Перст судьбы

Глава первая.

Тень от гранитного креста медленно наползала на страницу учебника. Ксения машинально подвинулась ближе к краю скамейки. Дочитала раздел о личинках стрекоз. Закрыла глаза. Машинально потёрла мочку правого уха. Про себя повторила основные положения и закрыла учебник. Сидеть было жёстко, и Ксения лишний раз пожалела, что не взяла с собой маленькую подушечку.

Готовиться к экзаменам в ясные весенние дни она предпочитала на Старом Кладбище Ново-Девичьего монастыря на участке, принадлежавшем её семье. Тут в 1925 году был похоронен её дедушка Прилуцкий Александр Андреевич. В те годы кладбище ещё не было закрытым, и хоронили всю округу. Много позже оно стало местом для захоронения привилегированных людей, а потом на его территории вообще хоронить перестали. Те, захоронения, за которыми следили родственники и вносили небольшую мзду за поддержание общего порядка, получили специальные пропуска. Но, когда Сталин приезжал навестить могилу жены – никого не пускали. С этим Ксения столкнулась, когда была в 4 классе. Пришлось вернуться домой.

Теперь же, студенткой биофака МГУ, она не изменила своей привычке готовиться к экзаменам в тишине Старого Кладбища.

Где-то, за её спиной, послышались шаги. Ксения подняла голову и увидела молодого человека с лейкой в руке.

– Простите! Вы не скажете, в каком кране поблизости есть вода? Около нашего участка кран не работает.

- 2 шага до главной аллеи, и там, направо, кран, - коротко пояснила Ксения.

- Спасибо. – Поблагодарил молодой человек, и двинулся в указанном направлении.

- Может, на сегодня хватит? – размышляла Ксения. – Ещё три дня впереди – успею.

Она встала. Солнечный луч ослепил её и заставил замешкаться.

Молодой человек с лейкой, полной воды, остановился возле ограды её участка, поблагодарил за помощь и заметил учебник Зоологии беспозвоночных.

- Вы здесь к экзаменам готовитесь? – Удивленно спросил он.

- А что в этом удивительного? Тихо. Никто не мешает. – Я с детства привыкла зубрить возле дедушки.

- А я только хожу цветы поливать и сорняки выдёргивать. – Сообщил молодой человек. У меня здесь тоже дедушка. Я заметил, что наших предков хоронили в один год. Мы раньше жили возле Усачёвского рынка. Теперь нас переселили на Плющиху. Но я оттуда привык пешком ходить. Кстати, меня Костей зовут. А Вас?

- Ксения! – Коротко отозвалась девушка, и внимательно посмотрела на своего собеседника. Среднего роста. Лицо круглое русское. Ямочки на щеках. Глаза голубые, чуть навыкате.

- Впечатление довольно милое, - заключила Ксения.

- Всего доброго! – Произнесла она весьма дружелюбно. – Я – домой.

- А я пойду поливать скорее, а то на смену опоздаю, - с улыбкой сообщил Костя.

Ксения сдала все экзамены, и через 10 дней собиралась ехать на практику в Подмосковье. За это время она ни разу не вспомнила о молодом человеке с лейкой.

А вот Косте она запомнилась.

- Странная девушка! – Думал он. – Готовится к экзаменам на кладбище.

Ему запомнился сосредоточенный взгляд красивых серых глаз.

- Она была так озабочена предстоящим экзаменом, что, скорее всего, вовсе меня не заметила. А я вот разглядел её. Ростом пониже меня, худенькая, длинная толстая коса. Большие серые глаза. Красивая улыбка. Да что там – понравилась она мне.

Прошла неделя с лишним. Косте очень хотелось ещё раз встретить девушку. Но не случилось!

- Ксения! Пора Сильву на прививку вести! Ты совсем не думаешь о собаке! – Выговаривала дочери Светлана Львовна. – Мигом! Документы взяла! Ошейник надела, и - в ветеринарную лечебницу! Да не медли ты! Непременно в обеденный перерыв попадешь!

С мамой спорить бесполезно. Ну, очень не хотелось Ксюше вести сегодня Сильву к ветеринару! Жаркий день. Вон Сильва язык совсем вывесила. Дышит тяжело. Завтра бы! Но маму не переспорить. Ксюша достала из секретера документы Сильвы – здоровенной немецкой овчарки. Нацепила поводок на неё и чёрные очки на себя. Вздохнула и потянула собаку к двери.

У кабинета ветеринара никого не было. Однако за дверью слышно было шевеление. А строгий голос: - Ну, Дик! Стой спокойно! – Показался Ксении знакомым.

Через несколько минут дверь отворилась и показалась немецкая овчарка, которая спешила покинуть кабинет. На другом конце её поводка, к великому изумлению Ксении, образовался Костя.

- Вот это – да!? – Воскликнул он. – Идите скорее! Мы с Диком подождём вас возле кабинета.

- Откуда у Вас такая породистая собака? – Спрашивал Костя, когда они вышли на улицу.

- Мне, когда я ещё в школе училась, подарил её месячным щенком мой друг ко дню рождения. Её родители – призёры Сельскохозяйственной выставки. А мы не гонимся за призами, она у нас так живёт. Кое-какие команды знает, и ладно. Красивая, правда?

- Слов нет! Моя любимая порода! А у меня денег только на Дика хватило. Но я с ним много занимаюсь. Почти всё свободное время. Давайте, погуляем на Девичьем поле, а потом мы с Диком проводим вас до дома. – Заключил Костя. – Дик! Ты согласен? – Наклонился он к собаке.

Ксения улыбнулась и согласилась.

- Раз уж мы вместе гуляем, то давай перейдём на «ты», - предложила она.

- Конечно! – Обрадовался Костя. И сразу спросил: - Ты сессию-то сдала?

- Разумеется! Я теперь на втором курсе, и через 10 дней уезжаю на Подмосковную практику на 3 недели. А ты чем занимаешься?

- Я работаю на фабрике слесарем. – Коротко ответил он.

- Ты уже институт кончил или учишься на заочном? Сколько же тебе лет?

- Мне 23. Я только работаю. В три смены. Мне не хочется сейчас отвечать на твои вопросы. – И он как-то тоскливо посмотрел в лицо Ксении. – Может быть, когда-нибудь расскажу.

- Ну и не надо! Это, наверное, тайна? И правильно, что не делишься своими тайнами с первым встречным. Уважаю! Проводите-ка нас с Сильвой, а то мама беспокоиться начнёт.

Через день Светлана Львовна выводила утром Сильву погулять.

- Ксения! – Обратилась она к дочери – У нас во дворе какой-то странный молодой человек с собакой позвал Сильву. Та замахала хвостом. А хозяин очень вежливо поздоровался со мной. Ты его знаешь?

- Так это Костя! Мы позавчера вместе делали прививки своим собакам. Погуляли на Девичьем поле, а потом он нас проводил до дома.

- А где он живёт?

- Где-то на Плющихе.

- Ничего себе! Во сколько же он встал, чтобы от Плющихи до нас с собакой дойти? И, полное разочарование, вместо тебя увидел меня!

- Пойду, скажу, что сегодня вечером мы с Сильвой будем гулять на Девичьем поле. А то я как-то неловко себя чувствую. – Сорвалась с места Ксения, и выбежала во двор.

Десять дней встреч, прогулок и провожаний пронеслись, как одно мгновение. Ксения помахала рукой Косте, и уехала на практику.

Весёлая жизнь в палатках. Интересные занятия и марш- броски целиком заполонили душу Ксении. Ей было хорошо и спокойно. Но однажды утром, она выглянула из палатки и увидела, как кто-то чужой бродит по лагерю. Пригляделась - Костя! Она стремглав вылетела наружу. Подбежала к нему, ухватила за рукав курточки и потащила в сторону станции. Когда лагерь исчез из вида, она сердито спросила:

- Как ты меня нашёл?

Неприветливый приём не обескуражил Костю и не испортил его приподнятого настроения. Он улыбался во весь рот. Разглядывал Ксению и молчал. Ксения теребила его и требовала ответа.

- Да всё просто, - неспешно ответил Костя. – Я так скучал по тебе, места себе не находил. Позвонил в твой Университет и узнал, где первый курс проходит практику. Сел на электричку, и все дела. Мне сегодня в вечернюю смену. Я успеваю. Повидал тебя. Чмокнул в щёчку. Что он тут же не преминул сделать. И уехал. Теперь душа на месте. Можно дальше жить.

Ксения онемела до того, что не стала комментировать этот непозволенный поцелуй в щёчку. Только задумчиво потянулась рукой к мочке уха. Рука замерла, так и не достигнув цели. А встревоженный взгляд провожал удаляющуюся фигуру Кости.

Три недели пролетели шумно и весело. В воскресный день все двинулись в Москву. Ксения решила ехать на электричке часа в два, когда меньше всего народа. В пути она с удовольствием перебирала в уме подробности сдачи зачётов. Ей удалось блеснуть, и преподаватели были ею довольны.

На Московский перрон высыпало совсем мало народа, поэтому Ксения, сразу увидела родителей. Удивилась, и побежала к ним.

- Вы откуда? – Еще издали закричала она. – Я же не говорила во сколько приеду!

- День хороший! – Широко улыбнулся Андрей Александрович, и нежно обнял дочь. – Вот мы с мамой и решили прогуляться на вокзал. Глядишь – дочь встретим!

- Долго ждали? Сознавайтесь? – Ксении было весело и очень тепло на душе. Она не сомневалась, что родители любят её. Но чтобы до такой степени!

Они шагали к метро, когда Светлана Львовна наклонилась к уху Ксении и тихонько спросила:

- А там, в сторонке, не Костя ли стоял? Тебя увидел и быстро куда-то скрылся. Ты не заметила?

Краем глаза Ксения увидела Костю, но родители отвлекли её внимание. А потом, когда она взглянула в его сторону, там уже никого не было.

- Знаешь, Ксения, это очень трогательно! Он меня просто заинтересовал. Пригласи-ка его к нам на обед в следующее воскресенье. Разглядим что за человек.

- Приглашу, если до этого времени увижу. – Беспечно ответила дочь.

- Увидишь! Будь спокойна! – Откликнулась Светлана Львовна.

В 2 часа дня, точно, как его приглашали, Костя позвонил в дверь. Семья вышла в прихожую поздороваться с гостем. Костя был в белой рубашке с короткими рукавами, серых брюках и лёгких сандалиях. Два букетика цветов для Светланы Львовны и Ксении. За руку поздоровался с Андреем Александровичем. И хозяйка дома пригласила всех к столу. Костя очень тихо спросил у неё, где можно вымыть руки, чем бесповоротно расположил к себе Светлану Львовну.

Когда приступили к чаепитию, начались осторожные вопросы гостю и его односложные ответы. В комнате висело какое-то напряжение. Это почувствовали все. И тогда Костя, положил чайную ложечку на блюдечко, улыбнулся широкой искренней улыбкой и спокойно сказал:

- Вас интересует, почему я здесь, и кто я такой! Отвечаю! Здесь я потому, что люблю Ксению.

- Прямо сразу так и «Люблю»?! – Вырвалось у Светланы Львовны.

Она была шокирована этой, такой необычной в её кругах, прямотой.

- Что Вас смущает? – Спросил Костя. – Я привык говорить то, что думаю и чувствую.

- Когда же Вы успели её полюбить? – Задала риторический вопрос Светлана Львовна.

- С первого взгляда! – Не задумываясь, ответил Костя.

Родители перевели взгляд на дочь. Та густо покраснела. Опустила глаза, и промолчала.

- Вы, что же жениться собираетесь, или как? – Поинтересовался Андрей Александрович. – А Вы-то что собой представляете?

- Я – слесарь на фабрике. Работаю в три смены. Зарабатываю не очень много.

- Но образование у Вас какое-то есть? – Продолжал Андрей Александрович.

- Десятилетка.

- А потом что же? В институт не поступили? Или как?

- Не успел. Меня в тюрьму посадили. – Спокойно ответил Костя.

– Знали бы они, чего мне стоит это спокойствие! – Подумал он.

- Вот как? И за что же Вас посадили? – Вмешалась Светлана Львовна. – Ты знала?! – Накинулась она на дочь.

- Ксюша не знала. – Ответил за неё Костя. - Она это сейчас первый раз слышит. Посадили меня за кражу велосипеда.

- Я не верю, что ты мог украсть велосипед или что-нибудь другое! – Воскликнула Ксения. – Ну, скажи, это по наговору, или как?

- Друг приехал ко мне на велосипеде. Попросил оставить его у себя, пока в их квартире ремонт. Я, конечно, согласился. Через час пришла милиция. Обнаружила велосипед, который, и в самом деле, оказался краденый. Я рассказал, как было дело. Но друг отпёрся. Был суд, и меня посадили на год. В тюрьме я освоил профессию слесаря и теперь работаю по специальности.

- А образование? – Тихо спросила Светлана Львовна.

- Кто ж его куда возьмёт с судимостью. – Ответил за Костю Андрей Александрович.

В комнате повисла тишина.

- Теперь презирать меня будешь? – Повернулся Костя к Ксении. - Может мне лучше уйти?

- Что за глупости? – Возмутилась Светлана Львовна. – За что это ей тебя презирать? Ты попал в беду. У нас, в таких случаях, принято помогать всеми силами, а ты «презирать»! Она все-таки моя дочь!

Возмущению Светланы Львовны не было предела, и она сама не заметила, как стала говорить Косте «ты».

- Андрей! Думай, что тут можно сделать. Может, если в институт нельзя, хотя бы в техникум? У тебя там где-то на геолога-технолога учат? Ты поинтересуйся. Да и протекцию составь, если нужно будет.

- Узнать обещаю. Но за успех не поручусь. – Вздохнул Андрей Александрович, привычным жестом потёр мочку правого уха, и качнул головой.

- Страшно было в тюрьме? – Тихонько спросила Ксюша.

- Нет. Я хорошо работал, и вечерами играл на гитаре.

- Может ты ещё и поёшь? – Опять спросила Ксения.

- Немножко.

- А вот это уже интересно! – Воскликнула Светлана Львовна. – В следующее воскресенье приходи с гитарой. Послушаем. А то у нас пианино в другой комнате стоит. Споёшь под гитару. А потом, может быть, я тебе на фортепиано саккомпанирую. Договорились?

- А ты, - обратилась она строгим голосом к дочери, - не смей его обижать!

- Я и не собиралась, - удивлённо отозвалась Ксения.

- Прошу прощения! Но мне придётся уйти. Я сегодня в вечернюю смену, а нужно ещё переодеться. Все было очень вкусно. Спасибо!

Костя встал из-за стола и направился к двери.

- Ксения! Не пора ли тебе прогулять Сильву? Заодно, проводишь Костю до рынка. – Распорядилась с неотразимой улыбкой на губах Светлана Львовна. – Быстренько! Быстренько! Видишь, Костяша спешит.

- Уже и Костяша! – Удивилась Ксения. – И гулять-то мне с Сильвой ещё рано, - отметила она про себя. Но перечить матери не стала. Взяла поводок. Кликнула Сильву, и вышла вслед за Костей.

- Так ты, Костик, помнишь наш уговор на следующее воскресенье? – Светлана Львовна высунула голову за дверь и светло улыбнулась Косте. – Спасибо! Конечно, помню! – Улыбнулся Костя.

Он просто купался в счастье и благодарил судьбу, за то, что она свела его с такой удивительной семьёй.

- Ксения! Уже два часа. Быстро обедать! Мне уходить надо. Быстро! Быстро! Всё уже на столе. Стынет.

Ксюша спешила в кухню, когда раздался звонок в дверь. Она сменила курс, и ринулась открывать.

- Ксюша! Быстрей! Тут в одном клубе идёт «Серенада Солнечной долины»! Я два билета достал. Бегом! – Раскрасневшийся Костя едва дышал от быстрого бега.

- Сколько тебе говорить, Ксения? Кто там? – И Светлана Львовна выглянула в прихожую. – Ах, Костенька! В кино? – Ну, бегите, бегите! Потом, пожалуйста, оба возвращайтесь пообедать! – Распорядилась она.

Зал был набит битком. Жарко и душно. Не успели Ксюша и Костя сесть на свои места, как фильм начался. Костя правой рукой сжал руку Ксении, а левой обнял её за плечи.

- Немедленно убери руку! Не хватало еще обниматься в кино! Убери! Иначе я уйду!

Костя с неохотой убрал руку. Ксения попыталась вырвать правую руку, но железные клещи держали её намертво.

- Не драться же мне с ним? – Досадливо подумала Ксения, и смирилась.

- Спасибо за фильм, и всего хорошего! – Ксения стремилась как можно скорее избавиться от спутника. Побежала, и, на ходу, бросила: - В воскресенье родители ждут тебя!

- Родители. А ты? – Огорчение захлестнуло Костю. Он побрёл домой в надежде, что его родители на работе.

- Костенька! Что так рано? – Анна Ивановна заметила, что сын расстроен. – Не удалось погулять? Ксюша чем-то занята?

- Господи! Зачем я ей рассказал про Ксению? – Вопила раненая душа Кости. – Прогнала она меня. Никакого сомнения! Но как я с этим буду дальше жить? Да ещё родители! Нечего было сиять и признаваться им, что влюбился до смерти. Как жить? А приглашение в воскресенье она не отменила! Вот приду с гитарой! - Он воспрял духом. - Жизнь продолжается!

- Мама, Ксюша сегодня занята. А в воскресенье пригласила меня на обед.

- Ну, и слава Богу! – Заключила Анна Ивановна. – Побегу на работу. Деньги захватить забыла.

Она ушла. А Костя упал на кровать лицом в подушку и думал, что жизнь вовсе не налаживается, и улыбаться ему не собирается.

Светлана Львовна открыла дверь Ксюше, и удивленно заглянула на лестницу:

- А где же Костик?

Ксения пожала плечами и прошла в кухню.

- У него образовались какие-то дела. – Бросила она матери.

- Знаю, какие дела у него образовались! Что-то было не по тебе, и ты его прогнала?! Ох, знаю я тебя, Ксения! Добрее надо быть к людям! Добрее! Надеюсь, ты не отменила моего воскресного приглашения?

- Не отменила. – Тихо сказала Ксения. Потом вдруг решилась, и спросила: - Мама! А почему ты меня не спросишь, так ли меня увлекает это знакомство?

- Да, потому что ты ещё молода и глупа! Что такое твои 20 лет? Ничего ещё в людях не понимаешь! Настоящего человека от пустышки отличить не можешь! Потом ещё вспомнишь меня!

Ксения, молча, ела суп и думала: - Не собралась ли моя увлекающаяся волевая мамочка выдать меня замуж за Костю? С неё станется! Вечером с папой поговорю. Она подумала о воскресном обеде – ничего-то хорошего он ей не сулил. Ксении стало совсем грустно, и она едва дождалась вечера.

- Папа, ты понял, что я тебе сказала? Почему ты не реагируешь?

- Бред это, Ксюшечка! Мама такая сердобольная! Бросается на помощь обиженным, и делает всё, чтобы облегчить их жизнь. Такая уж у неё натура. Ты с этой точки зрения и смотри на вещи. Я-то уж давно привык.

– Успокаивал Ксению Андрей Александрович.

- Папочка! Но ведь я – твоя единственная дочь! Будь бдителен!

- Буду! – Улыбнулся отец.

Воскресный обед, как всегда, завершался чаем. Ксения внимательно наблюдала за всеми. Костя был вежлив и тих. Мама являла чудеса воспитанности и обходительности. Но стоило чайной ложечки Кости лечь на блюдце, как лицо мамы озарилось любопытством и нетерпением.

- Ну же, Костик! Твоя гитара ещё в чехле? Я – сплошное нетерпение!

Костя благодарно улыбнулся ей, и взял гитару. Подтянул струны. Положил на них руку и задумался.

- Вы играете на гитаре? – Осторожно спросил Андрей Александрович.

- Нет! Что Вы! Нет! – Костя густо покраснел. – Я знаю только несколько аккордов. Для аккомпанемента, - пояснил он. Затем посмотрел на Ксению, да так и не отвёл глаз. Аккорд. И зазвучало.

Милая! Ты услышь меня.

Под окном стою я с гитарою

- Восхитительно! – Вскричала Светлана Львовна. – Где ты учился?

Голос поразил и Ксению. Баритональный тенор удивительной красоты и мощи.

- Ты ли это, Костя? – Пронеслось в её обескураженной голове. – Да у тебя бриллиант в горле! И в лице что-то напоминает Марио Ланца.

Светлана Львовна вскочила с места и понеслась в соседнюю комнату к фортепиано.

- Костя! Иди сюда! Я попробую аккомпанировать тебе. Попробуй спеть несколько неаполитанских песен.

Отец и Ксения продолжали сидеть за столом, и слушать восхитительный голос Кости и мамин сбивчивый аккомпанемент.

В дверях показалась раскрасневшаяся Светлана Львовна.

- Ксения! У тебя ведь школьная подруга – Марго, учится теперь в музыкальном училище?

- Учится! – Подтвердила Ксюша.

- Так позови её к нам на обед в следующее воскресенье. Она-то уж сможет достойно аккомпанировать нашему Костику.

- Позову! Она любит у нас бывать, - пообещала Ксения.

Когда обласканный и счастливый Костя, наконец, ушёл, Светлана Львовна накинулась на дочь.

- Ты хоть поняла, какое бесценное сокровище – его голос! Такому голосу служить надо! Жизнь посвятить! Лелеять и вести по жизни! И обладатель этого голоса любит тебя! Тебе и карты в руки. Держи крепко! Направляй! Руководи! Помоги повысить общую культуру. Поводи по музеям. Я буду вам брать билеты в Большой. Ты что? Так и не понимаешь своего счастья? Да тебе выпал случай один на миллион прославить нашу семью!

- Стоп! – Вмешался Андрей Александрович. – Голос у Кости, а при чём тут наша семья? Мы чем можем – поможем. А чего ты ещё хочешь?

- А ты сам не понял? Наша Ксения должна выйти за него замуж, и всё взять в свои руки. Я чувствую – перст судьбы указывает на это!

- За голос что ли выйти?

- Не притворяйся дураком! Конечно, за Костю!

- А ты это не слишком хватила? Если бы Ксюша его любила – тогда другое дело.

- Да при чём тут её любовь? Его любви хватит на двоих. А она со временем поймёт, какой правильный шаг посоветовала ей сделать мать.

- Светлана, опомнись! Так нельзя! Неизвестно что из его голоса сделают педагоги, когда он попадёт к ним в руки. Если попадёт. Этот путь не так прост, как тебе кажется. Одного прекрасного голоса может оказаться не достаточно. В этих кругах мы с тобой никогда не вращались. Вот пусть приходит Марго. Послушает. Она-то к этой сфере ближе. Договорились, моя прекрасная неистовая жена?

- Подождём Марго! – Только и ответила Светлана Львовна.

Ксения, оскорблённая до глубины души, смотрела на мать глазами, полными слёз, и готова была её возненавидеть.

Марго с воодушевлением приняла приглашение Ксении.

- А что, действительно интересный парень?

- Сама оценишь. А если тебе удастся еще и заинтересовать его собой, то будет совсем замечательно!

Марго пришла, красивая, с кипой нот в нотной папке. Ксения представила ей Костю. Марго бросила на него оценивающий взгляд, и Ксения поняла, что Костя ей понравился.

- Хоть это – слава Богу! – Подумала Ксюша, и посадила их рядом за обеденным столом.

После обеда все отправились музицировать в соседнюю комнату. Марго признала уникальность голоса Кости.

- Пробиваться будет трудно. – Остудила она ликование семейства. – Школы нет. Голос природный, замечательный. Ты где занимаешься? – Обратилась она к Косте.

- В кружке Дома Культуры при фабрике. - Скромно ответил он.

- Дом Культуры! – Воскликнула Светлана Львовна. – Это не так мало! Помнишь, Андрюша, мы тоже в драмкружок при Доме Культуры бегали? Забыть не могу! Я – Софья! Ты – Чацкий! Как играли!

- Светочка! Не преувеличивай! Какие из нас актёры? Я не дотягивал. Ты переигрывала.

- Кто же это тебе сказал, что я переигрывала?! – Вспыхнула Светлана Львовна.

- Да будет тебе, Светочка! Сейчас не о нас речь. Послушаем лучше Риту. Риточка, уж Вы простите нас!

- Кружка Дома Культуры абсолютно недостаточно! – Серьёзно заключила Марго. - Нужны ежедневные занятия вокалом и вообще, музыкальной культурой. Если хочешь, пока каникулы, приходи ко мне домой. Будем заниматься хотя бы по часу в день.

- Я согласен! – Радостный Костя обвел взглядом окружающих.

Все одобрительно закивали.

- Чтобы знать, где я живу, пойдём, проводишь меня до двери моей квартиры.

- Конечно! Спасибо тебе!

Марго откланялась и вышла.

- А я не прощаюсь. Я ещё вернусь! – Крикнул Костя и побежал догонять Марго. – Да она совсем рядом с вами живёт! – Объявил он, когда неправдоподобно скоро вернулся.

- Ты что, бегом бежал? – Удивилась Ксения.

- Ну, да! Я боялся, что будет слишком поздно, и мы с тобой погулять не успеем. Пошли!

- Понравилась тебе Марго? – С надеждой в голосе спросила Ксюша.

- Как это понравилась? Хорошая девушка. А нравишься мне только ты. И он вознамерился поцеловать Ксюшу в щёку. А, когда ему это не удалось, нарочито громко пропел: - Ксюшенька, милая!

- Пойдем уж скорее! Только, пожалуйста, на улице не пой.

- Ребятки! Когда нагуляетесь – ужинать! Мы будем ждать! – Буквально пропела им вслед Светлана Львовна.

График занятий с Марго был скользящим. Всё зависело, в какую смену работает Костя. Поэтому он являлся каждый день, чтобы вытащить Ксюшу гулять. Как-то они ходили в театр. Как-то в кино.

- Костя! Тебя твои родители не потеряли? – Спросила Ксюша. – Если бы я так пропадала из дома, меня бы выругали, а может и побили.

- Вот сейчас и проверим, что сделают мои родители со мной! - Весело откликнулся Костя, и остановил такси. – Плющиха рядом! Оттуда я тебя провожу.

- Не стесняйся! Проходи! Это – моя мама Анна Ивановна. А на диване – мой папа – Алексей Петрович. Видишь, ни кто меня не ругает и не бьёт.

- Так Вы и есть Ксюша? – Улыбнулась черноволосая худая женщина. – Видишь, отец, дождались! Какая красивая! И коса-то какая! А мы всё гадали, какая же невеста такая у нашего Кости. Женитесь скорее! Мы стол от стены до стены поставим. Соседей позовём. Невесткой хвастаться будем. Любить тебя будем, раз ты нашего сыночка выбрала.

Ксюша онемела. Она улыбалась какой-то потусторонней улыбкой и изо всех сил тянула Костю к выходу.

- Я даже говорить ничего не буду. Пошли в Парк Культуры.

Был поздний час, когда они проходили по Крымскому мосту, направляясь к дому Ксюши.

- Ба! Ксения! Домой идёшь? – Послышался голос из компании, которая догоняла их. - Отпусти ты своего кавалера! Поздно уже! А мы из одного двора. Провожу! - Молодой человек отделился от своей компании, взял Ксюшу под руку, и, наконец-то, представился Косте – Володя!

- Правда, Костя! Поздно уже. А мы с Володей вместе до дома доберёмся. Пока! – Она помахала рукой Косте, и весело зашагала с Володей.

Утром, когда Ксения выгуливала Сильву, она и не подозревала, какое ненастье ждёт её дома.

- Ты, что же? Совсем не понимаешь, какую обиду нанесла Косте? – Гневно воскликнула Светлана Львовна, встречая её у парадного подъезда. – Разве можно вот так, бросать своего кавалера, хвататься за другого, и делать вид, что ничего не произошло?

- Да с чего ты это всё взяла? – Опешила Ксения.

- А с того, что Костя сам не свой. На работе запорол деталь. Сильно поранил руку. Ему дали больничный. Теперь сидит у нас на диване. Плачет от обиды и укачивает свою раненую руку.

- Хоть домой не ходи, - подумала Ксения. – Сейчас, ведь, оправдываться придется и жалеть его. Жалеть-то я пожалею. Вот только оправдываться-то в чём?

- Значит, ты совсем меня не любишь, раз так легко променяла на другого! – Слёзы в три ручья. Забинтованная рука, как футбольный мяч.

- Ни на кого я тебя не меняла! Володя пошёл в свой подъезд, а я – в свой!

- По правилам хорошего тона, кавалер должен сам довести свою барышню до дома. Ты Косте не дала этой возможности, - Светлана Львовна пыталась вразумить дочь.

- Да, ну вас! Делаете из мухи слона! – Крикнула Ксения и выскочила на улицу. Походила туда-сюда. Остыла, и решила, что нельзя быть совсем уж бесчеловечной. Рука-то болит. Надо посочувствовать.

- Бедный, бедный Костенька! Что ты себе придумал? Хороший ты мой! Бюллетень-то на сколько дали? На неделю? Вот и хорошо! Отоспишься. Отдохнёшь.

- Нет! Ты прямо скажи – любишь меня или нет! – Упорствовал Костя, и лицо его было совсем несчастным.

- Конечно, люблю я тебя – своего милого друга! Успокойся и позавтракай. Не ел ведь ничего со вчерашнего дня? Правда? Мама! Накормишь Костю завтраком? А я пока за хлебом сбегаю.

В булочной она повстречала Марго.

- Как дела на личном фронте? Подтягиваешь Костю к себе? Я очень на тебя надеюсь.

- Он-то мне нравится. Но, только мы кончаем заниматься – он убегает, чтобы тебя прогулять.

- Жаль! Спасибо, что занимаешься с ним. Толк-то будет?

- Не от меня зависит. Он сам должен быть инициативным и энергичным. За него никто пробиваться не будет. А я в нём большого рвения не вижу.

- За то сколько его в моей мамаше! Ты представить себе не можешь! Ладно! Побежала я.

Дома Костя и Светлана Львовна разглядывали ножку стула, с которого, по словам Светланы Львовны, она чуть не упала.

- Рука пройдёт. Принесу инструменты. Стул будет, как новый. – Солидно говорил Костя.

- Костяша, дорогой! Ты и это умеешь делать? Цены тебе нет! – Восклицала Светлана Львовна и обнимала будущего зятя.

- Папочка! Помоги мне. Я приеду к тебе на работу. Нужно внести ясность в ситуацию. – Прошептала на ухо отцу Ксения. Она стояла возлекресла, в котором уютно расположился отец с « Литературной газетой» в руках.

- Давай после двенадцати. – Тихо ответил Андрей Александрович. А громко сказал: - Ксюшенька! Уже очень поздно. Ложилась бы ты спать, детка.

- Папа! Помоги! Ты вот-вот в экспедицию уедешь, а мне что делать? Она уже с Костей целуется.

- А ты за него не хочешь?

- Папа! Костя очень хороший, добрый, милый, с прекрасным голосом.

- Тебя любит. – Вставил отец.

- Меня любит, - продолжала дочь. – Но выходить за него замуж! Меня просто в дрожь бросает. Мне только 20 лет, но я понимаю, что любовь - это не набор положительных качеств. Правда, ведь?!

- Да, Ксюшенька! Мама, и вправду, что-то сильно увлеклась этой идеей.- Вздохнул Андрей Александрович. – Неизбывный актёрский темперамент. - И задумчиво ухватил себя за мочку правого уха. Ксения засмеялась. Сколько раз папе доставалось от мамы за эту привычку!

- Андрей! Ухо оторвёшь! Не слишком-то изящный жест – прямо скажем! Вот и Ксения, глядя на тебя, делает уроки – да нет-нет и ухватит себя за ухо. Андрей Александрович подмигивал Ксюше. Виновато улыбался и говорил примирительно: - Это у нас семейное.

- А меня почему-то эта милая семейная особенность обошла стороной! Что скажешь?

- А то и скажу, что ты – не урождённая Прилуцкая. Ты в девичестве Розанова. В этом всё и дело! Помнится, у отца и деда была та же привычка. И даже дальний родственник, как-то проездом с курорта домой, в Сибирь, когда навещал нас, я заметил- тоже нет-нет, да и дёрнет себя за ухо. Тебя тогда дома не было, а он забегал совсем коротко. Я у него даже адрес не взял. Чудной какой-то. Очень старый. Всё время имена и даты путал. Я и усомнился – вдруг не родственник. Вдруг просто адрес перепутал. Вот только ухо. До сих пор иногда сомнение берёт. Адрес-то надо было взять!

- Дальний родственник? - Удивилась Ксюша. – Разве у нас есть родственники в Сибири?

