Первая академия. Том 3

Глава 1

Состязания должны были состояться в середине июня, в первые три дня каникул, но на этот раз их планировали провести не в академии, а на открытой арене в Измайлово – втором крупном стадионе Москвы, или точнее сказать, первом, поскольку появился он раньше академического спорткомплекса.

Готовился я усердно, но не столько для того, чтобы победить в состязаниях (я не видел проблемы одержать победу во второй раз), сколько для того, чтобы бросить вызов Святославу Шереметеву. Он, как обычно, появится на церемониях открытия и закрытия, там-то я и подловлю его. Пора было кончать с этой сволочью, которая только и делает, что жизнь мне портит, и самым верным и безопасным способом это сделать я считал вызов на дуэль. Поводов требовать сатисфакции у меня было достаточно.

Затем я планировал посетить Ярославль, погостить у Лизы пару недель, посмотреть, как идут дела на заводе, а заодно заглянуть в фамильный особняк, превращённый в базу стражи, проведать моих новых сотрудников. Три набранные из уличной шпаны бойца пока нареканий не вызывали, они охотно учились, постигая ремесло, и проблем не создавали. А летом должны были прийти ещё десять человек, о которых мы договорились с Вяземским.

После Ярославля мне предстояло ехать в Екатеринбург. Пётр Оболенский предложил семьсот рублей за месяц службы, и я согласился. Сейчас любые деньги были нелишними. Кофейни в Ярославле и предприятия пока доход не приносили, и я хватался за каждую соломинку, чтобы не лезть в долги. К тому же услуга, оказанная роду Оболенских, укрепит наш союз, что также сулило некоторую выгоду.

Я пока не знал точно, что замышляет Пётр Петрович. Слышал, у него давний конфликт с двумя уральскими родами из-за каких-то заводов, и, похоже, этим летом Оболенские собирались поставить точку в данном вопросе. Мне предстояло участвовать.

Рассчитывал я и на приз за первое место на государственных магических состязаниях. С моими талантами это выглядело довольно простым способом заработка. Зимой за победу я получил в общей сложности пять тысяч: три – императорские деньги, две – награда от академии.

В мае, незадолго до окончания учебного года, начался очередной виток проблем после небольшого периода затишься. Так, с нами ни с того, ни с сего по какой-то неясной причине отказались сотрудничать два предприятия, делавшие заказы на поставку чугуна, а потом и вовсе взорвалась одна из трёх доменных печей.

С этой печальной новостью позвонила мне Лиза одним тёплым майским вечером.

– Кто это сделал? – спросил я, хотя догадаться было несложно.

– Никто не знает. Полиция начала расследование, – в голосе Лизы звучала печать. Моя попечительница не меньше меня была расстроена случившимся. – Говорят, похоже на взрывное устройство, но подробности пока не сообщают.

– Святослав, сволочь, и до завода добрался. Почему охрана проспала? Проверь их там всех. Вдруг кто-то из наших на него работает? Особенно новеньких.

– Думаешь, Святослав сделал?

– А кто ещё-то? Кто ещё? – возмущался я. – Разумеется, он! В прошлом месяце он уже пытался устроить диверсию. Забыла?

– Нет, конечно же, не забыла… просто взрыв могли устроить рабочие или… даже не знаю, кто. Наверное, ты прав, больше некому. Я скажу Нике, чтобы она проверила всех наших охранников.

– Я и сам ей скажу.

– И придётся занять деньги. Либо у Петра Петровича, либо кредит взять. Нужен очень дорогой ремонт.

– Да-да. Делай что нужно, – проговорил я раздражённо и добавил мягче. – Ни о чём не переживай, Лиз. Не расстраивайся. Всё наладится. Однажды Шереметев перестанет нам мешать.

– Ты постоянно так говоришь.

– Вот увидишь. Рано или поздно это закончится. А сейчас, пожалуйста, будь осторожнее. Если Святослав ударил по заводу, он может ударить и по кому-то из вас.

– Я и так с охраной езжу постоянно. Опять. Как и в Москве.

Чувствовалось, Лиза устала, да и кто бы не устал на её месте? А я не знал, как её утешить. Даже пообещать ничего конкретного не мог.

Святослав уже пытался взорвать мой завод в конце апреля. Тогда диверсию удалось предотвратить. Стражники выследили двух дружинников, пробравшихся на территорию под видом рабочих. Одного ликвидировали, второй удрал.

На этот раз Шереметев всё-таки добился успеха. Надо было понять, как ему это удалось, сделать выводы, принять меры. То ли заводская охрана банально профукала диверсантов, то ли, и правда, предатель завёлся.

Да и за отказом предприятий сотрудничать с нами я тоже видел руку Шереметевых. Этот род имел достаточно рычагов влияния, чтобы надавить на владельцев некоторых компаний.

Следовало разобраться со Святославом и как можно скорее, вот только я до сих пор не чувствовал в себе достаточно сил. Три месяца не прошли даром, я много тренировался и достиг определённых успехов, но этого казалось мало, чтобы гарантированно победить мага шестого ранга.

Случился наш с Лизой разговор пятнадцатого мая, а на следующий день меня позвали в кабинет к ректору. Приехали какие-то люди из министерства магии и надзора, а конкретно из комитета государственных состязаний, и хотели меня видеть.

Когда я пришёл, ректор имел не слишком довольный вид.

– У них какие-то новые правила, – проворчал он. – Пойдёмте, Алексей, они хотят замерить ваши показатели.

– Это связано с соревнованиями, ваше сиятельство? – поинтересовался я.

– А пёс их знает, – раздражённо буркнул Вяземский. – Похоже на то. Пойдёмте. Не будем господ из комитета задерживать.

В комнате для переговоров нас ждали двое мужчин. На столе лежал открытый чемоданчик, в котором находился прибор с циферблатом, тумблерами и ручками регулировки.

Со мной поздоровались. Господин с длинными, закрученными вверх усами – судя по-всему, главный, – объяснил мне, какие замеры собирается провести. Я сел за стол. Второй сотрудник, мужчина в коричневом костюме, надел на моё предплечье стальной браслет, соединённый проводами с чемоданчиком, и включил прибор.

Браслет стал сжимать мою руку. Нагрузка постепенно увеличивалась, а я направлял в мышцы эфир, чтобы браслет не сломал мне кость. В какой-то момент сжатие прекратилось, сотрудник записал показатели, после чего снял браслет с предплечья и надел мне на голень. Процедура повторилась. Вяземский всё это время стоял рядом и внимательно наблюдал за циферблатами прибора.

Когда измерения закончились, мужчина в коричневом костюме принялся убирать провода в чемодан, а усатый господин объявил, обращаясь к ректору:

– Константин Григорьевич, измерения показали, что эфирный баланс господина Дубровского соответствует седьмому рангу, а потому, в соответствии с новыми правилами, господин Дубровский не имеет права представлять на государственных состязаниях младшую группу.

– Что за ерунда, господа? – изумился ректор. – Господину Дубровскому ещё не исполнилось двадцать лет. Не в старшую же его отправлять, в самом деле?

– Константин Григорьевич, правила, которые недавно принял комитет, запрещают выступать в составе младшей группы студентам восьмого ранга и выше. Возрастной критерий отныне является второстепенным. Господин Дубровский может и дальше участвовать в состязаниях, но только в составе старшей группы. Его возраст не станет помехой. Также, Константин Григорьевич, настоятельно прошу вас впредь сообщать достоверные данные участников. В документах у господина Дубровского значится десятый ранг, что не соответствует истине. Исправьте, пожалуйста, ошибку и пришлите новые данные, иначе господин Дубровский и вовсе не будет допущен к состязаниям. На этом у меня всё. Ещё раз прошу прощения за доставленные неудобства.

Мужчина в коричневом костюме закрыл чемоданчик и вышел из комнаты вслед за усатым.

– Вот же пройдохи, – выругался Вяземский. – Что хотят, то и творят. Правила меняют, как бог на душу положит. Видите, что делается, Алексей. Не разрешают вам в младшей группе выступать. А до соревнований меньше месяца остаётся. Как вас за это время подготовить?

– Могу попробовать, – предложил я. – Вдруг получится? Попытка не пытка.

– Да уж попробуем… Однако сила-то ваша растёт не по дням, а по часам. Полгода назад одиннадцатый ранг был. А теперь, гляди-ка, уже седьмой! Чудеса, да и только. Как вам удалось?

– Ваше сиятельство, для меня самого это большая загадка. Вероятно, особенности организма.

– Таки да, загадка. Что ж, значит, планы меняются. Определим вас в старшую группу. За месяц Владимир Игоревич вас поднатаскает. Ну и ранг придётся присвоить новый, а то господа из комиссии, видимо, решили, что мы их дурить вздумали.

– Я постараюсь подготовиться к выступлению, – обещал я.

Но сказать это было легче, чем сделать. Эфирная сила в состязаниях играла второстепенную роль. Победителя определяло искусство владения магией. Мне на ум приходило сравнение со стрельбой из лука. Одно дело – уметь натянуть тетиву, другое – попасть точно в цель. Сила помогала сделать первое, но для второго требовались упорные тренировки.

Задания для старшей группы были куда сложнее, чем для младшей, и требовали более искусного владения заклинаниями. Я же пока делал упор на развитии силы и на мощных техниках, способных производить большие разрушения, ведь главным для меня сейчас было – вызвать на дуэль Святослава Шереметева и победить его, а студенческие соревнования отходили на второй план.

А тут надо за месяц обучиться нескольким новым упражнениям, и это притом, что сессия на носу – тоже готовиться надо. В общем, задача передо мной стояла практически невыполнимая.

Воскресенье мы с друзьями проводили у меня на квартире: Слава Алабин, Саша Бежин, Паша, Даня и я. У нас сложился небольшой студенческий клуб. Договорились собираться у каждого по очереди. Сегодня настала моя очередь принимать гостей. Кухни как раз хватило, чтобы пять человек свободно разместились за столом. Большему количеству народу было бы здесь уже тесновато.

Как и полагается каждому приличному студенческому клубу, мы распили бутыль вина и принялись болтать обо всём подряд. Вначале обсуждали грядущие состязания и новые правила, введённые комитетом, затем Паша, как обычно, попытался втянуть нас в философскую беседу, но гораздо больше интереса вызвала намечающаяся драка, о которой сообщил Слава Алабин.

