Персональное чудовище для принцессы

Глава 1

– Ваше Высочество, просыпайтесь, – услышала я сквозь сон и резко вскочила в кровати. Голова гудела от недавних рыданий, а ночное небо за окном свидетельствовало, что проспала я меньше часа.

Перед моей постелью стояла моя горничная, с тревогой и страхом бросая нервные взгляды на дверь в мою комнату.

– Мили, в чем дело? – пробормотала я, невольно ощущая тревогу, что мне передалась от служанки.

– Они идут за вами, миледи. Идут, – прошептала она с ужасом в глазах. – Король умер, – добавила она, а я почувствовала, как на глаза вновь набегают слезы, а в груди все рвется на части от невыносимой боли. Забыться в горе мне не дала служанка. Она грубо тряхнула меня за плечи, приковывая к себе внимание. – А теперь они хотят убить вас и захватить власть! – слезы высохли на моих глазах моментально. Вместе с горечью утраты я почувствовала липкий страх. – Это переворот, – подтвердила она мои мысли.

– Но как же стража?.. – проблеяла я жалко.

– Стража не поможет, ее купили, – ответили мне. – Собирайтесь, госпожа. Пока не поздно, я выведу вас из замка. Прошу, поторопитесь, скоро они будут здесь! – взмолилась девушка.

Поводов не доверять верной служанке, которая за время службы стала мне подругой, у меня не было. Потому я запретила себе паниковать и стала одеваться. Мили предусмотрительно сунула мне в руки мои вещи для тренировки по фехтованию: брюки и рубашка с легкими сапожками.

– Умоляю, госпожа, быстрее, – взмолилась девушка, когда за дверью послышались громкие голоса и звуки борьбы. Видимо, не вся стража куплена.

Через несколько секунд я уже входила в потайной ход, о котором и не подозревала прежде.

– Миледи, идите по коридору, дальше вниз по лестнице и снова по коридору не сворачивая, – затараторила Мили, давая мне в руки заранее подготовленный фонарь. – Упретесь в дверь, за ней вас будет ждать мой брат – Майнз. Он поможет выбраться за территорию замка.

– А ты? – нахмурилась я, то и дело, вздрагивая от резких, страшных звуков за дверью.

– Я должна остаться, чтобы скрыть потайной ход, и вас не нашли раньше времени, – грустно улыбнулась она.

– Нет, так не пойдет… – занервничала я.

– Валери, – строго позвала меня Мили, впервые на моей памяти обращаясь ко мне по имени. – Ты должна выжить! – с нажимом сказала она. – Любой ценой. За меня не переживай. Спасайся сама, а после отомсти им за всех, – не выдержала девушка и заплакала. – Прощай, – выдохнула она и на что-то нажала. Через секунду между нами выросла каменная дверь, за которой я услышала ее приглушенный голос. – Ты всегда была мне как сестра, я не забуду твоей доброты. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.

Я хотела потребовать, чтобы она немедленно открыла, но услышала, как дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. Чуть левее я заметила небольшую щель, через который бил тусклый лучик света. Посмотрев в нее, я увидела свою комнату и тех, кто в ней стоял. Не всех, но тех, кого узрела, было достаточно, чтобы в моей груди разгорелась ненависть. Самые приближенные моего отца. Родственники и советники.

– Где она? – потребовал ответа у Мили Габор – старший советник при моем отце и его кузен. В руках он держал окровавленный меч. Да и одежда носила следы недавней схватки. Увы, в пользу Габора.

– Милорд, госпожа еще минут десять назад вышла из комнаты и не возвращалась, – тоненько и испуганно проблеяла Мили. Я же старалась даже не дышать. И фонарь накрыла полой плаща, чтобы ненароком себя не выдать. – Сказала, что хочет побыть с батюшкой.

– Врешь, девка! – рявкнул Игнар – министр внутренних дел, и подался было к испуганной девушке, но Габор его остановил жестом. Кивнул кому-то из своих людей и коротко приказал:

– Найти.

После этого вновь раздались шаги, и дверь закрылась, оставляя испуганную Мили и двух министров наедине.

– Прошу, пощадите! – испуганно пискнула она и затряслась в рыданиях, когда в ответ на свою просьбу получила глумливую насмешку и удар по лицу.

– Пощады можешь не ждать, как и твоя хозяйка, – зловеще отозвался Габор и нарочито медленно стал расстегивать брюки, в то время, как Игнар схватил девушку за волосы и, не обращая внимания на ее визг от боли, насильно опустил на колени.

Роняя слезы от чувства собственного бессилия, я со всей ненавистью, которая зарождалась в моей груди, пообещала себе, что непременно отомщу. Не знаю как, не знаю когда. Но месть моя будет страшна.

Понимая, что и дальше так стоять я не могу, теряя бесценное время, несмотря на то, что сил уйти не находила, пришлось переступить через себя и оттолкнуться от стены, отводя взгляд.

Удаляясь по гулким коридорам потайного хода, я еще долго слышала крики и издевательский смех.

***

Я пробивалась сквозь деревья и кустарники, уже около часа, чувствуя, что силы мои давно на исходе, а за спиной все еще слышались звуки погони. Страх быть схваченной пересилил даже мой ужас одиночества в темном, мрачном, непролазном Запретном лесу.

Почему я в одиночестве? Да потому что я дура! Майнз действительно ждал меня, но увидев, что я одна, он занервничал.

– Где Мили? – с тревогой спросил он.

А мне следовало соврать. Следовало! Хотя бы потому, что скажи я правду и, вероятно, парень ринется спасать сестру, что приведет к его неминуемой гибели. Он ничего не сможет сделать против лордов. Ничего. Или потому что Майнз – мой шанс на спасение.

Но я посмотрела в его глаза и, понимая, какую ошибку совершаю, не смогла соврать.

Ожидаемо парень ринулся в темный тайный проход на выручку единственному родному человеку, несмотря на мои попытки его остановить, приказать и убедить, что он ничем не сможет помочь сестре, но молодой человек лишь сказал:

– Возле двери для прислуги стоит лошадь, на ней доберетесь до Запретного леса, дальше вам придется идти без нее. Вам необходимо переждать пока все не стихнет, а затем обратиться за помощью к Карлайлам. Они поддержат вас, миледи, – а после сдавленно добавил: – Я люблю вас, моя госпожа. Всегда любил. Но сестре я нужнее. Прощайте, – и стремительно скрылся в черноте прохода.

Уже понимая, что никогда его больше не увижу, я прошептала «Прощай», и по лицу моему текли крупные слезы.

Поборов в себе очередную подступающую истерику, я закусила губу и отправилась к проходу для прислуги, где обнаружила невзрачную, оседланную лошадь. Взобралась в седло и ударила пятками в бока кобылы, стараясь не думать… ни о чем не думать.

До Запретного леса я добралась чуть меньше, чем за час. Все это время в пути я искала другие варианты, где могла бы скрыться, но как не крути – Запретный лес оставался наилучшим вариантом из-за своей непроходимости. Туда преследователи если и сунуться, то вряд ли смогут так просто отыскать.

Ни в деревнях, ни в обычных лесах у меня шансов скрыться не было, так как охотничьи псы Габора могли отыскать по запаху все на свете. А вещей с моим запахом у них сколько угодно. Ко всему прочему, вероятно помимо основной погони, стражникам уже давно оставили указания на мое задержание, так что на дальнее путешествие я даже не рассчитывала.

Однако «идеальность» Запретного леса омрачалась тем, что он непросто так носил подобное название. Помимо точного знания, что лес кишит различными хищниками, а иногда еще и нежить встречается, лес оброс еще и кучей легенд, небылиц и сказок. Хоть я в большинство и не верила, увидев на пути черные верхушки исполинских деревьев, невольно почувствовала озноб.

У кромки леса я торопливо спешилась, чувствуя, как лошадь подо мной стала нервничать в непосредственной близости от леса. Стараясь успокоить кобылу, я параллельно отвязывала сумку, что мне приготовили Мили с Майлзом, тут-то и услышала отдаленный, пока что, лай собак и звуки копыт. Погоня.

Чувствуя, как сердце забилось с утроенной скоростью где-то в перепонках, я судорожно, трясущимися руками отцепила-таки сумку, взвалила на плечо и ударила по крупу гарцующей лошади, которая не заставила себя ждать и ринулась наутек. Я последовала ее примеру, только в другую сторону, и под шум стремительно приближающейся погони, нырнула в ближайшие кусты.

Вещевой мешок я потеряла уже через несколько десятков метров, так как лес был действительно непролазным, а сумка вечно за все цеплялась, чем замедляла неимоверно. А между тем, собаки уже были у кромки леса и ждали, когда подъедут их хозяева.

С чувством полного сожаления пришлось оставить сумку и продираться вглубь леса налегке. Несмотря на потерю груза, дело это было нелегкое. В полной темноте, отбиваясь от острых, сухих и колючих веток, что несколько раз чуть не лишили меня зрения, но знатно изранили лицо и руки, я упрямо двигалась дальше, шумно дыша, с паникой понимая, что погоня все ближе…

Неудобный плащ тоже пришлось бросить и продираться уже в одной рубашке и брюках, получая все новые и новые порезы.

Еще через полчаса я уже еле двигалась и обессилено свалилась в ближайший овраг, споткнувшись о корень дерева. При падении сильно ударилась головой о какой-то валун, и чуть было не взвыла от боли, но голоса, что сейчас приближались ко мне, резко изменили мои планы, и пришлось лишь закусить губу до крови и замереть.

– Собаки взбесились, – недовольно пробасил кто-то у меня над головой. Я видела свет от двух факелов, а вот лица мужчин разглядеть мешали густые заросли.

– Места дикие, – согласился его собеседник. – Собаки дальше идти отказываются. Тут слишком много крупных хищников. Мне и самому тут не в радость торчать. Тем более, ночью.

– Но девчонку нужно найти, – разозлился первый.

– И что ты предлагаешь? – хмыкнул второй. – Ночь, Запретный лес, кишащий хищниками, куда даже собаки не смеют соваться. Ты действительно хочешь идти дальше?

– Нам был дан приказ привести девчонку живой или мертвой.

– Если тебе так хочется – я не держу. Но сам дальше не пойду. Принцесске не прожить здесь и ночи. Можно считать ее трупом.

– А доказательства ее смерти? – нервничал первый. – Без них нам нельзя даже показываться в замке. Мигом шкуру спустят.

– Мы нашли ее плащ. Поистреплем немного, кровью запачкаем, скажем, что нас опередил какой-нибудь зверь и задрал девчонку. Только плащик и остался.

– Не нравится мне это, – сомневался первый со вздохом, но было понятно, что дальше продолжать поиски ему не хочется. – Хорошо, выждем несколько часов, затем вернемся в замок, – все же решил несговорчивый, и свет факелов стал удаляться.

Только когда и свет и голоса полностью исчезли, я рискнула вздохнуть, лишь сейчас поняв, что даже дыхание задержала.

Стараясь не думать, что была на волосок от поимки, я, с тихим всхлипом и большим трудом, встала на четвереньки, отчего голова резко закружилась, а желудок взбунтовался. Мимолетно порадовалась, что ничего не ела почти сутки (хотя радость сомнительная, конечно, учитывая, что осталась в глухом лесу без провианта) и, хватаясь за ствол близ растущего дерева, подтянулась и поднялась на дрожащие ноги.

Так, от погони я оторвалась, теперь нужно найти место для ночлега. Как это сделать я представляла себе с трудом, но понимала, что в овраге оставаться все же не стоит. Покачиваясь от слабости и головокружения, я ползком, на четвереньках выбралась из оврага и побрела дальше, периодически вытирая кровь, что текла в глаза из рассеченного лба.

Появилась здравая мысль, что запах моей крови может привлечь ненужное внимание хищников, и я, недолго думая, оторвала от подола рубашки лоскут ткани и обмотала им мою многострадальную головушку.

То ли ночь была очень холодной, то ли просто кровопотеря сильно сказывалась, но меня бил такой озноб, что зуб на зуб не попадал.

Толком не зная, что ищу, к тому же в полной темноте, стараясь не думать о своем незнании элементарных правил выживания в лесу, я, на заплетающихся ногах, продолжала бездумно двигаться, даже не пытаясь уворачиваться от веток, что нещадно били по онемевшему лицу. Вскоре силы меня покинули, и я со стоном опустилась на землю по стволу ближайшего дерева.

Холод не отпускал, сознание стремительно покидало меня, и мне уже было откровенно плевать и на заговоры, и на хищников, что, по слухам, тут просто изобиловали. Я хотела лишь свернуться в клубок и уснуть. Пусть даже на сырой земле. Лишь бы уснуть и отдохнуть.

Уплывающее сознание вдруг уловило странный звук. Я вздрогнула и открыла глаза, чтобы испуганно замереть и даже забыть, как дышать. В неясном свете луны, что с трудом пробивался через кроны деревьев, на меня в упор смотрели и чуть фосфоресцировали два немигающих глаза. Я гулко сглотнула и уловила чужое теплое дыхание на своем лице.

Зажмурилась и приготовилась, что меня сейчас сожрут. Даже кричать было страшно, потому я покорно ждала своей смерти. Молча.

Прошла секунда, две… десять, но я так и не почувствовала боли. Очень медленно я открыла глаза и заметила, что чудовище все еще рядом. Только немного сместилось и теперь сидит поблизости, внимательно меня разглядывая.

Теперь я видела, что передо мной… пума. Целая, здоровая, дикая пума, которая почему-то меня не убила до сих пор.

– Я что, так воняю, что не нравлюсь тебе как закуска? – нервно пошутила я и хихикнула. Говорила я тихо, почти шепотом, так как внезапно поняла, что голос мой сел. То ли от холода, то ли от страха. Попробуй, разберись.

Пума никак не отреагировала, разве что ухом немного повела.

– Учти, к утру я уже окоченею и буду не такой свежей. Сейчас я, хотя бы, теплая. Почти, – подумав, добавила я, так как тело уже свело судорогой от холода, и руки, со скрюченными пальцами, совершенно не слушались.

Вот спрашивается, на кой черт я еще уговариваю меня сожрать? Может, чтобы не продлевать свои мучения? Почему-то сейчас я отчетливо поняла, что до утра не доживу. Действительно не доживу, и это даже не пугало. Я была сейчас в таком состоянии, что смерть приняла бы за избавление.

Перед глазами, за несколько секунд, промелькнули события последнего месяца. Известие о тяжелой болезни отца, его неловкие и скоропалительные попытки подготовить дела к своей смерти. Ну и в заключении: смерть отца, дворцовый переворот… жертва Мили и Майлза (от этого воспоминания больно вдвойне), и моя скорейшая кончина в Запретном лесу. И даже не знаю, что лучше: помереть от клыков свирепого хищника, или окоченеть от холода?

Мой усталый и побитый мозг требовал какой-нибудь глупости напоследок, очередной судорогой напомнив, что мне безумно холодно.

Я вздохнула, с трудом оттолкнулась от ствола дерева, возле которого сидела, и со всего маху бессильно рухнула на удивленную и зарычавшую пуму.

– Не рычи, – устало вздохнула я, с блаженной улыбкой прильнув к теплому, пушистому боку, изумленного моей наглостью хищника. – В конечном итоге, сожрешь утром, когда проголодаешься. И ты, практически, стережешь добычу, и я не окоченею, а тебе будет приятнее меня грызть. Все довольны, – откровенно зевая и зарываясь носом в шерсть, на удивление спокойной пуме, пробормотала я сонно, и мгновенно провалилась в сон.

***

Я смутно припоминала какие-то неясные обрывки воспоминаний. Кажется, я бредила. Долго. И я уже не знала, где сон, а где явь, но было страшно. А еще холодно. После нестерпимо жарко. И постоянно хотелось пить. Кажется, я просила, умоляла, чтобы мне дали воды, но никто не торопился выполнять мои просьбы. Вместо желаемой воды, мне против воли вливали в глотку какую-то горькую, вонючую пакость, после которой жажда только усиливалась, но обычной воды мне так и не дали.

Кажется, я плакала, выла, металась на месте, чувствуя, как кто-то, или что-то, удерживает мои руки и тело, заставляя кричать, требовать, затем просить и умолять. О чем просила – я не знаю. Чего хотела, тоже понятия не имела, но это не мешало мне о чем-то сбивчиво шептать, роняя крупные слезы, что отчетливо ощущались на моем пылающем лице, чувствуя нарастающий страх и панический ужас.

А потом пришел покой. Не знаю, в какой именно момент, но мне кажется после того, как я увидела чье-то неясное лицо, что упорно расплывалось перед взором. Если бы меня спросили, я бы ни за что не смогла ответить, как он выглядит, какие у него приметы, но точно знала, что это мужчина. Его неясный силуэт лишь на несколько мгновений появился перед моими глазами, а после наступила темнота. Долгожданная и спокойная. В нее я окунулась с радостью, так как там был покой…

Сознание вернулось резко. Миг, и я, открыв глаза, резко села, с немалым удивлением отметив, что нахожусь в незнакомой комнате и лежу на широкой, мягкой, хоть и скромной кровати, с довольно чистыми простынями.

Комната была мрачная, без лишней мебели… хотя мебели тут вообще почти не было, если не считать стола, на котором горела одинокая свеча, кресла и самой кровати, на которой я лежала.

Медленно, с опаской ощупала сначала лицо, дотронулась до раны на лбу и почувствовала под пальцами тугую повязку. Оглядела свое тело и поняла, что была в какой-то рубашке, явно мужской и несуразно большой для меня. После перевела взгляд на руки. Сейчас на них были розовые полосы, уже заживающих порезов и ссадин. Это сколько же я пробыла без сознания? И где я? Кто меня спас?

Последнее, что я помню, это… пуму.

Напряглась и, в мешанине из мыслей и воспоминаний, смутно разглядела отрывок, где отчетливо ощущала, как меня поднимают на руки и куда-то несут. Затем был бред и лихорадка, из которой ничего ценного я вспомнить не могла.

Чувствуя легкую тошноту и головокружение, я осторожно откинула одеяло и свесила ноги с постели. После резко замерла, так как этих нехитрых телодвижений хватило, чтобы меня замутило с утроенной силой. Переждала немного, глубоко дыша, и с тихим стоном все же сползла с кровати. Но тут меня поджидал новый сюрприз – ноги совершенно не слушались, так что вместо того, чтобы встать, я мешком свалилась на каменный пол, больно ударившись бедром. Тихо взвыла, переворачиваясь на спину, стараясь отдышаться и собраться с силами.

Неожиданно услышала шум шагов и напряглась. Через секунду дверь почти бесшумно открылась, и я зажмурилась от режущего яркого света, что бил из коридора, не позволяя мне разглядеть фигуру, стоящую в дверном проеме.

– Не ожидал, что ты очнешься так рано, – голосом, от которого у меня в животе что-то скрутилось в узел, сказали мне. А затем твердой поступью подошли, бесцеремонно подхватили под мышки, подняли и вполне аккуратно помогли вновь разместиться в постели. – Следовало позвать на помощь, а не подниматься самой, – укорили меня, а я распахнула слезящиеся глаза, чтобы посмотреть на мужчину. – После трех дней в горячке, это было опрометчиво.

– Три дня? – изумилась я, смахивая мешающие слезы, и замерла.

На меня смотрел… монстр. Не в прямом смысле, конечно, но мужчина был таким огромным, что даже его, я бы сказала, красивое… да, все же красивое, лицо не спасало. Вот только красота эта была… пугающей. А еще странной. Никогда прежде не встречала никого с подобными резкими и грубыми чертами лица. Рядом с ним я чувствовала себя практически младенцем. Один взгляд на его руки и я гулко сглотнула, понимая, что такому хватит всего лишь удара, чтобы убить меня.

Загоняя подступающую панику подальше, я призвала себя к порядку, напомнив себе, что вероятнее всего, именно он меня и спас. Следовательно, убивать меня в его планы не входит.

Заметив мою реакцию, мужчина как-то странно усмехнулся и заметил:

– Я не причиню тебе вреда, можешь не переживать.

А мне стало совестно. Вот, правда. Он меня (предположительно) нашел в лесу, принес (вероятно) к себе домой, выходил, когда я болела, а я… Стоило его увидеть и я оскорбила своего спасителя просто своей реакцией.

– Прошу, простите меня, – немного хрипло сказала я, виновато опустив глаза. – Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Простите мою реакцию… я… я не хотела.

– Ничего страшного. Я привык к такой реакции на свою внешность, – услышала я и рискнула поднять глаза. Мужчина улыбнулся, а мне вновь захотелось заскулить от ужаса, а еще лучше прикинуться дохлой и давно несвежей. Так как вид он имел совершенно дикий, и не улыбка у него получилась, а оскал. Заметив перемены в моем лице, улыбаться мужчина перестал и как-то хмуро пробурчал себе под нос: – Надо в общении с людьми практиковаться чаще.

– Что? – пискнула, боясь, что это я стала причиной его плохого настроения.

– Ничего, – вздохнул незнакомец и поднял руку. Я невольно шарахнулась в сторону и вновь застыдилась, чувствуя, как стремительно краснею. Вернулась на место и закусила губу. – Я всего лишь хочу проверить температуру и как заживает рана на голове, – словно успокаивая, тихо заметил он и посмотрел мне в глаза. И глаза у него под стать внешности. В смысле – странные и пугающие. Впервые вижу такой цвет – ярко-янтарный, почти красный. И все же я кивнула, вновь опустив глаза, так как смотреть на него было уже не страшно, а просто стыдно. За себя и свою реакцию на своего спасителя.

Пока мужчина снимал с моей головы повязку, я покорно сидела, опустив глаза и стараясь не вздрагивать от чужих прикосновений.

Помимо боли в месте удара, отметила, что руки у него оказались резкие с немного грубой кожей и… неестественно горячие. Или, это я холодная? Но я видела, что мужчина все равно старается действовать как можно аккуратнее.

– Голова болит? – разглядывая мою рану на лбу, спросил мужчина.

– Да, – покорно ответила я, на подсознательном уровне боясь даже солгать ему.

– Рана опасений более не вызывает, но шрам, вероятно, останется. Хоть и небольшой. Еще есть какие-нибудь жалобы?

– Слабость, тошнит, тело не слушается, – послушно перечислила я.

– После болезни это нормально. В том числе и непослушное тело, – деловито заметил он. – Ты три дня лежала почти без движения. Через пару часов все восстановится.

Я закусила губу и с паникой подумала, что пару часов не вытерплю. А просить о помощи ни за что не смогу. Во всяком случае, конкретно, в этом деле.

– Что случилось? – спросил мой спаситель. – Ты занервничала.

Стремительно краснея, я судорожно затрясла головой, уже через секунду поняв, какую ошибку совершила, и мучительно застонала от боли в голове.

– Не дергайся, – строго потребовал он, и я замерла. – Почему ты смутилась?

От вновь прильнувшей крови к щекам стало нестерпимо жарко.

– Ничего. Благодарю за заботу, все в порядке, – мысленно умоляя его оставить меня одну поскорее, пискнула я. А там, возможно ползком, я смогу отыскать заветную уборную.

– Может, ты воды хочешь? – предположил он. Может быть позже, я бы и с радостью, но сейчас мысли о воде, неминуемо приводили меня совсем в другую сторону.

– Благодарю, все в порядке, – повторила я, пряча глаза от проницательного взгляда. Мужчина нахмурился, рассматривая меня, как-то подозрительно прищурился, а после на его лице появилась догадка.

– Ты по нужде хочешь?

Мысленно ору «Да!!!», на деле же от его бесцеремонности медленно ухожу в манерный обморок.

Судя по тому, как энергично я стала уверять в обратном, только закрепила его в своей правоте.

Мужчина вздохнул, как-то прямо тяжело, а после подхватил меня на руки. А на мне ведь только рубашка! В смысле… В прямом смысле только одна рубашка, которая, несмотря на огромный размер, длиной не отличалась!

– Куда вы меня несете? – с ужасом спросила я, поглядывая вниз. С его ростом, вполне вероятно, я смогу запросто упасть с летальным исходом. Для себя. Потому, несмотря на возмущение, обвила его шею руками и прижалась покрепче. И плевать на правила приличия, ведь я вдруг подумала, что очень хочу жить. А умирать от того, что свалилась с чьих-то рук – это совсем уж ни в какие ворота!

– В уборную, – просто ответил он, даже не понимая, что обрек одной этой фразой меня на смерть от смущения.

– Нет! Я сама! – забарахталась я у него в руках, потом вспомнила о высоте, и вновь, крепче прежнего, вцепилась в мужчину. Мужчина как-то странно замер на мгновение, посмотрел мне в лицо, хмыкнул и продолжил путь.

– Аристократка, – с обреченностью в голосе заметил он. Я промолчала, делая вид, что не расслышала. Будет свободное время, я подумаю над этим вопросом, а пока еще не знаю, можно ли говорить ему правду или нет.

Не обращая ни малейшего внимания на мое смущение, меня, как и была в одной мужской рубашке (главное не думать об открытых коленях!), перенесли в ванную комнату и усадили на ободок большой ванны из какого-то темного камня.

Пока я судорожно пыталась прикрыть оголенные колени, мужчина отошел, отодвинул занавеску, разделяющую комнату на две половины и указал подбородком в ту сторону, что была для меня скрыта.

– Справить нужду сможешь там. Я подожду тебя здесь. Как закончишь – заберу, – и с этими словами вознамерился меня еще и до конечного пункта отнести (не удивлюсь, если еще и усадить), чтобы после за шторкой постоять!

Я поперхнулась от возмущения и в священном ужасе уставилась на невозмутимого спасителя.

– Тебе помочь дойти? – немного неуверенно, после того как я скроила самую возмущенную физиономию, спросил он.

– Я… я не смогу так.

– В смысле? – не понял он. – А! Стесняешься? Ты не переживай, подглядывать не буду.

Зато прекрасно все услышит! Он издевается?

– М-могу я попросить вас подождать за дверью? – пряча глаза и заметно заикаясь, еле слышно, спросила я. Но меня услышали.

– Ты еще слишком слаба, – с категоричными нотками заметил незнакомец, а от его голоса я резко захотела научиться мимикрировать под окружающую среду, чувствуя это необходимой составляющей выживания рядом с таким грозным мужчиной. – Я не хочу, чтобы ты себе навредила, если упадешь. Находясь в комнате, я смогу тебя страховать.

И вроде бы все логично и правильно… НО! Но он - мужчина. Незнакомый и… И как вообще он себе это представляет?!

– Со мной все будет хорошо, – чуть ли не со слезами на глазах заверила я, чувствуя, что конфуз близок, а к компромиссу мы так и не пришли. – Прошу, оставьте меня одну.

На меня с сомнением посмотрели, но (слава богам) возражать не стали.

– Если почувствуешь себя плохо, кричи, я сразу приду. Как закончишь – дай знать.

Я радостно закивала, нетерпеливым взглядом провожая массивную фигуру, от которой послышалось недовольное: «Люди…».

Через пять минут я чувствовала себя куда лучше, и Мир уже не казался мне таким ужасным. Хотя Мир продолжал меня огорчать, но мне все равно было гораздо легче. Я даже нашла в себе силы умыться, почти повиснув на умывальнике, и критично осмотреть свое отражение в зеркале. Печально вздохнула, но должна была признать, что еще легко отделалась. После побега, ночи в Запретном лесу, нескольких травм и трех дней лихорадки, тот полутрупик из отражения еще неплохо смотрелся.

На раковине я обнаружила гигиенические принадлежности, которые, впрочем, тронуть не рискнула. Хотя очень хотелось. Особенно зубной порошок и щетку. Пришлось обходиться полумерами и просто тщательно полоскать рот и протирать зубы краем рубашки (да простит мне подобное кощунство над собственностью хозяин вещи). Щетки для волос тоже не было, что заставило с тоской осматривать колтун некогда длинных и шелковистых волос. Пятерня не спасла и я признала поражение, поняв, что без помощи воды с этой паклей не справиться.

Моя самонадеянная попытка самостоятельно дойти до выхода из ванной комнаты на своих дрожащих двоих провалилась. Как итог – я вновь пребольно ударила бедро. С печальным вздохом поняла, что теперь точно синяк будет.

Стоило мне упасть, как дверь стремительно открылась, и в следующую секунду я уже висела на руках у моего таинственного спасителя.

– Упрямая девчонка, – недовольно посмотрели на меня. – Я же сказал, чтобы ты позвала меня. Хочешь вновь головой удариться? Последствия могут быть плачевными, – чеканя шаг, отчитывали меня словно ребенка.

А я вдруг застыдилась так, словно не я, а он мог удариться со всеми последствиями. С другой стороны, все же он потратил много сил и времени, чтобы выходить меня. Так что, если я скоропалительно помру от своих принципов, вероятно, его это, как минимум, огорчит. От трупа, опять же, избавляться придется…

– Простите, – виновато произнесла я и обхватила мужчину за шею, чувствуя, как невыносимо устала, и хочется спать. Голова как бы невзначай опустилась на широкое плечо, и я утомленно прикрыла глаза.

– Только в этот раз, – услышала я голос, в котором чувствовалась улыбка.

– Спасибо. За все, – прошептала я, прежде чем уснуть окончательно.

Глава 2

Я проснулась от того, что в лицо бил яркий солнечный луч. Открыла глаза и в первое мгновение не поняла, где нахожусь, отчего испугалась. Но вскоре вспомнила, что со мной произошло и своего таинственного спасителя. Он, к слову, обнаружился в этой же комнате, сидящий на единственном стуле, с интересом меня разглядывающий. От подобного внимания, я плотнее укуталась в одеяло, с опаской поглядывая на мужчину, что в свете дня казался еще более опасным и пугающим.

– С добрым утром, – промямлила я, помня о правилах хорошего тона.

– И тебе того же, – кивнул он и продолжил свое занятие. А именно – пристально рассматривать мою испуганную мордашку. – Ты странная, – выдал он неожиданно. Я готова была ответить ему той же любезностью, но разумно поостереглась.

– Простите? – вскинула я бровь, украдкой разглядывая своего неожиданного спасителя.

В прошлый раз мне не показалось, и мужчина был действительно очень крупным. Весьма. Крупнее, чем все, кого я когда-либо встречала. А встречала я немало представителей различных рас. А уж рыцарей, которые отличались внушительной фигурой – и подавно. Так вот, мой новый знакомый (если его можно так назвать, ведь мы так и не представились друг другу) – был вне конкуренции.

Внешность… тоже отличалась экзотичностью. Как и говорила прежде, внешность у него специфичная, которая и пугала и восхищала одновременно. Если так можно выразиться. Черты лица словно состояли из одних рубленных черт, но при этом не теряли некой… утонченности. Кажется, я сама запуталась. В целом, если отойти от первого впечатления, то его можно назвать красивым. Очень красивым. В своей странной, где-то пугающей красоте он был незабываем. Казалось, словно в нем смешалось неимоверное количество кровей. Здесь присутствовали и утонченные черты эльфов, с их миндалевидным разрезом глаз и хищным разлетом густых бровей, и массивный, широкий подбородок, присущий для оборотней, и прямой, чуть длинноватый нос, коим так гордились все вампиры. А вот телосложение было скорее от демонов. Их я встречала не часто, но на моей памяти, их представители были самыми крупными. Крупнее оборотней. Но мой новый знакомый-незнакомец фигурой посрамил бы и эту гордую рогатую расу. Человеческие черты тоже, как ни странно, присутствовали. А именно – цвет волос. Только у людей встречались такие огненно-рыжие представители. Хотя, и тут не совсем так. У мужчины, сидящего напротив меня, волосы были именно красные. Не рыжие, а красные. Причем длинные, завязанные в низкий хвост, спускающийся до талии, и толщиной хвоста в мое запястье. Я позавидовала такому богатству. Честно.

Ну и самое главное – глаза. А именно цвет глаз. Как и в прошлый раз меня поразил их необычный цвет, прежде никогда мной не встречаемый. Насыщенный янтарный. Почти оранжевый.

И он называет странной меня?

– Странная, – с готовностью повторил он. И умолк. А разъяснения?

– Почему? – не выдержала я его немигающего взгляда пугающих глаз.

– Ты кажешься такой смелой, но проходит мгновение, и пугаешься неизвестно чего. Я не могу понять тебя. И это раздражает.

– С чего вы взяли, что я смелая? – растерялась я, украдкой заглядывая под одеяло. На мне все еще была мужская рубашка. Та самая. Вылезать из-под одеяла мне резко расхотелось. Во всяком случае, в присутствии мужчины. А еще я старалась не думать, что, вполне вероятно, именно он меня переодевал в нее (так как до сих пор никого из прислуги я не увидела) и ВСЕ видел. Не только видел, но и касался… Ужас какой!!!

С другой стороны, мне ли жаловаться? Нашли, спасли, выходили, позаботились. Да по всем правилам, моя жизнь теперь принадлежит ему. Полностью. Так что… так что я не могу ничего предъявить против его действий, особенно если они требовались, что бы спасти меня.

– Хотя бы потому, что нашел тебя в обнимку с пумой, – хмыкнул мужчина. – Редкий мужчина осмелится даже подойти к такому хищнику, а ты нагло спала на ней, даже ногу закинув на бедное животное.

Я смутилась и почему-то решила оправдаться.

– Я думала, что умру, – печально вздохнула я, отведя взгляд. – Было холодно, одиноко и страшно. Тогда я хотела согреться. Хотя бы немного. А тут пума, – пожала я плечами, словно это хоть что-то объясняло. Тоже мне, нашла лучшую грелку! – И почему-то она на меня не накинулась, чтобы убить, – продолжила я сбивчивые объяснения своей мнимой смелости. – Тогда я плохо отдавала себе отчет в действиях. Я просто хотела согреться, – вздохнула я, закончив, и бросила взгляд на моего собеседника, который сидел со странным выражением на лице и чему-то улыбался.

– Шая не ест человечину. Хотя убить вполне могла. Но не убила. Странно, – протянул он задумчиво, потирая подбородок ладонью. Из его, белее чем, пугающих и странных слов я почему-то вычленила только:

– Ш-шая? – недоверчиво переспросила я.

– Пума, – терпеливо пояснили мне. – Она охотилась в ту ночь и должна была вернуться под утро. Но не вернулась. И я пошел ее искать. Был готов ко многому, но точно не к тому, что увижу свою пуму в цепких объятиях полумертвой человечки.

– Ру-ручная пума? – заикаясь, спросила я, чувствуя, как резко сел мой голос. Просто это невероятно. Научно доказано, что пумы не поддаются приручению. Кто угодно из зверей, но только не пумы. Вообще! От слова «совсем»!!! Ученые и маги не могли дать этому объяснения, но факт оставался фактом! А тут вдруг – ручная пума!

– Я, что, коверкаю слова? – недовольно вздохнул он и поморщился, бросив на меня взгляд, от которого мне стало неловко за свои умственные способности.

– Простите, – стыдливо опустила я голову.

– Так вот, – не обратив внимания на мои извинения, продолжил незнакомец. – Я уже хотел оставить тебя там умирать, или добить, что было бы гуманнее, так как выглядела ты, откровенно говоря, паршиво, и шансов на выживание почти не было. Но та смелость, которая, несомненно, потребовалась, чтобы греться ночью в дремучем лесу о дикого зверя, меня заинтриговала. И я решил рискнуть. Хотя, не особо верил, что ты выкарабкаешься. Но ошибся. Чем ты вновь меня удивила, – говорил мужчина, словно рассуждал в слух. – Но вот ты, наконец, очнулась и испугалась. Меня.

– Простите, – вновь неловко извинилась я, хотя не совсем понимала за что. В моей ситуации, подобная реакция на незнакомого мужчину – нормальна. Особенно на такого… пусть будет «экзотичного». Однако его разочарование в моей смелости, почему-то, было неприятно.

– Нестрашно. Я привык, что на меня так реагируют люди, – отмахнулся он. – Однако, меня поразило другое – с диким, свирепым хищником ты спала в обнимку, а меня испугалась. Это странно, согласись.

И вот ни капельки не странно. Я же объяснила, что в том состоянии, в котором я встретила… Шаю, соображала плохо. Действовала на одних инстинктах. А когда увидела своего спасителя, чувствовала себя уже лучше, вспомнив и другие инстинкты. Например, забытый мною в лесу, заветный, инстинкт самосохранения.

– Но и это не все, – продолжил мужчина возмущаться непонятно чему. – Я мог и сам списать твои объятия с Шаей на помутнение рассудка в стрессовой ситуации. И твоя реакция на меня была вполне объяснима, даже, где-то, предсказуема. Вы, люди, такие однотипные, – протянул он с ноткой пренебрежения, отчего я напряглась, судорожно пытаясь понять к какой же расе он тогда относится. – Однако не прошло и получаса, как ты спокойно уснула на моих руках, хотя, по идее, должна была бы меня опасаться, а не проявлять такого доверия.

Мне стало стыдно. И вновь захотелось оправдать свое поведение, но почему-то подумалось, что моих оправданий никто не ждет.

– Простите, если оскорбила своим поведением, – вздохнула я, чувствуя, как лицо окрашивается в розовый цвет.

– Еще твои вечные извинения, к месту и без, раздражают, – заметил он недовольно.

С губ чуть было не сорвалось очередное «Простите», но я вовремя опомнилась и промолчала.

– Как себя чувствуешь? – уже более миролюбиво задал вопрос мой странный спаситель, закинув ногу на ногу, окинув меня взглядом с научным интересом.

– Спасибо, хорошо, – с заминкой ответила я, прислушиваясь к себе. Вроде, ничего не болело. Слабость была, но не критичная. А еще очень хотелось есть. Принюхалась к себе и поняла, что, все же, помыться стоит в первую очередь.

– Двигаться сама можешь? – очередной вопрос.

– Не знаю, – нахмурилась я и уже хотела вылезти из-под одеяла, чтобы встать с кровати, как вовремя опомнилась. – Вы… Вы могли бы отвернуться?

– Зачем? – искренне изумился красноволосый.

– Я не одета, – ответила я очевидное, продолжая прижимать шерстяное одеяло к груди, как родное.

– На тебе рубашка, – не согласились со мной и с ожиданием уставились.