- Есть! Только связь с ними давно потеряна. Видишь ли! Один из сыновей прадеда в прошлом веке ещё, перед Крымской войной, провинился по финансовой части. Деньги вовремя в кассу не успел вернуть. А тут ревизия. До суда не дошло, но выслали его в Сибирь. Семья с ним поехала. Сначала переписывался с братьями. Потом в другой город переехал – следы-то и затерялись. Слухи доходили – умер он рано. А семья сильно нуждалась. Жена вскоре тоже умерла. А дети были маленькие – разбрелись кто куда. Хлебнули, наверно. Других братьев тоже разметало. Концов не найти.

Ксюша вздохнула. Голос отца вернул её к действительности. А тот говорил:

- Посмотри, что мне удалось сделать. Во-первых, я переговорил с дядей Яшей. Ты знаешь, он адвокатской деятельностью занимается. Так вот, он обещал поднять Костино дело, добиться пересмотра и оправдать его.

Во- вторых, в наше училище, которое приравнено к техникуму, он может сдать документы. Экзаменов 2 – диктант и математика. Вечером расскажу ему. Если захочет – пусть подаёт документы и готовится. Там даже стипендия предусмотрена. Будет геологом-технологом. Если попадёт в пять процентов лучших выпускников, может поступить без экзаменов в Геолого-разведочный институт.

- Папочка! Ты необыкновенный человек! Но это всё для Кости. А я?

- А ты? Я подумал, что тебе неплохо было бы съездить в экспедицию. Вернёшься к началу учёбы. Ну, что – ни будь, к 15 октября. Всё равно второй курс пошлют на картошку. Я узнавал. А там, глядишь, всё и рассосётся!

- Я согласна! А экспедиция куда? - С восторгом завопила дочь.

Не корректно ты ставишь вопрос, - засмеялся отец. - Экспедиция палеоэнтомологов и палеоботаников направляется к пермским отложениям в Кузбассе.

- Это же Сибирь! – Мелькнуло в голове Ксюши.

А отец продолжал:

- Экспедиция небольшая – 3 человека с тобой. Будешь помогать собирать материал. И всякая там подсобная работа. Они – люди дельные, серьёзные. Средних лет. Но джентльмены. Опекать тебя собираются, если ты согласишься, конечно. На ископаемую флору посмотришь. Тебе тоже полезно. Да, жить будете в деревенском доме. Александр Григорьевич уже связался с хозяйкой и получил её согласие. Живут местные очень бедно, так что постояльцы – большая удача. Готовить будет хозяйка. У неё двое детей. Мальчик в 9 классе. Девочка – в восьмом. Видишь, какую я глубокую разведку совершил?! – Гордо посмотрел отец на сияющую физиономию Ксении. – Да! С собой – минимум. Лёгкие шаровары и кофточка. Кеды, обязательно. Обнажение на горе. Каждый день вверх – вниз. Платочек на голову. Там сейчас градусов 25. Обнажение открыто солнцу и всем ветрам. Работа требует выдержки и терпения. Не скулить, не жаловаться! Не подведи меня.

- Папочка! Ты лучший на свете! Не подведу! А когда ты меня познакомишь с этими дяденьками?

Отец улыбнулся. Заметь, один из этих дяденек доктор наук, другой – кандидат. Так что в высокую компанию я тебя сосватал. Если они на месте – пошли знакомиться. Ксения вскочила и ринулась к двери. Через час очень довольные друг другом - отец и дочь расстались в дверях института.

Прощальные поцелуи. Напутствия быть осторожной. Слёзы на глазах Кости и клятвенное обещание писать каждый день – всё это осталось позади.

Впереди два месяца неизвестности. Сибирь! - Она манила Ксению.

На сегодня, ребята, довольно! Солнце на закате, а печёт, как ненормальное. Сережа, рюкзаки - то – не поднять. Пошли обедать. Ксюша, проголодалась? Серёжа! Не жадничай! У нас впереди прекрасное завтра!

И Александр Григорьевич начал медленно спускаться вниз, к тропинке, которая прямиком вела к дому, где они поселились.

После обеда мужчины принялись разбирать находки. Ксению отпустили посмотреть окрестности, если она не очень устала, заботливо прибавил Александр Григорьевич. Он был кандидатом, и потому начальником отряда. Серёжа - уже доктор. Возня с отчетной документацией негласно считались ему не по чину. Но они оба были добродушными, с лёгкими смешливыми характерами, что вполне сочеталось с неистовой работоспособностью и фанатичной преданностью науке этих тридцатипятилетних мужчин. К Ксении они относились, как к дочке, и слегка опекали её. Отряд получился – что надо!

Ксения положила в сумку письма. Она читала их раз в три дня, и то если не очень уставала. Отвечала ещё реже. Исключением были отцовские письма. Их она прочитывала сразу, и сразу же отвечала. Они были для неё сердечной отдушиной. Папа писал, что постарается вернуться тоже 15 октября.

- Вот бы хорошо, - вздыхала Ксения, и прижимала письмо к груди.

Письма от Кости были, как под копирку, с небольшими вариациями. Она читала их через одно.

- Я зачёркиваю в календаре дни, которые медленно текут без тебя, любимая моя, ненаглядная Ксюша. Я скучаю. А ты?

- А я нет! – В душе отвечала на этот призыв Ксения.

- Я решил поступать, как посоветовал твой папа. Подал документы. Судимость-то с меня сняли! И за это тоже спасибо стараниям Андрея Александровича. В тот день, когда объявили, что судимость снята, я понял, как твой папа любит меня. Я так благодарен ему за это. И за то, что он подарил миру тебя. Нет! Мне он подарил тебя, моя любимая!

- Ой! – Воскликнула Ксюша. Спрятала письма, и пошла домой.

Смеркалось. Возле единственного фонаря в деревне собралась молодежь. Слышались звуки гармошки.

- Пойдём на вечорку! Чо дома сидеть?! - Вбежала в комнату Настя. – А то все меня спрашивают, правда что ли москвичка приехала? А чо на вечорки не ходит? Гордая, поди? И погода хорошая. И мы не кусаемся. Пойдём, а?

- Я по-вашему, наверно, танцевать не умею? – Усомнилась Ксюша.

- Та, ты чо? У нас по-простому! Все танцуют, как хотят. Пошли, что ли?

- Сейчас у начальства отпрошусь, и пойдём.

- Ксюша! Конечно! Только к одиннадцати дома будь. Что тебе с нами весь вечер сидеть? – Добродушно откликнулся на её просьбу Александр Григорьевич.

- Молодежь собиралась деревенская, совсем разного возраста. Кудрявый парнишка сидел на лавочке и наяривал на гармошке. Завидев Ксению, он замолчал, а потом все услышали:

Студенточка! Заря вечерняя..

- Это он для тебя! Увидел, что мы идём. – Шепнула Настя Ксюше.

Подошли. Поздоровались со всеми, и встали в сторонке.

В тот вечер у Ксюши не было отбоя от кавалеров. Она держалась просто. Смеялась. Никому не отказывала. Отвечала на вопросы о Москве, и обещала завтра тоже прийти, если дождя не будет.

Дождя не случилось, и они с Настей, услышали звуки гармошки, созывавшие на вечорку. Ксюшу начальство вновь отпустило.

- Пошли! - Настя нетерпеливо дергала Ксюшу за рукав. – Если не пойдешь, я – хоть пропади! Будут спрашивать, почему ты не пришла. Загордилась что ль?

- Да, ну тебя! Идём! Я только другие кеды надену!

И снова танцевали. И снова вопросы. Ксения устала за день, и села в сторонке на лавочку передохнуть. Она смотрела на танцующих, и не заметила, как к ней подсела незнакомая черноглазая девушка.

- Таня! – Просто назвала она себя. – А ты - Ксюша из Москвы?

- Да! – Откликнулась Ксюша, и улыбнулась.

– Какая улыбка красивая! – отметила про себя Таня. – Да и сама девчонка красивая. Худенькая, правда. А косу такую я вообще первый раз вижу!

- Трудно за такой косой ухаживать? – поинтересовалась Таня.

Ксюша пожала плечами.

- Никогда об этом не думала. Она у меня всегда была.

- А тебе тут с нашими деревенскими не скучно?

- Нет! Скучать некогда. Все танцуют. Меня приглашают.

- А я приехала из Новокузнецка брата встретить. Он на четвёртом курсе Металлургического учится. Сессию сдал, и поехал подработать на лесоповал. Там платят хорошо. А студенты – сама знаешь – народ не богатый. Вот он каждый год уезжает на месяц на подработки. – Замолчала. И вдруг добавила: - Хороший у меня брат. Очень добрый. Хотя в жизни ему досталось – врагу не пожелаешь. Люблю я его! Скучаю, когда долго не видимся. Младший. Можно сказать – сама его вырастила.

Таня вдруг смутилась, умолкла и удивлённо подумала: - Что это я так разболталась? – И потом в оправдание себе: - Девчонка милая. Располагает к себе.

Следующий вечер выдался дождливым. Недаром так парило накануне!

Ксюша сидела у окна, и читала письма.

- Знаешь, моя дорогая! Папа в экспедиции, и я решила сделать ремонт, пока его нет. Костяша вызвался мне помочь. А я диктанты ему диктую и по математике помогаю. Он всё подзабыл, конечно! Вот мы и решили помогать друг другу. Слышала? Судимость с него сняли. Он, как на крыльях. Хороший, редкостный парень! Сильву выгуливает вечером, когда домой собирается.

- Ксюшенька! Не огорчайся, кажется, мы задерживаемся недели на две - три. - Писал Андрей Александрович. Но ты там держись!

- Папочка! Без тебя плохо мне будет. – Подумала Ксения, и слёзы потекли по её щекам.

Работа шла своим чередом. Погода наладилась. И звуки гармошки снова созывали на вечорку.

- Непременно пойду! Не реветь же здесь весь вечер! – Решила Ксения и вышла из дома. Подошла к толпе ребят, и тут заметила, что по дороге из-под горки, неспешной походкой к ним приближается незнакомый парень.Высокий, широкоплечий шатен с очень черными большими глазами, которые спокойно и приветливо смотрели из-под широких бровей.

- Во! А это наш студент! – Приветствовали его окружающие. – Саша! Давай к нам!

Он улыбнулся и поздоровался с присутствующими. Его глаза остановились на Ксюше. Он ещё шире улыбнулся. Подошёл к ней.

- Саша! А Вы - Ксения. Мне о Вас сестра рассказала.

Он протянул руку, и будто ток пробежал по маленькой руке Ксюши. Она посмотрела на него, и утонула в бездонности его глаз. Заиграла музыка. Он обнял её за талию, прижал к себе, и она услышала гулкие удары его сердца. У неё закружилась голова, и она буквально повисла в теплоте его рук.

Потом они оказались на берегу реки Кондомы.

- Это Старица! Основное русло за горой, - шепнул Саша ей на ухо. – Я не хочу с тобой расставаться!

- А я с тобой! – Ответил её голос. И она удивилась, что сказала это именно она.

В полной темноте она взглянула на светящийся циферблат часов и ужаснулась:

- Без пяти одиннадцать! Я побегу! - Она вырвалась из его рук и скрылась.

А он остался стоять, совершенно сбитый с толку.

- Это что бы со мной?! – Удивлялась и пела его душа. – Я же не обделён вниманием! Сколько девчонок в Новокузнецке хотели бы хоть на минуту оказаться на месте Ксении. Я же знаю! А тут я хочу всё время быть с ней! Это как понять? Влюбился с первого взгляда?! Всегда считал, что это чушь! Но, кажется, и я ей понравился?! Вот это дивно было бы! У тебя есть завтра, и послезавтра, и ещё целый месяц! – Ликовало его сердце.

Ксюше не спалось. Огромные добрые глаза и ласковая улыбка всё время витали перед ней.

- Кажется, он даже ни разу не поцеловал меня?! Конечно, нет! Да я бы и не позволила! – Гордо уверяла она саму себя. – А, вообще, как это понимать? Наваждение или я влюбилась с первого взгляда?! Со мной ничего такого в жизни не было! Скорей бы пролетел завтрашний день! Хочу, хочу видеть его! Хочу танцевать с ним! Хочу слышать удары его сердца! Влюбилась, дура несчастная! Что же теперь будет?

Шли дни. Тихое сумасшествие продолжалось.

В 20-х числах августа, когда затяжной дождь не пустил на работу даже самых истовых искателей окаменелостей, Ксения села у окна, и принялась разбирать свою почту. В письмах Кости, кроме постоянной любви и тоски, сообщалась радостная весть: он успешно сдал экзамены, и зачислен студентом на первый курс училища. Ксюша тут же написала ему очень тёплое письмо с поздравлением. И распечатала конверт от Светланы Львовны.

- Дорогая моя девочка! Очень скучаем без тебя. Костяша сдал экзамены, и теперь студент. Надеюсь, ты его поздравила? Папа задерживается в экспедиции. И это очень хорошо, потому что ремонт затянулся. Костяшины родители уехали на дачу. Взяли с собой Дика, и теперь Костяша переселился ко мне. Он выводит погулять Сильву. Мы продолжаем ремонт, поём, говорим о вашем будущем. Костя, по секрету, сказал мне, что как только ты вернёшься - вы поженитесь. Поэтому мы начали приводить в порядок твою комнату. Костяша весел, деятелен и счастлив, чего и тебе желаю. Могла бы со мной перед отъездом поговорить о деталях свадьбы! А то – всё секреты! Секреты!

- Мама! Не верь! Ничего мы не обсуждали! Я бы тебе первой рассказала!

Она не могла больше читать. Слёзы негодования так и лились на уже мокрый носовой платок.

В первый же погожий день Ксюша встретилась, как всегда, на вечорке, с Сашей.

- Что у тебя случилось? – Он только взглянул на Ксюшу, и волна горя захлестнула его сердце. – Пойдём к реке. Там у меня лодка. Отплывём, и ты мне всё расскажешь. Вода, вообще, успокаивает. - Машинально добавил он, и потёр мочку правого уха.

Косые взгляды ребят проводили их до самого спуска к реке. Но им было всё равно.

В лодке, когда она сидела на корме, а он тихо грёб, Ксюша всё, всё рассказала ему.

Саша выслушал. Было впечатление, что камень упал с его сердца.

- Есть простой выход! – Серьёзно сказал он. – Не хочешь за Костю – выходи за меня. Как тебе такой вариант? Я думаю, что полюбил тебя на всю жизнь! А ты?!

- У меня от тебя кружится голова. Мне кажется, что я умру, если не будет тебя. - Не поднимая головы, тихо ответила Ксюша.

- Решено! Подаём заявление в ЗАГС. У моей сестры, Татьяны, да ты знаешь её, школьная подруга, Лида, там расписывает. Так что дело в шляпе! Но я хочу быть до конца честным с тобой. Завтра воскресенье. Приходи часов в 10 к лодке. Мы попутешествуем. Ты кое-что очень важное узнаешь, и тогда окончательно решишь – выйдешь за меня или нет.

- А сейчас нельзя? – Тихонько спросила Ксюша.

- Сейчас уже темно. А ты должна кое-что увидеть! – Как-то очень серьёзно ответил Саша.

На другой день, в 10 часов она уже сбегала по тропинке к лодке. Саша подхватил её, и так нежно поцеловал в губы, будто мотылек коснулся её своим крылом.

- Садись на корму! Я сейчас разденусь.

Ксюша засмотрелась на кувшинки. Конец её длинной косы оказался в воде. Ксюша спохватилась. Принялась выжимать намокшую косу, и не заметила, как Саша скользнул в лодку.

- Теперь смотри! – Его взволнованный голос заставил её повернуть голову.

Хорошо развитый торс. Крепкие мускулистые руки. Улыбающееся лицо. Она опустила глаза ниже. Трусы. Дальше – ноги.

- Посмотри на мою левую ногу! Её нет! – Жёстко сказал Саша.

Левая нога была только чуть ниже колена, и всё! Ксюша подняла глаза и посмотрела на своего любимого Сашу.

- Мне хочется плакать. – Просто сказала она. – Мне так жаль тебя! Хотя ты в моей жалости и не нуждаешься. Представляю, как тебе тяжело живётся! Но какое это имеет отношение к любви? Нашей любви навсегда. Да если бы у тебя и другой ноги не было – я всё равно любила бы тебя! Конечно, я выйду за тебя! Как это случилось, если можешь – расскажи. - И она уставилась в его полные слёз глаза.

- Да, ты в праве это знать! Я расскажу, хотя мне очень тяжело. Саша задумался и потрогал мочку правого уха.

Мне было 7 лет, когда мы, мальчишки, бежали за трактором и подбирали картошку. Трактор повернул. Моя нога попала под гусеницу. Меня 4 часа на этом тракторе везли до больницы. Нога была раздроблена. Голень удалили почти всю. Я лежал дома. Мне принесли костыли. Я вышел на улицу. Надо мной смеялись. Я попросил родителей купить мне протез. Сколько их уже сменилось! Протез – это очень неудобно и очень больно. Я стирал остаток ноги до крови. Но всё равно заставлял себя каждый день надевать его, и ходил. Я сказал себе, что буду ходить, как все. Видишь, ты не заметила никакого ущерба в моей походке. Я сказал себе, что буду учиться лучше всех в классе, чтобы поступить в институт. И я сделал это. В армию меня, естественно, не взяли. Но я всю жизнь тренируюсь, и могу драться не хуже тех, кто прошёл армию. Драк, которые случаются постоянно, не избегаю, хотя бываю бит. Нужен тебе такой человек по жизни? Твоё право отказаться. Мне будет очень больно, но обиды на тебя держать не буду. Я всё сказал. – И он прямо посмотрел в глаза Ксюше.

- Конечно, нужен! Я теперь ещё больше люблю тебя! Я сразу почувствовала - Это - Перст судьбы ! Навсегда! На всю жизнь!

Она бросилась обнимать его, и чуть не перевернула лодку.

- Вот это – да! – Глаза Тани округлились. – И паспорт показать можешь? Вот это – да! – Снова повторила она. – Лида что ли постаралась?

Саша радостно улыбнулся и кивнул.

- Ну, ясно! Без неё бы тебе не удалось эту чудесную девчонку заполучить.

- Ну, что ты «заполучить»! Мы же очень полюбили друг друга.

- А она об ЭТОМ знает? – И Таня посмотрела на Сашину ногу.

Он кивнул.

- Ты же не думаешь, что я стал бы что-то от неё скрывать?

- Уважаю девочку! Не дрогнула! – Восхитилась Татьяна.

- Да она же любит меня! Может моя нога для тебя – проклятие. А она приняла всё, как есть. И не будем больше об этом.

- Не будем, так не будем. А о жилье для вас можно поговорить? Алёшу вчера утвердили. В Гану едем на 3 года. Приехала тебя просить пожить в нашей квартире. А вижу, что это ты меня будешь просить о крыше для вашей молодой семьи. Так ведь? – И Таня ласково обняла брата.

- Татьяна! Ты – золотая сестра! – Саша подхватил Таню и закружил её в избытке счастья. – Ксюша в наш Университет хочет перевестись. Конечно, проблема жилья встала в полный рост. А тут ты – не сестра – сокровище.

- Ну, так пойдём, обрадуем Ксюшу. Подарок уж я в другой раз …

- Танечка! Квартира на 3 года! Может ли быть подарок лучше!

Дорогие мама и Костя! Пишу вам одно письмо, потому что знаю - вы всё ещё ремонтируете квартиру, и поэтому находитесь под одной крышей.

Не ждите меня 15 октября. Я не приеду. В Университет я послала письмо с просьбой перевести меня на второй курс Университета в Новокузнецке. И документы уже переслали. Папе я обо всём написала. Да! Я вышла замуж за студента последнего курса Металлургического института Александра Андреевича Прилуцкого по большой любви с первого взгляда, и очень, очень счастлива. Когда вы всё осознаете и простите меня, мы сможем приехать на каникулы в Москву. Это будут последние Сашины каникулы. Он кончает институт. Мы живем в квартире его сестры Татьяны. Она с мужем Алёшей уехала на 3 года работать в Гану. Это в Африке. А нас оставила домовничать. Квартира хорошая. Со всеми удобствами. Но, конечно, Новокузнецк не Москва. И, если вы нас позовёте, мы сможем устроиться и в Москве. Сашу я уговорю. Целую всех крепко. Ваша Ксения. Да! Забыла! Учусь хорошо! Тут на картошку не послали. Папа пишет, что собирается навестить нас в Новогодние праздники. Может и ты, мама, приедешь?

В письме от Светланы Львовны был только один вопрос с маленькой преамбулой:

- Разумеется, как дочь, ты дрянь! Но, будь любезна, разъясни. Он, что же, из тех Прилуцких, которых, в своё время, сослали в Сибирь? Или это совпадение?

- Может и совпадение. Это я потом выясню. Но правое ухо?! Я же заметила!

Через некоторое время на имя Ксении пришла телеграмма.

- Дорогая Ксюша! Я поздравляю тебя от души и желаю счастья. Я всегда буду любить тебя и во всём помогать твоим родителям. Сильва будет жить у меня, потому что Светлане Львовне трудно с ней справляться. Если что - только позови! Твой Костя

- Боже мой! – Подумала Ксения. – Чего ему стоила эта телеграмма?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ

Глава вторая.

- Явилась! А я знала – рано или поздно появишься! Разобралась что к чему!?

- Мама! Саша со мной. Прекрати, пожалуйста. Папа дома? Мы ненадолго приехали.

- Чей это голосок я слышу? И почему гости за дверью? - Выбежал в прихожую Андрей Александрович и бросился обнимать Ксюшу. – Саша! Как хорошо, что вы вместе! Проходите, не стойте в дверях. – Светочка! Надо их накормить! Поездом или самолётом добирались?

- Поездом, - улыбнулся Саша. – Здравствуйте, Светлана Львовна и Андрей Александрович. – Мы дня на три. Вас повидать. Ксюша очень стосковалась.

- Стосковалась? А чего раньше не приезжала?- Светлана Львовна накрывала на стол. – Ну, иди, мне помоги, или уж забыла, как это делается? А? Ксения?

Ксюша мигом надела привезённые с собой тапочки. Улыбнулась Саше и побежала на зов матери. Андрей Александрович хлопнул Сашу по плечу и со словами: «Проходи, мой дорогой», увлёк его в столовую. Когда оба уселись в кресла, Андрей Александрович полушёпотом спросил:

- В Москве по делу? Проездом? Или как?

Саша застенчиво улыбнулся.

- Да нет. Ксюша в самом деле очень хотела повидать вас со Светланой Львовной. У нас тут некоторое обстоятельство возникло. Может быть, теперь очень долго повидаться не получится.

- А что за обстоятельство? Тебя с Металлургического Комбината куда-то переводят? Ксюше же ещё год учиться! Ты уж дай ей возможность образование закончить. Диплом получить. Он у неё вроде с отличием намечается. – Встревожился Андрей Александрович.

- Нет! Нет! – Заверил его Саша. – Я на месте. А остальное Ксюша сама хочет вам рассказать.

Андрей Александрович подмигнул Саше и двинул ему кулаком в бок.

- Нет! Нет! Андрей Александрович! Я слово дал, что не проболтаюсь. Уж потерпите.

Отец Ксюши - чуть полнеющий добряк с обезоруживающей улыбкой и скромный до застенчивости и очень вежливый Саша, с первой встречи в Новокузнецке прониклись взаимной симпатией и доверием, когда поняли, что у каждого нет никого дороже Ксюши. Сейчас за столом, они переглядывались иулыбались друг другу.

Когда обед подошёл к концу и все разговоры об учёбе и работе иссякли, Саша улыбнулся Ксюше.

- Ксюш! Не робей! Ты же хотела с родителями посоветоваться. Так давай. Я тут. Я рядом.

Ксюша вспыхнула, сжала Сашину руку. Потом быстро поцеловала его в щёку и выпалила:

- Мы решили завести ребёнка!

- Прекрасно! – Тут же воскликнул Андрей Александрович.

- То есть как это «завести»? Из детского дома что ли взять? Ты же еще диплом не получила, Ксения! Где твоя голова? – Светлана Львовна - само возмущение и недоумение от глупости дочери.

- Нет, мама! Ты не поняла. Мы решили завести своего ребёнка. Ну, раз уж так получилось.

- Что?! – Вскричала Светлана Львовна. – Да я не хочу быть бабушкой! Ни за что! Какой у тебя месяц?

- Полтора, - прошептала Ксюша.

- Прекрасно! Завтра идём к врачу. Самое время. Не бойся! Я тебя за руку буду держать.

- Я не хочу. – Едва слышно ответила Ксюша, и опустила голову.

- Как это не хочу? А год учёбы?

- Я справлюсь. Саша помогать будет. Ты даже не знаешь, какой он надёжный. Папочка! Скажи ты ей! - Отчаянно боролась Ксюша.

- В самом деле, Светочка, это не нам решать. Пусть ребята ещё раз обдумают ситуацию. Не надо вмешиваться.

- Правильно! А потом эта ситуация на нас ляжет.Помоги, бабушка! А я не хочу! Нечего было замуж выскакивать! Нечего детей раньше времени заводить! – Негодовала Светлана Львовна.

- Светочка! Ну, кто же знает, когда и что бывает «вовремя»? - Андрей Александрович погладил жену по руке. – На то мы с тобой и родители, чтобы помочь. Плечо подставить ребятам.

- Подставляй своё. А меня уволь! – Крикнула Светлана Львовна, сорвалась с места и убежала в спальню.

В общую растерянность вклинился тихий голос Саши:

- Может, мы в гостиницу пойдём?

- Выдумал тоже! В моём кабинете поживёте. А она отойдёт. Ксюша забыла уже – мама отходчивая. Помнишь? – И Андрей Александрович заглянул в полные слёз глаза дочери, и улыбнулся своей доброй улыбкой.

Ксюша не любила вспоминать эту ужасную поездку в родной дом, в Москву. Ей почему-то делалось очень стыдно за несдержанность, как она это называла, Светланы Львовны.

- Словно совсем и не мама, - с горькой обидой думала она. – А ведь всего три года назад какое участие приняла она в судьбе Кости. Я, хоть и не понимала её категорические суждения, а всё же гордилась ей. Вот какая у меня мама! Совсем чужому человеку готова помочь. Это ведь не каждый с такой душой и рвением… Правда, из Кости гений не получился. Поёт в экспедициях у костра. Душа компании получилась. А тут я. Родная дочь.

Ксюша горько вздыхала.

Ну, почему она никак не хочет принять Сашу? Папа же понял, принял и полюбил его. Да и как можно не полюбить такого замечательного, чуткого, умного и скромного человека, который буквально боготворит её дочь. Сама-то она все эти эпитеты готова продолжать бесконечно. Стоит только вспомнить, как начиналась их женатая жизнь. Каким надёжным зонтом укрыл он её растерянную совсем юную душу! Оберегал от чужих суждений. Всегда был рядом. Мягкий и незаметный, он превращался в гранитную скалу и ограждал Ксюшу он мнимых и настоящих угроз, которые, как он это понимал, сваливались, или могли свалиться на её голову. Он ограждал её даже от самого себя. Но это она поняла и оценила много, много позже.

На стыке поезд сильно тряхнуло. Панегирик оборвался сам собой. Она взглянула на Сашу. Он сидел напротив и дремал, или делал вид, что дремлет. У него не всегда поймешь, потому что он, как верный рыцарь, всегда на страже. Ксюша прикрыла глаза.

Теперь передней возникла картина «возвращения ребёнка в лоно семьи», как выразилсяАлександр Григорьевич, когда в обеденный перерыв в понедельник она появилась на пороге избы, где жила их экспедиция.

- Ксения! А мы уж с Сергеем Викторовичем беспокоиться начали. С утра, ни свет, ни заря поднялась и куда-то умчалась. На завтрак не пришла. На обнажение не явилась. Чистый прогул, мадмуазель! – С оттенком весёлой строгости выговаривал ей начальник.

Весёлые парни! Они и не подозревали размера бедствия, которое сию минуту свалится на их головы.

Ксюша молча протянула Александру Григорьевичу свой паспорт, открытый на соответствующей странице.

- Что это? – Улыбку как ветром сдуло. – Ксения, не хочешь ли ты сказать, что замуж вышла? И когда? Нынешним утром?

- Дотанцевалась! - ПодытожилСергей Викторович, к которому перекочевал Ксюшин паспорт.

- Добрый день! Я ведь тоже тут, - подал голос из-за спины Ксюши Саша. – Почему это «дотанцевалась»? Мы приняли осознанное решение.

Он выдвинулся на первый план, и встал рядом с Ксюшей.

- А это Вы?! Я так и подумал, что добром эти ваши встречи не кончатся. Видел вас в лодке. Тогда ещё подумал, что добром это не кончится, да понадеялся на твоё Ксюша отменное воспитание.

Сергей Викторович строго посмотрел на Ксюшу.

Та сжалась и поникла.

- Нет! Нет! Ваши намёки совсем неуместны! – Горячо вступился Саша. - Мы просто нашли выход из ситуации. Вы знали, что ждёт Ксюшу в Москве? Её мама решила выдать Ксюшу замуж за человека, который ей, маме, очень приглянулся. Но его совсем не любит Ксюша. А её мама считает, что это не важно.

- А Вас она, конечно, любит? – Перебил Сашин поток словСергей Викторович.

- Да! - В один голос крикнули оба «провинившихся».

- И давно? – Ирония не покидала Сергея Викторовича

- Да, мы полюбили друг друга с первого взгляда! Можете не верить!

- Так и есть! – Горячо подтвердил Саша.

- Ну, ясно! Слышите, Александр Григорьевич? Они полюбили друг друга. Тихонечко поженились. А нам теперь головы не сносить. Представляю, как нас будет убивать Андрей Александрович. Сначала тебя. А потом и меня закопает неподалёку.

- Ну, что Вы из папы монстра делаете? Он меня любит. Он всё поймёт. Я уже дала ему телеграмму, а сегодня пошлю письмо.

Все слегка остыли и переглянулись.

- Ты хоть до конца сезона доработаешь? Осталось всего 3 дня? – Глянул исподлобья Александр Григорьевич.

- Конечно! – С жаром воскликнула Ксюша.

- Я тоже буду помогать вам, - вставил своё слово Саша.

Александр Григорьевич машинально кивнул и обратился к Ксюше.

- Ты что тут намерена делать? Я же должен что-то внятно объяснить твоему отцу. Не забывай! Всё-таки он наше с Серёжей начальство.

- Да, Ксюша! Может, ты не знаешь, а с дирекцией всегда шутки плохи. – Вставил Сергей Викторович.

- Сегодня напишу в Университет. Попрошу мои документы перевести в местный университет. А жить мы будем в квартире Сашиной сестры. В Новокузнецке. Её мужа посылают работать в Африку. В Гану. На три года. Таня, Сашина сестра, оставляет квартиру нам. Я думаю, папе этот вариант понравится. – Заключила Ксюша.

- Это уж точно! Наверняка понравится, - с усмешкой протянул Сергей Викторович.

- Ладно, Серёжа! Оставь этот тон. А жить - то эти дни ты с нами будешь или уж сразу с ним?

- Конечно с вами до конца! – Воскликнула Ксюша. Она не уловила двусмысленности вопроса, но покраснела до корней волос, когда её начальники захохотали.

- Прекратите! – Повысил голос Саша. – Ей и без ваших сальностей сейчас очень плохо! Сами не видите?!

Смех оборвался. Все посмотрели на Сашу.

- Не знаю, как дальше. Но ты мне понравился. - Сказал Александр Григорьевич. – Производишь впечатление человека надёжного. – Ладно! Всё выяснили. Пошли работать!

У вагона поезда Новокузнецк – Москва Ксюша и Саша прощались с отъезжающим начальством. Перецеловались. Переобнимались. Поезд тронулся. Набирал скорость. Из окна высунулась голова Сергея Викторовича. Он улыбался во весь рот и кричал быстро уменьшающимся фигуркам:

- А всё-таки мы боимся!

- Наконец-то! А я уж хотела ключи соседке оставить! – Раскрасневшаяся Таня выволакивала огромный чемодан в прихожую.

- А Алексей где? – Поинтересовался Саша.

- Побежал за такси. Нам сейчас в Центральную гостиницу. Там всех собирают. Потом инструктаж. Потом нас повезут в Кемерово.

- А Кемерово-то зачем?

- Областной центр. Там снова инструктаж. Потом, вроде, на самолёт.

- Ну и морока. Мы с тобой, если предложат что-нибудь такое – откажемся. Верно, Ксюш?

Саша засмеялся. Взял чемодан из рук сестры и выволок его на улицу.

- Ой, Сашенька, спасибо! Я вам еды оставила и пироги, чтобы первое время заботы не было.

- Спасибо, Татьяна! Ты у меня золотой человек! Пиши и раньше не возвращайся.

Саша засмеялся. Поцеловал сестру. Обнял подоспевшего с машиной Алексея. Помог водрузить вещи в багажник. Помахал отъезжающим. И поспешил домой.

Ксюша была в кухне. Она стояла с закрытыми глазами и наслаждалась изумительными запахами, которые только кухня может подарить голодному человеку.

Был глубокий вечер, когда они встали из-за стола и вымыли посуду.

