Первая любовь

Василиса

«Просто такая сильная любовь,

Ты еще не знаешь,

Просто такая сильная любовь…»

«Просто такая сильная любовь» Звери.

Ее волосы цвета спелой ржи разметались, переплетаясь с травинками. Стог сена на удивление был мягким, и они утонули в нем, как в пуховой перине, что всегда застилала любимому племяннику тётя Галя, когда Павел приезжал к ней в гости. Хотя дома он и привык спать на твердом ортопедическом матрасе. «Так полезно». Ощущения было такими же. Только иногда особо колючие стебли впивались в кожу. Но он совершенно этого не замечал.

Глаза Василисы такие же лазурные, как и сегодняшнее солнечное небо. Или это небо было таким же ярким, как ее глаза. Павел не видел глаз прекраснее. Он тонул в их глубине. Никогда в жизни он ещё не испытывал такую гамму чувств, переполнявших его всего. Василиса — это имя отзывалось вкусом липового мёда на губах, перемешиваясь с поцелуями и её дыханием. Они дышали одним воздухом пряным и терпким, напоенным разнотравьем и её неповторимым ароматом.

Веснушки. Он заметил три веснушки на милом курносом носике. Хотя она была загорелой. Обычно же веснушки у тех кто не может нормально загореть. Эта мысль промелькнула в голове и унеслась подхваченная потоком, бушевавшем в его голове. Вообще, удивительно много мыслей крутилось в голове. А говорят, что у мужчин все мысли уходят вниз. Поцелуй. Долгий, что даже перехватило дыхание. А что скажет мама? Он любит Василису. Но мама... Василиса обхватила его ногами и тихий стон вырвался из ее приоткрытого рта. Ровные зубы и очень большие клыки. Опять возникла неуместная мысль в голове.

Ее кожа такая мягкая и приятная на ощупь. А губы горячие и почему-то сухие. Вздох и снова поцелуй. Что же скажет мама? Но он любит Василису и обязательно женится на ней. Она была первая в его жизни. Дочь соседей тёти Гали. В детстве, когда Павел приезжал на лето в деревню, в том доме жили совсем другие люди. В старших классах он готовился к поступлению. Потом поступил в университет, который выбрала мама. Но вот по окончании второго курса мама решила съездить на море отдохнуть. А сына отправила к сестре.

Он сидел под навесом и читал книгу. Да, старомодное занятие. Но он любил читать бумажные книги. Перелистывать страницы, вдыхать их запах. Непередаваемая гамма тактильных и зрительных ощущений. Электронные книги не давали такой полноты ощущений. Такого удовольствия от чтения на телефоне он не получал. Тем более у тёти Гали была неплохая библиотека. На этот раз он перечитывал потрёпанный томик Шекспира. Углубившись в сюжет о несчастной любви.

В деревне между соседями не было заборов. Со стороны новых соседей появилась она. Павел, увлеченный чтением, ее и не заметил. Но она сама подошла к нему. Поинтересовалась, что он читает. Сказала, что её зовут Василиса. И что в такой прекрасный день надо гулять, а не сидеть с книжкой. И они пошли к реке. Он уже смутно помнил как они оказались в стоге сена, стоявшем на лугу возле местной речушки. И первый поцелуй и жаркие объятия. И ещё, и ещё, и ещё...

Дыхание участилось. Жар от сердца разлился по телу. Пик наслаждения... Обессилев, он упал рядом с ней. Её волосы щекотали нос. Вдруг Василиса звонко засмеялась. Как же она прекрасна. Павел не мог оторвать взгляд от её дивного тела, её озорной улыбки, от так волнительно вздымающейся девичьей груди. Она ловко соскочила со стога, подхватив своё платье с васильковым принтом. Быстро надела его на себя и побежала в сторону деревни.

Павел лежал и предавался мечтам. Он уже видел Василису своей женой. Ведь иначе и быть не могло. Он знал, что любит её. Жаль, что завтра вечером поезд, и ему ехать домой. Нужно будет всё сказать ей перед отъездом. Павел посмотрел на небо цвета её прекрасных глаз. Белые лёгкие облачка неспешно пролетали над землёй, образуя причудливые формы. Он не знал сколько времени пролежал так, созерцая небо.

Но когда пришел в себя, солнце уже клонилось к горизонту. Одевшись Павел неспеша двинулся в сторону деревни. Счастье переполняли его. Он был готов поделиться им со всеми. Как же вкусно пахла трава на лугу. Как красиво стрекотали кузнечики, выводя свои замысловатые трели. Синяя маленькая бабочка пролетела перед его лицом. И Павел улыбнулся представив её глаза. Гудели шмели. Мир был полон радости.

Наступило утро следующего дня. Павел потянулся в постели, сладко позёвывая. Он предвкушал их новую встречу. Тётя Галя оставила на столе молоко и пирожки. Позавтракав Павел вышел из дома и устроился с книжкой под навесом. Но чтение не шло. Он все время поглядывал в сторону соседского дома. Минуты ожидания мучительно тянулись, складываясь в часы. Но Василисы нигде не было видно. Сам он стеснялся пойти узнать у соседей, где их дочь. Он даже не знал, как подойти к этим людям с таким вопросом.

К вечеру с работы вернулась тётя Галя. Собрала ему угощение в дорогу. На душе скребком кошки. Он уезжал до следующего лета и так и не поговорил с Василисой. Он катил свой чемодан по пыльной грунтовой дороге. И оборачивался в сторону деревни в надежде, что мелькнёт её васильковые платье. Но вот уже деревня скрылась из виду. Последние два километра Павел прошел с уныло опущенной головой. Его счастье, так переполнявшие вчера, неожиданно испарилось без остатка.

Вот уже и показалась железнодорожная станция. Старая деревянная с обветшалой отделкой из деревянных плашек. Облезшая краска образовывала годовые кольца, можно было увидеть сколько раз и в какой цвет красили стены. Покосившаяся надпись "ст. Соловьево". И Павлу сразу же вспомнились строки:

"Соловьи монастырского сада,

Как и все на земле соловьи,

Говорят, что одна есть отрада

И что эта отрада — в любви…"

Классик, конечно, прав. И отрада в любви. "Живёт моя отрада в высоком терему, а в терем то высокий нет хода никому" — тоскливо напел себе под нос Павел.

Возле станции собрались местные со своим нехитрым товаром. Рыбаки с копчёным лещом. Бабулька сидит с ведром картошки. Вон дед с плетеными корзинами. Поезд — единственное место в этой глуши, где можно заработать денег. Он заберёт ее отсюда. Обязательно заберёт. Нужно ещё добиться финансовой самостоятельности. И если мама будет против, придется забыть о том теплом месте, что ждало его по окончании университета. Мама занимала должность руководителя отдела и была на хорошем счету у начальства.

Солнце нещадно припекало. Было душно и муторно. Хотя погода ничем не отличалась от вчерашней. Вчера была прекрасная погода. Такой прекрасной погоды в его жизни ещё никогда не было. А сегодня погода душила его нещадно. Пот градом лил по лицу, размывая пыль, собранную по дороге к станции. Почему-то было так тревожно. И Павел никак не мог понять причину этой тревоги.

Подошёл поезд. Кроме него никто больше не садился на этой станции. Стоянка пять минут объявила проводница. Пассажиры побежали закупаться перекусом в дорогу. И заядлые курильщики бросились наружу, как за глотком последнего воздуха, следующая-то станция будет только через полчаса. Как они бедные без сигареты в час. Рассеянно думал Павел, получив белье и сев на свое место. Вместе с ним ехали две бойкие бабульки и вертлявая девчонка, которая тут же запищала:

— С нами поедет дяденька!

— Вот. Веселее ехать будет — сказала бабулька в красном платье.

— Ох, и не говори, с молодежью всегда веселее — ответила ей вторая.

Павел сел, приложив голову к окну. Поезд тронулся. За окном поплыл извечный русский пейзаж — высокая трава и берёзки, трава и берёзки... Он и не заметил, как грустные мысли, заполнившие его голову, сменил вязкий кисель дрёмы. Ему снилось синее небо. Такое яркое, напоенное солнечным светом. И с этого летнего ясного неба на него смотрели глаза, самые прекрасные глаза в мире.

Протагонист

«Он не панк, он не хиппи, он не хэви-металлист.

Он не мажор, не тусовщик, мама, он не буддист.»

«Мама, я любера люблю» ДДТ.

Родная пятикомнатная квартира в новом районе встретила Павла тишиной. Мама была на работе, а больше некому было нарушить тишину и покой, царящие здесь. Ему никогда не разрешалось заводить животных, «от которых только грязь в доме». Хотя какая эта квартира ему родная? Они переехали сюда два года назад. И он до сих пор не привык. Да и почти все время он проводил в университете за учебой, приезжая поздно вечером. А на выходных он часто ходил в библиотеку, скрываясь от внешнего мира в читальном зале.

Как-то раз вместо привычной Зинаиды Ивановны на выдаче появилась милая девушка. От неожиданности Павел даже забыл, что хотел сказать. Но девушка быстро привела его в чувства вопросом, что же он хотел. И какое-то время он не ходил в библиотеку. Потому что его бросало в необъяснимую дрожь при воспоминании темных глаз, внимательно смотрящих на него.

В детстве, когда их с мамой бросил отец... Этого момента Павел почти не помнил, ему было три года. Мама забрала его вечером из садика. Почему-то с большой сумкой. И пошли они не домой. Тогда они поселились в маленькой комнатушке, где были только кровать и шкаф. Туалет был общим на три комнаты. И соседи постоянно ругались на маму, что она со своим сосунком слишком долго занимает санитарные удобства.

Тогда-то в первые мама и отвезла его к тёте Гале на все лето. Это было волшебно, проводить время на свежем воздухе, где не заперт в четырех стенах. Так прошло два волшебных лета. А потом маленький Павел вышел за ворота участка тёти Гали и встретил деревенских... Вернулся он быстро, роняя слезы вперемешку с кровью из разбитого носа. Под глазом сиял большой фиолетовый «фонарь», как сказала тётя, прикладывая к нему половинку сырого картофеля. Второй поход на улицу тоже не увенчался успехом, добавив синяков и ссадин. Тогда-то Павел и обнаружил библиотеку тёти Гали. И стал её постоянным читателем. Тётя только вздохнула. С тех пор он и проводил все лето помогая на грядках или с книгой в руках. К своим восемнадцати он начал перечитывать библиотеку на четвертый круг.

Сейчас ему было не до чтения. Его терзали другие мысли и чаяния. Привычно он разобрал свой чемодан, разложив все по своим местам. «Дома должен быть идеальный порядок». Иного мама не терпела. Все подчинялось заведённому порядку. Все было на своих местах. Как в гигантском механизме. И стоило чему-то нарушить этот порядок, как механизм ломался. И тогда... Лучше было не злить маму.

Завтра уже на учебу. Также привычно он собрал в свой рюкзак все, что нужно было для завтрашних пар. Звонок. Павел поднял трубку домофона и из нее раздался голос: «Доставка еды». Павел вздохнул. В этом была вся мама. Она наверняка заказала праздничный ужин в ресторане. Повод — приезд любимого сына. Хотя ему всегда хотелось просто ее внимания. Но мама всегда была занята.

Да, ужин был праздничным. Как всегда, они молча ели. Правильное расположение приборов... Павел отрезок очередной кусочек рыбы и положил его в рот. Прожевал. Мама сказала тост про успешное окончание университета. Ещё кусочек рыбы. Прожевал. Ужин кончился. Мама чмокнула его в висок пожелав спокойной ночи и ушла к себе. Он убрал посуду в посудомойка. Принял душ и пошел спать.

