как лучший кузнец Девяти Истинных Миров выковал для нашего клана Нгаварирео. Верой и правдой он служил поколениям моих предков, преумножая славу среди союзников, и вселяя страх в сердца врагов. С его помощью я хочу узнать, сколько крепко мое наследие.

Смерив серьезно настроенного юношу скептическим взглядом, Манз вдруг сменил тему.

— Слышал ли ты когда-нибудь о парадоксе непреодолимой силы?

— Что? — удивленно моргнул Скаль.

— Ну парадокс, эдакое высказывание, суть которого не вписывается в рамки здравого смысла. — попытался на зеленых пальцах объяснить гоблин.

— Думаю что нет. — осторожно ответил юноша.

— Ну тогда слушай, жил был один человек, что пытался продать щит и копье. Оды хвалебные им пел, дескать его копье может пробить любой щит, а его щит может защитить от удара любого копья. И вот в один прекрасный день кто-то спросил его, а что случится, если он ударит своим всепробивающим копьем по непробиваемому щиту?

— И что же? — подался вперед юноша, заинтригованный такой постановкой вопроса.

— А ничего. — пренебрежительно фыркнул гоблин. — Если допустить существование одного, то оно сей момент исключит возможность существования второго. Вот и вся недолга.

— А что касается твоих слов, то я уже говорил. Дот тех пор, пока ты един в себе, тебе закрыт путь единства во многом. Но кто я такой, что бы тебе что-то запрещать.

— Была где-то тут у меня броня неприкаянная, вот на ней удаль свою молодецкую и опробуешь. — роясь в стеллажах с готовыми изделиями гоблину приходилось ворочить исполинской по его меркам лестницей. Вот только обнаружив искомое, Манз не смог сдержать горестный вздох.

— Эх, не носит тебя никто, вот и ржавеешь, бедняжка. Но ничего, сейчас мы тебя почистим. — углубившись в дебри мастерской, Манз положил свою ношу в деревянный барабан. Заполнив его крупным песком и добавив чутка уксуса, гоблин кое-как начал крутить ручку, сгибаясь и разгибаясь во весь рост.

Вскоре вращение остановилось и зеленые пальцы трепетно перебрали игриво поблескивающие компоненты доспеха. Удовлетворенный полученным состоянием Манз вверил свое детище юноше.

— Премного благодарен. — Скаль забрал протянутый ему предмет защиты. Доспех оказался на вид самой обычной кольчугой, но юноша не позволил себе обмануться заурядным внешним видом. Он бережно водрузил кольчугу на тренировочный манекен, после чего отошел от него на два шага.

Юноша глубоко вздохнул. Очистив свой разум от всех сомнений и домыслов, Скаль плавно достал меч из ножен. Он не собирался использовать продвинутые техники боя или призывать дух меча.

Стоя перед неподвижной целью, мечник совершил простой горизонтальный взмах. Раздался звук металла о металл, после чего манекен сорвало с креплений и он с грохотом врезался в стену.

Хоть Скаль и не использовал всей своей силы, все же под укоряющим взглядом Мастера, юноша извиняясь развел руками. Когда пыль осела, стало возможно разглядеть среди обломков переломанный в труху манекен. Однако металлические кольца, как и прежде, крепко держались друг за друга. Пускай доспех и не уберег своего носителя, но сам он оказался относительно невредим. Лишь блеск слегка потускнел, да парочка звеньев погнулись.

— Удивительно. — Скаль подспудно ожидал чего-то в этом роде, но все же увидев такой результат воочию, его сердце не смогло остаться спокойным.

— Ваше мастерство станет украшением в доме любого из патриархов.— юноша с некоторым сожалением вернул кольчугу её владельцу.

— Речи твои сладки, аки мед, вот только ремонт оплатить тебе придется в полном размере. — сварило буркнул Мастер, придирчиво осматривая все поврежденные места. — Завтра деньги принесешь, а на сегодня все. Топай отседова, у меня и так забот полон рот.