Ксюша нерешительно взглянула на Сашу, прижала руки к щекам и спросила:

- А теперь мы что будем делать?

Саша посмотрел в совсем ещё детские глаза Ксюши. Прижал к себе такую любимую головку. Решение пришло само собой.

- Как что? Будем спать ложиться!

Ксюша вздрогнула.

- А где? – Спросила совсем испуганным шёпотом.

- Пойдём, посмотрим! Тут вроде тахта широченная в другой комнате. На ней и устроимся.

Ксюша ничего ещё не успела сказать, как он спросил:

- Ты в чём обычно спишь?

- В пижаме, - прошептала Ксюша.

- А у тебя с собой есть? Если нет, у Татьяны из шкафа возьмём. Смотри, какая красивая! В цветочек.

Ксюша дрожащей рукой взяла пижаму и застыла в нерешительности.

- Ванная комната знаешь где?! Иди, переодевайся!

Он сжал её ладошку. Она была ледяная.

- Значит, я правильно решил! – Утвердился он в своём намерении.

Ксюша вышла из ванной такая красивая, такая домашняя и такая беспомощная, что Саша умилился и восхитился почти до слёз. Она нерешительно остановилась. Посмотрела на Сашу и вдруг спросила:

- А ты в чём будешь?

- А я надену Лёшину пижаму. Тебя это не смутит?

- Нет. - Замогильным голосом ответила Ксюша, и с ужасом посмотрела на Сашу.

Саша выхватил пижаму Алексея из шкафа и быстро переоделся в ванной.

- Теперь мы оба, как привидения, - сказал он первое, что пришло ему на ум. - Пойдём!

Залезай на тахту. Бери подушку себе под спину, а то стена холодная. Я сейчас присоединюсь к тебе.

Они сидели рядом и молчали. Потом Саша нежно обнял Ксюшу за плечи, притянул к себе и тихо сказал:

- Я подумал. Пусть эта ночь будет ночью откровений. Ведь, по сути дела, мы почти не знаем друг друга, хотя очень, очень полюбили. Это ведь так? Ты согласна? Я расскажу, как полюбил тебя. Как ты вошла в мою жизнь. А ты, если хочешь, что-нибудь расскажешь о себе.

- Я согласна! Давай погасим свет. Пусть только горит ночник. И, можно, я тебя тоже обниму.

Волна непонятного счастья вдруг охватила Ксюшу. Скованность улетучилась. Она положила голову Саше на плечо и приготовилась слушать.

- Я рос, как трава в поле. Ой, нет. Трава в поле растёт безответственно. А я с семи лет, из-за этой самой моей ноги, рос очень ответственным. Это я, когда уже школу кончил и поступил в институт,в определённом смысле, стал безответственным. Ну, это девушек касается. Общежитие. Калейдоскоп лиц. Компании на все вкусы. Мне льстило, что я, в сущности, урод, не затерялся, и даже пользуюсь большим успехом. Я злоупотреблял этим успехом. Это приносило мне удовлетворение. Но я никогда не влюблялся. Боялся быть отвергнутым. Моя душа была закрыта для всех. И, каюсь, книжек почти совсем не читал. Ограничивался походами в кино. Одним словом - дремучий субъект. Эта неожиданная встреча с тобой всё перевернула. За версту было ясно – девушка не моего круга. Интеллигентная. Такая на меня и не взглянет. Но как же ты мне понравилась!Я на миг растерялся и пропал.

- Саша! А я ведь тоже пропала!

Она крепче обняла его и поцеловала в щёку. Потом в закрытые глаза. Потом совсем осмелела и поцеловала в подбородок.

- Когда ты дотронулся до моей руки, по мне словно ток пробежал! Это хорошо?

- Очень даже, - прошептал он. - Это очень хорошо.

- И потом, твои глаза. Они такие бездонные и притягательные. А как ты хорошо танцуешь! А как нежно, нежно, коснулся моих губ. Словно мотылёк крылом задел. Знаешь, как это меня покорило?! – И она прижалась головой к его груди. – Ой, как сердце бьётся! Совсем как тогда, на танцах! Помнишь? Это когда мы первый раз танцевали. Это, когда ток пробежал.

- А ты с тех пор снилась мне каждую ночь. Твоя дивная коса. Я представлял себе, как твои волосы окутывают всю тебя. Я просто терял голову. И я злился на тебя. Я даже подумать не мог, что такая девушка может быть рядом со мной. Да ещё из Москвы! Это был дополнительный бриллиант в твоей короне.

- Фу, Саша! Никогда не говори таких пошлостей.Доверие к твоим словам уходит. Понимаешь?

- Что с меня взять! Я, по сути, деревенскийпарень. Ты мне список книг для чтения составь. Я, что в прозе, что в поэзии полный лопух. А так бы хотелось стать тебе интересным собеседником! Но пока это только мечты. Мне тебя догонять и догонять.

- Себя догоняй. Это будет правильно. Кстати, я заметила у всех деревенских ребят местный говор и очень бедная речь. А у тебя этого совсем нет.

- Я же слежу за собой. Да и дома следили. Но мамы не стало. Отец уехал от нас с Таней.Детство рано кончилось. Потом, я же в кино хожу. Слышу. – Тихо оправдывался Саша.

- Ты – молодец! – Ксюша поцеловала его в щёку. А дальше-то как было? – Она взглянула в лицо Саши и насторожилась. - Ты не обиделся?

Саша улыбнулся. Чмокнул её в нос.

- Нет, конечно. Какие могут быть между нами обиды? Просто принял к сведению. Пошлости бой! Буду следить.

Ксюша вздохнула. Улыбнулась и снова поцеловала его.

- А хочешь, я распущу волосы? Посмотрим, потеряешь ты голову или нет? – Лукаво предложила она, и тут же принялась расплетать косу.

- Красавица! Просто красавица! – Прошептал Саша и незаметно отодвинулся от Ксюши.

- Ну, как? Потерял ты голову или нет? – Добивала его Ксюша. – Я их недавно мыла. Понюхай, как пахнут. А на ощупь – шёлк! – И она провела его рукой по своим роскошным волосам.

- Ксюша! Ты хочешь слушать дальше, или тебе неинтересно? – Из последних сил выдавил из себя Саша.

- Давай, давай! Очень даже интересно! – Ксюша отпустила его руку и принялась слушать.

- Ну, так вот. Когда ты мне рассказала о своих московских обстоятельствах, я сразу решил. Пришёл мой час! Сейчас или никогда! И я сделал тебе предложение. Но, чтобы быть честным, попросил тебя ответить утром, когда ты всё узнаешь про меня. Если бы ты знала, какая это была ночь для меня! Я не спал ни минуты. Я мучился, терзался. Я проклинал судьбу. Стучал кулаком по протезу и плакал. Наконецрешил. Если ты откажешься от меня – тут же уеду. Женюсь на первой встречной или утоплюсь.

- Как я могла тебе отказать, Саша! Ты нравился мне, просто от земли до кончиков волос. Когда я думала о тебе, у меня сердце замирало. В моих мечтах ты был весь мой. Дорогой и единственный. Я даже боялась думать, что будет со мной, когда кончится экспедиция, и я уеду. Я до Москвы не дотяну. Умру по дороге от тоски по тебе.

- Ксюшенька! Милая моя! Это всё так хорошо, что мне даже не верится. Неужели судьба преподнесла мне такой подарок?! Ты – моя жена! Я просто не знаю, как дальше жить, чтобы быть достойным тебя. Знаешь, когда ты меня не отвергла, я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы ты со мной была счастлива. Вот увидишь. Я не нарушу слова.

- Я верю. – Растроганно отозвалась Ксюша. – Ты – такой хороший. Перст судьбы, - она не договорила и с интересом уставилась на Сашу. - Ты не удивился, что у нас с тобой одна фамилия? И зовут тебя Александр Андреевич. У меня дедушка был тоже Александр Андреевич. А папа наоборот - Андрей Александрович. Может, поэтому нас так и тянет друг к другу? Мы, наверное, дальние родственники. Зов крови. А мы думаем внезапная большая любовь. Надо будет у папы спросить. Он в этих родственных связях хорошо разбирается. Вроде одного из сыновей прапрадеда сослали в Сибирь. У них там всё пошло не так. Семья развалилась. Концы потерялись. А может ты потомок той семьи? Традиции-то остались. Фамилия. И чередование имён? И это ухо? Тебе в голову не приходило? – И она заглянула в его глаза.

- Не приходило, Ксюшенька! Но я подумаю. А теперь спать! А то рассвет близко. Я обниму тебя, и ты попробуешь заснуть.

- Да уж! Давай руку. А то я буду чувствовать себя одинокой.

Ксюша повернулась к Саше спиной. Крепко прижала к себе его руку, и провалилась в сон.

- Силы небесные! Сжальтесь надо мной! Не дайте нарушить слово! Эта девочка – самое дорогое, что у меня есть. Пожалейте меня! – Умолял Саша и тихонько отодвигал от Ксюши своё большое горячее тело.

Сближение шло стремительно и радостно. Ксюша слишком любила Сашу. А он был настолько осторожен и предупредителен, что порой Ксюше казалось, что это она чересчур навязчива. Однажды, когда её рука блуждала по его телу, она наткнулась на большой неровный шрам.

- Саша! Что это? Откуда шрам? - Ксюша беспокойно взглянула в его лицо.

Он приоткрыл глаза. Улыбнулся и беспечно ответил:

- Это мне аппендикс не очень удачно вырезали.

- А у плеча на спине? – продолжала она свои исследования.

- На гвоздь напоролся! Да хватит тебе меня изучать! - засмеялся Саша. – Я боюсь щекотки. – Не перестанешь – убегу.

- Куда же ты от меня денешься, израненный герой! Такой любимый Сашенька!

Ксюша нежно погладила ладошкой его грудь.

- Слава Богу! Тут шрамов вроде нет. – И она поцеловала его в шею.

Она совсем перестала его бояться. И порой даже слегка провоцировала на более смелые поступки. Так в один прекрасный день, а вернее ночь, когда голова жила сама по себе, а тело действовало по своим законам, Ксюша распахнула глаза и уставилась в пылающее лицо Саши.

- Саша! – Прошептала она. - А ведь теперь нам придётся опасаться, чтобы ни стать родителями! Это, конечно, было бы замечательно! Но ты только кончаешь учиться, а мне ещё – глаза вытаращишь!

-Ничего не бойся! – Приоткрыл глаза Саша. – Это теперь – моя забота. – И обнял Ксюшу так, что ей казалось – рёбра вот-вот затрещат.

Вот тебе и «ничего не бойся»! Она и не боялась три года. А теперь вышел казус. Ксюша сначала опешила. Потом начала раскладывать всё по полочкам. Рассчитала свои силы и возможности. Получалось, что по срокам всё не так плохо. И обрадовала Сашу. Тот растерялся, молил о прощении, радовался, в общем - всё вместе. Ксюша рассказала ему, что и как получается. Саша смирился. Хотя в душе сам себе твердил, что если выбирать спокойствие и успехи Ксюши, или этого случайного ребёнка, он без сомнения, выбирает Ксюшу, Ксюшу, Ксюшу! Нет у него никого дороже, и не будет! Но выбор за ней.

- В конце концов, экзамены сдам досрочно. Диплом потом напишу. Ничего страшного. Мне уже двадцать три. Саша, конечно, будет помогать. Может мама сменит гнев на милость и приедет. А может в Москву позовёт. – Мечтала Ксюша. - Ведь внук – это тоже радость. Думаю – папа обрадуется точно. Надо будет к ним съездить. Вечером с Сашей поговорю. – Решила Ксюша и успокоилась.

- Съездила?! Получила! Теперь думай, как жить дальше, несчастная идеалистка!

- Николай Сергеевич! Хочу просить неделю за свой счёт. – Андрей Александрович подошёл к столу, за которым сидел директор Института, протянул ему заявление и схватился за ухо.

- Ну, ты что, Андрюша! Опять церемонии. Меня прямо коробит. Мы же одни. Перестань-ка! Когда ты мой диплом вычитывал, то я Коленькой был. Коленька теперь в директора выбился, а Андрюшенька его замом по науке стал. А знаешь, почему не наоборот? Во мне нахальства больше! – И Николай Сергеевич тихонько засмеялся. - Да садись ты! Хочу кое о чём тебя расспросить. Ты что, опять в Новокузнецк собрался? Я, конечно, не слежу за тобой. Но всё же в глаза бросилось – ты последние 2 года туда частенько путь держишь. Уж 2-3 раза в год – непременно. Я всё по заграницам, да по совещаниям, а и то заметил. Как я в Москве надолго. Так ты в Новокузнецк. Мёдом там что ли намазано? И он весьма недвусмысленно подмигнул старому другу.

- Коля! – Андрей Александрович вскинул брови. – Как ты мог подумать!- Голосом полным возмущения почти прошептал он. – Дочь у меня туда замуж вышла. Три года уже. Против воли Светланы Львовны пошла. Беда прямо.

Вот и навещаю, когда могу.

- О! Я Светлану знаю. Если что не по её понятиям – праведный гнев. И ни чем её не сковырнёшь. Не завидую тебе, Андрюша. К дочери, конечно, не ездит.

- Не ездит. – Вздохнул Андрей Александрович.

- Зять плохой попался или другая причина?

- И зять не по ней. И то, что из-за него Московский Университет бросила.

- Учёбу бросила! – Удивился Николай Сергеевич.

- Да нет. Учёбу она не бросила. В тамошний Университет перевелась. Учится. Последний курс. И диплом уже писать начала. Она целеустремлённая. Всё на отлично. Потом хотела либо в школу, но больше, конечно, в Ботанический сад. Ну, уж там, как карта ляжет! – Вздохнул Андрей Александрович.

– Значит, ботаник она у тебя. А зять чем занят? Толковый парень или звёзд с неба не хватает?

- Парень-то очень хороший. Толковый. Над Ксюшенькой просто дрожит. Любовь у них не земная. Он инженер-металлург. На тамошнем комбинате работает. Хотел бы в науку. Но пока Ксюшенька диплом не получит – ни ни. Деньги зарабатывает.

- Живут у него или отдельно?

- Ну, как сказать «отдельно»? Его сестра с мужем в Африке, а они их квартиру сторожат. Но скоро возвращаются.

- И?

- Что «И»? У них вот-вот ребёнок родится. Еду обсудить с ними, как дальше жить.

- Светлана Львовна, как я понимаю, внука в Москву не пустит?

- Просто не знаю, что с ней делать? – Совсем пригорюнился Андрей Александрович.

- Тебя, по молодости, тогда сразили её красота и огненный темперамент. Помню, помню наш драмкружок! Какие страсти кипели! Теперь оглядываюсь назад – даже не верится! «Горе от ума»! Заметь, я там Фамусова играл. Да! Было время! Светлана, конечно, женщина редкая. И как ты её приручил? Диву даюсь! Но сейчас надо думать, как ребятам помочь. Положение-то аховое.

- Ну, аховое! Это я и без тебя знаю. Голову сломал – не понял ещё, как я смогу помочь им. Вот и мчусь. Может там меня осенит?

- Давай-ка я подключусь! Ты говоришь зять у тебя толковый. Наведи-ка там, на месте, о нём справки. У меня мысль возникла. Если он действительно парень незаурядный – мы его в Институт Геохимии порекомендуем. Не дёргайся! Я тебе тайну открою. Меня в вице-президенты нашего отделения сватают. Если всё состоится. А это буквально на днях. Я пошлю ему вызов. Ну, не совсем вызов, а рекомендацию на его комбинат, что, мол, его хотят задействовать в проведении закрытых работ по изучению метеоритов в Институт Геохимии Академии Наук в Москве. Я подпишу. Спущу в институт единицу под него. Обяжу обеспечить жилплощадью – и дело в шляпе. – Николай Сергеевич даже задохнулся от размаха невиданной своей щедрости. Потом тихо засмеялся. - Смотри – никому. Если звёзды к нам благоволят – дело должно выгореть. Поезжай. Навещай. Наводи справки.

- Коля! – Изумлению Андрея Александровича не было предела. - У тебя истинно президентский размах. Ветер в твои паруса!

- Папа! Папочка! Милый! Какое счастье, что ты приехал!

- Я на неделю, кисонька моя! Рассчитал, чтобы внука увидеть. Порадоваться вместе с вами. А ты дипломом занимаешься?

- Нет, папочка! Сижу и расстраиваюсь. Даже не читается.

- Это-то я заметил! Любимый Голсуорси – и тот побоку! Вон, и правое ухо ещё красное! – подумал он. А вслух спросил: - Ну, что ты, Ксюшенька! А повод-то есть?

Андрей Александрович обнял дочь и расцеловал в обе щеки.

– Пойдём, сядем. Ты мне расскажешь. Может и повод не тот, чтобы нервы себе портить. А Саша на работе? Он здоров?

- Да, папочка. На работе и здоров. Но ты угадал. Дело как раз в нём. Видишь ли, он просто ненавидит этого ребёнка. Говорит, что я буду любить его больше. А он отойдёт на второй план, если вообще что - то ещё будет значить в моей жизни. Папочка! Ты же знаешь, что Саша для меня – всё! Самый любимый, если не считать тебя! Ты же у меня вне конкуренции.

Она посмотрела несчастными глазами в лицо Андрея Александровича. Тот прижал её головку к себе и тихо сказал:

- Не спеши расстраиваться, моё солнышко! Потерпи и увидишь, что всё изменится, когда родится малыш. Саша возьмёт его на руки, увидит, как он похож на тебя, и тут же полюбит. Это чудо случается со всеми отцами. И со мной было точно также.

- Папочка! Ты веришь в это? – Почти без всякой надежды спросила Ксюша. – А вдруг Саша другой.

- Ксюшенька! Прежде всего, он добрый, умный человек. Ты для него свет в окошке. А ревность эта у него пройдёт. Ведь о малыше придётся заботиться вам обоим. Одной тебе не справиться. Он это очень быстро поймёт. И всё встанет на свои места. Вот увидишь.

- Хорошо бы ты оказался прав. – Вздохнула Ксюша. - Папа! Я слышу его шаги на площадке! Открой ему дверь. Пусть удивится. А я пока разогрею ужин.

- Что с Ксюшей? Что-то не так, раз Вы приехали?

- Сашенька! Всё хорошо. А у меня выдалась неделька свободная - вот я и к вам. Может, полезен чем буду. Не прогоните? – И его добрая улыбка, как всегда, сразила Сашу.

Саша смутился.

- Я так всё время за Ксюшу боюсь, что совсем растерялся, когда Вас увидел. Вы же знаете – мы всегда Вам рады. И – здравствуйте, дорогой Андрей Александрович!

– Ну, ну! – Примирительно проворчал тот, и крепко обнял Сашу.

- Папа! Саша! Мыть руки и ужинать!

Зашумела вода. Задвигались стулья. Вкусные запахи разливались по маленькой кухне. Стук ложек и вилок. Жизнь в семье потекла своим чередом.

Когда застолье подошло к концу, и Ксюша встала, чтобы собрать и вымыть грязную посуду, Саша вмешался:

- Ну, зачем, Ксюша! Я же всегда это делаю! Пойди, посмотри телевизор. Может про погоду расскажут. Скажешь потом, как мне одеться завтра. Андрей Александрович с тобой посидит.

- Нет! Ты мне нужен. А ты, Ксюшенька, иди, иди! Про погоду не пропусти! Хочу, Сашенька, расспросить, как у тебя на работе дела. Рассказывай! А заодно всё вымоем. – И оба деловито загремели посудой.

- Ксюша улыбнулась и пошла в комнату.

- Рассказывай, - зашептал Андрей Александрович. – Как на самом деле она себя чувствует? Не верю я ей, что всё прекрасно.

- Почему не верите? – Удивился Саша. – Она правду говорит. Со здоровьем всё хорошо. Даже когда этот шевелится, как ненормальный.

- Ты с ума сошёл! Что ещё за «ЭТОТ»!? Я, надеюсь, что Ксюше ты такого не говоришь?

Саша поджал губы и промолчал.

- Бедная девочка! Ты думаешь - ей легко переносить твоё неудовольствие? Как она ещё не заболела от чувства вины перед тобой. Обожаемый Саша огорчается! И тебе не совестно?

- Разве от моих слов она может заболеть? – Оторопел Саша. – Да, она для меня ВСЁ. А ЭТОТ только мешается. Всё время между нами.

- Ну, и дурак ты! У моей дочери железные нервы. У другой бы давно депрессия началась. Ребёнок – то, как ни кинь, у неё, а ты тут со своим недовольством. В эти дни все женщины мнительны. Вот она и подумает, что причина плохого настроения любимого Сашеньки – ОНА. Понял? Ей же от этого плохо. Ты язык-то попридержи, да и за лицом своим следи. Если с Ксюшей что-то не то - я тебя живым не оставлю! Понял! Пойдём! И будем радовать её, чем можем.

- Как хорошо, что Вы приехали. – Только и произнёс Саша.

Они тихо вошли в комнату.

- Ксюшенька! Если ты не возражаешь, я бы завтра с Сашей на его комбинат съездил. Хочется посмотреть, чем зять занимается. Не обижают ли? Саша, ты не возражаешь, если я ненадолго с тобой? Пропуск мне выпишешь?

- Выпишу, Андрей Александрович. Паспорт не забудьте.

- Папа, ты ко мне приехал или к Саше? – Обернулась Ксюша.

- Конечно, к тебе, ласточка ты моя! Но мне же интересно, не срамит ли, на комбинате Саша нашу фамилию. Гляну одним глазком – и к тебе.

- Ты там чем занят-то? – Уже в автобусе поинтересовался Андрей Александрович. – Я последние месяцы всё о Ксюше, да о Ксюше. Это понятно. А ты-то как?

- Да вот недавно лабораторию поручили. Я пока вникаю. С коллективом знакомлюсь. Ребята подобрались хорошие. С одним даже учился в одной группе. Койки наши в общежитии рядом стояли. Мы дружим, хотя видимся в основном только на работе. Конечно, всё друг о друге знаем. Хочется его домой пригласить. С Ксюшей познакомить. Но боюсь – много лишнего про меня наболтает.

- А есть что?

- Думаю, он считает, что есть. Мне бы не хотелось.

- Не хочешь, чтобы Ксюша знала – так и скажи ему. И всё-таки пригласи! Ксюша – чай не бука! Обрадуется, что у тебя друзья есть! –Андрей Александрович улыбнулся. – Скромничаешь, значит? Я уверен, что ничего плохого он о тебе не скажет. Хорошее- то - чего скрывать? Впрочем – дело твоё.

- А лаборатория у тебя какого профиля? – спохватился он. – А то мы с тобой, как воробьи – с камушка на камушек.

- Химическая. Ну, не совсем. Там сложнее. - Саша замялся. Сами увидите. Секретов нет. Обложился нужной литературой. Читаю. Институтского образования недостаточно. Ксюша ругает меня, что я художественную литературу совсем забросил. Но времени нет. Не должен подвести, раз на меня надеются.

- Значит, доверяют тебе. Уважают. – Обрадовался Андрей Александрович. – Буду гордиться тобой.

- Да пока что не чем. Я только вникаю. Виктор - друг мой, очень помогает. – Тихо ответил Саша. – Выходим на следующей. Пробираемся к выходу.

Домой Андрей Александрович вернулся довольный. Улыбка не сходила с его лица.

- Ну, что? – Поинтересовалась Ксюша. – Не срамит он там нашу фамилию?

- Вроде даже очень не срамит. Молодец! А ты знала, что он вместе со своим институтским другом работает? Знала? Так скажи Саше, чтобы он его домой пригласил. Друзья – это всегда хорошо!

- Папочка! Я ему уже говорила. Конечно! Я рада буду! Но, знаешь, о своих друзьях, ну, тех, что из прошлой жизни, до меня, он разговаривать не хочет. А новых заводить не спешит. Вот и получается, что у нас бывает только Верочка из моей группы. Да и та редко. Правда, в Новый Год непременно заглянет. А мы её за стол и подарками заваливаем.

- Умница ты у меня! - И довольный отец бережно обнял Ксюшу.

На излёте недели два известия нежданно негаданно ворвались в их жизнь.

Умер отец Саши, а Андрей Александрович срочно потребовался на работе.

- Ксюша! Лечу. Выясню, в чём дело, и к тебе! – Торопливая скороговрка стихла за захлопнувшейся дверью.

Ксюша повернула к Саше растерянное лицо. Саша стоял у стены с опущенной головой и тихо плакал. Ксюша обняла его. Он тут же резко повернулся.

- Я никуда не поеду! – Твердым голосом выговорил он.

- Поедешь, Саша! Это твой долг. Ты потом всю жизнь себе этого не простишь. А я буду мучиться, что это из-за меня. Поезжай! Я тебя дождусь. Обещаю. Немедленно поезжай! И не спорь со мной.

- Я туда и назад! Как только всё сделаю, что необходимо.

- Да! Да! Обо мне не думай! Я когда нужно – скала! Скорее выметайся из дома. Всё! Я тебя больше не вижу!

И снова захлопнулась дверь. А Ксюша побрела к креслу. Села и закрыла лицо руками.

- Хоть бы Верочка пришла! Милая такая! Как приветливо она меня в группе встретила. Другим я не понравилась. Чужая! Второй курс. Все уже давно друг друга знали. Да и говор мой московский раздражал. А Верочка помогла освоиться. Когда забегает к нам, очень стесняется Саши. А он к ней всей душой! Сейчас к какому-нибудь экзамену готовится. В общежитии или в читалке? Удачи тебе – Верочка! Нет! Не придёт она. И надеяться не стоит. Ничего! Если правильно посчитать, то у меня ещё есть время. Есть! Уверяла она себя.

Но времени, как раз и не осталось.

Первый одинокий день прошёл спокойно. И следующий не предвещал никаких перемен. Ксюша прилегла на тахту. Диктор телевидения рассказало погоде на завтра, когда Ксюша почувствовала что что-то в ней не так. Час, потом второй она пролежала спокойно. Но неудобства внутри нарастали. Ей стало тревожно, потом совсем страшно. А потом она встала. Проверила документы в сумочке. Особенно паспорт. Медленно пошла к двери. Открыла ее. Вышла на лестничную площадку. Заперла за собой дверь. И стала спускаться со второго этажа во двор.

- Ничего особенного не происходит! – Медленно говорила она сама себе.- Я обыкновенный партизан. Пробираюсь к своим с важными документами. Я не попадусь в руки врагам.

Тут она привалилась к стене дома и замерла. В глазах потемнело.

- Я проберусь. Тут всего два квартала. Я стойкая и смелая.

И снова её скрутило. И чей-то забор помог ей устоять на ногах.

- Не выдумывай, Ксения! Не так-то тебе плохо. Иди, иди. Не вздумай себя жалеть. Хорошо в этот час прохожих нет. А то я стою, привалилась к стенке. Мало ли что подумают.

И снова она продвигалась вперёд, пока не становилось невмоготу. И снова чей-то забор не давал ей упасть.

- Квартал позади! – Машинально отметила она.- Теперь чуть- чуть осталось.

Она уже совсем плохо владела собой, когда перед ней возник нужный подъезд. Через стеклянную дверь сочился слабый свет. Она подняла голову. Звонок оказался слишком высоко, для её скрюченной фигурки. Она из последних сил постучала в дверь. Белый халат, белые стены и пол закружились с устрашающей силой. Свет померк. Она провалилась в небытие.

- И что же ты, Ксения Прилуцкая, так долго спишь? – Женский голос звучал откуда-то издалека. Но потом стал приближаться.

- Ксюша открыла глаза. Свет ослепил её и она зажмурилась.

- Нет уж! Раз ты теперь с нами – не покидай компанию. – Звучал всё тот же женский приветливый голос.

Ксюша распахнула глаза. Машинально потянулась рукой к животу. Он был плоский, как доска. Она недоуменно глянула на женщину в белом халате.

- Да! Да! Ксения! Пока ты смотрела сладкие сны – мы тут трудились. Сыночка твоего налету поймали. И как ты дошла-то одна в таком состоянии – ума не приложу. Раздеваем мы тебя, а головка уже на свет Божий показалась. Я только его слегка под мышки взяла, а он уже весь тут. Так быстро даже кошки не родятся. Поняла, Ксения? Сынок у тебя теперь, От Веку и на всю жизнь.

Глаза Ксении закрылись, она тихо улыбнулась и снова провалилась. Теперь уже в сон.

- Худущая какая! Руки-то, как плети, но вены хорошие. Ничего! Мы тебя быстро на ноги поставим. - Заключила врач. Потом нагнулась, взяла в руку Ксюшину длинную косу и со словами « какая у тебя коса замечательная, в наши дни это редкость» бережно положила её повыше, за подушку «чтобы меньше трепалась», улыбнулась и отправилась проинструктировать сестру, да чаю выпить.

Дежурство-то оказалось беспокойным.

Наутро медсестра меняла капельницы Ксюше и всё пыталась расспросить её о так жгуче интересовавших весь персонал подробностях её внезапного для них появления.

- Муж Саша уехал отца хоронить. А папу вызвали в Москву. Так уж получилось. – Коротко ответила Ксюша. – А сын где?

- Принесут его, как только у тебя молоко придёт. Здоровый парень! 4.200, 60 сантиметров. Сразу закричал. Оглушил всех. Гигант! Наверно, в отца или в деда?

- Оба большие, - улыбнулась Ксюша. – Скорей бы вернулись.

- А тут, пока ты спала, приходила женщина. Так, средних лет. Шатенка. Весёлая такая. Говорит, мама твоя. Но я что-то не поверила. Ты про маму ничего не говорила.

Ксюша вся съежилась.

- Неужели мама приехала?! Хоть бы добрая была!

А вслух спросила:

- Она собиралась ещё прийти? Ничего не говорила?

- Вроде сказала - к вечерку загляну. – Улыбнулась медсестра и закрыла за собой дверь палаты.

- Ну, здравствуй, дочь! – И Светлана Львовна приобняла притихшую Ксюшу. - Всё по-своему делаешь! Вот и меня не дождалась!

- Я же не знала, что ты приедешь, - тихопрошелестела Ксюша.

- Папа сказал – поезжай скорее! Там Ксения одна. Постарайся ей помочь.

- А ты давно приехала?

- Два дня тут. Ну и дыра – этот ваш Новокузнецк! Я перед отъездом прошерстила старых друзей. Димка в Новокузнецке на руководящей должности. Я с ним ещё в школе училась. Раздобыла его телефон. Позвонила. Он был рад. Пригласил остановиться в его квартире. Сказал, что ванную комнату отделал – заглядишься. Но я же не могла отказать себе в удовольствии принять у него ванну. Посидели, повспоминали. Дивные времена были! А наутро – к тебе. Нет никого. Но я и поняла, где тебя искать.

- Да мама. Ты верна себе. – Грустно заключила Ксения.

- Каждый человек должен быть верен себе. Это закон жизни!

- Это твой, мама, закон! Хорошо хоть папа с Сашей устроены иначе!

Слёзы не давали Ксюше говорить. Она помахала Светлане Львовне рукой и ушла в палату.

- Готовься, Ксюша! Завтра тебя выпишем! -Объявила утром доктор и улыбнулась Ксении. – Ну, понравился тебе сын – богатырь? Ешь как следует. А то он тебя всю высосет. – Напутствовала она. – Муж-то вернулся? А то кому малыша торжественно вручать будут.

Саша вернулся накануне вечером. Сразу прибежал. Умолил нянечек на минуточку позвать к заветной двери Ксюшу.

- Как ты? – Он бросился целовать Ксюшу. – Похудела ужасно. Всё! Больше никаких детей.

- Сашенька! Ты этого-то ещё не видел, а уже так категорично заявляешь. Это из-за моей худобы? Ты на себя посмотри! Осунулся! От тебя половина осталась. Так что мы квиты. Завтра приходите к двенадцати. Нас отпускают домой.

К двенадцати часам Саша со Светланой Львовной иВерочка поджидали Ксюшу у подъезда. Верочка тут же бросилась целовать Ксюшу. Вручила ей большой букет пионов, шепнула, что на экзамен опаздывает, всех поздравила и убежала.

- Кто тут папа? Вот ваш сын. Держите.

Саша протянул руки, принял из рук медсестры свёрток, и посмотрел на Ксюшу.

- Ты взглянул бы на сына-то! – Подала голос Светлана Львовна.

Саша не обратил на нее внимания, и тихо спросил Ксюшу:

- Мне его до дома нести, или как?

Ксюша изумленно глянула в его растерянное лицо, и бодро сказала:

- Конечно, нет, Саша! Только до ближайшей помойки.

- Я так измучился, а ты издеваешься. – Укорил он Ксюшу.

- Да не издеваюсь я! На дурацкий вопрос такой же ответ. А куда же его ещё нести, если не домой? Сам подумай.

Им не пришлось открывать дверь в квартиру. На пороге стоял и улыбался Андрей Александрович.