Звонок будильника противно тренькал возле уха. Он специально ставил такой противный звук. Мелодию на будильник? Смешно. От них он только лучше спал. Вот оно начало третьего курса. Лучше бы ещё поспать. Он добрел до санитарного рая. Блестящая чистотой плитка и сантехника резали глаза, которые он еле продрал. Чистка зубов. Завтрак в виде многослойного бутера с чаем. Мамин любимый кофе он терпеть не мог. Нет, аромат у кофе божественный, но вкус... Он никогда не говорил про вкус кофе маме. С ней он его пил.

Погода ответила ему взаимностью и при выходе из подъезда начала орошать его лицо мелким холодным дождичком. «Хорошее начало учебного года» — буркнул Павел. И побрел к станции метро. Поток людей и зонтов вливался в зев подземной станции. Серые лица, серые одежды. Двери вагона открылись Павел привычно сгруппироваться, его внесло в вагон потоком людей, хмурых, как и он.

Желтое пятно начало раздражать периферийное зрение. Павел повернул голову. Девушка в ярко-жёлтой куртке весело болтала по телефону. Симпатичная. И тут же смутился своей мысли. Нет, он и раньше замечал симпатичных девушек. Но всегда очень сильно смущался, отводя взгляд. Также было и с Варварой, которая устроилась работать в библиотеку. Из-за чего Павел стал реже ходить туда. Потому что жутко смущался, когда приходилось спрашивать у нее книги. Она так внимательно смотрела ему в глаза...

Сейчас же он смутился по другой причине. Знакомство с Василисой что-то сдвинуло внутри него. И он поймал себя на мысли, что любуется этой девушкой, вместо того что бы отвести взгляд, как это обычно бывало. Девушка, как будто почувствовав его взгляд, повернулась и одарила его ослепительной улыбкой. Его станция. Павел быстро выскочил из вагона. Он знал, что ему нужна только Василиса. И твердым шагом направился к эскалатору.

Университет встретил его с распростёртыми дверями и Марком курящим на крыльце. Марк был единственным другом Павла. Этой дружбы он не искал, но Марк вцепился в него словно клещ. Возможно, виной всему лекции и билеты, которые тот переписывал у Павла. Марк был жуткий бабник, не пропускал ни одной юбки и на учебе появлялся редко. Он рассекал по городу на своем черном «бумере» и кадрил девчонок. Его успешная карьера была расписана, как пьеса по нотам. Ему нужен был только диплом. Такого было условие отца. И после окончания его ждала должность главного экономиста на заводе, где генеральным был его папа.

Марк осклабился, сжимая зубами сигарету. И покровительственно похлопал Павла по плечу. И они вместе вошли в двери. Так начался новый учебный год 2004-2005. Все было, как всегда. Жизнь вошла в размеренную колею. Но неожиданно для себя Павел стал замечать сколько вокруг красивых девушек. И самое неожиданное открытие, что они им интересуются. Уж что такое заинтересованный взгляд он знал. Чтобы не впадать в панику Павел с утроенной силой взялся за учебу.

Даже наличие Варвары в библиотеке на выходных никоим образом теперь его не смущало. Он подходил брал нужную ему литературу и читал. Однажды Варвара задала ему вопрос, почему он читает только в читальном зале, а не берет книги домой? «Мне так удобней» — буркнул Павел. Это была больная тема. Мама любила идеальный порядок. И не терпела ничего лишнего в своем доме. Будь то животные или «грязные, пыльные книжонки».

Год тянулся очень медленно. Павел ждал лета и того момента, когда он... Он ещё не знал, как это будет. Но точно знал, что это будет. От мечтаний отвлек прокуренный голос Марка:

— Привет, братан, конспекты нужны по сегодняшним лекциям.

— Привет, Марк. Привет, Ульяна.

Павел достал конспекты и передал Марку. Ульяна, стоящая рядом с ним, улыбнулась. Они уже были знакомы. Она не походила на всех тех девчонок с которыми тусил его приятель. Это была миловидная девушка в очках, очень скромная, в отличии от других подружек. И что самое странное с ней Марк уже был третий месяц. Неужели остепенился.

Шла экзаменационная неделя. Сегодня последний экзамен и он уедет в деревню. Он уже сказал об этом маме. Она была не против. Замечтавшись Павел врезался в девушку. Пакет с учебниками лопнул, и они полетели в разные стороны. Ему стало неловко, и он торопливо начал собирать книги. Теперь ей их не в чем нести. Но скорей всего она несёт их сдать в библиотеку. "Вам помочь донести?» — извиняясь, спросил Павел. Она улыбнулась и ответила согласием. Пока они шли до библиотеки они разговорились, что для самого Павла было большой неожиданностью. Марина, так звали девушку тоже училась на экономическом, но уже на четвертом курсе. В отличие от него она приехала издалека, из Пятигорска. Здесь она снимала квартиру вместе с одногруппницей. Они обменялись телефонами. Павел и сам не понял, как и зачем это сделал. Но Марина была настолько активна и напориста, что он делал все, о чем она его просила.

Счастливый Павел переступил порог тёти Гали. Она обняла любимого племянника со словами, что за год он стал ещё больше. Накормила пирогами и окрошкой и наказала отдыхать с дороги. Павел вышел и сел под свой любимый навес с книгой, которую даже не открыл. А сидел и ждал появления Василисы. Он несколько раз видел ее родителей, но самой Василисы, так и не увидел.

Вечером он невзначай спросил тетю:

— А куда пропала соседка?

— Так замуж она вышла. В тот день, как ты в прошлом годе домой уезжал, жених Василиски с армии вернулся. Они к ним тогда и ушли отмечать возвращение. А через месяц и свадебку сыграли — рассказала расставляя ужин на стол тётя Галя.

— Да — только и смог промолвить Павел.

— А вот ещё. Сыночек у них родился, такой хорошенький. Ох, Пашутка, тебя бы уже оженить. Вон какой здоровый — тётя вздохнули и выплеснула руками.

Шок. Павел впал в ступор. Вышла замуж... Он механически ел ужин и никак не мог поверить тому, что услышал. Съев все, он вышел на улицу и пошел по деревне. Детский плач. Он свернул в ту сторону. Подошёл к ограде и заглянул во двор. Василиса укачивала дитя. Это ведь наверняка мой сын. Мы же тогда... Он хотел позвать ее. Но из дома вышел Макар. Он бы ни с кем не перепутал заводилу деревенских, который расквасил ему нос. Павел отшатнулся и побрел. Ноги вынесли его к речушке. На лугу все также стояли стога. Горечь полыни ударила в нос. Он уткнулся в стог и зарыдал. Все что копилось внутри неудержимым потоком хлынуло из него наружу. Над речушкой, названия которой он даже не знал, медленно догорал лиловый закат.

Марина

«От разбитой любви на окне замерзают хрустальные вены.

Ты глядишь, как весна на войне, как шекспирова смерть от измены.»

«Ночь-Людмила» ДДТ.

Неделю Павел ходил, «как в воду опущенный» или «пыльным мешком побитый». Он не особо обратил внимание, как его состояние оценила тетя. Он помогал ей, а в свободное время все также сидел с книгой под навесом. Но не читал. Он смотрел сквозь книгу механически перебирая страницы. И так бы неизвестно до чего додумался Павел, но раздался звонок телефона. Он достал только, что вышедший раздвижной самсунг. На экране высветился контакт новой знакомой Марины. Павел совершенно не хотел отвечать на звонок. Но Марина была очень настойчива.

— Алло.

— Привет. Павел. Это Марина. Помнишь?

— А… Да.

— Хорошо, что не забыл. Мы с подружками собрались на Алтай. И я вспомнила, когда мы с тобой разговаривали в библиотеке, и я рассказала, как ездила на Алтай. Ты сказал, что тоже хочешь там побывать. Ну что? Присоединишься?

Марина странно действовала на Павла. Он даже становился разговорчивым с ней. Тогда в библиотеке они проболтали два часа. Хотя он был не разговорчив. И сейчас он, слушая ее щебетание в трубке, не смог ничего с собой сделать.

— Да. Конечно здорово. Да. С удовольствием. Когда едем?

Он распрощался с тетей, сославшись на дела по учебе. И вот он стоял на перроне в окружении пяти девушек, которые не только без умолку чесали языками, но и с интересом разглядывали Павла. И эти взгляды напоминали ему о случившемся совсем недавно. Как она смотрела... И не только... И... Только Марина странным образом меняла его грустные мысли на позитивный лад.

Дорога пролетела быстро, и вот их отряд уже движется к намеченной цели. Телецкое озеро предстало во всей красе, освещённое закатным солнцем. Освещенные горы горели золотым огнем. Те же, что находились в тени темнели ярким ультрамаринов. Этой красоты нельзя передать словами. Павел бы так и любовался, но его, как единственного мужчину нагрузили работой по устройству лагеря. Но Павел был в походе первый раз и ничего не умел. Под чутким руководством пятерых инструкторов он установил три палатки и развел костер. Единственно, что смутило Павла, что палатки были двухместными. Девушки быстро распределились по палаткам. У костра остались только Павел с Мариной.

— Пойдем уже спать — сказала она и потянула его в сторону палатки. Они легли. Павлу хотелось забиться в угол палатки. Марина подползла ближе и прижалась спиной, взяв его левую руку так, чтобы он ее обнял. И они заснули. Наутро подруги Марины косо поглядывали на Павла, перешёптывались и хихикали. Особенно в этом отличились хохотушки Вика и Наташа. Но вот новый переход и девушкам стало уже не так весело. К тому же зарядил мелкий дождик. Может это он смыл тоскливое настроение. А может волшебный воздух Алтая придал ему новых сил. Но та безысходность и обреченность, что терзали его всю неделю, ушли.

К вечеру они снова разбили лагерь. Звёздное небо россыпью глаз смотрело на них. Было удивительно хорошо и легко, как будто расправил крылья. Свежий воздух пьянил и ощутимо холодил. Марина, поёжившись, позвала Павла спать. Он уже сам обнял ее, когда она подползла к нему под бок. Рука легла и... Павел почувствовал под ладонью приятную округлость. Он уже хотел убрать руку, как ее рука накрыла его руку и прижала сильнее. Эта ночь была прекрасна. Настолько, что утром Павел, широко зевая, с трудом выполз из палатки чтобы укрыться в кустах от девичьих взглядов. Неделя похода пролетела быстро. Уставшие, но довольные туристы вернулись в город.

Так начался новый виток в жизни Павла. Дни этого лета походили на яркий калейдоскоп. Кипучая натура Марины не давала ей сидеть на месте. Магазины, концерты, кино, выставки, встречи с друзьями. И вишенкой на торте были ночи, проведенные с ней. Подруга, с которой Марина снимала квартиру, уехала домой и они прекрасно провели вдвоем весь июль. Наступило тридцать первое число. Павел лежал в постели. Еще было рано, только пять утра. А Марина любила понежится часов до десяти утра. Сегодня возвращается мама. И он лежал и мучительно думал, как ей скажет о своих взаимоотношениях с Мариной. Он посмотрел на нее. одеяло сползло приоткрыв плечо с очень нежной кожей. Прядка волос сползла на лицо, придавая лицу кокетливое выражение.

Павел залюбовался ей. И вдруг она открыла глаза. Улыбнулась. Потянулась. От чего одеяло окончательно сползло, открыв взгляду прекрасный вид. И неожиданно для Павла выдала:

— Пашенька, я совсем забыла тебе сказать. Я до сентября уезжаю. Я нашла фирму, где буду проходить практику. Ты же не сильно расстроишься? Павел, конечно расстроился, что не преминуло отразится на его лице. Но внутри он вздохнул с облегчением. Объяснение с мамой откладывалось. Она обняла его за шею и нежно приникла к его губам. Сколько они еще времени провели в постели Павел не запомнил.

