Первая и единственная

Глава 1. Только один танец

Я прошу прощения у читателей, что не выкладываю перевод песен, которые использую. Но меня раздражают чередующиеся строки русского и английского языков. Если кому-то хочется понять слова, вы можете найти песни в Интернете. Ещё раз прошу прощения за это моё действие)

Элис стояла перед зеркалом и критическим взглядом осматривала свой наряд. На ней было надето лёгкое тёмно-серое платье в чёрный горошек, подол которого опускался до бёдер, вырез спереди был украшен черными шёлковыми кружевами. На шею девушка надела длинные жемчужные бусы, оставшиеся ещё от бабушки. Майкл Гехабит, узнав, что его внучка собирается на свидание (при этих словах Элис густо покраснела), без лишних вопросов достал из пыльного ящика коробку с бусами и вручил их Элис. На все попытки отказаться Майкл твёрдо заверял девушку, что он будет счастлив увидеть столь дорогую ему вещь на единственной внучке.

На руки Элис надела серебряный браслет, купленный ей чуть меньше года назад Руно на день рожденья, а в ушах у неё красовались серьги с бриллиантами – это уже подарок от Джули и Билли, сделанный более двух лет назад. Но главное украшение было у неё на груди – серебряная брошь с аметистами, подарок Шуна.

Казами пригласил Элис на свидание в испанское кафе в Москве. И сделал он это на следующий день после того, как признался в любви Гехабит. Ночь Шун провёл в лесу, несмотря на просьбу рыжеволосой остаться в одной из её гостевых комнат. А утром парень позвонил девушке и пригласил на свидание. Элис уже готова была взлететь от счастья, но её смутил голос парня: он был тихим, грустным, даже немного мрачным. А в конце Шун добавил: «Я бы хотел тебе сказать что-нибудь радостное, но не могу».

Поэтому на свидание девушка собиралась со смешанными чувствами. Что Шун ей хочет сказать? Что за грусть снедает его? И почему он хочет сделать её грустной? Ведь он её любит, он сам так сказал. Или он ей… соврал?!

С такими мыслями Гехабит подошла к двери. Она сильно волновалась. Её пальцы побелели, сжимая ручку сумочки, лицо то краснело, то бледнело. Она с трудом надела пальто, но вот сапожки никак не хотели надеваться.

- Элис, ты сильно волнуешься, - дедушка вышел к внучке из лаборатории. Его халат, бывший до входа в помещение белым, теперь был весь в копоти: видимо, очередная попытка закончилась провалом.

- Нет, дедушка, что ты, - улыбнулась девушка, хотя на душе скребли кошки.

- Нехорошо обманывать собственного дедушку, - в свою очередь улыбнулся Гехабит. – Я же вижу, что ты нервничаешь.

Девушка слегка наклонила голову и кивнула. Майкл подошёл к своей внучке и стал помогать надевать сапожки.

- Что тебя тревожит, внученька? – спросил Майкл, застёгивая молнию на обуви.

Элис вздохнула и опустила голову. Рассказывать дедушке о такой проблеме не хотелось, но он был тем человеком, от которого не было тайн. И сейчас он был единственным, кто находился рядом.

- Дедушка, Шун пригласил меня на свидание, чтобы что-то сказать, - сказала рыжеволосая. – И я вроде бы как должна радоваться, но он упомянул, что у него невесёлые новости. И от этого мне страшно.

Майкл поднял голову и посмотрел в лицо внучки.

- Ты чего-то боишься?

- Да, - тихо прошептала Элис. – Боюсь, что он решил расстаться со мной. Боюсь, что Шун обманул меня. Я боюсь потерять его. Моё сердце не выдержит такого.

К горлу девушки подступал комок, на глаза наворачивались слёзы. Она была в ужасе от картины, которую сама только что описала. Сейчас она была готова расплакаться прямо в коридоре, перед своим первым свиданием с любимым человеком.

Руки дедушки обняли Элис за плечи. Ангел подняла голову и встретилась с взглядом Майкла: старым, но мудрым, полным неистребимой энергии.

- Послушай моего совета, внученька, - сказал Гехабит. – Я немало живу на земле и кое в чём разбираюсь. Я знаю Шуна уже давно, и, несмотря на возраст, он всё такой же достойный юноша, каким я его знал. Кроме того, я знаю его как человека благородного, без сомнения, гордого, но честного, а также трепетно относящегося к своим друзьям. Пусть он этого и не показывает. Шун один из немногих людей, которых я уважаю, я даже восхищаюсь этим юношей. И я знаю, что он скорее умрёт, чем будет обманывать тебя.

Если он хочет сказать тебе что-то неприятное, постарайся выслушать его до конца. Пойми, именно до конца, никогда не делай поспешных выводов. Только узнав всю правду, ты должна решать что делать. Ты понимаешь меня, Элис?

Элис кивнула, глядя в глаза своего дедушки. Его слова отпечатались в памяти, девушка не пропустила ничего. Она понимала, что Майкл хочет помочь ей, поддержать её и приободрить. И у него это получилось. Подавив слёзы, рыжеволосая улыбнулась уже по-настоящему.

- Спасибо, дедушка, - сказала Элис. – Я запомню твои слова.

- Рад это слышать, - кивнул Гехабит. – А теперь поторопись. Он ждёт тебя.

Элис подошла к двери, посадила Гидраноида на плечо и вышла наружу. Сегодняшний вечер должен стать очень важным для неё. И она готова ко всему, что уготовила для неё судьба. Она выслушает Шуна, что бы он ни сказал. Она поймёт, примет… и простит. Да, возможно, она безвольная, наивная и простоватая дурочка, но она живёт так, как ей велит сердце. Она живёт только ради его счастья, а с кем оно придёт к любимому человеку – это неважно. Главное, что на лице Шуна всегда будет улыбка, для её счастья большего не надо.

К кафе рыжеволосая добралась к восьми вечера. Заведение славилось отличной кухней, великолепной мебелью, живой музыкой и приятной атмосферой. Визитной карточкой кафе были элитные заказы, выполняемые, зачастую, ради только одного клиента. Для этого существовало даже отдельное помещение, в котором устраивали закрытые празднества по высшему разряду. И именно в этом помещении Шун назначил Элис свидание.

Лакей в дверях снял пальто с Элис и повесил его в гардеробе. Не успела девушка сделать и пяти шагов, как перед ней возник один из администраторов кафе. Это был мужчина лет двадцати пяти, одетый в строгий чёрный костюм, с галстуком, в чёрных лакированных туфлях. У него было округлое лицо, короткие волосы каштанового цвета, карие глаза и прямой нос.

- Добрый вечер, - поприветствовал он рыжеволосую. – Чем я могу вам помочь?

- Здравствуйте, - слегка растеряно ответила Элис. – Меня зовут Элис Гехабит. Меня здесь должны были ждать, но я, видимо, ошиблась…

- Повторите, пожалуйста, свою фамилию, - попросил администратор.

- Гехабит.

Администратор достал из кармана пиджака блокнот и начал листать его.

- Да, - наконец, сказал он. – На этот вечер заказано отдельное помещение, заказчик упомянул ваше имя, вы записаны как особый гость. Позвольте, я вас проведу.

- Не стоит, - раздался рядом с Элис спокойный голос. – Я её проведу.

Девушка вздрогнула от нахлынувших на неё эмоций. Этот голос она узнает где угодно.

We meet in the night in the Spanish cafe

I look in your eyes just don’t know what to say

It feels like I’m drowning in salty water

A few hours left ’till the sun’s gonna rise

Tomorrow will come and it’s time to realize

Our love has finished forever

How I wish to come with you (wish to come with you)

How I wish we make it through

Шун подошёл к девушке и взял её под руку. На нём была та же одежда, в которой он приехал в Москву, разве что плащ отсутствовал. Элис даже удивилась, как он умудрился оставаться до сих пор свежим и опрятным.

Парень взглянул на свою девушку и улыбнулся. Это платье было смелым решением для ангела, раньше ведь она носила только длинные юбки или шорты. А сейчас, когда взору Шуна открылись стройные, прекрасные ножки девушки, он не смог сдержать улыбки: Элис старалась ради него, надела более откровенное, открытое платье, при этом не потеряв своей чистоты и непорочности. Украшения добавляли девушке романтичности и шарма, а тщательно уложенные волосы переливались на свету яркими красками. От увиденного у Казами сверкали глаза.

- Элис, прошу тебя, - Шун указал на небольшое помещение за ширмой, где смутно угадывались очертания мебели. Парень предложил девушке руку, та, с румянцем на щёчках, приняла приглашение, и они вдвоём проследовали на свои места.

Как уже было сказано, комната была небольшой, но прекрасно обставленной. Это и неудивительно, ведь она предназначалась именно для особых случаев. Стены были обклеены мягкими обоями цвета красного вина, стол был небольшим и круглым, это было сделано для того, чтобы сидящие могли дотронуться друг до друга руками. На столе была постелена тёмно-бордовая скатерть. Вместо стульев тут стояли мягкие кресла тёмно-охристого цвета, а одну из стен полностью занимал диван, такого же цвета и формы, что и кресла.

Люстры на потолке не было, освещение исходило от висящих на стене светильников, выполненных в форме свечей. Сейчас свет в комнате был приглушён, создавая романтическую и уютную атмосферу.

На столе стояли тарелки, полные лакомств, два хрустальных бокала, бутылка чего-то явно спиртного, подставка с салфетками и подсвечник с настоящими свечами. При виде еды Элис поняла, как она голодна.

- Шун, это великолепно! - не смогла сдержать восхищённый возглас девушка.

- Я надеялся, что тебе понравится, - сказал Шун и усадил девушку на её место.

Первый час они разговаривали и ели. Разговор шёл в основном о пустяках, о личной жизни и о жизни друзей, об увлечениях, работе и прочей ерунде. Сейчас они в основном забивали паузу между принятием пищи, которая, надо сказать, была неприхотливой, но питательной. Из основных блюд Шун заказал суп, пару салатов и ножки курицы. И сейчас, видя, как Элис стремительно поглощает всё вышеперечисленное, он понял, что не зря не поскупился на количество: казалось, что Гехабит способна смолотить все блюда и попросить добавки. Помимо основного меню, тут были фрукты: яблоки, апельсины, ананас и киви, к которому крайнее время пристрастилась Элис.

Когда половина блюд на столе была съедена, Казами открыл бутылку. У парня вызывало опасение реакция на спиртное Элис, но девушка смело протянула бокал, так что Шун без колебаний наполнил его тёмной жидкостью. Раздался звон хрусталя, и молодые люди сделали глоток.

Рыжеволосой вкус показался необычным, но приятным.

- Шун, где ты взял на всё это деньги? – задала волнующий её вопрос Гехабит.

- Я – единственный наследник деда, - без намёка на эмоции ответил Шун. – Так что я имею право пользоваться многими средствами, которыми располагаю. Наша семья – одна из самых богатых и влиятельных в Японии, у меня большие связи и средства в обороте. Кроме того, - парень позволил себе лёгкую ухмылку, - за третье место в боях бакуган тоже положен денежный приз.

Со стороны дивана раздались пьяные вопли – Гидраноид и Джаакор развлекались вовсю. Элис покраснела от стыда за своего напарника, Шун же и бровью не повёл.

- Дед очень удивился, когда я ему сказал, что собираюсь серьёзно потратиться, - продолжил Казами. – Он потребовал объяснений.

- И что же ты ему сказал? – испуганно спросила девушка. Она знала, что Казами-старший бывает страшен в гневе.

- Что я хочу сделать идеальный вечер для важного мне человека, - ответил Шун с искренней улыбкой. От этих слов и от этой улыбки Элис стала вся пунцовой.

- Кстати, - взгляд янтарных глаз устремился на ангела. – Я слышал, ты нашла свою маму уже больше года назад.

- Да, - кивнула девушка, на мгновение утопая в глазах любимого, словно в океане. – Она часто навещает нас с дедушкой, но не может остаться надолго. Работа отнимает много времени.

- Понимаю, - кивнул Шун. – Она трудится, чтобы вы ни в чём не нуждались.

Гехабит кивнула в ответ. Её мама нашлась, когда ей было девятнадцать лет. Не передать словами, сколько эмоций две женщины выплеснули друг на друга. Сам Майкл тоже стоял, вытирая слёзы платком. Мать и дочь были очень похожи друг на друга: тот же водопад рыжих волос, тот же голос, тот же характер. Только глаза у внучки были отцовские.

Мама гостила у них с дедушкой неделю. За это время Элис узнала, что её мама работает директором крупной маркетинговой фирмы, и у неё много работы. Но, несмотря на обилие заказов, женщина не переставала искать свою дочь. И вот, спустя столько лет, встреча произошла: один из её знакомых был учёным, занимающимся физикой материалов, он и рассказал женщине о Майкле. Ну а найти учёного оказалось уже делом нетрудным.

- Я так рада, что, наконец, нашла маму, - глаза Элис сверкали от радости, подтверждая правдивость её слов.

Шун улыбнулся девушке, и сердце рыжеволосого ангела застучало сильнее.

- Береги её, - серьёзно сказал Шун, и от улыбки не осталось и следа. – Она о тебе заботится, но и ты должна смотреть за ней. Ей здоровье и в твоих руках тоже.

Душа внутри Элис сжалась в комок. Она знала, почему Шун так говорит. Он потерял свою маму, не успев побыть с ней достаточно долго. Он многое хотел бы ей сказать, многим мог бы похвастаться. Шиори Казами могла бы гордиться своим сыном. Но её нет, и никто никогда не узнает, что бы сказала сегодня мама своему ребёнку. А он теперь никогда не будет радоваться жизни в полную силу. Этот груз будет на нём до конца.

Но Шун уже смирился со смертью своей мамы. Он принял всё, и в своей судьбе ничего не хотел менять. Он такой, какой есть, благодаря жизни. Его дедушка научил его выдержке, хладнокровию и рассудительности. Бакуганы научили его не боятся смерти и биться, не жалея сил. Его мама научила его немногому, но самому важному: чувствовать и любить.

Именно благодаря маме он любил ту, что сейчас сидит перед ним.

- Я обязательно так и сделаю, Шун, - сказала девушка. – Спасибо за то, что радуешься за меня и поддерживаешь.

- Мы всегда заботимся о тех, кто нам дорог, - произнёс Шун.

«Кто нам дорог». Эта фраза заставила Элис вспомнить о том, что её снедало ещё утром.

- А я дорога тебе, Шун? – еле слышно произнесла Гехабит.

Но как бы тихо она не говорила, Казами её всё равно услышал.

- Ты вспомнила мой звонок? – вопросом на вопрос ответил парень.

Девушка кивнула, глядя в глаза того, кого она любила больше жизни.

- Тогда перейдём к делу, - Шун оставил бокал и положил ладонь на стол. – Элис… мне надо уехать.

От этих слов девичье сердце пропустило удар.

- Далеко? – спросила ангел.

- Да, - кивнул ниндзя. – Далеко. Перед уходом я заскачу на Вестрою, потом домой. И только потом отправлюсь в путь. Я не знаю, как долго меня не будет.

Крайняя фраза как раз дала ответ на так и не высказанный вопрос Гехабит. Но не отменила следующий.

- Это так важно?

- Да, Элис, это очень важно. Я должен кое-что сделать, но я пока не могу сказать что именно. Это только моё дело.

Слова ранили девушку хуже самых страшных ударов в боях бакуган.

- Ты идёшь один? – решилась она спросить.

- С Джаакором.

- И больше никого?

- Да, больше никого.

От сердца немного отлегло: Шун ей не изменял и никого с собой не брал. Во всяком случае, он говорил так, Элис искренне надеялась, что в его глазах неподдельная печаль, а не напускная.

- Возьми меня с собой, - тихо сказала девушка.

На мгновение в янтарных глазах промелькнуло удивление, но затем лицо вновь приобрело каменное выражение.

- Нет, – от резкого тона сердечко рыжеволосой едва не разорвалось.

- Почему? – воскликнула она.

- Это опасно.

Опасно? Он опять рискует жизнью? Из-за чего?

- Ты хочешь расстаться с жизнью? – в ужасе вскрикнула Элис.

- Нет, конечно, - покачал головой парень, как бы подразумевая саму мысль нелепой. – Но случиться может всякое. Впрочем, я не думаю, что дойдёт до кровопролития.

- Шун, хватит уже битв! – Элис поднялась с места и стукнула ладонью по столу, что, впрочем, эффекта не возымело. – Ты сражаешься с тех пор, как появились Бакуганы. Ты не вылезаешь из тренировок и битв. Твоя жизнь есть только в боях. Посмотри на других. Даже Ден уделяет внимание жизни, живет, как и остальные! Неужели вы пролили мало своей крови ради других? Неужели вам нельзя радоваться, как и всем? Все, кто были вашими друзьями, живут полноценно, вы слишком много думали о других, - крайние фразы девушка говорила уже спокойно, даже чуть тише. - Пора подумать и о себе.

- Это очень эгоистичный подход, милая Элис, - грустно улыбнулся Шун.

- Я знаю, - в тон ответила девушка. – Мне стыдно от этого, но... Шун… ты заслуживаешь… счастья.

Казами поднял взгляд на рыжеволосую. На него смотрели грустные карие глаза, в которых уже зарождалось отчаяние.

- А разве ты его не заслуживаешь? – спросил парень.

- Вряд ли, - покачала головой Элис. – Я не достойна счастья.

- Тогда почему у тебя появилась мама? – усмехнулся Шун. – Разве не для того, чтобы ты была счастлива?

- Да, - смущённо потупилась девушка. – Но…

- Именно это и доказывает, что ты его заслуживаешь.

Казами поднялся со своего места, подошёл к девушке и взял её за руку. От прикосновений щёки Элис начали пылать.

- Элис, мой ангел, - тихо сказал Шун. - Я прошу тебя, не злись на меня. Мне придётся уехать, но если бы ты знала, как я этого не хочу. Не хочу уезжать от своей любимой.

Гехабит вновь вся стала пунцовой. Он назвал её любимой, он любит её, не врёт ей. Глаза девушки сами встретились с глазами парня.

- Мне надо уехать, это важно, - продолжил Шун. – Но если тебе станет легче, то я дам тебе слово: это будет мой последний бой, больше я не буду сражаться насмерть.

Сердце у обоих билось так быстро, что сильно било по груди.

- Обещаешь? – спросила Элис, надеясь, что всё, что сейчас сказал ниндзя, было не во сне.

- Клянусь, - сказал Шун, положа её руку на свою грудь. Туда, где у него было сердце.

Оно билось очень медленно, хотя и заметно. Элис представила, что в своём обычном состоянии сердце Шуна едва ли не стоит на месте.

Но сейчас это было не важно. Шун поклялся ей, что вернётся, он дал слово. А он никогда не нарушал его.

- Я верю тебе, Шун, - прошептала девушка. Что-то толкало её на необдуманный поступок, заставляло её прижаться к каменному телу парня, обнять его и не отпускать. Но она сумела справиться с нахлынувшей на неё бурей. Почти сумела.

Гехабит подошла к Казами и поцеловала его в щёку.

- Я знаю, ты сдержишь слово.

- Ты будешь меня ждать? – спросил Шун. – Ты ведь ждала меня шесть лет. Хватит ли у тебя сил?

На этот раз из груди Элис вырвался тихий, но переливчатый смех.

- Родной мой, конечно, я буду тебя ждать. Кого мне ещё ждать, как не тебя? Кто, как не ты, согреет меня своей улыбкой? Кого, как не тебя, я буду любить? Я буду ждать тебя, Шун. Я ждала тебя так долго, смогу и ещё столько же.

- Спасибо, Элис, - Шун взял ладонь девушки и поцеловал её. – Я верил в тебя всегда. И я не ошибся в выборе.

- Выборе чего? – не поняла Элис.

Казами опустился перед ней на колено. Девушка от испуга прижала свободную ладонь ко рту. Перед ней никто никогда, кроме Клауса, не становился на колени. Она никогда не считала себя важной, она была обычной девушкой. То, что такой парень, красавец, аристократ, один из лучших бойцов, стоит перед ней на коленях, словно моля о чём-то, повергло её в шок.

- Элис, если ты откажешься, я пойму, - произнёс Шун. – Слишком много я причинил тебе боли и страданий. Ты вправе ненавидеть меня, хотя сейчас ты восхищаешься. Но я должен тебя спросить, иначе мне не будет покоя. Элис Гехабит, ты будешь моей девушкой?

На глаза рыжеволосой навернулись слёзы. Это был такой романтичный момент, которого она никак не могла ожидать. В уютном кафе, при свечах, под звуки испанской гитары ей предложили стать девушкой лучшего парня на свете. От этого закружилась её миленькая головка, и она едва не упала в обморок. Но всё же, Элис нашла в себе силы выстоять. И тогда восторг и радость, переполнявшие её, вырвались в одно слово:

- Да.

Шун поднялся с колен и потянул на себя девушку. Одна его рука покоилась на талии, а вторая сжимала нежную белую ладонь. Сначала, растерявшись, глаза Элис забегали, словно пытаясь найти что-то, но затем девушка улыбнулась, догадавшись, что хочет от неё теперь уже её парень, и её рука легла на крепкое плечо Казами.

Их танец, медленный и спокойный, сопровождали звуки гитары, мягкий голос певицы, работающей в кафе, делал атмосферу завораживающей. Молодые люди плавно танцевали у стола, головка Элис лежала на плече Шуна, его глаза смотрели на её мягкие волосы, струящиеся вниз по спине. Он до сих пор не мог поверить, что в его руках сейчас простая девушка, которую он любил, а не ангел, который сам влюбился в него.

