Персики Тосканы

Часть 1. Солнце Тосканы. Глава 1

Виктор мчался за котом, как пущенный из пращи камень. Мелькали вывески магазинов, яркие билборды, но бывший сотрудник магорга Виктор Колтон видел перед собой только пушистый серый хвост. Говорил ему мистер Роббинс, не иди в частный сыск, нет же, пошел. И ладно бы дела были интересные, но по большей части всё то же самое, что и в магорге – кот пропал, или украли перстень. Теперь еще и мужья неверные прибавились. Такое Виктор любил меньше всего. Марк Бланк, который ушел вслед за ним и теперь работал с ним в паре, ворчал иногда:

– Босс, нам бы убийство какое, да пожестче, что нам эти греховодники.

– Я правильно понимаю, что ты желаешь смерти бедным магам? – спрашивал Виктор юного помощника.

– Не обязательно магам, – парировал Марк. – Обычный люд тоже подойдет.

Теперь этот кот на его голову. Виктор нашел бедолагу за мусорными баками на углу Уордор-стрит и Олд-Комптон-стрит, но, вместо того, чтобы радоваться спасителю, кот несся по Сохо, как ошалелый. Поймать его удалось лишь спустя два часа. Взмыленный и злой, Виктор вернулся в офис, зажав под мышкой непокорное животное. Едва Марк заикнулся про его расцарапанные руки, Виктор быстро избавился от докуки.

– Я нашел кота, а ты отнесешь его хозяйке, – мстительно улыбнулся Виктор.

– Босс, это ведь в другом конце Лондона! – ужаснулся напарник, но Виктор уже сгрузил ему котейку.

Оставшись один, он откинулся в кресле, устало вытянув ноги. Жаль, что у него нет секретаря, которая приносила бы кофе. Но с секретарем он бы точно разорился.

Весну сменило лето, а он так и не уехал в Италию. Финансовый вопрос встал ребром – брат Марка выселил его из дебаркадера, решив продать. Пришлось перебираться к отцу. Сидеть у родителя на шее Виктор, конечно, не желал, потому открыл фирму, занимающуюся частным сыском. Иногда с тоской в сердце он думал о Чире. Как он там? Превратился ли в чудовище рядом с Мориани, или его еще можно спасти? Усталый мозг уверял его, что спасать уже нечего – бесенок превратился в самого настоящего беса.

Хлопнула входная дверь, и Виктор, подобравшись, попытался пригладить взлохмаченные волосы. Да уж, что подумает клиент, увидев его руки в свежих царапинах. Офис их находился в подвальном помещении, и чтобы попасть внутрь, необходимо было преодолеть довольно крутую лестницу. Минута, которая проходила от звонка дверного колокольчика до вхождения клиента в двери, часто оказывалась спасительной. Виктор и Марк сгребали в кучу пустые пластиковые стаканы, выбрасывали коробки из-под пиццы, смахивали со стола крошки. В этот раз прибирать было нечего.

– Папа? – удивился Виктор, взглянув на посетителя. – Что-то случилось?

Джек Колтон улыбнулся. Он с интересом оглядел небольшой кабинет.

– Мы могли бы и дома с тобой поговорить, но больно уж хотелось посмотреть, как вы с Марком устроились.

– И как тебе? – спросил Виктор, ощущая легкое беспокойство. У папы что-то стряслось. Может, он заболел? Или потерял работу? Что-то заставило его выбраться из недр Магической библиотеки и прийти к нему в офис.

– Неплохо устроились. Почти центр. – Папа устроился напротив Виктора.

– Ага, почти. – Виктор поставил в воздухе невидимые кавычки. – На чем добрался?

Отец устало вздохнул.

– Ладно, Вик, пожалуй, хватит любезностей. Давай к делу.

– Давай, – согласился Виктор.

Отец сложил пальцы скобкой и вздохнул.

– Что-то мне неспокойно, Вик. Думаю, чем меньше мы будем медлить… У меня есть друг по переписке. Зовут его Стефано Росси, он итальянец. Оба мы простые клерки без капли магии. Я библиотекарь, а он – работник музея. Что нам, старикам, нужно? Пару писем в месяц, иногда – телефонный звонок. Но Стефано давно не писал мне. Я думал, может, занят.

– Возможно, так и есть, – пожал плечами Виктор, пока не понимая, к чему ведет папа.

– Соглашусь, сынок. Но только сегодня Стефано должен был позвонить мне. И не позвонил. Он никогда не пропускал возможности созвониться. Ни разу за более чем тридцать лет.

– Позвони ему сам, – предложил Виктор. – К чему скромничать, если переживаешь?

– Я звонил, – раздраженно ответил отец. – Но никто не взял трубку.

Виктор кивнул. Тревога отца была понятна. Человек в возрасте, мало что могло случиться. Отгоняя непрошеные воспоминания о смерти мамы, он поинтересовался:

– А дети есть у него? Жена или родители?

– Жена умерла несколько лет назад, детей у них не было. У него есть брат и племянница, с ними он и живет. Вот только домашнего телефона я не знаю. Всегда звонил в музей.

Виктор встал, чтобы налить им чаю. Чашки у них с Марком были разномастные: большие, маленькие, щербатые, новые, но объединяло их одно – их не помешало бы помыть. Под скептическим взглядом отца, Виктор, немного покраснев, сначала вымыл посуду, затем налил чай.

– Пап, ты хочешь, чтобы я позвонил туда? – уточнил Виктор.

– Нет, я хочу, чтобы ты съездил в Италию, – невозмутимо ответил отец, и, глядя на недоумение Виктора, добавил.

– Денег я, разумеется, дам.

– Пап, давай подождем. Может, через пару дней твой приятель объявится, – упрямился Виктор. – У него там дел невпроворот, я уверен.

«Как и у меня» – мрачно подумал он. У Виктора накопилось много пусть и мелких, но безотлагательных заказов.

– Ты даже не спросил, Вик, в каком он городе живет, – терпеливо заметил отец.

Словно это имело значение. Виктор спросил:

– И в каком же?

– Порто-Эрколе.

Сердце Виктора забилось быстрее. Какое странное совпадение. Отец хочет, чтобы он поехал в город, где сейчас находится Чир. И Романо Мориани, разумеется. Совпадение ли это? Может, нет никакого друга, и отец его выдумал, глядя, как он мается, откладывая поездку?

– Пап, я…

– Марк справится здесь и один. Судя по всему, очереди у вас нет. Поезжай, – мягко сказал папа. – Тебе давно пора разобраться с этим. Узнать, как там Чир, и, возможно, напасть на след Мориани.

– А друг-то существует? – всё же уточнил Виктор.

– Разумеется, – оскорбился отец. – И я действительно переживаю за него. Стефано рассказывал, что в их городе полно Темных ангелов – бандитов из группировки Мориани. Синьора Романо, кстати, сейчас найти несложно – он не то чтобы скрывается. Это его город, и Мориани делает там всё, что хочет. Я заказал тебе билет на завтра. – Отец положил перед ним синий листок. – Увидимся дома.

Не допив чая, отец попрощался и ушел, а Виктор долго сидел над дымящейся чашкой.

Глава 2

– Вы могли бы работать хорошо, мисс Хансон, – равнодушно протянула миссис Блоссом. – Если бы постарались.

Начальница отбросила листки с написанной статьей, как дохлую крысу. В душе Герсеми пробудился Везувий. Не в силах справиться с гневом, она молчала. Герсеми смогла тихо выйти из кабинета, подхватив статью, швырнуть ее на свой стол, но в туалете дала выход эмоциям.

– Мерзкая старуха! Гадина беспринципная. Мымра! – Слезы стекали по лицу Герсеми, она с ожесточением терла щеки салфеткой. Она написала замечательную статью о мошенничестве в спортивном сообществе, а миссис Блоссом нашла в ней массу недостатков. Герсеми хотелось написать не просто статью, а книгу, но где взять время? Работа в «Магическом вестнике» вытягивала из нее все жилы.

Виктор предлагал ей уйти в частный сыск, вместе с ним и Марком, но Герсеми не решилась. Поездка на остров три месяца назад примирила их, но до чего-то большего дело не дошло. Официально они остались друзьями, хотя дружба между бывшими любовниками весьма сомнительна. Невысказанные слова, обиды… Герсеми не хотелось недомолвок, и она осталась работать в газете. Иногда по вечерам, она доставала телефон и набирала сообщения. Периодически даже отправляла их, но только те, по которым понять ее чувства было сложно. «Как дела?», «Как на работе?». В ответ она получала такие же дежурные ответы.

Лето в Лондоне проходило быстро. Не успела оглянуться – прошел июнь, начался июль. Герсеми подумалось, как было бы славно уехать сейчас на морское побережье. Написать, наконец, книгу, да и просто отвлечься от будничной рутины. В последнее время она работала без выходных, может, наберутся отгулы?

Она вернулась в офис, посмотрела на коллег, почти впавших в сонное оцепенение, и открыла файл с книгой. Неплохо было бы открыть статью, и посмотреть замечания миссис Блоссом, но сил не было. Книгу она начала писать зимой, когда их Виктором роман потерпел фиаско. Пытаясь занять себя вечерами, Герсеми рассуждала об отношениях мужчин и женщин, и сама не поняла, как написанное стало формироваться в книгу. Курсор мигал на слове «исключительный». Исключительный мужчина должен обладать редким, особенным качеством – понимать тебя. Как женщине найти такого, и есть ли предел исключительности? Может случиться такое, что для тебя в этом мире припасено не так много вариантов идеальных мужчин? И как не пропустить того самого? Герсеми стала рассуждать об идеальном для себя мужчине, и выделила несколько пунктов, отмечая в скобках то, о чем нужно подумать позднее:

1. Мужественный (в чем состоит мужественность? Может ли парень быть мужественным в бою, но мягким в быту?). 2. Ответственный (женщина не должна взваливать на себя дом, детей, работу и прочее). Если мужчина ответственный, он возьмет часть на себя. А иначе, зачем он нужен? 3. Верный.

К этому пункту прибавить нечего. Верность и честность – вот что отличает хорошего человека от плохого. С другой стороны, самой ей не хотелось быть честной до абсурда – если коллега сделал комплимент, зачем это знать любимому? Мало ли, ревновать будет.

4. Ревность…

– Мисс Хансон, вы уже начали работать над ошибками в статье? – услышала она над головой, и в ужасе свернула файл с книгой. Мгновение понадобилось ей, чтобы открыть статью.

– Несомненно, миссис Блоссом. Ваши замечания весьма дельные, статья становится лучше. Со дня на день я сдам вам исправленный вариант, – мило улыбнулась она. Герсеми привыкла быстро справляться с нахлынувшими эмоциями.

– Вот и отлично. Кого я не терплю, мисс Хансон, так это бездельников. Тех, кто в рабочее время занят своими делами.

Герсеми почувствовала, что щеки ее загорелись. Посмотрев вслед начальнице, она со вздохом открыла статью и взяла листки с замечаниями. Каким замечательным начальником был мистер Уингер… Ему и дела не было, кто чем занят, лишь бы сдавали все в срок. Герсеми с неохотой признавала, что с приходом нового руководства газета стала интереснее: факты проверялись тщательнее, статьи печатались лишь самые интересные. Исправив ошибки, она отправила на почту начальнице отчет о проделанной работе, и, оглянувшись по сторонам, обнаружила, что рабочий день закончился, и офис почти пуст.

Мысли об отпуске вновь пришли в голову. Она взяла настольный календарь и посчитала количество дней, которые можно взять. Получилось почти две недели. Неплохо. Она оделась и вышла на улицу, окунувшись в шум города. Дома ее никто не ждал. Можно вновь сесть за книгу, но перед тем неплохо бы заглянуть в Магическую библиотеку. Может, мистер Колтон ей что-нибудь посоветует? Отец Виктора был хорош тем, что принадлежал одновременно к миру магическому, и к немагическому. Он знал о литературных новинках обоих миров. Герсеми справедливо полагала, что такая вещь, как психология одинаково важна для любого человека, является он магом или нет. Ей хотелось почитать книги на интересующую ее тему – может, все написано до нее, и не стоит углубляться в психологию без специального образования? Может статься, что ее псевдонаучные изыскания никого не заинтересуют.

В библиотеке привычно пахло пылью и воском для натирания паркета. Герсеми вспомнилось, как они с Виктором проводили здесь время в те недолгие счастливые дни после его переезда из Норвегии. Виктор шел навестить отца, Герсеми его сопровождала, и большую часть времени они целовались, спрятавшись за высокими стеллажами, уходящими в потолок. С чего ей вздумалось ревновать его к Гвен? Почему не спросила, а просто убежала, хлопнув дверью, застав их вместе? Тема ревности в ее книге займет не одну страницу.

Джека Колтона она не нашла, зато, уходя с книгами подмышкой, наткнулась в холле на сэра Гахериса. Пожилой профессор имел отличную память на учеников, потому сразу ее узнал:

– Мисс Хансон! Какая неожиданность. Похвально, что, даже покончив с образованием, вы уделяете время книгам.

– Да, сэр, это так. Правда, не совсем научным, – смутилась Герсеми. Не отыскав без мистера Колтона нужных книг, она набрала детективов.

– Ничего, всякая литература важна, – миролюбиво заметил профессор. Сам он книг не взял. – Я заехал навестить мистера Колтона, но тот уже отправился домой.

– Да, я тоже хотела его повидать.

Сэр Гахерис, осмотрев ее внимательно, поцокал языком:

– Вам бы следовало больше отдыхать, мисс Хансон. У вас интересная работа, но всё же нужно уделять время и отдыху.

Герсеми неловко пригладила рыжую копну волос. Ну вот, даже знакомые замечают, что она выглядит, как замученная пахотой лошадь.

– На самом деле, я сегодня тоже об этом думала, профессор. Уехать бы к морю, хоть недельки на две. Возможно, я сообщу о своем намерении начальству. Статьи можно писать не только в офисе.

– Ваша статья об убийстве на острове Бъок имела успех, – заметил сэр Гахерис, махнув за ее спиной библиотекарю.

– Так и есть, сэр. Хотя многое я писать не стала. Особый Билли вряд ли хотел бы обнародовать свою деятельность. Да и Янис… – она вздохнула. – Интересно, как у него дела?