Бесцеремонно вытолкав человека за порог мастерской, гоблин захлопнул дверь. Ошарашенный наследник несметных богатств лишь безмолвно открывал и закрывал рот.

***

— Такую хохму сегодня узнал. Представляешь, в прошлом был горе-герой, что вместо ликвидации преступников, ловил их и сплавлял в психушку. Типа их там вылечат. Ага, держи карман шире.— без какой-либо приветствия начал обнаженный юноша.

Мужчина в черном обозначил улыбку.

— Но это еще не все. — натянув на себя бесформенную робу, продолжил юноша. — Прикол в том, что в место купирования такой болезни общества, как преступность, наличие такого уникума наоборот способствовало её распространению. Умный, ловкий, сильный, богатый, а значит хорошо оснащенный, весь в черном, наводил шороху по ночам, а толку то?

— И самое смешное, так это аргументация всего этого балагана. Знаешь, что он отвечал на все досужие вопросы?

— И что же? — вежливо поинтересовался мужчина.

— "Потому что я мышемуж". — юноша как смог выдавил из себя рычащий бас. После чего не выдержал и задорно рассмеялся.

— Ты все такой же замечательный собеседник, Алфи.— юноша даже не обиделся на дежурную улыбку его единственного друга.

— Вы как всегда проницательны, мистер Чейн.— с некоторой печалью в глазах ответил мужчина.

— Ну и что за заминка?— двое уже стояли у непроглядно черной наковальни, но привычное действо не начинались.

— Прошу простить мне мою дерзость, но не позволите ли вы мне дать на сегодня выходной. — избегая смотреть юноше в глаза ответил мужчина.

— Выходной? —удивленно переспросил юноша. Он вообще не мог вспомнить, был ли у них когда-нибудь выходной.

— Все бывает в первый раз. — обычно невозмутимое лицо едва не треснуло под гнетом внутренних противоречий. — В качестве компенсации я приготовил для вас кое что особенное.

— Подарок? —глаза юноши стали походить на два маленьких прожектора.

— Можно выразиться и так. — мужчина позволил себе усмехнуться. Указ на арку, откуда пришел юноша, мужчина учтиво поклонился. — Пройдемте.

— Если ты настаиваешь. — озорно подмигнув, юноша отправился первым.

С тяжелым сердцем Гиран-Киок последовал за своим спасителем, господином, другом. Он знал что этот день когда-нибудь наступит. Появление культиватора лишь ускорило этот процесс.

Юноша с удобством устроился на своем мрачном ложе.

— Представляю вашему вниманию: Сон, длиною в Жизнь. — пальцы в белых перчатках начали выводить таинственную руну.

— Нуу, такое уже было. — юноша отвернулся от руны, капризно надувшись. Ему уже доводилось играть в затянутых сценариях, действо которых могло длиться годами. Ведь самый сильная эмоция идут как от обретения, так и от утраты того, что завоевать место в сердце. А для этого порой нужно время. Благо казалось, что здесь и сейчас, у них есть все время мира.

— Уверяю вас, такого вы еще не видели. — с нотками гордости возразил мужчина.

Законченная руна воистину была произведением таинственного искусства. Чем больше в нее вглядывался неподготовленный зритель, тем больше скрытых слоев и смыслов он мог обнаружить. Разумеется для смельчака существовала угроза потерять рассудок в процессе созерцания, но такая красота достойна требовать жертв.

На всех этапах начертания руна насыщалась синевой, но по итогу осталась полупрозрачной, бледно сизой. Это было признаком того, что Спектр Гиран-Киока еще далек от состояния насыщения, а он сам еще не восстановил и половины от прежней силы. Вот только спокойные времена подошли к концу.

Приманив Бурю Хаоса он смог выиграть немного времени, дабы встретить незваных гостей на своей территории. А в том, что Чистюли теперь сунут сюда свой идеальный нос, не было никаких сомнений. Гиран-Киок хотел бы отсрочить момент прощания еще хотя бы на пару дней, но сегодня все приготовления были закончены, а призванный шторм начал стихать.