The wine and the lights and the Spanish guitar

I’ll never forget how romantic they are

But I know, tomorrow I’ll lose the one

I love

There’s no way to come with you

It’s the only way to do

Обратно домой Элис перенеслась с помощью карты-телепорта вместе с Шуном. Свидание закончилось только в одиннадцать часов вечера, к этому времени снаружи уже шёл дождь. Шун, внимательно посмотрев вдаль, сказал, что проводит свою девушку до дома. Гехабит даже не стала отнекиваться, от радости едва ли не прыгая.

Пока Элис возилась с ключом, Казами держал над ней зонтик, чтобы она не промокла. Где-то внутри женской сумочки доносилось сопение Гидра

ноида, временами сменявшееся на воинственные кличи типа «Джаакор, сразись со мной!» Собутыльник бакугана Даркуса сидел сейчас в кармане плаща Шуна и не подавал признаков жизни.

В доме было тихо, но сквозь дождь в окна пробивался лунный свет, освещая коридор и комнаты. Было что-то завораживающее во всём этом, что-то таинственное, и, безусловно, захватывающее.

Шун повесил зонтик сушиться, помог Элис снять пальто и собирался уже уходить, как нежная женская рука взяла его за запястье.

- Подожди, пожалуйста, - донёсся до него тихий голос Элис.

Шун развернулся и всмотрелся в лицо своей девушки. В лунном свете она казалась призрачной, нереальной, но от этого не менее прекрасной.

- Мы ведь увидимся, да? – с надеждой в голосе спросила рыжеволосая.

- Я дал слово, я сдержу его, - кивнул парень.

- Тогда… можно я тебя попрошу?

- Смотря о чём.

- Один танец. Только один последний танец.

Шун улыбнулся. Элис так и осталась милой, наивной и доброй девочкой, какой она и была шесть лет назад. Кое-что с годами не меняется, а становится более отточенным, совершенным. И Элис была именно этим существом.

(На заметку: рассказ писался под впечатлением от прослушивания композиции Sarah Connor - Just one last dance. Если кому-то важно проникнуться атмосферой, царящей в душе влюблённых, то данный момент – лучший, чтобы её послушать)

Казами подошёл к своему ангелу, обнял её и снова закружил в вальсе. В этот раз он был быстрее, но всё такой же плавный, такой же спокойный, словно оба они боялись нарушить то течение времени, что их окружало. Пара кружилась по коридору, выписывая умелые и прекрасные па. На этот раз их взгляды слились в одни, они, не отрываясь, смотрели друг на друга как можно дольше, словно хотели наполнить себя частичкой души партнёра. В этот момент они ясно ощущали, как их любовь бьётся в их сердцах, порываясь выбраться наружу.

Шун постепенно набирал обороты, кружась у центра гостиной. Платье девушки развевалось, бусы качались по мере движения, ножки Элис неслышно касались мягкого ковра. Но вот, Казами ускорился довольно сильно и, схватив Гехабит за талию, поднял её вверх. От неожиданности рыжеволосая вздрогнула, но её испуг быстро сменился восторгом. Она кружилась в воздухе словно птица, её волосы касались кончиками потолка, руки были широко расставлены, как будто вместо них были крылья. Шун, благодаря тренировке, мог довольно долго удерживать Элис в таком положении, но он, всё же, опустил её на пол, снова вливаясь в ритм танца. От темпа и близости к своему любимому у ангела перехватило дыхание. Этот танец был таким чувственным, и в то же время романтичным, что у девочки начинала кружиться голова. Её уже хотелось прижаться к телу парня и не отпускать его как можно дольше. Она и не представляла, как сильно этого хочет её партнёр.

Снова ускорившись и достигнув нужного темпа, Шун развернулся. Одна его рука скользнула к талии Элис, а другая подхватила ноги. Плавным движением он поднял девушку на руки. На сей раз Гехабит была готова к подобному, она откинулась назад, опустила голову, отчего её локоны упали водопадом вниз, и опустила руки. И снова она кружилась в этом опьяняющем вальсе, находясь в надёжных руках любимого человека. Словно вихрь пара двигалась по комнате, представляя собой завораживающее зрелище. Если бы кто-нибудь смог их в этот момент увидеть, то он бы не колеблясь сказал, что краше пары нет нигде.

Когда Казами начал замедляться, Элис приподняла корпус, обхватила руками шею брюнета и прижалась к его щеке. Её дыхание приятно ласкало кожу, аромат ромашки и хвои щекотал нос, а её маленькие пальчики гладили его щёку и легонько теребили волосы. В этот момент Шун мог поклясться, что его девушка улыбается, мягко касаясь своими губами его волос.

Just one last dance

Before we say goodbye

When we sway and turn round and round and round

It’s like the first time

Just one more chance

Hold me tight and keep me warm

Cause the night is getting cold

And I don’t know where I belong

Just one last dance

Наконец, танец закончился. Но, прежде чем разорвать объятия, Шун нежно коснулся своими губами её губ. Этот поцелуй, нежный, но такой тёплый и волнующий, напоминал тот, самый первый, на склоне холма. Да, первый свой поцелуй, первый за двадцать лет, она подарила Шуну. Даже Клаусу, когда ещё они встречались, Гехабит позволяла целовать себя лишь в щёку. Свой настоящий поцелуй она подарила тому, кого любит искренне.

Разорвав связь, Шун развернулся, накинул на голову капюшон и отворил дверь. Шум дождя ворвался в помещение.

Элис, выйдя из транса, в который она впала во время нежного соприкосновения губ, подбежала к своему любимому.

- Элис, - зазвенел во тьме голос ниндзя, да так грозно, что девушка остановилась в шаге от спины парня. – Кто бы что ни говорил тебе, знай, ты моя единственная.

- Я запомню, Шун, - пообещала, Элис. Она была рада, что он ей признался, что теперь она его девушка, единственная любовь. Первая и единственная.

- Прощай.

Слёзы предательски заструились по щекам рыжеволосой. Она смахивала их, пытаясь быть сильной, но получалось это нелегко. Казами слышал, как солёные капельки текут по мягкой бархатистой коже его любимой, но не стал останавливаться. Он должен уйти. Либо он не вернётся, либо вернётся навсегда. Но он знал, что в его душе всегда будет жить она: девушка с рыжими волосами. Парень сделал шаг и исчез во тьме.

Элис выбежала на порог дома, вглядываясь во тьму, и, смахнув последнюю слезу, прокричала вслед удаляющейся любви:

- Возвращайся, Шун! Возвращайся домой!

Глава 2. От Элис с любовью

- Элис, ты – дура! Ты ненормальная… нет. ТЫ – СУМАСШЕДШАЯ!!! – вопли Руно сотрясали дом Гехабит, заставляя окна в рамах опасно дрожать.

- Руно, не кричи так, пожалуйста, - умоляюще попросила рыжеволосая.

- Нет, я буду кричать! – в ярости накинулась на бедняжку Мисаки. – Ты соображаешь, что ты в тот момент делала? Как ты могла отпустить его?! Если он сам сказал, что отправляется в бой, да ещё и с риском для жизни. Ты должна была броситься ему в ноги, умолять его, кричать на него, но ни в коем случае не отпускать! И он тоже хорош, признался девушке в любви, а на следующий день бросил её и ушёл на поле боя. Да за такое убивать заранее надо! Он думает, бакуганы – это игрушки, с которыми можно делать всё, что захочется. А они ЖИВЫЕ! Он не понимает этого. Он даже людей считает куклами, неблагодарная каменная статуя.

- Прекрати, Руно! – закричала уже Элис, на глаза которой стали наворачиваться слёзы.

- А что? Правда глаза режет? – горько усмехнулась голубоволосая.

- Руно, Шун, конечно, поступил нехорошо, оставив Элис, - встряла в разговор Джули. – Но и ты слишком строга к нему. Мы же не знаем всех обстоятельств его ухода.

- Мне плевать на его обстоятельства, - отрезала Мисаки. – Он виноват, и точка. Если он вернётся, я ему его волосы повыдёргиваю.

- Если?! – в ужасе переспросила Элис.

- Ой, прости, - испуганно прикрыла рот рукой Руно. – Прости, когда он вернётся.

- В том-то и дело, что неизвестно, когда это будет, - сказал, вздохнув, Ден.

Неофициальное собрание угрюмо кивнуло в подтверждение этих слов.

После ухода Шуна Элис решила рассказать всё подругам. Мисаки не отошла ещё от того факта, что Элис любит не фон Герцена, а Казами. Это поставило её в крайне неловкое положение, и она больше не смела показываться на глаза влюблённым. Сам Клаус был очень рад видеть Элис и весь светился, когда смотрел, как она обнимает Шуна и тянется к нему, словно мотылёк к огоньку. В качестве подарка граф хотел купить рыжеволосой какое-нибудь украшение, но, увидев на кардигане брошь, понял, что и тут он опоздал.

Когда Гехабит рассказала Мисаки и Макимото, что у неё было свидание с Шуном, у её собеседниц едва не случился приступ. Руно орала не своим голосом, спрашивала, почему так быстро и что происходило. Джули сначала расплакалась от того, что такой видный и привлекательный юноша пригласил не её (Элис пыталась напомнить ей, что у Макимото уже есть парень, которого Джули, теоретически, безумно любит, но блондинка благополучно не услышала слова Гехабит), а потом, слушая описание свидания, вся таяла и растекалась по креслу, словно это всё происходило не с рыжей, а с ней. И обе были просто нокаутированы новостью об уходе ниндзя. Велев Элис сидеть дома и ничего не делать (на что у последней благополучно округлились глаза от такого заявления), девушки мигом примчались в Москву, прихватив с собой Дена, Билли и Маручо. Маленький гений решил не гонять Като через всю планету, а организовал отдельный самолёт, на котором они и сели в Москве. Фон Герцен и Руно уже были на месте, так что оставалось ждать только четверых. И вот уже полчаса Элис слушала лекцию о том, что она – безвольная глупая наивная дурочка, а Шун – бесчувственный, ледяной, гордый и надменный козёл.

- Хватит, Руно! – остановил голубоволосую Клаус. – Упрёки твои, может, и справедливы, но не надо высказывать их в таком резком тоне. К тому же, Джули права: мы не знаем всех обстоятельств. Не стоит винить Шуна во внезапном исчезновении.

- Ха! Он теперь не посмеет явиться на глаза Элис! – хмыкнула Руно. - Она его никогда не простит.

- Неправда, - негромко, но твёрдо ответила Элис. – Я прощу его, несмотря ни на что. Даже если он вернётся через много лет, даже если с другой, я прощу его всегда.

- ЧТО?! – от шока у Руно рот закрывался и открывался, но не произносил не звука.

- Ты не ослышалась.

- Но почему? Он же не оставил тебе никакой надежды. Он тебя бросил, - Джули попыталась образумить подругу.

Гехабит позволила себе лёгкую улыбку.

- Понимаешь, Джули, когда парень предлагает стать его девушкой, после этого, обычно, её не бросают.

- Кем-кем? – переспросил Маручо.

- Да, Маручо, Шун предложил мне стать его девушкой. Я согласилась. Для меня нет никого, кроме него. Не в обиду сказано, Клаус.

- Всё в порядке, Элис, - кивнул фон Герцен, улыбаясь.

- Руно, тебе меня будет сложно понять, - покачала головой рыжеволосая. – Простите, мне надо побыть одной.

Встав с дивана, Элис направилась в свою комнату. Остальные остались на своих местах. Мисаки хотела было последовать за девушкой, но рука Дена остановила её и не выпускала, пока не послышался звук запираемой двери.

- Молодец, Руно, - тяжело вздохнул Маручо. – Верх бестактности с твоей стороны.

- Она стала официальной девушкой Шуна! Какая прелесть! – воскликнула Джули. – Всем расскажу! Моя лучшая подруга обзавелась парнем!

- Нет, ну разве я не права? – удивилась Руно. – В чём я виновата?

- Я тоже не понимаю, - признался Ден.

На это заявление Маручо закатил глаза.

- Понимаешь, Ден, - устало сказал Билли. – Девушка не любит, когда обижают её парня, пусть и заслуженно. Если она любит, она примет его сторону. Джули всегда принимает мою сторону в споре с чужими людьми, даже если я не прав. И только потом указывает мне на ошибки. То же самое Элис сейчас делает для Шуна. Она любит его искренне, всем сердцем, и она отдаст жизнь, чтобы защитить его, если потребуется.

- Для друзей я делаю то же самое, - пожал плечами Ден.

- Только вот сейчас ты об этом забыл, - снова вздохнул Маручо.

Элис сидела в своей комнате за столом. Она не могла больше выносить резкие выкрики своей подруги, пусть в них и были крупицы правды. Нет, она должна верить своему любимому и ждать его. Он обещал вернуться, он обещал быть с ней. Значит, он так и сделает. Её сердце верит и ждёт, когда он войдёт к ней, обнимет за плечи, поцелует в рыжие волосы и скажет, что больше не будет надолго уходить. Ради этого момента, от которого внутри всё сжималось и пело, Элис готова была терпеть.

Но Шун отправился в бой, из которого может не вернуться, что бы он не говорил Гехабит. В любом бою есть шанс погибнуть, при мысли об этом девушка в ужасе сжимала руки. А она даже не смогла сказать Казами слова поддержки. Ведь они так важны для него, они должны поддерживать её парня. Её слова должны греть его. Но она его не увидит до боя, что ей делать?

Ответ пришёл сам собой. Она напишет ему письмо. Ведь он сказал, что заскочит сначала на Вестрою, потом домой. Письмо будет ждать его дома. Она уже видела однажды его дом, так что сможет найти его комнату и оставить там послание. Надо только написать от всего сердца, чтобы слова проникли в его душу и грели его, чтобы он помнил о ней в бою. Чтобы в её любви не было сомнений.

Девушка достала чистый листок бумаги, ручку и стала писать. У неё был красивый почерк, плавный и аккуратный. А слова исходили из самого сердца, из самой души, и воплощались на бумаге, неся в себе самый глубокий смысл.

Элис внимательно смотрела на получающиеся строчки, делала долгие паузы, перед тем как написать следующее слово. Это должно быть не просто письмо. Это должна быть сама любовь, которая жива в ней, пусть Шун, читая её строчки, понимает, что она рядом с ним, несмотря на то, что далеко. Чтобы это была не просто бумага со словами, а послание души.

Посылать письмо по сети девушка не хотела, она верила, что слова, написанные любящей рукой, передадут смысл гораздо лучше электронных. Именно мягкость бумаги может передать мягкость её души, только с написанными своими руками буквами передаются все слёзы, вся радость и вся боль, что живут на душе человека. И, в конце концов, это просто романтично.

For so many years we were friends

And yes I always knew what we could do

But so many tears in the rain

Felt the night you said

That love had come to you

I thought you were not my kind

I thought that I could never feel for you

The passion and love you were feeling

And so you left

For someone new

And now that you're far and away

I'm sending a letter today

So maybe the chance for romance

Is like a train to catch before it's gone

And maybe it's just an illusion

To hope behind the clouds

You'll find the sun

But I'll keep on hoping and praying

There will be a day when we meet again

And I'll keep on waiting and dreaming

You're strong enough

To understand

As long as you're so far away

I'm sending a letter each day

Гехабит закончила спустя два часа. Много хотелось сказать, очень много нужно было вложить, но одновременно нужно было выбрать самые важные. Это был нелёгкий труд, но Элис его завершила. Взяв бумагу в руки, она стала читать своё письмо:

Любимый мой Шун,

Я пишу тебе это письмо, чтобы рассказать обо всём, что накопилось на душе. Мы с тобою знакомы с самого детства. Мы всегда хорошо дружили, всегда поддерживали друг друга. Я думала, что всё так и останется, твоя дружба уже была наградой для меня. Но со временем я поняла, что испытываю к тебе нечто большее, нежели просто дружбу. Я пыталась разобраться, что же со мной происходило. И я поняла, что влюбилась в тебя. Причём влюбилась с самого начала, с самой первой минуты. Но вот поняла я это слишком поздно.

Много дней, ночей, а потом и лет я ждала тебя, чтобы сказать о своих чувствах. Но сначала я не могла, потому что у меня не хватало смелости, а потом ты исчез, и я тебя больше не встречала. Знаешь, мне казалось, что ты нашёл себе другую, особенно тогда, когда ты улетел на Нифию. Ты не можешь себе представить, сколько слёз я проливала в такие моменты. Да, я ревновала тебя, хотя сейчас понимаю, как глупо тогда вела себя. Я пыталась убедить себя, что не буду к тебе испытывать ничего, кроме дружбы, но с каждым днём моя уверенность таяла, а любовь – крепла.

Я люблю тебя, Шун, люблю больше жизни. Ты – мой любимый, о котором я мечтала все эти годы. Твой образ я вижу даже в звёздном небе. Для меня ты стал светом в окошке, смыслом жизни. Я бы хотела тебе это всё сказать сама, но ты сейчас очень далеко от меня, поэтому я посылаю тебе это письмо. Я знаю, я верю, что придёт день, и мы с тобою встретимся снова. Пока ты будешь далеко от меня, я буду молиться о нашей встрече. И поэтому я прошу тебя лишь об одном — не обижай меня и сдержи обещание.

Моё сердце всегда будет с тобой. Я жду тебя

С любовью, Элис

«Да, всё так, как надо», - подумала Элис. Она свернула листок, положила его в конверт, на котором было написано одно-единственное слово – «Шуну». Встав со стула, девушка достала карту-телепорт. По почте посылать будет слишком долго, зная скорость передвижения ниндзя и его расторопность, он не станет медлить и уйдёт так быстро, как только сможет. Неизвестно, сколько он пробудет на Вестрое, но дома он задержится на полчаса, не больше. Надо торопиться.

Гехабит вздохнула, сосредоточилась и отдала мысленную команду: «Поместье Казами».

Её тело распалось на миллионы частиц.

From Alice with love

She'd got the lover she is dreaming of

She never found the words to say

But I know that today

She's gonna send her letter to you

From Alice with love

She took your picture to the stars above

And they told her it is true

She could dare to fall in love with you

So don't make her blue when she writes to you

From Alice with love

Сознание вернулось к Элис уже во дворе поместья. Да, оно ничуть не изменилось с момента её крайнего посещения. Как же давно это было. Целых шесть лет назад. А здесь всё те же деревья, тот же сад с прудом. Кажется, само время тут осталось ещё в том веке, когда самураи и ниндзя свободно бродили по земле, отстаивая свою честь мечом и кровью.

Девушка разулась и зашла внутрь. Помещения были обширными и просторными, а само здание, по количеству комнат, уступало лишь дворцу Марикуро. И было таким же запутанным. К тому же, большая часть стен была передвижной, зачастую нельзя было заметить разделение одной комнаты и другой. Ну и, конечно же, ловушки. Как в своё время и Руно с Маручо, Элис тоже попала под обстрел кунаев, едва не рухнула в люк, с трудом увернулась от сети и еле смогла убежать из коридора с появляющимися из ниоткуда лезвиями. В полуобморочном состоянии девушка отодвинула ещё одну стену.

В этот раз её старания увенчались успехом: это была комната Шуна. Больше ни в одной комнате не висели фотографии Отчаянных Бойцов. Здесь можно было найти и старый состав, и Фронт Сопротивления, Джейка, Фабию с Реном, команду Анубиаса, команду Селлон, Рейфа и Пейдж, Ганса. Тут была даже младшая Боевая Дюжина. Видимо, Казами старался помнить обо всех, с кем сражался плечом к плечу. Это была его история.

Сама комната была просторной и даже уютной. Постель располагалась вдоль одной из стен (Казами предпочитал спать на полу), рядом стояла тумбочка с личными вещами, а с другой стороны – подставка с катанами, у противоположной стены стояли шкафы, полностью забитые книгами. У окна стоял скромный стол с компьютером, который на данный момент был выключен. У входа стояла стойка с самурайскими доспехами, представляющими собой настоящую работу мастера: чёрные с серебром, покрытые бесподобным узором и искусной чеканкой. Наконец, пол устилал мягкий тонкий ковёр, что являлось единственным исключением из общепринятых правил: обычно ковры не стелили в японских домах. Видимо, Шун решил позволить себе это, поскольку комната принадлежала только ему. На ковре стоял маленький столик.

Элис тихонько, на цыпочках, прошла в комнату и положила письмо на стол. Как только конверт оказался на месте, вздох облегчения вырвался из груди рыжеволосой. Теперь оставалось только ждать. Конечно, Шун, возможно, уже ушёл и не увидит её послание, но что-то внутри Элис говорило, что он обязательно прочтёт его. Успокаивая себя этой мыслью, Гехабит вторично достала карту-телепорт и отправилась обратно.

Как только Элис окончательно материализовалась в своей комнате, она услышала, как кто-то стучит к ней. Недоумённо переглянувшись с Гидроноидом, девушка подошла к двери и открыла её. Перед ней стояла Руно, позади которой столпились остальные бойцы.

- Что-то не так? – спросила Элис.

- Говори, - толкнул в бок голубоволосую Ден.

- Помолчи, Ден, - рыкнула на него Мисаки. – Да, Элис, прости меня, пожалуйста, я погорячилась. Просто это было так неожиданно, мои планы нарушились, да ещё и ваши отношения… я немного не в себе. Извини меня подруга.

Гехабит улыбнулась и обняла Руно. Такие же счастливые улыбки расцвели и на лицах остальных присутствующих.

- Я не сержусь, Руно. Всё хорошо, не волнуйся, - рыжеволосая отстранилась от подруги, но счастливое выражение лица с неё не сходило.

- Ну, раз все во всём разобрались, - подытожила Джули, - то вперёд, праздновать обретение моей лучшей подругой парня!

Дружное «Да!» было ей ответом.

На ночь все решили остаться у Гехабит, благо кроватей и матрацев у неё хватало. Маручо уснул в лаборатории Майкла Гехабита, убаюканный звуком работающего винчестера, Ден с Клаусом разместились в зале на раскладном диване (количество угроз, которые фон Герцен услышал в свой адрес по поводу того, что Ден сомневается в его ориентации, трудно даже представить). Джули и Билли спали вместе в гостевой комнате: парня разместили на матраце, но у Мисаки были большие сомнения насчёт того, что Гилберт к концу ночи не переберётся на одно место с Макимото. Что касается Руно и Элис, то они остались в спальне рыжеволосой. Другая гостевая комната досталась дедушке Майклу.

