Первая леди Грейнджер

Пролог

Могу навскидку предложить несколько способов убеждения. Например, пытки. Волчонок / Оборотень (Teen Wolf) Питер Хейл. 3 сезон, 10 серия.

Человек – единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели. Артур Шопенгауэр, немецкий философ. 1788–1860.

Кто, когда и зачем построил на острове, на котором даже камни вызывали безотчётный ужас, этот замок, и кто и для чего вызвал из глубин Инферно этих тварей — дементоров, высасывающих жизнь и саму душу, за сотни лет так никто и не узнал… или, скорее, не захотел узнавать.

Но сейчас Азкабан был тем местом, где Гермионе Гре́йнджер придётся провести пятнадцать лет…

Двадцать пять сидящих в баркасе, приближающей их к последнему пристанищу в этом мире, скованных одной тяжеленной цепью, в ножных и ручных кандалах людей с ужасом в глазах смотрели на надвигающуюся громаду тюрьмы.

Персонал Азкабана составлял лишь двадцать пять человек — комендант, два целителя и двадцать два аврора. Все они менялись каждые две недели, иначе люди не выдерживали. Целитель был нужен для охранников – заключённым не предоставляли услуг целителя, за исключением случая, если заключённая-женщина была беременна. Но таких ситуаций за всю историю было лишь восемь. Дети, рождённые в стенах этой тюрьмы, никогда не отдавались родственникам.

Из Азкабана никогда не выдавали тела умерших. Умерший заключённый сбрасывался в мешке с камнями в море.

Будущие обитатели одной из самых жутких тюрем в магическом мире уже чувствовали влияние дементоров, хотя эти порождения Инферно появлялись за пределами замка лишь ночью или в пасмурные дни. По ночам стены покрывались чёрным льдом, по ночам в коридоры выплывали твари, питающиеся душами, по ночам начинался сущий кошмар.

Несколько человек плакали, не скрывая этого.

Лишь сидящая самой крайней в скорбной цепочке девушка в простецких брюках и рубашке без рукавов, спокойно смотрела на внутренний двор и равнодушно — на надзирателей. Лишь в глазах застыли боль и отчаяние.

На голых, покрытых мурашками руках грязнокровки были отвратительные гематомы, на лице красовался огромный синяк, разбитые губы кривились в горькой усмешке.

На левой руке у всех заключённых была татуировка, нанесённая волшебной краской – две руны и три цифры. Лишь когда несчастного выпускали на свободу, ему удаляли татуировку.

Прочитав приговор, надзиратель хмыкнул: пятнадцать лет за — он присвистнул — нанесение тяжких телесных повреждений Грегори Леонарду Гойлу.

— Нда. Зачастую у грязнокровок сносит крышу от магии хлеще, чем у Малфоя от собственной родословной.

Было ли ему жалко девчонку? Нет. Не она первая, не она последняя грязнокровка, которая решила, что ей ничего не будет. Но вот приговор: пятнадцать лет, да в «строгих условия» — верная смерть.

Женщины в Азкабане умирали чаще и быстрее мужчин. Пара лет, максимум шесть — и ещё одно тело отправлялось в море.

Ну, а «строгие условия» — это камера без окон, деревянный лежак с тощим соломенным тюфяком и пустая каша на воде. Быстрая смерть от пневмонии или туберкулёза.

Заключённых расковали и развели в стороны – трёх несчастных женщин отдельно, мужчин отдельно. Их заставили раздеться и выдали отвратительные балахоны из грубой серой ткани и тощие серые одеяла — единственные вещи, которые было разрешено иметь заключённым.

Грязнокровка, увидев, что ворота в тюрьму закрываются, рванула вперёд, но споткнулась о неровные каменные плиты двора и упала.

От удара она отключилась. Попинав её чуток, авроры поволокли тело, как мешок с камнями, в ту часть Азкабана, где содержались особо опасные преступники – в «Коридор Смертников». Там маглорожденной Гермионе Гре́йнджер предстояло провести пятнадцать самых кошмарных лет жизни.

Часть 1. Глава 1

Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что её двери когда-нибудь откроются. Аль Капоне, американский гангстер. 1899–1947.

«Мы здесь все невиновны, ты разве не знаешь»? «Побег из Шоушенка» (The Shawshank Redemption). Эллис Бойд «Рэд» Реддинг.

Болело всё тело. Болели рёбра, ныла правая ладонь, раскалывалась от боли голова. Особенно громко орали левая нога и спина. Судя по всему, у меня разбиты губы, что странно, ведь я не падала с кровати.

Под руками я почувствовала леденящий каменный пол, а ещё слышала раздражающее журчание воды.

Так, а что с моей тушкой случилось? И где я вообще? Последнее, что я помню перед тем, как отключилась: я приехала домой из Шарика после долгого перелёта из Сиднея в Москву — и всё.

Бля-а-а… Весело. Я точно не в дома и не…

Я с ужасом оглядела каменный мешок даже без крохотного окошка, низкую, чуть выше моей щиколотки деревянную… ну, пусть будет лежанку с тонким тюфяком, тощее одеяло и стальную решётку с прутьями толщиной в мою руку.

Пиздец. Приплыли.

Короткий взгляд на руки — и я захлебнулась от ужаса: ногти явно были вырваны. А на правой руке была татуировка — две руны и три цифры.

— Глядите-ка, кто к нам в гости пожаловал! — раздался неприятный скреже́щущий мужской голос. — Грязнокровка!

— Маленькая лохматая грязнокровка! Эй ты, Грейнджер вроде? Очухалась? — присоединился неприятно-визгливый женский голос.

Ну вот просто бля! Я Грейнджер. Причем, судя по окружающей картине, в Азкабане.

Пиздец. И за что её, точнее, уже меня сюда законопатили?

— Не дождётесь, — хрипло прокаркала я и скривилась — голосовые связки явно были сорваны. А судя по «чудесным» ощущениям, её, точнее, это тело пытали. Сунув руку между ног, я с облегчением вздохнула: признаков изнасилования нет.

— Жива? — откуда-то слева раздался властный голос. — За что тебя к нам в гости?

Женщина, вероятно, как раз бешеная Белка Блэк, визгливо захохотала:

— Кошку Филча пнула с Астрономической башни?

Голоса слились в однообразный гул, в голове шумело всё сильнее, и я просто потеряла сознание. Сколько я так провалялась, не знаю, но пришла я в себя от того, что продрогла до костей.

— Грязнокровка!

Я обернулась — в такой же камере напротив меня были двое: женщина с седыми лохматыми волосами, жёлтой пергаментной кожей, тонкими губами и пронзительно-чёрными глазами. Так вот она какая, бешеная Белка лорда? А стоящий за её спиной мужчина, скорее всего, её муж.

Хелена Бонем Картер явно не дотягивала до неё. Несмотря на то, что миссис Лестрейндж провела много лет в тюрьме, она сохранила следы былой красоты.

— Миссис… Лестрейндж, — пробормотала я и бросила взгляд на руку — шрама не было.

Значит, не победа лорда. Я в мире Дамбигада?

— Узнала, — визгливо захохотала Белла. — Интересно, а малыша Потти мы увидим? Или ты тут одна?

— Посмотрим, как грязнокровочка будет от милашек дементоров орать, — заговорил ещё один мужчина слева от моей… да, уже моей камеры.

— Они всегда орут! — закричал ещё кто-то.

Я свернулась в клубок на ледяной лежанке, тощее одеяло не грело, но это была хоть какая-то защита от мёртвого, высасывающего даже крохи тепла холода камней Азкабана.

Чего я боялась, так это дементоров: книги, фильмы и множество фанфиков в прошлой жизни говорили, что они кошмарны. И теперь это моя реальность. Реальность на ближайшие… А кстати, за что её, прежнюю Гермиону в смысле, в Азкабан?

Дементоры появились, когда факелы начали гаснуть. Сначала пламя стало льдисто-голубым, потом по стенам и полу принялся расти чёрный иней, с каждым ударом сердца становящийся плотным чёрным вымораживающим льдом.

А потом… Потом пришли они.

М-м-мать! Чего я только не повидала за свою жизнь, но эти твари…

В коридор вплыли клочья мрака и ужаса. Раздались первые крики отчаяния. В мою камеру, игнорируя решётку, просочились двое.

Я кричала… и не слышал своего крика. Первый поцелуй и выигрыш в олимпиаде, поступление в университет, волнение в день свадьбы и поздравление мамы…

Эти твари вырывали из людей всё то, что могло помочь сохранить разум и сознание в ледяных стенах Азкабана. Когда одна из этих тварей коснулась моего лица, я почувствовала такую боль, что просто отключилась.

Очухалась я от противного скрипа — скрежетали колёса тележки, которую толкали двое стражников: привезли еду.

Я с трудом села. Голова болела так, что никакая мигрень не сравнится. А в памяти, простите за сумбур, было две памяти — моя и память несчастной Гермионы с самого раннего детства и вплоть до смерти.

Лишь потом, уже на свободе, я узнала, что так дементоры поступают только с новичками. А так они патрулируют коридоры лишь два часа за ночь — час после заката и час до рассвета, но и этого достаточно, чтобы вогнать в ступор и отключить рассудок.

Люди, которые привезли еду, презрительно рассматривали нас, заключённых в камеры.

— Живы, — выплюнул один из них. — Вот ещё, тратиться на вас, — он добавил пару непечатных фраз.

Второй осмотрел меня, скривился, и, плюхнув в миску комок чего-то, отдалённо напоминавшего овсянку, просунул миску через небольшой лаз в решётке.

— Жри! — И они пошли дальше.

С трудом соскребя себя с лежанки, я подползла к миске и ползком же вернулась на лежанку.

Ну что я могу сказать? Что на вид, что на запах это было несъедобно. Комок чего-то вроде овсяной каши, но…

— Фу-у-уу.

Есть это склизкое нечто? Но это моя единственная еда на ближайшие годы. Я попробовала и выплюнула — почти чистая соль. Сволочи! Конец почкам и желчному. И желудку с зубами.

— Это тебе не Хогвартс! — усмехнулся мужчина в камере с Беллатрисой.

Ясно. Её муж, Родольфус Лестрейндж. Как и исполнительница роли миссис Лестрейндж, Ричард Триндер не дотягивает до Родольфуса. Волосы, ещё сохранившие удивительный алый оттенок, и глубокие серые глаза яснее всяких слов говорили, что передо мной представитель древнего рода. Да и черты лица что у него, что у Белки были такие, что с простецами не спутать и спьяну.

Я после явления дементоров получила память несчастной девочки. Грегори Гойл решил, что, раз он из древнего чистокровного рода, то грязнокровка будет горда, что он решил оказать ей честь. Ну… Не зря писали, что Гермиона сильная ведьма — для маглорожденной. Размазала она Гойла знатно даже без использования волшебной палочки.

Поттер устранился, а Альбус — вот не зря его пишут дамбигадом, ох, не зря! — даже пальцем не пошевелил для защиты! А ведь Гермиона — героиня войны с Лордом и одна из защитников Ховартса! Скотина!

Пока я размышляла, каша окончательно остыла. Жрать это я физически не могла, но надо. Мне нужны силы, чтобы выжить, выйти на свободу и отомстить.

На вкус эта замазка была замазкой. Но есть можно.

Воду тоже отстаивать — как можно тщательнее. А вот спорт… Я с сомнением оглядела мешок в восемь футов длиной и шириной в три. Что ж. Силовые, разумеется, нет, а вот йога, разминка и стойки получатся. Понятно, что никакого душа, но протирать тело куском влажной ткани нужно обязательно.

— Гре́йнджер! — Люциус Малфой. Джейсон Айзекс и близко не стоял и не лежал. Азкабан не смог стереть красоту и породу — даже в полумраке его волосы явно отливали серебром, серые, скорее даже, ртутные глаза и сами черты лица были такие, что в моём прошлом за него передрались бы все модельные агентства и все киностудии. Если его сын Драко похож на отца… Да. Хорошо, что я циничная. — За что тебя к нам и на сколько?

— За то, что не дала Гойлу меня изнасиловать. А на сколько, мистер Малфой, я не знаю. Но раз я тут с вами, — я развела руками, — лет пять минимум.

Пожиратели заулюкали и заржали.

— Чистокровный! — выплюнул кто-то, кого я не могла видеть. — А его размазала грязнокровка. Чем ты его?

— Ничем, — пожала я плечами, хотя он не мог меня видеть. — На голой силе.

— Сильна! — снова сказал он. — Хотя среди грязнокровок бывают такие. Помню я, какой Эванс была. Как не грязнокровка.

— Нотмунд, это когда тебя неделю латали? — хохотнул ещё кто-то.

— Да, — хмыкнул тот, кого назвали Нотмундом — это вроде имя отца однокурсницы Гермионы с факультета Слизерин Милисенты Булстроуд? — Хорошо она меня потрепала.

Удивительно, но пожиратели меня, точнее, Гре́йнджер не осуждали.

На мой невысказанный вопрос ответил Рабастан, очень похожий на старшего брата:

— А что ты удивляешься, грязнокровка?

— У меня имя есть, — пробормотала я, совершенно не чувствуя родства с именем.

Тот лишь фыркнул, и продолжил:

— Слушай лекцию, грязнокровка. Во-первых, у простецов — настоящих простецов — родиться волшебник не может в принципе. Вообще. Никак. Никогда. Вопли маглолюбцев про Новую кровь, — на это пожиратели хохотнули, — бред. Твои родители — оба сквибы. Слабые, неотличимые от простецов, но сквибы.

То, что осталось мне от Гермионы, вздрогнуло — Гермиона точно знала, из какого рода её дедушка. Один из.

— Второе. У сквиба и простеца всегда будет или простец, или сквиб. Волшебник — нет. У двух сквибов с равной долей вероятности может быть как сквиб, так и волшебник. Третье. Простец — за редчайшим исключением — не может видеть магию или магические локации. Волшебных животных. Любые зелья для них яд. Твои родители были в Косом переулке?

— Да. Были.

— Тогда они сквибы. Оба. В-третьих. Аппарировать и вызвать Патронуса. Ты умеешь его вызывать, Гре́йнджер?

— Да. Умею. И аппарировать тоже. — В памяти были воспоминания, — научилась на пятом курсе. — И я отучилась шесть лет в Хогвартсе.

— Значит, ты сильная волшебница, — серьёзно кивнул он. — У лорда за спиной годы тренировок и роста магии! Да, у него отец сквиб, у Поттера оба родителя маги. Но как недоучка смог победить лорда, я не понимаю! — заорал он.

— Пророчество, — устало уронил ещё кто-то. — Это всё пророчество. И то, что лорд провёл десять лет бесплотным духом.

Я бы добавила — и хоркруксы, но интересно, а они об этом знают?

— Руквуд, но как пророчество могло помочь Поттеру победить?! — ещё кто-то.

— Просто, Антонин. Мы не знаем, что там было. Лорд лично отметил Поттера как равного. И тем самым запустил цепь пророчества.

— Демоны с ним, с пророчеством! — заорал ещё один мужчина. — Как фактически грязнокровка смог победить лорда? Как?!

Люциус устало вздохнул:

— Мы видели. Господин убил Поттера, но тот вернулся. Мы не знаем в точности, что произошло, но мы все видели последствия.

— Ладно, чего гадать, — раздался достаточно властный голос. — Гре… Как там тебя? Расскажи лучше что-то интересное. А то тут от скуки можно ещё до появления дементоров сдохнуть!

— Гринграсс, да что она может рассказать?

А я задумалась. Ну понятно, что многочисленные фики по миру Гарри Поттера мимо. Как и мир Звёздных Войн — слишком многое придётся объяснять. Так. Исторические романы. Детективы. Приключения. Мультфильмы и сериалы.

О. Толкин. Тут он тоже есть. Майн Рид. Сказки.

И до наступления ночи я рассказывала магловские английские сказки. Уверена, что им никто этого не читал. Магловские же.

Глава 2

Глава 2.

Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например – не читать их, Гай Монтег, «451 градус по Фаренгейту» Рэй Бредбери

Знаешь, что самое стрёмное? Осознание того, что всё, во что ты верил – абсолютная чушь. 500 дней Лета ((500) Days of Summer) Том Хэнсен

Утром, когда ушли дементоры, а авроры разнесли завтрак, из камеры Кэрроу раздался неуверенный голос:

— Эй, Грейнджер, а у простецов много… такого? Как ты вчера читала?

— Полно, — усмехнулась я. — Сказок так десятки тысяч. Много авторов, которые пишут для подростков, для взрослых, для детей. У простецов литературы столько, что… — Я ухмыльнулась. – Библиотека Конгресса США, Вашингтон, округ Колумбия. Количество единиц хранения в каталоге, — я выдержала паузу, — сто шестьдесят семь миллионов книг!

— Сколько?! — ахнул Нотт. — Сколько книг?!

— Сто шестьдесят семь миллионов, — повторила я. — Библиотека в Лондоне — сто пятьдесят миллионов. Но это по большей части научные книги, технические. Старинные. А вот одна из крупнейших детских библиотек находиться в Москве. Более шестисот тысяч книг!

— Мордред! — воскликнула Белла. — У простецов столько книг для детей?

— Ну да, — я завернулась в одеяло. — А что? Согласно официальным данным за тысяча девятьсот девяносто восьмой год в Великобритании живёт пятьдесят восемь с половиной миллионов человек.

— Да всех магов в Англии на прошлый год было пятнадцать тысяч! — взвыл Паркинсон. — Проклятье!

Решив немного отвлечь их, я решила пересказать «Хоббита».

— Джон Рональд Руэл Толкин, «Хоббит, или Туда и обратно», — начала я.

Пожиратели затихли.

— «Глава первая. Нежданные гости. Жил-был в норе под землей хоббит. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью, но и не в сухой песчаной голой норе, где не на что сесть и нечего съесть. Нет, нора была хоббичья, а значит — благоустроенная».

— Это что? — спросил Малфой, когда я прервалась, чтобы сделать глоток воды.

— Один из самых известных авторов в мире простецов, мы часто называем его просто Профессор. Его книги невероятно популярны.

— Как неожиданно, — сказал тот, кого называли Долохов. — Рассказывай дальше.

И я пересказывала до вечера. Пришлось объяснить, кто такие хоббиты, гномы и чем они отличаются от гоблинов. И чем волшебник в «Хоббите» отличается от магов в нашем мире. Да и чем гоблины отличаются от тех, что работают в банке.

Когда я дошла до сцены с троллями, пожиратели моментально возмутились.

— Да бред же! — экспансивно воскликнула Беллатриса. — Тролли, конечно, не самые умные существа, но они не каменеют!

Раздался хриплый голос:

— Этот простец явно не разобрался в бестиарии и решил, что, раз тролли каменные, то должны становиться камнем. Чушь!

— Паркинсон, — произнёс Малфой. — Как твоё здоровье?

— Кажется, мордредов кашель добьёт меня раньше, чем дементоры до меня доберутся. — И Ричард Паркинсон, отец моей — да, придётся привыкать — бывшей одноклассницы Пэнси Элоизы Паркинсон, хрипло закашлялся.

Плохо. Бронхит легко перейдёт в пневмонию. А медики нам не положены.

— Да откуда этот простец мог взять бестиарий? — донёсся ещё чей-то голос. — Ладно, ты, как там тебя по имени? Рассказывай. Это всё лучше, чем ждать приговора. Хотя я и так его знаю. Последний поцелуй! Я б от услуг некроманта не отказался! Вызвать этого гада Экриздиса и заавадить раз десять!

— Как ты, Кэрроу? — крикнул кто-то.

— Живы, — ответила женщина.

Понятно, брат и сестра Кэрроу, Алекто и Амикус, бывшие «преподаватели» в Хоге.

— Меня зовут Гермиона, — устало вздохнула я.

Ну не моё это имя. Не моё!

Да уж, удружили родители! Назвать ребёнка в честь дочери спартанского царя Менелая и Елены Прекрасной! В некоторых источниках упоминалось, что имя девочка получила в честь героини шекспировской «Зимней сказки», но Гермиона знала, что родители придумали ей имя после поездки в Грецию.

— Дочь Гермеса? — явно удивилась Алекто. — Интересно, с чего? Ладно. Давай дальше!

Третью главу волшебники слушали молча. Описание эльфов заставило их загомонить:

— Это действительно Высокая магия! — уверенно сказал Долохов. — Мне встречались легенды.

— А эти эльфы явно Высшие. Говорят, они когда-то жили в нашем мире, но потом ушли, — подхватила Алекто.

— А про гномов… — Люциус задумался. — Нет, ничего не знаю. Но с гоблинами мы долго воевали.

— Да и драконы в нашем мире явно иные. О таких, — Белла накрутила прядь волос на палец, — даже в нашей библиотеке ничего нет.

Вечером, после того как авроры разнесли еду и ушли дементоры — слава богу, что в этот раз обошлось без близкого контакта, — я выругалась:

— Da blyad', ya eto zhrat' ne mogu!

В ответ раздалось:

— Otkuda gryaznokrovka znaet russkij? — От Долохова, и одновременно от Малфоя: — Говорите по-английски!

— Мой дедушка всю войну работал в посольстве Великобритании в России, вот и выучил. И меня учил. И я потом учила.

Это правда. И библиотека была внушительная.

— Акцент у тебя чудовищный, что есть, то есть, но в России поймут, — ухмыльнулся Антонин, а мне стало грустно.

В этом мире не случилось революции, Россия оставалась империей, и на троне сидел Виктор Первый. Так что никого из моей семьи я тут точно не найду.

— Ладно, гря… Гре́йнджер, вот тебе урок от урождённой Блэк. — Беллатриса свила гнездо из одеяла, сказался опыт. — Ты хоть что-то про мир магии знаешь? О, по глазам вижу, нет. Н-да, чему вас в Хогвартсе учат? Начнём с простого. Ты не удивлялась, когда приезжала первого сентября в Хогвартс, что это всегда, абсолютно всегда воскресенье… даже если в мире простецов была среда?

А я замерла — действительно, за шесть лет я-она так и не удосужилась это выяснить.

— Э… магия, миссис Лестрейндж? — пробормотала я.

— Магия, — передразнила она, — и это лучшая ведьма… за сколько там, Малфой, лет?

— За последние шестьдесят, — лениво ответил тот.

— Во-о-от! А не знает ни Мордреда! Ладно, слушай дальше. Что там наколдовали Основатели, не знает доподлинно никто, но навертели они знатно. Вся долина, включая Запретный лес, озеро, деревню Хогсмид, горы и станция находится в одном огромном домене.

Вероятно, мои глаза стали как у героев аниме — такие же большие и пустые. Домен? Не, я знаю, что это в интернете!

Беллатриса звучно хлопнула себя по лбу и выдала длинную фразу на немецком, от которой я покраснела — ну да, я знаю немецкий, ещё неплохо арабский, японский и кантонский диалект китайского. И, разумеется, английский и испанский. Работа у меня такая… была.

— Мордред и Моргана! Этому учили за полгода до Хогвартса на подготовительных курсах! — взвыл её муж.

— Родольфус, ты о чём? — хохотнул кто-то. — Подготовительные курсы для грязнокровок и магловоспитанных были отменены Дамблдором ещё в тысяча девятьсот восемьдесят первом.

— Нотт… — ахнула Беллатриса.

— Что Нотт? Мы пытались протестовать, но он заявил, что детям это не нужно и что магическая география им тоже не пригодится. Он вообще две трети предметов отменил.

Нотт, ещё одна знакомая фамилия. У Гермионы были нейтральные отношения с его сыном Тео.

— Как ты думаешь, Грейнджер, почему простецы не видят Хогвартс? Огромный дикий лес? Да потому что вся долина находится в домене.

— Э? — вякнула я. — Что?

На лицо Беллатрисы было страшно смотреть.

— Домен, грязнокровка, или складка в пространстве — это отдельный мир. Законы природы, время, климат… Всё это зависит от того, кто создаёт домен. Ну и от размера и силы Источника. В Хогвартсе сильный Источник, да и Основатели были не чета нынешним. Доменов в мире магии мало. Малфой, у вас же домен?

— Да, — вальяжно отозвался Люциус. — Тысячу девятьсот пятьдесят акров! У Блэков тоже домен.

— Да, — кивнула Беллатриса, — в две тысячи пятьсот акров. Искусство создавать домены утрачено. За знание, как его создать, можно получить уникальные артефакты. Редчайшие книги. Услуги. То, что невозможно купить.

— Или Аваду в спину, — пожал плечами её муж.

— Или так.

А я задумалась — действительно, как в книгах Ро никто не замечал драконов и Косой переулок? И вообще кучу локаций?

— Значит, — пробормотала я, — Косой переулок — тоже домен?

— Именно. И знаешь, кому он принадлежит? — хохотнул кто-то. — Ни за что не догадаешься. Но попробовать можешь.

Я задумалась.

— Гоблины! — ахнула я. — Косой переулок — это домен гоблинов! Но как?!

— Угадала! — закашлялся тот же человек, вроде Руквуд, но я не уверена. — Да, зеленошкурым. Договорились они с магами после последней войны. В итоге Косой переулок, Лютный переулок, а также Звёздная аллея, Королевская улица, Площадь Основателей, Аллея Салазара, Площадь Цветов, два жилых квартала — Оне-су-Шамман и Дар-Мелпей находятся в их домене.

— Ты забыл улицу Лафминг-апон-Тайн, — сказала Беллатриса. — Там огромный рынок, бакалейные лавки, мясные, чайные…

Вероятно, моё лицо стало совсем тупым, раз она захохотала так, что пламя факелов затрепыхалось:

— Ты точно грязнокровка! Ты всерьёз думала, что Косой переулок —- единственная магическая улочка? Ду-у-у-ра! Вот как есть дура!

— Белла, да её магия на эти улицы не пустила бы, не проводи её кто-то.

После ухода дементоров в камерах наступила тишина.

Глава 3

Глава 3

Не бойтесь врагов, бойтесь друзей. Предают друзья, а не враги! Джонни Депп

Все неприятности, которые ваш злейший враг может высказать вам в лицо – ничто по сравнению с тем, что ваши лучшие друзья говорят о вас за спиной. Альфред де Мюссе

Всю ночь я не спала, а думала и анализировала. Того, что писали во многих фиках — что МявКошка заколдовывала родителей маглорожденных, тут не было.

Во-первых, потому что Международный Статут о Секретности был не пустыми словами. За нарушение карала магия: Статут подписывали не министры магии — его подписывали главы всех магических семей и родов, живущих на территории страны. Всех.

Так что этот фанонный штамп можно скидывать со счетов. МявКошка лишь рассказывала о последствиях магических выбросов необученных волшебников. О том, что Статут обязывает обучать всех детей. Что Гермиона достаточно сильна для учёбы в Хогвартсе. Будь она слабее, училась бы в одном из училищ. Да, тут учили даже детей из Лютного. Всех. Разница лишь, что я-она училась в школе с высоким статусм. А они, за редким исключением, в училищах.

Так что родители Гермионы, впечатлённые умениями Минервы, согласились. Ну, а обучение в обычной школе… Гермиона и её родители были рады, узнав, что в Министерстве Магии есть отдел, где можно сдавать обычные экзамены.

Поворочавшись с боку на бок в попытке найти наиболее удобное положение, я задумалась над тем, что было в Хогвартсе.

Как и в каноне, Гермиона попала на Гриффиндор, а вот Невилл угодил на Хаффлпафф. Золотое Трио появилось, как и в книгах, после спасения Гермионы. Дальнейшие события разворачивались почти как в семикнижии, за исключением того, что попробовавший взлететь на первом уроке полётов Гарри, поднявшись лишь на метр в воздух, свалился в обморок от страха, так что ни в какую команду по квиддичу он не попал.

На втором курсе Гарри никто не обвинял в нападениях на Почти Безголового Ника и Джастина, так как он в это время валялся в Больничном крыле после отработки у Снейпа с аллергией на какую-то растительную гадость, которую резал без перчаток. И свидетелей было много, потому что Снейп лично притащил потерявшего сознание Гарри в вотчину мадам Помфри.

Третий курс… Во-первых, никакого хроноворота – Гермиона, слава богу, оказалась умнее, чем в книге и не стала брать кучу предметов.

Сириуса спасли с помощью того хроноворота, который Гермионе и Гарри всучил Альбус просто в руки, сказав, что надо спасти невинного.

Но вот в доме Блэков я-она была. После третьего курса Сириус пригласил семью Уизли и Гре́йнджер в гости. Поттер попал в дом лишь на пару недель в августе.

Сириус похвалился своим семейным гобеленом, и там были имя и портрет дедушки Гермионы – ну имя уж очень необычное. Сириус сказал, что чёрные пятна — это выжженные с гобелена члены рода.

А потом Гермиона сварила зелье родства, подтвердившее, что между ней и Сириусом есть кровная связь. Но… почему не сказала?

В общем, до четвёртого курса всё было почти как в каноне.

Зато на четвёртом… Всё началось с того, что Кубок дважды выбросил бумажки с его именем, потом Гарри чуть не умер на втором задании, потому что жабросли оказались отравлены. Дальше всё шло как в книге — третий тур, кубок-портал, похищение и ритуал.

Я посмотрела в потолок и начала снова перебирать воспоминания Гермионы. От Поттера после того, как он стал четвёртым участником Тремудрого турнира, отвернулась вся школа, даже учителя, и травля была в разы сильнее, чем в книгах. Но Гермиона осталась с ним и даже пошла именно с Гарри, а не Виктором на бал.

«Почему же Поттер, которого я-она поддерживала… отвернулся? — И ни одного ответа. Почему? — В воспоминаниях Поттер даже не посмотрел на то, как её-меня арестовали и увели? Уизел тоже… Вот что было странно: Рон официально попросил Гермиону стать его женой. Но помолвка была ни разу не магическая. Ещё вопросы без ответов».

Да и касаемо Альбуса… Я-она была защитницей Хогвартса, одной из светлых героинь, а он просто слил её-меня? Из-за того что узнал о её родстве с Сириусом Блэком?

Да сколько там этой крови? Что-то ещё? Что?!

«Что могло стать причиной того, что Альби просто слил Гре́йнджер? — В фиках он сливал Поттера по множеству причин, а вот Гермиону… Что-то не помню. — Что ж. Ещё один стимул выжить, выйти на свободу и задать вопросы. Возможно, с применением третьего непростительного».

Я уснула, и пришли воспоминания.

***

— Грейнджер! — Я-она развернулась, за спиной стоял Гойл. Один из учеников, которые защищали школу.

— Гойл? — И, как назло, вокруг никого.

Вместо ответа тот быстро шагнул вперёд, хватая её-меня за руку.

— Какого чёрта, — я-она вырвала руку, — тебе нужно?

Гойл снова шагнул вперёд — и я-она испугалась его взгляда. Гойл пёр, как бульдозер, а коридор, как назло, был пуст: ни портретов, ни привидений. Я-она отбивалась от Гойла и не могла понять, что ему надо.

— Гойл! Что тебе от меня надо?!

— Просто, грязнокровка, — безумно улыбнулся он. — Ты сильная и здоровая. В жёны тебя брать — слишком много чести. Но моему роду нужно вливание свежей крови. Трахну тебя пару раз на алтаре, введу ребёнка в род. Потом ещё пару раз трахну. На большее грязнокровки не годятся.

Вот тогда я-она испугалась и выхватила палочку. Но что могла маглорожденная против чистокровного насильника? Однако не зря ж говорят, что ведьма может размазать насильника и в кандалах, ограничивающих магию.

Гойл решил, что грязнокровка ничего ему не сделает. Но когда на шум таки прибежали учителя и директор, они застали интересную картину — распластанный по стене Гойл и Гермиона, кутающаяся в обрывки мантии.

— Мисс Грейнджер, — ахнул директор, — что тут произошло?

— Грегори пытался меня изнасиловать, — пробормотала я-она.

Дальше был вызов авроров и допрос. Альбус и МявКошка самоустранились.

Рон начал орать, что я сама во всём виновата, что ему не нужна такая девушка, которая, будучи помолвленной с одним, готова лечь под другого, а все доводы Гермионы, что Гойл пытался её-меня изнасиловать, он не слышал.

А Поттер просто отвернулся. Ничего не сказав при этом. Смотрел как на пустое место. И Джинни тоже…

— «Я врагов научился прощать, а друзей я прощать не умею, им не стоило в душу плевать, ведь второй я, увы, не имею», — вспомнила я. — Что ж, после предательства друзей остальное пережить — сущий пустяк. Теперь к вам буду подходить с той же мерой, что и вы ко мне.

***

Кстати, в этом мире Гермиона лично стёрла память родителей и отправила их в Австралию. А вот стоматологическую клинику они продали раньше и…

— Что с деньгами? — Я села и задумалась. — Вроде папа положил деньги в банк? А сколько там? На фоне миллионов чистокровных это крохи, но… И что с книгами? У нас была библиотека почти в две тысячи томов. — Я задумалась, что с ней и теми украшениями, что папа покупал маме. И антикварной мебелью и посудой, привезённой дедушкой из России. С ними что?

Завернувшись как можно плотнее в тощее одеяло, я начала копаться в памяти, доставшейся мне.

— Так, — я сжала виски, — что там говорил отец? Деньги в банк под проценты на срок… в… да. На срок в пятнадцать лет. А вещи… А вещи на оплаченный склад. А оплаченный на сколько? — Я выругалась — в памяти этого не было, точнее, отец говорил, но она-я на волне влюблённости в рыжего всё пропустила мимо ушей. — Вот дерьмо! Ладно. Буду есть слона по кусочкам. Поэтому план такой — во-первых, выжить в Азкабане. Во-вторых, выйти не развалиной. В-третьих… отомстить. Но будем решать проблемы по частям. И пункт первый — йога, медитации и спорт.

С этими словами я уснула, чтобы проснуться от дикого леденящего холода.

Дементоры… М-м-мать их за ногу! С трудом придя в себя после их визита, я занялась разминкой. Увы, тело было совсем никакое, но это же не повод себя запускать!

Глава 4

Мне довелось видеть много разных предательств. И, признаюсь, меня всегда удивляло, как низко может пасть человек. «Знакомьтесь, Джо Блэк» (Meet Joe Black) Джо Блэк

Самый страшный грех — иудин. Предательство! Падшие. Преступившие черту. Нелюдь. Не заслуживают даже презрения. Сергей Пантелеевич Мавроди, российский предприниматель. 1955—2018

Утром после ухода авроров Белла снова повернулась ко мне.

— Продолжим. Косой переулок — улочка для магов среднего уровня. Уизли, — это имя она выплюнула, — там могут покупать. А вот остальные улицы в домене… Ты туда можешь попасть, только если тебя проводят. И то не со всяким провожатым.

Ну да, что-то подобное я в некоторых фанфиках читала — особая магия, особые улицы, только для своих. Неудивительно, что Гермиона ничего этого не видела… А Молли Уизли? Она же из чистокровных вроде как?

— Понятно, что я не видела. А Поттер или Уизли? — как хорошо, что в английском я не могу назвать Уизли так, как привыкла в прошлом.

Маги засмеялись так, что пламя заметалось в факелах. Гомерический, но при этом горький хохот.

— Ох, — утирая слёзы, грустно хохотнул Люциус, — ты точно грязнокровка. Уизли… Ты в курсе, за что их называют «Предатели крови»?

— Э-э-э… Ну… Рон говорил, за то, что они общаются с простецами, — проблеяла я и покраснела до ушей под откровенно презрительным взглядом Малфоя.

— Всё ещё хуже, чем я думала. — Белла тяжко вздохнула и устало села на лежанку. — Грейнджер, открою тайну: у многих есть бизнес в мире простецов. Уизли… Ладно, слушай дальше. Был такой род, богатый — не как Малфои или Блэки, но в первой десятке. Уэсли. В восемнадцатом веке, Малфой, когда это точно было? В тысяча семьсот каком году?

— В тысяча семьсот двадцать пятом. Тогда главой рода был Бишоп Оскар Уэсли, восьмой, если не ошибаюсь, лорд Уэсли. — Ну да, я из памяти Гермионы помнила, что прежний директор, Диппет, умер, когда ему было около триста тридцать пять лет. — У него было два сына, — продолжил Люциус. — Старший — Виктор Александр и младший — Родерик Роберт, — это имя Люциус просто выплюнул. — Виктор был сильным магом, отличным боевиком. Сколотил неплохое личное состояние в мире простецов.

— Виктор Уэсли был, — Родольфус повертел рукой, — гордостью семьи и рода. Максимальное количество предметов на СОВ — тогда на первом курсе было три десятка предметов. На втором надо было выбрать дополнительно минимум два, а максимум пять предметов. Максимальное на ЖАБА! А вот его братец Родерик, — Родольфус скривился, словно уксуса хлебнул, — дважды чуть не был отчислен из Хогвартса, с трудом сдал СОВы, поговаривали, что из-за него одна маглорожденная волшебница покончила с собой, но доказательств не было. Единственный предмет, по которому у него было «Превосходно» — алхимия.

— В тысяча семьсот двадцать пятом Бишоп умер и род возглавил Виктор, — заговорил сидящий в камере справа от меня незнакомый маг. — По случаю вступления в права главы рода пригласил на торжество всех, кто носил фамилию Уэсли. Тварь! Будь десять раз проклято имя Родерик Уэсли!

— Джулиус, как ты? — спросил его Нотт.

— Жив, но с моей пневмонией до свободы я не доживу, хорошо, что моя семья успела уехать в Бельгию. И в моей семье истово ненавидят эту тварь! Из-за него в нашей семье погибла вся младшая ветвь!

— Кёйпер, — вздохнул Люциус, — мы все тебя понимаем. С тех пор в нашем роду не рождается девочек.

— Да мы все потеряли членов семей! — взвыл Нотт. — Все!

Я сжалась в комок, понимая, что одна из многочисленных фанатских теорий о том, за что Уизлей называют «Предатели крови», нашла подтверждение.

— Именно так, Грейнджер, — кивнул Малфой. — Виктор пригласил всех. Без малого сорок человек, включая пятерых детей. — У меня буквально упала челюсть: из памяти Гермионы я знала, что в семьях магов редко бывает больше двух, реже трёх детей. И над детьми семьи трясутся, ибо с беременностью у волшебниц всегда существовали проблемы, даже у маглорожденных. — Виктор был алхимиком. Догадываешься, что он сделал?

— Он отравил их всех? Как?

— Добавил яд в вино и в детский пунш. Сам он не пил, сказав, что бросает, а его жена отказалась без объяснений. Детям подали фруктовый пунш. Детям до малого совершеннолетия, до полных четырнадцати вообще не рекомендуют пить вино.

— Проклятье. Но как он сумел это сделать?

— Он же член рода. Был, — выплюнул тот, кого назвали Джулиус. — И хотя он жил в мире простецов, никто ни в чём его не ограничивал. Отравить вино и пунш он сумел легко.

— От отравления дети умерли сразу, пожилые тоже. Супруга одного из кузенов Виктора, Изабель Элеонора Уэсли, чудом, умирая, добралась до отца, Сигурда Андреаса Малфоя, и сказала что их отравили, — горько вздохнул Люциус. — Она ждала близнецов. Королевскую пару.

— Те, кто мог, аппарировали к родичам, — добавил Нотт. — Увы, смогли не все.

— Вот дерьмо! А что было дальше? — Понятно, что в восемнадцатом веке плевать всем было на законы Министерства.

— Родерик и его жена ушли из домена, наплевав на умирающих магов, — грустно хмыкнул Долохов. — Домены, Грейнджер, это интересно. Во-первых, доменов мало. Действительно мало. Самые большие — в России, Китае, Индии, вся Индонезия и Малайзия с Океанией — это домены. Домен, принадлежащий роду, привязан не к роду или семье, а к источнику. Даже если род мёртв, может найтись достаточно сильный маг, который привяжет источник к своему роду. Во-вторых, если в домене никто не живёт больше десяти лет, он схлопывается. Навсегда. В-третьих, если убита вся семья или род, а наследника нет или он мёртв, или он и есть убийца, домен схлопывается сразу. И взломать его невозможно.

Меня замутило — если там были живые…

— О да, — кивнул Родольфус, угадав, о чём я думаю. — Да. Родичи пытались взломать домен, вытащить тех, кто там застрял… Не вышло. Домен медленно словно… — он пошевелил рукой, — усыхал — самое лучшее определение. Живые… Увы, им сильно не повезло. Оказаться в умирающем домене хуже всего. Родичи, когда поняли, что произошло, явились к этому… Уэсли. А отпираться он и не стал и признался, что да, завидовал и хотел сам стать главой рода. Не вышло. Маги воззвали к Матери Магии и Уэсли лишились всего — самой магии, им остались крохи, рода, денег — почти все пошли на выплаты вир, недвижимости. И род Уэсли был объявлен прерванным. А Родерик с женой и детьми стали Уизли.

— И что сделалось с доменом?

Да, о таком в Хогвартсе не расскажут. А мне может пригодиться.

— С доменом? — хмыкнул Булстроуд. — А ничего. Захлопнулся, сжался, убив всех, кто там был.

— И… — Я задумалась: во многих фиках писали, что печать можно снять. Но это же фики! — И эту печать нельзя снять?

— Ну почему же нельзя, можно, — лениво ухмыльнулся Джулиус, — и путей несколько. Первый вариант — полное отречение от рода. От крови, имени, магии, рода, от родителей. Полное, добровольное и осознанное. Второй вариант — Искупление. — Это слово он произнёс будто с заглавной буквы. — Искупление вины. Есть в магическом мире пара мест, куда даже отбитый на всю голову Альбус Дамблдор не сунется. Стоунхендж, например, или рощи друидов. Вот там можно попытаться Искупить. Ну а третий — отдать новорожденное дитя в род, перед которым у тебя вина.

— Другое дело, что Уизли ни разу не попытались. — ухмыльнулась Белла. — Они похищали девушек из благородных семей. Несколько запрещённых ритуалов, зелий… и девушки становились Уизли. Как Цедрелла Блэк. Как Маргарет Прюэтт. Так что ни один из вариантов им не подходит. Кроме отречения. Но никто из них не подумает об этом. Они винят всех, кроме самих себя.

— А что касаемо Поттера, — вздохнул Паркинсон, — там всё очень сложно ещё с момента смерти родителей Джеймса.

Именно в этот момент и явились дементоры. Придя в себя после их ухода, я принялась анализировать то, что мне рассказали. Было похоже, что грязнокровку Грейнджер… учат?

Только вот зачем? Но мне эти знания пригодятся. На будущее.

После очередного ужина из замазки я пожелала всем спокойной ночи.

Глава 5

Ложное знание опаснее невежества. Джордж Бернард Шоу Британский писатель, романист, драматург, лауреат Нобелевской премии в области литературы, общественный деятель. 1856–1950

Ум заключается не только в знании, но и в умении прилагать знание на деле. Аристотель, древнегреческий философ, ученик Платона. 384–321 до н.э.

Перед сном я снова провела разминку и попробовала сесть в самую простую асану йоги.

А вот хрен! Это тело было настолько деревянным, что ничего не вышло.

«Дерьмо. До момента, когда я часами смогу сидеть в асане, как от Земли до Луны пешим ходом со дна Байкала да на карачках, — я завернулась в одеяло, как в кокон. — Грейнджер вообще ни никогда не занималась спортом. Дура! Хорошо, что с позвоночником проблем нет. Пока. Лет пять на этом «курорте» — и позвоночник в труху».

Очередная ночь в этом леднике, очередной шаг на пути к в лучшем случае простуде. А от неё всего шаг до бронхита и пневмонии. Ну и к артриту, радикулиту, ревматическому артрозу и остальным болячкам.

Про камни и песок в почках и желчном я вообще молчу.

Когда — если, я и выйду, то стану развалиной. Белла и остальные так лихо шуровали в Англии, и в Министерстве с Хогвартсом только за счёт того, что они чистокровные или сильные полукровки. Ну и за счёт того, что у них был алхимик. И я не про Снейпа говорю.

А вот я в пролёте. Какой там уровень у Грейнджер? Даже если допустить, что уровень магии у неё был максимально возможный для маглорожденной, то после этого курорта каким станет?

Дай бог если смогу применять заклинания пятого курса, а по факту, скорее всего, третьего.

Проворочавшись на тюфяке несколько часов, я кое-как уснула, что бы проснуться чуть раньше, чем явятся дементоры.

Когда я открыла глаза, всё тело ощущалось совершенно деревянным. Обложив ситуацию на великом и могучем, я занялась разминкой.

После неё я аккуратно оторвала кусок от того балахона, что заменял мне одежду, и, намочив его, начала осторожно протирать тело. Увы, про то, чтобы вымыть голову, и речи не шло. Мокрая голова в условиях Азкабана — прямой путь на тот свет.

Так что придётся забыть.

После ухода авроров я грустно сковырнула корку соли с «каши». Жрать это я физически не могла, но приходилось давиться.

Белла похмыкала, глядя на моё лицо.

— Ну, а как ты думала? Нормальной еды для тех, кто в этом коридоре, нет. Заплатить, чтобы получить хоть что-то сверху, невозможно.

Ну вот, очередной фанонный штамп мимо. Как и то, что авроры не трогали заключённых — во всяком случае, даже Сириус о подобном не говорил. Никого из заключённых не пытали в Азкабане и не насиловали. И никого из коридора ещё не уводили. А нет. Я смотрела, как авроры увели Нотта.

— На допрос, — лениво ковыряя кашу, пожал плечами Люциус. — Может, и за тобой придут, Грейнджер.

— Меня уже… — допрос в аврорате я тоже «вспомнила», и у меня было немало вопросов к тем аврорам, — допрашивали.

Пожиратели переглянулись. А я мысленно выругалась. В моём прошлом я видела много чего — и разборки братков в лихие девяностые, и похищения, и пытки, и заказные убийства и разборки в Тольятти, и многое другое. И войну с боевиками Шамиля и не только — тоже.

На момент смерти — а я точно умерла, в этом я уверена, — я давно работала на МВД России и моталась по всему миру как спецпредставитель группы следователей, занимающейся расследованиям похищения людей. Сколько раз мне угрожали, пытались убить или купить, я сбилась со счёта. Ну, семьи не было, кошек я отдала подруге перед поездкой, так что они будут в любящей семье.

— Ладно, — Белла покрутила носом, — Гилберт за то, что ты расскажешь что-то без него, тебя и без магии проклянёт. Так что дальше. По поводу Поттеров. Ну, во-первых, Карлус был из достаточно древнего рода, да и Дорея тоже, так что Джеймс с детства общался со всеми нами.

— И был вполне нормальным ребёнком, как и Сириус, — вздохнул Люциус, — а вот в школе всё изменилось.

— Да это началось ещё до школы, — выплюнул Родольфус. — Сириус всегда был упрямым и ему упёрлось идти на Гриффиндор, хотя все Блэки учились на Слизерине, реже на Равенкло. Ну и попал.

— А потом туда ж попал Джеймс Поттер. Проблема была в том, что и Джеймс, и Сириус — упрямые бараны. Про, — это он аж выплюнул, — «Мародёров» слышала?