– Договорились встретиться во вторник «за забором», – сказал он. – Задета честь моего рода. Два моих родственника будут участвовать, и я не могу остаться в стороне.

– Из-за чего дерётесь? – спросил я.

– Князь Волконский нанёс оскорбление князю Гагарину и моему троюродному брату. Они решили продолжить разговор на поле боя.

– Поединок?

– Нет, не поединок. С каждой стороны выступит по двенадцать человек. Сражаться будут два отряда. Я бы хотел попросить кого-нибудь из вас присутствовать в качестве наблюдателя.

Паша и Даня согласились. У меня же во вторник была запланирована подготовка к состязаниям, и присутствовать я не мог.

Как я понял из дальнейшего разговора, причиной драки стала ссора двух крупных родов. Междоусобица пробиралась в стены учебных заведений, в том числе и нашей академии. Я не настолько детально изучал историю, чтобы помнить причины разногласий Волконских и Гагариных, но фамилии их знал: в Москве в середине тридцатых оба рода устраивали серьёзные потасовки.

Однако сейчас мне не было дела до чужих ссор, своих проблем хватало.

Когда во вторник я явился в положенное время на подготовительную тренировку, Владимир Игоревич Вяземский – родственник ректора и заместитель проректора по магическим практикам, готовящий студентов к состязаниям – сообщил, что отныне мне предстоит заниматься со старшей группой по средам и субботам. Пришлось топать домой.

Но проблемой это не стало. Проблема заключалась в другом: в старшей группе уже выбрали основного и запасного участников, и тренер сомневался, что я смогу показать лучшие результаты, чем они. Поэтому решил устроить мини-состязания, чтобы выявить мой уровень и понять, стоит ли со мной возиться в этом году.

На следующий день в академии между парами только и разговоров было, что о «массовой» драке. Паша и Даня, будучи непосредственными свидетелями события, оказались в центре внимания всего курса. Но рассказали они не так уж и много.

Битва состоялась, как и планировалось, во вторник вечером. С каждой стороны выступили по двенадцать участников, наблюдателей собралось человек пятьдесят. Бой, по словам ребят, был ожесточённым. Более половины драчунов, в том числе и Слава Алабин, отправились в клинику.

Разумеется, ректор не оставит безнаказанным нарушение – все это прекрасно понимали. Скорее всего, участники великой баталии после выписки из больницы временно пополнят ряды обслуживающего персонала академии, но кого могла остановить угроза наказания, когда речь шла о чести рода? Молодые люди, казалось, только и искали повода подраться и показать свою удаль. Это поколение выросло на рассказах отцов и старших братьев о ратных подвигах на фронтах недавней войны и теперь само жаждало проявить себя в деле. Вот и проявляло как могло…

Придя вечером в зал, где проходила подготовка к состязаниям, я с удивлением обнаружил, что основным участником избран Илья Болотов. Не знаю, как, но он оказался лучшим магом огня во всей академии, и это притом, что в схватке один на один я ему с лёгкостью утёр нос. Это ещё раз доказывало, что в состязаниях не всё решала сила. Илья был слабее меня, но, вероятно, лучше управлялся с магией.

Болотов тоже скорчил удивлённую физиономию, когда я появился в зале для тренировок.

Оба участника будущих состязаний, основной и запасной, стояли перед тренером, три студента-простолюдина, подрабатывавшие обслугой, вытаскивали из кладовки тяжёлые тренажёры и спортивные снаряды. Занятие начиналось через десять минут.

– Господин Дубровский, расклад таков, – объявил Владимир Игоревич. – На данный момент старшую группу факультета огня представляет господин Болотов. Запасной участник – господин Тюфякин. И я не вижу никакого прока менять состав менее чем за месяц до состязаний. Но шанс вам предоставлю. Если покажете результат лучший, чем господа Тюфякин и Болотов, мы выпустим вас на арену. Сегодня я объясню, какие заклинания потребуются вам для участия, несколько дней вы поупражняетесь самостоятельно, а в субботу или на следующей неделе посмотрю, на что вы способны.

Тренер велел Болотову и Тюфякину заниматься самостоятельно, а меня повёл к тренажёрам.

Старшая группа, как и младшая, соревновалась в четырёх раундах. В первом требовалось создать огненную волну – заклинание, в общем-то, мной хорошо отработанное в последнее время. Оно отлично показало себя в бою с группой противников и стало неотъемлемой частью моих тренировок.

Но в данном случае имелась своя специфика. На тренировках я учился создавать волну как можно шире, а для состязания требовалась не столько ширина, сколько дальность.

На песке устанавливали планки на расстоянии в один шаг друг от друга. Самая ближняя – в тридцати шагах от участника. Мне удалось сбить огнём девять планок, и этого оказалось мало. Тренер сказал, у меня слишком широкая волна, что мешает бить на большую дистанцию. Понятное дело: я учился врагов уничтожать, а не пластинки сшибать.

Во втором туре от участников требовалось создавать столбы пламени как можно дальше от себя. Упражнение было не на силу, а на контроль, и я снова показал весьма посредственный результат.

Третье испытание заключалось в том, чтобы попасть огненными «стрелами» одновременно по нескольким мишеням. Мне удавалось поразить максимум три. Я мог швырнуть веером до тридцати мелких сгустков пламени, что обеспечивало массовое поражение противника, но ни о какой меткости при этом говорить не приходилось.

Последнее испытание было самым сложным. Называлось оно жар-птица. Участникам требовалось создать огненный летающий объект, напоминающий птицу, и провести её через кольца по заданному маршруту.

Я хорошо знал, что такое магические питомцы: эфира они жрали много, а в бою толку от них было мало, если у существа низкий уровень. Проще метнуть десяток больших шаров, чем мучиться со сложными объектами. Поэтому я ничем подобным в новой жизни не занимался, отдав приоритет более практичным техникам. Но для состязания требовалась именно птица.

С другой стороны, магические питомцы хорошо развивали концентрацию и контроль, поэтому совсем бесполезными их тоже нельзя было назвать.

Я худо-бедно вспомнил, как делается это заклинание, и жар-птица взлетела под потолок зала, удивив тем самым тренера, не ожидавшего от меня подобных чудес. Однако направить питомца по заданному маршруту я так и не смог.

– Вот так дела! Откуда вы знаете это заклинание? – спросил Владимир Игоревич. – Такие только на четвёртом курсе изучают.

– В книге прочитал, – сказал я. – И решил освоить ради любопытства.

– Всё-таки у вас поразительные способности, господин Дубровский. Чтобы на первом курсе выучить «птицу», надо быть очень одарённым молодым человеком. Но для участия в состязаниях этого мало. Вам потребуется оттачивать мастерство. Знаете, как мы поступим. К следующей зиме, на крайний случай, к лету, мы подтянем ваши навыки, а в этом году отдыхайте.

– Я не смогу даже попытаться?

– Ну почему же? Если хотите, потренируйтесь недельку, до следующей среды, и мы проведём испытания. А в субботу проэкзаменуем вас на ранг. Вы сильно подросли за этот год.

Меня огорчили слова тренера, да и мои способности – тоже. Я рассчитывал получить за победу в состязаниях пять тысяч, что стало бы хорошим подспорьем, учитывая мои расходы за последнее время, а теперь надежда рухнула. Я был реалистом и понимал, что неделя – слишком маленький срок, чтобы освоить несколько сложных техник.

Весь вечер я упражнялся с огненной волной, но большого прогресса добиться не удалось. Она по-прежнему била не так далеко, как хотелось бы.

Когда после занятий мы вышли из зала, Болотов ожидаемо завёл со мной беседу.

– Интересно, с каких это пор первокурсников берут в старшую группу? – скептически заметил он.

– Наверное, после того как первокурсник начистил физиономии пятерым старшекурскникам, – напомнил я. – Вам повезло, что вас не отчислили вместе с вашим другом.

– Меня не за что отчислять, – ответил Болотов. – Я непричастен к тем гнусным вещам, которые творил Юсупов, и никогда не участвовал в них.

Удивительно, как резко Болотов стал открещиваться от Юсуповской шайки. Видимо, после нападения на академию ему тоже досталось, и он не хотел вылететь отсюда вслед за своим другом.

– Не за что, так не за что, – произнёс я.

– Хоть вы и победили меня в поединке, но магией вы, как я вижу, владеете не столь искусно. Вам ещё учиться и учиться.

– Чтобы побеждать в бою, мне хватает того, что есть. От всех этих жар-птиц и прочей эквилибристики на деле мало проку.

– Да, надо отдать должное, боец вы хороший, – согласился Болотов. – На самом деле я не собирался с вами ссориться. Лично мне гораздо интереснее состязания, нежели драки. Состязания позволяют развиваться, а от драк одни неприятности. Но вы тогда в ресторане оскорбили нас всех, и я был вынужден вызвать вас на поединок.

– Сергей Юсупов оказал на вас пагубное влияние. Его хулиганские выходки вряд ли можно чем-то оправдать.

– Согласен с вами полностью. Но в то же время Сергей Юсупов собрал клуб и организовал боевые тренировки. Мы многому там научились. Таким вещам, к сожалению, в академии не учат, хотя не мешало бы.

– Вы до сих пор устраиваете тренировочные поединки?

– К сожалению, нет. Нам пришлось прекратить собрания.

Мы спустились по лестнице на первый этаж и вышли на улицу.

– Так вы всё-таки желаете участвовать в состязаниях в составе старшей группы? – уточнил Болотов.

– Я попытаюсь.

– Даже не надейтесь, я не уступлю вам своё место.

– Дело ваше, – проговорил я. – Хорошего вечера.

Глава 2

Тамара в этом месяце не занималась магией, а всё свободное время посвящала подготовке к сессии, так что пришлось приостановить наши совместные тренировки. Но индивидуальные тренироваться я не прекращал. Старался это делать поздно вечером или рано утром, когда большинство студентов сидели по домам, уходил в самый дальний конец полигона и там практиковался. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, к тому же сильные заклинания вроде «Удара Гаруды», мощных огненных волн или дистанционных взрывов требовали много свободного пространства.

Однако узнав, что мне, вероятно, придётся выступать в старшей группе, я направил все силы на отработку необходимых для соревнований техник. Прогресс стал заметен уже к третьему дню, но времени всё равно было слишком мало, чтобы добиться серьёзных результатов по всем четырём направлениям.