Я упрямо поджала губы. Вот, понимаю, что, вероятно, он уже все видел, да и в прошлый раз даже в подобном виде на руках носил… но не могу я так. Меня воспитывали иначе.

– Пожалуйста, – тихо попросила я, боясь, что ему на мои просьбы глубоко плевать.

Мужчина сокрушенно вздохнул, закатил глаза на мгновение, но голову отвернул. Не совсем то, чего я хотела, но уже хоть что-то.

Очень осторожно спустила ноги на каменный, холодный пол, отчего против воли поджала пальцы на ногах, и, держась за изголовье кровати, встала. Секунда, две… а я стою. Ноги, конечно, трясутся, но не подгибаются. Это, несомненно, плюс. Делаю шаг, неуверенный, но вполне удачный, подтверждающий, что на руках меня носить теперь не нужно. Вот оно счастье. Как мало мне, оказывается, нужно…

– Ходить могу, – радостно оповестила я, все еще отвернутому от меня мужчине, глупо улыбаясь.

– Поздравляю, – безразлично отозвался красноволосый. – Ты чего мнешься? – спросил он о том, чего фактически видеть был не должен, если не обладает запасной парой глаз на затылке.

– Пол холодный, – от растерянности я даже соврать не подумала.

– Ну, так сядь в постель, чего мерзнешь? – с раздражением приказали мне, а я подчинилась. Без возражений. Просто возражать было откровенно страшно, настолько суровым мужчина мне показался. – Только выздоровела, решила еще неделю в постели проваляться?

– Нет, – заверила я, испуганная перспективой озаботить его своим присутствием еще на неделю. В доказательство своих слов, даже ноги опять под одеяло спрятала.

– Я поворачиваюсь, – предупредил он и, собственно, повернулся, не дожидаясь, когда я и все остальное, помимо ног, одеялом прикрою. Я так и замерла под пристальным взглядом оранжевых глаз, сжимая край одеяла в районе коленей. Молчание тем временем все длилось.

– Можно мне мою одежду? – откровенно нервничая от такого внимания, спросила я.

– Нельзя, – меланхолично отозвался он, разглядывая что-то в районе моей груди.

– Почему? – все-таки прикрылась я одеялом. Медленно, по причине необъяснимого страха резких движений в присутствии красноволосого.

– Я ее сжег, – просто пожал он плечами и поднял, наконец, взгляд на мое лицо. – Она была в еще более плачевном состоянии, чем ты, – пояснили мне. – Восстановлению не подлежала.

Вопрос, в чем же мне теперь ходить, повис в воздухе, но озвучить я почему-то не решалась.

– Вероятно, ты хотела бы помыться, – вдруг перевел он тему, а я радостно, с предвкушением и надеждой посмотрела в лицо мужчины. Кажется, мой ответ был более чем очевиден. – Так и думал, – добродушно фыркнул он. – Сначала прими ванную, после поедим и поговорим о том, кто ты и как оказалась одна в лесу в полумертвом состоянии.

Первая часть озвученного плана на будущее мне понравилась. Даже очень. А вот под конец его речи, я заметно сникла.

А затем мужчина замолчал. Я тоже голоса не подавала. И ничего не происходило. Он, все так же молча, сидел и о чем-то думал, немигающим взглядом уставившись на меня, а я не выдержала первая:

– То есть, я могу воспользоваться ванной? – робко переспросила я. Мало ли? Вдруг он уже передумал и пожалел о своем решении предоставить мне возможность помыться в его доме?

– Можешь, – не меняя выражения лица, безразлично кивнул незнакомец. Вышло почти механически. Я поджала губы, не зная, как еще намекнуть ему, что дальше я и без его присутствия справлюсь. Решила, что это невежливо – выпроваживать хозяина из его же комнаты, пусть даже он в ней и не живет. Хотя я не уверена. Вполне возможно, дом такой маленький, что я как раз занимаю единственную комнату. То есть – хозяйскую.

Переборов в себе чувство стыда, чувствуя, что его легко перекрывает другое чувство, требующее немедленной помывки тела, я, прижимая одеяло к груди, предприняла попытку встать с постели.

– Ну, так я пошла? – оповестила я, намереваясь пройти в заветную комнату и все так же прижимая одеяло к груди.

– Сидеть, – коротко произнес он, а я так и замерла, зависнув одной ногой уже на полу, а второй все еще в теплой постели. Чувство гордости сделало стойку, напомнив мне, что я, вообще-то – дама кровей голубых и благородных, а не шавка какая, пусть у меня и появляется сейчас желание почесаться. Мужчина меня, конечно, спас, но это не повод так ко мне относиться! Пока я набирала воздух в легкие, планируя высказать все возмущение от подобного тона, как меня перебили: – Пол холодный, а у тебя обуви нет. У меня нет никакого желания возиться еще и с твоей простудой, которая непременно появится, если ты будешь гулять босиком по холодному полу.

Я чуть не подавилась словами возмущения, что приготовила для отповеди, и вновь застыдилась. Обо мне тут так заботятся, а я… И пусть несколько грубо и невежливо, но не суть! Беспокоятся же! Мы же не во дворце, а он, насколько я поняла, далеко не благородный лорд, чтобы при мне поклоны и реверансы отвешивать.

Вспомнила знакомых «благородных» лордов, что планировали убить меня, и порадовалась, что мой спаситель от них далек. А грубость и пренебрежение - ничего, стерплю!

– Мои сапоги, как я понимаю, тоже не выжили? – тоскливо поинтересовалась я, с щемящей грустью вспоминая удивительно мягкие и удобные сапожки, которые мне изготавливали на заказ.

– Сгорели вместе с остальным, – безжалостно подтвердил красноволосый мои опасения.

– Но как же я тогда смогу передвигаться? – задала я вполне резонный вопрос.

– Я думаю над этим вопросом, – ответили мне, при этом гипнотизируя стену за моим плечом. – Обувь в этом доме есть. Но, увы, большая вероятность, что ты в ней просто «утонешь». Так как живу я один, все вещи тут принадлежат только мне. В том числе и обувь.

Внимательно осмотрела его, и должна была признать, что, таки да, «утону» и не отыщут потом. С его-то размерами!

– Я все же рискну дойти до ванной, – вздохнула я. – Я быстро. Замерзнуть не успею, – заверила искренне, так как очередная потребность почесаться резко пересилила страх быть простуженной.

– Не подходит, – покачали головой и прямо посмотрели в мое лицо. – Я донесу тебя на руках, только не пугайся. Это самый разумный вариант. А пока ты будешь в ванной, я попробую что-нибудь придумать с твоим гардеробом. Замок старый, быть может, и отыщу что-нибудь.

Вновь бросила взгляд на мужчину, затем посмотрела на свое одеяние и загрустила. Потом снова на мужчину, на его руки и поняла, что одна его ладонь способна обхватить половину моего бедра. Загрустила сильнее. Но ванная все же необходима!

Вставая на горло своей гордости, нерешительно кивнула и робко попросила:

– Можно, я в одеяле?.. – под насмешливым взглядом мужчины чуть не подавилась своей просьбой, и заканчивать предложение не стала, смущенно отводя взгляд.

Донесся тихий шелест, а в следующую секунду, меня, вместе с одеялом подхватили на руки. Как он так быстро двигается? И бесшумно. Совершенно. Я уже боюсь. Не может существо так бесшумно и плавно передвигаться. Разве что вампиры, но этот явно к ним не относился.

Я наивно полагала, что одеяло станет достойной преградой между мной и мужчиной. И ошиблась. Жар от его тела проникал даже через толстый слой шерстяного покрывала.

Нахмурилась и в следующую секунду неожиданно даже для себя вытащила руку и прикоснулась к замершему от моего прикосновения мужчине.

– У вас жар! – ужаснулась я, понимая, что в прошлый раз мне не показалось и мой спаситель, действительно, почти пылает. Как он вообще находится в сознании с такой температурой???

– Со мной все в порядке, – нахмурившись, заверили меня.

– Да нет же! – воскликнула я, пытаясь слезть с чужих рук, думая, что при таком жаре ему самому-то должно быть трудно передвигаться. А тут еще я на руках! – Такая температура очень опасна! – авторитетно заявила я. – Да пустите же меня, наконец! – возмутилась я, так как слезть самой не представлялось возможным, ввиду крепкой хватки мужчины и… высоты. Ненавижу высоту! – Вам необходимо немедленно лечь, а не таскать меня на руках! – пыталась вразумить его, вглядываясь в его удивленные, неизвестно чем, глаза.

– Мне нетрудно, – со странной интонацией ответили мне, продолжая удерживать на руках и даже крепче прижали. От моих телодвижений одеяло почти свалилось и теперь, скорее, мешало. Поэтому я почти без сожалений отбросила его, поглощенная одной мыслью – моему спасителю самому нужна помощь.

– Да вы в своем уме?! Отпустите меня немедленно и ложитесь. Только скажите где у вас средства, способные сбить жар, – забеспокоилась я, и как-то пропустила тот момент, когда вместо моих прямых указаний, меня понесли по знакомому маршруту в сторону ванной. – Вы меня вообще слышите? – заподозрила я некоторых в глухоте. Если не к моим словам, то к голосу здравого рассудка.

– Даже громче, чем хотелось бы, – демонстративно поморщился этот упрямец.

– Так что же вы не отпустите меня? – убедилась я в том, что кто-то просто слишком легкомысленно относится к своему здоровью, но не отчаялась вразумить мужчину.

– Сейчас доберемся до ванны и отпущу, – пообещали мне, входя в ванную комнату, где, под моим укоризненным взглядом, усадили на ободок, уже наполненной и дымящейся паром, ванны.

– Вы понимаете, что это не шутки? – сурово, как моя нянечка в детстве, спросила я, сложив руки на груди. А вот то, что я сейчас лишена защиты одеяла, как-то забыла и вспомнила тогда, когда мужчина вновь уставился с какой-то философской задумчивостью в район моей груди. Опустила взгляд на тщательно исследуемое мужчиной и мучительно покраснела. Рубашка больше открывала, чем скрывала. Особенно обрисовав тканью мою незащищенную, никакой нижней сорочкой или корсетом, грудь.

– Да, знаешь ли, смеяться мне тоже не хочется, – услышала я тихий голос, от которого по коже побежали табуны мурашек. – Жара у меня нет, можешь не беспокоиться. Просто особенность моей физиологии. Это моя нормальная температура тела. А теперь, пожалуй, я тебя оставлю, – закончил он и стремительно вышел за дверь, оставив растерянную и смущенную меня в одиночестве.

***

Сидя в большой, каменной ванне, я задумчиво прочесывала пальцами свои спутанные, мокрые волосы. Но действовала почти механически, даже не обращая внимания, что действия мои никак не влияют на мокрую паклю у меня на голове. Подумать следовало о многом, и сейчас я позволила себе на это отвлечься.

Итак, что мы имеем? Имеем мы полную… плохо все, в общем. Старательно отгоняя от себя мысли о потере в одночасье самых близких людей, я старалась не паниковать и подумать о действительно важных на данный момент вещах. Отец всегда учил меня этому: думать в первую очередь о том, что можно изменить. А то, что изменить невозможно или уже случилось – не столь важно и терпит лучших времен.

Отец…

Мотнула головой, словно надеялась отогнать от себя боль потери, и до крови закусила губу. Боль отрезвляет, заставляя думать о насущном. А отец... ему уже не поможешь.

В первую очередь нужно понять, где я нахожусь и кто мой таинственный спаситель. Закрадываются у меня мысли, что мой знакомый-незнакомец может оказаться куда опаснее моих врагов. В таком случае, будет куда разумнее до поры до времени умолчать о своей личности, пока я не буду уверенна, что меня тут же не сдадут в руки придворных за награду. Или еще, что похуже…

Значит, моя первостепенная задача – разжиться информацией и сделать соответствующие выводы. Если они мне не понравятся – спешно сделать ноги. Все логично и просто.

На первый взгляд.

Вот только как эту информацию прикажите добывать, если мой спаситель не пожелает ею делиться? Я принцесса, а не шпион и даже не палач, чтобы выведывать информацию!

Стараясь не нервничать, припомнила все, что мне о нем уже известно. Первое – он большой. М-да, многообещающее начало… Надо собраться!

Второе – очень большой и странный. О чем я, вообще, думаю?

Третье – он меня пугает. На каком-то подсознательном уровне. А это о чем-то, да говорит! К своей интуиции я привыкла прислушиваться. Так вот, она просто вопила, что, несмотря на показательную любезность и заботу, я находилась в логове какого-то опасного хищника. Если можно так выразиться.

Одна только ручная пума, которые славились своей свирепостью, чего стоит?! Только еще более свирепый и сильный мог быть способен на укрощение подобного зверя.

Теперь переходим к главному вопросу – что он за существо? То, что определенно не человек, сомнений не вызывает. Но и к другим известным мне расам его отнести нельзя. Должна признать, это меня пугает больше всего. Еще его ненормальные особенности физиологии… Кто, вот ответьте мне, мог жить с подобной температурой? Да у всех рас все внутренности просто изжарились бы!

Нет, согласна, есть исключения, конечно. Вампиры, например, имеют более низкую температуру тела. Оборотни наоборот, выше нормы. Но отклонения на пару-тройку градусов, не более! Моего же знакомого-незнакомца можно вместо печки использовать! Это в хозяйстве очень удобно и экономично в плане затраты ресурсов на обогрев, но вот меня этот момент, почему-то, не особо радует! И не успокаивает. Ничуть.

А его слова, намекающие, что он, как минимум нелюдим, как максимум давно вообще с людьми не общался? Он так и выразился: «Надо в общении с людьми практиковаться чаще».

А еще место, в котором он меня нашел. Меня, понятное дело, в Запретный лес завели обстоятельства. Жизненно важные, между прочим. А он что в нем забыл? Грибов насобирать решил? Причем, судя по всему, он в лесу довольно частый гость, о чем ручная пума, что только тут и водится, прямо об этом и говорит.

А между тем Запретный лес не просто так называется подобным образом! Я, конечно, не верю в небылицы про злых колдунов, чудовищ (кроме нежити, естественно) и прочей сказочной чертовщины. Но и слухи, не просто так появляются, верно?

Насколько мне известно, из-за своей уникальной непролазной флоры и фауны, что вольготно жила под надежной защитой естественного происхождения, что в последствие привело к большому появлению нежити из-за обилия пропитания, лес был очень опасен даже для заядлых охотников.

Что в таком месте мог забыть мой спаситель? Ответ напрашивается сам собой. Он – смертник.

Запретный лес очень давно используют как средство казни для тех людей, что были по индивидуальным причинам отвергнуты обществом. Тогда это самое общество провожало несчастного в Запретный лес и предоставляло воле случая. Выживет за сутки обитания в лесу – так и быть, это реабилитирует несчастного в глазах общественности и его примут обратно, сняв все обвинения, так как он доказал, что достоин жить и Судьба ему благоволит. Не выжил – еще лучше. Значит, по мнению Судьбы, не достоин жизни, и ее не заслужил. По моим сведениям, никто так и не вышел из Запретного леса по истечению суток.

Традиции дикие, знаю. Как знал и мой отец. Именно при его правлении подобный вид казни перестал существовать как легальный. Но не все с подобным решением были согласны и остались староверцы. Именно они, невзирая на угрозу наказания, продолжали жить старыми устоями и традициями, предпочитая всем видам наказания именно этот, отдавая свое предпочтение такому самосуду.

Подобные умозаключения меня не обрадовали. От слова «совсем». Помня об особенностях физиологии моего спасителя, я и вовсе загрустила. К кому Судьба меня закинула?

Паниковать я себе запретила и вздохнула глубже, заставляя себя расслабиться. Все же, кем бы он ни был, мужчина спас меня. Не только спас, но еще и выходил и продолжает проявлять некую заботу о моем здоровье. Но это, почему-то, смущало еще больше, так как шло вразрез с моими предыдущими выводами.

Что я еще знаю? Он говорил о замке. Мол, он старый и все такое. А еще он живет один.

Когда-то давно, считалось, что Запретный лес таким не был. И в нем даже жили другие расы. А после что-то произошло и он стал «запретным», а еще смертельно опасным. И остается таким вот уже почти тысячу лет. Что могло произойти – никому не известно. Какова вероятность, что этот замок остался с тех времен и позволил, предположительно, моему смертнику-спасителю выжить в данном месте? Шанс минимальный, но есть. Теперь меня очень волнует вопрос – каковы шансы, что я смогу без потерь для своей жизни и здоровью выбраться из этого леса, если этого не захочет мой спаситель?

От этой мысли я почувствовала озноб, несмотря на, почему-то, неостывающую, горячую воду в ванной. Передернула плечами и беспомощно осмотрелась. Я ведь в случае чего даже защитить себя не смогу. Жалкие уроки фехтования – не в счет. Он слишком большой для меня – один удар мужчины и большая вероятность мне лишиться не только выбитой шпаги, но и руки, что эту шпагу держала.

Так, главное не паниковать. Пока что меня хотят убить совершенно другие люди. Вот о них и стоит подумать.

Итак, что произойдет, если меня схватят люди Габора? То, что именно он узурпировал мой трон – сомневаться не приходится. Никто другой не пойдет против него. Слишком влиятелен и богат. На такую затратную и опасную акцию, как дворцовый переворот могли пойти только с его легкой руки.

Первый вариант – меня показательно убьют, провозгласив себя новым королем.

Второй вариант – все равно убьют, но для начала попытают, выведывая имена всех, кто мог бы мне помочь и отомстить.

И третий, самый прискорбный для меня, вариант – на мне женятся. Против моей воли, естественно, но кого это будет волновать, кроме одной меня несчастной? Таким образом, Габор станет королем на вполне законных основаниях, что уменьшит риски возникновения народного волнения. Зная его мерзкую натуру, вероятно, мне позволят жить до появления первого наследника. А может, и не позволят. Тут уже не столь важно, кто именно родит наследника законному королю. Но попользуют меня определенно, так что сама жизни рада не буду.

Куда не кинь а выходит… плохо все выходит. Попадаться мне нельзя ни в коем случае.

Печально вздохнула, и чуть было не завизжала, когда за спиной раздался спокойный голос:

– Помочь с волосами?

Резко повернулась, с ужасом заметила моего спасителя, что стоял у стены, со сложенными на груди руками. Отпрянула к противоположному борту ванны, судорожно прикрывая грудь рукой, готовая в любой момент дать деру из этой комнаты и этого замка.

– Что вы здесь делаете? – напряженно потребовала я ответа, не сводя опасливого взгляда с массивной мужской фигуры.

– Пришел поговорить, – просто ответил он и оттолкнулся от стены в мою сторону. Я напряглась сильнее, вжимаясь в теплый камень.

– Сейчас? – опешила я. Помнится, он говорил, что вначале ванна, после поедим и уже затем будет сам разговор.

– Зная человеческую психологию, могу с уверенностью сказать, что узнавать информацию лучше всего, когда человек морально нестабилен и находится в стрессовой ситуации. Мое присутствие в ванной достаточный стресс для тебя? – вежливо поинтересовался мужчина и подтащил, откуда-то взявшийся, стул к ванне. Уселся на него, достал яблоко, с аппетитом откусил и стал невозмутимо жевать.

А я голая! Да еще и мокрая! И защититься мне нечем! А он жрет! Просто сидит и жрет, не обращая внимания на мой шок от происходящего.

Мимолетно порадовалась, что вода уже непрозрачная, и подтянула колени к подбородку.

– То есть, вы хотите только поговорить? – с трудом выдавила я из себя. Перед глазами промелькнуло воспоминание, как Мили бьют по лицу, дергают за волосы и насильно ставят на колени. Дышать стало заметно труднее, а в груди зародилась паника.

– Только поговорить. Если будешь честна, – кивнул он спокойно, но жевать перестал и сейчас внимательно смотрел на мое перепуганное бледное лицо. Спрашивать о том, что будет, если я где-то слукавлю, мне резко перехотелось. Намек более чем понятен. – Я предполагал вызвать смущение, а не страх, – задумчиво нахмурился мужчина. – Тебя кто-то обидел? – вдруг спросил он. – Взяли силой? – переспросил, видя мое недоумение.

Закусила губу и отрывисто махнула головой, пряча взгляд, но колени обняла и затравленно сжалась.

– Меня – нет, – через какое-то время ответила, так как мужчина явно требовал чтобы ответ я озвучила.

– Не тебя, тогда кого-то из твоих близких? – проницательно уточнил он. Я кивнула, чувствуя, как по щеке стремительно скатилась одинокая слеза, а в ушах вновь раздались крики, что разносились далеко по гулким коридорам.

Мужчина помолчал, о чем-то задумавшись, нахмурился и произнес:

– Я не трону, не бойся. Мы только поговорим. А после я отправлю тебя туда, куда попросишь.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Я не вру, – с раздражением от моего недоверия, произнес он. В моей груди зародилась надежда. Робкая еще, но ее хватило, чтобы немного расслабиться и не бояться, что в любой момент на меня набросятся.

– Как вас зовут? – неожиданно для себя поинтересовалась я.

– Это не имеет значения, – грубо отрезал он, сверкнув глазами. А я резко поняла, что не больно-то и хотелось мне знакомиться. Я поспешно кивнула и пугливо опустила взгляд.

– Прекрати меня шугаться. Раздражаешь. Я же сказал, что не трону!

Легко ему говорить, а у меня от его крика чуть сердце в пятки не ушло. Я с трудом пересилила порыв выпрыгнуть из ванны и куда-нибудь спрятаться.

– Простите, – пискнула я, сделав глаза еще более испуганные.

Мужчина судорожно вздохнул, утомленно прикрыл глаза, потер переносицу, а затем медленно поднял веки и на меня посмотрел.

– Еще раз: я тебя не трону. Уяснила?

Интенсивно закивала. Конечно, что тут может быть непонятного? В целом для себя поняла, что говоря таким тоном, вообще все на свете понятным становится. Во всяком случает, спрашивающему ничто иное лучше не отвечать. Так сказать – во избежание…

Мужчина презрительно скривился и махнул на меня рукой.

– Ладно, проехали. Давай к делу перейдем. Ты кто? – подался он вперед и оперся локтями о свои колени. – Коротко и по существу.

– Человек. Зовут… – тут я на секунду запнулась. – Лера, – сообщила я имя, которым называл меня отец.

– Что ты делала в лесу ночью, Лера? – чуть прищурившись после моего ответа, спросил он. А я вдруг поняла, что врать категорически нельзя. Этот поймет. Не знаю как, но была в этом уверена.

– Во дворце случился переворот, после смерти короля. Все кто мог, бежал. Я – в том числе, – решила говорить только правду, кое о чем умалчивая.

– И зачем вы бежали?

– Новая власть доверия не вызывает, – не сдержала я раздражения и ненависти в голосе.

– Как ты смогла бежать?

– Моя… – я запнулась, почувствовав ком в горле. – Моя подруга дала мне шанс уйти, а сама… – я вновь замолчала и отвела взгляд.

– Ты это видела? – как-то напряженно спросил он.

– Не все, – призналась я. – Смелости не хватило, – невесело улыбнулась я. – Но пока бежала, наслушалась достаточно, – прошипела с нескрываемой ненавистью.

– Мне жаль, – тихо сказал он. Я бросила взгляд в его сторону и передернула плечом.

– Уже ничего не поделаешь, – вздохнула я. Вспомнила, что вообще-то голая сижу, и сильнее обхватила ноги. – Можно мне прикрыться?

– Нет.

Мужчина встал, чем заставил меня вновь напрячься. Но я помнила о его обещании, потому смирно сидела, даже когда он обошел ванну и встал за моей спиной. Через секунду горячие пальцы зарылись мне в волосы. Прежде чем я успела запаниковать, почувствовала, как меня стали аккуратно причесывать. Я замерла и боялась пошевелиться, не веря, что это действительно происходит.

– Было слишком самонадеянно рассчитывать, что такую длину можно распутать пальцами, – услышала я, пока гребень, что приятно царапал кожу головы, пропускали через мои волосы.

– Спасибо, – пораженно выдохнула я тихо, неуверенная, что меня услышат. Услышали.

– Пока не за что, – отрезал он. – Продолжай говорить. Что произошло, когда ты бежала из замка? Ты ведь из замка?

– Да, – кивнула я головой и пожалела, так как прядь волос была крепко зажата в руке мужчины, и от моего движения, кожа головы болезненно натянулась.

– Твоя подруга, что осталась во дворце, кто она?

– Мили прислуживала принцессе.

– А принцесса, что с ней, тебе известно? – безразлично поинтересовался он, перебирая в пальцах мои локоны, которые в его руках казались на удивление послушными. Лично я со своей шевелюрой всегда имела кучу проблем, иной раз, смотря на гребень со слезами на глазах.

– Думаю, с ней все хорошо. Насколько мне известно, ей тоже помогли бежать, – на удивление говорить о себе как о третьем лице было куда легче, чем, если бы, я рассказывала от первого лица. А так, создавалось впечатление, что и не со мной произошли все эти ужасы. Я даже не удивилась, что мужчина и не подумал предположить, что я могу быть этой самой принцессой. Назвав служанку своей подругой, я на корню перечеркнула даже мысль о своем благородном происхождении. А все потому, что считается, будто благородные аристократки не могут дружить с прислугой, априори. Глупость, конечно, несусветная, но на людях слухи приходилось поддерживать даже мне. Традиции и все такое.

– Кто помог?

– Слуги. Мили в том числе, – послушно ответила я, чувствуя, что мои волосы стали заплетать в косу. Неожиданно это отдалось смущением во мне. Когда волосы были распущены, они создавали хоть и призрачное, но прикрытие моей наготы, а теперь, только чуть мутная вода и скрывала мое тело…

– С этим, более менее, понятно, – отозвались у меня за спиной и мне на грудь была перекинута коса, какого-то незнакомого, сложного плетения. После мой таинственный спаситель куда-то отошел, пока я заворожено разглядывала аккуратную косу, и быстро вернулся с простыней в руках. – Вылезай, – и протянул ткань мне. Я на нее посмотрела, но даже не подумала шевелиться. – Я отвернусь, – закатил он глаза.

Неуверенно и робко приняла простыню из его рук и дождалась, когда мужчина повернется ко мне спиной. Только после этого быстро встала и неловко завернулась в ткань. Прежде мне всегда помогала Мили или другие служанки. Как оказалось, это не так-то просто – выбраться из ванны самостоятельно, да еще и завернуться в длинный кусок ткани. Все так же не глядя на меня, мне протянули руку, которую я с секундной сомнения, все же приняла и выбралась из воды, придерживая нижний край ткани, чтобы не замочить. На каменном полу ноги моментально стало подмораживать, но я и словом не обмолвилась о своем неудобстве.

– Благодарю, – я попыталась аккуратно убрать свою ладонь из цепких пальцев мужчины, но неожиданно он не отпустил. Вместо этого повернулся, хмуро посмотрел на мои босые ноги, нахмурился еще сильнее.

– Забыл, – с досадой в голосе заявил он, и в следующую секунду я оказалась у него на руках. Даже возражать не стала, помня, что это бесполезно, а ноги действительно неприятно мерзли на ледяном каменном полу.

Уверенной, широкой поступью красноволосый со мной на руках, держа словно пушинку, прошел в знакомую комнату, где на постели я сразу заметила сверток. Меня усадили на постель рядом с ним и небрежно кивнули.

– Все, что я смог найти.

Посмотрела на него с немым вопросом и мне великодушно разрешили посмотреть, что же он отыскал. Одной рукой придерживая простыню на груди, второй ловко разложила какое-то старомодное платье из дорогой ткани и туфельки без каблука. Тоже из ткани. И все. Ни нижнего белья, ни сорочки, на худой конец. Ничего. Только платье на голое тело и туфли, которые были мне явно велики.

– Спасибо, – улыбнулась я, заметив, что мужчина, словно невзначай следит за моей реакцией. – Вы очень добры. И я даже не знаю, как вас благодарить за спасение и помощь, – вздохнула я, прикидывая, как ловчее выпросить у него ту рубашку, в которой я была совсем недавно. За нижнюю сорочку сойдет. В моей ситуации привередничать не приходится.

– Я буду доволен уже тем, если ты не станешь распространяться о моей персоне, – лениво ответили мне, сложив руки за спиной. – Но, зная человеческую натуру, несильно на это рассчитываю. В людское благородство я давно не верю.

– Почему? – удивилась я, чувствуя, что невольно стало обидно за свою расу. Мы, конечно, не святые, но хороших людей много!

– Вы лживые, жадные, лицемерные паразиты на теле нашего Мира, – процедил красноволосый с брезгливостью. – Все, чего вы касаетесь, долго не живет. Вы – опухоль этого Мира. Многочисленная и быстро разрастающаяся.

– Это неправда! – возмутилась я, совсем забыв, что повышать голос может быть чревато.

– Да неужели? – ехидно прищурился он. – Милая моя, знаешь ли ты, что с появлением вашей расы вымерло семьдесят процентов видов всех животных? И еще пятнадцать теперь скрывается в этом лесу. Знаешь ли ты, сколько рек и озер исчезли из-за деятельности вашего брата? Быть может, ты в курсе, что ваши племена вырезали не одно поселение коренных жителей, просто потому что вам показалось, что у соседей почва плодороднее? Я уже молчу о вырубленных лесах. Теперь о них стоит только вспоминать, – вздохнул он, не скрывая своего отношения к моей расе. – Вы не бережете то, что у вас есть. Вы завидуете тому, чего у вас нет. Вероломно врываетесь на чужие земли, нагло отнимаете и разрушаете то, что много лет было до вас. Вы мне омерзительны.

– Тогда зачем спасли? – с напряжением спросила. Я не стала спорить и защищаться, понимая, что это ничего не даст. Ту уверенность, с которой говорил мой спаситель, уже ничего не пошатнет. Меня волновало другое. – Легче было оставить паразита в моем лице на произвол Судьбы. Мир, непременно, стал бы лучше от моей смерти. Не так ли? – не скрывая яда, усмехнулась.

– Возможно, – не стал он спорить, от чего у меня зубы скрипнули. – Вот только я – нечеловек. У меня другие нормы морали, нежели у вас, людей.

– О, конечно! Вы – несомненно лучше во много раз, – поддакнула я с иронией. – С соответствующей скромностью и самомнением. Быть может, скажите, кто вы? Так сказать, чтобы я лучше прониклась вашей идеальностью и святостью.

– Нет, – коротко отрезал он с таким видом, что весь мой боевой настрой смело в одну секунду. – Одевайся, я буду ждать тебя внизу, – с этими словами он развернулся и оставил меня скрипеть зубами от невысказанного возмущения. – И на будущее, – обернулся он в дверях. – Не советую спорить со мной, – и закрыл за собой дверь. Я не удержалась и запустила туфлей вслед мужчине.

Оделась я быстро, несмотря на то, что немного запуталась в застежках платья. Кажется, подобные не носили больше века. Может, больше.

Откровенно шаркая спадающими туфлями, которые оказались мне больше на два размера, я подошла к окну и с прискорбием констатировала, что мои худшие опасения оправдались. Мы в Запретном лесу. Еще хуже то, что комната, в которой я находилась, была в нескольких десятках метрах над землей. Рискнула бросить взгляд с головокружительной высоты и испуганно шарахнулась в сторону, быстро и глубоко дыша. А под окнами, отнюдь, не кусты с растительностью, а острые камни. При всем желании, сбежать из комнаты не удастся. Хотя, даже если бы я покинула замок – радость сомнительная. В лесу я долго не выживу, особенно в одном платье и туфлях, что при каждом шаге норовят свалиться с ног.

Но отчаиваться я не торопилась, помня обещание хозяина замка, что меня доставят туда, куда попрошу. Его ненависть к моей расе и некое благородство, не давшее оставить меня умирать в лесу, давали надежду, что от моего общества с радостью избавятся, без потерь для моего здоровья.

Приподняв платье, что тоже оказалось мне велико, из-за отсутствия нижнего белья, я пошаркала из комнаты. Опасливо открыла дверь и выглянула в коридор. Комната моя оказалась единственной на этаже, что указывало, что нахожусь я в башне. Придерживая подол, чтобы не споткнуться о платье, я стала спускаться вдоль каменной стены по винтовой лестнице вниз. Уже через десять ступеней вознамерилась сбросить обувь и идти босиком. Но помня о том, что хозяин трепетно относится к моему здоровью (чтобы быстрее избавиться от моего общества), не стала ничего менять и продолжила медленный спуск, контролируя каждый шаг и спадающие туфли.

На первом этаже я тоже не могла заблудиться, так как из башни вели только одни двери, в которые я вошла и оказалась в длинном коридоре. Прошла по нему и только из-под одной двери пробивался свет. Интуитивно поняла, что на верном пути и постучала в дубовую дверь.

– Входи, – услышала я и вошла, толкнув тяжелое деревянное полотно.

Я ожидала увидеть столовую, но ошиблась и оказалась на кухне. Давно необитаемой и запущенной, о чем говорил толстый слой пыли. Хозяина это нисколько не смущало и он, закинув ноги на грязный разделочный стол, сидел, сложив руки на груди и задумчиво вглядываясь в потолок.

– Тебе нужно особое приглашение? – лениво спросил он, даже не взглянув на меня. Подавила в себе раздражение и прошла к столу. Не спрашивая разрешения, села на стул и с ожиданием уставилась на хозяина замка. Тот молчал и продолжал гипнотизировать потолок с большой трещиной. Сколько лет этому замку и как давно он ремонтировался? По всей видимости, и сам хозяин, что сидел с философским видом, ответить не смог бы на данный вопрос. – Нравлюсь? – все так же не повернув головы, поинтересовался он.

– Нет, – ответила я вполне искренне.

– Не в твоем положении следует хамить мне, – искоса кинул он взгляд на меня.

– Врать, как я полагаю, тоже не стоит. Я стараюсь быть честной с людьми, особенно кому обязана жизнью, – не сдержалась я. Ноги в высоких сапогах были моментально скинуты на пол, а сам красноволосый в секунду оказался нависающим надо мной. От неожиданности даже дернуться в сторону не смогла. Так и сидела, не шелохнувшись, мысленно истерично вереща и ругаясь самыми грязными словами.

– Ты странная, – медленно садясь на свое место, выдал мужчина.

– А вы повторяетесь, – с некоторым трудом выдавила я из себя, так как прежде у меня была надежда, что при необходимости его массивная фигура может сыграть мне на руку своей неповоротливостью. На моей стороне были маленькие габариты, следовательно, я была более проворна. Сил его оглушить не хватило бы в любом случае, но вот убежать, можно было попытаться. Но после этой демонстрации способностей, я вмиг распрощалась со своими наивными планами.

Неожиданно он усмехнулся вполне добродушно (хотя физиономия все равно казалась бандитской) и великодушно кивнул:

– Спрашивай.

– О чем? – изумилась я, нервно моргнув.

– Я полагаю, у тебя появились вопросы. Задавай. Я отвечу. Возможно, – потер он пальцем подбородок.

Ну, раз мне так великодушно позволили утолить любопытство, то глупо не воспользоваться возможностью:

– Вы меня отпустите?

– Не вижу причин для обратного, – вздохнул он, подняв бровь. Я воспрянула духом.

– Туда, куда я скажу? – припомнила я его слова.

– Я тебе не извозчик, – хмуро заметил он. – Максимум на что можешь рассчитывать – город, который назовешь. А дальше сама, своими ножками.

Я прикинула примерное расстояние от Запретного леса до убежища Карлайлов и поняла, что это, как минимум, полдня пути. Провести это время в сомнительном обществе моего недружелюбного спасителя мне не хотелось.

– Каким образом мы там окажемся?

Вместо ответа он прищурился и склонил голову на бок, разглядывая что-то на моем хмуром лице.

– Есть предположения?

Я, конечно, допускаю, что, такой как он, вполне мог передвигаться по лесу на своих двоих. Но со мной в довесок, подобное явно не входит в его планы. Да и мужчина так легко пообещал доставить в любой город, что я назову, причем конкретную дальность последнего не оговаривал, что в корне исключает пешие прогулки по крайне опасному и непролазному лесу. Никакой транспорт, пусть даже в виде лошади – не подходит ввиду тех же причин (непролазный и опасный). Лошади станут отличной приманкой для хищников, что тут обитают. Сомневаюсь, что мой спаситель горит желанием отбиваться каждые сто метров от животных и нежити.

Остается два варианта: по воздуху и с помощью магии. Но ни то, ни другое невозможно. По воздуху разве что драконы могли летать, но они давно стали только сказочными персонажами, так как вымерли много тысяч лет назад. А вот магия в Запретном лесу отсутствовала априори. По неизвестным никому причинам. Уже на границе леса маги переставали ощущать свою силу, словно ее и не было.

– Ну же, – поторопил меня мужчина. – Мне уже даже интересно, что ты там себе надумала и отчего морщишься.

С раздражением бросила взгляд на красноволосого хама, и с удивлением поняла, что он… что-то готовит. Ну, «готовка» – слово громкое и для нарезки бутербродов малопригодное. Но это не отменяет моего удивления. Особенно когда я увидела толщину кусков, который щедрый хозяин не скупился класть на каждый ломоть хлеба. То есть, кусок мяса был с толщину самого хлеба. А сверху нахлобучил еще и шмат сыра. И все это богатство поставили перед моим носом. Да у меня даже рот не откроется на такую ширину!

Перевела пораженный взгляд на хозяина и заметила у него на тарелке два подобных бутерброда. Даже толще. На мне явно сэкономили по еще одному слою начинки. И мужчину ничего не смущало.

– Что? – возмутился он.

– Спасибо, – тихо произнесла я, видя как он с легкостью откусывает от своего бутерброда и невозмутимо жует.

Мужчина не обратил на мою благодарность никакого внимания.

– Так что там с твоими измышлениями? – заинтересованно посмотрел на меня, интенсивно работая челюстями.

А я… Признаюсь честно, при мне прежде так никто не ел. В смысле, все при дворе отца ели иначе, согласно этикету, только с помощью столовых приборов и только маленькими кусочками. И мне всегда жутко хотелось плюнуть на все эти церемонии и есть руками. Особенно когда в детстве выезжали на пикники или охоту, но даже там прислуга расставляла столы и приборы, не допуская даже возможность попробовать стащить бутерброд и просто съесть. Быстро. И руками. Даже мужчины не позволяли себе вольностей, строго следуя правилам приличия.