- Внук прибыл! Добро пожаловать! Дай-ка, Саша его мне. Сейчас на столик положим. Разденем, благо в комнате теплынь, и рассмотрим, как следует.

- Вылитый Саша! – Почти в один голос заявили Андрей Александрович и Ксюша.

- А по-моему, что-то и от меня ему досталось. - Вставила Светлана Львовна.

- Ты посмотри! Глаза чёрные! А нос! А брови!Вылитый Саша! - Стоял на своём Андрей Александрович. – Саша! Ты что в кухне делаешь? Посмотри на свою копию.

Саша медленно подошёл. Ксюша видела, как ему совсем не хотелось смотреть на сына. Она подошла сзади. Встала на ципочки. Обняла Сашу, поцеловала в ухо и слегка нагнула его голову.

- Не узнаешь себя маленьким?

- Ты думаешь – похож? - Неуверенно спросил он Ксюшу.

- Конечно. Ни у кого больше нет таких черных глаз. У нас с папой – серые. У мамы - красивые янтарные. Чёрные только у тебя. Убедился?

Саша осторожно дотронулся до малыша, и тот улыбнулся ему своей неуверенной младенческой улыбкой. Ксюша видела, как потрясён и растерян Саша. Она облегчённо вздохнула. Лёд топился на глазах! Теперь всё будет просто отлично!

И она пошла в кухню ставить чайник.

Верочка сдала экзамен и прибежала взглянуть на малыша.

- Вылитый Саша! От тебя, Ксюша, вроде и нет ничего! Не обижайся! – воскликнула она.

- Ты, правда, так думаешь? – подозрительно спросил Саша.

- А ты сам-то не видишь? – парировала Верочка. - Может характер будет Ксюшин. – Заключила она. – Я такую волевую девчонку первый раз встретила. Так что считайте – малышу повезло! Ребята! Ну, всё! Я побежала! Экзамен свалила! Просто падаю и засыпаю! Ещё раз поздравляю всех!

Вечером, когда сытый малыш уснул, а Ксюша появилась из ванной, Светлана Львовна решила заговорить об имени для внука.

- Он такой большущий для новорожденного. Я думаю, имя Лев будет самым подходящим для него.

Все переглянулись.

- Нет! – Сказала Ксюша. – У него уже было заготовлено имя.Я решила, что если будет девочка – то Маша. А если мальчик – то, конечно, Андрей. Нельзя же нарушать традицию семей Прилуцких! Мой папочка – Андрей. Сашин – тоже.

- Фу, как скучно! – Протянула Светлана Львовна. - Скучно жить среди сплошных Андреев.

- Да тебе и не придётся! – Ответил Андрей Александрович. – Есть у тебя я – один Андрей. А другой-то в Новокузнецке, пока остаётся – это уже он добавил про себя. А вслух спросил Сашу: - Когда твоя сестра возвращается?

- Через 2 месяца. Может на месяц их ещё задержат.

- Осенью, значит. Вот и чудесно!

Все недоуменно посмотрели на Андрея Александровича. Дескать, что же тут чудесного! Но он молчал и напевал себе что-то под нос. Загадочная улыбка озарила его доброе лицо. Потом он вскочил со стула, и со словами – пойду, полюбуюсь на внука - исчез в другой комнате.

Два дня пролетели переполненные счастливой суетой. Приходили друзья с подарками. Верочка подарила манеж от группы дипломников. Виктор привёз красивую коляску - подарок от лаборатории, и наконец-то познакомился с Ксюшей.

- Коляска на танк похожа. – Улыбнулась Ксения. – Но, наверное, на зиму такая и будет как раз.

- Если позволите, я готов гулять с малышом в этой коляске, - вызвался Виктор. – Саша говорил, что ты диплом пишешь. Значит, подмога нужна.

- И я! - сказала Верочка. – Когда с экзаменами разделаюсь. Отдохну перед дипломом, и погуляю с Андреем Александровичем-младшим.

- А первым погуляю я! И не спорьте! – Воскликнул Андрей Александрович.

- Папочка! Его можно выносить на улицу только через две недели.

- Значит, две недели подожду!

Но Андрея Александровича срочно звала работа. А Светлана Львовна, широко улыбаясь, заметила, что ребята тут отлично справятся и она совершенно не нужна.

Глубокой ночью Саша долго и нежно целовал Ксюшу, и делал неожиданные признания.

- Ксюшенька! Я тут разглядывал Андрея. Мне кажется, что он и в правду на меня похож. И мне так его жалко стало. Я подумал, что все силы положу, всю жизнь, чтобы он всегда топал на своих ногах.

- Конечно, Сашенька! Я думаю так и должно быть. Иначе, на что мы с тобой. Всё хотела тебя спросить, как называли тебя родители, когда ты был маленьким? Сашенька, Сашуля, или ещё как-то?

- Мама как называла - я не очень помню. В ушах стоит только Саша, сын. А папа - Сашкой. Редко просто Саша. Да я не придавал этому значения. Вот Татьяна всегда Сашенькой называла. Возилась со мной. Особенно после несчастья. Она всегда была для меня самым близким человеком. И когда выросли – тоже.

- А меня Ксюшенькой только папа звал. Мама – Ксенией. А я так ждала, что она хоть когда-нибудь назовёт меня, как папа, Ксюшенькой, или хоть Ксюшей. Я бы на седьмом небе была.

Ксюша вздохнула и прижала к себе Сашину руку.

- Никогда она меня не любила. Вот и назвалаКсенией. Ты знаешь, что в переводе на русский моё имя означает «Чужая»? – И Ксюша всхлипнула. – Я всегда называю тебя Сашенькой, потому что я люблю тебя. Давай и мы будем называть Андрюшу Андрюшенькой.

- Согласен, Ксюшенька! Только воспитывать будем строго. Договорились?

- Конечно! Мы же хотим вырастить хорошего человека! Да, забываю тебе сказать, что папа перед отъездом очень просил меня не регистрировать пока Андрея. Ну, до его приезда. Ему очень хочется тоже присутствовать. Просил тебя уговорить подождать его. Подождём, Сашенька? Он ведь так много хорошего для нас делает.

- Конечно, раз Андрей Александрович просил, пусть так и будет.

- Золото ты у меня. Я до сих пор благодарю перст судьбы за то, что он указал мне на тебя. Между прочим, любимое мамино выражение!

- А мне он на тебя указал, Ксюшенька. - Шепнул Саша, и зарылся лицом в её мягкие душистые волосы.

- Постой! Я ещё вот что хочу тебе сказать. Какая у нас первейшая задача на ближайшее время!?

- Крутиться вокруг Андрюшеньки!

- Не угадал! Андрюшенька теперь – это наша с тобой повседневность. Мой диплом! Собранность, пунктуальность и никаких сантиментов! Понял? Иначе – плакал мой диплом! Диплом, Сашенька! А все радости завтра. Согласен?

- Я всегда согласен с тобой, моя любимая и единственная!

- Вот и придерживайся такого порядка вещей, мой замечательный и неповторимый Сашенька! А теперь спать!

Она крепче прижала к себе его руку. Повернулась лицом к стене. И приготовилась провалиться в сон, когда почувствовала, что еле дышит.

- Саша! Расслабь руку. Ты сломаешь мне рёбра!

- Думаешь, мне так легко это сделать? – Шепнул Саша. – Мне кажется, я уже сто лет не прижимал тебя к себе.

- Иван Фёдорович! Ну, Иван Фёдорович! Ведь обеденный перерыв. Успеете Вы со своими бумагами. Поговорите лучше с нами! – Приставали к Начальнику отдела кадров два его подчинённые. Красивые девушки в самой поре – Катя и Наташа.

- Ой! Девчонки! И что же вы хотите выведать? – Сверкнул очками в золотой оправе коренастый мужчина преклонных лет. – Кто теперь поселился в ваших головах?

Девушки засмеялись, и Наташа, та, что побойчее, кокетливо спросила:

- Иван Фёдорович, а я красивая?

- Красивая. - Улыбнулся Иван Фёдорович.

- Тогда объясните, почему мне стоит кого-то только поманить – сразу бежит. А, когда я строю глазки и мету хвостом перед Сашей Прилуцким – он меня даже не замечает. Как Вы думаете? Я уже на него серьёзные планы строить начала. Да потом решила у Вас спросить. Может, пустые хлопоты?

- Пустые, Наташа!

- Я приглядывался к нему. Однолюб.

- Прям так уж и однолюб? А я слышала, когда он студентом был, так сто очков вперёд каждому давал. Парни ему завидовали. Тот же Виктор, дружок его. Говорят, вдвоём мутили. Нынче Саша при жене, а Виктор всё в холостяках ходит. Вместе учились. Вместе работают. Только теперь никакой мути не замечено. Хотя, похоже, дружат. Иной раз с работы вместе идут.

- Постой! Постой! – Наморщила лоб Катя. – Помнится мне, года 4 назад история была. Весь город обсуждал. Вроде к Виктору у бандитов какая-то претензия возникла. У общежития подкараулили. Саша заступился, отчаянный, говорят, был, и получил нож. Вроде, порезали его сильно. В больнице долго лежал. Небось, Виктор-то благодарен ему – синяками отделался.

- Вот так бывает, Наташа! Сначала – дым коромыслом. А потом встретит свою и ша. Жизнь совсем другая пошла. Потому что – любовь! Погулял и цену всему ясно для себя понял. А Виктор пока не нашёл. Хотя вроде остепенился. Кстати, вот Наташа, на него и переключись! – Иван Фёдорович хитро улыбнулся и покрутил в руках очки.

- Нет. Виктор какой-то пресный. Саша загадочный, и с такими глазами! Бандитов не побоялся. А что, им всё с рук сошло?

- Посадили. Надолго. – Успокоила её Катя.

– Такой парень! – Вздохнула Наташа. - А, говорят, жена – ничего особенного. Миленькая, но не звезда.

- Наташа! Не понимаешь ты – для него – звезда. А почему она должна быть звездой для тебя? Поняла? – Иван Фёдорович протёр очки и углубился в свои бумаги.

- Мне говорили, что и диплом она защитила, и сыночек у них совсем маленький. Это какой же надо иметь характер, чтобы всё тащить на себе. Правда, слышала ей Саша здорово помогает. Это ж надо так крепко держать мужа, что и помогает, и на других не смотрит. – Высказала своё мнение Катя.

- Мне тут Машка рассказывала. Она с Сашей вместе училась, на год, что ли раньше. Идёт она себе с вечеринки. Уж ночь на дворе, а навстречу ей Саша. Коляску катит. Остановились. Оказывается, жена-то диплом пишет! А он с малышом гуляет, чтобы ей не мешать. – Нехотя и как-то с ленцой в голосе начала Наташа. - Машка говорит: – Стоим, разговариваем не торопясь. А он будто прислушивается всё время. Потом замолчал, нагнулся и руку в коляску сунул. - Прости! – говорит. – Что – то Андрюша беспокоиться стал. Домой пора. Надо его переодеть. Когда жарко, я и на улице справляюсь. А сегодня прохладно. – Улыбнулся мне, и к дому. - Надо же! Какой стал! А то слух шёл, что он и с бандитами знается. – Машка так удивилась! А я подумала - нужен мне такой муж? Орёл в тряпку превратился. И решила, что не очень-то. Мужик не должен слабину проявлять. Что мужское – то мужское. А уж, что женское – извини – сама справляйся. Природа-то так решила.

- Всё-таки дура, ты Наташка! Не удержалась Катя. В семье согласие и любовь должны быть! А не «что там природа решила». Правда, Иван Фёдорович?

Иван Фёдорович улыбнулся. Снял очки и посмотрел на Катю.

- Ну, хоть она правильный курс взяла! Саша себя настоящим мужиком проявляет. Так и надо, если крепкой семьи захотелось. И в дирекции им довольны. Хватко за лабораторию взялся. Так-то, Наташа! Мотай на ус.

- А правду говорят, что у него одной ноги нет? Протез? – Наташа вопросительно глянула на Ивана Фёдоровича.

- Сплетни-то не собирай, девушка! – Осадил её начальник. – А то и вовсе без жениха останешься. Жена-сплетница – последнее дело, Наталья.

- Вот бы и мне такого - ласкового, и чтобы храбрым был! - Мечтательно проронила Катя, и уставилась в окно, где холодный октябрь диктовал природе свои порядки. Жёлтые листья метались и прилипали к стеклу. Накрапывал дождь. Казалось, день начинался и заканчивался сумерками. Катя вздохнула, отвернулась от окна, допила остывший чай, и взялась за карандаш.

- Чаи, значит, гоняете? - Весёлая красавица, секретарша директора Варенька, впорхнула в комнату. - Отдел кадров, а про наши кадры ничего не знаете! - С торжественным превосходством над простыми смертными защебетала она.

- Варенька! Что-то новенькое на хвосте принесла? Рассказывай скорее! - Встрепенулись девушки. А Иван Фёдорович оторвался от работы и снял очки.

- Сегодня бумага пришла. Сашу Прилуцкого просят отпустить в Москву, в Академию Наук. Там какая-то лаборатория, а может и целый институт без него обойтись не может. Вон куда взлетает.

- Да, небось, блат? Отец жены, говорят в Москве большая шишка. Вот и перетягивает зятька туда? – Предположила прозорливая Наташа.

- Ой, девчонки! Не завидуйте! Помните! Чем выше лезет обезьяна, тем больше виден её красный зад. Так - то! Не справится – падать будет, ой, как больно! Остаётся пожелать, чтобы не осрамил он наш славный комбинат. Но до меня пока никакие документы по этому делу не дошли. Да! Не дошли.

- Дойдут! – Возмущённая недоверием Ивана Фёдоровича, выпалила Варенька, и хлопнула дверью.

- Что же нам делать! Через два дня Таня приезжает! Куда мы денемся! Саша, ты слышишь меня? У нас катастрофа на носу, а ты спишь! Вставай скорее! Кто-то в дверь названивает. Того и гляди Андрюшу разбудит. А он только уснул.

Ксюша босиком побежала к двери.

- Может Верочка? Хочет с Андрюшей погулять? Ой! Папа! Не может быть!

- Может! – Торжественно произнёс Андрей Александрович. – Не вижу хозяина дома. Спит что ли? Я к вам с доброй вестью. Собирайте пожитки. Хватайте Андрюшу, и со мной в Москву!

- Папа, не шути так! Мы расстроены. Я так просто в панике. Пока выхода не нашли. Некуда нам деваться, папочка, - тихонько заплакала Ксюша.

- Покорми-ка меня с дороги, да Сашу зови. Чего он там мешкает? Хотя хронический недосып хоть кого доконает. Серьёзное дело закручивается.

Андрей Александрович в крайнем возбуждении широкими шагами мерил комнату, и теребил своё ухо. А! Вот и ты! Ну, здравствуй, Саша! Готов к подвигам?

- Готов к любым подвигам, лишь бы жильё было. – Грустно сказал Саша и обнял Андрея Александровича.

- Я так понимаю, что на комбинате тебе ещё ничего не сказали?

- А должны были?

- Ну, да! На тебя же директору вашему бумага поступила. Просят отпустить для работы в Московском институте геохимии Академии Наук. Там новая лаборатория открывается. Что-то связанное с метеоритами. Тебя ждёт работа и квартира. Правда, на окраине. В новом районе. Внука ещё не зарегистрировали? Получите на него документы сразу в Москве. Москвичом станет.

- Во всём этом есть что-то неправильное, - медленно начал Саша. Он ошарашенно смотрел в лицо Андрея Александровича – не шутит ли, и нещадно теребил своё ухо. Уж очень для шуток-то время было неподходящим.

Андрей Александрович заметил этот жест, как-то счастливо улыбнулся, подбежал к Саше, крепко обнял и как следует тряхнул.

- Во всём этом всё правильно и справедливо. Воссоединяется когда-то распавшаяся большая семья Прилуцких. Испокон веков Прилуцкие были москвичами. Теперь всё зависит от вас, ребята! От тебя, Саша! Не подведи на новом месте. От тебя, Ксюшенька! Сумей его поддержать в трудную минуту. А с Андрюшкой мы всем миром справимся. Поняли? Никаких сомнений! Нос выше! И в путь!

- Тише вы! – Прикрикнула на мужчин Ксения. – Андрюшу разбудили. Плачет!

- Пусть плачет! Тащи его сюда! Это - победный плачь! Так и запишем! Это плачь – здравствуй, новая жизнь! Правда, Андрюша? Дай - ка мне его, Ксюша! Хочу первым поздравить нового москвича!

ИАндрей Александрович закружил внука в лихом победном танце. Его доброе лицо от природы склонное к улыбке теперь сияло.

Саша обнял Ксюшу. Поцеловал в макушку. И тихо спросил:

- Ксюшенька, ты рада?

- Конечно, Сашенька! Очень!

- Значит всё хорошо, и я тоже рад. – С облегчением, будто гора с плеч, шепнул ей в самое ухо Саша.

Тень от креста медленно наползала на лицо и фигурку Ксюши. Ксюша машинально подвинулась и прижалась к Саше. Перед отъездом в Новокузнецк они пошли на Новодевичье кладбище.

- Мама практически выгнала нас, а дедушка не прогонит. Он поймёт нас и малышу рад будет, - думала Ксюша и с надеждой в глазах смотрела на памятник.

- Воссоединение семьи Прилуцких. – Тихо сказала она. - Дедушка до самой смерти мечтал об этом и верил. – Она ласково гладила холодный памятник. - Вот, смотри, дедушка, твоя мечта сбылась. Мы теперь всегда будем рядом. Правда, Саша? – Она погладила тёплую Сашину руку. – Сашенька, теперь ты скажи ему что-нибудь!

Саша встал, положил свою руку на гранит памятника рядом с ладошкой Ксюши и тихо сказал:

- Конечно, Андрей Александрович! Всегда и навсегда!

Август 2022 года КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ

Глава третья.

- Илюша! Ленинский проспект четырнадцать! – Андрей Александрович подмигнул шофёру и оглянулся на Ксюшу. Она с Сашей и Андрюшей устраивалась на заднем сидении, и слова отца пролетели мимо её ушей. – Прижимайся к тротуару! – командовал отец. – А теперьсворачивай направо!

- Папа! Это мы куда? – Воскликнула Ксюша.

Андрюша спал на руках Саши, а она смотрела во все глаза на любимые московские улицы. Вот и пятая советская больница. Мне здесь десять лет назад аппендикс удалили. Больно было! Вспомнила она. И вдруг – поворот. Прямо напротив больницы!

- Папа! Куда это мы? – Снова спросила Ксюша. – Тут же въезд в Нескучный Сад!

- А мы снова повернём! – С торжеством в голосе ответил Андрей Александрович. – Сразу у первого подъезда и остановимся. Вылезайте! Приехали!

Он вышел из машины. Открыл заднюю дверцу и взял внука из рук Саши.

– Пусть первым в свою квартиру войдёт! Пошли! Пошли! За мной! – Весело командовал он.

– Илюша! Спасибо! Можешь ехать! Завтра в десять меня из дома заберёшь! – И направился к подъезду. – Топаем по лестнице! А вот и ваша квартира!

Ксения и Саша ошеломлённо молчали. Андрей Александрович ловко извернулся, и из-под ножки Андрюши вставил ключ в замочную скважину.

- Входите! Раздевайтесь! Вешалка за дверью. А мы с Андрюшенькой разденемся в его комнате. Андрей Александрович толкнул ногой двустворчатую дверь с матовыми узорчатыми стёклами и скрылся за ней.

Саша и Ксюша повесили свои пальто и молча ждали. Сердце Ксюши то замирало, то бешено колотилось, а глаза блуждали по ярко освещённой прихожей. Она схватила Сашу за руку и зашептала:

- Ты веришь, что это наша квартира? Я – как во сне.

- Андрей Александрович сказал, что наша. – Также шёпотом ответил Саша. Посмотрел на стены, потом на потолок. - Люстра на цепях свисает. Ты видела? Посмотри – какой потолок! А двери! Одна напротив другой! Андрюшина комната получается напротив нашей. Если, конечно, там наша комната. Видишь, как удобно! Можно будет обе двери на ночь не закрывать, чтобы Андрюшу слушать. И не придётся его кроватку рядом с собой ставить.

Ксюша переступила с ноги на ногу. Пол тихонько скрипнул. Ксюша глянула на пол и зашептала Саше на ухо:

Паркет дубовый! Чувствуешь, Саша, – воском пахнет?Это же папа, папочка! Даже полы натёр!

Она сделала шажок и заглянула в комнату. – Ой! Сколько света! Окно большое, как два у Тани.Да, посмотри же, Саша! И, воздухатак много. Ну, Сашенька!

- Чего вы тут стоите и шепчитесь? – Вышел к ним и осторожно прикрыл за собой двери Андрей Александрович. - Андрюша заснул. А я сейчас пальто повешу. Пойдем в вашу комнату, сядем, и я вам расскажу, как вышло. Не буду больше томить. Да не стойте вы в дверях! Вот диван, кресла. Ксюшенька! В книжный шкаф поставил твои любимые книги. А дальше уж вы сами.

- Папочка!? – Только и могла прошептать Ксюша.

Она взглянула в растерянное лицо Саши, взяла его за руку и направилась к дивану.

- А вышло так. – Начал Андрей Александрович. – У одного из сотрудников твоего Института, Саша, прибавление семейства. Трое сразу. А один мальчик уже был. Они в этой квартире жили. Им срочно расширение жилплощади потребовалось. Институт запросил у Президиума лишние метры для них в том доме, где ваша квартира. Президиум пошёл навстречу. Теперь у них квартира из четырёх комнат. А вам решили дать, за выездом, их бывшую квартиру. На мой взгляд – так вы не проиграли! Район! Нескучный рядом! Дом сталинской постройки! Планировка! Потолки! Я договорился. Быстро сделали ремонт. Потом обставил на свой вкус. Так. Слегка. Остальное сами докупите. Уют наведёте.

Андрей Александрович замолчал и с тревогой посмотрел на поражённую Ксюшу.

– Я тут не слишком раскомандовался? Хотел как лучше. Чтобы вам легче было. Чтобы Андрюшенька от вашей занятости не страдал.

- Папа! Ты необыкновенный! – Прошептала Ксюша, и заплакала.

- Андрей Александрович! Мы этого не заслужили, - тихо сказал Саша и обнял Ксюшу.

- Ну, и ладно! Ну, и замечательно! – Повторял Андрей Александрович. – Мне, пожалуй, пора. А вы тут оглядывайтесь, обживайтесь. Смотрите, что не так, чего не хватает. Обустроитесь – сестру свою пригласи. Пусть приедет, за вас порадуется. Хорошая она у тебя, Сашенька!

Андрей Александрович расцеловал ребят и двинулся к двери. Потом спохватился:

- К Андрюшеньке загляну и пойду!

- Папа, папа! - Ринулась вслед за отцом Ксюша.

Она оправилась от потрясения, и спешила задать отцу последний вопрос.

- А этот дом архитектор Мордвинов строил? Мне вдруг вспомнилось! Или я ошиблась? Столько лет по Москве не гуляла.

- Это ты, деточка, сама справки наведи. Я не помню.

- Андрей Александрович уже спускался по лестнице, и только помахал ей рукой.

– На днях загляну!

И он устремился к поджидавшей его машине. Верный Илюша всё-таки не уехал.

- Сашенька! Вот оно счастье! Подойди - и сам поймешь!

Ксения стояла у окна, прижавшись лбом, носом и обеими ладошками к стеклу оконной рамы.

- Вид из окна нашей собственной квартиры, нашей с тобой комнаты – это и есть счастье! Да ещё на Нескучный сад! Вообще мечта! Продуктовый магазин прямо в нашем доме. Ну, чего ещё желать!

- Чтобы в доме, где продуктовый магазин, тараканов и мышей не было! – Засмеялся Саша, и поцеловал макушку любимой жены.

- Нам, Сашенька, очень повезло. Комнаты небольшие. За то две. А кухня огромная! Можно даже гостей принимать. Кафель красивый – жёлтенький с узорами! Просто уют создаёт! А ванная комната – вообще дворец! В такой ванне даже ты растянуться можешь, и ещё место останется. А прихожая! Андрюша подрастёт – на велосипеде по ней ездить сможет.

- Ты всё молчишь. Скажи – тебе-то нравится? – Тормошила она Сашу. - Ну же, Саша?! Перестань смотреть в одну точку. И -выражение лица! Ты что, себя изнутри разглядываешь?

- Зачем спрашиваешь? – Саша перевел взгляд на Ксюшу, и чуть улыбнулся. - Я просто растерян и подавлен. Такие хоромы! Я и представить себе не мог. Никак не освоюсь. Но, ты права, надо собраться и решить, как распределить время с толком, чтобы всё успеть.

Они стояли у окна. Смотрели, как опадают последние листья с деревьев в Нескучном Саду. Саша обнял Ксюшу. Он был счастлив и думал, что это лучшие минуты его жизни.

- Мне дали три дня на устройство, а потом на работу. Я в Институт съездил. Пропуск получил. Тут, по московским меркам, не так далеко. Институт у метро – моста, а мы - вначале Ленинского проспекта. От нашего дома до Института идёт седьмой троллейбус. Повезло мне! Правда? - Саша снова поцеловал Ксюшу в макушку, и ещё нежнее обнял горячими руками.

- Саша! Задушишь! Отпусти, а то мы вовек с делами не справимся! – Ксюша пыталась разжать его руки. Потом кое-как повернулась к нему лицом и очень нежно поцеловала.

– Сашенька! Всё потом! - Шепнула она. – Ты вроде, только что говорил о распределении времени с толком? А сам?! У нас и так времени – пока Андрюша спит. А потом с ним кто-то погулять пойдёт, а я делами займусь.

Ксюша лукаво посмотрела на Сашу.

- Ты становишься взрослой. - С сожалением сказал Саша. Разжал руки и отступил на шажок. - Только вот, что я тебе скажу, как очень строгий муж. - Пожалуйста, с работой не спеши! А то я краем уха слышал, как ты у Андрея Александровича интересовалась, не найдётся ли тебе места в Ботаническом саду. До года посиди с Андрюшенькой, пожалуйста. Видишь, какой он спокойный и весёлый? Пусть крепким растёт. Ксюшенька! Не морщи нос! Ты, вообще, слушаешь, что я говорю? Ну, пойдёшь ты на работу! Знаю – ты всей душой уже там! Будешь рваться между Андрюшей и теми счастливыми обязанностями, что свалятся на тебя. А тут и Андрюша заболеть может. Будь умницей! Будь последовательной! Боливар двоих не выдержит! Мудро сказано! Тебе нужна счастливая жизнь, без надрывов и разочарований. И я тогда тоже буду вполне счастлив и спокоен. А в науке ты наверстаешь! Ты ещё сто очков мне вперёд дашь. Так и буду тебя всю жизнь догонять!

- Да, Сашенька, я понимаю. - Ксюша посмотрела в его бездонные, такие любимые глаза, вытерла слёзы, водопадом хлынувшие из её глаз, и через силу улыбнулась. - А у тебя-то интересная работа намечается? – почти ровным голосом спросила она.

- Пока не знаю. Пока все допуски не пройду – и не узнаю. Метеоритная лаборатория организуется. Но мы это и раньше знали. Секретность, Ксюшенька, секретность. Наверняка что – то интересное и необычное.

- А люди какие?

- Улыбчивые. Интеллигентные. Больше ничего не могу сказать. Я был-то там 2 раза. Пока они все для меня на одно лицо.

Он немного помолчал.

- Вообще-то я трудно с людьми схожусь. Так сложилось! Всякое пришлось повидать. Но я небезнадёжен.

Беглая улыбка, виноватый взгляд на Ксюшу. Рука потянулась к уху. Секунда - Саша одёрнул себя и деловито продолжил домашнюю тему.

- Думаю, с кухни надо начать, и всё необходимое Андрюше купить. С комнатами потом разберёмся. Как ты думаешь?

- А что бы ты хотел ещё в комнатах видеть?

Ксюша подавила своё горестное настроение и поддержала беседу.

- Письменный стол у тебя есть. Торшер возле него стоит. Его, при случае, можно к дивану ставить. Платяной шкаф с огромным зеркалом. Где только папа такой раздобыл?! У Андрюши всё есть! Папа вспомнил даже о мелочах. Полка для твоих книг в книжном шкафу. Он же почти пустой. Считаешь, что нам ещё что-то нужно?

– Ты права! -Улыбнулся Саша. – Его тревожный взгляд всё время следил за Ксюшей, за тем, как успокаивалось её лицо.

- Сам не знаю, что говорю. Спасибо, Андрею Александровичу – так позаботился о нас! Столько денег потратил! Я даже и представить себе не могу. Ксюша! Он, наверное, копил на что-то. А тут мы. Светлана Львовна не была против его такой мощной поддержки? Не знаешь? – Встревожился Саша. - Не хотелось бы думать, что она недовольна.

- А ты и не думай об этом, Сашенька. Папа знает, что делает. Значит - не катастрофа. Успокойся! Или ты что-то ещё хочешь мне сказать?

Красивые глаза Ксюши смотрели на него, как всегда, с любовью, и у него отлегло от сердца.

- Да! Я хотел сказать – надо Андрюшу зарегестрировать. Документ на него получить, и в поликлинике на учёт встать. Так ведь? А может, я ещё что-то забыл? Что-то вертится в голове. Но что?

Саша чуть не оторвал ухо, силясь вспомнить, чем же он ещё не поделился с Ксюшей.

- Папа тоже торопит, чтобы мы скорее документы на Андрюшеньку получили. Он сам непременно хочет во всём участвовать.

Ксюша взглянула на Сашу.

- Да не трогай ты своё ухо несчастное! Оторвешь – от твоей красоты мало что останется, и как тогда прикажешь тебя любить? Ты же у меня самый красивый на свете! Самый…

Она не успела договорить, как под окном зафырчал мотор. Остановилась машина. И почти сразу – звонок в дверь. Саша ринулся открывать. В прихожую влетел раскрасневшийся Андрей Александрович. Заметил на ходу:

- Твоё ухо, что моя физиономия – одним цветом! Важные вопросы решали?

И тут же переключился на предмет своего появления.

- Ребята! Из-за вас служебную машину гоняю. Позор мне! Не помню, предупредил вас или нет, что пока вы не пропишитесь в квартире, Андрюшеньке москвичом не бывать! Сдали вы свои паспорта на прописку или всё тянете?

- Сдали, папочка! Сказали дней 10, а там можем получить.

- Слава Богу! На той неделе с внуком пойдём! – Андрей Александрович направился к машине. На бегу бросил Саше:

- С заявлением на телефон не тяни. Тут был телефон, но ваши предшественники его на себя перевели. Возьми справку из Института, а то к вам не наездишься!

- Всё-таки отец у тебя – золото! Ни встреть я тебя, так бы и не узнал, что подобные люди существуют. – Саша растроганно улыбался в след убегающему Андрею Александровичу.

Летели дни. Квартира обживалась. Бегали по магазинам. Покупали посуду, бельё, всё, что ещё казалось необходимым, всякие дорогие сердцу мелочи, благо все нужные магазины рядом, и можно было брать с собой Андрюшу в коляске.

- А ковёр на стену в нашу комнату будем покупать? – осторожно спросил Саша.

- Ни в коем случае! Это же пылесборник! Давай лучше сходим в книжный магазин. В отдел репродукций. Выберем себе картины по вкусу. Поместим их в рамки под стекло и повесим. Я хочу морской пейзаж, чтобы успокаивал. Лучше Айвазовского. А ты?

- Ты же знаешь - я в живописи не разбираюсь. Выберу, ту, которая по душе окажется. – Бодро ответил Саша. А сам подумал - ни за что бы покупать не стал. Только ради Ксюши. - А в комнате Андрюши повесим портрет Пушкина! – Неожиданно сам для себя предложил он. И тут же получил полное одобрение жены и поцелуй в придачу.

В доме становилась всё уютнее.

Как- то Ксюша вывозила коляску с Андрюшей, и на лестничной площадке встретилась с женщиной из соседней квартиры.

- А я думаю, кто же у нас теперь в соседях? – Приветливо начала женщина. - У нас на площадке всего две квартиры. Так хотелось, чтобы соседи попались хорошие! Меня Ниной зовут? А Вас?

- А меня Ксенией. Мой муж, Саша. Сын, вот, Андрюша.

- Вы, наверное, с малышом сидите? А муж где работает?

- В Институте Геохимии. А я – ботаник. Пока дома. Но работать очень хочется.

- А я вот в том здании работаю. Видели, сразу за оградой Нескучного. Это бывшие царские конюшни. Теперь в одном крыле Минералогический музей, а в том, что ближе к нам - Палеонтологический Музей. Я и мой муж, Дима, мы оба тамработаем. Дима сейчас в Монголии в экспедиции. Я одна с сыновьями. Старший Коля, в первый класс пошёл. Младший в детском саду. Получается одни мальчишки у нас. А вы, Ксения, когда малыша уложите – заходите – чайку попьём!