Перед тем как лечь спать, зеленоглазая спросила подругу:

- Элис, ты сказала, что я не смогу понять твои чувства. Но, может, ты сможешь мне объяснить, и тогда мне всё станет ясно.

- Тогда спроси меня, я постараюсь ответить, - подруга села на кровать и посмотрела на Руно. Тонкая шёлковая ночнушка облегала стройное тело рыжеволосого ангела, вызывая лёгкую зависть у Мисаки.

- Ты сказала, что простишь Шуна, чтобы ни случилось, так?

- Верно.

- Но почему? Неужели ты так сильно его любишь?

- Руно, - улыбнулась Элис. – Скажи мне сначала: а ты любишь Дена?

- При чём тут это? – в миг покраснела голубоволосая.

- Ответь мне, - мягко, но настойчиво попросила рыжая.

- Ну… Я… Эм… - при такой реакции улыбка сама появилась на личике Гехабит. – Ну да, я люблю его. Но, Элис, это ведь совсем другая любовь. Я ведь ругаюсь на Кузо, когда он что-нибудь не так сделает, если он меня обидит, он должен будет неделю просить прощения. А для того, чтобы дождаться от меня поцелуя, ему надо чуть ли не землю рыть.

- А если бы Дену грозила бы опасность, ты бы бросилась его выручать?

- Разумеется, - удивилась такому вопросу Мисаки. – Я ведь люблю его.

- Вот этим мы и похожи, - кивнула Элис. – Я пойду ради Шуна на любую жертву. Мы по-разному относимся к нашим мальчикам, но ради них готовы на всё. Как и они ради нас. Моя мама в детстве говорила мне, что если по-настоящему любишь и дорожишь человеком, то ради его счастья пожертвуешь своим. Я всегда помню эти слова. Поэтому вы все мне дороги. Но Шун – моя первая любовь, первая и единственная. Клаус, Линк, даже, прости меня, Руно, Ден – это всё не любовь, даже не влюблённость. Это потребность в утешении, тепле, которого у меня не было. Я научилась греться в лучах ледяной луны. Ты не представляешь, какого это: любить и отдавать себя ради крупицы его счастья. А вчера счастье оказалось не призрачным, а настоящим: я теперь девушка Шуна, моей первой любви. Знаешь, даже если он найдёт другую, после этих слов я прощу ему всё, даже такое предательство. Потому он – единственный, кто исполнил мои мечты.

Взглянув на часы, девушка поняла, что пора спать: стрелки показывали уже час ночи.

- Спи, Руно, - сказала Элис, укладывая подругу на подушку. – Спи и не волнуйся. Шун вернётся, он ведь дал слово. А я буду заниматься тем, чем привыкла: ждать.

And they told her it is true

She could dare to fall in love with you

So don't make me blue when I write to you

From Alice with love

Глава 3. Потерянный

Когда Шун уходил от Элис, он знал, что оставляет девушку с нестерпимой болью, но был вынужден это сделать. Ибо парень подписался на это задолго до встречи с ангелом, прекрасно понимая, к чему всё это приведёт.

Тогда, когда Ден, Шун и Маручо летели по потоку в измерении Смерти, пытаясь вернуться в своё время, они достигли цели путём жертвы Вортона и Бетадрона. Они уничтожили Мектавия Разрушителя и смогли спасти свой мир. Но за всё надо платить, и цена, порой, может быть чрезмерно высока.

Так, после разговора с первым Драгоноидом, казалось, что всё закончилось, но никто не знал, что древний бакуган Пайруса оставил возле себя Шуна. Потому что ниндзя «ждала работа».

- Ты – один из лучших воинов бакуган, - вещал Драгоноид. – И ты - один из немногих, кто понимает, что бакуганам необходима защита так же, как и людям. Ибо единицы удостаиваются чести быть избранными таким древним бакуганом, как Скайресс. Поэтому ты здесь. Тебя ждёт работа.

- Что за работа? – Шун не любил тянуть время, если того не требовали обстоятельства.

- Пять душ заперто в измерении Смерти, - голос Драгоноида громом отдавался в пространстве. – Ты должен освободить их. Сумеешь – и твоя судьба и судьба заблудших обретут свой путь.

- А если нет? – на этот раз вопрос был задан Джаакором.

- Ты, бакуган, навеки останешься слабым на Вестрое, а ты, человек, лишишься своей силы и навсегда забудешь о боях бакуган. И та, что грезит, никогда не пересечётся с тобой.

- Полагаю, у меня нет выбора, - хмыкнул Шун.

- Выбор есть всегда, - ответил Драгоноид. – Ты сейчас его должен сделать. Я жду ответа, Шун Казами. Но не торопись. Подумай. Ты можешь отказаться. И тогда всё останется так, как и было. Здесь, в этом месте, время меняет свой ход. Твои мысли ничто не ограничивает.

- Я согласен, - сказал Казами, дождавшись завершения речи. – Я догадываюсь, о ком ты говоришь.

- Я вижу, - на этот раз усмехнулся бакуган Пайруса. – Интуиция тебя никогда не подводила. Тогда – в бой, легендарный боец Вентуса.

Шуну показалось, что его титул Драгоноид произнёс с какой-то издевкой.

Бой начался сразу же после того, как Шун убедился, что Ден благополучно отплыл от берега, и это был, без сомнения, один из тяжелейших боёв, в каких участвовал Шун. Хелджи, Маска, Спектра, Зенагелд, Казарина, Бародиус в обеих ипостасях – все они были противниками Казами. Но тяжелее всего было сражаться против Хелджи и Маски, ибо под крайней скрывалась его лучшая подруга – Элис. С каждым боем Шун терял силы, но внутри него обрывались невидимые цепи, словно он освобождался от своих пороков. Крайний бой – против Бародиуса и Маг-Мэла – ниндзя начинал уставшим, но полным решимости биться до последнего. И он выжил. Он справился, ради тех, кто остался в измерении Смерти, ради жертвы тех, кто погиб, ради своих друзей, что сейчас праздновали победу. Ради той, которую он был готов защищать даже за гранью смерти. Он остался жив, а это уже победа.

- Твои навыки впечатляют, - произнёс первый Драгоноид. После крайнего боя Казами и Джаакор, уставшие, обескровленные, но живые и довольные, снова вернулись в пространство Бесконечности. – Ты действительно заслужил свой титул легендарного. Скайресс попала в надёжные руки.

- Я благодарю тебя за похвалу, - произнёс Шун, еле держась на ногах. – Но я хочу напомнить, что прошёл испытание. Выполни свою часть договора. Верни жертв измерения Смерти.

- Один бой – одна душа, Шун, - покачал головой Драгоноид. – Понимаю, тебе это неприятно слышать, но даже я не в силах нарушить правила, царящие во Вселенной.

- Тогда мне придётся сделать выбор, кто должен остаться, а кто – вернуться, - скривился Казами. – Драгоноид, ты же знаешь, я ненавижу такой выбор и, тем более, никогда не сделаю.

- Тебе и не придётся, - ответил бакуган Пайруса. – Второе испытание будет, но не сейчас. Сейчас ты вернёшься в своё время и отдохнёшь. Насладись победой, отдохни в компании друзей, ты можешь гордиться заслуженным званием лучшего бойца Вентуса. А в качестве награды, - тут Драгоноид повернулся к напарнику Шуна, - я дам тебе, Вентус Джаакор, силу, которая тебе понадобится, чтобы защитить своего напарника.

Зелёное пламя охватило Джаакора, но не причиняло ему никакой боли. Эта трансформация отличалась от обычных эволюций всех бакуганов. Сила не спала внутри напарника Шуна, она наполняла его из внешнего источника.

Когда пламя исчезло, Шуну на глаза предстал его бакуган. Он был и похож на себя, и одновременно не похож. Словно изменился снаружи, а внутри остался всё тем же верным и надёжным другом. Джаакор опустился на ладонь Казами и раскрылся.

- Я чувствую себя… по-другому, Шун, - признался напарник. – И одновременно я всё такой же. Это необычно.

- Это лучший дар, что может получить бакуган, - сказал Драгоноид. – Сила, заключающая в себе не один, а несколько элементов. Такой была Скайресс, таким стал и ты, Джаакор. Пламя, ветер, тьма, свет – это твои силы и твоя ноша. Постигнешь их – и тебе не будет равных в бою. Помни мой совет, Вентус Грандмастер Джаакор.

А теперь – возвращайтесь. Помните, вас ждёт ещё одно испытание, финальное. Готовьтесь к нему. Но сейчас – отдых. Ибо ничто не должно отнимать у вас друзей. Наслаждайтесь.

С этими словами Драгоноид отправил Шуна и Джаакора обратно.

Первым делом после окончания празднования Шун отправился домой спать. Бои его сильно измотали, под конец он просто рухнул на свою кровать, с трудом сумев раздеться и принять душ. Казами проспал до восьми часов утра, что обернулось для его деда неслыханным удивлением: внук никогда не вставал так поздно. Отказавшись объяснять что-либо, Шун оделся, прихватил с собой Джаакора и отправился на Вестрою.

Драгоноид неспроста упомянул Скайресс. Она действительно была древним бакуганом и обладала немалыми способностями. Именно к ней и направился ниндзя, чтобы она смогла просветить Джаакора относительно его новых способностей. Выслушав внимательно своего первого и любимого друга, феникс согласилась научить грандмастера всему, что знала.

Тренировались они до конца лета. И в конце Джаакора было не узнать. Он с лёгкостью разбивал горы, поднимал ураганы, крошил землю. Бакуганы, которых Скайресс приглашала на совместные тренировки, валились десятками от ударов ниндзя. Даже Амазон и Аэроган, ученики Прейаса и Тигреры, сильно пожалели о том, что решили выступить против бакугана Вентуса. Впрочем, надо отдать Джаакору должное, он всегда держал себя в руках и даже в моменты величайшего триумфа ничем не проявлял свою радость.

- Запомни, Джаакор, - говорила ему Скайресс, когда Шун и его напарник собирались возвращаться на Землю, - сила бакугана не только в его теле, но и в душе напарника. Как бы силён ты не был, твоя мощь ничтожна без Шуна. Я смотрю на него после стольких лет, и вижу, что он стал ещё мужественнее и мудрее с момента нашей крайней встречи. Не подведи его, ибо, если я узнаю, что ты не оправдал его ожиданий, никакая сила не спасёт тебя от моего гнева.

- Я обещаю, что не подведу его, - поклонился Джаакор, в душе содрогаясь, ведь Скайресс никогда не бросала слов на ветер.

- Я рада этому, Джаакор, - кивнула феникс и повернулась к Шуну. – Иди, Шун. Я была счастлива тебя увидеть. Приходи, если ещё понадобится мой совет.

- Благодарю тебя, Скайресс, - улыбнулся Казами.

Все последующие дни оба ниндзя ждали начала второго испытания, но оно не наступало. Всерьёз полагая, что Драгоноид над ними, мягко говоря, издевается, напарники решили в кои-то веки не напрягаться и воспользовались так вовремя появившимся предложением Руно отправиться в Москву. Казами на тот момент даже не подозревал, чем всё обернётся.

И вот, он встретил Элис, встретил свою любовь. Казалось, парень должен радоваться, но всю радость встречи омрачило сообщение первого Драгоноида: бакуган хотел видеть Шуна и Джаакора. Именно поэтому Шун не воспользовался приглашением Элис переночевать у неё. Драгоноид сообщил ему, что второе испытание будет через три дня, и что Казами должен подготовиться. С камнем на душе парень позвонил рыжеволосой и назначил свидание, о результате которого уже известно.

Как только Шун отошёл от дома Элис на достаточное расстояние, Джаакор открыл портал в Вестрою. Напарники перенеслись на планету, где их уже ожидали Скайресс, Скайтрусс и Орбеум.

- Приветствую тебя, мой дорогой Шун, - улыбнулась Скайресс. – Как ты поживаешь? Как проходят тренировки? Твои напарники сообщили мне, что ты желаешь меня видеть и хочешь со мной посоветоваться. Я слушаю тебя.

- Здравствуй, Скайресс, - кивнул юноша. – Я в порядке, а к тебе я пришёл, чтобы сообщить, что финальное испытание начнётся через три дня. Я пришёл, чтобы попрощаться с тобой.

- А я пришёл за твоим благословением, - отозвался с плеча Шуна Джаакор.

- Что ж, я ждала этого, - кивнула феникс. – Раз такое дело, то давайте повторим всё то, что знаем. Скайтрусс, Орбеум, вас это тоже касается: будете оттачивать свои навыки. Я должна знать ваши способности, вы сейчас будете говорить не только за себя, но и за своего учителя. Я буду огорчена, если вы не оправдаете моих ожиданий.

- Госпожа Скайресс, - поклонился Орбеум, – мы не посрамим имя нашего сенсея.

На это заявление феникс только усмехнулась.

Впрочем, вопреки её скептицизму, бакуганы Даркуса не ударили в грязь лицом. Следуя указаниям своего мастера, а точнее, уже грандмастера, они заставляли Скайресс раз за разом переходить от активных атак к глухой обороне. Сам Джаакор действовал с Казами словно одно целое: на команды парня бакуган реагировал сразу же, постепенно выстраивая в голове план сражения. Шун, в конце концов, был мастером тактики и стратегии, соперничая по этим параметрам с самой Элис. На каждый удар он держал в голове варианты нескольких контратак и уклонений. Конечно, грубой силы и элегантности ему недоставало, но по тактикам «бей-беги» и «ударь-убеги» ему не было равных.

Тренировки длились два дня, и в конце рот Скайресс сам расплывался в улыбке.

- Мои поздравления, Шун и Джаакор, вы в точности усвоили полученные знания. Ты, Шун, даже усовершенствовал их, чего я от тебя и ожидала: ты всегда был способным юношей. Теперь я не сомневаюсь в вашем успехе. Ваши ученики, грандмастер Джаакор, - феникс употребила уважительное обращение, - оправдали мои ожидания. Вы отличный учитель. И моё благословение с вами заслуженно.

- Я благодарен тебе, Скайресс, - поклонился напарник Казами.

- Идите, осталось немного. Думаю, первый Драгоноид скоро свяжется с вами. Я уж знаю его характер, стоит взглянуть на отпрыска, - птица усмехнулась.

- До встречи, Скайресс. И спасибо за всё, - Шун откланялся своей подруге и прыгнул в портал, который сотворили Скайтрусс и Орбеум.

Спустя некоторое время они оказались дома. Шун вдохнул родные запахи. Дерево, бумага, запах старины, что покрывает особняк клана Казами – всё это осталось нетронутым. Такое впечатление, что он никогда не покидал этот дом. Здесь обитает покой.

Внезапно Шун насторожился и принюхался. Одним из достоинств тренировки ниндзя было развитие всех чувств человека, включая обоняние. У Шуна был очень тонкий нюх для человека, он умел отличать запахи по времени. Конечно, до собаки ему было как до Луны пешком, но, всё же, это иногда ему помогало. Как сейчас.

Он почувствовал запах духов. Женских. Только женские духи пахнут мягко, едва слышно. Конкретно эти были с запахом ландыша. И немного отдавали… хвоей.

- Шун? – вывел его из раздумий Джаакор. – Что-то не так?

- Тут была Элис, - сказал юноша и пошёл в свою комнату. Три шарика помчались за ним.

- Шун, ты уверен? – спросил Скайтрусс. – С чего ты взял, что здесь была Элис?

- Ловушки разряжены – раз, запах духов – два, моя интуиция – три, - отчеканил Казами, не сбавляя шага.

- Насчёт запаха он прав, - подтвердил Орбеум. – Я чувствую её запах. И, по-моему, он ведёт в твою комнату, Шун.

- Я так и предполагал.

Боец Вентуса подошёл к своей комнате и отодвинул в сторону часть стены.

Всё было на месте, ничего не поменялось. Кроме того, что на чайном столике теперь лежал конверт. Шун мгновенно оказался посреди комнаты, поднял конверт, вскрыл его и внимательно, не спеша, прочёл.

С каждым словом внутри него разгоралось пламя. Слова Элис, тихие, но глубокие, жаркие, но нежные, отпечатывались в глубине души. Девушка не зря сидела столь долгое время за письмом, подбирая нужные слова: теперь фразы открывали в парне второе дыхание. Тепло распространилось по телу Казами, достигая каждой точки. Он словно вместе со своей девушкой переживал всю её боль, всю печаль и всю радость. Прочитав письмо до конца, Шун сложил его и спрятал внутри плаща. Душа парня пылала. Пламя горело внутри льда.

- Это были красивые слова, - Джаакор с плеча Шуна читал письмо вместе с напарником. – Она вложила в письмо свою душу.

- Знаю, - тихо ответил Шун. – Я её почувствовал. И я чувствую, как её сердце бьётся.

Больше они ничего не успели сказать: внезапно открывшийся портал затянул всех четверых внутрь.

- Время пришло, - провозгласил первый Драгоноид.

- Второе и финальное испытание, Шун. Здесь не надо сражаться, здесь нужно узнать самого себя. Сделаешь правильный выбор – и вернёшься с потерянными душами и с огромной силой, сделаешь неправильный – вернёшься без всего.

Шуна и бакуганов выбросило где-то посреди леса. Погода стояла не самая удачная: середина осени, лил проливной дождь. Ниндзя осмотрелись: они, безусловно, находились на Земле. Более того – они были рядом с домом Гехабит. Шун нахмурился: так резко погода не могла перемениться. Что-то тут не так. Но что конкретно, пока понять не удалось. Тем не менее, в дом надо непременно зайти. Во-первых, он хочет увидеть свою девушку, во-вторых, мокнуть под дождём долгое время не хотелось.

Шун быстрыми шагами достиг двери и постучал в неё. Какое-то время ничего не происходило, и Казами решил было, что Элис ушла куда-нибудь, но тут изнутри раздались какие-то звуки, потом стало слышно, как отодвигается засов. Значит, кто-то дома, либо Элис, либо профессор Гехабит. Так или иначе, но внутрь, как он надеялся, его пустят.

Заплетаются дожди косами.

Вот и стали мы с тобой взрослыми.

Мы вернуть свою любовь рады бы,

Нам давно поговорить надо бы.

Дверь отворилась, и перед брюнетом предстал ангел. Элис была в обычной домашней одежде: белая рубашка, лиловая кофточка, тёмно-синие джинсы, фартук и тёмно-коричневые тапочки. До носа парня донёсся запах запеченной курицы: видимо, он отвлёк её от готовки.

- Шун?!

Это слово вогнало Казами в ступор. Такого тона он не ожидал от Элис. Удивление, шок и… страх. Она боялась. Боялась его. Но почему? Что такого произошло за три дня, что она вся дрожит от его вида. Беспокойство охватило парня так, что он ворвался в дом, заставив девушки прижаться к стенке. В карих глазах мелькнул ужас.

- Элис, что случилось? Тебя кто-то обидел?

С выражением глубочайшего потрясения на лице Гехабит покачала головой.

- Тогда почему ты боишься меня? Что я сделал?

Девушка стояла минуты три, не решаясь что-либо сказать. Понимая, что ответа он от рыжеволосой в такой ситуации не добьется, Шун решил отвлечься. И правильно сделал.

- Элис, курица, - взгляд янтарных глаз был устремлён на кухню. Это подействовало: Гехабит пулей сорвалась к духовке и открыла крышку. Надев рукавицы, она достала противень с блюдом и поставила на деревянную подставку.

- Ух, совсем чуть-чуть подгорела, - девушка убрала прядь волос со лба. – Спасибо, что заметил.

- Не за что, - пожал плечами Шун. – Может, объяснишь мне, что происходит?

Страх вернулся на глаза ангела. Но отступать было поздно: парень смотрел прямо в карие глаза девушки, не моргая и не отводя свои. В янтаре читалась такая строгость, колкость и лютый холод, что бедняжке захотелось провалиться сквозь землю.

Чёрный шарик возник из ниоткуда и помчался навстречу Казами. Он бы ударил парня в лоб, если бы не бдительный Джаакор, вставший у пришельца на пути. Шарик отскочил от бакугана Вентуса и упал в руки Элис.

- Гидраноид! - вскрикнула девушка. Бакуган Даркуса раскрылся и помотал головами.

- Ух, крепкий, - вынес вердикт напарник Гехабит. - Мои поздравления, Казами, ты так и не разучился подбирать себе напарников.

- И я рад тебя видеть, Гидраноид, - спокойным тоном ответил Шун. - Но хочу напомнить, что я жду объяснений.

Девушка переглянулась со своим хранителем. Страх исчез с её глаз, зато отчётливо проявилось удивление.

- Да он издевается, - заявил Гидраноид.

- Шун... ты в порядке? - осведомилась Гехабит.

- Да, Элис, я в порядке, - всё ещё спокойно ответил парень, подавляя мысленный вздох.

- Тебя ведь никто не видел с тех пор, как ты умчался на Вестрою! - рявкнул Гидраноид. — Четыре года назад!

Вот теперь пришёл черёд Шуна удивляться. Его глаза мгновенно округлились, но вскоре стали нормального размера, поскольку внутрь начало закрадываться понимание. До Джаакора, похоже, тоже начал доходить смыл сказанных слов.

«Узнать самого себя, говоришь?» - мысленно проворчал Казами. - «Драгоноид, сволочь, я тебе это припомню».

Шун, решив прикинуться ничего не знающим, начал подходить ближе к девушке, одновременно делая напарнику незаметный знак: «подыграй». Джаакор уверенно кивнул, Скайтрусс и Орбеум присоединились к сенсею.