Тем временем в созданном им мороке, убаюканный малыш сопит на руках у матери. Вот он же подростком играет с такими же веселыми ребятами. Возмужав, погрузился в дела отца. Впервые влюбившись, привел свою половинку на семейный ужин. Став старше посвятил себя воспитанию непоседливого мальчугана и робкой девчушки. Вся жизнь полна маленьких и больших семейных праздников. Все идет своим чередом.

Гиран-Киок не мог видеть то же, что и его подопечный. Безликие фигуры, ведущие разговоры ни о чем. Декорации, что менялись стоило отвести от них взгляд. Время, что то ускоряет, то замедляет свой бег. Все это имело смысл только для того, кто погружен в сон.

Создав на прощание маленький рай, Гиран-Киок не столько хотел отблагодарить своего спасителя, сколько защитить его. Покидая место, что стало ему домом на недолгие, но счастливые двадцать лет, он постарается увести погоню за собой. Вот только этот маневр сам по себе не имеет смысла. Господин и до его появления был примечательной фигурой. Ну а сейчас даже щенок Ищейки сможет распознать в нем не обычного смертного.

— Спите спокойно, мистер Чейн. — бархат перчатки прошелся по растрепанным волосам, заправив непослушную прядку за ухо.

Разум.

Сердце.

Душа.

Вся сущность спящего была доверчиво распахнута перед Синей Альфой.

Сняв перчатки и закатав рукава, мужчина провел бритвенно-острым когтем вдоль своей вены.

Потекли первые капли густой, темно синей краски.

Чтобы никто посторонний не узнал хранимый юношей секрет, Гиран-Киок закрасит столько, сколько потребуется.

Глава 7

Сдвоенный импульс тиранической духовной силы разнесся по всей округе. Уловив затухающее эхо, юноша прервал свою медитацию. Бурлящий в нем дар богини с каждым разом становилось все труднее успокаивать. Приведя ток духовной энергии в относительный порядок, Скаль постарался как можно дальше уйти от мастерской Манза. Нельзя чтобы побочный ущерб прервал преображения Коула или же повредил воплощение прародительницы.

Об этом мире знал лишь узкий круг доверенных лиц. И так как срок для его возвращения еще не вышел, значит здесь каким-то образом оказались посторонние. Распознав приближение двух мощных аур Скаль обнажил Нгаварирео и приготовился к бою.

Из непроглядной чащи появилось два стремительных силуэта.

— Молодой господин! — две быстрые фигуры припали на правое колено перед юношей.

— Старший брат Тахи. Старший брат Руа. — признав в прибывших двух лучших учеников внутреннего двора Алых Небес, юноша позволил себе расслабиться.

— Как хорошо, что вы живы и здоровы! — искренне обрадовался слегка полноватый брат Руа.

— Что привело вас сюда? — Скаль уже знал ответ, прежде чем озвучил свой вопрос.

— Молодой господин, мы пришли сопроводить вас домой. — На лице, будто бы высеченным из камня, брата Тахи не дрогнул ни один лишний мускул.

— Но ведь не прошло и половины от моих каникул. К чему такая спешка? — юноша подспудно ощущал, что ему не отвертеться от возвращения. На шеях у появившихся учеников была печать главы дома, а значит они действуют от его имени и по его воле.

Ученики переглянулись между собой.

— Молодой господин, вы пробовали воспользоваться амулетом возврата? — на лысом лице брата Руа проступила озадаченность.

— В первый же день. — кивнул юноша.

— На вас было совершено покушение. — заметив нерешительность брата Руа, брат Тахи сказал как есть.

Скаль вопросительно изогнул бровь. Все это время он провел с Мастером, и не чувствовал никакой угрозы. Вряд ли брат Тахи имел ввиду излишне щедрый подарок Вечной Путницы.

— Досконально не известно, но по предварительной версии, кто-то провел филигранную диверсию. Результаты расследования показали, что ваш амулет возврата был перенастроен неизвестным образом. Мы не смогли точно зафиксировать место выхода. По приблизительным расчетам вас должно было бы выкинуть в мирах пораженных изначальной Скверной.