- И вы, Нина, заходите. Я-то немножко боюсь. Хоть Андрюша и спокойный, а всё же. Стены-то дома очень толстые. Ничего не услышишь. Лучше Вы приходите! Я вас с мужем познакомлю.

- А Вы, если захотите, когда гуляете в Нескучном, к нам заворачивайте. Коляску у двери в Музей поставьте, и посмотрите наших зверей. Скелетов не боитесь?

- Я же биолог, хоть и ботаник. – Засмеялась Ксюша. - И, пожалуйста, называйте меня Ксюшей. Мне привычнее.

Они расстались почти подругами. Нина помогла Ксюше вынести коляску во двор.

- Мы, примерно, одногодки. Или Нина чуть старше меня. Какое милое лицо! Фигура – загляденье! Натуральная блондинка. И видно, что волосы от природы вьются, да ещё крупными кольцами. Всегда хотела, чтобы у меня такие были! Хорошо бы с ней подружиться, и чтобы она к нам заходила. – Размышляла Ксюша и радовалась знакомству. - Саше расскажу, как нам с соседями повезло!

А жизнь шла своим чередом. Паспорта легли в ящик письменного стола с соответствующей отметкой на соответствующей странице. Малыш Андрей Александрович Прилуцкий, ни без папиного мощного нажима, получил свидетельство о рождении, и стал полноправным москвичом.

Уже на улице счастливые родители улыбались. Саша крепче прижимал к груди свою орущую копию. А Андрей Александрович

нет- нет, да и смахивал капельки пота с разгорячённого в схватке с бюрократией лица.

- Мальчику почти 6 месяцев? О чём вы думали? Где витали?

- Где витали? На Северном полюсе были! – Проворчал Андрей Александрович.

- Что ж? Он там и родился? – Ужаснулась дама в очках.

- Родился, и, слава Богу! Наконец-то до Вас добрался! Давайте нам документы, а то Андрюшенька совсем вспотел. – Сварливо поторапливал Андрей Александрович даму.

- А родители что? Онемели, или языки проглотили?

- Нет! На Полюсе отморозили! Пока с речью не справляются!

- Разыгрываете?

- Вот я сейчас президенту Академии Наук позвоню, тогда узнаете, разыгрывают Вас или нет! Где телефон? Люди на секретном задании были. Жизнями рисковали! А тут бюрократия! Вам до пенсии-то сколько осталось?

Дама всплеснула руками.

- В самом деле! У мальчика должно быть имя и положение в обществе! Как Вы сказали? Андрей Александрович? Ну, да! 5 июня.

И бюрократия завертелась в ускоренном темпе.

- Ребята! В машину! Гора с плеч! Поехали праздновать! Отстояли - таки права нового москвича!

Андрей Александрович взял из рук Саши внука, улыбнулся ему и победно взглянул на родителей, словно монарх на сопровождающих его лиц.

- Везде порядок. Быт устоялся. Саша допущен к работе. Приходит. Уходит. Оживлён. Работа по душе. Сослуживцы доброжелательны. Фонтан идей. Равнодушных нет. Завидую и иногда злюсь на несправедливость жизни. Я готовлю, стираю, хожу гулять с Андрюшей. За одно и по магазинам. Иногда забегаю к Нине. Она к нам – реже. Работает счастливая! По выходным вместе с её ребятами гуляем в Нескучном. Протираю полы. Читать не могу – засыпаю. Андрюша спит, ест, сидит в манеже. Иногда плачет. Может зубки вот-вот появятся? Ночь и день слились в одно понятие «НАДО». И это теперь моя счастливая московская семейная жизнь! Я – робот! Ни одной свежей мысли! Нет! Одна есть! Надо бы Маргошку повидать. Как там её музыка? Втянула я её в историю с Костей. Не сердится ли? Верочку пригласить к нам. Она в Москве ни разу не была. Виктора. Но это потом. Сейчас пороху нет. Из желаний – спать! Спать мёртвым сном!

Ксюша сидела на скамеечке возле манежа и раскачивалась из стороны в сторону, чтобы не заснуть. Временами она приоткрывала слипающиеся веки - взглянуть на сына.

- Распустилась я, - с горечью думала она. – Разве в Новокузнецке легче было? Совсем нет. Но я себе воли не давала – диплом держал! Получила. Стимул пропал. Переезд. Обустройство. Саша при деле. А я – что? Где искать новый стимул? Нет его!

Андрюша спит. Прямо в манеже прикорнул. Как смешно! На боку. И ручкой ухо схватил. Да! Да! Правое! Ну, как и все мужчины Прилуцкие! Надо будет Саше рассказать. А Саша, счастливец, на работе. А я, несчастная, дома. Вот так обернулась жизнь! Звонит Таня. Они весной снова в Африку собираются. Спрашивает, как дела? За Сашу радуется. А мне про себя и рассказать нечего. Ксюша горестно перебирает в уме свои московские достижения и тихонько плачет.

7 часов вечера. Саша поужинал, сел в кресло у телевизора и вытянул ноги. Завертелся, забеспокоился, схватился за мочку уха и тревожно огляделся:

- Ксюшенька! Где ты? Я же целый день тебя не обнимал! Смотрю, ты мне что-то почитать приготовила! О! Киплинг! Мы вчера говорили о его стихах. Они? Да! Забыл тебе сказать. Ночью Виктор звонил. Привет тебе передал. Спрашивал, как мы устроились, и про мою работу. Я его пригласил в отпуск к нам приехать. И от тебя привет передал.

Ксюша кивнула, машинально сказала « конечно, Сашенька», подошла и села на подлокотник. Саша моментально сгрёб её себе на колени.

- Ты заметила, что я последние года полтора к поэзии пристрастился. Хорошие стихи, облагораживают душу. Верно?Раньше я об этом и не думал – всё про войну читал. Твоё влияние.

Саша замолчал и вгляделся в лицо Ксюши. Сердце ёкнуло – что-то не так!

- Ксюшенька! Ну, улыбнись! Я так люблю твою улыбку! Я даже разные фильмы вспоминал. Но нет! Ни у одной актрисы нет улыбки такой красоты, как твоя!

Ксюша понуро слушала его.

- Что-то совсем не так! – перепугался Саша, и вдруг заметил две влажные бороздки на её щеках.

- Ксюша! Ты плакала! Почему? Ты заболела?

В голосе Саши такая тревога, что Ксюша, уже готовая налететь на него со справедливыми упрёками, только закрыла лицо ладошками и горько расплакалась.

- Может, ты погуляешь с ним, а я хоть немного отдохну, - между всхлипами выговорила она, обняла Сашу за шею, и слёзы потекли ему за воротник.

– Господи, Ксюша! Ну, я - дубина! Бегу!

И Саша попытался резво вскочить с кресла. Но резво не получилось. Одна нога уже стояла, а другую он подтаскивал к положению «стоять». Ксюша вытирала глаза и ничего не заметила. Саша облегчённо вздохнул и, как мог, ровнее двинулся к коляске со словами «ты Андрюшеньку оденешь?»

Через час возвратились, запорошённые снегом. « В тот год осенняя погода не задержалась на дворе» - как бы извиняясь за погоду, сообщил Саша. Ксюша заулыбалась, оживилась. Стряхнула с них снег. Подхватила Андрюшу, стянула с него комбинезон, и побежала укладывать спать. А Саша разделся, пошёл в ванную и включил воду.

Ксюша вернулась в комнату и тихо, Андрюша только уснул, позвала:

- Сашенька! Ты где?

- В ванной! – Отозвался Саша. – Только, пожалуйста, не входи! Я постараюсь быстро.

- Да что ты там делаешь? – Удивилась Ксюша, и заглянула в щелку.

То, что она увидела, повергло её в замешательство. Жалость и острое чувство стыда заставили забыть всё на свете. Саша! Её любимый Саша сидел на краю ванной. Протез стоял рядом, а окровавленная нога опущена в холодную воду. Ксюша ворвалась, обняла и долго целовала, не давая ему слова сказать.

- Сашенька! Сашенька любимый! Как я могла забыть и не заметить?! Нет мне оправданий!! Мы же столько бегали по магазинам и вообще суетились! Протез натирает!? Как же ты ходишь? Его же надо менять! Давай, завтра к врачу! Ты записался в Академическую поликлинику?

- Нет, Ксюшенька! Я пью обезболивающее. Принимаю кое-какие меры. Да, не плачь ты! Я же привык к боли! По сути дела – да! Нужен протез. Лучше хороший. Дольше послужит. А это валюта. Швейцария. Понимаешь? У нас только всё утряслось. К Андрею Александровичу, умоляю, не обращайся! Надо же ему отдохнуть от нас и наших дел. Ксюша! Ксюша! Дай слово! Я же вижу решимость в твоём лице. Не смей! Не унижай меня. Это-то можно понять?! А я обещаю ходить медленно и как можно меньше хромать!

- Ненормальный! – Всхлипнула Ксюша. – Но, думать-то ты мне не запретишь. Давай вместе добираться до постели. И не возражай! Я же твоя любимая Ксюша! Я без тебя жить не могу!

Это была одна из самых ярких их ночей.

Как-то Ксюша решила заглянуть в Палеонтологический Музей. Погода была плохая. Ветер. Она замёрзла. Поставила коляску у двери. Вошла. Спросила у дежурной можно ли посмотреть экспозицию. Та заметила коляску.

- Что ж ты мальца на улице оставила! Поставь его в тамбуре, между дверей. Внутренняя всегда в зал открыта. Тут тепло. И я за ним посмотрю.

Ксюшу музей поразил. Она разглядывала экспозицию. И вдруг среди скелетов монстров обнаружила большие серые плиты с отпечатками древних растений. Она замерла от восхищения. Всплыла экспедиция. Сергей Викторович показывал ей первые свои находки. Тогда они Ксюшу совсем не заинтересовали. Небольшие фрагменты листьев на маленьком кусочке серого сланца. Он восхищался – это же новый вид! А Ксюша недоумевала, как он по такому маленькому отпечатку может делать такие выводы. А тут – не фрагменты – целые листья с сеточкой прожилок, черешков и даже междоузлия сохранились. Вот это находка! Откуда же? Из каких слоёв? И она не отходила от витрины.

Высокий сухощавый человек в коричневой тройке – брюки, жилет, пиджак - подошёл к ней.

- Кого приводят в трепет наши динозавры, а Вас, я смотрю, отпечатки растений? – Позвольте представиться, - церемонно произнёс он, - Константин Константинович Флёров – заведующий.

- А я, Ксения Андреевна Прилуцкая. По образованию ботаник.

- А по родству ни дочка ли Андрея Александровича из Геологического института?

- Да.- Удивленно подтвердила Ксюша.

- А где Вы работаете? – Поинтересовался Константин Константинович.

- Сейчас нигде. До года с сыном дома. – И она тяжело вздохнула.

- На работу хочется? – Осведомился заведующий.

- Очень! Три года назад, ещё студенткой, я была в экспедиции в Кемеровской области. Там пермские отложения.

– Отец что ли устроил? – Перебил ее Константин Константинович.

- Ну да! – Кивнула Ксюша и покраснела. - С нами был Сергей Викторович. Он показывал мне отпечатки растений. Но фрагменты все такие маленькие.

- Это Мейен что ли из Геологического? – уточнил Константин Константинович. – Талантливый, серьёзный учёный! Вот пошлю Вас к нему в обучение, если к нам надумаете. Старые знакомые быстро находят общий язык. Я его немного знаю. Характер лёгкий. Но халтуру не терпит. Да Вы, наверное, успели заметить, раз с ним в экспедиции были.

- А до года молодому человеку ещё далеко? – Перевёл разговор на бытовую тему Константин Константинович.

- Шесть месяцев.

- Это ерунда. Время быстро пролетит. К нам заглядывайте. Судя по коляске – живёте где-то рядом.

Ксюша кивнула.

- Вот и славно! Я Вам любопытнейшие экспонаты покажу. Влюбитесь. А потом, может, и в нашу веру перейдёте. У нас палеоботаника нет. Возьму. С такой-то косой грех не взять. До колен, небось? – Ксюша смутилась и покраснела. А Флёров продолжал. - Литературой обеспечу, если надумаете. – Константин Константинович с высоты своего двухметрового роста посмотрел на Ксюшу, улыбнулся и пошёл вдоль витрины. Потом оглянулся и произнёс: - Подумайте! – За сим удалился.

Ксюша стояла совсем сбитая с толку. Но где-то, в глубине души расцветала радость! Я нужна! Меня ждут! А может, и правда, подумать? Таинственные растения! И я – их первооткрыватель! Поняла теперь радость Сергея Викторовича. Когда видишь такие образцы в экспозиции – легко понять!

Она побежала взглянуть на Андрюшу. Дежурная заверила ее, что он даже не шевельнулся. Ксюша нашла кабинет Нины и в двух словах рассказала ей о предложении Флёрова.

- А что! Он взбалмошный, но деловой. Раз сказал, что возьмёт тебя. Значит возьмёт. Приглянулась ты ему или другие соображения – если надумаешь – давай к нам! – Нина широко улыбнулась. Вместе будем работать, а обедать - в здание Президиума ходить. Там столовая отличная, очень не дорогая. Нам, музейским, пропуска дают. До двух часов – свои сотрудники обедают. А после двух – мы. Главное, не кисни, и с Сашей посоветуйся. Да! Ещё и папе расскажи. Что он думает.

- Папочка! А вот и мы! Мамуля! Это мы приехали! Андрюша первым зубом готов похвастаться. Конечно, он чуть заметен, но есть! – Сияла Ксюша.

- Проходите, проходите! Ноги вытирайте. Саша, дайте - ка мне Андрюшу. Я с него комбинезончик сниму.

Светлана Львовна – само гостеприимство.

Саша сделал в её сторону два шага, и протянул ей Андрюшу. Она подхватила его, а про себя отметила, что шаг Саши какой – то неверный. «Хромает он что ли?» - Пронеслось в её голове. «Связалась, наша дура с инвалидом! Теперь ещё его проблемы хлынут на наши головы». Светлана Львовна поджала губы и неприязненно взглянула в приветливое лицо Саши. А тот сел на предложенный ему стул, и медленно протянул левую ногу, благо под скатертью незаметно. Незаметно для тех, кто не следит. А Светлана Львовна внимательно следила, и утвердилась в мысли, что с ногой-то, и верно, не всё благополучно.

- Папочка! – Тем временем говорила Ксения. – Мы с Сашей решили крестить Андрюшеньку. Девятого ноября Андреев день. Давай?!

– Что давай? – И Андрей Александрович машинально потянулся к уху. - Ты же знаешь, что у нас в стране это не приветствуется. У меня на службе могут возникнуть неприятности.

Говорил, а сам ликовал в душе. Если бы они сегодня ни приехали, он на днях наведался бы к ним с тем же предложением.

- Папочка! Я всё предусмотрела! Я тут встретила свою школьную подругу, и она рассказала мне, как её приятельница недавно венчалась в храме в Переделкино. Их родители тоже жутко боялись огласки. Но - не Москва! И всё обошлось. Может и нам туда поехать?

- С ума вы посходили! – Вставила своё возмущённое слово Светлана Львовна. - Соображения никакого! Эгоисты чистой воды! Отца хочешь подставить, Ксения? Только о своих удовольствиях и думаешь!

- Постой, Светлана! Мысль хорошая. Сколько у нас до девятого? Неделя! Прекрасно! Мы на днях к вам заглянем. Одну деталь обсудим.

- Что ещё за деталь? – Насторожилась Светлана Львовна.

– А ты, Светочка, не знаешь, потому что урождённая Розанова, а не Прилуцкая, - засмеялся Андрей Александрович. – Это наше семейное по мужской линии.

- Напустил туману, и доволен! - Светлана Львовна сердито взглянула на мужа. – Может мне из комнаты выйти, чтобы вас, Прилуцких не смущать?

- Светочка! Наберись терпения. В субботу вечером поедем к ребятам, и там я открою все тайны. Договорились? А вы с Сашей, - обратился он к Ксении, -узнайте точно - если мы приедем девятого в храм - крещение состоится?

- Чаем-то угостите? Разговор будет длинный!

Светлана Львовна и Андрей Александрович снимали пальто и стряхивали снег с обуви.

– Андрюшенька спит? Будем говорить тихо, чтобы его не побеспокоить. – Блестя глазами и загадочно улыбаясь, произнёс Андрей Александрович и направился в кухню. – Здесь нам будет удобнее. – Подытожил он.

- Папочка! А я как раз в кухне на стол накрыла. Саша! Закрывай журнал. Двигайся на кухню. Будем секреты слушать! – Засуетилась вокруг отца радостная Ксюша.

Светлана Львовна, не спеша, путешествовала по квартире. Брови её поднимались всё выше, а губы становились всё тоньше.

- Андрей! За какие же заслуги им такой дворец достался? - С вызовом прошелестела наконецона.

- Светочка! Чисто случайно! За выездом. – Тихо пояснил Андрей Александрович.

- Ну, конечно, и вы с Коленькой слегка вмешались. У него теперь такие возможности! -Со змеиной улыбкой на устах, выводила она Андрея Александровича на чистую воду.

- Неужели ты думаешь, я способен побеспокоить вице-президента по личным делам?! – Возмутился Андрей Александрович.

Светлана Львовна только презрительно глянула на мужа.

- С этим ясно! – Подытожила она. – А обстановка! Её бедненькой не назовёшь. Просто, дорого и со вкусом!

- Светочка! Саша хорошие подъёмные получил. Сама - главныйбухгалтер – знаешь. - Прошептал Андрей Александрович.

- Знаю, потому и удивляюсь. Ты что ли изрядно помог? Я-то догадываюсь, сколько это всё стоит.

- Света! Мы в гостях у ДОЧЕРИ, а не в мебельном магазине. Имей совесть!

Андрей Александрович быстро отвернулся и пошёл к ребятам в кухню.

- И ты не задерживайся! Я из-за стола выскочил. Не хорошо! – Бросил он тихонько.

- Ладно! – Подумала Светлана Львовна. – Мы на круиз вокруг Европы копили. Проверю на месте ли деньги. Вот ты у меня и попляшешь.

Она неспешно двинулась вслед за мужем. Молча оглядела кухню – столовую и села рядом с Андреем Александровичем.

На столе торт и ватрушка – угощение на все вкусы. Заинтересованные лица обращены к Андрею Александровичу. Тот допил чай. Улыбнулся:

- Вижу - всем не терпится!

Он, не спеша, вынул из внутреннего кармана пиджака свёрток. Положил на стол и начал:

- Помнит ли кто из присутствующих, что в России как раз в середине прошлого века шла Крымская война. Наш предок, очень молодой человек, недавно женился по большой любви. Безоблачных дней у них случилось не так много. Александр Андреевич, верный воинскому долгу, поцеловал жену, обещал к появлению на свет сына быть дома, и отбыл в направлении Крыма. Через семь месяцев, без единой царапины, он получил подорожную и трясся в почтовой тройке в Москву.

Часом раньше, также в почтовой тройке, устремился в том же направлении ещё более молодой и горячий князь Юсупов. Тяжёлая болезнь матери, и лёгкое ранение руки гнали его в Москву.

Его возница был не слишком ловок или сам возок доживал свои последние дни – история умалчивает. Второй возок без труда догнал первый, и теперь плёлся за ним. Дорога-то была не слишком широка. На одном из поворотов первый возок медленно накренился и упал в канаву. Послышались крики и стоны. Второй возок остановился. Александр Андреевич выскочил на дорогу и помчался оказывать помощь. Бедняга Юсупов, каковым он впоследствии представился Прилуцкому, был защемлён так, что не мог двигаться. Раненая рука мешала ему хоть как-то помочь себе. Он кричал от боли и призывал на помощь. Прилуцкий увидел, что минуты бедняги сочтены, если что-то мгновенно не предпринять. Под руку ему попался крепкий кол. Он подставил его под ту часть повозки, которая грозила раздавить раненого, и всем телом навалился на образовавшийся рычаг. Несколько нечеловеческих усилий, и молодой человек выбрался из смертельной ловушки. Прилуцкий схватил его в охапку и положил на обочину дороги. Когда раненый немного оправился, наш предок предложил ему место рядом с собой в своей повозке. На постоялом дворе молодые люди представились друг другу, и рассказали свои истории. В избытке благодарности молодой Юсупов пообещал так отблагодарить молодого Прилуцкого, что о его признательности за спасение его жизни узнает, и будет помнить не одно поколение потомков Прилуцких. В Москве молодые люди расстались. А через некоторое время в дверь Прилуцких позвонили и передали свёрток и письмо на имя Александра Андреевича. Письмо гласило:

- Не Вам – Вашему сыну, и сыну Вашего сына. И так до скончания веков. Князь Юсупов.

- А теперь я разверну свёрток. – Торжественно молвил Андрей Александрович.

Он положил на стол и медленно развернул кусок малинового бархата. На столе сияла и искрилась ослепительной красоты шкатулка. Две рубиновые вишни склонились по обе стороны крышки. На малахитовых листочках искрились бриллианты жёлтой воды. Две длинные стороны шкатулки украшали по три крупных изумруда, окружённых россыпью бриллиантов. На двух коротких сторонах – по одному изумрудуи по два крупных бриллианта по бокам. Сама шкатулка из сияющей платины. На дне, на зелёном бархате покоился золотой крестильный крест с инкрустациями. Длинная золотая цепочка окружала крест. На гребне крышки шкатулки, меж рубиновых вишен золотом выгравировано два имени – Александр – с одной стороны. Андрей – с другой.

- Понятно!? – Прервал молчание Андрей Александрович.- Отец передаёт сыну во время крещения. Держи, Саша шкатулку. Она у тебя до тех пор, пока ты не наденешь этот крест Андрюшеньке. После чего – он хозяин шкатулки. Он передаст её, вместе с крестом своему старшему сыну Александру. И так – до Веку. Держи! Держи! До крещения она твоя. Что ты онемел-то?! Да! Красиво! Да! Бесценная вещица! Но ведь из рода в род! Убери её пока подальше. В храм поедем – с собой заберёшь.

- Папочка! А если родится дочка и больше никого не будет? Тогда как? – Почти шёпотом спросила Ксюша.

- Совершенно наш случай! – Откликнулся Андрей Александрович. – Если бы волею судеб фамилия Саши не была Прилуцкий, мне пришлось бы его просить взять нашу фамилию, чтобы род не прекратился. – Так завещали нам предки. Ничего не поделаешь!

- Скажи мне, Андрей! Почему я никогда не видела этого великолепия? – Скорее прошипела, чем прошептала Светлана Львовна, и гневно посмотрела на мужа. – Дома поговорим!

– Да я и сейчас тебе отвечу! Потому, Светочка! Что я люблю и ценю спокойную семейную жизнь, - просто ответил Андрей Александрович. –Слава Богу! Я свою миссию выполнил! – Вздохнул он с облегчением. – Теперь можно выпить ещё одну чашечку. Ватрушка тебе, Ксюшенька, удалась!

Он скользнул взглядом по окну.

– Смеркается! А не пора ли нам, Светочка, домой?

- Андрей! Сейчас допью, и пойдём одеваться! – Светлана Львовна не любила, когда ею командовали. К тому же блеск бриллиантов и изумруды, их она отродясь не видывала, завораживали и притягивали её взгляд.

- Очень дорого, но как-то аляповато, - мелькнуло в голове Ксюши. Она задумчиво разглядывала шкатулку, и машинально наматывала свою длинную косу на ладонь. - Видимо, молодой князь Юсупов хорошим вкусом не отличался.

Она отбросила косу за спину, и осторожно взяла шкатулку в руки.

Не такая уж большая, но тяжеленная! Сколько же платины сюда вбухано?! И всё ради того, чтобы пыль в глаза пустить. Слышала, что все Юсуповы – фанфароны. Такая уж видно порода! Будет время – посмотрю, какой ювелир изготовил её. А может папа интересовался?

- Папуля! – Ксения остановила отца, когда тот надевал пальто. - Папочка! А ты не знаешь, какой ювелир её сделал?

- Тебе и это интересно, Ксюшечка! - Растрогался отец. - Умница ты моя! Узнал я! Узнал! Это Франсуа Дюваль – ювелир двора её величества Марии Фёдоровны. Интересный был человек. Живопись собирал. С художником Кипренским дружил.Был со всеми в хороших отношениях. Юсупов насел, и Дюваль не смог ему отказать. У Дюваля-то был отменный вкус! Но Юсупов представил ему рисунок. Дюваль сделал, как заказали. – С увлечением рассказывал Андрей Александрович.

- Слушай! Я уже вспотела в шубе! Кончай свои экскурсы, и домой! – Светлана Львовна теребила рукав пальто мужа. Её лицо казалось равнодушным и даже скучающим. Но она не пропустила ни слова, из сказанного.

- Бежим, бежим! – Весело откликнулся Андрей Александрович. Обнял за талию Светлану Львовну, и они мгновенно скрылись в вихре ноябрьской метели.

Дома Светлана Львовна разогрела ужин. Заварила чай с душицей. Выслушала все восторги мужа по поводу замечательного внука Андрея и его проявившейся вдруг привычке хватать себя за ухо. Это особенно умиляло Андрея Александровича.

- Ещё толком не сидит, а уже наша порода проявляется!

- Господи! Маленькие дети, за что только не хватаются. У них ещё координация не сформировалась! – Охладила пыл мужа Светлана Львовна. – Ты мне вот что скажи. Я прикинула – шкатулка-то баснословных денег стоит, а ты её в случайных руках оставил.

Андрей Александрович внезапно погрустнел, умолк и воззрился на жену.

- О каких деньгах речь? Ты мне эти подсчёты брось! И о каких случайных руках ты говоришь? О Саше что ли? Зять. Дальний родственник. Ксюшу нашу обожает. А она, между прочим, его!

- Это дальний родственник потому, что вроде тебя, чуть что, ухо своё крутит? Тоже мне признак! Для наивного дурака – может быть. Для меня – нет. Чужой человек! – Жёстко отрезала Светлана Львовна. - Да к тому же калека! Приглядись-ка – он еле ходит. Видно, протез давно не менял - натирает. А протезы-то, по нынешним временам, дороги. Особенно хорошие. Те, что в Швейцарии делают.

- Ты-то откуда знаешь? – Удивился Андрей Александрович.

- Оттуда и знаю. Справки навела. Я к этому Саше давно присматриваюсь. Не зря! Ох, не зря он в нашу Ксению вцепился.

Вот теперь видишь – и Москва, и положение, и протез новый замаячил.

- Светлана! Замолчи! Ещё слово – и я, я.. разочаруюсь в тебе! Неужели тебе не жаль его? Ведь ты же – чуть что - первая на помощь бросаешься!

- К кому бросаюсь, а к кому и нет! Я тебе глаза на правду открываю. А ты вот значит как?!

Светлана Львовна хлопнула дверью и бросилась рыдать в спальню.

Тихонько вошёл Андрей Александрович.

- Ладно! Будет тебе! Ведь ты не такая. Будем считать это временным помутнением рассудка. Так, Светочка!? Ну, обними меня. Всё хорошо. Жизнь не так уж плоха. И дети наши хорошие.

Светлый день крещения Андрюши удался даже в мелочах. С утра – солнце в целом свете. Оттепель. Сияющие родители. Бабушка и дедушка, торжественно одетые, приехали на такси. Нина вызвалась быть крёстной матерью. Все разместились и двинулись по полупустой дороге. Малыш улыбался и показывал свои зубки. Настроение его не испортили ни дорога, ни погружение в купель, ни роскошный крестильный крест слишком большой на маленьком тельце. Андрюша скосил глазки, ухватил крест руками и сразу понёс его в рот. В это время священник передавал малыша крёстному отцу – дедушке, Андрею Александровичу. Так Андрюша и тут, отпустил крестик и закатился громким смехом.

- Какой замечательный мальчик! – Восхитился священник. – Редко, когда обряд проходит без плача. А здесь – сплошное веселье. Дай Бог тебе такой же безоблачной жизни, малыш!

Заулыбались гордые родители. Счастливый дедушка прижал к себе крестника. Потом передал его крёстной матери – Нине.

- Папа! Не беспокойся! Нина моя соседка. Я с ней очень подружилась. Она – человек надёжный. Мы с Сашей ручаемся за неё. – Успокоила она, нахмурившегося было, Андрея Александровича.

Дома всех ждал торжественный обед, а Андрюшу крепкий сон. Нина извинилась. У неёмальчишки одни. Муж ещё в экспедиции. И убежала.

- Сашенька! Сними с него крестильный крест, чтобы спать не помешал. И положи в шкатулку. Потом разберёмся что к чему.

– Попросила Ксюша.

Саша осторожно освободил Андрюшу от цепочки и унёс бесценный дар Юсупова в другую комнату.

– Сашенька! Сегодня воскресенье. Не посидишь ли с Андрюшей? Мне так в Третьяковку хочется! – Робко попросила Ксюша, крепко схватив себя за косу. Я манеж в нашу комнату перенесла. Сейчас в ней солнце.

- Конечно! Поезжай! А мы в манеже посидим. Книжку послушаем.

- Ты думаешь ему ещё не рано? – Усомнилась Ксюша.

- Книжки – это никогда не рано, и никогда не поздно. Беги! Беги! – Засмеялся Саша.

Счастливая Ксюша упорхнула. А Саша посадил Андрюшу в манеж. Сам сел в кресло, вытянул левую ногу. Открыл книжку и начал: «У лукоморья дуб зелёный. Златая цепь на дубе том». Звонок в дверь прервал чтение, и Саша пошёл открывать. Улыбающаяся Светлана Львовна чопорно ждала, когда Саша пригласит её войти.

-Как наш Андрюшенька подрос! – Воскликнула она. – Недели две, может три с крещения-то прошло, а он просто возмужал.

– Андрюша! Держи! Я тебе медведика пушистого принесла! А на шейке-то у него смотри, смотри-ка – бантик какой красивый. Красненький!

- Светлана Львовна! Простите! Мне кажется, или Вы забыли, вымыть руки. Мы, когда с Андрюшей возимся, всегда перед тем моем руки. Так сестра из детской поликлиники велела. Мы уж не нарушаем. А медвежонка пушистого ему только после года можно в руки давать.

- И это тоже сестра из поликлиники вам поведала?

– Раздражённо, но с оттенком иронии, молвила Светлана Львовна. - Что ж! Пусть мой подарок подождёт. Я поставлю его за стекло книжного шкафа, рядом с несравненной шкатулкой. Вы её специально так напоказ выставили? Не боитесь? Я, на вашем месте убрала бы её, куда подальше от греха.

- Да мы думали. Уберём, конечно. Но пока сами полюбуемся.

- Как-то виновато оправдывался Саша. - Да и чего бояться? Никто особенно к нам не ходит. Я полагаю, - улыбнулся он, - что никто никогда не подумает, что это драгоценная вещь. Так – металл, бижутерия. Стекляшки, одним словом.

- Не скажи! Опытный глаз сразу поймёт, что к чему. Вы, мои дорогие, рискуете.

- Уберём, Светлана Львовна! Уберём! Мы же теперь перед Андрюшенькой за неё ответственны.

И через неделю Светлана Львовна выговаривала дочери: - Если твой легкомысленный муж простых вещей не понимает, хоть ты прояви благоразумие – спрячьте вы эту шкатулку! Соблазн-то какой!

- Мамочка! Только ты и переживаешь за её сохранность! Но, ради твоего спокойствия – спрячем, так, что ни один злоумышленник не найдёт. – Обняла Светлану Львовну дочь.

- Беспечная ты моя, строптивая девчонка! Всю жизнь такой была! Нет, чтобымать послушать – норовишь всё по - своему! Смотри, как бы слезами умыться не пришлось! – И Светлана Львовна неспешным шагом, гордо подняв голову, удалилась.

- Ты знаешь, Сашенька, когда мама у нас, я чувствую себя, как на вулкане. Меня прямо всю сжимает внутри и потом долго не отпускает.

Ксюша закрыла глаза и прижалась к Сашиной груди. Он нежно обнял её.

- С тех пор, как мы поженились, я чувствую в тебе словно защиту от неё. От её настроений. От приказов, которые я вроде бы должна непременно исполнять. Ты не замечаешь, а она просто бесится от этого.

- Ксюшенька! А я сразу решил, что всегда буду твоей защитой. Имей в виду – теперь я – твой повелитель! – И он принялся целовать свою ненаглядную Ксюшу. - Чуть – что – прячься за мою спину! Видишь, какой я большой!

- Сашенька! А через неделю наступит что? – Взъерошила его волосы и мягко укусила за ухо Ксюша.

Саша отложил научный журнал в сторону. Схватил Ксюшу за руку и притянул на свои колени.

- Что же такое наступит через неделю, Ксюшенька?

- Саша! Ты со своей работой счёт времени потерял! – Возмутилась Ксюша. – Новый Год! Вот что! А мы с тобой ни о ёлке, ни о подарках ещё и думать не начинали. Опомнился, наконец?! Я папе решила подарить том Ключевского, которого у него нет. Папа всё сокрушается. Он так любит историю. А я тут в букинистический зашла. Вижу, стоит как раз нужный ему том. Я и купила.