— Да, Сириус что-то рассказывал.

Ну и ворох фанфиков я тоже прочитала, да и фанатские теории тоже — каюсь, грешна. Сагу про Гарри Поттера в своё время я читала и в переводах, и в подлиннике.

— Рассказывал, — выплюнул Люциус. — Догадываюсь, что он мог рассказать.

— Тётушке Вальбурге и дядюшке Ориону приходилось неоднократно выплачивать пострадавшим виру. Да и родителям Джеймса тоже. Дорея Поттер не раз плакалась Друэлле, моей маме и Вальбурге, что он совсем от рук отбился. Они сдружились с Питером Петтигрю, тварь! Мерзкая, трусливая тварь! — взвыла Белла. — Будь он проклят! — Так же резко она успокоилась. — И с Люпином.

А я памятью Гермионы вспомнила Люпина. Мерзкий, противный, слишком неприятный на вид тип, в течение года так и не сподобившийся приобрести хоть одну приличную вещь. Бравирующий нищетой профессор раздражал даже Гарри, которого с первого курса бесило сравнение с отцом. Кстати, на Джеймса он не был похож, точнее, похож, но не копия.

— Потом сначала Джеймс с грандиозным скандалом отказался стать наследником рода, заявив что все эти ритуалы — мерзкая чёрная магия, а традиции — пережитки прошлого. Дорея слегла от таких новостей, а уж когда Джеймс заявил, что в одностороннем порядке разорвал магическую помолвку с Виолеттой Эммелиной де ла Валетт-Эсканте, наследницей лорда Валетт-Эсканте, слёг и Карлус.

— Магическая помолвка, Грейнджер, — хмыкнула Алекто, — она именно что нерушима. Бывают случаи, когда её расторгают, но только если речь идёт об обоюдном согласии. Там очень много нюансов, но чем ближе день свадьбы, тем сильнее откат. Джеймс разорвал помолвку за три месяца до свадьбы. Виолетта была моложе его на пять лет и откат ударил по Карлусу и Дорее.

— На пять лет? Но ведь Джеймсу было семнадцать… а ей, значит, двенадцать?

— И что? — удивилась Алекто. — В магическом мире приняты ранние помолвки. Ещё в начале двадцатого века в школу приезжали женатые пары. Ну, не на первый курс, но уже со второго точно. А в прошлом веке тебя бы окрутили пусть не на первом, так на втором курсе. За наследника посватали бы вряд ли, а вот за второго или третьего сына — да.

— Да и за наследника, если магическая совместимость хорошая, — поправил её брат. — Джеймс, разорвав помолвку, подставил семью. Так что его существенно ограничили в правах.

— Поттерам пришлось выплатить большую компенсацию семье невесты, причём не столько в золоте, сколько в магии и артефактах, — вздохнул Люциус, — Родовых артефактах. А потом Джеймс и Сириус добили семьи тем, что вступили в «Орден Феникса».

— И ладно бы вступили! — взвыл Родольфус. — Так они чуть ли не вассальную клятву принесли Альбусу! Их родители закономерно пришли в ужас. И тут Джеймс женился на этой его Эванс. Правда, простецким браком, но сам факт! И родители Джеймса поступили жестоко — они полностью изгнали Джеймса из рода.

— Но ведь Гарри получил наследство? — удивилась я.

Да, тут Гарри умудрился вступить в наследство.

— Дело в том, что, — Алекто завозилась в камере, — когда родители Джеймса умерли, он прилюдно отрёкся от того, чтобы принять наследство. Домен закрылся вместе с родовыми артефактами, кольцом главы рода и кодексом. Так что Гарри Поттер — Поттер лишь по фамилии. По фамилии, а не по магии. Деньги и артефакты в сейфах ему были доступны. Правда, сколько там осталось? — Она хмыкнула.

— На предпоследнем свидании Драко сказал, что Поттер сделал предложение этой… — Люциус скривился, словно наступил в дерьмо, — …Уизли, так что на магии рода Поттер окончательно можно ставить крест. Клеймо будет что у самого Поттера, что у его потомков.

Глава 6

Глава 6.

Немалое благо для семьи — изгнание из неё негодяя. Пьер де Бомарше, французский драматург и публицист, 1732–1799

Есть много способов сделать карьеру, но самый верный из них – родиться в нужной семье. Дональд Трамп, 45-й президент США

— Видишь ли, Грейнджер, — вздохнул Паркинсон, — Уизли не просто так носят титул Предателей крови. После того, что случилось в восемнадцатом веке, от их семьи отвернулись все. Иметь с ними дела с изрядной оглядкой, но можно. Брак… Нет. Это клеймо на весь род. Не зря лорд Прюэтт отрёкся от дочери тут же, как стало известно, что она теперь Уизли. И изгнал её и потомков из рода.

— Дело в том, Грейнджер, что род — это не просто несколько поколений одной семьи, которые жили и живут в одном доме. Род — это нечто большее, — сказал Долохов, и в этот момент авроры привели Нотта.

Что ж, выглядел он неплохо. Ну, не хуже, чем когда его уводили.

— Нотт, — Малфой был любопытен что та кошка, — какие новости?

Нотт длинно и витиевато выругался на латыни:

— Сын передал мне «Пророк» и там на первой же странице объявление, что Гарри Джеймс Поттер заключил полную магическую помолвку с этой, — Нотт ещё раз выругался, – Уизли.

— Что ж. С родом Поттеров можно попрощаться, — подытожил Кэрроу. — Что там ещё?

— Поттер поступил в академию аврората, как и шестой Уизли, Рональд.

— Поттер недолго задержится на рядовых должностях, — язвительно хмыкнул Долохов. — Дамблдор станет его продвигать. Что там насчёт Грейнджер?

— А ничего, в газетах тишина. Гойл, правда, уехал в США, как и Крэбб. Об аресте Грейнджер ни строчки.

Я пожала плечами:

— Пофиг. Вот честно. Друзья вычеркнули меня из своих жизней, значит, и я их тоже.

— Вот как? — хмыкнул Булстроуд. — С чего бы?

— Потому что, — я завернулась в одеяло, — никто и не подумал помочь мне. Что ж. Прощайте.

То, что оставалось во мне от Грейнджер, даже не трепыхнулось.

— Ладно, — хмыкнула Белла. — Слушай лекцию дальше. На чём мы остановились? А, Уизли. Да. И Поттер. — Она устроилась в объятиях мужа. — Уизли не могли с тех пор рассчитывать на невест из хороших и старых родов, но они нашли способ. Суки! — внезапно вызверилась она. — Они просто выбирали подходящую девушку, и в ход шли соблазнения, зелья и ритуалы.

— Род… — подхватил её муж. — Представь себе кружевную вуаль, из тонких, но прочных нитей — это и есть Род и семья. Чем старше Род, тем эта вуаль крепче и нити словно… толще. У Уизли эта вуаль распалась на гнилые хлопья в восемнадцатом веке.

— Но эта вуаль может быть прорвана, — горько вздохнула Белла. — И род Блэк пострадал в двадцатом веке. Сначала в тысяча девятьсот пятнадцатом родился Мариус, который оказался сквибом, а это, Грейнджер, удар по вуали Рода. Потом Эридан. Чем больше сквибов, тем хуже.

— А как…

Голос дрогнул — ну, разумеется мой-её дедушка-то тоже сквиб и из того ж рода.

— Как-как, как всегда в роду с мальчишками-сквибами. Девочек можно выгодно выдать замуж, а при удачном стечении обстоятельств во время беременности они могут стать ведьмами, не особо сильными, но тем не менее. А мальчишки… Яд — и всё.

Меня покоробило, что можно вот так…

— А что ты ожидала, Грейнджер? Сквибы — это проблема, они не создают нити этой вот вуали, они как… как дыра в вуали, и чем их больше, тем хрупче вуаль. Женщины-сквибы более безопасны, — сказал мне Кёйпер. — Так что такая практика распространена. Но это касаемо тех семей, которые слишком разрослись, слишком, Белла! Лорд вам говорил, и не раз, что надо обновлять кровь! Но Вальбурга был упёртой дурой, вот и результат. Да и остальные Блэки тоже! Хоть раз в пять поколений надо вводить чистую от родовых проклятий кровь маглорожденных или сквибов! Ну и имеем мы то, что имеем, — он грустно рассмеялся.

— Да ты… — возмущённо задохнулась Белла, — Блэки…

— Идиоты, — припечатал Кёйпер. — В Европе и в США это общепринятая практика. И только в Англии идиоты.

— Но, — я почесала голову, — получается, что сквибы и вредны, и полезны?

— Да, — Согласился Джулиус. — Разбавлять кровь сквибами и маглорожденными полезно. Не слишком часто. Зависит от того, насколько большой род.

Он бы продолжил, но тут в коридоре начал снова разрастаться чёрный лёд, что означало приход дементоров. Выругавшись, я попыталась выстроить стену между памятью и внешним раздражителем, но не успела.

Кричать я не могла, ибо кричать сорванными голосовыми связками было попросту невозможно. Но я кричала.

Как и остальные.

После ухода этих тварей я с трудом соскребла себя в кучку. Стену, которую я строила, снесло, словно она была из бумаги.

— Blya, — простонала я, — ebаnutyj pizdec. Najdu uroda, kotoryj ih sozdal, uroyu nahuj, suky.

— О! — заорал Долохов. — А ты делаешь успехи в русском мате, грязнокровка!

— Idi nahuj, Dolohov, kak ya hochu sdohnut'! — Я с трудом доскреблась до воды и умылась. — У, моя голова... Словно бладжером попали.

С трудом вскарабкавшись на лежанку, я растёрла виски. Что ж, на йогу придётся подналечь, свихнуться я не хочу.

— Эй, Грейнджер, — окликнул меня Нотт, — когда охранники уйдут, что-то расскажешь?

— Расскажу, — пробормотала я, радуясь, что вода не замёрзла, а отстоялась и её стало можно пить. Что ж, на память я пока не жалуюсь, но посмотрим, что будет дальше. Йога, йога и снова йога. Ну и зарядка, пока суставы и кости живые.

Охранники смерили нас полными ненависти взглядами. Что ж. Я вас запомнила. А память у меня плохая — отомщу, забуду и снова отомщу. Проверено бандитами разных уровней, кое-кем из чеченских боевиков и арабами.

Каша, точнее, замазка, в этот раз была явно пригоревшая и традиционно пересоленная.

Скрипя зубами, я сжевала эту дрянь, хотя на самом деле я хотела влепить эту замазку в рожу коменданта.

— Эй, — окликнул меня Долохов, — что ты нам сегодня расскажешь?

Я ухмыльнулась и начала пересказывать «Хоббита» с четвёртой главы, до которой я не успела дойти. Маги слушали с удовольствием и интересом.

— Ну что, гоблины да, гоблины, — высказался Паркинсон. — Мои предки воевали с ними, и не только мои, так что в хрониках достаточно записей. Они людоеды, но при этом замечательные ювелиры и оружейники.

— Что не отменяет того факта, что сейчас они скованы договорами и клятвами, — фыркнул Малфой, — и именно поэтому ни Министерство, ни Альбус их не тронут — договор был подписан не просто магами от имени родов, нет, их подписывали маги от имени и именем всех магов, и нарушение любого из положений договора приведёт к очередной войне.

— Ага, — по-простецки фыркнула Белла, — и именно поэтому после первого падения лорда Министерство и Альбус утёрлись, но не посмели заикнуться о конфискации содержимого сейфов.

— А сейчас они могут попытаться? — спросила я.

— Могут, — кивнул Руквуд, — могут. Но с кучей оговорок и ограничений. Там свои нюансы. Гоблины имеют право отказать Министерству, и оно утрётся. Другое дело, если найдут лазейку.

— Значит, нужно звать гоблинов и писать завещания! — рявкнула Алекто. — Я не оставлю им ни ломаного кната!

— Я встречусь с сыном на следующей неделе, — сказал Люциус, а я покосилась на царапины на стене — меньше недели как я тут, а сидеть мне лет десять минимум. — И обговорю возможность пригласить гоблинов.

— Да, это нужно. Если понадобится, я могу «ошибиться» в пользу зеленошкурых, — криво хмыкнул Кёйпер. — Но не слишком, у меня семья.

Пожелав всем спокойной ночи, я легла, чтобы вскоре проснуться от очередного кошмара из моего далёкого прошлого, когда СССР распался и на улицах бушевала война между бандитами всех мастей.

Воспоминания о том, как я присутствовала на опознании того, что осталось от мужа подруги, взорванного в его собственной машине, не приходили ко мне давно.

Как и про похищение арабами, но там меня вытащили ребятки из «летучих мышек», однако платье с декольте и купальники я с тех пор носить не могла.

— Суки, — пробормотала я в адрес дементоров, — вот же суки. Я все библиотеки перетрясу, но найду, как вас уничтожить. Такие твари существовать не должны. Интересно, а отец Серджио Гарофало тут существует? Было бы хорошо. — С отцом Гарофало, одним из библиотекарей Ватикана, я сдружилась. — Поищу, когда смогу.

Глава 7

Глава 7.

Великий комбинатор чувствовал вдохновение – упоительное состояние перед выше-средним шантажом. Фильм «12 стульев» (1976). Авторский текст за кадром, 1 сезон 2 серия.

У каждого человека есть тёмная сторона, которую он скрывает, но всегда найдётся тот, кто выше разумом, чтоб её вычислить и использовать для манипуляций.

Утром я снова занялась разминкой и растяжкой, и это далось мне легче. Да и йога тоже. Силовые нет, разумеется, а вот стойка, хоть и всего лишь секунд на пять, меня порадовала.

— Эй, Грейнджер, — окликнула меня Беллатрикс, — зачем тебе это вот всё?

— Как зачем? — закончив протирать тело, спросила я. — Рано или поздно я, но выйду. И, в отличие от вас, у меня нет миллионов на восстановление. Значит, надо не запускать себя. И хоть как-то поддерживать физическую форму. Иначе выйду дохлой развалиной. Впрочем, я и так буду развалиной, но спорт может помочь. О, — я встрепенулась, — а с чего вы так Снейпа не любите? Я читала в библиотеке журналы, посвящённые зельеварению — «Зелья сегодня», «Вестник зельевара», «Основные формулировки видов ядоведения», «Аналитический закон ядоварения», и нигде не видела имени Снейпа. Фламель был, Борджиа, Медичи, а его нет. Да и на международных конференциях он не появлялся. Хотя до падения лорда мелькал.

Люциус долго, витиевато выругался, и его поддержали другие.

— Видишь ли, Грейнджер, — выдохнул Рабастан, — со Снейпом вышло… Лорду был нужен зельевар. Здесь и сейчас. Снейп был подающим надежды. И он был подмастерье. Не мастер. Нет. А лорду был нужен именно мастер. Получить мастерство можно в представительстве гильдии алхимиков. В магической Великобритании гильдий нет. Давно. Последняя гильдия — гильдия боевых магов с огромным скандалом и руганью ушла ещё в восемьдесят шестом. Их обвинили в том, что они использовали чёрную магию. Идиоты! С тех пор как этот полукровка Альбус стал набирать силу, из Великобритании ушли все гильдии!

— После скандала на Чемпионате Мира в Дартмуре в августе девяносто четвёртого, когда авроры без предъявления обвинений задержали группу болельщиков из сателлита магической России — Восточной Германии, мы окончательно разругались со всей магической Европой! — взвыл Руквуд. — А уж когда грязнокровка Фергал О’Флаэрти — глава Отдела международного магического сотрудничества — оскорбил Хашеми Катеба, третьего сына алжирского шейха, и с арабами. С Азией мы поссорились ещё до падения лорда.

— И за всё это надо сказать спасибо Альбусу и его политике ставить на ключевые должности грязнокровок! — выплюнул Нотт.

Я только промолчать могла — ну да, Ро это Ро. У неё и про Вторую мировую две строчки, а про «победу» Альбуса пять параграфов! Я памятью Гермионы помнила учебник истории — магической истории.

И вот там-то и и было написано немало про участие магов войне с Геллертом Грин-де-Вальдом. Да в той войне маги не только со стороны Грин-де-Вальда были! Но в магической Англии про ту войну писали, как и у Ро — про победу Альбуса Дамблдора. Альтернативные книги по истории Гермиона читала на французском.

— Так вот, про Снейпа, — продолжил Малфой. — Он полукровка, его отец был сквибом, почти неотличимым от простецов. И хотя его мать была чистокровной, её уровень магии оказался ниже приемлемого. А вот сам Снейп родился с очень высоким для полукровки уровнем магии, что редкость. Так вот, он был подмастерьем. Учиться на мастера вне зависимости от направления необходимо минимум пять лет.

— А лорду мастер был нужен здесь и сейчас, — добавил Руквуд. — Нанимать мастера со стороны он не хотел — многие вещи он не хотел афишировать, а Снейп был уже с меткой. Я, убей меня, не знаю, чем лорд шантажировал гильдию, но Снейпу дали мастера в моравской гильдии зельеваров. Из Англии гильдия со скандалом ушла, ещё когда я учился. Точно не знаю, из-за чего, но готов поспорить — из-за Альбуса, что б его дементоры взасос целовали!

Я аж опешила — в почти всех фанфиках и в фанатском сообществе ломали копья по поводу того, где, как и когда, а также у кого учился Снейп, что его называли самым молодым мастером зельеварения. Да и по поводу Горация Слагхорна, который то ли мастер, то ли грандмастер, то ли магистр зельеварения, все писали по-разному.

Я памятью Гермионы его помнила — невысокий, лысый и толстенький профессор, который вёл у них зельеварение. И да, никакого Феликс Фелицис Гораций Гарри не дал.

— О чём это я? — вздохнул Руквуд. —А, про шантаж. Так вот, гильдия алхимиков и зельеваров из Англии ушла с грандиозным скандалом в пятьдесят втором, подробности я уже и не помню, но скандал гремел знатный. В Европе с тех пор осталось одно представительство гильдии — в Праге. Есть ещё в Москве, но это для своих, и есть в Анкаре, но там больше для ближневосточных магов. — Он вздохнул. — Так, продолжим про Снейпа. Ты квалификацию зелий знаешь?

— Разумеется! — Её ещё на первом курсе, в самом начале заставили выучить, даже Уизли и Поттер знали! — Зелья классифицируются по степени сложности от NC-1 до NC-21. Зелья, входящие в школьную программу, имеют максимальную классификацию NC-10. И их может варить даже ученик или подмастерье. Все лечебные зелья, в том числе Костерост, имеют особенность — их может варить даже подмастерье, некоторые разновидности Амортенции также входят в категорию до NC-10. Уф, — я отпила воды — в горле пересохло. — Но… — я напряглась, — Волчье противоядие — это уже NC-17!

— Ага, — мерзко захихикала Белла, — и вот в чём самое смешное — пока лорд был жив, до того злосчастного Хэллоуина, Снейп мог варить зелья уровня мастера, начиная с NC-11 и до NC-14. И высшие неорганические зелья, приближенные к алхимическим составам — NC-15 и NC-16. Ворох ядов, боевых зелий, тот же Веритасерум. Оборотное.

— Именно, — подхватил Малфой. — Зелья вне категории варить может только грандмастер. Тот же Феликс Фелицис, например. И ещё список на несколько листов. Обычный маг, закончивший любую волшебную школу, сумеет сварить более или менее эффективное зелье до десятой степени сложности.

— Именно, — согласился Родольфус. — Снейп варил их галлонами, ну и придумывал тоже. На конференции его неохотно, но приглашали. Имя Снейпа… вроде оно было в списках гильдии, ну, всех подробностей я не знаю, говорю со слов кузена. — Он скривился, — После падения лорда Снейпа предупредили — если он сунется в Европу или вообще за пределы Англии, его будут судить в Международном Магическом Суде в Барселоне.

— За что? — мне действительно было интересно это знать.

— За изготовления зелий, в том числе и высших, без соответствующей квалификации.

— А почему вы не использовали Феликс Фелицис? Ну, тогда, и в Министерстве, и в Хоге?

Пожиратели скопом вздохнули. Причём грустно.

Странно.

— Раньше про опасность Феликс Фелицис, Оборотного зелья и некоторых других говорили в начале пятого курса, — сокрушённо произнёс Нотт. — Оборотка — замечательное зелье. Можно превратиться в кого угодно на час. Вроде хорошо, да? Не очень. Ну, кроме того, что Оборотка сама по себе крайне токсична, причём для простецов это медленный яд, она вызывает проблемы с желудком, печенью и почками — из организма надо вывести кучу вредных веществ. Это зелье негативно сказывается и на магии. — Он выпил воды. — Откуда, по-твоему, берётся энергия на такое изменение?

Я озадачилась — а действительно, откуда? Там же идут такие изменения, что просто голова кругом — и всё это за несколько минут!

Ну да, на втором курсе Грейнджер варила Оборотку.

Ага.

В туалете Плаксы Миртл. Смешно. В результате зелье было сварено Снейпом.

А вот кошачий волос она сама перепутала.

Я не ответила Нотту, так как в коридоре начал нарастать лёд.

— М-м-ммать! Da blyad', opyat' etot dolboebnutyj koshmar! La puta madre que te pario! — в коридоре зазвучал многоголосый мат.

Когда инфернальные твари ушли, я со скрипом встала и размялась, насколько смогла. Авроров, которые привезли нам еду, я встретила мрачным матерным взглядом.

— Дьявол, — прохрипел Долохов, — как я их ненавижу!

Сил ни у кого на продолжение разговора не осталось, и мы расползлись спать.

Глава 8

Магия не хорошая и не плохая. Всё зависит от того, как ты её используешь. «Мерлин (Merlin)», Гаюс, 1 сезон 3 серия.

Всякий путь, если только он ведет к нашим мечтам, есть путь магический. Пауло Коэльо, «Дневник мага»

Заклинания нужны для того, чтобы сфокусировать наше намерение. Чак Паланик, «Колыбельная»

Утром, после разминки и... ну, положим, завтрака, я спросила у Нотта про остальные зелья:

– Мистер Нотт. Вы вчера говорили про Оборотку, но не закончили.

– Да. Оборотное зелье. – Он хмыкнул. – Откуда у мага берётся энергия на оборот? Как раз из собственной магии. Поэтому после использования Оборотного и нужно пропить курс очищающих зелий. И восстанавливающих. Даже стандартная доза на один час и то требует приёма курса очищающих.

Я зависла. Раз так, то…

– А Крауч, который у нас на четвёртом вёл Защиту…

– Оборотное нельзя применять долго, – жёстко заявила Алекто. – Нельзя! После каждой дозы перерыв в несколько часов, что бы печень и почки могли вывести токсины. То, как принимал Оборотное зелье Крауч-младший — верный путь на тот свет от интоксикации. Впрочем, ему было всё равно – самым важным для него было выполнить приказ милорда.

– Касаемо Феликс Фелицис. – Родольфус сел поудобнее на том, что заменяло нам кровать. – Вроде звучит потрясающе – удача во всём! А откуда она берётся, эта удача?

Я лишь захлопала глазами. Ну-у-у… у фанатов был ворох теорий. Но не могу ж я об этом сказать!

– Это наша удача? И у нас будет неудача потом? Наша магия обеспечивает нам удачу? В то, что мы отнимаем удачу у других, я не очень верю.

– И это всё правда, и неправда, – ответил Родольфус. – На самом деле Феликс Фелицис просто выкручивает все чувства на максимум и восприятие мира идёт через призму того, что именно необходимо в данный момент. В какой-то степени проявляется и предвидение. Так что выиграть в лотерею возможно – ты просто видишь и знаешь цифры в выигрышном билете. Но, как ты думаешь, грязнокровка, – он хохотнул, – чем платить?

– Неудача, – пробормотала я, – проблемы со здоровьем… – И тут меня тряхнуло. – Зависимость! Как от наркотиков!

Да, в мире магии были и наркотики. Не только из мира простецов, но и свои.

– Верно, – издевательски похлопал мне он. – Но это не самое страшное. Магия.

– Магия? – Я удивилась.

– Да. Злоупотребление этой дрянью — единственный законом разрешенный момент, когда можно использовать Аваду.

– Что?!

– Именно, грязнокровка, – кивнул Малфой. – Мне рассказывал отец: он был тогда на третьем курсе, а на седьмом учился парень из не очень богатого и знатного, но чистокровного рода, Адриан Рэймонд Эванш. Звёзд с неба не хватал, был таким, – он повертел рукой, – середнячком. Но! Тогда на седьмом курсе проходили в том числе и Феликс Фелицис.

– Он дорогой в изготовлении и чудовищно токсичный, – добавила Алексто. – Даже разовая доза ядовита, для вывода продуктов распада зелья из организма понадобится не менее трёх дней и серьёзный курс очищающих. Родольфус прав – это наркотик. И хуже всего, что эта гадость бьёт по магии.

– Эванш подсел на Феликс Фелицис, — продолжил рассказывать Люциус. — Стал спускать на него деньги. А потом просто украл из кабинета декана флакон с зельем. В результате Авада в лоб — и никаких проблем. Даже Дамблдор промолчал. У тех, кто подсаживается на Феликс Фелицис, в глазах появляются золотые искры. И чем сильнее ты зависим от этой дряни, тем больше золота. И магия человека начинает…

– …дохнуть, – добавил Долохов. – Дохнуть начинает. Как язвы по магии идут. И магия начинает в попытках залатать язвы цепляться к магии рода, «заражая» и род.

– Первыми начинают страдать самые уязвимые – дети. Злоупотребление Феликс Фелицис просто разрушает магию рода. Поэтому – Авада! – отрезала Белла. – Это во всех родовых Кодексах прописано: тот, кто злоупотребляет Феликс Фелицис, сначала получает полное поражение в правах, а потом Авада Кедавра! Иначе род умрёт.

– Если осторожно и с соблюдением всех правил, – сказал Амикус, – то ничего страшного. Даже если за раз принять дозу на пять-шесть часов, а потом неделю сидеть на очищающих, то можно. А почему мы тогда его не пили… Ну, во-первых, доверия к Снейпу не было – после первого падения он сдал всех, кого знал. Во-вторых, никому из тех, кто тогда был в Азкабане, он не помог. Да, нельзя прислать зелий. Но можно шоколад. Можно – раз в месяц! — посылку с чем-то. Но он ни разу не прислал никому ничего.

Что ж, понятно.

– Жаль, что «Омут Морганы» недоступен, – горько вздохнул Малфой, – ингредиентов нет, и варить некому.

Я кивнула. Я знала про «Омут Морганы» — легендарное зелье, способное восстановить ценой жуткой боли уровень магии до возможного максимума. Слагхорн рассказывал, что оно относится к высшим зельям.

Я прикинула цену одного глотка и мне поплохело. Единственное, что об этом зелье мне было известно – что оно варится в котле из горного хрусталя лет шесть и настаивается минимум восемь.

Рабастан невесело хмыкнул:

– А что касаемо лечебных зелий, как ты думаешь, грязнокровка, почему все они даются порциями?

– Потому что любые зелья работают на нашей магии и токсичны?

– Именно. Зелья хороши, но бóльшая часть плохо выводится из организма и ядовита.

Я вспомнила свой второй курс.

– На втором курсе я попала под взгляд василиска. Отражённый взгляд. И несколько месяцев лежала окаменевшей. Да, зелье из мандрагоры мне дали… Но я потом во Франции прошла обследование. – Курс лечения обошёлся родителям в более чем приличную сумму – почти пять тысяч фунтов стерлингов! – А в Хогвартсе мадам Помфри даже не сообщила, что мне надо пройти курс лечения. Ну, подумаешь, грязнокровка!

– Мандрагоровое зелье — это не панацея. Помфри всего лишь медиведьма. Не целитель! – взвыл Нотт. – Вас должен был лечить целитель! Сука Дамблдор!

– Поэтому во Франции тоже ругались. Я больше полугода пила зелья. – И никакого хроноворота не было – не с теми зельями, что я-она пила. Так что канонной ситуации не случилось.

Но в конце третьего курса хроноворот ей-мне и Гарри буквально впихнул в руки Дамблдором.

– Вот! Наверняка ещё и проверка потом? – спросила Беллатриса. – И проверка магии?

– Ну да, – я развела руками. – Пенелопа Кристалл говорила, что ей помогли в больнице Святого Мунго. Джастину Финч-Флетчли тоже – он из богатой и знатной в мире простецов семьи. Колин Криви… не знаю. Его родители фермеры. Те зелья, что я купила во Франции, обошлись мне в тысячу галеонов.

– Изрядно, – присвистнул Долохов. – Мне курс зелий тогда в двадцать тысяч обошёлся.

– Да все мы тогда десятки, а то и сотни тысяч галеонов потратили, – добавил Паркинсон. – Так что тебе ещё повезло.

В этот момент в коридоре снова стало холоднее, чем в Антарктиде. Придя в себя после ухода стильных мальчиков в стильных плащиках, как их обозвали на каком-то форуме, я выругалась. Но уже привычно начала разминку.

Замазка в этот раз была, о чудо, не чистая соль, так что вполне съедобна.

– О чём мы? – накрутила прядь волос на палец Беллатриса. – А! Про цены на лечение. И про медиведьму в Хогвартсе. В школе традиционно не целитель, а медиведьма. Зачем кто-то серьёзнее? Нет, если нужно, камин в Больничном крыле напрямую связан с Мунго.

– Странно, – я задумалась. – Когда на моём третьем курсе студенты пострадали в давке из-за дементоров, никаких целителей не было. И на втором.

– Потому что Дамблдор запретил! – взвыл Паркинсон. – Мне дочь рассказывала, что, когда один полукровка с Равенкло получил сложный оскольчатый перелом запястья – на тренировке бладжер ударил, так только настоятельные требования Флитвика заставили Помфри позвать на помощь из Мунго. Мордред! – взвыл он. – Почему мы такое допустили?!

– Потому что, – буркнул Люциус, – слишком Дамблдора наши родители распустили. Нельзя было допускать фактически грязнокровку к управлению школой.

Я лишь вздохнула – что толку сейчас об этом горевать? Увы – Альби, как его часто называли, захапал слишком много власти. А чистокровные сейчас не в фаворе — магической Англией управляют люмпены типа Уизли.

Глава 9

Только раз в жизни римляне бывают искренни — в своих завещаниях. Лукиан (120)

Стараться оставить после себя больше знаний и счастья, чем их было раньше, улучшать и умножать полученное нами наследство — вот над чем мы должны трудиться. Дени Дидро (1713–1784), французский писатель, философ-просветитель и драматург.

Деньги никогда не бывают чистыми. Пабло Эскобар (1949–1993), колумбийский наркобарон.

Утром Люциуса увели на свидание с Драко, и пожиратели затихли — Драко был одним из слизеринцев, кому разрешили вернуться в Хогвартс.

Драко Малфой, Панси Паркинсон, Миллисент Буллстроуд, Теодор Нотт, Блейз Забини, Трейси Дэвис, Дафна Гринграсс — те слизеринцы с нашего курса, кому разрешили вернуться.

И то с оговорками.

Хотя чистокровных многому учили дома и у многих были семейные волшебные палочки, у аврората было разрешение на их проверку. В школе у слизеринцев тоже были ограничения – на Чарах Драко, Блейз и Тео допущены только к теории. Запрет на аппарацию, на пользование порт-ключами. Запрет на выезд за границу.

Остальные ученики факультета Слизерин были под наблюдением авроров.

Грегори Гойл и Винсент Крэбб уехали.

И вот теперь мы все, и я в том числе, ждали новостей от Драко.

Новости с воли были важны — память Гермионы хоть и была отличной, но мне было важно знать современный политический и финансовый расклады.

И понять, куда делись книги, антиквариат, а также деньги. Причём деньги были мои и для тех же Уизли приличные.

Деньги? Дамблдор слил её-меня ради моих денег? Или ради чего-то другого?

Задать вопрос пожирателям? Напрямую? Ну, а чем я вообще рискую-то? Не прибьют же они меня?

— У меня вопрос, — я пыталась собраться с силами. — А что с завещаниями в магическом мире?

— О-о-о… — протянул Рабастан. — Это серьёзный вопрос. Во-первых, в магическом мире майоратная система наследования, то есть всё достаётся старшему сыну. В семьях, где основателем рода была женщина, наследует старшая дочь.

— Во-вторых, — подхватил Родольфус, — приоритет в наследовании у магов. Сквиб может наследовать только в том случае, если он единственный ребёнок. Но такое случается редко. В-третьих, дочерям, вне зависимости от того, волшебницы они или сквибки, выделяется приданое.

— Спорный вопрос со сквибами и бастардами, — Беллатриса вздохнула. — Бастарды, как и сквибы вообще больная тема в магическом мире. В зависимости от родового кодекса, бастарды могут наследовать, если они признанные. Если нет, то долю выделяют только дочери.

— А потомки сквибов могут наследовать или получить долю? — спросила я.

— Та-а-ак… — Нотт прищурился. — Ты явно не просто так задала этот вопрос.

Вот теперь мне стало страшно. Ну да ладно, начнём.

— Летом после третьего курса, когда я и Поттер, — назвать уже явно бывшего друга по имени — много чести, — с помощью хроноворота, который нам буквально в руки вложил Дамблдор, спасли Сириуса, меня и семью Уизли он пригласил к себе в дом. В дом номер двенадцать на площади Гриммо.

— О, — встрепенулся Гринграсс, — это ж вроде ваш родовой дом, Беллатриса?

— Да, — очень тихо и мрачно процедила та. — Дальше, грязнокровка!

Я вздохнула и продолжила:

— Потом, в августе, когда в дом привезли Поттера, Сириус привёл нас в зал с огромным, на три стены гобеленом. Он сказал, что это родовое древо семьи Блэк. — Я сделала паузу. — Когда Поттер спросил, что означают выжженные пятна, Сириус рассказал о тех, кто был выжжен.

Мне-ей было неприятно, с каким удовольствием Сириус рассказывал о каждом из этих людей. Казалось, он смаковал это. Наслаждался.

— За двадцатый век их было шестеро…

— Я Блэк, — рявкнула Беллатриса, — и про историю рода я знаю намного больше, чем ты или этот предатель! Каким образом ты причастна к ней?! Дальше, грязнокровка!

— Двенадцатого января тысяча девятьсот двадцатого года у Арктуруса и Лисандры Блэк родился ребёнок… Которого назвали Эридан. И его выжгли с гобелена, так как он оказался сквибом. Дело в том… что это мой дедушка. Отец моего отца.

Белла подпрыгнула в камере и выругалась.

— Эридан! Ублюдок! Тварь! — она резко успокоилась. — Эта тварь ограбила род. Украл бесценные артефакты. Глава рода был готов удавить его за перстень Лодура и бриллиант Истины. — Она снова выругалась. — Эти артефакты уникальны! После того как Эридан их украл, лорд Сириус более не мог зачаровывать партнёров и простецов. За это и за кражу уникальных украшений он был готов Эридана убить.

Я вздрогнула — некоторые из маминых украшений были такими роскошными, что она надевала их раз или два.

Эти украшения отец держал в банке. А в каком? Ч-ч-чёрт! Так-то дома были дорогие современные украшения, которые папа дарил маме.

На какие деньги родители открыли клинику?!

— Эридан украл артефакты, которые не могли навредить сквибу, и драгоценности, — мрачно выдала Беллатриса. — И сбежал. Он должен был умереть — для него приготовили чашу с вином, в которое добавили настойку белладонны. Но этот урод сбежал за несколько часов до того как ему дали бы чашу. Как ты узнала про ваше родство? — жёстко уставилась она на меня.

— Меня заинтересовало имя — уж очень необычное. Плюс совпали даты рождения. Дедушка умер, когда мне было восемь — от рака лёгких, он много курил. Он мало что рассказывал о детстве, но он оказался на улицах Лондона во время Второй Мировой…

Я замолчала, потому охранники привели Люциуса… и выглядел тот настолько мрачным и злым, что затихли все.

Когда охранники ушли, мы, все, кто мог, уставились на Люциуса в ожидании, а он просто устало и разбито рухнул на лежанку.

— Минис-с-с-с-стерс-с-ство… — буквально прошипел он так, что я, и не только я, отшатнулась от решётки — сейчас сиятельный лорд Малфой как никогда был похож на приснопамятного лорда Волдеморта. А уж Гермиона хорошо помнила его змеиное шипение на серпентарго.

— Люциус, — крайне неуверенно пробормотал Буллстроуд, — что произошло?

— Во-первых, — голосом Малфоя можно было ванадиевую сталь резать, — наше доблестное, — это слово он аж выплюнул, словно что-то гнилое, — министерство нашло какой-то замшелый договор, который даёт им право требовать от Гринготтса доступ к счетам приговорённых к поцелую.

Коридор взорвался многоголосой руганью.

— Тихо! — рыкнул Долохов, и маги замолкли. — Люциус, что можно сделать?

— Я не желаю отдавать министерству, считай, в карман Дамблдора и Уизли свои деньги! — взвился Паркинсон. — И фамильную библиотеку!

— Малфой. Какой есть вариант? — На Беллатрису было страшно смотреть. — Сколько у нас времени на принятие решений?

— И какие ещё новости? — спросил её муж.

Люциус устало вздохнул.

— Пока Совет Лордов сопротивляется. О, ещё новость. Уизли стал членом Совета.

— Сука! — взвился Нотт. — Вот мордредова тварь! Понятно, куда штрафы пошли — ему в карман!

Коридор сотряс хохот — смеялась даже я.

— Какой именно? — отхохотавшись, спросила Алекто.

— Артур, — выплюнул Малфой. — Что бы ему пусто было!

— Мистер Малфой, — рискнула я. — Это же не все новости?

— А? — Люциус явно задумался. — Да. Не все.

— Малфой, не тяни низла за хвост! — взвыл Паркинсон и закашлялся, — что там ещё?!

Светловолосый маг явно плюнул на приличия и выругался.

— С каждого мага, который был членом незаконной организации «Пожиратели Смерти», будет взыскан штраф в пользу, — это он выплюнул, да и презрение просто звенело, — «пострадавших от действий тёмных магов — слуг Неназываемого». Они всё ещё боятся произносить имя лорда.

— Малфой! — буквально заорал Долохов. — Hvostorogu tebe v zad, какой размер штрафа?!

— Пятьсот. Тысяч. Галлеонов, — произнёс тот, и в коридоре воцарилась оглушительная тишина.

— Ebat' ih vsekh v zhopu. Blyadi. Pizdec prosto, — пробормотал в тишине Долохов, и я была с ним согласна.

Интерлюдия. Беллатриса и Родольфус

Планирование и подготовка — есть ключи к победе в любой войне. Warhammer 40 000. Робаут Жиллиман

Человек должен всё продумать и рассчитать, но не надеяться на то, что всё будет так, как он хочет. Долина волков: Западня (Kurtlar Vadisi: Pusu)

Родольфус, поглядывая в сторону камеры с гряз… с Грейнджер, тихо шипел на жену:

— Беллатриса! Она ж безродная! Грязнокровка! А ты предлагаешь оставить ей состояние! И… тот сейф?! А ты не сошла ли с ума? Она — маггла!

— А кому ещё?! Драко под наблюдением! Все наши под подозрением!

— Беллатриса, а ты серьёзно насчёт клятвы? Я очень сомневаюсь, что она сумеет это сделать. У неё ни мозгов, ни образования, ни воспитания. Маггла с палочкой!

— У нас выбора нет, — мрачно буркнула та, — и вариантов не так много. А она… Хоть и дура, но справится. Надеюсь.

— Я тоже, потому как это фактически наш последний шанс. Но ты здорово рискуешь с этой клятвой. Ты вообще уверена, что тебе хватит времени и сил на то, чтобы вытянуть из неё клятву?

— Не уверена, — протянула Беллатриса. — Совсем не уверена.

— Тогда зачем?! — Родольфус не мог понять, ради чего жена готова так рисковать. — Я не понимаю. У тебя будет один крохотный шанс.

— Ты знаешь, что Господин, — выдохнула она, — оставил в том сейфе! Никто из наших не рискнёт. А она…

— Она шлялась с Поттером! Думаешь, она на такой шаг пойдёт? А не шарахнет Адским Пламенем?

— У неё сил не хватит на Адское, а поймёт… К кому она пойдёт? К невыразимцам? Она никого из них не знает. К Альбусу? Она его терпеть не может, а, скорее, уже и ненавидит. Даже если она и поймёт… Промолчит. — Беллатриса была спокойна. — Всё получится. Я медленно коплю магию. По капле. Лет за пять…

— Если у нас будут эти пять лет! — громким шёпотом заорал муж. — Мы не знаем, сколько нам отпущено!

Та лишь отмахнулась:

— Не волнуйся, нас пока допрашивают. И это может растянуться надолго. В прошлый раз тоже допросы шли долго. Год у нас точно есть. Да и приговор тоже вынесут нескоро. — Она задумалась. — Скорее всего, к пятой годовщине.

Родольфус вздохнул:

— Ты настолько уверена? Тот сейф… Там много чего… — он повертел пальцами, — такого. Вряд ли грязнокровка поймёт. А описи нет.

— Ничего страшного, — Беллатриса неприятно ухмыльнулась, — главное — Господин был уверен, что всё получится, и мы не можем Его подвести. Не сейчас. У нас один-единственный шанс, и, — она горько вздохнула, — мы можем надеяться только на эту грязнокровку. Других вариантов у нас просто нет! — почти взвыла она. — Как бы я хотела найти иной выход!

Муж тяжело вздохнул:

— Дожили, приходиться рассчитывать на грязнокровку. Искренне надеюсь, что всё получится и план Повелителя исполнится. Вроде она не настолько идиотка. Но тонкое место тут в том, сможет ли она сделать то, что ты от неё хочешь потребовать. Магии у неё вряд ли будет много, а здоровья тем более.

Беллатриса выругалась.

— Оставлю ей контакты целителя в Салониках. Он и не таких вытаскивал.

Они вздохнули, переглянулись и посмотрели на спящую грязнокровку.

План их Господина зависел от этой девчонки, и второго шанса у них попросту не было.

Глава 10

Никогда не знаешь, что тебе ждать. «Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button)

Если вы ждете от человека самого худшего, то никаких разочарований он вам принести уже не может. Энтони Бёрджесс, «Вожделеющее семя»

«Это безумие!» — «Нет, это политика!» Глядя на драку пиратских баронов на Четвёртом Совете Братства Пиратов. «Пираты Карибского моря: На краю Света» (Pirates of the Caribbean: At World's End)

— Малфой! — заорал Долохов — Нvostorogu tebe v zad, какой размер штрафа?!

— Пятьсот. Тысяч. Галлеонов, — по слогам произнёс тот, и в коридоре воцарилась оглушительная тишина.

— Ebat' ih vsekh v zhopu. Вlyadi. Рizdec prosto, — пробормотал в тишине Антонин, и я была с ним согласна.

Пятьсот тысяч! Это не просто много — это очень много! Даже на тысячу галлеонов средняя семья могла прожить несколько месяцев. А на ту сумму, что мои родители отдали за моё лечение после второго курса, — год.

А тут пятьсот тысяч! И пьяному ежу понятно, что действительно пострадавшие… — кстати, а сколько их на самом деле? — из этих денег получат крохи, если вообще хоть что-то получат.

— Миссис Лестрейндж, а сколько всего человек на самом деле пострадало от ваших действий?

— Не так много, как хотел показать Альбус, — презрительно фыркнула она. — На самом деле не так много. Под нападения довольно часто списывали выяснения отношений. Кровную месть. Просто грабежи. Мы не нападали на дома грязнокровок, вот ещё.

— Мы нападали на тех, кто выступал против политики Лорда. Кто кричал о том, что надо открыться маглам, — фыркнул Паркинсон. — Идиотизм. Маглы не могут находиться в нашем мире. Да они его просто не увидят! Маглы дохнут у нас, и это известно уже давно.

– Так что вопли Альбуса…. Ну, погибло человек сто. От наших рук, да, – скривилась Белла. – Кого-то подставили.

– Кстати, – хмыкнул Гринграсс, – а ты в курсе, сколько человек работают в Министерстве и на что оно существует?

– В обычном мире я понимаю — налоги. А тут? Ведь производство у магов почти ручное? Мелкие артели. — Я почесала зудящую голову. — А действительно, на какие деньги существует магический мир?

— На отчисления от чистокровных семейств. Даже те, кто в Азкабане, по-прежнему отчисляют в пользу Хогвартса и Мунго. На аврорат и ДМП отчисляют остальные.

— Поборы, — пробормотала я.

— Ага, — явно усмехнулся Нотт. — Они самые. Раньше в Министерстве служили чистокровные с редким вкраплением полукровок. Маглорожденные были на самых низких позициях — или в аврорате. А вот сейчас… Во-первых, стало слишком много маглорожденных, и не все они желали возвращаться в обычный мир.

— Во-вторых, — подхватил Паркинсон, — те из грязнокровок, что оставались в нашем мире, не хотели застревать на позициях подай-принеси, а пожелали власти.

— В Министерство повалили грязнокровки, которые потом выходили замуж или женились на таких же, как и они. А дальше догадываешься?

— Кумовство, все они — и чистокровные, и полукровки, и маглорожденные — потащили за собой родню. Так?

— Именно, — скривился Люциус. — И штат министерских разжирел до неприличия. А деньги любят все. И так как налогов в нашем мире нет, то начали трясти богатых.

— И как ты думаешь, Грейнджер, куда пойдут деньги? Дай Моргана, если на выплаты пострадавшим потратят десятую часть, а то и того меньше, — прошипела Беллатриса.

Я вздохнула. А что делать? Мир магов застрял в феодализме, и зачем дёргаться? Надо жить по правилам этого мира, я ж не прежняя Гермиона.

— А ведь Повелитель предлагал планы! Рабочие! — взвыла Алекто. — Действенные! А эти сморчки старые в Совете его заклевали!

— Планы? — очень удивилась я. — Какие планы?

Пожиратели закаркали горьким смехом, как стая ворон.

— Грязнокровка, — протянул Руквуд, и закашлялся, — а что вам вообще про нашу организацию говорили?

— Ну, что была такая организация, Пожиратели смерти, во главе с Неназываемым. Боролись вроде как за чистоту крови, — я почесала нос, — ну, что в Хогвартсе должны учиться только чистокровные, редко полукровки…

Я не договорила — коридор громыхнул многоголосым гоготом. Воистину гиенистым.

— Да-а-а… — утирая слёзы, буквально прохрюкал Гойл-старший. — Вот оно — выхолощенная программа образования! А про то, что милорд хотел, чтобы маглорожденные сначала ходили — с момента первых магических выбросов — в подготовительную школу, где им рассказывали бы про мир магии, молчат?!

— Или про то, — прокаркал Рабастан, — что Повелитель предлагал сократить не особо нужные отделы в Министерстве? А другие объединить. Зачем нужны отдельно Отдел магического образования и Волшебная экзаменационная комиссия? Ну, а Отдел магического хозяйства он вообще предлагал сократить раза в два — неповоротливый, невозможно расползшийся отдел.

— Да и административные службы Визенгамота стали слишком… — Гринграсс запнулся, — медленными.