Вновь, словно завороженная, посмотрела на тарелку перед собой, после увидела как против моей воли руки тянуться к ней с немного вздрагивающими пальцами, словно я собиралась совершить кощунство. Плотно обхватила края бутерброда и поднесла к лицу, думая, как ловчее от него откусить. Закусила губу и решила поучиться у своего спасителя. Вот только, как оказалось, он уже не ел, а с нескрываемым интересом смотрел на меня.

– Что? – смутилась я.

– Ты забавная.

– О, решили проявить оригинальность? – не сдержала я сарказма. Начавшее было подниматься настроение, резко ухудшилось. Даже бутерброд положила обратно на тарелку.

– Просто кусай, что понравится, и жуй, – с насмешкой дал мужчина мне ценный совет и вновь переключился на свой завтрак.

Недовольно покосилась на него, отмечая действия мужчины, и вновь взялась за свою еду. Как не крути, более подходящего места не нашла, и со вздохом впилась зубами в то, что было ближе. Прожевала и поняла, что откусила исключительно сыр. Но, несмотря на это, я наслаждалась ситуацией, словно ребенок. И даже не стеснялась набивать рот и раздувать щеки как хомяк, не боясь, что меня осудят. Тут, в этом замке, благородное общество далеко, что, пожалуй, радует. Но только это и только сейчас. В остальном я хотела поскорее оказаться у своих друзей.

– У меня несколько вариантов, но только один был бы идеален. Но он не возможен, так что я теряюсь в догадках, – тщательно переживав и сглотнув, заговорила я. Все же, воспитание не позволило мне разговаривать с набитом ртом, демонстрируя в процессе пережеванную пищу.

– Какой же? – лениво спросили у меня.

– Магический перенос.

– Тем не менее, ты права, – пожал красноволосый могучими плечами, а я от услышанного даже есть перестала.

– Но… – начала я.

– Но магия в Запретном лесу не действует? – подсказал мужчина. Я кивнула, внимательно вглядываясь в его невозмутимое, но почему-то, казавшееся насмешливым, лицо. – Не в моем случае, – выдержав мой взгляд, проинформировали меня, чем ввергли в ступор. – Как думаешь, долго бы я прожил здесь, не имея магии?

Я промолчала. Ответ был очевиден.

Но это невозможно!

Мужчина, видя мой скепсис, тяжело вздохнул, поднял ладонь, и через мгновение на ней загорелся огонек. Явно магический.

Кажется, у меня челюсть упала на стол. А, нет, это всего лишь бутерброд, что вывалился из моих рук на пыльный стол. Бутерброд жаль. Я не наелась.

– Но… но как? – подпрыгнула я на месте, забывшись и теперь сама нависала над мужчиной с исследовательским интересом. По опыту знаю, сейчас собой представляю занятное и где-то пугающее зрелище. А все потому, что, не обладая магией, я была ее искренней поклонницей. Чисто с теоретической стороны. Мы даже с придворным магом и инженером искали пути объединения естественной науки и магии. Некоторые эксперименты удавались, большинство проваливались. Но результаты все равно поражали! – Расскажите! Я хочу все знать! – борясь с желанием нахально на него взобраться, чтобы ближе рассмотреть и даже в рот заглянуть, попросила я, пританцовывая на холодном полу. О, кажется, я даже туфли потеряла.

На меня смотрели со странным выражением недоумения и искреннего удивления.

– Что? Странная? – вздохнула я печально, понимая, что становиться подопытным экземпляром тут никто не собирается. Мне молча кивнули, подтверждая мои предположения. Вновь вздохнула и поплелась на свое место, по дороге подбирая разбросанные туфельки.

– Успокоилась? – через какое-то время спросил он. Я кивнула, подперев рукой щеку, и с сожалением перенося со стола на тарелку непригодный уже бутерброд. Неожиданно мне подсунули вторую тарелку с половинкой бутерброда. – Ешь давай, а то смотреть на тебя без жалости невозможно, – пояснил красноволосый причину своей доброты. И, несмотря на то, что меня, вроде как, оскорбили, хотя я считалась первой красавицей при дворе, поблагодарила, и молча принялась есть. Зеркало, в которое я не так давно смотрелась, было полностью солидарно с хозяином замка. От красавицы во мне остались лишь воспоминания.

– Я так понимаю, спрашивать кто вы такой, смысла нет? – довольно вздохнула я некоторое время спустя. Правда хватило меня только на четверть предложенного, но все равно объелась.

– Правильно думаешь, – не стали со мной спорить.

– Когда мы отправимся? – перешла я к делу, понимая, что мне действительно ни к чему выспрашивать его. Хоть он и не верил в людское благородство, о нем распространяться я не собиралась. Да и не увидимся мы, вероятно, больше никогда. Действительно, о нем проще сразу же забыть, как только мы попадем в город. Но что-то мне подсказывает, что своего знакомого-незнакомца я забуду не скоро. Возможно, никогда. Хотя бы потому, что подобные ему не забываются. Тем более те, кому обязан жизнью.

– Как только Шая вернется с охоты. Она хотела бы тебя проведать. За это время я как раз подготовлю все для переноса.

– Пума хотела бы повидаться? – ошалела я от услышанного.

– А что тебя смущает?

– Вы говорите так, будто знаете о ее желаниях.

Мужчина поморщился, словно понял, что взболтнул лишнего.

– Забудь.

– Но…

– Я сказал – забудь, – строго отрезал он и поднялся из-за стола. – Пока можешь побыть в своей комнате. Я позову, когда будет все готово.

И вновь оставил меня одну. Я посидела какое-то время с потерянным видом, после махнула головой, отгоняя от себя все мысли и мысленно убеждая, что меня это все скоро не будет касаться, и лучше не вдаваться в подробности.

Встала, посмотрела на недоеденный бутерброд, подумала, что с ним делать. Прежде я никогда не убирала за собой. За меня все делали слуги. А вот теперь я в растерянности. Слуг тут не наблюдалось, а оставлять за собой посуду с остатками еды было неловко перед хозяином.

Прошлась по кухне с тарелками в руках, в поисках места, куда их можно было бы убрать, и с удивлением поняла, что кухней не пользовались. Совсем. И очень давно. Даже посуды нигде видно не было, за исключением той, что я держала в руках. Ни что не указывало на то, что кухня функционировала как минимум год. А вот интуиция подсказывала, что и того больше.

Оглушенная своими мыслями, сама не заметила, как доела остатки бутерброда, а негодный отправила в какой-то бак в углу. И ушла.

***

На город передо мной уже опускалась ночь, когда я вышла из портала. При виде каменных стен я невольно задержала дыхание и стремительно обернулась, чтобы бросить последний взгляд на закрывающийся портал, который навсегда разделит меня с моим таинственным спасителем и его пумой. Неожиданно поняла, что эта мысль заставляет грусти разрастаться в груди. А ведь я так и не поблагодарила их, кроме неловкого прощания и тихим «спасибо».

Пума действительно пришла ко мне незадолго до того, как хозяин замка сообщил, что все готово для переноса. Уж не знаю, для того, чтобы повидаться со мной, или нет, но когда дверь в мою комнату открылась и, бесшумно ступая, величественно вошло это гордое животное, я задержала дыхание в изумлении, настолько кошка была красивой и опасной одновременно, что чувства смешивались в странное сочетание, вызывающее искреннее восхищение.

В ту ночь я с трудом помнила пуму, что побрезговала меня есть, и почему-то позволила греться с ее помощью. Но сейчас я словно завороженная смотрела на опасного хищника и даже пошевелиться не могла. Однако, стоило ей словно лениво приблизиться, как чувство самосохранения напомнило о том, что кошка может и брезгует человечиной, но убить меня ей это никак не помешает.

Поэтому я еле сдержала вопль ужаса, когда Шая заметила во мне перемену и одним плавным, смазанным прыжком оказалась возле постели, на которой я сидела, не позволяя сбежать. Пока я мысленно прощалась с жизнью, пума обнюхала меня, недовольно чихнула, а после совершенно неожиданно для меня, положила свою огромную, тяжелую голову мне на колени.

Сказать, что я удивилась – не сказать ничего. Не давая мне опомниться, пума, как самая обычная кошка потерлась о мои ноги головой, поддела безвольную ладошку носом и выдала странный, но, почему-то, требовательный звук. Словно на уровне интуиции поняла требование и осторожно зарылась пальцами в густую короткую шерсть на загривке, поражаясь ее мягкости.

Кошка одобрительно заворчала, отстранилась только для того, чтобы боднуть меня головой, опрокидывая несопротивляющуюся, шокированную меня на кровать, запрыгнуть самой, лечь рядом, чуть придавив мою тушку своей массой, и вновь требовательно рыкнуть, подставляя шею под ласку.

Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить молчаливое требование своей ночной спасительницы и невольной грелки. Минут пятнадцать я самозабвенно гладила, чесала и обнимала свирепую хищницу словно домашнюю, ласковую и избалованную кошку. Не забывая при этом ее хвалить и восхищенно рассказывать какая она красивая, замечательная и вообще я хотела бы себе ее забрать, на что большая киса благосклонно подставляла шею и довольно щурилась.

А после вошел хозяин замка, совершенно без стука, и испортил все настроение и мне и пуме. Неодобрительно глянул на открывшуюся картину, сложил руки на груди и с укором посмотрел, почему-то, именно на Шаю, которая при его появлении вся напряглась, но даже с места не сдвинулась.

– Позволь спросить, что за телячьи нежности вдруг? – спросил он у пумы, словно она ему ответить могла. – Что значит, я тебя не ценю? – возмутился он с ошарашенным видом, пока я переводила удивленный взгляд с одного на другого. Киса оскорблено фыркнула и отвернулась от своего красноволосого хозяина, боднув меня головой, чтобы не отвлекалась и продолжила. Ну, я, собственно, и продолжила, под суровым взглядом янтарных глаз. – Шая, – тяжко вздохнул он, потерев переносицу. – Мы это уже обсуждали. То, что я не пускаю тебя спать к себе в кровать, не значит, что я тебя не ценю! Кровать моя, а ты животное, причем частенько довольно грязное! – киса со всем возмущением посмотрела на оскорбившего ее хама. – Что?! Хочешь сказать я не прав? –вознегодовал красноволосый громила. – Ты с охоты из леса собираешься у меня в постели спать? Ты когда в последний раз мылась? – пума недовольно прищурилась и заворчала. – То, что кошки не любят воду, нисколько тебя не оправдывает. У тебя есть свое спальное место, которое не требует от тебя ежедневной помывки. И не менее удобное, чем у меня между прочим. Что тебя не устраивает? – кошка обиженно отвернулась, ткнувшись мне в грудь носом. Мол, видишь, как со мной тут обращаются? Как с животным!

Невольно почувствовала обиду за кису. Совсем иррациональную, но не мешающую мне с немым укором посмотреть на мужчину, а самой обнять кошку за большую голову.

– А то, что я тебя не глажу, тут причем? – растерялся мужчина, с возмущением и негодованием смотря на обиженного питомца. В данный момент меня даже не смущало то, что кошка оказалась явно разумная и, по всей видимости, способная общаться с хозяином. Не знаю как, но мне ли удивляться? В этом замке и с этим мужчиной поражаться уже ничему не приходится. – Позволь напомнить, что ты, дорогая моя, свирепый, страшный и независимый хищник. Тебе по статусу нежности не положены.

А вот тут мне стало обидно за Шаю вдвойне, и я усерднее задвигала пальцами за ее ухом. Черствый сухарь!

– Любви и ласки хотят все, – позволила я себе не согласиться. Но вышло не убедительно, потому что под его взглядом я заметно стушевалась, и получилось совсем тихо.

– Да неужели? – вскинул он бровь с таким видом, словно его от одного слова «любовь» передергивало в болезненных конвульсиях. Мол, вот мне это совсем не требуется, и попробуй убедить меня в обратном.

– Да, – упрямо вскинула подбородок, несмотря на то, что пальцы заметно подрагивали.

– Это твое наблюдение, или научный факт? – с иронией поинтересовались у меня, словно с ребенком разговаривали.

– Все в месте, – воинственно сверкнула я глазами.

– Спешу разочаровать, – вздохнул мужчина, презрительно дернув щекой. – Это лишь твое наивное заблуждение. А теперь, идем за мной. Все готово для твоего переноса.

– Только моего?

– А тебе требуется провожатый? – даже не пытался он сдержать раздражения. – Помнится, я говорил, чтобы ты не рассчитывала на нянек. Я доставлю тебя до города, который ты назовешь, как и обещал. Дальнейшая твоя судьба меня не касается. Все понятно?

– Предельно, – процедила сквозь зубы.

– Отлично. Следуй за мной.

Мы с Шаей переглянулись и поднялись с постели.

Мужчина отвел меня в какую-то большую комнату, где на полу была нарисована ритуальная пентаграмма, а по контуру зажжены свечи. Пентаграмма была знакомой. Я занервничала.

– Что вы собираетесь делать?

Если я не ошибаюсь, данный рисунок относится к нестихийным видам магии. Следовательно, огонь в непосредственной близости может вызвать резонанс сил и привести к взрыву.

Идея с путешествием по Запретному лесу пешком уже не казалась мне такой абсурдной.

– Привычные тебе порталы на территории Запретного леса не работают. Как и магия что тебе знакома, – невозмутимо ответили мне, беря в руки какую-то толстую, изрядно потрепанную книгу.

– Но не ваша.

– Не моя, – согласился мужчина, даже не поднимая глаз от книги. Попыток пояснить ситуацию тоже не было. – Мне нужны координаты места, куда тебя отправлять.

Я назвала, все так же с недоверием и опаской, поглядывая на магический круг.

– Простите за недоверие, – прикусила я губу, теребя ткань подола. – Но разве это не две противоположные области магии. Открытый огонь рядом с пентаграммой неопасен?

– А ты, как я посмотрю, разбираешься в магии? – поднял он бровь.

– Я не маг.

– Я в курсе, – коротко кивнул он. И даже не дал спросить, как это понял. – Однако знаешь подозрительно много для немага.

Я занервничала, понимая, что проговорилась. Если я обычная служанка, откуда у меня такие познания? Все магически одаренные личности, вне зависимости от положения семей, в которых были рождены, автоматически принимались на службу в гильдию магов, где с самого раннего детства обучались магии, а после распределялись на службу по всей стране. Естественно, на какие-нибудь начальственные посты и уж точно не в услужение обычной прислугой.

– Я помогала придворному магу, когда была при дворце, – судорожно выпалила я. Ну вот, и не соврала, так как действительно из-за своей увлеченности магией, часто помогала во всех магических экспериментах, и всей правды не сказала, так как помогала на добровольных началах, а не из-за статуса прислуги.

Мужчина пристально посмотрел на меня и усмехнулся.

– Вы, люди, всегда неверно считали, что магия подразделяется на области: стихийная и нестихийная.

– Это не так? – подняла я брови в искреннем изумлении.

– Магия едина и зародилась задолго до появления жизни, тогда, когда кроме стихий ничего и не было. Вся магия стихийна. Просто нужно знать, как именно ее использовать и какую именно стихию призывать. Для этого нужно уметь различать магические потоки, которые вы, люди, не в состоянии увидеть из-за своей ущербности.

Я так заинтересовалась, что даже оскорбление мимо ушей пропустила.

– То есть, магия есть везде?

– Везде, где есть хоть какая-то стихия. То есть, да, везде, – великодушно пояснили мне, небрежно кивнув.

– Именно поэтому вы можете применять магию на территории Запретного леса? – уточнила я, понимая, какую грандиозную информацию мне предоставили. Его слова о людской ущербности – пустяк. Было время, когда люди еще не умели подчинять себе магию, в то время, когда остальные расы пользовались ей вовсю. Тогда нас тоже считали ущербными. Но после мы смогли и добились определенных успехов, не уступая в умении древним расам.

Теперь же, когда у меня есть такая уникальная информация, я уверенна, что смогу помочь магам моей расы найти способ видеть эти магические потоки. Это же грандиозно!

– Да. Я умею правильно призывать стихии везде, где нахожусь. А теперь встань в круг, я начинаю открывать портал, – не глядя на меня присел он на корточки, и вычертил незнакомый мне символ, которого, по идее, в этой пентаграмме быть не должно. Но ему виднее. Теперь я это точно поняла.

Понимая, что уже через несколько секунд меня отправят прочь из мрачного замка и его не менее мрачного и загадочного хозяина, я стремительно присела перед пумой, обняла изумленное моим поведением животное, после, не совсем отдавая себе отчет в действиях, в несколько шагов преодолела расстояние между мной и магом, притянула того за грудки, так как осознала, что даже не допрыгну до его лица, и под ошарашенным взглядом мужчины, благодарно поцеловала того в щеку.

– Спасибо, что спасли меня, – робко улыбнулась я, все еще неподвижному мужчине, что замер в полусогнутом состоянии со странным выражением на лице, и прыгнула за контур пентаграммы, которая по периметру загорелась ярким желтым светом.

В следующую секунду я уже стояла в лесополосе, недалеко от городских каменных стен.

Глава 3

***

Мужчина сидел в темноте возле окна и задумчиво смотрел на темный ночной лес. Только его необычные глаза иногда поблескивали в темноте, когда он словно невзначай вновь и вновь касался своей щеки.

– Не смотри на меня так, – хмуро произнес мужчина, для которого не стало секретом бесшумное появление второго действующего лица, точнее морды, что с немым укором взирала на своего друга и хозяина, который однажды спас ей жизнь и дал семью, в своем лице. – Ей не место здесь, – вновь, словно нехотя, прозвучал низкий тихий голос в ответ на молчаливое недовольство питомицы.

Мужчина раздражительно выдохнул и длинные пальцы против его воли коснулись небритой щеки.

– Мне нет никакого дела до того, что с ней будет дальше, – мрачно добавил он. – Я и так сделал слишком много рискуя раскрыться, спасая ее и отпустив. Мне не нужны проблемы с людьми.

В ответ послышалось фырканье, которое в исполнении большой кошки получилось довольно обидным.

– Что значит, не нужно было ее отпускать? – возмутился мужчина, блеснув глазами в сторону невозмутимой собеседницы. – Я что, должен был убить это нелепое недоразумение после того, как вытащил с того света? – ворчание со стороны повторилось, однако ни одного слова произнесено не было, что не помешало мужчине понять свою любимицу. – А вот это уже ни в какие ворота. Она не нужна здесь. Тем более, я не желаю жить рядом с человечкой, – с брезгливостью скривился он, однако воспоминание об одной конкретной странной, но удивительно забавной человечке, вызвало смутное волнение в душе. Он нехотя признал, что именно эта девчонка смогла принести в его скучную одинокую жизнь немного разнообразия.

Но это было далеко не поводом, что бы подселять у себя под боком всякую нелепость рода людского.

Неожиданно неприятной оказалась мысль, что ей действительно угрожала нешуточная опасность, раз она рискнула спастись в сомнительном укрытии Запретного леса. И чуть было не отдала там концы, если бы не его своевременное вмешательство. Девчонку явно преследовали. Вероятно, опасность никуда не делась и по сей день.

– Да и о чем говорить? – поморщился он от своих мыслей. – Ей будет лучше с людьми. Человечке определенно было куда пойти. И сейчас, вероятно, она уже у друзей в безопасности.

Его тихая собеседница была с ним явно не согласна.

– Чего ты от меня хочешь? – не выдержал он со злостью в голосе. Повернулся и недовольно уставился на упрямо взирающую на него, не в меру, разумную питомицу. – Хочешь, я докажу тебе это?

Мужчина, не ожидая ответа, поднялся и стремительно спустился в свою лабораторию. Он не сомневался, что его любимица следует за ним. Что бесило его еще больше, так это то, что пума была явно довольна его действиями. Что говорило о ее изначальном плане вынудить хозяина проследить за недавней гостьей.

Однако, несмотря на неприкрытую провокацию, своего решения он не изменил и решительно взял в руки магический артефакт. Сделал резкий пас рукой и по зеркальной поверхности магического предмета пошла рябь.

– Покажи девчонку, – мрачно потребовал мужчина и уже через секунду всматривался в изображение. Минута и он отложил артефакт. Медленно посмотрел в глаза большой кошке и почти прорычал:

– Твоя взяла.

***

Неспешным шагом я направилась к городским воротам, впрочем, не торопясь выходить из укрытия деревьев, что заметно замедляло ход.

Спустя несколько минут я уже увидела стражников, что останавливали на подходе к городу людей и нелюдей. Процедура стандартная, но почему-то я остановилась и так простояла вне зоны видимости пропускного пункта некоторое время.

Я постаралась разобраться в своих чувствах и мыслях, привалившись к шершавому стволу. Для начала нужно успокоиться и не торопиться в действиях, помня, что права на ошибку у меня нет.

Этим городом управляет семья Карлайлов. Следовательно, и вся городская стража так же подчиняется им. Если все так, то скрываться мне не имеет смысла. Достаточно подойти к стражникам, представиться, и меня со всеми почестями сопроводят к главе города. Это – хороший исход.

Однако, беспокойство меня не покидало. Как я говорила прежде, интуиции своей я привыкла доверять безоговорочно.

Есть и другая вероятность, что стражников, как и в моем дворце, вполне могли подкупить, вынудить и заставить. Тут важно другое. Могу ли я так безоговорочно раскрыться и довериться городской страже? Помнится, во дворце я чувствовала себя в полной безопасности под защитой дворцовой стражи.

Была, конечно, надежда, что Габор поверит ночным преследователям, что нашли мой плащ в лесу, и посчитает меня мертвой. Но зная этого хитрого, расчетливого и осторожного ублюдка, могу предположить, что он все равно даст ориентировку на меня. Просто так, на всякий случай.

Раскрывать свое инкогнито мне совершенно перехотелось. Однако, в город попасть все же необходимо. А как это сделать в обход основных ворот и стражи?

В последний раз я была здесь лет тринадцать назад. Тогда, с сыном герцога Карлайла – Лайемом, мы любили убегать от гувернанток, и, не менее шкодливый, на несколько лет старше меня, мальчишка показывал мне тайные лазы в стене. Было их штук десять, но я помнила месторасположение всего лишь трех. Хорошо, если их за эти годы не обнаружили и заделали.

Теперь другая проблема – мой внешний вид. Одежда, довольно необычная для этого времени и места, никак не помогала оставаться незамеченной. Ко всему прочему, даже заметный факт, что одежда с другого плеча, не так притягивал взгляд, как драгоценные камни, коими пестрило старинное платье. И это была большая проблема. С неприкрытыми волосами, в странном, но явно дорогом платье, без плаща для ранней осени и хотя бы элементарного сопровождения, я была как белая ворона.

Судорожно вздохнула и протяжно выдохнула, потерев руками лицо. Нужно собраться и решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мне необходимо что-то придумать, чтобы скрыть свою личность. Самый простой способ – разжиться плащом. Желательно невзрачным и с глухим капюшоном.

На глаза попался обоз, что выезжал из стен города. Если потороплюсь, смогу перехватить на дороге у лесной кромки.

Через десять минут я с некоторым сожалением срезала с платья три драгоценных камня, за грязный и облезлый плащ, который по моему скромному мнению не стоил и гроша. Я всегда неохотно расставалась с вещами, которые считала своими. Особенно, когда обмен был заведомо несправедливым. Однако торговаться с наглым торговцем было мне не с руки, ведь выбора, как такового, у меня все равно не было. Либо заплатить грабительскую цену за местами дырявую тряпку, либо мерзнуть в ожидании более порядочного человека.

Выбрала первое, стараясь не морщиться от брезгливости, когда накидывала на себя дурно пахнущий, явно мужской плащ. Но, зато, невзрачный и с капюшоном, как и хотела.

Мне, можно сказать, повезло. Через второй, из трех мною помянутых, тайных проходов я попала в город, сливаясь с живой толпой жителей. Пыталась сориентироваться на местности, и вышло у меня плохо, но спрашивать дорогу поостереглась. Когда совсем заплутаю – может быть, но не сейчас. По моим прикидкам, я была на окраине в районе среднего класса. Если интуиция и память меня не подводит, где-то недалеко должен быть местный рынок.

Вспомнились слова Мили, которая утверждала, что нет места более информированного, чем рынок и торговцы. Подумалось, что неплохо бы разведать обстановку в городе и стране в целом. Наверняка, слухи из столицы дошли и сюда за эти дни, и сейчас должны активно смаковаться общественностью.

В общей толпе, несмотря на поздний час, я прошла никем незамеченной. Уличных воришек я не опасалась, так как брать у меня нечего, кроме платья, которое плотно скрыто плащом. Стражники на меня тоже внимания не обращали, и я вполне спокойно дошла до нужного мне места.

Рынок кипел жизнью, громкими голосами и огнями фонарей над вывесками.

Мне потребовалось всего десять минут бездумного блуждания от лавки к лавке, прежде чем я услышала обсуждение интересующей меня темы.

– Слышала, после смерти короля, дочка евойная, принцесска наша, сбежала, – с заговорщицким видом сообщила торговка своей коллеге по соседству. Клиенты оживленно и заинтересованно придвинулись ближе, ожидая, что еще скажут. Я в том числе.

– Глупости какие! – отмахнулась собеседница в почтенном возрасте. – Чего бы ей сбегать-то? Девка, поди, королевой стала бы. Кто же, в здравом уме-то, убегать в таком случае будет?

В толпе зевак, появились солидарные с логическим мышлением почтенной дамы.

– А я говорю, сбежала девка, – не унималась первая, уперев руки в бока. – И не просто сбежала, а с полюбовником. Вот!

Толпа шокировано охнула. Я тоже не удержала удивления от такой наглости.

– Что ты городишь? – прошипела старушка рядом со мной в возмущении. Я, было, прониклась к ней уважением, но тут она потрясла в воздухе своей кривой и старой клюкой и выдала: – Не с любовником, а с иностранным шпионом. Предала она свое королевство.

– Что не мешает шпиону, оказаться ее любовником, – невозмутимо заметила торговка.

Дальше все было еще интереснее и красочнее, но все сходились в одном, что принцесса действительно сбежала во вражескую страну после смерти короля. Но хуже всего, что оказывается, это я поспособствовала, чтобы король отдал богу душу так скоро и стремительно, потому, что была подкуплена вражеской страной, с которой у нас уже давно натянутые дипломатические отношения, чтобы быстрее занять трон под протекцией вражеского короля, становясь фактически марионеткой. Но тут мудрый старший советник вовремя понял «мои» планы на корону и вмешался, раскрывая целую преступную, шпионскую сеть. Случился дворцовый переворот, я трусливо сбежала со своим подельником (что более мерзко, так то, что подельником выставили Майлза), а помогала сбежать, но была поймана, сестра подельника и тоже предательница – личная служанка принцессы. Именно она при допросе во всем и призналась.

Теперь беглую принцессу объявили государственной изменницей и назначили большое вознаграждение всем, кто поможет поймать преступницу и убийцу законного короля. Всем, кто будет укрывать ее и помогать, наказание одно – смерть.

Тем временем советник провозгласил, что управлением страной временно займется сам.

Кто бы сомневался! Более чем уверенна, что его «временно», медленно, но верно, перерастет в «постоянно».

То есть, хорошо, что я додумалась скрыть свою личность.

Пока я с потерянным видом переваривала информацию, о том, какая я отвратительная и мерзкая, а добрый и благородный Габор – замечательный, вдруг поняла ужасное: всех пособников принцессы ждет одно – смерть.

Дыхание сбилось, в голове послышался шум, а сердце застучало где-то в районе горла. Судорожно схватила первого встречного, что от выражения моего лица шарахнулся было в сторону, но я держала крепко, забыв про всю свою конспирацию и спросила:

– Карлайлы. Где их можно найти?

– На центральной площади, – несколько затравленно ответил он, пытаясь отцепить мои цепкие пальцы от своей куртки. – Хотя сегодня должны были уже снять…

Я не стала слушать дальше и не щадя легких стала бежать в сторону площади. Глаза против воли застилали слезы, в горле образовался болезненный ком, но я сцепила зубы и упрямо пробиралась в нужном мне направлении. Не обращая внимания на слезы, мешающие мне видеть, я врезалась в кого-то, падала, поднималась, почти не чувствуя боли в содранных ладонях и холода в озябших, босых ногах, так как обувь давно потеряла.

Вероятно, я обращала на себя все внимание, но думала совсем о другом. Я молилась, просила всех, кого могла вспомнить из божественного пантеона, чтобы моя догадка была ошибкой. Что единственная семья, которая могла мне помочь, осталась жива.

На площадь я почти вывалилась, покачиваясь из стороны в сторону и дыша с хрипом. Было уже совсем темно, поэтому площадь оказалась почти пустой, не считая работников, что зажигали фонари и других… тех, кто снимал висельников.

Уже зная, что увижу, молча глотая слезы, я подошла к подиуму с виселицей.

Их было шестеро. Четверо взрослых (в числе которых двое мужчин и две женщины) и двое детей.

На лица я не смотрела, от них все равно мало что осталось. Зная законы, трупы после показательной казни снимали только через три дня. От людей там почти ничего не оставалось, сплошная гниль, разлагающаяся под открытым небом. Для этого, чтобы все желающие могли быть в курсе дела, прибивали табличку, где писались имена казненных и причина.

Пробежалась глазами по списку имен чисто автоматически, так как знала все семейство в лицо и выискивала одно лишь имя. К моему облегчению, его не оказалось. Причина смерти – государственная измена.

Но меня это мало успокаивало. Я смотрела, как последними снимают трупики детей. Алис и Карина. Кому помешали дети? Неужели они, дети, которым не исполнилось еще и пятнадцати лет на двоих, могли считаться изменниками?

Я помню их живыми. Мы виделись полгода назад. Алис был таким смешным, так любил сказки про пиратов и говорил, что обязательно сбежит, как только подрастет и будет жить в море. Карина была скромной и милой девочкой, которая грезила балами и принцами, про которые ей читали на ночь. Естественно разные увлечения младшеньких не могли не сказаться на их взаимоотношениях, и они вечно гонялись друг за другом по всему дворцу, невзирая на строгую мать и дворцовые правила приличия. Они были настолько милыми, что им прощалось даже это. А еще они оба не любили овсянку. Так забавно кривили носики на завтраке, что я украдкой передавала им под столом сладости…

Судорожно вздохнула, чувствуя, как больно становится в груди. Рыдания сотрясали плечи, но я зажала рот рукой, не смея отвести взгляд. Там были их старшая сестра – Эмилия, мать – Роксана, дядя – Кримис и отец – Файко. Теперь их, словно мешки с мусором, небрежно скидывали в подъехавшую повозку, чтобы выбросить в яму за городом. Потому что государственных изменников не хоронят! Это запрещено законом.

И всех их убили, зная, что они не откажут мне в помощи. Только за это.

Фактически, детей и их родителей убила я…

Дышать было трудно и больно, ноги держали с трудом, но я продолжала упрямо смотреть в след уезжающей повозке, прижимая к груди руки, с зажатыми судорогой пальцами. Легче не становилось. Больно было настолько, что темнело в глазах. Рыдания я уже не сдерживала и почти выла в голос, лишь закусив губу, чувствуя, как рот наполняется соленой кровью.

И оно случилось. Не могло не случиться. На пустынной площади одинокая рыдающая фигура не могла не привлечь внимания.

– Эй, ты! – услышала я, словно сквозь вату, и перевела взгляд в сторону, где стояли двое стражников, уставившись на меня.

Я рванула в сторону, не дожидаясь продолжения развития событий. Я бежала быстро, не чувствуя усталости и не обращая внимания на сбитые ноги, на колющий бок, на слезы, что продолжали застилась глаза. Я бежала на пределе возможностей, не особо отдавая отчет, куда бегу. Наверное, это меня и спасло.

Минут через пятнадцать поняла, что оторвалась. Огляделась, догадалась, что нахожусь в каком-то переулке бедного квартала, где неудержимо воняло нечистотами и тухлятиной, но мне было все равно.

По грязной, липкой стене я опустилась на булыжники, обхватила колени у подбородка, спрятав лицо, и отчаянно, горько зарыдала.

Спасения больше нет. У меня была одна единственная надежда на Карлайлов – семью моего жениха – Грегори. Была и умерла вместе с ними три дня назад.

То, что среди имен на табличке не было моего жениха, не особо утешало. Он мог успеть бежать и затаиться, набираясь сил, но чем мне это поможет? Я не смогу его отыскать, следовательно, и выжить в одиночку не смогу.

Или он не убежал и его казнили иначе. Или держат в заточении, что, естественно, тоже радостным исходом дел не назовешь.

Со стороны послышался шум шагов, но я не обратила внимания. Теперь все равно. Я все равно погибну. Днем раньше, днем позже… от рук Габора или обычного бандита в подворотне – уже не имеет значения.

– Я так понимаю, жить тебе совсем не хочется. Или это твоя обычная среда обитания?

Я вскинула голову и с неверием уставилась на темную массивную фигуру. Этот голос я узнала.

– Это вы? – севшим голосом спросила я, боясь поверить и ошибиться.

– Смотря кого ты ждала, – хмыкнули в ответ из темноты капюшона. – Судя по твоему внешнему виду и месту, где так беспечно решила передохнуть, ждала ты совсем не меня, а какой-нибудь криминальный элемент в надежде, что тот прекратит твое жалкое существование. Могла бы и меня попросить, я бы не заботился о том, чтобы сохранить тебе жизнь. Только время потерял, – вздохнул он. Теперь я точно уверовала, что передо мной стоит мой знакомый-незнакомец. Эту манеру отвечать тонкой издевкой, я знаю только у одного мужчины.

Я не шевелилась, только сидела с открытым ртом и боялась моргнуть, во все глаза смотря на высокую фигуру в темном плаще. Казалось, закрой я глаза хоть на мгновение, и видение исчезнет, а я вновь останусь одна.

– Что ты тут делаешь, Лера? – недовольно спросил мужчина. – Когда ты сообщала координаты, куда тебя переправить, я думал, тебе есть к кому податься, а не сидеть ночью на улице, рискуя жизнью или честью. С таким же успехом ты могла просто попросить прогуляться по Запретному лесу. Результат один – твоя смерть. Но для меня, в магическом плане, это было бы менее энергозатратно, – с укором заметили из-под капюшона.

У меня вновь затрясся подбородок, а на глаза набежали слезы. Признаваться было стыдно. Я не хотела, чтобы он знал, что из-за меня погибли люди. Что я убийца.

Стоп, он же думает, что я просто служанка.

– Те, к кому я планировала податься были казнены… три дня назад, – под конец голос сорвался на рыдание, и я судорожно прикрыла искаженный рот рукой, чтобы немного успокоиться. Мужчина терпеливо ждал, не произнося и слова, возвышаясь надо мной суровой скалой.

Краем глаза заметила, движение за спиной моего спасителя. Там шла компания нетрезвых и шумных мужчин. Однако стоило им заприметить моего собеседника, как они заметно притихли и обошли нас по дуге, ускорив шаг, несмотря на численное превосходство.

Я уже даже не удивляюсь. Однако поняла, что не будь сейчас со мной этого мужчины, на пути пьяных мужчин оказалась бы я одна. Исход эпичной встречи бандитов и меня был бы печальным. Для меня, естественно.

– Тебе есть куда пойти? – не вдаваясь в подробности о смерти моих друзей, спросил у меня мой спаситель.

Закусила губу и отвела взгляд. Покачала головой, чувствуя как щеки опалило огнем от стыда. Однако врать я не рискнула, приняв для себя за правило, что этому мужчине лучше говорить только правду.

– Идем, – с какой-то обреченностью в голосе произнес мужчина, и мне протянули руку в перчатке. Я посмотрела на руку, перевела удивленный взгляд в темноту капюшона, не видя, но чувствуя, как пристально за мной наблюдают.

– Куда? – гулко сглотнув, опасливо прищурилась я. Неужели решил самостоятельно справиться с делом бандитов и закончить мое жалкое существование?

– Для начала, куда-нибудь, где воняет не столь отвратно, – даже темнота позволила мне понять и живо представить выражение брезгливости на лице мужчины. Против места почище я ничего не имела, а дальше что? Видя, что я не тороплюсь принимать его помощь, он досадливо вздохнул, бесцеремонно схватил меня за шкирку и закинул себе на плечо.

– Вы что делаете? – возмутилась я, отчаянно пытаясь вырваться, невзирая на страх высоты.

– У меня нет времени с тобой долго возиться, – коротко заметил мужчина, быстрыми шагами направляясь в сторону центра. А меня там ищут!!!

– Нет, пустите, мне нельзя туда! – взмолилась я, барабаня кулаками по каменной спине моего похитителя.

– Не возись. Мы идем к месту переноса, он недалеко отсюда. Тебя я несу потому, что так быстрее и легче скрыться от стражи, чем, если бы ты семенила за мной. Причем босая, а ночь холодная.

Ну, я, собственно, заткнулась после таких аргументов. Признаться, мне уже не так важно, пусть даже меня несут на корм его питомице. А причин не доверять мужчине у меня, все равно, нет. Так что я немного повозилась, устраиваясь удобнее на широком плече, и расслабилась.

– Как вы тут оказались? – не сдержала я любопытства.

– Заткнись, – последовал тихий приказ, который, несмотря на большое возмущение, не посмела нарушить. Мы на вражеской территории. Пожалуй, действительно, будет лучше не привлекать к себе внимание. Хотя как может не привлекать внимание двухметровый детина с женщиной на плече – вопрос спорный. Хорошо, лучше не привлекать к нам большего внимания. Так, пожалуй, будет более правильно выразиться. Поэтому молчу и изображаю пыльный мешок картошки.

Жар мужчины пробивался даже через все слои ткани, и я поняла, как на самом деле замерзла. Пользуясь возможностью, сместилась немного, чтобы прижаться к теплому телу еще теснее, и чуть не замурлыкала, поджимая пальцы на грязных, израненных и озябших ногах.

С удивлением поняла, что с появлением красноволосого мир уже не кажется мне таким враждебным. Подумалось, что еще не все потеряно, еще можно все исправить. Я обязательно придумаю как. Но позже, когда немного отдохну.