- А я, если Светлане Львовне газовый шарф подарю – угадаю? – Не слишком уверенно предложил Саша.

- Думаю – как раз! А давай Андрюшеньке подарим большого медведя! Пусть возле манежа стоит.

- Не надо медведя. – Тут же возразил Саша. – Вон, медвежонок за стеклом своей очереди дожидается. Светлана Львовна принесла, а Андрюшеньке только после года мягкие игрушки можно давать. Вот он рядом со шкатулкой стоит. Как бы она не обиделась, если мы большим медведем затмим её подарок! - И они оба взглянули на медвежонка. Привычного блеска шкатулки, как ни бывало.

Ксюша подбежала к книжному шкафу. Открыла дверцу и принесла Саше картонную коробочку, в которой лежал крестильный крестик Андрюши. Оба молчали. Смотрели, то на коробочку, то друг на друга.

- Ты думаешь, шкатулку украли? – Шёпотом спросила Ксюша.

- А кто мог украсть? У нас же никто не бывает. – Тихо ответил Саша.

- Что делать? Ведь мама несколько раз предупреждала нас, чтобы спрятали шкатулку. А мы всё любовались. Вот что я теперь скажу папе? Он так гордился! Из рода в род!

- Постой, постой! Давай подумаем, кто приходил к нам в последнее время.

- Сестра из поликлиники. – Сказала Ксюша.

- Газ приходили проверять. – Добавил Саша. - Да, и телефон у меня на письменном столе поставили. Вроде больше никто и не был. У Нины дети болеют. Так она к нам и не приходила с самых крестин.

- Мама приезжала. – Для полноты картины прибавила Ксюша.

- С почты забегали – адресом ошиблись. Вроде всё. – Грустно

взглянула Ксюша на Сашу.

Оба замолчали.

Потом Саша, как-то не очень уверенно сказал:

- Вор украл бы всю шкатулку. Вместе с крестиком. Как ты думаешь?

- Это точно надо знать, что воровать крестик – грех. - Задумчиво произнесла Ксюша. – А, значит, человек уже рассматривал шкатулку. Открывал её. Знал, что она не пустая.

- Может, ты будешь ругать меня, но я всё-таки скажу. Никто, из тех людей, которые заходили, не могли этого знать, кроме Светланы Львовны. Никто не оставался один в комнате. Всех мы провожали до двери. – Саша низко опустил голову, и обхватил её руками.

- Мама! На неё похоже! Решила проучить нас. По телефону она ничего не скажет. Надо будет съездить к ней. Я бы сейчас же поехала, но она до тридцать первого гостит у своей подруги в Риге. Господи! Только бы папа ничего не узнал! – Ксюша заплакала и упёрлась головой в Сашино плечо.

- А он не знает. – Успокаивал Ксюшу Саша и целовал её заплаканные глаза. – Посуди сама – если бы он знал – давно был бы здесь! Разве не так? Значит,она ему ничего не сказала. Если это она, конечно.

- Она, она! – Рыдала и вздрагивала всем телом Ксюша. – Только бы до тридцать первого дожить. Она, знаешь, всю мою сознательную жизнь умела быть жестокой, и ударить так больно!

- Я поеду с тобой! – Решительно заявил Саша. – Мало ли что!

- Нет! Нет! Она при тебе никогда не признается. Я поеду одна.

- Тридцать первого утром Светлана Львовна, вся ещё в облаках рижских воспоминаний, открыла дверь и вошла в свою квартиру. Тишина. Муж на работе. Она к его приходу приготовит праздничный обед, который плавно перетечёт в ужин. А там – поздравление правительства и тихая ночь у телевизора.

Во второй половине дня, когда вкуснейшие запахи уже витали по всей квартире, раздался звонок в дверь.

- Кто бы это мог быть? – Размышляла Светлана Львовна, и на ходу вытирала мокрые руки о край фартука.

На пороге с очень серьёзным видом стояла Ксения с двумя свёртками под мышкой.

- Это - тебе. Это – папе. – Сказала она. И положила свёртки на стол.

- Ксения! Где твоё воспитание? Ни «Можно войти?», ни «здравствуй, мамочка?». Как это изволишь понимать?

- А очень просто! Мама, верни шкатулку Андрюше! Она не твоя! Это его вещь теперь! – Решительно заявила Ксюша.

- Что-о?! Да как ты смеешь подозревать родную мать в воровстве? – Светлана Львовна изменилась в лице, и буквально визжала в лицо дочери.

- А я не подозреваю! Я утверждаю! – Твёрдо отчеканила Ксюша. – Верни, пока папы нет! Он узнает – тебе мало не покажется!

Лицо Светланы Львовны стало багровым. Она упёрла руки в бока и гордо заявила:

- Да! Это я увезла из вашего дома шкатулку. Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Не знаешь! И не интересовалась, небось! Потому что ты, дура! А вот твой Саша наверняка поинтересовался и уже строил свои планы. Пригрела деревенщину! Да ещё урода, калеку. Повезло ему, что такую наивную дуру встретил. Можно сказать – счастливый билет вытащил. Тут ему и Москва замаячила. Работа, к которой не каждый прорвётся. Я заметила, что-то он хромает. Видно протез натирает, менять надо. А на какие шиши? Вот тут-то шкатулочка и подвернулась! И все проблемы решены! Тут и на поездку в Швейцарию. И на лечение. И на первоклассный протез. Но я-то начеку! Ничего не получит!

- Мама! Что за ахинею ты несёшь? Саша понятия не имеет сколько эта шкатулка может стоить. Он и не интересовался этим никогда. Не смей так о нём! Он – мой муж. Мой самый любимый человек! И… я тебя ненавижу!

- Ненавидишь!? Получи свою шкатулку!

Светлана Львовна ринулась к буфету. Выдернула ящик и с криком «Получи», запустила ею в Ксюшу. Удар пришёлся в висок и бровь. Тяжёлый предмет рассёк бровь и Ксюша рухнула на персидский ковёр.

- Что? - Завизжала Светлана Львовна. – Она ещё и притворяется?!

Она подскочила к дочери. Увидела лужицу крови и замолкла.

- Ты уже приехала? А нас сегодня пораньше отпустили! – Раздался в прихожей приветливый голос Андрея Александровича.

– Вот! Ёлку принёс! – И он вошёл в комнату.

Ёлка упала. Андрей Александрович бросился к женщинам.

- Света! Что с Ксюшей? Кровь? Она что? Без сознания? Откуда шкатулка? Ты скорую вызвала? Боже мой! Только не умирай, Ксюшенька!

Ксюша шевельнулась, и невидящим взглядом уставилась на отца.

- Какое счастье, папочка! - Прошептала она.

- Света! Звонок! Открой быстрее!

Ксюша лежала на диване в родительской квартире. Маленький шов болел и стягивал бровь. Голова гудела.

- Это я! Я! Я виновата! Хотела, как лучше! – Рыдала Светлана Львовна, и только что руки не заламывала.

- Опять театр, - устало думал Андрей Александрович, сжимая руки дочери. – Ну, не может она! И как я столько лет это терпел?!

Он поднял голову. Тихая ненависть в лице и тяжелый взглядзаставили умолкнуть Светлану Львовну. Она растерялась и отступила к двери.

- Чуть не убила дочь! Хорошо хоть сотрясения нет! Бедная моя девочка! А ты убирайся из моего дома! Видеть тебя не хочу! Всё терпел! Сглаживал! Но это уже крайность! – Андрей Александрович почти кричал: - Вон пошла!

- Ухожу! Ухожу! Но ты, Андрей, пожалеешь! Ох, как пожалеешь! – Она на минуту задержалась в прихожей перед зеркалом, сменила обувь, поправила причёску, схватила сумочку, шубу и скрылась за дверью.

Андрей Александрович с тревогой смотрел на дочь и тихонько поглаживал её руку.

- Папочка! – Медленно выговаривала слова Ксюша. - Она оклеветала Сашу. Обвинила в краже. А сама взяла и спрятала шкатулку. Испугалась, что он на эти деньги подлечит ногу и новый протез себе купит. Папочка! Он очень страдает. Но у него и в мыслях не было ничего такого. Он понятия не имеет, сколько стоит эта шкатулка. Он знает, что теперь это Андрюшина вещь. Вот и всё.

Ксюша замолчала и побледнела так, что отец испугался.

- Помолчи, Ксюша! У тебя слабость. Давай, Саше ничего не скажем.

- Папочка! А он спросит, откуда шов на брови? И, кажется, у меня затёк глаз. Он же это увидит?

И он увидел. Вскочил с кресла. Кинулся к вошедшим. С вопросом «Кто?» и « Как это?», снял с Ксюши пальто. Осторожно, словно хрупкую вазу, отнёс на диван. Приподнял её голову и устроил на подушке.

- Очень болит? Бедная моя!

Он бережно дотронулся до её щёки. Хотел поцеловать, но испугался, а вдруг ей будет больно. Медленно поднял голову, чтобы встретиться глазами с Андреем Александровичем. - Что случилось? Кто это сделал! Кто?! - Он был готов к расправе.

Отец и дочь предвидели такую реакцию, а потому договорились, что и как они расскажут Саше.

- Думаю, Ксюшечка! Нам следует его пощадить! Не надо передавать Саше того, что мама тут наговорила. Он – очень чистый человек! Как бы чего не вышло!

Саше рассказали, что Светлана Львовна поскользнулась, и случайно поранила Ксюшу. Шкатулку, действительно взяла она, как она сказала « от греха подальше». Андрей Александрович вынул из кармана сияющую шкатулку и протянул Саше. Саша с лицом, будто он прикасается к ядовитой змее, унёс её в комнатуАндрюши, и немедленно вернулся.

- А где же Светлана Львовна? Ей что, как всегда, совсем дочь безразлична! Хотя – лучше, что осталась дома. Я мог бы не сдержаться.

- Саша! Я выгнал её! Она куда-то убежала. Да это и к лучшему. Никакие её объяснения, слёзы, истерики и покаяния не могут оправдать такого отношения к дочери. И ведь это было всю жизнь! Я оберегал. Я помогал. Я смягчал. Хватит! Пусть живёт, как хочет. Нам теперь до неё дела нет. Пусть устраивает свой театр кому-нибудь другому! – Излил душу вконец истерзанный Андрей Александрович. – Любил. Прощал. Хватит! - Заключил он. – Теперь вы – моя любимая семья и точка. Сашенька!- Вдруг забеспокоился он. – Я что-то запамятовал, отдал тебе шкатулку или нет. – И Андрей Александрович запустил руки в карманы пальто.

- Отдали! Отдали! – Заверил его Саша. - Моя бы воля! Выбросил бы её в помойку и забыл. - Шептал он себе под нос. - Сколько горя!

С Андрюшей было не просто. Он всё время норовил ухватить Ксюшу за больной глаз и весело смеялся, когда она с большим трудом уворачивалась, и ему удавалось схватить и трепать только длинную Ксюшину косу. Саша, сколько мог, оберегал Ксюшу от бурного веселья сына.

- Маму нужно беречь! Очень беречь. Разве ты не видишь?

– Урезонивал он малыша.

- Ты ему это лет через пять скажи. Может, он тогда тебя поймёт! – Чуть улыбалась Ксюша одной половиной отёкшего лица. – Вот что мне делать с волосами? Их давно мыть надо! Коса уже выглядит совсем неприлично! – сокрушалась она.

- Ксюшенька! Может, я как-нибудь изловчусь?! – несмело предложил Саша.

- Ой! Не надо! Ещё хуже будет! Да и не справишься ты! Потерпим ещё немножко мою грязную голову! - Благодарная Ксюша тюкнула носом в Сашину щёку. – Это мой признательный поцелуй, – пояснила она, - если ты не понял.

- Ой, ой! Саша! Не нюхай мои волосы! Ни чем хорошим они сейчас не пахнут! Потерпи! Вот вымоем, высушим – тогда!! Не порть впечатления! – Хотела было засмеяться Ксюша, но боль заставила только искривиться её лицо.

Прошёл месяц. Ранки затянулись. Отёк рассосался. Глаз стал выглядеть обычно. Ксюша рассказала Саше о предложении Флёрова работать в Палеонтологическом Музее.

- Ксюшенька! Тебе решать! Посоветуйся с папой. Он скорее что-нибудь дельное скажет.

Ксюша ринулась к отцу.

- Ах, старый лис! Что-то ему от меня нужно! – Засмеялся Андрей Александрович. – Но ты, Ксюшенька, решай сама. В своих делах я разберусь!

Пока Ксюша не поправилась, заботы по дому взял на себя Саша. Приходил с работы и впрягался. Ксюша видела, что с ногой дела всё хуже. Нервничала. Старалась вытеснить его у плиты и не задавать неприятных ему вопросов. Каждый вечер приезжал Андрей Александрович. Засиживался допоздна. Привозил что-то очень вкусненькое. И вовсю старался быть полезным.

- Мы же одна семья! – с виноватой улыбкой оправдывал он своё постоянное вмешательство. И душа его блаженствовала.

- Сашенька! Вот я иногда на тебя смотрю – ты так задумываешься. Тоскуешь по родным местам? – участливо спросил Андрей Александрович.

Взгляд Саши устремлён на «его» картину «Лесные дали», и Андрей Александрович перехватил его.

- По тайге скучаю. – Тихо ответил Саша и оглянулся – не слышит ли его Ксюша. - Я с фотоаппаратом и с ружьём многие километры исходил. Иногда задумаюсь, и будто с картины запахом хвои на меня пахнёт. И звуки! Хочу в тайгу! Но это, конечно, потом.

- Ксюша говорила, что ты на лесоповале каждый год работал. Там не каждый выдержит. И люди там всякие встречаются. Смотрю – шрам у тебя.

Саша мгновенно застегнул рубашку.

- Стипендия маленькая. Надо было на жизнь заработать. А люди. Я же не робкого десятка. Видите – жив. Нога помешала. А то и шрама бы не было.

Саша храбрился. Но давалось это ему всё с большим трудом.

Андрей Александрович совсем замучил своё ухо – всё размышлял, как помочь. Приближался его юбилей - пятидесятилетие. И он, в тайне, надеялся, что подарков, которые он получит, хватит, чтобы выручить Сашу. Грешно эдак о подарках думать. Но другого выхода просто нет. Просто совсем нет. Не банк же грабить!

Светлана Львовна исчезла в ту Новогоднюю ночь. В обеих квартирах изредка звучали телефонные звонки. Но трубка молчала.

Восьмого марта семья Прилуцких поздравляла Ксюшу. В этот день Андрюша, к восторгу родни, сделал первый шажок, да так и залился смехом. Все бросились к нему обнимать – целовать, когда раздался звонок в дверь.

- Я так больше не могу! Не могу без своей семьи! – Прошептала Светлана Львовна. Она похудела, но причёска была безукоризненной, как всегда. – Деточка, моя дорогая, прости меня! Прости! Я - скверная мать. Но я постараюсь быть хорошей бабушкой.

И она упала на колени перед растерявшейся Ксюшей.

- Позволь мне быть с вами!

- Светлана! – Вздрогнул Андрей Александрович. - Господи, опять! Как же хорошо мне жилось без твоего актёрства. К дочери приехала! Знала, что со мной разговор не получится! – С досадой подумал он.

- Андрей! С детьми живёшь. Счастлив. Не простишь меня! Я и не надеюсь!

Она смахнула слезу и устремила горестный взгляд на Сашу.

- А Вы, Саша! У Вас все основания не прощать меня! Но будьте великодушны! - И Светлана Львовна сложила руки в умоляющем жесте.

- Встаньте, пожалуйста. - Тихо сказал Саша. - Вы всегда не любили меня. Да и Ксюшу тоже. Вы чуть не покалечили её.

Он помолчал, потом добавил.

- Я - как Ксюша.

Саша тонко чувствовал неискренность. Ему было грустно и противно. Он посмотрел на Ксюшу. Увидел надежду и радость в её глазах.

- Она не замечает, или не хочет замечать. Так сильно на чудо надеется. Бедная моя! - С горечью и бесконечной жалостью подумал он.

Светлана Львовна поднялась с колен, опёрлась о дверной косяк и посмотрела на мужа:

- Андрей! Ты молчишь! Поделом мне! Но я помню о твоём юбилее. Мне хотелось сделать тебе приятный подарок. Ты мечтал о даче. И Андрюшеньку можно будет на свежий воздух вывозить. Вот деньги на неё. Я копила. Возьми.

Андрей Александрович молчал, прищурив глаза. Ему даже не нужно было смотреть на жену. Он и так всё понимал. Беглый взгляд на Ксюшу, и сердце болезненно сжалось. Он всё взвесил.

- Это ты хорошо придумала – скопить деньги. Наконец задумчиво произнёс он. Заодно за это я прощаю тебя, потому что деньги в нашей семье – нужны! Давай их сюда!

Светлана Львовна мгновенно извлекла из сумочки пакет и отдала Андрею Александровичу. Едва заметная улыбка скользнула по её напряжённому лицу. Аблеснувшие глаза уже подыскивали место, чтобы сесть. Но её не приглашали, а сама она пока не решалась.

- Ничего. Постою ещё. Партия-то в мою пользу складывается. – Она исподтишка бросила взгляд на каждого, и утвердилась в своём мнении.

- Дачу мы для Андрюшеньки снимем. – Неожиданный для всех командный тон Андрея Александровича заставил семью притихнуть. – Ты, Светлана, с ним и поживёшь. А то Ксения у нас засиделась. На работу пора!

- У-р-а!!!- Возликовало сердце Ксюши. – Ура! Папуля! Наконец-то! – И она чуть не задушила отца в объятиях. - Здорово ты решаешь проблемы!

- Ксюшенька! Я всё-таки заместитель директора! Решать проблемы – моя обязанность. – Строго заметил Андрей Александрович.

- Вот, таким образом. – Заключил он. - Но у нас другая неотложная проблема. И её мы решим незамедлительно.

Андрей Александрович повернулся к Саше.

-Саша! Светлана Львовна говорит, что на дачу хватит - значит должно хватить на поездку, лечение и новый протез. Держи! Кладу на стол. А ты думай о билете на самолёт!

Светлана Львовна удивлённо подняла брови. Но через секунду запоздало заулыбалась и закивала головой.

- Пусть, пусть! На хорошее дело не жаль. Раз Андрей Александрович так решил – пускай так и будет. Так и сделаем. Его же Юбилей!

- Папочка ты у нас волшебник! – Ксюша буквально задохнулась от восторга и благодарности.

Она взглянула на Сашу, и мгновенно поймала его настроение. Он безжалостно теребил своё ухо.

- Не смей даже рот открыть! Попробуй только высказаться – и я с тобой разведусь. Ты хочешь этого? Нет?! Тогда молчи. Можешь скромно поблагодарить. – И она радостно засмеялась. А потом на минутку замолчала.

- Какой счастливый наш дом! И это всё ты, мамочка! Ты, как добрая фея, спасаешь всех нас! - И она бросилась целовать мать. - Сашаизбавится от боли. А я пойду на работу!Ура!! Все слышали? Мамочка – ты фея! Ты, правда, поедешь с Андрюшей на дачу?

Светлана Львовна тихо кивнула.

- Мамочка! Это, в самом деле? Это, как во сне!

- Конечно, Ксюша, если не заболею. - Со скромной улыбкой молвила Светлана Львовна.

- Мамочка, мы изо всех сил будем стараться, чтобы ты не заболела!

- Я люблю тебя, мамочка! – Она произнесла это так трогательно, что на глазах Андрея Александровича навернулись слёзы.

- Минутное счастье – а её! – С горечью подумал он.

Ксюша снова бросилась обнимать Светлану Львовну. – Папочка! Ты тоже следи за маминым здоровьем! Даёшь слово?!

- Даю! Даю!

Андрей Александрович приблизился к Светлане Львовне и тихо произнес:

- Я-то даю! А вот ты, этим своим « если не заболею», не оставляешь ли себе лазейку, чтобы как всегда, подвести Ксюшу. Уж очень это в твоём духе!

- Андрюша! – Светлана Львовна подняла глаза на мужа. – ТО - позади. Пока жила одна – поняла - ты, ребята - для меня всё. Оказывается, я так люблю вас всех! Если не возражаете, я сяду в кресло. Что-то ноги совсем не держат.

Она села и разрыдалась.

- Мамочка! И мы тебя очень любим! Посмотри на Андрюшеньку – он смеётся и тянет к тебе ручки.

- Ну, ручки-то он тянет, положим, ко мне, - уточнил тихонько Саша, взял Андрюшу на руки и сел на диван.

- Господи! Это же самый счастливый день в жизни нашей семьи! Я уже думала - он никогда не придёт! -Воскликнула от избытка чувств, Ксюша. И восторженными глазами взглянула на каждого.

- А вы догадываетесь, чему мы этим счастьем обязаны?! – хитро спросила она. - Шкатулке! Это же шкатулка счастья! Она объединила нашу семью! Пусть теперь стоит на видном месте и всем сияет! Большая семья! Папочка! Ты ведь тоже об этом мечтал? А помнишь, Саша! Мы с тобой были у дедушки на могиле? Мы обещали ему, что семья Прилуцких воссоединится, и всё будет хорошо! Мне хочется обнять всех сразу!

- Господи, Ксюшенька! Какое ты ещё в сущности дитя! Тебе так хочется верить в хорошее! – Думал Андрей Александрович. Он подошёл к окну, пряча увлажнившиеся глаза. Отдёрнул занавеску. Вгляделся в темноту Нескучного. И как-то незаметно сгорбился.

КОНЕЦ

12 ноября 2022

Глава 4

Настойчивый автомобильный сигнал подгонял Андрея Александровича.

- Сейчас! Сейчас! Надо же Ксюше позвонить! – бормотал он и нервно набирал номер телефона. В пальто и в съехавшей на бок шапке, он мысленно поторапливал дочь скорее взять трубку.

- Алло! – захрипела через некоторое время трубка. - Папочка я заболела. Горло. Голос совсем пропадает. Температура 38. Голова кружится, когда встаю. Трясёт. Согреться не могу. Андрюшенька ещё спит.

- Боже мой! Деточка! А я срочно улетаю в Новосибирск. Вчера маму в дом отдыха отвёз. Сегодня после работы к тебе собирался. Срочно звоню директору дома отдыха, чтобы маме всё передал. Она приедет, деточка ты моя бедная. С Андрюшенькой поможет. Ты врача-то вызвала? Позвоню тебе с дороги, если получится. Всё! Дорогая! На самолёт опоздаю! – И вконец расстроенный Андрей Александрович побежал к изо всей мочи сигналившей ему машине.

- Пётр Семёнович! Дорогой! Я вчера к вам жену свою, Светлану Львовну Розанову, доставил. В люксе Вы её поместили или в полу люксе – не помню. Передайте ей, пожалуйста, что дочь наша тяжело заболела. А у неё ребёнок маленький! Пусть отдых-то на попозже перенесёт. Это возможно? Вот и чудесно! Спасибо от всего сердца за заботу. Ну, тогда улетаю со спокойной душой. Дела утрясу и назад.

Андрей Александрович поблагодарил администратора аэропорта за любезность, и побежал к автобусу, который только его и дожидался.

Ксюша положила трубку. Добралась до дивана, и рухнула на подушку. Голова в тисках. Сердце где-то в горле. Знобит и трясёт. Андрюшина кровать рядом. Он уже зашевелился. Вот-вот проснётся. Катастрофа!

- Илюша! Право - слово! Не хотел отнимать у тебя этот вечер! Завтра улетаю в Новосибирск, а тебе подписал выходной за переработку. С тобой согласовать не успел. Держи! Начальнику гаража передашь! Завтра у тебя, как полный рабочий день. После завтра – выходной! Идёт? Ты не сердишься на меня?

- Что Вы, Андрей Александрович! Съезжу навещу мать. Я не то что не сержусь, я очень благодарен Вам. У нас завтра память отца. Мама и не надеялась, что мы этот день будем вместе.

Благодарный поток слов шофёра бесцеремонно прервала, молчавшая всю дорогу Светлана Львовна.

- А почему ты ни спросишь меня не сержусь ли я? Или ты считаешь – не за что?

Светлана Львовна понизила голос так, чтобы не каждое слово долетало до ушей шофёра. Она не стала дожидаться вопроса удивлённого мужа.

- Я - лето! Целое лето мучилась с внуком! Я говорила тебе, что уже при последнем дыхании, и срочно нуждаюсь в отдыхе? Я просила тебя о путёвке в Ялту или Пицунду? Бархатный сезон! А я тащусь в какой-то подмосковный Дом Отдыха на целый месяц!

- Светочка, остановись! На мне Институт! Директор всё время то в Президиум ездит, то заграницу. Мне вздохнуть некогда. Да тут ещё бархатный сезон! Я сунулся! Мне предложили на вторую половину ноября. Я подумал, что уж лучше золотая осень в Подмосковье. Люкс тебе обеспечил.

- Господи! Ну, хоть это! – громко вздохнула Светлана Львовна.

Уже в сумерках они входили в большой холл Дома Отдыха. И сразу направились к директору.

С Петром Семёновичем Андрей Александрович встречался только мельком в здании Президиума Академии Наук, куда директор приезжал решать хозяйственные вопросы. Как- то разговорились. Пётр Семёнович не мог нахвалиться своим хозяйством. И в старинном замке в селе Успенском расположен. Считай – Москва рядом. И всё правительство под боком. А уж они плохо не поселятся! И всего-то 2 этажа. Громадные люксы обставлены в старинном стиле, и спрятаны в спокойных коридорчиках. Балконы во всю ширину номера. Звукоизоляция изумительная. Потолки – взглянешь – голова закружится. Кухня, как у нас, и в мечтах не пригрезится. Стараемся, чтобы одновременно отдыхало не более двадцати человек. Готовим каждый день с утра, и всё разносолы. Порции индивидуальные - на кухне знают. И блюда всё деликатные. Понимаем – гости у нас особые – академический контингент! Чужие бывают в виде исключения. Мы всё-таки подведомственное учреждение, и порядка не нарушаем. Жду Вас в гости одного или с супругой. Примем и разместим со всеми удобствами. На всякий случай – мой телефончик!

Вот по этому телефончику и позвонил Андрей Александрович. И предупредил Петра Семёновича, что везёт к ним на отдых супругу. И просил обеспечить ей люксовый номер.

- Я дождусь Вас, и сам размещу Светлану Львовну. Летите в свой Новосибирск со спокойной душой.

- Вот и мы! Здравствуйте дорогой Петр Семёнович! Рано утром вылетаю. А мне ещё документы в порядок приводить! Шофёр у подъезда ждёт. Уж, я откланяюсь и поспешу. Не обижайте тут мою Светлану Львовну!

- Всё будет как надо! - заверил Пётр Семёнович.

Андрей Александрович поцеловал супругу, пожал руку директору и поспешил к машине.

- Ночь на дворе! – размышлял он. – Заезжать и даже звонить Ксюшеньке уже поздно. Утречком позвоню!

- Светлана Львовна! Пальто оставим у меня в кабинете. Пойдемте в столовую. Поздно. Все уже разошлись. Но Ваш ужин на плите тёпленький.

И они отправились по узеньким деревянным лестницам и коридорчикам куда-то вниз. В подвальное помещение. Щёлкнул замок в двери. Вспыхнул свет, и они вошли в небольшую комнату, уставленную десятью столиками на двоих. Пётр Семёнович усадил гостью со словами, что теперь это её столик номер 10, запомните, и быстро поставил перед ней блюда, покрытые белоснежной салфеткой.

- Мясное, постное, салат, каша, кофе с молоком, чай, кефир. Мы приготовили всё, так как Ваши вкусы пока нам неизвестны. Да, ещё неизвестно, какие рекомендации даст Вам наш доктор, Пётр Иванович. Завтра, пожалуйста, навестите его. Первый этаж. Кабинет у входа в наше здание. Наша медицинская сестра Анна Ильинична практикует массаж. Посоветуйтесь с доктором. Может стоит записаться? К ней очередь. Выберете удобное для Вас время. И ещё не забывайте - по утрам у нас гимнастика. Не обязательно, но желательно. В конце срока Вы должны жалеть, что покидаете нас, - засмеялся Пётр Семёнович. – А теперь пойдёмте, я покажу Вам Ваш люкс.

И снова коридорчики и лестницы. Светлана Львовна уже запуталась, на каком этаже они находятся, когда Пётр Семёнович в одном из коридорчиков остановился перед большой двустворчатой стеклянной дверью. И со словами: - У нас замки не приняты! – Распахнул дверь, зажёг свет в комнате, подхватил чемодан Светланы Львовны и пригласил её переступить порог.

Обставленная старинной дубовой мебелью комната производила впечатление небольшого зала в средневековом замке. Светлана Львовна огляделась и заметила кроме той кровати, возле которой Пётр Семёнович поставил её чемодан, другую кровать, тщательно застеленную. На коврике возле кровати – домашние тапочки. На прикроватной тумбочке часы и чашка с недопитым чаем. Кровать стояла почти у самого окна, а на письменном столе рядом была разложена недочитанная рукопись.

- Как это понимать? – Глаза Светланы Львовны сверлили Петра Семёновича. – Мне был обещан люкс, а оказался 2-х местный номер?

- Нет! Нет! Светлана Львовна! Люкс! Просто дама уезжает завтра, и Вы будете совершенно одна. Других свободных равноценных комнат сейчас нет. Что Вы хотите? Бархатный сезон! Потерпите денёк!

Светлана Львовна поджала губы. В сердцах прокляла растяпу-мужа, и сдержанно спросила, раз уж так получилось, то хотелось бы знать, кто её соседка.

- Чудесная дама Ваших лет. Сотрудница МГУ. Их ректорат просил наш президиум за неё. Сейчас она в кинозале. У нас через день фильмы привозят. Простите, но мне пора бежать! Обживайтесь! Со всеми вопросами ко мне. Приятного отдыха!

Он спешно покинул комнату, и его быстрые шаги поглотили ковры, которыми щедро были устланы коридоры замка.

- Снотворное, и спать! – скомандовала себе Светлана Львовна. –Иначе ночь насмарку!

Луч солнца полоснул по глазам, и снова - полумрак. Но этого было достаточно, чтобы пробудить Светлану Львовну. Она повернулась на бок и открыла глаза. Громадные шторы на окнах ещё колебались, а солнце высвечивало стройный силуэт женщины у окна. Женщина услышала движение за спиной. Она вышла из-за шторы, и обратилась к Светлане Львовне тихим, удивительно музыкальным голосом. Красота и тембр этого голоса неожиданно заворожили Светлану Львовну. Слова куда-то делись. Она молчала и смотрела на красавицу, возникшую перед ней. Стройная, не высокая дама приветливо смотрела на Светлану Львовну. Правильной, безукоризненной формы нос, большие серые глаза и красиво очерченный рот дополняли пепельные волосы, свободно обрамляющие овал лица, и схваченные большим пучком на затылке. Тёмно фиолетовая юбка, бледно сиреневый жакет и нежно розовая водолазка дополняли её облик. Светлана Львовна на миг зажмурилась. Уж очень дама, стоящая перед её постелью, напомнила ей известнейшую итальянскую кинозвезду.

Между тем «звезда» говорила:

- Вчера, когда я вернулась, Вы уже спали, и нам не удалось познакомиться. Меня зовут Полина Андреевна Каминская. Я заведую кафедрой на биологическом факультете в Университете на Ленинских горах. Я уже месяц живу здесь, и завтра уезжаю. Меня о Вашем прибытии предупредили. И о том, что у Вас был тяжёлый сезон, и что Вы нуждаетесь в отдыхе, и предпочитаете одиночество. Потерпите! С завтрашнего дня Ваши желания вступят в силу. А сейчас поспешите! Мы рискуем пропустить завтрак. Сегодня, Светлана Львовна? Я не ошибаюсь? Я буду Вашим гидом в замке, а, если захотите, и в его окрестностях в течение дня. Завтра утром за мной приедет машина, и мы простимся. Вас такой распорядок устраивает?

- Безусловно, Полина Андреевна! Спасибо Вам! – только и смогла выдавить из себя, совершенно подавленная неожиданным великолепием соседки, Светлана Львовна. И это она! Привыкшая считать себя светской львицей, почувствовала себя простушкой рядом с Полиной Андреевной! Она даже как – то оробела.

- Вот и чудесно! – Лицо Полины Андреевны озарила улыбка. И теперь на Светлану Львовну смотрела добрая, ласковая и всё понимающая женщина.

- Поспешим в столовую, а потом в парк, пока погода хорошая. Прогуляемся по берегу реки. Свежий ветер особенно хорошо лечит усталую голову.

- Боже! Мне кажется, я целую вечность не слышала шума листвы, не видела, восхода и захода солнца! – с пафосом говорила Светлана Львовна, и простирала руки к спокойным водам реки. – Как же я устала за это лето! Я думаю, что состарилась лет на десять, и никогда больше не почувствую себя женщиной в мои – то 55 лет.