— Он предлагал более модернизировать Министерство и ввести особый отдел — Отдел по контролю за изобретениями простецов. За их развитием. А то, стыдно признать, но мы сильно отстали от них, — вздохнул Булстроуд. — Увы, но это правда. Мы заперлись в доменах, где это возможно, но не у всех есть такая домены. А расширять их…

— Опасно, — прогудел Долохов. — Очень. Были предприняты несколько экспедиций за пределы… Обратно вернулись не все.

— Обе Америки — что Северная, что Южная, и Африка — это вообще мрак и ужас, — выдохнул Люциус. — Буквально полшага вправо-влево — и попадаешь или в домен с чудовищными растениями, или в безмагическую зону, или ещё куда.

Я только присвистнула — про такое я и не слышала. Хотя… Всё возможно. Это явно не канонный, как в фандоме говорили, мир. Так что тут может быть всё что угодно.

Да и в семикнижии… Что там Ро про Запретный лес писала? Что он огромный? Три раза ха. Видела я эти английские леса… То, что показали в фильме или описали в книге — явно что-то жуткое. Впрочем, и Гермиона тоже помнила, что опушка леса, куда часто бегали ученики — это то, что называли Светлолесьем. Дальше шло Темнолесье, и туда не рисковали соваться и самые отмороженные. А уж в Сердце Леса не заглянул бы и Мерлин.

А леса Амазонки… Да ну их! Жить хочется. И не стать кормом для растючек. В лучшем случае — с быстрой смертью. Или умирать долго, заживо перевариваясь в корнях или цветах какого-нибудь плотоядного монстра. Ну, про обитателей магических зон Африки…

Так что если простецы не видели этот самый Запретный лес, то это или домен, или его просто объявили запретной зоной, находящейся во владении Короны.

— Так что, — снова вздохнул Долохов, — куда расширяться?

— А что в магическом мире с продовольствием? — Ну да, в том мире Англия чаще всего закупала продовольствие в Евросоюзе, в Южной Америке, частично — на Украине и в России. А тут?

— О-о-о… — простонала Беллатриса, — самый больной вопрос. Увы, пахотных земель мало! Очень и очень мало.

— Грочестер. Малфои. Блэки. Самые большие домены. Но даже их территорий не хватит для всего населения магической Англии. У Ирландии и Исландии есть свои магические домены, но там и население меньше, — пожал плечами Родольфус.

— У простецов покупать? — спросила я. — Но как объяснить, куда уходит такое количество продовольствия? А уступать им магические территории…

— Именно, — сказал Руквуд. — Зачастую покупаем у простецов. Чем платим? Ну, золото, камни. Зелья. Как ты понимаешь, не только Её Величество в курсе про мир магии.

А я вспомнила, что в этом мире не было террора в мире простецов, как это было в семикнижии.

— Поэтому вы и не трогали мир… простецов? — рискнула я. — Потому что MI-5?

— Да. Лорда предупредили: один террористический акт в обычном мире — и в магический мир войдут люди Короны. А это фактически конец автономии, — подтвердил Руквуд. — Продукты… Что-то покупаем в обычном мире, что-то в магических странах. Увы, даже в магической России нет возможности выращивать продовольствие на продажу.

— Получается, что магический мир — это полуавтономная часть обычной Великобритании? — почесала я голову. — И в плане продовольствия зависит от большого мира?

— Именно так. Это хреново, конечно, но выбора нет. — Кёйпер вздохнул. — Увы, за информацию о том, как увеличить размер домена, скорее всего, будет Авада в спину. Как ты думаешь, кому выгодно?

— Тем, кто зарабатывает на продаже продовольствия и непродовольственных товаров в магический мир, — пробормотала я. — А зарабатывают они очень и очень много.

— Да. В магическом мире нет возможностей производить то, что мы используем. Ну, кроме чисто магический вещей. А строительные материалы, ткани… — Амикус вздохнул.

Это был явно болезненный вопрос для пожирателей — фактическая зависимость магической Англии от большой Великобритании.

— А что предлагал Лорд? Что он хотел предпринять для того, чтобы магический мир стал более независимый? — Я не дождалась ответа, так как в коридоре резко похолодало — первый признак дементоров.

Blya zhе! Nenavizhu! Da chto b im skopom s Arhangelom Mihailom ebat'sya v gruppovushku!

Интерлюдии

Интерлюдия. Гермиона и врач

Врач должен помнить, что, обращаясь к нему, больной ждёт не рассуждений о болезни и объяснений, а помощи. Гиппократ 460–370 вв. до н.э., древнегреческий врач.

Хороший врач — это человек, знающий средства от некоторых недугов или, если болезнь ему не знакома, зовущий к больному тех, кто сможет ему помочь. Жан де Лабрюйер, (1645–1696) французский моралист

Суставы и позвоночник… ревматолог был в ужасе. А гастроэнтеролог в перманентном шоке.

— Что я могу сказать, — Лиам Сандерс поправил очки в тонкой золотой оправе. — Состояние вашего желудочно-кишечного тракта, а так же печени, желчного пузыря и почек вполне удовлетворительное. В желчном есть незначительная взвесь, но это лечится… — он вздохнул. – Но в целом…

Я мрачно засопела.

— Право сказать, мисс Грейнджер, я видел пациентов и в гораздо худшем состоянии. Специальная диета, тщательное соблюдение режима питания, приём подобранных медикаментов, небольшая операция — и всё будет хорошо.

— Как я понимаю, ничего жареного, минимум приправ и соли, ничего копчённого, квашеного и тяжёлой пищи? Забыть про алкоголь?

— Верно. Преимущественно на пару, отварная или приготовленная в духовке пища. Шоколад — можно, но только горький. Кофе, увы нет. Чаи можно. Но не крепкие. Травяные сборы или чаи с осторожностью, пока принимаете лекарства, желательно ограничить. У многих трав негативная реакция с лекарствами, потом тоже без фанатизма.

— Рыба, белое мясо, никакой свинины? Кролик, курица или индейка, перепёлка, но не утка или гусь?

— Вот! — поднял он палец. — Вы и сами понимаете. Да. На ближайший год так, потом возможно послабление. Сладкое… С осторожностью, пару раз в неделю и по чуть-чуть.

Я вздохнула. Блэк, который Сириус, мог есть почти без ограничений, правда, понемногу, часто не доедал. Ну так он — маг! Чистокровный, с доступом к большим деньгам и не болтливому домашнему целителю. И — самое важное — он был анимаг!

А я — грязнокровка, дочь простецов и внучка сквиба! И у меня ничего из этого нет! И надеяться я могу сейчас только на обычных врачей! Так что буду пить лекарства, соблюдать диету и надеяться, что смогу найти хорошего целителя.

— Но в целом прогнозы благоприятные. Повторяю, я видел пациентов и в худшем состоянии. Надо бы навестить стоматолога, но навскидку могу сказать, что зубы у вас довольно приличные. Однако лечение нужно.

***

— Да, с зубами у вас не очень, — доктор Кармель МакКи грустно вздохнула, — но бывает и хуже. Правда, к сожалению, шесть зубов под импланты. И надо удалить восьмёрку слева внизу. Остальные вполне поддаются лечению. Под вопросом передние резцы. Но это пока терпит.

Меня аж морозом пробило. Не в том смысле что дорого, а в том, что стоматологов я искренне ненавижу.

— По счастью, современные технологии позволяют использовать седативные.

— Простите, что? — Что такое седативные препараты, я знаю. Но как они относятся к стоматологии?

— Вы просто заснёте на то время, что будет идти операция. Все шесть зубов и восьмёрку мы удалим одновременно. Так будет проще и спокойнее. И точно так же будем устанавливать импланты.

Я вздохнула — что ж, это удобно.

— И… в вашем случае это безопаснее. — Ну да. Врачи были в ужасе от состояния моего здоровья. Двадцать первый век — и вот такое. — Седативные препараты последнего поколения безопасны и действуют мягко. Разумеется, сначала консультация с анестезиологом, но, думаю, тут препятствий не будет.

— Импланты, — в прошлом у меня было два импланта, и если второй мне ставили сразу с коронкой, то с первым я полгода ждала, пока приживётся. — И как это будет? Сразу с коронкой или ждать?

— Скорее всего, ждать. Вы… — она замялась, — довольно ослаблены и если ставить импланты сразу с коронкой, велик риск отторжения. После установки где-то через три-четыре месяца поставим временные.

Что ж, это понятно. Хотя эпитет «ослабленная» прикрывал более точное — выгляжу как жертва концлагерей.

Ладно. Как доберусь до Косого, поищу целителей. Но пока… фунты и фунты стерлингов уйдут врачам. А что делать?

— Так что, мисс Грейнджер, всё зависит от вашего организма.

Интерлюдия. Джимми Кидделл

Поэтому, чтобы ни произошло с этого момента, прошу, не жалей о том, что родилась магом. Потому что магия — это нечто прекрасное! «Маги: Лабиринт магии» (Magi: The Labyrinth of Magic), Матал Магомет.

Заклинания нужны для того, чтобы сфокусировать наше намерение. Чак Паланик, «Колыбельная».

— День добрый. — Колокольчик — хрустальная «музыка ветра» — тихо звякнула, когда я вошла в лавку Джимми Кидделла, второго из мастеров по изготовлению волшебных палочек.

Почему не к Олливандеру?

Да я что, дура полная? Идти к этому уроду, который стучит министерству, как Вуди Вудпеккер, кто и какую волшебную палочку покупал?

Неудивительно, что знающие люди предпочитают сразу после Хога покупать палочки у кого угодно. Министерство попыталось было прижать Кидделла, но…

Как, смеясь, рассказал Люциус Малфой, у Джимми Кидделла оказалось столько действующего компромата, что в Министерстве предпочли забыть про его существование.

Так что по совету знающих я пошла к нему. Было бы лучше купить палочку в Европе, но… У меня пока нет документов, чтобы попасть в Европу, а нелегально… Не сейчас.

— Добрый день, мисс. — Невысокий худощавый мужчина с типичной причёской безумного учёного — совершенно седые волосы дыбом — бросил на меня цепкий пронзительный взгляд выцветших серо-голубых глаз.

— Я хотела бы приобрести волшебную палочку. Моя… была сломана при… — я запнулась, — при аресте.

— Разумеется, — кивнул Джимми. — Какая у вас была палочка?

— Виноградная лоза, сердечная жила дракона, десять и три четверти дюйма. Я… я не знаю, какой уровень магии у меня сейчас, — призналась я.

— О, не проблема. Встаньте в центр рисунка.

На полу я только сейчас заметила сложную многолучевую звезду с весьма сложными рунами. Встав в её центре, я замерла.

Звезда засияла, руны полыхнули золотом; вся эта иллюминация продолжалась где-то минут десять.

— Что ж, могу сказать, что для провёдшего не менее десяти лет в Азкабане человека ваш уровень магии высокий. Вы маглорожденная или?..

— Маглорожденная, да.

— Что ж, мисс, — он ничем не выдал удивления, — как я уже сказал, ваш уровень для мага, провёдшего годы в Азкабане очень высокий. Особенно для маглорожденной. Начнём.

Следующие пару часов он приносил и приносил коробочки, и гора не подошедших росла, пока одна не отозвалась даже не теплом — меня словно в горящий напалм окунули, а из кончика вырвалось окутавшее меня радужное сияние.

— Поздравляю, — Джимми явно устал. — Древесина — бук, сердцевина — перо окками, длина — одиннадцать с половиной дюймов, гибкая, хороша в Тёмной магии, отлично справляется со снятием проклятий. Чары, которые сотворит эта палочка, долговечные и трудно снимаемые.

Палочка была красивая — исчерна-красного цвета, гладкая, с тонкой резьбой. Она лежала в руке невероятно удобно.

Я пропустила все его слова мимо ушей — я ведьма! Сбылась моя мечта — да, я мечтала оказаться в мире «Гарри Поттера», но… Не зря говорят: мечтайте, однако мечтайте с осторожностью!

Сбылась мечта — я ведьма, у меня в руках волшебная палочка, но… Я провела в рукотворном аду восемь лет, и да, у меня плохая память. Я отомщу. Забуду. И снова отомщу.

И не забуду и не прощу никого.

Палочка отозвалась чем-то таким… Словно она поддерживала меня.

— Я советую вам привязать палочку к себе кровью, — пробился в моё сознание голос Джимми.

— Как это сделать? — Я тряхнула головой, ставя мозги на место.

— Капните на неё каплю крови, разотрите и мысленно дайте имя.

Я задумалась: какое имя дать моей — вот действительно моей! — волшебной палочке? О… Да.

Я ткнула кончиком протянутого Джимми короткого обсидианового ножа в указательный палец, капнула пару капель на рукоять и мысленно дала палочке имя: «Тебя будут звать Хель». Да, я тролль. Дать палочке имя Хель, богини смерти? Причём не из Марвел, а из скандинавских мифов.

На мои действия палочка засветилась вся — полностью, от рукояти до кончика — колюче-звёздным светом, её словно молнии Тёмной Стороны укутали, по руке будто электрическим разрядом продёрнуло, и я поняла: никто, кроме меня, моих детей и прямых потомков моей крови не сможет взять её в руки.

— Поздравляю, — улыбнулся Джимми. — С вас двадцать галлеонов.

Я крякнула, но отсчитала двадцать золотых. Сто фунтов! Дорого, но палочка — это то, без чего маг или ведьма, а я теперь точно ведьма, жить не может.

Когда я вышла из лавки, я хотела жрать. Что ж, поход к юристу, пока я не поем, откладывается.

И я отправилась в ближайшее кафе. И, опять же, не в кафе Флориана Фортескью.

В Косом был довольно много кафешек на разный вкус. И два небольших ресторана, и в один из которых — «Кулинарные Традиции Болдрика Торнтона» — я и направилась.

Глава 11

Воистину, великая надобна самоуверенность и великая ослеплённость, дабы кровь, стекающую с эшафота, именовать правосудием. Анджей Сапковский, «Башня Ласточки»

Вы закончили? — Нет, ещё одно последнее слово... СДОХНИТЕ ВСЕ!!! Человека приговорили к смертной казни. Бернар Вербер. «Дыхание богов»

Допустимо ли искоренять злодейство, убивая злодеев? Но ведь это значит умножать их число! Блез Паскаль

Утром из коридора первым увели брата и сестру Кэрроу. У меня ёкнуло в груди, мгновенно пересохло во рту и вспотели ладони, невзирая на холод Азкабана.

Судя по тому, как вслух начала молиться неведомо кому Беллатриса, пришло время вынесения приговора.

Когда Кэрроу вернулись, они держались с той гордостью, которая бывает только у приговорённых.

В камере они молчали до тех пор, пока авроры не ушли.

— Кэрроу? — неуверенно пробормотал Малфой. — Что?

— Пять лет… — всхлипнула Алекто. — У нас пять лет. На пятую годовщину… «победы»! — И она выругалась так, что даже Долохов уважительно присвистнул. — Нам, — её настолько перекосило от омерзения, что я буквально это увидела, — милостиво, — это слово буквально источало ядовитый сарказм и презрение, — дали пять лет!

Пожиратели и я замерли: пять лет — это много или мало? Насмешка судьбы: на годовщину «победы» — даже я чувствовала в этом слове сарказм — казнь…

— Der'mo sluchaetsya, — пробормотал Долохов. — Что ж. Посмотрим.

Следующим увели Малфоя, а у меня нехорошо сжался желудок — что за приговор вынесут сиятельному павлину? Мне-ей вынесли пятнадцать лет просто за то, что она наваляла Гойлу, защищая себя.

А вот Люциус Малфой… Правая — и это точно — рука павшего Лорда. Ему сколько?

У Ро точно не сказано, но после пятого курса Люциус год провёл в Азкабане, а потом? Вот не уверена я, но вроде он остался на свободе.

А сейчас? Я памятью Гермионы помнила, что про него сказал Сириус — денежный мешок Лорда. Да и в Министерстве он никого не убивал, просто использовал оглушающие и парализующие. Ну и ватноножные.

Люциус вернулся, и выражение его лица было таким, что мне захотелось закопаться.

— Странно, — пробормотал он. — Очень. Мне дали всего лишь шесть лет… Потом, конечно, жёстко ограниченная магия на ещё шесть лет, но…

— I mal'chiki v stil'nyh plashchikah, — пробормотала я. — Шесть лет… Слава Мерлину.

Люциуса буквально перекосило от омерзения. Даже сейчас он выглядел как модель, а я вспомнила фанатские теории, где в числе прочих упоминали, что лорд отнял у Люциуса его волшебную палочку, и тот стал практически пленником в собственном доме.

А вот леди Малфой я-она помнила. И тут сценаристы «Гарри Поттера» катастрофически облажались, выбрав Хелен Маккрори на роль Нарциссы и сделав её пегой.

Нарцисса Малфой здесь платиновая блондинка с сапфирово-синими глазами, потрясающе длинными угольно-чёрными ресницами, с красиво очерченными чёрными бровями и фарфоровой кожей.

В моём прошлом к её ногам пали бы все. Восхитительная красавица.

— Малфой, тебе хватит денег? — О да, этот вопрос волновал всех в коридоре.

— Драко вывернется, но найдёт способ заплатить. Я дал ему право распоряжаться имуществом. Надеюсь, что ему удастся не залезть в финансовое ядро.

Пожиратели вздрогнули, а я удивилась — что тут такого? Вероятно, я задала этот вопрос вслух, потому что Алекто аж взвизгнула от ярости:

— Гряз-знокровка! Вот точно! Финансовое ядро — это то, что являтся самым важным для чистокровной семьи! То, без чего нет и не может быть Семьи!

— Дело в том, — заговорил её брат, — что финансовое ядро — это то, что позволяет войти в Совет Лордов и претендовать на титул. Титул лорда или леди и право принимать решения.

— Правда, войти в Совет не так-то и легко, — хмыкнул Нотт.

И в этот момент пришли за Долоховым. Я вздрогнула — Антон русский… Какой приговор вынесут ему? Особенно учитывая, что он был главой боевиков лорда, да и сам по себе был опасным, и на его руках немало крови.

— Так, — встряхнулся Паркинсон, — насчёт Совета. Сама по себе войти в него ты можешь, если у тебя есть достаточно золота для ядра, причём трогать эти деньги ты не должна!

— А что нужно, чтобы попасть в Совет?

Ну не верю я, что только неприкосновенный сейф в банке! Обязательно ещё пара-тройка… десяток условий. И с полсотни неписанных.

— Умнеешь, — хмыкнула Рабастан. — Войти в Совет может каждый, у кого хватит денег — и мозгов, создать финансовое ядро. Деньги! Их надо много — пятьсот тысяч галлеонов. Полмиллиона.

— С одной стороны, деньги вроде как есть, — фыркнул Паркинсон, — а с другой, тратить их ты не можешь. И думай — сосать лапу, но гордиться, что ты в Совете или потратить — и потерять кресло и кое-какую власть?

В этот момент вернулся Долохов, который выглядел так, словно готов материться, но воспитание не позволяет.

— Пожизненное! — взвыл он. — Мне дали пожизненное! — и он заржал. — Буду первым призраком в Коридоре Смертников. Стану пугать авроров и коменданта.

Мы вздохнули: пожизненное — это значит, что Долохов умрёт в Азкабане: пневмония, бронхит его доканают быстро… Возможностей умереть здесь полно. Медики? Какие такие медики?

Да и выйду ли на свободу я? Или найду свой последний приют в ледяных стенах Азкабана?

Паркинсон получил десять лет, но я не была уверена, что он выживет, Кёйпер и Булстроуд получили по пятнадцать, но не с их здоровьем столько прожить. Я и сама чувствовала, что заболеваю.

За семейством Лестрейндж пришли целым взводом — почти полсотни авроров набились в Коридор. Как же их боялись-то! А что творилось, когда Лестрейнджи были в полной силе? Авроры писались и кирпичи откладывали? Нда. Могу представить, как они от лорда пищали от ужаса и забивались под плинтус.

Беллатриссу и её мужа выводили из камеры под прицелом двух десятков палочек и по одному, тотчас заковывая в тяжёлые даже на вид кандалы, которые, судя по тому, как скривилась Беллатрисса, подавляли магию.

Я-она о таких читала — жуткая, если честно, вещь.

Но при всём при этом что Беллатрисса, что Родольфус, что Рабастан держались даже в этих кандалах так, словно они были на приёме у Её Величества. Вот что значит порода!

Выводили их по одному, в «коробочке», заставив их согнуться, что напомнило мне тюрьмы в моём прошлом мире.

— Им… — я запнулась, — смертный приговор?

— Ну уж точно не пожизненное, — буркнул Люциус. — «Светлые» не хотят рисковать. Слишком Лестрейнджи богатые, сильные, с огромной библиотекой и внушительной коллекцией артефактов. Так что Альбус и остальные мечтают запустить руки в эти сокровища.

— Боюсь, что от библиотеки Блэков за эти годы не осталось ничего. Растащили всё, а Поттер — хотя какой он Поттер, только по фамилии! — плевать хотел на это, — подал голос Булстроуд.

— Думаю, Уизли растащили весь дом, вплоть до дверных петель, — вздохнула я. — Я видела, как они смотрели на обстановку, а в глазах счётчики.

Говорить нам не хотелось, так что мы молча ждали возвращения Лестрейнджей. Когда мы увидели их… В глазах у Беллатриссы, её мужа и деверя стыло леденящее бешенство — то бешенство, которое грозило затопить огнём весь мир.

Что ж за приговор им вынесли?

— Беллс.. — окликнул её Люциус. — Что такое?

Она усмехнулась, но в её глазах застыло какое-то загадочное выражение, да и у Родольфус выглядел странно. Что они задумали?

А ведь они явно что-то задумали!

— Пять лет! А потом нам подарят последний, м-мать его, поцелуй! — взревел Рабастан.

Коридор замер — «Светлые» явно захотели разом избавиться от всех аристократических семей, ну или сильно проредить их.

— И кто из аристократов — тёмных, тогда останется вообще? — пробормотал Руквуд, — Статут. Имя Лестрейнджей стоит под Статутом. Сокращение семейств, которые подписывали Статут… — он осёкся… — Дамблдор хочет отменить Статут?!

— Da ebat' ego v rot... Ohuet'... On s uma soshyol? Eto katastrofa, — потрясённо пробормотал Долохов. — Статут был введён не просто так!

— Чего он хочет? — осипшим голосом пробормотала я. — Без Статута мы беззащитны перед простецами! Нас сожрут… или в лаборатории! Я читала про исследования нацистов во времена Второй мировой! И японцев с их «Отрядом 737»!

— Да и в Советской России было такое, — буркнул Антонин.

— А где вообще хранится английская версия Статута? Или она одна во всех странах?

Я читала про то, что Дамблдор ненавидит магов, что мечтает объединить два мира, что хочет стать самым-самым магом, единственным и сильнейшим… Но всё это фанатские теории из прошлого мира, а что тут?

— Единственный экземпляр хранится в Риме, в Ватикане, — буркнул Гринграсс, получивший всего-то три года, — и подписи там стоят более чем весомые. Дамблдор не сможет отменить действие Статута на территории только одной Магической Англии.

— К тому же Статут подтверждён главами церквей и главами государств — от Англии подпись Их Величеств Марии и Вильгельма, в других странах Статут тоже подписывали главы государств.

— Но во Франции была революция, — удивилась я. — Да и в Германии.

— Во Франции после революции правительство подписало Статут. В Германии, когда к власти пришёл Гитлер… Статут был заново подписан только после победы союзников.

Глава 12

Власть чаще переходит из рук в руки, чем из головы в голову. Станислав Ежи Лец

Политика есть концентрированное выражение экономики. Владимир Ильич Ленин (1870-1924) «Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина».

Я бесчестный человек. И в этом плане вы всегда можете на меня рассчитывать. А вот можно ли рассчитывать на человека, который клянётся, что он честный, — ещё вопрос. Джонни Депп

Я задумалась: ради чего Альбус это всё задумал? Ради власти? Что ему даст уничтожение тех, кто подписал Статут, если гарант — королевская семья — жива, здорова и размножается?

— Вопрос: ради чего Дамблдор это задумал, если гарант Статута — Её Величество — жива, у неё есть сын, который ещё в восемьдесят первом году женился на Её Высочестве Диане?

— Статут — не просто документ. Отнюдь. — Руквуд хмыкнул. — Это… Ну как бы тебе объяснить. — Он задумался. — Этот документ гарантирует, что никто из магов не будет влезать в дела простецов. Никак, никогда и не при каких обстоятельствах. Ну и простецы не могут вмешиваться. Так что когда лорд был в силе, Её Величество лишь предупредила, что если будут жертвы среди простецов, она инициирует разрыв Статута.

Я лишь крякнула — нам рассказывали, что глава государства может такое сделать, если маги… м-м-м… наглеют. Но это опасно. Так что такая угроза от Её Величества…

Неудивительно, что маги струхнули.

— Но я тоже не понимаю, что Альбус добивается, — вздохнул Кёйпер, — у Лестренджей, английской ветви, нет наследников, а их подпись стоит под Статутом. У Ноттов один ребёнок, и он пока не женат. У остальных максимум двое. Уэсли… это Уизли, и их можно сбросить со счетов, как и Поттеров. Блэков вообще нет.

— Если… — я задумалась, — если уничтожить все семьи, чьи подписи стоят под Статутом, то что будет?

— То же самое, что в Германии перед Второй Мировой, — фыркнула Белла, — когда там почти уничтожили тех, кто подписал Статут. Ничего хорошего. Вдобавок это может привести к тому, что королева возьмёт магический мир под прямое управление.

— Странная новость, — вмешался Паркинсон, вернувшийся со свидания с дочерью. — Панси сказала, что в школе пропало несколько сильных маглорожденных. Причём пропали они на каникулах.

— А на каникулах дети попадают в зону ответственности родителей, и директор формально не при чём, — мрачно сказала я. — И за безопасность детей на каникулах должны отвечать родители.

— Да, — кивнул Люциус. — Ричард, а дети какого возраста и с каких факультетов пропали?

— Все не старше пятого курса, со всех трёх факультетов. — Ну да, на Слизерин попадали разве что полукровки, и то нечасто. — Кстати, Малфой, могу поздравить: твой сын умудряется держать факультет и не допускает конфликтов с грифами.

А вот это было сложно — в Хогвартс вернулись те, кто защищал школу, те, кто помнил времена тирании Кэрроу, и соответственно, те, кто истово ненавидит всех учеников зелёного факультета. А лидера, способного сдержать всю эту толпу, нет.

— Это хорошо. — Было видно, что Малфой доволен. — Драко мне сообщил, что деньги он найдёт. Я дал ему право распоряжаться.

— Надеюсь, в финансовое ядро он не влезет, — пробормотал Гринграсс. — Я… У нас майорат, но я дал разрешение Дафне распоряжаться.

Я мысленно вздохнула.

— Получается, что без разрешения главы рода ничего нельзя сделать?

— О, — ухмыльнулась Белла, — начинаешь понимать. Да. Без разрешения главы рода никакие сделки, никакие операции… Да ничего нельзя. Глава рода — фактически царь и бог. Ну и Кодекс, как же без этого.

— Кодекс?

Беллатриса звучно хлопнула себя по лбу:

— Кодекс! Кодекс, грязнокровка, — это то, что является краеугольным камнем рода. Без него, без Кодекса нет Рода.

— В Кодексе прописано всё, — подхватил Руквуд. — Всё — это в буквальном смысле. От порядка наследования и выделения доли дочерям, до… Да до всего!

— В Кодексе, который составляет основатель рода, прописывают даже брачные клятвы, количество приданого для женщин и что туда входит. Имена, которые дозволено давать детям рода, имена, которые дозволено давать воспитанникам рода… И имена, которые запрещено давать, — добавила Алекто.

А я на это хмыкнула — списочек запрещёнки у меня на десяток листов самым мелким шрифтом. И первое имя в списке — нет, не Гарри. И даже не Альбус. Рон и производные.

Впрочем, об чём это я? Какой такой, к ебеням, Кодекс? Мне тут ещё лет десять без права переписки!

Но вслух я спросила иное:

— А что нужно для вхождения в Совет?

— Ну, во-первых, — наставительно произнёс Буллстроуд, — чтобы создать Род, нужно иметь самое главное — твой собственный дом и участок. Вне зависимости от того, где он находится. Но это должен быть твой собственный дом.

— Создание Рода не требует ничего… — Паркинсон закашлялся, но продолжил, — особенного. Такие ритуалы нельзя засечь. Но у тебя будет лишь один шанс — или ритуал сработает, или нет. Другая попытка может быть лет так через двадцать.

— Ну и больно это, — хмыкнула Беллатриса. — В хрониках написано, что не сравнится ни с одним пыточным. Очень многие ломались именно на этом, не в силах выдержать боль.

Я вздохнула, а потом задумалась: зачем они мне это рассказывают? Что за этим кроется? И ведь не ответят же!

Но зачем-то им это надо. Что ж, буду слушать и думать. И запоминать.

А потом умер Паркинсон. Просто рассказывал о традиции подарков на Йоль, закашлялся так, что мне стало страшно и… и замолчал.

Заплакала Алекто, грустно пробормотал молитву неизвестно кому Антонин.

А я поняла, что мне тут точно не выжить. Я — не они, у меня нет миллионов и личного медика. Так что…

Я знала из рассказов Сириуса, что тела умерших не выдают родственникам. Умерших зашивают в мешок и просто скидывают в море.

В отличие от мира простецов, тут в океанах и северных морях живут настоящие плотоядные хищники, не брезгующие и мертвечиной.

Не найдёт ли и моё тело последнее пристанище на дне морском?

— Да упокоится душа твоя, Ричард, в мире. Да будет у тебя светлое посмертие. Да будет у тебя лёгкое перерождение, — пробормотала я. — Отмучился.

— Ему повезло, — сварливо заметил старший из Кэрроу. — Очень! Даже завидно.

Мы могли лишь надеяться на такую же быструю смерть. Быструю и лёгкую.

Утром, увидев тело Ричарда, охранники лишь смерили нас полными ненависти взглядами:

— Да когда же вы сдохнете, — проворчал один из них, плюхнув миску с замазкой так, что половина выплеснулась на пол. — Твари!

— Ничего, сдохнут скоро, — проворчал его напарник, выволакивая тело Ричарда за ноги, а у меня в душе разгорелось чёрное пламя ненависти.

Я… я отомщу вам! Сколько бы ни прошло времени. Отомщу за унижение.

Но сначала я выживу тут, в этом аду.

Мне казалось, что вокруг сгустилась тьма, пронизанная фиолетово-синими молниями…

Род Грейнджер будет жить! И мой род будет Тёмным! Клянусь!

— Что… что ты сделала, гря… Грейнджер?! — ахнула Беллатриса. — Что?!

— Кажется… кажется, я поклялась в чём-то, — пробормотала я. — А вот в чём, не знаю…

— Ну ты сильна, — с оттенком уважения сказал Люциус. — Чтобы умудриться дать клятву в Азкабане, надо быть очень сильной.

Глава 13

Без смерти жизнь не жизнь: и что она? сосуд,

Где капля мёду средь полыни...

Константин Батюшков

Боязнь смерти как неизбежной дани природе есть слабость. Умереть столь же естественно, как и родиться. Фрэнсис Бэкон

Свободный человек может быть свободным и в тюрьме, а раб и на свободе остается рабом. Николай Викторович Левашов (1961–2012)

Хочешь знать, кто твой друг? Попади в тюрьму. Чарльз Буковски (1920–1994) Американский писатель

Нотмунд Булстроуд умер через два года после того, как я оказалась в этом аду.

Сначала, рассказывая про историю создания доменов, он застонал, потом внезапно и страшно захрипел, а потом Алекто закричала от ужаса.

— Нотмунд! — её крик заметался в промороженном коридоре. — Нотмунд!

Я лишь догадывалась, отчего тот мог захрипеть — инфаркт, скорее всего. Он всегда жаловался на больное сердце.

Алекто и её брат могли лишь с болью смотреть, как мучительно умирает Булстроуд.

Да, в моём прошлом инфаркт не был приговором, но не тут, не в этих условиях. Врачи нам не положены.

Нотмунд лежал до вечера, пока не пришли охранники. Мы все с ненавистью смотрели, как его, ещё живого, понимающего, но явно не способного шевелиться, просто вытащили из камеры.

— Его… — голос сел. — Жив…

— А что ты ожидала? — горько вздохнул Долохов. — Да, живым в мешок и в океан.

— Такова судьба всех, кто в Азкабане, — вздохнул Кёйпер.

Я лишь выругалась. Иногда в неверном свете факелов мне казалось, что на моих руках проступает рунная вязь. Но всей памяти не хватало, чтобы понять, что тут написано.

Я могла разобрать лишь, что руны очень древние, как бы не старший футарк. Увы, словарей тут явно нет, а знатоков… Долохов слишком далеко.

Чтобы отвлечься, я попробовала встать в планку, но тут появились дементоры. Что одному из них понадобилось, я не узнала и через годы.

Но уже на свободе я благодарила тварь за то, что прочистила мне тогда мозги.

Закричав от бешеной, чудовищной, не имеющей слов ни в одном человеческом языке боли, я просто рухнула в обморок.

А утром я открыла глаза под скрип тележки, и после ухода охраны Люциус сказал:

— У тебя седые виски и чёлка, Грейнджер.

— Ненавижу, — прошипела я. — Клянусь, что я выживу, переживу этот рукотворный ад и отомщу. От всей души отомщу!

— Грейнджер, — выдохнул Родольфус, — что такое?

— Я вспомнила, что стало с моим имуществом.

Нет, положительно, уизлятник, как их называли в моём прошлом, давить надо до конца. До имущества — книг и антиквариата — они не добрались: той Грейнджер, слава богу, хватило мозгов не говорить про то, что у неё есть.

Она ляпнула языком только про деньги. И в каком банке.

Когда её уводили, она услышала шёпот Рона: «Грязнокровку жаль, но хотя бы деньги будут».

— Дай угадаю, — издевательски расхохотался Малфой. — Уизли увели?

— Увели. По счастью, только деньги. А вот книги и антиквариат — нет. Как и украшения. Повезло.

— Действительно повезло. Много было? — А это уже Кёйпер.

— Ну, не ваши миллионы… но уизл… Уизли, — проклятье, чуть не сказала — уизлятник, — много. Тут я сама идиотка — надо было думать, не ляпать языком и не оставлять документы.

— Уизли увидели документы, сумму, и решили, что ты сдохнешь в Азкабане, а они получат деньги. Это ж простецы — им пары Конфундусов хватит для того, что бы не задавать вопросы, — сказал Амикус. — Что про антиквариат не промолчала, молодец. Твой дед вполне мог купить что-то магическое. Да и книги.

— А украшения… Блэковские цацки — это то, за что убивают, — хмыкнул Антонин.

— Это не tzacki, — по-русски, но с чудовищным акцентом взвилась Беллатриса. — Это фамильные, редчайшие — таких сейчас никто сделать не сможет, знаний нет, — артефакты!

— Да-да, — хохотнул он. — Ваши фамильные tzacki.

Белла и Тони переругивались, а я думала.

— У меня вопрос… А что с помолвками и свадьбами?

— О-о-о… — простонали Кэрроу и Руквуд в один голос.

— Помолвка — это ритуал, — начал Алекто. — Когда рождается ребёнок, ему составляют натальную карту. И вот тут важно всё! Место рождения, точное — до секунды! — время рождения. Положение звёзд и планет… там множество нюансов. Но эта карта даёт возможность предсказать, хоть и не точно, характер мага.

— Затем обязательно делают предварительный гороскоп, чтобы понять, с кем лучше заключать предварительную помолвку, — подхватил Руквуд. — Когда у ребёнка происходит первый стихийный всплеск магии, делают подробный, расширенный.

— Ну и начинают считать, кто подойдёт в качестве невесты или жениха. Но вот тут сложности, — хмыкнул Амикус. — Потому как ещё и от того, какие дары есть в семье, очень многое зависит. Например, семье, где склонность к магии воды, огненный не подойдёт. Ну и если в семье наследует дочь, то наследник ей не подойдёт — нужен второй или третий сын.

— А вот в семьях… — в голосе Кёйпера зазвучали какие-то странные нотки, — которые только созданы… Где есть только Основатели рода и первое-второе поколение… Там ещё сложнее.

— Во-первых, — сварливо начал Гринграсс, — никаких маглорожденных в такой семье на ближайшие пять поколений. Ну и чистокровных тоже.

— Почему? — спросили я.

— Потому что такая семья уязвима. Поэтому браки заключаются только среди таких же. Раньше в Англии был такой совет — Совет крови и рода. Они занимались именно тем, что помогали создавать Рода. Хранили копии Кодексов, помогали в подборе невест и женихов, чтобы не было слишком частых близкородственных связей. Помогали новосозданным Родам искать невест и женихов. Плюс хранили копии гобеленов, отслеживали сквибов и их потомков. И «дикий овёс».

— И его нет!!! — взвыл Малфой. — Здание есть, но там сейчас с десяток контор сидит. Слава Мерлину, архивы сохранили! Копии Кодексов и гобеленов успели вывезти и спрятать. И ритуалистов вывезли в Италию. А за создание Рода положено пожизненное…

— На самом деле Совет есть и функционирует… — вздохнула Алекто, — но, скажем так, полуофициально. И то без содействия со стороны не попасть. И да. Создание Рода карается, но, что самое смешное, ритуал этот нельзя засечь. И узнать об этом Дамблдор не сможет — глава Совета, Генрих Гордон Монтгомери второй, его истово ненавидит. Единственное, что может выдать — это кольцо главы рода. Но Дамблдор не лорд, не наследник и не из рода. Лишь семья. Его отец слил все потуги на создание рода.

Я вздохнула, решив подумать, зачем они говорят это всё, завтра. А утром забрали Нотта.

Лестрейнджи только матерились, Кэрроу рыдали. А я лишь вздохнула — сколько я проживу? Бронхит уже стучался в дверь. А когда я ходила по нужде, покалывало. Ну и цикл прекратился через пару месяцев после того, как я сюда попала… И не факт, что вернётся.

Чтобы отвлечься, я просила:

— Род… Но для его создания нужен не только дом и Кодекс? А что ещё?

Ответил мне Руквуд, с тяжким кашлем. Пневмония?

— Дети, Грейнджер. Минимум трое разнополых детей. Муж не обяз… — он закашлялся, сильно и громко, и замолчал.

— Да будет твоё посмертие светлым, — вздохнул Долохов.

А до меня медленно доходило. Я — дерево. Баобаб. Они хотели, чтобы я создала свой Род и вошла в Совет как противник Дамблодра…

Что ж. Да будет так!

А пока…

И я начала читать заупокойную, которую читала когда-то на похоронах моих друзей.

— Да смилостивится над ним Моргана, — пробормотала Беллатриса. — Да будет его путь лёгким.

— Гермиона, — впервые назвал меня по имени Долохов, — читай. Читай. Я, увы, молитв не знаю.

И я читала и заупокойную, и о здравии. Читала, пока не охрипла. Даже злобные насмешки охранников не трогали. Я просто поняла, что надо делать — выжить. Выжить и выйти на свободу. А дети… И в моём прошлом была возможность — суррогатное материнство.

А яйцеклетки… Дай Мордред хоть пару десятков живых!

Даже появление дементоров меня уже не трогало — за два года привыкла. Страх, отчаянье, боль, ненависть… они легли под толстый слой мёртвого льда.

Глава 14

Тот, кто идёт по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути. Шарлотта Бронте. «Джейн Эйр».

Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать. Марио Пьюзо. «Дураки умирают».

Я отрицаю сколько-нибудь существенное устрашающее действие смертной казни на потенциальных преступников. Я уверен в обратном — жестокость порождает жестокость. Андрей Дмитриевич Сахаров (1921–1989) советский физик, академик АН СССР, один из создателей первой советской водородной бомбы.

Паркинсон, Булстроуд, Руквуд, Нотт…

Утром Джулиус Кёйпер просто не проснулся.

Что ж…

— Да смилостивится над тобой Моргана, Джулиус, — вздохнула я. — Да будет лёгким твоё перерождение.

— Ему повезло, — зашипела Алекто.

Ей и её брату оставалось лишь молиться о лёгкой смерти — но им, увы, она не светила.

— Я смог договориться с зеленошкурыми, — вернулся с очередного свидания с сыном Люциус. — Завтра гоблины придут, чтобы…

— Завещание, — тяжко обронила Беллатриса. — Нам надо написать завещание.

В Коридоре повисла мрачная тишина — те, кому был вынесен приговор, понимали, что это означает.

— Что ж… — как-то очень недобро прошипела Беллатриса, переглянувшись с мужем, а Родольфус и Рабастан бросили на меня странные взгляды. — Я… — она покосилась на мужа, — …мы «ошибёмся» в пользу зеленошкурых. Пусть подавятся.

Алекто и Амикус тем временем ругались в голос о том, кому оставить наследство, а оно у них было неплохим. У Амикуса есть две дочери, которые могли бы продолжить их фамилию, так что им было легче. Хотя кузен у них тоже был, и судя по воплям, отдавать ему хоть ломаный фартинг они не собирались. У Кёйпера была семья, и, как он сам сказал, завещание он успел написать ещё до тюрьмы. Булстроуд и Паркинсон тоже оставили завещание до Азкабана. А вот у Долохова, Руквуда, Лестрейнджей детей не было. И кому достанутся их состояния? Ладно, Руквуд, правда обмолвился что завещание вроде есть, да и Лестрейджи вполне могут оставить Малфоям. А Долохов?

Беллатриса и Родольфус шипели друг на друга очень тихо, но спорили при это яростно. Что же им всё-таки от меня надо-то?

Нет, технически понятно: они хотят чтобы я создала род и вошла в Совет в стане противников ДДДшки, как его называли в моём прошлом мире.

НО!

Для этого нужно одно — деньги. Деньги! ДЕНЬГИ!!!

А у меня…

И вот тут я чуть с лежанки не упала от невозможной мысли.

Бля. Если… Если я права…

Но зачем им — я?! Кроме ненависти к ДДДшке и уизлятнику, у меня ничего нет!

Нет. Вру.

Я официально дочь простецов. Официально грязнокровка. Маглорожденная.

В анамнезе — Азкабан.

Опять же — официально — одна из героинь обороны Хогвартса и бывшая лучшая подруга Мальчика-который-выжил. Одна из Золотого Трио.

И на минуточку так, Альбус, который председатель Визенгамота, даже не почесался мне помочь!

Я закинула руки за голову и начала думать. Предположим — пока предположим! — что я права и Лестрейджи оставят мне хоть что-то.

Но хватит ли этого на всё это?

Да, не следует забывать и про здоровье!

В общем, всё упирается в деньги. А ещё стоит вспомнить, что те средства, которые мне оставил отец, увели Уизли… Но остался антиквариат, украшения и книги.

Ладно. А что там за скандал-то?

Действительно, брат и сестра Кэрроу

Я встала и подошла ближе к решётке.

— Алекто, — Рабастан хмыкнул, — требует оставить деньги Флоре и Гестии, а вот сам Амикус хочет оставить их кузену, мотивируя это тем, что у того семья больше, плюс он поддерживает — поддерживал — идеи Лорда. А Алекто орёт, что тот игрок и мот, и просто спустит все деньги на скачках.

Я хмыкнула — знакомая ситуация. Сколько таких было? Да не счесть. Я прислушалась. О как, а Алекто таки продавливает брата. Ну да. Игрок проиграет всё, что ему ни оставь.

Я вернулась на лежанку и наткнулась на задумчиво-изучающий взгляд Беллы. Блин!

— Миссис Лестрейндж, вы что-то хотели от меня?

— Думаю. Слушай пока лекцию. Для вхождения в Совет нужно не только иметь Род, детей и финансовое ядро. Нужен Поручитель. Того, кто приведёт тебя в Совет. И кольцо — это минимум. Создаётся оно магией. Из чего угодно. Камень, дерево, кость, металл… Был такой род, Гранвуд, он прервался в середине девятнадцатого веке, так вот, у них кольцо было из рога.

— Но это же… ненадёжно?

— Гре́йнджер, ну ты как маггла! Даже если у тебя кольцо из стекла, пока стоит род, кольцо не уничтожить!

— А как создавать? Не у просто ювелиров же заказывать!

— Разумеется, нет! Магия тебе na koj hren? Долохов! — заорала она, — Дементора тебе в!.. Я уже выражаюсь как портовая девка!

В ответ раздался громовой хохот Долохова.

Беллатриса накрутила прядь на палец.

— Магия сама подскажет. А вот алтарь для рода — это серьёзно. Опять же, магия сама приведёт тебя к камню. У Блэков был алтарь из целого куска благородного порфира.

— У нас из кварца, — сказал Люциус. — Так что алтари могут быть из чего угодно.

Я сделала мысленную отметку — алтарь и кольцо. А что ещё?

Люциус явно считал этот вопрос:

— Про Кодекс ты уже в курсе. Кольцо и цепь. Гербовая. Малая и Большая печати. Атам — ритуальный клинок, и чаша. Это можно заказать у гоблинов. Такие вещи они не считают своей собственностью. Родовые украшения — артефакты. Для главы рода, наследника или наследницы, для супруга или супруги наследника тоже заказывают у гоблинов.

— Или за границей, — добавила Алекто. — Лучше в Швейцарии, у гномов. Они не дерут такие деньги, как зеленошкурые, и качество у них выше.

— А что входит в комплект украшений?

В моём прошлом каждый автор фика писал об этом по своему… Но это, проклятье, моя нынешняя реальность!

— Диадема или тиара. Впрочем, тебе это не грозит, Грейнджер. Диадема или тиара положена, только если твой род умудрится получить титул. Минимум — это кольцо, серьга-кафф, браслеты, гербовая цепь и серьги, — объяснила Алекто. — И герб. Герб обязательно. Для детей почти то же самое, кроме цепи. Для супруга кольцо и кулон. Правда, стоит это удовольствие дорого. Очень дорого. Услуги геральдиста, ритуалиста… Всё это стоит денег. Но без этого невозможно создать род.

Мне оставалось лишь скрипеть зубами. Зубы вообще-то жалко! Стоматолога в ближайшие годы не предвидится! И думать. Составлять планы.

И тут меня добил Родольфус:

— По поводу детей, Гре́йнджер. Дети — и это важно! — должны быть магами. Ну и рождены от мага. Правда, чистокровный тебе не подойдёт.

— Почему? — прищурилась я.

— Дети, рождённые от чистокровного, будут принадлежать его роду. Так что ищи маглорожденного.

Вечером умер Гойл. Он почти не участвовал в разговорах, больше отмалчивался. Я знала, что ему вынесен приговор, но он умер.

Лестрейнджи и Кэрроу только ругались — им такой лёгкий исход не светил. Зато Долохов только смеялся — мол, станет первым призраком Азкабана.

Утром я лишь могла завистливо смотреть, как уходит Гринграсс. Смотреть и радоваться за него через силу — мне-то тут ещё куковать сколько!