– Я немного слышал о деле мистера Лицитиса. – Сэр Гахерис задумчиво погладил седую бороду. – Он не имеет права выезжать из страны какое-то время, но в остальном всё обошлось. Адвокату удалось убедить судей в том, что Яниса запугали. Заставили убить ту семью.

Да уж. Герсеми покачала головой. Конечно, она не хотела Янису зла, но обостренное чувство справедливости мешало ей порадоваться за парня от всей души. Получается, что каждый, убивший человека, может избежать наказания и жить дальше? Ей с трудом верилось, что Янис раскаивается в содеянном. Его, скорее, волновало наказание, нежели преступление. В очередной раз удивившись, что сэру Гахерису до всего есть дело, она решила сменить тему:

– Пожалуй, мне пора, сэр. Спасибо за заботу, я подумаю об отпуске.

Сэр Гахерис вдруг вынул из многочисленных карманов плаща потертый блокнот и записал несколько слов. Затем он вырвал листок и протянул Герсеми:

– Если надумаете все же поехать в отпуск, рекомендую одно место. Италия, солнце, море. Мой друг держит небольшой отель в Тоскане, он с радостью предоставит вам номер.

– Спасибо. – Герсеми взяла листок и положила в сумку. – Мне, правда, пора. До свидания, сэр.

Профессор махнул ей рукой. Шагая по переулкам Вест-Энда, она думала о Викторе. Как у него дела, интересно? Все ли получается с частным сыском? Она вынула телефон, но затем положила обратно в сумку. Три месяца прошло. Он мог начать встречаться с девушкой. Неловко будет, если она ему помешает.

Дома она написала электронное письмо начальнице, и, боясь передумать, отправила. Даже если миссис Блоссом была против, она узнает об этом позже. Что ей терять? В конце концов, есть и другие газеты. Она развернула листок сэра Гахериса. Профессор советовал ей поехать в Италию, в один из отелей городка Порто-Эрколе. Может, действительно позвонить, забронировать номер? Подумав о теплом солнце Тосканы, она улыбнулась. Ее командировку на Бьок весной сложно было назвать отпуском; сейчас же Герсеми решила не упускать шанс. И отдохнет, и книгу напишет. Может, еще пару статей, чтобы миссис Блоссом не слишком гневалась. Денег у нее было немного, но сестра не раз говорила, что займет, в случае непредвиденных обстоятельств. Как бы безответственно это ни выглядело, Герсеми решила, что это тот самый случай.

Глава 3

Дом стоял на возвышенности. С балкона открывался вид на море, и на сад, немного заросший, но полный солнца и сонных пчел. После вчерашней поездки – сначала на самолете до Рима, потом на такси до Порто-Эрколе – Виктор долго спал, но сейчас почти бодрый, почти выспавшийся, сонно рассматривал окрестности. Справа виднелась крепость Санта-Барбара, внизу горошинами рассыпались дома с красно-коричневыми черепичными крышами. Вчера он познакомился лишь с хозяином дома, Марко Мориани, остальные домочадцы и гости отеля уже отдыхали. Сейчас Виктор видел, что внизу суетится народ: темноволосая, полногрудая женщина что-то быстро говорила по-итальянски светловолосому мальчику, успевая и персики собирать, и, по всей видимости, руководить приготовлением завтрака. Возле гаража возился с автомобилем загорелый юноша. Виктор, осмотрев свои бледные, тонкие пальцы, вздохнул. Да уж, ему здесь лет пять нужно жить, чтобы сойти за своего.

Натянув шорты, он поцокал, рассматривая белые, в царапинах ноги, затем спустился.

– Выспались, мистер Колтон? – Синьора Лючия, хоть и говорила по-английски с акцентом, знала язык неплохо. – Сейчас будем завтракать, подождите немного.

– Прошу прощения, синьора, я не буду есть. Дела, – улыбнулся Виктор. И пока синьора Лючия на стремительном итальянском что-то говорила ему вслед, видимо, сетуя, что он отказался от такого важного и незаменимого приема пищи, он пересек залитый солнцем двор, и через заднюю калитку спустился к дороге. Где находится музей, он примерно знал – в номере нашелся путеводитель. Преодолев несколько кварталов, он остановился и осмотрелся по сторонам, признавая поражение. Узкие улочки, говорливые торговцы, жар мостовой – всё вокруг было чужим, незнакомым. Возле красных зонтиков кафе он увидел мужчину, с виду европейца, и подошел:

– Простите, вы не подскажете, где можно найти Музей Магических Артефактов?

Мужчина оторвался от чтения потрепанной книги. Увидев, что книга на английском, Виктор невольно прочел: Карло Леви. «Христос остановился в Эболи».

– Здесь магия везде, мистер англичанин. Это море, пляж, крепость… В такой погожий день искать музей? Не лучше ли познакомиться с городом или искупаться в море?

– С чего вы взяли, что я англичанин? – удивился Виктор.

– У меня всего лишь есть глаза, – буркнул незнакомец, закрываясь книгой. Чашка кофе рядом была куплена так давно, что даже не дымилась. – Музей там, вниз по улице.

Мужчина чем-то напомнил Виктору Особого Билли, да и вообще походил на шпиона. Он выглядел по странного неуместно среди шумных итальянцев, словно старался казаться туристом, но выходило слабо. Не хватало лишь дыры в книге, как в старых шпионских фильмах. Сухо поблагодарив, Виктор направился вниз по узкому проулку. Музей спрятался в тени деревьев. Белый камень его стен скрывал немало тайн, но готов ли он ими делиться? Виктор прошел внутрь, в тишину холла.

Почти все музеи мира охраняют старушки, и этот не был исключением. На входе, рядом с колоннами, сидела милая пожилая женщина, ни слова не понимающая по-английски. Когда Виктор, представившись, несколько раз произнес имя Стефано Росси, она вскрикнула, округлила глаза и скрылась в подсобке. Слушая чью-то перебранку, Виктор терпеливо ждал. Он искренне надеялся увидеть друга отца в добром здравии. Наверняка окажется, что старик просто обиделся на папу. Виктор знал, как это бывает. Сначала ты вроде не против, когда вмешиваются в твою личную жизнь, но чем старше становишься, тем меньше хочется рассказывать о буднях, довольно серых, о родственниках. А если приятель нелестно отзовется о родственниках – вообще пиши пропало.

– Мистер Колтон. – Появившийся в дверях мужчина был седовлас, строен, но на Стефано Росси, показанному отцом, на фотографии, не походил. – Прошу, пройдемте в кабинет.

Они прошли по пустым залам: из темноты на Виктора смотрели то портреты древних старцев, то каменные, полураскрошившиеся статуи. В открытые окна врывался запах розмарина, слышался стрекот цикад. Виктору на миг стало не по себе, словно за окном била ключом жизнь, а он шел по склепу, давно забытому, никому не нужному. В кабинете сквозняк разбросал бумаги, и Виктор с незнакомцем какое-то время собирали их.

– Выходит, вы знаете английский, – констатировал Виктор, присаживаясь в кожаное, вытертое от времени кресло.

– Учил в университете, – подтвердил мужчина, устраиваясь напротив. – Меня зовут Мерино Балтасаре, я заместитель директора музея. Работы летом у нас немного. Мало кого из туристов интересуют магические артефакты, когда пляжи и бассейны манят прохладой.

– Я хотел бы увидеть Стефано Росси, – повторил Виктор. – Мой отец, Джек Колтон, давно с ним дружит, и обеспокоен его внезапным молчанием. Он не пишет, не подходит к телефону. Конечно, возможно, синьор Росси просто обижен…

– Он умер, – прервал его синьор Балтасаре. Виктор в огорчении замер на полуслове. Вот как. Папу ждет плохое известие. Очень жаль.

– И как же это случилось? – спросил Виктор. – Синьор Росси чем-то болел?

Синьор Балтасаре сложил руки, словно в молитве, глядя мимо Виктора в открытое окно. Летнее утро Тосканы заявляло о себе: шорохом волн, мерным шумом деревьев в саду, пением птиц.

– Его убили, – наконец, сказал синьор Балтасаре.

– Вы уверены в этом? – опешил Виктор. – На теле обнаружены травмы? Что сказали врачи?

– Врачи не могут ничего сказать, мистер Колтон, поскольку тела не обнаружено, но я нисколько не сомневаюсь, что нашего дорогого синьора Росси нет в живых, – ответил со вздохом Балтасаре. – В тот день он был один в музее. Когда мы пришли утром, то не обнаружили ни синьора Росси, ни древнего, очень ценного меча. Если бы Стефано был жив, он никогда не позволил бы похитителям забрать меч. Они убили его, я не сомневаюсь в этом.

Виктор видел и другие варианты, но, видя, как расстроен Балтасаре, решил умолчать об этом. Синьор Росси мог выкрасть меч, мог быть ранен и похищен ворами для каких-то целей. Мог погнаться за бандитами и попасть в беду. Хотя в чем-то он был согласен с Балтасаре – вероятность убийства исключать было нельзя. Представляя, как расстроится папа, он спросил:

– Можно посмотреть место, где находился украденный меч?

– Послушайте, мистер… – Синьор Балтасаре на время закрыл глаза, видимо, желая, чтобы Виктор исчез, затем открыл их. – Здесь кого только не было за прошедшую неделю: полиция, магорг. Мы устали. Зачем вам-то влезать в наши дела?

Виктор прекрасно понимал заместителя. Друг, с которым он наверняка проработал не один десяток лет, пропал, исчез прямо с рабочего места. Друзья и близкие даже попрощаться с ним не могут, поскольку тела не нашли.

– Я понимаю, синьор, – мягко сказал он. – Но вы уверены, что полиция и отдел магорга настроены его искать? У них наверняка много работы. Я тоже в прошлом магорг, сейчас занимаюсь частным сыском. Найти синьора Росси, живого или мертвого – дело чести.

Балтасаре помолчал, затем неохотно кивнул.

– Пройдемте. Пока идем в зал оружия, расскажу немного о мече.

– Давным-давно девять столетий назад, жил отважный рыцарь Гаруффио ди Кастелланте — начал рассказ Балтасаре, шагая по пустым коридорам. Виктор едва поспевал за ним. – Знаменитый защитник слабых. Однажды, возвращаясь домой после победоносного сражения, Гаруффио обнаружил странный светящийся камень посреди леса, неподалеку от своего замка.

Остановившись, он увидел в камне сияющий клинок, мерцающий голубым светом. Камень оказался древним заклинанием феи-крестницы Гарунделии, пожелавшей вознаградить достойнейшего героя Италии за храбрость и справедливость. Наш рыцарь достал меч, и тот откликнулся на его прикосновение, признав в нем хозяина. Назвали меч Эспадорин. Еще его называют клинок судьбы, или же просто меч Гаруффио.

Каждый раз, когда Гаруффио угрожала опасность, лезвие начинало светиться ярко-синим. Он был крепким, как сам камень, из которого его достали. Говорят, меч мог разрубить что угодно… – оглянулся на него синьор Балтасаре. Виктор чуть не упал. Ох уж эти экскурсоводы. – Этот волшебный меч мог победить любого врага одним ударом, лишь бы сердце владельца было чистым перед лицом истины и справедливости.

– Этот Гаруффио… Он действительно существовал? – уточнил Виктор. – Это историческая личность?

– Официальных подтверждений нет, но легенд про него много.

– Понятно. – Они вошли в зал, полный мечей, гнутых сабель, и даже копий. – И что там с мечом?

– Владеть таким оружием означало нести большую ответственность, – продолжил синьор Балтасаре, подходя к стеклянному стенду. Место, где когда-то был меч, пустовало. – Если же рыцарь воспользуется силой Эспадорина ради корысти, меч исчезнет навсегда вместе с доблестью хозяина. Много подвигов совершил Гаруффио благодаря Эспадорину, освобождая земли от монстров, спасая принцесс, восстанавливая мир между народами. Сам король принял решение наградить его титулом великого магистра ордена святой Магдалины за выдающиеся заслуги.

– Зачем похитителям мог понадобиться этот меч? – спросил Виктор. – Он и впрямь обладает такой силой?

– Думаете, я проверял? – Балтасаре выгнул бровь. – Но летописи хранят истории, связанные с этим мечом. Я могу дать вам почитать их.

– Было бы неплохо.

Виктор вышел из музея, нагруженный папками и строгим наказом вернуть бумаги в целости. Море манило, бриз трепал рубашку, но он вернулся в отель и углубился в летописи. Он не обедал и не ужинал, пытаясь найти в пыльных бумагах что-то, заслуживающее внимание. Дело осложнялось тем, что итальянского он не знал, и совершенно измучился, отыскивая каждое слово в словаре. Спустя несколько часов, устав, как после тяжелого боя, Виктор уснул, накрывшись древним пергаментом.

Глава 4

Отпуск, наконец-то. Она его заслужила. Внизу серебристой змейкой вилась Темза, Лондон, скрытый плотной завесой тумана, едва виделся. Давно Герсеми не летала на самолётах, в последний раз зимой, в Норвегию. Прощай, туманный Альбион. Две недели никакого офиса: лишь море, солнце и долгожданное одиночество. Утром она успела получить электронное письмо от начальницы, и та на удивление спокойно восприняла ее отъезд. Возможно, немаловажную роль в ее добродушии сыграла переделанная, с учетом всех ее замечаний, совершенно идеальная статья. Герсеми уснула в кресле, едва только стюардесса сказала, что можно расстегнуть ремни безопасности. Через два с половиной часа она вышла в аэропорту Рима, щурясь от слишком яркого солнца. Город встретил ее теплом, шумом и итальянской экспрессивностью. Он так разительно отличался от Лондона, что Герсеми минут пять стояла посреди аэропорта, пытаясь привыкнуть к суете. В машине такси она немного освоилась и умудрилась поболтать с водителем, хотя ее знания языка сводились к базовым фразам, вроде «Здравствуйте», «Как дела», и «Как пройти в библиотеку».

Отель оказался небольшим, но симпатичным: белый забор, покрытый виноградной лозой, мощёная камнем дорожка, и двухэтажный коттедж, скрытый в тени деревьев. На заборе мостились горшки с ярко-розовыми цветами, в кустах бродили коты, и дом этот ничем не отличался от сотен других местных зданий, но почему-то сразу ей понравился. Мальчишка-посыльный взял ее вещи и сопроводил в номер на втором этаже.