- Случилось что-то непоправимое? – осторожно спросила Полина Андреевна.

- Внук! Мне пришлось всё лето жить с ним на даче. А что такое - годовалый ребёнок – Вы, вероятно, хорошо себе представляете?

- Да. – тихо ответила Полина Андреевна. Так тихо, что увлечённая своими воспоминаниями Светлана Львовна и не заметила ни её ответа, ни как погрустнело и сразу осунулось лицо её слушательницы.

- Воображаете? Повесила на меня внука. А сама работать устроилась! И вся семья сочла, что так и надо! На выходные приезжали. Продукты привозили. Дочь и зять готовили так, чтобы на неделю хватило. Это мне! А внуку, конечно, я! И каждый день! Стиркой муж занимался. Постельное бельё и что-то крупное – в прачечную отвозил. По мелочи – сам стирал. Бывало и радости – то было, когда все внука заберут, да до обеда в лес уйдут. Я хоть немного отдыхала. И то сказать – отдых! Голову помою. Причёску сделаю. Лицо в порядок приведу, а тут уж они – давно не виделись! – возвращаются. И так всё лето! Я думала – жива не останусь! Хотя, надо сказать, мальчишка-то на редкость спокойный. Только бегать научился – туда-сюда. Только и следи! Вообще - жизнь какая-то на выворот получилась! Не о том в юности мечталось! Совершенно не о том!

Женщины сели на лавочку в парке. У ног плескалась река. С лёгким шелестом слетали с деревьев листья и ложились вокруг. Галки ссорились возле окон столовой. Бледная рука, то высовывалась из форточки с горстью съестного, то исчезала. Когда форточка открывалась – дивные ароматы кухни иногда долетали до женщин. И мир казался таким уютным!

- Какая – то добрая душа не забывает их подкармливать! – думала Полина Андреевна. Она с всё возрастающей грустью слушала Светлану Львовну.

А Светлана Львовна решила, что нашла благодарную слушательницу, и ударилась в воспоминания.

- Нас было две сестры. Я на два года старше. Мы с ней дружили. Театром увлекались. В Дом Культуры бегали. В спектаклях участвовали. Она, Лёля, красивей меня. Но я эффектней. Характеры разные. Лёля спокойная, а я – огонь. И роли нам доставались соответствующие, и ухажёры. За ней- то мой будущий муж ухаживал. Влюблён был – прямо страсть. Но такой же увалень. А за мной – теперешний её муж. Да уж и нет его! Красавец! Темперамент! Химик. Крупным учёным обещал стать. И стал. Только жил не долго. Я уже планы строила, как он академиком станет, и все блага мира наши. Только смотрю. Время идёт, а он мне предложения не делает. Ставили мы «Женитьбу Фигаро». Сестра играла Сюзанну. Я- графиню. Успехом пользовались нешуточным. Как-то приезжаем домой, а у Лёли из сумочки листок выпадает. Я поднимаю. Стихи! И почерк знакомый. Всё – то не помню, но вот:

« Бега времён уносят всё, Сюзетта!

Но может быть когда ни будь поэта

Напомнит сложенный листок.»

- Ах, ты! – думаю, - поэт! За сестрой моей вздумал ухлёстывать?! – Я ему сцену! А он говорит, что Лёльку полюбил, и что они сговорились в Мурманск ехать. Ему там лабораторию дают. Лёлька врачом детским устроится. Она тогда медицинский кончала. Меня всё тоже в медицину звала. Но я-то практичнее! У врачей заработки – копейки! Я кончила бухгалтерские курсы. А её ухажёр – Андрюшка, стал за мной волочиться. Видно из – за схожести с сестрой. Да и в спектакле одном я так оторвала – закачаешься! А Лёлька - то уехала с Егором. Уж я наплакалась! Прокляла обоих! Не сестра ты мне, Лёлька, крикнула. И не пиши! И не появляйся! Так до сих пор и не знаемся. Слух дошёл – дочь они там родили. Вроде Юлией назвали. Я особо не интересовалась. На зло, за Андрюшку вышла. Да счастья-то не получилось! Не смогла я его полюбить! Хотя, что и говорить, человек очень хороший! Добрый, отзывчивый, семейный. Известный учёный. Доктор наук. Теперь заместитель директора Геологического Института. В экспедиции ездит. Хорошо зарабатывает. На ребёнке настоял. Родилась дочь. Любимым своим именем – Ксенией назвал. Души в ней не чает! А у меня ревность что ли? Или я вообще детей не люблю. Не складывалось у меня с ней! Выросла. Хорошего человека ей присмотрела. Так с отцом сговорилась – сбежала! Выскочила замуж в Новокузнецке за урода. Калеку безногого. Там Университет кончила по ботанике. Этот муж её – Александр – металлург. Мой – то Андрей, говорит – любовь у них неземная. Теперь вот Андрюшку – внука родили. Мой-то муж носом землю рыл - перетащил их в Москву. Этот Александр, безногий, теперь в Институте геохимии по метеоритам работает. Сейчас в Швейцарии протез новый получает. А Ксения в Палеонтологический Музей устроилась палеоботаником. Ну, как Вы догадываетесь, Андрюшку-внука на меня повесили. Но я строго сказала – только на лето! А дальше – хоть трава не расти!

- Девушки! Обедать! – крикнула им официантка из окна кухни.

- Боже! Как быстро за разговором время- то пролетело! – встрепенулась Светлана Львовна. – Вы, наверное, от меня устали? – жеманно обратилась она к Полине Андреевне.

Та встала. Поправила одежду и, молча, улыбнулась в ответ.

-После обеда здесь тихий час. Но я последний день. Хочется ещё посидеть у реки. – грустно сказала Полина Андреевна.

Во время обеда в столовую заглянул Пётр Семёнович. Подошёл к Светлане Львовне и попросил её, как отобедает, сразу зайти к нему в кабинет.

Полину Андреевну Светлана Львовна нашла на той же лавочке, где они сидели до обеда. Женщина грустно смотрела на воду. Уголки приветливых губ скорбно опущены. А руки спокойно лежат на коже дамской сумочки. Дневное, ещё очень тёплое солнце переместилось так, что теперь грело спину. Яркие листья клёна превратили землю вокруг лавочки в цветистый ковёр. Безветрие и редкое тепло осени так и тянуло Светлану Львовну продолжить свои откровения.

- Не помешаю? – каким-то нервно возбуждённым голосом обратилась она к Полине Андреевне.

- Та повернула к ней свою красивую голову, и мелодичным голосом приветливо отозвалась:

- Ну, что Вы!? А я тут с рекой прощаюсь.

Светлана Львовне, не дожидаясь приглашения, села и напористо спросила:

- Вы не догадываетесь зачем приглашал меня в свой кабинет директор?

И, не дожидаясь реакции на свой вопрос, выпалила возмущённо:

- Опять дочь! Не дадут мне отдохнуть! Их бесцеремонность просто возмущает! Вообразите - оказывается, мой муж из аэропорта спозаранку позвонил Виктору Семёновичу, чтобы тот передал мне, что, видите ли, дочь заболела! Чтобы я немедленно срывалась с места и спешила в Москву на помощь этой неженке и милому Андрюшеньке, от которого я и отдохнуть ещё не успела. Договорился, заботливый такой, что потом я снова смогу приехать сюда на полный срок!

- Вы бы позвонили, и узнали, что с дочерью. – прервала её Полина Андреевна. – Она же отдельно от вашей семьи живёт?

- Естественно! Я бы не выдержала её с Андрюшенькой, да ещё этого хромоногого!

- Тем более надо позвонить. Может быть серьёзная помощь нужна. А тут малыш! И зять, по Вашим словам, далеко.

- Вот именно! А я близко! Ничего! Почихает – перестанет! А я с места не сдвинусь! Только отдыхать начала.

- Ваша дочь, Ксения, кажется, наверное, на окраине живёт. Там с продуктами проблема. Все магазины далеко.

- Как же на окраине! – перебила довольно невежливым тоном Светлана Львовна. – Муж для любимой доченьки постарался! На Ленинском проспекте 16 живут. Второй этаж. Вход прямо от Нескучного Сада. 2 этаж. Некоторым и во сне не приснится, а ей – на блюдечке с голубой каёмочкой. И этот, хромой туда же. Неизвестно, за какие заслуги получил.

- Как же Вы их не любите! – с какой-то непонятной Светлане Львовне горечью, произнесла Полина Андреевна.

- А за что же мне их любить? За непредвиденные хлопоты?

- Я так поняла, что не поедете Вы. - печально заключила Полина Андреевна.

Она смотрела на воду, качала головой, и потом тихо сказала:

- Дал бы мне Господь Ваши хлопоты! Я бы в Храм пошла. Низко ему поклонилась и свечку поставила, за то, что мне такое счастье послал. Все, конечно, по-своему на жизнь смотрят. Вот Вы ждёте удовлетворения только своих желаний. И всеми силами стремитесь к этому. А приносить радость близким? Разве это не приносит удовлетворения? Разве не делает жизнь полнее, и счастливее!?

Брови Светланы Львовны поднялись высоко. Крайнее недоумение отразилось на её лице.

- Не отвечайте! – усмехнулась Полина Андреевна. – Просто у меня в жизни другие ценности.

Совсем рядом тихо плескалась вода в реке. Совсем рядом звучал тихий бархатный голос. И Светлане Львовне вдруг показались неуместными собственные резкие слова, а мысли – мелочными рядом с этим грустным музыкальным голосом, который казался ей таким возвышенным. Возвышенным?! Слово - то не из её сегодняшнего обихода! Оно будто всплыло из далёкой юности, которая давно казалась ей сном. И которую она давно и горько оплакала.

А бархатный голос, словно красивая музыка звучал совсем рядом:

- Я выросла в очень благополучной интеллигентной семье учёных биологов. Поздний ребёнок. Строгое воспитание. После школы – биологический факультет МГУ. Дома иначе и не мыслили. Я трудилась, как все трудились в моей семье – с полной отдачей. В старших классах учителя, да и одноклассники прочили мне успех на экране. Красавица! В Институте кинематографии с руками оторвут. Но мне как-то не было дела до своей внешности. Я редко смотрелась в зеркало, и удивлялась подругам. Они считали, что у меня слишком много поклонников. Я этого просто не замечала. В конце первого курса надо было решать, на какой кафедре учиться дальше. Предпочтений у меня не было. Я пошла по коридорам биофака, чтобы зайти в лаборатории и узнать, чем же они занимаются. Со мной были предупредительны. Рассказывали о направлении своих работ. Меня ни что не привлекало. Но вот я постучала в дверь, на которой была табличка «Кафедра биохимии».

- Входите! – пригласил приветливый женский голос.

Я открыла дверь, и тут же ослепла. Женщина тихо засмеялась. Вероятно, я с закрытыми глазами выглядела нелепо.

- Что привело Вас в нашу лабораторию? – спросила она и улыбнулась.

- Я кончила первый курс и думаю, на какую кафедру подать заявление!

- Садитесь, пожалуйста! Я Анна Ивановна – доцент этой кафедры. Давайте поговорим. Обычно я отговариваю тех, кто стремится к нам.

- Я – нет! Не стремлюсь! Я пока не знаю. Вы сейчас станете отговаривать меня?

- Так Вы ещё не решили, а уже стучитесь к нам. Деточка! Вы не ошиблись? С Вашей внешностью лучше попробовать свои силы в Институте Кинематографии. Прославитесь. В Голливуде блеснёте. Нас на премьеры звать не забывайте. А к нам не так-то просто поступить. У нас конкурс. Если решите, придётся сдать три дополнительных экзамена. Берём только лучших.

В этот момент открылась дверь смежной комнаты, и весь в лучах солнца, из комнаты деловым шагом вышел высокий худой человек в белом халате. Он оказался блондином с удивительно гладким очень белым лицом и большими светлыми глазами. Он быстро подошёл к Анне Ивановне. Потом, будто опомнился – поднял глаза не меня. И в глазах его вспыхнули смятение и испуг. Секунду, не больше, он смотрел на меня. Мне показалось, что он вздрогнул. Потом быстро поздоровался и попросил у Анны Ивановны какую-то монографию. Получил её. Повернулся и ушёл. Я заметила – его глаза с неправдоподобно длинными светлыми ресницами смотрели в пол.

- Это – наш аспирант Максим Андреевич Каминский. Энтузиаст и трудяга. Только что не ночует на кафедре. Его узкий интерес – проблемы, связанные с кровью.

- Мне уже было всё равно, что говорила Анна Ивановна. Максим Андреевич - красавец в образе Христа. Или мне так показалось. Но таких я никогда не встречала. Он ушёл, а его образ призрачный и притягательный уже заполнил мою душу. Да! Что там! Я без памяти, с одного только взгляда, влюбилась в него! Вопрос с моим будущим решился мгновенно.

- Я сдам все экзамены, и Вы возьмёте меня на кафедру! – твёрдо сказала я.

Прошло три года. Я заканчивала четвёртый курс. Выполняла все задания. Меня хвалили и напечатали маленькую статью в Вестнике Московского Университета.

К этому времени я уже многое знала о Максиме Андреевиче. Знала, что он подготовил к защите диссертацию. И знала, что у него рак крови. Я старалась как можно чаще попадаться ему на глаза, а он избегал меня. Но в те редкие моменты, когда мне удавалось перехватить его взгляд - в нём была такая любовь, что я готова была броситься ему на шею или умереть на месте.

И я – как в омут с головой!

- Максим Андреевич! Я люблю Вас! А знаю, что Вы любите меня! Я бесповоротно решила – мы женимся!

Он поднял на меня глаза полные непреклонности и слёз, и глухо сказал:

-Никогда!

- А меня такой ответ не устраивает! У Вас рак крови – в этом дело! А мне плевать! Я так люблю Вас, что мне глубоко наплевать. Вы думаете, что скоро умрёте? Все мы когда-нибудь умрём. И никто не знает, кто из нас будет первым. Я предлагаю счастье! Столько счастья, сколько отпустит нам судьба. Я никого никогда не любила и не полюбила бы, если бы ни Перст Судьбы, который указал мне на Вас. Вы – моя жизнь, моё счастье, моя судьба.

Прошло восемь счастливейших лет. Сыну, которого я назвала тоже Максимом, исполнилось восемь. И небеса разверзлись над нашей семьёй и буквально в течение недели забрали моего любимого. Мы с Максимкой не находили себе места.

В те дни я вспоминала, как Максим-старший не хотел детей.

- Ты и я, мы оба знаем, что если родится мальчик, особенно, блондин с очень белой кожей - над ним повиснет Дамоклов Меч! Что тогда? Вечный страх!

- А если не блондин, а темноволосая девочка – вся в меня, то никакой опасности! – уговаривала я его.

- Но судьба послала нам сына блондина. Как же Максим был расстроен!

- Почему не вылечили папу? – с гневным напором спрашивал сын. – Вырасту – найду лекарство, чтобы от этой болезни спасали!

И вырос, и почти нашёл, если бы не умер в двадцать восемь лет, буквально накануне свадьбы. Болезнь вспыхнула и сгубила его.

Такова судьба. Мне за пятьдесят. 5-го июля схоронила Максима-младшего. Завтра поеду – посмотрю, как там - Юля – его невеста. Гримаса жизни! Юля буквально повторила мою судьбу! Слава Богу, не до конца! Она чуть руки на себя не наложила. В больнице лежала. В общежитие я её не пустила - у себя поселила. Она родом из Мурманска. Аспирантка у нас на кафедре. Девочка уж очень хорошая.

Откровенно говоря, и я не в лучшей форме была. Сослуживцы купили мне путёвку. Юля пообещала, что ничего страшного не случится, и отправила меня в дом отдыха. Теперь поеду поддерживать её. Оправится. Время лечит. Потом мужа ей хорошего найду. У меня восемь лет было огромное счастье. Пусть и у неё будет.

Полина Андреевна замолчала. Молчала и Светлана Львовна. Потом тряхнула головой. Подумала:

- Вот так! У каждого своя судьба! А мы топаем своей дорогой!

- Так что - мне бы Вашего внука! – горько улыбнулась Полина Андреевна.

Встала.

– Пойду собираться! Я уеду – Вы ещё спать будете. И потом целый месяц в одиночестве. Здоровья Вам!

- Хоть отдохну без всяких треволнений, - с облегчением подумала Светлана Львовна и закуталась в свой пуховый жакет.

Нина, соседка Ксюши, пребывала с полной растерянности. Девять вечера. Мальчишек пора спать укладывать. Муж в магазин побежал. Ксюша бредит. Андрюшеньку удалось спать уложить. Нервничал – чувствовал состояние матери. И оставить их так, уйти – никакой возможности.

Вдруг Нине показалось, что хлопнула входная дверь в подъезде.

- Дима! – промелькнула в голове.

Она приоткрыла дверь, чтобы перехватить мужа, и обсудить с ним, как быть дальше. Но она ошиблась. По лестнице поднимались две незнакомые женщины.

- Простите! – дивный музыкальный голос остановил Нину. Она шире раскрыла дверь и замерла.

Женщины, между тем, поднялись на площадку второго этажа, и старшая вновь обратилась к Нине.

- Простите нас! Но Вы случайно не знаете, где тут квартира Ксении Андреевны Прилуцкой? Я её тётя из Мурманска. Это – моя дочь Юля. Мы проездом. Поезд опоздал, а у нас только несколько часов, чтобы повидать племянницу.

- Здесь она живёт.

Нина распахнула дверь квартиры.

- Только она больна очень. Я- Нина – соседка и сослуживица. Вот моя квартира. Помогаю, как могу. Отец-то её в командировке. Мать в Доме Отдыха, а муж лечится за границей. А у меня у самой двое мальчишек. Поздно. Их бы покормить, да спать пора укладывать. Просто разрываюсь! Да, Вы проходите! Поешьте, что в холодильнике найдёте. Ксюша с Андрюшей в одной комнате. Другая свободна. Можете отдохнуть с дороги. Только, умоляю вас, позаботьтесь о Ксюше. Похоже, она сознание потеряла. А так – температура, хрипит, кашляет, слабость большая.

- Видишь, Юлинька! Может мы кстати! - Обратилась к дочери, но больше всего, к Нине старшая из женщин: - Мы оба биологи с медицинским образованием. Давайте-ка я осмотрю Ксюшеньку.

Женщины быстро сняли пальто и заглянули в комнату Ксюши. Старшая нахмурилась и скомандовала дочери:

- Быстро – руки мыть!

А Нине бросила на ходу:

- Простите! Не представилась – Полина Андреевна Каминская – сестра Светланы Львовны.

- Ну, я тогда пойду? – неуверенно протянула Нина.

Камень с души! Но 9 вечера. Незнакомые женщины. Нина о них и не слышала никогда. А вдруг проходимцы какие или воры? Ксюша совсем беспомощна. Обокрадут – и не найдёшь потом!

- Я детей уложу и загляну! Я не прощаюсь! Вы слышите меня?

Младшая, вроде, Юля, кивнула и со стаканом воды в руке, быстро вошла в Ксюшину комнату. Обе женщины двигались бесшумно с очень озабоченными лицами. На шее Полины Андреевны Нина заметила фонендоскоп. Он примирил её с действительностью, может и правда, поможет, она прикрыла дверь Ксюшиной квартиры, и ринулась к своим мальчишкам.

- Двустороннее воспаление лёгких! – Полина Андреевна разогнулась, покачала головой и взглянула на Юлю.

– Дела-то её плохи. Видишь, врач был. Антибиотик прописал. Она даже принимать его стала –ячейки в облатке пустые? А потом, видимо, силы отказали. Да и недостаточно этого. Юля! Будешь делась уколы по моей схеме. Сердце поддерживать. Надеюсь – вытащим.

- Я ещё одной смерти не переживу! – разрыдалась Юля.

– Вчера была у Максима. Там даже трава на могиле не показалась.

- Немедленно прекрати! Держись, помогай! – тон Полины Андреевны не терпел пререканий. – О смерти думать не смей! О ребёнке помни! Ему мать нужна, а не твои слёзы!

- Полина Андреевна! Вы - то, как держитесь? Я не понимаю? Я – невеста! А Вы же мать! Вам больно, как и мне. – Всхлипывала Юля.

- Поверь, Юля! Мне ещё больнее! Рядом лежит его отец! Всё! Поговорили! Посмотри в аптечке на кухне шприцы. Я –в дежурную аптеку за ампулами, спиртом, ватой. Если шприцов нет – куплю. Ну, слёзы высохли! Действуем!

Ксения открыла глаза, и удивилась, что незнакомая девушка пытается повернуть её на бок. Лицо сосредоточенное. В руке шприц. Ксения скосила глаза и увидела Андрюшеньку на руках чужой пожилой женщины. Женщина прижимала к себе её сына, улыбалась, и кормила его из бутылочки. Андрюша причмокивал, глотал и держал женщину за руку. Ксения повернулась на бок так, чтобы не терять сына из вида. Ойкнула, когда игла вошла в тело, и окончательно проснулась. Она непонимающим взглядом оглядела комнату и двух незнакомых женщин. По всей вероятности, они старались помочь ей и позаботиться об Андрюшеньке.

- Пришла в себя? Чудесно! – прозвучал не громкий музыкальный голос. – Не трать силы на расспросы. Их у тебя чуть-чуть. Я сейчас тебе всё расскажу. Только сначала выпей бульон. Юлинька! Неси бульон! Там у них есть чашка с носиком. Нашла? Будем Ксюше рассказывать сказки Шахерезады. Только условие – лежать спокойно. Бери пример с сына. Поел и спит.

Ксюша улыбнулась. Медленными глотками выпила тёплый бульон, потому что глотать ей было больно. Вернула чашку. Поблагодарила сиплым голосом девушку. Та улыбнулась, поправила Ксюше подушку. Закутала её в одеяло. И села рядом в кресло.

- Ксюша! – Красивая дама села в кресло напротив, улыбнулась и спросила:

- Тебе когда-нибудь мама рассказывала, что у неё есть сестра?

- Нет. – просипела Ксюша. – Папа когда-то говорил мне об этом. Будто мама в молодости поссорилась со своей родной сестрой. Видеть и слышать о ней не хотела. У мамы характер такой. Если что не по ней – обида на всю жизнь. А сестра. Я даже имени её не знаю. Вышла замуж за какого-то учёного, и они уехали жить в Мурманск.

Ксюша закашлялась, голос совсем пропал. И только тревожные глаза смотрели то на одну, то на другую женщину.

- Ну, хоть это ты знаешь! – горько вздохнула старшая. – Так вот, я и есть та самая ненавистная сестра из Мурманска – Полина Андреевна. Мы сёстры по матери. Мой муж - директор крупного научно-исследовательского института в Мурманске. Я просто врач. А вот эта славная девушка - Юлинька, наша дочь. Твоя двоюродная сестра. Учится в аспирантуре в МГУ. Биохимик. У меня кончается отпуск. Я из Ялты заехала с дочерью повидаться и подумала, что живёте вы – сёстры в одном городе, и даже не знакомы друг с другом. А время идёт. Мы старимся. Плохо, когда в жизни не остаётся родных людей. Позвонила Светлане. Её муж ответил, что только что отвёз её в Дом Отдыха. Мы когда-то были знакомы. Я представилась и сказала, что мы с дочкой хотим повидаться с ним. Но! Увы! Он срочно улетал в командировку, кажется, в Новосибирск, и дал мне твой телефон и адрес. При том сказал, что ты заболела. Мы звонили тебе, но трубку никто не брал.

- У меня голос пропал. Звонок я слышала. – вставила шёпотом Ксюша.

- Мы посовещались с Юлей, и решили, а вдруг тебе помощь нужна. Съездили на вокзал. Взяли мне билет сегодня на вечер. Мне на работу выходить. А Юля может быть с тобой поживёт? Полечит тебя. Ты не против?

- Спасибо Вам, спасибо! – захрипела Ксюша. – Живи, Юля, сколько хочешь! Я бы тут без вас умерла! Вернее, мы с Андрюшкой.

Она заплакала в голос. Горестные всхлипы сменялись бурными приступами кашля, а она всё кивала и кивала головой для пущей убедительности, пока не почувствовала, как Полина Андреевна обняла её и нежно прижала к себе.

- Не плач! Всё будет хорошо! Ты же теперь не одна!

- Юля! Как там Ксюша? Спроси- ка у неё. Может отпустит Андрюшеньку с нами на часик в Нескучный? – Нина стояла в куртке и тёплых сапожках, а из-за её спины выглядывали шустрые мальчишеские рожицы.

- Ниночка! Конечно! Большое тебе спасибо! – Ксюша услышала голос Нины и встала с постели, чтобы одеть Андрюшу.

- Куда ты? Тебе рано вставать! И уколы два дня ещё делаем. Врач тебе тоже сказала – не спеши! А то лечение насмарку пойдёт. Я сама его одену, а ты командуй.

И Юля пустилась ловить Андрюшу.

То - то ему радости было! Он уворачивался от тётки. Хохотал. Убегал в кухню, и хитро поглядывал из-за притолоки.

- Андрюша! Ты хочешь пойти гулять с ребятами? – тихо спросила Ксюша.

Тот закивал и снова рассмеялся.

- Тогда стой смирно. А то вспотеешь, и никуда не пойдёшь. Тётя Юля тебя быстро оденет. Коляску с собой возьмите.

- Мальчишки уже её во двор вынесли. – сообщила Нина.

Она получила из рук в руки одетого Андрюшу. Проверила хорошо ли повязан шарфик, и есть ли носовой платочек в кармашке.

- Золотая у меня соседка! – И Ксюша почему- то расплакалась. – Это – нервы! – сообщила она сквозь слёзы.

- Лежи, лежи! Расстраиваться повода нет. Давай лучше поговорим. – Предложила Юля.

- Давай! – Ксюша вытерла слёзы. Посмотрела на Юлю и вдруг неожиданно сказала: - Как же мы с тобой похожи! Если твои волосы отрастить и заплести в косу – нас вообще не отличить!

- Так бывает между сёстрами. – отозвалась крайне изумлённая Юля, и подошла к зеркалу. – Очень странно! – отметила она про себя, но вслух ничего не сказала.

- А когда у тебя день рождения? – поинтересовалась Ксюша.

- Пятого июня.

- Да, что ты?! И у Андрюшеньки тоже пятого июня – изумилась Ксюша.

- Только я на 25 лет старше – улыбнулась Юля.

- И на год старше меня. А ты родилась в Мурманске или ещё в Москве?

- В Мурманске. Там и школу кончила. Родители настояли, чтобы я в МГУ ехала поступать. Училась-то я хорошо. Но тут папа умер. Такое горе! Трудном нам с мамой было. Тяжело очень. Но мама настояла, чтобы я непременно поступала. Поехала. Поступила. Кафедру биохимии выбрала. Проблемами крови занималась. Сейчас последний год аспирантуры. Диссертация почти готова.

Тут Юля замолчала и, к изумлению Ксюши, горько разрыдалась.

- И не нужна мне эта диссертация! – услышала сквозь рыдания Ксюша. – И жить я больше не хочу!

Ксюша вскочила с кровати. Голова закружилась, и она почти упала на рыдающую Юлю. Крепко обняла её, и заплакала вместе с ней.

- Ляг в постель! – опомнилась Юля. – Осложнений тебе только не хватало.

- Расскажи мне. – тихо попросила Ксюша. – Я лягу, а ты расскажи.

- Да, что тут рассказывать! Был у меня жених. Пятого июля умер. Рак крови.

- Поэтому мама к тебе приезжала. В Мурманск хотела увезти. А тут я. - Сокрушалась Ксюша.

- Да всё совсем не так! – прошептала Юля.

Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на Ксюшу.

- Выздоравливай скорее. Всю правду расскажу.

- Я поправлюсь. Ты расскажешь. А потом уедешь от меня! – грустно подытожила Ксюша. И я опять останусь совсем одна. Папа задерживается. Там какие-то сложности, в этом Новосибирске. А Саша – мой чудесный муж, вернётся только недели через две. А Андрюшенька – непоседа – с ума меня сведёт.

- Я поживу у тебя до их возвращения. Если не возражаешь. Мне с тобой хорошо. На душе легче стало. И с Андрюшенькой погуляю. Как бы мне хотелось иметь такого Андрюшеньку! Не судьба! Я бы его Максимом назвала.

И она снова разрыдалась.

- Юлинька! Не плач! Мы же теперь вместе. Две сестры. Мы всегда будем опорой друг другу! Вот увидишь! Я умею быть хорошим другом! А ты – тем более! Выживем, и счастливы будем! Вот увидишь!

Настойчивый звонок в дверь. И Юля, вытирая слёзы, побежала открывать.

- Светочка! Как Ксюша? – Раздался громкий взволнованный мужской голос. И тут же осёкся.

- Простите! Я думал – жена! А Ксюшенька-то как? – Андрей Александрович поставил свою поклажу. Снял пальто и устремился к дочери.

- Ксюшенька! Родная! Как ты тут? Тебе лучше? А мама где?

- Папочка! Наконец-то! И не звонил! Я уж думала, что тебя на долго задержат.

И Ксюша утонула в отцовских объятиях.

- Слышишь? Голос почти не хрипит? Я сегодня вставать начала. Но мне уколы два дня делать. Доктор сказал, что воспаление лёгких прошло. Один бронхит остался. Вот! Сестру мою, Юлиньку, благодари! Они с мамой проведать меня заезжали. Мама в Мурманск на работу спешила. Она доктор. А Юлинька со мной, и с Андрюшенькой осталась. И заботится о нас как нянька.

- А Андрюшенька-то где же? – засуетился Андрей Александрович.

- В Нескучном с Ниной и её мальчишками гуляет.

- А мама-то где?

- Не знаю. Она не звонила. В Доме Отдыха, наверное.

- Я же ей передал! Ну, да ладно! Это потом. В магазин нужно за чем-нибудь сбегать? – опять встрепенулся Андрей Александрович.

- Папочка! У нас всё есть. Я, пожалуй, лягу. А Юлинька нальёт тебе щей. Иди в кухню. Там ещё котлеты с гречневой кашей остались. Поешь, папочка!

Андрей Александрович вымыл руки, и без особых церемоний буквально проглотил щи, а за ними и котлеты с кашей. Выпил чашку кофе и виновато обратился к Юле.

- Очень есть хотел! Спасибо Вам, если не ошибаюсь, Юлия Георгиевна! Накормили. Он зажмурился от удовольствия и не заметил, как вздрогнула и напряглась Юля.

- Откуда он знает, что я Георгиевна?! Конечно, так оно и есть! Случайность! Какая я им родня? Я же самозванка! Что-то будет?! Придётся уходить! А мне так хорошо в этом доме! Просто – спасение моё!

Юля поспешила к Ксюше. Пора было делать укол. Через некоторое время Андрей Александрович возник на пороге. Уловил запах спирта:

- Укол делали?

- Да, папочка! Завтра последний день. А бюллетень у меня ещё на неделю.

Проходи, папочка! Садись в кресло и рассказывай, почему вы с мамой скрывали от меня красавицу тётю, Полину Андреевну, и сестру мою, Юлиньку? Смотри, как мы с ней похожи! Замечаешь?

Лицо Андрея Александровича изумлённо вытянулось.

- Я не видел твою тётю лет двадцать семь. Она была девушкой интересной, даже пикантной, но красавицей я бы её не назвал. И звали её тогда Инной Львовной.

- Папочка! Ну, как же Инной Львовной, когда она Полина Андреевна. Правда, Юля? Повтори папе, как зовут твою маму!

И в наступившей тишине прозвучало:

- Инна Львовна. И наши матери не двоюродные, а родные сёстры. Я обо всём недавно догадалась, но решила тебе не говорить, пока ты болеешь. Прости меня, пожалуйста. Перст Судьбы, как любит говаривать моя мама, привёл меня в твой дом, Ксюшенька.

- Как же это замечательно. Видишь, Юлинька, судьба любит нас, раз делает такие подарки! Я решила – сестра ты мне или не сестра, какая разница! Ты мой родной человек! А это выше всяческих там слов и определений. Согласна?

Юля кивнула. Закрыла лицо ладошками и горько заплакала.

Андрей Александрович ринулся было утешать племянницу, но Ксюша остановила его.

- Папочка! У неё такое горе! Она всё переживает очень остро. Она- наша! О чём тут говорить! Но, Юлинька! Пожалуйста, открой тайну – кто же тогда Полина Андреевна?

Юля, заплакала ещё горше. Потом подняла голову и тихо сказала:

- Она мать моего жениха. Мы похоронили его этим летом.

Уронила голову на руки и зарыдала.

- Папочка! Милый! В кухне в аптечке валерьянка. Накапай ей капель 60. Она успокоится и всё нам расскажет.

Но звонок в дверь перевернул все их планы.

- Андрюшенька! Узнаешь дедушку! Я приехал, и буду с тобой играть! У меня нет слов! Спасибо Вам, Нина! Спасибо, ребятки, что позаботились об Андрюшеньке!