В субботу, как и обещал тренер, мне устроили экзамен на ранг. Его провели в отдельном зале. Пришли Морозов и другие члены комиссии. Потребовали продемонстрировать несколько заклинаний, которые уже давно не представляли для меня проблемы, а потом специальным прибором измерили мой эфирный баланс. И когда в среду я явился на дополнительные занятия, Владимир Игоревич сообщил, что мне присвоили седьмой ранг.

– Примите мои поздравления, – сказал он. – В истории нашей академии это первый случай, когда студент первого курса получает столь высокий ранг. Учитесь дальше и достигните небывалых высот. С таким потенциалом, как у вас, можно и первый ранг получить, но для этого надо усердно тренироваться многие годы и даже десятилетия. Этот путь очень труден, но вы, Алексей – один из тех, кто способен его осилить.

Я прекрасно представлял, что значит достичь высших рангов, и какой тяжкий путь требуется для этого пройти. В прошлой жизни мне не хватило одного маленького шажка, чтобы забраться на вершину, путь прервался не по моей воле. Быть может, здесь, в новом мире, судьба окажется ко мне более благосклонна.

Я снова продемонстрировал нужные для состязаний техники. На этот раз огненной волной сбил пятнадцать планок, а столбы создал в первых четырёх зонах (в каждой требовалось создать по три штуки), но в пятой, шестой и седьмой уже не получилось. В третьем испытании тоже наблюдался некоторый прогресс: со второй попытки я поразил одновременно четыре мишени, а жар-птица с великими трудами, но всё же пролетела через пять колец из требуемых двадцати.

– Знаете, Алексей, для студента первого курса прогресс выдающийся, – подытожил тренер. – Но с такими показателями я не отправлю вас на состязания в старшей группе. Сожалею. Загадывать на будущее не будем, но, вполне возможно, к следующей зиме вы выйдете на должный уровень. Занимайтесь, тренируйтесь, но и отдыхать не забывайте. Перерывы в занятиях тоже полезны.

Таким образом, тренер поставил точку в вопросе моего участия в состязаниях в этом году. Поначалу меня это расстроило: всю неделю теплилась надежда, что я всё-таки вытяну программу, но тут надежда рухнула. С другой стороны, соревнование было не последним. Мне предстояло учиться в академии ещё три года, а значит, имелся шанс поучаствовать в шести государственных соревнованиях.

Но произойдёт это лишь в том случае, если Шереметевы не доберутся до меня раньше. На данный момент схватка со Святославом являлась приоритетной задачей. Вот только поединок с ним, судя по всему, тоже предстояло отложить. Если я не смогу участвовать в состязаниях, то и в Измайлово не поеду. Лучше уж в Ярославле побыть лишние три дня. Кроме того, я по-прежнему не чувствовал в себе достаточно сил. На седьмом ранге было рановато тягаться с магом шестого. Шансы, конечно, есть, но гарантий никаких. Надо тренироваться дальше.

За последние месяцы мне удалось усилить «Удар Гаруды», который в России назывался «Небесный столб», и увеличить его дальность действия. Возросла мощь огненной волны, хотя бетонные и кирпичные укрепления сносить пока не получалось, ускорилось создание взрывных шаров, а защитная полусфера стала гораздо крепче. Во время наших совместных тренировок Тамаре никогда не удавалось пробить её, девушка тратила все силы, но огненная пелена не ослабевала.

После тренировки мы с Болотовым опять вышли из зала вместе.

– Я видел, что вы показали сегодня, – сказал он. – Быстро учитесь. Мне потребовалось два года упорных тренировок, чтобы овладеть этими заклинаниями.

– Значит, это будет ваш звёздный час. Закончите академию с медалью победителя. А я пока постою в стороне.

– Так в чём ваш секрет? Я думал, вы обычный студент, который всего лишь немного сильнее большинства.

– А что думаете сейчас?

– Готов поклясться, что вы – мастер огня, претворяющийся простым студентом, если б это не выглядело столь безумно.

А ведь паренёк меня почти раскусил. Происходило то, чего я опасался с самого начала: у окружающих возникали вопросы по поводу моей силы. Скрывать её возможности не было, да и вряд ли это имело смысл. Оставалось лишь свыкнуться с ролью уникума. В таком положении тоже есть свои преимущества.

– Дар, – ответил я. – Таков мой дар. А ещё усердные тренировки. Я очень много тренируюсь. Одного дара никогда не бывает достаточно. Без ежедневных усилий он пропадёт.

– Справедливые слова, – согласился Болотов. – Без трудов дар не значит ничего.

Вернувшись домой, я стал разогревать на примусе макароны. Позавчера сварил и никак не мог доесть. Повар из меня был никудышный, и слипшаяся масса на сковородке не вызывала ни малейшего аппетита. Но тратить время на кафе не хотелось, ведь предстояло ещё готовиться к сессии, которая начиналась уже через неделю.

Вывалив в тарелку макароны и нарезав ломтиками колбасу, я приготовился есть, как вдруг задребезжал телефон.

– Э, ну кто там ещё? – я отложил вилку и отправился в комнату. Скорее всего, очередные вести из Ярославля. Опять что-то случилось…

– Алло, Алексей Дубровский слушает, – сказал я.

– Привет, это я, – раздался в трубке голос Насти. – Хочу встретиться сегодня. Сможешь, надеюсь?

– Да, я почти свободен, насколько вообще это возможно. Давай в одиннадцать часов на нашем обычном месте.

Похоже, подготовку к сессии придётся отложить. Настя опять захотела встретиться, что случалось не так уж часто, и отказываться я не собирался.

В одиннадцать часов я сидел на заднем кресле своего кабриолета, ждал. Это и было то самое место, где мы встречались последнее время. Машина стояла в углу стоянки. Свет фонарей сюда не проникал. За деревьями пролегала аллея, но в столь поздний час студенты там гуляли редко. Крыша кабриолета была поднята, а задние окна занавешены специальными шторками, которые я приладил на досуге. Даже если кто-то пройдёт мимо, он не увидит, что творится внутри.

Идея встречаться в машине мне пришла не сразу. Вначале, когда потеплело, мы с Настей устраивали тайные свидания на полигоне в одой из бетонных построек, но это нам не слишком-то понравилось. Автомобиль конца двадцатых годов тоже оказался не самым удобным местом, но тут всё равно было лучше и даже немного романтично.

Настя до сих пор опасалась слежки. Последние месяцы она выезжала за пределы академии только в сопровождении охраны. Вяземский, когда узнал о её проблеме, предложил приставить телохранителей и обещал найти и ликвидировать шпионскую сеть Шереметевых. Не знаю, добился ли он каких-то успехов – мне об этом никто не докладывал – но на всякий случай мы с Настей продолжали скрываться.

Услуги Вяземского не были бесплатными. Сопровождение двумя телохранителями стоило двадцать рублей в день. Понимая, что отчасти сам являюсь виновником того положения, в котором оказалась моя девушка, охрану оплачивал я, точнее, давал Насте деньги в долг, но при этом прекрасно осознавал, что вряд ли получу их обратно. К счастью, она не злоупотребляла моей добротой: за два месяца выехала из академии всего три раза, да и то когда родители звали на ужин.

Такое положение вещей нам обоим, разумеется, ужасно надоело. Я даже подумывал, а не расстаться ли нам по-настоящему и не начать ли встречаться с кем-то ещё. Возможно, с княжной Кудашёвой, которая с интересом на меня посматривала и не упускала шанса завести беседу, или с той же Тамарой. Но с первой не хотел, потому что она – из моей группы, да ещё и высокородная. Случись что, проблем не оберёшься. Тамару же я тренировал, а у меня из прошлой жизни осталось правило не заводить отношений с ученицами.

Да и вообще, Настя могла оказаться полезной. Она являлась своим человеком в стане врага, и это было мне на руку. Она, сама того не ведая, уже помогла нам один раз. Именно благодаря её случайно оброненной фразе удалось узнать о готовящемся нападении баварских родственников Шереметева.

Вечер был тёплым. Я сидел в тёмном салоне крытого кабриолета, слушая, как шумит ветер в кронах деревьев и наблюдая за стоянкой через лобовое стекло. Среди машина показалась Настя. Оглядываясь по сторонам, она быстро шагала по направлению к моему авто. Остановилась, уставилась куда-то на деревья, затем открыла дверь и нырнула в салон.

Мы оказались вдвоём в кромешной тьме. Меня окутал запах дорогих духов. Мягкие губы коснулись моих губ, моя рука нащупала талию девушки и притянула к себе.

– Соскучилась?

– Немного, – проговорила Настя с показным равнодушием, положив голову мне на плечо. – А ты?

– Тоже немного.

– Ах вот, значит, как! Немного?

– Некогда скучать. Тренировки постоянные, сессия. Готовиться надо. Но я всё равно часто вспоминаю о тебе.

– Правда? Врёшь, поди.

– Чистая правда!

– Ладно, так и быть, поверю.

Послышался звук мотора, мы замерли и замолчали. Темноту пронзили лучи фар заехавшей на стоянку машины. Она встала где-то неподалёку, мотор смолк, хлопнула дверь. Мы подождали ещё минут пять, прежде чем заговорить снова.

– Ишь разъездились в такой час, – проворчала Настя. – Сидишь всё и дрожишь: вдруг кто проедет или пройдёт мимо. Надоело прятаться. Вот бы снять в городе номер в гостиной и там провести ночь. Но ты сейчас опять подумаешь, что я тебя специально из академии хочу выманить и прочее в таком духе.

– Ты догадливая.

– А ты – глупец! Если бы я хотела тебя сдать, что мне мешало сделать это, когда ты со мной поехал прошлый раз?

– Да шучу я. Может, и съездим как-нибудь. Просто некогда сейчас. Да и потом, неужели хочешь, чтобы охранники Вяземского знали, что мы с тобой встречаемся? Они ведь ректору доложат.

– А зачем нам охранники? Ты и будешь моим телохранителем. Защитишь меня от всех опасностей.

Ага, себя бы для начала защитить. В определённой степени Настя была права, но даже на меня враг мог найти управу. Седьмой ранг бессмертия не давал.

– Хочешь, чтобы нам испортили вечер твои родственники? Они, вообще-то, охотятся за мной.

Настя вздохнула:

– Сколько крови они уже мне попортили… Кстати, я папеньке всё рассказала.

– Что? В смысле? Когда?