Ну, впрочем…

Буду составлять планы. Думать. И задавать вопросы.

А потом пришли гоблины. Целая толпа зеленошкурых на наш коридор. И я поняла, что чудовищно ксенофобна. Вид гоблинов вызвал у меня тошноту. Гадость какая! В фильме они выглядели чуть приличнее, а на деле…

Бу-э-э…

Глава 15

Человек, который оставляет деньги на благотворительность в своем завещании, только отдаёт то, что больше не принадлежит ему. Вольтер (1694–1778) французский философ-просветитель XVIII века, поэт, прозаик, сатирик, историк, публицист, правозащитник

Только раз в жизни римляне бывают искренни — в своих завещаниях. Лукиан (120) греческий писатель

Ты официально моя любимица! В завещании мы всё оставим тебе! Но учти, что мы бедные, так что это скорее символический жест. Отчаянные домохозяйки (Desperate Housewives)

Составленное в ясном уме завещание порой вызывает сомнения при виде наследников. Геннадий Ефимович Малкин. Мысль нельзя придумать

Да, я ксенофобна. Но мне тут жить. Блин, и как мне с гоблинами работать, если меня от их вида тошнит? И эти взгляды гоблинов на нас… Людоеды, как есть людоеды, и не скрывают же! Пиздец, от одного этого их взгляда я хочу взять «калашников»!

Придётся привыкать — теперь это моя единственная реальность. Значит, на мою ксенофобность можно пока забить.

Пока гоблины подходили к камерам, активируя какой-то артефакт, так что вокруг камеры образовывался туманный пузырь. Охранники, разумеется, пытались протестовать, но гоблины на них лишь нашипели.

Когда гоблины подошли к камере Лестрейнджей, Родольфус и Беллатриса о-о-очень странно посмотрели на меня.

Вот же блядство…

Примем как допущение, что денег мне хватит — и на дом, и на ритуал. Как допущение — что и яйцеклетки найдутся живые.

Вопрос, где покупать дом, даже не звучит — буду покупать то, на что хватит. Как идеал — Лондон и окрестности, но это если Моргана и Мордред подшаманят.

На мечту — на домен — я даже не замахиваюсь. Это только если звёзды встанут совершенно нереально.

Так что буду думать.

Тем временем гоблины отошли от камеры Родольфуса и Беллатрисы. И взгляды у этой парочки были…

Бля-а-а… Я готова поспорить, что кроме создания рода и моего вступления в Совет как противника ДДДшки, они точно что-то задумали!!

Ладно. Этого слона я буду по кусочкам есть.

Наконец зеленошкурые убрались и я выдохнула

— Что, Грейнджер, не по нраву тебе банкиры? — хмыкнул Малфой.

— Людоеды, — прошипела я. — И ведь не скрывали! Я буквально чуяла, как они мысленно нас на мясо разделывают!

— А человеческий банк в Магической Великобритании запрещён, — зашипел Долохов. — Причём давно.

— Но…

— Почему? — горько хмыкнул Рабастан. — Да потому что домен, Грейнджер, домен! Завязанный на магию гоблинов намертво домен. Нет, в мире простецов у многих есть вклады, но эти банки под контролем опять же кого?

— Людоедов, — выплюнул Долохов. — В Европе банки держат гномы и гоблины. В США, России, на Ближнем Востоке, в Азии и Африке своя специфика, и не советую туда лезть.

— Азия, Африка, Восток всегда были Terra Incognita. Ну, а с учётом того, что отношения из-за Дамблдора у нас с ними совершенно никакие, хорошо до войны не дошло, туда соваться просто смертельно опасно.

Ну да. Я-то специфику Востока по работе знаю, и то только в мире простецов. По крайней мере, этикет точно поможет. Но лезть туда, пока не разберусь, не стоит.

— Банковская сфера поделена, но гоблины, — Малфой хмыкнул, — не лгут. Главное — читать договор внимательно и скрупулёзно.

— Была попытка открыть банк — человеческий. Не вышло. Люди, как оказалось, сильно уступают гоблинам в честности. Так что приходится с этими иметь дело, — вздохнула Беллатриса. — Сейчас все уже привыкли. Гоблины действительно держат слово. Но лишь признанные кланы.

Э? Простите, что?

— Признанные кланы, грязнокровка, — тоном учителя начал Амикус, — это те кланы, что после последней войны, подписав договор, стали основателями банка. А вот с непризнанными… С ними иметь дело — это…

— Даже не mauvais ton, с ними даже самые опустившиеся маги из Лютного дел иметь не желают. Их сами гоблины давят, да не очень у них получается. А вот с признанными… Флитвик, Филиус, по-твоему, откуда? Его отец как раз из признанных. Откупился от его матери приличной суммой.

— А что с банком вообще? — почесала я нос. — У простецов я могу положить деньги на счёт под проценты, и если проценты хорошие, жить на них. Понятно что за обслуживание счёта взимается плата, или за сейф, если сейф в аренде.

— На самом деле, — вздохнул Амикус, — банковская система гоблинов и гномов и вообще в магическом мире несколько более… стабильно-безопасна. Во всяком случае, я не слышал, чтобы магические банки разорялись. Даже в США.

— И деньги в рост пускают, причём и в мире простецов работают, и сейфы можно арендовать, и кабинеты для переговоров есть, причём с такой защитой, что Министерство завидует. А вот займы… Не советую. Долговая кабала. Причём и для потомков. У гномов так же, — сказал Долохов. — Но родовые украшения — комплект — лучше брать у гоблинов.

— Да, — согласилась Алекто. — Руквуд бы больше рассказал. Там каждый элемент имеет значение. И если кольцо создаётся магией, то остальное… Всё зависит от того, из чего кольцо. Есть ли там камни, и какие камни. Так что проводить расчёты для ритуала по созданию комплекта гоблины будут тщательно. Малейшая ошибка — и всё можно выбрасывать. А вот Кодекс… Наш, например, требовал кровь для открывания. Кстати, — она явно хлопнула себя по лбу, — Кодекс-то пишут кровью!

— На пергаменте из… человеческой кожи? — спросила я.

— Ну, некоторые Кодексы, из особо древних — да. Но обычно нужен просто специальный пергамент. Фирма есть в графстве Норфолк одна, до сих пор работает! Впрочем, оно и понятно, — хмыкнул Родольфус, — этот пергамент не только на Кодексы идёт.

— А что ещё надо?

— Особые ритуальные чаши. Четыре — по сторонам света. У некоторых их восемь. — Беллатриса вздохнула. — Атам и специальное ритуальное одеяние. Всё это будет храниться вечно. Чаши надо делать собственноручно. У нас они из дерева были. И атам из рога. Из чего у тебя будут, скажет лишь мастер-ритуалист. В общем, это сложно и трудно. А вот алтарь… Тот камень, что будет твоим алтарём, доставить грузовым порталом можно, а отмывать его придётся вручную. И ничем не обрабатывать.

Я вздохнула. Что ж, придётся отрабатывать.

Кто ужин платит, тот и девушку танцует?

А ужин — знания, и, скорее всего, приличная сумма денег… Значит танцевать мне долго.

Пока подведём итоги.

Во-первых, с ДДДшкой мне не по пути, и это точно. Нет, попади я в Грейнджер до Азкабана, возможно. А возможно, и нет. Слишком он… неоднозначный.

Далее. Уизлятник я буду давить всеми возможными способами. Такое — не прощают!

Поттер… Вот тут непонятки. Причём в том моём прошлом допускали, что вернулся не Поттер, а Томми. Так что будем посмотреть, что и как.

Во-вторых, здоровье. И я бы сказала что это как раз во-первых.

В-третьих…

— Миссис Лестрейндж… Я, честно говоря, не помню, где я слышала или читала… — где-где — в фанфикшене прошлого мира, — что род Блэков называли Древнейшим и Благороднейшим…

— Так оно и есть! — гордо заявила Беллатриса. — Было. А сейчас… Нарцисса вышла за Люциуса и стала Малфой. Я — Лестрейндж. Анромеда… — она прошипела что-то явно непечатное, — …вышла за своего грязнокровку! А их дочь… — И она снова выругалась. — Есть оборотни — истинные оборотни, которые от Луны не зависят, их в род принимают с удовольствием — не все рода, но многие… А вот этот… И остались от всего рода только внучка сквиба да сын этой…

Промолчав, она добавила:

— Сначала глава нового рода будет лишь номинально леди. И так десять поколений. Лишь одиннадцатая получит титул — Леди. И это если твои потомки не похоронят всё, что ты начала. Если род не будет поглощён другим. Если… много этих «если». А вот титул… Минимум поколений пятнадцать до титула благородного рода Грейнджер. А может и больше. Так что ты будешь иметь право только на кольцо. Тиара — если твой род доживёт до пятнадцатого поколения. Хотя не все рода могут похвастаться титулом.

— Даже Паркинсоны, хоть у них и уже двадцать пять поколений, титула не имеют, — сказала Алекто.

Глава 16

Возможно, вы с бо́льшим страхом произносите приговор, чем я выслушиваю его. Джордано Бруно (1548–1600), итальянский монах-доминиканец

Увы, но суд истории чаще всего начинается после смерти подсудимых. Владимир Леонидович Туровский (род. в 1953), русский писатель-прозаик

Сожжение назначили на одиннадцать, чтобы после этого зрелища народ мог спокойно разойтись на обед. Генри Райдер Хаггард (1856–1925), английский прозаик

Брат и сестра Кэрроу были молчаливы всю неделю, что предшествовала их…

Их казни.

Я видела заказные убийства из первых рядов, так сказать, видела работу ребят из племени «летучих мышек», пережила трижды проклятый «Норд-Ост»…

Пережила похищения, видела атаки террористов…

Но смертная казнь?

Да ещё и так страшно…

В моём прошлом мире в фэндоме «Поттерианы» каких только теорий по поводу дементоров не строили! Но все сходились в одном: такая смерть — это высшая форма извращённой жестокости англов.

Да и я уже поимела «счастье» пообщаться с этими тварюшками.

В учебниках были колдофото жертв «поцелуя» дементора — овощи. Просто овощи. Смерть мозга. Я знала из памяти Грейнджер, что жертвы этого… этого, в общем, долго не жили — максимум пару месяцев, но Алекто и Амикус… Их тела просто бросят в океан.

И от одной мысли об этом я очень хотела сравнять Азкабан с Северным морем, раздербанить его на камешки.

Руки сами тянулись к парочке «ярсов» в ядреном исполнении. Мечты-мечты, где ваша сладость…

Азкабан вообще-то в домене.

Беллатриса и Родольфус явно готовили что-то. Явно какую-то провокацию. И, судя по маньячному взгляду Бешеной Белки, со мной в главной роли.

Дерьмо!

Время до… до, в общем, тянулось тоскливо-мерзко. Все были молчаливы, даже Долохов не сыпал шуточками, а лишь мрачно сопел.

Лестрейнджи, все трое, были напряжены, и постоянно шептались друг с другом.

А вот Люциус… В его глазах я иногда видела мрачное торжество, и вполне могла его понять. Признаюсь честно, я ему завидовала. Действительно, он скоро выйдет на свободу, а мне тут…

Да и здоровье…

Покалывания сменились периодическими болями, кости начали ныть, а руки и волосы…

Я с ненавистью смотрела на кисти. Опухшие суставы — отложения солей или ревматизм? Ногти — вообще отдельная песня. Матерная. На ноги страшно смотреть. Особенно на пятки.

— О чём думаешь, Грейнджер? — окликнула меня Беллатриса.

— Как я простецам, точнее, врачам у простецов буду своё состояние объяснять.

— Зачем им, Грейнджер? А к целителям? — удивилась Алекто.

— Так я никого не знаю. А идти в Мунго… Я chishcho, dura nabitaya? — Я зачесалась. Как хорошо, что хотя бы вшей нет! А вот бронхит… бронхит уже есть! — Так что пока найду целителя…

Я задумалась. Под беженку из Африки, что ли, закосить? Видела я таких беженок, некоторые выглядели ещё хуже, чем я сейчас. Или под жертву маньяка? Похитил несколько лет назад, держал под землёй? Подумаю.

— Есть в Солониках хорошие целители, — протянул Долохов. — Правда, дерут не по-божески… Но отличные.

— Да и Греции, на Корфу, тоже клиника есть, — сказал Амикус. — Маленькая, но есть. А ещё недалеко от Ватикана, но туда попасть крайне сложно.

— Звучит отлично, — я вздохнула, — но легально покинуть Великобританию я не сумею. А нелегально… Так что сначала к простецам пойду. А уже потом к целителям.

— Ну-у-у… — протянул Рабастан, — и в Великобритании, точнее, в Ирландии, есть парочка клиник. В Уэльсе тоже. А Мунго, к слову, это… — он пошевелил пальцами, — как простецкая муниципальная больница. Для всех.

— Она единственно чем хороша — бесплатная. А в остальном… Так, подлечат чуток — и иди отсюда, — скривился Люциус. — Все, у кого есть деньги, предпочитают обращаться к частнопрактикующим целителям. Для тех, кто стремится к конфиденциальности, есть личные целители под кучей обетов и клятв. И это нормально.

— А во Франции? Я-то пошла просто в больницу…

— Ну, извини, во Франции традиции магической медицины лучше, чем у нас! И целители в их больницах работают на результат. А в Мунго тебе бы скорее не приняли.

Я вздохнула — хоть пнём об сову, что совой об пень, но целителей мне не видать. А уж семейный целитель… Мечты-мечты.

Когда в коридоре появились стражники, я вжалась в стену камеры — глаза у Беллатрисы стали просто бешеные.

От камеры Кэрроу раздались приглушённые вопли и шум, а потом я увидела, как их выводят, и, глядя на их лица, испытала настоящий шок — такое обречённое выражение на них было.

Горло перехватило, слова колючим комком встали в горле, копна того, что было на голове, явно пыталась удрать.

А потом мы услышали приглушённый шум и крики.

Вернувшийся со свидания с сыном Люциус вид имел крайне странный.

— Малфой! Ne tyani kota za yajca! — с явным акцентом сказал Родольфус. — Что там было?

— Кэрроу, — почесал нос Малфой.

— Чего?! — в один голос рявкнули я, Беллатриса и Рабастан.

— Кэрроу напали на охрану. Алекто убита Авадой, а вот её брат свалился с лестницы.

Мы замолчали. Белла недоумённо захлопала глазами:

— Они ж в этой отрыжке Мордреда были!

А, это она про те антимагические кандалы.

— Алекто убил охранник. А она успела перегрызть горло ещё одному.

— Они дорого продали свои жизни, — пробормотала я.

А сколько раз я сама была на грани? Везло.

— Охранники будут бдительнее после такого, — сказал Долохов. — Но какой же плевок в лицо Дамблдора и всех светлых! Кэрроу для многих были раздражающим фактором.

— Да-а-а… — странно протянул Родольфус.

Дер-р-рьмо! Что они задумали?! Думаю, скоро я узнаю.

Ведь до… казни, будем называть вещи своими словами, семейства Лестрейндж остаётся чуть больше месяца.

И что-то мне подсказывает, что авроров и антимагические браслеты на Лестрейнджах не защитят. Безропотно «целоваться» с дементорами они не станут. Так что бойне точно быть.

А пока я лишь попрощалась с Малфоем. Азкабан — единственное место, где нет лордов и леди. Только мистер и миссис, ну или мисс.

Однако…

— Поздравляю, лорд, — подчеркнула я слово интонацией, — Малфой, с освобождением, — сказала я, когда он шёл мимо. — Рада за вас.

— Благодарю, мисс, — это он выделил так, что я поняла: просто «мисс» мне быть недолго. Что ж, кто ужин платит… — Ещё увидимся.

И ушёл, павлин белобрысый!

Когда он скрылся, в коридоре стало безнадёжно тихо. Отчаяние проникло сюда, затаилось в наших сердцах.

Разговоры сами собой увяли. Во всем трижды по три раза проклятом коридоре остались лишь я, Долохов да семейство Лестрейндж.

Мне оставалось только думать. Долохов, правда, затянул что-то совсем жалобное на украинском, но тут уже не выдержал Рабастан:

— Zatkis', urod! I bez tebya toshno!

Когда за Лестрейнджами пришли, я вжалась в стену камеры, молясь всем силам, чтобы меня миновало.

Едва их вывели из камеры, как Родольфус и Рабастан атаковали, явно давая Беллатрисе время на что-то.

И она резво подскочила ко мне:

— Руку, грязнокровка! Быстрее!

Я протянула ей руку, и она, расцарапав себе и мне запястья, соединила их и заговорила, торопливо:

— Клянёшься ли ты, Гермиона… Имя! Второе имя!

— Вирджиния, Джин, Грейнджер, — быстро сказала я.

— Гермиона Вирджиния Джин Грейнджер, создать род свой?

— Клянусь! — Вот тут мне стало жутко.

— Клянёшься ли ты назвать свою первую дочь Беллатриса?

— Клянусь! — Всё, приплыли.

— Клянёшься ли ты войти в Совет как враг Альбуса Дамблдора и светлых?

— Клянусь! — Тут я с радостью.

— Клянёшься ли ты сделать всё, дабы род стал тёмным?!

— Клянусь! — Ещё и титул…

Наши руки сплела кроваво-золотая тяжёлая цепь, толстая, как корабельный канат, на моих руках полыхнули браслеты Тёмной кровной клятвы, данной умирающей. Такое не обмануть: не выполнить хоть что-то из условий — лучше сразу Аваду в лоб. Не так больно. Последствия невыполнения клятвы и в посмертии скажутся.

В этот момент Рабастан упал, за ним Родольфус. Ну, а последней под Аваду подставилась Беллатриса.

Всё. Клятва закреплена. Обратного хода нет.

Глава 17

Общительность людей основана не на любви к обществу, а на страхе перед одиночеством. Артур Шопенгауэр (1788–1860) немецкий философ

В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле. Артур Шопенгауэр (1788–1860) немецкий философ

Жизнь — непредсказуемая штука. «Побег из Шоушенка»

Каждому, кто выходит из тюрьмы, приходится заново обретать себя.

В тюрьме человек проходит через унижения, побои, насилие и ущемление его человеческого достоинства. «Побег из Шоушенка»

В коридоре остались лишь мы с Долоховым. Слава всем богам, что охранники про нас не забыли, а то было бы совсем грустно.

— Эй, — окликнул меня Долохов, — о чём думаешь?

— Руны на руках. Футарк, но мне незнакомы. Так-то я учила футарк, но это что-то уж очень древнее.

— Хм-м-м… А на что похожи? Опиши хотя бы.

— Да проблема в том, что я не могу их разглядеть. Они слегка проступают, как сквозь толщу воды, и снова тают. Не успеваю.

— Плохо, так я тебе не помогу. — Он закашлялся. — Тебе к знающему, да где такого здесь взять-то? Интересно всё же, что там написано.

— Да мне-то откуда знать? Ладно, выйду — поищу.

— Ты сильна, — сказал Долохов. — Две клятвы в Азкабане, да одна ещё и Кровная — это много. Очень. Хотел бы я знать, что ты такое умудрилась пообещать?

— Да сама не знаю. Вроде что-то.

— «Что-то», — передразнил он меня. — В зависимости от того, что и кому ты пообещала, может вылезти что угодно. Хоть догадываешься, что могла пообещать?

— М-м-м… что выживу, — я задумалась, — отомщу. И вроде что род будет тёмный.

— …!!! — выдал Тони. — Ну ты и… Кому хоть пообещала?

— Да не знаю я! Кому-то!

— Дура! — припечатал он и закашлялся.

А я решила — в этот раз не поклявшись, — что сына точно назову Антонин.

— Ладно, пока я ещё жив. Есть в Лондоне, в обычном, один человечек, который может помочь с порт-ключами почти куда угодно. Его зовут Сергей Рагуленко. Старенький, но порт-ключи делает неотслеживаемые и без неприятных последствий. Тебе надо будет в Санкт-Петербург, доходный дом Ферзена. Там живёт старушка — божий одуванчик, Мамонтова Устинья Борисовна. Она скандинавские руны лучше всех в Европе знает. Ну, у Мамонтовых это родовой дар.

— Спасибо, Антон. Это если я смогу воспользоваться порт-ключом, но что-то мне подсказывает — доступен будет только транспорт простецов. Ну, сначала в Великобритании поищу.

— Обращайся, — он закашлялся.

Я с ужасом поняла, что если Антон умрёт, сидеть мне тут одной. А в одиночестве я быстро деградирую.

— Тони… А почему ты тогда назвал Российскую Империю — Советская Россия? Ведь у вас же не было революций?

В ответ мне раздался горький смех:

— О, значит, из учебников истории этот момент вычеркнули. Слушай тогда. Да, как таковой революции не было, но на юге, в Крыму, образовалась так называемая Советская Россия. Её довольно долго не трогали власти — ну, сидит себе такая вполне аграрная община, ну, растят сады. И сидели они так довольно долго. Пока оттуда не вырвались пара человек и не добежали до Петербурга. Оказывается, там вовсю шли опыты над магами, да-а-а…

Я от таких новостей ошалела. Когда Тони сказал тогда о Советской России, я чуть с лежанки не свалилась, а теперь такие подробности…

— Их вырезали под корень, но кто успел, тот эмигрировал. Не всех зачистили. В империи все маги, вне зависимости от специальности, служат на благо короны.

Он замолчал, а я начала думать. Эмигрировать в Россию… Если б не клятва, я бы решилась. А с клятвой — хрен мне. Нет, в Питер я съезжу. А вот жить и растить детей придётся в Магической Англии.

— Жаль что ни ты, ни твои потомки не смогут учиться в России. Ну, если кто-то не выйдет за русского.

— Что поделать? Я даже Хогвартс не закончила. Впрочем, это самая меньшая из моих проблем. Я вот думаю, а от кого мне рожать-то?

— Хе-хе. Знаешь, как легко отличить маглорожденного от полукровки или чистокровного?

— Н-нет.

А действительно — как?

— Да просто. Маглорожденный никогда не сможет стать анимагом. Знаешь, почему? Магического резерва не хватит. Грубо говоря, объема личной магии.

— Но отделала же я Гойла…

— Э, нет, это разное. Грубо говоря, вот смотри. Тоже же заклинание света. Ты и условный Нотт можете держать его столько, на сколько хватит резерва. Личного. Но тот же условный Нотт может держать его за счёт силы предков. А вот ты — только за счёт всплеска личной магии.

— Значит… — я задумалась, — я лично слабее условного Нотта?

— Ага. Ну вот смотри. Заклинание для определения анимага знаешь?

— Да, выучила.

— Во-о-от, сомневаешься — шарахни им. Маглорожденный просто в обморок. А полукровка может и в анимагическую форму уйти, если второй родитель из достаточно старого рода. Твой род получит возможность стать анимагами поколений через пять.

Я только зашипела:

— Если я смогу хоть одного ребёнка родить! Иначе мне хоть Аваду в лоб! Я вот лично не уверена, что смогу не то что родить, а хотя бы забеременеть!

Тони закашлялся, а я заметалась по камере. Вот влипла я, а? Да ещё и под две клятвы! И если со второй понятно — её я дала Беллатрисе, то вот с первой…

Кому я её дала? Одно дело, если сама себе, а если нет? И ведь помню, что в магическом мире клятвы — серьёзное дело!

Я тоскливо застонала, понимая, что, похоже, не выплыву. Но кашель заставил меня завыть. Сколько мне тут сидеть?! И от тоски я закричала.

— Что с тобой, Гре́йнджер? — с тяжким кашлем окликнул меня Тони.

— Я поняла, что влипла с этой клятвой так, что не выбраться. И понять бы, кому из богов и демонов я её дала…

— А может быть так, что клятва служения. Кому-то. И тогда ни тебе, ни твоему роду я не позавидую.

— Служение?! — взвизгнула я.

— Ну да. Служение. Тёмных богов на самом деле много. И каковы условия служения… Так что тебе точно в Санкт-Петербург надо. Чтобы выяснить, кому твой род должен. Малейшая ошибка в выборе того, кому принадлежит твой род… Н-да.

— Дер-р-рьмо! Влипла!

— Знаешь, если так рассуждать… Бытие жрецом кого-то из богов — это не только проблемы, но и дары. И уважение. Другое дело, что в Великобритании это афишировать — не лучшая идея, но для чистокровных такое ценность.

— Да какие могут быть привилегии?

— О-о-о! Много всего! Родовые дары, увеличение силы, личные дары, долголетие, да что угодно. Главное — понять, кому ты так умудрилась поклясться. Если поклялась. А вот если сама себе — это другое дело, но тоже хорошо.

— Ну кому я могла… Геката?

— Хель, Осирис, Анубис, Морриган… Да кому угодно!

Я с тоской посмотрела на руки. Браслеты Кровной клятвы видны не были, а вот странные руны насмешливо проступали. Спиральные цепи сложных рун обвивали руки от запястий до локтей.

И понять, что там написано, я не могла. Вроде что-то про служение, про долг. А ведь МакГонагалл ещё до того, как я купила первую волшебную палочку, говорила, что в магическом мире клятвы, особенно данные в «местах силы», а Азкабан — именно такое место, более чем серьёзны! И последствия могут расхлёбывать десятки поколений!

А утром Тони не проснулся. И я с горя завыла так, что дементоры шарахнулись прочь.

Глава 18

Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие — великий дар. Джордж Бернард Шоу

Оставаться наедине со своими мыслями — весьма опасное занятие… но очень полезное! Джонни Депп

Неделя в тюрьме — это много. На воле — мало. Эрих Мария Ремарк.

Хочешь знать, кто твой друг? Попади в тюрьму. Чарльз Буковски

Я выла так, что пламя факелов трепетало и дрожало по всему коридору, а дементоры шарахались от моей камеры. Слишком мне было больно от потери родного — не по крови, по духу — человека.

Как-никак, но в душе я была русской. Это вообще ничем не вытравить.

— Анто-о-о-он!

Да, я почти сошла с ума — вцепившись в волосы, я раскачивалась из стороны в сторону, сидя на лежанке. Сколько я так просидела, я не знаю, пока руки не ошпарило такой болью, что я взвыла, словно меня в кислоту окунули.

Руки буквально полыхали огнем, руны сияли багрово-золотым, сочась кровью.

Уж не знаю, кому я там умудрилась поклясться, но это спасло мой разум от разрушения.

Кое-как успокоившись, я сунула руки под струйку воды. Предплечья тут же защипало, а я затрясла головой, ставя мозги на место.

Голова гудела, как колокола на колокольне Ивана Великого, был у меня такой неудачный опыт посещения этого места. Так что, сев на лежанку и укутавшись в одеяло, я задумалась, глядя на руки.

— Итак, что мы имеем с наших баранов? Некто, кому я по собственной дурости дала клятву, меня спас от сумасшествия. Ладно, с этим буду разбираться позднее. Но кому из?..

Про тёмных богов я знала прискорбно мало. Как-то не особо я в мифологию лезла. Ну, та же Морриган, Мара, Геката, Анубис, Чернобог… Кто там ещё?

Мда, знай я, где соломки подстелить, учила бы мифологию.

— Плохо, что я хоть и знаю футарк, эти руны прочитать не могу, — прошипела я. Единственно, что я могла разобрать — «долг», «честь», «служение». — Ладно, долг и честь — это мне знакомо, всё ж работа у меня была… А вот служение… Кому всё же?

Я тихо заскулила, и скулёж перерос в буквально волчий вой отчаяния.

Сидеть мне тут до второго пришествия. В этот коридор просто так никого не кинут. Что ж.

Кое-как успокоившись, я умылась и, сев поудобнее на лежанку, начала думать, как окончательно не деградировать.

— Ладно, что мы имеем? Две клятвы. Причём со второй даже легче.

Я хмыкнула. Ну да, легче. Про такую клятву я слышала только ругань от чистокровных. Не выполню хоть что-то из условий, Круцио щекоткой покажется. Да и на том свете ничего хорошего меня не ждёт. А уж учитывая, что Беллатриса бросилась под Аваду… Ну и первая клятва — ничего хорошего.

— Ох, я влипла. Ну, допустим, род создать я смогу. Тёмный? Это совсем не просто. Да и дети…

И выбора у меня нет. Для создания рода нужны дети. Кровные. То есть рождённые мной.

— Или не мной… А что тут с суррогатным материнством-то?

Я задумалась, потому как в памяти ничего не было. Но я надеялась, что суррогатное материнство в этом мире есть. Иначе… Самостоятельно я точно не то что родить — забеременеть не смогу!

А весь бред по поводу «контракта на вынашивание» оставьте в фанфикшене. Тут нравы строгие — не можешь иметь детей? Твои проблемы.

В моём прошлом в Европе и США, да и почти во всём мире суррогатное материнство было поставлено на поток. Ну, кроме особо ортодоксальных мусульманских стран и некоторых католических.

Да, стоит это прилично. Ну и, опять же, если оно в этом мире есть, надо смотреть, где какие условия. В том мире в России, Великобритании и где-то ещё это было возможно только для женатых, в Чехии приходилось ещё через суд доказывать, что ребёнок твой…

Ладно, что толку об этом думать сейчас?

Вечером охранники смерили меня полными презрения взглядами, но свою замазку я получила.

Кажется, на каши я никогда смотреть не смогу. Приход дементоров я даже не заметила. Притерпелась, да и настроение у меня было ниже плинтуса.

***

…Я тупо считала зарубки, царапки на стене. Почти восемь лет рукотворного ада, а сколько уже в одиночестве?

Я думала обо всём, вспоминала фильмы, фанфики, книги, рассказывала их вслух на всех известных языках, и да, вела диспуты с теми, кто уже ушёл. С Тони, с Беллой… с остальными.

Казалось мне, или они отвечали?

Хотя это мир магии…

О. Я зависла.

— Та-а-а-ак… Будет дом — закажу магический живой портрет. И уж точно не в Великобритании. Вроде Руквуд говорил, что хорошая школа магической живописи в Италии? — Я обгрызла ноготь на большом пальце правой руки — давняя привычка из прошлого. Тогда меня спасал гель-лак, а тут… Впрочем, это самая незначительная проблема. — А вот сына я точно Антон назову!

***

Однажды в коридоре появилось трое охранников. Они замерли напротив моей камеры.

От скрипа решётки у меня враз разнылись все зубы

— Выходи, — приказал один из них, и я встала, осторожно выходя в коридор. Двигалась я медленно, чем явно раздражала авроров.

Впрочем, мне было похуй, слишком хорошо я помнила «допрос» в Аврорате…

Память у меня плохая — забуду, отомщу и снова забуду. А как искать наёмников, я помню. Не может тут не быть интернета! Раз уж компьютер у меня был!

— Шевелись, ты! Пожирательская подстилка! — рыкнул один из них.

Я мстительно начала идти ещё медленнее. А подгонять меня им явно было запрещено. Что меня ждёт?

Когда впереди забрезжила полоска света, я почувствовала, как в глубине души подняла голову надежда. Как тогда, когда меня «летучие мышки» вытаскивали.

Целитель удалил татуировку, и я поняла, что я наконец-то свободна!

Но-о-о… Почему рано… так рано?

У Сириуса татуировка так и оставалась, до самой его смерти. А вот у того же Хагрида её не было.

После этого меня загнали в душ. И вот это было странно до невозможности. Правда, вода лилась еле тёплая, мочалка самая дешёвая, а вместо геля для душа — кусок дешёвого мыла.

Но для той, которая об этом могла только мечтать… Слава всем богам, вымыться мне дали. И даже колтун на голове обрезали и сожгли.

Вместо распадающегося прямо на мне балахона мне сунули ком одежды явно из Армии Спасения, впрочем, мне было похуй, откуда они, главное — одежда!

Потом мне сунули повязку на глаза, отчего я удивилась, но не сильно. Я помнила, что Блэк на ярком солнце жмурился и предпочитал проводить время в полумраке. Так что спасибо за малые милости. К солнечному свету мне придётся привыкать долго.

— Держи, сука пожирательская. — Мне в руку сунули верёвку. — «Счастливого пути».

И, прежде чем меня закрутило в вихре перемещения, я услышала:

— А разве не «Лунный путь»?

Резкий удар об землю — и я застонала.

На лицо капал дождь.

Дождь! Теплый! И тепло. Тепло!

Я с трудом зашевелилась, стянула повязку с лица и заморгала. В неверном отсвете фонарей я прочла надпись: Булл-лэйн, Больница Север Мидлсекс Юниверсити.

Я свободна!

Я в Лондоне!

Часть 2. Глава 19.

Просьба о помощи — не признак слабости, друг. Джеймс Клеменс.

Малые услуги, оказываемые вовремя, являются величайшими благодеяниями для тех, кто их получает.

Никто не должен покидать своего ближнего, когда тот в беде. Каждый обязан помочь и поддержать своего ближнего, если хочет, чтобы ему самому помогли в несчастье. Мартин Лютер

Про медицину в Великобритании я могла говорить долго и всё матом. Знаем, проходили. И то, я тогда была в Великобритании по работе, у меня была страховка!

И нехилая, кстати.

А сейчас я нищенка! Бродяжка.

До дверей приёмного отделения под начавшимся ливнем я добралась почти ползком. Впрочем, оно и неудивительно. Сколько я там в Азкабане, гори он в Инферно, могла ходить?

Меня заметили медсёстры, и тут же началась суета.

Санитарная обработка, обрить наголо, обработать руки и ноги, переодеть в больничную пижаму, кровь, УЗИ, МРТ, КТ… Ну и стоматолог. Осмотр гинеколога. И куча анализов.

— Мисс. — Усатый толстенький врач, чем-то похожий на Дэвида Суше, сидел рядом со мной на неудобном стуле. — Начнём по порядку. Во-первых, у вас серьёзный авитаминоз, цинга. — На мой испуганный вскрик он успокаивающе покачал головой: — Слава богу, в начале. Вдобавок ко всему, серьёзный бронхит, взвесь в желчном пузыре и отвратительные зубы.

— И это ж не всё? — мрачно засопела я.

Цинга! Вот же блядство.

— Увы. Ревматоидный артрит.

— Проклятье.

Я застонала. Дер-р-рьмо! А страховки нет. Ха! И лечить меня будут по минимуму.

— Можете не волноваться. Наша клиника выиграла грант, так что мы вас подлечим, насколько это возможно.

— Спасибо. — Я вздохнула.

— Как только вы будете чувствовать себя лучше, мы вас выпишем. У вас есть где жить?

— Увы.

Дом, в котором жили мои родители продан, память им я-она стирала лично, а документы для переезда в Австралию я-она делала тоже сама. Клиника продана. Деньги… Так, не будем об уизлятнике.

Доктор вздохнул.

— Думаю, для вас найдётся место в приюте. А пока отдыхайте.

Я провела рукой по голове — ну да, разумеется, осталась только короткая колкая щетина. Ладно. Волосы — не зубы, отрастут. Другое дело, что для меня это неприятные воспоминания, слишком.

Ладно опять же, проехали.

— Я могу пообщаться с гинекологом, когда будут готовы результаты анализов?

— Разумеется.

— Благодарю.

И я осталась в палате одна. Ну как одна — палата на шестерых, койки отделяются занавеской.

Катетер в вену, капельница с витаминами. Да — спать неудобно, но не страшно, а это лучше, чем уколы в жопу.

Итак, я в больнице. Это плюс. Минусы… А вот минусы серьёзные.

Во-первых, деньги. Ебанутые Уизли увели у меня счёт с нехилой такой суммой! Тут и моя-её вина, но тем не менее…

Я замерла. Стоп. А сам ли Гойл на меня напал? Или… Империо? Кто будет проверять палочку той же Джинни Уизли, без пяти минут невесты Героя? Или его близкого друга?

Приказали напасть, довести до выброса, заявить, что это его идея…

Могли. Если согласно фандому, курица-Молли варила приворотное, да и вообще семейка там та ещё, вспоминая некоторых моих любимых авторов.

Мои деньги — хоть и не миллионы чистокровных, но хорошие.

Буду решать проблемы по очереди.

Антиквариат, книги, ювелирка… Слава всем богам, что эти документы я-она хранила не в том же банке, а спрятала в тайник. Причём в очень интересном месте. Упакованные в вакуумный пакет, завёрнутый в промасленную бумагу, в ещё один вакуумный, и всё это зарыто на могиле у крёстной.

Грейнджер туда и паспорт сунула. И метрику. И кучу других документов. Ну и школьное всякое. Вот зачем? Но это как раз то, что мне нужно.

Так. Выкопать документы. В банк, на оплаченный склад, и можно в Гринготтс. Потому как Лестрейнджи явно что-то да оставили. Ну, надеюсь, хоть сколько-то.

И уже потом связываться с Малфоем. Самой мне в Совет лучше не лезть. Верх идиотизма. Я даже на ту улочку не попаду.

И уже после этого буду думать, как создавать род.

Я была уверена, что суррогатное материнство в этом мире есть. И надеялась, что не только в США — не в таком состоянии мне туда лететь.

Да и вообще думать о материнстве мне слишком рано.

А пока — вкусный, хоть и чисто диетический ужин, куча таблеток, капельница, и-и-и — спать!

В кровати. Ожидаемо очень жёсткой. Ортопедический твёрдый матрас. И спать мне только на таком. И корсеты. Артрит…

Ревматоидный артрит — это такая дрянь!

Базисные противоревматические препараты. Нестероидные противовоспалительные препараты. А это нагрузка на печень.

«Кэрроу и Лестрейндж говорили про клинику в Уэльсе вроде бы. Надо уточнить у Мал… лорда Малфоя, привыкай. — Я повертелась, засыпать в безопасности больницы было до ужаса страшно. Непривычно до дрожи и нервно. — Уточнить у лорда Малфоя насчёт этой клиники, потому как ревматоидный артрит в обычном мире почти не лечится. А я помню Блэка, который Сириус. У него не было артрита. Хотя на этом кур-р-рорте он пробыл вполовину дольше, чем я. Значит, у магов артрит лечится. Ведь хоть он и был анимаг, у собак тоже бывает артрит».

С этими мыслями я уснула… что бы проснуться от собственного задушенного крика.

Даже через годы я не смогла вспомнить, что мне снилось. И даже мастер-легилимент мне не помог.

Сердце заходилось в бешеном ритме, пульс взлетел до двухсот, а в ушах японскими барабанами стучала кровь.

Прижимая руки ко рту, сидя на кровати, я чувствовала, что иду по волоску над бездонной пропастью, а время буквально вытекает между пальцами.

До меня дошло, что мне буквально кровь из носа нужно понять, кому я дала клятву за себя и за потомков. И сделать это надо до того, как родится первый ребёнок.

— Вот же блядь, — прохрипела я, трясущимися руками наливая воду. — Вот блядь. В банк и в Питер. Дерьмо.

И я рухнула в гулкую вязкую бездну сна, чтобы утром проснуться от шёпота медсестры:

— Доброе утро, мисс. Как вы?

— Снилось что-то… кошмар. Но я в порядке.

— Хорошо. — Она ловко заменила пакет капельницы на полный, благо что в сгибе локтя левой руки у меня стоял катетер. — Врач подойдёт попозже.

— А завтрак?

— Сначала будет МРТ.

— Спасибо.

В Великобритании МРТ можно до второго пришествия ждать.

А я после её ухода задёрнула занавеску. Не то что мне были неприятны взгляды соседок, но хотелось хоть какой-то приватности.

Я посмотрела на руки. Наконец-то они выглядели прилично. Да, опухшие, да, болят. Зато наконец чистые.

Интересно, сколько мне тут лежать?

Ко мне заглянул врач — негр с абсолютно белыми коротко стриженными волосами.

— Здравствуйте. Я Этан Конли, гинеколог. Как вы?

— Лучше. Хоть руки ноют.

— Я с хорошими новостями. Следов изнасилований нет. Абортов или выкидышей тоже.

— Я девственница?

Грейнджер умудрилась не переспать с Уизли, берегла себя до свадьбы, что не могло не радовать.

— Да. Гинекологические анализы у вас хорошие. Есть, конечно, воспаления, но это лечится.

— Доктор Конли, — я сжала зубы, — каково состояние моих органов?

— На удивление неплохое. Забеременеть вы, скорее всего, сможете. Но даже не думайте об этом сейчас.

— Ну это понятно, доктор. Дефицит веса, авитаминоз…

— И цинга, да. Сначала надо набрать вес. Не жир, а мышцы. Восстановиться. Вы слишком, — он запнулся, подбирая слово, — ослаблены. А ребёнок берёт от матери очень много.

— И долго мне восстанавливаться?

— Не менее полугода, мисс. В вашем состоянии думать о беременности глупо. А так всё зависит от состояния вашего организма. У вас нет хронических заболеваний, которые могли бы поставить крест на ваших планах.

— Ох, искреннее спасибо. Значит, минимум полгода на восстановление?

— В идеале года два. Но всё зависит от вашего организма.

— Спасибо. Буду лечиться.

Доктор ушёл, а я с облегчением выдохнула — шансы есть. Хоть и не сразу. Радовало, что хронических заболеваний нет. А с остальным современная медицина поможет.

Интерлюдия. Люциус Абраксас Малфой

— На кону жизни реальных людей, тебя это хоть как-то волнует?

— Волнение поможет их спасти?

— Нет.

— Тогда я и дальше буду избегать этой ошибки.

Шерлок (Sherlock). 1 сезон, 3 серия. Шерлок Холмс, Доктор Джон Ватсон

Я не волнуюсь — я в бешенстве! Дикий ангел (Muñeca brava). Федерико Ди Карло

Люциус, который так и не получил сообщение, что мисс Грейнджер доставлена в безопасное место, мог только шипеть. Дражайшая свояченица оставила ему триста тысяч в золоте при условии, что мисс Грейнджер будет достаточно здорова для создания Рода.

И вот теперь, когда охранники в Азкабане банально перепутали пароль к порт-ключу, он переживал.

Из-за неправильно сработавшего порт-ключа мисс Грейнджер могло банально расщепить и она могла истечь кровью, её могло выкинуть на глубине…

Да всё что угодно могло случиться! А триста тысяч — хорошие деньги.

— Люциус, дорогой. — Нарцисса обняла задумавшегося супруга. — О чём… точнее, о ком ты думаешь? О той девочке?

Для Нарциссы то, что у Блэков был…. не наследник, но та, чья кровь лучше и чище, чем у отпрыска её сестрицы, стало радостной новостью. Хотя, конечно…

— Да, дорогая. Волнуюсь о мисс Грейнджер.

— Дорогой, если она выжила в Азкабане, выживет и сейчас. А ты всё равно ничего сделать не можешь.

— Послать ей сову не выйдет. Во-первых, если она выжила, её не расщепило и она в мире простецов, сова будет выглядеть странно. А во-вторых, из-за этого дурацкого налога на почтовых птиц!

Да, Министерство ввело налоги на почтовых птиц, которые были куплены в магической Великобритании. Слав Моргане, что на купленных за границей это не распространялось.

А сквозные дневники и парные зеркала в Великобритании были слишком дорогими. Да и не делали их почти. Некому стало.

— Дорогой, она не сможет не прийти в Гринготтс. А уже там свяжется с тобой. Пока тебе остаётся только ждать. Нервничая, ты лишь ухудшишь своё здоровье.

— Ты права, — Люциус поцеловал кончики пальцев жены. — Ничего изменить я не могу.

Его здоровье сильно подкосил Азкабан. Да, благодаря деньгам удалось нивелировать последствия, но не все и не до конца. А уж что со здоровьем у мисс Грейнджер, он мог лишь судить по состоянию Алекто и Беллатрисы.

Люциус был благодарен магии, что он чистокровный и богатый маг, ведь это дало ему доступ к широко известной в очень узких кругах клинике, где за звонкие монеты поправили его здоровье.

Он помнил, что им рассказывала Гермиона о мире простецов. Уже на свободе Люциус собрал информацию и убедился, что мисс Грейнджер ещё преуменьшила проблему.

А Альбус — при мысли о нём Люциуса перекосило — лишь убеждал всех, что сейчас у них всё хорошо. Однако на деле всё было хуже некуда.

Во-первых, образование. В магические высшие учебные заведения уже давно не брали выпускников Хогвартса. Да и выехать за пределы магической Англии не могли уже даже ученики первого курса.

Вдобавок развитие простецов шло семимильными шагами, а маги застыли в стагнации. Домены — тут он вздохнул — были не у всех. Да и территория не резиновая.

Артур Уизли предлагал вырубить Запретный лес, чтобы дать магам пространство для жизни, но тут уже его на смех подняли все — и Светлые, и Нейтралы. Впрочем, что с Предателя крови-то взять?

— Дорогой мой, — Нарцисса обняла мужа, — пойдём. Тебе нельзя пропускать обед. Мисс Грейнджер, если она так умна, как о ней говорят, найдёт способ связаться с тобой. Скорее всего, она в больнице для простых людей. А оттуда связаться с тобой она никак не сможет.

Люциус кивнул. Но продолжал переживать. Порт-ключ должен был вынести её к той клинике, а там бы ей помогли.

Обед… Люциус вздохнул. Увы, несколько лет Азкабана безжалостно расправились с его пищеварительной системой. Поэтому обед будет полезным, но невкусным — паровая рыба, такие же овощи, разбавленный виноградный сок и клубничное суфле на десерт.

Цисси, его нежная и любимая Цисси, которая распродала множество украшений, слава Моргане, не родовых, уникальный серебряный чайный сервиз на двадцать четыре персоны и множество активов, но смогла удержать положение, в знак солидарности с ним ела точно так же. Хотя и могла позволить себе куда большее разнообразие.

Драко, его любимый сын, смог удержать финансовое ядро, правда, чего это ему стоило!

Слава Мордреду и Мерлину, что его брак с наследницей Гринграсс, Асторией, оказался на диво удачным. Да, детей у них пока нет, но у них было время.

Жаль, что, скорее всего, учиться внуку предстоит с будущими отпрысками Уизли и Поттеров.

Хотя, мысленно вздохнул Люциус, от Поттеров там осталась лишь фамилия и, наверное, чуть магии. Не было в этом молодом человеке ничего от Поттеров. Люциус помнил и Джеймса, и его родителей. Да, внешне Гарри Поттер был очень похож на них, не копия, как писали многие, но похож. А вот магия… Он снова вздохнул. Род Поттеров угас окончательно. Как и род Блэков. Да, Гермиона — внучка сквиба, но возродить род ей не по силам. Да и нечего там возрождать.

Лестрейнджы тоже угасли, а их родичи в Италии не спешат возрождать английскую ветвь рода. Кэрроу ушли полностью, нет их больше.

Остаётся надежда, что мисс Грейнджер сможет создать свой род. Чем больше магических родов, тем лучше. А образованием он займётся попозже. Когда восстановиться.

Глава 20

Здоровье не всё, но всё без здоровья ничто. Сократ (-470 — -399 до н.э.)

Единственная красота, которую я знаю, — это здоровье. Генрих Гейне (1797–1856)

Гимнастика, физические упражнения, ходьба должны прочно войти в повседневный быт каждого, кто хочет сохранить работоспособность, здоровье, полноценную и радостную жизнь. Гиппократ (-460 — -370 до н.э.)