- Извини, - обратился Казами к рыжеволосой. - Но я не помню, что со мной было целых четыре года. Я думал, что только вчера покинул Землю.

Скайтрусс хотел было хихикнуть со словами «неплохо придумано», но удар от Орбеума заставил его умолкнуть.

- Мы нашли его валяющимся посреди пустыни без чувств и перетащили его в безопасное место, - продолжил легенду бакуган Вентуса. - Если вам интересно, это было три дня назад. Когда Шун пришёл в сознание, он сообщил нам, что он с Земли. Мы примерно предполагали, где это, поэтому доставили сюда.

- А вы сами-то кто? - поинтересовался Гидраноид.

- О, примите мои извинения, - сокрушённо покачал головой Джаакор. - Я — Вентус Грандмастер Джаакор, а это — мои ученики, Даркус Скайтрусс и Даркус Орбеум. Мы с...

- ...Гандэлии, - закончил за грандмастера Обреум. Бакуган Вентуса сначала задумался, но потом решил, что это будет лучшим вариантом: ни Элис, ни её напарник не были на Гандэлии, да и никто из Бойцов вообще не мог сказать, что видел всю планету целиком.

- Это там, где находится дворец Нурзака? - уточнила Элис.

- Кого? - решил прикинуться валенком Шун.

- Да он же ничего не помнит! - злость Гидраноида сменилась удивлением и даже сожалением. Гехабит кивнула, и страх окончательно исчез с её лица, уступив место жалости.

- Шун, после твоего исчезновения, Ден и Маручо много путешествовали и много сражались. А мы с девочками остались тут, ждать их. Мы долго ждали, особенно Руно, ведь она…

- … любит Дена, - закончил за девушку Казами. – Я догадывался, ведь они ходили на свидание после нашей победы над Нагой.

- Верно, - улыбнулась ангел. - В этих сражениях прошло четыре года. Теперь кое-что поменялось, Шун. На планете существует Бакуган-Сити – место, где люди и бакуганы живут вместе. Там собрались ведущие учёные мира и лучшие бойцы.

- И твой дедушка?

- Нет, дедушка остался в России, ему здесь хорошо. Но я слежу за новостями оттуда. Ден там проводит день и ночь, участвуя в турнирах.

- Полагаю, он занимает первое место, - усмехнулся ниндзя. Даже в этом мире кое-что всё-таки не меняется.

- Правильно полагаешь, - рассмеялась Элис своим переливчатым смехом. – Так вот мы и живём.

- Я понимаю, - кивнул Шун. – А как живёшь ты, Элис?

Тут девушка смущённо потупилась и опустила голову. Не будь Казами наблюдательным, он бы не заметил румянец смущения на нежных щёчках рыжеволосой.

- Я… у меня всё хорошо… - сбивчиво ответила Гехабит, не поднимая лица.

- Элис, либо ты сейчас не договариваешь, либо просто обманываешь меня, - холодным тоном заявил Шун. – Я предполагаю, что первое. Что у тебя происходит?

Девушка ничего не ответила, лишь провела ладонью по плечу, словно пытаясь собраться или согреться. Именно этот жест её и выдал. На безымянном пальце правой руки брюнет увидел золотой кольцо, украшенное бриллиантами.

Не нашел я нужных слов, милая.

Разлучила нас судьба силою.

Третий лишний - это я, видимо,

За другого ты уже выдана.

- Ты помолвлена, - кивнул Казами.

Элис спрятала руки за спину, но было уже поздно. Шун сидел с ничего не выражающим лицом, но внутри него начал разгораться гнев. Он не успел, у него украли ту, что он любил, ради которой он жил, которую он боготворил. Сейчас ему бы очень хотелось крушить всё вокруг, рвать и метать, но это был дом Элис, а расстраивать или снова пугать её – это было последнее, чего бы хотелось ниндзя. Так что парень собрал всю силу воли в кулак и подавил в себе желание всё сокрушать. Вместо этого на его губах появилась улыбка.

- Я рад за тебя, - сказал Шун.

Девушка подняла на него удивлённые глаза.

- Ты правда рад?

- Конечно, - не переставая улыбаться, ответил парень. – Моя лучшая подруга выходит замуж. Это ведь величайшее событие в жизни. Хотя, я, наверное, не в праве называться твоим другом после столь долгого отсутствия.

Его перебил новый взрыв заливистого смеха.

- Ну что ты, Шун, - сказала Элис. – Конечно, ты мой лучший друг. Я не забываю друзей никогда. И поверь мне, я рада, что ты вернулся.

И она говорила правду: её глаза сверкали чистотой, взгляд искрился радостью, а чуть покрасневшее лицо сияло. Она действительно обрадовалась его приходу.

- Спасибо за тёплые слова, - кивнул Шун. – А кто же этот счастливец, что обрёл такое сокровище?

- Линк.

Гнев заполнил тело юноши с новой силой, и, чтобы унять его, Казами спрятал руку за спину и сжал ладонь в кулак. Линк. Значит, здесь он жив. И он – жених Элис. Нда, не к такому ниндзя готовился, когда стучал в этот дом. Его мечты разрушились, как карточный домик, он потерял свою девушку. Навсегда.

Из прихожей раздался стук: кто-то пришёл к Гехабит и сейчас явно испытывал сильную потребность войти.

- Лёгок на помине, - улыбнулась девушка и пошла открывать дверь. Гидраноид отправился вслед за напарницей, оставив гостей предаваться размышлениям.

- Я в шоке, - озвучил общую мысль Скайтрусс.

- Шун, это не жизнь, а какой-то кошмар, - произнёс Джаакор. – Ведь Элис любит тебя.

- Видимо, не в этой реальности, - покачал головой Казами. – Здесь она любит его. И, похоже, мне в её жизни нет места.

- Нельзя сдаваться, Шун, - вклинился в разговор Орбеум. – Надо что-то делать. Это же испытание, мы должны его пройти, чтобы наше будущее стало таким, каким мы хотим.

- Что ты предлагаешь? - холодным тоном спросил брюнет.

Ответить бакуган не успел: в комнату вошла Элис и её жених.

- Познакомься, Шун, это – мой жених, Линк Волан, - радостно улыбаясь сказала рыжеволосая. – Линк, этой мой лучший друг детства, Шун Казами.

Шун поднялся со стула и поклонился. Линк всё такой же: те же розовые волосы, тот же небольшой рост, всё та же хитрость в глазах. Он только стал старше. И одежда другая: на нём была белая рубашка, воротник которой выглядывал из-под серого в чёрную клетку свитера, тёмно-зелёные брюки и зелёный плащ, который парень сжимал в руке.

Подойдя к Шуну, Линк протянул ему руку. Казами нехотя пожал её.

- Ты ведь был когда-то легендой, я прав, Шун? – лукаво спросил Волан, оценивая реакцию брюнета. Если он хотел увидеть раздражение или смущение, то его ждало горькое разочарование: ни один мускул не дрогнул на лице брюнета, цвет кожи не поменялся, глаза не утратили холода. На мгновение задержавшись взглядом на янтарных глазах ниндзя, Линк невольно вздрогнул.

- Всё меняется, - уклончиво ответил Казами. Линк кивнул.

- Да, я раньше тоже не мог подумать, что стану мужем этого ангела, - с этими словами розововолосый подошёл к Гехабит сзади и обнял её. Хотя Элис и смутилась от его прикосновения и покрылась румянцем, выглядело это несколько нелепо: Линк был ниже девушки на несколько сантиметров. Шун мысленно тушил в себе пламя ревности.

- Я рад за вас обоих, - кивнул он, пытаясь не сорваться. – Знаешь, Линк, завоевать такую девушку – это настоящий подвиг.

- Верно, - усмехнулся Волан, прижимая стройное тело невесты к себе. – Мне пришлось за неё побиться. Но что мы о нас! Расскажи о себе, Шун, как ты здесь оказался?

- Боюсь, у меня нет на это времени, - покачал головой Казами. – Я бы хотел вернуться к себе и увидеться с дедом.

И снова наблюдательность ниндзя сыграло с парнем злую шутку: взгляд рыжеволосого ангела вновь погас.

- Шун, твой дедушка… - начала было девушка, но не смогла договорить. Этого, впрочем, не требовалось.

- Понятно, он умер, - кивнул Шун, не обращая внимания на образовавшуюся пустоту. – Давно?

- Год прошёл, - ответил Линк.

- Ясно. Тогда пойду забирать особняк, если его ещё не отдали государству.

- Клаус выкупил его, - сказал Элис, пытаясь спрятаться от взгляда брюнета. – Он хотел оставить дом как памятник старины. Можешь позвонить ему, он подготовит бумаги и отдаст тебе, как законному наследнику.

- Спасибо, Элис, - кивнул Шун и пошёл в коридор одеваться.

Гехабит написала на листочке адрес Клауса, его номер мобильного, и отдала Шуну. Тот с благодарностью принял информацию, на мгновение коснувшись руки девушки. Та была всё такой же мягкой и нежной.

Выходя под проливной дождь, Казами надеялся, что вода смоет с него сегодняшние события, и они окажутся кошмарным сном.

- Шун, ты придёшь к нам на свадьбу? – спросил Линк, когда ниндзя уже собирался уходить.

Ну что он мог ответить? Что не придёт, поскольку его девушка не дождалась его?! Что не придёт, поскольку это его прошлое?! Потому что ему от этого больно?! Нет, он не ответит так. Ведь если он выберет один из этих вариантов, он сознается в собственной слабости, и не просто перед человеком, а перед соперником, который смог его обойти на самом важном этапе жизни. Он бы унизился, а настоящий воин умирает, но не унижается перед победителем.

- Конечно, - ответил Шун и скрылся за пеленой дождя. Краем уха он услышал, как за его спиной закрылась дверь.

- И что нам теперь делать? – спросил Джаакор, как только они отошли на безопасное расстояние.

- Надо выбираться отсюда, - заявил Скайтрусс. – Это ведь не наш мир, не наше пространство. Нам нужно закончить испытание, а для этого нам нужно понять, в чём оно заключается.

- Скайтрусс прав, - поддержал друга Орбеум. – Нам нужно последовать старой тактике: отступить, чтобы всё обдумать и ждать. И уйти тихо, чтобы никто ничего не заметил.

- Тихо уйти, - Шун задумался над словами друзей. – Тихо уйти…

Какое-то время он стоял молча. Мысли в голове парня проносились с невероятной скоростью, планы один за другим появлялись и исчезали. Все эти планы: шаблоны, из которых можно составить нечто оригинальное. Так он всегда делал, но сейчас…

Внезапно Казами вскинул голову, подставляя лицо дождю. Капли воды били по коже, заставляя её морщится, влага стекала на одежду, делая её полностью мокрой. Юноша стоял под потоками дождя, прислушиваясь к звукам, что звучали вдали. Там, за бескрайними лесами, ревел ураган.

Впервые за долгое время лицо Бойца Вентуса озарила улыбка. Хитрая и коварная, словно волчий оскал. Нет, он не будет сидеть на свадьбе с поникшим челом, словно побитый пёс. Он не будет содрогаться от ярости или предаваться горечи — это удел, недостойный Отчаянного Бойца. Он будет на свадьбе с высоко поднятой головой, гордый, неприступный и хладнокровный, такой, каким его всегда хотел видеть дед. И в этот миг там, за чертой жизни и смерти, Казами-старший будет гордиться своим внуком.

- Тихо уйти. Нет, друзья, - сказал Шун ясным, суровым голосом, от которого, бывало, содрогались его противники. – Наше время пришло. Мы уйдём, но сделаем это так, что мой уход запомнят на всю жизнь.

Слова гремели не хуже грома, но Джаакор, верный напарник и друг молодого ниндзя, заметил в глазах брюнета искры огня. Так бывало, когда Шун бился в бою.

- Ты что-то задумал, - скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал бакуган. – И это что-то попахивает безумием.

- Ты прав, Джаакор, - кивнул Казами с серьёзным, даже мрачным выражением лица. – План безумен, но это именно то, чего от меня меньше всего ждут. Даже сам первый Драгоноид.

- Хочешь обыграть соперника на его же собственном поле? – Скайтрусс загорелся азартом.

- Не просто хочу, - усмехнулся Шун. – Я обыграю его, ибо он покусился на самое дорогое, что есть в моей жизни. Такое я никому не прощаю. Я верну себе Элис.

- Как? – удивлённо спросил Орбеум.

В ответ на это юноша достал мобильный и набрал номер Клауса, который он запомнил перед выходом.

- Здравствуй, Клаус, - проговорил Казами, как только вместо гудков на другом конце он услышал знакомый голос. – Мне нужна твоя помощь.

- А зачем нам Клаус? – спросил ничего не понимающий Орбеум.

- Затем, - с ухмылкой сказал Шун, - что я обожаю эффектные появления.

Я скажу тебе слова главные,

Я скажу тебе слова верные,

Потому что ты моя славная,

Потому что ты моя первая.

Глава 4. Главные слова

Весь месяц, остававшийся до свадьбы, о Шуне не было ни слуху, ни духу. Да и никто не обратил внимание на его появление. Линк забыл о ниндзя, а Элис не решилась упоминать о нём в кругу друзей. Нечего ворошить прошлое. Тем более, что у них и без Казами было полно дел.

Сервировка, музыка, цветы, список гостей, машина – всё это и ещё много другое следовало не только заказать, но и вовремя приготовить. К тому же, большинством дел приходилось заниматься лично, а это отнимало столь драгоценное время и силы. Единственным, в чём не было недостатка, так это в деньгах: Маручо и Кит оплачивали всё из своих карманов, не желая ничего слышать от смущённой невесты. К тому же, львиную долю приготовлений взял на себя Клаус, выбирая одновременно недорогие и качественные материалы, угощения и прочие «ингредиенты» свадьбы.

Само место свадьбы выбиралось очень тщательно. Элис хотела провести церемонию под открытым небом с минимумом гостей, Линк же наоборот – в большом роскошном здании с толпами пришедших. Сошлись на компромиссе: гостей приходило побольше, а в качестве места свадьбы выбрали большой сад в черте Альфа-Сити на Вестрое. Это и решило проблему с размещением бакуганов: огромные существа свободно и даже с комфортом размещались на немаленькой территории.

Торт выбрали скромный, но изящный. А вот с платьями тоже получилось по-разному. Если Линку без проблем взяли смокинг, то бедную Гехабит Джули четыре дня таскала по магазинам. Впрочем, оно того стоило: девушке выбрали чудесное ослепительно-белое платье, с длинными рукавами и высоким горлом. Оно сидело на Элис изумительно, но Элис взяла его только потому, что у неё уже не было сил искать другое. Ей на самом деле хотелось что-нибудь более мягкое и открытое, но скромность взяла своё, и девушка ничего не сказала о своих предпочтениях ни подругам, ни жениху. Да и вряд ли они бы стали её слушать.

Наконец, наступил день свадьбы. Гости приехали в парк к назначенному времени и потихоньку размещались на своих местах. Народу собралось довольно много, даже приехали Фабия с Реном как приглашённые из других миров. Вокруг поляны, где проходило торжество, поставили цепь охраны, а за ними уже возвышались бакуганы. Слов нет, свадьба действительно выглядела внушительно.

Несколько вдалеке от основной массы на верхушке древнего дуба сидела Скайресс. Её мрачный взгляд осматривал начинающуюся церемонию. Сама феникс ничего не сказала по этому поводу, чем несказанно удивила всех без исключения. Драго ожидал от неё радостных пожеланий или ехидных усмешек, но никак не пасмурного настроения. Когда он спросил было о причинах плохого настроя, бакуган Вентуса посоветовала ему оставить её в покое. То же самое феникс сказала и своей подруге, Тигрере. Последней каплей стал Преяс: едва он открыл рот, как Скайресс в недвусмысленных выражениях пообещала свернуть бакугана Аквоса в бараний рог, если её не оставят в тишине. Бедняга пулей вылетел из рощи, в которой отдыхала феникс, и зарёкся больше не тревожить птицу по пустякам.

Но, что самое странное, Гидраноид даже не пытался уговорить упрямицу побывать на свадьбе со всеми. На удивлённый взгляд Драго напарник Элис ответил просто:

- Это же Скайресс, у неё своя голова на плечах. Если не хочет – не надо, зачем её заставлять? Тем более, если учитывать, что делали с ней вексы… Знаете, я даже понимаю её в какой-то степени.

Несмотря на все перипетии, свадьба началась.

Линк стоял у алтаря и нервничал. На нём был чёрный смокинг, идеально подогнанный по размеру, кристально белая рубашка, чёрные лакированные туфли и элегантная галстук-бабочка. И было видно, что без своей повседневной одежды ему было немного неловко.

Своими шаферами он выбрал Шедоу Проува и Волта Ластера. В конце концов, они были единственными, кого Волан мог, хоть и с натяжкой, называть друзьями. Они были одеты в такие же смокинги, как и на женихе, но вид у них был немного не презентабельный: Волт смахивал скорее на телохранителя или охранника, хотя костюм ему, безусловно, шёл. На Шедоу же, еле сдерживающемуся от кривляний, и смотреть было страшно, ногти векс так и не отстриг и шевелюру свою не поправил, хотя Май Лин обещала его прибить за такое нарушение этикета. Всё же, решающее слово было за Линком, он просто махнул на внешний вид друга рукой: пусть как хочет, так и выходит, главное, чтобы смокинг был.

Подружками невесты были Руно и Джули, и они, как раз, выглядели подобающим образом. На Джули было розовое платье с юбкой до середины бедра и округлым вырезом, украшенное бантами. На ногах Макимото были босоножки на высокой шпильке, на руки девушка надела браслеты, а в ушах колыхались золотые серьги. Хвост волос Джули на сей раз собрала не сбоку, а сзади, что придало ей некоторую скромность.

Руно надела серебряную с блёстками тунику, короткую юбку под цвет туники, и туфли-лодочки. Никаких украшений на Мисаки не было, волосы девушка распустила, и они струились водопадом по её спине и плечам, двигаясь в такт ветру.

Ветер, бывший с утра лёгким, начал крепчать, но здесь он терял свою силу и лишь приносил прохладу собравшимся людям. Деревья тихо шумели, заглушая шёпот людей и некоторых бакуганов, а на небе не было ни облачка, и сияющий диск солнца насыщал своими лучами место проведения священного обряда.

Наконец, заиграла музыка, и все взоры устремились в начало дорожки. Там начинала своё движение к новой жизни одна из самых красивых девушек во Вселенной. Белое платье свободно струилось по её фигуре, длинная фата сливалась с подолом и текла по ковровой дорожке. Эта же фата полностью закрывала лицо девушки, лишь рыжие локоны иногда проскальзывали в складках ткани. В руках невеста держала букет из роз.

Было платье на тебе белое.

Что же ты, любовь, со мной сделала?

Потерял с тобой свою голову,

Потерял её с тобой смолоду.

К алтарю её вёл дедушка, одетый в свой лучший костюм, в руках мужчина держал платок, и это давало ему силы держаться, не расплакаться от умиления. Его внучка, его самое драгоценное сокровище выходит замуж. Майкл был счастлив, что дожил до этого дня.

Мужчина подвёл невесту к жениху и отошёл в сторону. Линк посмотрел на фату, скрывающую лицо его любимой, и улыбнулся. Хотя лица Элис было не видно, парень знал, что его невеста улыбается так же, как и он.

- Дорогие друзья, - мягким баритоном начал вещать пастор. – Мы собрались здесь, в этот торжественный день, чтобы скрепить узами брака этих двух молодых людей.

Текст был стандартным, но голос священника ласкал слух. Гости неотрывно следили за церемонией. Взгляд Дена сверкал, Клаус улыбался, Джо, который приехал на свадьбу вместе с Чан Ли, держал руку своей девушки. На глаза Джули начали наворачиваться слёзы, Мира разрыдалась на плече у Эйса, парень утешал девушку, гладя её по руке. Фабия тоже пустила слезу от умиления, как и Майкл Гехабит, уже вытирающий мокрые глаза. Бакуганы не отставали от своих напарников. Преяс и Эльфин рыдали на пару, Драго стоял, наслаждаясь моментом. Гидраноид гордо выпрямил спину, смотря на Элис, как на своего ребёнка.

- Если кто-либо из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе, пусть скажет об этом, или же молчит вечно.

Все присутствующие улыбнулись, а Ден даже завертел головой в поисках потенциального нарушителя идиллии. Разве могут быть сомнения в том, что эти двое не созданы друг для друга? Разве их любовь не взаимна? Разве они не сковали своё счастье из борьбы? Линк и Элис так давно стремились к этому моменту, и они дождались его. Сейчас ничто не могло разрушить их планы в жизни.

Лишь Скайресс, следившая за процессом, мрачно хмыкнула, но и она промолчала. Она уже давно не являлась вершительницей чьих-то судеб, время её прошло. Она унесёт свои сомнения в могилу, и никто о них не узнает. К тому же, она тоже могла ошибаться. Может, счастье действительно будет с этими двумя? Ведь так часто бывало. Кто она такая, что мешать чужой радости? Никто. Поэтому ей не пристало обсуждать судьбы других, надо задуматься о своей.

Выждав минуту для надёжности (Ден за это время весь извёлся и успокоился только под свирепым взглядом Руно), пастор открыл книгу, чтобы продолжить.

- Я возражаю.

Ледяной голос пронёсся над поляной, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданно пришедшего озноба. Охранники, бакуганы и гости недоуменно стали вращать головами, стремясь найти источник звука.

Никто не обратил внимания на тот факт, что феникс, секунду назад сидевшая с поникшей головой, выпрямилась и куда-то смотрела. В её глазах горел огонь, а на лице сияла усмешка.

Ворота, отделяющие сад от лесной части территории, слетели с петель, одновременно рассыпаясь в щепки. Из проёма повалил дым, скрывая тех, кто учинил подобный разгром. Часть охранников подбежала к воротам и блокировала вход, остальные остались на своих постах.