– Не волнуйся, – хихикнула Настя, – отец не знает про наш роман. Я сказала, что мы познакомились в начале года и иногда общались между уроков, так, по-дружески, не более. А Святослав Шереметев узнал об этом и потребовал, чтобы я за тобой шпионила и даже стал угрожать, когда я отказалась.

– Думаешь, стоило говорить?

– Интересно, а как мне скрывать всю эту историю? Скоро лето, меня заберут домой или отправят куда-нибудь отдыхать. Что я скажу? Что предпочту провести каникулы в стенах родной академии? Или мне с охраной Вяземского ехать? Сам как думаешь?

Настя была права. Мы оба прекрасно понимали, что бесконечно скрывать от её родителей возникшую проблему не получится. Но помочь девушке я никак не мог. Это дело её рода, и вряд ли имело смысл совать туда свой нос. Только хуже станет.

– И какая была реакция? – спросил я. – Поверили?

– Ну… папенька скандал устроил. Разумеется, заподозрил неладное, но, кажется, мне удалось его убедить, что у нас с тобой ничего нет. Ругался, что вожусь невесть с кем, якобы приличной девушке не подобает знакомства с парнями на стороне заводить, и что долго от него скрывала всё это. Сказал, пойдёт на поклон к главе рода упрашивать его, чтобы тайная канцелярия прекратила меня преследовать.

– Интересно, Святослав его послушает?

– Не знаю. Но что-то мне подсказывает, теперь я точно на всё лето останусь либо в академии, либо дома. Все разъедутся отдыхать, а я буду сидеть взаперти. Весело!

– Это не страшно. Главное, чтобы Святослав и Безбородов от тебя отвязались.

– Да чёрта лысого они от меня теперь отстанут. Будут ведь выслеживать, змеи подколодные! – в сердцах воскликнула Настя.

– А мы будем прятаться, – успокоил я её. – И раз уж мы оказались здесь вдвоём, кажется, мне придётся тебя утешить. Хватит уже о делах разговоры вести.

Я поцеловал Настю в шею.

– Да, утешь меня, как ты умеешь… Только погоди секунду, устроюсь поудобнее. До чего ж диван тут тесный…

***

– Ну и что вы устроили? – Святослав Шереметев сидел в рабочем кресле с сигарой в руках, а перед ним стоял с недоумевающим видом начальник тайной канцелярии.

– Прошу прощения, Святослав Николаевич, – проговорил Безбородко, – но я не понимаю, о чём вы сейчас речь ведёте.

– Что за цирк вы устроили с Анастасией Шереметевой?

– С Анастасией Шереметевой? Э… прошу прощения, но ваша родственница подозревается в связи с врагами вашего рода. Тайная канцелярия ведёт оперативную работу.

– Поподробнее, будьте любезны. Что там за враги?

– Анастасия Шереметева встречалась и, возможно, продолжает встречаться с Алексеем Дубровским. Я попытался склонить её к сотрудничеству, но она отказалась наотрез помогать нам.

– Угрожали?

– Я использовал разные методы.

– А теперь её отец заявляется ко мне и жалуется, что мои люди якобы хотят убить его дочь. Боже мой, Михаил Борисович, вы хоть понимаете, как это выглядит?

– Я действую адекватно ситуации.

– Вы вносите раздор в наш род. Вместо того, чтобы поговорить ласково, по-доброму, склонить девчонку на свою сторону, вы занимаетесь вот этим.

– Я не раз с ней говорил, Святослав Николаевич. Бесполезно. Мне просто не оставалось ничего другого. Анастасия, вероятно, вступила в сговор с Дубровским. Если это так, она – враг и предатель.

– Слишком у вас всё просто. Неужели вы не в состоянии склонить на свою сторону двадцатилетнюю девчонку? Ну так найдите того, кто сможет. Или в моей канцелярии все такие дуболомы? Вы сами станете мне врагами, коли рассорите меня с родственниками. Вам известно, что Анастасия теперь повсюду ездит в сопровождении стражников Вяземского?

– Это лишь подтверждает мою догадку.

Святослав вздохнул. Он и сам прекрасно понимал, что юная родственница могла спеться с Дубровским и бог знает с кем ещё, хотя твёрдых доказательств этого пока никто не предоставил. Но понимал Святослав и то, как глупы и неосмотрительны часто бывают молодые люди. И тут надо действовать мудро. Святослав вовсе не желал, чтобы из-за выходки бестолковой девчонки, против него ополчилась целая ветвь.

Что сделает отец, когда узнает, что его дочь убили по приказу главы рода? И что с ним потом делать, когда он явится мстить? Тоже убить? Святослав прекрасно осознавал, как мало у него союзников и как много людей от него отвернулось в последнее время. Род – последний оплот и последняя надежда. Если развалится род, силы не останется, и тогда шакалы налетят и растащат всё.

– Может, и подтверждает… А ваши действия подтверждают то, что вам плевать на тех, кому вы служите. В таком случае стоит ли вам занимать эту должность?

– Прошу прощения, Святослав Николаевич, – Безбородко стушевался. – Ваше предположение ошибочно. Могу заверить, я целиком и полностью предан роду и сделаю всё, чтобы исправить ситуацию.

Святослав лишь усмехнулся мысленно. Он-то прекрасно знал, что Безбородко предан только самому себе и своему кошельку. Вот Палач был предан, только он погиб ни за грош, а этот…

– Нет-нет-нет, к девчонке на версту не подходите. Займитесь лучше другими обязанностями. Но на будущее учтите: когда речь идёт о членах моего рода, действовать надо крайне осторожно.

– Сделаю, как скажете, Святослав Николаевич.

– А что там с другими делами? Есть что-то по третьему отделению и по заговору на тульском заводе?

– Разумеется. В третьем отделении у нас появилось два информатора, один из них имеет доступ к секретным документам. Заговор рабочих на тульском заводе мы тоже раскрыли. След опять ведёт к Бельским.

Святослав знал, что генерал-прокурор Владимир Бельский хочет подвинуть Орлова с его третьим отделением, а точнее, вовсе ликвидировать данную инстанцию, дабы всю полицейскую власть сосредоточить в собственных руках. Но зачем он смуту сеет на Шереметевских предприятиях, это Святослав плохо понимал. Ослабить хочет, сволочь, производство подорвать? Или поднять какое-нибудь мелкое восстание, чтобы подавить его и стать героем в глазах дворян? А может, он на немцев или англичан работает? У него ведь даже родственники за рубежом есть и немало. «Одни враги кругом, – сокрушался Святослав, – и каждый насолить хочет, подгадить. Только за свою дружину и остаётся полагаться. И на собственный род».

– Вот за это хвалю – быстро сработали, – кивнул одобрительно Святослав и положил дымящуюся сигару на подставку. – Ещё б узнать, что ему надо, этому Бельскому. А на юге как дела?

– Неспокойно, Святослав Николаевич. Горцы собираются захватить нефтяные вышки. Надо больше сил туда направить. Кавказ может полыхнуть в любой день. Если племена начнут войну, всем придётся несладко.

– Передам воеводе, пусть разбирается. Ну что могу сказать, работайте дальше по этим направлениям. А к Анастасии больше не приставайте. Просто наблюдайте, что она делает, с кем встречается.

– Как скажете. Мы продолжим вести наблюдение.

– И по поводу Дубровского… Государственные состязания в этот раз состоятся в Измайлово. Дубровский будет в них участвовать, а значит, окажется на несколько дней за пределами этой чёртовой академии. Разберитесь уже, наконец, с ним. Сколько уже можно?

– И это сделаем, Святослав Николаевич.

Святослав отпустил начальника тайной канцелярии и погрузился в раздумья. Всё-таки Безбородко хорошо работает. Человек толковый. Только вот с девчонкой маху дал. Но это нестрашно. Скоро всё закончится. Святослав уже вызвал в Москву двух сильных одарённых, которые решат проблему. Дубровский погибнет и больше не будет отвлекать от дел более важных.

А проблем с каждым днём становилось всё больше. Здесь Бельские вредят исподтишка, на юге горцы затевают очередную войну, что может существенно осложнить ведение дел на Кавказе. Значит, туда придётся дополнительные силы отправлять, и в Москве опять никого не останется. Непорядок. Надо увеличивать дружину, пока всё не полетело в тартарары, пока не стало слишком поздно.

Глава 3

Смотреть летние состязания я не поехал. Зимой их уже видел и решил, что в этот раз торчать на трибуне смысла нет. Лучше отдохнуть лишние три дня. Что и сделал. Получил зачёты по всем предметам и шестнадцатого июня поездом отправился в Ярославль, где навестил Лизу, Нику, Горбатова с семейством и своих стражников, а спустя неделю уже летел на дирижабле в Екатеринбург.

У Оболенских были какие-то проблемы с Демидовыми и Холмскими – старыми княжескими родами с Урала. По словам Петра Петровича, они ему жизни не давали: то диверсию устроят на предприятии, то убьют кого-нибудь из родственников. Оболенские при любом удобном случае, понятное дело, отвечали, но не слишком активно. Так и жили в состоянии вялотекущей войны.

Кто был виновником конфликта, я не знал. По версии Петра Петровича – Демидовы и Холмские, которым не понравилось, что на Урале обосновался новый род, взявшийся развивать горное дело. Местные уже давно хотели вытеснить чужаков, но до войны открыто не нападали, а когда с приходом нового императора центральная власть в Москве ослабла, так уральские князья сразу же начали применять силу.

Возможно, у Димидовых была своя правда. Как известно, в любом конфликте каждый считает правым себя, но проводить расследования не очень-то и хотелось. Я хорошо знал историю и не питал иллюзий по поводу дворянских родов того времени: у всех руки запачканы, чистых тут нет. Но Оболенские являлись моими деловыми партнёрами, и мне было выгодно, чтобы они оставались сильными. А уральцев я в глаза не видел, и интересы их меня не волновали.

Этим летом Пётр Петрович вознамерился раз и навсегда решить свои проблемы на Урале. Для этого он весь год собирал силы и искал союзников, а примерно в конце июня планировал ударить. В прежней версии реальности для него всё сложилось не очень хорошо, но сейчас у меня появился шанс снова изменить ход истории.

За последние месяцы я пару раз гостил у Петра Петровича и всякий раз, когда разговор заходил о грядущей драке, убеждал его собрать как можно больше людей. Разумеется, Пётр Петрович не возражал, он и тысячу бойцов с радостью нанял бы, но всё упиралось в деньги.