Прощание тоже вышло долгим. После того, как он оделся и обулся, она повисла на его шее, и они снова целовались. Потом он развернулся к выходу, но она снова повернула его к себе и снова поцеловала.

— Я так сегодня не уйду.

— И не уходи.

— Но тебе же завтра ехать. Тебя ждет практика.

— Да, ты прав, но так не хочется расставаться — сказала Марина и снова поцеловала Павла. И этот поцелуй длился, длился и длился. Наверное, целую вечность. Но все же они выбрались из объятий, и Павел ушел. Выйдя из подъезда, он посмотрел на ее окна. Она стояла и махала ему рукой. Он улыбнулся и тоже помахал ей.

Павел вернулся к обычному распорядку жизни. Когда он появился в библиотеке Зинаида Ивановна спросила, куда он пропал. Он ответил, что ездил в деревню к тёте. Сегодня он решил перечитать "Стальную крысу". Уж непонятно почему, но этот герой импонировал Павлу. И настроение было соответствующее приподнятое, но при этом немного грустное. И он с головой ушел в похождения этого афериста. Так что вечер пришел неожиданно.

Так и пролетел август. Павел с нетерпением ждал завтра. Завтра он увидит Марину. От предвкушения он ворочался от чего одеяло периодически оказывалось на полу. Подушку же он душил, как заправский борец. Так он провел пол ночи и заснул ближе к утру.

Не удивительно, что он чуть не проспал. И только противнейший звук будильника вырвал его из царства Морфея. Голова отрываться от подушки категорически не хотела. Пришлось очень сильно постараться, чтобы выбраться из-под одеяла, которое казалось таким тяжёлым.

В университет он вбегал уже, когда первая пара началась. Отсидев первую пару, он сразу же помчался к расписанию посмотреть, где сейчас Марина. В расписании значилась лекция, а значит будет весь поток. И Павел решил перехватить ее перед следующей парой, когда у нее будет семинар.

Вторую пару он сидел, как на иголках. Теперь он точно понимал смысл этого выражения. И вот наш влюбленный мчится к нужной аудитории и встаёт у двери. Студенты неспешно потянулись на занятия. Но Марины все не было. Неужели заболела или ещё не приехала. И тут он увидел подругу Марины, с которой они снимали квартиру.

— Женя, привет.

— Привет, Паша.

— А где Марина? Я ее что-то не вижу.

— А она перевелась в другой универ. Ладно пока. Пара начинается.

Павел впервые прогулял лекцию. Он пытался дозвониться до Марины. Но она не отвечала. Что же могло случиться? Он терялся в догадках. Ответ могла дать только она. Но длинные гудки были ему ответом. Он отсидел с отсутствующим видом ещё одну пары и поехал домой.

Тишина. Молчание угнетало. Они поужинали с мамой. И разошлись по своим комнатам. И Павел вновь позвонил. Долгие тянущиеся вечно гудки, как будто высасывали из него жизни. И когда он уже хотел нажать отбой, он услышал ее голос:

— Паша, привет.

— Марина, я узнал, что ты перевелась в другой универ. Что случилось? Почему ты ничего не сказала.

— У меня поменялись планы. На практике я встретила мужчину, о котором всегда мечтала. Он уверенный в себе, он знает, чего он хочет. С тобой было хорошо, но ты сам виноват, что не берешь ситуацию в свои руки. Все пока. У меня началась новая жизнь.

Выражение «гром среди ясного неба» не вполне отразит сложившуюся ситуацию. Ощущение, что по голове шарахнули как минимум пудовой гирей. Он стоял с открытым ртом, глотая непослушный воздух, который норовил выйти наружу. А он глотал его большими глотками. Пальцы, держащие мобильник побелели. На лбу выступила испарина. Закат за окном догорел.

Ульяна

«Расскажи, как ты любила,

Расскажи, какой была.

Да забудем все, что было —

Нас с тобой судьба свела.»

«Расскажи, как ты любила» ДДТ.

Павел неделю не появлялся на занятиях. Кто-то заливает свое горе алкоголем. Кто-то прощается с жизнью. А он ушел в мир книг. Через неделю он вынырнул из иного мира «Дозоров» и пошел в универ. Погода была солнечная. Сентябрь радовал теплом. Или не радовал. Кому как. Павлу было все равно.

Отсидев пары, Павел пошел бродить по универу. Ему хотелось побыть одному, не видеть людей. Но и сидеть одному в тиши квартиры не хотелось. А так среди чужих людей он был одинок, но не был наедине со своим отчаянием. Почему? Этот вопрос как заноза засела в его голове. И больно колола его изнутри.

Спускаясь по лестнице между третьим и вторым этажом, на подоконнике, он увидел плачущую Ульяну. Сначала он хотел пройти мимо. Но... Что-то толкнуло его к этой девушке. И он спросил:

— Ульяна, что случилось?

— Сволочь!

Павел даже растерялся он ведь ничего, совершенно ничего плохого не сделал Ульяне. А она сидела и всхлипывала, размазывая слезы и сопли по лицу. И Павлу стало жалко ее. Она всегда была ему симпатична, такая тихая и скромная. Он сел рядом и обнял за плечи. На удивление она никак не отреагировала. Прошло пять десять минут. Он не знал точно.

— Марк, сволочь — сказала она сквозь всхлипывания.

— Что случилось, Ульяна?

— Он меня бросил — сказала она и тут же рыдания вновь сотрясли ее. Павел обнял ее крепче, гладя рукой по волосам. А она уткнулась в его плечо и рыдала.

— Он. Он на спор со мной. Что я с ним. А когда. Он меня бросил. А я ребенка жду.

Павел не знал, что сказать, как ее утешить. Его самого бросили дважды. И где-то сейчас, скорей всего его сын. Почему? Почему так все сложно. А Марк — скотина. Как он мог так поступить? С такой хорошей девушкой. Павел проводил Ульяну домой.

Вернулся к себе. Поужинал. Он лежал и думал. Почему так устроена жизнь? Единственное, что он вынес из размышлений, что Ульяне нужно помочь. Она хорошая девушка. А этот гад бросил ее с ребенком. Ночь поглотила его мысли. И он уснул. Впереди были выходные, поэтому он крепко спал. Никто не тревожил его сон.

А снилась ему Василиса. Она почему-то училась вместе с ним, и он звал ее Марина. Эти голубые глаза манили. И ее васильковые платье развевалось на ветру. И они были счастливы. А потом эти бездонные синие глаза стали серьезными. Посмотрели на него хмуро и голосом Ульяны она сказала: «Я жду ребенка от другого. Нам надо расстаться».

Павел вскочил с кровати, весь взмокший. Он еще не отошел от такого сюрреалистического кошмара. И ходил по комнате кругами, как волк в клетке в зоопарке. Он вдруг вспомнил, как в детстве они с мамой ходили в зоопарк. Первый и последний раз. Мама кривила лицо и закрывала нос надушенным платком. А он во все глаза смотрел на животных. И когда они подошли к клетке с волком, тот ходил восьмерка и, ходил и ходил. А маленький Павлик смотрел и смотрел, пока его за руку не утащила мама. Со словами, что в эту вонь она больше не вернётся.

Павел сидел на кровати и смотрел в окно. Забрезжил рассвет. Он собрался и пошел в университет. Привычный гул метро. Волна людей, накатывающая на вагон. Двери. Но он был один, несмотря на то, что был зажат между здоровым мужиком, от которого пахло вчерашней гулякой и женщиной аромат духов которой сбивал с ног. Ведро на себя вылила, не иначе.

Двери открылись, и волна выходящих вынесла его наружу. Город жил своей жизнью. Шум колес, гудки автомобилей и скрип тормозов. Многоголосый хор пешеходов. Павел принял решение. После третьей пары к нему подошёл Марк:

— Привет, братан, как жизнь?

— У меня хорошо. А у тебя?

— Да, вообще ништяк, вчера так получили, что еле на ногах стою. Слушай дай лекции.

— Нет.

— Ты чё, братан, не с той ноги встал?

— Как раз сегодня встал с той ноги. А ты не стой ноги родился. Можешь идти и дальше развлекаться со своими телками.

— Э… Ну ты ваще чот сёдня... Хрен с тобой. И так башка трещит. Пойду спать.

Павел кипел от гнева. Как можно быть такой скотиной. Ничего Павел все исправит. Лекции закончились. Он стоял на крыльце и ждал. Вот появилась она, такая хрупкая и беззащитная.

— Привет, Ульяна, как дела?

— Привет, Павел, спасибо, хорошо.

— У тебя сумка не тяжёлая? Давай помогу — сказал он и взял ее сумку. Увесистая.

— Ой! Не стоило!

— У тебя там кирпичи? Или гранит науки?

— Учебники — улыбнулась Ульяна.

Они шли молча через парк. Берёзовые золотые листья падали и шуршат под подошвой туфлей. Ветерок холодил кожу. Парк кончился. Они прошли ещё два квартала в молчании. Он не знал, как ей сказать. Она видимо не знала, что сказать ему. Вот они дошли до её дома. Подъезд. Она развернулась, чтобы взять сумку.

— Ульяна, выходи за меня замуж!

Она выхватила у него сумку из рук и стремительно вбежала в подъезд. Он стоял и смотрел на дверь. Как она испугалась его предложения. Он все стоял и смотрел. Пиликнул телефон. Эсэмэска пришла. Посмотрел. Сообщение от Ульяны: «Мне надо подумать. Извини.» Павел прекрасно ее понимал. Его предложение было очень неожиданным.

Сегодня утром он сидел и вспоминал. Свое детство. Как все могло быть иначе, если бы у них была полная семья. И понял, что не хочет, чтобы у Ульяны была такая же жизнь. Нет он не любил ее, но она была ему симпатична. И он хотел ей помочь.

Теперь каждый день после пар, он встречал ее у дверей, и они гуляли. В парке. Просто по улицам. Разговаривали. Ели мороженое. Понемногу Ульяна оттаивала, и улыбка все чаще озаряла ее лицо. Так прошли сентябрь и октябрь.

Был прекрасный теплый и солнечный день для ноября. К тому же праздничный. Павел пришел к Ульяне. Он хотел позвать ее погулять. Кнопка звонка и тишина. Ещё раз нажал на кнопку. И снова тишина. Он уже хотел уходить, когда за дверью завозились. Дверь приоткрылась и из нее выглянула помятая заспанная мордашка Ульяны:

— Вот раззвонился. В выходной день не даст поспать.

— Так уже одиннадцать.

— И что? Выходной. Хочу и сплю. Ладно заходи. Родители сегодня на дачу уехали с друзьями шашлыки жарить.

Павел зашёл. Да. Жили они явно небогато. Хотя, чего он хотел, провожая девушку до подъезда панельного дома. Он вдруг устыдился своих мыслей. Давно ли они с мамой жили в гораздо худших условиях. Он прошел к ней в комнату. Там было две кровати.

— А вторая чья?

— Сестры. Младшей. Она в МГУ поступила. Поэтому сейчас здесь полноправная хозяйка я.

У нее было такой хорошенькое выражение лица, что Павел не удержался и поцеловал. Ульяна ответила. Они лежали на ее кровати и целовались. Нежно глади друг друга. И им было хорошо вместе. Потом Ульяна посмотрела на часы и вздохнула. Уже было три часа дня.

Прощание тоже вышло долгим они никак не могли выпустить друг друга из объятий. И слова перемежались с поцелуями. Наконец они смогли отпустить друг друга

— Ульяна, ты выйдешь за меня?

Она засмущалось, потом посмотрела в глаза и выдохнула:

— Да.