Закрыв за ним дверь, она вышла на балкон. Солнце начало опускаться, но народ во дворе отеля и не думал расходиться. Напротив, отдыхающие возвращались с пляжа и прогулок, болтали, смеялись. Стол для ужина накрыли прямо на террасе, но у Герсеми не было сил, чтобы спуститься. Она бы не отказалась от ужина, но общаться с постояльцами, знакомиться с кем-то, совсем не хотелось. Она приняла душ, и, откинувшись на кровати, решила немного полежать.

Проснулась Герсеми лишь утром. Есть хотелось просто зверски, потому, переодевшись в майку и шорты, она умылась и спустилась на завтрак. Тот уже закончился, но хозяйка, увидев ее, засуетилась.

– Синьорина, прошу, садитесь. Чего желаете?

Они познакомились. Хозяйка представилась синьорой Лючией и оказалась невероятно милой женщиной. Слава богу, в отеле нашлись хлопья с молоком и неплохой кофе. Герсеми немного поболтала с хозяйкой. Оказалось, в отеле проживало не так много народу, как ей вчера показалось: семья Мориани, владеющая им, несколько человек персонала и около десяти постояльцев. Большинство отдыхающих в это время предпочитало море и морские прогулки. Некоторые на пляж не ходили и размещались возле бассейна. Она посмотрела на круглые столы с зонтами, белеющие у бортиков бассейна, на загорелых парней в пляжных шортах. Может, ей тоже сходить искупаться? Конечно, она приехала писать книгу, но одно другому не мешает. Всё успеется. Она поднялась в номер, чтобы взять купальник, затем вышла на балкон за полотенцем. Герсеми услышала шум подъезжающей машины.

Как успела сообщить ей синьора Лючия, отель был почти полон. Ее балкон был совмещен с балконом соседнего номера, их разделяла лишь тонкая железная перегородка. Вчера у соседей никого не было, лишь на веревке одиноко грелись на солнце красные плавки. Интересно, кто ее соседи? Хоть бы это были не шумные молодожены, ведь стены здесь наверняка тонкие. Она переоделась, бросила в пляжную сумку очки, косметичку, потянулась за книгой. Брать или нет?

Тем временем машина подъехала к главному входу и остановилась. Не то чтобы ей было так уж интересно, но Герсеми высунулась посмотреть на гостя.

Книга выпала из ее руки, больно ударив по пальцам ног.

– Ай!

Сколько в Италии отелей? Вероятно, тысячи, в сотнях больших и маленьких городков. Какой шанс был встретить знакомого в этом затерянном раю? Один к миллиону? Герсеми он выпал. Из машины вышел Джейк Маллистер собственной персоной. Ошибки быть не могло: светлые волосы, черные очки, и до безобразия самодовольная улыбка. Что он здесь делает, черт возьми?

На ее восклицание обернулось пару человек, и Джейк в том числе. Какое-то время они ошеломленно пялились друг на друга, затем этот стервец улыбнулся и махнул ей рукой. Она ни в чем перед ним не провинилась, и бежать с балкона, хлопнув дверью, точно не стоило, но именно так она и сделала.

Крадучись, как кошка, она добралась до бассейна. Чего, собственно, она боится? Ну Маллистер и Маллистер, что такого? Может, он тоже приехал отдыхать, или гостит у кого-нибудь. Странное совпадение. Да и совпадение ли? Плавая от бортика до бортика в голубой воде, она подумала о Викторе. Если судьба решила устроить ей сюрприз и послать в отель бывшего парня, то почему Джейка, а не Виктора? В конце концов, он мог бы…

Виктор тоже был здесь. Может, у нее от жары начались галлюцинации? Нет же, он стоял напротив бассейна и разговаривал с хозяином, синьором Марко Мориани. Одна встреча со старым знакомым могла быть случайной, но две – вряд ли. Вспомнив, кто посоветовал ей это место, Герсеми рассерженно фыркнула, погрузившись в воду. Что задумал этот старый плут, сэр Гахерис?

Он зачем-то собрал из всех в одном отеле, другого объяснения она не видела. Хорошо бы узнать причину приезда этих двоих. Не справившись с любопытством, она подплыла к бортику и украдкой посмотрела на Виктора. В последний раз она видела его весной, когда они плыли на пароме с острова Бъок. Тогда он показался ей худым и бледным. Сейчас же, пусть загар и не успел к нему прилипнуть, выглядел он неплохо. Синяя футболка, белые теннисные шорты, даже намек на румянец имелся. Волосы у него отросли, и Виктор завязал их в хвост, что тоже ему шло. В последний раз он носил такую прическу во время учебы в академии.

Почему судьба их постоянно сталкивает? Стоит ей поехать в Норвегию на поиски коллеги, от тут как тут. Герсеми отправляется на богом забытый остров – привет, Виктор Колтон. В кои-то веки выбралась отдохнуть в Италию, и кого она здесь видит? В этот раз они в тандеме с Джейком. Интересно, они видели друг друга? Герсеми не знала, что между парнями произошло, но эти двое друг друга на дух не переносили.

Она дождалась, пока Виктор уйдет, и вышла из бассейна. Синьора Лючия приветственно махнула ей рукой, и Герсеми, наскоро обернувшись парео, подошла. Только приблизившись, она заметила сидевшего на террасе юношу. Наверное, так выглядели греческие боги. Она несколько завороженно смотрела на его длинные темные кудри, прямой нос и выразительно-рельефную мускулатуру. Повернувшись, парень улыбнулся ей.

– Синьорина Герсеми, хотела вас познакомить, – зачастила Лючия. Руки ее, складывающие салфетки, находились в вечном движении: разгладить, сложить вчетверо, поместить в стопку таких же. – Это мой сын, Дамиано.

– Приятно познакомиться, – пролепетала Герсеми, пытаясь взять себя в руки. Что-то сегодня чересчур много мужчин в ее жизни, а ведь она здесь и суток не пробыла.

Дамиано пожал ей руку и поздоровался. В зубах у него имелся изъян, небольшая щербинка, но даже это ему шло. В конце концов, почему она зациклилась на Джейке и Викторе? Пусть хоть чем здесь занимаются, какое ей дело? Она найдет с кем пообщаться и провести время.

– Вы Британка, мисс? – спросил парень по-английски совершенно без акцента. – Я учился в Англии. Теперь вернулся на родину, родителям помогать. Здесь у нас сонное царство, если честно. Хотя летом немного оживленнее, чем зимой.

– И чем же вы занимаетесь зимой, когда нет постояльцев? – поинтересовалась Герсеми. Они оставили хозяйку разбираться с салфетками и двинулись вдоль аллеи сада.

– Ждем лета, – улыбнулся парень. – Много читаем, слушаем музыку. У меня много друзей, и хоть по большей части они все балбесы, иногда с ними весело. А вы к нам какими судьбами? Чем занимаетесь?

Дамиано казался совсем молоденьким, лет двадцати, не больше. Он говорил с ней так непринужденно, словно они знали друг друга вечность. Герсеми не стала говорить ему о магическом происхождении. Этот навык приобретали почти все маги – если не спрашивают, не говори. Только в газетах и сми говорили, что между магами и не магами никакой вражды нет. На деле, если сказать, что ты маг, возникает неловкость, неуместные вопросы и напряжение. Она не поинтересовалась у сэра Гахериса, имеют ли его знакомые магические корни, и теперь жалела. Фамилию Мориани она раньше слышала, но никак не могла вспомнить где.

– Работаю в газете. Пишу книгу, – ответила она честно.

Ни Виктора, ни Джейка она в тот день больше не видела. Проболтав с Дамиано добрую половину дня, она ушла к себе, чтобы поработать, наконец, над книгой.

Глава 5

Как давно Герcеми не радовалась лету. Разве важно, какая погода за окном, когда дни и ночи напролет проводишь в офисе, или среди пыльных книжных полок? Да и лето в Лондоне часто бывало хмурым и неуютным. Туман и морось – вечные спутники Лондонских вечеров. Здесь всё было иначе. За прошедшие два дня она не увидела ни одного облачка.

Герсеми не тянуло на море. Бассейн, шезлонг, лёгкие коктейли или свежевыжатый абрикосовый сок ей нравились больше, чем переполненные пляжи и палящее солнце. Абрикосы и персики росли прямо в саду. Синьора Лючия аккуратно собирала их с веток и подавала младшему сыну.

– Мам, а этот? Этот поспел? – слышался в полуденном мареве звонкий голосок Маттео.

Мальчик тоже говорил по-английски. Он походил на остальных членов своей семьи не больше, чем сама Герсеми. Марко, хозяин отеля, был полноват, темноволос и невероятно спокоен, что так редко встречалось среди темпераментных итальянцев. Синьора Лючия хоть и имела округлые формы, но не утратила свежести и обаяния. Лючия напоминала Герсеми персики, висевшие на ветках. Красавчик Дамиано – высокий, статный, приковывал взгляд, как жемчужина в прозрачной воде. Тёмные волосы он небрежно собирал в хвост, рубашки носил просторные, яркие.

Девятилетний Маттео был светловолосым. Пшеничные волосы и ясные, голубые глаза делали его похожим на ангелочка. Мальчик отлично говорил по-английски, и порой Герсеми казалось, что свой родной язык малыш знал куда хуже.

Напрасно она беспокоилась о Викторе и Джейке. Виктора она за два дня так ни разу и не увидела, что ее немного озадачило. Может, он действительно ей привиделся? Джейк оказался ее соседом – тем самым хозяином красных плавок; но и он вечно где-то пропадал и приходил лишь ночевать. У неё создалось впечатление, что Маллистер приехал не отдыхать, а работать. С раннего утра, едва солнце вставало над холмами, дверь его номера щелкала, и Джейк уходил. Иногда она встречала его на совместных обедах или ужинах, которые часто накрывали на террасе. Джейк коротко кивал ей, едва обращая на неё внимание. Это задевало Герсеми. Она и не собиралась с ним общаться, но почему он делает вид, что они не знакомы? И где, черт возьми, Виктор?

С удивлением Герсеми заметила, что у Маллистера есть какие-то совместные дела с Марко Мориани. Они частенько куда-то уезжали вместе, а вечерами просиживали в кабинете синьора Марко. Герсеми всё это казалось странным. Они ведь только познакомились. Или нет?

– Синьорина! Синьорина Герсеми. – Звонкий детский голосок вывел ее из раздумий. Маттео стоял рядом с шезлонгом, и Герсеми видела лишь его загорелые коленки в мелких царапинах.

– Ты что-то хотел спросить, Маттео? – Она сняла солнечные очки и подняла голову.

Мальчишка замялся. Он сел на соседний шезлонг и стал кусать ногти, видимо, от волнения.

– Синьорина... Мама сказала, что я сам могу сходить за покупками, если захочу.

– Здорово, поздравляю, – улыбнулась она, понимая его переживания. Когда-то и она впервые шла одна в магазин, судорожно пересчитывая монетки. – И что же тебе поручили купить?

– Немного, синьорина. Три пакета молока и кое-что из овощей. Машина с продуктами приедет только завтра, а папы и Дамиано дома нет. Вот мама и попросила меня...

Герсеми начала догадываться, что нужно мальчику.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

– О нет! Не помогла! – возмутился Маттео. – Я сам всё куплю, синьорина. Но почему бы вам не поехать со мной? Мы можем взять велосипеды, мой и папин. Я покажу вам по дороге одно место, вам понравится!

Герсеми не пришлось долго упрашивать. День клонился к вечеру, и было уже не так жарко. Она с удовольствием прокатится в местный магазин. Подумать только, в последний раз она ездила на велосипеде, когда ей было десять.

Они с Маттео взяли немного потрепанные жизнью велосипеды, и их небольшая прогулка началась. Маттео летел вперёд, как выпущенная из клетки птица. С энтузиазмом он брал холмы штурмом, и Герсеми едва за ним поспевала. Мимо неслись придорожные сосны, пахло разогретым на солнце асфальтом.

– Маттео!

Они остановились у склона. Мальчик спрыгнул с велосипеда. Внизу открывался вид на бухту: столбики мачт, разноцветные зонты и площадки летних кафе.

– Прошу прощения, синьорина, если ехал слишком быстро. Просто я хотел вам показать кое-что.

Герсеми перевела дух. Небольшая рощица с оливковыми деревьями прятала в тени узкую тропинку. Она вилась вниз по откосу.

– Ну хорошо. Идем.

В рощице царила прохлада: ветер приносил с побережья запах моря. Они стали спускаться к берегу, поддерживая друг друга на опасных участках. Она уже хотела было спросить, далеко ли ещё идти, как вдруг перед ней открылась небольшая закрытая бухта. Ни намека на цивилизацию, ни домов, ни лодок – маленький оазис из света, моря и прибрежных сосен.

– Маттео...Как здесь чудесно, – Герсеми, позабыв про усталость, сбежала вниз. Мальчик спустился вслед за ней. Здесь запах моря был насыщенней, а песок походил на манную крупу: белый, тёплый и очень мелкий.

– Говорят, здесь любили писать свои картины известные художники. – Маттео радостно улыбался. – Обещайте, что придёте сюда со своим парнем.

Герсеми потрепала его по светлой макушке.

– У меня нет парня, глупый. Кого я приведу?

– Ну когда-то же будет, – хмыкнул мальчик. – Если уж совсем будет плохо, можете подождать, пока я вырасту.

– Я уже буду стара для тебя, малыш, – рассмеялась Герсеми. – Ладно, идем, а то не успеем дотемна с покупками.

Они вернулись на дорогу, подхватили велосипеды и спустя пятнадцать минут въехали в центр городка. Пьяцетта, небольшая площадь, была заполнена людьми как местными, так и туристами. Герсеми и Маттео немного погуляли, зашли в книжный магазинчик, откуда оба с трудом ушли. День начал угасать, и, закончив с покупками, они поспешили назад. Мимо них проносились оливковые рощицы и поля подсолнухов.

В доме уже накрывали на стол.

– Ужинать будем на террасе, синьорина, – сказала Лючия, забирая у сына пакеты и целуя в щёку. – Нас сегодня мало. Многие уехали на праздник в соседний городок.