- Что это было? – недоумённо спросил Ден. Этот вопрос возник не только у него. Взгляды всех были устремлены не на жениха и невесту, а на клубящийся дым. В котором начался образовываться какой-то силуэт.

Разумеется, Кузо не выдержал, соскочил со своего места и понёсся к выходу. Остановившись в полусотне метров от границы дыма, он крикнул во всю силу своих лёгких:

- Кто ты такой и что ты здесь забыл?

Ответа на его вопрос не было, но фигура становилась всё ближе. Вот уже можно было чётко отличить силуэт, рассмотреть цвета одежды, даже увидеть некоторые черты лица. Наконец, незнакомец полностью вышел из дыма, и по рядам пронёсся удивлённый вздох.

По ковровой дорожке двигался высокий худощавый парень лет девятнадцати. Его шаги были неслышными, движения – спокойными и утончёнными, но лаконичными, что выдавало годы тренировки. На нём была надета зелёная майка, длинная фиолетовая рубашка, чёрные штаны и чёрные кроссовки. На руках парня были надеты перчатки без пальцев, а длинные волосы цвета вороньего крыла развевались по ветру, заплетённые в хвост.

Наверное, ничто бы не привлекло внимание гостей к этому неброскому наряду, если бы не янтарные глаза, смотрящие на мир ледяным и колючим взглядом старика.

Из всех уст присутствующих (даже бакуганов) вырвалось одно-единственное имя:

- Шун Казами.

Старания Клауса не пропали даром: все гости сидели в оцепенении. Граф потрудился на славу, его слуги сделали одежду для ниндзя в точности такой, какую он носил шесть лет назад. Для Клауса, как и для остальных, возвращение Шуна было шоком: Казами заявился к нему незамедлительно, мокрый, голодный и злой. С горящими глазами и бледным лицом. В тот момент, когда брюнет появился перед фон Герценом, крайний захотел быть кем угодно, только не собой. К счастью, в планы ниндзя не входило убийство молодого предпринимателя (хотя желание поколотить возникало).

Первым делом Клаус вернул Шуну усадьбу и передал все права на неё. А затем началась долгая и кропотливая работа. Клаус вертелся, словно уж, пытаясь подобрать удачное место для свадьбы, одновременно разрабатывая с Казами план его выступления. После «исчезновения» брюнета, граф ухаживал за Элис, но потерпел поражение, когда появился Линк. Разумеется, фон Герцен не стал ставить палки в колёса молодым людям и исчез с их горизонта. Но сейчас молодая кровь взыграла в нём, требуя победы над соперником, даже путём заключения союза с другим претендентом на руку рыжеволосого ангела. Клаус уже смирился с тем, что сердце Гехабит ему не будет принадлежать, но видеть униженного конкурента ему хотелось всегда. И Шун был для него идеальным компаньоном.

Как только Казами получил все данные о месте и времени проведения церемонии, он полностью погрузился в подготовку. Теперь от Клауса мало что зависело, теперь действовали брюнет и его напарники. План был очень грамотным, коварным и несвойственным спокойному и хладнокровному ниндзя, что фон Герцена и привлекло. Но, как признался другу сам Шун, он мог провалиться, ведь в его исходе всё зависело от одного-единственного слова. Слова Элис.

Казами размеренными шагами двигался вперёд по ковру, уверенно приближаясь к жениху и невесте. Преграду на пути в виде Дена он просто отодвинул рукой.

- Шун? - во взгляде бойца Пайруса легко можно было прочитать изумление. - Это и вправду ты? - Ниндзя не удостоил его ответом, проходя мимо. - Точно он, - теперь к изумлению в глазах прибавилась радость, а на лице Кузо появилась улыбка.

Боец Вентуса игнорировал любые взгляды, любые движения, он шёл только вперёд, напролом, что только добавляло странности для тех, кто его знал. Расстояние между ним и будущими молодожёнами стремительно сокращалось. Когда до алтаря доставалось шагов двадцать, Линк, оправившись от потрясения, пошёл было навстречу нарушителю спокойствия, но смог сделать лишь пару шагов.

- Шун, что ты здесь делаешь? Зачем ты нарушаешь церемонию? - Линк старался выглядеть возмущённым, что у него получалось, учитывая, что он наполовину отошёл от шока. Но как только на него устремился взгляд янтарных глаз, всю его уверенность как рукой сняло, на её место пришёл страх. О, что-что, а запугивать Шун умел. Ещё один талант, который развился в нём с годами. Ему достаточно было представить все ужасы сражений, в которых ему довелось побывать, чтобы взгляд становился жёстким, колючим и смертельно холодным. А нахмуренные брови и суженные зрачки создавали впечатление, что парень может заморозить взглядом, одновременно испепеляя человека изнутри.

- Я пришёл поговорить с Элис, - сказал Шун, словно обухом по голове ударил. Голос заставил некоторых гостей съёжиться. - Уйди с дороги, Линк, или я тебя сам уберу.

От этих слов Волан затрясся. Поняв, что слова достигли нужного эффекта, Казами отодвинул жениха в сторону и подошёл к Элис. Та стояла, трясясь от страха, букет в руках опасно подрагивал. Ниндзя протянул руку к фате и откинул её. Присутствующим открылось побледневшее и испуганное личико невесты.

- Молодой человек, это нарушение обряда... - хотел было возвестить священник, но, встретившись взглядом с брюнетом, счёл за лучшее помолчать.

- Не беспокойтесь, я не думаю, что надолго задержусь, - соизволил ответить Шун и снова повернул голову к невесте. - Элис, я хочу с тобой поговорить.

- Шун... - еле вымолвила девушка. - А нельзя это сделать после свадьбы?

- После свадьбы будет поздно, - отрезал Казами. - Сейчас.

- Она не хочет с тобой говорить, - подал голос Линк.

- А я — с тобой, - с сарказмом отозвался брюнет.

- Всё в порядке, Линк, - покачала головой Элис. - О чём ты хотел поговорить, Шун?

- О нас.

Эти слова вогнали Гехабит в краску.

- О нас? Что ты хочешь этим сказать, Шун?

Именно ради этого момента затевался весь этот балаган.

- Элис, выслушай меня, пожалуйста, только выслушай и не перебивай. Договорились?

Девушка, находясь в глубокой прострации, кивнула.

- Элис, я знаю, что ты меня очень долго ждала, - начал Шун, сделав свой голос спокойным и мягким. – Я знаю, что ты меня ругала, что ты плакала по ночам, ожидая меня. Я исчез из твоей жизни и не появлялся до этого момента.

А ведь я мог прийти к тебе. Я мог прилететь, оставить на время бои и повидаться с тобой, чтобы снова увидеть твою улыбку, твои ясные глаза. Но я этого не сделал. Потому что боялся.

Речь Казами была похожа на исповедь, хотя, она в какой-то степени таковой и являлась. Каждое слово давалось парню с гигантским трудом, но он говорил и говорил, поскольку только так он мог добиться прощения. Все, даже Линк и Шедоу стояли в замирании, слушая, что говорит этот обычно молчаливый и мрачный парень.

- Я боялся, что недостоин тебя. Что для такой девушки, для такого ангела я буду лишь тенью, осколком жизни, растворяющимся в тени твоих незримых крыльев. И я оказался прав: я действительно недостоин тебя, не могу стоять рядом с тобою, не чувствуя себя ничтожным. Поэтому я ушёл, чтобы хоть чем-то помочь другим.

- Шун… - только и смогла сказать Элис. Её глаза стали влажными.

- Да, я скрывался ото всех, - продолжил ниндзя, вставляя легенду, подходящую под этот мир, но не меняющую главной сути. – Старался помочь, но чем дальше я отходил от тебя, тем больше разрасталась во мне пустота. И только недавно я понял, Элис, что не могу без тебя. Без твоих карих глаз, нежной улыбки, без твоей доброты, ласки и красоты. Моя жизнь не имеет большого смыла, когда в ней нет тебя. Ты – моя славная девушка, милый ангел, добрая подруга. Ты – моя первая.

Я не знаю, милая Элис, что ты ко мне чувствуешь, но я всё это говорил от чистого сердца. Я ничего не требую, только прошу выслушать и простить меня. За то, что не смог вовремя расслышать своё сердце.

Кто бы что ни думал, но Шун не готовил речь. Он действительно говорил слова, которые подсказывала ему его душа. Для него на самом деле теперь не было никого дороже этого рыжеволосого ангела, которого он потерял. И он хотел верить, что сейчас крик его души смог достучаться до раненного сердечка девушки.

Вся женская часть гостей вытирала платками слёзы, выступающие от потрясения и чувственности открывшейся перед ними картины. Даже Май Лин сидела на стуле и каждые пять секунд проводила влажной салфеткой по лицу. На вопрос Шедоу о её состоянии Ферроу в сердцах воскликнула: «Ты мне таких красивых слов никогда не говорил!»

Я скажу тебе слова главные,

Я скажу тебе слова верные,

Потому что ты моя славная,

Потому что ты моя первая.

Но то, что случилось после, повергло всех без исключения. Казами опустился на землю, сел на колени и склонился перед Гехабит в земном поклоне.

- Прости меня, Элис. Я люблю тебя.

Громогласное «ЧТО?!!!», вырвавшееся из сотен глоток людей, вестов и бакуганов, волной разошлось от поляны. Звуковые колебания даже заставили трястись верхушки деревьев. Не повезло тем, кто стоял к монстрам ближе всего: они наполовину оглохли. У остальных ещё звенело в ушах. Но никакой крик не повлиял на склонившегося в поклоне Шуна и стоящей перед ним Элис. Из задних рядов донёсся плач: Мэрон, сестра Лелтоя, плакала навзрыд, наблюдая за молодыми людьми. Бэрон пытался утешить сестрёнку, что получалось неважно.

- Мэрон, тебе больно ушки? Ты ничего не слышишь? Что с тобой? – испуганно спрашивал девочку брат.

- Мальчик хороший! – ревела Мэрон, указывая на Казами. – Шун говорил невесте красивые слова. Он любит невесту. Почему невеста его не любит? Почему она его не прощает?

- Ну, у невесты есть жених… - начал было Бэрон, но осёкся.

Гехабит медленными шагами приблизилась к Шуну и сама опустилась на колени. По её щекам бежали дорожки слёз, губки дрожали, сами щёки пылали, а во взгляде читалась боль… и еле заметное облегчение. Её руки взяли брюнета за плечи и привели в вертикальное положение. А затем Элис обняла его.

Этот момент Шун возненавидел. Потому что он слышал, как ангел рыдает на его плече, роняя солёные слёзы на его рубашку; как её руки охватывают его и прижимают к трясущемуся телу так крепко, словно она не хочет с ним расставаться ни на мгновение. Но больше всего он возненавидел боль, что звучала в её голосе:

- Шун, милый Шун! Никогда не унижайся так, никогда не склоняйся передо мной. Я тебя давно простила, я не могу видеть, как ты страдаешь. Пожалуйста, Шун, не делай так больше.

Ты не представляешь, как я ждала от тебя этих слов. Пусть Линк простит меня, но я пыталась с собой хоть что-то сделать. Пыталась забыть тебя, пыталась не думать о тебе, пыталась, хотела начать всё с начала, - девушка едва сдерживала себя, чтобы не впасть в истерику. - Но я не смогла, Шун! Не смогла, слышишь? Даже в самые счастливые часы я не могла не вспоминать тебя, как бы я ни пыталась, я не могла выбросить твои фото, что до сих пор лежат у меня под кроватью. Что бы я ни делала, ты никогда не покидал меня. Пусть меня все корят, пусть проклинают… но я не смогла тебя забыть! Я всё ещё люблю тебя!

Руки Казами обхватили талию девушки и прижали к телу парня. Теперь сама невеста лежала на смутьяне, рыдая во весь голос. А он держал её, держал так крепко и в то же время нежно, как никто другой. Его замысел удался. Она призналась ему, и сейчас Шун был счастлив. Она вернулась к нему.

Глава 5. Заберу тебя с собой

Линк наблюдал эту картину, находясь в глубочайшем потрясении, как, впрочем, и его друзья. Глаза Волта готовы были выпасть из орбит, челюсть Шедоу покоилась где-то на земле, Май Лин периодически икала между всхлипами. Все четверо не знали, что делать и просто стояли.

Шун, поглаживая рукой голову любимой девушки, прошептал ей в ушко:

- Давай убежим. Я заберу тебя с собой. Ты не представляешь, как я по тебе скучал. Я уже не смогу без тебя, мой ангел, я не смогу жить, если ты исчезнешь из моей жизни. Пойдём со мной.

Заберу тебя с собой,

Поверь, я соскучился.

Больше без тебя не хочу засыпать.

Заберу тебя с собой

У нас все получится

Из жизни моей перестань исчезать

Девушка отстранилась от парня и их взгляды встретились. Глаза Элис были полны слёз, но смотрели они на мир кристально чисто и ярко. И видели они перед собой лишь холодные, но такие родные и нежные глаза любимого человека, почти потерянного для них.

- С тобой я пойду хоть на край света.

- Так далеко не надо, - улыбнулся Шун, поднимаясь с колен и помогая встать девушке. – Мы пойдём в другое место, но ты туда, думаю, пойдёшь с радостью.

- И куда же мы?

- Домой.

Лицо Гехабит осветила улыбка.

Они пошли по дорожке, взявшись за руки. Девушка отбросила букет в сторону и свободной рукой сорвала с головы свадебную фату. Прекрасные рыжие кудри развились по ветру, словно волны золотой воды.

Этот жест заставил Линка выйти из ступора и бросится наперерез паре.

- Стойте! – рявкнул он. – Элис никуда не пойдёт.

- Она сделала свой выбор, - спокойно ответил Шун, намереваясь пройти дальше. Но Волан не дал ему это сделать, ударив кулаком в грудь. Линк бил изо всей силы и заставил Казами остановиться, но, что его раздражало, брюнет ничем не выдал боли, если вообще её испытывал.

- Ты её вынудил! – ещё громче крикнул векс.

- Линк, он не вынуждал меня, - тихо, но отчётливо сказала Элис. – Я всё решила сама. Я люблю его и пойду с ним. Прости меня.

На мгновение лицо Волана стало таким жалостливым и несчастным, что Гехабит захотелось погладить бывшего жениха по голове. Но эта слабость продлилась всего мгновение. Векс снова вышел из себя.

- Я завоёвывал её не для тебя, Казами!

- Она не вещь, и никому не принадлежит. И её нельзя завоевать, как ты выразился, - голос ниндзя был холоднее полярных льдов. – Она вольна выбирать.

- Я бился за неё, я не отдам её без боя! – с этими словами Линк замахнулся, чтобы ударить брюнета, но не успел он сделать и шага, как стальные руки схватили его за одежду и швырнули в сторону алтаря. Волан благополучно упал на мягкий ковёр. Никаких повреждений у него не оказалось, но самолюбию был нанесён жестокий удар.

Друзья векса подбежали к нему и попытались помочь, но тот встал сам. В его глазах горело пламя ненависти.

- Карту ворот на поле! В бой, Вентус Элуз! – рявкнул Линк.

Вентус Элуз, механический бакуган бывшего жениха стоял деактивированный в полукилометре от места проведения обряда, но активировался, как только Линк подал соответствующую команду.

- Ты не уйдёшь отсюда без боя, Шун, - свирепо заявил Волан.

Элис в страхе спряталась за спину брюнета. Тот лишь вздохнул: он ожидал подобного развития событий. И готовился к нему.

- Эй, без меня нельзя! – заявил Проув, вставая рядом с другом. – Давно хотел сразиться с живой легендой. В бой, Даркус Макпаук!

Механический паук встал точно под Элузом, приготовившись к атаке.

- Ну, раз Шедоу полез, - пожала плечами Май Лин. – Бакуган в бой! В бой, Аквос Макьюбасс!

- Я с вами, - заяви Волт, выступая вперёд. – В бой, Хаос Борейц.

Теперь перед Шуном возвышались четыре механических бакугана. Все они готовы были сражаться. И Шун был полон решимости предоставить им эту возможность.

- Шун, их четверо против тебя одного. Ты не справишься, - сказала Элис, прижимаясь к парню. – Я позову Гидраноида.

- Нет, - ответил Казами. – Гидраноид скорее всего проиграет. Ты – мастер стратегии, Элис, но такое количественное превосходство тебя задавит.

Девушка кивнула, признавая правдивость сказанных слов.

- Кроме того, у меня есть чем ответить, - парень выставил руку вперед, и его голос прозвучал словно раскат грома. – Баку Скайрейдер вверх! В бой, Вентус Грандмастер Джаакор.

Дым, который в течение всех вышеописанных событий так и не исчез, мгновенно развеялся под сильным потоком ветра. Стало видно, что сама стена была практически не повреждена. Удар выбил только ворота, зато им досталось по полной программе: в пятидесяти метрах от входа лежали только щепки. Спустя мгновение, земля содрогнулась, а перед механическими бакуганами возник напарник Казами.

До эволюции Джаакор выглядел как человек, но сложен был он довольно непропорционально: маленькая голова, бочкообразная грудь, огромные ладони, узкая талия и стволообразные ноги. Сейчас параметры бакугана больше соответствовали человеческим: создавалось впечатление, что это просто гуманоид, одетый в зелёные с золотом и серебром доспехи. К ним прибавлялась туника, края которой свисали до самых колен. Джаакор был размером чуть ниже Борейца, но его фигура и излучаемая властность делали из грандмастера воплощение бога войны.

- Один бакуган? – рассмеялся Линк. – Ты совсем из ума выжил, Шун. Тебе не победить. Может, сразу сдашься?

- Я жду твоего хода, - невозмутимо ответил Казами. Его холодный презрительный взгляд выбешивал Волана, так что действие не заставило себя ждать.

- Активировать способность: Зенитная пушка! – из артустановок Элуза в сторону ниндзя понеслись энергетические заряды.

- Я присоединюсь! – вскрикнул Шедоу. - Активировать способность: Паутина!

Из пасти пука вырвалась паутина и опутала ноги Джаакора.

- Ха, ты не сдвинешься с места! – ликовал Проув.

Но Шун не был бы собой, если бы сдался так просто.

- Активировать способность, - ледяным тоном произнёс он. – Удар торнадо Казами.

Джаакор сорвался в беспощадном урагане. Поток кружащего воздуха приближался к атакующим, с лёгкостью отражая снаряды Элуза.

- Активировать способность: Энергокольца! - крикнула Май Лин. Макьюбасс выпустил два кольца, способных обездвижить противника, но они, как и снаряды, отскочили от урагана.

- При ударе торнадо Джаакора нельзя замедлить или остановить, - как бы невзначай заметил Шун. Вихрь смёл Элуза и Макпаука и отбросил их в стороны.

- Активировать способность: Молот Тора! - Волт решил воспользоваться моментом, когда бакуган Шуна прекратил атаку. Из руки Борейца выдвинулись стволы крупнокалиберных орудий и произвели залп. Но Джаакор прыжком уклонился от энергозарядов, и они исчезли в небе.

- Шустрый, - удовлетворённо кивнула Майлин. - Активировать способность: рассекающие волны.

- Карту ворот открыть: безвольный противник! - присоединился к подруге Линк.

Карта ворот ослабила Джаакора, а навстречу ему уже неслись волны.

- Шун, они сейчас опрокинут Джаакора! - крикнула Элис.

- Это вряд ли, - покачал головой Казами. - Карта ворот, конечно, сделала его слабым, но это не значит, что он проиграет. У него есть не только я, - с этими словами Шун снова выбросил вперёд руку. - Баку Скайрейдер вверх. В бой, Даркус Скайтрусс и Даркус Орбеум. Активировать способность: удар неуловимой молнии.

Два неуловимых взглядом пятна пронеслись мимо ослабленного ниндзя и сбили с ног Макьюбасса. Развернувшись, пятна сделали новый заход, вторично опрокинув Макпаука, и остановились по сторонам от Джаакора, материализовавшись в Скайтрусса и Орбеума.

- Вовремя, Шун, - благодарно кивнул грандмастер.

- Активировать способность: вой одиночки.

Орбеум взвыл, испуская звуки разных диапазонов и частот. От этого воя механические бакуганы заискрились, а карта ворот уничтожилась. Джаакор выпрямился в полный рост, до Гехабит донеслась исходящая из-под маски усмешка.

- Добавим огоньку, Шун? - спросил бакуган.

- Чуть позже, если не возражаешь, - пожал плечами Казами. - Сначала... Активировать способности: Крылья несущего тень и Клыки сумерек.

Скайтрусс и Орбеум сорвались в неистовой атаке, направленной на Макьюбасса и Макпаука. Бакугана Аквоса сбил ударом Орбеума, а на игрушку Проува обрушились чёрные перья. И хотя оба противника уцелели, виду них был потрёпанный.

- Активировать двойную способность, - прозвучал голос Шуна. - Неизвестный противник и Атака тени.

Джаакор создал свои копии, а затем вместе с ними исчез под землёй.

- Не прокатит, - хмыкнул Линк. - Активировать способность: сегментированная броня.

Шун усмехнулся в ответ: на этот ход он и рассчитывал.

- Ты повторяешься, Линк, - сказал брюнет и, не обращая внимания на недоуменное лицо розововолосого, продолжал следить за боем.

Как и ожидалось, копии Джаакора выпрыгнули из земли и, ударившись о броню, исчезли. Линк уже торжествовал, но упустил одну деталь: настоящий Джаакор так и не появился.

- Активировать способность, - выкрикнул Шун. - Разящие когти ворона.

Джаакор вынырнул прямо под Элузом и с огромной скоростью устремился к летуну. Из рукавиц выдвинулись энергокогти, сверкающие по всей длине лезвия разрядами. Не успел Волан среагировать на столь неожиданную угрозу, а когти уже прочертили глубокие борозды в корпусе Элуза. Механический бакуган жалобно пискнул и собрался в сферу.