Сам я тоже собирался участвовать в операции. Конечно, одно моё присутствие не обеспечит нам победу, но в некоторых обстоятельства одарённый седьмого ранга повлиять на исход сражения мог.

***

Был вечер, когда дирижабль стал снижаться. Красный шар солнца катился за горизонт. Внизу, недалеко от посадочной площадки, толпились встречающие – мужчины и женщины в светлых летних нарядах.

Механизмы притянули летательный аппарат к земле стальными канатами, дверь открылась, откинулся трап. Пассажиры по очереди стали покидать воздушное судно. Когда я вышел, сразу же ощутил духоту прогретого за день воздуха. Екатеринбург встретил меня безжалостной уральской жарой.

Меня встречал усатый тип в сером костюме. Он держал в руках бумагу с моим именем. На стоянке возле площадки нас ждал тёмно-зелёный седан «Борей» – большой комфортабельный автомобиль начала тридцатых годов. Я положил чемодан в багажник, устроился на заднем сиденье, и мы поехали. Путь наш лежал в загородный особняк Оболенских.

Ехали долго, наворачивая круги по городским закоулкам. Шофёр говорил, что пытается таким образом избежать слежки. Неизвестно, знали Демидовы о готовящемся нападении или нет, но Оболенские старались свои перемещения держать втайне.

Но вон мы выбрались из городской черты, оставили позади пару деревенек и небольшой завод с одной трубой, свернули на узкую грунтовку, и вскоре в свете фар показались кованые ворота, по обеим сторонам которых возвышались каменные колонны, увенчанные скульптурами орлов.

Водитель посигналил, охранник открыл ворота, мы проехали за ограду. Особняк стоял в глубине сада боком к главному въезду. Дом почти полностью закрывала зелень растущих вокруг берёз. Фонари не горели, и территория тонула во мраке. Освещено было только высокое крыльцо, на площадке возле которого скопилось множество техники: семь легковых машин, четыре грузовика и шестиколёсный броневик с пулемётной башней на крыше.

Несмотря на поздний час, во всех окнах горел свет, а рядом с особняком курила группа мужчин в костюмах. Я сразу понял, что дом этот – база стражи рода.

На крыльцо вели две полукруглые лестницы. Я поднялся вслед за шофёром, нёсшим мой чемодан, мы вошли в двери и оказались в просторном холле, заставленные коробками и деревянными ящиками.

Мне навстречу выбежал невысокий светловолосый господин средних лет с мелкими длинными усиками над тонкими губами, облачённый в клетчатый костюм-тройку. Как показало моё эфирное зрение, мужчина обладал развитой печатью огня.

– Алексей Васильевич, здравствуйте, – невысокий господин вежливо улыбнулся и протянул мне руку. – Позвольте представиться: Борис Порфирьевич Оболенский. Добро пожаловать в мой дом.

– Здравствуйте, рад нашему знакомству, – я ответил рукопожатием. – Пётр Петрович рассказывал мне о вас. Кстати, он здесь?

Глава рода говорил, что мне предстоит гостить у Бориса Порфирьевича. Это был родственник. Он управлял заводами Оболенских на Урале и самвладел несколькими предприятиями. В общем, человек очень важный и влиятельный.

– К сожалению, Петра Петровича ещё нет. Он прибудет на днях. А вы пока располагайтесь. Здесь много народу. Часть нашей стражи пришлось расквартировать в усадьбе, но вы не волнуйтесь, для вас выделена отдельная комната на втором этаже. Вы проголодались с дороги?

– Да, благодарю, от ужина не отказался бы, это точно.

– Пойдёмте покажу ваши апартаменты и распоряжусь, чтобы слуга принёс поесть. А завтра приглашаю вас в девять часов на завтрак. Столовая – направо и в дальний конец, – Борис Порфирьевич указал на дверь, что вела в соседнюю комнату.

Здание имело анфиладную планировку. Все комнаты соединялись друг с другом. Сквозь распахнутые двери виднелась гостиная с вычурным камином, богато украшенным скульптурами, за гостиной находилась ещё одна комната.

Здание полнилось людьми. Мужчины в костюмах сидели за столами, ходили туда-сюда, что-то перетаскивали. Ящики стояли не только в холле, но и буквально везде. Некоторые оказались открыты. Оружие, патроны, консервы, одежда – здесь всего было в достатке.

– Подготовка, смотрю, идёт полным ходом, – заметил я.

– Несомненно! Наша дружина собрана и почти готова отправиться в бой, – проговорил Борис Порфирьевич. – Скоро мы поквитаемся с господами Демидовыми. Вы даже не представляете, что здесь, на Урале, творилось последние годы. Шагу ступить нам не давали. Я своих детей без охраны в школу не мог отправить. Но теперь всё измениться… Однако сразу предупреждаю вас, Алексей Васильевич, все приготовления должны оставаться втайне до самого часа возмездия. Никто из стражников не покидает территорию без крайней надобности, и вас я тоже настоятельно прошу этого не делать. Поймите, если противник узнает, где мы собираемся, последствия могут быть катастрофическими!

– Понимаю. Секретность важна – отрицать это стал бы только полный дурак. Я сюда не развлекаться приехал, а работать.

– Вы совершенно верно говорите, Алексей Васильевич. Вы же месяц с нами будете, так ведь?

– Да, мы с Петром Петровичем договорились на месяц.

– Превосходно! Думаю, за месяц проблема будет улажена.

– Но торопиться тоже не надо. Рода, с которыми вы воюете, очень сильны.

– Вот только с Оболенскими тягаться им не с руки. Мы им готовим очень неприятный сюрприз. Прошу, – Борис Порфирьевич указал рукой на лестницу, и мы отправились на второй этаж. Шофёр с чемоданом последовал за нами. Всего же в здании было три этажа, по крайней мере, в центральной части.

В холле на втором этаже мы наткнулись на трёх девиц. Две, одетые в женские брючные костюмы, сидели за столом: одна заряжала магазины для пистолета-пулемёта, вторая читала газету, третья, самая молодая, расположилась с книжкой на диване. Она была в брюках и блузке, пиджак лежал рядом. Я сразу же отметил большие глаза и пышные вьющиеся волосы девушки, собранные на затылке под большой деревянной заколкой.

– Позвольте представить, – проговорил Борис Порфирьевич, – моя дочь, Мария Борисовна. Мария, это друг нашей семьи, столбовой дворянин Алексей Васильевич Дубровский.

Девушка с вьющимися волосами опустила книгу на колени, посмотрела на меня пристальным цепким взглядом и легонько кивнула:

– Приятно познакомиться, Алексей Васильевич.

– Я тоже рад знакомству, – вежливо ответил я.

Другие две женщины вскочили со своих мест и поклонились.

– А это наши стражницы, – добавил Борис, не назвав имён. – Пройдёмте дальше.

Мы с хозяином дома прошли две комнаты, в первой располагались небольшой письменный стол и пустой шкафчик, а во второй – куча составленных друг на друга стульев и деревянные ящики. Тут было пусто, тихо и темно.

Из комнаты со стульями и шкафами мы свернули налево и оказались в небольшой спальне. Одноместная кровать, платяной шкаф, комод на кривых ножках, на котором возвышалась бронзовая статуэтка медведя, и маленький овальный столик – вот и всё, что здесь было. Обои выглядели старыми, паркет скрипел, как в этой, так и в других комнатах. Складывалосьвпечатление, что в особняке долгое время никто не жил.

Пожелав доброй ночи, Борис Порфирьевич удалился, шофёр – тоже, оставив чемодан в спальне.

Я разложил вещи. С собой взял кое-что из одежды и трофейный револьвер-артефакт. Его спрятал в комоде.

Час был уже поздний, когда в дверь постучали. Я подумал, что это слуга принёс поесть, и велел войти. Дверь открылась. На пороге стояла девица с вьющимися волосами.

– Большой дом, не правда ли? – проговорила девушка. – Здесь жил мой дед, а мы с братом часто гостили у него, пока он не погиб на войне.

– Мне жаль. У меня тоже родственники погибли на войне. Многие рода понесли потери.

– Можно войти? Отец, наверное, посчитает это не очень приличным, но я не могла удержаться.

– Да, проходите, – я закрыл пустой чемодан и сунул в шкаф. – Удержаться от чего, если не секрет?

– От любопытства. Я многое о вас слышала. Надеюсь, не помешала?

– Сказать по правде, дорога была долгой, и я ужасно устал. Но если желаете, могу ответить на пару вопросов.

Дорога меня утомила, и я был не настроен вести задушевные беседы даже со столь красивой девушкой. Но, кажется, гостью это не очень-то и волновало.

– Тогда прошу прощения за моё внезапное вторжение, – произнесла Мария без тени сожаления. – Отец говорит, что я очень любопытна. Наверное, он прав.

– Так о чём вы меня хотели спросить, Мария Борисовна?

– Ой, давайте лучше просто по имени. Надеюсь, вы не возражаете? Не люблю эти отчества, сразу чувствую себя солидной сорокалетней дамой.

– Я совершенно не против, Мария. Тоже можете звать меня по имени.

– Про вас рассказывают, что вы победили триста дружинников Шереметева. Неужели это правда? – Мария скрестила руки на груди, прислонилась к дверному косяку и бесцеремонно уставилась на меня.

– Это сказки. Дружинников было гораздо меньше, а со мной были стражники. Одному мне триста человек не одолеть.

– Так и думала. Слухи всегда врут. А то, что вы – самый сильный маг огня в Первой Императорской Академии, это тоже выдумки?

– Среди первых и вторых курсов – пожалуй, да. Зимой я занял первое место на государственных состязаниях среди младшей группы факультета огня. Про всю академию не скажу.

– О, первое место! Впечатляет. Вы, наверное, много чего умеете? Я имею в виду заклинания.

– По сравнению со сверстниками – возможно. По сравнению с мастерами я – неуч.

– До мастеров всем нам далеко. Что ж в этом удивительного? Они тренируются всю жизнь до самой старости.

«Как и я в прошлой жизни», – подумал я, а вслух сказал:

– Надо ставить себе большие цели.

Мария улыбнулась:

– Я полностью с вами согласна. Ну что ж, не смею вас больше отвлекать. Завтра утром увидимся в столовой. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – ответил я.