Видимо, нервное потрясение и физическая усталость сказались, и под мерные шаги мужчины, согреваемая его жаром, я не заметила, как провалилась в сон.

***

Мужчина прошел мимо стражи незамеченным. Он умел казаться невидимкой, когда ему это было нужно, невзирая на свою комплекцию и более чем запоминающуюся внешность.

Человечка на его плече притихла, а мужчина понял, что она уснула на его руках. Снова. Странная девчонка, то пугливая, то смелая. Боится его до нервной дрожи, а через секунду доверчиво засыпает на его руках.

Мужчина привык к определенности. Люди на интуитивном уровне его боялись почти до животного ужаса. Он к этому давно привык и воспринимал как данность. Более того, мужчину это полностью устраивало!

Но вот появилось в его жизни одно нелепое создание, которое рушит стереотипы на каждом шагу. И это ему не нравилось. Он вообще не любил, когда что-то шло в разрез с его пониманием Мира. А девчонка… странная. И совершенно нелогичная.

Однако бросить ее на произвол судьбы он не смог. Сам не знал почему. Даже нотации Шаи не имели бы успеха, если бы он сам не захотел помочь. А он, неожиданно для себя, захотел. Причем человечке. Впервые за несколько веков, вероятно. А может и тысячилетий... За временем он перестал следить уже давно.

А тут он почувствовал давно забытое чувство жалости. А человечку было именно жаль. Редкий экземпляр среди этой никчемной расы, который смог вызвать в нем чувство, помимо брезгливого равнодушия. Почему-то ему не хотелось, чтобы она умерла так рано. Действительно жаль терять столь рано такой забавный экземпляр.

Мужчина поймал себя на мысли, что еще там, в лесу, ему помешало оставить ее на верную гибель именно то, что человечка, несмотря на бессознательное состояние, смогла его удивить. Иначе объяснить то, что он почувствовал, когда увидел свою, прежде своевольную и далеко неласковую (как он считал) питомицу в цепких объятиях девчонки, было сложно. Именно тогда он подумал, что хочет узнать, чем может удивить человечка еще. Поэтому и принес в свой замок, идя против своих же, строго установленных, правил. Поэтому три дня боролся за ее жизнь.

И она не разочаровала. Впервые за долгие годы он почувствовал что-то помимо обыкновенной скуки. В благодарность за это напоминание о прежних эмоциях, даже позволил ей уйти, хотя следовало бы избавиться. Но рука не поднялась. Действительно, странное, нелепое и забавное существо. Такое обидеть – все равно, что ребенка, коим она, собственно, для него и являлась. Отдаленно напоминающее чувство благородства не позволило убить.

А следовало бы. Проблем было бы меньше. А эта девчонка – одна сплошная проблема.

И вот к чему его привела жалость? Жил себе спокойно, проблем не знал, а теперь гуляет по вонючим улицам с бессознательной, проблемной человечкой и ловит себя на мысли, что старается идти более плавно, чтобы не разбудить.

Кажется, у него появился новый питомец. Так же было и с Шаей, которую он подобрал полуживым котенком, что жался к дохлой, разодранной нечестью, матери в окружении таких же разодранных братьев и сестер. Подобрал из странного чувства, появившегося в груди, при виде как полуслепой, хрипящий котенок, весь в крови, тыкается носом в труп большой кошки и истошно пищит, чем, несомненно, привлекает опасное внимание хищников. Выходил, выкормил, а когда решил, что пора отпустить уже здоровую, подросшую кошку на волю, почувствовал что-то неприятное, похожее на волнение за жизнь этого существа, за которою он так долго боролся.

Мужчина все же выпустил котенка в лес, с грустью наблюдая, как скрывается шерстяной бок за деревьями. А когда вечером обнаружил сытую, нагулявшуюся кошку у своих дверей, молча впустил в замок, провел в лабораторию и с помощью магии объединил их жизни, позволившей с легкостью понимать друг друга. А кошке не умереть от старости. Фактически, пока не умрет хозяин, не умрет и пума.

Вот только человечку, что сейчас спала у него в руках, трудно назвать питомцем. Да, по мнению мужчины, люди мало отличались от животных, но все же…

Человечку и Шаю объединяло одно – они единственные, кто за долгие-долгие годы смог вызвать эмоции в бесчувственном, уставшем от жизни и разочаровавшемся в Мире, существе.

Пожалуй, этого мужчине было достаточно, чтобы вмешаться в судьбу одной маленькой девчонки. И помочь по мере сил. Но и держать он не собирался, как и с Шаей, намереваясь предоставить свободу выбора. А что она выберет – только ее дело.

С этими мыслями, он шагнул за поворот, в котором больше всего чувствовалась концентрация магии. Повернул на пальце кольцо-артефакт и, в следующею секунду, оказался в своем замке, где их терпеливо ожидала его любимица.

– Спать будете в разных комнатах, – хмуро предупредил он, уловив ход промелькнувшей мысли у пумы. А еще он удивлялся перемене в его питомице. Прежде он даже в мыслях не замечал в ней потребности к ласке. Но стоило появиться этой человечке, как его кошка изменила свои взгляды на жизнь до неузнаваемости.

От его слов, чувство предвкушения поднявшееся было в пуме, несколько померкло. Но не погасло окончательно. Большая кошка только недавно открыла для себя всю прелесть примитивных ласк человеческой руки, и отказывать себе в удовольствии не собиралась.

***

Мне снилась пустынная городская площадь. А на площади одинокий монфокон. Даже не знаю, откуда он появился в таком месте, но мне это было безразлично. Меня волновало и заставляло содрогаться другое. Он был почти пустым кроме десяти ячеек. Алис, Карина, Эмилия, Роксана, Кримис, Файко, Мили, Майнз, отец и… Лайем. Такой, каким я его запомнила – несуразно тощий и высокий, с задорно вздернутым носом, непослушными вихрами жестких кудрей, паренек двенадцати лет. Все они выглядели почти живыми, словно спящими. Только ненормальная бледность и синева выдавала в них неживых людей.

Я чувствовала, как по щекам катятся слезы. Горькие, безудержные. Я смотрела на некогда дорогих мне людей и не могла поверить, что их нет. Мне казалось, что появись я на несколько минут раньше, и смогла бы спасти. Теперь передо мной висели лишь куклы. Мертвые, безжизненные куклы – подобия прежде любимых мне людей.

Упала на колени, не чувствуя боли от соприкосновения израненных ног с булыжной мостовой, лицом к виселице. Раздираемая болью и горем потери, я безудержно рыдала, выла, заламывала руки и кусала губы в кровь, чувствуя, как медленно умираю внутри вместе с теми, кого больше никогда не будет в моей жизни. Их уже никогда не вернешь.

– Пожалуйста… пожалуйста… – шептала я, сбиваясь на судорожные рыдания, молясь, прося, чтобы они оказались живы. Я надеялась, что все это обман…

В момент, когда я вновь подняла глаза, почувствовала, как меня пробил озноб. Они смотрели на меня. Все. Висели со сломанными шеями и с ненавистью, пристально смотрели на меня.

– Это ты виновата в нашей смерти, – услышала я тонкий голос с хрипотцой и с ужасом посмотрела на маленькую Карину. Я задохнулась в боли от ее обвинения.

– Из-за тебя нас убили, – поддержал Алис с нескрываемым укором.

Я лихорадочно затрясла головой, пытаясь опровергнуть их слова, оправдаться, но мне не позволили.

– Это ты нас убила, – услышала я с другой стороны откровенное обвинение и, сглотнув, перевела взгляд на Мили. – Только ты виновата в нашей смерти.

– Если бы не ты, мы могли бы жить, – раздался почти забытый голос старого друга. На него смотреть было больнее всего. Однако я пересилила себя и повернулась к Лайему. Если с остальными я могла поспорить, то ему мне ответить было нечего.

– Я презираю тебя, – выдохнул отец, а мое сердце разорвалось на кусочки.

– Нет! – закричала я. – Нет, я – не убийца, – зарыдала я, вставая с колен в намерении подойти ближе, обхватить каждого за плечи, прижаться и показать, как я их люблю и никогда бы не смогла сделать то, в чем меня обвиняют. – Прошу, поверьте, – задыхаясь, молила я, с ужасом понимая, что с каждым моим шагом не приближаюсь, а наоборот стремительно отдаляюсь от площади. – Нет, нет, пожалуйста!!! Нет! Останьтесь, прошу!!!

Проснулась я от своего собственного крика, чувствуя, что сердце стремительно пытается вырваться из груди, дыхание рваное и тяжелое, а из крепко зажмуренных глаз потоком текли безостановочные слезы.

– Сон, – хрипло, после моего крика, выдохнула я, но облегчения не почувствовала. От навалившегося отчаяния, я взвыла с новой силой, сотрясаясь всем телом. Единственное, что сделала, чтобы приглушить свою истерику уткнулась лицом в подушку. Наверное, поэтому я не обратила внимания, что уже не одна. Когда моя постель прогнулась под новым весом, я сначала вздрогнула, но почувствовав мягкий, пушистый бок большой кошки, что вытянулась вдоль меня, и мягко боднула головой, быстро расслабилась и повернула голову к своей гостье.

– Шая, – сквозь слезы улыбнулась я и порывисто обняла за широкую шею изумленную хищную кошку. Только спустя минуту, уткнувшись носом в теплую шерсть, я почувствовала, что начинаю успокаиваться.

Кошка вопросительно рыкнула, и я отстранилась, смущенно улыбнувшись.

– Прости, – вздохнула я. – Просто страшный сон. Только сон, – убитым голосом добавила я, поняв, что истерика возвращается.

Словно почувствовав во мне перемену, пума вновь боднула меня головой и потерлась мордой о мое лицо, слизывая слезы с щек. После чего чихнула и вполне натурально муркнув, положила голову на мою грудь. Я не стала указывать на то, что от подобного веса дышать стало затруднительно. Наоборот, благодарно, с некоторым трудом, глубоко вздохнув, я запустила пальцы в теплую шерсть, прислушиваясь к мерному дыханию большой кошки. Так и уснула, лениво поглаживая шею моей ночной гостьи.

***

Обеспокоенная хищница быстро оказалась в комнате человечки, что громко кричала во сне. Пума прежде никогда не общалась с людьми, а от хозяина не так часто можно было дождаться проявлений каких-либо эмоций. Растерянная, она сидела у постели и ждала, когда проснется человечка, или придет мужчина, который наверняка знает лучше, что следует предпринять в данной ситуации.

Человечка проснулась быстрее и судорожно выдохнула слово «Сон». Что это? Кошмар?

Что такого могло ей присниться? Странная девчонка, в этом хозяин прав. Она даже не обратила внимания, что в комнате не одна.

Человеческие эмоции – странная, непонятная и нелогичная штука. Хорошо, что кошки не обладают подобным.

Понаблюдав еще некоторое время, как человечка не прекращает плакать и содрогаться, кошка решила, что нужно что-то предпринять, досадуя, что не может общаться с гостьей так же, как с хозяином. Вспомнилась пуме и их первая встреча. Тогда девчонка так доверчиво прижалась к хищнице. Может, и сейчас это поможет?

С этой целью пума запрыгнула на кровать и не прогадала. Гостья быстро успокоилась и начала засыпать. Пума собой гордилась. Она смогла помочь, почти не разбираясь в человеческих чувствах. И хозяин ничего против ее ночевки в комнате человечки сказать не сможет. Она ведь просто хотела помочь.

Тем более, что чуткий слух пумы смог уловить почти неслышные шаги, что теперь удалялись от комнаты девчонки прочь. Значит, все видел, но ничего против не сказал.

Это хорошо. Если так пойдет дальше, то кошка сможет прочно поселиться в спальне необычно ласковой и чуткой человечки, наслаждаясь тихими, спокойными прикосновениями, которые неожиданно казались до боли приятными некогда невозмутимой и независимой пуме.

***

Проснулась я словно от толчка, почувствовав на себе чужое внимание. Резко распахнула веки и наткнулась на изучающий взгляд больших кошачьих глаз. В первое мгновение я запаниковала и собралась уже было заорать во всю силу легких, надеясь если не спугнуть своим ором мохнатое чудовище, то хоть оглушить напоследок. Но после монстр вопросительно рыкнул и, совсем не свойственным чудищам движением, лизнул мое лицо, оставляя липкий след. От соприкосновения шершавого языка и моей несчастной, заспанной моськи, посетили панические мысли, что с меня вознамерились снять кожу. Невольно скривилась и, не выдержав, легонько пихнула пуму в мощную грудь, запоздало поняв, что легче стену подвинуть, чем подобную тушу.

– Я невкусная, – уверенно заявила я, отодвинувшейся пуме, в которой узнала свою ночную грелку.

– Она в курсе. В противном случае, ты уже пребывала бы в процессе переваривания, – раздался насмешливый голос, и вот тут я основательно так подпрыгнула, с опаской осматриваясь по сторонам.

В дверном проеме, занимая почти все пространство и сложив руки на груди, стоял мой спаситель – знакомый-незнакомец.

Нет, нужно ему хоть мысленное имя дать, а то так невыносимо!

– У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в порядок. Ванная комната в твоем распоряжении. Сменная одежда и обувь на постели. Жду тебя на кухне. Не опаздывай, – отдал он распоряжения и, оттолкнувшись от дверного косяка, кивнул пуме:

– Шая, на выход.

Кошка безропотно подскочила, чуть не свалив меня с постели, и грациозно спрыгнула на пол, одним прыжком преодолев все расстояние от постели до двери.

А я, сглотнув, отбросила одеяло в сторону и вздохнула с некоторым облегчением. На мне по-прежнему было надето давешнее платье. Только плащ отсутствовал, но его мне было не жаль.

На постели, в ногах, я обнаружила сверток, в котором нашла новую пару тканевых туфель и простое серое платье, но из хорошей ткани. Все моего размера!!! Более того, так же присутствовали и комплект нижнего белья с сорочкой и теплые шерстяные чулки! Представив, что все это выбирал для меня сам мужчина, я мучительно покраснела. Хотя должна признать, что была очень рада подобным вещам.

Обуться в новую обувь я не решилась, всего лишь раз глянув на свои ноги. Прежде их стоит помыть и обработать. А еще лучше перебинтовать, так как искалечила я их знатно.

Болезненно морщась от каждого шага, прижав новые, чистые вещи к груди, прошла в знакомую ванную комнату, в которой опять оказалась наполненная ванна с горячей водой.

Аккуратно разделась, не особо щадя платье, в котором была (его уже было не спасти, после моих вчерашних приключений). Я кряхтела и стонала при каждом мало-мальски резком движении, от боли во всем теле. Кажется, снова заболела. Чувствуя озноб и ломоту в костях, я, с нескрываемым опасением, посмотрела в большое зеркало и замерла.

В детстве мне рассказывали сказку, в которой было говорящее зеркало. Так вот, если бы у меня сейчас было подобное, прежде чем оно хоть как-то прокомментирует мою внешность, я бы поторопилась его заткнуть словами: «Молчи, зеркальце, сама все вижу».

Итак, помимо того, что я сильно исхудала, на мертвенно-бледном лице зияли два огромных провала, на месте, где прежде были глаза. Глаза тоже отыскались из-под покрасневших, опухших век, но меня это утешало мало. На болезненно исхудавших скулах были заметны уже желтеющие кровоподтеки, заживающие мелкие царапины, и внушительная такая короста на лбу. Шрам определенно останется…

На выпирающих, острых ключицах бурыми безобразными пятнами прочно обосновались синяки. Ребра, живот и бедра тоже не остались «обиженными». А вот конечности мои могли похвастать ассортиментом отметин из старых приключений и вчерашних. Хуже всего смотрелись колени и стопы. Создавалось впечатление, что я несколько километров шла босиком и упорно спотыкалась об острые камни на скалистой местности.

Только коса, что заплел мне мой спаситель, почему-то, до сих пор не расплелась. Занятное плетение, при случае, нужно попросить мужчину, обучить меня подобному. Если этот случай будет.

Краше в гроб кладут. Не удивительно, что хозяин замка совершенно не воспринимает меня как женщину. Своим видом я только подогреваю его брезгливость человеческой расой.

От подобных мыслей поморщилась и не без труда забралась в знакомую ванну. Помня о том, что времени мне выделили ограниченное количество, стала с усердием отмывать тело с помощью мыла, что обнаружила на ободке той же ванной. Растерла тело до красна, не переставая охать, когда забывшись, задевала поврежденные участки тела.

В процессе обдумывала свои планы на будущее. Сказать, что все плохо – не сказать ничего. Как теперь обернется моя судьба – непонятно. Я, конечно, благодарна хозяину замка за мое очередное спасение, вот только не уверенна, что с меня не потребуют ничего взамен. Или опять отпустят на все четыре стороны на верную погибель. Легче, действительно, просто пойти «погулять» по Запретному лесу. В этом случае моя смерть будет более милосердной, нежели попади я в руки к Габору.

Что попросит с меня хозяин мне не ведомо. Как и то, что я могу ему предложить. Раскрывать свое происхождение что-то нет никакого желания. Даже если он не побежит в ту же секунду радостно сдавать меня в руки людям Габора за вознаграждение (в чем я не сомневалась, почему-то), чем это может для меня обернуться? Все просто! Он решит, что я опасна для его спокойствия и одинокой жизни в лесу. Ведь меня ищут. А если отыщут мага потолковее, вполне вероятно, что найдут даже в Запретном лесу. Правда, до замка моего спасителя еще нужно как-то добраться через опасный лес, но факт остается фактом: хозяин ясно дал понять, что не хочет, чтобы о нем узнали. Но это неизбежно, если моими поисками займутся всерьез. Следовательно, не будь хозяин дураком (а таковым он мне не казался), меня выпроводят за дверь, стоит только заикнуться о моем происхождении.

Уверена, никакие обещания озолотить и другие блага, что может сулить королевская благодарность, не помогут, а наоборот усугубят мое, и без того, шаткое положение.

Но и без мужчины я не выживу. Мне нужно какое-то время все обдумать, переждать, пока волнения успокоятся, а затем заниматься выяснением дел в государстве. Возможно Грегори все же смог скрыться. В таком случае мне необходимо как-то отыскать его и связаться.

Не из любви ко мне, так из чувства мести за смерть родных, он просто обязан помочь мне свергнуть Габора. Но мне нужно время! Которого у меня не будет, если мой спаситель решит избавится от моего навязчивого общества.

Значит, нужно каким-то образом уговорить хозяина позволить мне остаться в замке. И не просто остаться, а с перспективой бывать в городе, чтобы параллельно собирать информацию и заниматься поисками Грегори. Но как мне уговорить эту неприступную красноволосую «крепость»? Что я могу ему предложить? На данный момент у меня ничего нет. Кроме себя самой. Как не стыдно было это признавать, но даже решись я вдруг предложить свое тело, более чем уверена, меня просто засмеют. Не из-за внешности, что сейчас красотой не блистала, так хоть из чувства ненависти к расе, к которой я отношусь. Мой спаситель мной просто побрезгует и будет прав. Так как просто от мысли торговать своим телом мне самой становится тошно.

Мда, дела…

Уговорить его позволить мне остаться хотя бы на время будет трудно. Но ничего, справлюсь, деваться-то все равно некуда.

На помывку у меня ушло минут десять и я, подавив в себе желание еще немного понежиться в горячей воде, закуталась в чистую простыню, заботливо оставленную рядом с мылом. Возле зеркала обнаружила, ранее проигнорированный мной, гребень. А еще там была какая-то склянка с чем-то подозрительным (но по запаху определила заживляющую мазь, такой меня моя няня в детстве мазала) и чистые бинты в рулоне.

Невольно улыбнулась, поняв, что мой спаситель все предусмотрел. И от подобной заботы, от совершенно чужого существа, вновь набежали слезы на глаза.

Часто заморгала, прогоняя непрошенные слезы, и неумело обработала свежие раны, синяки и порезы. Бинты повязала тоже неаккуратно, приняв для себя простую истину, что на самом деле я совершенно не приспособлена к жизни вне дворца, где обо мне заботились и охраняли. Тепличный цветок, разве что красиво говорить обученный. Мысли о собственной никчемности сильно разозлили и я, убедившись, что кривая повязка держится достаточно крепко, оделась, обулась и стала с остервенением проводить гребнем по спутанным волосам. Чуть не вырвав клок волос, зло выругалась, на тему, что при случае обязательно укорочу свою шевелюру. Куда как практичнее в моей ситуации.

На прическу ни сил, ни времени не хватало и, посмотрев в зеркало, решила, что с распущенными даже лучше. Длинные волосы хоть немного скрывают мой болезненный и побитый вид.

Но потом все равно срежу!

***

– Вы предлагаете мне работать у вас служанкой? – переспросила, думая, что ослышалась. Я смотрела на мужчину, сидящего напротив, который с самым невозмутимым видом ел что-то склизкое и серое. С внутренним содроганием поняла, что это овсянка на воде. Но аппетита, несмотря на явный голод, я не ощущала. Передо мной стояла такая же тарелка с аналогичным содержимым, но приниматься за еду я не торопилась. Только продолжала прихлебывать горячий травяной противопростудный настой из кружки, стараясь незаметно отодвинуть от себя завтрак.

Мужчина вздохнул, устало на меня посмотрел, откинулся на спинку стула, скрестил руки на могучей груди и произнес:

– Вероятно, ты гадаешь, как я оказался в том городе? Верно?

Я робко кивнула.

– Предположения есть? – устало поинтересовался он, а у меня сложилось впечатление, что я ему до безумия надоела, но его что-то останавливает послать меня куда подальше с моими вопросами и вечными проблемами.

Мне даже совестно стало, когда принялась неловко отвечать. Предположение у меня, конечно, было. Хотелось бы думать, что он переживал за мою непутевую тушку, но я бы явно себе польстила. Особенно сейчас, при виде хмурого выражения лица мужчины, предположения о его мнимых переживаниях, резко улетучелись. Оставалась одно:

– Вы хотели проверить, не донесу ли я на вас сразу же, как окажусь среди людей.

Мужчина более внимательно окинул меня взглядом, помолчал, а после кивнул.

– Допустим, – просто произнес он. – Что дальше?

– Дальше, почему-то, не оставили меня умирать. Вероятно, для того, чтобы меня не смогли допросить, в случае, если поймают.

– Хорошая версия, – покивал задумчиво. – Мне нравится, – одобрил он и поднял взгляд на мое лицо. – Давай откровенно, – вздохнул мужчина совсем невесело. – Как я понимаю, пойти тебе больше не к кому. А еще на тебя ведется охота, раз ты пробиралась в город тайными тропами и бежала от стражи, – я открыла рот, чтобы как-то возразить и оправдаться, прежде чем мне укажут на дверь, но поднятая рука мужчины меня остановила. – Я не спрашиваю, почему и зачем ты это делала. Меня это не волнует. Возможно, у тебя есть важная информация, или вещь, которая требуется новому правлению. Откровенно говоря – мне плевать, – поморщился он. – Ровно до тех пор, пока это не скажется на моей жизни. И правильнее бы было оставить тебя разбираться с твоими проблемами самостоятельно, но я в некотором плане несу ответственность за твою жизнь. Можешь понимать это как хочешь, меня не волнуют твои мысли. Поэтому я предлагаю тебе решение – если хочешь, можешь жить в моем замке до тех пор, пока тебе это необходимо. Взамен я требую, чтобы ты хранила тайну о моем существовании, не вертелась у меня под ногами и, да, отрабатывала свой хлеб на кухне. Поддерживать порядок во всем замке я не заставляю, понимая, что одной человечке это не под силу, но кухня и твоя комната будут на тебе. Надеюсь, с готовкой проблем не будет. На мою территорию заходить нельзя, ни под каким предлогом. Понятно? – поднял он на меня пристальный взгляд необычных глаз, от которого у меня мурашки по коже забегали.

Я гулко сглотнула и кивнула.

– В противном случае, я буду вынужден отправить тебя со своих земель, и дальнейшая твоя судьба будет зависеть только от тебя. Я понятно изъясняюсь?

– Предельно.

– Вопросы есть?

– Как вы перенеслись в город? Я правильно понимаю, что есть и другой способ магического переноса? Ведь с помощью пентаграммы реально перенестись к пределам города, а не как в защищенную от переносов территорию.

– Правильно полагаешь, – вновь тяжко вздохнул мужчина и нахмурился. – И знаешь, твоя информированность меня раздражает.

Уловив в интонации красноволосого неприкрытую угрозу, я стушевалась, но упрямо спросила, не сдержав дрожи в голосе:

– Могу я знать, как именно вы перенеслись?

– Только если скажешь, для чего тебе эта информация, – мужчина проницательно посмотрел на меня и усмехнулся. – Правильно я понимаю, что тебе нужна возможность посещать город?

Закусила губу и с секундным сомнением отвела взгляд, понимая, что сейчас конкретно нарываюсь.

– Да, – тем не менее, тихо ответила.

– Зачем?

– У меня есть предположения, что не все люди, которые могли бы мне помочь были убиты. Я хочу разыскать их.

– Каким именно образом? Помнится, вчерашняя попытка чуть не стоила тебе жизни, – насмешливо заметил он. Я не нашлась, что ответить, так как сама с трудом представляла себе план действий. – Хотя, можешь не отвечать. Если мы придем к согласию, я возьму с тебя магическую клятву неразглашения. Ты не сможешь рассказать ничего обо мне и месте, в котором мы находимся, даже под пытками. Поэтому я не стану тебя отговаривать или ограничивать твою свободу. Более того, я дам тебе возможность несколько раз в неделю бывать в человеческом государстве. Заодно самостоятельно будешь пополнять провизию, освободив меня от сомнительного удовольствия делать это самому, контактируя с людьми, – «улыбнулся» он, от чего я невольно обмерла от страха, разглядев в широком оскале острые клыки. Серьезно! Клыки! Сверху и снизу.

Прежде я считала, что только вампиры могли похвастать одной парой клыков. Причем клыкастая раса очень гордилась этой уникальной чертой. Оборотни, например, отращивали клыки только при смене ипостаси, в то время, когда вампиры и в мирном состоянии сверкали удлиненными клыками.

А тут две пары!!!

Заметив мою реакции, мужчина улыбаться перестал и сокрушенно вздохнул, закатив глаза к потолку.

– На чем я остановился? Ах, да! Так вот, ты сможешь перемещаться туда и обратно, но должна помнить, что все ответственность за последствия твоих действий ложатся на твои плечи. После клятвы неразглашения, ты не будешь представлять для меня угрозу, и мне незачем будет спасать и охранять тебя. Если попадешься, спасения с моей помощью не жди. Поняла?

Несколько заторможено я кивнула, так как не смогла произнести и слова.

– Еще вопросы? Предлагаю обсудить все сейчас, чтобы после не было взаимных обид и сожалений.

– Вам все равно кто я? – робко поинтересовалась.

– Абсолютно. Я не лезу в жизнь людей. Мне это неинтересно, – небрежно пожал он могучими плечами.

– Вы про меня ничего не знаете… – растерянно заметила я. А вдруг я убийца и предательница государства? И ему все равно кто будет жить у него под боком?

– Ты ошибаешься. Я знаю о тебе достаточно, – со снисхождением ответил красноволосый. – Остальное меня не касается. Как и твое прошлое. Вреда мне причинить у тебя не хватит ни физических, ни моральных сил. Ко всему прочему, без моей помощи ты здесь не выживешь. Так что мне опасаться нечего. Ты зависишь от меня. Я от тебя – нет.

Я удивилась его ответу, но уточнять не стала, предпочитая перевести тему:

– Я смогу беспрепятственно перемещаться, когда захочу?

– Когда попросишь. Вежливо, – уточнил он.

– И отпустите без каких-либо условий? – боялась я поверить в свою удачу.

– Хоть сейчас, – кивнули мне в ответ.

– Есть еще условия моего здесь проживания?

– Самое основное – не путаться у меня под ногами. В идеале – вообще на глаза не попадаться. Замок довольно большой, при желании не контактировать вполне возможно. Приготовишь еду и уходи по своим делам. Свое расписание я тебе предоставлю. В мои дела не лезть, не вынюхивать и не спрашивать лишнего. Обращаться ко мне только при самой крайней необходимости. Продуктами и одеждой на первое время я тебя обеспечу. С остальным по мере надобности. Естественно, после отработаешь. Возможно, у меня будут к тебе некоторые, несложные задания, время от времени.

– Какого характера? – не сдержала я подозрения. Мужчина пронзил меня презрительным взглядом.

– Не того, о котором ты подумала. И хочу сразу обозначить приоритеты – как женщина ты меня совершенно не привлекаешь. Так что предупреждаю сразу, захочется любви и ласки, с умыслом или без, будь добра, решать подобные проблемы самостоятельно, пока находишься среди людей. Ко мне с подобным даже не суйся.

Несмотря на то, что я и сама это прекрасно осознавала, его слова почему-то были мне неприятны.

– С этим разобрались, – кивнул он своим мыслям и сцепил пальцы на руках. – Теперь обсудим еще один момент. Я хочу, чтобы ты уяснила – пока не дашь мне повода, я и пальцем тебя не трону, раз до сих пор не убил. Так что нечего шарахаться от каждого моего движения! Я понятно изъясняюсь? – вскинул мужчина брови. Я кивнула, но все равно спросила:

– А вдруг я не нарочно сделаю так, что дам вам повод, и даже не буду подозревать, что совершила что-то из ряда вон?

– Следуй моим правилам и проблем у нас не возникнет. Времени у меня мало, так что я хочу услышать ответ. Если согласна – я покажу тебе замок и объясню конкретнее правила твоего проживания. Сегодня же приму магическую клятву. Если нет… – договаривать он не стал, но смысла это уже не имело. И так все понятно.

Вариантов у меня все равно не было. Наоборот, я сама недавно подбирала слова и причины, по которым просила бы оставить меня под его защитой. Наверное, потому, что все оказалось так просто, я сейчас и пребывала в некоторой прострации.

Одна проблема: я – не служанка, и готовке с уборкой не обучена. И с этим придется разбираться в кратчайшие сроки. Но это такая мелочь на фоне моих остальных проблем, что я просто отмахнулась от нее.

– Я согласна.

– Отлично, – с готовностью кивнул он, но радостным и довольным не выглядел. Затем поднялся и протянул мне руку, помогая встать на искалеченные ноги. – Можешь называть меня Дар.

Глава 4

Напрасно я так наивно отмахнулась о сложности роли служанки. Это я поняла уже через день, который мне великодушно дали на «подлечиться».

На самом деле, я была работоспособна уже на следующее утро, так как помимо взятия магической клятвы, Дар (как представился красноволосый) с немного удивленным видом залечил мои раны и ссадины. От простуды, кстати, тоже и следа не осталось.

Удивление относилось к тому моменту, что, по словам Дара, не все были способны воспринимать его магию безболезненно. Собственно, поэтому, он не взял с меня клятву, когда отпускал в первый раз. Я же в момент ритуала, ничего неприятного не почувствовала, кроме мимолетной боли в, и так, израненной руке, когда ритуальным ножом провели по ладони. Поэтому, когда клятва была принесена, я невозмутимо перевязала порез на ладони и заметила напряженный взгляд мужчины.

– Что? – смутилась я.

– Ты ничего не почувствовала? – прищурился он, с исследовательским видом.

– Кроме пореза? – уточнила. Мне, молча, кивнули. – Тепло было, – подумав, ответила, только сейчас поняв, что в этом замке почти всегда холодно, и я чувствую озноб практически на постоянной основе. Сказывались ветхость строения и извечные сквозняки. Причем замок, насколько я поняла, вообще не отапливался. Естественно, ни плотное платье, ни шерстяные чулки не спасали от пронизывающего холода.

А в момент дачи клятвы, когда мою окровавленную ладонь на мгновение озарила желтоватая вспышка света, по телу пробежался какой-то импульс, распространяя приятное тепло так, что моментально согрелась.

– Хм, – выдал мужчина с задумчивым видом и потер подбородок. – Странно, – посверлил меня еще некоторое время взглядом и потребовал: – Дай руку.

Я с подозрением покосилась на мужчину и прижала криво перебинтованную ладошку к груди.

–З ачем? – занервничала я, подозревая, что на моей несчастной конечности сейчас будут экспериментировать с помощью ножа, настолько странный вид имел мужчина.

– Еще одно правило: я говорю – ты исполняешь. Без вопросов, – хмуро произнес Дар. Имя, должна признать, странное и непривычное. Но ему определенно шло, как нельзя точно характеризуя мужчину. Тот еще «подарочек» на мою голову.

– Я думала, все правила и условия были обсуждены до моего согласия, – недовольно заметила я, чувствуя, что это не последний раз, когда непостоянный мужчина выдвигает мне новые, на ходу придуманные, правила пребывания в его замке.

– Я не говорил, что не появятся новые, – нагло ответил он и требовательно протянул мне руку. Я не торопилась выполнять неприкрытый приказ. Мужчина раздраженно вздохнул: – Я не сделаю ничего, что причинит тебе боль, – заверил Дар. Секундное колебание, поджала губы и опасливо вложила свою миниатюрную, на его фоне, ладонь в капкан цепких пальцев. – В теории, – добавил он, когда я уже была в плену его хватки.

Я занервничала и предприняла робкую попытку отстраниться. Куда там! Один намек на сопротивление и меня резко дернули, что я чуть, было, не повалилась на мужчину. Но вовремя затормозила, избегая лишнего соприкосновения.

Дар ловко размотал бинт и какое-то время изучал повреждения на моих руках, касаясь пальцем свежего пореза. Я зашипела от жжения и боли, вновь инстинктивно дернулась. Меня не выпустили.

– Если будет больно или горячо, сразу же скажи, – не обращая внимания на мои попытки отстраниться, желательно с конечностью, произнес мужчина и вновь прикоснулся к порезу.

Но, вместо вполне ожидаемой боли, я почувствовала приятное тепло в месте, на которое он еле заметно надавливал. А после ранка затянулся прямо на моих глазах за считанные секунды.

Я замерла, не веря своим глазам и некрасиво открыв рот от удивления, даже когда мужчина немного отстранился, оценивая свою работу. Перевел взгляд на меня, что-то выискивая в моем лице. Кажется, не нашел и сильно данным фактом озадачился.

– Странно, – вновь произнес он. После перехватил мою ладонь так, что она полностью скрылась в его руках и вновь по телу разнеслась теплая волна.

Восхитительно!

– Что чувствуешь? – пытливо следил он за мной, не прекращая своего лечения.

– Тепло, – восторженно улыбнулась я, когда на свет показалась абсолютно чистая, без единого пореза или синяка ладонь. Мужчина моих восторгов не разделил и, почему-то, нахмурился.

Когда у меня потребовали вторую ладошку, я не раздумывая, с готовностью протянула в сторону мужчины требуемое. Дар ехидно усмехнулся, но комментировать не стал, отвлекшись на работу.

Я же стала украдкой разглядывать более чем необычную внешность, не менее необычного мужчины.

«Красивый» – пронеслось у меня в голове внезапно. Даже не поняла, с чего бы такие мысли. А после только кивнула своим мыслям, подтверждая правдивость данного определения.

Да, красивый, в своей необычной, хищной и пугающей красоте. Так можно смотреть на извергающийся вулкан. Издали смотришь – безусловно красиво, завораживающе и пугающе, что невольно чувствуешь восхищение. Но только пока ты далеко. Потому что, как бы не завораживало тебя зрелище, понимаешь, что куда безопаснее наслаждаться видами на расстоянии. Значительном.

– Нравлюсь? – не поднимая на меня взгляд, но заметив мое внимательное изучение, спросил мужчина неожиданно. Я не посмела соврать, как и в прошлый раз. Вот только на этот раз ответ мой был иным:

– Пугающе красив.

– Но не нравлюсь?

– Нет, – так же искренне ответила.

Мои слова его заинтересовали и на меня перевели любопытствующий взгляд.

– Как это понимать?

И опять ответила правду:

– Внешность необычная, но стоит привыкнуть немного, и приходится признать, что красота почти противоестественная и завораживающая. Для нас, людей, – уточнила я. – Это пугает. Настолько, что неосознанно хочется держаться как можно дальше, – уже тише заметила.

Мужчина смерил меня ехидным взглядом, но комментировать данное заявление не стал. Только бросил почти безразлично:

– Это хорошо, что боишься. Разумно.

Теперь я не нашлась, что ответить. И вообще отвернулась, не рискуя быть пойманной на разглядывании.

До тех пор, пока не потребовали сесть на стол.

– Ни за что! – возмутилась я. Меня окинули раздраженным взглядом, а после, видимо, не желая продолжать спор, просто подхватили под бедра, усадили на столешницу и бесцеремонно задрали подол юбки. Я настолько опешила, что пропустила момент, когда с меня ловко сдернули чулки и бинты, со странным выражением осмотрев мои покалеченные ступни. Смотрелись они действительно прескверно.

Но паники и страха за свою честь от подобной близости хозяина замка и возмутительной позы, несмотря на все, я не ощущала. Наверное, этому способствовало безразличное, безучастное выражение лица мужчины, что совершенно возмутительным образом устроился между моих голых, разведенных им в стороны, ног. И все это было с таким скучающим видом, что я как никогда поняла насколько я для него «не женщина». Смотря на мужчину, любая мысль о домогательствах с его стороны отпадала моментально.

Против всех законов логики, совершенно иррационально, почувствовала себя оскорбленной. Поэтому чисто из чувства вредности не стала прикрывать ноги юбкой. Раз ему так противно со мной возиться, пусть мучается, борясь с брезгливостью.

Сложив руки на груди, мрачно следила за его механическими действиями. Через пять минут мои ступни и голени имели совершенно здоровый, нетронутый вид. А вот я, несмотря на все мои негативные мысли и чувства, в крайнем смущении лихорадочно натягивала юбку на голые ноги. Потому что на ступнях мужчина не остановился и, не спрашивая моего мнения, продолжил лечение, занявшись бедрами. Незащищенными даже чулками, обнаженными бедрами. А лечил он прикосновениями!

И что самое обидное, я вспыхнула от одного его касания, прежде чем почувствовала, что он стал вливать в меня магию, просто от прикосновения горячей ладони. Вдруг поняла, как мне резко стало не хватать кислорода, в то время, когда не один мускул на лице Дара не дрогнул, а дыхание мужчины оставалось спокойным и размеренным!