Они снова поцеловались. Он подхватил ее и закружил.

— Завтра идём в ЗАГС.

— Хорошо.

После универа они пошли в ЗАГС и написали заявление. Им дали от одного до двух месяцев на подумать. И они взволнованные этим событием вышли на улицу. И чтобы отметить новую везу зашли в кафе поесть мороженого. Они сели за свободный столик. Но вдруг с соседнего стола раздался голос:

— О какие люди! Понятно чё ты такой стал. Друга на бабу променял.

Павел посмотрел на Ульяну. Она вся сжалась. Вечер был испорчен. Он обнял ее отгородив от мира и сказал:

— Козел ты, Марк.

И они ушли. Шли молча. Все было понятно. И обсуждать эту гадость совершенно не хотелось. Он видел, что если начать ее успокаивать, то сделает только хуже. Поэтому они просто шли и шли. Без цели. Куда глаза глядят. Потом Ульяна сказала:

— Мне пора домой.

И они свернули в сторону ее дома. Через пол часа они дошли до Ульяниного дома. Он хотел обнять ее на прощанье. Но она остановила его жестом руки, мотнула головой и скрылась в подъезде.

Павел вернулся домой. По дороге, как только он не клял бывшего «друга». Нет не на чем свет стоит, но тоже основательно. К ужину он опоздал. За что мама, любившая железный порядок во всем, сделала ему замечание.

— Мама, я женюсь.

— Когда?

— Через месяц, может два. В ЗАГСе что-то вроде испытательного срока.

— А что такая спешка? Ты же ещё не доучился.

— Она беременна.

Павел, конечно умолчал, что Ульяна беременна не от него.

— И кто она.

— Ульяна. С юридического.

— Неплохой вариант. Поговорю с начальником. Устроим тебя пока без диплома. И квартиру вам надо снять. Да, дети растут быстро.

Семья

«В лунном сиянье снег серебрится

Вдоль по дороженьке троечка мчится.

Динь-динь-динь динь-динь-динь —

Колокольчик звенит

Этот звон, этот звук о любви говорит.

Динь-динь-динь динь-динь-динь —

Колокольчик звенит

Этот звон, этот звон о любви говорит.»

Поженились они в январе. Как раз в это время вала желающих соединить свою жизнь официально не наблюдается. Расписались в документах. Регистратор прочитала поставленным голосом торжественную речь о том, что они создали новую семью.

— А теперь, молодожены, наденьте кольца.

Павел неловко взял кольцо и надел на палец Ульяны. От волнения он даже сначала начал надевать не на тот. Но Ульяна быстро исправила его оплошность. Со своей задачей она справилась быстро. Они поцеловались, получили документ, удостоверяющий, что они официальная ячейка общества и поехали домой.

Павел на скорую руку приготовил ужин. Как оказалось, жена готовить не умеет от слова совсем. Первая брачная ночь прошла буднично. Ульяна в постели была такая же тихая, как и в жизни. Павел задавил в себе воспоминания о Марине, которая была как обжигающе пламя. О Василисе тоже думать не хотелось. Но почему-то сравнение все время лезло в голову.

Первые полгода было тяжело привыкнуть. Но постепенно Павел втянулся в новый распорядок жизни. Работа, учеба, жена. Они привыкли к друг другу. И стало исчезать недопонимание, казалось бы, в самых простых вопросах. К чему точно нельзя было придраться, так это к беспорядку, за который мужей ругают жены. Такие как носки, валяющиеся по всей квартире, трусы на спинке стула или незакрытый тюбик пасты. В их семье все было наоборот. Чаще Павел придирался к Ульяне за беспорядок, оставленный ей.

Особенно часто они ругались из-за того, что нужно убирать учебники и тетради со стола на полку.

— Мне завтра они снова будут нужны. Зачем мне их таскать туда-сюда? — возмущалась Ульяна.

— Так у тебя накапливается лишнее и квартира захламляется. Если ты будешь убирать, то в следующий раз достанешь только нужное. Да и как протирать стол от пыли, если он все время завален? — парировал Павел.

Год пролетел незаметно. Молодожены закончили университет. Но на вручении дипломов они были уже с малышкой. В мае родилась светловолосая девочка. Вылитая мама. Ульяна назвала девочку Вероникой. Павел не спорил. Он вообще редко спорил. Наверно единственная святыня, которую он отстаивал до конца — это чистота и порядок в доме. Но что поделать, они прививались ему с молоком матери.

На работе Павла поздравили с получением диплома. Дипломированный специалист. Полноправный член коллектива, в не какой-то студент. Павел очень ответственно относился к своей работе и начальство, в виде мамы рапортовала вышестоящему начальству об успехах молодого специалиста по продажам.

Жизнь вошла в ту колею, которая неизбежно настигает ответственного человека. Семья и работа, работа и семья. Локомотив жизни встал на проложенные рельсы и неспешно двигался в направлении светлого будущего до конечной остановки. До нее, конечно, ещё было очень далеко.

В первый отпуск они поехали на море. Павел давно мечтал побывать на море, но мама неизменно отправляла его к тёте, когда отправлялась отдыхать на море. Павел был уже не маленький мальчик и прекрасно понимал, почему она так поступала. Она отдыхала. И не одна. А с директором фирмы. Об этом, перефразируя замечательную песню «знала вся фирма, не исключая даже грузчиков и техничек». Но все опять же по классике — директор был женат. У него были дочка и сын. Нет не трое детей, но все же. Но не только это мешало ему развестись. Половина капиталов принадлежала жене. Видимо юный Владимир Игнатович женился на деньгах Виктории Игоревны. И успешно развил свой бизнес по продаже и установке климатического оборудования.

Но вернёмся к мечте Павла. Море, солнце, песок. Это конечно все замечательно. Но... Ульяна тоже хотела отдыхать, а с маленькой Вероникой это было сделать весьма проблематично. От отдыха Павел устал. Ему срочно нужен был отдых от отдыха. Но отпуск заканчивался. И паровозный гудок в голове возвестил, что поезд отправляется с этой станции дальше. Нет, будни не были настолько серыми. Но однообразие... Однообразие оно убивает. И утомляет. Сегодня был тяжёлый день. Клиент попался тот самый, что ложечкой ест мозг и не давится. Переговоры на очень хорошую сумму увенчались успехом. Но Павел был выжат. Да-да, как тот самый лимон.

Он зашёл домой, а надежде на отдых. Но… На пороге его встретила недовольная Ульяна:

— Я же тебе говорила, что записана сегодня к косметологу, а ты пришел домой на час позже.

— У меня была важная встреча.

— А жена значит тебе не важна?

— Благодаря таким встречам я кормлю семью! — неожиданно для самого себя Павел сорвался на крик. Нервы были взвинчены у обоих. Полчаса не меньше они кричали друг на друга и высказывали взаимные претензии. Потом она заплакала и, уходя со всхлипом, сказала.

— Ты меня не любишь.

Павел задумался. Да, любовью его чувства к ней не назовешь. Но все же она ему нравилась. Вернется и надо помирится. Павел пошел готовить ужин.

Ульяна вернувшись отказалась с ним общаться. Он спал на диване. Злой на нее, на себя, на клиента, на весь мир. Утром он проснулся съел пару бутербродов. И решил не пороть горячку. Рабочий день прошел спокойно. Вернувшись домой, Павел сразу решил поговорить с Ульяной. Но ее не было дома. Он напрягся и нехорошие мысли полезли в голову. Чтобы не накручивать себя он позвонил.

— Да.

— Ульяна, вы где?

— Гуляем в парке.

— Скоро будете.

— Да.

— Хорошо.

Вечером они поговорили. Оба понимали, что погорячились. И вечер взаимных извинений перерос в ночь взаимных извинений. Жизнь вернулась на привычную колею.

Корпоратив. Каких только шуток не ходит про это мероприятие. В целом все было чинно и благородно. Народ наедался, напивался, травил байки и вполне правдивые истории. Павел сидел с Витьком. Витёк был трудоголиком. Он был из технического отдела. И мог собрать все что угодно. Вот и сейчас он рассказывал, как ему пришлось перебирать гребёнку, которые какие-то кулибины умудрились собрать неправильно.

Не самая веселая беседа. Но... Павел всегда был замкнутым. Он не умел общаться не по делу. Клиенту он мог рассказать все про любую систему, которую они продавали. Расписать в красках. Но вот так поддержать беседу о чем-то отвлечённо не связанном с учебой раньше, а сейчас с работой он не умел. Да и алкоголь он не любил. Витёк был идеальным прикрытием его "социофобии".

Словоизлияния Витька прервал нежный голос:

— О чем так увлеченно разговариваете?

— О новых тепловых завесах — сразу ответил Витёк.

— А что вы все о работе и о работе? Сегодня же день отдыха.

На это Витёк не нашелся, что сказать, он тоже умел говорить только о работе. Обладательницей нежного голоса оказалось жгучая брюнетка. Павел не уже видел.

— Меня Алла зовут, я из отдела комплектации. На прошлой неделе устроилась.

— Виктор.

— Павел.

После неловкой паузы Витёк решил смотаться под благонравным предлогом:

— Извините, мне нужно отойти.

И Павел остался наедине с Аллой.

— А что такой симпатичный молодой человек скучает? — спросила она.

— Нисколько. Мы вели очень интересную беседу о гребенках, бризерах и тепловых завесах.

— У тебя отличное чувство юмора — сказала Алла и звонко рассмеялась

В чем-чем. А в этом Павел был не уверен. Зато точно был уверен, что девушка с ним откровенно заигрывает. Хотя рукой с кольцом он чуть ли не перед ее носом махал. Она придвинулась ближе. Она просто навеселе и не вполне соображает. Как бы вежливо от нее отвязаться.

На выручку пришла мама. Она давно заметила поползновения новенькой в сторону его сына, но была занята разговором с Викторией Игоревной, от которой просто так не договорив, уйти было невозможно. Она бы восприняла это как личное оскорбление. И даже протекция мужа не помогла бы, а скорее ускорила увольнение. И как он живёт с этой стервой?

— Алла, пойдемте. Есть разговор — сказала подошедшая мама.

— Конечно, Ольга Олеговна.

И они отошли. Павел смотрел на них и по мимике мамы, точнее по ее отсутствию. Она «вставляла пистоны» Алле. Этому выражению он научился у Витька. Алла стояла и только кивала. Потом быстро куда-то ушла. Мама вернулась к Павлу.

— Ты понимаешь, что ты женатый человек?

— Конечно.

— Тогда почему эта крутилась возле тебя?

— Не знаю?

— Вы сидели наедине!

— Мы сидели с Витьком. Но он пошел отлить.

— Ты представляешь менеджмент компании и скоро перейдешь в топ менеджмент и общаешься с каким-то техническим персоналом.

— Благодаря этому, я лучше всех в компании знаю о продукции нашей компании.

— Добрый вечер, Ольга Олеговна.

Витёк появился вовремя.

— Добрый, Виктор — сказала мама и удалилась.

Павел понял, что пора домой. Улица встретила его холодным. Пронзительным. Он поежился и двинулся в сторону метро. Его ждала семья.

Новая жизнь

«Новая жизнь разбежалась весенним ручьем,

Новая жизнь разлилась по ларькам, по вокзалам.

Новая жизнь посидим, помолчим ни о чем,

Новая жизнь никогда не дается даром.»

«Новая жизнь» ДДТ

Новый год начался с повышения. Павел не то чтобы не обратил на это внимание, но особой радости не испытал. Фирма расширялась. Они зашли ещё в два города. Павел занял кресло мамы, а она стала управляющим директором этого отделения. Поэтому теперь он мотался по командировкам. И последний месяц мало видел семью. А скоро у Вероники день рождения и ей исполнится два года.