Их и правда было немного. Супруги Манфреди обсуждали местные новости, Дамиано говорил с отцом о футболе, его знакомая, София, помогала Лючии накрыть на стол. Едва все сели, пришёл Джейк.

– Простите, если опоздал.

К Джейку вдруг подсела София. До этого дня Герсеми приходилось встречать эту девушку, и Дамиано всегда подчеркивал, что они с Софией лишь друзья. Герсеми же казалось, что только Дамиано так думает. Девушка была красива, молода, темпераментна. Сейчас эта темноволосая богиня сидела рядом с Джейком, и её ладонь находилась лишь в нескольких дюймах от его колена. Герсеми старалась не пялиться на его загорелые ноги в теннисных шортах и на руку Софии, лежавшую на скамье. Ей нет до этого никакого дела. Джейк – ее бывший парень, и он вправе…

Рука Софии всё же легла на его колено.

– Герсеми. – Дамиано будто вывел её из ступора. Он произносил её имя странно, словно на скандинавский манер. – Не хочешь завтра покататься на яхте? У моего друга день рождения. Мне совсем не с кем пойти.

София раздраженно фыркнула и убрала руку на стол.

– Конечно, Дамиано, – неожиданно для себя согласилась Герсеми, – я с удовольствием поеду. А что за друзья?

Дамиано увлеченно стал описывать яхту и рассказывать о своих приятелях. Герсеми слушала со всем видимым вниманием. Обернувшись через пять минут, она поняла, что Джейка за столом нет.

Спускаясь к беседке, она неожиданно наткнулась на Виктора. В сумерках она не сразу его узнала. Он недоуменно окликнул ее:

– Господи, Герс, что ты здесь делаешь?

Ну и тон. Он что решил, что она следит за ним, и ехала через половину континента, чтобы ему, бедняжке, надоедать?

Подавив раздражение, она подошла и поздоровалась.

– Вик, привет. Я приехала отдыхать. Пишу книгу, и захотелось уединиться в каком-нибудь не слишком шумном месте. Сэр Гахерис посоветовал мне это место.

– Сэр Гахерис, значит, – скептически выгнул брови Виктор.

– Да, именно. Знаешь, и Джейк Маллистер здесь. Но что он здесь делает, я так и не поняла.

Виктор пробурчал что-то нечленораздельное, и это явно не походило на радость.

– А ты что здесь делаешь? – спросила она, устав ждать объяснений.

– Эм-м, я здесь по делу. Человек пропал, и мне поручили его разыскать. Работа, Герс, всегда работа.

– Понятно. – Она тут же испытала приятное возбуждение, схожее с чтением нового детектива. – Не расскажешь, что за дело? Кто пропал?

– Мм, нет, извини. Мне уже пора.

– Приятно было…

Говорить было уже некому – Виктор исчез в сумерках, как привидение. Да уж, он явно не испытывал никакой приязни.

Глава 6

Город купался в июльской неге. Виктор шел по улице, с папками наперевес и ругал себя за самонадеянность. Потратить два дня на древние рукописи, написанные по-итальянски! Конечно, он ничего толком не нашел. Мало того что рукописи были на итальянском, так еще и на староитальянском. Синьор Балтасаре издевался над ним, когда дал почитать эти предания? Он позвонил Марку и потратил на телефонный разговор немало денег, но Марк был специалистом не лучше него.

– Гаруффио любил свой чертов меч, и бесконечно им хвастался, вот и все, что я понял, – бормотал в трубку Марк. – Никаких свойств меча, ни того, как его активировать, только какие-то подвиги бесконечные. Летописцы попались так себе. Я бы, если уж оставлял потомкам информацию, все бы достоверно запротоколировал.

– У них была иная функция, думаю, – вздохнул Виктор. – Прославить Гаруффио, а не меч. Скорее всего, если клинок действительно магически сильный, ни из какого камня рыцарь его не доставал, его изготовили на заказ. А рассказывать о его свойствах… Ну, знаешь, тогда все пойдут к этому магу-искуснику и изготовят по мечу. И он перестанет быть эксклюзивным.

Он долго оттягивал момент, но позвонил и отцу. Папа воспринял новость о смерти друга стоически. На минуту в трубке всё стихло, потом он прошептал:

– Я знал. Чувствовал, что случилась беда. Так и произошло…Вик, брось ты эти рукописи, я почитаю документы и книги, которые найдутся в нашей библиотеке, и если что-то обнаружится, обязательно тебе напишу. Лучше сходи к Стефано домой и поговори с родственниками. У заместителя наверняка имеется адрес.

– Да, конечно. Не переживай, пап, я постараюсь выяснить, куда делся Стефано Росси. Может, он еще жив.

– Слабо верится, но спасибо, сынок.

Вчера он узнал, что в отель Мориани приехал не только он, но и Герсеми с Джейком Маллистером, причем отдельно друг от друга. Что здесь делает Герсеми он узнал, но с Маллистером так и не встретился. Ему попросту не хотелось видеть этого заносчивого паршивца, Чира он ему не простил. Благо Маллистер явно приехал по делу, а не отдыхать, и на свежий воздух практически не выползал. Что же у них за общие дела со старшим Мориани?

Едва приехав в отель, Виктор встретился с синьором Марко. Его интересовало, знает ли он место жительство брата, известно ли что-то про мальчика, которого он при себе держит. К сожалению, синьор Марко ему ничего не рассказал. Либо он действительно ничего не знал, либо не считал необходимым рассказывать Виктору. Его причастность к делам Романо Виктору предстояло выяснить – он хотел проследить за Марко, когда тот покинет отель. Доверять Марко только потому, что он уверяет о своей непричастности к делам Темных Ангелов, он не собирался. Сэр Гахерис верил старшему Мориани, но Виктор по прошлым делам в магической безопасности неплохо изучил семейные ценности итальянцев. Семью они никогда не оставят. Пока Марко отель не покидал – по большей части он просиживал в своем кабинете вместе с Маллистером.

Избавившись от бумаг в музее и прихватив у Балтасаре адрес, Виктор пересек нагретую солнцем площадь и скрылся в тенистом переулке. Его обступили небольшие домики с зелеными изгородями, серовато-зеленые оливковые деревья и блестящие брызги небольших уличных фонтанов. У одного такого, похожего на рог изобилия, теснилась шумная ребятня.

Шум волн, омывающих утесы внизу, то удалялся, то становился ближе, пока Виктор петлял по раскаленным улочкам Порто-Эрколе. На шатких стульях то тут, то там сидели пожилые люди в старых потрепанных шляпах, но помочь Виктору они не могли. Его итальянский слабо походил на тот, к которому они привыкли.

– Signore, mi dica…(Синьор, подскажите…) – Далее шла непереводимая игра слов, после которой старики недоуменно чесали лбы и пожимали плечами.

Наконец, он нашел дом синьора Росси. Тот спрятался в тени тополей, небольшой, но уютный, мезонин с арочными окнами выходил в сад. Виктору пришлось стучать минут десять, прежде чем во входной двери щелкнула задвижка.

– Di cosa hai bisogno?!(Что вам нужно), – закричала на него молодая темноволосая девушка, яростно замахав руками, и Виктор, отпрянув от неожиданности, узнал Софию, подругу Дамиано Мориани.

Та, казалось, тоже его узнала и сразу перестала злиться.

– Синьор…Колтон, верно? – На английском София говорила с акцентом, но вполне понятно. Виктор обрадовался – хоть кто здесь знает его язык.

– Прошу прощения, синьорина, что побеспокоил вас во время сиесты, я лишь хотел уточнить кое-какие детали по поводу пропажи вашего дяди… – Он оглянулся по сторонам. Какая-то старушка стояла неподалеку, опершись на клюку, и смотрела на него слепыми глазами. Но слышать она могла прекрасно, как полагал Виктор.

– Войти? – засомневалась София. – Нет, лучше не надо, давайте поговорим здесь. Мой отец очень болен, и я не хотела бы… Как это, по-вашему…беспокоить его.

– Понимаю, – кивнул Виктор. – Мне невероятно жаль, что ваш отец заболел, синьорина София, но это не займет много времени. Я не полицейский, и не отдел магорга, если вы устали от внимания госслужащих. Я всего лишь сын Джека Колтона, который, в свою очередь, долгие годы дружил со Стефано Росси. Мой отец беспокоится о добром друге, и…

Здесь в доме что-то загрохотало: послышались крики, удары и отчаянное мяуканье. София разразилась бранью по-итальянски и исчезла в доме. Немного поразмыслив, Виктор зашел внутрь. Пока София на кухне с кем-то ругалась и устраняла последствия какого-то происшествия с кошкой, он огляделся. Дом имел небольшую гостиную и анфиладу комнат, с уходящим в коридор потертым ковром. Виктор заглянул в ближайшую комнату и заметил спящего человека, накрытого ворохом одеял. Это был не Стефано Росси, но пожилой мужчина походил на него: серыми густыми бровями и тонким прямым носом. Видимо, это и был заболевший отец Софии.

– Нет, я сказала…– Прибежавшая из кухни София ткнула ему в грудь ладони, оттесняя к выходу. Она явно ругала его по-итальянски последними словами. – Не ходить!

– Хорошо-хорошо, – сдался Виктор. – Два вопроса, синьорина, всего два.

Он не надеялся на успех, но София замерла, демонстративно сложив руки на груди. Слушаю, мол.

– Когда вы в последний раз видели вашего дядю? – спросил Виктор.

София пожала плечами.

– Три дня назад, перед уходом на работу. Синьор, я уже объясняла полиции, скажу и вам. Мой дядя не пропадал. Он всего лишь уехал по делам семьи. Рано или поздно он вернется, и…

– Что это за место, в которое он отправился? – недоуменно спросил Виктор. Такого ответа он не ожидал. – Я могу позвонить или написать туда, чтобы удостовериться, что с вашим дядей всё в порядке? Всё же он исчез со своего рабочего места, Да и меч пропал, так что у следствия наверняка есть вопросы к нему.

– Простите, но это наши, семейные дела, и отвечать на них я не обязана. – София снова стала подталкивать его к двери. – Прошу вас уйти, синьор.

Виктор вышел за дверь, и она за ним тут же захлопнулась. Он стоял, словно оглушенный заклинанием. Что она несет? Объяснение не лезло ни в какие ворота. Уехал прямо посреди рабочего дня, бросив музей и прихватив с собой меч? София не понимает, что этими показаниями не помогает синьору Росси, а наоборот, наводит еще больше смуты? Софии, как племяннице, нужно было заявить о пропаже родственника, написать заявление, а она, скорее всего, не собирается этого делать. Почему?

Он спустился по улице до фонтана-рога, намочил волосы и шею, горящую огнем. Как местные выживают при такой жаре? Если уж ему пришлось бы выбирать между промозглым холодом Осло, лондонским туманом и солнцем Тосканы, то последнее он точно не выбрал бы. Виктор терпеть не мог жару.

Нет, он не может так уйти. Виктор вернулся к дому и подождал, спрятавшись в тени раскидистого тополя. Он ожидал, что рано или поздно София выйдет из дома, и тогда он за ней проследит. Но когда она всё же вышла и, цокая каблуками, скрылась за углом, он не стал ее преследовать. Как он полагал, дома осталась подслеповатая старуха-соседка, приглядывающая за больным, и сам больной. Самое время осмотреть дом. Скользнув внутрь калитки, он прошелся вдоль дома, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Из раскрытых настежь окон почти не доносилось звуков: лишь в одной комнате глухо бормотал телевизор. Он встал на выступ и заглянул внутрь. Подслеповатая старуха, которую он видел возле дома, теперь сидела в кресле у телевизора и дремала под его мерный шум. Он прошел дальше и снова заглянул. Следующая комната явно принадлежала девушке – трюмо было заставлено тюбиками и баночками, на крючке висел розовый банный халат. Виктор подтянулся на руках и проник внутрь. Он не был любителем трогать чужие вещи, но иногда не видел другого выхода. Виктор надел перчатки и осторожно осмотрел ящики стола. Ничего интересного, лишь белье, бытовая мелочь и несколько упаковок с таблетками. Переписав названия, чтобы потом перевести, он заглянул в шкаф, пощелкал вешалками. Ничего интересного. Он выглянул в коридор, прислушиваясь, не доносится ли шум из той комнаты, где отдыхает отец Софии. Тот либо крепко спал, либо действительно был очень болен – из этой спальни не доносилось ни звука. Пожалуй, не стоит его беспокоить.

Подойдя к шкафу, он взял наугад несколько книжек и открыл. Судя по ярким обложкам и иллюстрациям со знойными брутальными мужчинами и томно смотрящими на них женщинами, это были женские романы. Из очередного томика вдруг выпала горстка фотографий, и Виктор поднял. Меч! На каждом фото был запечатлен один и тот же серебристый меч с резной ручкой и синим камнем на рукоятке. Может, это и есть Эспадорин, меч Гаруффио? Получается, София видела этот меч и даже фотографировала? Судя по снимкам, сделаны они были либо в музее, либо в частной коллекции – меч лежал в деревянном футляре со стеклянным верхом. Сунув в карман две фотографии, Виктор, осторожно выглянув из окна, вылез наружу, и, преодолев невысокую изгородь, поспешил в музей. Ему снова понадобился заместитель директора, Мерино Балтасаре.

Глава 7

Герcеми проснулась поздно: день близился к обеду. Сквозь открытые окна она слышала знакомые звуки этого дома: звонкий голос хозяйки, синьоры Лючии, что-то говорящей на итальянском, смех Маттео, шум волн, омывающих утесы внизу, жужжание пчелы, бьющейся об оконную раму. В соседнем номере царила тишина. Может быть, Маллистера не было, а, возможно, он всё ещё спал.

Она спустилась в холл. Отель замер в дневном оцепенении. Стояла тишина: не было никого, кроме юноши с корзиной фруктов, томно наблюдающего за ней с репродукции картины Караваджо. Картин в холле висело немало, и больше всего было изображений Иисуса или Марии. Казалось, итальянцы рождались с желанием писать картины святых, так часто Герсеми их встречала. На пейзажах она замечала те же виды, что и сейчас: оливковые террасы, темно-зеленые ряды кипарисов на фоне синевы неба и море, много моря, бескрайнего, яркого, вечного. Таким оно было запечатлено в средневековье, таким же оставалось и сейчас. Заметив мальчишку-посыльного, уплетающего мороженое, Герсеми улыбнулась. Всё здесь не так, как дома.