Смущенная и (черт зная почему) оскорбленная в лучших чувствах, я сдавленно поблагодарила, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. И хотела проворно спрыгнуть со стола и скрыться в своей комнате, когда красноволосый неумолимым, твердым тоном сообщил:

– Мы не закончили. Остались сильные ушибы торса. И простуду бы неплохо излечить.

– Благодарю, но не стоит, – панически пискнула я, затравленно ища пути отступления, понимая, что до смерти не хочу, чтобы он снова ко мне прикасался. – Правда, мне гораздо лучше, – неубедительно сообщила я, то и дело, бросая взгляды на дверь.

Неужели он не понимает, как возмутительно, неправильно все это выглядит со стороны? Пусть он воспринимает меня чем-то средним между мартышкой и разумным существом, но это не отменяет как неприлично и безобразно подобные моменты воспринимаются мной! Для меня он – мужчина. Пусть пугающий, пусть странный, и я далеко не горю желанием назвать его «моим». Но он – мужчина! И то, что он делает – неправильно, возмутительно, неприлично, вопиюще и вообще бог знает что!

Во мне воспитывали правило, что подобные прикосновения позволены только мужу. Мужу! Но никак не странному, пугающему и брезгующему мной мужчине.

– Я уже говорил, что не стоит со мной спорить, – ровно сообщили мне. – Во-первых – бесполезно. Во-вторых – не всегда безопасно. Ясно?

А я поняла, что все мои слова и заверения – бессмысленны. Чтобы я не сказала, просто не будет услышано и принято к сведению.

И сдалась.

Обреченно кивнула и отвернулась.

– Одежду оставить можно? – убитым голосом, с отчаянной тоской, спросила я, не желая оголяться перед ним. Поймала себя на странной и возмутительной мысли, что неизвестно, что было бы лучше в моей ситуации: его безразличное отношение к моему телу, что втаптывает мою самооценку в грязь, или масляные взоры, которые я порой ловила на себе во дворце, чувствуя липкое неприятное чувство, заставляющее желать поскорее помыться.

Подумав, решила, что его поведение все же лучше. Самооценка восстановится со временем. А вот страх быть изнасилованной и дальнейшая моральная травма меня пугали.

Дар окинул меня странным взглядом, помолчал о чем-то задумавшись, нахмурился, поднял бровь, видимо, от своих мысленных умозаключений и вновь посмотрел на мое пылающее лицо. Но уже внимательно и цепко улавливая все нюансы.

– Я не трону, ты же знаешь. Можешь не стесняться, – чуть было не съязвила, но вовремя призвала себя к порядку. Все же, он сразу сообщил, что я его не интересую. Это я с чего-то решила пожалеть свое оскорбленное самолюбие. – К тому же, я уже все видел, – теперь я действительно была возмущена, причем уже вполне обоснованно. Но видя, что мужчину мои мысли не интересуют, только сильнее сцепила челюсти. – Нижнюю сорочку можешь оставить, – милостиво разрешили мне, отстраняясь и позволяя спуститься со стола.

Не сдержала облегченного вздоха и плавно соскользнула на каменный пол, невольно подумав, что в его близости было теплее. Не без радости отметила, что боли от соприкосновения каменного пола с ногами не чувствую. Приободренная этой мыслью, я скинула платье и тут же почувствовала, что кожу закололо от прохладного воздуха. Моментально покрылась мурашками и обхватила себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу.

Мужчина заметив, раздраженно вздохнул, пробурчал «люди», подхватил на руки и усадил в глубокое кресло, накрыв пледом. А я с некоторым огорчением рассталась с теплом мужского, ненормально горячего тела, поняв, как он живет в таком холодном месте. Его собственная температура греет. А вот я подобным похвастать не могла и сейчас позорно тряслась от холода.

Мужчина присел возле меня и вновь нахмурился. Я не выдержала:

– Если вам так неприятно меня касаться, не стоит себя мучить. Я же сказала, что все нормально и боли почти не чувствую.

На меня вскинули взгляд, от которого я поспешила заткнуться и всерьез задумалась, что неплохо бы притвориться дохлой.

– О чем ты?

– Вы хмуритесь постоянно, когда касаетесь меня, – уже менее уверенно произнесла я, словно оправдываясь.

– И ты решила, что это из-за неприязни к тебе?

Неизвестно почему вдруг смутилась. Потом почувствовала злость за свои эмоции.

– Вы говорили о том, что люди вам неприятны, – коротко буркнула я, стараясь смотреть исключительно в сторону.

А посмотреть было на что.

Были мы в какой-то странной комнате. Что-то среднее между гостевой комнатой и лабораторией. Но лабораторией точно не являлось. Скорее, прежде это была гостевая комната, а после уже была оборудована под склад разного хлама.

Здесь мы оказались, когда Дар провел мне короткую экскурсию, со скупыми пояснениями, показав две трети замка. А вот в последнюю часть меня не пустили, категорично обозначив, что северное крыло – его территория на которую мне строго настрого запрещено соваться под любыми предлогами.

Не очень-то и хотелось.

Хотя вру. После такого категоричного запрета, мне было безумно любопытно, что же он там скрывает.

Но жить хотелось больше, потому я решила до поры до времени усмирить свое неуемное любопытство.

– Ты меня, конечно, раздражаешь, но омерзения не вызываешь, – спокойно заметил мужчина, и я удивленно посмотрела на него. – Иначе не спасал бы.

– Но…

– Все дело в моей магии. Она своеобразная и древняя, – я открыла рот для очередного вопроса, чувствуя, как во мне просыпается научный исследователь, но меня резко оборвали. – Без вопросов, – мрачно посмотрели на меня с предупреждением. Рот закрыла. Собственно, чего мне удивляться? Ничего иного ждать от того кто способен применять магию, где прежде это считалось априори невозможно, было бы просто наивно. – Из-за этого немногие способны спокойно воспринимать ее воздействие на свой организм. Организм пытается сопротивляться, но сила моей магии сильнее. Отсюда болезненные ощущения.

– Вы поэтому не вылечили меня магией, когда нашли?

– В твоем состоянии, я не был уверен, что ты переживешь этот процесс. Шансов я тебе и без того давал мало. Примени я магию, их вообще не осталось бы.

– Но мне больно не было, – возразила я.

– И теперь мы это выяснили. Это-то и странно, – кивнул он с непонятным выражением, а после сказал откинуть плед в сторону. С заминкой, но я подчинилась.

На меня сосредоточенно посмотрели. Точнее в район моей груди, где в вырезе рубашки явно прослеживались заживающие гематомы.

– Насколько я помню, по всему торсу следы ударов?

Гулко сглотнула, отчаянно желая соврать, но все равно с трудом кивнула, признавая правоту его слов.

– Тебе нечего смущаться. Я только сниму воспаление и гематомы.

Стиснула зубы, чувствуя, как пылает лицо, отвела взгляд и подалась вперед, чтобы ему было удобнее исследовать мое тело.

Приняв для себя истину, что в интимном плане я тут никого не интересую, неожиданно успокоилась, прислушиваясь к его мерному дыханию. Действительно, чего мне переживать? Я не планировала никаких отношений кроме политических с представителями других рас. И замуж я всегда хотела выйти именно за человека, просто потому, что они были привычнее и понятнее. Роднее, что ли.

Дар – нечеловек. В роли моего мужчины он меня не привлекает, вполне нормально, что и я ему как женщина не нравлюсь. Дышать стало легче, и я уже спокойно, даже не вздрогнув, отреагировала на горячее прикосновение широкой ладони к своим плечам. Потом к груди, ребрам и животу.

– Как себя чувствуешь? – спустя некоторое время спросили у меня. А мне было тепло хорошо и ничего уже не болело. Только от внезапного жара, в удобном кресле разморило и клонило в сон.

– Хорошо, спасибо, – искренне улыбнулась я, посмотрев в его необычные глаза. Действительно, пообщавшись с ним и привыкнув, он не казался уже мне таким отталкивающе странным и необычным. Мимолетно поразилась этой черте человека быстро приспосабливаться, и вздохнула без боли в прежде ноющих ребрах.

– Теперь лицо.

Без лишних возражений, молча, подалась вперед, смотря ему в глаза. Почему-то почувствовала напряжение. Не мое.

– Не смотри мне в глаза, – последовал короткий приказ, почему-то с угрозой в голосе.

– Почему? – изумилась я.

– Не знаю. Но чувствую раздражение. Так что не провоцируй.

Подавив появившиеся вопросы, опустила взгляд и больше не поднимала, пока он спустя минуту не отошел от меня. Движения у мужчины были дерганными и резкими.

Что его спровоцировало?

С опаской следила за мужчиной, стараясь делать это незаметно.

– Одевайся и иди в свою комнату. К обязанностям приступишь послезавтра. Я еще не знаю, как ты отреагируешь на магию, поэтому не хочу рисковать. Почувствуешь себя плохо, просто позови. Я приду. По остальным причинам меня не беспокой. Еду и одежду тебе принесет Шая.

А я, молча, оделась, стараясь не смотреть на отвернувшегося от меня мужчину, и вышла, почти сразу же отыскав свою комнату. Это было просто, так как дворец, в котором я выросла, можно было смело считать настоящим лабиринтом. После подобного опыта, я даже в лесу не боюсь гулять, с риском заблудиться. Что мне старый, небольшой замок?

В комнате я сразу прошла к постели, рухнула на нее, закуталась в одеяло и почти моментально уснула.

***

Следующие дни показались мне кошмарными. Никогда прежде я не задумывалась, как трудно быть… непринцессой.

Меня воспитывали иначе. Все, чего бы ни пожелала, доставали сию же минуту. Меня любили, холили и лелеяли как единственную наследницу. Обо мне заботились.

Прежде я не задумывалась о том, откуда именно берется еда. Мне было все равно, как ее готовят и готовят ли вообще, было откровенно плевать, что происходит с едой после того, как мы покидаем столовую, даже не подумав, кто именно убирает за придворными.

Для меня было вполне естественно, что моя комната всегда была безукоризненно убранной, и я совсем не удивлялась, когда проснувшись, уходила в ванную, а по возвращении, постель была идеально заправленной.

Я никогда не думала о таких мелочах, а следовало бы, наверное. Вероятно, сейчас мне эти знания здорово упростили бы задачу.

Как и обещал Дар, мне дали целые сутки на то, чтобы окончательно оклематься. Несмотря на его опасения, никаких побочных действий от его магии я не почувствовала. Наоборот, отметила, что весь день переносила холод замка куда лучше, чем прежде. Поэтому у меня не было повода увидеться с моим красноволосым спасителем.

Вся эта история с применением магии напомнила мне, что не только Карлайлы были моими союзниками. Мне вспомнился наш придворный маг и главный инженер королевства, с которыми я прежде проводила много времени. Однако, уверенности в их верности у меня не было, но узнать о судьбе предположительных союзников не помешало бы.

За день бездарного валяния в комнате, я смогла продумать примерный план действий. Для начала, было бы неплохо выждать хотя бы пару дней. После, под прикрытием, наведаться в человеческую столицу. Риск, что меня узнают, большой, но иного выхода я не ведала.

Узнать о положении дел во дворце и государстве, определиться с потенциальными союзниками, а после найти способ с ними связаться – вот мой примерный план на ближайшее время.

О Грегори я тоже не забыла, но как его искать не могла предположить даже приблизительно, решив ориентироваться на месте.

Затея более чем рисковая. Грела мысль, что в случае опасности я смогу вовремя перенестись под укрытие мрачного замка. Это придавало мне некую уверенность в моем сомнительном предприятии.

Но уже на следующий день начались трудовые будни.

Через пять минут пребывания на кухне я поняла, что дело – дрянь. Я не могла определиться, за что браться в первую очередь. Нашла продукты питания, посуду и даже кладовую, где был рабочий инвентарь.

Радовалась я недолго, так как понятия не имела, как это все вообще работает. Нет, я примерно понимала, как нужно протирать тряпкой пыль, но где брать воду и сливать помои – уже казалось мне неразрешимой проблемой. Я молчу уже о том, как разжечь огонь в примитивной, древней печи.

Поэтому провела еще одну инспекцию по кухне, подключив все свое дедуктивное мышление, вспоминая уроки Брендона – главного инженера. Да и с Мили я проводила достаточно времени, даже в юном возрасте, чтобы примерно представлять работу служанки.

С третьей попытки пришла к выводу, что замок настолько старый, что, вероятно, ни о каких удобствах и коммуникациях он и не слышал. Хотя стоит ли удивляться? Современное оснащение замков и прорывные архитектурные решения стали применяться не так давно. Подумалось, что прежде людям, не имеющим магию, жилось не в пример труднее, чем сейчас.

Скрипя зубами и проклиная все на свете каждую секунду, чувствуя себя ломовой лошадью, я надрывалась на кухне, параллельно практикуясь в готовке. На кулинарные изыски разумно замахиваться не стала, но четвертая по счету сгубленная яичница, как бы тонко намекала, что кулинар из меня так себе. Если учесть, что я вспомнила, что скорлупа не входит в блюдо – семь загубленных яичниц. Отчаявшись, настрогала бутерброды.

Позже вновь попробовала себя в более сложной готовке и с пятой попытки, изрядно изгадив, отмытую мною кухню, у меня сварилась каша. И пусть она немного пахла гарью, была недосоленной (от слова «совсем») и недоваренной, я не переживала, философски подумав, что все неидеальны, а недосолить – лучше, чем пересолить.

Потом были упрямые попытки варки похлебки, жарки мяса (мясо было искренне жаль, особенно когда я выбрасывала сожженные и пригоревшие угольки в мусорку), варка картошки (вот она, кстати, у меня получилась хорошо, в плане готовности, жаль только мне никто не сказал, что предварительно ее следует мыть и чистить, поэтому она основательно хрустела песком на зубах).

Были еще какие-то эксперименты на кулинарном поле, и я порой, даже входила в азарт с мыслью: «А что будет, если я добавлю в молоко совсем немного рыбы?». В общем, дух авантюризма и жажда исследовательской деятельности плохо сказывалась на мне, моем пищеварении и аппетите самого хозяина замка. Так как, то, что я подготавливала до прибытия красноволосого, как и было условлено, на том же месте, в том же виде и оставалось, выказывая молчаливое «фи» моим кулинарным способностям.

Но никаких других распоряжений не поступало, потому я продолжала безжалостно издеваться над продуктами, посудой и кухней в целом.

А вот то, что мне приходилось убирать после моих гастрономических изысков, меня сильно печалило. Вот прямо сильно. Невольно подумалось, что до моего появления эта кухня выглядела гораздо лучше, чем после. И с тяжелым, усталым после готовки, вздохом, я поднималась и бралась за тряпку.

Помимо всего остального, я стала осознавать и то, что прислуга не просто так предпочитала жить с короткими волосами. Сейчас я отчетливо понимала, что это не прихоть или статусный показатель, а необходимость. Как бы туго я ни стягивала свои волосы в косу и ни закрепляла ту на макушке, как бы ни ухищрялась, заматывая волосы платком, они немыслимым образом через несколько часов моей активной деятельности, выпутывались, бессовестно мешали, попадая в глаза, закрывая лицо, оказываясь во рту. Или вообще на грязном мокром полу, который я в тот момент мыла.

Не выдержав, я со всей решимостью и бешенством, что в тот момент во мне бушевали, схватила нож, вознамерившись безжалостно и значительно укоротить свою шевелюру, примерно по плечи. Волос жаль не было, несмотря на то, что они были моей гордостью вот уже много лет. Не важно, отрастут, а вот нервные клетки не восстановятся.

Однако в самый последний момент меня остановил строгий голос, от которого я вздрогнула.

– Обрежешь волосы хоть на пять сантиметров – наше соглашение перестанет действовать.

Красноволосый стоял в дверном проеме, совершенно мной незамеченный прежде, и мрачно смотрел на мои попытки познать технику великих цирюльников.

– Что? – изумилась я, но нож от растрепанной косы отвела. А после справилась с удивлением и холодно заметила: – Они мне мешают, – хотя отчаянно не понимала, почему оправдываюсь. Какое ему дело до моей прически?

– Собери волосы потуже, – безразличный к моей проблеме, отозвался он.

– Пробовала. Безрезультатно, – насупилась я и отвела взгляд, вспомнив, что смотреть на него не следует. Спорить, кстати, тоже, но проблему следует решить сейчас.

– Значит, плохо пробовала, – сказал, как отрезал, и оттолкнулся от стены, намереваясь оставить меня одну. Только в последнюю секунду бросил через плечо: – Отрежешь волосы – на мою помощь можешь не рассчитывать.

А мне захотелось заорать во все горло. Не выдержала, в сердцах бросила нож в сторону двери, где совсем недавно стоял мой «спаситель». Раздраженно выдохнула и пошла собирать волосы в привычную, самую тугую косу, которую могла себе позволить, в очередной раз поняв, как трудно мне без привычной помощи слуг.

После разозлилась на себя за пессимистические мысли. Напомнила мысленно, что я – сильная и уже давно взрослая. Справлюсь! Главное выжить. Выжить любой ценой. А остальное не так страшно.

А еще я стала бояться ночей. Никогда не думала, что у меня появится подобная фобия, но… появилась.

Прежде я с некоторым снисхождением смотрела на тех, у кого были свои маленькие, безосновательные фобии. Например, я искренне не понимала, как можно бояться таракана. Вот в голове у меня подобное не укладывалось. Чем мелкая букашка может грозить здоровью? Покусает? Серьезно?

Поэтому с нескрываемым недоумением наблюдала, как придворные шарахались и безудержно визжали при виде скромного безобидного таракашки.

Трудно сказать, что я ничего не боялась в этой жизни, и у меня не было личных страхов. Например, я панически боюсь высоты. Но я причисляла подобный страх к обоснованным, напрямую связанным с чувством самосохранения. Хотя бы потому, что высота напрямую грозила жизни.

Но чем может грозить наступление темноты? Поэтому для меня стал неожиданностью и откровением подобный иррациональный страх. Если быть точнее, я боялась не ночи – я боялась спать. Потому что, стоило мне закрыть глаза, как на меня нападали настоящие кошмары, раз за разом заставляющие просыпаться от собственного крика в холодном поту.

После них я долго плакала, стараясь успокоиться от пережитого во сне ужаса, проваливалась в тревожный сон, чтобы вновь проснуться от разрывающего грудь крика ужаса.

Почти три ночи я не спала толком, если не считать коротких тревожных часов с кошмарами моего подсознания. Утром я вставала разбитая, усталая, сонная и несчастная. Но я только радовалась возможности забыться в работе хоть немного, потому что стоило расслабиться, и перед глазами вставали картины моих кошмаров. Не скажу, что они отличались разнообразием, зато могли похвастать завидным постоянством.

Мой мозг, словно в насмешку, вспоминал малейшие детали изнасилования Мили. Порой не удовлетворяясь тем, что мы слышали, и подкидывал варианты продолжения, одно другого хуже, взбреди мне в голову остаться и досмотреть. В одном из вариантов меня нашли. А в другом… В другом на месте Мили была я.

Но даже этот кошмар был не таким ужасным, как вновь и вновь повторяющийся сон с городской площадью с неизменным монфоконом, в ячейках которого висели дорогие мне люди. Которые не скрывали своей ненависти ко мне. Только с каждым разом обвинения и упреки поражали разнообразием.

Вот после него я не могла успокоиться долго. Очень долго. Продолжая рыдать в подушку и бессмысленно оправдываться. Но с каждым разом получалось все хуже и в последний раз я уже не нашла слов для своего оправдания, соглашаясь с каждым обвинением, которое с ненавистью бросали мне в лицо вместе с вопросом – почему живу я, а не они?

От принятия своей вины было больно, чудовищно. Но самое худшее, что с каждым пробуждением мне было все труднее найти причины жить дальше, раз за разом задаваясь вопросом: почему живу я, а не они? И достойна ли я этой жизни?

В лихорадочно скачущих мыслях, я сумела найти одну причину. Всего одну, но такую значимую. Я должна отомстить. Хотя бы в память о тех, кто так ненавидел меня в моих снах и кого я так любила. Я должна отомстить, чтобы их смерть не была напрасной.

Единственной моей радостью стала Шая. Не знаю, чтобы я делала без ее молчаливой поддержки. Казалось, она действительно переживала за меня и хотела утешить, каждый раз запрыгивая ночью ко мне на постель и прижимаясь теплым боком. В эти моменты я позволяла себя расслабиться и провалиться в сон. Жаль только, в такой короткий…

***

Силы стали оставлять меня уже на четвертые сутки моей игры в прислугу. Именно тогда я решила, что пора выбраться в человеческую столицу. С этой целью я набралась смелости, чтобы позвать хозяина замка, которого не видела с момента его ультиматума по поводу длины моей шевелюры.

Не особо веря в успех, я произнесла его имя, сидя на кухне. Удивительно, но он появился почти в ту же минуту.

– Звала? – не очень-то радушно поинтересовались у меня, проходя за стол и садясь напротив, сложив руки на груди. Быстрый взгляд оранжевых глаз на тарелку с некрасивыми бутербродами и насмешливый в мою сторону.

Сцепила зубы, подавив раздражение, помня, что у меня есть к нему просьба. Следовательно, возмущаться не в моих интересах.

– Вы говорили, что отпустите в город, когда я попрошу, – немного хрипло отозвалась я, старательно смотря на столешницу перед собой. Пальцы подрагивали, что тоже вызывало раздражение, и я с силой стиснула подол платья, чтобы избавится от неприятной дрожи.

– Я помню, – краем глаза отметила, что мужчина меланхолично кивнул. А после замолчал. Я занервничала сильнее.

– Я буду очень благодарна, если бы вы помогли мне в этом сегодня.

Мужчина молчал, а я терпеливо ждала ответ, нервно кусая губы.

– Ты плохо выглядишь, – вместо ответа на мою просьбу, сообщили мне, этаким задумчивым голосом.

Опустила голову еще ниже, представляя, что он должен сейчас наблюдать. Я и сама это видела в зеркале. И день ото дня увиденное радовало меня все меньше. Похудела еще сильнее, кожа бледная, словно полотно, под глазами залегли темные круги, а сами глаза напоминали цвет волос Дара, плюс искусанные дрожащие губы. Вдобавок ко всему растрепанная, в мятом платье, я создавала незабываемый образ.

– Я в порядке, – не нашла я ничего другого для ответа. Вышло жалко. Усмешка мужчины только подтвердила мое предположение.

– Сколько ты спала этой ночью? – строго спросили у меня, и соврать я не решилась. Собственно, как всегда. Это магия у него такая, что ли? Почему я не могу ему врать?

– Час, – прохрипела, опуская голову еще ниже.

– А вчера?

– Примерно столько же, – совсем тихо отозвалась я.

– Смотреть на меня! – рявкнул он, отчего я вздрогнула и испуганно вскинула голову. Посмотрела в глаза, вспомнила, что он этого не любит, и сосредоточилась на его переносице. Так легче, но я все равно чувствовала, как меня прожигают негодующим взглядом.

Мужчина поднялся, подошел ко мне. Я дернулась встать, но короткий приказ отбил у меня все желание подавать признаки жизни вообще:

– Сидеть!

Я подчинилась, боясь вздохнуть и ощущая, как от ужаса сердце начинает биться где-то в ушах.

– Ты решила сдохнуть? – неожиданно ровным голосом поинтересовались у меня, почти что вежливо.

– Нет, – пискнула я.

– Тогда как понимать твою просьбу?

Мой подбородок обхватили пальцами и властным движением заставили запрокинуть голову, чтобы встретиться с глазами мужчины, что сейчас массивной скалой нависал надо мной. Громко сглотнула и панически отвела взгляд, так как его глаза ничего хорошего для меня не обещали.

– В глаза смотреть, – обманчиво мягко, потребовал он. Я позволила себе секунду колебания, из-за чего поплатилась еще более грозным: – Немедленно.

Принцесса во мне взбунтовалась, но здравый смысл напомнил, что для хозяина замка мы кто угодно, но точно не персоны вызывающие уважение и потребность преклонения. Так что кичиться своим статусом и качать права я себе мысленно отсоветовала и встретилась взглядом с мужчиной. Вновь невольно вздрогнула, подавила испуганный писк и малодушный порыв расплакаться от панического ужаса.

– Я жду ответ на свой вопрос. Ты желаешь умереть?

– Нет, – искренне заверила я, не понимая, к чему он ведет. – С чего вы так решили?

– Ты несколько дней без сна и отдыха, нервное и физическое истощение налицо. Вряд ли ты сможешь адекватно реагировать и оценивать ситуацию, если вообще не потеряешь сознание. И тогда тебя поймают. Насколько я могу судить – это грозит тебе смертью, – медленно, с расстановкой пояснили мне свои мысли, с которыми, увы, я не могла не согласиться. Чувствовала я себя действительно преотвратно. – Поэтому спрашиваю еще раз: ты хочешь умереть? – внимательно разглядывая мои глаза и явно досадуя на то, что видит, спросил Дар.

– Нет, – вынуждена я была ответить и поникнуть плечами окончательно.

– Все еще хочешь, чтобы я отправил тебя к людям? – вздернул он бровь. Но подбородок отпустил, чем вызвал облегченный вздох с моей стороны, так как сидеть в подобном положении было неудобно, и шея быстро стала болеть.

– Да, – очень тихо ответила и опустила взгляд на сцепленные руки. Уверенности в том, что следующие дни я приду в норму, у меня нет. Скорее, даже, наоборот, я не сомневалась, что будет только хуже. Кошмары как снились, так, вероятно, и продолжат в том же духе. Протяну еще пару дней и действительно буду ни на что непригодна. Тянуть и дальше не видела смысла.

– Тогда ты умрешь, – не спрашивал, а утверждал мужчина с показным равнодушием.

– Я постараюсь не допустить этого, – только и смогла ответить.

Услышала раздраженный вздох на грани рычания, отчего сжалась еще сильнее. Мужчина прошел на свое место, опустился на стул и некоторое время меня рассматривал.

– Я знаю о твоих кошмарах.

Я промолчала. Что тут скажешь? Если он услышал, как я его позвала, словно он находился за дверью, вероятно, и мои истеричные крики по ночам для него секретом не были. Да и про Шаю забывать не стоит. Не уникальный слух Дара, так его питомица непременно передала бы причину, почему обосновалась в моей комнате.

Жаль, конечно, я надеялась, что не стану досаждать Дару хотя бы ночью. Он и так слишком много делал для меня. Усложнять его существование и дальше было неловко.

– Почему не рассказала мне? – вдруг задал он вопрос, чем сильно меня озадачил.

– Вы сказали беспокоить вас только в крайнем случае, – пожала плечами.

– Свое состояние ты к данной категории не относишь?

Только плечами пожала. Были у меня мысли обратиться к нему за помощью, но тогда, вероятно, пришлось бы рассказывать про то, что сниться… Да и страх вызвать недовольство этого существа тоже присутствовал.

– Давай договоримся так, я дам тебе снотворное, – со вздохом, проговорил он. Я заинтересовалась. – Если оно тебе поможет, и ты сможешь выспаться, завтра я переправлю тебя, куда попросишь.

– А если не поможет? – не сдержала я вопроса.

– Не знаю, – вдруг нахмурился он. – Вероятно, было бы гуманнее убить, – словно рассуждая вслух, произнес мужчина, а у меня волосы на голове зашевелились. – Но не думаю, что до этого дойдет, – «обрадовал» он меня.

Я сглотнула. Несмотря на все опасения, которые во мне вызывает этот мужчина, должна признать, что он единственный, на кого я действительно могла положиться. Если он это позволит, естественно.

Дар меня еще ни разу не обманул, не обидел и сдержал все свои обещания. Ко всему прочему, невзирая на явную неприязнь ко мне, почему-то, продолжает заботиться. И ведь, действительно, заботится! Спасает из раза в раз, лечит, дал крышу над головой, еду. Даже озаботился моим здоровым сном.

И, что немаловажно – не докучает вопросами. Совсем. Хотя имел право на это. Сказать, что меня подобное не устраивало – значит сильно слукавить.

За все его вышеперечисленные достоинства я готова была покорно потерпеть незначительные недостатки его общества. Например: грубость, неуважение, презрительность, хамство и откровенный страх, который он во мне вызывал. Такие мелочи на фоне подобных достоинств этого мужчины!

Достаточно вспомнить, про внешность этого существа, и можно с готовностью влюбиться!

Хорошо, что я помнила – дело это гиблое и, вообще, не для меня. На душе сразу становилось легче. Я вообще ярая противница односторонних, заранее обреченных на провал отношений. А тут однозначно все кончится плохо. Для меня. Я себя любила и подобного огорчения не желала.

Но, почему-то, мне очень хотелось, хотя бы мысленно, называть его «другом». Пусть странным, эксцентричным, мрачным, злобным, зловещим и пусть я его порой боюсь до судорог… но другом. И, кажется, единственным. Ведь он всего за несколько дней сделал для меня так много, невзирая на мое происхождение и положение, о котором, вероятно, даже не задумывался. И я ему была искренне, безумно благодарна.

– Вы очень выручите меня, если поможете, – выдавила я из себя робкую улыбку и рискнула поднять глаза. Наткнулась на странное выражение на его лице, которое не смогла интерпретировать и приняла за благо отвести взгляд. Во избежание, так сказать. Друг – другом, но раздражать его мне категорически не хочется.

– Вставай, иди за мной, – последовал приказ, а я удивленно спросила:

– Сейчас?

– Быстрее выпьешь снотворное – больше поспишь – лучше выспишься, – вполне резонно отозвался он, похвастав своей логической цепочкой.

– Но… но сейчас только день, – замямлила я. – Мне еще обед готовить, – совсем сникла я под его взглядом.

Мужчина красноречиво покосился на несчастные бутерброды. Я покраснела.

– Пожалуй, я сегодня на диете, – язвительно усмехнулся он. А мне подумалось, что диета у него длиться уже несколько дней. С тех пор, как за готовку взялась я. Не могу его осуждать, и даже где-то нахожу данное решение разумным, вот только чем же он в таком случае питается?

Подумав, решила оставить свое любопытство при себе.

Поэтому, молча, кивнула, встала из-за стола, чуть покачиваясь от головокружения и борясь с тошнотой, последовала за мужчиной.

На мое удивление, Дар привел меня в запрещенное северное крыло, при этом не проронив ни единого слова. Я тоже помалкивала и исподволь старалась рассмотреть как можно больше. В отличие от остальной части замка, северное крыло выглядело… жилым. При том, что было не менее пыльное и мрачное, как и весь замок в целом. Однако здесь температура была куда выше и комфортнее, запаха затхлости в воздухе не наблюдалось, да и само крыло выглядело не таким ветхим.

Признаться, я ожидала чего-то… необычного, мистического и возможно, где-то, пугающего. Но нет. Обычный коридор, с обычными дверьми в комнаты. Ни тебе ужасающих картин, ни скелетов, живописно раскиданных по углам. Даже отдаленных стонов боли, свидетельствующих о наличии камеры пыток, и то, не разносится.

В общем, не знаю почему, но я расстроилась. В своем богатом воображении я нашла тысячу и одну причину, почему мне нельзя соваться на территорию Дара. Естественно, причины одна другой страшнее. И сейчас, когда никакого подтверждения своим предположениям не нашла, совсем иррационально расстроилась.

И почувствовала себя дурой. Серьезно. Радоваться нужно, что хозяин замка не такое кровожадное чудовище, которое я нарисовала себе в воображении. Так нет, почему-то расстраиваюсь, когда получается совсем наоборот.

Дура. Как есть – дура!

После поймала себя на мысли, что все мои мрачные предположения были нацелены на то, что я пытаюсь понять мотивы Дара. Да, я очень благодарна ему за помощь и за многократные спасения. Только в голове не укладывается – зачем ему это? Особенно, если брать в расчет откроенную неприязнь к человеческому роду. И ведь не попросил ничего взамен, вопросов не задавал, хотя должен был. И с такой готовностью предложил жить у него в свое удовольствие.

То, что из меня фактически сделали служанку ни в счет, если учесть, что моими услугами в плане готовки ни разу не воспользовались. И убираться где-то помимо выделенной мне территории не заставил, следовательно, ему от меня пользы вообще никакой. Только продукты на меня переводит.

Подсознательно, невзирая на мою к нему благодарность, во мне зрела подозрительность. Меня воспитывали со знанием, что за все нужно платить. Абсолютно за все. Но оплаты за свою доброту мужчина не требовал. Это и смущало.

Поэтому я придумала себе варианты одно другого страшнее, что происходит в северном крыле и какие коварные планы на меня могут быть у таинственного хозяина замка. Вплоть до принесения меня в жертву, как девственницу. Следовательно, я вновь у берега сомнений. Зачем ему мне помогать?

Долго идти не пришлось, и вскоре я оказалась, кажется, в лаборатории. Совершенно обычной и вполне привычной. Что-то подобное я видела у главного придворного мага. Пробирки, мензурки, чашки, колбы, стаканы, реторты – все было мне знакомым. И я даже расслабилась, почувствовав себя в привычной среде.

Исключением были непривычные и незнакомые мне символы на стенах, и некоторые атрибуты, расставленные на полках. Например, черепа различных существ и животных, а еще нечто явно живое и копошащееся в банках разных цветов. От этого я решила держаться подальше.

– Сядь в тот угол и ничего не трогай. Я займусь снотворным, – коротко, не взглянув на меня, пальцем указали направление, и я, молча, проследовала указанному маршруту.

Молча, потому что единственный стул, на который мне указали, был придвинут к столу заваленному различными записями, книгами, свитками и прочим. Как я уже говорила, я поклонница магии. Но как человек магических сил лишенный, довольствуюсь, преимущественно, теорией. Вот такими книгами, например.

Мысленно потирая руки, скромно присела с прилежным видом и даже руки на коленях сложила, под внимательным взглядом хозяина. Подождала, пока он отвернется к рабочему столу с ингредиентами, и вот тогда нацелила свой вездесущий взгляд на записи, раскинутые в хаотичном порядке на столешнице.

Сначала украдкой, после более открыто, бросая осторожные взгляды на невозмутимого и занятого мужчину. А в конце, совершенно нагло развернувшись, я вчитывалась в неосторожно оставленное хозяином на обозрение.

Захлебываясь восторгом, я читала новые техники применения магии, нестандартные ритуалы, вчитывалась в какие-то расчеты и описания научных трудов, кажется, самого Дара. Да за один подобный свиток, Алтай – придворный маг, расцеловал бы и до конца дней молился на меня одну!

Глаза разбегались, руки чесались, а я с жадностью вчитывалась в неразборчивый почерк, подавляя в себе возгласы удивления и восторга. Я совершенно перестала замечать время и проявлять осторожность.

А после мне под руку попалась стопка неаккуратно записанных расчетов и формул, щедро перечеркнутых, из раза в раз. По всей видимости, у хозяина что-то не сходилось, и он не мог найти ошибку в расчетах. Меня это заинтересовало, и я вчиталась куда внимательнее, совсем не заметив, как у меня в руках оказалось пишущее перо и чистый лист. И вот я уже переписываю формулы, подгоняя расчеты, полученные в столбик сбоку.

Сначала я ничего не поняла, так как у меня ничего не получалось. Перепроверила расчеты снова, убедилась в их правильности и задумалась. Основательно. Расчеты все верны, это однозначно. Математику я любила, и ошибки допустить не могла. Но результат не получался. Вот никак. Нахмурилась и решила начать все сначала. Последовательно, шаг за шагом. И увидела ошибку. Очевиднейшую! Которая крылась в самой формуле, а не в переменных. Не сдержав победной улыбки, исправила и пересчитала. Результат получился легко и просто.

– Интересно, – прозвучало надо мной, а я вздрогнула. Из пальцев выпало перо, а руки я вообще спрятала за спиной, мол, это не я, и вообще тут мимо проходила!

Испуганно посмотрев на Дара и боясь увидеть его недовольство, сильно удивилась, когда вместо возмущения заметила неподдельный интерес в его взгляде, который был направлен на мои расчеты.

Меня аккуратно сдвинули в сторону, сгребли все расчеты и его и мои и стали сверять, то вскидывая брови, то хмуря их. Я не знала, хорошо это или плохо, потому старалась не привлекать к себе внимания.

– Как оказалось все просто, – задумчиво, с нескрываемой досадой, пробубнил Дар себе под нос и скривился. После бросил взгляд на меня, этакий задумчиво-рассчетливый. Я напряглась. – Твое снотворное.

Мне бросили на колени склянку. Удивленно моргнула и осмотрела предложенный пузырек. Такой крохотный. У нас в подобных держали очень опасные и концентрированные ингредиенты. Яды, например. В душе, против воли опять появилось сомнение.

– Почему вы мне помогаете?

Мужчина оторвался от моих расчетов и бросил на меня недоумевающий взгляд, словно удивляясь, что я тут до сих пор делаю.

– Что?

– Почему вы мне помогаете? – уже менее уверенно, но упрямо спросила.

Он помолчал какое-то время, окинув меня внимательным взглядом.

– Зачем тебе это знать?

Подобный ответ меня смутил и где-то, даже, испугал. Самые худшее предположения, с ассоциацией себя свиньей на убой, вновь меня посетили.

– Ответьте. Пожалуйста, – поджала я губы, но проговорила твердо. Как могла. То есть, не очень-то у меня получилось поддерживать гордый и невозмутимый вид, и смутилась от этого. Мужчина хмыкнул.

– Наверное, потому что могу. Такой ответ тебя устроит?

Вообще-то нет. Хотелось бы конкретики. Видимо это отразилось на моем лице.

– Ты боишься скрытых мотивов? – поразив меня проницательностью, спросил Дар. Я не смогла ничего ответить, только боязливо кивнула. – Я – не человек, Лера, – вздохнул он. – У меня другие нормы морали, цели и принципы. Мне не нужно иметь свою выгоду, чтобы что-то делать или помогать. Впредь вспоминай это, каждый раз, когда тебе покажется, что я действую странно, в твоем человеческом понимании.