Медицина в этом мире чуть лучше, чем в моём прошлом. Но не фонтан, да.

Ходить, не шатаясь, я смогла довольно быстро. Волосы отрастали, что меня радовало.

Больше поводов для радости не было. Во-первых, грёбаный ревматоидный артрит. Ну, и сопутствующие ему боли. Во-вторых, дефицит веса, цинга и авитаминоз.

И если цинга была в начале и её удалось вовремя купировать, то дикий авитаминоз и дефицит веса там просто не сдавалась! Ну и мой желудочно-кишечный тракт, отвыкший от нормальной еды, выдавал мне кучу осложнений.

Да и спина… Отвыкшая спать на нормальной кровати, она отреагировала на ортопедический матрас болями. Спасением стал жёсткий медицинский корсет, ходить в котором мне всю оставшуюся жизнь.

— Мисс Грейнджер, у нас бывали пациенты и в худшем состоянии. Вы же стараетесь, выполняете все назначения.

— Увы, — вздохнула я, — вся эта гадость со мной пожизненно.

— Ну, положим, цинга, авитаминоз и дефицит веса уйдут. Да, последствия останутся. Но они нивелируются правильным питанием и регулярным приёмом витаминов. С артритом, к сожалению, мы ничего сделать не можем, лечение только симптоматическое.

— Ну и спина…

— Как наберёте вес, станет лучше.

— Ага, — буркнула я, — каждый обед, ладно, почти каждый заканчивается в обнимку с унитазом.

— Это уже не так плохо. Диету вам соблюдать как минимум год. Лучше года два. Мисс, а что вы хотели? — доктор Ребекка Грин, мой лечащий врач, вздохнула. — Увы, это не как в сказках: взмахнул волшебной палочкой — и из замарашки в принцессу. Лечиться вам предстоит долго.

— Магия, — горько хмыкнула я.

— Вы так и не вспомнили, что с вами произошло?

— Ох, нет.

Моя «легенда» для врачей и полиции была простой: шла домой, то ли удар по голове, то ли газ, очнулась в каменном мешке десять на пять футов, с доступом пахнущего йодом и солью воздуха. Еда попадала через щель в стене. Всё.

И так же на свободу. Прокатило. Решили, что меня похитил какой-то сумасшедший маньяк.

— Возможно, это и к лучшему. А пока скажу так. Результаты анализов обнадёживающие. Это по авитаминозу. Цинга тоже отступает.

— А вес и моя система пищеварения, увы, никак не лучше.

— Ну, раз вас не тошнит на каждый приём еды…

— …а через раз…

— То уже лучше, — невозмутимо продолжила Ребекка. — Во всяком случае, до поста медсестры вы можете дойти. Время и терпение. Вас мы вылечим. Видела я пациентов и в более печальном состоянии. Да и место в приюте для вас найдётся. Со временем сможете вернуться в общество.

— С моим артритом мне придётся беречься зимой?

Слава всем богам, что на свободу меня выкинуло в начале весны.

— Да. И от сквозняков. Отдыхайте.

Я осталась одна в палате. Ну как одна — с тремя соседками. Осторожно задвинув занавеску, я задумалась. Из больницы мне пока не уйти. Не то чтобы я прямо рвалась, но время...

Впрочем, а чего я паникую?

Создавать род мне не завтра, пока у меня цикл даже не наметился. Да и до кладбища мне никак не добраться.

До поста-то я дохожу, да. А обратно по стеночке ползу. Какое там до кладбища и раскопки, если я ложку с трудом держу?!

И в Гринготтс мне не попасть. Нет, как добраться, я знаю. Но я банально не доеду!

— Ы-ы-ы, — заныла я, — ы-ы-ы…

Хуёво было настолько, что на фоне этого даже знакомство с арабами, после которого про купальники и декольте пришлось забыть, меркло. Тогда меня вовремя вытащили «летучие мышки».

Рисковать с проверкой, ведьма ли я, тут? В больнице? Я дура?

Поворочавшись, я нашла удобное положение и попробовала заснуть.

***

А ты интересная. Давно мне не давали клятв служения.

Я висела в темноте, в вязкой и гулкой темноте, вызывающей не самые приятные воспоминания.

Забавная. Сильная. Гордая. Это хорошо.

Волосы встали дыбом везде, по спине замаршировали бронированные леденящие мурашки размером с мадагаскарских тараканов. Было даже не жутко, было даже не страшно… Я была в такой панике, что горло перехватывало спазмами.

Боишься. Правильно. Но Я не трону тебя. Ты Моя. Ты сама отдала Мне и себя, и своих потомков.

Кажется, я поняла, Кто это. Захотелось выть от ужаса.

Хе-хе-хе… Да. Ты поняла верно.

Ма-а-ама, роди меня обратно! Почему из всех…

Вы называли Меня Геката.

Ма-а-ама!!!

Не бойся. Не трону. Ты и твой род будете служить Мне. Славить. Будете Жрицами.

Культ… Мама, за что?! А, и в моём прошлом в Лондоне были целые сообщества фриков самого разного направления…

По ушам резанул смешок.

Да. Это было бы интересно…. Твоё здоровье… Ты не выдержишь. Я помогу… Не сейчас. Но помогу.

Я осталась одна, а из темноты… Кот?! Нет! Квинтэссенция кошатности! Огромный дымчато-чёрный кот с горящими изумрудами глазами.

Йольский Кот.

Кот подошёл ко мне, боднул, обошёл вокруг, обшерстил, лизнул лицо и заурчал.

Покровитель?

***

Когда я открыла глаза, на пару минут я решила, что мне всё приснилось, если бы не пара чёрных шерстинок на одеяле.

За что?!

От чистокровных я знала, что магические существа как Покровители — это трудно.

А Геката…

Ну, могло бы быть и хуже.

Ладно. Служение? Жрица?

Справлюсь. Слава Творцу, не кто-то из воинственных.

***

— Доброе утро, — поприветствовала меня врач. — Как вы сегодня себя чувствуете?

— На удивление неплохо. Даже руки не болят. Почти.

— Ваши анализы тоже радуют. И гемоглобин уже на нижней границе нормы, и витамин Д.

— Слава богу, — и действительно, славься, Геката, — неужели выздоравливаю?

— Ваш организм довольно крепкий. Я… — доктор задумалась, — знаю, что у вас очень плохо с деньгами, но есть один хороший пансионат. «Лесная фея».

— Спасибо. Я приму к сведению.

Она положила визитку на прикроватный столик.

— Там вы сможете поправить здоровье. Пансионат на побережье, так что вам будет хорошо. А пока я запишу вас к гематологу и к дерматологу.

Пансионат? Вроде интересно. Но в Гринготтс мне надо. Людоеды людоедами, но надо.

И в Питер.

Кому я служу, я знаю. Мне надо знать, чем это грозит. И да. Совет Крови. Мне это необходимо. Но прежде чем создавать род, мне необходимо знать, что у меня с деторождением.

Суррогатное материнство или ЭКО?

Хотя что-то мне подсказывало, что на суррогатное материнство можно не рассчитывать.

Пока до банка я банально не доеду. Слишком тяжело мне пока ходить. Да и выгляжу я как жертва Освенцима. Скелет скелетом.

Внешне я изменилась. Я не про то, что лицо исхудало и осунулось. Я про цвет глаз. Ранее они были просто карие, а сейчас стали янтарно-жёлтые, на солнечном свету сияют золотом. Седые виски, и чёлка тоже…

Про Азкабан… Стыдиться не буду!

Как и того плена у арабов.

Глава 21

Три пути ведут к знанию: путь размышления — это путь самый благородный, путь подражания — это путь самый лёгкий и путь опыта — это путь самый горький. Конфуций (-551–479 до н.э.)

Мысли о будущем, постоянные размышления о том, как сделать больше, порождают такое состояние ума, при котором ничто не кажется невозможным. Генри Форд (1863–1947)

Утром, после всех процедур я прошлась по коридору до сестринского поста и обратно. Уже почти не шатаясь и не по стеночке. Но слабость, разумеется, никуда не ушла.

Гемоглобин на самой нижней границе — гарантировано слабость и вялость, а вес значительно ниже нормы не позволял думать про раскопки. Так что буду восстанавливаться, лечиться и размышлять, что для меня значит покровительство Йольского Кота и служение Гекате.

Ну, Кот — это понятно: коты любят живую добычу, предпочитают спать минимум десять часов и тыгыдыкать. А ещё драть ковры, мебель и обои. Ладно, коты у меня были всю жизнь.

А Геката… Что я о ней знаю? Покровительница магии, перекрёстков, травниц.

В общем, и не тьма, и не свет. Ну, с этим можно работать. Я как-никак ведьма. Со слов Долохова, да и Белла это подтвердила, дать клятву, не кровную, в Азкабане невозможно.

Я доскреблась до своей кушетки и буквально рухнула на неё. Даже короткая прогулка лишила сил. Как вспомню фики, в которых герой — чаще всего Поттер, ну, или Сириус, проведя годы в Азкабане, на следующий день уже резво бегали, отбиваясь от авроров и проводя ритуалы…

***

— Мы, хоть и чистокровные, — Беллатриса вздохнула, — и денег достаточно, и врачи есть, но даже нам пришлось долго восстанавливаться.

— Просто Азкабан вытягивает не только физические силы, но и магию. И магию даже активнее. Особенно страдают грязно… — Алекто осеклась, — маглорожденные. Если ты умела вызывать Патронус, можешь про него лет на пять минимум забыть.

— И про детей тоже. На пару лет точно, — добавил Долохов.

***

Я чувствовала, что мне становится легче, но понимала, что это лишь иллюзия, вызванная тем, что я в безопасности.

А на самом деле ни хрена мне не лучше. Дефицит веса… Я мрачно посмотрела на бёдра. Ага. Налицо полное отсутствие. Скелет я почти. Мышц нет, жировой прослойки нет, груди… Я засопела… Её тоже нет.

Все кости можно пересчитать.

Ну, слава богу, что выкинуло меня рядом с клиникой. Слава богу, что тут отношение хорошее. Слава богу… да за много что.

Сейчас я хоть на человека похожа. Волосы отрастут. Зубы… Ну, зубами я займусь в магическом мире. А вот насчёт детей…

Да, не прямо завтра. Но! Суррогатное материнство?

По нервам резануло резким холодом и отрицанием.

«Та-а-ак, благодарю, Геката!» — мысленно выдохнула я, и холод отступил. А ЭКО? Экстракорпоральное оплодотворение? Его можно?

Я шкуркой почувствовала согласие. Хор-рошо. Значит, ЭКО. Сложнее, дороже, рисков больше, но хорошо.

Тут главное — когда восстановится цикл. И где искать донора? Ну уж точно не в Англии! Значит, Италия. И рассматривать клиники ЭКО там же.

Впрочем, об этом рано думать. А пока стоит поразмыслить о том, как мне до банка добраться.

— Н-да-а-а… Вес у меня чисто цыплячий.

Увы, до минимальных сорока пяти кило мне ещё далеко. Контрольное взвешивание показало лишь тридцать два килограмма и триста граммов.

Тридцать два! Да меня лёгкий порыв ветра снесёт в сторону! А если меня шатает даже от прогулки по больничному коридору, по брусчатке Косой я точно не пройду.

Мне б хотя бы сорок килограммов набрать! Радует, что при походе в туалет уже не настолько больно, да и тошнит от еды не через раз, а через два.

Как хорошо, когда почти ничего не болит. Оказывается, это и есть счастье.

Руки… Руки — это отдельная матерная песня.

Радовало, что я могла ими пользоваться. Не могло не радовать, что в Азкабане я не подцепила грибок на ногти. Или ещё какую дрянь.

Сейчас меня волновало здоровье. Ну и мысленно я начала набрасывать план Кодекса.

Пока я не ознакомлюсь с копиями Кодексов, это лишь умозрительное упражнение. Тренировка мозгов.

Всё упирается в то, сколько мне оставили денег. В магическом мире дети — это дорого. Дороже, чем в обычном.

И я не про образование в Хогвартсе. Пелёнки, обязательно с рунами. Обязательно из особого полотна. Колыбелька тоже нужна особая. Питание — никаких баночек из магазина. Всё только натуральное. Артефакты, которые впитывают излишки магии.

Восстанавливать разрушенное после выбросов.

Сейф. Для родов и семей это традиция — открыть для ребёнка школьный сейф.

Интерлюдия. Геката

Не просите у Бога лёгкой жизни, а просите, чтоб он сделал вас сильнее. Джон Фицджеральд Кеннеди

Я хочу Бога, перед которым мне не надо снимать обувь, не надо вставать на колени и целовать кому-то руку. Бога, который поймёт моё одиночество. Орхан Памук.

Давно, очень давно Она не слыхала зова такой силы. Полного такой ненависти, что Она заинтересовалась.

Девушка, смертная ведьма, на чьей душе была печать Смерти.

Она смотрела на душу, полную ненависти и тьмы, зовущую того, кто может дать ей силы.

Она хмыкнула — эта смертная, запертая с тварями из Хаоса, была цельной сильной душой.

Ей стало интересно.

Читая душу смертной, Она лишь подняла бровь — давно Она такого не видела. Перерождение. С полной памятью.

Решено. Она даст этой девушке силу.

И, возможно, позволит ей стать Её жрицей.

Хм-м-м, жрица?

А почему б и нет?

У Неё давно не было жриц. А тут возможность снова вернуться.

Решено.

И Она призвала душу смертной.

О, Ей стало смешно от того, как та испугалась.

Испугалась, но осталась такой же гордой.

Не стала умолять, ныть и скулить, а с достоинством приняла дар.

А вот мысль смертной о детях Ей не понравилась.

Остальные смертные могут плодиться как угодно.

А Её жрица — лишь как заведено природой!

Поняла и приняла.

Хорошая Ей попалась душа.

Если эта смертная выдержит, Она даст ей силу. И дар.

И древняя тёмная богиня магии, травниц и перекрёстков Геката улыбнулась, наблюдая за Гермионой Грейнджер.

Глава 22

Каждый имеет в сердце своё «кладбище», куда никого не пускает — там только его страхи, его боль, сомнения и надежды. Чингиз Абдуллаев

Чем реже бываешь в больнице, тем лучше себя чувствуешь. «17 девушек» (17 filles).

Говорят, у больниц есть свой незабываемый запах. Конечно. И это неудивительно, странно было бы не иметь запаха хлорке и боли, автоклавам и ранам, казённому белью и безвкусной пище. Сергей Лукьяненко. Ночной дозор.

Вот меня и выписали из больницы.

Полиция проверила меня и подтвердила моё существование как мисс Гермионы Грейнджер, но идти мне не-ку-да. Ну, кроме как в приют для женщин, оказавшихся в безвыходном положении. И на том спасибо.

Приют неплохой — чистенький, довольно приличный. Не для маргиналов, а для адекватных людей в трудной жизненной ситуации.

Несколько дней я приходила в себя и думала, как что мне делать дальше. Но, увы, тратить слишком много времени на раздумья я не могла.

Мне надо было в Гринготтс, в Санкт-Петербург и в Совет крови. Ну и встретиться с лордом Малфоем.

В первую очередь мне нужно в Гринготтс. В простецкой одежде там лучше не показываться. Опасно. По счастью, некая сумма была мне выдана от государства, так сказать, подъёмные. Поэтому, воспользовавшись местным компьютером, я заказала через интернет подходящий наряд для посещения Косой Аллеи. Кладбище пока подождёт.

Простая тёмно-зелёная глухая мантия со скромной застёжкой. Брюки и рубашка, под которой был медицинский корсет. И удобные ботинки на плоской подошве — банальные оксфорды.

Я была готова. Такси? Да щаз! Я не настолько богата. Метро. Метро в Лондоне в разы чище, чем в Нью-Йорке. До московского не дотягивает, как и до питерского, но чистое.

***

Станция метро Лестер сквер оказалась ближе к «Дырявому котлу», чем я думала. Чаринг-Кросс-роуд — вполне симпатичная улица.

И вот вход в магический мир. Облезлая вывеска, фу-у-у, гадость. Внутри, судя по воспоминаниям, ни черта не лучше. И это основной вход в магический мир?

Меня стошнит.

Но делать-то нечего.

Внутри было ещё более гадко, чем в воспоминаниях. Буэ-э-э!

— Мистер Том, — обратилась я к бармену, которого российский СЭС затаскал бы по всем инстанциям. — Мне надо на Косую аллею, а палочка сломалась.

— Угум, — буркнул тот.

Пробормотав что-то про всяких там, кто числит его дворецким, он неторопливо вышел в дверь. Вот там, у помойки, меня окончательно замутило. Рвоту я сдержала с огромным трудом.

— Ступай, — буркнул бармен, открыв вход.

Мама!

Нет, кино и реальность — разные вещи!

Лишь усилием воли я удержалась от того, чтобы не вертеть головой, как та сова, во все стороны.

Банк!

В Гринготтс я вошла, сдерживая ненависть — людоеды!

— Многоуважаемый, — обратилась я к одному из гоблинов за стойкой. — С кем я могу поговорить насчёт наследства?

— Ваше имя? — проскрипел гоблин.

— Мисс Гермиона Грейнджер, — представилась я, и гоблина проняло:

— Мисс Грейнджер? Дочь простеца Майкла Грейнджера? Девятнадцатого сентября тысяча семьдесят девятого года рождения?

— Верно.

— Минуточку! — Он сжал какой-то артефакт и забубнил на гоббледуке.

— Мисс Грейнджер? — подошёл ко мне довольно высокий для гоблина тип. — Я Джутакуз. Прошу за мной.

В довольно уютном кабинете гоблин кивнул мне на современное удобное кресло:

— Признаюсь, мисс Грейнджер, я ожидал вашего визита ранее. У меня есть для вас несколько завещаний. И одно из них было составлено простецом Майклом Грейнджером.

Что?! Мой отец?!

— Когда оно было составлено?

— В ноябре тысяча девятьсот девяносто пятого года. Мистер Грейнджер прибыл в наш банк, дабы оставить на хранение некие ценности, которые достались ему в наследство. Мы проверили — эти вещи действительно являются наследством простеца Майкла Грейнджера.

— Ч… что мой отец оставил мне?

Гоблин взял толстый свиток, перевязанный шнурами, на которых висели печати.

— Простец Майкл Грейнджер оставил своей единственной дочери, рождённой в законном браке, следующие артефакты.

И он начал перечислять.

Я сидела с отвисшей челюстью. Если верить Беллатрисе, за такие вещи мне грозит Авада в спину.

— Далее, — продолжил скрипеть гоблин. — Украшения.

Он зачитал список украшений.

— И шкатулка гоблинской стали с чарами облегчения веса и расширением пространства следующего размера: высота два фута, длина один фут, ширина один фут, глубина шесть футов.

О, я такие вещи знаю. В них можно унести почти всё, ну с ограничениями, разумеется.

— Также простец Майкл Грейнджер оставил счёт. Обычно мы не работаем с простецами, но он настаивал.

— Счёт?! — икнула я. — Какой счёт?

— На пять тысяч галлеонов.

— Откуда? — удивилась я.

— Пять тысяч, — невозмутимо произнёс гоблин. — В золоте. Магия подтвердила, что золото не украдено, не выменяно. Оно принадлежит простецу Майклу Грейнджеру.

— Пиздец, папочка! Откуда? — спросила я у потолка. — Хорошо. Вы сказали «несколько завещаний»? С тем, что мне оставил отец, я разберусь потом.

— Верно, несколько. Госпожа Беллатриса Друэлла Лестрейндж, урождённая Блэк, оставила завещание в пользу Гермионы Вирджинии Джин Грейнджер.

Беллатриса Лестрейндж?! Она оставила мне что-то?!

— Сейф номер сто пятьдесят восемь — три миллиона сто пятьдесят тысяч сорок пять галлеонов. Артефакты и ювелирные изделия в количестве тридцати трёх экземпляров. Книги в количестве двадцати восьми экземпляров. Список прилагается. Сейф номер двести тридцать — триста пятьдесят тысяч сто сорок галлеонов. Артефакты и ювелирные изделия в количестве десяти экземпляров. Книги в количестве сорока восьми экземпляров. Список прилагается. Сейф номер восемьсот девяносто пять. Содержимое не подлежит огласке до момента создания Гермионой Грейнджер своего рода и появления ребёнка женского пола, названного Беллатрисой. Доля в размере девяноста процентов в журнале «Ведьмополитен». Доля в размере пятидесяти процентов в управлении производителей мётел «Спадмор и семья». Доля в размере пятидесяти одного процента в сети аптек «Аптека Малпеппера». Доля в размере семидесяти процентов в сети чайных «Чайный пакетик Розы Ли».

И вот тогда я таки свалилась в обморок.

— Как вы, мисс? — услышала я гоблина.

— Ebat' ih vsekh konem! — буркнула я. — О-о-ох, моя голова!

— Обезболивающее, — гоблин протянул мне флакон, содержимое которого я выхлебала тут же. — Мы продолжим?

— Разумеется.

Я поудобнее села в кресле.

— Далее. Антонин Долохов. Сейф номер четыреста — книги в количестве пятидесяти двух экземпляров. Список прилагается. Сервиз парадный на пятьдесят шесть человек, список и описание прилагается. Рождественские украшения в количестве тридцати семи экземпляров. Список прилагается.

Тони?! Тони! Сердце сжалось от тоски. Дорогой мой Тони! Я всхлипнула.

— Далее, — шмыгнула носом я.

— Рабастан Андреас Лестрейндж. Сейф номер триста двадцать — книги в количестве пятидесяти девяти экземпляров, список прилагается. Йольские украшения, в количестве ста двадцати двух экземпляров, список прилагается. И Родольфус Эдриен Лестрейндж. Сейф номер семьсот сорок восемь — один миллион пятьсот шестьдесят тысяч двести двадцать галлеонов. Артефактов и ювелирных изделий в количестве семнадцати экземпляров. Список прилагается. Сейф номер девятьсот со всем содержимым, содержимое не разглашается.

Я могла только матерится.

Пять миллионов с хвостиком!

Ну, ещё книги, украшения, доли и два сейфа с неразглашаемым содержанием.

И чем мне платить за сей «ужин»? Точнее, чем расплачиваться?

Я с силой растёрла лицо.

— Мне будет нужно заверить принятие наследств магией?

— Разумеется, — важно кивнул гоблин.

— А волшебной палочки у меня нет.

— Мы можем предоставить вам ссуду в счёт погашения с одного из сейфов, мисс.

— Да. Буду благодарна.

Когда я вышла из банка, в животе заурчало. Но сначала — волшебная палочка! И я отправилась в сторону лавки Джимми Кидделла. А потом и в ресторанчик «Кулинарные Традиции Болдрика Торнтона».

В ресторане, который позиционировал себя как ресторан здоровой еды, я взяла паровую курицу с овощами и разбавленный виноградный сок.

— Пиздец, приехали.

Я пыталась понять, чем мне платить. Понятно, что основное — это создать род и войти в Совет. А далее? Ясно, что с Альбусом мне не по пути, даже без учёта всего того, что мне оставили пожиратели.

— Ла-а-адно. Поговорю с лордом Малфоем.

И я принялась за обед, а после еды вернулась в банк.

Думаю, Уизлям не пошла впрок та сумма, что они украли. Полтора миллиона фунтов стерлингов за всё, что я продала…

Глава 23

Совет юриста: Верьте людям на слово, заверенное подписью и печатью.

Что для одного ошибка, для другого — исходные данные для искового заявления.

Каждый добропорядочный адвокат должен посадить недруга, вырастить счёт в банке и создать прецедент.

Дуракам закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так…

В банке я провела несколько часов. Сначала пришлось разбираться с тем, что мне оставил отец. Глядя на роскошные артефакты, читая их описание, я понимала, почему тогдашний лорд Блэк так хотел получить голову моего деда.

Перстень Лодура так вообще что-то неземное!

А серьги… Тогда, в том мире я видела бриллианты такого размера, держала их в руках. Но даже там я не видела настолько чистой воды камней.

После сейфа отца я вошла в сейф Беллатрисы. В первый. И застыла.

Книги — такие, что у меня руки затряслись от осознания ценности. Я даже брать их в руки боялась. А про артефакты я молчу!

Один только хроноворот чего стоит! А «Осколок Хранителя»?! Этот артефакт вообще считают утерянным ещё в пятнадцатом веке! Изящная статуэтка в виде танцовщицы была, по преданию, сделана в Индии задолго до рождения Иисуса.

Этот артефакт, если его правильно активировать, создавал нечто вроде Фиделиуса вокруг дома. Надо будет потом разобраться. Ну и другие тоже… радовали.

Сейф её мужа, Родольфуса, заставил меня тихо завыть. Украшения были такими, что их только Элизабет Тейлор и носить!

Да и остальное тоже радовало. Особенно восемь пар сквозных зеркал. Господь всемогущий, а откуда он «Омут Морганы» добыл?! Я чуть не упала, когда увидела флакон с «Омутом». Сколько же ему даже не лет — веков?! И насколько сильной ведьмой я после него стану? Рецепт был утерян ещё в начале шестнадцатого века. Если тут будет рецепт, я точно решу что я Мэри-Сью!

— О, Геката, — пробормотала я, задумавшись, когда выпить «Омут». — Перед созданием рода использую. — Я знала, что расплачиваться придётся дикой болью. Это зелье могло восстановить магию до максимально возможного предела, но ценой запредельной боли. А там было на два глотка. — Род-дольфус! Спасибо тебе. Да будет милостива к тебе Геката.

Остальное тоже было на уровне. Оборотка с разным сроком действия; Феликс Фелицис, причём с разным сроком действия — от часа до пары дней; куча книг; всевозможные статуэтки из серебра, золота и платины; шахматы — в том числе из зелёного янтаря и из белого нефрита; мешки с монетами, связки жемчуга…

— Пещера Али-Бабы. За что?! — возопила я в потолок.

Это же не просто сейф — судя по всему, бóльшая часть казны пожирателей.

У его брата и у Тони были просто книги, йольские украшения, пара роскошных сервизов.

***

— Уважаемый Джутакуз, — за чашкой отличного белого чая сказала я. — А не подскажете ли вы адвоката? Судя по всему, разбираться с долгами мне придётся через суд.

— Разумеется, — прошамкал гоблин. — Монтгомери Кэррадайн из адвокатской конторы «Кэррадайн и сыновья». Очень уважаемая контора. Господин Кэррадайн — чистокровный в десятом поколении. И уже шесть поколений род занимается адвокатской практикой.

— Благодарю. — Я отпила глоток чая. — Мне нужен дом.

— Кх-м... — Гоблин задумался. — Я посмотрю, что предлагают на рынке. Многие продают родовые особняки.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Как мне встретиться с господином Кэррададайном?

— Я напишу ему. Вас проводят. Как с вами связаться? Этот налог на сов…

— Налог на сов?! — ахнула от неожиданности я. — На сов ввели налоги?

— Более того, министерские работники могут призвать птицу для проверки. Но эта практика не распространяется на птиц из-за границы или купленных там же.

— А сквозное зеркало?

— Замечательно, — обрадовался гоблин. — Это существенно облегчает общение.

— И ещё… Как мне получать монеты? А если я буду за границей?

— О, это не проблема. У нас есть портмоне. Там два отделения — одно для галлеонов, второе для простецкой валюты. Вы сами можете установить суточный лимит.

— А дебетовые карты у вас есть?

— Увы. Банк не предоставляет такие услуги, — гоблин вздохнул, — но в нашем банке в мире простецов вы можете их получить.

— Тогда так. Те деньги, что мне оставил, отец перевести в ваш банк в мире простецов можно?

— Разумеется, — почти обиделся гоблин.

— Замечательно. Дебетовую карту к счёту и лимит в тысячу галлеонов в сутки.

Я вслед за гоблином-проводником отправилась к адвокату, оставив Джутакузу одно из зеркал, а вторую пару убрала в сумку. Да, обычная, простецкая, без заклинаний расширения. Ну, это и не страшно. Главное, что удобная и вместительная. Во всяком случае, документы из банка туда влезли.

***

Аллея Салазара. Красивая улица, вся в зелени, и дома в стиле Гауди.

Здание, в котором располагалась адвокатская контора «Кэррадайн и сыновья», мне понравилось. Было видно, что его занимают маги уважаемые. Сам офис с порога демонстрировал, что люди тут работают солидные, знающие себе цену.

Ну, мне же лучше.

— Сэр, — устроившись в комфортабельном кресле, обратилась я к сидящему напротив магу, очень похожему на Пуаро из классического сериала, но совершенно седого и с цепким взглядом вишнёвых глаз. — Моя история достаточно длинная и запутанная. И часть её я бы хотела озвучить под клятву о неразглашении.

— Мисс Грейнджер, — после подписания контракта Монтгомери Кэррадайн чуть подобрел, — стандартный контракт и так включает эту клятву. Но я могу поклясться на крови, что без вашего позволения никто ничего не узнает.

— Хорошо.

После принесения клятвы я набрала воздух в лёгкие и вывалила ему всё. Ну, кроме, разумеется, моего попадания в тело Грейнджер. Маги, знаете ли, очень негативно относились к одержимым.

— Н-да, ситуация. — Монтгомери задумчиво почесал подбородок. — Клятва служения Гекате — это более чем серьёзно, а вот остальное... Начнём по порядку. Во-первых, создать своё род в вашем случае будет особо сложно.

— Почему? — удивилась я.

— Потому как, мисс Грейнджер, вы — потомок рода Блэк, пусть и не чистокровный, но сам факт!

— И что мне, Моргана это всё поимей, делать-то?!

— О, не волнуйтесь. Не вы одна оказались в таких обстоятельствах. Рода Блэк фактически пресечён. И до вас потомки сквибов, которые не знали о своём происхождении, создавали свои рода. Процедура проста — перед созданием рода проводится ритуал полного отречения от рода, из которого вышел ваш отец, за себя и своих потомков. Вам, кстати, повезло, что у вас только отец — потомок сквиба. Мы проверим, конечно.

— Где и как это происходит? В особняк Блэков меня никто не пустит.

Монтгомери пожал плечами.

— В Гринготтсе. Гоблины предоставляют ритуальные залы в аренду. Пара капель крови и просто словами: «Я, такая-то такая, дочь такого-то такого, отрекаюсь от рода такого-то. За себя и потомков крови моей».

— Так просто? — удивилась я.

— А зачем сложности множить? Ваше наследство — это ваше наследство. Потом уже и род можно будет создавать. Через пару месяцев. Когда магия стабилизируется. По поводу долей, которые вам леди Лестрейндж оставила. Это дело для суда. Не уровня Визенгамота, слава Мерлину, но в суд придётся идти. Так как я являюсь вашим представителем, то вам появляться на заседаниях не надо.

— Слава Мерлину!

— В Совет я вас провожу. Как мне с вами связаться?

Вместо ответа я выложила перед ним ещё одно зеркало.

— Замечательно. Я вам настоятельно советую приобрести у гоблинов парные шкатулки. Через них можно получать документы, даже если вы на другом конце Земли.

— Обязательно. Пока я живу в мире простецов. Джутакуз, мой гринготтский поверенный, ищет для меня дом.

— Вы знаете, что хотите?

— Меня, в сущности, устроит любой дом. Нет, если звёзды сложатся и найдётся домен — это счастье. Нет — значит, нет.

— Я начну подготавливать документы для обращения в суд. А вы пока занимайтесь делами. С главой Совета и с лордом Малфоем я свяжусь, как только у меня будет ваш адрес.

— Благодарю. И да... — я замялась. — Где я могу купить трость? Ходить пока тяжело.

— Мисс Элена Франческа Корради со Звёздной аллеи, я напишу ей. Их семья уже четыре поколения изготавливает в том числе трости. И, пожалуй, я порекомендую вас клинике в Италии. Недалеко от Ватикана. Там работает мой знакомый. Клиника Фолуно.

— Не торопитесь, пожалуйста. Сначала мне надо восстановить документы и личность в мире простецов.

— В этом я вам помогу. Наша контора имеет аккредитацию и у них. Где вы пока планируете жить?

— В пансионате «Лесная фея».

— Благодарю.

Мы распрощались, и я отправилась к мисс Корради. Раз я на аллее Салазара, на Звёздную я прошла легко и просто.

Глава 24

Дистрофия — это не только страшная худоба, это разрушение всего организма. Можно немного подправить вес, нарастить мышцы, но внутри голод уже сделал своё страшное дело.

Лечение болезни требует не только искусства врача и лекарства, но так же много забот и ласки по отношению к больному. Гиппократ (-460–370 до н.э.)

До аллеи я дошла, хоть и с трудом. Прогулка по Косой аллее аукнулась мне болью в спине и ногах. Так что пришлось в спешном порядке сесть за столик в ближайшем ресторане «Семь морей».

— Прошу, — моментально появился рядом официант, положив передо мной книжечку меню. — Что-то закажете?

— Чай. Зелёный.

— Могу предложить Би Ло Чунь, — сразу сказал парень. — Очень нежный.

— Отлично, тогда чайничек Би Ло Чунь.

— Пять минут, мисс. — И он испарился, а я открыла меню.

Ну да, исключительно рыбное. То, что мне надо. Я остановилась на паровой треске со спаржей и лёгким йогуртовым соусом и салате из зелёных овощей с козьим сыром на гриле. Да, диета, но блин! Зелёный салат и козий сыр мне можно.

— Мисс? Вы готовы заказать? — появился рядом официант.

— А? — отвлеклась я. — Да, — и я продиктовала заказ. — И ещё один чайник чая.

— Да, мисс.

Чай был отличный, погода тоже. Спина и ноги, правда, меня проклинали. Так что возвращаться, увы, придётся на такси; слава Гекате, что я обменяла золото на фунты. И да, я даже не подозревала, что UBS Group AG принадлежит гоблинам!

Ну, мне лучше.

На столе появилась тарелка с салатом, ещё одна с рыбой, и мой желудок голодно взвыл, как Люпин в полнолуние, выпустив драконьи когти и напомнив мне, что ела я несколько часов назад.

Рыба была великолепна, спаржа нежная и хрустящая, соус лёгкий и вкусный, да и салат тоже.

Допивая чай, я лениво думала, что оставаться в приюте мне не нужно и вполне можно связаться с пансионатом и забронировать комнату. Хотя это зависит от того, как скоро гоблины переведут деньги и как скоро я восстановлюсь в правах в мире простецов.

Хорошо, что гоблины согласились — за отдельную плату, разумеется, — выкопать документы на кладбище и переслать мне. Гоблинские во́роны — это отдельный вид птиц, и попробуй министерские призвать их… Рersona non grata в банке сразу.

Расплатившись, я осторожно отправилась к мисс Корради.

***

Дом, в котором располагалось ателье, был построен в классическом готическом стиле.

— Добрый день, — поздоровалась я с невысокой пухленькой шатенкой.

— Добрый день. Вам назначено? — Шатенка профессионально улыбнулась.

— Да, я мисс Грейнджер. — Девушка кивнула и скрылась за занавеской, а я присела на удобный стул.

— Мисс Грейнджер?

Из-за двери вышла высокая дама, типичная итальянка — жгучая брюнетка с удивительно синими глазами.

— Верно. — Я с трудом встала.

— Вижу. — Элена Франческа Корради лишь коротко взглянула на меня. — Идёмте. Мисс Грейнджер, что с вами произошло?

— Почти десять лет в Азкабане.

Стыдиться я не собираюсь.

— О. — И на этом всё. — Вам нужна удобная и довольно тяжёлая трость. И корсеты.

— И матрас, и подушки, да.

— Трость я вам сделаю. Какие у вас пожелания?

Я задумалась. Прятать в трости волшебную палочку я не собиралась. А вот короткий клинок — не полноценную шпагу, а кинжал — почему бы и нет?

— Хорошее твёрдое дерево. Можно экзотическое. Без украшений или резьбы. Удобная рукоять. Короткий обоюдоострый клинок.

— Хорошо. Думаю через неделю будет готова. А к корсетному мастеру я вам советую обратиться. Я дам вам контакты, но этот мастер живёт и работает в мире простецов.

— Для меня это не является проблемой, мисс Корради.

— Отлично. — Она отошла и вернулась с обычной простецкой визиткой. — Мастер Грэм Макферсон, он отличный мастер, но довольно дорогой.

— Это не проблема. — Я убрала визитку в сумку.

— Ваша трость будет выглядеть примерно так, — она взяла лист бумаги, перо, и быстро набросала эскиз моей будущей трости.

— Красиво и функционально. — Кивнула я.

— Вам такая трость будет удобнее всего. Достаточно длинная, с удобной ручкой. И короткий, в восемь дюймов, клинок. Вам с серебром или без?

А вот тут я зависла. Впрочем, как меня ещё в Азкабане просветил Малфой, на оборотней не распространялись законы, и приголубить оборотня Авадой вполне можно.

— Нет. Если что, сил на Аваду мне хватит.

И ненависти тоже.

А вампиры… Они есть. Только они не лезут к магам — на немёртвых отлично действует пара специфических заклинаний. А я их знаю.

— Тогда клинок, и — только на всякий случай — можно предусмотреть ножны для ещё одной волшебной палочки.

— Давайте, — решилась я.

Покупать вторую я буду не в Великобритании точно. Кинделл, конечно, хорош… но я лучше куплю нелегальную. В той же Италии. В России. Но не в странах под властью Короны.

— Итого с вас семьсот сорок восемь галеонов.

Я мысленно крякнула. Но трость мне необходима. Поэтому, открыв портмоне, я отсчитала деньги.

— Благодарю, мисс Корради.

Я вышла из ателье и задумалась. Но стоять долго мне было тяжело, и я присела на уютную лавочку под плакучей ивой.

Хорошо, что полиция восстановила мою личность, так что можно обзавестись телефоном, связаться с пансионатом и начать заниматься делами.

Внезапно недалеко от меня на улицу выскочила белоснежная, потрясающе пушистая кошка, явно домашняя. Я всхлипнула — Живоглот погиб в той битве, закрыв меня от Авады.

— Не время ныть, — прошипела я, — вот будет дом, можно хоть зоопарк заводить!

Эту фразу мне часто говорила та, моя мама, из того мира. Ну, зоопарк мне ни к чему, а вот каракал — да. И борзая! Афганская или русская псовая. У меня в детстве была русская псовая, и он был чудесным псом. И змеи. Питоны и, может, ужик.

****

В приют я буквально вползла. Ноги гудели, спина орала матом, а голова трещала от боли. Кое-как я добрела до койки, и, не раздеваясь, лишь скинув обувь и мантию, рухнула навзничь.

Плевать на всё. Я устала так, что меня ничем не поднять. Запихав сумку под подушку, я накрылась мантией как покрывалом и уснула.

Мне ничего не снилось до самого утра.

Проснувшись, я со скрипом добралась до ванной комнаты. В зеркале отражалось нечто лохматое и помятое.

Одноразовая зубная щётка, запечатанная расчёска, неплохое мыло, мочалка и одноразовые полотенца; после душа я почувствовала себя живой. Горячий завтрак — чисто диетический, но вкусный.

После завтрака я сидела в крохотном дворике, где росло полузасохшее дерево, и думала, что делать дальше. Ладно, освоюсь в пансионате, можно будет окончательно влиться в обычный мир. А пока книги, фильмы и музыка.

Что меня как ведьму взбесило до невозможности — отношение к тем, кто не натуралы! В магическом мире такие отношения не то что невозможны, они просто немыслимы!

Не знаю, в чём причина, но даже мысль о поцелуе с другой девушкой у меня лично вызвала кратковременную потерю сознания. А у простецов…

Ну да мне как-то плевать. Я с миром простецов постараюсь свести все контакты к минимуму. Так что пусть развлекаются.

— Решено, — я смотрела в небо. — Будут документы, и я в пансионат перееду. Но сначала одежда, обувь и корсеты.

Сейчас на мне был корсет, но скажем так… не самого высокого качества.

Я брезгливо скривилась: да, тут у меня было бельё — дешёвое, новое, но… я брезглива. Я хочу свой дом. Своё убежище. Норку. Хочу сидеть у камина с чашкой чая.

Ну, за неимение гербовой… Я вздохнула. Мне вообще надо сказать спасибо, что меня не расщепило, не впечатало вглубь скалы или не швырнуло на дно океана.

Глава 25

Суть бизнеса заключается не в соблюдении формальностей, поиске выгоды, практическом результате, получении прибыли, стремлении продать, коммерческой игре или чём-то ещё. Бизнес — это прежде всего то, что вам не безразлично. Ричард Брэнсон, британский предприниматель

Главное правило делового мира: читай все, включая напечатанное мелким шрифтом. Бэрд Жаклин. «Непристойное предложение»

Договоры следует соблюдать. Pacta sunt servanda. Латинские пословицы и поговорки

Прежде чем ехать в пансионат, я решила обзавестись телефоном. Ну, на флагманы своего времени я могла не рассчитывать, но и без этого можно найти отличный телефон.

Две тысячи восьмой год… Увы, моего любимого Самсунга ещё нет.

Ну не люблю я Нокию! Не люблю! И Эппл тоже!

— Добрый день. — Я вошла в офис «Водафон» на Оксфорд-стрит. — Мне нужен телефон. — Я чуть не сказала «смартфон».

— Конечно, — профессионально улыбнулся продавец. — Какой марки телефон вы хотите?

— Ну, давайте «нокию», — вздохнула я. — И контракт на год. Предоплаченный.

— Прошу, — в его глазах защёлкал кассовый аппарат. — Вот. Лучшие модели на сегодня.

Я вздохнула — ну не смартфоны это, не смартфоны! А что делать-то? Телефон нужен. Так что скоро в моей сумке лежал телефон с предоплаченным контрактом, чехол и зарядка.

Когда я вышла из салона, на противоположной стороне улицы я заметила вывеску Costa. Что ж, у них тоже можно найти что-то.

— Добрый день, — улыбнулась мне девушка. — Что вы будете?

— Чёрный чай с молоком и… — ладно, одну овсяную печенюшку можно, — и одно овсяное печенье с клюквой.

— Вам с собой или тут?

— Тут.

— Ваше имя?

— Гермиона.

Я направилась к угловому столику. Устало сев, я вздохнула. И вымоталась, и грустно вдруг стало — совершенно иной мир, время, иное… всё. Ладно. Успею порефлексировать. Время повыть и оплакать будет, когда я куплю дом и напишу Кодекс.

Я подошла к стойке, забрала поднос и вернулась за столик. Можно и кашу съесть… но меня от одного вида замутило, а сэндвичи… Нет. Поберегусь пару месяцев.

— Гер… Гермиона?

Твою-то м-м-м-мать! Напротив стояла моя бывшая сокурсница, Лаванда. Но боги! Как она выглядит! Когда-то одна из самых красивых девушек Хогвартс потускнела, поблекла и… словно выгорела.

Впрочем... После нападения на неё Фенрира Сивого она, слава Мерлину и Моргане, не превратилась в оборотня, но шрамы остались и отношение к ней было… не очень.

— Лаванда, — я улыбнулась. — Очень рада тебя видеть. Садись. Чай или кофе?

Я поняла, что денег у неё не так много.

— Кофе, — пробормотала она.

— Отлично. Садись. — Я подошла к кассе. — Чёрный кофе, два тоста с сыром и помидорами и шоколадный маффин — два.

— Конечно. Какой размер кофе?

— Большой, — решила я.

Забрав поднос, я вернулась к столику, замерев на полпути — Лаванда буквально съёжилась. Вот блядство.

— Держи, — я поставила перед ней поднос. — Ешь и рассказывай.

Она отпила кофе.

— Что было, ты знаешь?

— Разумеется. Идиоты.

— Оставаться я не могла и пришлось уходить, — она откусила тост, прожевала и продолжила: — Без образования я только случайными заработками могла жить. Повезло — нашла работу уборщицы. Волшебную палочку, — это она произнесла так тихо, что я лишь по губам прочла, — мне оставили, и без надзора. Вот… А ты как?

— А я… Восемь лет в компании милейших существ на одном северном острове.

У Лаванды распахнулись глаза — ну да, она поняла, что я имела в виду.

О. До меня дошло. Лаванда умница, и в сложной ситуации. Почему бы и не предложить помощь?

— У меня будет предложение. Работы.

— А… А как же… — Кажется, Лаванда была готова разрыдаться.

— А мне плевать. Мясо с кровью и я любила. Да и полусырое тоже. Не проблема. Я, знаешь ли, многое пересмотрела.

— Сп… Сп-п-пасиб… — Лаванда таки разрыдалась. Что ж. — Но кем? — она вытерла слёзы.

— Под клятву. Исключительно. Ну и не здесь, разумеется.

— Я готова.

Мы вышли из кафе и направились в Гайд-парк, болтая обо всём, как две старые знакомые. В Гайд-парке хватало укромных мест, и в одном таком Лаванда и дала мне кровную клятву.

Вокруг нас вырос купол, не позволяющий заметить или подслушать, а простецы просто проходили мимо, вспоминая о чём-то важном.

— Я собираюсь создать Род. И… я дала клятву Гекате.

— М-м-моргана! Ну ты и влипла! — ахнула Лаванда. — Клятва Гекате — это серьёзно. Очень. Все, кто клялся Ей, становились Её жрецами и служителями. Они несли бремя жречества за себя и свой Род. Да, это ты влипла. Но могу сказать, что ты защищена. И твой Род тоже. А вот что ты можешь получить… Каждый обрёл что-то своё. Но Геката щедро одаривает своих жрецов.

— То есть… это хорошо? — спросила я.

Лаванда ещё на первом курсе проявила себя как знающая если не всё, то очень и очень многое.

Кстати, ни разу не чернокожая. Да и продюсеры, когда выбрали сначала Кэтлин Коли, а потом Дженнифер Смит, си-и-и-ильно так обгадились. Больше всего Лаванда была похожа на Джесси Кейв.

— И да, и нет. Геката довольно… — она пошевелила пальцами, — я бы сказала, жёсткая богиня. Но карает только за проступки и справедливо. Давая возможность искупить. Так-то тебе повезло, что тебя услышала именно Геката, а не кто-то…

— Воинственный. Да. В общем, так, — я растёрла лицо ладонями. — Я хочу, чтобы ты работала на меня. Волей случая я владелица «Ведьмополитена», а ты у нас всегда любила этот журнал. Думаю… — я нехорошо улыбнулась, — ему понадобится новый главный редактор.

— Я?! — опешила она. — Но я же…

— А мне пофиг, — хмыкнула я. — Ты вроде хорошо в этом разбираешься? А я хочу такой журнал, как Cosmopolitan, Elle, Vogue. О, и для мужчин — GQ, Maxim, Men’s Health, ну и классика — Playboy.

— Оу… — протянула Лаванда. — Это очень круто. И дорого. Да, я с удовольствием. Всяко лучше, чем… — И она протянула мне руку. — Я с тобой, правда, денег это потребует много.