- Минус один, - констатировал Казами. - Ты вроде хотел добавить огоньку, Джаакор? Думаю, время пришло. Активировать способность: вихрь изумрудного пламени.

Эта способность была одной из любимых в арсенале Джаакора. Ураган пламени был жарок и крутился, заставляя противника приближаться к эпицентру. Разумеется, у него были недостатки, такие как небольшая скорость и малая манёвренность. Но это окупалось огромной силой, способность без проблем могла пробить броню самого крепкого бакугана. И сейчас ураган двигался в сторону Борейца.

Волт, не привыкший отступать или бежать, решил стоять до конца. За что и поплатился.

- Активировать способность: Щит Гермеса, - взревел Лансер.

Но щит не спас Борейца. Пламя подобралось к бакугану вплотную и испепелило его. Пару секунд Борейц ещё держался, но, в конце концов, свернулся в сферу. Волт был обескуражен.

- Ты хорошо сражаешься, Шун, - Май Лин явно была высокого мнения о парне. – Но ты упустил из виду то, что мы тебя окружили.

Действительно, Макьюбасс и Макпаук стремительно сокращали расстояние между собой и Джаакором, явно намереваясь раздавить его. Поскольку бакуган Вентуса был у них давно на прицеле, увернуться ему не удастся.

- Хм. Ситуация опасная, Шун, - прокомментировала Элис. – Но ты ведь можешь привлечь Скайтрусса и Орбеума, чтобы защитить Джаакора.

- Могу, но не буду, - ответил Казами. – Иначе и им достанется.

- Что достанется? – не поняла рыжеволосая.

- Смотри, - кивнул в сторону поля боя парень и произнёс. – Активировать способность: Изумрудное чистилище.

Вокруг Джаакора образовались круги из пламени. Они возникли прямо из-под земли и стали медленно, но верно сжиматься вокруг напарника Шуна. Ближайший к грандмастеру круг пламени взметнулся ввысь, преграждая путь атакующим.

- Способность «Изумрудное чистилище», - пояснил Шун, - принадлежит только Джаакору. Она создаёт несколько кругов из пламени, которые не дают врагу покинуть поле боя. Постепенно круги сжимаются, оставляя после себя лишь выжженную землю, а когда они сомкнуться, а это произойдёт прямо под противником, то вверх взметнётся столп пламени, который уничтожит любого, кто окажется внутри.

Как Шун рассказывал, так и произошло. Грандмастер отпрыгнул в сторону и покинул опасную зону (поскольку он был инициатором способности, то мог спокойно выйти из зоны поражения), в то время как механические бакуганы были вынуждены ждать и смотреть, как к ним медленно подкрадывается смерть.

Удар был страшен и в то же время прекрасен. Огромная огненная колонна взметнулась в небо, поглощая Макьюбасса и Макпаука. Воздух едва не горел, вокруг столпа стояло марево, дышать становилось трудно. Гости, оказавшиеся свидетелями этой сцены, спешили отойти как можно дальше от беспощадного огня, пока он не поглотил и их.

Скайресс смотрела на сражение с высоко поднятой головой, в её глазах можно было увидеть гордость за своего бывшего напарника. Шун не изменился за те годы, что прошли для феникса в тоске и печали. Он всё такой же воин, который приложит все силы, чтобы доказать своё право. И сейчас, глядя на пламя, до боли напоминающее её собственное, Скайресс наслаждалась каждым ударом, который Шун наносил своим противникам.

Механические бакуганы откатились к своим напарникам, а Джаакор, Скайтрусс и Орбеум вернулись к Шуну самостоятельно. Ниндзя стоял на ковровой дорожке, сжимая одной рукой ладонь Элис, а другой – пойманных бакуганов. Его глаза вызывающе смотрели на ничего не понимающих вексов.

- Мастер Кит, - обратился к Фермену Гас. Эти двое числились среди гостей и внимательно наблюдали за всем происходящим. – Этот Казами очень силён. Думаю, он равен вам и Кузо. Как вы думаете, где он пропадал всё это время и откуда у него такие бакуганы?

- Если бы я знал, Гас, - покачал головой Кит. – У меня только догадки, причём одна невероятнее другой. Но его мощь. 1500G. Это выше, чем у двух механических бакуганов вместе взятых. И я подозреваю, Гас, что Казами сражается не в полную силу. Иначе этот огненный столп спалил бы и нас.

Вексы готовились ко второму раунду. У каждого оставалось 20% здоровья, в то время как Казами сохранил свою полоску полной. Необходимо было выиграть любой ценой.

- К чёрту приличия, - рычал Линк. – Я верну Элис во что бы то ни стало. Я отберу её у этого напыщенного гордеца. Она моя!

- Линк, успокойся, - Волт держал себя в руках. – Мы сделаем всё возможное.

- Да! – писклявым голосом крикнул Шедоу. – Давай, Казами, кидай карту. Мы готовы отметелить тебя во всех местах, - для Проува правил приличия никогда не существовало.

Гехабит залилась краской от стыда и смущения за шаферов, но Шун со спокойным лицом достал карту ворот. Тут Элис внимательно на неё посмотрела. Такой карты она никогда не видела. Сама она ничего не делала, но, как было видно по описанию, «открывала доступ к особым способностям». Девушка задумалась. Что это за способности такие? Откуда их Шун взял? Хотя он был создателем игры бакуган и правил к ней, Элис всё же как-то сомневалась, что парню такое под силу.

Заметив любопытство девушки, Шун повернулся к ней вполоборота.

- Я не являюсь полноценным создателем этой карты, - пояснил ниндзя. – Я только взял ядро и добавил кое-что для достижения нужного эффекта. Ну и испытал, конечно, ведь результат должен укладываться в рамки правил.

- А кто создал ядро для карты? – спросила девушка.

- Ты, - улыбнулся Шун, оставив Элис в полном замешательстве. - Карту ворот на поле. Баку Скайрейдер вверх. В бой, Вентус Джаакор, Даркус Скайтрусс и Даркус Орбеум. Пора заканчивать.

Три бакугана появились на поле боя, готовые ко всему.

- Наша очередь, - рыкнул Шедоу. - Бакуган в бой!

Механические бакуганы материализовались на поле, но на этот раз вексы выбросили в бой и ловушки. Теперь численное превосходство было подавляющим.

- О, нас восприняли всерьёз, - съехидничал Скайтрусс.

- Тем лучше, - в тон ответил Джаакор. – Чем больше шкаф, тем громче он падает.

- Ребята, - подал голос Шун. – Я думаю, стоит сократить наше количество, чтобы противнику было легче следить за нами.

Бакуганы едва не рассмеялись во весь голос. Они поняли, что задумал человек.

- Комбо! – четыре голоса слились в один.

Пламя охватило Джаакора с ног до головы. Он стал медленно подниматься в воздух, не сводя взгляда с противника. Скайтрусс и Орбеум дематериализовались в сгустки энергии и, закручиваясь в спирали, устремились навстречу своему учителю. Когда они столкнулись, ослепительное сияние на мгновение заставило всех зажмуриться, а когда оно исчезло, перед гостями предстала удивительная картина.

- Что… это? – только и смог вымолвить Кит.

И его можно было понять. Джаакор изменился. Вместо бронированных сапог ноги теперь оканчивались огромными обсидиановыми когтями, способными вспороть броню, словно бумагу. На шлеме-маске появился гребень и дополнительная броня. Но главное – огромные чёрные биомеханические крылья, своими движениями создающие сильные воздушные потоки. Позади этого монстра клубилась тьма. Это был не Джаакор, а некто более могущественный.

- В бой, Архангел Сумерек, - провозгласил Шун.

Большая часть вексов стояла в оцепенении, но Шедоу, на которого, похоже, шок долго никогда не действовал, очухался первым.

- В бой, Макапаук! – взвыл он. – Активировать способность…

Остальные тоже вернулись в реальность и стали атаковать крылатого противника. Но Архангел двигался с такой скоростью, что уследить за ним было просто невозможно. Все атаки прошли впустую.

- Активировать способность: стена мечей, - скомандовал Шун.

Крылья Архангела засветились зелёным светом и наполнились энергией. Достигнув предела накопления, энергетические сгустки стали отделяться от металлических перьев и выстраиваться в ряд. Уже вокруг поля боя сформировалось целое кольцо, но энергия продолжала срываться с крыльев, пока не образовалась подвижная стена, состоящая из движущихся зелёных шариков. Затем эти шарики стали вытягиваться, преобразовываться, ломаться. И вот, наконец, способность завершилась: все бакуганы стояли, окружённые движущимися мечами.

(Комментарии автора: те, кто знаком с анимэ «Блич», наверняка узнают в описании некоторых способностей сикай и банкай капитана шестого отряда Бьякуи Кучики. Что ж, автор не скрывает, что взял описание именно оттуда, в частности, «Сцену истребления» банкая. Я, конечно, не поклонник этого анимэ, но Кучики я уважаю и восхищаюсь им, поэтому посвятил ему эти моменты в рассказе. Тем более, что эволюция Джаакора выдумана, так что некоторое право на это я имею)

- А разве это не оборонительная способность? – удивилась Май Лин.

- Да, - подтвердил Шун, расслышав её вопрос. – Она позволяет разделить соперников, оставив Архангела биться один на один. Обычно шансы его в этом случае повышаются. Но сейчас стена нужна мне для этого, - Казами вскинул руку и произнёс: - Активировать способность: Резня.

В руках Архангела появилась ещё одна пара мечей, ничем не отличающихся от тех, что составляли стену. Взяв оружие наизготовку, бакуган Ветуса расправил крылья.

- Потанцуем, - многообещающим тоном произнёс он и исчез.

В следующее мгновение на механических бакуганов и ловушки обрушился град ударов. Архангел двигался с чудовищной скоростью, наносил точные и быстрые удары. Но главное, он атаковал со всех возможных сторон и летал по такой траектории, которую вексы считали нереальной.

- Да он издевается! - завопил Проув. - Как мы его поразим, если даже увидеть не можем?! Что вообще там происходит? Я ничего не вижу из-за стены.

- Заткнись, и без тебя тошно, - прорычала Май Лин, стукнув друга кулаком в рёбра.

А суть способности была проста: мечи являлись не только преградой от возможного бегства бакугана из зоны боя. Каждый клинок являлся помимо всего прочего ещё и точкой телепортации. Таким образом, Архангел мог переместиться к любому участку стены, взять меч и наброситься на врага. И именно это сейчас и происходило. Напарник Шуна был абсолютно свободен в выборе места телепортации. Конечно, стена не мешала противнику использовать способности, но это не значило, что они попадут в цель. Ибо траектория движения Архангела, как уже было сказано, была хаотичной, то есть — непредсказуемой.

И всё же, несмотря на сыплющиеся удары, бакуганы и ловушки выдержали шквал обрушившихся на них клинков, использовав свои защитные способности. Как бы ни была неистова атака, она рано или поздно должна была закончиться. Стена из мечей исчезла, клинки в руках Архангела тоже пропали.

- Всё, Шун, ты выдохся, - торжествующе заключил Линк. - Теперь наша очередь. Активировать способность: Удар с высоты.

Элуз стал набирать подниматься ввысь, чтобы занять удобную позицию для удара. Его силы вполне хватало, чтобы серьёзно навредить напарнику Казами. И крайний не собирался смотреть на это избиение со спокойной душой.

- Карту ворот открыть, - на этот раз брюнет повысил голос. - Дар святой.

Карта засветилась, обозначая активацию. Вексы напряглись, однако ничего не произошло.

- И что это было? - поинтересовался Волт.

- Карта ворот даёт мне право использовать способности вне очереди, - удовлетворил его любопытство Шун. - Чем я и собираюсь воспользоваться. Активировать способность: Слёзы ангела.

Сначала было тихо, но, спустя пять секунд, с неба упала капля. Она была маленькой, но яркой, светящейся изнутри фиолетовым светом. И, если присмотреться, то это была не капля воды, а маленький бриллиант, облачённый в чистую жидкость: слеза ангела, упавшая с небес. Капля упала на землю и рассыпалась тысячью искорок по её поверхности. Как только это произошло, сверху послышался лёгкий шелест. Вексы и гости подняли головы вверх и посмотрели в небо.

С чистой голубой поверхности, на которой не было даже намёка на облака, сыпались миллионы капель. Настоящий ливень прошёлся по полю боя, сверкая, рассыпаясь на искры и барабаня по встречающимся поверхностям. Это было прекрасное и завораживающее зрелище, все настолько залюбовались им, что на мгновение забыли, что идёт бой.

Волт посмотрел на бакуметр и у него округлились глаза: сила их бакуганов сильно снизилась.

- Это ещё что за фокусы?! – удивлённо спросил он.

Шун усмехнулся уголками губ. Элис, всё ещё прячущаяся за его спиной, переводила взгляд со здоровяка на ниндзя.

- Слёзы ангела значительно ослабляют бакугана противника и замедляют его. Пока ангел плачет, боль не пройдёт. А эти слёзы будут идти до конца боя или пока вы их не отмените.

- Да без проблем! – хмыкнула Май Лин. – Активировать способность: Разорванный контакт.

Макьюбасс испустил серию звуковых колебаний, направленных на Архангела. Слёзы перестали литься, и сила механических бакуганов вернулась на прежний уровень. И в этот момент опыт Ферроу яростно зашептал ей, что она зря это сделала.

- Шун, - решила она спросить, - в чём подвох?

- Ты всегда была догадливой, Май Лин, - кивнул Казами. – А подвох в том, что я могу использовать следующую способность вне очереди, если Слёзы были отменены.

- Да ты издеваешься, лохматый! – Шедоу начал выходить из себя. – Мы тут толком с тобой не сражались, а у нас уже половина силы испарилась. Выходи сражаться, мне надоело ловить тебя и противостоять твоей партизанской тактике!

- Обычно я не иду на поводу у соперника, - брюнет смотрел на Проува ледяным взглядом. – Но для тебя, Шедоу, сделаю исключение.

С этими словами ниндзя достал карту способности. Гехабит заинтересованно рассматривала её. Такой она тоже не видела. Описание она не заметила, поскольку рука Казами заслоняла её.

- Эта карта полностью создана мной, - словно прочитав мысли девушки, сказал Шун. – Я долго над ней трудился, но зато она получилась именно такой, какой я хотел. Можно сказать, я вложил в неё душу.

- Ты так над ней долго работал? – восхищённо смотрела на карту Элис. – Что же тебя заставило?

- Эту карту я посвятил тебе, - улыбнулся парень, и бывшая невеста зарделась.

- Активировать способность: воздушный поцелуй девушки.

Архангел сжал левую ладонь в кулак, выставил руку вперёд и через секунду разжал пальцы. Из ладони, пару секунд назад бывшей пустой, вырвался поток лепестков белой розы. Лепестки, абсолютно самостоятельно кружась в воздухе, формировались в потоки, кружащиеся вокруг бакугана Вентуса. Спустя минуту Архангела уже окружали ослепительные волны, то спокойно текущие по воздуху, то устремляющиеся в небеса огромным шквалом, чтобы рухнуть к ногам бакугана.

- А теперь, я жду вас, - сказал Шун, обращаясь к вексам.

Казалось, те были в ступоре. Такой способности они ещё никогда не видели и не знали, на что она была способна. Но, уже проведя раунд с Казами, четвёрка не сомневалась, что без грандиозной подлянки не обойдётся.

Впрочем, даже это понимание не останавливало Линка. Он встретился взглядом с дважды соперником (в любви и на поле боя). В их глазах была решимость, боль и гнев. Они оба любили Элис, оба сражались ради неё. Сила духа каждого из них была велика, казалось, что они равны были по своим качествам. Но разница была. Злость и ярость клокотали в Линке. Его мечту растоптали, его унизили, ему хотелось мести. Ненависть к Шуну придавала ему силы, но она и сжигала его. Волан не столько хотел вернуть девушку, сколько уничтожить соперника, чтобы не осталось никаких конкурентов на руку Гехабит. А в душе Казами пылал праведный гнев. Он готов был смириться с потерей своего ангела, но только если она сама его отвергнет. А сейчас, когда она рядом, держит его за руку, дрожит и волнуется за него, он готов был разорвать любого, кто осмелится посягнуть на рыжеволосую. То, что Линк хочет отобрать ту, что любит его, приводило его в неописуемое неистовство, и лишь годы тренировок и немыслимая выдержка позволяли Казами держать себя в руках. Но внутри парня клокотал гнев, а это было гибельно для соперника, ибо никто не мог безвозмездно уйти от возмездия Шуна.

Их бакуганы, хоть и принадлежавшие одной стихии, были словно небо и земля. Элуз беспрекословно выполнял команды, был точен и быстр, но его действия подчинялись законам логики. Эмоции в нём напрочь отсутствовали, как и инициатива. Безволие было платой за полное подчинение. Джаакор же (а на данный момент - Архангел), хоть и был живым существом и делал ошибки, обладал самым важным – душой. Опытный, инициативный, мудрый – всё это, в сочетании с талантами Шуна и его гневом, делало из бакугана всесокрушающего воина, не знающего пощады. В душе Архангела тоже пылал гнев на векса, посмевшего посягнуть на святое – любимую девушку его напарника. И этот гнев придавал ему такие силы, о которых механический бакуган и мечтать не смел.

- Огонь, Элуз! – рявкнул Линк. Друзья поддержали Волана своими способностями. Потоки энергии устремились в напарника Шуна, явно стремясь стереть его с лица земли. Но никто не ожидал того, что белая волна лепестков встанет между бакуганом и лучами. Удары посыпались на белоснежную стену, во все стороны разошлись кусочки роз и остаточные волны ударов, но стена осталась на месте. Шок так и не сходил с глаз вексов, явно непонимающих, что произошло. Ведь они ударили и ловушками, и способностями, такой удар едва можно выдержать. Шун и сам подсчитал суммарный выход энергии и убедился, что подобный удар имел неплохие шансы свалить мектогана. Только вот Архангел был гораздо крепче, чем они думали.

- Успокоились? – поинтересовался Казами. – Если, да, то сейчас мой ход. И для вас он крайний. Архангел, тип атаки: цветущая роза.

Архангел вскинул вверх руку и направил её в сторону механических бакуганов. Из-под маски до всех присутствующих донёсся суровый голос, от которого содрогнулся даже Кит: «Почувствуйте нашу боль».

Поток лепестков собрался в одну огромную волну и устремился к врагам. Белоснежные лепестки светились прозрачными каплями, волны отливали серебром, а фронт атаки всё расширялся, охватывая всё поле боя. Завораживающее зрелище вызвало восхищённые возгласы о стороны приглашённых, Джули буквально пожирала взглядом нежные лепестки, в одно мгновение ставшие смертельно опасными. А волна тем временем поглощала противников. Бакуганы словно тонули в этом потоке, искрясь зарядами и издавая механические вопли. Не ожидая подобного, вексы не смогли даже поставить защиту, что, впрочем, было бесполезно: беспощадный поток питался гневом Шуна и Архангела, сметая любого, кто оказался на его пути. Спустя десять секунд, когда лепестки вернулись к напарнику Казами, перед Линком, Шедоу, Май Лин и Волтом лежали их бакуганы в форме сфер. Они проиграли.

Архангел разделился на три части и в руку Шуна упали три шарика.

- Это был хороший бой, - вынес вердикт Джаакор.

- Да, - согласно кивнул Шун. – Бой, в котором мы победили.

Тут что-то произошло. Сначала Шун подумал, что ему показалось, но, присмотревшись, он понял, что всё происходит по-настоящему. Обстановка изменялась, растворялась, становилась менее материальной, люда начали исчезать. И не только люди. Всё – бакуганы, мебель, деревья – всё стало улетучиваться, словно какой-то мираж, в котором Шун был всё это время. Но, вспомнив обстоятельства своего нахождения тут, Казами лишь вздохнул. Значит, первый Драгоноид закончил его терзать. Только хорошо это или нет?

Потоки ветра уносили с собой образы противников, знакомых и друзей. Ниндзя встретился взглядом со Скайресс, и его сердце дрогнуло. Но феникс улыбалась тёплым взглядом, с нежностью даря его своему самому дорогому другу.

- Я горжусь тобой, Шун, - донеслись до него слова птицы, перед тем как она исчезла.

Затем исчез Ден, показывая своему лучшему другу большой палец и улыбаясь во все тридцать два зуба, Джули, пытавшаяся его обнять, Руно, улыбающаяся своей форменной улыбкой, Маручо, скромно помахавший рукой. Все они исчезали. И только сейчас до Казами дошло, что и Элис тоже исчезнет.

Шун мгновенно развернулся к девушке, уже начинавшей растворяться.

- Элис! – едва не крикнул он, но девушка приложила пальчик к его губам.

- Я знаю, кто я, Шун, - улыбнулась Гехабит. – Ты всё правильно сделал. Ты прошёл испытание. Ты доказал, что ради моей любви способен на решительный и смелый шаг, что готов наступить на свои принципы и гордость ради меня, что не будешь ждать, когда я сама во всём сознаюсь. Хоть в реальности я, вернее она, это и сделала. Я горжусь тобой, Шун. А теперь – иди. Она ждёт.

И хотя она была призраком, всего лишь эхом той Элис, которую любил Шун, он не мог просто так оставить её.

- Элис, я ведь увижу тебя? – в отчаянии крикнул он.

- Конечно, - улыбка не сходил с лица ангела. – Конечно, ты её увидишь. И она всегда будет с тобой, засыпать у тебя на руках, обнимать, держать твою руку и целовать. Ведь у тебя в руках её сердце. Ты впустил её в свою жизнь.

Дай слово мне, что только я

Целовать буду губы твои.

Дай слово мне, что на руках моих

Засыпать будешь ты.

Не закрывай входную дверь

Любовь - свирепый зверь.

Но сердце просит день.

Я не из тех, кто будет ждать

Когда выбор падет на меня.