Непосредственный и живой характер моей новой знакомой подкупал моментально. Похоже, ей было плевать на правила приличия… по крайней мере, некоторые. Интересно, а она тоже собирает участвовать в битве? Неужели отец разрешит ей это? Впрочем, ничего удивительного. Иногда девушки тоже обучались боевой магии и сражались наравне с мужчинами, особенно когда последних не хватало.

Едва Мария ушла, в дверь снова постучали. Явился слуга с подносом, на котором стояли тарелки, чайничек с заваренным чаем и чашка.

На следующий день за завтраком присутствовали я и пять Оболенских: Борис Порфирьевич, его племянник Максим – молодой человек примерно моего возраста, Мария и два мужчины средних лет, тоже являющиеся близкими родственниками. Все они собирались участвовать в «акте возмездия», как Борис Порфирьевич называл предстоящую войну с Демидовыми.

Что интересно, Мария за столом вела себя не столь развязно, как вчера вечером в моей комнате. Говорила мало, держалась скромно, но гордо – в общем, так, как и подобает девушке из благородной семьи. Однако от моего внимания не укрылись взгляды, которые дочь Бориса Порфирьевича постоянно кидала в мою сторону.

Поле завтрака Борис вместе с двумя старшими Оболенскими, куда-то уехал, Мария отправилась к себе наверх, а мы с Максимом остались внизу и немного поболтали о том о сём. Его отец, как оказалось, погиб два года назад в драке с Демидовыми, с тех пор парень находился на попечении дяди и мечтал об отмщении.

Мы прошлись по первому этажу. Помещения старинного особняка выглядели, как самая настоящая казарма. Здесь проживало, наверное, человек пятьдесят, а то и сто, если в пристройках, примыкающих к главному дому, тоже заселили людей.

Пообщавшись с Максимом, я решил прогуляться. Выйдя на улицу, окинул взглядом прилегающую территорию. При свете дня передо мной предстала картина сильно запущенного, неухоженного сада. Среди берёзок и хаотично разросшегося кустарника виднелись круглая каменная беседка с колоннами и неработающий фонтан.

Я прошёлся до фонтана. Ноги мои ступали по растрескавшейся плитке, между которой торчала трава, нос вдыхал чистый загородный воздух, уши ласкали шум листвы и пение птиц. Почти как в моём фамильном особняке в Ярославле, но всё же что-то в здешней природе было иначе, а что именно – сам понять не мог.

Находясь у неработающего фонтана, я разглядел гараж и хозяйственные постройки, расположенные за особняком с противоположной от ворот стороны, там же стояли несколько автомобилей в том числе три броневика. Боевых машин тут оказалось немало, но стоило ли этому удивляться? Мне было прекрасно известно, что в междоусобных баталиях тридцатых годов князья часто применяли не только колёсные бронемашины, но и в редких случаях даже танки. Сама по себе бронетехника была почти бесполезна против сильных одарённых, но если её укрепить артефактами или использовать на большой дистанции в качестве средства поддержки, волне могла сыграть свою роль.

Обойдя фонтан и заросшие сорняками клумбы, я направился домой и вдруг увидел Марию. Одетая в серый брючный костюм, в шляпке с узкими полями, молодецки сдвинутой набок, она стояла на крыльце, сунув руки в карманы.

– Гуляете, Алексей? – крикнула она мне издалека.

– Да, дышу свежим воздухом, – ответил я. – У вас большой сад.

Мария сбежала по ступеням:

– А я вот тоже решила прогуляться. Не дома же сидеть в такую прекрасную погоду, а в город ехать папенька не велит.

– Составить вам компанию? – предложил я.

– Я буду только рада. Ну, где вы уже были? Тут, правда, и смотреть нечего, – затараторила девушка, когда мы двинулись прогулочным шагом обратно к неработающему фонтану. – Сад давно заброшен. После смерти деда никто здесь порядок не наводил. Сами видите, как всё запущено. Просто ужас!

– Да, запущено, это верно. А дом большой, хороший, его бы отремонтировать.

– Да, особняк замечательный, только мы не знаем, что с ним делать. Мы в городе живём, и загородный дом у нас есть, но поближе. А эту усадьбу папенька вначале продать хотел, потом передумал. Тут всегда Оболенские жили, наш род землёй этой владеет с восемнадцатого века. Жалко в чужие руки отдавать. А сейчас дом, как видите, пригодился, чтобы стражу разместить.

– Понимаю вашего отца. У меня есть особняк под Ярославлем. Жить в нём не живу, а всё равно продавать не хочу, потому что там мои родители жили и родители моих родителей. И кстати, там сейчас тоже база стражи.

– Какое удивительное совпадение! Кстати, простите за нескромный вопрос, а что случилось с вашими родителями?

Я вздохнул:

– Долгая история. Их убили Шереметевы.

– Ах, простите, ради всего святого! Мне ужасно жаль.

– Ничего страшного. Прошло уже много времени с тех пор.

– Эти Шереметевы – такие негодяи! Наш род тоже из-за них пострадал, как и из-за всех этих Московских князей. Они вечно нам вредят.

– Многие пострадали от произвола Шереметевых и… – я хотел продолжить, но вдруг осёкся, подумав, что сейчас не самое подходящее время гундеть о политике. – Знаете, давайте будем о грустном. Сегодня такой чудесный день, что о плохом не хочется вспоминать.

– Вы правы, Алексей. Давайте просто насладимся прогулкой. Расскажите лучше про академию, где учитесь. Каково там? Я много слышала про Первую академию и даже туда хотела поступать.

– Не поступили?

– Признаться, даже не пыталась. Папенька не отпустил. Сказал, что здесь я нужнее.

Мы долго бродили по саду, и я рассказывал о нашем учебном заведении, об уроках, состязаниях, студенческих клубах, дуэлях. Мария училась в местной, Уральской, академии и у неё было почти всё то же самое, что и у нас, только порядки немного строже.

Само собой, разговор зашёл и про магию. Мы оба владели одной стихией, поэтому нам было что обсудить.

Пройдясь по заросшему саду, вернулись в дом, пообедали вместе с Максимом в общей столовой, а потом племянник Бориса Порфирьевича убежал по делам, а мы с Марией отправились на второй этаж и там, устроившись в холле на диванах, продолжили беседу. Так и просидели до самого ужина. Всё равно заняться было нечем.

Маша поведала о том, что хотела бы служить в страже семьи, но к большому её сожалению, это было невозможно, поскольку скоро по вполне понятным причинам ей предстояло перейти в другой род.

– И в какой же род вы намерены перейти? – спросил я, слегка разочарованный тем, что у моей новой знакомой, по всей вероятности, уже есть жених.

– Как знать? – Маша пожала плечами и кокетливо улыбнулась. – Думаю, папенька найдёт подходящую кандидатуру, которая мне придётся по душе.

– Да, это родительские заботы, – согласился я. – А скажите, неужели вы намерены тоже участвовать в предстоящей… операции?

– В войне против Демидовых? – тут лицо Маши стало серьёзным, а уголок губ дрогнул. – Разумеется! Они моего дядю убили.

– И отец не против?

– Отчего же папенька будет противиться? Нам нужно много одарённых воинов, а у меня восьмой ранг. Я умею сражаться.

– И ты уже дралась? Я имею в виду, по-настоящему, а не на тренировках?

– Никогда не поздно начать. Должна же я применить всё то, чем меня учили все эти годы? Если есть сила и дар, я обязана защищать семью, как и все мои родственники. А какой ранг у вас?

– Седьмой.

– О! Да мы почти равны. Ещё чуть-чуть, и я вас догоню.

В этом я сомневался. Мою силу измеряли полтора месяца назад, за это время она увеличилась. Возможно, сейчас мне и шестой ранг присвоили бы.

За общением день пролетел незаметно, наступил вечер, мы поужинали, потом Мария попросила меня показать какие-нибудь заклинания, и мы отправились в дальний конец усадьбы, где немного потренировались вдвоём. А когда стало темнеть, разошлись по своим комнатам.

Следующий день прошёл почти так же. Мы позавтракали втроём с Максимом, а затем опять бродили с Машей по саду. Погода стояла прекрасная, солнце припекало, но в тени крон было совсем не жарко – то, что надо, для прогулок.

Чем больше мы проводили с Машей время, тем больше она мне нравилась. Девушка была весьма умна и за словом в карман не лезла, но при этом умела не только безостановочно трещать обо всём подряд, но и внимательно слушать собеседника. А её бойкий задорный нрав просто не мог не вызывать симпатию, как, впрочем, и миловидное личико с большими выразительными глазами.

Тем не менее, за два дня дело так и не зашло дальше прогулок по парку и задушевных бесед .

Оболенские не посвящали меня в планы грядущей операции. Я не занимал руководящих постов и, по сути, являлся обычным бойцом, как и большинство собравшихся в особняке стражников. С Борисом Порфирьевичем мы и вовсе увиделись лишь вечером второго дня за ужином, и на все мои вопросы он отвечал уклончиво.

Ночью меня разбудил стук в дверь. Я вскочил с постели:

– Кто?

– Ваше благородие, – раздался мужской голос, – это Иван, слуга Бориса Порфирьевича. Его сиятельство просит вас спуститься в большую гостиную. Объявлен сбор.

– Передай, сейчас буду.

Если объявлен сбор, значит, скоро, предстоит выезд. Я быстро надел армейские штаны и лёгкий китель цвета хаки, которые мне, как и остальным стражникам, выдали из общих запасов, на голову натянул кепи, сунул в карман револьвер-артефакт и заряженный барабан, лежавший отдельно от оружия, сбежал вниз по лестнице.

На первом этаже царила суматоха. Повсюду бегали вооружённые люди в такой же форме, как и у меня. В то же самое был одет и Борис Порфирьевич, который в большой гостиной ожидал, когда соберётся стража. Рядом с ним находились Мария, Максим, двое Оболенских, с которыми я познакомился позавчера за завтраком, коренастая женщина лет сорока с яркой печатью огня и двое молодых людей.

– Доброе утро, Алексей Васильевич, – поприветствовал меня Борис Порфирьевич. – Готовы? Превосходно! Скоро выезжаем.

Глава 4

Длинная вереница легковых и грузовых автомобилей, набитых стражниками рода Оболенских, мчалась по гравийке сквозь утренний туман. Впереди ехали два колёсных броневика, ещё два замыкали колонну.

Я сидел в одной из легковых машин, кроме меня в салоне были три бойца с пистолетами-пулемётами, также одетые по-военному: в штаны, китель и кепи цвета хаки.