– Спасибо, – выдохнула я и, не сдержавшись, посмотрела ему в глаза с чувствами благодарности и облегчения. Поверила я ему сразу же. Потому что он ни разу меня еще не обманул и, вообще, вызывал доверие. Странное, необъяснимое. Создавалось впечатление, что такой как Дар, просто выше всякой лжи. Ему не нужно казаться лучше, чем он есть, опускаясь до банального притворства.

– Пожалуйста, – пожал он плечами в безразличном жесте, отчего я против воли вновь прониклась к нему уважением. Потому что отсутствие потребности в моей благодарности – тоже было показателем.

Мужчина щелкнул пальцами, и в дверь бесшумно вошла Шая.

– Проводи Леру до ее комнаты, – отдал он короткий приказ пуме. Она раздраженно фыркнула, явно на его приказной тон, но послушалась. Прошла ко мне, боднула головой, дождалась привычной ласки, с которой я ее приветствовала, а после потянула за мой рукав и вывела из лаборатории.

***

В старом, мрачном замке, посреди Запретного леса, который, на первый взгляд, казался необитаемым, раздался женский, душераздирающий крик. Затем новый. И снова.

Хозяин данного строения скривился как от зубной боли, оторвавшись от бумаг, на которые в свое время махнул рукой.

– Снова кричит, – глухо произнес он, не понимая, почему вместо обычного раздражения, ее крики вызывают в душе странное волнение, похожее на беспокойство.

Мужчина поборол в себе желание подняться и самолично проверить свою неожиданную, даже для него, подопечную. Но он постарался проигнорировать все свои странные желания и сосредоточиться на работе.

Очередной надрывный крик, заставил крепче сжать челюсти. Он убеждал себя, что долго это не продлиться. Никогда не длилось. Шая не давала, непонятным образом помогая девчонке.

И мужчина вновь углубился в расчеты. Человечка приятно удивила его сегодня. Умна и наблюдательна, этого не отнять. Возможно, не так уж и безнадежна, как он считал прежде.

Снова крик, отчего мужчина с неизвестно откуда взявшейся злостью опрокинул чернильницу и в раздражении откинулся на спинку стула. Пока она не успокоиться приниматься за работу не имело смысла. Это он уже понял.

Странно, снотворное должно было сработать. Хотя, если учесть, что она до сих пор не проснулась, как было прежде после ее кошмаров, зелье работало. Даже слишком. Оно не давало девушке очнуться и вырваться из оков кошмара. Плохо.

Остается надежда на Шаю. Быть может, ее присутствие способно помочь…

Резко открытая дверь и появившаяся нервная кошка, на морде которой, несмотря на совершенно непригодное для мимики строение, явно читалось беспокойство, растерянность и испуг опровергли умозаключения мужчины.

– Все настолько плохо? – стараясь казаться равнодушным, спросил у пумы хозяин. Ответа произнесено вслух не было, но этого и не требовалось. – От меня ты чего хочешь? – устало поинтересовался он.

Вместо ответа, пума, удивив своим неожиданным и ранее не виданным порывом, подскочила, уцепилась за рукав свободной рубашки и решительно потянула громадного, даже для такой большой хищницы, хозяина в сторону коридора.

– Пусти, – возмутился он. – Порвешь рубашку.

Но, несмотря на показное недовольство, подчинился и почти добровольно последовал в сторону башни откуда раздавались уже хриплые, утомленные вскрики, почему-то разливаясь волной ярости в груди мужчины. Впервые он озадачился вопросом, что может так ее мучить.

Толком, не зная, зачем ему ответ на этот внезапный вопрос, мужчина ловко взобрался на третий этаж по винтовой лестнице и без приглашения вошел в распахнутую дверь комнаты.

То, что он увидел, ему не понравилось.

– Так и знал, что проблем не оберешься, – сокрушенно выдохнул он и широкой, удивительно плавной, для его комплекции, походкой подошел к постели, в ворохе одеял которой металась и вертелась рыдающая во сне девушка.

Она казалась удивительно хрупкой, поджав ноги и обхватив себя за плечи. Еще больше мужчине не понравилось, то, что на белых простынях он обнаружил кровь. Объяснение нашлось быстро, стоило девушке вновь повернуться на месте, открывая обзор на свои руки. Ладони были сжаты в кулаки, так сильно, что ногтями пробили кожу.

Если так пойдет и дальше, она может навредить себе еще больше.

Проблемная девчонка.

«Может, связать ее? – подумалось мужчине, но внутри него, что-то воспротивилось этому. – Слишком радикально. Да и от мучащих кошмаров не поможет.»

Он обернулся на свою любимицу, словно ища поддержки или хотя бы идей по данному поводу. Пума беспокойно металась вдоль кровати, то принюхиваясь к человечке, то лизнув в руку, то вновь мечась по комнате. Кошка то и дело с надеждой вскидывала морду к своему хозяину.

– Все что мог, я уже сделал, – выдохнул он, не сдержав раздражения. Причем на свое бессилие. – Избавить ее от кошмаров я не в силе.

Пума зарычала и вновь метнулась к человечке, когда та вскрикнула во сне. Кошка ткнулась носом в мокрое лицо девушки, фыркнула и выразительно посмотрела на безучастного мужчину.

– Я не могу ничего сделать, пойми, – почти прорычал хозяин замка. – Я не могу ее разбудить, пока действует зелье.

Вновь рык в его сторону, который резко прервался, стоило девушке захныкать. Совсем как ребенку, бессильно, горько и беспомощно. Она что-то жалобно, бессвязно бормотала, а по щекам быстрыми ручьями текли крупные слезинки.

Ранимый вид девушки заставил что-то внутри мужчины дрогнуть. Он протянул руку, не совсем отдавая отчета в своих действиях, и прикоснулся к мокрой щеке. Едва касаясь, провел по влажной дорожке и неожиданно понял, что девушка затихла, словно прислушиваясь к ощущениям.

Мужчина изумленно переглянулся с такой же удивленной пумой.

Желая проверить свое предположение, он накрыл ладонью ее щеку, и с губ человечки сорвался облегченный, судорожный вздох, а сама девушка словно котенок, плотнее уткнулась лицом в ладонь мужчины, преследуя неуловимую ласку.

Обескураженный этим открытием и тем, что в его груди происходит нечто странное, мужчина отпрянул, словно обжегся, и лицо девушки снова приобрело несчастные черты. Высокий лоб нахмурился, тонкие брови сошлись вместе, губы искривились. Вся фигурка девушки вновь сжалась и задрожала, словно от холода.

Его отвлекло невнятное ворчание третьего действующего лица. Точнее морды.

– Ты в своем уме?! – рявкнул он на свою любимицу, хотя никогда прежде не поднимал на нее голос. Пума на это внимание не обратила, ее сейчас больше занимала странная, забавная человечка, мучения которой, неожиданно для независимой кошки, причиняли боль и беспокойство, словно за собственного котенка, которого у нее никогда не было. – Ты же не думаешь, что я пойду на это? – кошка, судя по виду, не просто думала, а именно это в виду и имела.

Очередное возмущение и негодование мужчины прервал тихий плачь, доносившийся со стороны кровати. Но добило его тихое «пожалуйста», сорвавшееся с дрожащих губ. Мужчина понимал, что обращение не имело к нему никакого отношения, однако опустил плечи в жесте смирения, и под довольным взглядом пумы, аккуратно лег поверх покрывала рядом с девушкой, которая привлеченная его теплом, быстро прижалась к могучему телу и с облегчением затихла.

Не прошло и десяти секунд, как мужчина понял, что девушка спит. Глубоко и спокойно.

Глава 5

Проспав почти сутки, я очнулась, чувствуя себя как никогда отдохнувшей и выспавшейся. Не знаю, что за зелье дал мне Дар, но я готова была его расцеловать, настолько моя благодарность была запредельной, что немного притупила привычный страх перед хозяином данного замка.

Собралась я довольно быстро и в отличном настроении спустилась на кухню, с намерением приготовить что-нибудь вкусное на завтрак. Не знала что, и не знала как, я буду это готовить, но чувство благодарности, граничащее с помешательством, толкало меня на подвиги.

Подвиги не потребовались, так как на кухне меня уже ждали. Мрачный, больше обычного, Дар сидел за столом и с угрюмым видом гипнотизировал чашку с каким-то отваром, стоящую перед ним. На мое появление внимания не обратили, и мне пришлось указать на свое присутствие, вежливым покашливанием. Дар поднял оранжевые глаза с немым вопросом, словно спрашивая, что я за зверь такой и как тут оказалась.

Настроение из стабильно положительного, стало сдавать позиции, но я все равно выдавила из себя улыбку, стараясь выглядеть приветливой.

– С добрым утром, – ответом мне был еще более мрачный взгляд, в котором я почему-то заметила укор. Сразу же подумалось, что для него, по неведомой мне причине, утро не казалось таким добрым, каким называла его я. – Что-нибудь желаете на завтрак? – продолжала я упрямо излучать радушие и позитив. Мой собеседник не проникся. Усмехнулся и выдал:

– Мое утро не настолько паршивое, чтобы отравиться.

Улыбка моя померкла и сошла на «нет». В душе завозилась принцесса, оскорбившись в лучших чувствах. Ему готовит особа королевских кровей, вообще-то, а он еще имеет наглость нос воротить!

Привычным жестом выпрямила спину и вскинула подбородок. В душе плескалось негодование, угрожая вот-вот выплеснуться на конкретного индивида.

– Садись за стол. Есть разговор, – указали мне на место напротив себя. В гордом молчании прошла и села, помня про свое шаткое положение в этом замке. – Как спала? – безразличным тоном спросил он, но в глазах показалось напряжение. Против воли улыбка вновь расползлась по моему лицу, и я искренне поблагодарила:

– Я не знаю, как вас благодарить. Ваше средство просто удивительное! Не помню, когда в последний раз так хорошо высыпалась, и кошмары не снились!– улыбнулась я еще шире, но тут заметила, что мужчина скривился, словно от зубной боли и нахмурилась. – Что с вами? – забеспокоилась я, подумав, что его нервозность и плохое настроение могут быть следствием какой-то боли.

– Все в порядке. Просто спал плохо, – коротко бросил. Я прониклась сочувствием. Мне ли не знать, как на организм может влиять бессонница?

– Я могу чем-то помочь? – хотелось хоть как-то отплатить ему, за доброту. Но моя благодарность, как оказалось, никому в этом замке не требуется. На мой прямой взгляд посмотрели с такой ненавистью и брезгливостью, что невольно отпрянула, проглотив мерзкий ком в горле.

Обида и горечь заполняли меня. Глаза защипало от слез.

Я знаю, что Дар далеко не в восторге от того, что приходится со мной возиться. Я знаю, что, возможно, неприятна ему, хотя совсем недавно он убеждал меня в обратном. Я знаю, что ему не нужна моя благодарность, даже если бы могла предложить что-нибудь существенное, нежели свои неловкие, никчемные попытки элементарной словесной благодарности.

Но я искренне не понимала, как он мог воспринимать мои порывы за личное оскорбление?

Я сморгнула слезы и подавила чувства несправедливой обиды и возмущения, чувствуя почти физическую боль. Принцесса во мне расправила плечи, гордо подняла подбородок, достойно принимая его отношение к себе любимой.

– Прошу прощения, если обидела. Я этого не хотела, – ровно произнесла я с каменным выражением на лице. Папа и все учителя этикета, вместе взятые, могли мной гордиться. С подобной физиономией я могу спокойно объявлять войну, приговаривать на казнь, при этом создавая впечатление, запредельной вежливости. – Больше этого не повторится, – убеждая скорее себя, чем его, сказала, сосредоточившись на его переносице. Смотреть на собеседника считается обязательным, когда обращаешься к нему – так меня учили. Как бы ни был тебе неприятен этот человек, чтобы ты при этом ни чувствовала, следовало смотреть в лицо тому, с кем разговариваешь. Но если в глаза смотреть нет никакого желания, допускается такая хитрость, как сосредоточиться на переносице. Прежде я считала это глупостью. С опытом осознала – незаменимая необходимость. Лично сейчас я поняла, что, обращаясь к переносице Дара, дышать гораздо легче.

В ответ на мои слова, совершенно неожиданно, мужчина рыкнул (вот прямо взаправду, словно зверь!), отвернулся с крайней степенью раздражения на лице, вздохнул (тяжело так), словно старался успокоиться. После плечи его поникли, голову он опустил, потер лицо руками и очень устало посмотрел на меня.

– Прости.

Я молчала. Нет, я не набивала себе цену, просто подобное услышать от него не ожидала. Совсем. Потому с полминуты, под пристальным взглядом, переваривала услышанное, мысленно убеждая себя, что мне не показалось.

– Не принимай на свой счет. Ты не виновата в моем состоянии, – почему-то с напряжением произнес он. – Просто, не обращай внимания, – попросил он с таким видом, что отказать у меня бы язык не повернулся. Мне выхода иного просто не оставили своим видом и просьбой.

Только кивнула, так как ответить банально не смогла. Слова в горле застревали.

– Я хотел поговорить, – напомнил он и выпрямился на месте, давая понять, что сейчас нужно слушать очень внимательно. – Я освобождаю тебя от обязанностей служанки.

Я почувствовала, как мои глаза в ужасе расширяются, к горлу вновь подкатил неприятный ком, а из груди вырвался непроизвольный всхлип.

Перед глазами пронесся сценарий, где меня выставляют из замка на волю судьбы, хищников Запретного леса и, естественно, Габора.

Подбородок предательски затрясся, от понимания, что смерть моя оказалась ближе, чем мне представлялось еще полчаса назад.

– П-почему? – заикаясь и стараясь изо всех сил не разреветься, только и спросила я.

– Будем говорить откровенно, – вздохнул мужчина. – Из тебя такая же служанка, как из меня лакей. То есть, никудышная.

С обидой окинула его взглядом и поняла, что он образу лакея никак не соответствует. Но за себя было обидно – я столько вытерпела, чтобы отыгрывать роль служанки!

– С чего бы это? – упрямо потребовала я ответа, забывшись и с вызовом сложив руки на груди.

– Тебе все перечислять? – вскинул он бровь и криво усмехнулся. Я выражала собой абсолютную заинтересованность его ответом. – Хорошо. Начнем, пожалуй, с того, что ты слишком ухоженная для служанки. – Припомнила в каком примерно виде он должен был меня найти в лесу, и сильно озадачилась. Про ухоженность там и речи не шло. То, что я собой представляла сейчас – еще хуже, нежели в первые дни нашего знакомства. Видя мой скепсис, он великодушно пояснил: – Кожа, несмотря на обилие повреждений, слишком мягкая и белая, волосы непозволительно длинные для прислуги, ладони без единой мозоли или шрама, с длинными ногтями, которые, как и сама понимаешь, никакая прислуга иметь не могла.

Невольно посмотрела на свои некогда аккуратные и ухоженные ноготки, которые теперь представляли собой удручающее зрелище. И была вынуждена согласиться с его доводом. Уже после первой в моей жизни уборки, из десяти длинных ноготков, я стала обладательницей всего шести. А после так вообще срезала под корень для удобства все.

– Это все? – холодно спросила.

– Нет, – коварно «оскалился» Дар. От его подобных улыбочек до сих пор появлялась потребность куда-нибудь спрятаться, которую я давила в себе усилием воли. Почти получилось. Разве что дернулась немного… совсем чуть-чуть, даже не за пределы своего стула. Но должна была отметить, что либо я стала привыкать к его необычной мимике, либо он стал контролировать себя и «скалился» уже не так пугающе, как в первый день нашей встречи. – Еще твое поведение и манеры служанке совершенно неприсущие.

– Например? – нахмурилась я, пытаясь вспомнить, где прокололась. Да я все это время была сама покорность!

– Твои осанка, привычка держать голову, манера говорить и есть – все указывает на твое благородное происхождение. Даже то, как ты стыдливо прикрывалась в ванной, только лишнее подтверждение. Прислуга, в большинстве своем, не так стыдлива. И к твоему возрасту уже далеко не невинна, что бы так смущаться в присутствии мужчины.

Мрачно посмотрела на мужчину, поджав губы.

Вдруг вспомнилась Мили, моложе меня на два года, но при этом, имела уважительный опыт, которым она делилась со мной за закрытыми дверьми по секрету. Это для аристократок выйти замуж "нечистой" считалось позором. У простолюдинов с этим всегда было проще. Вот только прежде я не особо предавала этому значение. Да и не больно-то интересовала меня данная сторона отношений между мужчиной и женщиной. Быть может, потому, что никогда никого не любила по-настоящему.

Я знала, что мой брак будет далеко не по любви и в политических целях. Мне хватило бы уже того, если между мной и мужем было взаимоуважение. Поэтому я даже обрадовалась, когда моим (увы, неофициальным) женихом стал Грегори. Не скажу, что мы с ним хорошие друзья, но, по крайней мере, много общались и проводили вместе время, так как его семья была вхожа в близкий круг отца. Грег всегда казался мне примером мужественности, стабильности, спокойствия и много еще каких положительных качеств. Что он думал про меня мне неведомо, но его всегда теплое, вежливое и где-то дружеское отношение импонировало.

Но я не любила его. А он меня. Я знала это определенно точно и ни капли не расстраивалась.

Меня воспитывали иначе. Так, где слово "брак" – это не любовь, верность, счастье и прочие атрибуты идеальной семьи. Мне с малых лет вдалбливали в голову одну простую мысль, где брак – это ничто иное, как долг. Долг перед королевством, подданными, политикой... В моем случае не играют роли личные чувства. Только характеристики, которым бы соответствовал идеальный правитель, и уже все равно кто, когда, зачем и почему. Вопрос решиться очень быстро не исходя из личных предпочтений молодоженов.

Успокаивало только то, что мой будущий муж был бы почти в таком же положении, что и я. То есть, нравлюсь, или нет, его, как и меня, не спрашивали бы, если так было угодно и выгодно в политическом смысле.

Но я уклонилась от темы, опомнилась и вновь со всем интересом уставилась на красноволосого.

– Еще имеешь привычку дерзить. В большинстве случаев, ты, конечно, старалась отмалчиваться, вот только выражение лица, с которым ты это делала, нисколько не подходило под определение «покорность». Ну и в завершение – ты совершенно не умеешь готовить и убираться. Что, согласись, для прислуги, как минимум, странно.

Раздраженно вздохнула и на мгновение отвела взгляд.

– Я никогда не говорила, что являюсь прислугой, – насупилась я, пряча глаза.

– Но и не опровергала. Должен признать, играешь словами, не сказав и слова лжи, ты мастерски.

Радоваться похвале я не спешила. В моем положении как-то не до радости.

– Вы меня выгоняете? – голос предательски дрогнул, но взгляд я упорно не поднимала, боясь позорно разреветься.

– С чего ты так решила? – с неподдельным удивлением спросил мужчина, после того, как отпил из своей кружки.

– Вы сказали, что освобождаете меня от обязанностей. Это же было условие нашего соглашения!

– Условия поменялись, – просто, с некоторой ленцой, ответили ошарашенной мне.

– Как это? – с нескрываемым подозрением покосилась я на мужчину. Он может теперь еще спать с ним заставит?

Хотя, глупость, конечно. Дар людей терпеть не может, сомневаюсь, что ему сидеть в моем обществе комфортно в одном помещении, не то, что сократить расстояние до одной постели!

Но возможные перспективы пугали. Особенно своей неопределенностью. Может, ему моя кровь для магических экспериментов понадобилась?

– Идем, покажу, – поднялся он и коротко указал на выход из кухни. Не ожидая меня, вышел из-за стола и, не оборачиваясь, направился к двери. Я несколько запоздало подорвалась на месте и засеменила за ним следом. Просто приноровиться к его шагу было сложно, и пришлось почти бежать. Мужчина это как-то заметил, хотя я больше за его спиной держалась, скорость убавил и позволил с ним поравняться. – Помимо основной работы, будешь несколько раз в неделю перемещаться к людям и запасаться провизией.

– А кто готовить будет? Я?

На меня бросили красноречивый взгляд, где читалось все отношение к моим кулинарным способностям. Точнее, к их отсутствию.

А у меня на уме вновь появился вопрос, чем же он питался все эти дни, если мою готовку упорно и брезгливо игнорировал?

– Нет. Больше я подобной ошибки не совершу, – спокойно ответил Дар, но мне послышалась в голосе явная издевка. – Лучше как и прежде буду пользоваться благами магических сил и услугами таверен, – усмехнулся он уже не таясь. Я обиженно насупилась.

– То есть, все то время, что я мучилась с уборкой и готовкой, совершенно мне непривычных, вы могли в одночасье решить все с помощью магии? – мрачно уточнила я.

– Да, – не стал он утаивать. – Но я не смог отказать себе в удовольствии наблюдать за твоими забавными потугами изображать из себя служанку, – я возмущенно запыхтела и в оскорбленном жесте вскинула подбородок. Я мучилась столько дней, а надо мной открыто потешались!!! – Да и занять тебя нужно было чем-то, – продолжил он.

Я уже мысленно придумала десять видов пыток для него. Жаль, что мечты мои неосуществимы. У меня нет ни подобной власти, ни палача, способного справится с Даром. Подобного не наблюдалось на службе у отца даже в лучшие времена моей жизни. Пожалуй, против такого, как красноволосый, выстоит лишь небольшая армия, не меньше!

– В смысле? – прищурилась я, краем сознания отметив, что мы идем по знакомому маршруту в северное крыло. Я даже стала догадываться куда. И занервничала, так как эксперименты с моей кровью становились все более вероятными.

– В прямом. Не люблю иждивенцев. И придерживаюсь правила, что за все нужно платить. Пусть даже трудом.

– И чем придется платить мне? – заметно нервничая, поинтересовалась. А мы тем временем уже подходили к лаборатории. Мужчина открыл дверь, неожиданно галантно придержал за ручку, позволяя пройти вперед, вошел сам и только после этого ответил:

– Мозгом.

Мне потребовалось две секунды, чтобы понять смысл его ответа. Ему три секунды. Но так как он был быстрее меня в физическом плане, убежать я не успела и оказалась в стальном капкане сильных рук, отчаянно брыкаясь, царапаясь и в панике понимая, что никакие мои усилия на него не действуют.

Меня протащили через всю лабораторию и совсем невежливо спихнули на стул, отрезав пути отступления, так как с одной стороны припирал стол, с другой стена, а вот перед лицом, закрывая собой весь обзор и разрушая любые надежды на бегство, стоял Дар и хмуро на меня взирал.

Я гулко сглотнула и, не глядя, зашарила руками в надежде найти хоть что-то, чем можно обороняться. Если по отношению к этому детине вообще можно так выразиться.

– Угомонись уже, – самым возмутительным образом скривился он, чем вызвал во мне волну справедливого негодования! То есть, я должна ручки сложить и покорно ждать, пока меня на органы пустят? Или на этих самых органах экспериментировать станут, превращая в подручную тупую нежить? Так что ли?

Не на ту напал! Если умру, то хоть постараюсь ему настроение погромом испортить напоследок!

– Вот еще! – прошипела я разъяренной кошкой и запустила в мужика какой-то книгой. Следом последовала массивная чернильница, но, к своему стыду, промахнулась, и чугунное изделие пролетело мимо головы мужчины, никакого вреда последнему не причинив. Разве что изрядно испачкав грудь и густую гриву волос, сделав из просто красноволосого, красноволосого в черную крапинку!

Подобного кощунства над своей внешностью Дар не потерпел и со свирепым видом, от которого я даже испугаться не успела, скрутил меня в секунду.

– Успокойся! Я просто неправильно выразился! – знатно так встряхнув за плечи, что я даже челюстью клацнула, рявкнул он. Я присмирела в раз. А кто бы на моем месте не успокоился и не замер испуганным кроликом? Вид мужчина имел такой бешеный, что я мимолетно порадовалась, что позорно не оконфузилась от страха. – Успокоилась? – уточнил Дар уже тише.

Я затравленно выдала нечто нечленораздельное, с намеком на согласие. Меня вновь усадили на стул и даже отошли на два шага, отчего я мысленно очень порадовалась. Просто в непосредственной близости от Дара, как-то дышать было страшно. А вот когда он подальше стоит, то уже ничего, целых два вдоха сделала. Правда стараясь дышать через раз… Но не суть!

– С этого дня будешь помогать мне в лаборатории. Помнится, ты говорила, что опыт в данной сфере у тебя есть, – стряхивая с рубашки чернильные капли и делая тем самым только хуже, сказал Дар. – Нужно было сразу приставить тебя к бумажной работе и не переводить продукты. Но ты так потешно отмывала кухню от каждого своего «шедевра», что я не смог отказать себе в удовольствии, – гаденько усмехнулся он, но я не обратила внимания, так как многострадальный мозг зацепился только за первую часть речи мужчины.

– Помогать в лаборатории? Правда? – с нескрываемым сомнением и неверием переспросила. Ну, так, чтобы наверняка недопониманий не осталось.

– Правда, – с кислым видом рассматривая новую расцветку своих волос, ответил Дар. Могу поспорить, в данный момент он явно жалел, что не только предложил мне помогать ему, но и, что вообще в тот злополучный день вышел ночью погулять по Запретному лесу, где обнаружил полудохлую меня.

Боясь, что он передумает, я нервно подскочила и интенсивно закивала.

– Я согласна!

– На что согласна? Я же не сказал, что конкретно ты будешь делать, – насмешливо протянул Дар.

Видимо в стрессовой ситуации мой мозг работал, только ему понятно, в каком темпе, потому что я, даже неожиданно для себя, быстро выдала цепочку, логичных умозаключений:

– Вас не устраивает, как я справляюсь с уборкой, следовательно, убираться здесь вы мне не доверите, даже если я разбираюсь в магии. Магических сил у меня нет, значит, работа умственная и несет теоретический характер. К пентаграммам вы меня не пустите, так как в Запретном лесу действует другая система магических сил, мне неведомая и незнакомая. Вчера ничего против не сказали на мои расчеты, когда я исправила вашу формулу, значит, остались довольны результатом. Поэтому я буду работать именно с математическими формулами и расчетами, – под конец речи я несколько выдохлась, с наслаждением и облегчением вздохнула. И только после этого посмотрела на мужчину. Точнее, на его реакцию.

– Что же, логического мышления ты не лишена, – задумчиво произнес он, но в глазах я видела одобрение, отчего заметно приободрилась. – Это радует. Большая вероятность, что мы сработаемся.

***

Моя первая вылазка в город ничего не дала, кроме новой порции сплетен разной степени мерзости. Для этой цели Дар выдал мне кольцо-артефакт, которое работало от силы мысли. Нужно было найти место, где наиболее сильно чувствовалась магия, мысленно задать координаты, и кольцо переносило. Концентрацию магической силы я не чувствовала, и координаты представляла себе лишь приблизительно. Поэтому Дар, не вдаваясь в подробности, просто дал готовые координаты исходя из моих предпочтений, относительно места, куда бы я хотела попасть, назвав несколько пунктов обратного возврата в городах, которые я выбирала.

Вторая вылазка дала чуть больше информации и понимания, что происходит в королевстве, но не намного.

К третьей я затосковала от полученных результатов. В городе начинались волнения, и народ не приветствовал новую власть, несмотря на все грязные слухи обо мне. Это было видно во многих вещах, в резком скачке цен на товары, в настроении самих жителей, в работе городской стражи, точнее на ее ленивом подобии. Только на моих глазах произошло несколько беспорядков и краж, но стража лишь мельком взглянула в ту сторону и продолжила мнимый патруль по улицам дальше. Кругом была почти полная безнаказанность, отчего большинство лавок были закрыты, улицы пустынны, а окна домов непривычно плотно прикрыты ставнями, даже на верхних этажах.

А еще королевство было в состоянии гражданской войны, по причине которой увеличили налоги почти втрое.

И только на четвертый раз, я, наконец, выяснила, что воевать Габор собирался с… Грегори. Мой неофициальный жених собрал войско оппозиции. Новость о том, что Грегори жив, безусловно, радовала, как и то, что он не опустил руки и решил действовать. Огорчало то, что я не знала, как с ним связаться. Из города бежали все, кто смог. Особенно те, кто не согласны с новой властью. Шанс, что я смогу найти хоть кого-то, кто бы мне помог связаться с Карлайлом, резко скатывался к нулю.

Другой неожиданной новостью стало то, что Брендон и Алтай остались во дворце на своих прежних постах. Вопрос их верности отпал сам собой, отчего я почувствовала горечь обиды на губах и боль в груди. Я им верила, отец им верил… А они так просто отказались от меня и смирились с новым положением дел.

В замок Дара я вернулась вся в слезах и расстроенных чувствах, даже не обратив внимания, на то, что меня по обыкновению ждала Шая, для вечерней прогулки. Я прошла в свою комнату и закрылась в ванной, где проревела примерно полчаса. А затем второй раз за день отправилась привычным маршрутом в северное крыло, где проработала несколько часов, не проронив ни слова. Не уверена, что увлеченный очередным экспериментом, Дар вообще заметил, что находился в помещении не один. Оно, наверное, к лучшему.

Вообще мне очень нравилось с ним работать. Математические расчеты давались мне просто, помогали коротать время, чувствовать свою, пусть и мнимую, значимость в этом замке и отвлекали от плохих мыслей.

Да и от компании хозяина сего замка я была не против. В большинстве случаев мы ограничивались лишь несколькими фразами. Чаще всего это было так:

– Добрый день, – говорила я, когда приходила в лабораторию. В ответ молчаливый кивок.

– Я закончила, расчеты на столе, – отчитывалась я, когда собиралась уходить. В ответ опять же молчаливый кивок, без единого взгляда в мою сторону, с той лишь разницей, что мне протягивали очередную порцию снотворного, которою я принимала с искренней благодарностью.

На этом заканчивалось наше общение. Редкие, короткие уточнения по работе, что я ему задавала – не в счет.

В лаборатории мне разрешили появляться только в непосредственном присутствии хозяина. То есть, почти всегда. У меня вообще закрадывались подозрения, что в лаборатории Дар проводил девяносто пять процентов своего времени. Во всяком случае, там он был всегда, когда я приходила в удобное для себя время, и оставался, когда уходила через несколько часов. После этого мы не виделись.

Не скажу, что была не рада такому развитию наших отношений. Я была вполне довольна. Был ли доволен Дар – судить трудно, но так как по моей работе у него никаких претензий не было, хотелось верить в лучшее.

Но, порой ловила себя на мысли, что мне не хватает его едких, язвительных замечаний и насмешек. Чувствуя себя отчаянной мазохистской, я с грустью понимала, что он отгородился от меня. И мне было жаль. Возможно, сказывалось отсутствие общения, вот я с ума и сходила. Где-то я читала, что человек – существо сугубо социальное. Потребность в одиночестве у человека считалась патологией. Я себя считала вполне нормальным и здоровым представителем рода людского и откровенно тосковала просто по общению. Любому. Пусть даже в стиле насмешек и упреков.

Но грустила я недолго, так в моей жизни появилось чудесное существо, которое, кажется, я полюбила всей душой. Шая. Большая, свирепая хищница, которая в моих руках превращалась в избалованною, игривую, ласковую, домашнюю кошку. С ней я проводила почти все свободное время. Ее разумность позволяла компенсировать недостаток общения, и я получила понимающего, пусть и молчаливого, но слушателя.

Однажды я рискнула отправиться в Запретный лес в компании Шаи, чтобы набрать дров. При всей магии Дара, я продолжала упорно мерзнуть в неотапливаемом, дырявом замке и никакая теплая одежда и трое шерстяных одеял меня не спасали. Разве что ночью я почему-то не мерзла. Возможно, это был один из эффектов снотворного зелья. Но в остальное время я отчаянно клацала зубами и куталась в ворох одеял.

Поэтому психанула, мрачно посмотрела на давно неиспользуемый камин в моей комнате, переглянулась с пумой и отправилась на рисковую операцию по сбору хвороста. Рисковая, потому что в этом лесу даже некоторые растения плотоядные. Что уж говорить о кишащих хищниках? Только присутствие Шаи придавало мне уверенности.

Еще когда я играла роль служанки, исследовала разрешенную часть замка и безопасную территорию двора вдоль и поперек. Дровник был, но его содержимого – нет. Ни единой щепки!

Так вот, закончилось все довольно быстро, я ловко насобирала целую вязанку дров на первой же полянке, и уже собиралась быстро сделать ноги в сторону замка, как на злосчастную опушку вышла… нежить. Прежде мне не доводилось встречать подобные экземпляры в живую. Если бы довелось, я бы не под какой угрозой смерти не сунулась в этот лес, зная, что там обитает подобная тварь. Пусть даже одна на всю нескончаемую территорию Запретного леса.

Пока я тихо обмирала и мысленно прощалась с жизнью, так как из груди даже судорожного вздоха не вышло, передо мной вышла рычащая пума и заслонила своим телом. А через минуту я поняла, почему пумы считаются опаснейшими, свирепыми кошками. Просто Шае потребовалась ровно минута, чтобы расправиться с монстром в два раза крупнее себя и, сев недалеко от меня, начать спокойно вылизывать последствия убиения чудовища со своей шерсти.

Меня вновь передернуло, на этот раз от омерзения. Шая каждый день выходит на охоту. Какая вероятность, что на ее пути встречаются подобные экземпляры? Большая! И после схватки с несколькими из них, вымазавшись в тухлой крови, грязи, она преспокойно возвращается домой и прямой наводкой отправляется в мою постель! На постельное белье и под одеяло, между прочим!

Чувствуя невыносимую тошноту, чудом не забыв про вязанку дров, которую мне милостиво помогала тащить Шая, я направилась в сторону замка.

И там случился скандал. Грандиозный, громкий, эмоциональный, в котором кричала только я.

– А я говорю полезай! – строго ткнула я пальцем в сторону наполненной ванны. Шая возмущенно фыркнула и зарычала. Мол, обалдела совсем? Нашла кому предложить! – Лезь, кому сказала! – возмутилась я, закатывая рукава. – Сначала вымажешься во всякой пакости, а потом в мою кровать? А я все думала, чего это заклинание чистоты так плохо работает! – обходя кошку со спины, продолжала я негодовать. – Тоже мне свалку нашла! – пихая кошку по направлению к каменной чаше с теплой водой, без видимых результатов, шипела я не хуже Шаи. Продолжила бесполезные попытки физического воздействия еще минут пять, выдохлась, утерла вспотевший лоб, и перешла к уговорам. – Шая, ты же разумное существо, – заискивающе начала я, с милой улыбкой и легким укором в глазах. – Неужели ты, как умная, гордая, благородная, красивая, восхитительная хищница не желаешь быть совершенной? – на меня заинтересованно посмотрели, а я продолжила поток лести. – Ты же такая красивая киса! Да у тебя в распоряжении половина замка! – чуть переигрывая, надрывалась я. – А ведешь себя как обычная дворовая кошка, – закончила, решив немного пристыдить. Шая возмущенно зашипела. – Хочешь сказать не так? – сложила я руки на груди, с прищуром посмотрев на мохнатую оскорбленную невинность. – Да у тебя блохи наверняка есть, ты грязная как мусорный, пыльный мешок! Я уже молчу о том, как от тебя пахнет после каждой твоей прогулки! – тут я, конечно, привирала, ничего она не пахла, на удивление, видимо все же как-то очищалась, но увиденное сегодня оставило неизгладимый след в моей чувствительной и брезгливой душе.

– В общем так, либо ты, как разумное существо лезешь в ванну и позволяешь себя помыть, либо будешь спать у себя в комнате на подстилке, как какая-то дикая неразумная зверюшка.

Пума раздраженно и зло посмотрела на меня, на ванну, снова на меня. Шумно вздохнула, прищурилась, так очень даже угрожающе, приблизилась, заставив меня невольно отступить, а после резко подалась вперед, боднув меня большой головой в ноги. Равновесия я не удержала и с громким воплем упала прямо в воду. Резко села, откашливаясь и, с непередаваемым возмущением, посмотрела на довольную кошку, которая… запрыгнула ко мне, чуть не раздавив своей тушей и расплескав воду по всей комнате.

С удивительно ехидной мордой и довольным прищуром, Шая аккуратно взяла в пасть мыло, выплюнула его мне на грудь, чихнула, облизалась и повернулась ко мне спиной. Мол, можешь приступать.

С глухим раздражением и злостью, стала мыть большую кошку, для начала скинув с себя всю мокрую одежду прямо на пол. Сил своих не рассчитала и под конец чувствовала себя выжатым лимоном. Упрямства хватило только наспех обтереться, выпить снотворное, разжечь камин и нырнуть в постель, где меня уже ждала чуть влажная, но абсолютно чистая и сонная кошка.

С тех пор совместные помывки у нас стали традицией. А мы с Шаей стали практически неразлучными. Даже охоту она решила совместить с моими вылазками за дровами. Просто оказалось, что мой запах очень привлекает местных хищников, включая нежить. Вот пума и использует меня вместо «живца». Но я не в обиде. Нежить Шая просто безжалостно убивает, а вот животных ест сама за милую душу. Причем порой эти животные бывают куда крупнее самой кошки. После подобного зрелища волей неволей станешь бояться только пуму. Но мы с ней дружим, так что опасаться нечего.

Затем мы идем мыться, разводим камин, я ем свой ужин, который появляется на моем столе магическим образом стараниями заботливого Дара, выпиваю снотворное и ложусь спать.

Так прошло две недели моей почти беззаботной жизни. Но уже после первой недели я решила провести эксперимент и уменьшить дозировку снотворного, проверив, смогу ли обойтись без него. Естественно Дару о своих экспериментах я не стала рассказывать. Мало ли, оскорбиться и вообще перестанет спонсировать меня зельями.

Все это время я спокойно спала, почти избавившись от страха перед ночными кошмарами, что давало определенную надежду.

К концу второй недели, я смотрела на очередной пузырек в своей руке. Сжала кулак, посмотрела на лениво следящую за мной Шаю и приложила палец к губам.

***

В привычной тишине замка мужчина сидел в своей лаборатории и медленно перебирал в руках листы бумаги. На губах его то и дело появлялась легкая улыбка, совершенно ему не свойственная.

«Человечка продолжает меня радовать, – думал он лениво, вчитываясь в новые расчеты с безукоризненным результатом. – Определенно радует! Не думал, что найду в лесу такое выгодное вложение сил и времени.»