Обедать не хотелось. Герсеми решила выйти во двор, чтобы нарвать персиков. Сразу за домом начинался сад. Фруктов было так много, что постояльцам позволялось собирать и есть их сколько угодно. Таких вкусных персиков, как здесь, Герсеми нигде раньше не встречала. Больше всего ей нравился один сорт: крепкие, румяные плоды, невероятно сладкие на вкус.

В саду, забравшись на стремянку, собирала персики синьора Лючия. Она улыбнулась Герсеми, и на щеках ее обозначились округлые ямочки.

– Вам помочь, синьора Лючия?

– Подай‐ка корзинку, Dolcezza.

Сладкая моя. Лючия так называла всех приятных ей людей.

Герсеми забралась на стремянку, вдыхая запах спелых персиков. Лючия стояла внизу, принимая из её рук плоды. День выдался жарким.

– А этот спелый, синьора?

– Нет, синьорина, – улыбнулась хозяйка. – Ведь он ещё не румяный. Лишь зрелые краснеют от стыда, а молодости стыд неведом.

Герсеми слегка покраснела. Говорят ли они сейчас о персиках, или синьора Лючия не одобряет её решения отправиться вечером с Дамиано на яхту? Со стремянки она бросила осторожный взгляд на Лючию, но та только сосредоточенно укладывала плоды в корзину. Со стороны дома послышался шум, и к ним прибежал, чуть задыхаясь, Маттео. Щеки его раскраснелись, мальчик был чем–то напуган.

Синьора Лючия, поставив корзину, обняла его, встревоженно расспрашивая его на итальянском. Мальчик ответил на нём же, а потом, повернувшись к Гермионе, на английском.

– Там паук, огромный просто! Прямо возле сарая.

Герсеми уже спустилась и с улыбкой потрепала его по голове:

– Ты ведь справился с ним, Маттео?

– У него восемь лап, а у меня всего две руки, синьорина. Это был бы нечестный бой.

Синьора Лючия и Маттео ушли, а она пошла к бассейну. Собрав в пакет несколько персиков, она намеревалась полежать на шезлонге у воды и позагорать. Помыв персики в саду под ручным умывальником, она подошла к кромке бассейна.

Там плавал Джейк Маллистер. Впервые за всё время его пребывания здесь она видела, что парень действительно отдыхает. Тело его было покрыто ровным загаром, и по загорелым рукам стекали капельки воды. Первым её желанием было уйти: вернуться на балкон, закрыться от всего мира соломенной шляпой и послушать музыку. Книга, она вспомнила о книге, которую собиралась писать, и для того сюда и приехала. Но, повинуясь какому-то неведомому инстинкту, она никуда не ушла. Наоборот, подошла к бассейну и, присев на шезлонг, спросила у Джейка, подплывающего к краю.

– Ты вчера так стремительно ушёл, даже не стал ужинать. Срочные дела?

Джейк, спустив солнечные очки на нос, с интересом посмотрел на неё. Глаза у него были такие же бесстыжие, серо-голубые:

– С каких пор вас волнует, как я скрашиваю свой досуг, мисс Хансон?

Герсеми раздраженно хмыкнула и закрыла лицо шляпой. Она поняла, что Джейк больше не плавает, а, застыв у кромки, беззастенчиво её разглядывает.

– Да, срочные дела. Здесь ты права, – услышала она. – А ты, смотрю, зря времени не теряешь. А как же Колтон? Он вообще знает, что ты собралась на яхту со знойными итальянцами?

– Мы с Виктором расстались, – глухо пробормотала Герсеми сквозь солому шляпы. – Давно, еще зимой. И приехали сюда раздельно, каждый по своим делам.

Джейк тихонько хмыкнул:

– Это многое объясняет.

– Ты вроде плавал, так и займись этим. И вообще, вроде ты делаешь вид, что не знаешь меня, разве нет?

Джейк вылез из бассейна. Герсеми слышала, как он возится рядом, доставая из сумки полотенце.

– На то были причины.

Раздался шум колес, затем рев мотора. Герсеми сняла с лица шляпу и увидела Дамиано. Тот выгнал из гаража машину и сейчас ходил рядом, решая, мыть её или нет. Он поздоровался с Джейком и улыбнулся Герсеми.

– Выезжаем через два часа. Ты готова?

Герсеми кивнула, всё же терзаясь сомнениями. Зачем она согласилась, что ее заставило это сделать? Провести вечер в компании незнакомых людей не входило в число ее любимых занятий.

Дамиано стал возиться с машиной, а Герсеми задумалась. Мысли ее витали далеко, но глаза не могли не подмечать происходившее. Дамиано снял рубашку и подключил шланг к источнику воды. Шорты его намокли, рельефно облегая мускулистое тело. Волосы, обычно собранные в хвост, сейчас были распущены, и парню это тоже невероятно шло. Время будто замедлило бег: красная машина, и стекающие по стеклу и капоту, искрящиеся на солнце капли. Загорелый парень в ореоле брызг. Если рядом есть произведение искусства, никто не стал бы упрекать ее во внимании к нему. Это тоже было частью лета и тоже нравилось Герсеми. Намокшие желтые шорты, плотно облегающие ягодицы, и стройные ноги напомнили ей о персиках в саду...

Она совсем забыла про Маллистера и удивилась, услышав рядом его смех. Герсеми с недоумением оглянулась. Успевший обтереться полотенцем, он растянулся на соседнем шезлонге, потягивая из бокала нечто, что явно не было соком.

– Такой ты мне нравишься больше, Хансон.

– Какой же?

– Ну, знаешь, раньше тебя интересовали лишь книжки, работа и Виктор Колтон. Сейчас же ты находишь прекрасное и в более приземленных вещах. Это радует.

Герсеми возмущенно фыркнула, закрыв покрасневший лоб шляпой. Джейк видел, как она рассматривала Дамиано.

Они молчали, но тишина не казалась гнетущей. Герсеми вдруг подумалось, что они с Джейком по-прежнему неплохо общаются, несмотря на расставание. Остаток дня она бы с радостью провела здесь, под тенью пляжного зонтика, слушая, как гремит лёд в бокале у Маллистера, и как плещется вода в бассейне, потому что он запустил туда ногу.

– А что, София тоже с вами едет? – спросил вдруг Джейк.

– Что?

Герсеми оглянулась к машине Дамиано. Тот уже помыл её и теперь разговаривал с Софией. Та что-то быстро говорила ему по-итальянски, бросая на Герсеми недобрые взгляды. Дамиано стоял рядом и виновато улыбался.

– Так что же, Хансон, – спросил Джейк, – ты поедешь с ними?

– Несомненно, – холодно ответила Герсеми.

Конечно, поедет! Назло этой выскочке. Герсеми не нужен Дамиано, он был всего лишь другом, но то, как София вела себя с ним, дерзко, нахально...

– Поеду, – опять повторила она. – Пока, Маллистер. Хорошего вечера. А мне пора собираться.

Глава 8

Городок уплывал, окутанный вечерним туманом и белоснежной пеной, поднимающейся от винта серебристым облаком. Герсеми стояла у поручня, вглядываясь в бирюзовую воду. Красиво. Закат ложился над морем розовым одеялом, и она залюбовалась открывшейся картиной: белоснежные домики, синева моря и яхта, уплывающая вдаль от берега в закатное небо.

Впрочем, яхта уплыла недалеко. Её целью было не путешествие, а вечеринка, которая была уже в самом разгаре. Яхта была шикарной. Как ценитель прекрасного, Герсеми замечала всё: подлокотники из красного дерева, резные фигуры древнегреческих богинь в убранстве кают, хрустальные бокалы. Сейчас она задумчиво смотрела на пузырьки игристого в бокале, стремящиеся вверх под действием неведомой силы.

Что она здесь делает? Сидела бы сейчас в номере, писала книгу. Нужно проверить почту, наверняка есть письма из офиса. Позвонить родителям, сестре – она уже несколько дней, как приехала, но так и не известила родных, что с ней все хорошо.

Дамиано познакомил её с друзьями. Отличные ребята: молодые, веселые, богатые. У Герсеми с ними не было ничего общего. Вовсе не потому, что они не владели магией, и знание, то есть незнание ею итальянского языка тоже было ни при чём. Всё дело было в беспечности, лихости и задоре, с которым девушки и парни веселились. Герсеми пыталась подстроиться, но такой вид отдыха был ей недоступен. Воспитание не позволяло.

Дамиано периодически подходил к ней, пытаясь развеселить и втянуть в безумие летней вечеринки. Герсеми почти соглашалась:

– Да, конечно. Попозже.

– У меня есть просекко, спасибо.

– Я бы с удовольствием, но не брала с собой купальник.

В итоге Дамиано немного отчаялся и оставил её в покое. Сейчас он стоял в рулевой части яхты, разговаривая с Софией. Та бросала на Герсеми странные взгляды, то враждебные, то немного злорадные. Герсеми это казалось забавным.

– Успокойся, милая, он не в моём вкусе, – прошептала она, снова подливая в бокал просекко.

Виктор продолжал где-то пропадать. Интересно, как там его расследование, движется? Герсеми с гораздо большим удовольствием за кем-нибудь сейчас проследила бы, чем стояла бы у борта, как одинокая пальма в пустыне.

– Синьорина Герсеми. – Дамиано снова подошёл к ней, бросив взгляд на Софию. Та стояла у поручня так прямо, будто боялась обернуться. – Я хотел поговорить.

– Конечно, Дамиано. – Герсеми проводила взглядом чуть захмелевшего именинника. Парень показался Герсеми приятным юношей, пока не облапал её сзади, пониже талии.

– Простите Нико, – проследив за ней, пробормотал Дамиано. – Он забавный, но... Как это по-английски. Немного пустоголовый. Нико привык, что девушки готовы на всё ради его денег и яхты.

– Это уж точно не про меня, – усмехнулась Герсеми. Вино в нее уже не лезло, и она поставила бокал на столик. – Меня совершенно не интересуют ни яхты, ни деньги. Вот если бы он совершил какое-нибудь открытие, это было бы интереснее.

– Я знаю, – улыбнулся Дамиано. – Этим вы мне и нравитесь.

Герсеми сделала вид, что не поняла его.

– У вас такой очаровательный братишка, Дамиано, – перевела она тему, – правда, совершенно на вас не похож. И на ваших родителей тоже.

Дамиано вдруг помрачнел так, будто Герсеми, сама того не зная, прокляла всю его семью.

– Я сказала что-то не так?

Парень отвернулся лицом к воде. Яхта бросила якорь в метрах пятиста от берега. Ребята начали нырять с бортика, и Герсеми с Дамиано отошли подальше от шума и брызг.

– Нет, что вы, синьорина, – наконец, сказал Дамиано. – Просто...ладно. Вы не похожи на человека, способного причинить Маттео зло. Он не мой брат по крови, родители усыновили его.

Герсеми стало неловко. Не стоило ей в это вмешиваться. Семейные тайны, Италия, кровная вражда – слишком много она читала об этом.

– О, не бойтесь, – предугадал её мысли Дамиано улыбнувшись, – мой отец не убивал родителей Маттео, ничего такого. Хотя мне жаль, что это не так.

– Ого, почему же?

Дамиано замялся.

– Я заметил, что вы знаете мистера Маллистера, синьорина. Знаете давно.

Герсеми смутилась:

– Причём здесь это?

Дамиано подлил себе просекко и со вздохом продолжил:

– Совершенно ни при чём. Но это может означать, что вы...учились в одном заведении. Или знаете его семью.

Герсеми молчала. Тема была довольно опасной: маги Мориани или нет, она так и не поняла.

– Академия Лакокк?

Всё-таки маги.

– Дамиано, ты…

– Вся моя семья из магов. Надеюсь, вы не думали, что мистер Маллистер приезжает сюда отдыхать?

– Я о нём вообще не думаю. Погоди, а зачем он сюда ездит?

– Я не могу вам ничего сказать. Это не моя тайна. Скажем так, у него дела с моим отцом. Я сказал это вам лишь для одного. Маттео тоже в какой-то степени маг.

– Его семья жива? – Герсеми действительно хотелось побольше узнать про мальчика.

– Да, жива, – мрачно вздохнул Дамиано. – Но его семья является одной из причин, почему я хочу пойти в магорг.

Герсеми запуталась.

– Погоди, Дамиано. Твои родители маги, это я поняла. А София?

– О нет, – покачал головой парень, – София нет, хотя она знает. Никто из моих друзей, кроме нее, не знает о том, что мы магического происхождения. Сами знаете, как это бывает – сначала вроде бы никто не против, а потом ты оказываешься не у дел, и тебя забывают куда-то звать. Но мой папа дружит с начальником магорга, синьором Манфреди. Помните его?

– Да, конечно, – Герсеми вспомнила забавного толстячка и его разговорчивую жену, так часто ужинавшую с семьей Мориани.

– Синьор Манфреди однажды рассказал отцу о Маттео, о том, что его нужно спасать. Я не могу сказать, к какой семье мальчик относится, это не моя тайна. Одно понятно – ему было плохо у тех людей. Они не принимали его таким, какой он есть. Издевались над малышом.

– Над Маттео? – ужаснулась Герсеми.

– Именно. Конечно, он необычный, и магия его необычна, но прежде всего он ребенок. Бесполезно его переделывать, а семья Маттео всячески старалась это сделать.

Герсеми вспомнился Маттео: его пшеничные волосики и ясные, голубые глаза. Ей стало страшно:

– Переделать?

– Они запирали его. Били, связывали. Скажем, пытались кое-чего добиться от него, но у них не получалось. – Голос Дамиано дрогнул. – Манфреди узнал об этом, и помог отцу забрать его. Так как родители малыша в какой-то мере наши родственники, мы взяли его на воспитание. И ничуть не жалеем.

– Запирали. Били. – Слезы подступили к глазам Герсеми. – Какой ужас. Бедный малыш. Слава богу, что вы его забрали. Твои родители просто чудо – взять чужого ребенка...