— Меньше, чем у простецов. Магов мало, избыток журналов нам не нужен. Достаточно двух — один для женщин, другой для мужчин. Ну, можно для школьников сделать, еженедельный. Про это я пока думать буду. Сначала надо недоимки с «Ведьмополитена» получить — с тех пор как его предыдущая владелица оказалась в Азкабане, они ничего не платили, так что там мно-о-ого долгов накопилось.

— Хм. — Лав-Лав задумалась, и было отчего — такие предложения каждый день не делают, да и кому? Бывшей первой сплетнице Хогвартса и жертве Сивого? — Это крутая идея. Я согласна! А по поводу служения Гекате я найду всё, что возможно. Связи у меня остались.

— Спасибо, Лаванда. Думаю, что мы сможем сделать журнал и популярным, и прибыльным.

— Сделаем. — Глаза у Лаванды полыхнули. — Конкурентов нет, так что никто нам не помешает.

— Не торопись, я пока не стрясла с них недоимки. Да и не разобралась, что там творится. Вот что… Тебе же нужны деньги?

— Нужны. — Лаванда отвела взгляд в сторону.

— Ну вот. Я решила так — я дам тебе ссуду, чтобы ты сняла жильё в магическом мире и обновила гардероб. Связь… С собой у меня нет, но я потом дам тебе одно из зеркал для связи.

— Спасибо! — она обняла меня. — А я даже знаю, где можно парные блокноты купить.

— Вот и отлично.

И мы отправились в банк. В Гринготтс, разумеется. Оформив на Лаванду ссуду, я с ней распрощалась. Я вернулась в мир простецов, звонить в пансионат, а Лаванда — в один из жилых магических кварталов.

Что ж, мне повезло, что я с ней встретилась. Будет кому с журналом разбираться.

Уже из кафе я позвонила в пансионат, и, на моё удивление, у них нашёлся свободный номер и даже была возможность заселиться прямо сейчас. Не иначе как Геката помогла, думала я, сидя в такси по дороге в пансионат.

День оказался достаточно успешным и в чём-то прибыльным. Лаванду я знаю. Знала. Она точно справится с поставленной задачей. И мне голову не ломать.

А в суд… пусть адвокаты этим занимаются.

Мне надо сначала с лордом Малфоем поговорить, посмотреть дома — если мой поверенный уже нашёл что-то и… в Питер.

Глава 26

Бригадефюрер, мне нужно сказаться больным (а я действительно болен), и взять отпуск на 10 дней, иначе я сдам. Вячеслав Васильевич Тихонов (1928–2009)

Когда тело болит, не наказывайте его, не обижайтесь на него, не требуйте от него ничего. Просто скажите ему: «Я к тебе прислушиваюсь». Эдит Ева Эгер Дар: «12 ключей к внутреннему освобождению и обретению себя»

Если больной сохраняет присутствие духа и аппетит, это самый лучший признак возможного выздоровления. Гиппократ (-460–-370 до н.э.)

Пансионат располагался в Харфилде — всего двадцать одна миля от центра Лондона, рядом с заказником Бродуотер Лейк. Идеальное место для восстановления. Тихо, спокойно, можно гулять, дышать воздухом и наслаждаться жизнью.

Но жить тут постоянно я не хочу. Да, тихи, красиво и… слишком не то. Ну, впрочем, всё зависит от того, где и за сколько я смогу купить дом.

Сам пансионат представлял собой десяток небольших одно- и двухэтажных домиков, рассчитанных на проживание пары человек в каждом.

Возможность держать животное меня порадовала. Вероятно, я смогу завести кого-то… Но главное даже не это, а то, что тут был отличный немногословный персонал. И хорошая больница рядом.

— В девять утра вас ожидает терапевт, — сказала мне девушка на ресепшен. — Вас устраивает?

— Да, благодарю вас, — кивнула я, забрав ключи, брошюрку с правилами пансионата и расписанием врачей; и я вовремя вспомнила: — Простите, а если мне надо уехать по делам?

— Не проблема, мисс. Только предупредите. Такси до Лондона мы можем вам вызвать.

Не в моём состоянии кататься на общественном транспорте. Та поездка на метро до сих пор аукается.

— Благодарю.

Я отправилась в своё — на ближайший год точно — жилище. Пока ещё гоблин найдёт мне дом, пока я его отремонтирую… До тех пор буду жить тут, почему б и нет?

Одноэтажный домик — то, что надо: ходить по лестницам мне сложно; довольно большая и светлая спальня, большая ванная комната с окном, гардеробная и небольшая гостиная с настоящим дровяным камином…

А у меня светобоязнь! И такое большое помещение… Я закружила по гостиной:

— Что я там врачам говорила? Что кто-то меня оглушил, непонятно как… и я провела боги знает сколько времени в каменном мешке? Как выяснилось, почти восемь? Говорить правду очень приятно: не запутаешься, кому и сколько лгала… А психологи тут есть. Значит, буду работать. Правда, это на пару лет точно.

Но психолог мне необходим. Разумеется, я не всё могу рассказать специалисту, но и обыграть правду можно спокойно. А в магическом мире психологов нет от слова совсем.

Я огляделась — дерево, много дерева и растения. Для меня перебор в том смысле, что слишком светло и ярко. Придётся привыкать. Я зашла в спальню — большая кровать с очень жёстким ортопедическим матрацем и такими же подушками.

Очень повезло, что хотя окна домика выходили на все четыре стороны света, в спальне были плотные шторы и она выходила на запад. Но со светобоязнью что-то надо делать. Пока меня выручали полученные в больнице солнцезащитные очки. Но в магическом мире в них не походишь — не поймут-с.

Я вздохнула — одежды у меня мало… Ладно. Это дело решаемое — завтра съезжу в Лондон после врачей. Можно и через интернет заказать, но не обувь и нижнее бельё. А в Лондоне мне надо ещё и уходовую косметику купить. Но не в мире простецов, а в магическом.

— Ка-а-айф… — Я легла в ванну, полную тёплой воды, с шапкой пены с запахом лаванды. Вот это и есть счастье, когда можно лечь в ванну с пеной и расслабиться. А про мастера по маникюру и педикюру спрошу потом. — Дерьмо. — Я провела рукой по голове и вздохнула. — Впрочем, волосы не зубы… да. Зубы. Стоматолог мне нужен. Или спросить у лорда Малфоя? Впрочем, мой адвокат же говорил про клинику…

В ванне я лежала, пока вода не начала остывать, а выбравшись и закутавшись в огромное банное полотенце, взяла телефон, чтобы заказать обед:

— Добрый день, мисс Грейнджер из восьмого дома. Я бы хотела заказать обед.

— Конечно. Что вам приготовить?

— Паровую треску с бурым рисом, зелёный салат, разбавленный виноградный сок и козий сыр.

Диету мне врач ещё распишет, а пока едим то, что точно можно.

— Тридцать минут, мисс. Десерт?

— М-м-м, — я задумалась, — да. Запечённый с мёдом персик. И зелёный чай.

Положив трубку, я вздохнула — до того момента, как я смогу снова съесть стейк с кровью, ещё невесть сколько времени. Ну, это сейчас несущественно.

И я взялась за мобильник:

— Добрый вечер, мистер Макферсон, меня зовут Гермиона Грейнджер, — поздоровалась я после ворчливого «алло». — Ваш телефон мне дала мисс Элена Франческа Корради.

— Ясно. И что вам нужно?

— Корсеты. Много, — я вздохнула.

— Хм. Я сейчас свободен. Вы сможете приехать послезавтра с утра? И вы знаете мои расценки?

— Не дороже здоровья. — Вздох. — Да, я смогу приехать.

— Пишите адрес. — Макферсон продиктовал его и отключился.

Вот же… Я покрутила головой. Ну, мне с ним детей не крестить, так что пропустим мимо ушей.

Не люблю я шопинг! Не люблю. Но надо. Для похода к банкирам и адвокату сошло. А пока я снова позвонила на ресепшен:

— Мисс Грейнджер из восьмого дома. Я бы хотела вызвать мастера по маникюру и педикюру.

— Через полтора часа вас устроит? Какой тип маникюра и педикюра вам надо?

— Медицинский, и да, через полтора часа вас отлично. И можно завтрак на восемь?

— Конечно. Что на завтрак?

— Паровой омлет с зеленью, зелёный чай, сырники запечённые.

***

Мастер, как увидела мои руки, лишь вздохнула, но работала она умело и осторожно, бережно обрабатывая ногти.

— Вам повезло, — с сильным акцентом сказала она, — что у вас нет вросших ногтей. Гелевый маникюр я пока делать вам не советую. Хотя бы год подождите.

— Год? Это нормально.

Примерно столько я и отвела на покупку дома, написание Кодекса и восстановление здоровья.

— Пока щадящий маникюр, даже без покрытия. А потом можно пробовать. Но без наращивания. Ваши ногти не выдержат веса нарощенных ногтей.

— Это и понятно. Хорошо, что не слоятся и не ломаются. Да и кожа нормальная.

— Это правда.

Руки и ноги выглядели хорошо. Не восхитительно — ах, где мои длинные и красивые расписные ногти! Не стыдно будет. Стыд… Я давно перестала испытывать его — после арабов точно.

Поэтому…

— Выглядит красиво и аккуратно.

— Это важно. Не гонитесь за красотой. Вам надо вылечить руки.

***

После ужина из паровой курицы, зелёного салата и чая я сидела на террасе и просто балдела от наслаждения: я жива, на свободе, относительно здорова — могло быть и хуже, у меня есть деньги, есть будущее…

Да, мне предстоит много работы — и Кодекс, и дети, и дом… И создание Рода. Совет… А ещё понять, кому я должна пожать шею за «удовольствие» повести восемь лет в Азкабане.

— Не знаю, кому сказать спасибо за то, что я жива. — Я посмотрела в темнеющее небо. — Действительно спасибо. Геката… Я постараюсь быть достойной. Род и дети… Дай мне хотя бы год — я просто не смогу забеременеть сейчас.

Меня словно по плечу погладили. А вот клятва Беллатрисе пока себя не проявляла — я подозревала, что клятва Гекате просто её перебила.

Спала я после душа просто чудесно, спокойно и умиротворённо, хорошо, что с той пародией на прическу, что у меня сейчас, с сушкой и укладкой можно не заморачиваться.

Глава 27

Медицина поистине самое благородное из всех искусств. Гиппократ

Врач должен обладать хорошей памятью. Он должен помнить все лекарственные средства, которые прописывал больным, и помнить, какое действие они оказывали на каждого больного, в зависимости от особенностей его самого и болезни. Это составляет в медицине начало, середину и конец. Гиппократ

Сила воли — самое главное в медицине. Парацельс

Утром, когда я продрала глаза, на часах было семь утра. Но я удивительно выспалась, и даже спина не болела и её не тянуло.

Да и в целом настроение стало лучше.

Улыбнувшись небу и солнцу, я встала, потянулась и пошла в ванную. Спать как раньше — неглиже я физически не могла — мёрзла.

И это увы, ничем не лечится, может, со временем станет лучше, а пока я спала в тёплой пижаме, в носках и под толстым одеялом.

Душ! Мало кто может понять, какой это кайф — стоять под струями воды и просто наслаждаться каждым моментом жизни.

Завтрак был вкусный, горячий и, допивая чай, я расслабилась.

А потом меня ждала врач общей практики, Мэри Гарднер:

— Что я могу сказать? — сказала она после знакомства со мной и пухлой папкой из больницы. — Диету вам распишет наш гастроэнтеролог; со своей стороны замечу, что корсет вам необходим. Как и очень жёсткий матрас.

— Мастер по изготовлению корсетов у меня есть, и примерно через неделю будет трость.

— Трость? Трость — это хорошо. Программу тренировок я вам распишу после консультаций со специалистами.

— Спасибо, — искренне кивнула я. Тренировки мне нужны — я совсем слабая, и сил почти нет. А силы мне ещё понадобятся.

— Далее. Я направлю вас к гастроэнтерологу и к стоматологу.

— А гинеколог? Точнее, мне нужен гинеколог-репродуктолог.

— Об этом вам надо будет как раз с гинекологом побеседовать. Направление я вам дам.

— Благодарю.

— И к кардиологу тоже.

Гастроэнтеролог, Лиам Сандерс, повздыхал, но расписал мне длинный список того, что мне можно, и ещё более длинный того, чего ни в коем случае нельзя.

— Вам придётся соблюдать диету очень долго. Дефицит веса у вас серьёзный. Вам надо набрать мышечную массу. Равномерная диета, легкоусвояемые белки.

— Консервы, жареное и острое избегать, да, я знаю.

— Верно. Я распишу вам диету и поставлю в известность поваров.

— У меня иногда сил нет даже есть, — пожаловалась я.

— Это плохо. Об этом вам будет необходимо поговорить с психиатром. Обязательно. Это плохой симптом. Специалиста я вам подберу.

— Благодарю.

Специалист мне действительно нужен.

От стоматолога я вышла в шоке. Что у меня проблемы, я знала, но про лечение зубов под седацией прежде не слышала. Даже предварительная стоимость лечения выходила нехилая. Нет, так-то деньги у меня есть… Но уж слишком ярко я помню, что такое стоматология в моём прошлом. Так что пока я записалась на чистку, и то под седативными.

Зубами, да и в целом здоровьем я займусь в той клинике, про которую мне адвокат говорил. Что-то мне страшновато доверять зубы простецам.

Гинеколог безжалостно спустила меня с небес на землю.

— Какая беременность? — вздохнула Дакота Уилкокс. — Прежде всего вам надо набрать вес. Месячные у вас так и не начались?

— Нет, — вздохнула я.

— Как начнутся, тогда и думать можно. Пока я даже не уверена, что ваши яйцеклетки живы. — Она поправила очки. — Как у вас начнутся месячные, мы сразу проверим ваши яйцеклетки на фертильность.

Ну, это понятно. О какой беременности можно говорить, если я не знаю, живые ли у меня яйцеклетки?!

— На первый взгляд у вас анализы в порядке. Посмотрим потом. Ну и… — она окинула меня взглядом, — я бы рекомендовала вам суррогатное материнство.

— Увы… — вздохнула я, — нет.

— ЭКО? — удивилась она. — Давайте так. Год. Вам нужно понаблюдаться год. Контакты хорошего репродуктолога я вам дам.

— По возможности в Италии.

— Вот как? Поищу.

— Спасибо.

***

За обедом я обдумывала информацию, полученную от врачей. Лечиться придётся долго — и дорого. Но ничего непоправимого нет.

Разве что фертильность… Я вздохнула — остаётся только ждать начала цикла. И надеяться, что хоть десяток яйцеклеток окажутся живыми.

Мне показалось что меня обняли и укутали в тёплое.

Геката.

Спасибо.

После обеда я позвонила на ресепшен:

— Добрый день. Мисс Грейнджер, восьмой дом. Я бы хотела вызвать такси в Лондон.

— Разумеется, мисс. По какому адресу?

— Восемьдесят семь по Бромптон-роуд, — вздохнула я.

Ненавижу шоппинг!

— Десять минут, мисс.

Десять минут, а надеть мне нечего. Поправка — почти нечего. Но подобрать более-менее приличный комплект я смогла. На голову накрутила платок и была готова к походу.

Таксист, молчаливый индус, спокойно привёз меня прямо к дверям Харродса.

Ну что, вперёд. Я вздохнула и шагнула в распахнутые двери.

Четыре часа ада, и я устало села в такси:

— Харфилд. Пансионат «Лесная фея».

Слава Мерлину, в такси ничем не пахло, и таксист, на этот раз араб, молча кивнул. Рядом со мной лежали пакеты с новой одеждой. Я бы с удовольствием купила джинсы, но в магическом мире не поймут.

Поэтому брюки, длинные юбки, свитера, блузки, пальто, обувь, нижнее бельё и пижамы. А ещё часы. Просто «Омега», механика, кожаный ремень и бриллианты.

В магическом мире часы были статусной вещью — ими хвастались, их дарили, коллекционировали и за них шли торги. Но только механика.

Слава Моргане, в пансионате была возможность подогнать одежду по размеру, а простирнуть нижнее бельё недолго и самой. Кое-что из уходовой косметики я тоже купила. Немного, но на первое время хватит. И несколько халатов.

После ванны мне стало лучше. А наличие новой одежды слегка примирило с действительностью. Зато откормленный и наглый ворон из банка удивил.

— И что ты мне принёс? — пробормотала я, отвязывая тубус с письмом.

Мой поверенный написал, что есть пять домов вокруг Лондона и один в Лондоне. Ещё один был в Солсбери, и я расхохоталась, вспомнив приколы моего времени. И Бат.

— О-о-отлично. Благодарю.

Ворон каркнул и улетел, а я улыбнулась — приятная новость. Вопрос, где покупать, зависит от цены на дом. Но я искренне надеялась на домен. Хотя бы в пару сотен акров.

Меня отвлёк звон. Аж в ушах зазвенело. Так вот как работает зеркало? А поменять звук можно?!

Накинув халат, я открыла зеркало.

— Мисс Грейнджер, добрый день, — проскрипел гоблин. — Вы уже получили письмо?

— Да, уважаемый Джутакуз, получила. Завтра с утра я иду к мастеру корсетов.

— Тогда буду договариваться на послезавтра. Могу вас обрадовать. Один из домов с доменом.

— Что? — ахнула я. — Где? Что за дом?

Домен?! Боги!

— А где этот дом? — спросила я.

— В Лондоне.

Лондон! Я и мечтать не могла!

— Давайте так, — я тряхнула головой, ставя мозги на место и вытряхивая розовые мечты из головы. — Послезавтра дом в Лондоне можно посмотреть?

— Я поговорю с владельцем. Правда, вынужден вас предупредить — дом не в лучшем состоянии.

Я вздохнула:

— Посмотрим. Уважаемый Джутакуз, вы сможете договориться с владельцами на просмотр? Но без их присутствия?

— Договорюсь, — гоблин кивнул. — Остальные дома куда лучше. Но вот в Бате дом очень… Хм-м-м… Он каменный, старый и очень сырой. Так что не советую.

Я и сама как услышала, вздрогнула:

— Да. Не надо.

Гоблин кивнул и откланялся, а я рухнула на колени:

— Благодарю, Геката! Благодарю!

И я расплакалась от облегчения. Домен! И плевать на то, в каком состоянии дом. Снесу и построю заново.

Меня словно погладили по голове, и я буквально ощутила улыбку.

Ну, раз Геката так одарила меня, значит, я всё делаю правильно.

Успокоившись, я стянула с кресла плед и перед камином:

— Ита-а-а-ак… Домен. Домен — это отлично. Это вкусно. — Я пошевелила угли. — Если не сложится, то тогда Солсбери. Там красиво и спокойно. И буду смотреть другие дома. Спасибо, что Джутакуз предупредил про Бат. — Я поёжилась. — Одним меньше сразу.

Угли вспыхнули, а я сидела и думала. Домен — это домен. Это и много плюсов, и не меньше минусов. Домен только звучит вкусно — территория, не подконтрольная никому. А на деле только боги знают, что может там завестись.

Меня просветили, что в заброшенных доменах могут появиться как относительно безопасные существа, так и серьёзные вредители. Да и просто в домены иногда пробирались разные создания.

— Буду решать проблемы по мере их наступления, — пробормотала я, добираясь до кровати. На подушку я падала, уже засыпая, только накрылась одеялом.

Глава 28

Единственный способ сохранить здоровье — это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится. Марк Твен

Девять десятых нашего счастья зависит от здоровья. Артур Шопенгауэр

Счастье — это хорошее здоровье и плохая память. Альберт Швейцер

Слабое тело ослабляет разум. Жан-Жак Руссо

Грэм Макферсон, мастер по изготовлению медицинских магических корсетов, предпочёл жить в Челси, на Ройал-авеню. Тихая улочка, дорогие на вид дома. Подойдя к дому, я вздохнула и позвонила в дверь. Открыл мне дворецкий:

— Вам назначено, мисс? — спросил он меня с той надменностью, что отличает служащих лишь очень богатым.

— Мисс Гермиона Грейнджер, — чопорно кивнула я.

— Проходите.

Я вошла в прихожую, отдала дворецкому пальто и прошла в гостиную. Всё говорило о том, что живёт тут богатый человек. Ну, я с такими общалась по долгу службы.

— Мисс Грейнджер? — О, а в жизни ещё более неприятный голос. — Вы вовремя.

Боже… Невысокий, плюгавый, весь какой-то… склизкий… Фу.

— Добрый день, мистер Макферсон.

Вежливость и ещё раз вежливость, от меня не убудет.

— Значит, вам нужны корсеты?

— Да.

Он взмахнул палочкой, накладывая целую серию целительских заклинаний, причём молча.

— Сколько вы провели в Азкабане, мисс?

— Восемь лет, — мрачно ответила я.

— Понятно. — Макферсон указал на кресло и, дождавшись, когда я сяду, продолжил: — Корсеты вам необходимы. Причём их обязательно носить не только днём, но и ночью.

Я лишь мрачно засопела.

— Ваши кости, суставы и связки сильно пострадали. Так что вам будет необходимо носить полужёсткий корсет, чтобы стабилизировать позвоночник, поддерживать его в физиологически правильном положении при ослабленном мышечном тонусе мышц спины и перераспределить нагрузку с различных отделов позвоночника.

— И осенью и зимой носить утепляющий?

— Да. Лёгкий согревающий пояс. Я бы рекомендовал вам из шерсти верблюдов или тибетских яков с добавлением шерсти единорогов. Лучше из яков. А вот если вы будете долго сидеть, то обязателен медицинский корсет для шеи, он же воротник Шанца.

Я засопела:

— А ещё подушки и матрас?

— Если не хотите, чтобы ваш позвоночник рассыпался в труху — да! Обязательно. Матрас вам лучше брать у простецов. Адреса я вам дам. Ещё специальный медицинский массаж. И упражнения.

— В общем, беречь мне позвоночник всю жизнь.

— Ну, а что вы хотели, мисс? Азкабан убивает здоровье полностью. Даже пара недель негативно сказывается на здоровье.

Я вздохнула — он был полностью прав. Но у меня был ещё один вопрос:

— Скажите, пожалуйста, сколько это будет стоить?

Если трость мне обошлась в почти восемь сотен, то десяток корсетов... Однако на здоровье экономить ни в коем случае нельзя. Особенно сейчас и особенно мне. Мне ещё беременеть и рожать.

От озвученной суммы я опешила — порядка пяти тысяч галеонов. Крякнув, я вытащила чековую книжку — дебетовых карт у магов не водилось, а вот чековые книжки были.

— На здоровье экономить нельзя. — Я протянула мастеру заверенный магией чек. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, мистер Макферсон. Боюсь, ваши услуги будут мне необходимы до конца жизни.

— Увы, — проскрипел тот. — Азкабан никого не щадит. Особенно женщин. До встречи. Корсеты я пришлю на ваш адрес с курьером. Не доверяю совам и эльфам.

— Когда корсеты будут готовы, сэр?

— Примерно через месяц. — Он протянул мне визитку: — Тут можно купить готовые корсеты высокого качества. В том числе и шейные и утеплённые.

Выйдя на улицу, взмахом руки я подозвала кэб. Магазин корсетов находился в больнице Святой Мэри в центре Лондона, и вот там я задержалась на почти четыре часа.

Сначала ещё одно обследование у ревматолога и остеопата, потом тщательный подбор корсетов и подушек. Такие вещи нельзя покупать не глядя.

— Мисс, — остеопат вздохнул, — я не знаю и не хочу знать, где вы умудрились так угробить здоровье, но без корсетов и без ортеза с возможностью регулировки степени фиксации вам нельзя.

Я промолчала. А что ещё можно было сказать?

— Ортез только на колено?

— Если вам надо будет много писать, понадобится и запястный.

Слов у меня не было. Цензурных. А вот желание крепко пожать шею тем, благодаря кому я оказалась в уютном одноместном номере на отличном курорте, было сильным.

— Ну, давайте подбирать, — вздохнула я.

Из больницы я буквально выпала, у меня дико гудели голова и ноги. Хотелось лечь. Хорошо, что кэб оказался рядом:

— Пансионат «Лесная фея», Харфилд.

Закинув пакеты на заднее сиденье, я буквально растеклась по креслу, не забыв про ремень безопасности.

— Мисс… — начал было таксист, но мне было похуй:

— Езжай, придурок.

Водитель пожал плечами. Сейчас я хотела убивать всех — настроение скатилось до отметки «сдохни всё живое». Душ. Пожрать и лечь. Можно всё сразу. А, и туалет.

Слава богам, таксист всю дорогу до пансионата молчал.

В пансионате, расплатившись, я с трудом выскреблась из машины. Ах, где мой огромный внедорожник? Ладно, это риторический вопрос. До начала его производства ещё добрых лет пятнадцать.

Хорошо, что по правилам пансионата такси могло доезжать до дома, так что в домик я буквально ввалилась. Скинув обувь у порога, бросив в центре спальни пакеты, я содрала с себя одежду и со стоном рухнула на кровать.

Сил на душ не было вообще, но я пересилила себя, буквально соскреблась с кровати и поползла в душ и в туалет.

После горячего душа я позвонила на ресепшен и попросила массажиста. И обед. Массажист размял меня так, что я только стонала от удовольствия, а вкусный, хоть и чисто диетический обед придал мне достаточно сил, чтобы начать разбирать покупки.

Подушки отправились на кровать, потом поменяю наволочки.

А вот корсеты… Ну, а что делать-то?

Я со вздохом надела корсет, хорошо, что это медицинский, современный, и главное — удобный: и не жмёт и не давит. Что ж, корсеты — это моя реальность. Отныне и навсегда.

Я сидела в кресле с чашкой чая, в корсете, да, и думала про завтрашний просмотр дома. Домен. Домен! Какие шансы были на то, что я смогу получить домен?

Впрочем, приобретение домена зависит от цены. Дом ладно, хрен с ним, с домом. Если там совсем руины, то снесу к чертям собачьим. Интересно только одно: владельцы совсем того — продавать домен? Домен — это ж восхитительно круто!

— Кто такой… умный, что решил продать домен? Там можно творить что угодно, жить, поселить вассалов… — Я посмотрела в чашку. — И сколько вы хотите за домен?

Остальные дома терялись на фоне таких новостей, но, если не срастётся, то буду надеяться на Солсбери. Там тихо, красиво и уютно. Да и город сам по себе спокойный.

Не выйдет в Солсбери, есть ещё пять домов вокруг Лондона, где-то да повезёт.

А вот если нет — буду искать. Найти можно. Даже если дом будет полностью обычный, не магический, после ритуала всё изменится.

Я вздохнула. Деньги. На всё это нужны деньги, и много. А как зарабатывать? Журнал сожрёт кучу денег, а отдача будет потом, если будет.

Производство мётел тоже не очень рентабельное — конкурентов прилично, да и не так уж часто покупают мётлы. А вот кафе и аптеки — это другое дело, это вкусно. В кафе можно и некоторые новинки внести. Ладно, подумаю потом. Сначала недоимки с них взыскать.

Хорошо, что одно кафе в Хогсмиде, и вот там можно сделать что-то вроде того же «Му-Му» или «Граблей».

Впрочем, об чём это я?

Я криво хмыкнула. Сначала вступить в права собственности. Сколько могут идти суды в Великобритании, я знаю. Знала. Но это было в моём прошлом. А тут…

Выкинув все мысли из головы, я заказала ужин.

После ужина, я буквально упала на кровать. Новые ортопедические подушки оказались капец какие неудобные, но вариантов просто не было. Единственно, чего мне не хватало — это моего гравитационного, очень тяжёлого одеяла.

Засыпала я уставшей, но довольной.

Глава 29

Владение землёй — одно из немногих вещей в моей жизни, которое оказало на мой ум столь благотворное влияние. Гарриет Мартинеу

Я всегда буду верить, что покупка дома — это отличное вложение. Потому что вы не можете жить на сертификате акций. Вы не можете жить на паевом фонде. Опра Уинфри

Лучшее вложение на земле — это земля. Луис Гликман

Покупатели принимают решение о покупке дома в первые восемь секунд после его осмотра. Выйдите из машины, пройдитесь в их обуви и посмотрите, что они видят в первые восемь секунд. Барбара Коркоран

В банк я собиралась как на войну.

Сначала нижнее бельё, потом корсет, да, капец как неудобно, но необходимо. Джемпер, джинсы, куртка, полусапожки. Кто его знает, кто или что мог поселиться в домене? Может, оттуда придётся в буквальном смысле рвать когти?

Ну, и куда же без солнцезащитных очков?

На недовольные взгляды магов мне лично было наплевать, и на косые взгляды на шёлковый платок на голове. Вот наплевать и растереть.

Джутакуз, которому тоже было наплевать на мой внешний вид — впрочем, а что с гоблина-то взять? — уже ждал меня в своём офисе:

— Добрый день, мисс Грейнджер. Вижу, вы чувствуете себя лучше?

— Да, уважаемый Джутакуз. Действительно, мне уже лучше. — Я отпила глоток восхитительного белого чая из крохотной чашечки. — У меня пара вопросов по домам.

— Понимаю, — гоблин кивнул. — Начнём с дома в Лондоне?

— Да, давайте с него, хочу понять, кто такой… — я проглотила «альтернативно-умный», отпила ещё чая, задумалась и сказала: — одарённый, что продаёт домен?

— Одарённый, да. — Гоблин хрюкнул. — Вы его прекрасно знаете. Наш, — он скривил лицо, — герой.

Я уставилась на гоблина:

— Что?!

Гоблин скривил морду:

— Именно. Он, видите ли, не хочет, чтобы его дети росли в, как он сказал, гнезде пороков.

Я только могла открывать и закрывать рот. Молча. Н-да... Герой — штаны с дырой... Домен — это защищённое место. Никто не достанет. Белла рассказывала, что даже во время войны, когда бомбы падали на Лондон, в домене было тихо.

А тогдашний лорд Блэк перевёз в домен вассалов, живших в простецком Лондоне.

К слову о героизме…

— Уважаемый, — я отставила чашечку, — у меня вопрос по тому случаю, что произошёл в банке в девяносто восьмом…

— Вы про похищение дракона, мисс Грейнджер? Могу вас заверить, что у банка «Гринготтс» нет никаких претензий лично к вам. Весь ущерб был оплачен мистером Поттером. И мистером Уизли. К тому же, — зубасто усмехнулся Джутакуз, — мы выбили из Министерства нового, молодого и более сильного дракона.

Сначала я не сообразила, а потом расплылась в ядовитой ухмылке — судя по всему, те деньги, что уизлятник увёл у меня, уплыли в цепкие лапы гоблинов… Мне же легче.

— Ну, раз так, — я кивнула, — то надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество с банком «Гринготтс».

Гоблин кивнул, принимая мои слова.

— И, уважаемый… Сколько Поттер хочет за домен?

— Не так много, учитывая спрос. Всего лишь пятьдесят тысяч галеонов. За всё.

— Пять… Пятьдесят тысяч?! За домен Блэков?! — ахнула я. — С чего вдруг так?!

Гоблин развёл руками:

— Я не знаю. Мистер Поттер не проинформировал нас о состоянии дома и домена.

Что можно было натворить в домене и с домом, что цена настолько низкая?! Белла говорила, что дом спокойно выдерживал всех буйных Блэков — он построен из зачарованного гранита, и этот камень впитывал выплески магии.

— Ну ладно, — я растёрла лицо ладонями. — Давайте посмотрим. Надеюсь, никого из этой семейки не будет?

— Нет, — проскрипел гоблин. — Мистер Поттер прислал ключ и уведомил, что никаких чар над доменом нет.

Что Поттер идиот, в мимике и интонациях читалось чётко.

Портключ перенёс нас на площадь Гриммо. Мда-а-а… А в фильме её показали мрачной, с кучами мусора, какой-то грязно-серой. Но она скорее была похожа на площадь Леинстер.

И ещё одно отличие. Между домами одиннадцать и тринадцать был небольшой скверик. Гоблин подошёл к нему, цепко взял меня за руку, и проскрипел:

— Площадь Гриммо, двенадцать.

Скверик раздвинулся, перед нами появились ворота. Точнее, то, что от них осталось. Я памятью той, прежней Гермионы помнила их другими — из матово-чёрного металла, с золотым гербом дома Блэк.

Сейчас же ворота были погнуты, правая створка висела на одной петле и жалобно скрипела, словно оплакивая хозяев, герб был разбит, а каменные фигуры крылатых змей на столбах были расколоты.

— О Мерлин, — пробормотал гоблин, — если ворота в таком состоянии, то что дальше?

— Пройдёмте и посмотрим, — предложила я.

Хотя мне было уже не по себе. Что мог натворить Поттер и семейка уизлов в доме Блэков, я даже представлять не хотела.

Мы протиснулись через ворота, хотя я помнила, что тогда они открылись бесшумно и плавно. Гранитные плиты дорожки были расколоты, сквозь них проросла трава, деревья выглядели неухожено. Чем ближе мы подходили, тем явственнее становились следы запустения и разрухи.

— О славные предки, — гоблин застыл, как впрочем и я.

Дом… Ну Уизли явно постарались его разграбить.

Ещё сколько — восемь лет назад? — в дом вели помпезные двустворчатые двери из золотистого дерева с потрясающими витражами, а сейчас… Сейчас вместо них были дешёвые простецкие двери из ДСП и фанеры. Все барельефы были уничтожены, а изысканные витражи в окнах разбиты. Слава Моргане, хоть ступеньки из порфира уцелели. А вот всю облицовку с дома сбили.

— Мисс Грейнджер, вы точно уверены?

— Уверена, — прошипела я, толкая дверь.

Наборный паркет из драгоценных пород дерева был выломан без всякой заботы о сохранности, шёлковые обои содраны, обнажился камень стен, портал камина был варварски ободран. Лестница лишилась части ступенек и всех перил.

Уиз-з-з-злятник!

Портрет леди Вальбурги Блэк отодрать от стены так и не сумели — ну да, не недоучкам с заклинанием вечного приклеивания справиться. Что ж, кто-то поступил проще и просто снёс ту часть стены, где был портрет. Вар-р-рвары!

Мы обходили комнаты, и везде царила разруха. Порталы каминов были ободраны, в стенах зияли выбоины — господи, это чем они так?! Полы везде были выдраны с корнем. Все портреты зияли рваными дырами в полотнах.

Войдя в библиотеку, я взвыла:

— Что тут произошло?!

Библиотека выгорела полностью. Мама! Пот-т-тер? Или Уиз-з-зли?! Тут были уникальные книги! Уникальные!

В зале, где когда-то висел родовой гобелен Блэков, явно использовали какую-то разновидность Инсендио. Суки!

— Мисс Грейнджер, давайте осмотрим сад и территорию, — предложил мне гоблин.

— Да, уважаемый. Вы правы.

Вопрос только один — зачем? Хотя на самом деле я понимала, зачем: уничтожить саму память о роде Блэк, стереть их из истории. Люмпены, что с них взять? А паркетные полы, которые они ободрали, можно использовать в Норе на растопку. Да. А книги… Тёмные же. Хотя что тёмного в книге по магическому этикету, которую я-она когда-то читала в этой библиотеке?

В доме завелись пикси, докси, пауки и летучие мыши и просто мыши. На чердаке поселился выводок чёрных сипух. И как же без боггартов?

Мы вышли из дома и двинулись вокруг. Удручающее зрелище заброшенного дома и поместья. Сад явно пытались уничтожить — я приметила следы заклинаний. Оранжерея была в ужасном состоянии — стёкол не осталось, а растения кто-то выдернул, не задумываясь об их уникальности и стоимости.

— Не подходите ближе, — остановил меня гоблин, когда мы подошли к большому озеру. — В пруду кто-то есть.

— Пущу на колбасу, — прищурилась я.

Кто там в пруду может быть? Келпи? Гриндилоу?

— Да и вокруг тоже кто-то… — он не договорил.

Ма-а-ама! Грифоны! Чёрные! А их в магической Англии не видели уже пару столетий. Охренеть. Грифоны, конечно, красивые… Но опасные же!

Грифоны, впрочем, на нас даже не посмотрели, подошли к пруду, попили и принялись чиститься.

— Давайте обойдём, грифоны опасны.

Мы осторожно обошли и пруд, и грифонов. Осмотр домена показал, что жить можно. И даже, если я найду вассалов, построить поселение. Это были все хорошие новости. В минусы можно записать дом. И это самый главный минус.

А я в первый раз увидела физическую границу домена. Густая, подсвеченная солнцем золотистая пелена, сквозь которую проступили силуэты деревьев и оленя.

Соваться туда я ни за какие деньги не рискну. Живыми оттуда возвращались один из сотни. Оно мне надо?

Глава 30

Ремонт нельзя закончить. Его можно только приостановить. Дмитрий Скирюк.

Лучшее средство от депрессии — ремонт. Голова всё время занята, эмоции бьют через край.

Чем больше вы знаете о своих клиентах, тем больше вы можете предоставить им информацию, которая становится всё более полезной, актуальной и убедительной. Дэйв Баер

Дом, который вы посмотрели сегодня и хотели бы подумать завтра, может быть тем же домом, который кто-то посмотрел вчера и купит сегодня. Коки Адаси

Портключ перенёс нас обратно в кабинет гоблина.

— Домен неплохо выглядит, — сказал Джутакуз, когда я привела себя в порядок. — А вот дом…

— Уизли, — развела я руками. — Что с них можно взять? Люмпены.

Смесь из укрепляющего и обезболивающего наконец-то подействовала, и я несколько расслабилась.

— Что вы решили, мисс Грейнджер?

— Домен, — мечтательно протянула я. — Домен… Ладно, давайте подумаем рационально — сад и пруд можно привести в порядок. Отстроить оранжерею. Грифоны — это в плюс. А в минус… сам дом.

— Я могу попробовать сбить цену. Будь это не домен, а просто дом, цена в пятьдесят тысяч явно завышена.

Я пробарабанила пальцами по столу. Домен, м-м-мать его! Другие дома даже не котируются.

— В какую стоимость может встать ремонт дома? И… проведение электричества и интернета?

— Вы точно уверены, мисс? — Джутакуз внимательно посмотрел на меня.

— Владение домом — это ключ к богатству. Да, я уверена. К тому же, — усмехнулась я, — владение доменом позволит мне найти вассалов.

Гоблин кивнул:

— Хорошо. Я постараюсь сбить цену хотя бы до тридцати тысяч. По поводу ремонта я вам скажу тогда, когда будет заключение о состоянии здания. Провести электричество и интернет будет сложно, но возможно.

— Это отлично. — Я отпила чаю и задумалась над ещё одним вопросом: — Я, конечно, могу выбрать обои, мебель… Но мне нужен дизайнер. Тот, кто хорошо знает правила оформления. О! — Я чуть не хлопнула себя по лбу. — Мне нужно создать сейф. Особый. На имя Гермионы, первой леди Грейнджер.

Гоблин взглянул на меня с уважением:

— Вы хотите создать Род? Похвально, леди. — Он в первый раз назвал меня так, и в голосе слышалось почтение. Ну да, тех, кто шёл на риск и создавал род, гоблины уважали. — Но вы рискуете.

— Знаю. Но мне нужно.

— Хорошо, по поводу стоимости родовых украшений мы поговорим, когда вы будите знать, из чего у вас кольцо.

— Благодарю, — чуть склонила я голову. — Надеюсь, денег мне хватит.

— Если вы будете рационально использовать те средства, что у вас сейчас есть, то вполне. Я буду просить Недра и предков, чтобы у вас всё получилось. Контакты дизайнера я вам найду.

— Я чуть не забыла. Мне нужны парные шкатулки. Два комплекта. Один для вас, вторая моему адвокату.

— Это не проблема.

Джутакуз сжал круглый шар и проскрежетал что-то на гоббледуке. Когда мы допивали чай, успев обсудить нюансы покупки домена, в кабинет вошли два молоденьких гоблина, каждый из которых нёс по две увесистых шкатулки из дерева.

Внешне они были небольшие, но на деле внутренний объем впечатлял — да, слона целиком туда не засунуть, но вот по кусочкам можно. Главное — то, что я могу получать документы даже на другом конце земли. И не только документы.

— Они созданы мастерами гоблинов. Отрыть их можно только кровью, — ну да, а кто бы сомневался? — и магией. Простецы будут видеть их как шкатулки для украшений.

Я ткнула кончиком ножа из рога единорога в палец и капнула на шкатулку, одновременно послав импульс магии. Шкатулка мягко засветилась и на ней проступило моё имя. Отлично. Точно так же я поступила и с ещё одной шкатулкой из второй пары.

А если я открою просто так — будет обычная шкатулка для украшений.

— Спасибо, — сказала я гоблину.

Джутакуз серьёзно кивнул и положил лапу на вторую шкатулку, на ней сформировалось имя, написанное на гоббледуке.

— Это ваша, — он подвинул мне шкатулку с его именем.

— Благодарю. — Я засунула в сумку с чарами облегчения веса и расширением пространства три шкатулки — две мне, одну адвокату. — И такой вопрос: я помню, что в доме Блэков было много ценностей. Возможно ли вернуть хоть что-то? Про книги, — я сжала зубы, — я промолчу. Явно сжигали. А вот вазы, шахматы, статуэтки, простецкие картины… много чего.

— Мы постараемся, — благосклонно кивнул гоблин.

— И там была люстра. На лестнице. Очень длинная — на весь пролёт, из богемского хрусталя!

О да. Я помнила эту люстру — почти до пола, из сияющего хрусталя.

Джутакуз прищурился.

— Это часть истории моего рода и семьи. Да, я отрекусь от крови и рода Блэков, всё равно и возрождать нечего, и я не потяну… Но как бы то ни было, Блэки — это история моей семьи. По возможности я хочу вернуть вещи с гербом Блэков. И мне нужен мастер, способный по фото нарисовать живой портрет.

— Найдём. Портреты кого?

— Леди Вальбурги Ирмы Блэк. Рабастана Андреаса, Родольфуса Эдриена и Беллатрисы Друэллы Лестрейндж. Антонина Долохова. Хотя, — я задумалась, — это не к спеху. Сначала покупка домена, надеюсь, моё имя фигурировать не будет?

— Нет. Имя клиента не оглашается.

— Отлично. Тогда покупка домена. Перестройка дома, восстановление здоровья… Создание рода. И как мне попасть в Санкт-Петербург?

— Сложно. Руководство магической Великобритании испортило отношения со всеми. Доходит до того, что ученики — маглорожденные — не могут попасть на каникулах за границу. Разве что для лечения или чтобы навестить больного родственника. Получить визу будет сложно.

— Сложно, но можно?

— Можно. Мы поищем вещи, мисс.

***

Когда мисс Грейнджер ушла, Джутакуз прищурился. Он знал про мисс Грейнджер. Верная подруга Поттера, почти невеста Рональда Уизли… Ожидал он чего угодно, вплоть до отказа принять наследство.

Но он не предполагал такой хватки. Хотя Азкабан меняет людей.

Вернуть вещи с гербом Блэков будет сложно. Не невозможно, но сложно.

— Создать свой род? — Он побарабанил когтями по столу. — А выдержишь ли? — У этой человечки было клеймо принадлежности Гекате. И связываться с этой богиней… Ищите других идиотов. — С такой силой точно сможешь.

Раз она хочет вернуть что-то, он постарается. Джутакуз покачал головой — Поттер и Уизли… Предатели крови и рода и безродный. И в противоположность им девушка, что готова рискнуть и создать род.

Он будет ей помогать.

***

Я же, дойдя до адвоката, устало сидела в его кабинете. Адвокат был рад:

— Значит, домен Блэков. Это вам невероятно повезло. Поттер лишь по фамилии Поттер. Для него ценности в домене нет.

— А Уизли? Они же должны понимать ценность?

— Пф-ф-ф, — презрительно усмехнулся адвокат. — Ни один из Уизли не сможет уютно себя чувствовать в домене Блэков. Пусть Блэков-то по крови и не осталось, но остаточная магия не позволит. Там ещё долго будет чувствоваться их магия. Пока вы не создадите свой род. Тогда ваша магия постепенно заменит магию Блэков.

А я вспомнила, что в доме Блэков Уизли жили лишь несколько недель. И то им было явно неуютно.

— Ну, я по крови не Блэк…

— Вы — потомок их крови. Причём вы, в отличие от Уизли, не несёте на себе проклятий. Так что вам там будет хорошо. Да, род угас, но привязать к себе и источник, и домен вы сумеете. Клятва служения Гекате — это серьёзно.

— Я озадачила моего поверенного созданием сейфа на имя леди Грейнджер.

— О. Решились создать род? А есть Свидетель?

— Свидетель? — удивилась я. Об этом мне не говорили…

— Да, маг, который будет Свидетелем Создания. Он должен быть чистокровным не менее чем в пятом поколении.

— М-м-м… Лорд Люциус Малфой может им стать?

— Да. Вот он может. К тому же это ценно для чистокровных.

— Хорошо. Тогда как мне встретиться с главой Совета?

— Я займусь этим вопросом, мисс. Но это долго и трудно.

— Выбор без выбора, уважаемый… Выбор без выбора. И… — я с тоской посмотрела в окно, — я хочу знать, кто, за что и почему засунул меня в Азкабан. И кто вытащил.

— Попробую узнать. — Адвокат стал серьёзным. — Как я понимаю, стыдиться вы не будете?

— Вот ещё! — фыркнула я. — У меня ещё один вопрос… Касаемо судов.

— О. Вот тут, — он зубасто ухмыльнулся, — всё отлично. Деньги — все, за все годы, что леди Лестрейндж провела в Азкабане, я верну.

— Производство мётел нерентабельно?

— Нет. Увы. Советую получить деньги, продать долю и вложиться во что-то более перспективное.

— Спасибо. Я подумаю. А может… найду вассалов. И займусь разведением чего-то в домене.

— Советую об этом, — адвокат нахмурился, — пока молчать. Вассалитет в нынешних условиях категорически не одобряется.

Глава 31

Один дурной поступок в жизни так же мало делает человека подлецом, как и одна дурная роль, сыгранная им на сцене. Генри Филдинг.

Человек, который совершил ошибку и не исправил её, совершил ещё одну ошибку. Конфуций.

Совершая что-то неблаговидное, надо помнить, что как бы тщательно ни скрыли это от людей — жизнь за всё взыщет и воздаст. Хорошо, если самим, а не детям придётся потом расплачиваться…

Гермиона…

Гарри стоял у открытого окна и вспоминал. Вспоминал, как отвернулся, когда увидел, что произошло.

Но он оправдывал себя: а что он мог сделать? Нападение маглорожденной ведьмы на чистокровного мага? И что с того, что у Грегори Гойла метка? Он остаётся чистокровным из древнего рода.

Он малодушно отмахивался от того факта, что Гойл пытался изнасиловать Грейнджер. И что она лишь защищалась. Сожалел ли он, что ничего не попытался сделать? Нет. Ну, а что он мог? Несмотря на победу над Неназываемым, в Визенгамоте по-прежнему было много чистокровных, и они могли устроить столь нелюбимому им герою множество проблем.