Мужчина вновь улыбнулся и довольно прищурился. Он никогда не любил теоретическую часть с точными расчетами. Ему было скучно. А в его одинокой, однообразной жизни было так мало места развлечению и интересным занятиям. И работа с бумагами в этот короткий список не входила.

– Кстати о развлечениях, – задумчиво произнес он, отрываясь взглядом от бумаг с ровными красивыми формулами, исписанными каллиграфическим почерком. Мужчина взглянул на часы. – Пора, – вздохнул он, поднимаясь.

Помимо прочих качеств девушки, она отличалась завидным постоянством и любовью к графикам. Мужчине не составило труда отследить ее передвижения и понять, что она делает и в какое время. Таким образом, он отлично знал, что сейчас она должна была уже выпить снотворный отвар (менее крепкий чем зелье, но позволяющий стабилизировать ее сон, чтобы девчонка неожиданно не проснулась), и уже примерно час, как спать беспробудным сном. Обычно именно после этого времени девушка начинала кричать от ночных кошмаров.

Так же, знание ее распорядка дня, ему очень помогало избегать с ней лишних встреч. Он не мог сказать, что недели совместной работы в одном помещении с ней его напрягали. Девчонка оказалась совершенно ненавязчива, чего он в тайне опасался. Лишний раз не заговаривала, все сугубо по делу и коротко. Своими проблемами его загрузить не пыталась, в его дела не лезла и даже не предпринимала попыток. Разумная девочка. Она нравилась ему все больше и больше. Мужчину полностью устраивало такое соседство.

В том-то и проблема.

Он начинал привязываться к своей нежданной питомице и очень не хотел почувствовать то, что с ним происходило, когда в свое время пришлось отпустить Шаю. Вот только если пума вернулась, то девчонка этого не сделает.

А девушку придется отпустить. Долго она не сможет жить с ним. Вскоре ее проблемы решатся, и она отправится к людям. Не сможет без них, она же человек. И когда придет время расставания, мужчина очень опасался, что не захочет отпускать.

Поэтому старался отгородиться от нее, как мог. Даже свое излюбленное в первое время развлечение – тайное наблюдение за потешной человечкой, – оставил.

Единственным моментом оставались ее кошмары, с которыми он безуспешно боролся. Пока девушка копалась в бумажках, мужчина пытался найти решение: новые добавки к зелью, ритуалы по ночам, пока она спала, ментальное влияние, которое на нее, увы, не действовало, что явно указывало на ее королевское происхождение. Значит, он не ошибся и она действительно принцесса. Беглая.

Теша свое редкое чувство любопытства, мужчина даже совершил вынужденную вылазку в человеческую столицу. То, что он узнал, его не порадовало, зато объясняло кошмары девушки.

Чтобы он не делал и не предпринимал, почти всегда в одно и то же время, девушка начинала мучиться кошмарами. Примерно спустя час, как уснет.

И только его присутствие совершенно немыслимым и необъяснимым образом ей помогало.

Вот и сейчас время подошло.

Мужчина поднялся, потянулся могучим телом и почти бесшумно отправился в единственную башню его замка.

Девушка спала, как и всегда свернувшись в клубок, словно котенок. Эта мысль неожиданно вызвала у мужчины непроизвольную улыбку. Пума, что спала в постели на равных правах с хозяйкой комнаты, лениво открыла глаза на его появление. Поняла, что опасности нет, и вновь умиротворенно засопела, плотнее придвинувшись к вечно мерзнувшей девушке.

Мужчина хмыкнул, подошел к постели, привычным жестом, совершенно игнорируя вес девушки, словно пушинку, поднял на руки, прижал к груди, удобнее перехватив спящее тело и легкой походкой вышел из комнаты.

Уже на вторую ночь его вынужденной совместной ночевки с девчонкой, он понял, что ее постель совершенно не пригодна для двух существ. Для двух людей – возможно, но он человеком не был, о чем свидетельствовала жалобно скрипящая под его весом кровать. Да и тесно было. А мужчина не привык к подобным неудобствам. Поэтому уже на третью ночь он определенно точно решил, что если совместные ночевки с девчонкой – мера необходимая, то проходить она будет в его спальне и на его постели. Та, по крайней мере, не сломается под их весом. Да и куда больше и удобнее, чем та, что в комнате девушки, поэтому ему не придется спать в позе сушеного банана.

Уложив девушку на свою постель и укрыв вечно мерзнувшее нечто, мужчина быстро принял ванную, переоделся в одни свободные штаны, некоторое время постоял у постели, смотря как забавно и несуразно смотрится человечка в его огромной постели, затем неуловимым движением скользнул под одеяло, притянул девушку спиной к себе, обнял, словно плюшевую игрушку, как это принято у человеческих детей, а второй рукой провел по длинным шелковистым волосам, ловким движением распустив неизменную косу. Ему нравилось трогать ее волосы. Это почему-то успокаивало, помогая и мужчине быстро заснуть.

В который раз он подумал, что было бы настоящим кощунством отрезать такую красоту.

«Чем она вообще думала, когда собиралась сделать это? - с раздражением возмутился он мысленно.»

С тех пор прошло несколько недель, и девушка изменилась. Нормально питалась, высыпалась, трудилась в спокойной обстановке и… это сказалось. Прежде она казалась мужчине чем-то несуразным. Слишком худой, слишком изможденной и уставшей, болезненно бледной. И только ее волосы притягивали, вызывая иррациональное желание прикоснуться к ним. Теперь все изменилось, и хозяин замка вспомнил, что помимо всего прочего, он мужчина. И мужчина в нем был вынужден признать, что девушка удивительно хорошенькая. Для человека.

Поймав ход своей мысли, хозяин замка зло рыкнул, пребывая в крайней степени раздражения.

– Нужно завязывать с этими ночевками, – проворчал он тихо. – Пусть хоть оборется, это не мое дело, – словно внушая сам себе произнес он. – Вероятно стоит на ночь покидать замок, – задумчиво выдал мужчина, понимая, что это бы решило проблему его странного желания успокоить и утешить девчонку, во время ее ночных кошмаров. Не услышит – значит, желания помочь не возникнет.

Эта идея нравилась ему все больше и больше. Но тут он услышал тихий всхлип. Вне до конца осознанном жесте, мужчина крепче прижал к себе человечку и та затихла.

– Спи, принцесса, – вздохнул он, вдруг определенно точно осознав, что никуда он уходить по ночам не будет, и станет помогать своей питомице по мере сил. Он сильный и древний. Он справиться со своими желаниями и эмоциями. Позже. Сейчас, когда он так изголодался по ним, мужчина получал какое-то болезненное удовольствие от своих переживаний. Ему этого не хватало. А потом, когда они расстанутся, все вернется на круги своя. – Я постерегу твой сон.

Если бы мужчина меньше придавался своим мыслям, он бы заметил, как изменилось дыхание девушки в момент, когда он брал ее на руки. Он бы, возможно, понял, почему его пума провожает его с человечкой на руках таким странным взглядом. От него бы не укрылось, что когда он вернулся из ванной, человечка лежала в другой позе, нежели, когда он ее положил на постель и удалился. Быть может, его бы удивило, как почти неуловимо напряглось тело девушки, когда он обнял ее в постели. Что закусила губу, когда опрометчиво заявил, что оставит ее с проблемами одну. И, конечно же, уловил бы момент, когда она вновь расслабилась, облегченно вздохнула и уснула глубоким сном.

Глава 6

Моя следующая вылазка в город произошла только спустя несколько дней. Ее я хотела всецело посвятить тому, чтобы узнать, где конкретно в данный момент находится Грегори. Если мне сегодня повезет, то уже в следующий раз попрошу Дара перебросить меня к моему жениху, и тогда, вероятно, я больше не вернусь в мрачный замок…

От этой мысли невольно грудь наполнилась горькой грустью, но я закусила губу и махнула головой, прогоняя непрошенные мысли.

Расставаться с моим таинственным спасителем мне совершенно иррационально не хотелось. Он и прежде вызывал в моей душе симпатию, благодарность и невольное уважение. А теперь… теперь я с нетерпением жду ночей. Кто бы мог подумать, правда? Еще совсем недавно я с содроганием думала о том, что наступит ночь и придут кошмары, но теперь точно знаю, что кошмары не придут, так как мой сон, оказывается, добросовестно охраняют. И плюсом к этому, дарят такое замечательное тепло, обнимая до дрожи в пальчиках.

В этом-то и проблема. Я стала ловить себя на мысли, что ищу повод с ним заговорить, хотя прежде, несмотря на всю потребность в человеческом общении, у меня и в мыслях не было лишний раз потревожить красноволосого или отвлечь. Но я не решалась, каждый раз понимая, что повод, который я придумывала, никуда не годился, был глупым и не к месту.

Зато я смотрела. Стараясь делать это так, чтобы он не видел. Вместо того, чтобы закопаться с головой в расчеты, я наблюдала за его движениями, жестами, даже за тем, как шевелятся его губы, или морщится лоб, если у Дара что-то не получалось. И с каждым разом осознавала, что мне очень нравится за ним наблюдать.

А еще Дар совсем не страшный, как я думала прежде. Даже его экзотическая внешность больше не приносила в мою душу прежнего благоговейного ужаса. Он просто был. Причем безумно красивый.

Но, несмотря на глупые душевные метания, голова работала у меня исправно, и я прекрасно понимала всю безнадежность моей симпатии. Нам никогда не быть вместе ввиду различных причин. Помимо того, что он ненавидит людей, я – принцесса, на мне лежит ответственность. И выйду замуж я только за того, кто будет идеально подходить на роль будущего короля. Как не крути, Грегори на эту роль подходит идеально, а вот нелюдимый, презирающий человечество затворник, который ко всему прочему, непонятно к какой расе относится, совершенно точно – нет. Остается удивительным, как отец не заключил наш с Грегом союз до своей смерти? Это решило бы кучу проблем, с которыми мне сейчас не пришлось бы справляться.

Поэтому, поняв, к чему ведут меня подобные мысли в присутствии моего спасителя, я приняла решение не усугублять свое положение, порывы укрощать на корню и, вообще, делать ноги к, пусть и не любимому, но вполне надежному жениху.

И вот, как выпала возможность, я, сверкая пятками, отправилась в человеческую столицу.

В городе совершенно точно начинались волнения. На торговой площади собрались жители города в знак протеста. Количество стражи угнетало. Но я все равно, не смотря на большой риск, решила не уходить без нужной мне информации.

Сплетни меня порадовали и огорчили одновременно. И я сейчас не про то, что в устах общественности я что-то мерзкое, пошлое, что предало свою страну и свой народ. Новости утверждали, что Грегори побеждал. Неумолимо, с каждой схваткой и практически подобрался к столице.

Угнетало число погибших в этой войне. Их было много. Слишком. И многих смертей можно было бы избежать.

Вид рыдающих женщин и детей на улицах разрывал мне сердце, а в горле появился мерзкий ком. Жены, матери, невесты, сестры, дочери и сыновья… их было много.

Стараясь абстрагироваться от звуков надрывных рыданий по погибшим солдатам и опустив взгляд под ноги, я ускорила шаг и сама не заметила, как в кого-то с силой врезалась.

На секунду подняла глаза и потеряла дар речи. Это был Густав – доверенное лицо Грегори! Мужчина придержал меня за плечи, чтобы я не упала, и, судя по выражению лица, совершенно не ожидал меня здесь встретить.

– Ваше Высочество, – тихо прошептал он, словно не веря. А после по его лицу расползлась широкая улыбка, и он прижал к своей груди. В отличие от его хозяина, с этим парнем мы в детстве дружили. Он был лучшим другом Лайема. Следовательно, и моим тоже.

– Гус, – пискнула я со счастливой улыбкой. – Живой, – выдохнула я, крепче прижимаясь к его груди.

– Валери, что вы здесь делаете? – опомнившись, отстранил он меня и строго посмотрел в глаза.

– Не поверишь, но выведываю информацию. Я хотела узнать, где в данный момент Грегори, чтобы найти его.

– Здесь? – опешил парень, выразительно оглядев переполненную недовольными протестующими, торговую площадь.

– Мили всегда говорила, что нет лучшего места для выведывания информации чем рынок, – грустно улыбнулась я, вспоминая подругу, чувствуя, как защипало глаза, но не позволила слезам пролиться.

– Ваше Высочество, почему вы плачете? – с нотками паники спросил Гус, который никогда не выносил женских слез.

– Мили погибла, спасая меня, – поникла я окончательно.

– Мили? – удивленно нахмурился он. – С чего вы так решили? Милидан жива, и сейчас находится в отряде лорда Карлайла.

– Что? – подняла я на него мокрые глаза. – Ты… Ты уверен?

– Конечно, – уверенно кивнул он. – Я видел ее сегодня утром.

– Постой, – совсем запуталась я, чувствуя бесконечную радость, что моя подруга жива. – Как она спаслась? Хотя нет. Лучше скажи, что ты здесь делаешь и где Грегори?

– Я, как и вы, моя принцесса, в этом городе под прикрытием, встречаюсь с информатором из дворца. Если новости будут положительные, уже завтра мы нападем на город и захватим дворец! Лорд Карлайл вместе с войском разбили лагерь в нескольких часах пути отсюда. В Лайкосе.

Я счастливо улыбнулась. В душе появилась надежда, что все это вскоре закончится. Задыхаясь от переизбытка чувств, я бросилась на грудь парня. Капюшон с меня спал, но я не обратила на это внимания. А зря. Вот Гус, например, весь напрягся, с силой отцепил меня от себя, схватил за руку и тут я услышала:

– Стража, задержать!

Я узнала голос. Гус быстро потащил меня куда-то сквозь толпу, но я успела обернуться и бросить единственный, короткий взгляд на лицо, как мне казалось, моего друга. Брендон – главный инженер. Мужчина, кого я принимала почти за родного дядю. Который предал и меня, и моего отца. Вот только вместо ненависти я почувствовала растерянность, ведь на лице прежде дорогого мне человека я видела неприкрытое беспокойство, а с его губ слетело тихое: «Валери».

Но думать было некогда. Не важно, что там происходит с его чувствами. По своей воле он предал меня, или нет – факт остается фактом. Он натравил на меня стражу. И мне ни в коем случае нельзя попадаться.

С удивительной силой и сноровкой, Гус продирался сквозь живую толпу, а со всех сторон я слышала короткие выкрики стражников. В груди поднималась настоящая паника и страх, когда мы застряли среди протестующих. Паника только усилилась, когда я поняла, что больше не чувствую руки Густава на своей ладони. Живая масса разъединила нас, оставив меня панически озираться.

– Гус! – крикнула я, шаря глазами вокруг, проклиная свой низкий рост. – Гус!!!

– Валери, беги! – было единственным, что я услышала и не стала медлить, слыша, как поблизости продираются стражники.

Несмотря на свое недавнее отношение к своим габаритам, я не могла не отметить, что в одиночку могла вполне сноровисто продираться между людьми, в то время, когда стража была более неповоротлива, да еще отвлекаемая протестующими.

Радовалась я рано, так как на окраине площади тоже был патруль, и меня быстро заметили, а ближайшее известное мне место переноса совершенно в другой стороне! Неплохо ориентируясь, я стала петлять между улочками, направляясь в сторону ближайших ворот из города, понимая, что долго не продержусь, а перенестись в безопасность замка Дара у меня не получится. Но возле ворот вполне есть вероятность затеряться.

Плутая по закоулкам, словно бешенный заяц, стараясь следить, чтобы сердце оставалось на месте, а легкие не вырвались наружу, я с облегчением заметила вереницу повозок и горожан, что решили бежать из города. Невдалеке раздались быстрые шаги стражи, и я из последних сил нырнула в одну из проезжающих, крытых повозок и затихла, боязливо оглядываясь.

Судя по всему, я попала в повозку мясника. Сыровял, развешанный кольцами на тряпичных стенах в неимоверных количествах, на это явно указывал. Лежала я на чем-то мягком, но холодном. С брезгливостью и обреченностью поняла, что лежу на разделанной туши, предположительно, парнокопытного, в огромном корыте со льдом.

Поборов приступ тошноты, я зажала рот и нос рукой, слыша характерную тяжелую поступь и скрежет доспех. Казалось, отовсюду слышатся короткие приказы стражи и недовольный гул тех, кто хотел в короткие сроки покинуть столицу.

Закусила губу, понимая, что сейчас, вероятно должны начать обыск всех повозок. С замиранием сердца я прислушивалась к внешним разговорам, чувствуя мерное покачивание движущийся повозки. Я ждала, что вот сейчас повозка остановится, брезент откинут и меня схватят.

Однако покачивание не прекращалось еще минут пять, брезент так и не откинули, а вот гул голосов стал стремительно удаляться.

Я рискнула пошевелиться и выглянуть из-за ткани. Повозка увозила меня прочь от города!!! Его очертания уже стали скрываться за лесополосой! Покидать город у меня в планы не входило. Замечательно, конечно, что меня не схватили, вот только мне нужно к Гусу! Или, на крайний случай, к месту переноса. Как я вернусь в мрачный замок?! Я не умею видеть потоки магической энергии! Я не смогу отыскать новую точку переноса, кроме той, о которой мне поведал сам Дар. От которой меня продолжают увозить!!!

Забыв про конспирацию, я практически вывалилась из повозки прямо на дорогу, больно ударившись бедром, когда ногами зацепилась за несчастную тушу, условно, коровы. Не успела я выругаться, как пришлось стремительно откатываться в кусты, так как на меня на полном скаку неслась лошадь с всадником в седле.

Уже из кустов, провожая удаляющуюся фигуру, поняла, кто стремительно несся прочь от столицы. Четверка стражи, что неслась следом, только подтвердила мои догадки. Что же, теперь искать Гуса в городе бессмысленно. Надеюсь, он оторвется от преследования.

Однако это не отменяло того, что перенестись в безопасное место мне не удастся. Несколько раз прокрученное и не отреагировавшее на манипуляции кольцо – прямое тому доказательство. И что мне делать? Солнце садится, провести ночь в лесу – удовольствие сомнительное. Особенно если учесть, что сейчас как никогда часто должны встречаться разбойники на тракте. Одинокая, хромающая девушка в ночи – чем не лучшее развлечение для подобных людей? А иным путем я не смогу добраться до Лайкоса, где, по свежим данным, находится Грег.

Но и в город возвращаться боязно. Вероятно, Брендон отдал приказ прочесывать каждую улицу, и допрашивать каждого встречного. А если главный инженер за что-то взялся, мне, как никому иному, известно – он своего добьется. Дело моей поимки в городе в таком случае сводится всего к нескольким часам. Именно столько мне потребуется, чтобы незаметно пробраться за городскую стену и добраться до ближайшего места переноса. И если меня заметят – скрыться не получится. Не с моей хромающей ногой.

Вздохнула и поняла, что больше шансов на удачу у меня все же добраться до своего жениха, нежели до места концентрации магической силы. Несколько часов на лошади перевести на хромающую пешую походку – это сколько? Печально много.

Может, переждать и утром вернуться в город тайным путем? Сколько времени понадобится Брендону понять, что в городе меня нет и отправить прочесывать границы города? Часа два, возможно.

А сидеть на месте и дальше – вообще верх глупости. Так я еще больше привлеку на себя внимание. И так собаки, что были привязаны к проезжающим мимо обозам, уже лаяли и рычали в мою сторону, недвусмысленно указывая, что данные кусты вполне обитаемы.

Можно было бы попросить помощи хотя бы в транспортировке у проезжающих людей, вот только есть большая вероятность, что они знают свою принцессу в лицо. Помня о том, какие слухи про меня ходят в столице, выбираться из укрытия кустов мне резко перехотелось.

Делать нечего, поэтому кряхтя и постанывая, я поднялась и, немного прихрамывая, отправилась в сторону, где теоретически я встречу Грегори. Надеюсь, сил преодолеть еще и это мне хватит.

***

Прошло около трех часов моего хромого блуждания по лесу. Я старалась не отходить далеко от тракта, чтобы не заблудиться, но и держалась так, чтобы меня было незаметно с дороги. В это время я невольно возвращалась мыслями в мрачный замок посреди Запретного леса.

Уже почти четыре часа прошло, как я должна была вернуться и мы бы отправились с Шаей в Запретный лес. Она на охоту, а я за уже почти ненужным хворостом, пытаясь поддерживать видимость, что не знаю, кто именно греет меня ночами и оберегает мой сон.

Вероятно, пума уже начала нервничать. Никогда прежде я не уходила так надолго и сегодня пообещала, что вернусь. Уже почти полночь, если судить по луне. Обычно в это время я давно сплю.

Интересно, заметит ли Дар мое отсутствие? Вероятно да, если он каждую ночь самостоятельно переносит меня в свою комнату. Наверное, мужчина должен, как минимум, заметить, что переносить некого, если до этого времени пума не обратит внимание хозяина на мое долгое отсутствие.

Тогда вопрос другой – расстроится ли Дар, узнав о моем исчезновении? Как не прискорбно это осознавать, наверное, все же, нет. Одной проблемой меньше. Насколько я поняла, его не очень радует перспектива возиться со мной и делить кровать. Удивительно, как он до сих пор не последовал своему плану и просто не стал уходить из замка на ночь? Хотя глупость, конечно – уходить из своего же дома, из-за какой-то человечки. Либо уходить ему лень, либо в нем все же присутствует чувство сострадания, которое не позволяет ему просто отмахнуться от моей проблемы.

Однако хватит ли его чувства на то, чтобы озаботиться моим местоположением, когда узнает, что я не вернулась? Ответ тот же – нет. Дар ведь предупреждал, что позволит мне бывать у людей, но за все свои действия буду нести ответственность сама. Тогда я согласилась и сейчас не могла не признать, что ситуация, в которой я оказалась, полностью лежит на моей ответственности. Если Дар забудет о моем существовании уже завтра, даже не затруднив себя узнать, что со мной случилось – я не смогу его винить. Сама виновата. Слишком глупо и самонадеянно себя вела и вот, что получилось.

Споткнувшись в очередной раз о выпирающий корень дерева, я упала в опавшие листья и досадливо поморщилась, чувствуя, что ужасно устала, а бедро продолжает ныть. Очередное соприкосновение с землей ситуацию не улучшило. Тем временем заметно похолодало. Середина осени, как-никак, причем уже ночь. Понимая, что если остановлюсь, то непременно замерзну, я подавила в себе желание передохнуть хоть пару минут, которые грозят перерасти в несколько часов, тихо постанывая сквозь зубы, поднялась и вновь побрела в темноте леса, под тусклое свечение неполной луны.

Сил хватило еще минут на двадцать, после чего я стала все чаще спотыкаться, и останавливаться у ближайших деревьев, чтобы перевести дух. Глаза слипались, было холодно, бедро ныло, тело безумно устало, хотелось спать и пить. А еще заплакать от своего бессилия. Покрутила на пальце кольцо, не особо рассчитывая на свою удачу, и желание пореветь всласть только усилилось, когда артефакт никак не отреагировал.

Отгоняя от себя малодушный порыв позорно разреветься минут этак на двадцать, я тяжело вздохнула и уловила поблизости какой-то шорох. Резко повернула голову в ту сторону и напряженно прислушалась. Показалось, наверное. Но все равно напряженно вглядывалась в темноту, чувствуя, что на душе становится неспокойно.

Нежити в этих лесах быть не должно, серьезных хищников тоже. В такой близости от тракта они не обитают. Кто остается? Правильно, разбойники. Но я отошла не так далеко от столицы. Обычно они орудуют в провинциях…

Только я об этом подумала, как в темноте что-то блеснуло и потухло. Так обычно блестит начищенная сталь. От страшной догадки я задержала дыхание и испуганно попятилась спиной вперед, не отрывая взгляда от того места, где заметила движение. Слева от меня послышался хруст ветки, и я шарахнулась в противоположную сторону, что и было моей ошибкой. Слишком поздно я поняла, что они загоняют меня в ловушку.

Хруст ветки под ногами, резкий рывок, мир стремительно перевернулся, и вот я уже вишу вверх ногами и готовлюсь завизжать от высоты, которая простирается под моей головой. Крик застревает в груди, когда я по инерции раскачиваюсь на веревке и врезаюсь в дерево, на котором вишу. И так темный лес покрывается окончательной тьмой, а я проваливаюсь в пустоту, успев заметить, три пары ног, что с разных сторон окружают меня.

***

Очнулась я от собственного крика. Дернулась, как обычно, пытаясь сесть в постели и поняла, что меня что-то держит, тело затекло, и я не могу пошевелить руками. Открыла заплаканные глаза и, сквозь пелену слез, увидела перед собой озадаченные мужские лица, совершенно бандитской наружности. Заорала от испуга с удвоенной силой и поняла, что сделать это несколько затруднительно, ввиду того, что во рту у меня какая-то грязная тряпка с кислым привкусом. Сама же я привязанная к дереву, недалеко от костра, возле которого и сидели мужчин десять, на скидку, так как от страха даже посчитать их не потрудилась. Все они смотрели на меня со смесью недоумения, сомнения и откровенной насмешки на небритых рожах.

– Наша принцесса очнулась, – услышала я ленивый, ироничный голос, и скосила глаза в сторону, поняв, что даже приблизительно ошиблась с количеством мужчин. Сбоку обнаружился мини-лагерь с двумя палатками, и еще мужчин семь.

Говорил предположительно главарь, так как был выше остальных минимум на полголовы, одет вполне прилично и выражение лица имел менее зверское, нежели у остальных, но при этом самое наглое. Хуже то, что я определила в нем мага, судя по магическим амулетам, которыми он был обвешан почти с ног до головы. Даже на лице имелись украшения явно магического происхождения.

Это плохо. Как я говорила прежде, всех магически одаренных людей, вне зависимости от происхождения, государство забирало в магическую академию. По окончании академии выпускникам предлагались хорошие должности и высокая оплата труда, так как маги всегда были востребованными работниками. Вот только не все поступившие доучивались до выпускного. Были и не завершившие обучения. Таких людей отчисляли и лишали магических сил, так как недоучки всегда были очень опасны. А магически одаренные недоучки – вдвойне.

То, что в банде обнаружился маг, причем вполне солидного возраста, говорит о многом. Например, о том, что вряд ли обученный маг добровольно отказался от всех благ добропорядочного труда на благо королевства, чтобы стать бандитом. Следовательно, стал он преступником вынужденно. Вероятнее всего его собирались отчислить в юности, и он сбежал, боясь лишиться магического дара, скрываясь в лесах. Сколотил банду и уже не первый год промышляет грабежами на территории королевства. Ситуация усугубляется еще тем, что при выпуске, все маги дают клятву, запрещающую применять свои знания и умения во вред людям. Они не могут без прямой угрозы для своей жизни лишить человека жизни при помощи своего дара. Даже просто покалечить. А вот такие, как этот, лишены подобных ограничений. Если он был отчислен с последних курсов, у него вполне есть знания всех смертельных и запрещенных заклинаний, и он может ими легко воспользоваться, не размениваясь на нормы морали и человечность. Паскудное выражение на лице лишнее тому доказательство. Он знает о том, что опасен и совершенно этого не скрывает. Он один может выстоять против всей своей банды разом и даже не поморщится.

А еще он назвал меня принцессой, что прямо говорит, о его знании моего лица и того, кто попался им в руки.

Дело – дрянь, короче. Остается догадываться, чем закончится для меня подобная встреча. Одно точно – ничем хорошим.

Я настороженно наблюдала, как маг поднимается и ленивой, вальяжной походкой, грациозного хищника, направляется ко мне. Когда он присел на корточки рядом со мной, я напряглась до боли в мышцах, почти физически ощущая опасность, исходящую от него. Почему-то я была уверенна, что этот определенный индивид имеет на своем счету просто колоссальное количество смертей. И нисколько этого не стесняется, даже наоборот.

Он больно вцепился пальцами в мой подбородок и заглянул в мои испуганные глаза, не позволяя отвернуться.

– И что же тебе такое ужасное снилось, сладкая? – как-то по змеиному улыбнулся он, с притворным сочувствием в голосе. Естественно я промолчала. Не только от страха, сковавшего все мое тело, но и из-за наличия кляпа. С ним вообще нормально не пообщаешься. – Все уже позади, тебе нечего бояться, – продолжал он меня «успокаивать», совершенно мерзким образом, поглаживая меня по лицу, с видом, что для меня все как раз только начинается. И самым главным кошмаром на ближайшее время станет для меня – он.

Судорожно вздохнув, я почувствовала, как расширяются от ужаса глаза.

– Умная девочка. Люблю понятливых, – с маниакальным блеском в глазах пропел он и довольно прищурился, вновь погладив пальцем мое лицо. Я бы дернулась назад, вот только широкий ствол, к которому была привязана, несколько мешал моему желанию оказаться от мага и его прикосновений подальше.

Пакостно усмехнувшись, он склонил голову к плечу, осмотрел меня, словно сканируя, опустил взгляд на грудь, ниже, и остановился на моих связанных ладонях. Поняв, что могло его заинтересовать больше, чем мое декольте, попыталась прикрыть кольцо пальцами второй руки, но, естественно, опоздала.

– Какая интересная вещица, – голосом сладким, словно патока, заметил он и, с силой, причиняющую боль, разжал мои пальцы, стянул кольцо и поднял его на уровень своих глаз, чтобы лучше рассмотреть. – Очень занимательная вещица, сладкая, – скосил он на меня холодные глаза, сжал кольцо в ладони и быстрым движением спрятал в карман, лишая меня даже надежды на спасение. – Мне очень-очень интересно, сладкая, где ты его нашла или кто тебе его дал, что вероятнее. Ты ведь умная девочка, и не станешь мне врать, правда? – елейным голосом поинтересовался маг. А я вдруг поняла, что ни за что не скажу. Вот совсем. Даже если бы могла, ни за что ему не расскажу про Дара и мрачный замок посреди Запретного леса.

Видимо, моя решимость отразилась на лице, так как улыбка на лице мага превратилась в оскал, а я порадовалась тому, что успела дать клятву неразглашения. Пусть хоть пытает, он не сможет ничего от меня узнать, даже магическим путем.

Мысли о пытках несколько испортили мне настроение.

– Сладкая, – задушевно начал мужчина, заглядывая мне в глаза. – У тебя выбор-то невелик. Давай ты не станешь упрямиться? Если ты будешь со мной сотрудничать, то тебя никто не тронет и пальцем до самого утра. А утром, в целости и сохранности я доставлю тебя тому, кто больше заплатит. Возможно даже Карлайлу. Думаю, твой хахаль не поскупиться и отвалит за такую куколку раза в два больше, чем этот жмот, временно коронованный. Ты ведь хочешь попасть к жениху? – проникновенно посмотрели на меня.

Конечно, хочу!!!

Я кивнула, но не особо радостно, понимая, что от меня за это потребуют.

– Это колечко, что ты так беспечно носила на своих красивых пальчиках – очень древний и редкий артефакт. Тот, кто его сделал удивительный мастер и совершенно не жадный, раз подарил такую вещицу тебе. Я просто хочу с ним познакомиться. Возможно, мы станем с ним партнерами. Видишь, тебе совершенно нечего опасаться.

Я продолжала молчать, понимая, что мне с явным наслаждением вешают лапшу на уши. Такой как этот маг привык получать все, что захочет. Если ему это не дают добровольно, он отнимает силой. Дар, более чем уверена, не захочет иметь с ним никаких дел. Следовательно, произойдет конфликт. Пусть в безопасности Дара и его возможностях себя защитить, я уверена, но и маг не выглядит простаком, а матерым и опытным маньяком. Плюс – в компании банды настоящих головорезов. Может для Дара и не будет такой уж проблемой встреча с подобными людьми, но он определенно огорчиться, узнав, что его инкогнито и местоположение раскрыто. Доставлять ему проблем я не хотела.

Поэтому в очередной раз мрачно порадовалась о данной магической клятве.

– Не скажешь? – проницательно и зловеще протянул маг. Молча, показала головой, подтверждая его догадку. – Позволь узнать, почему? – поднял он бровь в искреннем недоумении. – Прежде чем ответить, позволь рассказать тебе, что может произойти, если ответ мне не понравится, – широко улыбнулся маг. – Во всех объявлениях было сказано доставить тебя живой или мертвой. То, что за тебя живую дают больше вознаграждения, делает тебе гарантию, что не умрешь. Но нигде не сказано, что тебя нужно доставить в целости и сохранности, – хитро прищурился он, а я в ужасе сглотнула, чувствуя, как у меня расширяются глаза. – Ты поразительно красивая девочка и приглянулась почти каждому из моей команды. Включая меня, естественно. Так что тебя я попробую первым. Себя я считаю джентльменом, и, ты будешь смеяться, но не терплю грубость по отношению к прекрасному полу. Поэтому делая скидку на твою невинность, сделаю так, что тебе будет почти не больно. При условии, что ты не будешь сопротивляться и меня злить, естественно. А дальше тебя пустят по кругу, в какой очередности мне все равно, как и то, как именно тебя будут иметь, – еще шире и многообещающе оскалился он, чувствуя, как я затряслась. – А после, с утра, когда откроют ворота, истерзанную, измученную и униженную, я доставлю тебя во дворец, из которого ты так стремительно бежала. Как тебе перспективы? Нравятся?

Совершенно искренне покачала головой, чувствуя, как от подобных перспектив похолодели ладони.

– Я сниму с тебя кляп. Ты же не станешь кричать и будешь хорошей девочкой, так? – я кивнула. – Отлично, – он наклонился ко мне, от чего я вновь окаменела, боясь даже вздохнуть, маг развязал узел на моем затылке, я почувствовала, как давление на рот пропадает, и с облегчением выплюнула грязную тряпку, чувствуя тошноту и необходимую потребность прополоскать рот, прежде, чем меня вырвет. То ли я стремительно позеленела, недвусмысленно намекая на свое состояние, то ли опыт у мага был внушающим, но мне протянули флягу, предположительно с водой. Почти с благодарностью посмотрела на мужчину, который поднес к моим губам флягу и помог набрать в рот воды. Я старательно прополоскала рот и сплюнула в сторону, чувствуя, что дышать стало определенно легче и тошнота отступает.

– Пить, пожалуйста, – прохрипела я, умоляюще посмотрев на мага. Тот вполне добродушно усмехнулся, но флягу не подал.

– Сначала ответ.

– Я не смогу вам рассказать, – сообщила я, судорожно подбирая слова, чувствуя, что правда о клятве застревает у меня поперек горла.

– Не сможешь, или не хочешь? – уловил он существенное. Проницательный и очень умный, что говорит о большом опыте.

Вообще, и то и то, но лучше будет не указывать на мое нежелание сотрудничать

– Не могу, – глухо отозвалась я, с опаской ожидая его реакции. Тот многозначительно помолчал, потер подбородок.

– Значит, клятва о неразглашении, – кивнул он своим мыслям. – Умно, – вздохнул он. – Собственно, будь он дураком, подобную вещицу сделать не смог бы, – потер он карман, в котором хранилось мое кольцо – артефакт. После с сомнением посмотрел на меня и пробормотал: – А вдруг?..

Молниеносным движением подался ко мне, обхватил пальцами мои виски, и я почувствовала ментальное воздействие, которое пыталось пробиться в мою память, причиняя адскую боль. Я закричала, из глаз брызнули слезы. Мне казалось, что он не отпускал меня бесконечно, но все продлилось не больше нескольких секунд. Когда я опомнилась, а в глазах прояснилось, оказалось, что мужчина уже некоторое время как меня отпустил, даже встал и задумчиво разглядывал сверху вниз.

Ловя ртом воздух и постанывая, я чувствовала ужасное головокружение.

– Стоило попробовать, жаль не получилось. Сильный, гад, – а потом уже ко мне: – Что же, девочка, в таком случае, твоя судьба решится утром. А пока отдыхай.

Грязную тряпку в рот мне больше не совали, и на том спасибо. Собственно, орать, звать на помощь и провоцировать бандитов на агрессию – было последним, что я собиралась делать. Вместо этого, исподволь пыталась развязать узел на своих кистях. Бесполезно. Узлы вязал знающий в них толк человек, причем с определенным опытом и талантом.

Устало вздохнув, я откинула голову назад и посмотрела на звезды, моля богов, чтобы утро подольше не наставало.

Главарь отправил гонца в лагерь, где расположился Грегори, с предложением на запредельную сумму. Об этом мне самолично отчитался маг, довольно щурясь на костер.

– Надеюсь ты достаточно дорога Карлайлу, и он раскошелится, иначе придется договариваться с Габором, а я далеко не его поклонник. Признаться честно, он объявил за мою голову кругленькую сумму. Согласись, обидно. Ты меня как никто должна понимать. Так что не хотелось бы иметь с ним дел. Но денег хочется больше, – философски вздохнул он и отошел от меня, на ходу отдавая распоряжение своим подчиненным, которые то и дело бросали на меня плотоядные взгляды, от которых у меня мороз по коже шел.

Была у меня надежда, что если Грегори не сможет заплатить, то хоть будет знать о моем местоположении и спасет иным путем. Потому я не отчаивалась, но взгляды окружающих меня смущали, и я старалась, как могла, слиться с окружающей средой, чтобы лишний раз не напоминать о своем существовании. Угроза мага все еще была свежа в памяти как и страх, что я пережила, просто представив подобную картину. Уверена, Грегори принял бы меня и… любую принял бы. Не сомневаюсь, что он понял бы и не осудил. Но, согласитесь, утешение это слабое. Приняла бы я себя после подобного? И сколько бы я прожила после такого? До первой же возможности покончить с собой. Главное – оставить после себя преемника на трон и можно было бы спокойно умереть.

Умирать категорически не хотелось, как и искать причину для смерти. Потому я старалась даже дышать через раз, стоически умалчивая, что ужасно хочу не только пить, но и вполне по естественной нужде.

– Ты чего приуныла, сладкая? – от этого голоса я вздрогнула и повернула голову, обнаружив, мага в непосредственной близости от меня. Он опустился по стволу дерева, уселся рядом со мной и закурил от магического огонька на его ладони. Хвастун. – Боишься, что не дорога своему ненаглядному? – насмешливо вздернул он бровь, бросив на меня лукавый взгляд полный издевки.