Путь наш лежал в какой-то небольшой городок на реке Чусовая, куда, как выяснилось, вчера приехали две значимые фигуры: начальник стражи и управляющий делами рода Демидовых. Мы собирались захватить их или убить, если те не сдадутся в плен, а заодно взять под контроль находящееся там крупное металлургическое предприятие.

Наша группа была не единственной, но какие конкретно задачи стоят перед другими отрядами, я не знал. Оболенские хотели вырезать или пленить всю верхушку рода Демидовых и рода Холмских, перебить их стражу, захватить заводы, а тех, кто останется, подчинить себе.

Не знаю, насколько оправданно было устраивать кровавую расправу. Конечно, Демидовы тоже убили кого-то из Оболенских, но вряд ли месть являлась главным мотивом, скорее – поводом. Причина же, как всегда была одна – деньги, большие деньги, которые водились в почти не пострадавшем от войны процветающем Уральском регионе.

Понимая, что в Москве им ничего не светит, Оболенские решили сделать ставку на Екатеринбург и Челябинск, где вели дела родственники, но для начала следовало задавить конкурентов.

Уральская война, как я знал из истории, стала первым крупным конфликтом между княжескими родами и положила начало множеству подобных столкновений, в которых погибнет масса аристократов, и на которые император будет закрывать глаза, поскольку людям, реально стоящим у власти, всё это кровопролитие несло лишь выгоду.

В моей реальности войны на Урале продолжались долго и ослабили как Оболенских, так и Демидовых, выведя их из большой игры. И на душе у меня было тяжело. Вдруг всё пойдёт по тому же сценарию? Вдруг я не смогу никак повлиять на исход сражения? Ведь тогда лишусь сильных союзников, а это в мои планы не входило.

Я мало знал о том, как именно протекала война между Оболенскими и Демидовыми. Это был не тот вопрос, который меня глубоко интересовал. Но кое-что приходилось читать и на эту тему.

Буквально в первые дни войны Оболенские пытались захватить завод Демидовых недалеко от Екатеринбурга, но попали в засаду, потеряли много людей и отступили. Затем Демидовы контратаковали, но тоже безуспешно, и конфликт зашёл в тупик. Боевые действия возобновились лишь в конце лета, но тоже не принесли победы ни одной, ни другой стороне, а только неоправданные потери.

Во время моего последнего разговора с Борисом Порфирьевичем я пытался намекнуть ему, что надо опасаться засады, но вряд ли он прислушался к моим словам, тем более, я и сам точно не знал, где и когда она произойдёт. Многое из прочитанного мной в прошлой жизни давно вылетело из памяти.

Мрачные мысли обуревали меня. Если я нахожусь в группе, которая попадёт в засаду, тогда ещё можно попытаться исправить ситуацию. А если нет? Если трагедия случится с другим отрядом?

И вот я ехал и всматривался в густые кусты, тянущиеся сплошной стеной вдоль гравийки. Противник мог напасть где угодно. Если Демидовы знают о наших планах и о том, что войско Оболенских уже в пути, проблем не избежать.

Колонна остановилась посреди ровного как стол поля, а точнее, болота, что раскинулось слева и справа от дороги насколько хватает глаз. Вдали виднелись дымящие трубы завода. Там находился город, куда нам очень скоро предстояло войти. По пути на нас никто не напал, но что ждёт впереди, мы не знали, однако даже мне, человеку далёкому от военного искусства, было ясно: городские бои – дело трудное.

Я вышел из машины. Борис стоял рядом со своим большим серебристым седаном и, держа в руках планшет с картой, объяснял толкущимся возле него людям в форме цвета хаки, как будем заходить в город. Среди собравшихся я обнаружил Максима и Машу, узнал и других родственников.

Присутствовали тут и жена Бориса Порфирьевича – светловолосая женщина средних лет, и его сыновья – два невысоких паренька, один из которых походил на отличника, а второй, постарше, носивший короткую бородку – на крепыша качка. Были два двоюродных брата, с которыми я имел честь познакомиться пару дней назад за завтраком, и ещё пятеро людей мне незнакомых. Все они обладали развитыми печатями и яркими эфирными телами, почти все, за исключением трёх человек, владели стихией огня.

Я присоединился к компании, хотя меня сюда не звали, и тоже стал слушать.

Борис хорошо знал город и обозначил три направления, по которым должна была заходить стража. Нашими целями являлись заводоуправление и дом Демидовых. Оба здания находились в центре, на главной площади рядом друг с другом.

– Алексей Васильевич, – обратился ко мне Борис. – Пойдёте вместе с моим сыном, Андреем, по центральной улице.

Андрей – тот самый коренастый крепыш с бородкой – стоял, уперев кулаки в бока. Рукава его кителя были закатаны, воротник расстёгнут, на шее виднелся медальон, похожий защитный артефакт. Эфирное тело парня расцвечивалось оранжевой печатью, но не столь яркой и ветвистой, как у меня. Из всех собравшихся только Борис Порфирьевич имел силу, сравнимую с моей.

– Борис Порфирьевич, – обратился я к Оболенскому. – Помните, о чём я вам говорил? Нас может ждать засада. Нельзя так просто идти туда без подготовки.

– Алексей Васильевич, будьте спокойны. Ночью наш человек съездил и всё проверил. Никакой засады там нет. Демидовы не держат здесь большие силы. Единственное, что нам может угрожать – это три-четыре сильных одарённых в самом особняке, поэтому надо окружить его и вынудить их сдаться, чем мы сейчас и займёмся. К обеду мы должны разобраться здесь, а к вечеру будем в Чусовграде. Вот там нас действительно может ждать сопротивление. Так что давайте не будем терять время. Схватим управляющего и начальника стражи, прежде чем они успеют продрать очи.

– Как город-то называется?

– Первоуральск это. А Чусовград – в пятнадцати вёрстах отсюда дальше по тракту.

– Первоуральск, значит… – я пытался воскресить в памяти название городка, где произошло первое крупное столкновение между Оболенскими и Демидовыми, но не мог. – Нет, нельзя с наскока. Что ваш человек мог обнаружит, если он ночью ездил? Нужна полноценная разведка боем.

Я и сам не был уверен в своих словах. Кто сказал, что в этой реальности всё произойдёт точно так же, как и в той? Может быть, само моё появление в Екатеринбурге изменило ход событий? В конце концов Оболенские же не дураки, чтобы идти на врага без подготовки.

– Зачем? Чтобы время потерять? – произнёс недовольным тоном Андрей, в группе которого мне предстояло идти. – Чтобы Демидовы узнали о нашем приезде и удрали восвояси?

– Верно, Алексей Васильевич, давайте не будем заниматься бесполезными спорами, – Борис Порфирьевич тоже был раздражён тем, что его пытается учить какой-то восемнадцатилетний мальчишка.

План Оболенских был понятен, и если я окажусь неправ, моя идея сорвёт всю операцию. И всё же меня мучило нехорошее предчувствие.

– Борис Порфирьевич, я чувствую, что здесь что-то не так. Зачем управляющему и начальнику стражи ехать в этот маленький городок и сидеть тут два дня? Зачем, если они не пытаются заманить нас в ловушку? Лично я бы так и сделал, если б узнал о готовящемся нападении. А мы лезем прямиком в расставленный капкан. Давайте, я сам на броневике заеду в город, доберусь до главной площади и, если проблем не возникнет, сообщу по радиостанции и вы войдёте следом. Мы не потеряете много времени, зато будем уверены, что путь чист.

– Ну и зачем нам такие пляски? – пожал плечами Андрей, который так и стоял подбоченившись возле машины и враждебно смотрел на меня.

Другие родственники тоже зароптали, а вот Борис Порфирьевич призадумался. Кажется, я посеял в нём зерно сомнений, и теперь он сам не знал, как поступить.

– Ладно, тихо всем, – громко скомандовал он. – Поступим следующим образом. Алексей Васильевич, если так уж душа горит, берите броневик и поезжайте. А остальные – на исходную. До центра города пятнадцать минут доехать. Ничего, не уйдут, успеем. Николай Филиппович, отправляйтесь с Алексеем Васильевичем. Сядете за пулемёт, прикроете, если что-то случится.

Николай Филиппович был одним из Оболенских, с которыми я познакомился за завтраком два дня назад. Он отличался невысоким ростом, а вытянутое лицо с тяжёлым волевым подбородком покрывала грубая щетина. Николай обладал насыщенно-бордовой печатью земляной стихии.

Он посмотрел на меня недовольным взглядом, поправил сдвинутую на затылок кепи и проговорил:

– Ладно, Борис Порфирьевич, съездим. Только машину со станцией возьмём.

Из четырёх броневиков только два имели радиостанции. Один из них отдали нам. В машине было тесно и душно, дышать нечем. За рулём устроился стражник – эфирник, обладающий большой силой, возможно, «голем», Николай Филиппович встал на сиденье пулемётчика и высунулся из башни, я же расположился рядом с водителем на жёсткой седушке с низкой спинкой. Обзор из салона автомобиля ограничивался щелью, закрытой толстым мутноватым бронестеклом, и только Николай, торчащий из люка, мог свободно смотреть по сторонам.

Из дополнительной защиты броневик имел артефакты – круглы бляхи, приваренные к дверям и капоту, увеличивающие прочность корпуса. К сожалению, их действие было временным. Без подзарядки артефакты быстро перестают работать.

Мы выдвинулись первыми, колонна продолжала стоять на месте. Вскоре наш броневик заехал в городскую черту и пополз по главной улице прямиком к площади, где находились заводоуправление и особняк Демидовых. Солнценедавно вылезло из-за горизонта, и тонущий в туманной дымке городещё находился во власти теней. Людей почти не было, все ещё спали, и только какой-то одинокий дворник неторопливо мёл мостовую.

Слева и справа тянулись одноэтажные избы и двухэтажные дощатые бараки, но очень скоро появилась и каменная застройка. Городок оказался действительно совсем мелким. Минут за десять мы преодолели почти всё расстояниеот окраины до центра, и вот впереди зазеленело большое трёхэтажное здание, украшенное белыми карнизами, наличниками и рустовкой.

Нас никто не атаковал. Николай Филиппович так и стоял, высунувшись из люка, и внимательно осматривал каждый закоулок. Похоже, я ошибся и не было здесь никакой засады. Ну или противник решил не реагировать на одинокий броневик, понимая, что это – ещё не основные наши силы.