- Андрей Александрович! Вы не забыли, что я его крёстная мать! Заботиться о крестнике – мой долг по гроб жизни.

Нина улыбнулась и в сопровождении сыновей, направилась к своей двери. А счастливый дед уже снимал комбинезончик с хохочущего внука. Они крепко обнимали друг друга за шею, целовали. Внук, то и дело восклицал: - Дедушка! Мой дедушка приехал!

А дедушка вторил ему: - Милый, ты мой! Как же я скучал! Никому тебя не отдам!

И они снова целовали друг друга.

Эта ночь была счастливой для всех. Юля ночевала в одной комнате с Ксюшей. А дедушка не поехал домой. Он накормил, уложил Андрюшу, и устроился в его комнате на диванчике, чтобы нет-нет- да поглядывать на обожаемого внука. Утром он вызвал машину. Слетал на работу и быстро вернулся. Скромно улыбнулся и пояснил:

- Пятница! Отдыхаю после командировки. Все дела в понедельник.

Утром сияющий Андрей Александрович предложил план действий на ближайшие счастливые, как он выразился, три дня.

- Я беру на себя Андрюшеньку. А вы, девочки, все силы на выздоровление Ксюши.

Оглядел всех сияющими глазами. И поскольку никто не возразил, провозгласил:

- Принято!

Вечером. Когда Андрюшенька заснул. Все собрались в Ксюшиной комнате. Ксюша лежала и отдыхала от последнего укола. Юля и Андрей Александрович сели возле нее в кресла.

- Юлинька! Может тебе это тяжело, - начала Ксюша. - Но ты всё - таки расскажи нам с папой, кто такая Полина Андреевна. Она же для тебя больше, чем мать жениха. И, к тому же. Папа поверь мне на слово! Она в возрасте мамы, но может лет на пять моложе - редкая красавица.

- Она – мой научный руководитель на кафедре, и под её руководством я зимой буду защищать кандидатскую. Максим, её сын, тоже работал на кафедре биохимии. Продолжал дело отца. Отцу было тридцать четыре года, когда он умер от рака крови. Искал, как противодействовать процессу. Максим тоже искал. Моя история повторила историю Полины Андреевны. Действительно писаной красавицы. Весь факультет, да и все, кто знал её, влюблялись просто толпами. Но для неё никого кроме Максима не существовало. Он, конечно, тоже был от неё без ума. Но он знал свою судьбу. Много лет Полина Андреевна пыталась переломить его упорство – не жениться. А потом сказала, что больше всё равно для неё никто не существует и не будет существовать. Хоть год счастья, а наш! Так она рассказывала мне. Так сломила его сопротивление. И они были очень счастливы восемь лет. Сын Максим – тоже результат её убеждения и упорства. Надеялись, что девочка. Тогда гроза прошла бы мимо. Но родилась копия Максима-старшего, и риск заболеть был почти неизбежен.

Полина Андреевна повторяла сыну – хоть год, но твой. Год счастья - это совсем не мало. Решайся. И он решился. Свадьбу назначили на август. Он умер пятого июля. На Полину Андреевну страшно было смотреть. Но она всеми силами старалась поддержать меня. Я обезумела. Хотела наложить на себя руки. Полина Андреевна поселила меня у себя. Занимала меня всяческой работой. Не давала плакать. А сама просто таяла на глазах. У неё никого не осталось. Муж и сын лежат рядом на одном кладбище. Родители – на другом. И где взять сил на жизнь – я не знаю. Факультет подарил ей путёвку в Дом Отдыха. Она согласилась при условии, что я это время буду жить у неё. И дала мне задание на весь месяц. Из Дома Отдыха звонила. Беспокоилась обо мне. А, накануне возвращения, сказала, что у нас с ней будет чем заняться, когда она вернётся.

И она вернулась. Красавица в гневе. Рассказала мне, что в последний день к ней поселили женщину. Та рассказала Полине Андреевне историю, как семья заставила её всё лето провести на даче с внуком. Внук от дочки, которую обожает муж. Он уж, Ксении, это дочке, и квартиру в Москве устроил возле Нескучного Сада. И зятя-урода колченогого, в Институт Геохимии приткнул. Для других-то – золотой мужик! А для неё -муж не любимый. Сестра-разлучница увела любимого Георгия, женила на себе, и уговорила в Мурманск уехать от ненавистных родственников. А она, на зло всем, вышла замуж за парня, который в сестру её был влюблён. Перспективный молодой учёный. Вроде добрый, и не урод. И вроде полюбил её. Только вот ей полюбить его не получилось. Как она измучилась за жизнь, и как ей необходим отдых. На другой день выяснилось, что звонил муж из Новосибирской командировки. Сообщал, что дочь заболела и просил её перенести отдых на попозже. Женщина возмутилась. Предположила, что дочь преувеличивает свои хвори, и, конечно, она никуда не поедет. Она намерена полноценно отдохнуть, а для этого всё грустное из головы вон!

Полина Андреевна побывала у директора Дома Отдыха. Расспросила о своей соседке. Тот записал ей телефон мужа Светланы Львовны. И они расстались.

Вот так началась наша с ней операция по спасению Ксении. Через несколько дней я поняла, что обмана – то нет. Это, во истину, Перст Судьбы, как любит говорить моя мама, привел меня к моей настоящей двоюродной сестре.

-Перст Судьбы?! – любимые слова и моей мамы! – не удержалась Ксюша. -Полина Андреевна всё ещё не знает об этом. – заключила Юля.

Листья осыпаются в саду.

Я в заветный час к тебе приду..

Ксения замолчала. Отпрянула от окна, за которым сверкало солнце и медленно кружились кленовые листья в Нескучном Саду. Юли в комнате не было. Ксюша виновато кашлянула, и отправилась в кухню.

- Ты что делаешь? – спросила она Юлю. Хотя, даже по запаху было очевидно, что та жарила котлеты.

- Знаешь, я думаю в такой чудесный день тебе нужно прогуляться! Котлеты я дожарю, картошку сварю. А ты иди. Неделю со мной сидишь. В Нескучном папу с Андрюшей встретишь. Андрюша любит катать свою коляску, так что далеко они уйти не могли. Поболтаешь с дядей своим.

Юля колебалась.

- Иди, иди! Я уже достаточно крепкая! Иди! Или я принесу тебе пальто!

Хлопнула дверь. Ксюша перевернула котлеты и подбежала к окну. Юля медленно шла к воротам в Нескучный.

Картошка только - только успела довариться. Ксюша слила воду, заправила картошку маслом и накрыла кастрюлю куклой для чайника. Она немножко устала, и направлялась в свою комнату, в прихожей столкнулась с отцом.

- Папа! Напугал!

- Сама же дала мне ключ, а теперь пугаешься! – засмеялся отец. – Юлинька нашла меня, и осталась гулять с Андрюшенькой. А я поспешил к тебе. Мы ведь ещё толком не успели поговорить. Ты пойди приляг, а я возле тебя в кресле посижу.

-Какая милая оказалась у тебя двоюродная сестра! И, диву даюсь, как вы с ней похожи. Ей только косу отрастить, и я стану вас путать, честное слово!

Андрей Александрович вдруг стал серьёзным.

- А что же ты, Ксюшенька, не спрашиваешь меня, почему я бурно не возмущаюсь по поводу нашей мамы?

- Папочка! Я ещё восьмого марта, помнишь её появление в нашей квартире? Так вот, я ещё тогда заметила, что ты буквально пошёл на жертву ради Саши, из – за денег на лечение и протез. Ведь мысленно ты же уже распрощался с ней. Разве не так? Щедрый, благородный мой папочка!

- Верно! – грустно подтвердил Андрей Александрович. - Я не поверил в её перерождение. Горбатого могила исправит. Это точно. Так вот, пока вы ездили на дачу и с дачи, а, между делом всё лето оба работали, я кое-что предпринял. Не буду рассказывать подробности. Конечно без друга Коленьки, ныне члена-корреспондента и вице-президента, не обошлось. Но я же за него, пока он там в высоких сферах пребывает, весь институт на себе тащу. – Будто оправдывался Андрей Александрович.

- Так вот. Я обзавёлся однокомнатной квартирой. Спросил Светлану Львовну, хочет ли она, чтобы квартира была на её имя. Она даже рада была, и согласилась. Выписалась из нашей квартиры, а я, уж простите меня, без вашего ведома, прописал к себе внука моего любимого, Андрюшеньку. Пусть квартира ему достанется в своё время. Не смотри на меня так гневно! Знаю, что Саша, скорее всего, будет не доволен – дескать за его спиной! Но он же поймёт, что Андрюша живёт и будет жить с вами. Это – на далёкое будущее. Его запасной аэродром.

Андрей Александрович перевёл дух, и тихо прибавил:

- А вдруг вы с Сашей ещё одного ребёнка захотите? А у Андрюшеньки уже своя квартира есть.

Ксюша с удивлением смотрела на отца, и пыталась осознать услышанное.

Андрей Александрович не дал ей заговорить, и продолжал:

- Это ещё не всё! Я развёлся с твоей матерью. Вот уже неделя, как документ получил. Конечно, с её согласия. Она поставила условие, что жить будет со мной. Пусть живёт, подумал я. В случае чего, квартира у неё теперь есть, а я и так целые дни на работе. Летом я её, слава Богу, не видел. Потом в Дом Отдыха проводил.

- Ну, а теперь-то – час пробил! Оставить родную дочь и внука на произвол судьбы! Это слишком! Пусть живёт по месту прописки! Ключи у неё есть.

- Папа! Ты грандиозный человек! Или великий авантюрист?! Я от тебя не ожидала! Это ты в компании со своим другом таким предприимчивым стал?

- Не без этого! – улыбнулся всё ещё тревожной улыбкой Андрей Александрович и опустил глаза.

– Дочь! Так ты не сердишься на меня?

- Как можно на тебя сердиться? Саша вернётся. Я ему растолкую - какой ты благородный. Да он и сам это знает. Он же умный и чуткий. Он поймёт и оценит. А маму он не любит. Ты понимаешь – из- за меня.

- Вот и славно! Вот и славно!

Тихо твердил Андрей Александрович, и, сквозь пелену подступивших слёз, смотрел на Ксюшу, и нежно гладил руку любимой дочери.

- Как ты тут без меня? – серьёзные глаза Юли смотрели на Ксюшу.

- Ты красная! Температура опять поднялась?

Юля передала Андрюшу деду и села возле Ксюши. Внук с дедом посмотрели друг на друга. Расхохотались и отправились снимать уличную одёжку.

- А теперь Андрюшенька поест с аппетитом и уснёт с удовольствием! – ворковал Андрей Александрович уже в кухне.

-Да нет. Всё хорошо. Даже очень. У нас тут с папой неожиданный разговор был. Я вся под впечатлением! Какой же замечательный у меня отец! И твой родной дядя! Думаю, когда Саша вернётся – ты будешь жить у него. Не бойся мамы! Там большие изменения. При случае – расскажу.

- Какие же хорошие у меня родственники оказались! Непременно маме напишу. Она будет рада. Не думай, она совсем не похожа на Светлану Львовну. Добрая и отзывчивая. Сердце у неё. Я поэтому не всё ей рассказываю. О Максиме она не знает.

На глаза Юли навернулись слёзы.

- Ксюша! Завтра воскресенье. Папа побудет с тобой, а я съезжу навестить Полину Андреевну. По телефону-то она храбрится. Но надо съездить.

- Поезжай, конечно. Привет и благодарность от нас троих передавай. Непременно пригласи в гости. Ну хоть в следующую субботу. Я уже буду на ногах. Мы с тобой пироги напечём. Праздничный обед приготовим. Может ей с нами теплее будет? Только вечером приезжай. Непременно приезжай, а то папа подумает, что мы тебя недостаточно полюбили. Он такой!

Утром Юля уехала, а к вечеру – дверь открывается – Саша! Крепкий, весёлый, помолодевший! Ксюша даже удивиться не успела, как утонула в его нежных объятиях.

- Я дни считал! – прошептал он.

- Сашенька! Дорогой! Снимай скорее пальто! У нас папа! Он Андрюшу кормит в кухне. У нас всё замечательно! Голодный! Пойдём! Посидим за столом всей семьёй. Поешь и расскажешь о своих приключениях.

- Да, что рассказывать! Подлечили меня. Протез замечательный изготовили. Я вообще не хромаю. Готов жить дальше на всю катушку.

Когда все насытились, и взаимные восторги остались позади, вернулась Юля, и тут же смутилась.

- Не смущайся, Юлинька! - Ободрил её Андрей Александрович -Знакомься! Это наш Саша. Муж Ксюши. Папа Андрюши. И мой любимый зять. А это Юлинька! Двоюродная сестра Ксюши из Мурманска. Моя племянница. Это она вытащила нашу Ксюшу из воспаления лёгких. Ты – за границей. Я – в командировке. Светлана Львовна – в Доме Отдыха. Где и сейчас пребывает. А тут Юлинька! Светлый ангел – спасает нашу Ксюшу, да и Андрюшу за одно.

Саша онемел от такого количества новостей. Он внимательно посмотрел на Юлю. Хотел было излить весь поток благодарности. Но вдруг изумлённо произнёс:

- Как же они похожи!

Все засмеялись, и разошлись по комнатам. Ксюша с Сашей уединились у себя. А Андрей Александрович с Андрюшей на руках, обнял Юлю за талию и увлек в Андрюшину комнату, приговаривая:

- Пойдём, племянница! Поговорить надо!

В понедельник утром Ксюша проснулась от того, что Андрюша дергал её за косу и приговаривал: - Мама! Папа!

- Господи! Ты босиком! А дедушка где? – Ксюша схватила Андрюшу на руки и побежала в его комнату. – Папочка?!

Но в комнате никого не было. Тактичные родственники уехали, и, как оказалось, накануне, ближе к ночи.

- Не беспокойся, Ксюшенька! Я уговорил Юлю поехать к нам домой. Я уже на работе, а она скоро к вам приедет, - прояснил по телефону ситуацию Андрей Александрович. – Хочет помочь с Андрюшенькой и по хозяйству пока Саша не освоится. Хорошая она, правда?! А я после работы сразу к вам. Хочу послушать Сашины рассказы.

- Да! Да! Проходите пожалуйста! Чем могу? – это он уже обратился к посетителю.

А в трубку: - До вечера, мои дорогие!

- Чудесная, сказочная, неповторимая ночь! Да, Сашенька!? Я только недавно заснула.

Ксюша быстро оделась и занялась Андрюшей. А Андрюша смеялся во всё горло и рвался к папе.

- Позавтракал?! Теперь гулять! Пусть папа отдохнёт с дороги.

Увещевала сына Ксюша. А тот был с ней совершенно не согласен. Не хотел на улицу. Хотел к папе.

Так, в почти неравной борьбе, они спускались по лестнице, когда дверь на улицу отворилась, и Юля поспешила на помощь сестре.

- Давай Андрюшу! Я с ним погуляю! Предвижу твой вопрос - позавтракала!

И она, громыхая коляской, увлекла племянника во двор.

Ксюша тихонько вошла в квартиру. Но Саша был уже на ногах. Ксюша потащила его в кухню, приговаривая:

- Ну, рассказывай! Рассказывай!

- Да я ночью тебе уже всё рассказал. Даже не знаю, что прибавить! Коробку швейцарских конфет к вечернему чаю привёз. Оказывается, Швейцария очень дорогая страна. Как ты думаешь, мне на работу сегодня съездить, или только позвонить?

- И не ездить, и не звонить! – Распорядилась Ксюша. – Один-то день ты можешь побыть с семьёй?

Пришла Юля, и занялась хозяйством. Вечером примчался усталый, но очень взбудораженный Андрей Александрович. Уложили Андрюшу, и Саша рассказывал со всё большими подробностями о Швейцарии, о больнице, и о том, какие там замечательные врачи, и какой он теперь – совсем другой – без постоянной боли!

А ночью его поднял телефонный звонок. Вызывал Новокузнецк.

- Не с Татьяной ли что? – в смятении подумал Саша.

Но это была не сестра.

-Саша? Узнаёшь? Это Виктор. Еду в Москву. Зовут в аспирантуру в Институт стали и сплавов. Я подумал – чем чёрт не шутит – попробую! Тебя хотел повидать!

- Так давай! Сразу к нам! Мы с Ксюшей рады будем.

- Конечно, Сашенька, к нам! А как размещаться будем? Ладно. Утро вечера мудренее, тогда и решим. Мне даже сейчас в голову пришло. Я попрошу Юлю ночевать со мной и Андрюшей в комнате. А вы с Виктором – в Андрюшиной. Не спорь! Вам же есть о чём поговорить наедине. Согласен? Вот и славно!

Ситуация смутила Юлю. И она порывалась уехать.

- Юлинька! Пожалуйста! Я ещё не очень на ногах крепка. А тут гость, Саша приехал, Андрюшенька и папочка. Я опять свалюсь! Ну, пожалуйста! Ты же моя сестра. Выручай!

- Я ведь каждый день звоню Полине Андреевне, всё рассказываю, советуюсь. – Тихо сказала Юля и опустила голову. - Она знает обо всех моих сомнениях. И о радостях тоже. Знаешь, что она мне сказала?

- Тебе несказанно повезло, девочка! Ты встретила родных тебе людей. Хороших людей. А хорошими людьми дорожить надо. Держись их, и, сколько можешь, старайся быть полезной.

Полина Андреевна мне, как вторая мать. Она очень сильная и очень добрая. Я не хочу её огорчать, и останусь с тобой. Но, знаешь, не только поэтому. Я привязалась к тебе, к Андрюшеньке. Наверное, я полюбила вас! – эти слова она уже шептала.

Но Ксюша услышала и схватила Юлю в охапку. Попробовала закружить – сил не хватило. Она заглянула в её глаза, такие похожие на её собственные, и сказала:

- А я-то тебя как полюбила! Мне становилось страшно, когда я думала, что ты можешь уйти из моей жизни. Не уходи! Это будет неправильно!

И они обе заплакали.

Так, в крепких объятиях друг друга и застал их, плачущих что есть мочи, Саша. Он оторопел, а они замахали на него руками – дескать всё в порядке. И через несколько секунд обе побежали в кухню.

Виктор приехал без звонка. Поезд сильно опаздывал.

- Только бы явиться не слишком поздно! Там Андрюшенька! Как бы их планы не нарушить!

В пять часов он уже звонил в дверь.

Друзья обнялись.

- Сашка – ты какой-то другой! Помолодел, и вид у тебя счастливый!

- Твоя заслуга, Ксюшенька? Красавица и умница?

Он уставился на Ксюшу с таким обожанием, что той стало неловко. Она сама приобняла Виктора, сказала, что очень рада ему, и пригласила немедленно к столу.

- Мы обедаем в два из-за Андрюши. У него режим. Но твой обед на плите. У нас, видишь ли, кухня-столовая. Мой скорее руки, и за стол. А мы будем пить чай и слушать тебя.

- После твоего, Саша, отъезда, лаборатория свалилась на меня. Но наработки -то были! Результат попёр интересный. Мы послали кое-что в Институт Стали и Сплавов. Оттуда приехал специалист. Сказал, что такого от периферии не ожидал. Пригласил меня к себе в аспирантуру. Я подумал – почему бы нет. И ещё - не боги горшки обжигают. Но в душе-то решило дело то, что я увижу тебя и Ксюшу. Год ведь прошёл, как вы в Москве. Соскучился я. Сегодня с вами душу отведу, а завтра пойду искать, где этот институт находится.

- Зачем завтра, - заулыбался Саша. – Седьмой дом от нас! Вместе сходим.

- Ну, да? – удивился Виктор.

- Точно! Даже улицу переходить не нужно. Так и пройдёмся в сторону Садового Кольца. Допивай чай. Потом с Андрюшенькой повидаешься и двинемся. Завтра у тебя проблем с поиском института не будет. Правильно?

- Замечательно! Так и сделаем! А Андрюша-то где? Что-то его не слышно?

- В соседней комнате. Больше не спрашивай. Секрет.

Ксюша вышла из кухни. Виктор огляделся, чтобы поблагодарить за обед. И догадался:

- Ксюша к Андрюше пошла! Пошли и мы.

Друзья шагнули в Андрюшину комнату. И Виктор остолбенел. Перед ним стояла Ксюша с Андрюшей на руках. Она улыбалась, а Андрюша дергал её за пряди волос, красиво обрамляющие лицо.

- Ксюша! А где коса? – Только и мог произнести Виктор.

- Вот! На это мы и рассчитывали! – засмеялся Саша. Андрюша вторил папе. А в комнату вошла Ксюша. И её длинная коса была на месте.

- Юлинька! Представляю тебе! Это мой очень давний друг. Почти с детства – Виктор. Виктор! Перед тобой двоюродная сестра Ксюши – Юля. Правда не различишь?!

Андрюша не дождался внимания к себе. Перелез к папе на руки. А Виктор всё смотрел и смотрел на Юлю.

- Пойдём, пойдём! Всё-таки доберёмся до института, - поторопил его Саша. – Вечером сравнишь сестёр, если они позволят.

Глубокой ночью, когда Андрюшенька уже крепко спал, а сестры шептались между собой, Виктор пустился в откровения.

- Я, конечно, там в Новокузнецке, не мог тебе сказать, что влюбился в твою жену с первого взгляда. И ехал не столько повидаться с тобой, сколько Ксюшу увидеть. О такой жене можно только мечтать. Я решил, что женюсь, если встречу хоть сколько – ни будь на неё похожую. Но где же такую встретишь?! Как ты думаешь – сумею я заинтересовать Юлю? Мне кажется – я сражён наповал! Такой же взгляд серых глаз! Такое же лицо – открытое - без фальши и чванства!

Растроганная улыбка Виктора, то сияла, то исчезала во тьме, когда фонарь за окном качался и то и дело скрывался за оконными шторами. Саша намеренно не плотно задёрнул их, чтобы видеть лицо друга.

- Неужели правда влюбился с первого взгляда? Хотя почва, по его словам, была готова. А сам-то я в Ксюшу разве не с первого взгляда? Мне ли не понять его? Но Юля не Ксюша. Ксюша совсем девочкой была. Юля с Ксюшей, считай, ровесницы, но у Юли трагедия за плечами. Всё ещё так живо, и так болит! Я и без Ксюшиных рассказов понял. Надо Виктора охладить.

- И не мечтай! – вылил на друга ушат воды Саша. - Она летом похоронила жениха. Плачет. Ксюша старается отвлечь её. Пока не получается. Её Максим был биохимиком. Они работали вместе в МГУ. Двадцать восемь лет парню. Умер от рака крови. Юля очень предана его матери. Она же её научный руководитель. Они вместе переживают горе. Тут целая история. Получилось, что именно Полина Андреевна привела Юлю к нам. Просто – рука судьбы – ничего не скажешь. Юля с горя вены резала. Так любила. Жить не хотела.

Но ты попробуй. Мне завтра на работу. Ксюша после болезни ещё слаба. А ты, когда утрясёшь дела в институте, попроси Юлю показать тебе Москву.

Ты же в Москве впервые. Может, что и получится. Хотя я сомневаюсь. Но только ты очень деликатно. Только дружеское участие. Никаких намёков и ухаживаний. Иначе прогонит, да и возненавидеть может. Не отпугни!

- Спасибо, брат! Всё-таки какая-то надежда! Когда смотрю на них – в глазах двоится. Такие обе прелестные! Неотразимые!

- И я ещё до конца не привык. Приезжаю из Швейцарии. Подлечили меня. Новый протез. А тут! Я просто оторопел. Но Ксюшеньку свою ни с кем не перепутаю. И дело не в косе, - тихо засмеялся Саша. – Она такая родная!

Сёстры с Андрюшенькой гуляли в Нескучном. Юля была серьёзна, и всё порывалась объяснить Ксюше, почему ей пора уехать.

- Вернулся Саша. Какой он у тебя хороший человек. И красивый такой истинно мужской красотой. Вы вместе замечательно смотритесь. И видно, как он любит тебя, Андрюшу. Как дорожит семьёй. А Андрея Александровича просто обожает. Андрей Александрович приезжает каждый день. Милый такой человек! Прямо с работы – к вам. Только ночует дома. Теперь Виктор приехал. Ну, посуди, я просто лишняя.

- А понравился тебе Виктор? Я ему ещё в Новокузнецке симпатизировала. Хороший он человек. И друг хороший. Всё с Андрюшей гулял, когда Саша был занят, а я диплом писала. Он Сашиным заместителем был в лаборатории. А дружат они с детства. Со студенческих лет – так уж точно. Благородное лицо, притягательная улыбка – я удивляюсь – ему около тридцати, и не женился. Но ты не ответила, как он тебе?

- Никак! Разве я кого – ни будь могу сравнить с Максимом? Только он. Только он моя первая и последняя любовь. Самый красивый, самый лучший, самый желанный.

Юля горько заплакала.

- Я виновата перед ним! Целую неделю не навещала. Пока ты дома – позвоню Полине Андреевне. Может быть вместе съездим.

Но Полина Андреевна принимала зачёт.

- Тогда я одна!

- Куда одна? - Послышался голос Виктора из прихожей. – А я - то хотел просить Вас, Юля, показать мне Москву. Я же первый раз в столице.

Ксюша не дала Юле ответить

- Вернулся? Как с аспирантурой? Экзамены, когда будешь сдавать? Никаких общежитий! Жить будешь у нас. А сейчас перекусим. Я уложу Андрюшу и сбегаю на работу. А ты, Юлинька, поезжай с Виктором. Сначала он проводит тебя, а потом ты покажешь ему Москву. К ужину соберётся вся семья – решим неотложные вопросы сообща.

Юля взглянула на Ксюшу, как на предательницу. Но вслух ничего не сказала. Только горько поджала губы.

- Я думаю, Виктор, туда, куда я направляюсь, идти Вам не захочется. – Жестко сказала Юля, когда они подошли к воротам кладбища.

Солнце клонилось к закату. Шуршали листья под ногами. Старушки у входа продавали хризантемы. Юля подошла к одной из них. Вернулась с букетом, и вопросительно посмотрела на Виктора.

- Я решил. Провожу Вас до того поворота, на котором остановите меня. Подожду Вас сколько нужно. И не спорьте! Осенние дни короткие. Не заметите, как наступят сумерки. А тут, вместо разбойника, я.

Она скупо улыбнулась ему и вошла в калитку. Минут через десять, она сказала: - Стойте тут! – А сама свернула на узенькую дорожку и скрылась за кустами давно отцветшей сирени.

Он глядел по сторонам и думал, до чего же милая эта Юля! И как надо любить и оберегать её, чтобы улыбка хотя бы мелькнула на её печальном, замкнутом лице. А мы даже не перешли на «ты». Может, она этого и не хочет?

Она появилась внезапно. Заплаканное лицо. В глазах читалось:

- Ну почему ты здесь, а он там?

Это читалось так явно, что Виктор не нашёл ничего лучшего сказать:

- Если бы я был врачом- все бы силы отдал, чтобы вылечить Вашего Максима.

Она удивлённо посмотрела на него, и медленно сказала:

- Мы с Вами ещё на Вы. Перейдём на «ты» – это удобней – Вы же друг моих родственников. Что бы ты хотел посмотреть в Москве?

И вдруг его осенило! Он слышал, как сам, совершенно не произвольно произнёс:

- Ты любила где-то гулять с Максимом! Поводи меня по тем местам и расскажи о Максиме всё, что тебе захочется. Ведь он был замечательным человеком!

За ужином собралась вся семья. Ели жаркое. Пили душистый чай. Благоухал пирог с малиновым вареньем. Благостно текла неспешная беседа. Сашу на работе поздравили с возвращением. Завтра на службу! У Ксюши ещё два дня. А там к врачу. Выпишут, и на работу. Виктор доложил, что сдаёт экзамены в очную аспирантуру, и скоро поедет в Новокузнецк увольняться с работы. Андрюша пойдёт в детский сад.

- Пока я болела, его не кому было водить туда. Забирать оттуда. Такая морока!

-У меня через 3 недели защита. Надо готовиться. Подала голос Юля.

- Поэтому ты переселяешься ко мне. - Возвестил Андрей Александрович. - И не перечь! Я тебе родной дядя. У меня тихая квартира. Я с утра на работе. Потом у ребят. Приезжаю только ночевать. А к защите я уже пригласил твою маму. Пусть порадуется за дочку – мою племянницу дорогую! Виктор на время экзаменов живёт у ребят. Поступит – там видно будет.

- Папочка! Ты теперь настоящий директор! - восхитилась Ксюша. – Все ещё с мыслями не собрались, а у тебя уже всё по местам расставлено!

- Не настоящий директор, а пока исполняющий обязанности! – поправил её, довольный своими решениями, Андрей Александрович.

Все начали бурно обсуждать услышанное, когда звонок в дверь заставил примолкнуть беседу.

- Пойду, посмотрю! – сказал Андрей Александрович.

Он нутром почувствовал недоброе.

- Ну, где бы тебе ещё быть, как не у любимой дочки!? А что жена возвращается – это уже не важно!

Властный голос Светланы Львовны заставил всех примолкнуть.

- Действительно, Светлана – не важно! Ты бросила, ради своего удобства, почти умирающую дочь. О внуке я вообще не говорю. И я решил – хватит!

Второй звонок, и в прихожей появилась женщина средних лет. Статная, изумительной красоты. И бархатным голосом спросила, не могла бы она увидеть Юлю.

- Полина Николаевна! – прошептала Юля и ринулась в прихожую.

- Я, деточка, беспокоилась! Может тебе лучше ко мне поехать? – Обняла она Юлю.

- Ни в коем случае! – строго возвестил Андрей Александрович. – Вы – Полина Андреевна? Семья горит желанием познакомиться с Вами, и поблагодарить за спасение моей дочери.

- Так это Вы!

Взвизгнула Светлана Львовна.

- Вы вмешались и разрушили чужую семью! Да Вы ведьма!

- Ну, значит, мы обе ведьмы! – вдруг решительно и громко сказала Юля. - Пойдёмте за стол, Полина Андреевна! Не будем мешать Андрею Александровичу!

Женщины скрылись в кухне и вскоре бурное веселье выплеснулось в прихожую.

- Светлана! Хватит. Ты переступила все границы! У тебя своя квартира. Мы в разводе. Живи как хочешь, только нас не трогай!

Строгий, непреклонный тон Андрея Александровича дал ей понять, что на этот раз вряд ли что может помочь. И Светлана Львовна решила - на жалость надо давить. Не пройдёт – значит действительно конец.

- Живи! А на какие деньги прикажешь? – плаксиво воскликнула она.

- Мне тут телефон оборвали. С твоей работы звонили. Неужели Светлана Львовна не вернётся? Вот и возвращайся. Тебя ждут. Зарплата у тебя хорошая, и командовать есть кем. Иди, пока зовут. А сейчас я провожу тебя до такси.

Тон Андрея Александровича был суров и не терпел возражений.

- Я дочь хочу увидеть! – Взвизгнула Светлана Львовна.

- Я здесь, мама! – тихо произнесла Ксюша и приблизилась к отцу.

– Если тебе будет плохо – я всегда помогу. Можешь на меня рассчитывать. И она, не прощаясь, отправилась в кухню. Замедлила шаг. Снова подошла к отцу, словно боясь приблизиться к матери:

- Спасибо тебе, мама! Только благодаря тебе, нашлась моя двоюродная сестра Юля. Она меня выходила. Мы её полюбили, и скоро познакомимся с её мамой. Юля защищает кандидатскую диссертацию. Тётя Лёля приедет на защиту. За всё это мы все очень благодарны тебе, мама!

И Ксюша скрылась в кухне.

- Пойдём! Пойдём! – торопил Андрей Александрович. – А то вспотеешь! Не дай Бог! Тут такси –то рядом!

- А ты небось уж мне замену приглядел? – визжала Светлана Львовна.

– Красавица Полина – лакомый для тебя кусочек!

Лицо Андрея Александровича пошло пятнами.

- С ума сошла! – зашептал он, буквально выталкивая Светлану Львовну из квартиры. – Я вижу её первый раз в жизни!

- И уж конечно, не последний! – съязвила та.

Дверь закрылась. Слова замерли.

А в веселящейся кухне их и не слышали.

Виктор прощался с Москвой.

– Не на долго! – думал он.

Всё складывается успешно. Даже лучше, чем он рассчитывал. Его ждала аспирантура. Несколько интересных и насыщенных лет в Москве. И любимая девушка, которая не любила его.

Она так и сказала:

- Виктор! Я же вижу, как ты смотришь на меня! Не надейся! Я люблю, и всегда буду любить только Максима!

- А я всё-таки буду надеяться! – упрямо повторял Виктор. - Я же вижу, что не противен тебе. Я буду стараться! Я стану необходимым тебе, вот увидишь. И, что сказала Полина Андреевна? Жизнь идёт своим чередом. Живи, и дай жить другим.

Только сына назови Максимом.

Май 2023 года