Просто представив, что бы с ним стало, развивайся события своей чередой, Скаль невольно поежился. Даже его Наставник не посмеет сунуться в те места не подготовленный и уж точно не будет делать этого без веской причины. На лица учеников так же легла тень, стоило им представить худший сценарий.

— Используй вы его по назначению, трагедии не миновать. — брат Руа сотворил отгоняющий злых духов знак.

— Как это удалось узнать? — подавив нахлынувшие на него страх и ярость, юноша смог сохранить отстраненное выражение лица.

— Вскоре после вашего отправления, был зафиксирован переход по обратному порталу. Но дежурившие на месте встречающие не обнаружили вас, после чего была объявлена общая тревогу. Патриарх и ваш Наставник пытались связаться с вами, но разразившаяся Буря Хаоса сделала невозможными какую-либо связь. По всем прогнозом её тут не должно было быть, по крайней мере в обозримом будущем. Старейшины считают, что она имеет рукотворную природу. Это заставляет задуматься о могуществе тех сил, что были вовлечены в это покушение. Только сегодня стало возможно продолжить портал по координатам вашего прибытия в этот мир. Поэтому мы здесь. — закончив говорить, брат Тахи начал приготовлению по открытию портала.

— Милостью предков, злой рок миновал вас, молодой господин. — округлое лицо брата Руа лучилось довольством. К счастью с молодым господином все в порядке, и им не придется совать голову в пасть к тигру.

— Постой брат Тахи. — Скаль лихорадочно придумывал причину для задержки его возвращения. Он не хотел уходить не попрощавшись с Мастером. Возможно ему даже удастся уговорить Мастера пойти с ним, в качестве почетного гостя.

— Молодой господин, нам следует поторопиться. Этот мир привлек к себе слишком много внимания, с каждой минутой промедления мы рискуем все больше. — нахмурившись, брат Тахи все же не посмел идти против воли молодого господина.

— Мне нужна забрать Коула. — будто только сейчас вспомнив, юноша без отлагательств направился в обратный путь к городу.

Ученики внутреннего двора недоуменно переглянулись. Нагнав бежавшего юношу, они пристроились по правую и левую руку от молодого мастера.

— Молодой господин, почему ваш фамильяр не с вами? — осторожно спросил брат Руа.

— Это долгая история, брат Руа. — усмехнувшись чему-то своему, Скаль ускорил темп движения.

***

По коридорам Небесной Канцелярии неспешно шагал юноша неземной красоты. Идеальный лик оттягивал внимание от пары белоснежных крыльев. Вот только возвышенный образ рушился из-за застывшего выражения лица. Без живой мимики, без блеска в глазах, лицо юноши можно было спутать с маской.

Стоило юноше перешагнуть порог просторного холла, как на нем скрестились десятки взглядов.

Младший Зрящий Тинопай продолжил свое движение, не обращая внимания на раздающиеся то тут, то там пересуды и глумливые смешки. У постороннего наблюдателя могло сложиться ошибочное мнение, что гордый юноша стойко держит марку. Вот только Тинопай не симулировал безразличие. В отличии от своих деградировавших собратьев, ему было суждено продолжить одну из последних не запятнанных родословных. Сотворенный с минимальными отклонениями, он не мог не выделяться на общем удручающем фоне.

А ведь когда-то народ Ма, являлся кристаллической формой жизни и по праву мог считалась эталонной расой. Во всех уголках вселенной, что были согреты сиянием Истока, царило благоденствие. Эпохи сменяли друг друга. Всё новые расы зарождались, развивались и вымирали. А Осколки Чистоты сдерживали экспансию Скверны, непоколебимо стоя на страже Порядка. Лишь одно их присутствие являлось гарантом стабильности, спокойствия и процветания. Но никто и ничто не идеальны.