Встречи, перелеты. Павел сидел в такси с огромным медведем. Вот уже свернули во двор. Быстрый подъем на второй этаж. Звонок в дверь. Быстрый поцелуй. И Вероника залопотала папа, и обхватила его шею, когда он присел. Облако из светлых, почти белых волос окутало его. В груди защемило. Как не вовремя вспомнились такие же светлые волосы Василисы.

— Папа, папа, этя мне миска?

— Тебе, солнышко.

Она схватила мишку, но он был слишком велик для неё. Павел подхватил зверя и отнес в детскую.

Ужин с семьёй радовал Павла. Рестораны, кафе. Он уже устал от чужих лиц и красивой еды. Простая картошка с котлетой его радовала больше, чем ресторанное меню. Тихие радости семейной жизни. Дочка что-то щебетала на своем детском наречии. Жена улыбалась.

Вечером пожелав Нике спокойной ночи, он вошёл в спальню. Ульяна лежала и смотрела на него.

— Ты какая-то сегодня загадочная — сказал Павел, целуя жену.

— У меня для тебя сюрприз — ответила Ульяна, снова загадочно улыбнувшись. Он молчал. Пауза затягивалась, а улыбка становилась шире.

— Не знаю. Рассказывай уже.

— Совсем-совсем никаких мыслей.

— Все. Терпение лопнуло. Если не скажешь, начну кусаться.

— Ой, какой ты страшный.

— Р-р-р…

— Ха, ах. Кусучий какой. Зубастик мой.

— И…

— У нас будет малыш.

— Мальчик?

— Ещё не знаю. Только месяц. Ай. Все прекрати.

— Неа.

— Паша, ну все, хватит меня зацеловывать.

— Надо же отблагодарить жену за такие приятные новости.

— Уже отблагодарил. Давай спать.

Утро было прекрасным. Завтрак на скорую руку, и он мчится на работу. Планерка. Разбор полетов. Скукота. Но Павел не обращал на это внимание. Даже проседание некоторых показателей продаж его не сильно впечатлило. Ольга Олеговна заметила состояние своего сына и пригласила после планерки к себе в кабинет.

— И чего это ты светишься, как лампочка ночью над подъездом?

— Ульяна беременна.

— Замечательно. Только это не повод игнорировать работу. Продажи в этом месяце упали. Усиль контроль за сотрудниками. Чтобы они делом занимались. А не болтали по телефону с женами, мужьями, любовниками, подружками. Ты меня понял?

— Да, Ольга Олеговна. Разрешите идти.

— Издеваешься?

— Ну что ты, мама.

— Иди работай, отец-герой.

Павлу пришлось взяться за работу. А если он брался за дело, то дело кипело. И Павел выявил двух тунеядцев, просиживающих свои брюки об офисные стулья. О чем и доложил начальству. Новички были на испытательном сроке и сразу вылетели на волю. Павел не мог понять такого отношения в работе. Зачем тогда было устраиваться на работу, если не хочешь работать. Кадровые перестановки были произведены, и он отправился домой.

Возня с дочкой скрашивала его рабочие будни. К тому же ожидание пополнения наполняло дом радостью.

— Папа, шмотли, што я налисовала.

— Это мама, ты и я.

— Дя.

— Умница, очень красиво! — Павел похвалил Нику и чмокнул ее в светловолосую макушку.

Эта семейная идиллия прерывалась постоянными командировками. К концу года Павел окончательно стал походить на коврик у порога, и цветом лица и лежательным поведением. Придя домой, он ел и тут же ложился пластом. Дочери же нравилось такое расположение папы обычно она забиралась на него и скакала с воплями:

— Нё, нё, моя лосятка!

Иногда Павел находил в себе силы переворачивался и подкидывал дочь вверх. От чего она визжала еще бодрее. Еще одна любимая «положительная» игра — шурушунчики. Павел укрывался пледом с головой. И когда дочь пыталась прорвать оборону, из-под пледа вылазил шурушунчик и хватал Нику или просто щекотал. Так шли месяцы. Живот рос. И вот Павла в шесть утра разбудила жена:

— Паша, я рожаю!

Павел подскочил, натянув на себя первое попавшееся под руку. Помог жене одеться, и они поехали в роддом. Благо, что дороги в такое время еще не так загружены. Они влетели в приемный покой. Ульяна скрылась в больнице. А Павел поехал на работу. Через час Ульяна написала: "У нас родилась дочка." Это было неожиданностью. Финансовое благосостояние Павла позволяло пользоваться услугами лучших платных клиник. И в положенное время они сделали новомодное трехмерное УЗИ. Врач обрадовала родителей, что они ждут мальчика. Но родилась еще одна девочка. Нет, он конечно, не расстроился. Просто, это было неожиданно для обоих родителей. Ульяна даже придумала имя Серафим. Но особо ничего не изменилось. Девочку назвали Серафима.

Весна неожиданно рано пришла в город еще вчера лежали высокие сугробы, а сегодня бежали реки по дорогам. Когда Павел забирал Ульяну с дочкой снега уже не осталось. Удивительное начало апреля. Но счастье в виде детей, оно всегда имеет две стороны. Вот и счастливый отец совсем перестал высыпаться. Совсем положительным было то, что рождение дочери упрочило пошатнувшееся было семейное счастье. Сложившаяся ситуация вполне устраивала Павла. Работа, семья, работа, семья... Так прошла весна и наступило лето. Помня, чем закончился предыдущий отпуск на море он думал, как провести отпуск с семьей. В душном и пыльном городе тоже сидеть не хотелось.

Ситуация с отпуском разрешилась неожиданно. К ним в гости пришла бабушка. Что она делала весьма редко. Хотя ее можно было понять, очень занятой человек. Да и Ульяна не очень любила свекровь. Потому что та, приходя в гости, вела себя, как хозяйка и постоянно указывала на недочеты в быту и семейной жизни детей.

- Куда в отпуск планируете поехать - спросила мама.

- Не думали еще - ответил Павел.

- Недальновидно. Отпуск через неделю, в ты еще не задумывался, где его проведешь с семьей!

- Задумывался. Но прошлый отпуск на море с маленьким ребенком не очень хорошо сложился, а теперь их двое. И ехать далеко, чтобы все равно нянчиться с детьми не хотелось бы.

- Так в чем проблема? Съездите к тете. Она всегда рада гостям. И малышей любит. Хоть своих у нее никогда не было.

- А почему? - спросил Павел. Эта мысль неожиданно закралась в его голову. Тетя Галя всегда нянчилась с маленьким Павликом, но не выходила замуж и своих детей у нее не было. Хотя женщина она была красивая и почему она жила в той глуши. Хотя он точно знал, что бабушка с дедушкой, которые умерли еще до его рождения были городскими.

- Неудачно женилась. Молодая была наивная. Любовь у нее. Поехала с ним в эту глушь. А какая там медицина? Да никакая. Пока до райцентра довезли она родила мертвого ребенка. Саму еле откачали. Операцию сделали. Но детей у нее после этого уже физически появится не могло. Этот хрен ее и бросил. Сказал, что порченая баба ему не нужна.

У Павла был шок от услышанного. Вот такая она штука жизнь. Маленький Павлик и стал для тети Гали родным сыном. Всю свою любовь она отдавала ему. Теперь ему стало все ясно. А он уже три года у нее не был.

- Ульяна, как ты смотришь, чтобы на машине съездить в гости к тете? Здесь всего день пути.

- Замечательно. Природа, свежий воздух. И будет кому помочь с детьми.

Первая любовь

«Под колёсами любви.

Это знала Ева, это знал Адам.

Колёса любви едут прямо по нам.

И на каждой спине виден след колеи,

Мы ложимся, как хворост,

Под колёса любви.

Под колёсами любви.

Под колёсами любви.

Под колёсами любви.»

«Под колесами любви» Nautilus Pompilius.

Колеса мерно шуршали по асфальту трассы. Его Тойота "кроун" уверенно двигалась к цели их поездки. Мама все время пилила его за то, что он ездит на этой развалюхе, тем более после получения новой должности. Что * он должен соответствовать занимаемой должности." У жены была "камри". Но Павел не любил эти прилизанный машины. Квадратный профиль смотрелся футуристичнее. Ему, как любителю фантастики внешний вид его машины очень нравился. Да, старушка начала девяностых. Но по мнению Павла, дизайн в автомобилестроении явно деградировал. Машины все больше и больше начали походить друг на друга.

За окном был классический русский пейзаж — бескрайние поля с берёзками то одинокими, то собравшиеся в небольшие рощицы. Это бескрайнее однообразие убаюкивало, умиротворяло. По радио играло что-то легкое и ненапряжное. Павел всегда слушал радио или то, что включала Ульяна. У него не было своего вкуса к музыке. Дома у них никогда не играла музыка. Мама ее никогда не слушала. Она даже не смотрела телевизор, когда он у них появился. Приходя с работы, она требовала тишины в доме.

Дети спали на заднем сиденье. Умиротворение дороги передалось и им. Хотя обе, что старшая, что младшая капризничал пока они выбирались из города по бесконечным пробкам. И Ульяна пилила его, что он не мог выехать пораньше. Павел благоразумно умолчал, что из-за сборов детей они выехали на два часа позже, чем он планировал.

Сейчас же под лиричную музыку жена предалась ностальгии:

— В детстве я тоже каждое лето гостила в деревне у бабушки. Ой, как вспомнишь, аж в дрожь бросает. И как родители не боялись. Деревня в глухой тайге была. Туда даже дороги не было.

— И как же ты туда добиралась?

— Либо на вертолете, либо на судне с воздушной подушкой. Там болота кругом. Нормальную дорогу не сделаешь. В детстве мне это казалось таким приключением.

— Зачем было в такой глуши селится?

— Чтобы никто не нашел. Времена были тяжёлые. Многие люди прятались по лесам. Так и образовалась деревня. Но потом жизнь изменилась. Но люди уже привыкли. Кто помоложе уехали, как и моя мама.

— Я ни на вертолете не летал ни на судне с воздушной подушкой никогда не ездил — неожиданно прервал поток не мыслей Павел.

— Ну это дело поправимое. Можем съездить на Дальний Восток. Давно хотела там побывать, а там до всех достопримечательностей только на вертолете. А ещё много интересных мест на Ангаре и на Енисее. И там как раз только на судах с воздушной подушкой передвигаются.

— Интересная идея, только надо, чтобы дети подросли. С ними таким экстримом лучше не заниматься.

— Они так быстро растут. Вероника вот только родилась, а уже скоро четыре. Да и никакой это не экстрим. Ничем не страшнее езды на автомобиле. И на самолёте ты постоянно летаешь в командировке. Просто другой вид транспорта.

— Да, быстро растут. Возможно ты и права. И все не так страшно, как кажется. И что же ты делала в деревне в детстве?

— Жила у бабушки. Ходила в лес «по грибы, по ягоды.» Так в деревни говорят. Ох уж эти народные поверья, бабушка говорила, если за ягодой пойдешь — из леса не вернёшься.

— Страсти-то какие.

— Будешь перебивать — больше ничего не расскажу.

— Хорошо молчу. Рассказывай.

— А в лесу медведей. Женщины идут и по ведрам стучат палками. Медведи этого очень боятся. И бывает даже от испуга у них понос случается. Столько малины, смородины набирали, а грибов… Эх, как же хорошо было в детстве. А ещё если мальчишки соглашались — ходила с ними на охоту.

— С чем?

— С ружьём.

— Дети?

— Нам было по тринадцать, четырнадцать лет, в то время в деревне это уже взрослые люди и трудились на равные со всеми.

— И на кого охотились?