– Он вовсе не чужой, – улыбнулся Дамиано. – Он уже наш. Почти два года.

– Да, конечно. Не переживай, я никому не скажу. А что за магией он обладает? Чем она отличается от нашей, к примеру.

Лицо Дамиано снова потемнело, и он отвернулся:

– Я не могу сказать, синьорина. В этом малыше много силы. Не знаю, как объяснить…Знаете, его лучше не злить.

Тут Дамиано позвал Нико, виновник торжества, и парень, извинившись, ушёл.

Какой странный разговор вышел. Семья Мориани –магическая, Маттео – приёмыш, у Маллистера дела с хозяином отеля. Хотя это она и так знала.

Герсеми захотелось домой. Не в Лондонскую квартирку, сплошь заваленную книгами, а в отель. В тишину номера, подальше от этой шумной вечеринки. Ей хотелось есть персики, смотреть на закат, сидя в кресле на балконе, и слушать, как Маллистер за стенкой ругает итальянскую технику, с которой часто не мог совладать. Она хотела смотреть, как сушится его голубая рубашка на балконе, вздымаясь под вечерним бризом, словно парус. Это почему-то успокаивало.

– Разрешите?

Уют её мыслей прервал чей-то настойчивый кашель.

– Синьорина?

Герсеми, оглянувшись вокруг, поняла, что стало совсем темно. На корме остались парни, но большинство отдыхающих разбрелось по многочисленным каютам. Ночь была довольно прохладной, и от воды потянуло свежестью. Она поежилась. Жаль, не прихватила свитер.

– Синьор, вы что-то хотели спросить?

Мужчина был явно немолод. Внушительное брюшко выпирало над светлой футболкой, лысина блестела в свете прожектора.

– Собственно говоря, что тут спрашивать? – высоко хихикнул собеседник. – Все разбрелись по каютам, в том числе и Ники, мой сын. Знаете, это ведь я подарил ему эту яхту в прошлом году.

– Простите, – Герсеми попятилась, ощущая внезапно подступившую неприязнь. Она была ничем не обусловлена, но интуиция подсказывала – держись от него подальше.

– Нико сказал, что вы британка. Забавно, а ведь я учился в Бристоле. – Он вдруг взял её за руку.

– Синьор...

– Сальваторе.

– Синьор Сальваторе, пустите меня, – решительно сказала она, оглядываясь по сторонам. – Мне нужно срочно найти своего приятеля.

Синьор Сальваторе неприятно хихикнул:

– Дамиано Мориани? Он ушёл в одну из кают со знойной брюнеткой. Совершенно его не осуждаю. Вы, британцы, очень зажаты. Но мне нравится. Моя первая жена была британкой. Идем в каюту, я расскажу тебе.

– Нет!

Герсеми попыталась отцепить его крепкие пальцы от своего запястья. Не тут-то было. Если до этого синьор Сальваторе был любезен, то сейчас вся его любезность испарилась:

– Что ты о себе возомнила, соплячка? – Он дыхнул на нее смесью коньяка и сигарет. – Пришла на яхту, значит, знала, куда шла.

Он ещё крепче схватил её и потащил в ближайшую каюту.

– Нет! Стойте! Дамиано!

Бесполезно, никому и дела не было. Тьма сгустилась, и лишь свет от прожекторов, освещающих яхту, падал на тёмный, тихий залив. Герсеми стало страшно. В такой ситуации она оказалась впервые. Может, применить магию? Жаль, она сняла магический перстень, без него с перепугу может ничего не получиться.

– Синьор... Синьор Сальваторе!

Почувствовав его руку на бедре, Герсеми всё же вырвалась. С силой, известной лишь разъяренным женщинам, она ударила Сальваторе каблуком в колено. Тот взвыл, схватившись за ногу, а она, немедля ни минуты, перебралась через борт яхты и прыгнула.

Море встретило её не только серебристыми стайками мальков, но и довольно прохладной, темной водой. Запутавшись в подоле платья, она запаниковала и едва не пошла ко дну. Освещённая яхта была ориентиром, маяком в ночи, и, немного успокоившись, Герсеми появилась на поверхности. Сальваторе что–то гневно кричал на итальянском, но вскоре потерял к ней интерес и скрылся в каюте.

Герсеми оглянулась, определяя расстояние до берега. Тот был дальше, чем ей казалось, но делать было нечего. Прогулкой на яхте она пресытилась. Она быстро поняла, что одежда для плавания у неё самая неподходящая. Длинный подол платья путался в ногах, ремешок сумки резал плечо, а туфли она потеряла, едва попав в воду.

Давно Герсеми так много не плавала. Начался отлив, и волна медленно относила её от берега. Тот, уже казавшийся близким, снова стал удаляться. Одной рукой она попыталась нащупать в сумке перстень, но едва не утонула. Тёмная вода снова сомкнулась над головой, в рот попала соленая вода. Вдруг чьи–то руки подхватили её. Герсеми сразу успокоилась. Была ли тому причиной сильная мужская рука, обхватившая ее за талию, или же неуловимо знакомый запах.

Наконец, она ощутила под ногами песок. Отстранившись подальше от своего спасителя, Герсеми, кашляя, выбралась на берег. Пляж был тих и безлюден, лишь вдалеке была слышна музыка из ночного бара.

– Да уж, мисс Хансон, – послышался из темноты знакомый голос, – вы знаете толк в развлечениях.

Глава 9

Синьор Балтасаре долго рассматривал фотографии, затем сказал:

– Да, это тот самый меч. Откуда у вас эти снимки?

– Вы так долго смотрели, – удивился Виктор. – Можно подумать, таких мечей много.

Заместитель музея поднял на него взгляд:

– Безусловно я узнал его сразу, мистер англичанин. Просто пытался понять, когда сделаны фотографии.

– И когда же? – Виктор нетерпеливо переминался рядом.

– В прошлом месяце. – Балтасаре указал ногтем на один из снимков. – Сфотографировано здесь, в музее, до чистки меча. Три недели назад мы сдавали его на реставрацию. Так где вы нашли фото?

– У вашего друга дома, – помедлив, ответил Виктор.

Синьор Балтасаре вскринул брови, но никак это не прокомментировал.

Но зачем Софии фотографировать меч? Возможно, это сделал ее дядя, Стефано Росси, и снимки были ему нужны для работы. Но зачем в таком случае девушка их хранила?

Вечер он провел в слежке за домом Росси, но София домой так и не вернулась. Проклиная ветренную итальянскую молодежь, Виктор вернулся в отель, а наутро снова пришел к дому. Повезло ему к ближе обеду. Умаявшись под жарким июльским солнцем, он сел под абрикосовым деревом и едва не уснул. Скрипнула калитка, и Виктор, встрепенувшись, спрятался за углом. София вошла в дом, дала указания старушке-сиделке, поболтала с отцом, голос которого был едва слышен, и вышла снова. Она переоделась в простое, хлопчатобумажное платье, и надела темные очки.

Виктор приготовился идти за ней долго, но через два квартала София зашла в небольшое заведение – бар, судя по вывеске. Она что, прямо в обед решила накидаться пивом?

Озадаченный Виктор вошел следом за ней. Бар оказался небольшим: десяток столиков, массивная деревянная стойка с рядом бутылок над ней. Посетителей не было. Значит, София здесь работает? Или ушла через задний ход, завидев слежку…В конце концов, даже если она заметит его в баре, что ему мешает просто в него зайти? Чем он отличается от других постояльцев отеля Мориани, которые в это время наверняка тоже гуляют по городу?

Он сел за пустой столик и открыл меню. Итальянские названия он, конечно, прочитать не смог, но картинки вполне красноречиво намекали на содержимое коктейлей. У стойки, облокотившись на стену, спал долговязый рыжий парень. Устав ждать, пока он проснется, Виктор окликнул:

– Эй!

Парень встрепенулся, подхватил замусоленное полотенце, и, повесив на руку, подошел:

– Ciao, cosa ordinerai? (Привет, что будете заказывать?)

– К сожалению, я не знаю итальянского, – улыбнулся Виктор,смущенно пожав плечами.

Парень просиял.

– О, мистер англичанин! Мой англесский не очень хорошо, но я понимать.

Черт, почему половина этого города зовет его мистером англичанином?

– Мне, пожалуй, вот это. – Он полистал меню и указал на ярко-оранжевый напиток, украшенный зонтиком.

Пока паренек бегал за напитком, к стойке вышла София. Сонная, немного помятая, она все равно выглядела лучше, чем выспавшийся Виктор. Едва на него взглянув, она занялась бокалами. Отлично, значит она всё же здесь работает. Напиток оказался обычным персиковым соком со льдом, что немало порадовало Виктора.

– Послушай, можно с тобой поговорить? – притормозил он паренька, и тот с готовностью присел за соседний столик, улыбаясь так, словно Виктор был его давним приятелем. Возможно, он имел слабость к жителям Туманного Альбиона.

– Меня зовут Виктор. – Он прижал руку к груди вспомнив, что с английским у молодого человека дела не очень. – А тебя?

– Зови меня Фалько, англичанин. Меня все так звать.

– Фалько. – Виктор осторожно оглянулся через плечо. – А эта красотка давно здесь работает?

Фалько пренебрежительно фыркнул.

– Нравится? Она не слишком хороша, англичанин, совсем не хороша. Синьорина София подобна Мадонне, но характер…М-мм. Если хотеть лучший девушка, я могу познакомить. А эту, – парень понизил разговор до шепота, – лучше не трогай, если не хочешь потерять голова.

Он весьма артистично показал отрубание головы и рассмеялся.

– Почему же? У нее ревнивый парень? – не отступал Виктор. Он решил, что влюбленный иностранец – неплохой вариант. От любви люди часто теряют голову, да и навязчивы нередко.

Фалько посмотрел на него с сожалением. Оглянувшись по сторонам, он прошептал:

– Ладно, скажу, чтобы сберечь твоя голова, англичанин. Она связана с Темными Ангелами, понял?

Вот оно. Темные Ангелы, банда Мориани! Виктор почувствовал охотничий азарт.

– Что значит…– начал говорить он , но тут дверь щелкнула и вошел высокий темноволосый мужчина. Черный классический костюм, дорогие часы – такие заведения, как этот бар, явно не для подобных ребят. Виктор настороженно притих, рассматривая незнакомца через отражение в оконном стекле.

Черный костюм подошел к стойке, и начал что-то шептать Софии, но та делала вид, что посетителя нет. Она протирала стаканы с каменным лицом, и с грохотом ставила их на стойку. Виктор решил узнать о незнакомце у Фалько, но тот сидел бледный и прямой, словно оглушенный заклинанием.

Тем временем за стойкой что-то произошло. София затараторила по-итальянски, энергично махая руками. Она стала выгонять парня, подталкивая рукой к выходу и по-всей видимости ругая того на все лады. Виктор в очередной раз от души пожалел, что не знает языка.

Молодой человек и не думал покорно идти к выходу. В один момент он повернулся к девушке и поднял руку, чтобы ударить ее. Виктор отбросил стул и подскочил, перехватив его ладонь. Черный костюм недоуменно уставился на него, а София, продолжая кричать, все же выставила невежливого постояльца за дверь.

София разразилась бранью теперь уже на Фалько. На самом деле, вполне заслуженно, подумалось Виктору. Парень не пошевелился, чтобы защитить коллегу от бандита.

– А ты чего полез? Никогда сюда больше не приходи! – Она вдруг влепила ему пощечину, затем повернулась на каблуках и скрылась в подсобке.

С полминуты Виктор стоял, как завороженный, прижимая ладонь к щеке, затем сел рядом с Фалько, залпом выпив сок.

– Не надо было помогать, мистер англичанин, – округлил глаза парнишка. – Плохо быть потом. Мучо не забудет.

– Кто он, этот Мучо? – спросил Виктор, прислушиваясь к шуму за стеной. София разговаривала с кем-то по телефону.

– Он один из помощников дона Романо, а тот ничего не прощает, – поведал Фалько. – Не ходил бы ты сюда больше, мистер англичанин, иначе я за твою голову много не дал бы. Я тоже работаю на Темных Ангелов, но это лишь… как это говорится? Лишь на словах. Я мелкая сошка: и здесь работаю, и в охране у Марино иногда. Марино держит этот бар, и он тоже работает на дона Романо, а тот главный в этом городе.

– А где дон Романо сейчас? – Виктор весь подобрался. Парень оказался просто находкой.

– Этого я не могу тебе сказать, потому что хотел бы еще пожить. Синьор Романо опасен. Говорят, он владеет магией, и может любого превратить в пепел и развеять по морю.

– Он убивает магией?

– Он убивает всем! – разозлился Фалько. – У него несколько сотен ребят, магический перстень и бес. Настоящий бес из ада, представляешь?

– С рогами и хвостом? – усмехнулся Виктор, подначивая Фалько.

Фалько закатил глаза, мысленно прощаясь с головой Виктора.

– Не боишься? А зря. Без рогов и хвоста, обычный мальчишка, но он… злой. Один раз он разнес половину дома синьора Романо, когда разозлился. Он может убивать и если злой или если нет. От него нет спасения.

Меч, Стефано Росси, София – всё выветрилось из головы Виктора. Где-то здесь, в этом городе находится его Чир. Он забыл его, забыл всё, чему он учил его, но Виктор не хотел забывать в ответ. В душе его что-то разорвалось, что-то важное, вроде уже затянувшейся коркой раны, оно просилось из души на волю, желая исцеления.

Он хотел найти Стефано Росси, правда хотел. Но теперь его главной целью снова стал Чир.

Часть 2. Тэкито. Глава 1

Тэкито сидел на мраморном полу и строил башню из кубиков. Один ряд, второй – главное, чтобы шаткая конструкция устояла. Хозяин сидел у окна с каким-то высоким синьором, и не обращал на него внимания. В окно врывался запах моря, абрикосов и разогретой на солнце гальки. В последнее время Тэкито плохо спал: его тревожили сны то о мертвом мире, то о юноше, лежащем на полу комнаты. Еще было много путаных, странных снов, где он кого-то искал. Иногда это был темноволосый юноша, а иногда – ребенок со светлыми волосами.