Внезапно что-то гулко бахнуло под самымднищем машины, второй хлопок прозвучал позади. Я не успел понять, что произошло, а по корпусу звонко заколотила хаотичная чечётка. Уши заложило ватой, и я почти не слышал, что происходит снаружи.

– Засада! – заорал Николай, ныряя в люк и закрывая крышку. – Задний ход! Назад! Враг повсюду!

Я сконцентрировался, укрепляя тело эфиром. Чувствовал себя беззащитным в этой тесной стальной коробке, где даже магию применить невозможно. А снаружи безостановочно грохотало, ичто-то тяжёлое гулко ударило в корпус машины, отчего та покачнулась. Перед смотровой щелью пронёсся вихрь пламени, и узкое стёклышко мигом закоптилось.

Водитель дал задний ход, броневик медленно пополз в обратную сторону. Тяжёлые предметы продолжали биться о корпус машины, снаружи шипело пламя, и в салоне стало ещё жарче, чем было. Николай начал стрелять из башенного пулемёта, но быстро прекратил.

– Заклинило! Вот чертяка! Налево! Вертай налево! – крикнул он водителю. – Нас тут на куски порвут!

Водитель крутанул руль, броневик повернул кормой в левую сторону и встал, врезавшись во что-то.

– Да куда ты, чёрт, прёшь? – ругался Николай. – Куда?!

– Нет у меня глаз на спине, ваше сиятельство. Ни рожна невидно! – орал водитель, вертя баранку и пытаясь вырулить на дорогу.

Вдруг что-то очень тяжёлое рухнуло на капот, и броневик аж подпрыгнул. Мотор заглох. Я сразу понял, что надо влезать наружу. И раньше были такие побуждение, но думал, быстро выскочим из-под огня, а теперь машина встала, и дальнейшее сидение внутри потеряло всякий смысл.

Я дёрнул ручку и с силой навалился плечом на дверь. Та поддалась сразу, и меня тут же окатило огненной волной, которая ворвалась в салон. Я выскочил из броневика. Наш автомобиль стоял по диагонали в центре широкой мощёной улицы. Капот оказался смят чем-то тяжёлым, башня – тоже, согнутый ствол пулемёта печально глядел вбок, шины горели, и едкий чёрныйдым заволакивал всё вокруг.

Осматриваться было некогда, я схватил за руку водителя и вытянул из машины. Следом полез Николай.

– Туда! – я указала на проход между двумя каменными двухэтажками и еле успел пригнуться, поскольку на моей головой пролетел булыжник величиной с овцу и ударился стену ближайшего здания, отчегокладка треснула, а вокруг поднялись клубы пыли.

Внезапно я понял, что на улице довольно много людей. Они прятались между домами, в подворотнях, в магазинчиках на первых этажах и били по нам кто из стрелкового оружия, кто магией. Булыжники – маленькие, крупные, острые конусы, бесформенные валуны – летели буквально со всех сторон, как и шары огня.

Туда, куда я хотел бежать, тоже были люди. Два мужчины в костюмах вышли из-за угла. Один сформировал в руках сгусток пламени, второй – два ледяных конуса. Всё это полетело в меня, но защитная огнеупорная аура выдержала попадания снарядов. Из-за угла третий стражник поливал нас автоматными очередями.

Выставив вперёд обе ладони, я выпустил огненную волну. Огневик даже не почесался, а вотвторого одарённого ударило сильно, и одежда на нём загорелась. Николай же, выбравшись из броневика, швырнул каменный снаряд, который попал магу воды в живот.

Стоя под пулями и магическими снарядами, я создал большой взрывной шар – это получилось гораздо быстрее, чем полгода назад. Шар полетел в противников, и ослепительная вспышка озарила улицу,раскидав обоих одарённых и выбив в ближайших домах оставшиеся стёкла.

Мне хватило двух пространственных рывков, чтобы оказаться рядом с магом огня. Тотбыл не слишком сильным. Мощная струя пламени спалила его так быстро, что он даже предпринять ничего не успел.

Маг воды выставил перед собой щит – простенькое ледяное полотно квадратной формы, но Николай двумя конусами сильно повредил его, а я сделал ещё один рывок и, оказавшись рядом с противником, одним ударом кулакасломал всю его защиту. Подсечка заставил одарённого припасть на колено, и удар ладонью с огненным импульсом отшвырнулчеловека прочь.

Третий стражник, прячущийся за углом, теперь оказался прямо передо мной. Вместо того, чтобы бежать без оглядки, он зачем-то перезаряжал автомат. Почтизакончил это дело, но огненный шар прилетел быстрее и моментально убилпарня. Обугленное тело сползло по стене.

Булыжники и огненные шары продолжали лететь в нас отовсюду, а со стороны центра к нам двигалась группа людей – человек десять-пятнадцать. Второй такой же отряд шёл с противоположной стороны. На окружали.

В небе появилась россыпь острых камней и с огромной скоростью обрушились на нас. Зазвенела битая черепица, затрещала разбитая мостовая, мне по голове что-то сильно ударило.

– Туда! Туда! – закричал я своим спутникам, указывая на узкий проход между домами:там были дворы, и стражников не наблюдалось. Сам же я задержался и потратилнемного времени на создание «астры». Снаряд полетел в первую группу противников, а во вторую – большой огненный шар, который удалось сформировать в считанные секунд. После этого я побежал за своими. Дым от пылающего броневика, затянувший улицучёрной пеленой, стал для нас естественной маскировкой.

Сейчас было важно как можно скорее предупредить Бориса и остальных. Я не ошибся: на улицах нас поджидал противник. Демидовы собрали в этом маленьком городке много одарённых, подготовив ловушку. Но если Борис отдаст приказ ехать к нам на помощь, его отряд тоже мог попасть в засаду. Нет, здесь следовало действовать без спешки, без суеты, с умом. Разведка Оболенских дала маху, решив, что в Первоуральске у Демидовых мало людей, и это чуть не стоило жизни многим нашим стражникам.

На параллельной улице, где мы оказались, пробежав дворы и подворотню, не было никого. Я, Николай и водитель броневика потрусили в направлении городской окраины, петляя между деревянными бараками и застроенными избами кварталами.Над крышами позади нас поднимался столб чёрного дыма, где-то лаяли встревоженные собаки, а попадавшиеся на пути горожане провожали нас испуганными взглядами.

Когда мы добрались до окраины, там уже шёл бой. Повсюду стрекотали пулемёты, а по небу навстречу друг другу летели магические снаряды, запущенные по навесной траектории с большого расстояния. Два наших броневика стояли посередине дороги за городской чертой и стреляли по противнику, прячущемуся среди деревянных домиков. Некоторые строения уже пылали, крыши рушились под ударами тяжёлых булыжников, где-то кричали люди, пелена дыма висела над улицами.

На перекрёстке, чрез который мы пробегали, я увидел две машины. Из них вылезали люди в костюмах и с оружием в руках.Швырнул в них «астру». Один из автомобилей вспыхнул, и стражники бросились врассыпную – все, кроме одного. В меня полетело ледяное копьё, но попало оно в рядом стоящую избу, проломив бревенчатую стену.

Длинныймужчина, окружённый водным коконом, стоял посреди дороги рядом с пылающим автомобилем, и создавал острые ледышки, которые летели в нас. Я направил в него мощную струю пламени, Николай Филиппович стал метать небольшие каменные снаряды,а водитель броневика вскинул свой пистолет-пулемёт и добавил свинца. Одарённый попятился, отступая, но спрятаться не успел. Огненный вихрь выпарил водную защиту, а несколько острых конусов пробили тело стражника насквозь.

С оставшимися эфирниками мы разбираться не стали, потрусили дальше, чтобы поскорее до своих добраться. Окраина была совсем рядом.

Все наши одарённые, в том числе, Маша, Максим и сам Борис Порфирьевич с супругой и сыновьями стояли за броневиками и создавали магические снаряды, которые летели по навесной траектории в противника ну или куда придётся. Кажется, никто не думал о мирных жителях, чьи дома сейчас горели. Высокородным, как обычно, было плевать на то, что станет с чернью.

Стража Демидовых отвечала тем же. С их стороны летели, в основном, булыжники, а с нашей – огонь. Время от времени с неба градом падали мелкие острые камни. Всё это не причиняло никому вреда, поскольку меткость дальних магических атак даже у сильных одарённых оставляла желать лучшего.

Эфирники рассеялись вокруг, наблюдая за флангами, и по нам вначале даже открыли огонь, приняв издалека за противника, когда мы полем обегали окраинные избы. Я кинул вертикально вверх шар огня в качестве условного сигнала, и стрельба прекратилась.

– Борис Порфирьевич! – крикнул Николай, подбегая к семейству своего родственника. – Засада была. Почти до площади доехали, а там как начали по нам лупить со всех сторон! Если ушли.

«А я говорил!» – хотел я съязвить, но воздержался. Потом. Всё потом. Сейчас главное, с противником разобраться.

– Вот же гадины болотные! – выругался Борис. – Ну ничего, мы их выбьем оттуда. Дадим бой. Всем собраться! – заорал он зычным голосом. – Стража, всем собраться! Хватит отлёживаться, парни!

И вот мы уже шли всей гурьбой прямиком по дороге – человек семьдесят, не меньше. Шли открыто, в полный рост под защитойвоздушных щитов, которые создали над нашими головами маги воздуха. Перед нами ползли два броневика, строча из пулемётов короткими очередями, а вокруг свистели пули, и камни сыпались с небес смертоносным градом вперемешку с ледяными стрелами и огненными шарами. По обеим сторонам улицы горели дома, и пелена дыма висела над городом.

Впрочем, кое-какую военную хитрость Борис всё же применил: отряд из тридцати стражников отправился через поле в обход городка, чтобы зайти с другого направления, как изначально и планировалось.

С адским грохотом рухнул булыжник на один из броневиков, смяв тому башню. Машина остановилась, из неё вылезали два стражника. И почти сразу от попадания мощного сгустка пламени загорелся мотор у второго бронеавтомобиля.

Мы остались без прикрытия брони, теперь только воздушные щиты закрывали наш отряд от магии противника.

И тут в дыму появились очертания большой группы людей, движущейся нам навстречу. Демидовы решили принять бой и пошли стенка на стенку, толпа на толпу, как в старые добрые времена.