Неизвестно, какой из Осколков первым утратил свою прозрачность. Однако в какой-то момент дети Истока начали рождаться с инородными вкраплениями или же вовсе потухшими. Из-за самодостаточности и обособленности каждого Осколка, болезнь не удалось купировать в зародыше. Так, поначалу незаметно, а вскоре и повсеместно, началось вырождение расы. Прежде лишенный всего мирского, народ Ма стал похож на тех, кого оберегал, и о ужас, на тех, с кем боролся.

Сменялись поколения, а вместе с ними менялись идеалы, и даже мораль. А такие, как Тинопай, стали для остальных пережитком прошлого, бельмом на глазу. Ведь те, что были искажены при сотворении, обречены чувствовать ущербность при невольном сравнении. Но они научились подменять зависть призрением. Поэтому по прежнему Чистые были обречены становиться белыми воронами в любом департаменте Небесной Канцелярии.

И все же, задвинутый на самый неблагодарный фронт работ Тинопай не роптал. Он был не только внешне, но и внутренне близок к своим прародителям. Какой бы ни был его удел, он будет следовать ему. Прочее не имело значения.

Вот и сегодня, просматривая подконтрольный ему сектор, младший Зрящий заметил аномальную активность в одном из миров смертных. Дотошное изучение позволило своевременно отметить не характерное волнение в Ветрах Хаоса. Волны межмирья нахлынули внезапно, что само по себе невозможно, но на этом странности не закончились. Стоило буре утихнуть, как в один из отрезанных миров была проложена Звездная Тропа. Некто в угоду скорости перемещения пожертвовал маскировкой, и теперь тропа сияла путеводным маяком на весь сектор.

Младший Зрящий незамедлительно составил отчет о происшествии. Исполнительный сотрудник сделал все от него зависящее. Вот только экстренному донесению было суждено увязнуть в недрах неповоротливой бюрократической машины.

***

Вернувшись в мастерскую, Скаль с затаенной надеждой осмотрел просторное помещение. Непродолжительные поиски показали, какую бы ипостась не принимал сегодня Мастер, делал он это в каком-то другом месте.

— Святая прародительница. — лишь после приглушенного возгласа, раздосадованный юноша обратил внимание на состояние своих спутников.

Двое учеников внутреннего двора прижимались лбами к земле и что-то тихо бормотали.

— Откуда здесь это? — закончивший первым брат Руа нахмурился.

— Я принес. — огрызнулся Скаль.

— Ты сотворил святыню? — удивление брата Тахи было столь велико, что он позабыл о церемониальном этикете.

— Можно и так сказать. — взявший себя в руки юноша уже сожалел о секундной слабости.

Ученики в растерянности переводили взгляд то на молодого мастера, то на статую их богини покровительницы.

— Молодой господин, там что-то есть. — затянувшееся молчание прервал осторожный голос брата Тахи.

— Ты о чем? — проследив за взглядом толстяка, Скаль только сейчас понял, что статуя в очередной раз поменяла свою позу.

Теперь ладони девушки были опущены, а сама она, глядя куда-то вниз, покровительственно улыбалась. Через правую руку была перекинуто нечто поблескивающее на солнце.

Поколебавшись мгновение, юноша все же приблизился к статуе. При ближайшем рассмотрении, это оказалось пресловутая кольчуга, только в этот раз она была на несколько размеров меньше. С опаской поглядывая на недвижимую прародительницу, Скаль осторожно потянул материал на себя. Так и не почувствовав на себе кару богини, юноша украдкой перевел дух.

Скинув с себя верхнюю одежду, юный наследник дома Алых Небес сразу же примерил обновку. Вес почти не чувствовался, а сама кольчуга сидела на нем как вторая кожа.

Стоящие невдалеке ученики пребывали в состоянии шока. При соприкосновение со святыней, вещь автоматически должна обрести некую мистическую силу. Но взятая молодым господином кольчуга оставалось самой заурядной. Хоть брат Руа по праву считался самым проницательным среди своих сверстников, но даже он не мог почувствовать и толики мистерии в этой броне.