— На уток, тетеревов, глухарей. Зайцев только силками ловили. Их постоянно проверять надо было, а то лиса съесть могла.

— Никогда бы не подумал, что ты такая боевая.

— А я всегда скромная была. Но скромность и желание покушать — разные вещи.

— Скоро приедем, голодная моя.

— Юморист доморощенный.

Путь действительно близился к завершению. И это определялось качеством дороги. Сначала хороший асфальт сменился плохим с ямами и колдобинами, а потом и вовсе перешёл на грунтовку. От чего его автомобиль жалобно затарахтел по ухабам. Хорошо хоть дорога была сухая, после дождя по такой можно было и не доехать.

Дети проснулись Серафима захныкала. Ульяна приложила дочку к груди, и та жадно присосалась. При этом причмокивала и пыхтела, корча смешные рожица. Ульяна улыбалась, с нежностью смотря на дочурку. Мадонна с младенцем. Очень похоже на картину Рафаэля Санти. Эта мысль появилась, когда он посмотрел на них в зеркало заднего вида. Но на дороге лучше не отвлекаться. Колесо попало в выбоину и машину ощутимо тряхнуло.

— Паша, аккуратнее — возмутилась жена.

— Почти приехали. Вон уже и дома на окраине деревни.

Не спеша они въехали и остановились из-за того, что на единственной деревенской улице было столпотворение. Павел вышел из машины и стал всматриваться в лица. Наконец он увидел тетю Галю и подошёл к ней. Она была так увлечена разговором с товарами, что сначала и не заметила его. Но заинтересованные взгляды тёток сподвигли её оторваться от разговора и обернуться.

— Пашенька — обрадовалась ему тетя.

— А, что все собрались?

— Так похороны — встряла в их разговор дородная тетка.

— Макар пьяный из тракторы вывалился и шею сломал — добавила другая.

— Какой Макар?

— Известно какой. Трепенёв. Он один Макар на всю деревню — чуть ли не хором, сказали все три собеседницы.

Павел не понимающе уставился на тетю.

— Василису, соседку, мою помнишь?

Павел кивнул:

— Да.

— Вот это ее муж. Я же тебе, помнится, рассказывала. Запамятовал совсем. Убивается сердешная. Одна с ребенком осталась. Давненько же ты у меня не был.

— Так работа, семья. Я к тебе с женой и дочками приехал.

— Ты уж обожди. Сейчас гроб на кладбище понесут. Тогда до меня проехать сможете.

Павел вернулся к Ульяне и рассказал о причинах задержки. Потом вернулся к тёте. Мысли скакали в голове, как брошенные. Он увидит Василису снова. Какая она? Они не виделись столько лет. Тётя ему что-то говорила, но он особо не слушал, вглядываясь в проем ворот. Даже отсюда были слышны рыдания, что царапали его душу как когти хищного зверя. Сердце сжималось от переживаний и волнения.

Из ограды четверо здоровых мужиков вынесли гроб. За ними… Василиса. Неужели это она. Волосы растрёпанные. Платье темное. За пять лет она сильно изменилась. Морщины пролегли на лице. Она рыдала и шла за гробом. Но даже эти изменившиеся черты заставили его сердце учащенно забиться. Рядом, держась за подол, шел мальчик. Павел вцепился взглядом в его макушку. У него не осталось никаких сомнений. И Василиса, и Макар были светловолосы. А мальчик был темноволос.

Будто почувствовав его взгляд, мальчик обернулся в сторону Павла. И тот замер, сглотнув ком в горле. Пальцы нервно сжались и ногти впились в кожу. Но от волнения он даже не заметил, как кровь проступила из под ногтей. Он неотрывно смотрел на ребенка. Точно такая же непослушная челка нависала над переносицей. И этот взгляд… Тот же прищур глаз. Сомнений быть не могло. На него смотрела его уменьшенная копия.

Последняя любовь

«Вася и Клава грустят у окна,

А космонавт замерзал на луне…

Младший сержант не вернулся с войны…

В штольне шахтёр задохнулся в огне…

Юный подводник не всплыл с глубины…

Погибшие сны весны…»

«Песня о людях героических профессий» ДДТ.

Тетя растопила баню. И отправила "молодоженов" помыться пока кормит внученьку. Мытье в бане было очень приятным Просьба потереть спинку от Ульяны вылилась в довольно долгое мытье. Когда они вернулись тетя только лукаво улыбнулась.

— Молодость — это прекрасно — сказала она. И они с Никой пошли осваивать русскую баню.

Не смотря на сегодняшнюю нежность жены, Павел не мог уснуть. Мрачные мысли мучали. Так, что испарина выступила и нестерпимо хотелось пить. Он все вспоминал Василису и лицо... Да, определенно, его сына. Почему она так поступила? Эта мысль никак не отпускала его всю ночь. И он ворочался на узкой кровати, прижатый к стене женой. Червяк сомнений все грыз и грыз его черепную коробку изнутри. Что не преминуло сказаться на его утреннем состоянии. Он не выспался и все время зевал за завтраком.

- Идите погуляйте с детьми - сказала тетя после завтрака.

И Павел повел их к реке, где... Каждая травинка, эти стога у реки напоминали о том дне, они забрались на ближайший к реке стог. и Вероника радостно прыгала на таком мягком и замечательном основании. Детство радуется любой незначительной мелочи. А мы разучиваемся радоваться мелочам? Павел глядел вдаль. Но вот оцепенение спало с него, и он посмотрел на жену. Они сидели обнявшись. И глаза Ульяны сияли. Павел ни разу не видел, чтобы за всю совместную жизнь ее глаза так сияли. Все же она замечательная жена и очень красивая. Он поцеловал ее она улыбнулась, глядя на водную гладь речушки.

Только мысли ее тоже были далеки. Она вспоминала далекую деревушку. И тот вечер, когда веснушчатый паренек Петька позвал ее на речку. Они так же сидели на берегу реки в стоге сена и любовались закатом. А потом он не умело признался, что она ему нравится. Ульяне он тоже нравился. Но от стеснения она тогда убежала домой. А Петька, видимо, подумал, что не нравится ей и больше не подходил. А потом кончилось лето, и она уехала домой. И больше не вернулась в ту деревню. Учеба в институте затянула и только через три года она узнала, что бабушки больше нет. Вести из тех мест доходили редко.

Так они и сидели, каждый думая о своем, пока не проснулась Сима. Ульяна стала кормить дочку. А Павел взял Нику и повел к речке ловить лягушек. Она носилась по берегу счастливая. И какая-то частичка счастья передавалась и ему. Он тоже грустно улыбнулся. Сколько же всего связано с этим местом. Но теперь он точно знал, что не зря приехал сюда. Это был знак судьбы. Завтра он все узнает. Его уверенность окрепла, и он улыбнулся веселее. Еле-еле им удалось увести дочь с берега. Уговоры о вкусных пирожках не действовали. В городе таких развлечений не было. Тем более никто бы ей не дал бегать по колено в грязи. Но все же совместные усилия родителей увенчались успехом.

— Смотрю, хорошо погуляли — усмехнулась тетя.

— Очень хорошо, но мало — пожаловалась Ника.

— Ничего еще все лето впереди, если хочешь оставайся у меня.

— Да! Хочу!

— Ой, что вы, это же такие хлопоты — испугалась Ульяна. Ка же это оставить свое родное дитя на такой срок и без внимания. Материнское же сердце изведется.

— Так оставайтесь все вместе, а Пашенька пусть едет деньги для семьи зарабатывает — правильно истолковала волнение юной мамы тетя Галя.

Этой ночью Павел опять плохо спал. Он все думал, как ему сходить к Василисе. Но внятного предлога он так за всю ночь и не нашел. Первые лучи солнца осветили его спящее тревожное лицо. Следующий день прошел также. Нику было не увести с реки. Там и лягушки, и рыбки, и бабочки, и стрекозы, и кузнечики. Как можно уйти от такой красоты. Она носилась, не зная устали. Хотя в городе даже походы на небольшие расстояние превращались в сплошное нытье. На обратном пути Ульяна поскользнулась и упала. Благо ребенка нес Павел.

— Больно — простонала она.

— Мамочка, что с тобой? — на глазах у Ники навернулись слезы.

Павел присел и попытался снять кроссовок. Ульяна взвыла.

— Мамочка, мамочка — еще сильнее запричитала дочка.

— Посиди здесь, я отведу детей домой и вернусь за тобой.

Ника ни в какую не захотела оставлять маму. Когда Павел вернулся домой с Симой, тетя Галя сразу поняла, что что-то случилось и взволнованно спросила:

— Где девочки?

— Похоже Ульяна ногу подвернула. Сразу двоих я бы не до нес.

— Ну беги. А я за малышкой присмотрю.

Павел принес Ульяну домой. Кое-как ему удалось снять обувь с кричащей и сопротивляющейся этому процессу жены. Нога очень сильно распухла. Павел посадил в машину и поехал в село, где был фельдшер. Осмотр подтвердил вывих. Покой и примочки. Вот и все лечение. Привыкший к городскому сервису Павел был ошарашен. Вернулись они уже поздно. На утро Павел решил сходить в магазин и на обратном пути завернул в Василисе. Он волновался, но твердая уверенность, что им надо поговорить не дала ему проявит слабину. Он протянул руку к двери. Дверь неожиданно открылась. Павел аж вздрогнул от неожиданности. Василиса стояла напротив и смотрела ему в глаза.

— Здравствуй, Василиса.

— Здравствуй, Павел.

— Я пройду.

— Проходи.

Павел зашел. Обстановка была очень простая. Дом хранил отпечаток запустения и обветшалости.

— Нам нужно поговорить!

— Говори.

— Это же мой сын, Василиса. Я же вижу. Почему ты вышла за Макара?

Василиса сидела, обхватив плечи, на диване и смотрел в окно. Как будто и не слышала его. Потом горько усмехнулась. Еще какое-то время помолчала. Наконец посмотрела в глаза Павлу. В ее взгляде было столько боли.

— Ты еще спрашиваешь почему? А что мне было делать? Ты уехал. Я осталась одна и когда я поняла, что беременна, что мне еще было делать? Кому бы я была нужна с ребенком. А Макар сделал мне предложение, и я согласилась. Потому что ты меня бросил!

Голос Василисы все сильнее дрожал с каждым словом и слезы лились по ее щекам. В конце фразы ее голос сорвался и она заплакала не сдерживаясь.

— Я хотел найти тебя перед отъездом, чтобы сказать, что обязательно вернусь. Но тебя нигде не было. А на следующий год, когда я приехал ты уже была замужем!

Отчаяние охватило Павла. Так все глупо получилось она думала, что он бросил ее. Он думал, что она бросила его. А они могли бы быть вместе. Василиса уже рыдала. Видимо тоже осознала всю ситуацию и от этого ей стало вдвойне горше. Он обнял ее она прижалась к нему и слезы потоком полились на его плечо. Неосознанно он начал целовать ее макушку. Потом плачущие глаза, щеки, нос. Она не сопротивлялась только тихо всхлипывала. Его поцелуи становились все настойчивее, и она ответила.

Павел вернулся через час. Тети Гали не было. Он вздохнул с облегчением - она бы обязательно спросила, почему он так долго ходил в магазин. Ника подбежала и начала помогать ему разбирать продукты. И только сейчас Павел понял в какой ситуации он оказался. Он любил Василису и у них был общий сын. Ульяна ему тоже нравилась и у них было две дочери, хоть первая была и не его, но он ее обожал. Она спасла их семейные отношения. Была тем цементом, который накрепко скрепил их семью. Он разрывался на две части и не знал, что ему делать.