Ну и не разбирался он в законах! Не разбирался. Это уже потом, в Академии, он выучил все эти нудные вещи, ну просто потому что было необходимо знать.

А передать что-то в Азкабан…

Поттер отвернулся от окна и сел в кресло. Удобное простецкое кресло на колёсиках. А что можно передать? Зелья? Так он в них не разбирается, ещё отравит невзначай. Шоколад? Ну так Гермиона его терпеть не может! А одежду тем более нельзя, это им Сириус говорил.

— Извини, Гермиона, но тогда я ничем помочь тебе не мог. — Он крутанулся в кресле — всегда, когда он видел, как Дадли так делает, он завидовал ему. — Но я ничего не мог сделать. Потом пошли суды, учёба… — «И ты о ней забыл», — мерзким голосом Вальбурги Блэк напомнила совесть. Привычно отмахнувшись, Гарри посмотрел в сад. — Я ничего не мог сделать. Ведь ты не пострадала, а Грегори потом долго лечился. Так что извини.

Он вздохнул.

«Лицемер. Ты мог поговорить с Дамблдором. Мог. Но тебе было плевать. — Голос Вальбурги буквально ввинчивался в его мозг. — Фарисей. Ты мог попытаться ей помочь. Мог. Не захотел! Ты и был рад от неё избавиться. Безродный бастард!»

— Заткнись! — взвыл в голос Гарри. —Заткнись, карга старая!

«Я-то заткнусь, — визгливо расхохоталась Вальбурга, — только ты как был и, так и останешься бастардом и безродным!»

И голос стих.

Гарри громко выругался. Но, увы, карга была права: он был и безродным, и бастардом. И этим фактом в него постоянно тыкал Малфой и другие чистокровные. Что с того, что он богат?

За ним нет рода и магии. Это магглорожденным всё равно, ведь за ними нет ничего и никого. А чистокровные во главу угла ставили род и магию. Гарри бесился, но исправить ситуацию не мог. Как, скалясь ему в лицо, объяснил гоблин, его отец почти получил печать Предателя крови.

На вяканье Гарри, что печать — это бредни, он получил гневную отповедь от гоблина:

— Печать, молодой человек, — проскрипел гоблин, — это приговор. Впрочем, что с вас-то взять! Как есть безродный!

— Я не… — вякнул он тогда, на что гоблин расхохотался:

— Вы безродный бастард! Ваш отец отказался принимать род. Отказался стать лордом Поттер. Вы Поттер лишь по фамилии. Что с того, что у вас полно денег?

Вести дела с ним гоблин согласился, но каждый раз обдавал его презрением. А после смерти Сириуса стало совсем хреново. Как оказалось, Сириус оставил ему деньги, драгоценности и дом. Но магия рода Блэк отказалась признавать Гарри. Так что ему остались деньги и домен.

Жить стало совсем неуютно. Там было неуютно, ещё когда Сириус был жив, а уж после его смерти стало жутко. Портреты постоянно читали нотации, Кричер окончательно отбился от рук, в доме завелись боггарты и пикси.

А когда келпи в озере чуть не утащил Джинни, Гарри принял решение — продавать к Мордреду домен!

А Гермиона… Ну, выжил же Сириус? Когда она выйдет — он малодушно отмахнулся от мысли «если выйдет», — он постарается ей всё объяснить.

Пока он выкинул Гермиону из головы и сосредоточился на том, что ему надо стать достойным поста Главного Аврора. Да и Джинни… На губах сама появилась нежная улыбка. Джинни, его радость.

А что гоблин ворчал… Да пусть его! Главное — они любят друг друга, и у них всё отлично.

***

Джинни тоже была довольна — удалось избавиться от этой слишком много о себе возомнившей грязнокровки. А что там с ней в Азкабане будет, ей плевать.

Всего лишь грязнокровка, а гонору как у чистокровной! Эта дура сама была виновата, когда проболталась про то, сколько у неё денег. Правда, потом, когда в банк явился Гарри и началось расследование, пришлось отдать деньги этим… зеленошкурым!

— Проклятие! Вот же твари!

Джинни была раздражена. Нет, так-то деньги у них были, но обидно же! Никакие доводы, что угнать дракона было идеей Грейнджер, не сработала, и гоблины потребовали компенсацию с Рона и Гарри.

— «Ты, безродная дура из семейства Предателей крови! — ввинтился в её мозг визг Вальбурги Блэк. — Проклятая семейка! Жаль, не добили вас! Какой позор! Предатели в доме благородного семейства Блэк!»

— Да заткнитесь вы! Вы давно покойная! А я тоже вашей крови!

— «Не-е-ет! — взвыла Вальбурга, — Седрелла Лисандра Блэк была изгнана из рода! А ты Уизли! Предательница крови! И муженёк под стать — бастард безродный!»

— Заткнитесь!

Джинни бесилась. Да, их приглашали на приёмы, но… Было обидно — она знала про скрытые улицы и кварталы, но попасть туда не могла! А ведь даже Дин Томас мог туда ходить!

Ах, как ей хотелось пройтись по тем улицам, показать всем, что она равная им! Но она даже не видела проход. Вот и оставалось ей ходить по Косой аллее, слыша смешки чистокровных, и завидовать. Да, «Твилфитт и Таттинг» был дорогим магазином, но ей-то хотелось иного!

Однако даже многоуважаемый директор Дамблдор не мог потребовать открыть эти улицы для всех — какая-то там своя, отдельная магия…

— Чис-с-стокровки… Надо было вас всех к ногтю! Ладно, будет на вас ещё управа, — прошипела Джинни.

А пока надо обставлять дом. Хорошо, что этот простец продавал такой отличный дом и так дёшево. Чалфонт Сент Джайлс Бэкингемшир — отличное место, светлое и чистое, без боггартов и пикси. И без келпи!

Из дома Блэков они забрали всё, что представляло ценность, ну, а взбешённый вечными нотациями старой грымзы Вальбурги Гарри, который так и не смог снять чары Вечного приклеивания, просто вынес стену Бомбардой.

С библиотекой оказалось сложнее. Вынести оттуда хоть что-то оказалось невозможным, а оставлять книги, полные тьмы, не желал даже Гарри.

— А, да Мордред с тобой, — отмахнулась Джинни. — Пусть покупатели возятся!

Плевать ей было на грязнокровку, плевать на эльфа, которого она просто выкинула. Нищей девчонке из многодетной семьи хотелось богатства и роскоши.

Глава 32

Когда, кроме рождения, у нас нет ничего великого, то чем знатнее наш род, тем ничтожнее мы сами бываем и кажемся. Ж. Делиль

Знаменитый род умирает и прекращается в нас, как только мы наследуем одно имя, не унаследовав прославивших его доблестей. Ж. Массийон

Генеалогия есть история того или иного рода во всех проявлениях жизни. Леонид Михайлович Савелов, 1868–1947

Человек скрупулезно изучает характер и родословную лошадей, быков и собак, прежде чем допустить их спаривание. Когда же речь идёт о его собственном браке, человек редко проявляет такую предусмотрительность, а иногда и не проявляет её вовсе. Чарльз Дарвин

Генрих Гордон Монтгомери II, глава Совета крови и рода. С этим человеком мне придётся работать долго и упорно. И до создания Рода, и после. Да и моим потомкам тоже.

Ранее Совет обретался на Косой аллее, но в связи со всем известными событиями был вынужден убраться подальше.

Теперь Совет, который функционировал почти втайне, находился на острове Мэн, не подчинявшемся Министерству, и, как и Северная Ирландия и Уэльс, имел собственное правительство.

Но вот попасть туда без содействия адвоката я физически не могла.

***

Монтгомери Кэррадайн ждал меня в офисе.

Сегодня я решила одеться в стиле герцогини Кембриджская — Кэтрин Миддлтон. Белый костюм с юбкой-макси, лёгкое пальто, сумка с расширением пространства и туфли, но, в отличие от Кейт, я надела оксфорды.

Волосы уже отросли и парикмахер сделал мне симпатичную укладку.

Разумеется, не чисто белый цвет, мне он не шёл и до Азкабана, а, скорее, ближе к слоновой кости. Такой цвет был безопаснее, да и подходил мне.

Украшения — никаких бриллиантов и висячих серёжек. Лаконично. Белое золото и жёлтые цитрины. Пришлось снова ехать в Харродс и покупать там. Статус такой статус! Бриллианты незамужней девушке и до пяти часов пополудни mauvais ton.

— Мисс Грейнджер, отлично выглядите. Остров Мэн — это весьма специфическое место, и аппарация возможна только в строго определённые точки.

— Не в моём состоянии аппарировать, — вздохнула я.

— Поэтому я озаботился медицинским портключом. Готовы? Генрих Монтгомери терпеть не может тех, кто опаздывает даже на пять минут.

— Готова, — кивнула я.

Меня трясло, но мандражировать я буду потом. Слава современной фарме и «кетасалиололу», что я была спокойна как удав.

Отличный, хоть и исключительно рецептурный антидепрессант, причём действующий мягко и постепенно, не имеющий особо серьёзных противопоказаний — в моём состоянии то, что и нужно.

Принимать утром одну таблетку.

Так что вперёд, на переговоры!

Медицинский портключ сработал мягко, перенеся нас на остров Мэн, в уютный природный заповедник Салби Резервуар, где на берегу озера стоял скрытый от взглядов простецов крохотный — не более десяти акров — домен.

Именно в этом домене, на острове, который был коронным владением, укрылся и от английского министерства магии, и от Альбуса Дамблдора Совет Крови и Рода.

В домене нас уже ждал представитель Совета:

— Мисс Грейнджер? Я Оливер Эдвард Драммонд. Лорд Монтгомери ждёт вас.

— Мой адвокат, лорд Монтгомери Кэррадайн.

Здание Совета было построено в классическом стиле английского замка. Монументально. Да и чары над доменом буквально звенели от влитой магии. Штурмовать его — форменное самоубийство для английских авроров.

Деревянная лестница с ковром, по который мы поднимались, для меня стала первой ступенькой к исполнению клятвы. И к тому, чтобы стать основательницей рода. Дерьмо, а? У всех чистокровных в предках маглорожденный, а гонору…

Кабинет лорда Монтгомери давил своей монументальностью, которая яснее слов показывала, что тут действительно решают серьёзные вопросы.

— Мисс Грейнджер? — Глава Совета — высокий, монументальный, с длинными седыми волосами, собранными в низкий хвост шёлковой лентой, очень напомнил мне сэра Шона Коннери из знаменитого «Горца», разве что одет он был не в килт, а в классический строгий костюм-тройку глубокого тёмно-синего цвета. — Прошу вас.

Он указал на два кресла.

Когда мы с лордом Кэррадайном сели, он заговорил первым:

— Я хочу знать, по какому вопросу вы обратились в Совет.

— По очень важному, лорд. — Слава фарме, голос был ровным. — Во-первых, я провела восемь лет в Азкабане за то, что отбилась от нападения Грегори Гойла. — Монтгомери лишь приподнял бровь, после чего кивком разрешил мне продолжать. — Во-вторых, — я покосилась на запястья, — я дала Кровную клятву леди Беллатрисе Лестрейндж о том, что я создам свой род. И назову первую дочь её именем.

Генрих Монтгомери удивлённо хмыкнул и после непродолжительного молчания спросил:

— Это ведь ещё не всё?

— О, нет. До этого в Азкабане я умудрилась дать Клятву служения. — Полюбовавшись его буквально ошарашенным видом, я добила его: — Гекате.

— Вам будет… сложно. Но мне интересно. Создать род, когда основательница дала клятву Гекате…

— А в покровителях Йольский кот, да.

— Ещё и так… Хорошо. Это вызов. — Он сложил руки домиком, опёрся ни них и уставился на меня. — Что вы знаете о ваших родителях, мисс?

— Про маму ничего. Отец... Его отец — сквиб Блэков. Но я собираюсь отречься от рода Блэк. И возрождать нечего, и я не потянула бы возрождение этого рода.

— Про ваших родителей мы постараемся узнать всё, что возможно. Где они?

— Перед битвой за Хогвартс я стёрла им память, сделала документы и отправила в Австралию, штат Квинсленд, в Брисбен, с именами Джеймс и Кларисса Барретт.

— Разберёмся. Далее. Кодекс. У вас есть дом?

— Я в процессе покупки домена Блэков. Кодекс я планирую начать писать.

— Для написания Кодекса вам понадобятся копии Кодексов других родов. В том числе и тех, которые были созданы недавно. И консультации. Далее. Клятва Гекате — это более чем серьёзно. Создавая род, вы фактически создаёте род Её жрецов.

— Это я понимаю, — вздохнула я. — Вопрос ещё вот в чём... — Я пробарабанила пальцами по подлокотнику. — Дети. Для меня это сложно. Я пока не смогу забеременеть.

— Пока вы будете писать Кодекс — а начнёте вы его писать не завтра, пока вы купите дом и сделаете ремонт, как раз сможете забеременеть. Вам будет нужен, — Генрих задумчиво крутанул ручку, — маглорожденный. Но тут не всё так просто.

Я мысленно взвыла — опять чёртовы сложности!

— Во-первых, первый встречный вам не подойдёт. Может возникнуть конфликт магии. Есть момент, о котором маглорожденным говорят, если они входят в род посредством брака или удочерения, ну, или усыновления. Вектор магии. У простецов есть термин — резус-фактор.

— Я дочь врачей, я знаю.

— Так вот. У некоторых магов магия в ядре движется по часовой стрелке, у некоторых — против. И если у родителей магия движется в разных направлениях, то вероятность рождения сквиба велика. Поэтому надо смотреть, в какую сторону у вас идут потоки.

Я засопела.

— Во-вторых, какой у вас дар? Огневик, водник, воздушник или земля? И главное — клятва Гекате.

— И что, во имя Морганы, мне делать?

— Сначала пройти ритуал, который покажет направление магии и дары. Потом расчёты подходящего человека.

— Я собиралась искать донора в Италии.

— Замечательно! Ну и… Изъятие спермы даже у маглорожденного приравнивается к воровству крови.

— Vot zhe blyadstvo. — А это действительно серьёзно. — И что делать? Замуж я категорически не желаю. Никак. Ни при каких обстоятельствах.

— Не волнуйтесь. Это от признанного полукровки или чистокровного пришлось бы откупаться. В случае маглорожденного всё проще. Говорите, что вам нужна только сперма, ну и можно вручить мелкий, но качественный артефакт в качестве платы.

— В Италии, — заговорил Монтгомери Кэррадайн, — к этому относятся проще.

— Слава Гекате! То есть можно просто объясниться?

— Да. В той же Италии, Греции, Испании, Португалии — во всей Южной Европе проще. В Северной сложнее. В Восточную даже не советую лезть. Как и в Россию.

— А про Азию и Восток я просто молчу матом. — Вздохнула я. — Можно выкупить?

— Да. Это дозволительно. Но только в отношении маглорожденных. — Подтвердил адвокат.

— Ах, да. Как выглядит Кодекс, вы имеете представление?

— Книга, — пробормотала я, поблагодарив скопом и Моргану, и Мордреда, что после Азкабана я физически не могу покраснеть.

— Книга. Которую вы напишете Кровавым пером. А вот внешний вид будет зависеть от ритуала — если вы его пройдёте.

Я лишь сжала зубы — был у меня опыт общения с сим артефактом, который я бы Адским пламенем сожгла.

Глава 33

Память о предках — это не только дань уважения прошлому, но и залог нашего собственного будущего.

Генеалогия учит нас смирению: какими бы значительными мы ни казались себе, мы — лишь одно звено в огромной цепи поколений.

За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом — по линии мамы. За правым — по линии отца. Они — твои крылья, говорит папа. Они — твоя сила.

— Вы создаёте Рода одна. Значит, все последующие поколения главой рода будет женщина. Пока ваш род не сольётся с иным. Десять поколений никаких магов из чистокровных. И никаких маглорожденных или сквибов. И упаси вас Мерлин от магиков и полукровок-магиков!

— А сквибы…

— В вашем случае — нет. И так кровь слабая. Только маги из созданных родов. В Европе. В обеих Америках. Если повезёт, в России.

— Значит, — начала соображать я, — брачные союзы только с новосозданными родами?

— Верно. После получения титула леди будут возможны брачные союзы с чистокровными. Но, опять же, после тщательной проверки. Как в обычных чистокровных семьях.

— И если мои потомки ne poheryat vse nahuj, — буркнула я под понимающими взглядами.

— Первые три поколения будут самыми сложными для вашего рода. Своеобразный испытательный срок. Самым тяжелым станет именно ритуал. Боль там такая, что из пятнадцати кандидатов, кто за последние лет двадцать подавал заявку на создание рода, восемь не выдержали.

Меня перекосило от ужаса.

— Ну, у этих семей есть другой путь — жить по Кодексу. Соблюдать традиции и законы, выполнять все ритуалы… Поколений через десять, возможно, какая-то семья получит наследника, которого назовут лордом или леди.

— Увы. Не мой путь, — вздохнула я. — Мне только через боль.

— Тогда вам остаётся только молиться Гекате.

— Ладно, — я вздохнула. — Начнём. Я пока живу в пансионате «Лесная фея» в Харфилде.

— Неплохое место с нейтральной магией. В написании Кодекса у вас будут и ошибки, и проблемы. Для этого и нужна наша помощь. Иначе, — как-то странно хмыкнул он, — будет как у одного рода. В Кодексе каждое слово, каждая фраза имеет значение! Буквально: если в Кодексе написано, в разделе брачных клятв — «никогда не сводить с тебя глаз!», его писали идиоты! Потому что если написано «никогда не сводить глаз», то это оно и значит — то, что прописано, а не подразумевается! Ну, они так и написали. В результате получили двух сквибов. Потому что фраза «никогда не сводить с тебя глаз» означает именно что «постоянно смотреть». А человек не змея. И не может не моргать.

Меня перекосило.

— Не допускается никаких двусмысленностей. Но возможно использовать «а если», «но», «в случае», «при условии», однако так что бы не было двусмысленностей.

— То есть, например… «В случае, если супруга временно не может иметь детей, допустимо завести признанного бастарда»? — спросила я.

— Примерно. Разумеется, каждое положение Кодекса будет обсуждаться.

Я вздохнула.

— Ну что же. Tol'ko hardkor, tol'ko prevznemoganie! С чего мне вообще стоит начинать?

— Я пришлю вам копии Кодексов. Разумеется, первый вариант может пойти в мусор. И второй. Но не стоит отчаиваться — не вы первая на этом пути. Справитесь.

— Благодарю вас, — чуть склонила я голову. — Я обращусь к моему поверенному за парными шкатулками. И пришлю вам переговорные зеркала.

***

— Мне нельзя, но как же я хочу напиться! Мне так страшно даже в той битве не было!

— Вы держались хорошо, мисс Грейнджер. И довольно уверенно. Плюс ваш выбор одежды и украшений правильный.

— Благодарю. — Меня начало немного отпускать. — Теперь мне надо в банк и… Встретиться с лордом Малфоем.

— Я начал выяснять, почему вы оказались в Азкабане…

— Меня пытали. — Меня перекосило — да, в моей прошлой жизни было много всякого, но такого… — Но лиц я не помню. Как и имён. Меня не спрашивали. Просто… пытали. Я думала, что меня привезут в Отдел магического правопорядка, будет допрос с веритасерумом. А я оказалась в допросной.

— Мисс… леди Грейнджер. Вот я и буду выяснять, что, как и почему. Сдаётся мне, за вашим «допросом» и отсутствием суда стоит один человек.

— D-d-der'mo sobach'e! Tvaryuga! И как я сразу не сообразила, что эта тварь ещё в Министерстве!!!

Жаба! Мерзкая розовая жаба! Увы, тут было как в каноне. Ну, а меня эта розовая тварь возненавидела сразу.

Кэррадайн сочувственно кивнул мне.

— Буду искать. А вот кто мог поспособствовать вашему досрочному освобождению…

— Лорд Малфой? Леди Лестрейндж о чём-то с ним говорила, — вспомнила я.

— Будем выяснять. Это серьёзно. Если окажется, что в Азкабане вы были без суда…

Я горько рассмеялась:

— Если уж Сириуса Блэка даже не судили, о чём можно говорить?

— Выясним.

***

От адвоката я направилась в банк. Хорошо, что тут, на скрытых от взглядов обычных магов улочках, был свой вход в Гринготтс.

— Парные шкатулки вы получите, — сказал Джутакуз. — У нас есть курьерская служба, так что лорд Генрих Монтгомери получит шкатулку уже завтра. — Он отдал распоряжение одному из молодых гоблинов. — У меня хорошие новости. Я смог сбить цену за домен с пятидесяти до двадцати пяти тысяч.

— Отлично.

Замечательно. Сэкономлю.

— Да. И как только будут подписаны документы…

— В контракте будет моё имя?

Очень уж это для меня нежелательно!

— Нет. Имя покупателя всегда скрывается. И потребовать раскрыть имя… — Вот уж точно — улыбка голодного мегалодона и то добрее.

— Ну, слава Гекате. Я подумываю избавиться от неудобного актива в виде доли в производстве мётел.

— Куда планируете вкладывать освободившиеся средства?

— В развитие или кафе, или журнала. Может, начать издавать ещё один журнал для мужчин.

— Мы бы хотели выкупить у вас часть вашей доли в журнале «Ведьмополитен». В размере, скажем, двадцати процентов.

Сказать, что я удивилась — это ничего не сказать. Двадцать процентов доли гоблинов в журнале означало, что Министерство не сможет его закрыть. Выгодно? Да ещё как выгодно! Тут и думать не надо.

— Разумеется. — Моя улыбка была улыбкой не менее голодного мегалодона. — Разумеется. Обсудим цену?

— Конечно.

Следующие пару часов мы самозабвенно ругались и спорили, но по результатам остались довольны друг другом.

— Я бы сказал, что у вас в родне были гоблины, — улыбнулся мне Джутакуз.

Молоденький гоблин внёс две шкатулки, а вот за зеркалами мне придётся идти самой. Пустив чуть магии и каплю крови, я отодвинула шкатулку. Не очень удобно, что одна шкатулка будет без имени, но при следующей встрече попрошу Генриха Монтгомери о маленькой услуге.

— Возможно. У меня вопрос: можно ли заменить звук у зеркала? Бесит!

— Увы, это сами чары так устроены. Пробовали, но зеркала переставали работать.

— Ну раз так… Вы можете устроить мне встречу с лордом Малфоем?

— Да, сможем. Это, — протянул мне гоблин простую визитку, — дизайнер. Он чистокровный, его офис находится, правда, в простецком Лондоне. Но его род давно занимается дизайном интерьеров.

— Дорого?

Деньги! Деньги и ещё раз деньги! А я не печатный станок!

— В зависимости от того, что вы хотите.

Я пожевала губы.

— Ладно. Сначала надо привести домен и сам дом в порядок.

— Что будите делать с домом?

— Сносить не хочется. Сначала с мастерами поговорю. Я не знаю, в каком состоянии несущие стены и фундамент. И что в подвале.

Гоблин уважительно кивнул — было видно, что моя рациональность ему нравится.

Глава 34

Даже в роскоши важна каждая деталь: от вышивки до перчатки, от шляпы до зонта.

Одежда — самое простое средство раскрытия личности. Софи Лорен итальянская актриса

Оденьтесь плохо, и запомнят вашу одежду; оденьтесь безупречно, и запомнят женщину. Коко Шанель

В одежде старайся быть изящным, но не щеголем; признак изящества — приличие, а признак щегольства — излишество. Сократ

Я бы надела на встречу с главой Совета брюки, но он маг старой закалки, так что… неприлично.

Брюки в магическом мире были не то что mauvais ton…

Их носили, даже в Хогвартсе чистокровные девушки надевали зимой брюки вместо юбок или платьев. Я видела в журнале фото леди Малфой в пастельно-голубом брючном костюме.

Женский смокинг или вечерний брючный костюм были позволительны даже на министерских приёмах или светских раутах в стиле black tie. На white tie разумеется, только вечернее платье и перчатки.

Классический деловой костюм-тройка с брюками был приемлем, но при условии, что брюки и пиджак не подчёркивают фигуру, а свободно облегают.

Под строжайший запрет попадали все виды джинсов, брюки с дырками или рваные, шорты для женщин, но те же капри было можно надеть, если ведьма молода и находится в домашней обстановке. Карго носили на сафари, в экспедициях, разные охотники и разрушители проклятий.

Бермуды, бананы, кюлоты были mauvais ton. Под абсолютный запрет попадали брюки в обтяжку и легинсы. Вот просто совершенно неприемлемо. Спортивные брюки тоже были под строгим запретом. Ну и все брюки, похожие на галифе. Брюки до колена или чуть ниже были mauvais ton.

Юбки ведьмы носили. Но не в обтяжку, не кожаные, не мини, разумеется. Костюмы с юбкой были популярны. Так-то предпочтение было отдано юбкам-макси, но юбки-брюки были возможны.

И существовал строжайший, тотальный запрет на прозрачные ткани, откровенные декольте и прочие извраты моды простецов. Нижнее бельё должно быть скрыто под одеждой. Его недопустимо демонстрировать.

Но мне придётся полностью менять гардероб. Шить вручную, под заказ, одежду, обувь и аксессуары. А что делать?

И, разумеется, она — мантия, мантикоры её дери! Ты можешь надеть что угодно или вообще ничего. Но мантия должна быть! Иногда допускалось длинное пальто.

Радовало, что магическая мода отошла от викторианства, хотя корсеты носить мне придётся всё равно.

***

— В Совете, — просвещал меня Генрих Монтгомери, — есть неписаные правила, касаемые одежды. Во-первых, мантия. Она должна быть из атласа, парчи или бархата. На трёх — не более — застёжках. Платье. Строгое. Бархат или парча. Закрытое, но отложной воротник допустим. Вышивка тоже позволительна. Но платье должно быть строго однотонным. Туфли только на низком каблуке. Закрытые. Чулки или колготки. — Он чуть покраснел.

— И где мне это шить? — спросила я. — Не у простецов же?

— Нет, конечно. Есть ателье на Королевской улице. Они занимаются пошивом одежды для членов Совета. В Совет вы не можете надеть что-то, кроме формальной мантии и платья. Причём каждый раз платье должно быть новым.

— То есть, — застонала я, — мне надо иметь сотни три платьев? Да я разорюсь!

— Нет, — улыбнулся Генрих. — Просто недопустимо на три заседания подряд надевать одно платье. Достаточно иметь пару десятков платьев. Ну и, — он скривился, — допустимо надеть брючный простецкий костюм-тройку.

Ну да. Для мага уровня Генриха брюки на ведьме — le scandale.

— Час от часу не легче.

— В вашем случае это необходимые траты.

Не дай я клятву Беллатрисе, не пришлось бы так мучиться. А с другой, не дай я ей клятву, так и померла бы в Азкабане.

***

И вот теперь я была на площади Цветов. Цветов тут действительно много. Моя цель — ателье мадам, и никак иначе, Айрис Алисы ван Ванес.

А что делать? Мой новый статус не предполагал, что я буду одеваться в масс-маркете.

***

— Понимаете, мисс Грейнджер, — адвокат крутил в руках перо, — сейчас, пока вы ещё не член Совета, даже не кандидат, вы можете позволить себе одежду даже из Marks & Spencer. — Он хмыкнул. — Но статус хотя бы кандидата в Совет — это иной уровень.

Он оглядел меня:

— Сейчас вы одеты достаточно консервативно. Но, — он вздохнул, — стоит вам закончить Кодекс, как ситуация станет иной.

— Боюсь, что моя школьная жизнь будет предметом обсуждений ещё лет триста.

Вот в чём Грейнджер оказалась умной, так в том, что в отличие от канона и фанфиков, она никогда не входила в спальню парней. И это… Г.А.В.Н.Э. не создавала. С домовыми эльфами она познакомилась на первом курсе, так что до такого идиотизма не дошло.

— Разумеется, мисс. Как и у любого, кто создал род. И вообще, вашу жизнь будут препарировать. Это неизбежно. Поэтому вашим оружием сейчас будет одежда. И манеры.

— С манерами у меня проблемы, — вздохнула я. — И с этикетом тоже.

— В этом я могу помочь. Но одежда очень важна.

Я оглядела себя — дорогой костюм от МакКуин, туфли и сумка Диор. И украшения от Гуччи:

— Это не подойдёт?

— Пока вы не в Совете, сгодится.

Прикинув стоимость одежды и украшений, я мысленно взвыла — я деньги не печатаю!

Но, впрочем, что мне ещё остаётся-то? Только соответствовать статусу.

***

И вот я перед ателье мадам Айрис Алисы ван Ванес. Ну, вперёд? Я толкнула дверь и вошла.

Обратной дороги у меня вообще-то нет.

— Мисс? — за стойкой ресепшен стояла красивая блондинка с серыми глазами. — Вам назначено?

— Да. Мисс Гермиона Грейнджер.

— Подождите, пожалуйста. — Я опустилась в удобное кресло у небольшого журнального столика. — Чай, кофе?

— Зелёный чай, пожалуйста.

В обычном мире в Англии чай был чаще всего пакетированный. В магической это… даже не mauvais ton. Это дно. Даже Уизли до такого не опускались.

Чай оказался хорош. Вошедшая мадам ван Ванес кивнула, когда я встала:

— Мисс Грейнджер. Вам необходимо отшить весь гардероб?

— Да, мадам ван Ванес, полностью.

— Для чего вам гардероб?

— Я собираюсь войти в Совет.

Про создание рода я промолчала.

— Понятно. Мои расценки вы знаете?

— Знаю. — Я вздохнула. — Но у меня нет выбора.

— Тогда начнём.

***

Шесть часов! Шесть часов ада! Ненавижу снятие мерок, выбор фасонов и тканей. А ведь кроме одежды, которую надо шить от нижнего белья до мантий, мне надо менять обувь. Сумки. Украшения… Ладно. Их можно. Всё равно, когда создам род, придётся носить иные.

Я рухнула на стул в ресторане «Лунная лилия».

— Жр... Есть! Чай зелёный, — я глянула в меню, — паровая треска и овощи. Йогуртовый соус. На десерт… меренга.

— Да мисс, — официант испарился.

Ноги гудели. Мадам точно садистка. Но-о-о… статус, черти бы его драли!

На столе словно по волшебству появился обед.

— Ненавижу шоппинг!

Я мрачно пила чай, размышляя над тем, как бы пополнить библиотеку. Те книги, что мне остались… их даже на треть библиотеки не хватит. Впрочем, это мелочи.

Сейчас же я радовалась, что тут, на этих улицах я не встречу никого… почти никого из прошлого.

Часть 3. Глава 35

Если вы хотите иметь то, чего никогда не имели, вам придётся делать то, чего вы никогда не делали. Коко Шанель

Лучший способ предсказать будущее — создать его. Питер Друкер

Когда человек в отчаянии, он думает только о том, кто ему поможет. И именно в этот момент очень важно понять: ты сам — тот человек, который может тебе помочь.

Не будь на свете книг, я давно пришёл бы в отчаяние. Артур Шопенгауэр

Большой успех — это результат маленьких усилий, повторяемых изо дня в день. Роберт Колльер

На следующую встречу с Генрихом Монтгомери, главой Совета, я шла, вооружившись толстым альбомом для скетчей. Ну, мне для записей идеально.

Хотелось бы, разумеется, Montblanc, как у меня была, из лимитированной серии — подарок.

Но я ведьма и действовать должна как ведьма. Поэтому пришлось купить самопишущее перо. Ну и, в отличие от Прытко-пишущего незабвенной Скитер, оно писало без искажений. Дорогое, однако.

Да и с одеждой пришлось поработать — пока мой обновлённый гардероб не готов, придётся одеваться в Харродс. Так что длинная юбка, блузка и мантия.

***

— Итак, мисс Грейнджер. Каждый Кодекс, абсолютно любой, начинается с главного — положения о Семье. Кто и при каких обстоятельствах может стать главой. В вашем случае, — он кивнул, когда я начала записывать, — с того, что глава Семьи и Рода — женщина. Неважно, первый, второй ребёнок, из боковой ветви или признанный бастард. Всегда женщина.

— Пока, — прищурилась я, — мой род не сольётся с другим?

— Пока. Но это тоже обговаривается в Кодексе. Такие моменты обязательны. Также необходим список дозволенных имён: какие можно дать, какие под вопросом, какие запрещены категорически.

— Списочек… у меня уже есть. Предварительный. — Горькая улыбка.

— Хорошо. В вашем случае имя Беллатриса будет обязательным. Не важно, будет ли дочь первым или третьим ребёнком. Далее. В разделе про Семью идёт и положение про количество детей.

— Количество детей?

— Это нормально. Вы можете указать, сколько детей должно быть в семье.

— А если… А если я укажу, а потом девушка забеременеет? — Меня затрясло. Ведь мне это всё придётся писать. Кровью.

— Об этом вы можете не волноваться. То, что вы напишете в Кодексе, приравнивается к Нерушимой клятве. Так что незапланированной беременности не случится. Вы можете прописать разумное количество детей. Как в главной ветви, так и в боковых.

— А бастарды или сквибы? О них тоже речь в этом разделе?

— Да. Бастардов можно указать как возможных наследников или как признанных членов. А вот сквибы… У многих в Кодексе прописано, что сквибов убивают или изгоняют. Правда, вам об этом поколений десять думать не надо. Но прописать необходимо. — Он выпил воды. — Положение про бастардов и сквибов всегда самое сложное. Но оно необходимо. Также в Кодексе вы пишите не только полные официальные имена, но и обращения друг к другу, к членам семьи.

Я взвыла. О Геката!

— Обращения официальные, личные, правила общения между родственниками, старшими и младшими, — продолжил он, — чему учиться, на каком факультете, предпочтительная школа. Дурмстранг… Нет. Поколений пять точно нет. Шармбатон — вполне реально. Салемский институт ведьм или Ильверморни тоже возможны. Колдовстворец — если породнитесь с российским родом. Так что Шармбатон, Хогвартс, Салем или Ильверморни. Но предупреждаю: первые три поколения должны учится именно в Хогвартсе. Так что думайте, какой факультет или факультеты для вас предпочтительны.

— Сириус Блэк попал на Гриффиндор, — пробормотала я, решив, что нахуй Гриффиндор. Нахуй. Да и Слизерин в ту же степь. Лесом, полем да торфяником.

— Да. И только воля Главы рода оставила его магом.

— Что?! — Я подпрыгнула в кресле.

— Именно. Попадание не на тот факультет, что прописан в Кодексе, может сделать мажонка сквибом. Так что лорд Орион Блэк дал Сириусу дозволение учиться на этом факультете. Касаемо Поттера — у них в Кодексе был свободный выбор.

У меня враз заныли все зубы.

— Чему учиться, тоже в Кодексе указывается. Ну, опять же, в зависимости от родовых даров.

— А я жрица Гекаты…

— Это в Кодексе пишется обязательно. Далее. Чему учиться в каждом возрасте. Где отдыхать. Кстати, об отдыхе. Как глава новосозданного рода вы будете несколько ограничены в выборе места. Не слишком далеко от дома. Так что обойдётесь Европой. Если сможете туда попасть. Как одеваться — это уже перебор. Положение про родовые украшения — обязательно. Что делать, кем работать, что необходимо знать — тоже пишут.

Я мысленно заныла от осознания пиздеца.

— Про общение с, скажем так, семьями типа Уизли пишут особо. Кто-то дозволяет общаться по работе. Кто-то прописывает строжайший запрет. Ну и вендетта.

— У меня вопрос: почему Уизли не вырезали полностью? — выпрямилась я, отпив чая. — Если они такие.

— Пытались, — скривился он. — Но кроме того, что они плодятся как тараканы, так ещё и умудряются выживать. Словно сама магия бережёт. Вроде как почти уничтожили в середине девятнадцатого века….А они снова вылезли. Увы, сейчас они в фаворе у власти. Но отменить вендетту даже Дамблдор не может.

Я скривилась. Внесу строжайший запрет на общение с ними и Поттером. Как и вендетту.

— Так. Брачные клятвы, приданое, выкуп, ухаживание, свадебные церемонии, медовый месяц, брачные клятвы — это отдельный вид клятв. Я дам вам список. Думать вам придётся много.

— О Моргана…

— Глава семьи, — он пошевелил пальцами. — Без его одобрения директор школы может отправить ученика обратно. Все сделки на сумму более тысячи галеонов утверждаются именно Главой. Да, управление семейным имуществом идёт сообща. Но: Глава семьи представляет семью, род, на светских раутах, в судах, на поединках и в ритуалах. На самых важных документах стоит его подпись и большая печать. На самом деле без одобрения Главы семьи мало что можно сделать.

— Геката… — застонала я. — Сколько ж мне надо учесть…

— Не вы первая. Да, ещё момент! Та боль, которая придёт, когда вы запустите магию Ритуала… Пик боли будет, именно в пока вы держите магию. Но для вас потом, когда вы отпустите магию Ритуала — если выдержите, конечно, это будет как растянутый во времени Круциатус. Постоянная фантомная боль. Как плата и напоминание.

— Создатель, а… Вот влипла! — Я чуть не вцепилась в волосы, но перебила порыв. — Искренне надеюсь на вашу помощь. Одна я точно не потяну.

— Для этого и нужен Совет. Вам будет трудно. Но вы точно справитесь. Давно в Совет не приходили жрицы. Но хочу предупредить: после Ритуала у вас будет упадок сил и магии.

— Я… у меня… — Я пожевала губы. — Есть «Омут». Один глоток.

Генрих распахнул глаза. Ну да, за «Омут» убивают, вот кто меня за язык тянул? С Уизли ничему не научилась?

Генрих растёр лицо.

— Могу поздравить. Тогда мой вам совет — пейте его не до Ритуала. После. После Ритуала ваша магия будет в упадке. А это дар Гекаты, не иначе.

А я вспомнила, как Драко всеми способами старался добиться свиданий с отцом. Необходимость, теперь я это понимала.

— По поводу главенства в роду на время, когда Глава отсутствует или временно недееспособен… Часто Глава называет представителя заранее. Это может быть супруга или супруг. Старший ребёнок. Брак, — он качнул головой, — как и помолвка — сугубо магическое действие. Ритуал. Довольно сложный и дорогой. Во-первых, нужны особые кольца. Помолвочные и обручальные. Во-вторых, услуги Мастера-церемонимейстера. Это дорогое удовольствие. Не менее сотни галеонов за помолвку. А свадьба и от тысячи может начинаться.

— Деньги, деньги и ещё раз деньги. А я не печатный станок. И не бюджет США.

— Ну, извините. Такие вещи всегда стоили дорого. Как и дети. Кстати, о детях. Рожать вы где будете?

— В Италии. Как и донора спермы там искать. В Англии… — Я скривилась. — Ни одного достойного. Да и фенотип подкачал. Предпочту выбрать красивого. Может… — я хмыкнула, — скандинава поищу.

— Понятно. Вы помните, о чём мы говорили? По поводу выкупа?

— Помню. — Я продемонстрировала заполненный блокнот.

— Вы ответственно подходите к делу. Похвально. В вашем случае наследник, точнее, наследница уже определена заранее — как в роду, где Основатель — женщина.

— А бывает, что основатель — только мужчина? — удивилась я.

— Бывает. Вдовец, например. Кстати. Вам надо родить не менее трёх детей. И все дети должны быть магами. А наличие брачного браслета не является препятствием к Ритуалу. О, ещё момент. Несмотря на то, что отцом ваших детей будет маглорожденный, ритуал отсечения вам провести будет необходимо.

— Что за ритуал? — тут же напряглась я. Не менее трёх детей! И все маги! Вот же…

— Простой. Вы отсекаете вашего… отца ваших детей от них. Чтобы ни он, ни его семья не могла на них претендовать. До проведения Ритуала. Тут просто — капля крови ребёнка, и простые слова: «Я, такая-то такая, отсекаю тебя, такой-то, от ребёнка крови моей такого-то. Да не будет воли твоей, да не будет крови твоей, да не будет власти твоей над ребёнком крови моей». И так с каждым ребёнком. Поэтому полное имя знать необходимо.

Я кивнула — это было понятно, мало ли как судьба повернётся.

— Далее. Глава Рода первый отвечает за нарушение Кодекса. Магией. Здоровьем. Иногда жизнью. Остальным чаще достаются отголоски боли и тревога. Реже остальные могут ощутить боль — если нарушение было серьёзным. Но и власть Главы серьёзна. Глава может ограничить использование магии. Запретить покидать дом. Может своей волей запретить общение с кем-то неподходящим. И гобелен. Вот гобелен вам будет необходимо создать. Или рисунок на стене. И как бонус для вас — те способности, что есть у Главы чистокровного рода: право контролировать и надзирать, право быть владыкой на своей территории, право управлять территорией. В вашем случае доменом.

В пансионат я прибыла с гудящей, как колокола Ивана Великого, головой. И с мигренью.

Глава 36

Сотрудничество — это не отсутствие конфликтов, а искусство их конструктивного разрешения во имя общей цели.

В бизнесе нет друзей, есть партнёры и общие интересы. Аристотель Онассис

Честность — самая дорогая политика. Пытаться ею пользоваться дёшево — не получится. Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Ваша репутация — это самое главное, что у вас есть в деловом мире. Берегите её.

Работать нужно не двенадцать часов в день, а головой. Стив Джобс.

— Понимаете, мисс Грейнджер, — гоблин повертел перо, — ваша ситуация такова, что по правилам приглашение должно исходить от вас.

— Ясно.

Я прикрыла глаза. Ну да. Бизнес-этикет — он такой. Я как младшая и по возрасту, и по статусу должна просить о встрече.

— Напишите вежливое приглашение на ланч.

— В мире простецов или в магическом мире?

А вот это серьёзно. В мире магов слухи расходятся быстро. Да и где вести переговоры? В банке?

— В вашем случае я бы порекомендовал мир простецов. И желательно в City. При этом, — гоблин отложил перо, — лучше приватный кабинет.

— Отель «Ритц» подойдёт?

— Более чем.

И вот я мучилась, пытаясь написать формальное приглашение на ланч.

«Лорд Люциус Абраксас Малфой,

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Буду рада пригласить вас на обед в отеле «Ритц» в пятницу, в двенадцать тридцать, чтобы обсудить, как мы можем и дальше поддерживать сотрудничество между нами к нашей общей пользе.

С наилучшими пожеланиями,

искренне Ваша,

Гермиона Вирджиния Грейнджер,

P.S. Business best (Bb)»

Когда я уже отправила это письмо моему поверенному, мне позвонила Лаванда.

— Привет, Лав-Лав. Купила телефон? — улыбнулась я.

— Ну так я несколько лет тут живу, — вздохнула она. Ну да, для чистокровной девушки жить в мире простецов — наказание. — Я купила блокноты с протеевыми чарами.

— Это хорошо. Как ты? Готова?

— Готова. Как дела с судами?

— Адвокат сообщил, что с журналом договорились в досудебном порядке — я выкуплю остатки доли, а они выплатят мне все задолженности.

С руководством журнала адвокат договориться смог без особых проблем, а вот с производителями мётел и владельцем кафе — нет.

— А вот с мётлами и кафе будет суд, договариваться они не хотят. О. Гоблины хотят выкупить часть моей доли в журнале.

— Отлично! — Лаванда засмеялась. — Тогда министерство не сможет закрыть журнал, а у гоблинов будет своё периодическое издание.

— А что, никто не желал продать часть доли гоблинам? Это же выгодно.

Я действительно не понимала этого — с гоблинами я договорилась, цену они выставили вполне рыночную, условия контракта были прозрачные, так в чём дело?

Лаванда хмыкнула:

— Почти все маги чудовищно ксенофобны — да, я знаю значение этого слова! — и продать долю гоблинам в голову никому не придёт.

— Глупо. Я получила выгодное предложение от гоблинов.

— Ну и ладно. Я вот что… Я нашла Колина.

— Колин Криви? А он что?

В этой истории погиб Деннис, а не Колин, но точно так же — в бою.

— Он работает в мире простецов, фотограф. Но хочет работать в магическом мире.

— Отлично. Буду иметь в виду.

Лаванда пообещала прислать мне блокнот и отключилась, а я вздохнула: в чём идти в «Ритц»?

Деловой стиль — это серьёзно, тут надо думать. Ну, время есть, лорд Малфой пока не ответил.

А мне пора на встречу с поверенным. И тут тоже надо думать про одежду — пока я не могу аппарировать, приходится пользоваться обычными входами в магический мир. И, слава Гекате, кроме бара «Дырявый котёл», было ещё три входа, но ведущие на скрытые улицы. И один из них располагался в «Маузетрап эт Сейнт Мартин Театр», на Вест-стрит.

Так что пришлось снова надевать длинное платье и мантию сверху. А что делать? В магическом мире надо вести себя сообразно традиции, чтобы не давать поводов для пересудов.

Так что я сидела в кабинете моего поверенного, и разговаривала с ещё одним гоблином, Брицеусом.

— Мы осмотрели домен и сам дом, мисс Грейнджер. Могу сказать, что домен не пострадал.

«От присутствия уизлятника» озвучено не было.

— А сам дом? Не хотелось бы его сносить…

— Сносить не понадобится. Несущие стены, внутренние стены и перекрытия не пострадали.

— Слава Моргане! Дом же отличный.

— Да, слава предкам, дом не успели разрушить. Ну, кроме той стены, на которой висел портрет леди Вальбурги Ирмы Блэк — там придётся или ставить стену, или делать проход в гостиную. Вам решать. Далее, — он пошевелил пальцами, — полы и стены. Камины… лестницы. Тут всё хуже. Намного, увы.

Я могла лишь шипеть от ярости.

— Библиотека и зал, где висел родовой гобелен Блэков, тоже не в лучшем состоянии. В библиотеке использовали явно не магию.

— Не магию? — сказать, что я сильно удивилась, значит преуменьшить. — Что там могло использоваться — керосин? Бензин?

— Именно так, судя по следам, простецкий керосин. Лестницы восстановить несложно, как и стены. С каминами сложнее — пострадала вся каминная система. Полы переложить не проблема.

— Так, — я растёрла лицо, — а плохие новости?

— Крыша. Окна — во многих комнатах оконные рамы просто выломали. Вся входная группа. И подвал.

Я чуть завыла от бешенства — в подвале по традиции располагался ритуальный зал.

— Ритуальный зал уничтожен. Алтарь расколот. Восстановить-то зал мы можем, а вот алтарь — уже нет.

— Что с доменом? — проглотив мат, спросила я. — И с границей домена? Не хотелось бы кого-то более опасного, чем грифоны.

— О, вот с границей всё хорошо. Вы же собираетесь создавать род? Всплеск магии укрепит границы. Кроме грифонов, был келпи.

— Был? Ну да демоны с ним. Вопрос — сколько будет стоить ремонт дома? И проводка электричества и кабелей для интернета и телевидения? — Отказываться от современных удобств я не собираюсь. — И что там с внешней облицовкой дома, с подъездной дорожкой и воротами?