– Ты такой же, как и я, – шептал ребенок, мальчик или девочка, непонятно. Он касался его теплой ладошкой, и Тэкито хотелось, чтобы эти сны никогда не заканчивались.

– Что скажете, синьор Антонио? – тихо спросил хозяин у гостя. – Мне кажется, за недели, проведенные здесь он заметно подрос. Я не понимаю, что с ним происходит. Он больше не превращается в беса.

Тэкито прислушался, но виду не подал. Он замечал, что взрослые считают его туповатым, заторможенным. Хозяин часто обсуждал что-то, касающееся его в присутствии других, словно он был не человеком, а вышколенным псом. Но мальчик всё запоминал: незнакомые слова, имена, заклинания. Вечером, лежа в кровати, он доставал альбом для рисования и записывал услышанное: Эспадорин, Книга Смерти, Париж, Виктор, Марко, Маттео. Кто эти люди, и почему некоторые имена ему знакомы? Имя Виктор вызывало радость и грусть одновременно.

– Возможно, и не превратится больше, – поведал синьор Антонио, посмотрев в затылок Тэкито. Тот сгорбился над своей качающейся башней. – А зачем тебе, собственно, бесенок? Вон, у тебя полная клетка этих тупых тварей. Потакай желанию Тэкито быть человеком, в этой ипостаси он гораздо сильнее. Он убил снова, и сил прибавилось. Еще пару смертей, и он будет так силен, что и город уничтожить в будет в состоянии.

– Как думаете, что означает пророчество? – помолчав, спросил хозяин. – Бес, стоящий по правую руку от мага, изменит ход войны. Не значит ли это, что пора? Мне надоел этот городок, надоела Италия. Англия, Франция, да и вся Европа, все они должны узнать, кто такой Романо Мориани. Город за городом, Совет за Советом.

– У тебя одни крестьяне в подчинении, магов по пальцам можно посчитать, – усмехнулся синьор Антонио. – Всю твою банду просто перебьют, а уцелевших посадят. Вот если бы ты нашел Книгу Смерти… С ее помощью, как я тебе и говорил все эти годы, можно открыть портал, и не временный колодец, а постоянный, устойчивый портал. Представь, что таких умных бесят, как Тэкито, у тебя будет сотня. Послушных, верных, способных убить по первому приказу.

– Насчет книги есть хорошие новости, – сказал синьор Романо. Он поджег кончик сигары перстнем. – Про Лондонскую можно забыть, туда я больше не сунусь. Но Парижская…

– Я слышал об этом экземпляре, но он тоже хорошо охраняется, – возразил синьор Антонио. – Довольно сильными заклинаниями, обычной сигнализацией. Французы понимают силу книги.

– Да, но моя разведка доложила, что Парижский Музей Магии, где хранится книга, закрыли на ремонт. Вскоре ее повезут на реставрацию, и есть шанс перехватить ее.

Тэкито все же уронил башню – кубики рассыпались. Мальчик напрягся, боясь, что помешал разговору, но хозяин не рассердился. Он подозвал его к себе.

– Весело тебе, Тэкито?

– Да, синьор, – соврал мальчик. Весело ему не было.

– Хорошо. – Хозяин погладил его по голове. – Поди, поиграй в другом месте. Если будешь хорошо себя вести, разрешу поиграть тебе с детьми прислуги.

Тэкито обиженно поджал губы.

– Но они не хотят играть со мной, синьор. Боятся. Я слышал, что они говорят про меня. Убийца, вот что.

– Ничего, если прикажу, будут играть, – снисходительно улыбнулся синьор Романо. – Ступай.

Тэкито вышел за дверь и стал спускаться по лестнице, отсчитывая ступени. Игра под страхом смерти – да уж, то еще удовольствие. Он устыдился таких мыслей. Хозяин заботится о нем: кормит, одевает. Маги были с ним жестоки, держали в клетке, словно животное, и он отомстил, убил того парня. Защитил хозяина…

Он сел на ступеньку, подперев голову руками. О том событии в Большом Зале он почему-то мало что помнил. Помнилось, что зашел, и стоял рядом с хозяином прямо и недвижимо, как статуя. Хозяин был добр с ним, назвал его сыном при всех. Потом был какой-то парень, он плакал и просил о пощаде, но…Мальчишка-пастушок сказал, что он убил того парня, вонзил в его тело тысячу стеклянных осколков. Утверждал, что он опаснее урагана, потому что тот хотя бы можно предсказать, а его ярость непредсказуема. Возможно, Тэкито опасный и злой, но после этих слов мальчика он расплакался и убежал.

Мальчик встал, прислушиваясь, не вышел ли гость из кабинета хозяина. Нужно послушать, что про него говорят, может удастся узнать что-нибудь интересное. Он вышел на улицу, и, цепляясь за облицовку стены, полез вверх и добрался до нужного окна. Створки были распахнуты, и чтобы его не обнаружили, Тэкито встал за одной из них и замер.

– Ну, а что же другой бесенок? – спросил синьор Антонио почти так же отчетливо, как если бы стоял рядом. – Ты думал его вернуть себе? Он ведь тоже силен, как я полагаю.

Тэкито почти перестал дышать. Другой бесенок, такой же, как и он! Наверняка ему принадлежали игрушки, которые он нашел.

– Он пока не интересует меня, – скучающе произнес синьор Романо. – Забрать его будет сложно, потому пока Тэкито единственный, на кого я надеюсь. Он, кстати, и поможет мне с книгой.

– Что ты имеешь в виду?

– Он убьет охрану, которая будет перевозить книги в другое хранилище, – ответил синьор Романо. – Знаете, учитель, Магсовет Лондона здорово помог мне с этим бесенком. Они держали его, как скотину, кормили чем попало. – Он усмехнулся. – Признаться, с прошлым питомцем я поступал почти также, но это была ошибка. Теперь мальчишка меня не дух не переносит, и для науки он потерян. Тэкито же невероятно зол на британских магов. Стоит мне сказать, что они пришли забрать его, что снова будут издеваться, бес буквально звереет. Как он убил Джованни, вы бы видели!

Синьор Романо засмеялся, а Тэкито вдруг затошнило. Он стал перебирать ногами, пытаясь добраться до устойчивого участка стены. Ему захотелось побыстрее спуститься на землю, подальше от слов, ранящих сильнее ножа. Он монстр, просто управляемый ручной монстр. И он действительно убил того парня, но предпочел об этом забыть. По какой-то причине память его была весьма избирательна – он не помнил ни про первое убийство, благодаря которому он стал мальчиком, ни второе.

Он спустился, цепляясь за выступы, как обезьянка, и припустил по аллее сада дальше и дальше, покуда хватило сил. У ворот он остановился. Что если убежать? Спрятаться в городе, а, может, и перебраться в другой, подальше. Тэкито больше не хотел никого убивать, и не желал становиться игрушкой в руках хозяина. Сейчас он предпочел бы вернуться в камеру, чем жить в этом красивом доме.

Но если он убежит, как узнает о своем брате-бесенке? Кто забрал его, нуждается ли он в помощи? Наплакавшись до икоты, он высморкался и поплелся обратно.

Глава 2

К вечеру у Виктора созрел план. Он был незамысловат, имел массу темных пятен, но другого не придумалось. Бар «Корсиканец», где трудились Фалько и София, работал до полуночи. Виктор решил вернуться к закрытию и поговорить с парнишкой. Нужно как-то убедить его, что попасть в мафиозную группировку – одна из главных целей Виктора в жизни. Фалько ведь к нему расположен, должен помочь. Может, не только про Чира, но и про синьора Росси что-нибудь узнается. Чтобы скоротать время, он праздно шатался по городку.

Солнце плавило кожу. Нагретые за день каменные и мраморные статуи грустно смотрели с пьедесталов, торговцы спорили, туристы смеялись. Обычный вечер маленького итальянского городка. Возле уличного кафе он вновь увидел странного мужчину за столиком, закрывающего лицо газетой. Казалось, он и не уходил. Теперь у Виктора не осталось сомнений, что загадочный незнакомец следит именно за ним. Осталось только выяснить, кто его послал. Предположение у него, конечно, были. Как он уже подмечал, мужчина до странного походил на Особого Билли, словно был его итальянским потерянным братом. Не иначе, как за ним приглядывает магическая безопасность Италии. Но это их навязчивое внимание ему точно сейчас было не нужно.

Виктор пересек пьяцетту, нырнул в узкий проулок, заставленный корзинами и горшечными цветами и спрятался за рассохшейся дубовой бочкой. И верно – не прошло минуты, как взволнованный незнакомец заглянул в проулок и выругался, не застав там Виктора. Сам же Виктор, переждав, пока он уйдет, перелез через пару каменных ограждений, напугал собаку в одном из дворов, разгневал девушек, развешивающих белье в другом, и, наконец, вышел на ту улицу, где находился бар. Теперь он был уверен, что слежки за ним нет.

Бар к вечеру казался почти полным: парни в ярких рубашках и девушки в топах танцевали, подпевали диджею и пили разноцветные коктейли. Виктор на их фоне выглядел, как бедный родственник на похоронах. Увидев возле туалета Фалько, Виктор махнул рукой. Парень явно ему не обрадовался. Оглянувшись по сторонам, он кивнул в сторону заднего входа.

– Что-то случилось, англичанин? – спросил он на улице, прикуривая тонкую сигаретку. Он предложил и Виктору, но тот покачал головой.

– Да нет, всё в порядке, просто гулял, – улыбнулся Виктор. – Послушай, дружище, утром ты рассказал мне о своей работе, и она показалась мне интересной. По всей видимости, я здесь надолго, почему бы не поработать на Темных Ангелов. Поможешь?

– Подработать? – переспросил Фалько испуганно. – Оу, англичанин, больно горячая голова, не долго жить. Ты думать, что мафия – это весело? Нет, амиго, это опасно. Смерть.

Он многозначительно покачал головой, театрально закатив глаза.

– Мой друг Джованни тоже думал, что весело. Работал на два…– Фалько, видимо, перебрав в уме знакомые английские слова, покачал руками, изображая весы. – На два хозяина. Думаешь, ему весело сейчас?

Виктор пожал плечами. Он не знал Джованни, потому не знал, хорошо ему или плохо, и не мог должным образом оценить, весело ему сейчас или нет.

– Бес убил его, – скорбно произнес Фалько. – И тебя убьет, потому что ты тоже на два хозяина, понимаешь?

Надо же, раскусил. Да уж, хоть Виктор сейчас и не работал на магорг, видимо, заметно было, что он имеет отношение к органам власти. Он вздохнул. Планом это можно было не считать, так, глупая попытка.

– Меня бес не убьет, синьор итальянец, – сплюнул он, подражая манере Фалько. – Это мой бес, и я хочу его забрать его, понимаешь?

Фалько в ужасе уставился на него. Видимо, уверившись, что он совершенно ненормальный, он выругался по-итальянски, развернулся и скрылся в баре.

Виктор вновь зашел в темноту питейного заведения. Народ расходился, собираясь в кучки, юноши и девушки шумно прощались друг с другом. Софии за стойкой уже не было, там стояла и мыла стаканы женщина за сорок. Она осмотрела Виктора с головы до ног, и спросила, хоть и с акцентом, но по-английски:

– Чего желаешь, мистер?

– Как вы догадались, что я не местный? – удивился он, присаживаясь на высокий стул.

– Серьезно? У тебя на лбу написано, – усмехнулась женщина. – Родился в Лондоне. Ищу неприятности. Ладно, не напрягайся, София мне рассказала о тебе, говорила, что появишься. Скажи, а ты правда поссорился с Мучо?

– Вроде того. Кстати, а вы не знаете, где сейчас этот Мучо? – спросил Виктор. Женщина ему понравилась. Такие разговорчивые синьоры – просто находка для шпионов.

– Зачем он тебе?

– Поговорить.

Женщина кинула взгляд за его спину. Виктор поднял серебряный поднос, стоявший на стойке, и посмотрел в отражение. Мучо разговаривал с пожилым и довольно энергичным итальянцем. Залысина, брюшко, дорогая рубашка – Виктор догадался, кто бы это мог быть.

– Кто это рядом с Мучо? Ваш хозяин, синьор Марино? – Виктор вспомнил имя, оброненное Фалько.

– Да, это Марино, – зашипела женщина, жестами призывая говорить потише. – Иди-ка ты домой, пока цел.

Виктор вздохнул, и, не отводя взгляда от мужчин, тихо спросил:

– Как вас зовут, синьора? У вас есть дети?

– Причем здесь мои дети? – напряглась барменша.

– Мой ребенок у них, – прошептал Виктор. – Маленький мальчик, понимаете? Вы бы оставили сына в беде?

Наконец, женщина перестала смотреть на него, как на сумасшедшего. С минуту она что-то гневно бормотала по-итальянски, затем обратилась к Виктору.

– Зови меня синьора Иллария. И да, у меня есть дети. Идем.

Она схватила его за рукав и потащила прочь, в темноту коридоров. Краем глаза Виктор заметил, что Мучо с Марино зашли в какую-то комнату с железной дверью. Синьора Иллария, несколько раз перекрестившись, провела его мимо, и открыла соседнюю дверь.

– Иди. Здесь всегда хорошо слышно.

Синьора Иллария втолкнула его в небольшое помещение с уходящими вверх полками. Видимо, это был склад или кладовка. Он прошел, неуютно озираясь, но, услышав голоса итальянцев за стеной, прислушался. Да, слышно было неплохо, видимо стены тонкие, но, вот беда, Виктор не понимал ни слова. Чертыхаясь, он попытался уловить знакомые выражения, но потом, вспомнив про диктофон, достал его и включил.

Диктофон часто помогал ему в работе. Обычно он записывал на него разговоры неверных мужей с любовницами, или наоборот – жен с любовниками. Сейчас он желал сохранить разговор и дать кому-нибудь послушать. Уловив имя Стефано Росси, он встрепенулся, как терьер, разрывающий нору кролика. Они обсуждают синьора Стефано!

Полчаса спустя они оба ушли. Выждав немного, Виктор, осторожно выглянув в коридор, поспешил уйти. Бар закрывался: последние посетители покидали «Корсиканец», едва держась на ногах. Виктор вышел на душную улицу, поймал такси и добрался до отеля. В номере он умылся, переоделся и попробовал прослушать запись. Да уж, слышно было отлично, но ничего не понятно. Оставалось лишь одно средство.