Брат Тахи же без конца вытирал вспотевший лоб. Цены одной только ткани, что сейчас валялась в грязи, было достаточно чтобы купить деревню, в которой он родился. О стоимости вплетенных в нее защитных оберегах даже думать страшно. И сейчас, прямо на его глазах, молодой господин променял это великолепие на какую-то поделку смертных.

Скаль же не обращал на них внимания, нежно поглаживания чуть шелестящие кольца. Увлеченный этим процессом, он не сразу заметил второй подарок. В левой ладони статуи было зажата кандзаси. Две спицы из дымчатого материала отходили друг от друга под небольшим углом. Одна молочно-белая, вторая кроваво-красная, в своем основании они переходили в искусно вырезанный черный силуэт, что застыл в стремительном прыжке.

Юноша с некоторой печалью посмотрел на своего фамильяра. Вот только сейчас было не время и не места для тоски. Отринув сомнения, юноша парой ловких движений собрал доселе распущенные волосы в замысловатую прическу. Подняв потяжелевший кокон юноша приказал:

— Доставайте все ценное, что у вас собой. — властный тон привел учеников в чувство.

— Но молодой господин.. — Слегка замявшись, брат Тахи попытался возразить.

— По возвращении я верну вам все троекратно. — Показывая своими действиями пример, Скаль начал доставать из кольца одно сокровище за одним.

Узрев решительный настрой молодого господина, ученики нехотя присоединились к нему. Их готовили к затяжной миссии, поэтому экипировали по самому высшему разряду. Из-за чего у основания статуи формировалась горка самых разных ценностей.

Мраморная девушка следила за этим процессом с ироничной улыбкой. А может это была всего лишь игра света тени.

Дочиста осушив свои карманы юноша глубоко поклонился, после чего ушел не оборачиваясь. Ему оставалось лишь надеяться, что милостью Ахиры, их пусти с Мастером вновь когда-нибудь пересекутся.

***

По началу ему было хорошо.

И даже лучше, он был счастлив.

Но потом все изменилось.

Все стало по другому.

Что-то стало не так.

Что-то сломалось.

Он не знал что.

Он не знал где.

Он не знал почему.

Когда было светло он ждал.

Когда было темно он ждал.

Когда было светло он все еще ждал.

И вот когда снова стало темно, он оказался не там, где ждал.

Он стоял там, где было что-то.

Его рукам нужно было делать что-то.

Его ушам нужно было слышать что-то.

Но он не знал.

Он не помнил.

***

Конец дня Старший Куратор Коати встретил в прекрасном расположении духа. Все получилось как нельзя лучше, хоть еще утром перспективы были не самыми радужными. Но стоит начать по порядку.

В кой-то веки, в его сонном царстве произошло чрезвычайное происшествие. Первым тревожным звоночком стала пропажа пары разведчиков. Откликнувшиеся на рутинный запрос Искатели перестали выходить на связь. Оператор списал этот сбой на затихающую в тех краях Бурю Хаоса. На такой случай резервной двойке предписывалось высадится в смежном секторе и двигаться на встречу первой паре.

Когда истекли все сроки ожидания, была отправлена боевая звезда. Но и от неё не последовало отклика. Коати предпочел бы сплавить эту проблему на вышестоящую инстанцию, вот только чертов выскочка давным-давно отправил отчет по всем официальным каналам. Его подчиненные и так начали действовать со значительным опозданием. И если Старший Куратор, являясь самым сильным Чистым в секторе, останется в стороне, то на всей его карьере можно ставить жирный крест.

Отправляясь в гиблое место, он проклинал считающего себя самым ублюдка. На душе у него не было спокойно. Даже мысли о сладкой мести не могли отогнать дурное предчувствие. И как оказалось, интуиция его не обманула.

Найдя останки одной из поисковых партий, Старший Куратор сразу подвергся атаке неизвестного. Обычно успех засады определяется первыми секундами столкновения. Сумев отбить первую атаку, Коати начал думать, что сможет выйти из неё победителем. Но заблуждался он лишь до тех пор, пока не распознал своего противника.