Я не из тех, кто будет спать

Не потушив страсть огня.

Откройся для моей любви

Ни с кем не говори, беги со мной, беги.

Эхо девушки растворилось в воздухе, оставив Шуна и его друзей одних посреди зоны Бесконечности. Но в его голове ещё жили слова, которые Элис (он не переставал её так называть, хотя и понимал, что это не она) произнесла, прежде чем парень окунулся в беспамятство:

- Она всегда будет любить тебя.

Глава 6. Девушка под золотой луной

Когда на следующий день после отправления письма Элис проснулась в своей спальне, её интуиция била тревогу. Она почувствовала, что что-то произошло с Шуном. Нет, девушка не сомневалась, что всё в порядке, однако сердце не желало успокаиваться. Оно тревожно билось, пытаясь подтолкнуть хозяйку к действию.

Так и не успокоившись, Элис встала с кровати и подошла к окну. Сейчас было шесть часов утра, и небо только начало приобретать светлые тона, переходя от иссиня-чёрного к нежно-синему. Всё ещё горели звёзды, маленькие точки, среди которых теплилась жизнь. Элис всегда смотрела на звёзды, особенно когда ждала ЕГО, и эти небесные тела поражали ангела своей яркостью, многочисленностью и игрой света. Со звёздами многое связно в её жизни, ведь она была внучкой учёного. К тому же, среди этих звёзд ходили её друзья.

Эти звёзды смотрели, как уходил Шун. И сейчас он мог быть где-то там, далеко, биться за кого-то, рисковать жизнью ради других. Он ведь всегда был такой. Не думающий о себе и о тех, кто его любит.

Под созвездием вечной любви

Я стою, вспоминая ласковый взгляд.

За собою меня позови,

Вместе мы вернем любовь назад.

Где-то ты сейчас далеко,

И разлука смывает боль со страниц.

Вспоминать мне тебя нелегко,

Но надежда сияет в красках зарниц.

И, как прежде, передо мною

Этот сказочный край,

Где были счастливы мы с тобой,

Где берег грез подарил нам май.

Элис и не заметила, как начался рассвет. Но как только первые лучи солнца коснулись её рыжих волос, девушка очнулась и зашла обратно в дом. Ей надо было немного отвлечься от мрачных суждений, заняться домашними делами, а то её сердце уже колотится так сильно, что готово проломить кости и вырваться наружу.

Но дела закончились на удивление быстро, делать девушке было нечего, и её мрачные предчувствия вновь вернулись. Где Шун? Что с ним? В порядке ли он? Вопросы, одни вопросы и ни одного ответа. Хотя интуиция говорила девушке, что её возлюбленный жив, Гехабит не находила себе места. Не знала куда податься, как поступить. Это ожидание было в разы тяжелее предыдущих. Потому что сейчас она знала, что любима. Сейчас она ждала не какой-то образ, призрачно вырисовывающийся в будущем. Она ждала самого дорогого ей человека во всей Вселенной, того, кто прикасался к ней, того, кто её целовал, с кем она танцевала.

Из коридора послышались шаги. Через минуту показался и обладатель этих шагов – Майкл выходил из лаборатории с коробкой.

- О, Элис, вот я тебя и встретил, - улыбнулся дедушка. - Мне надо тебе кое-что сообщить?

Девушка подавила грустный вздох и попыталась улыбнуться.

- Я слушаю тебя, дедушка.

- Мне придётся уехать на некоторое время («И тебе тоже», - пронеслось в голове рыжеволосой). Моими разработками в области пространственных перемещений заинтересовался НИИ космонавтики. Меня приглашают на конференцию по обсуждению вопросов о взаимодействии энергетических полей на сверхдальней дистанции. Улетаю я завтра. И дело в том, что я бы не хотел, чтобы ты оставалась одна. Мама не сможет приехать, у неё работы много. Поэтому я подумал: может быть, тебе стоит у кого-нибудь на некоторое время остаться?

Девушка задумалась. Конечно, после того, как Шун исчез, ей одиноко, лишь дедушка скрашивал её досуг. А сейчас он уедет, и никого не останется. Разумеется, надо ехать к друзьям. Но к кому? К Дену нельзя, у него может быть Руно, к крайней, кстати, нельзя по той же причине. Джули нет, она опять укатила в путешествие. У Маручо ей веселее не будет, мальчик всё время занят. Куда же ей деться? Если только…

Рано или поздно Казами вернётся. И она хочет его встретить первым. А куда он пойдёт первым делом? Только домой. И она должна быть там. Любым способом.

- Дедушка, могу я отправиться в усадьбу Казами? – робко спросила Элис.

У Майкла удивлённо поднялись брови.

- Но там же никого нет, только дед Шуна, - сказал он.

- Зато поблизости мои друзья, я могу с ними видеться когда угодно, не стесняя их при этом, - ответила девушка, мысленно понимая, что и в усадьбе ей будет несладко. Характер единственного родственника Шуна был, мягко говоря, недружелюбный. – К тому же, я никогда не видела особняк полностью. Заодно и ознакомлюсь.

- Потянуло тебя, внученька, на древние строения, - усмехнулся Гехабит-старший, отчего девушка покрылась лёгким румянцем. – Хорошо, как хочешь. Я позвоню Сого и уговорю его.

- Спасибо, дедушка, - Элис кинулась на шею Майклу и поцеловала его в щёку. – Ты меня выручил. Я тогда пойду, соберу вещи, а завтра отправлюсь вместе с тобой.

- Беги, озорница, - разрешил профессор.

Сияющая девушка убежала в свою комнату, а Майкл провожал её взглядом, улыбаясь в душе.

«Как же она его любит», - думал мужчина, проходя в свою комнату с коробкой. – «Моя внучка стала такой взрослой и одновременно осталась ребёнком. Шун, я надеюсь, что ты вернёшься. Я вижу, как она места себе не находит из-за тебя. Её счастье в твоих руках. Береги мою девочку, потому что у неё нет никого, кроме тебя».

Всю ночь девушка провела, не смыкая глаз. Волнение, охватывающее её хрупкое тело, было столь велико, что Элис дрожала, представляя свою жизнь в особняке Шуна. И всё же, под конец она уснула и проснулась только в десять часов. Продирая глаза ото сна, Гехабит посмотрела на часы и ужаснулась: так долго она ещё не спала. Буквально вылетев в одной пижаме из кровати, рыжая металась по дому, готовясь к отъезду. Она бы перевернула от волнения весь дом, если бы Майкл не остановил её, сказав, что она может не торопиться, поскольку заедут за ним только к шестнадцати часам.

Таким образом, успокоившаяся девушка приняла ванну, переоделась, сделала все дела по дому, помогла дедушке всё обесточить и убрать. Когда к дому подъехала машина, высланная из аэропорта, Элис помогла Гехабиту-старшему погрузить вещи. Шофёр в красочных, но цензурных выражениях высказывал своё мнение о людях, живущих вдалеке от благ цивилизации, таких как нормальные дороги. На прощание Майкл обнял внучку и долго не отпускал. Это расставание тоже было для девушки тяжёлым, она трепетно относилась ко всем, кто её окружает.

- Я позвонил Сого и договорился с ним, - сказал Майкл. – Он согласился принять тебя. Сказал, что твоя компания будет очень кстати. А на прощание сказал, что очень недоволен своим внуком, который исчезает в неизвестном направлении и тратит огромные средства, будто так и надо.

Элис рассмеялась.

- Узнаю характер мастера Казами, - ответила рыжая. – Я буду с ним внимательной. Ты можешь не беспокоиться о нас.

- Тогда до встречи, Элис.

- До встречи, дедушка.

Гехабит сел в машину, и она умчала его в город. Элис долго смотрела в сторону клубов пыли, оставляемых транспортом, и чувствовала, как сердце сжимается внутри. Она сейчас одна, и ближайшее время будет такой, ожидая своего любимого вдалеке от дома. Хотя девушка и говорила Майклу, что у неё буду поблизости друзья, в действительности она понимала, что не захочет никого видеть. Ей был нужен только ОН.

Вздохнув, Элис достала карту-телепорт и активировала её.

Сого Казами встретил Элис на удивление гостеприимно и приветливо. Он без всяких колебаний отдал девушке лучшую гостевую комнату в особняке, нанял прислугу, чтобы убраться в доме, даже ловушки убрал, чтобы не пугать гостью (за что Элис была ему безумно признательна, свой крайний визит она помнила слишком отчётливо). По утрам она делала всю домашнюю работу, хозяйничала на кухне, днём гуляла в саду, который был поистине роскошным, а главное – живым, а вечерами сидела в гостиной и разговаривала с дедушкой Шуна, если тот успевал к этому времени прийти домой. На все вопросы о месте работы и делах Сого только качал головой, так что девушка вскоре перестала интересоваться. О девушке своего внука сам Казами-старший узнал довольно много, благо Элис не стеснялась отвечать на вопросы. Гехабит понравилась Сого: скромная, работящая, уважающая старших и безумно добрая. Она напоминала Казами его безвременно почившую дочь Шиори, мать Шуна. Узнав достаточно, старик отдал особняк в полное распоряжение девушки.

Элис, впрочем, много и не надо было. Только уют и тепло, да погулять в саду. Всего этого её хватало вдоволь. Гостевые комнаты прекрасно отапливались, что удивило Гехабит, ведь в старых японских домах редко можно было увидеть отопление; обстановка в особняке, особенно после уборки, была уютной. Уже не стало мрачно, свет пробивался сквозь открытые окна, создавая мягкие тона в коридорах и комнатах. А сад был неописуемо хорош: здесь были и сакуры, что цвели так красиво, бамбук, кипарис, а в дальних угодьях даже стояли ели. Именно там девушка проводила большую часть времени.

А ночью Элис любовалась луной. Она и раньше знала, что это ночное светило прекрасно, но здесь, в Японии, она познала всю его красоту. Неудивительно, что Шун допоздна засиживался на крыше, смотря на этот одинокий шар, что был единственным источником света в его душе. Элис, разумеется, на крышу залезть не смогла, но и вид из окна её устраивал.

Когда Гехабит смотрела на луну, она думала о НЁМ. Её мысли, что удивительно, были мягкими, тёплыми, хотя и немного тревожными. Смотря, как золотой шар раскрашивает местность в нежные голубые тона, она представляла, как здесь ходит её любимый человек, так же смотря на луну и любуясь её игрой. И только ветер легонько качал деревья, словно напоминая, что тот, кто её любит, помнит о ней. В этот момент Элис забывала, что такое тяжесть ожидания. Словно она и не ждёт, а просто вместе с Шуном любуется ночным пейзажем.

Ночь за окном качает ветерком

Деревья в саду, тебя я не жду.

Ты улетел, проститься не успел,

В далекие края, куда не знаю я.

Где-то летишь ты в облаках,

Тихо грустишь в радужных снах.

Золотая луна, ты сегодня одна,

Ты сегодня одна на небе ночном.

Золотая луна, я сижу у окна,

Давай с тобой грустить вдвоем,

Золотая луна.

Дни шли за днями, а Шуна всё не было. Все друзья уже стали серьёзно беспокоиться, звонили всем, кого знали, даже связались с Нифией и Ганделией, но результат был один – никто не видел юного ниндзя. Наконец, кому-то (кажется, это был Кит) пришло в голову поинтересоваться у бакуганов. Перекрёстный допрос вывел неожиданную картину: вместе с Шуном и Джаакором исчезли Скайтрусс и Орбеум. Эту новость им сообщил Преяс, которого Маручо навестил просто потому, что соскучился. Из рассказа бывшего напарника Марукуро узнал, что крайнее время Казами тренировался вместе со Скайресс, отрабатывая какие-то новые приёмы. Маленький гений не преминул сообщить эту новость друзьям, и вскоре вся армия Отчаянных Бойцов и их союзников яростно допрашивали феникс. Но единственное, что от неё удалось добиться, это то, что Шун сейчас далеко и когда вернётся неизвестно, но птица заверила, что с ним всё будет хорошо, она в этом не испытывает и тени сомнения. Так что лучше для всех будет разойтись по домам и не раздражать её лишний раз, тем более, что раз сам Шун решил ничего не говорить, то это его выбор и соваться в него не стоит. Драго, выслушавший тираду своей лучшей подруги, понял, что ещё немного, и феникс начнёт говорить на другом языке, менее приличном и более болезненном, а потому тихо посоветовал ретироваться, что Бойцы и сделали. Лишь Элис немного задержалась и поблагодарила Скайресс за заботу о Шуне, на что бывшая напарница Казами только улыбнулась.

Спустя три недели после исчезновения парня в его усадьбу пришли две девушки. Одна была высокого роста, хорошо сложена, с каштановыми волосами, заплетёнными в косу и синими глазами. Одета она была словно британская леди конца девятнадцатого века и двигалась соответствующе. Вторая – среднего роста, с почти девичьим телом, блондинка с редким цветом глаз – фиолетовым. Одета она была по крайней моде: белый топ, клетчатая тёмно-красная юбка чуть выше колена и босоножки на низком каблуке. Обе внимательно осматривались по сторонам, ища глазами кого-то.

Элис в это время сидела у пруда во дворе усадьбы в тёмно-синем закрытом купальнике и читала квантовую физику. Услышав звук каблуков, она поднялась с шезлонга, накинула кимоно, которое захватила как раз для таких случаев, и направилась к входу. Увидев рыжую, посетительницы остановились и поклонились.

- Здравствуйте, - поклонилась в ответ Элис. – Я могу вам помочь?

- Да, - сказала каштановолосая с лёгким британским акцентом. – Мы бы хотели увидеть Казами-сама.

- Он сейчас… - начала было Гехабит, но её перебила блондинка.

- А вы новенькая тут?

- Ну, в каком-то смысле, - пожала плечами Элис, не понимая, о чём речь.

- Крис, - строго сказала первая девушка. – Селлон учила тебя манерам. Где они? Нельзя перебивать говорящего, дай ему высказаться. Чем ты слушала нашу бывшую наставницу?

- Прости, Сун, - смутилась блондинка. – Но вдруг она бы нас не поняла? Она же тут недолго и не знает всего.

- Мы бы это потом выяснили, - отрезала Сун. – Ты, наверное, и мастера Казами так же слушаешь.

- Я внимательно слушаю мастера Шуна, - взвизгнула Крис. – Не наговаривай на меня.

- Мастера Шуна? – Элис показалось, что она ослышалась.

- Я же говорила, - наставительно подняла палец Крис. Её напарница только вздохнула. – Нам нужен именно Шун-сама.

- А, вот оно что, - улыбнулась Гехабит. – А я подумала про дедушку Сого. Но Шуна нет, и я не знаю, когда он будет.

- А вы кто? – нахмурилась англичанка. – Вы очень непочтительно обращаетесь к Казами-сама. Вы его друг?

- Да, - кивнула рыжая.

- Тогда примите мои извинения, - склонила голову каштановолосая. – Я – Сун, а это, - девушка указала на свою напарницу, - Крис. Мы – ученицы мастера Казами, пришли к нему за консультацией. Но мы, видимо, опоздали. Давно его нет?

- Уже третью неделю.

У девушек округлились глаза.

- Так долго? Где же он?

- Никто не знает, - покачала головой Элис. – Он просто исчез, никому ничего не сказав. Только мне сообщил, что отправляется в бой.

- Только вам? – снова удивилась Сун, но её перебила Крис.

- А мы раньше не встречались?

- Нет, это точно, - ответила Гехабит.

- А мне кажется, что я вас где-то видела, - нахмурилась блондинка, пытаясь что-то припомнить. С минуту девушки стояли молча, ожидая окончания мыслительного процесса. Наконец, глаза Крис прояснились.

- Ну конечно! – она в восторге хлопнула в ладоши. – Вы же Элис Гехабит, одна из Отчаянных Бойцов!

- Мне приятно, что меня знают, только, пожалуйста, не надо так восторженно реагировать, - смутилась рыжая. Надо же, как получилось. Оказывается, она популярна.

- Элис-сан, у нас гости? – из усадьбы вышел Сого в тренировочном косодэ. Увидев гостей, он улыбнулся. – Сун-тян, Крис-тян, рад вас видеть.

- Здравствуйте, Казами-сан, - обе девушки поклонились.

Элис, взглянув на дедушку Шуна, могла бы поклясться, что того при обращении перекосило, но спустя мгновение его лицо вновь было спокойным.

- Если вы к моему внуку, то этого разгильдяя нет, - сказал Сого.

- Мы знаем, что Казами-сама отсутствует, - кивнула Сун. – Элис-сан нам сообщила.

- Элис-сан? – по-доброму усмехнувшись, пробормотал старик. Гехабит кивнула и снова зарделась, на этот раз от взгляда Казами-старшего. – Она чудесная девушка, будущая спутница жизни моего внука, чтоб его. – Он тихонько хмыкнул. – Я приготовлю вам чай, дорогие гости.

- Будем вам очень признательны, Казами-сан, - склонила голову Сун. И хотя Элис ещё плохо её знала, ей послышалось, что в голосе англичанки промелькнуло лукавство.

- Хорошо, тогда не смею вас задерживать. Наслаждайтесь поместьем, - с этими словами Сого развернулся и направился внутрь, ворча по пути: «Где это видано, чтобы младшему оказывали большее почтение, нежели старшему». Как только проём за стариком закрылся, Крис прыснула в кулак.

- Как же мне нравится, когда он так злиться, - хихикнула блодника.

- Не стоит этим злоупотреблять, - заметила Сун, держа себя в руках. – Элис-сан, мы пойдём в усадьбу, если вы не против.

- Конечно нет, - улыбнулась ангел. – Пройдёмте.

- Можно вас на пару слов? – спросила Крис, беря за руку Элис. Та кивнула и повела блондинку к пруду. Сун, пожав плечами, направилась в гостиную.

У пруда Элис села на свой шезлонг, а Крис – на скамейку.

- Элис, - проговорила ученица Казами, словно пробуя имя на вкус. – Красиво звучит. В переводе с немецкого оно означает «малышка». Очень правильное имя, на мой взгляд. Ты действительно очень милая. Ты ведь русская, если я правильно помню?

- Да, верно, - улыбнулась вопрошаемая.

- По-русски твоё имя звучит как Алиса. Это лучше. Почему Элис?

- Так меня стали звать друзья ещё в России, - рассказала рыжая. – Ведь мы тогда общались в чате, а международный язык – английский. Вот и перевела своё имя. А потом привыкла, когда друзья меня так называют, мне приятно так же, как если бы они называли меня по-русски.

- А когда тебя называет Казами тоже?

- Эм… да, - покраснев, ответила Гехабит.

- Элис, - спросила на этот раз серьёзно ученица Казами-младшего, - ты ведь девушка Шуна?

- Да, - кивнула рыжая, как и её собеседница, переходя на «ты». – Разве Сого-сан не упомянул об этом?

- Я знала это и раньше. Я видела твои фотографии у него в комнате, - сдала своего учителя блондинка. – Только, пожалуйста, не выдавай меня. Я знаю, это плохо, мне нет прощения за свой поступок, но любопытство – мой вечный порок. Я хотела посмотреть, как живёт Шун, и зашла в его комнату. Я осмотрела все его вещи, в разумных пределах, конечно. И там в его тумбочке я случайно обнаружила фотографию. На ней изображена ты, Элис.

- Ну, у Шуна много фотографий, - пожала плечами Гехабит, тем не менее, снова покрываясь румянцем. – Это ничего не значит.

На это Крис улыбнулась.

- Я видела это фото. Все его фотографии вставлены в обычные рамки. И только три отличаются – они покрыты серебром. В этих рамках портрет его матери, Скайресс и твой. Но только твой он спрятал. И к тому же, на обычных фото не пишут «Ангел».

Элис задумалась, а потом и улыбнулась. Шун скрывал ото всех свою любовь, потому что это было его слабым местом. Он боялся её, Элис, потерять.

- Он любил тебя все эти годы, наверное, - сказала, улыбаясь, Крис. – Я тебе даже завидовала. Ты ведь лучшая. Замечательный стратег, хорошая хозяйка, умная, красивая и добрая. Неудивительно, что Шун полюбил тебя, - подняв глаза, блондинка увидела польщённое и удивлённое лицо собеседницы. – Я просматривала архивные материалы боёв бакуган. Шун, как один из администраторов, имеет доступ к любой информации. Мы с ним и Сун ходили изучать дела лучших бойцов, он сказал, что это позволит нам лучше понять их. И он не ошибся, я горжусь, что у нас такой учитель. Именно там я и нашла папку с твоим досье и внимательно изучила его.

- Он многому вас научил, - кивнула Гехабит. – Я и не знала, что он сможет учить.

- Он многое может, - сказала Крис и тут же посерьёзнела. – Я была рада увидеть тебя и поговорить с тобой, Элис. Ты действительно достойна Шуна. Но прежде чем пойти в дом, я бы хотела попросить тебя кое о чём.

- О чём же? – удивилась рыжая.

Ученица Казами встала со своего места и посмотрела в глаза Элис. В фиолетовых зрачках читалась мольба.

- Береги его.

Крис и Сун решили остаться в поместье до возвращения Шуна. Казами-старший хотел было воспротивиться, но Элис настояла на том, чтобы девушки гостили у них. Под напором сразу трёх женщин Сого сдался. Девушкам отвели гостевые комнаты в другом крыле здания. Теперь они каждый день собирались во дворе и разговаривали обо всём, что можно.

А вечерами девушки тихо прокрадывались в сад и смотрели на звёзды и луну. Как рассказывала Сун, Шун-сама учил их находить гармонию в себе и в природе, очищать мысли и наслаждаться окружением. И Элис прекрасно понимала парня, ведь она сама была частью этой красоты. Как это в ней уживалось: маленькая наивная девочка, верящая в чудо, и прекрасная женщина, которая обрела новую жизнь? Гехабит и сама не понимала.