Все разрешилось неожиданно через неделю. Он опять зашел к Василисе после магазина. Их жаркие объятия прервала стукнувшая о стену дверь. На пороге стояла Ульяна. В деревне была всезнающая всевидящая баба Тася, она-то и приметила походы Павла к вдове. И поспешила сообщить о своих наблюдениях супруге.

— Как ты мог — только и сказала Ульяна.

Павел оделся. Он собирался с мыслями. Он не знал, что делать? Ему было хорошо и с Ульяной, и с Василисой. Но он понимал, что нужно делать выбор.

— Мы все решим с женой. И… Я хотел бы, чтобы вы с сыном переехали ко мне.

Василиса только кивнула. Павел вышел. Когда он дошел до дома тети, первое, что он заметил — это отсутствие автомобиля. Он зашел в дом. На лавке сидела тетя Галя. Она тяжко вздохнула и посмотрела на Павла.

— Вот чего тебе не хватало балбесу?

— Я люблю Василису и Дима, он…

— Твой сын. Тут и приглядываться не надо, чтобы заметить. Ладно садись поешь. Чего случилось, того уж не изменишь.

— А…

— Уехала она с детьми.

Павел поговорил с Василисой. Дал ей денег на первое время пока он решит вопросы дома и на работе. Как в юности он сел на поезд. И снова рядом с ним сидели бабушка с внучкой, которая все время крутилась и шумела. Правда, сейчас он уже на это совершенно не обращал внимания. Он сидел и думал, глядя в окно. И чем дальше он отъезжал, тем все больше думал, какую глупость он совершил и не лучше ли попросить прощения у Ульяны и остаться с ней. Подъезжая, он был уже уверен в этом.

Приехав домой, он вспомнил, что профессия его жены — юрист. Она уже подала на развод. Весь пакет документов был готов. Единственный вопрос, который она ему задала:

— Имущество по суду будем делить?

— Все останется вам — обреченно сказал Павел. Он понял, что назад пути нет. У него оставалась еще неделя отпуска. Он забрал вещи и переехал в съемную квартиру, куда собрался перевести и свою «новую семью.» На следующей день он приехал в деревню и сразу поехал к дому Василисы. На месте дома стоял обгоревший остов. Он бросился к тете. Та посмотрела на Павла и неожиданно заплакала.

— Тетя! Что случилось?

— Видишь ли с Макаром Василиса пристрастилась к выпивке. Ты ей оставил денег. На девять дней к ней пришел механизатор Васька помянуть Макара. Она была пьяная и не закрыла печь. Они угорели все — тетя всхлипнула.

Павел сел там, где и стоял. Поезд его жизни сошел с рельс. Такого удара судьбы он не ожидал. Догорал закат. Догорали его мечты.

Алла

«Ну, а ты, ты-ты кинула,

Ты, ты-ты кинула,

Ты, ты-ты кинула,

Ты, ты-ты-ты…»

«Ты кинула» Ляпис Трубецкой

Из отпуска Павел впервые вышел без всякого желания. Раньше он работал и видел в этом смысл жизни. Теперь он его не видел. Все жизненные ориентиры исчезли в тумане. Василисы больше не было. С женой развелись. Причем очень быстро. С дочерями он виделся. Гулял с Никой. Но тоска заполнила все его существование. Он был один. Совсем один. Раньше он думал, что быть одному хорошо. Теперь он понимал, что побыть одному нужно иногда. Но постоянно быть одному — это невыносимо.

Не успел он прийти на работу... Конечно же, успел. Даже в таком состоянии он был пунктуален. Порядок вбитый в голову сидел крепко. Директор сразу вызвала его в кабинет.

— Здравствуй, мама.

— Здравствуй, дитятко.

Павел сел в кресло и начал смотреть в окно. Ему было все равно, что скажет мама. Последнее время ему было все равно. А за окном стояла прекрасная солнечная погода. И птички чирикали в приоткрытое окно. Директорские окна были направленны в тихий двор, где росла яблоня. По весне она покрывалось дымкой из розовых цветов. Даже погода не разделяла его настроения. Ему хотелось серой унылой погоды с дождем. А мир играл красками, не смотря на осень. Пауза затягивалась. Видимо мама хотела использовать на нем свой излюбленный прием - укоризненное молчание. В детстве действовало безотказно. Он сразу начинал каяться во всех грехах и обещал исправится, и больше никогда-никогда так не делать.

Сейчас ему было все равно. Облачко легкое и невесомое проплывало по небу. Оно походило на улыбку. Улыбку. Стог сена. Разметавшиеся волосы. Небесные глаза и улыбка. В ней было столько счастья. Теперь ее нет. Совсем нет. И не будет. С этими мыслями он жил уже вторую неделю. Он занимался домашними делами. Наводил порядок в съемной квартире. Раскладывал вещи из коробок. «Потому что дома должен быть порядок». И вдруг ему вспомнилось, что Ульяна хотела завести кота. «От животных одна грязь в доме». Он ей сказал, что у них маленький ребенок и он будет жить в грязи. Она тогда так расстроилась.

— Хватит меня игнорировать, Павел. Ты уже не маленький ребенок. Хотя с таким поведением у меня начали закрадываться сомнения в твоей взрослости. Ты бросил жену из-за какой-то непонятной девки.

— Я ее любил. И у нас был сын.

— Что?

— У нас был сын.

— И где он сейчас?

— Сгорел вместе с ней, в пожаре, в огне…

— Ну был сын. А с Ульяной у тебя две дочери. И ты ее бросил!

— А что любовь к детям измеряется количеством, как на весах? Здесь двое — больше. Значит остаемся здесь?

— Я не об этом. Ты меня прекрасно понял. Мог бы поддерживать финансово. Но зачем так было поступать с семьей?

— А почему от нас ушел папа?

Неожиданный вопрос Павла застал маму врасплох. Пока они разговаривали, она ходила по кабинету. Она так всегда делала, когда кого-то отчитывала. А после вопроса она села. Как будто ноги перестали ее держать. Взяла бутылку воды и начала пить прямо из нее. Чего она никогда не делала. «Нужно пить из посуды предназначенной для этого».

— Ты пьешь из бутылки — констатировал Павел.

Она ничего не ответила пока не выпила всю бутылку.

— И какое отношение это имеет к твоему первому вопросу?

— Никакого.

— Кобель был твой отец. Он под каждый подол норовил залезть.

— А почему ты вышла за него замуж?

— Потому что была беременна. И родители настояли на том, чтобы я женилась. «Как я буду с ребенком без мужа жить?» Как будто потом без него не жила. Женились. Но он гулял. Я маме жаловалась Она настаивала, что нужно подождать перебесится. Куда я с ребенком пойду. А потом он не той подол задрал. Там родители с характером оказались. Ему сказали либо женишься, либо за изнасилование сядешь.

— Но он же не…

— Нет, конечно. Он был очень обходителен. Какие комплименты делал. Как он умел ухаживать… Нежный был. Что бы он да изнасилование. Он такой красавчик был. Девки сами к нему липли.

— И ты тоже?

— И я тоже дура была в восемнадцать. Но у нее дядя в прокуратуре работал. И Сергей выгнал нас. А ее домой привел.

— А разве жилье нельзя было поделить?

— Это квартира была его матери. А она к сестре старшей переехала в другой город, чтобы ее помогать. Так мы с тобой и остались одни. И ты пошел по стопам отца.

И Павел рассказал все. Начиная со знакомства с Василисой. О ее неожиданном замужестве. О том, как познакомился с Мариной. И планировал жизнь уже с ней. О ее исчезновении из его жизни. И о неожиданном решении женится на беременной брошенной Ульяне.

— Так что Вероника не моя дочь.

— Вот так оставишь ребенка без присмотра и…

— Я уже не маленький.

— Не маленький вон со сколькими сразу мужчиной стал.

— Мама!

— Да, мама. Уже двадцать девять лет, как мама. Ты пробовал помирится с Ульяной?

— Она не хочет со мной разговаривать.

— Я бы тоже не стала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Эх. Иди работай. А то без тебя отдел простаивает. Все только и делают, что твой развод обсуждают.

— А откуда…

— О плохих новостях люди узнают быстро. У нее подружка была в бухгалтерии.

— Почему была?

— Я ее уволила за длинный язык. Точнее недочеты на нее повесила. И пусть теперь ищет с такой характеристикой работу.

— Сурово.

— Все иди работай. Мне тоже нужно…

Павел вышел из кабинета директора и понял, что все проходящие на него смотрят. Он вернулся на свое рабочее место и начал проверять дела. так и становятся злобными руководителями. В целом за его отсутствие все было неплохо. Но были и незначительные огрехи работников. Всех Павел вызвал на ковер и пропесочил. Он понимал, что все его и так не любя за его трудоголизм. За его постоянную трудоспособность, как у автомата. Он знал, что за глаза его так и звали — автомат. Рабочий день, что невыносимо долго тянулся, наконец закончился. Павел вышел и понял, что готовить сегодня не хочет. Он перешел дорогу. Напротив была неплохая кафешка, они с Ульяной иногда обедали в ней.

Он зашел купил пюре с котлетой. И сел ужинать. Вишневый сок капнул на рубаху. Он и так не любил алкоголь. И пил его только за компанию Поэтому он так старательно избегал компании. И корпоративы неизменно проводил с Витьком, который пил очень мало и не настаивал, чтобы Павел пил с ним. Теперь после смерти Василисы, он ненавидел алкоголь. Это зло убило его сына и его любовь. Теперь он понимал, что не любил никого кроме нее. Ни Марину, ни тем более Ульяну. С ними ему было просто хорошо. Но то чувство, которое так описано во множестве произведений он испытывал только к Василисе.

Он смотрел на расплывающееся по рубахе пятно сока. К столику кто-то подошел. Павел неохотно поднял взгляд. Напротив стояла Аллочка. Так ее все звали. Она была милой в общении со всеми.

— Здравствуй, Павел. Давно не виделись.

— Давно…

— Можно я присяду?

— Я уже собирался уходить.

— Жаль. Пообщались бы.

— Могу подвезти домой. Пообщаемся в машине — неожиданно для самого себя сказал Павел.

Они ехали очень долго. По пробкам. Она жила на окраине города, да еще и на другом берегу. Алла щебетала обо всем. Возможно этого и не хватало последнее время Павлу. Одиночество разъедало его изнутри. А теперь он вел беседу, хоть и ни о чем, но он был не один. Час в пути. Они обсудили уже все возможные темы. Но, кажется, у Аллы был встроенный говоритель. Наконец они добрались до ее дома. Павел вышел и открыл ей дверь.

— Может зайдешь? Чаю попьем?

Пить действительно очень хотелось. Павел кивнул, закрыл машину, и они пошли к ней домой. Старая панельная девятиэтажка. Не очень чистый подъезд. Они поднялись на лифте на девятый этаж. Обшарпанная дверь. Дырявый линолеум. Облезшие обои. Павел разулся и прошел на кухню. Она заварила чай. И они сели пить. Воцарилась странная тишина. После такой насыщенной разговорами поездки тишина казалась неестественной. Павел посмотрел на Аллу. Она смотрела прямо ему в глаза. Какие у нее глаза. В сумраке кухни было не разобрать. Да и зачем. Чай был допит. Он посмотрел на дно своей кружки и поставил на стол. Пора было идти. Вдруг Алла встала, подошла к нему села на колени, как наездница и поцеловала его. Он остался с ней на всю ночь.

Утро. Павел всегда просыпался рано. Он плохо помнил ночь. Вчера все было нереально, как во сне. Сейчас же утром он понимал, что эти отношения ему не нужны. Он встал и пошел умываться. Когда вышел. Алла уже была на кухне и готовила завтрак. Что Марина, что Ульяна любили поспать до обеда. и Павел с утра всегда на выходных маялся бездельем. Но от того, что она ранняя птаха плюсов почему-то это не добавляло. Завтрак прошел в тишине. Они оделись и поехали на работу. Павел долго не решался начать. Но сказать нужно было. Не должно было остаться недопонимания.