Спектр. Напротив стоял чертов Синий Спектр.

Старший Куратор не питал наивных иллюзий. Столь древняя Альфа размажет и десяток таких как он. Но почему-то он все еще не отправился к Истоку. На последних крупицах воли, Коати присмотрелся к ожившему кошмару. К его удивлению, на противнике не было живого места.

Увидев шанс на спасение, Чистый не медлил. Он был свеж и полон сил, в то время как оппонент еле держался на ногах. При прочих равных следовало еще больше изнурить жертву, но даже на последнем издыхании Альфа сможет забрать его с собой. Коати не мог позволить восстановить Спектру хоть крупицу силы. Он поставит все на одну единственную атаку. Обратившись столпом света он сконцентрировал все что у него было на одной точке.

Когда выпущенное им сияние начало затухать, Старший Куратор смог заметить закрывающийся портал.

— Сбежал. — удивленно прошептал Коати. Его удивляло не то, как противник смог скрыться. Старшего Куратор был поражен тем фактом, что он смог заставить капитулировать такого грозного противника.

И все же, абы кто не смог бы вскарабкаться, и что важнее, удержаться на позиции Старшего Куратора. Быстро придя в себя, Чистый начал прикидывать, как удачнее разыграть выданные ему карты. Одного факта сражения с альфой было достаточно, для претендования на новую пару крыльев. Данные ему при рождении были рудиментарными, что было проблемой многих из народа Ма.

Жаль конечно, что он не успел урвать себе хотя бы частичку беглеца. Имея такой козырь на руках, можно было бы стать инициатором Карающего Похода. А это уже совсем иной уровень власти.

От досады Коати пнул валяющиеся на земле останки одного из бывших подчиненных. Когда он собирался уходить, его взгляд зацепился за крепко сжатую кисть. Решив хоть как-то отвлечься от мыслей о ускользнувших перспективах, Старший Куратор отправился посмотреть на столь важную кому-то вещь.

— Исток не покинул меня. — Коати мечтательно улыбнулся, рассматривая так не похожую на его фалангу пальца.

***

Опустошенный, забытый, забывший.

Он не знал, но хотел знать.

И как ответ на немую молитву, ему пришло видение.

Две фигуры, лиц не видно.

Одна светлая, другая темная.

Миг, и остался лишь свет.

Тьма ушла.

Но это не принесло успокоения.

Наоборот, эта картина оставила после себя лишь Боль.

Боль смялась под своей массой, и стала Злобой.

Злость сжалась, оставив после себя Гнев.

Гнев стал искрой, что разжег Ярость.

В следующий момент все изменилось.

Помогая обрести гармонию между формой и содержанием.

Давая слабым возможность прожить чуть дольше.

Находя и соединяя потерянные половинки.

Храня последнюю волю ушедших.

Он просто жил.

Жил так, как подсказывало ему сердце.

Но теперь оно велело ему поступить иначе.

Не отрывая взгляда от сгустка света, он протянул левую руку.

Пальцы, став тисками, сжали начавший трепыхаться огонек.

Отведя правую руку, он до хруста сжал кисть.

Вниз обрушился ставший молотом кулак.

Он бил, снова его снова.

И вместе с тем, как гасло пламя, инструменты обращались в пепел.

Послесловие

Удивлен твоей настойчивости. Не буду лукавить, я рад твоему вниманию. Хотел бы сказать пару слов на прощание.

Пускай история получилась короткой, да и задумывалась она для знакомства с основными действующими лицами, но на данный момент это мой потолок. Беря прицел на дальнейшее раскрытие персонажей и закручивание сюжета, я не учел вагон и маленькую тележку всяких мелочей, с которыми приходится столкнуться при длительном написании. Одно дело придумать возвышенный и эфемерный образ в голове, и совсем воплотить его так.

Я это к тому, что на данный момент мне придется поставить в этой истории точку.

Будет здорово, если в комментариях увековечишь любимый цвет.

P.s. Альфа-Блю следит за тобой.