Под созвездием вечной любви

Мы клялись, что навеки будем вдвоем,

Но, как миг, пролетели те дни

И что былое счастьем не вернем.

Я наивной и глупой была,

Не подумав, неверный сделала шаг.

По течению в жизни плыла,

Растворился бесследно счастья маяк.

И, как прежде, передо мною

Этот сказочный край,

Где были счастливы мы с тобой,

Где берег грез подарил нам май.

Иногда ей хотелось стать такой, как и все. Отречься от своих фантазий, грёз, жить настоящей жизнью. Но она не могла. Уже не могла. Если бы она стала такой же, как Руно, Джули, Мира или Сун, Шун бы не полюбил её. Тогда она бы потеряла его, потеряла навсегда, своими же руками погасив огонёк надежды и счастья. Пусть она останется такой, какая она есть, пусть ей будет больно, но она будет жить, и жить вместе с ним.

Ты прилетишь и сразу позвонишь,

Расскажешь, что скучал и часто вспоминал.

Я все прощу и к сердцу допущу

И снова мы с тобой под золотой луной.

Где-то летишь ты в облаках,

Тихо грустишь в радужных снах.

И вот она снова ждёт, но теперь она не одна. С ней её дедушка, её мама, дедушка Сого и его образ, что она видит каждый раз, смотря на луну. Элис очень хотела, чтобы он подошёл к ней, обнял своими грубыми, мозолистыми, но такими родными руками, сказал бы, что безумно скучал по ней и вспоминал чуть ли не каждый день. И она его примет, простит за то, что его долго не было, что он рисковал своей жизнью. Она будет слышать, как её сердечко бьётся в его руках, бережно хранимое и лелеемое. Под этой луной она скажет, что никого никогда так не ждала, как своего единственного ниндзя, который согревал её под ледяным светом.

Я жду, я жду, я жду тебя

И верю, что наша встреча скоро.

Я жду, я жду, я жду тебя,

Мы будем вместе всегда.

Я жду, я жду, я жду тебя

Огонь любви нас охватит снова.

Я жду, я жду, я жду тебя

Мы будем вместе всегда.

Глава 7. Возвращение

Туристы на Фудзияме восхищённо осматривали вулкан и фотографировались на его фоне. Это место было популярным в Японии, доходы от туризма были немалые, да и точка удобная и чистая, вдобавок, недалеко от Токио. Растительность была здесь живой, деревья поглощали звуки и свет, возводя стену тишины и приятных природных красок вокруг людей. Наверное, именно поэтому никто из сегодняшних посетителей не увидел короткую вспышку на маленькой полянке на окраине леса.

- Я его точно покалечу, - донёсся из-за деревьев недовольный голос. – Куда он нас выкинул?

- На Землю, - ехидно ответил ещё кто-то.

- Спасибо, а то я не понял, - огрызнулся первый.

- Скайтрусс, Орбеум, вы не могли бы помолчать? – третий голос, раздавшийся на поляне, был глубоким и спокойным.

- Да, сенсей. Простите, - после этой фразы воцарилась тишина.

Шун, прислушиваясь к препирательствам бакуганов, понял, что сознание к нему вернулось. Он открыл глаза и осмотрелся. Парень лежал на небольшой поляне, вокруг него росли деревья, своей кроной защищавшие его от солнца. Но деревья только частично окружали Казами. Всё остальное пространство занимала возвышенность, плавно спускавшаяся вниз островками деревьев, кустарников и камней. А вдали, почти у самого горизонта, можно было увидеть город.

«Токио», - мелькнула мысль у Шуна. – «Я почти дома».

Осознание того, что его похождения закончатся, заставило Шуна устремиться вниз. Но пройдя с десяток шагов, ниндзя был вынужден остановиться.

- Что-то не так, Шун? – осведомился у напарника грандмастер.

- Не знаю как ты, Джаакор, а я вымотан, - выдохнул парень.

И правда, после длительной подготовки к свадьбе и боя с вексами, Казами был выжат, словно лимон. Чудом было то, что он может стоять на ногах, не то, что ходить.

- Шун, я тебе сочувствую, - кивнул бакуган Вентуса. – Но, увы, помочь не могу ничем. Тебе придётся самому идти.

- Я и не просил помощи, - спокойно ответил Шун, поднимаясь и снова двигаясь вперёд.

- Да, ты у нас гордый, - донёсся до парня голос Скайтрусса. – Когда бакуганы девятки на тебя напали, ты от них своими силами отбивался. И сумел ранить. Правда, едва не помер при этом, но ведь сам.

- Скайтрусс, - вздохнул Орбеум. – Заткнись.

Шун решил не отвлекаться, а идти. Если он всё правильно рассчитал, до дома ему предстоит добираться таким темпом до позднего вечера. А его усадьба на окраине города, что создаёт дополнительные трудности. К счастью, он уже привык, что его жизнь состоит из сплошных неприятностей и конфликтов. Не желая терять время и силы, Казами направился домой.

Элис сладко потянулась и встала со своей постели. Всё-таки у аристократов есть своё преимущество – мягкие постели. Они могут позволить побаловать гостей такой роскошью, хотя сами могут и не позволять себе. Как заметила девушка и Сого, и Шун спали на жёстких циновках, кровать для Казами существовала лишь в крайних случаях (В Бакуган-Сити Шун позволял себе спать в постели, когда особенно сильно выматывался). А она - на мягкой перине. Не часто можно пользоваться такой роскошью.

Девушка привела себя в порядок и спустилась на завтрак. В этот раз его подавала Сун, а поскольку её кулинарные способности были довольно высоки, Сого был уже на месте, предвкушая роскошную трапезу.

- Подождите, пожалуйста, Казами-сан, я почти закончила, - проговорила англичанка, колдуя над жареным мясом. Обращение заставило старика быть терпеливее. Элис, заметив настроение деда, скрыла улыбку.

Позавтракав, все сидящие за столом похвалил кулинарку и стали расходиться по своим делам.

И тут Элис что-то почувствовала. Её интуиция о чём-то шептала ей, но о чём именно, понять не удавалось. Что-то толкало девушку, призывало, но это чувство было настолько призрачным и неявным, что ровным счётом ничего не говорило. Решив не обращать на свои тревоги внимания (благо, Гехабит их и так натерпелась за месяц ожидания), рыжеволосая отправилась на своё любимое место – в сад с елями. Там она надеялась послушать звуки леса и почитать книгу, которую она недавно купила.

Добравшись до сада, Гехабит удобно устроилась под сенью высокой пушистой ели, совсем как у себя на родине. Здесь она чувствовала себя хорошо, комфортно, здесь можно было подумать, никого не стесняясь. Расстелив на траве под деревом покрывало, девушка села на землю, прислонилась к дереву и закрыла глаза.

Казами медленно шёл по каменистым склонам, стараясь не оступаться на камнях, кореньях или скользкой почве. Конечно, его навыки ниндзя помогали избегать падений, но сейчас на эти самые навыки не хватало сил. Создавалось впечатление, что даже для подъёма ноги приходилось использовать чуть ли не титанические усилия. Наверное, в этот момент Шуном руководило лишь упрямство и стремление попасть домой. Поэтому парень через силу заставлял себя идти и идти, моля небо о том, чтобы не свалиться по пути, иначе он уже не встанет.

Всю дорогу перед его глазами плавал образ Элис. Он вспоминал момент их расставания, и душа начинала болеть. Столько горечи было в её словах, когда она кричала ему «возвращайся». Ему так хотелось обернуться, прокричать, чтобы она не скучала, не волновалась, что он вернётся к ней скоро. Но ведь это было бы ложью. Он сам не знал, когда вернётся, да и вернётся ли вообще. Зачем давать пустых обещаний, ложных надежд? От этого делаешь лишь больнее тому, кому ты дорог. Тем не менее, Шун дал слово, что вернётся. И собирался его сдержать. Лишь ради неё и тех, кто остался запертым в измерении Смерти. Не в привычках наследника гордых традиций клана Казами нарушать своё обещание. И вот, он вернулся, он смог сдержать своё слово. Осталось только, чтобы об этом узнала ОНА.

Я сказал ей прощай, я сказал прости

Обо мне не грусти

Ветер дальних дорог уведёт за порог

Туда, где не ждут

Слезу смахнув ты на прощанье скажешь мне

Возвращайся домой после дальних дорог

После долгих тревог на последнем дыханьи

Возвращайся домой после трудного дня

Через годы разлук на последнем дыханьи

Домой...

За весь путь Шун останавливался только один раз у небольшой речушки в глубине леса. Это было ему необходимо, дальше продолжать двигаться было не в его силах. Холодная вода помогла парню освежиться и набраться сил, к сожалению, самую малость. Бакуганы помогали парню по мере возможностей, находя наиболее подходящий и удобный путь. Но двигался Казами так медленно, что его напарники всерьёз опасались за благополучный исход. Всё же, они не теряли надежды, что у юноши хватит сил добраться благополучно. Казами просто не мог вот так рухнуть посреди луга и больше не встать. Уж кто-кто, а Джаакор был в этом уверен. Слишком многое он пережил со своим другом, чтобы думать по-другому.

Рыжеволосая девушка сидела в гостевой комнате и читала книгу. Она хотела отвлечься от тревоги, что с утра наполняла её, но ничего не выходило. Как бы она ни старалась, а беспокойство не проходило, не оставляло её, словно стремясь подтолкнуть её к действиям. Только к каким действиям, Элис не понимала.

Наконец, она отложила книгу в сторону, поняв, что чтение её не успокаивает. Девушка надела лёгкое косодэ поверх белой футболки и голубых лёгких штанов и вышла в коридор. Там было тихо, словно в особняке никого не было. Элис улыбнулась: ей нравилась эта тишина. Она не была тревожной, полной городского напряжения и тайной суеты, и не угрожающе молчаливой, ужасающей и заставляющей искать защиты. Эта тишина была лёгкой, тёплой, обволакивающей полностью, но одновременно оставляющей свободу. И появилась она не так уж давно, с того времени, как здесь живёт Гехабит.

Девушка прошла по коридору до выхода, отодвинула в сторону стену и вышла на улицу. Ночь, как и всегда, была молчаливой, луна, сегодня особенно прекрасная, освещала территорию поместья. Сегодня она будет спутницей рыжеволосого ангела. Девушка улыбнулась и пошла по тропинке. Она решила зайти за ограду поместья и прогуляться по улице. В обычном случае такая прогулка могла бы повлечь за собой неприятности, наподобие хулиганов или грабителей. Но рядом с поместьем прогулки были безопасными: дом клана Казами был довольно жутким местом для тех, кто не был другом семьи. Девушка вышла из поместья и пошла по тротуару в сторону города, от тревоги или же наоборот, чтобы избавиться от неё, стала что-то напевать себе под нос.

Если ночь коротка, если даль темна

Если трудно в пути

Спой мне несколько строк песни тех дорог

Что любили мы

Пусть тот мотив напомнит мне слова твои

Ноги вели её сами, Элис не выбирала маршрут, а просто гуляла. Но чувство тревоги и волнения не проходило, а усиливалось, хотя что-то подсказывало девушке, что она делает всё правильно. Но отчего это она не знала. Пыталась понять, но не могла.

Девушка уже почти дошла до конца забора, который опоясывал границу владений Казами, когда заметила на соседней улице тёмный силуэт. От неожиданности девушка остановилась. Она думала, что тут редко кто ходит, тем более в такое время, а было уже двадцать три часа. Кто же это был? Гехабит уже собиралась пойти обратно, когда заметила, что человек идёт, тяжело опираясь на стену. Что с ним? Он ранен? Надо ему помочь или вызвать врачей. Она не станет стоять и смотреть, как кто-то умирает перед ней. В порыве чувств Элис сделала шаг к незнакомцу. И в этот момент человек вышел из тени на освещённый луной участок тротуара. Рыжеволосая замерла. А потом побежала.

Шун не просто устал, он был предельно истощён. Ноги с трудом двигались, руки уже отказывались работать, а голова – соображать. Бакуганы тоже были не в лучшей форме: бой сказался и на них, они уже не могли помогать Казами с дорогой или поддерживать словами. Сейчас они лежали в кармане плаща парня и спали. К счастью, компания добралась до границ города, поэтому шансов упасть было меньше.

Дорога заняла больше времени, чем рассчитывал Шун, но он не удивился этой задержке. Он удивился тому, что вообще дошёл. Боль в сбитых ногах была очень сильной, одежда покрылась грязью и пылью, голова гудела, словно улей. И при всём этом Шун двигался. Воистину нет предела силам человека.

Часам к одиннадцати вечера Казами, наконец, вышел на знакомые улицы. Здесь прошло его детство, здесь он знал каждый уголок, каждую лазейку, он облазил эти места вдоль и поперёк. Чувство близости родных стен придало парню ещё немного сил, и он плёлся по тротуару, одной рукой опираясь на стену, что хоть немного сэкономить силы. Иначе он рухнет прямо здесь, на холодном бетоне.

Сегодня луна смотрела на землю с чистого неба, великолепно освещая путь юноше. Он давно не видел такой луны, и был рад, что находится ещё в сознании, чтобы лицезреть великолепный образ ночной красавицы. Его сердце наполнилось покоем, оно всегда было таким, когда он мог видеть такую картину. Когда-то луна была его единственной спутницей жизни, он находил в ней редкую гармонию и красоту. А теперь в его душе две красавицы, которые греют его по ночам.

Подходя к очередному перекрёстку, брюнет на мгновение остановился, чтобы перевести дух, а потом снова пошёл вперёд. Сил почти не осталось, но идти надо. Иначе он себя не простит. Он не слаб, он не потерпит поражения. Это ведь ради неё всё делалось. Чтобы она могла им гордиться. Ему уже чудились её лёгкие шаги в момент их встречи тогда, месяц назад, её волосы, развевающиеся при беге, её нежные руки, обнимающие его и её голос, произносивший его имя. Шун тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Но они от этого движения не пропали, а наоборот, почему-то усилились. Мозг Казами буквально взорвался мыслями.

Это её руки.

На лицо ему что-то упало. Спустя мгновение парень понял, что это были кончики волос, пахнувших ромашкой и елью.

Это её волосы. Её запах.

Её голос.

- Родной мой, - шептала Элис, обнимая голову Шуна. – Любимый, милый, дорогой. Ты не солгал, ты сдержал слово. Ты вернулся. Я знала, я верила. Ты вернулся, вернулся домой.

Девушка гладила своими руками его волосы, её слезинки счастья капали ему на голову, но он их не чувствовал, густая шевелюра не пропускала влагу. Но Элис было всё равно. Она гладила своего любимого руками, прижимала к своей груди. И целовала. Робко, нежно, но со всей любовью, которую сейчас она могла дать. Шун ощущал, как нежные, тёплые губы девушки касаются его кожи, даря ласку и негу. Эти поцелуи возродили у Шуна новые силы, его руки обняли талию девушки, прижимая к себе, он поднял лицо, и его губы сами нашли лицо девушки. Они осыпали друг друга поцелуями, не в силах остановиться, слишком напряжённой была на этот раз их разлука.

- Я скучал по тебе.

Эти слова расцвели фейерверком внутри девушки. Он никогда не признавался, что скучал по кому-то, он всегда держал свои мысли при себе. Но ей он открылся, и это породило такую гамму эмоций у Элис, что она вся искрилась счастьем.

- Я тоже по тебе скучала, Шун.

Шун улыбнулся. Она ради него приехала сюда, ждала его и скучала. Это так похоже на Элис. Если бы у него осталось достаточно сил, он бы поднял её на руки и закружил. Но сейчас он был не в состоянии.

Элис подставила парню плечо и помогла идти дальше. Впрочем, прилив сил у Казами ещё не прошёл, поэтому девушке было нетрудно помогать брюнету. Пара пошла дальше к усадьбе, Шун лишь рукой опирался на стену, а Элис, с улыбкой счастья на лице, держала парня за пояс, помогая передвигаться.

В поместье они зашли тихо, никто не услышал лёгких шагов девушки по полу, Шун же по дому и вообще двигался бесшумно. Сапоги парень умудрился снять на входе и оставить на подставке для чистки. Несмотря на чудовищную усталость, Казами решительно направился в сторону душа, избавляясь по дороге от плаща. Девушка знала, что ниндзя сильно истощён, поэтому хотела пойти и помочь ему умыться, несмотря на то, что эта мысль заставляла её лицо пылать от стыда и смущения. Но когда она собиралась зайти в ванную комнату вслед за Шуном, тот умудрился кинуть на девушку такой суровый и замораживающий взгляд, что Элис буквально примёрзла к полу. Она поняла, что своим действием едва не оскорбила Казами, который лучше бы умер, чем признался в подобной слабости. Поэтому рыжая пошла разбирать для брюнета кровать, оставив его заниматься собой.

Шун вышел из ванной спустя двадцать минут и сразу направился к себе в комнату. Он не знал, что сейчас Элис в одном ночном косодэ на голое тело стелила ему постель и готовила одежду к завтрашнему дню. Девушка хотела сделать всё возможное, чтобы её парню было уютно. И так увлеклась работой, что не заметила, как часть стены отошла в сторону.

В этот момент Шун поблагодарил небо за свою истощённость. Рыжеволосая стояла к нему спиной, наклонившись так, что косодэ облегало низ её спинки, выставляя прекрасные формы на обозрение. Волосы струились по спине, серебрясь в лунном свете, босые ступни были сведены вместе, создавая образ скромности и скованности. Если бы не упадок сил, Казами бы не смог сдержаться и сжал девушку в объятиях.

- Элис, - выдавил молодой ниндзя. – Ты что тут делаешь?

Гехабит мигом выпрямилась и развернулась лицом к парню. Это самое лицо было скрыто тенью, но Шун знал, что сейчас его ангел была пунцовой. В руках она сжимала мужское косодэ для тренировок.

- Я… эм… - девушка стеснительно мялась. – Я хотела… приготовить тебе постель... Чтобы тебе не трудиться самому…

Шун улыбнулся и прошёл в свою комнату. Он приблизился к Элис, взял у неё из рук одежду и положил на стул рядом с кроватью.

- Прости, - прошептала Гехабит.

- Ты всё правильно сделала, - покачал головой Казами. – Я бы сам не справился, рухнул бы прямо на пол.

С этими словами парень тяжело опустился на постель. Усталость едва не лишала его сознания, сейчас как никогда нужен спокойный сон, и ниндзя не удивился, если бы проспал два дня подряд.

Элис собиралась было покинуть комнату, чтобы дать юноше отдохнуть и набраться сил, но в этот момент его рука схватила девушку за запястье. От этого прикосновения из Элис едва не повалил пар.

- Останься со мной, - еле слышно попросил Шун. – Я не засну без тебя.

Внутри Элис вспыхнула сверхновая. Ей предложили разделить ночь. С её любимым парнем. Наверное, это сон она спит и сейчас проснётся. Но если это и сон, то он прекрасен. И пусть уж хотя бы во сне её мечты сбудутся.

Достав второе одеяло из шкафа, девушка легла на кровать и накрылась. Ей было безумно приятно, что она рядом с Шуном, что может дотронуться до него, не боясь быть отвергнутой. Внутри девушки разливалось тепло, и это не от одеяла. Близость её любимого обволакивала её, делая нужной, родной, любимой.

И тут Элис почувствовала, как её талию обняли его руки. Шун прижался к ней своим телом, его ладони гладили её живот, словно успокаивая. Его дыхание обжигало неприкрытые волосами участки шеи, отчего по телу прошла лёгкая дрожь. И было в этом что-то странное, но прекрасное. Потому что это было лучше, чем сон. Это была реальность.

- Я не брошу тебя больше, - прошептал Шун на ушко Элис. Та едва подавила стон от столь горячего дыхания. – Никому тебя не отдам. Только ты мне нужна, ангел мой. Только ты, моя любимая, моя нежная, моя малышка. Моя первая и единственная. Не хочу тебя отпускать, - с этими словами парень поцеловал девушку в макушку.

Гехабит развернулась, и теперь смотрела на Казами шоколадными глазами, полными ласки, тепла и с трудом удерживаемого счастья. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он говорил без устали, и она внимала бы ему всю ночь, не смея прервать ни на миг. Но, поскольку парень молчал, она ответила:

- А я не отпущу тебя. Я только твоя, и ничья больше. И не отпускай меня, не хочу больше быть одна.

Шун поцеловал свою девушку в лоб и устало положил голову на подушку. Теперь сил не было. Совсем. На слова у него ушли последние капли сознания, и сейчас парень просто спал, наслаждаясь обществом любимой, луны и тишины.

Элис рассматривала спокойное, умиротворённое лицо своего парня, казавшееся ей таким милым и ласковым. Девушка поцеловала юношу в щёку и положила голову рядом. Её тело прижималось к твёрдой груди парня, находя в нём защиту, такую, какую ещё никогда не испытывала. Здесь, в постели с Шуном, прижимаемая его руками к его телу и накрытая сразу двумя одеялами, она чувствовала себя хранимой самой надёжной защитой. Устроившись поудобнее, Элис положила руку и грудь на Шуна. Конечно, она не достигла форм Макимото, которая спортивными упражнениями и строгими диетами довела себя до совершенства, но и второй размер был достаточно пышным, чтобы мягко разместиться сверху груди Казами. Её грудь чувствовала едва слышное сердцебиение парня, её стройное точёное тело прижималось к любимому, обретая защиту, прелестные ножки расслаблено лежали на мягкой перине, волосы рассыпались по подушке неровным кругом. Весь вид этой пары говорил, что они, наконец-то, полностью воссоединились, преодолев всё, во что кидала их жизнь.

- Я люблю тебя, Шун, - прошептала Элис, прежде чем закрыть глаза.

И перед тем, как её разум погрузился в мир сновидений и грёз, она услышала в ответ его слова, сказанные, видимо, сквозь оковы усталости и сна, но от этого не менее значимые:

- Я люблю тебя, Алиса.