— Алла, мы взрослые люди. Вчера был замечательный вечер. Но я не вижу нас вместе — выдавил из себя с трудом Павел.

— Хорошо — неожиданно спокойно сказала она.

Он удивился такому поведению. Но решил не придавать этому значения. Они приехали Алла вышла и пошла к себе. Павел какое-то время еще сидел в машине. Нет он не боялся слухов, что он приехал с ней на работу. Просто ему нужно было собраться с мыслями. Он запутался в себе. И как это могло произойти. Но былого не воротишь. Он просто устал быть один н, а один со своим горем.

Так незаметно прошел еще один месяц. Ветер. сегодня был сильные ветер. Дождь хлестал по окнам. И березы стояли уже без листьев. Павел даже и не заметил, когда они успели облететь. Он опять был весь в работе. Больше никаких отвлекающих дел и забот не было. В дверь постучали и зашла Алла.

— Я вроде не твоего отдела начальник — попытался пошутить Павел.

— А я и не по работе.

— С личными обращениями прием по вторникам — совершенно непонятно зачем опять пошутил Павел.

— Я беременна.

Ничей

«Не подобрать ключей к сердцу моему,

Оно отравлено былою горечью,

Не подобрать ключей и потому не чей,

Слоняюсь в полночь я.

Дождь и снег ветерок,

Я до нитки промок и намокли мои сигареты

Дождь и снег ветерок,

Я до нитки промок, а в твоих окнах так много света.»

«Ничей» Николай Емелин

Павел сходил с Аллой и подал заявление в ЗАГС. Она аж вся светилась от счастья и, как всегда болтала. Как же его раздражала ее болтовня. Почему он поехал с ней и остался. Но раз будет ребенок надо нести ответственность. Он понимал, что не все такие и женится не обязательно. Сколько брошенных девушек с детьми. Ульяна. Нужно навестить девочек Сима уже пробует ходить. Сегодня же съезжу.

Ульяна открыла дверь.

— Почему не предупредил, что придешь?

— Извини, завтра улетаю в командировку. Хотел повидать вас.

— Ну, проходи.

Из спальни выбежала радостная Ника. Взвизгнула. Подпрыгнула и ухватилась ручками за шею. Павел подхватил ее и взял на руки.

— Папа, пойдем я тебе покажу какую игрушку мне подарил дядя Женя.

Павел споткнулся на ровном месте и посмотрел на Ульяну.

— Подожди, солнышко, я сейчас поговорю с мамой и приду к тебе. Хорошо.

— Давай только быстрее. Там столько интересного.

Павел подошел к Ульяне и спросил банальное:

Что скажешь?

— А что я обязана перед тобой отсчитываться? Кто ты мне?

— Действительно никто. Просто один из отцов твоих детей.

Ульяна влепила ему пощечину. Павел невесело усмехнулся:

— Быстро ты утешилась.

— Женя ухаживал за мной еще с первого курса. А потом появился этот Марк.

— И он оказался более выгодным женихом.

— Нет. Я просто влюбилась в эту скотину.

— А почему тогда за меня вышла замуж, а не за Женечку.

— Не знаю. Я тогда была не в себе.

— А сейчас пришла в себя?

— Женя очень скромный. Но когда он узнал, что я разведена он сделал мне предложение.

— Действительно, как не сделать предложение. Невеста со всеми удобствами. С квартирой. И даже дети есть.

— Какая же ты скотина, Паша!

— Мне даже интересно через сколько Женя станет скотиной.

— Пошел вон!

— Обязательно. Только с дочками пообщаюсь. Хотя и не все как бы мои.

Павел пошел в комнату к девочкам. Тоска. Почему жизнь слилась в унитаз. Все, кого он любил... Дочери. У них будет новая жизнь. Витек, как-то рассказал, что он сейчас во втором браке. А сын от первого брака сейчас называет второго мужа папой. Вот и дочери со временем начнут его воспринимать как чужого дядю. А того, кто с ними живет отцом. Он поиграл с девочками. Пока они ему еще рады. Что будет завтра, то будет завтра.

Пролетел незаметно месяц. Стандартная процедура бракосочетания. Он уже профессионал. Эта горькая мысль сделала весь этот процесс совсем невыносимым. Еще перед этим к нему приходила мама и отговаривала от необдуманного поступка:

— Подумай сынок.

— О чем?

— Надо ли тебе это? Девушка на которой ты женишься. Мягко говоря, переспала со всем офисом.

— С чего ты взяла?

— Ну это ты живешь где-то в своем мире, а я всегда держу ухо в остро. Хороший директор всегда знает настроения коллектива. И на твоем месте я бы сделала генетический анализ отцовства.

— Это может быть клевета. Есть такие, кто не получил свое и начинают распускать обратные слухи.

— И такое бывает. Не спорю. Я уже поняла, что ты большой мальчик и тебе не нужны мамины советы. Считай это последний. Тем более я наконец займусь своей личной жизнью. Я выхожу замуж, сынок.

— За кого?

— За Владимира.

— Игнатовича?

— Да. За него. И в связи с этим у меня для тебя другая новость. Так как он развелся, они поделили фирму. И теперь твое отделение принадлежит Викуле. Уж не знаю, как вы поладите с этой стервой. Тем более ты сын той, что увела ее мужа. Предлагать новое место работы не буду. Большой мальчик разберешься сам.

И вот сейчас он стоял на регистрации и думал о работе. Он даже пропустил мимо ушей слова про надевание колец. Но Алла привела его в чувства. Когда они вышли из ЗАГСа, она накинулась на него с обвинениями:

— Тебе так неприятна женитьба на мне? Зачем тогда женился?

— Нет.

— А почему ты так себя ведешь?

— Проблемы на работе.

— Какие у тебя могут быть проблемы, когда мама директор?

— Уже нет. А новый директор — бывшая жена мужчины, за которого выходит моя мама. Скорей всего мне придется искать новую работу. Она мне уже позвонила сегодня и попросила задержаться в понедельник. Так как она прилетает и не успевает приехать в офис до конца рабочего дня. Так что у меня хватает проблем.

Понедельник тянулся неимоверно долго. Еще был только обед. Нет Павел уже привык изгибам судьбы. И что последнее время она к нему повернулась задним изгибом. Работать. Зачем, если его скорей всего уволят. Он послал всех подчинённых заниматься своими делами. И сидел тупо пялился в окно. Рабочий день подошел к концу. Сотрудники разошлись по домам. За окном было темно. Ноябрь был еще без снега. И темнота была непроглядной. Щелкнула ручка двери. Павел развернулся на кресле. В дверях стояла Виктория Игоревна.

— Пойдемте, Павел Сергеевич, обсудим наши дела.

Он встал и пошел за ней в кабинет директора. Но, странно, вся нервозность куда-то испарилась. На него снизошло такое спокойствие и умиротворение, что позавидовал бы буддистский монах. Нирвана. Усмехнулся своим мыслям Павел. Виктория Игоревна села в директорское кресло и посмотрела на него. Он не стал садится в кресло для посетителей, а так и стоял.

— Что же вы, присаживайтесь.

— Спасибо, сегодня и так засиделся.

— Это намек, что я заставила остаться в нерабочее время.

— Просто сегодня очень много сидел.

— Хорошо.

— Вы, как я понимаю, уже в курсе всей ситуации?

— В общих чертах.

— Ваша мать увела моего мужа.

— Какое отношение это имеет к работе?

— Именно, что никакого. Я изучила документы и вы на кресле руководителя, не только потому, что ваша мама директор отделения.

— Именно поэтому. Я знаю многих хороших работников, но это кресло им не светит никогда. Потому что всегда есть дети или другие родственники.

- Слышала вы тоже развелись, но уже женитесь.

И тут Остапа понесло. Точнее Павла. Что этому послужила, он сам не смог бы сказать, но он рассказал все о своей личной жизни. Начиная с Василисы и заканчивая женитьбой на Алле. Эти интимные подробности личной жизни он вываливал одну за одной совершенно незнакомому человеку. Наверное, ему нужно было выговорится. И поток слов лился и лился из его рта. Но вот Павел морально обнажился. И сел в кресло. Ему стало еще легче.

— Бедный мальчик — неожиданно она подошла к нему и обняла.

А дальше они оказались на директорском столе. Павел вернулся очень поздно. Алла уже спала. Нет он не испытывал угрызений совести. Ночь поглотила его. Он спал спокойно. Давно он так не спал спокойно. А на утро он проснулся новым директором отделения. О чем все сотрудники были уже оповещены. Генеральный директор Виктория Игоревна поздравила Павла Сергеевича официально перед сотрудниками с получением этой должности. Так начался новый период в его жизни. У Аллы рос живот. А муж периодически ездил домой к Виктории Игоревне, видимо получал более подробные инструкции. Как ни странно, об этом не узнал никто из сотрудников.

Наступил май, и Павел отвез Аллу в роддом. У него родилась девочка. Назвали ее Маша. Надо было подумать о приобретении жилья и покинуть уже съемную двушку. Да поменять любимый автомобиль, на "соответствующий статусу директора". Виктория Игоревна была ярым приверженцем статусности. И вот видимо не выдержало сердце старого друга. И его "кроун " заглох. На СТО после осмотра сказали, что новый будет купить дешевле, чем починить. Павел принял к сведению. Но купить новый автомобиль не успел, поэтому жену из роддома поехал забирать на такси. Он вышел из автомобиля с букетом цветов. Алла с ребенком, не обращая на него внимание, села в такси с мамой и уехала. Павел стоял в растерянности.

— Куда теперь — прервал его размышления голос таксиста.

Павел назвал домашний адрес. Пробки. Они почти час ехали, хотя таксист все время срезал через дворы. Павел хотел поговорить с Аллой. Но не в такси. При чужом человеке. А время тянулось так медленно. Наконец они доехали. Павел дал таксисту тысячу и пошел к себе. Деньги его не интересовали. До Аллы он так и не дозвонился. Постоянная фраза «абонент не доступен, находится в не зоны действия сети или выключен телефон». А вечером ему позвонил неизвестный номер, и мужской голос из трубки сказа:

— Слышь, мужик, не обижай мою жену!

— Вы о ком? — слегка прифегел Павел.

— Аллу не обижай, понял?!

— Вообще-то, она моя жена.

— Нет. Она с тобой разводится и переезжает ко мне.

Павел положил трубку. Алла начала судебный бракоразводный процесс, чтобы получить квартиру и машину. Какого же было ее удивление, что квартира в которой они жили съемная. Павел с удовольствием отдал ей машину, сказав в каком она состоянии. Он все же воспользовался советом матери и сделал генетический анализ. К сожалению, он был отцом ребенка. И будет содержать ее до совершеннолетия. Он узнал Виталика ее нового мужа. Лентяй, которого он уволил. Хитрый, однак,о план мести за увольнение.

Он снова был ничей. Он вышел из дома. Стены давили. Взгляд его у пал на здание напротив. А в нем находилась та самая библиотека, которую он посещал столько лет. Павел перешел дорогу и зашел в библиотеку. За стойкой стояла Варвара.

— Давно вы к нам не заходили.

— Жизнь… Она не всегда такая, как хочется.

— Что-то случилось?

Павел смотрел в эти ясные голубые глаза и ему захотелось рассказать все. Он закончил свою исповедь.

— А я бы не бросила такого мужчину.

— Даже после всего, что я рассказал?

— Да.

— А если я предложу выйти за меня, ты согласишься?

— Да.