– С чего вы взяли?

– Ну как же?! – с авторитетным видом мудрого старца пожал тот плечами. – Ведь даже в случае твоей смерти, если он одержит победу – а он одержит, – доверительно наклонился он ко мне, выдыхая облако удушливого дыма мне в лицо, от которого я закашлялась. – Трон все равно будет его. Народ Карлайла любит и поддержит, – со знанием дела добавил маг, смотря куда-то в пустоту. – За что только, непонятно.

– Грегори хороший человек. Он станет мудрым и добрым правителем, – уверенно заявила я, почувствовав невольную обиду за жениха. Маг очень внимательно посмотрел мне в глаза, а после громко, явно издеваясь надо мной, засмеялся. Хохотал он долго, искренне и от души, чем обращал на нас внимание своей команды. Через минуту, он немного успокоился, стараясь не обращать внимания на мое искреннее недоумение. Что могло его так насмешить?

– Ох, сладкая. Либо ты неимоверно тупая, во что я упрямо отказываюсь верить, либо просто плохо знаешь своего ненаглядного.

– На что вы намекаете? – насупилась я с нескрываемым подозрением. Но на меня лишь рукой махнули и отвернулись, вновь затянувшись сигаретой.

– Может тебя все же Габору отдать? – задумчиво протянул он. – Он мне хоть и не нравится, но за тебя, глядишь, и поблажки с помилованием смогу выторговать. Да и с тобой в козырях, глядишь он войну твоему ненаглядному не проиграет. Как тебе? – поинтересовался он, пока я ужасалась перспективам. – С Габором, глядишь, и договориться можно будет. Он меня на троне устроит гораздо больше, чем Карлайл. Особенно если Габик на тебе женится и станет законным правителем, тут уж никто не посмеет пойти против него, – продолжал он рассуждать вслух. – Ну, кроме щенка Карлайла. Пожалуй, этот не даст вам времени на свадьбу. В случае чего и ты ему помехой не станешь, а своего он добьется и все равно трон займет. Нет, со стервяцом лучше не ссориться раньше времени, - размышлял маг вслух.

Мужчина все говорил, а я не понимала о чем. Он словно о другом человеке рассуждал, а не о том, за кого я замуж собиралась.

Да, я не могу сказать, что мы с Грегори много общались. На самом деле, в последние годы, мы практически не виделись, особенно после смерти Лайела. Даже на балах, приемах, его семья появлялась без него. У него всегда были дела в других королевствах, куда его отправлял мой отец, в качестве дипломата. От отца и придворных я и знала, что Грег – замечательный дипломат, грамотный политик и очень профессиональный и умелый малый. Ему пророчили отличное будущее в сфере политики, и я невольно гордилась моим женихом. По поводу человеческих качеств я тоже знала понаслышке. Грег считался ответственным человеком, способным быстро адаптироваться в нестандартных ситуациях, мог найти подход к любому человеку, если ему это было выгодно. Отличался терпением, нестандартным мышлением, тактичностью, чуткостью и адекватной самооценкой, не позволяющих ему хватать звезд с неба. Это то, что касалось его профессиональных качеств, которые идеально соответствовали будущему монарху.

Личностные меня, как его будущей жене, тоже были интересны, но, откровенно говоря, меня воспитывали так, что его профессиональных качеств было за глаза. В жизни же, по словам придворных, наследник Карлайлов был упорным, требовательным, бескомпромиссным и большим любителем женщин. Не скажу, что меня не настораживали подобные характеристики, но напомню, что меня воспитывали иначе, где качества хорошего управленца и большая вероятность сделать наследника – вот главные приоритеты в выборе избранника. Особенно в моем роду, где один ребенок уже считается большой удачей.

Думаете, мой отец проходил вдовцом столько лет и решил остановиться на одной мне, из любви к покойной жене? Не смешите меня! Всегда и везде короли стремились обзавестись наследником именно мужского рода. Вот только у родителей родилась я, что практически лишило отца любой возможности иметь других детей.

История это запутанная, странная, но все сводилось к тому, что все представители правящей крови могли иметь только одного ребенка. Увы, отец происходил именно из правящего рода Драгон, что стало приговором для него с моим рождением. Наследников у него больше не было, несмотря на наличие любовниц и фавориток.

Поэтому любовь к женщинам и наличие уже нескольких бастардов, делало Грегори только плюс в его копилку качеств будущего монарха.

Те редкие встречи, что были у нас, давали надежду, что если между нами и не будет любви, то хотя бы останется уважение. Я Грегори уважала и гордилась. Надеюсь, он отвечал мне тем же.

Мне повезло хотя бы тем, что отец, несмотря на желание обзавестись сыном, очень любил меня, и души не чаял, вместо того, чтобы озлобится, так как управление страной после моей свадьбы перешло бы чужому человеку не нашего рода. Наверное, поэтому он не торопился выдавать меня замуж, очень скрупулезно и щепетильно подходя к вопросу выбора жениха для дочери.

Вполне вероятно, что помимо Грегори были и другие претенденты на мою руку, о которых мне стало бы известно из завещания моего отца. Но случился переворот…

– Найдутся, конечно, недовольные, – задумчиво заговорил маг вновь. – Мол, он не королевской крови и так далее. Но парень хваткий, этого у гаденыша не отнять, быстро разберется с ситуацией и подавит бунт. Вероятно, будет много смертей, реформ и, в конечном итоге, народ успокоиться и смириться с новой властью. Да и мне, вероятно, придется менять место работы. Такой, как твой ненаглядный, не потерпит мне подобных у себя под боком. Это при твоем отце было хорошо. С ним всегда можно было договориться. Мировой был мужик, добряк и вполне способный идти на компромиссы. Жаль, сдох так рано, – грустно вздохнул маг. – Теперь придется сместиться с нагретого местечка, – я смотрела на него не в силах понять, о чем он говорит. Отец знал о разбойниках и ничего не предпринимал? Более того – сотрудничал?!

– Чего ты удивляешься, принцесса? – хохотнул мужчина, заметив мое недоумение. – Такие, как я – необходимое зло в любом королевстве. Зло, которое, несмотря ни на что, служит своему королю, – улыбнулся он пакостно и подмигнул мне. – Даже мы можем знатно послужить, если заплатят подходящую цену.

– О чем вы? – выдохнула я пораженно, даже потребность справить нужду несколько померкла.

– Мы выполняли грязную работу на благо нашей страны, взамен король закрывал глаза на наше существование и заработок недалеко от столицы. Обмен был хороший. Жаль придется перебираться, – вновь загрустил он. – С твоим хахалем договориться не получится. Хитрый, коварный, умный, но бескомпромиссный. Не договоримся. Это плохо, – цыкнул он досадливо, пока я хлопала глазами.

– Ну, да ладно, с проблемами лучше разбираться по мере их поступления, – задорно улыбнулся мужчина и щелкнул меня по носу, отчего я изумленно отпрянула. – Красивая ты девочка, принцесса. Жаль, что я джентльмен, и силой беру, только когда повод дают, – в притворной печали покачал мужчина головой. Начало мне не понравилось. – Поэтому давай поговорим о том, как ты спаслась и кто тебе помог.

– Я не могу рассказать, – напомнила я опасливо.

– Ты не можешь рассказать точно о местоположении и личности твоего покровителя. Но тебе ничто не мешает рассказать о приблизительном месте его обитания, – коварно прищурился маг, а я запаниковала. Отвечать на его вопросы не хотелось категорично. Но и угрозы оставались свежи в памяти и словно меч зависли над моей несчастной головкой.

– Что вы хотите знать? – запаниковала я, чувствуя, как сердце забилось в бешенном ритме.

– Давай поиграем в игру, – улыбнулся маг. – Я задаю тебе наводящие вопросы, а ты отвечаешь «да» и «нет». Согласна?

– А если нет? – тихо спросила я, поражаясь своей храбрости.

– Если нет, я постепенно перестаю быть джентльменом, и позволяю себе вольности. Как тебе условия? – я сглотнула. – Или не только себе, но и своим парням, – угрожающе улыбнулся он, продолжая говорить вполне добродушно. – Эй, парни, кто из вас мечтает о поцелуе принцессы?! – громко поинтересовался он, и ему ответили слаженный хор голосов. Маг повернулся ко мне и улыбнулся еще пакостнее, понижая голос, чтобы услышала только я: – Для начала.

Меня замутило. Предположительно от страха.

– Согласна на игру, – мне вдруг подумалось, что геройствовать в моем положении – откровенно глупо. Ничего существенного я сказать не смогу – клятва не даст. А приблизительные ответы – это же такой пустяк! Одно дело, когда добровольно рассказывать направо и налево о Даре и совсем другое, когда тебя так убедительно «спрашивают». Этим я себя и успокаивала, стараясь, чтобы совесть меня не загрызла, мысленно прося у Дара прощения.

– Умница, – оскалился маг, немного отстраняясь. – Вопрос первый: при побеге из дворца ты скрылась в Запретном лесу?

– Да, – честно ответила я, не углядев ничего криминального в вопросе.

– Когда погоня прекратилась, ты самостоятельно выбралась из леса?

Я запнулась на мгновение. Сознайся я, что не выбиралась, понять, что меня подобрали в лесу, а значит и обитает мой спаситель там же – не составит труда.

– Да, – старалась я сказать уверенно, но никого не обманула, за что поплатилась хлесткой пощечиной. От боли и неожиданности я всхлипнула, чувствуя как по подбородку потекла струйка крови. Меня больно дернули за волосы, заставляя смотреть в злые глаза мага.

– На будущее – я не люблю, когда мне врут, – усмехнулся мужчина, слизывая мою кровь с губ и подбородка, отчего я поморщилась в брезгливости и боли. – Считай это прелюдией, в следующий раз, одним поцелуем ты не отделаешься.

Поцелуем? То есть, для него пощечина с последующим облизыванием – поцелуй?

– Кивни, если поняла, – уже спокойнее заявил он. Я кивнула. Плохо то, что ответы у меня требуют односложные. С тем же Даром у меня получалось играть словами. Сейчас такого фокуса не получится. – Итак, значит, ты не выходила из леса. Ты его нашла?

– Нет, – сплюнула я скопившуюся кровь и мрачно посмотрела на мужчину.

–Угу, значит он тебя, – подвел маг итог. – Он обитает на территории Запретного леса? – последовал очередной вопрос. Я надеялась, что слова застрянут у меня в горле, но вопрос был слишком обобщенным, чтобы затронуть условия клятвы. – Не упрямься, сладкая, – проникновенно заглянули мне в глаза, погладили по щеке, опустились на шею, провели по пульсирующей жилке, наслаждаясь ее бешенной пульсацией и опустились ниже, прочертив пальцем узор на ключицах, и зарываясь пальцем, в ворот рубашки, подбираясь к кромке нижней сорочки.

– Да, – судорожно выдохнула я, чувствуя как от бессильной ярости и отвращения, слезы набежали на глаза. Я надеялась, что с ответом он уберет руку, но ошиблась.

– Какая нежная кожа, – завороженным голосом выдохнули мне в ухо. – Просто поразительно. Словно бархат. Сладкая, я уже почти созрел для женитьбы, – с издевкой засмеялся он, но, слава богу, руку из рубашки вытащил. Только не убрал окончательно, расположив ладонь на моем горле, любовно поглаживая пульсирующую жилку. – Теперь я буду точно знать, когда ты мне сказала правду, – поцеловал он меня в висок, а я закусила губу, проклиная все на свете.

Сидела бы сейчас в мрачном замке и печали не знала. Чего я решила погеройствовать? Уже давно было понятно, что Грег одерживает победу. Нужно было просто переждать, когда он захватит столицу, и тогда появляться перед его ясные очи, готовя свадебное платье. Так нет же, испугалась своих чувств к моему спасителю и что в конечном итоге вышло? Дура!

– Продолжим. Координаты знаешь?

– Да, – сглотнула я не смея врать. Знать-то я знаю, а сказать в любом случае не смогу.

– Скажешь?

– Нет, – злорадно процедила я сквозь зубы, задыхаясь от его близкого присутствия.

– А показать сможешь? – вновь нашел он лазейку в клятве. Я только рассказать ничего не смогу, а вот показать – пожалуйста. И тут я порадовалась, что перемещалась только с помощью кольца, а когда меня нашел Дар в лесу, была без сознания.

– Нет, – расплылась я в улыбке, за которую вновь поплатилась. Шею сдавили, перекрывая поток воздуха, и я захрипела.

– Не зли меня, – прошипел маг, после чего разжал хватку, а я закашлялась. – В каких отношениях ты состоишь с артефактником? Любовники?

– Нет, – почти не раздумывала. То, что я последние недели прочно обосновалась в его постели, вряд ли делает нас настолько близкими, как любовники.

– Друзья?

Я призадумалась. Можно ли нас назвать друзьями? Я бы хотела так думать, но дружу я с Шаей. А Дар просто терпит мое присутствие рядом по доброте своей душевной.

– Нет.

– Партнеры? – несколько удивленно спросил маг.

– Скорее да, чем нет, – поразмыслив, ответила я.

– Поясни, – потребовали у меня ответа.

– Я работала у него служанкой, а он позволял мне жить у него, – порадовалась я возможностью играть словами. Служанкой работала? Да. В прошедшем времени, конечно, но сейчас же я уже не в замке Дара, так и работать не могу. Значит, прошедшее время тоже подходит.

Единственное, что поняла – нельзя признаваться, что я имела доступ к его исследованиям. Тогда это повлечет другие вопросы. А маг умный и сообразительный, быстро поймет, как вывернуть мою тайну неразглашения наизнанку и выведает или догадается по обрывкам моих ответов до сути.

– Ты – работала служанкой? – немало удивился мужчина.

– Да. Я не говорила ему, кем являюсь на самом деле, соврав, что обычная служанка.

Правда ведь не говорила! Сам догадался. Но магу об этом знать не обязательно.

– Как интересно, – усмехнулся мужчина. – Ты знаешь, к какой расе он принадлежит?

– Нет.

– Вот даже как? Что же ты можешь о нем рассказать?

– Его лучше не злить, – вполне искренне ответила я, получая мрачное удовольствие, при виде злой физиономии мага.

– Меня тоже, сладкая, – пропел маг и вновь ударил по лицу. – Знаешь, я подумал, что так мы провозимся очень долго, а время у нас ограничено. Мне легче взломать твое сознание, полностью его разрушив, получить шанс узнать нужную мне информацию, чем возиться с тобой. Тебя это не убьет, поэтому награду я получу, как за живую. И отсутствие у тебя разумности никак не повлияет на твою способность подарить королю наследника. Собственно, ради этого ты и нужна живой. Как не крути – я в плюсе, – коварно усмехнулся он, протягивая к моему лицу руки. Маг обхватил мои виски ладонями и прошептал с маниакальным блеском в глазах: – Какие же знания скрывает твоя хорошенькая головка?

А после я почувствовала грубый удар по моей ментальной защите, которая взорвалась фейерверком боли по всему телу. Я закричала, рискуя порвать перепонки не только себе, но и окружающим, из-за всех сил стараясь отползти подальше, но была крепко связана и даже не сдвинулась на сантиметр с места. Лишь ноги беспорядочно дергались в судорогах от нестерпимой боли. Казалось, что сейчас мои мозги лопнут, и вытекут через кипящие глазницы. Чувствуя, как сознание поддается, ментальная защита подает, а я теряю связь с реальностью.

Но резко все прекратилось, а я продолжала рефлекторно выть и содрогаться. В ушах стоял невыносимый звон, заглушающий все остальное, и рискнула открыть глаза, пытаясь понять, что происходит. На удивление, глаза я сохранила, несмотря на чувство, что глазные яблоки у меня просто вытекли от давления на них мозга. Даже, спустя несколько секунд, смогла сфокусировать зрение, боясь, что мне увиденное только кажется, и сейчас, в реальности, у мага получилось сломать меня, и я сошла с ума.

На поляне, среди паникующих, частично горящих людей, стоял Дар, и перебрасывался с магом вспышками смертельных заклинаний.

Боясь поверить своим глазам, я пыталась набрать в грудь побольше воздуха, но у меня не получалось. Тело еще не отпускало чувство недавно перенесенной боли и вдохи получались рваные и прерывистые. Я чувствовала, но не слышала, как со свистом воздух вырывается из моих непослушных губ.

Вдруг я почувствовала, как кто-то рвет на мне веревки. Несколько заторможено опустила взгляд и увидела Шаю. Пума ловко рвала клыками веревки, которыми я была привязана к стволу дерева. Мои глаза вновь наполнились слезами. На этот раз облегчения и счастья. Не бросили. Спасли. Снова.

Тут я увидела двух бандитов, что подбирались к пуме со спины. Я хотела предупредить, но из горла вырвался лишь хрип. Однако его оказалось достаточно, и пума резко развернулась, в молниеносном прыжке запрыгнула на одного из нападающих, вгрызаясь ему в лицо. Мужчина истошно закричал, что я услышала, словно сквозь вату, и повалился на землю. Не успел он коснуться земли телом, как Шая уже разрывала глотку второму, распространяя вокруг себя целый фонтан чужой крови.

Убедившись, что у пумы все хорошо, я с трудом повернула голову туда, откуда то и дело сверкали вспышки заклинаний. Маг выглядел плохо, но держался молодцом, ловко уворачиваясь от атак своего противника. Было видно, что мужчина устал и измучен, о чем свидетельствовали многочисленные повреждения во внешности и на его теле. Левая рука висела плетью, изогнутая под неестественным углом, явно указывая на множественный перелом.

Дар выглядел бодрее, особых повреждения я на нем не увидела, лишь легкий беспорядок в одежде, чему искренне порадовалась. Мой спаситель был сосредоточен и, кажется, очень зол, почти безостановочно бросая в мага все новые и новые заклинания повышенной сложности.

Вероятно, бой не продлился бы долго, не отвлекайся Дар на выживших членов банды, которые, пусть магией и не обладали, вполне сноровисто обращались с оружием, действуя на зависть слаженно. Они здорово мешали Дару, отвлекая от не перестающего сопротивляться и атаковать мага.

Видя, что члены банды о чем-то договорились и решили напасть одновременно, я запаниковала, но, на мою радость, Шая уже расправилась со своими двумя и поспешила на выручку к своему хозяину, внося панику в слаженные ряды мужчин.

Вот только и Дар отвлекся, бросив единственный, короткий взгляд на свою питомицу, за что быстро получил наказание. Противоестественным образом, в мгновение ока, маг оказался возле него и ударил в спину кинжалом из черной стали. С ужасом определила в оружии заговоренную сталь, от которой раны не заживают, и закричала, видя, как морщится Дар, опадая на колени.

– НЕТ!!! – закричала я, что было сил, ползком стараясь приблизиться к моему спасителю, так как не чувствовала ног до сих пор. Шая тоже заметила ранение своего хозяина и разъяренно завизжала, но отвлеклась на очередную атаку неприятеля. Перемещение мое усложнялось тем, что руки все так же были связаны, и ползти было не только неудобно, но и больно, что меня, собственно, не останавливало. – Пожалуйста, нет! – кричала я, видя, что маг занес руку для очередного удара. Всего на секунду я встретилась с глазами Дара, не скрывая как мне страшно за него и безумно больно. – Пожалуйста… – прошептала я, молясь, чтобы он спасся. Все равно как. Пусть исчезнет, перенесется и оставит меня тут одну. Только пусть он останется жить. Он умный, необычный, удивительный. Он найдет способ залечить рану даже после удара заговоренной сталью. Только пусть он останется жив.

Сейчас я поняла, что мне не жалко и собственной жизни, если это гарантирует его спасение. Только пусть он живет. Мысль о том, что его может не стать убивала меня, раздирая на мелкие кусочки, причиняя не меньшую боль, чем я совсем недавно пережила.

Если он погибнет сейчас, здесь, спасая мою жизнь – я не смогу себе простить такого. Только не его смерть.

Мгновение, и я с удивлением увидела, как его зрачок становится вертикальным, а золото радужки заполняет все пространство глазницы. Еще мгновение, и уже опускающий руку с зажатым в ней клинком маг был отметен в сторону. А на месте, где они совсем недавно стояли, появилось… чудовище!!!

С крыльями, рогами, шипами, ороговевшими наростами по всему телу, чешуей, клыками, размерами с саблю и был он высотой с четырех взрослых мужчин. А еще в пасти этого чудовища зарождалось пламя, которое он с душераздирающим ревом выпустил в бандитов, загонявших Шаю в угол, обрывая тем самым, как минимум, пять жизней в одну секунду.

А после чудовище очень медленно посмотрел в мою сторону, а я задрожала в священном ужасе, понимая, что ничего и никого страшнее в жизни не видела. Чудовище сделало шаг когтистой лапой в мою сторону, а я стала судорожно отползать назад, лишь бы оказаться подальше. В голове у меня билась только единственная мысль: «Это не может быть Дар. Он не может быть таким монстром!»

Но факты говорили обратное.

Монстр с сомнением посмотрел на меня и зарычал, отчего я стала тихо подвывать, не прекращая своего тактического отступления. Здравый смысл убеждал, что если это на самом деле Дар, то он не причинит мне вреда. Зачем? Ведь не спасал же он меня только для того, чтобы просто сожрать? Да и возможностей сделать это раньше у него было сколько угодно.

Но чувство самосохранения вопило об обратном. Откуда мне знать, что меня не прибьют просто так, за компанию? Может, с перевоплощением у монстра отключается любой намек на разумность и действует он исключительно на инстинктах?

В детских сказках говорилось, что драконы очень уважали девственниц. В основном, в гастрономическом смысле. Вот девственница в моем лице и паникует, категорически отказываясь быть чьим-то ранним завтраком, потому и предпринимает тактические отступления в целях сохранения жизни одной конкретной девственницы.

Дракон сделал еще один осторожный шаг, совершенно не обращая внимания на то, как выжившие бандиты сломя голову разбегаются кто куда. Мимолетно позавидовала их способности убегать, продолжая внимательно следить за монстром. Кажется, если я правильно поняла выражение морды и глухое рычание, недвусмысленно сопровождающийся дымом из ноздрей и меж зубов, кто-то был явно недоволен моей реакцией.

Я бы и рада реагировать иначе, но разве это вообще возможно, когда на тебя надвигается огнедышащая гигантская рептилия, у которой один клык размером с мою руку до локтя?

Но все мои нерадостные мысли исчезли, когда я почувствовала рывок, и меня прижали спиной к чужой груди, выразительно приставив к моему горлу магический клинок из заговоренной стали. Мысли мои омрачились еще сильнее, так как мне не составило труда догадаться, кто меня удерживает, несмотря на сломанную, неработающую руку.

– Дернешься и девчонка умрет, – процедили у меня рядом с ухом, явно обращаясь к дракону. Либо маг сильно самонадеян, либо он знает о драконах больше и точно понимает, что в подобном состоянии они разумны. Я очень надеюсь на второе. – Пуме своей скажи, чтобы держалась подальше, – продолжил маг выдвигать условия, а я скосила глаза на ощерившуюся Шаю, которая вполне спокойно реагировала на присутствие гигантского ящера, а вот в сторону меня и мага угрожающе рычала.

Подтверждая догадку о разумности, дракон коротко пророкотал что-то в сторону Шаи, она недовольно зашипела, но сделала несколько шагов назад, отступая. У меня от сердца немного отлегло. Ну, хоть человеческую речь понимает!

– Так, значит, драконы не вымерли. Ты настоящий, – в благоговейном восторге прошептал маг, сильнее прижимая острие к моему горлу. Дракон молчал, внимательно смотря на нашу с магом пару. – Я так и думал. Мужик, мне даром твоя принцесска не сдалась. Давай разойдемся мирно? – перейдя от детских восторгов, к сути дела, начал маг заискивающе. А я поняла, почему. Видно состояние у него хуже некуда, раз он не убежал со всеми остальными, и точно понимает, что спастись не удастся. Поэтому и пытается договориться. Вполне логично, если подумать. Вот только что-то мне во всем этом не нравилось. – Я предлагаю поступить следующим образом: ты принимаешь человеческий облик и мы обсудим ситуацию. Как я понимаю разговаривать с такой пастью проблематично, верно? Если нет, то девчонку на тот свет я потащу вслед за собой.

Дракон зарычал, а после стал стремительно уменьшаться в размерах, пока перед нами не стал привычный красноволосый Дар. Стоял он крепко и уверенно, но меня пугало классное пятно на его рубашке, которое быстро распространялось по ткани. Невольно всхлипнула, понимая, что долго он так не протянет. Крови слишком много. Будь Дар хоть трижды монстром, подобная кровопотеря подкосит кого угодно!

– Отпусти ее, – привычным низким голосом потребовал Дар, вполне спокойно.

– Я бы не стал так торопиться, – усмехнулся маг, имя которого, я очень надеюсь, вскоре останется лишь в памяти его близких. Я ему близкой быть не желала, потому и имя мужчины не особо интересовало.

Маг как-то изловчился, прошипев от боли, сломанной рукой достал кольцо, что украл у меня, и продемонстрировал красноволосому.

– Твоя работа? – Дар молчал. – Можешь не отвечать, и так понятно, что твоя. Никто другой не смог бы настроить его на конкретную ауру. А на этом кольце четко отслеживается ментальный отпечаток девчонки. Тонкая работа, – уважительно протянул маг, спрятав кольцо обратно. – Увидев это кольцо, мне очень захотелось познакомиться с его изобретателем. Для этого пришлось немного помучить нашу красотку, но оно того стоило, и ты явился ее спасать. Кольцо оповестило об опасности, не так ли? – поинтересовался маг, пока я открывала для себя новые подробности.

Кольцо с моим отпечатком ауры? Работает только в моих руках? Да еще и с маячком, сообщающим об опасности моей жизни? Дар открывается мне все с большей стороны. Хуже всего то, что меня использовали вместо «живца». Благодаря Шае, мне в этой роли выступать не в первой, но вот сейчас конкретно обидно. Особенно то, что ловушка сработала

– Думаю, такой как ты, не ограничился лишь колечком и мне очень интересно, что в твоем ассортименте есть еще интересного, – пакостно засмеялся мужчина за моей спиной, а я чувствовала, что он стоит уже из последних сил. Особенно меня напрягала его трясущаяся рука с кинжалом, возле моего горла.

Дар зло прищурился, а Шая вновь зарычала, пригнувшись к земле, готовясь к атаке.

– Я убью девчонку, – предупредил маг, чуть расслабившись, когда заметил, что пума нехотя выпрямилась и напряженно замерла, не сводя с мужчины злого, хищного взгляда. – Я хочу договориться. Мне нужны от тебя некоторые безделушки. Для тебя пустяк, а мне они пригодятся. Уверен, тебе не составит труда состряпать их. В это время принцесска побудет у меня в качестве гарантии нашего сотрудничества. Могу поклясться, что с ее головы ни один волос не упадет, во время нашего вынужденного времяпрепровождения. Я даже продавать ее не буду и верну в целости и сохранности в ту же секунду, когда ты передашь мне необходимые мне артефакты. Как тебе идея? – ответом было разъяренно суженные глаза и презрительная усмешка.

– С чего ты взял, что можешь торговаться со мной? – коротко поинтересовался Дар. Его уверенность и легкая ирония в голосе должна была меня успокоить, но я чувствовала нарастающую тревогу и не могла отнести ее ни к чему конкретному. Меня волновала ситуация, в которой я оказалась и виной которой стала. Меня очень тревожила мысль, что одно неосторожное движение кисти мужчины за моей спиной, и я могу лишиться жизни. Меня выбивало из колеи осознание, что все это время я провела в непосредственной близости с МОНСТРОМ!!! Не только провела, но и мирно, вполне с наслаждением спала в его постели. Еще и радовалась!!! Мне не давал покоя вид расплывающегося багрового пятна по белой рубашке Дара и его бледный вид. Но хуже всего, внутри меня все практически вопило о надвигающейся опасности. Как определить опасность, когда находишься в положении, где, куда не плюнь, везде все плохо?

– У меня девчонка в заложниках, – чуть дернули меня, отчего я охнула от неожиданности. – Попробуешь убить меня – я успею перерезать ей горло. Ты ведь не хочешь ее смерти? Иначе не пришел бы на выручку, – весомо добавил мужчина, пока я судорожно подсчитывала трупы бандитов, досадуя, что обзор у меня ограничен. Пять, шесть… девять. А их было почти двадцать! Так ли далеко они сбежали?

– Я могу подчинить твой разум, сломав его, как ты совсем недавно пытался это сделать с ней. Для этого мне даже не нужно касаться тебя, – нарочито бесстрастно заметил Дар.

– Я наслышан о ментальной магии драконов, – покивал маг, а я слышала, с каким трудом ему даются слова. Он на пределе, но продолжает вести разговор ни о чем и торговаться. Совсем скоро маг выдохнется и просто отключится, не получив ни возможность на спасение, ни вожделенных побрякушек. Что происходит?! Чувство паники уже затопило сознание, сдавливая горло, а я все пыталась судорожно понять, что же мне не нравится, пока не услышала: – Хорошо, что подготовился заранее. Сейчас!

Из густой листвы деревьев полетели арбалетные болты почти со всех сторон. Почти все были нацелены на Дара, а несколько просвистела недалеко от Шаи, но она успела увернуться. А вот Дар смог отбить только часть снарядов, и я не удержала крика, наблюдая, как его плечо и живот протыкают огромные стрелы, прошивая тело насквозь, натягивая и прорывая ткань рубашки. Меня замутило от ужаса. Я почувствовала почти физическую боль, словно не его, а меня ранили таким страшным образом. Я даже боюсь представить, насколько ему должно быть невыносимо больно. А он продолжает стоять… Только покачнулся, вцепившись в наконечник стрелы, что отвратительным образом торчал из его живота.

– Не ожидал, правда? – довольно поинтересовался Маг. – Стрелы смазаны одним зельем, которое блокирует твою магию. Сейчас ты просто человек.

Дар молчал, а я с ужасом наблюдала, как с его губ капает кровь. Слезы заструились по моему лицу, губы задрожали и искривились, из груди вырвалось первое, еще неуверенное рыдание. После громче и вот я уже стою на коленях, заворожено наблюдая за кровью в уголках красивых губ. Почему-то кровавые дорожки по его подбородку пугали меня больше, чем колотые раны.

Дар казался мне таким сильным, непоколебимым и неуязвимым словно скала. Что ему эти ранения? Мне казалось, что такое существо как он даже внимания на это не должен обращать. Так, подосадует на испорченную рубашку и забудет…

Он даже после удара заговоренной стали остался невозмутимым! А тут просто арбалеты. Простые стрелы. Ну и пусть лишающие магии. Они же не лишают его сущности!

Он – дракон! Древний, могучий, мудрый! Он не может так реагировать на простые стрелы!

Или может?..

Хрипы из его груди подтверждали худшие опасения.

– Жаль, конечно, что по поводу артефактов договориться не получилось, – печально вздохнул маг, который меня уже не держал и хромая обошел, подходя ближе к раненному дракону. Со всех сторон, держа на прицеле Дара, вышли люди, с арбалетами в руках. – Но у меня теперь есть в руках настоящий дракон! Это самый счастливый день в моей жизни! Ты хоть представляешь, сколько денег я получу, пустив твои останки на артефакты? – восторженно вещал маг, наблюдающему за ним Дару, который уже исхитрился сломать стрелы, и вытащить их из своего тела. – Один бутылек твоей крови сделает меня самым богатым человеком во всей стране. Даже богаче короля! – задыхался от радостных перспектив маг, словно забыв про свои повреждения. – Было сложно тебя выманить, но у меня получилось. Было сложно застать тебя врасплох, но я сделал и это! Да мне теперь никто не указ! – а после он выпрямился, радостно посмотрел в окровавленное лицо Дара и широко улыбнулся. – А знаешь что? Пожалуй, я сам стану королем! А что? Принцесса у меня есть, – подошел он ко мне и снова дернул меня вверх, вынуждая встать на трясущиеся ноги. – Богатство скоро будет. С твоей посильной помощью, я смогу стать практически бессмертным и неуязвимым! Я стану самым могущественным человеком и магом! А все потому что тебе стало жаль прекрасную принцессу, – гадко засмеялся маг, пока я безудержно роняла слезы, смотря на моего спасителя со смесью страха и отчаяния.

– Отпусти его, – прошептала я, не сводя больших глаз со струйки крови, что текла по широкому волевому подбородку.

– Что?!

– Отпусти его и я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, – судорожно, сбивчиво заговорила я, через силу переводя взгляд на мага. – Хочешь, корону? Пожалуйста! Завтра же я отрекусь от трона в твою пользу. Хочешь богатства – вся сокровищница моего рода, что копилась тысячелетиями будет твоей, – сглотнула я, вцепившись в здоровую руку мужчины, который смотрел на меня с немалым недоумением. – У тебя будут лучшие, редкие артефакты, которые были собраны моими предками. Я все отдам тебе! – чувствуя настоящую истерику, обещала я, пытаясь придумать, что еще могла бы предложить, чтобы заинтересовать его. – А хочешь меня? – заглянула ему в глаза. – Хочешь? Я буду твоей. Хочешь женой, хочешь, просто любовницей. Я даже могу быть твоей рабыней! Я буду служить тебе, выполнять любое твое желание! Просто скажи, и я пойду на это добровольно. Только отпусти его, умоляю, – зарыдала я, падая на колени перед мужчиной и хватаясь за его сапоги. – Прошу, пощади! – кричала я, пока маг брезгливо отмахнулся от меня, отходя подальше.

– Ну, надо же, какие страсти, – паскудно усмехнулся мужчина. Стремительно подошел, схватил за волосы и запрокинул мое мокрое от слез лицо, сведенное судорогой рыданий. – Ты плохо слушала меня, сладкая. Все, что ты перечислила, я получу и без твоего согласия, – снисходительно вздохнул он, погладив меня по лицу искалеченной рукой. – Тебя в том числе. Ты видимо не совсем понимаешь, кто перед нами, – он насильно повернул меня к напряженному Дару, который с лютой ненавистью смотрел исключительно на мага. Меня тряхнули, словно нашкодившую кошку и пальцем указали на моего спасителя. – Он – дракон. Такие, как он, отличное сырье для сильнейших артефактов. Знаешь ли ты, сладенькая, что всего несколько капель крови дракона способно подарить десятилетия жизни? Спасти от любой смертельной болезни или ранения? Ты хоть представляешь, сколько я выручу, пустив его на органы? – я сжала зубы, не желая отвечать, и стараясь не представлять процесса. Кто может пойти на такое ужасное преступление? Это просто омерзительно!

– Конечно, в человеческой ипостаси от него толку мало, кроме его крови, но умирают драконы исключительно в своей истинной форме зверя. Это сколько же чешуек я с него получу? – мечтательно добавил он. А меня замутило с утроенной силой.

Я сильно ошиблась, назвав Дара чудовищем. Настоящее чудовище удерживает меня сейчас за волосы. Это я поняла определенно точно, как и ненависть дракона к человеческому роду. Нет ничего удивительного, если люди пускали собратьев Дара на обычные амулеты!

И тут я услышала тихий смех. Смеялся Дар, с иронией и явной издевкой посмотрев на мага. Мужчина отпустил мои волосы и отошел, со злостью и недоумением, прошипев:

– Тебе смешно?

– Очень, – согласно кивнул Дар, сплюнув скопившуюся кровь рядом с собой. – Слизывать будешь? – кивнул он в сторону плевка. – А то смотри, сколько драгоценного товара пропадает, – с нескрываемой издевкой, вновь засмеялся он. – За всей этой бравадой ты забыл самое важное.

– Это что же? – нахмурился маг, с опаской поглядывая на смеющегося дракона.

– Я тоже подготовился, – широко улыбнулся Дар, и в следующее мгновение, с дерево на дерево перепрыгнула забытая всеми пума, отвлекая внимание арбалетчиков на себя, давая Дару необходимое время для оборота.

Секунда, и посреди поляны стоит разъяренный дракон, что безжалостно выплевывает струи огня в кричащих людей, которые предприняли попытку сбежать. Но не успели.

Маг было дернулся в мою сторону, но у него на пути оказалась взбесившаяся Шая, что не раздумывая прыгнула на мужчину, ловко выбивая из его рук смертельное оружие из черной стали.

Не знаю, каким чудом, но мужчине удалось скинуть с себя хищницу, и откатиться в сторону. После он что-то прошептал, сжал в ладони какой-то амулет и исчез в короткой вспышке переноса.

А я, заторможено, с потерянным видом, меланхолично наблюдала, как мимо меня бегают кричащие в агонии, корчащиеся и горящие люди, и глупо радовалась, что Дар жив. Мне было радостно даже от того, что он оказался настоящим драконом. Страшным, пугающим и древним.

Зато он жив!

Мне в плечо привычным движением ткнулась большая голова, и я механическим, отработанным движением скользнула пальцами в густую шерсть на загривке пумы, чувствуя, насколько она мокрая от чужой крови. И плевать, что кисти у меня до сих пор связаны, двумя руками гладить даже интереснее. Но я не обратила на все это внимание, продолжая гладить большую кошку и глупо улыбаться, чувствуя намек на, еще пока, робкую надежду, что все позади.

Словно почувствовав, что я думаю о нем, большое крылатое чудовище развернулось ко мне. Но на этот я не дернулась испуганно, и с той же глупой улыбкой подняла лицо навстречу страшной морде, которая нависла надо мной, пронзая меня внимательным, недоверчивым взглядом.

– Забери меня отсюда, – тихо попросила я, но меня услышали. Я надеялась, что мы сейчас перенесемся, как обычно, но глубоко заблуждалась.

С некоторым недоумением я проследила, как пума ловко запрыгивает в когтистую лапу дракона, которую он бережно сжал. А после посмотрел на меня.

Начиная догадываться, к чему все идет, я судорожно затрясла головой и предприняла попытку убежать. Попытка была короткой, жалкой, и пресеченной в одну секунду.

Поперек моего туловища сомкнулись когтистые пальцы, рывок, от которого мои внутренности синхронно застонали, и земля стала стремительно удаляться из-под моих ног.

А я завизжала из-за всех сил, судорожно вцепившись в лапу ужасного чудовища, стремительно теряя сознание от ужаса.