— Облицовку мы можем выполнить в том же стиле, что и облицовка банка, — пожал плечами гоблин. — Дорожку и ворота отремонтировать несложно. Входную группу можем сделать, как вы захотите. Стоимость только ремонта двадцать тысяч. С полной внутренней отделкой будет дороже. Примерно, — он задумался, — пятьдесят-шестьдесят тысяч.

Я застонала: сто тысяч! Сто! Геката и титаны!

Я сжала зубы.

— Ремонт делайте так, чтобы хватило на пять веков минимум. Дизайн… Я закажу проект у Каллума О’Галлахера.

— Хорошее решение, мисс. Тогда как, только мы заключим контракт, начнём. А когда вы примете решение относительно дизайна, мы станем работать над внутренней отделкой дома согласно проекту.

— Отлично. Оплата же по факту, так? С авансом?

— Именно. В размере двадцати процентов.

— Деньги-деньги, а я не бюджет Великобритании…

Из банка я вышла беднее, но довольной — теперь осталось встретиться с Каллумом О’Галлахером и договориться насчёт дизайна дома.

А пока поесть и можно к адвокату, он писал, что выяснил, почему меня отправили в Азкабан. На голодный желудок я такие новости воспринимать не желаю.

И я отправилась в «Семь морей».

Какое же счастье, что ни Поттеров, ни Уизли я тут не встречу. Даже Флёр Делакур, в замужестве Уизли, не смогла сюда попасть. Так что, сидя на веранде, я наслаждалась отличным обедом, и раскашлялась, услышав за спиной задушенное:

— Гермиона? Это ты?

Дерьмо, а? Дин Томас. Какого ж хрена…

— Томас, — обречённо вздохнула я, — вот какого демона ты тут делаешь?

— Работаю и живу я тут. — Он сел напротив меня. — А ты изменилась.

— Посмотрела б я на тебя. Что тогда говорили?

Дин вздохнул:

— Невилл сломал Поттеру челюсть.

— Невилл? Сломал челюсть Поттеру? И Макгонагалл не сняла баллы и не назначила отработки?

— Что самое интересное, она сняла с Невилла сто баллов. А вот Флитвик вернул и ещё добавил. От Поттера и Уизли отвернулись все. Невилл пытался выяснить, что и как…

— А меня без суда в Азкабан, — пожала я плечами. — После пыток.

Дин присвистнул:

— Неслабо…

— Что случилось за эти годы? Расскажи.

Глава 37

В разговоре с бывшим одноклассником ты всегда общаешься не с тем человеком, который стоит перед тобой, а с тем призраком, который сидел за второй партой двадцать лет назад.

Меня не волнует шум в прессе. Как не интересовали насмешки одноклассников. Это никак не влияет на нашу жизнь. Тильда Суинтон

Бывшие одноклассники. Вот кто умеет неприятно удивляться при встрече. Игорь Карпов

— Значит, от Поттера и Уизли многие отвернулись. — Я повертела чашку с чаем. — Ну да. Сразу вспоминается прошлое.

— Невилл пытался выяснить, что с тобой. Но так и не смог. — Дин покачал головой. — Я тебя и не узнал сначала, сначала подумал, что показалось… Решил обратиться наудачу.

Я лишь пожала плечами.

— А ты-то тут как оказался? Улицы ж не для всех…

— Я же говорил, что не знаю моего отца, да и… Найти приличное место сложно. Несмотря ни на что, власть по-прежнему у чистокровных. В общем, работу я долго найти не мог, ну, ни в министерстве, ни в Косом переулке. А тут, — он улыбнулся, — повезло. Буквально. Ты в курсе, что за банком есть площадь с выходом сюда?

— Уже в курсе. И?

— Я был на площади, когда увидел проход. Ну и шагнул.

— Griffindor golovnogo mozga. Ну да, а подумать?

Дин заржал:

— Оказался тут, покрутился несколько дней и устроился в пекарню. Сначала подай-принеси, а теперь я за прилавком стою. Платят неплохо, мне хватает. Кстати, советую. Там отличный выбор.

— Спасибо. Подумаю. А так… Что произошло?

— Невилл женился на Ханне, Поттер на Уизли. К слову… Слухи ходят, что Уизли гуляет налево.

— С учётом того, что в школе она перетрахалась со всеми сборными по квиддичу, причём, независимо от факультета… — я хмыкнула. — Да. Сама видела.

— Интересно, у детей Поттера будет хоть капля его крови? — спросил Дин.

— Вот в том, что дети у неё будут только от Поттера, я не сомневаюсь. Несмотря ни на что, наследование идёт по крови. Так что дети точно будут его.

— Ну, что он рогоносец… — Дин хмыкнул. — Ладно, демоны с ним. Как ты вообще?

— Выжила. Чудом. Как не сошла с ума — милостью Гекаты разве что. Жить буду. О, что там с Дамблдором и Макгонагалл?

— Макгонагалл высказалась в том смысле, что от тебя она не ожидала…

— Минутку, — я прищурилась, — я Гойла не убивала. И даже не покалечила. Он точно был в порядке.

— Вообще-то тебя обвинили в причинении тяжких телесных повреждений. С отягчающими.

— Что за бред! — Я сжала зубы.

Вот за каким демоном это всё? Ладно, Поттер. Он и не Поттер, и не Блэк, и не Гриффиндор, и не Слизерин, и не Певерелл… Кем там в фандоме его писали?

А я? Официально маглорожденная. Официально. По факту с натяжкой полукровка. Внучка сквиба из Блэков… Денег нет. Артефактов нет. Связей нет.

Ради наследства деда? А откуда Альби — ДДДшка, как его называли в русском сегменте фандома, — мог узнать об этих вещах?

— Ну, я сам слышал, что его в Мунго с тяжкими телесными забрали. За что купил, за то продаю. Директор лишь повздыхал, мол, как же так, как он мог так ошибиться…

Я зашипела:

— Я точно знаю, что Гойл был в порядке. Да, я его на голой силе потрепала, но и только.

Дин развёл руками, бросил взгляд на часы и охнул:

— Извини. Мой обеденный перерыв закончится через пять минут. Пекарня «Кузина» на улице Лафминг-апон-Тайн. Чёрно-розовая вывеска. Там все знают. — Он поцеловал мне руку и аппарировал.

Расплатившись, я отправилась к адвокату, раздумывая, за каким дракклом ДДДшка это замутил.

И что-то картина не складывалась.

— Это стоило прилично, мисс Грейнджер, но, — адвокат протянул мне папку, — на приказе отправить вас в Азкабан без суда стоит одно имя.

Я открыла папку, посмотрела на знакомую подпись, закрыла и выругалась.

Долорес Амбридж. Неудивительно.

— Вопрос… Почему тогда Дамблдор и пальцем не пошевелил? О том, что я внучка Эридана Блэка, он знать не мог. О том, что дед ограбил… ладно, экспроприировал кучу артефактов, он знать не мог точно — это внутреннее дело семьи. Зачем? Возродить род я бы при всём желании не сумела — банально не вытянула бы. Потребовать часть наследства как родственница… Какова там доля для незамужней девы?

— Что вы внучка Эдриана, он знать действительно не мог.

— Я не верю, что Амбридж это сама провернула. Но я не понимаю выгоду Дамблдора. Разве что… Не мог ли он догадаться, что я внучка Блэков?

Адвокат прищурился:

— Вы… похожи. Не идеально, но похожи. А Альбус, как мне кажется, хотел уничтожить и Поттеров, и Блэков особенно сильно.

— Ну что же… С ними я сделать ничего не могу. Не моего уровня противники. А вот Уизли… Мне кажется, что Гойл не сам напал на меня, мы с ним не пересекались, почти не общались. С чего его так перекосило?

— Увы, даже если и было вмешательство, за столько лет следов не осталось.

— Ладно. Буду жить. Месть… Уизли — да. Поттеру… Посмотрим. А эти…

— В суд я могу обратиться.

— О, — я прищурилась. — Я точно знаю, что Гойл был цел и почти невредим. А обвинили меня в причинении тяжких телесных повреждений.

— Вы уверены? — тотчас напрягся адвокат. — Это уже серьёзно.

— Могу воспоминания предоставить. Или допрос мастером Легилименции. Но я хочу знать, за что мою жизнь разрушили.

— Я постараюсь. Я смог выяснить, что вашему освобождению поспособствовал лорд Малфой.

— Наверняка не за просто так. — Я вздохнула. — Ладно. Я подумаю об этом завтра. А пока… Что там с судами?

— Руководство кафе не очень хочет судиться, понимают, что проиграют. Вышли с предложением выкупить бизнес по цене ниже рынка.

— Хм-м-м… — Я задумалась, выгодно ли полностью выкупить сеть кофеен или нет? И пришла к выводу: да. Выгодно. — Тогда договаривайтесь о выкупе. А с производством мётел что?

— Идём в суд. Они упёрлись и не желают в досудебном порядке решить вопрос.

— Демоны с ними. Очень уж нерентабельный актив. Я лучше эти деньги в журнал вложу.

— И правильно. Какие дальнейшие действия?

— Джутакуза я уже загрузила задачей создать сейф леди Грейнджер. Со строителями договорилась, надо с дизайнером встретиться. И написала лорду Малфою.

— Правильно. А с Кодексом что?

Я застонала — Генрих Гордон Монтгомери уже прислал мне копии Кодексов, и мозги закипели.

— В процессе. Пока знакомлюсь с Кодексами, чтобы иметь представление, с чего начинать.

— Да. Это очень сложно. Но я уверен, у вас получится.

— Da kuda ya s podvodnoj lodki denus', — вздохнула я. — У меня вопрос: то, что я создам род, останется моей тайной. А вот дети без мужа… Это как? Не хочу даже фиктивный брак.

— Слава Моргане, в нашем мире это непредосудительно. Ну, посплетничают какое-то время — и всё. Не волнуйтесь. Не вы первая с детьми без брака.

— Ну и слава Гекате. Мне и так пересудов хватит, когда вернусь. У меня и без того проблем множество — деньги как в трубу улетают.

Адвокат лишь развёл руками:

— Увы, мисс, увы. Это всё действительно дорого. Но если вы будете рациональны, то вам хватит.

Угу — пол-ляма на создание рода, и эти деньги будут неприкосновенны, сто тыщ на дом, это только ремонт, на дизайн я даже думать не хочу, сколько уйдёт.

Ну, извините, господа авторы фандома… что вы там писали? Создать род как раз-два-три? Идиотизм… Про то, сколько это работы, сколько денег…

— Грустно, что никакая магия не исправит ущерб здоровью. И корсеты мне носить всю жизнь, — вздохнула я.

— К сожалению. Магия не всесильна.

А меня пробрало на грустный смех: я вспомнила фанфики из прошлой жизни, когда здоровье Поттера или Сириуса после Азкабана восстанавливалось чуть ли не за неделю. Да щаз!

— Ладно, — я растёрла лицо руками. — Держите меня в курсе, хорошо?

Я ушла, думая, нафига это всё было, и кому мне шею пожать.

Интерлюдия. Альбус Дамблдор

Слова — это воздух, действия — это материя. Жёсткий политик выбирает материю.

Власть не портит человека, человека портит страх потерять власть.

В политике нет друзей, есть только интересы. Жёсткий политик это понимает.

Там, где другие видят препятствие, жёсткий политик видит лишь инструмент или щепки.

Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете в Хогвартсе и думал. Думал он не о своих политических противниках, не о замшелых ретроградах, что до сих пор держали тайную власть над магической Великобританией и не собирались ей делиться с ним.

Нет.

В этот раз он думал про мисс Грейнджер. Было ли ему жаль, что он фактически сломал жизнь девушке?

Нет.

— Судьба мисс Грейнджер, Фоукс, была предрешена не тогда, когда она защитилась от мистера Гойла. Нет. Судьба её была решена, когда я понял, что она очень похожа на Блэков.

— Кур-р-рлык.

— Да, Фоукс. Сириусу не нужен был якорь в виде близкой родственницы. Пришлось отвлечь его.

— Кур!

— Да. Иначе бы он вспомнил про род. А Блэки должны были уйти полностью.

О, как он истово ненавидел Блэков и Поттеров! Истово!

И за богатство. И за власть. И за артефакты.

Вот с артефактами Поттеров вышло не очень — Гарри досталось лишь немного, и те не лучшего качества. Как Дамблдор выяснил, основные артефакты хранились в домене.

Домен! Вот что его бесило больше всего.

Домены. Недостижимая мечта. Увы, умение создавать или расширять домены было утеряно.

А из тех, кто уходил за границы домена, возвращался один из ста.

С Поттерами разделаться оказалось довольно легко — единственный наследник, избалованный, высокомерный, наглый. И уверенный в своей исключительности.

Даже разрыв помолвки, к которой Дамблдор его осторожно подталкивал, Джеймс воспринял как нечто несущественное.

А вот Блэки — другое дело. Слишком богатые. Слишком многочисленные. Слишком много тайн и артефактов.

Пришлось работать осторожно. Методично.

И даже когда Дамблдор получил доступ в домен, оказалось, что Вальбурга Блэк умудрилась и после смерти испортить ему триумф — даже с разрешения Сириуса вынести из библиотеки самую простую книжку было невозможно.

Но ещё один удар его ждал потом. Как оказалось, Сириус хоть и завещал крестнику состояние и дом, до артефактов было не добраться. Никак.

Тогда Дамблдор разнес кабинет в хлам. Артефакты! Бесценные артефакты!!! С библиотекой пришлось разбираться радикально — сжечь.

Когда он увидел мисс Грейнджер в доме Блэков, то осознал: если Сириус поймёт, что мисс Грейнджер его родственница…

Судьба девушки была предрешена. Правда, на какое-то время он отставил проблема мисс Грейнджер в сторону.

А вот когда та отбилась от напавшего на неё мистера Гойла…

Пришлось немного подправить сцену, чуть углубить травмы, изменить некоторые моменты.

— Извини, Гермиона, — усмехнулся Дамблдор, — но тебе лучше умереть в Азкабане. Не то чтобы мне было жаль, но Блэки должны исчезнуть. А вот останься ты на свободе, могла бы и потребовать часть состояния Блэков как дева из их рода. Да и мистер Поттер слишком к тебе прислушивался.

Жалел ли он? Нет. Для него мисс Грейнджер была ценным ресурсом. Ресурсом, который можно было бы использовать и дальше, но который исчерпал свою полезность.

— Вот уж не знаю, Фоукс, выйдет ли мисс Грейнджер на свободу. А если и выйдет, то какой? Может, попробовать создать из неё Тёмную леди?

— Ку-у-у-р? — с явно вопросительной интонацией курлыкнул феникс.

— Вот и я думаю. Потенциал есть, и отличный. Мозгами Мерлин не обделил. А после Азкабана злобы в ней будет много.

— Кур!

— Пусть сначала выйдет — если выйдет. А пока надо предупредить миссис Поттер, что гулять налево надо чуть более осторожно. Да и намекнуть, что детей надо вообще-то от законного мужа рожать.

Проблема, конечно, но решаемая. И надо бы активнее проталкивать мистера Поттера по карьерной лестнице.

— И эти улицы… Фоукс, почему мне было отказано? «Вы, мистер Дамблдор, недостойны»! Недостоин! А этот грязнокровка Томас там живёт совершенно спокойно!

Дамблдор злился. Злился, что он не может войти туда. Злился, что ему в довольно унизительной форме было отказано в праве создать Род. Ну подумаешь, не любит он женщин!

Но это же не причина…

— Жаль, что нельзя вас всех к ногтю. Ничего. Вот наберу силу, протолкну Гарри в министры… Не откажет же он любимому наставнику в маленькой просьбе?

О том, что эти улицы защищены куда лучше прочего домена, и даже решение министра, которого на этих улицах и в этих кварталах не принимали в расчёт, ничего не изменит, Дамблдор не думал.

Увы, у него было несколько… закостеневшее мировоззрение. Он был уверен, что для всей магической Великобритании он закон. То, что есть места, где его не ценили, не уважали, где его мнение было глубоко безразлично, его бесило.

— Ладно. Над этим я ещё подумаю. А пока займёмся делами. Что там наш глава Отдел международного магического сотрудничества пишет?

И Дамблдор погрузился в работу.

Глава 38

Работать нужно не двенадцать часов в день, а головой. Стив Джобс

Репутация строится годами, а теряется за пять минут. Уоррен Баффет.

Хорошие связи — это когда ты знаешь, кому позвонить, а отличные — когда знают твой номер.

В деловых отношениях честность — это самая эффективная стратегия. Джон Максвелл.

Дружба, основанная на бизнесе, лучше, чем бизнес, основанный на дружбе. Джон Рокфеллер

Люциус, получив от своего поверенного Грогнекса письмо от мисс Грейнджер с просьбой встретиться, ощутимо расслабился.

— Жива таки, — выдохнул он. — Слава Моргане. Надеюсь, всё у тебя хорошо… Так, уважаемый, — посмотрел он на Грогнекса. — Вы сможете переслать ей моё письмо?

— Разумеется, лорд Малфой. Смею заметить, что доход от ваших предприятий по выращиванию устриц в этом месяце превысил прогнозы на двадцать процентов. Появились даже покупатели из Европы.

— Из Европы? У них же свои фермы есть?

— Да. Но у вас устрицы растут в очень чистых местах, и вы следите за их состоянием. Плюс удачно выбранный сорт. И да. Покупатели из магической Европы тоже есть.

Люциус улыбнулся — это была хорошая новость. Даже очень. Повертел письмо от Гермионы. Отель «Ритц», в пятницу, в двенадцать тридцать. Что ж, у него как раз есть свободное время.

— Благодарю вас, уважаемый.

Люциус откланялся и ушёл. Настроение поползло вверх. Так что по дороге он зашёл в любимую уже лет тридцать пекарню «Кузина» на улице Лафминг-апон-Тайн.

Не для себя, увы. После Азкабана его любимые эклеры, тирамису, песочные корзиночки были для него под запретом. Приходилось есть зефир, мармелад и пастилу. Один раз в месяц он мог позволить себе эклер. Или пару пирожных-макарун. Но сейчас он решил побаловать себя вне графика.

— Добрый день, лорд Малфой, — улыбнулся ему Дин Томас. — У нас новый мармелад — вишня с чили, вишня с имбирём, а ещё шоколад с апельсином и чили, восемьдесят процентов какао.

— О нет. Сегодня я возьму зелёный чай, — редкая дрянь же, и где его нежно любимый капучино с тремя сиропами? — и эклер. С малиной.

— Разумеется, лорд Малфой. Вам в зале или на веранде?

— Пожалуй, в зале, спасибо.

Люциус занял столик у окна и задумался — что сейчас с мисс Грейнджер? Если она передала письмо через своего поверенного — это очень хорошо.

— Ваш чай и эклер, лорд Малфой, — симпатичная девушка поставила на столик глиняный чайничек на специальной подставке, фарфоровую чашечку с блюдцем и тарелочку с эклером. — Приятного аппетита.

Люциус явственно скривился — несмотря на то, что это… сено было несусветно дорогим, оно всё ещё оставалось сеном. И пахло сеном. И на вкус как мокрое сено. И что в нём находит Цисси?

Зато эклер превосходный. И малиновый мусс нежный и лёгкий. Так что этот… чай с эклером он выпить смог.

Расплатившись и купив для Цисси её любимых профитролей с масляным кремом в шоколадной глазури, Люциус вышел и аппарировал домой.

— Дорогой, — Нарцисса улыбнулась, когда муж протянул ей её любимые пирожные, — хорошие новости?

— Очень, — он пожал руку сыну, улыбнулся Астории. — Очень. Получил информацию, что один мой знакомый жив.

— Ну и хорошо, — кивнул Драко. — Я тут на днях видел Поттера. Рога растут.

— Ну и пускай его, — пожала плечами Астория.

Семейство Малфоев, наслаждаясь обедом, выкинуло Поттеров из головы — слишком много чести.

***

Я сидела в кабинете моего поверенного вместе с моим адвокатом Монтгомери Кэррадайном.

— Сеть чайных «Чайный пакетик Розы Ли» принадлежит вам полностью. Могу вас заверить, — мой поверенный хищно улыбнулся, — все деньги, что они были вам должны, они выплатили.

— Слава Мерлину. Что с остальными?

— Сеть аптек «Аптека Малпеппера» также выплатила все задолженности, — подтвердил Монтгомери.

— У меня же пятьдесят один процент? Верно? А прибыль какая?

— Да, у вас пятьдесят один процент, но есть возможность выкупить всю оставшуюся долю. А прибыль более чем хорошая — у аптек есть право продавать «морской виноград» напрямую. — Монтгомери вздохнул — Советую выкупить, пока цена невысока.

М-м-мать! «Морской виноград» — это морское растение, похожее на виноград, но опалового цвета, он стоил бешеных денег, так как добывали его в прибрежном домене магического Эдинбурга только две семьи. А требовался он в перинатальной магической медицине, ну, и в некоторых косметических зельях. Но расхватывали его по большему счёту перинатальные центры магических больниц. Да и рос он очень капризно, требовал кучи затрат, а плодоносить начинал лет через десять после посадки. Привередливый, в общем.

И вдобавок рос только в некоторых прибрежных доменах.

— Выкупайте, если не запредельно дорого.

— Не запредельно, вполне по силам. Далее. Суд с производителями мётел «Рэндольф Спадмор и семья» всё ещё идёт, но я не теряю оптимизма. — Адвокат улыбнулся.

— Денег мне на мои проекты хватит? — спросила я у поверенного.

— Хватит. Сейф на имя первой леди Грейнджер мы уже начали наполнять. — Ну да — пол-ляма золота из одного сейфа в другой, да не просто так, а с ритуалами… На полгода мороки. — Ремонт уже начали, и пока проблем не вылезло. — Угу. А потом посыплются, как горох из мешка…

— Ну, дай Геката, не будет.

— Если не транжирить — а вы именно что не транжирите, денег вам хватит.

Джутакуз был доволен тем, что я разумно трачу деньги.

Я удовлетворённо улыбнулась — значит, дела идут хорошо. Радует.

— Чего этот Спадмор хочет? Производство я выкупать не желаю. Мало того что нерентабельно, так я терпеть не могу квиддич и всё, что с ним связано.

— Он хочет не платить. Слишком много выплачивать, может разориться. Конкурентов-то хватает, — ответил Монтгомери.

— Да мне что? — скривилась я. — Там не горсть монет. Там деньги лет так за двадцать с процентами. Деньги-то у него есть?

— Деньги есть, — усмехнулся адвокат. — Жадность глаза застит — расставаться с деньгами не хочется. Ничего. Дожму. Да и выбора нет. У него.

— Что там с возвращением вещей Блэков? — спросила я у Джутакуза.

— Люстру, три хрустальных напольных канделябра на двадцать четыре свечи каждый, шесть хрустальных настольных канделябров на двенадцать свечей каждый мы нашли на аукционе Christie's. Выкупить можно, и не особо дорого. Хотя придётся восстанавливать люстру. Несколько картин на Sotheby's, их тоже можно выкупить. Всякие мелочи вылавливаем на мелких аукционах. Но! Мы нашли на магическом аукционе Sotheby's полный комплект столовых предметов на восемнадцать человек и такой же на девять. — Он протянул мне фото, и я задохнулась от восхищения.

— Какая красота!

— Пусть простецы спорят, мы знаем — эти два сервиза для рода Блэк были созданы магом Сальвадором Дали.

— Сальвадор Дали? — я распахнула глаза. — Он был маг?

— Именно. Так что постепенно выкупим, что возможно. Ваше имя нигде фигурировать не будет.

— Уже поступали запросы, — Монтгомери хмыкнул, — кто владелец чайных и от чьего имени я веду тяжбу со Спадмором. Впрочем, — он хищно улыбнулся, — во-первых, бесполезно, во-вторых, я таких в особую картотеку вношу.

Я хохотнула — зная эту адвокатскую братию, я не сомневалась, что все эти люди внесены в особый список и услуги адвокатов будут им стоить намного дороже, чем остальным.

— И да. Я тут проверил… информация, что вы, мисс Грейнджер, на свободе, пока нигде не всплыла.

— И дай Геката и все боги, как можно дальше не всплывёт!!! Проблема в том, что пансионат не защищён от поиска. И от Патронусов.

— Мы можем установить там временную защиту, мисс Грейнджер, — сказал мне Джутакуз. — Мы предоставляем такие услуги. Барьер будет пропускать сов только от избранных.

— Благодарю.

И я откланялась.

Письмо от лорда Малфоя лежало в сумочке. Джутакуз передал мне его в самом начале разговора.

Глава 39

Составляя смету на ремонт, сразу умножайте итоговую сумму на два, а срок — на три. Все равно не угадаете.

Ничто так не красит комнату, как отсутствие в ней детей с фломастерами.

Вы говорите, что вам денег на ремонт не хватает? Это лучшее средство от депрессии: голова занята, эмоции бьют через край.

Дизайн интерьера — это не про декорации, это про создание качества жизни, красоты, которая питает душу.

Я сидела в кабинете своего поверенного и разговаривала с Брицеусом, бригадиром гоблинов-строителей.

— Граница домена достаточно крепкая, мисс Грейнджер. Грифонам у вас, кажется, достаточно уютно — мы видели подготовку к гнездованию.

Я мысленно выругалась — избавиться бы от таких соседей, но жаба не даст: скорлупа, детский пух, просто перья, когти — всё это стоит денег, а от чёрных грифонов особенно; так что можно иметь неплохой источник дохода. А если ещё и приручить смогу…

Я тряхнула головой — не время предаваться розовым мечтам.

— Что ещё вы видели?

— Ну, от всякой мелочи типа боггартов и пикси мы избавились. Как и от келпи.

«Приятного аппетита», — мысленно пожелала я.

— А с ними вам решать… — И он протянул мне несколько колдографий.

— Что в моём домене делают единороги?! — взвыла я. Было отчего — в Запретном лесу жили белые единороги. Белые. Размером — с лошадь, да, мадам Ро?! А с очень крупного быка лося не хочешь? И тут стадо из десятка белых с чёрным рогом, такой же шерстью вокруг копыт, с чёрными прядями в гриве и хвосте. И с того же очень крупного лося размером. — Я про таких даже не слышала! Хотя бестиарий в Хогвартсе наизусть выучила.

— Такие единороги жили когда-то островах, очень давно. О них упоминется только в очень старых бестиариях. — Гоблины чуть не светились. — Поверьте, это восхитительный знак. Раньше, лет так двести назад, у Блэков в домене часто паслись единороги. Обычные. У Малфоев иногда гуляют.

— Хороший? — удивилась я.

— Разумеется, — сказал мне Брицеус. Это благословение Магии.

— Если договоритесь, то их шерсть, рога, молоко и кровь могут помочь вам и вашей семье, — подтвердил и Джутакуз.

Я вздохнула:

— Ладно, если не уйдут, попробую. Что ещё?

— В самом домене больше ничего. С домом дела такие — в первую очередь мы занялись окнами. Вы уже определились с дизайном?

— Встреча через неделю. Хорошо, что мистер О’Галлахер сейчас свободен. — Я вздохнула.

— Ну и отлично, — Брицеус кивнул. — Продолжим. Полы мы пока положили временные. На лестнице поставили временные перила. Камины починили. Крышу отремонтировали. В подвале… — Он замялся, а я напряглась — что там они нашли? — В подвале мы обнаружили трещины в фундаменте, вызванные уничтожением алтаря.

Я могла лишь молчать — жажда удавить Поттеров и уизлятник росла по экспоненте.

— Не волнуйтесь, — Брицеус понял по моему лицу, что я думаю, — трещины мы залечили. Но зал пострадал. Расчистили источник воды в алтарном зале.

— Какие ещё проблемы обнаружились?

— Да больше никаких. Что с жильцами будете делать?

— Договариваться.

— И правильно. Магические создания — это благословение

Я выдохнула — ладно, ссориться с единорогами и грифонами я не дура, а раз они пришли, значит, им там хорошо. И значит, уизлятник не успел испортить всё:

— С садом что? С дорожкой и воротами?

— С садом всё в порядке, он почти не пострадал. Оранжерея… С ней хуже. Чары восстановить-то не проблема, как и саму оранжерею, а вот растения погибли, — вздохнул Джутакуз. — Слава предкам, я смог найти список растений. — Он протянул мне папку.

— Пока оранжерея не в приоритете. Сначала дом. А ею займусь уже потом, когда перееду. Просто восстановите здание. А с алхимической лабораторией что? Леди Лестрейндж говорила, что она была.

— Разруха там, — буркнул Брицеус. — Мы начали восстанавливать. Ингридиенты и посуда разграблены. Впрочем, восстановить несложно. Вы будете сами этим заниматься? От этого зависит, что мы будем делать в мастерской.

— Восстановить помещение — и довольно. Будут деньги — оборудую. Нужные зелья заказать можно. Не хочу выкидывать деньги.

Гоблины покивали. Брицеус ушёл, а мой поверенный клыкасто улыбнулся:

— Мы уже начали печатать в журнале статьи. Министерство в панике.

— Им полезно. — Моя улыбка была не менее клыкастой. — Откуда в домене ЭТИ единороги?

— Пришли. Вам действительно повезло. Единороги вообще существа… — он пошевелил пальцами, — своеобразные. Раз пришли, значит, им хорошо. Значит, магия чистая. Да и чёрные грифоны… Грифоны вообще капризные, куда там гиппогрифам! Они вообще неприручаемы. Максимум договориться можно.

— У грифонов есть враги, — буркнула я. — Виверны и мантикоры. Вот их мне только не хватает!

— Не полезут они к единорогам. В Запретном лесу, в той части, где живут единороги, даже следов их нет. Так что вы в безопасности.

— Если какая иная тварь не пролезет. Граница хоть и крепкая, но Поттер и Уизли ею не занимались, а ритуал мало поможет. На милость Гекаты надеюсь. Мне и грифонов за глаза!

Гоблин развёл руками — в сущности, я была права. В почти заброшенный домен может пролезть кто и что угодно. А что живёт за границами домена, только Мерлин и Мордред знают!

— Что с сейфом на имя леди Грейнджер? — перешла я к делам.

— Наполняем. Но это долго — каждую монету надо провести через ритуал. Так что дел на полгода как раз. А что у вас с Кодексом?

Я застонала и закрыла лицо руками — меня отчитали как девчонку!

— Список имён одобрили. Остальное… Мне так стыдно с Хогвартса не было!

— Писать кодекс сложно и трудно, леди. И тяжело.

Я вздохнула.

— Леди, — скрипуче начал отчитывать меня гоблин, — а вы что хотели? Раз-два — и Кодекс написан? Без труда и без заминок? Это отнюдь не так. Каждый, кто писал Кодекс, проходил через это. Вам надо отнестись к нему серьёзнее. Ваша клятва, точнее, две ваши клятвы — с таким не шутят.

— Боги, как же это тяжело!

— Леди. Если кодекс окажется слаб, ваши потомки poheryat, как вы сами сказали, все ваши начинания! И леди Беллатриса Лестрейндж вряд ли будет рада. Да и вам в посмертии придётся не очень хорошо!

Глава 40

Инновация отличает лидера от последователя. Стив Джобс

Ваши самые неудачные клиенты — это ваш самый богатый источник знаний. Билл Гейтс

Магия — это искусство превращать волю в действие.

Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть. Северус Снейп

Я недовольно смотрела на письмо от лорда Малфоя с согласием встретиться. Как бы с одной стороны просто — вот письмо с согласием, вперёд!

Но проблема в том, что одежды, подходящей под это требование, у меня нет. Ну, сама же написала — Business best. А значит, снова за покупками.

— Шо-о-опинг!

А что делать? Да и сумка необходима, но её я на Лафминг-апон-Тайн куплю — как-никак, мне нужна сумка с чарами расширения пространства и облегчения веса.

Три! Три часа ада в Хародсе и час на Лафминг-апон-Тайн, но я купила то, что нужно.

Тёмно-синие брюки и пиджак, белая рубашка, синий с белым платок на шею, чёрные туфли на низком каблуке и сумка от Майкла Корса, небольшие золотые серьги и часы от Картье. Элегантно, но достаточно строго.

Мой гардероб был частично готов, но для мира простецов он избыточен.

Весь вечер накануне встречи с лордом Малфоем я мрачно думала над словами моего поверенного во время нашей второй встречи.

— Мисс Грейнджер. Хочу вас предупредить: Вы провели в Азкабане почти десять лет. Хотя бы пару месяцев воздержитесь от использования магии. Даже не думайте про Патронус или самостоятельную аппарацию. В вашем случае оптимальны медицинские порт-ключи, простецкий транспорт. Даже каминов лучше избегать. И упаси вас Моргана от сложных ритуалов или заклинаний высшего уровня! Выгорите, как свеча на ветру.

— Бр-р-р, стать сквибом мне не улыбается, — поёжилась я.

— Именно. А через пару месяцев начинайте с заклинаний первого курса. Не более двух-трёх в день.

— Благодарю вас, — я склонила голову.

И мысленно выругалась — фикр-р-райтер-р-ры! Что вы там писали? Поттер, который Гарри, Снейп, Блэк, который Сириус, Пожиратели всем скопом как выходили все вместе или поодиночке из Азкабана, так тут же и с аврорами махались, и невъебенные ритуалы на коленке творили…

Леди Лестрейндж и лорд Малфой меня об этом тоже предупреждали. Даже им долго приходилось восстанавливать магию.

***

И вот я ходила кругами вокруг столика, на котором лежала она — моя волшебная палочка.

Два месяца палочка ждала в ящике стола, иногда я брала её в руки, чувствовала её тепло, покалывание в пальцах, но магию не использовала. Иногда палочка выдавала искры.

Ну, когда я её покупала, искры на полмагазина были.

Сказать, что мне было страшно — не сказать ничего.

— Ладно. — Я пожевала губами. — Ладно.

Рядом лежали учебники и пособия за все семь лет Хогвартса, конспекты прежней Гермионы, которые она перед всей той свистопляской сунула в сумочку, а сумочку — в тайник.

Я с опаской взяла палочку в руку, и почувствовала её… обиду? Да. Никак иначе я не могла интерпретировать это ощущение.

— Ну, Геката… — Я сжала руку и с опаской взмахнула палочкой: — Люмос! — На кончике палочки вспыхнул крупный — с мяч для гольфа — шар тёплого жёлтого цвета. Как лампы в моей квартире в прошлой жизни. А палочка словно фыркнула и подбоченилась — смотри, что я могу! — Нокс!

Шар погас.

— Спасибо, лапушка, — серьёзно кивнула я. — А теперь посложнее. — Я направила палочку на порванный шарф. — Репаро! — Буквально секунды три — и шарф выглядел, словно я его только что в магазине купила. — Что ж. На этом всё на сегодня.

Я устало села в кресло — по вискам тёк холодный пот, сердце частило. Кажется, я несколько переоценила свои силы.

— Три заклинания первого курса, а я как тот лимон выжата.

Я вздохнула. Ну да, мой адвокат так и говорил, что надо постепенно восстанавливать магию. Не замахиваться на невъебенные ритуалы, а начинать с программы первого курса.

Я выпила чашку чая, закусила клюквенной пастилой и вздохнула:

— Ведьма я или нет, но это на сегодня мой предел. Посмотрела бы я на господ фикрайтеров в моём случае…

Я хохотнула. Нет, многие писали адекватно — долгое и трудное восстановление. Но таковых было не много.

****

Я заранее договорилась насчёт аренды машины с шофером на без четверти десять утра — лучше я приеду с запасом, учитывая пробки и то, что до отеля добираться час.

В «Ритц» я приехала за полчаса до назначенного времени. Швейцар распахнул для меня дверь «Бентли», второй впустил меня в отель. Судя по взглядам, меня оценили высоко. Люди на таких позициях явно доносят во все службы. Знаю, проходила. Чтобы сотрудники отеля не стучали? Ха-ха.

— Добрый день, я заказывала отдельный кабинет на имя Гермионы Грейнджер.

— Разумеется, мисс.

Администратор, упакованная в строгий костюм, кивнула совсем незаметно, но такие взгляды я читать умею — негласный контроль я прошла.

Меня провели в уютный кабинет.

— Будите что-то заказывать, мисс?

— Да. Зелёный чай Тай Пин Хоу Куй.

Заказать что-то из еды, пока лорд Малфой не прибыл — верх неуважения.

Я как раз допила чай и успела посетить в дамскую комнату, когда прибыл лорд Малфой.

Холёный, как шейх, в белоснежном костюме-тройке, с неизменной тростью… Да-а-а… И это он ещё явно не оправился после Азкабана. Каким же он был прежде?

Я встала, демонстрируя уважение.

— Лорд Малфой, добро пожаловать. Рада вас видеть. — Я протянула руку для пожатия.

— Мисс Грейнджер. — Лорд Малфой пожал мне руку, сел. — Рад вас видеть в… — он чуть запнулся, — здоровой.

— Благодарю, — я чуть склонила голову. — Надеюсь, и у вас всё хорошо, лорд Малфой.

Люциус подозвал официанта:

— Зелёный чай.

Судя по скривившейся, пусть и на пару секунд породистой морде лица, сиятельный лорд не вошёл во вкус зелёного чая.

Ну, так и я лет так с двадцать тому назад, в моём прошлом мире, зелёный чай тоже не сразу поняла.

— Мисс Грейнджер, теперь мы можем поговорить серьёзно. — Лорд отодвинул чашку в сторону. — Какие у вас подвижки?

Говорить тут откровенно — не самая здравая мысль, но кое-что обсудить можно:

— Во-первых, купила дом, а во-вторых, уже начала работать над выполнением обещания.

— Это хорошо, мисс Грейнджер. — Я не удивлюсь, если уже сегодня о нашем разговоре будет доложено куда положено. Лорд Малфой это тоже понял. — Это очень хорошо. Я могу посоветовать вам моего врача?

— О, буду благодарна, лорд Малфой. Это очень любезно с вашей стороны.

Сама я не рискну идти к колдомедикам. Врачей — любых и в любом мире — надо выбирать только по рекомендациям. Так что предложение лорда Малфоя идеально, именно то, что мне нужно.

Так-то я занималась здоровьем, но врачи простецов и колдомедики — это небо и земля. Колдмедики в клинике, которую мне рекомендовал лорд Малфой, явно знают, как восстановить здоровье, подорванное Азкабаном.

А беременность я буду вести в Италии. Магическая беременность — это не шутки.

Лорд Малфой — до возможности называть его по имени я не доросла, протянул мне визитку.

— Скажите, что вы от лорда Малфоя.

— Благодарю. — Я убрала визитку в кошелёк. — У меня есть ещё пара новостей.

Лорд кивнул, понимая, что не обо всём можно говорить тут. Поэтому он перевёл разговор в плоскость, более подходящую для простецкого ресторана:

— Я очень рад, мисс Грейнджер что у вас всё хорошо. Это радует.

И не высказано: «Я доволен что вы на свободе, что живы. Что я получу деньги от свояченицы. Что у Альбуса не будет такого козыря».

Я улыбнулась в ответ: «Я помню разговоры в Азкабане. Чем я платить буду, лорд, за то, что ты меня вытащил? Не за просто так же?»

— Лорд Малфой... — Я замялась, не зная, как сформулировать вопрос о том, как нам общаться. Потом мысленно хмыкнула — он намёк поймёт сразу. Вытащила из сумки пудреницу, потом сообразила, что смотреться в зеркальце будет вульгарно, и отложила. — Я брала у вас взаймы одну вещь. Надо бы вернуть.

Лорд посмотрел на пудреницу, кивнул:

— Да, мисс Грейнджер. Пора.

Переговорное зеркало — то, что доктор прописал. А почтовую птицу я куплю в Италии.

Глава 41

План — это не то, что вы собираетесь делать, а то, что вы не будете делать. Уоррен Баффет.

Бизнес-план — это документ, который убеждает инвесторов, что вы знаете, куда идете, даже если вы просто заблудились в правильном направлении.

Настоящее исцеление начинается там, где заканчивается вера в невозможное и начинается магия действия.

Маг-целитель — это врач, который лечит тело энергией своей души.

Явиться в клинику без предупреждения и без согласования времени визита? Угу. Учитывая, что клиника в Ирландии, в домене… Без порт-ключа или координат для аппарации это как иголку в стоге сена искать.

Так что звонок, ибо вежливость, вежливость и ещё раз вежливость.

Поэтому утром я набрала номер:

— Клиника мадам Леонны де Белум. Добрый день. Чем мы можем помочь? — профессионально откликнулась девушка после третьего гудка.

— Добрый день. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Ваш телефон мне дал лорд Малфой. — А вот и первая проверка: лорд Малфой для простецов — это ни о чём, лорд и лорд. А маги сразу поймут.

Девушка сразу перешла на иной тон общения.

— Чем мы можем вам помочь?

— Мне надо встретиться с врачом для обсуждения моих проблем, связанных с травмами, полученными на одном… курорте. — Простецы не поймут, кроме тех, кто в курсе про магический мир, а маги сообразят, что я про Азкабан.

— Разумеется, мисс. Минуточку. — Девушка отключилась, а в трубке зазвучал «My Heart Will Go On». — Да, мисс Грейнджер, — через две минуты отозвалась девушка. — У доктора Лоуренса Маклахлана есть время на завтра, на одиннадцать утра. Вас устраивает?

— Да. Но я живу в Англии и не могу аппарировать. Есть ли возможность прислать медицинский порт-ключ?

— Минутку. — Девушка отключилась ещё раз, но уже на минуты три. — Да, мисс. Мы можем прислать вам порт-ключ сегодня. Сработает он завтра в три четверти одиннадцатого.

— Благодарю.

Я попрощалась и выдохнула. Вопрос: как отправиться в клинику, не вызвав подозрений? Впрочем, это решаемо — уеду в магический Лондон, и всё. Тут уже привыкли, что я периодически уезжаю. Хорошо, что к здешним врачам я уже почти не обращаюсь. Если спросят, скажу, что к лондонским езжу.

Ну, а пока… Я грустно вздохнула и с тоской посмотрела на компьютер: для меня кошмар, для современников — самый крутой комп. Ах, где мои любимые НР, Asus, Sony? Я села в компьютерное кресло, подвинула клавиатуру и начала:

— «Кодекс магического рода Грейнджер», — написала я и замерла.

Стало страшно. Ну, волков бояться — в лес не ходить. Не боялась же я снова ездить в ОАЭ, Саудовскую Аравию и Афганистан после того приключения?

Что самое важное в любой семье? Дети! Наследование имущества, ну, тут мне в помощь Кодекс, и в нём можно прописать, что всё имущество, кроме отдельно оговоренного, остаётся в руках главной ветви рода. Ну, и глава рода, вне зависимости от того, кто она в порядке рождения, меняет имя на Беллатрису. Вторым именем может быть любое. В моём случае у побочных ветвей будет свой маленький кусочек, а основные капиталы в главной — только и исключительно — ветви. А вот близнецы или двойняшки-девочки…

— Ладно. У Главы этот момент уточню, — решила я.

Далее — распределение обязанностей в браке, семейные споры и образование.

— Вот дерьмо… — Я застонала, с тоской посмотрела на кучу копий старых Кодексов, на копии Кодексов новосозданных семей... — Ладно. Ладно. Ох, Белла, ты там, наверное, ржёшь… Так. — Я с тоской вздохнула ещё раз. — Что самое важное? Семья, здоровье, развитие, обучение. Далее — работа, быт и увлечения. Потом повседневные мелочи, и уже потом отдых, мелкие радости жизни и безделье. От этого и танцевать.

В любой семье центром всегда являются наследники. Дети. Так что все вопросы во все времена рано или поздно сводились к появлению детей на свет, их правильному — в рамках общества и социального статуса — образованию, знакомству с подходящим человеком противоположного пола, организации брака, появлению детей, их разумному воспитанию и так далее. Замкнутый круг.

Я обматерила всю эту ситуацию ещё раз. А что делать? Дети — это стержень, вокруг которого строится семья.

Я плюнула, встала, заварила чай и набрала ванну.

— Что там мне глава Совета говорил? — Я выпила чай. — Избегать категоричности и двусмысленностей?

Я вылезла из ванны, когда вода начал остывать, вымылась и как раз заказывала обед, когда заметила крупную неясыть. Отлично.

— Ну, привет. — Я впустила птичку.

Та с очень самодовольным лицом — а у птиц бывает самодовольное выражение морды? — протянула мне лапу.

Я отвязала тубус, и в руку мне упал порт-ключ — простенькая брошь с рисунком чаши с двумя змеями — и записка:

«Мисс Грейнджер, порт-ключ на завтра на без четверти одиннадцать. Пароль — “Асклепий”».

— Ну и отлично. — Птичка улетела, а порт-ключ я убрала в сумку. — Теперь обед и снова Кодекс, гори он…

Я с дикой тоской села за компьютер. Проклятье, где мой любимый отжатый у американов военный НР в титановом корпусе, с батареей на двенадцать часов непрерывной работы?

— Ну, продолжим.

Как говорил глава Совета Генрих Монтгомери, в Кодексе необходимо избегать категоричности, насыщая каждое правило разнообразными «если», «когда», «за исключением», «при наступлении», «в случае». Вот я и изгалялась, прописывая всё, что только могло прийти в голову. Даже самые извращённые ситуации, которые могли случиться. Вне зависимости от обстоятельств, вызвавших ту или иную ситуацию. Буде это форс-мажорные обстоятельства… или человеческая глупость.

Адская работа.

А мне её необходимо сделать за год… Ну, хоть мозги работают.

Я снова вылезла из-за компьютера и вызвала массажиста. Завтра к колдомедикам. И буду надеяться, что они помогут.

После массажа я решила прогуляться — и мозги проветрю, и отдохну, и вообще это нужно.

Заказник Бродуотер Лейк в Харфилде — идеальное место для отдыха. Красиво и тихо. А защита от гоблинов гарантировала, что меня не найдут. Ни по крови, ни патронусы.

Идеально для меня, и стоило не так дорого, как я волновалась.

Но здоровье… Не будем о грустном. Из плюсов — сеть аптек и кафе мои, журнал тоже. А вот Рэндольфа Спадмора мой адвокат рано или поздно, но дожмёт — никуда не денутся. Денег лет за двадцать, если не больше, там накопилось ох как много!

Я пообедала в маленьком семейном кафе. Да, привычные мне блюда пока под запретом, но классика — рыба и картошка с салатом — пошли на ура.

Я вернулась в пансионат на такси и с интересом посмотрела на почтовую птицу. Незнакомая.

— Ну? Что ты принесла?

А птичка принесла мне послание от врача, моё время с одиннадцати перенесли на половину двенадцатого. Клиника извинялась и прислала мне новый порт-ключ.

Ну, это мелочи жизни. А вот проснуться ночью от боли внизу живота было до крайности неприятно.

— Da chto b vam pusto bylo... Nu privet, chto li, cikl…

Средств личной гигиены у меня нет. Ну, в пансионате не может не быть экстренного запаса. Поэтому я позвонила на ресепшен, и через пять минут мне перестелили кровать, заменили наматрасник и принесли пакет довольно дорогих разнообразных средств гигиены.