Тихо, чтобы никого не разбудить в доме, он спустился, и крадучись вошел в кабинет хозяина дома. Будить его ради того, чтобы попросить разрешения воспользоваться компьютером, он считал нерациональным. Пришлось повозиться с диктофоном, но он смог выслать запись электронным письмом.

– Алло, босс? Черт, вы на часы смотрели? – Марк совсем ему не обрадовался.

– Прости, но дело срочное, – пробормотал Виктор. – Я сейчас по емайл выслал тебе запись разговора, попробуй перевести.

– С итальянского? – уточнил Марк. На фоне раздраженно бормотала какая-то девушка, проклиная звонившего, и Виктор немного смутился. Похоже, он помешал напарнику, вторгшись в его свидание. – Но я его тоже не знаю, босс.

– Понимаю, Марк, – извиняющимся тоном сказал Виктор. – Запись на почте. Послушай, может, что поймешь.

После разговора с Марком ему долго не спалось. Голод давал о себе знать – кроме бутерброда, схваченного утром на бегу и сока в баре, он ничего не успел съесть за день. Виктор проник на кухню, нашел в хозяйском холодильнике холодную пасту и наелся прямо из кастрюли. Вернувшись в кабинет, он обнаружил, что значок его почты мигает сообщением.

«Босс, моя девушка по счастливой случайности знает итальянский. Она просила вам передать наилучшие пожелания и приятных снов, но кроме того следующее. В разговоре упоминается некий Стефано Росси, не пожелавший рассказать бандитам секреты меча Эспадорина. Сейчас Росси мертв. Тело его находится в районе скалы Дракона, и, как утверждает один из синьоров, он кормит там рыб. Также в беседе речь идет о каком-то бесе. Он порядком всех достал и очень опасен. Вот, пожалуй, и всё, что там было важного. Босс, купите словарь. Ваш Марк».

Глава 3

Утром Виктор первым делом встретился с Марко Мориани. Хозяин отеля сидел на террасе, задумчивый и серьезный. Возле его ног крутилась белая собачонка, которую он, склонившись, бездумно чесал за ухом. Виктор сел на соседний стул. Утро было славным. Мир окрасился в пастельные тона: кремовый, голубой, зеленый – всё было словно постиранным. Солнце, еще неяркое, золотило верхушки персиковых деревьев. В такое утро разве можно говорить об убийстве?

– Синьор Мориани, а вы знали покойного Стефано Росси, директора музея Магических артефактов?

Мориани испуганно посмотрел на него. Казалось, он только сейчас понял, что не один.

– Разумеется знал, мистер Колтон. А почему покойного? Тела ведь так и не нашли?

Мориани говорил с акцентом, но вполне ясно. Он перестал гладить собаку и выпрямился.

– Понимаете, я тут услышал кое-что об этом деле, но пока не знаю, как применить информацию, – пояснил Виктор. – Мне определенно нужно поговорить с сотрудником местного магорга, желательно с шефом. Вы знаете, кто он?

– Да, конечно, – вздохнул синьор Мориани. – Мой друг, Манфреди, он часто бывает здесь, возможно вы встречались. Я дам вам адрес участка. Скажите, а вы узнали, кто причастен к исчезновению синьора Росси?

– Думаю, вы и сами догадывались, Марко, – сказал Виктор. – Тёмные ангелы. Что вы можете рассказать о группировке брата?

– С какой стати я должен вам что-то рассказывать? – слегка неприязненно ответил Марко. – Дела брата меня не касаются. Я давно открестился от нашего родства.

– Понимаю, синьор Мориани, но гибнут люди. Погиб синьор Росси, и теперь его тело нужно найти и похоронить. Если вашего брата не остановить…

– Я дам вам адрес Манфреди, – прервал его Марко. Он вынул из кармана блокнот, вырвал страницу и записал адрес. Виктор взял протянутый листок. – Но больше не спрашивайте у меня о брате, мистер Колтон. Поймите меня правильно. Он, конечно, преступник, но я помню его маленьким. – Его лицо словно перекосилось от судороги. – Несчастным малышом, который не увидел матери. Я заботился о нем, пока отец не увел его. Если бы у вас был брат…

– У меня был брат, синьор Мориани, – жестко ответил Виктор. – И я тоже помню его маленьким. Он плакал по ночам, и забирался под одеяло, чтобы я почитал ему. По странной случайности он тоже почти не знал маму, она умерла, когда Артуру было пять. Я любил брата, так же, как вы любите своего, полагаю. Но ваш брат убил моего Артура. Ему был двадцать один год.

Последние слова он повторил слишком громко. Стараясь успокоиться, Виктор выдохнул, откинулся в плетеном кресле и потер переносицу.

– Простите, – еле слышно прошептал Марко. Он выглядел несчастным. – Простите его. Он сам не ведает, что творит. Адрес я вам дал.

– Значит, вы не поможете следствию? – резюмировал Виктор.

– Я всего лишь алхимик, – слабо улыбнулся Марко. – Вожусь в лаборатории с утра до ночи. Ничего я о Романо не знаю, и рассказать мне нечего. Значит, у вас свои причины искать Романо, верно, мистер Колтон? Вы хотите отомстить за брата?

Виктору понадобилось время, чтобы ответить. Если бы его спросили год или два назад, он ответил бы не раздумывая. Но время шло, и Виктор отлично понимал, что никакая месть не вернет Артура к жизни. За прошедшее время многое произошло: он видел горе Хильды Карлссен, потерявшей дочь, и помешательство Нэнси Фрост, винившей себя в смерти сына. Эти женщины не думали о мести. Всем сердцем они желали только одного – вернуть своих детей.

– Нет, Марко, – вздохнул Виктор. – Я не хочу мести. Но я мечтаю остановить вашего брата любой ценой. Пока он – только разбойник в маленьком городке, но при его мощи и уме в скором времени он сможет достигнуть куда большего влияния, как на магический мир, так и на немагический. Он найдет желаемое, и тогда вы вспомните о моих словах. Но будет поздно. Его нужно остановить сейчас: пока он не нашел Книгу Смерти и не перенес из Старого мира тысячи бесов. Пока он не понял, как применить меч Эспадорин. Ведь для чего-то он выкрал его, и явно не для рубки тростника.

Марко молчал, но рука его, лежащая на холке насторожившейся собаки, дрожала.

– А еще, я хочу вернуть своего бесенка, – закончил речь Виктор. – Ладно, участок, должно быть, уже открылся. Пойду, навещу вашего друга.

– Что вы сказали? – ошарашенно спросил Марко. – Что значит, вернуть бесенка?

– Это долгая история. У него мой приемный сын Чир, синьор Марко. И я не считаю его исчадьем ада – он всего лишь мальчик.

Марко выглядел потерянным и испуганным:

– Значит, он сделал это снова, – прошептал он. Затем встал и пошел прочь, скрывшись в доме.

– Снова? – пробормотал Виктор ему вслед. А затем отправился к синьору Манфреди.

Спустя час они стояли у подножия скалы Дракона и смотрели на тело синьора Росси. Обнаружили его рыбаки. Виктору не пришлось объяснять, откуда он знает, где находится труп – едва он зашел в участок магорга, как узнал о неприятной утренней находке. Они познакомились в шефом, и Виктору понадобилось десять минут, значок сотрудника магорга Лондона (хоть и просроченный) и рассказ о дружбе отца с Росси, чтобы его взяли с собой.

Кроме него, шефа и двух молодых ребят-магов, с ними поехал также заместитель Росси, синьор Балтасаре. Он был бледен и собран, и всю дорогу молчал. Скала Дракона носила название не случайно – формой она действительно напоминала спящего в воде огромного дракона. На вершине скалы виднелась россыпь вилл и особняков.

– Неудивительно, что тело здесь, – мрачно сказал Манфреди. Он присел на корточки рядом с Росси, пока его ребята брали образцы кожи и делали записи.

– Почему же? – спросил Виктор.

– Ясно почему, – ответил за Манфреди заместитель музея. – Рядом обиталище Романо Мориани. Вон его вилла на вершине скалы.

Виктор взглянул на белоснежную виллу, потом ошарашенно уставился на итальянцев.

– Вы знали, где он живет? Всё это время?

Манфреди посмотрел на него, как на глупого мальчика. Высокий Манфреди был похож на Шерлока Холмса, если бы тот дожил до пенсии. Бледное лицо, тонкая кошачья улыбка, темные волосы с проседью – казалось, что он уже все знает о преступлении и присутствующие ему только мешают. Хотя, здесь и знать было нечего. Стефано Росси, безусловно, убили Темные ангелы.

– Конечно, знали, мистер англичанин. Но что толку? Романо Мориани отлично умеет заметать следы. Ни в одном преступлении, совершенном в этом городе, уличить его нельзя. Его Темные Ангелы официально считаются охранным агентством. Даже сейчас, глядя на тело Росси, что мы можем сказать?

– И что же? – ответил вопросом на вопрос Виктор. – Мы можем лишь сказать примерную дату смерти, так как знаем, когда он пропал.

Синьор Манфреди склонился на Росси:

– Нет, он убит не так давно, около двух дней назад, и тело едва ли находилось в воде больше суток. Рыбы его не тронули, следов разложения нет. – Он слегка тронул руку Стефано тростью. – Его держали в плену, видимо, бандитам была нужна информация про меч. Но Росси либо не знал, как его активировать, либо не хотел говорить. Убили его вероятнее всего в доме Мориани, сбросили с этой скалы в море, и спустя несколько часов труп прибило к берегу, где он был обнаружен рыбаками. Есть следы применения магии.

– Какого рода следы? – уточнил Виктор.

Манфреди встал.

– Вы ведь сотрудник магорга, верно? Может, сами нам скажете?

Виктор посмотрел на бледное лицо Росси, уже знакомое ему по фотографиям отца, на тонкие белые запястья с красными отметинами.

– Да, я вижу следы. Поджигающее, видимо. Синьор Манфреди, племянница Росси, София, явно что-то знает. Я нашел у нее дома фотографии меча, и она уверяла, что дядя ее жив. Скорее всего, когда я ее спрашивал, это действительно было так. Она знала, где находится ее дядя. Бар, где она работает, находится под охраной Темных ангелов, и она с ними связана. Я не говорю, что она добровольно поставляет им информацию, но девчонку могли запугать. В конце концов, у нее болен отец.

Манфреди и Балтасаре переглянулись.

– Откуда вы столько знаете, мистер Колтон?

– У вас свое расследование, у меня свое. Отец беспокоился, и я приехал сюда, разузнать о его друге. Но, я смотрю, местный магорг не настроен на расследования дел, к которым может быть причастен младший Мориани.

– Что вы имеете в виду? – спокойно спросил Манфреди, но Виктор чувствовал, что он злится. Сжал трость до белых костяшек, скривил губы. Англичанин явно бесил его, не хотел быть удобным. Похоже, Манфреди успел пожалеть, что взял Виктора с собой.

– Да то и имею. Вы были у Софии, но ничего от нее не добились. Вы подозревали, что Росси – жертва Мориани, но посетили хоть один бар или клуб, охраняемый Темными Ангелами? В конце концов, вы знали, где живет Романо Мориани. Могли пойти к нему и допросить.

– И что бы это нам дало? – настаивал синьор Манфреди. – У нас нет доказательств, мистер Колтон.

– Либо вы просто не хотите их искать, – вздохнул Виктор. – Я вас прекрасно понимаю. Такая сильная, могущественная группировка в маленьком городке… Что полиция, что магорг практически бессильны. Именно из-за таких, как Романо Мориани, люди и не любят магов. Он творит беззакония, и остается на свободе. Крадет людей прямо с работы, пытает заклинаниями, убивает, и что же магорг? Списывает на висяк, ведь улик нет. Но завтра, синьор Манфреди, этот мерзавец, почуявший власть, может прийти к вам домой, или выкрасть из музея Мерино Балтасаре, ведь он тоже может что-то знать о мече.

Балтасаре вздрогнул. Похоже, до сего момента он не задумывался о таком исходе. Все молчали. Водитель пригласил всех в салон микроавтобуса. За телом приехал фургон и парни, так не сказавшие ни слова, погрузили его внутрь. Когда тело увезли, все сели в микроавтобус и поехали обратно.

– Вам легко говорить, Виктор, – ответил ему спустя время Манфреди. – У нас нет жены и детей. И вам в этом городе не жить.

– У меня есть приемный сын, синьор Манфреди, – ответил Виктор. Слишком долго он тянул с этим, но дальше нельзя. Нужно любым способом вызволить Чира. Возможно, мальчик не узнает его, и стал совсем другим. Чем думать об этом, не лучше ли знать наверняка? Виктор и сам был не лучше синьора Манфреди – три месяца назад его Чира забрали в тюрьму, затем он сбежал и недель восемь находится с Мориани. Неизвестно, что хуже. Упиваться горем, страдать от бессилия, думать, как он там – хватит. Не хватало завтра найти его тело у скалы Дракона. – Он не принадлежит мне официально, но он мой, понимаете? И сейчас он с Мориани. Поэтому у нас с вами разные цели, но по сути одна. Мы хотим защитить близких от беззакония.

– Тогда не буду вам мешать, – вздохнул Манфреди. За окном автобуса мелькали аккуратные домики фермеров и поля подсолнечника. От желтых головок подсолнуха словно исходило золотое свечение. – Однажды я уже спасал ребенка из клана Темных Ангелов, буквально выкрал его из под носа у Романо Мориани. Тогда мне казалось это правильным. Я и сейчас так считаю, но… С тех пор у моего дома всегда ошивается кто-нибудь из Темных. Я боюсь за дочерей, и никогда не отпускаю их даже в гости к подругам. Романо мстительный. А вам я желаю удачи.

– Ну, спасибо, – усмехнулся Виктор.

«Желаю удачи» в устах Манфреди прозвучало так, словно он заранее попрощался с неуемным англичанином, и не чаял больше увидеть его в живых.

Глава 4

Дождь шёл весь день. Герcеми проснулась под его шум: тяжёлые капли выстукивали нестройный ритм по каменным дорожкам сада. Стало прохладнее, пахло озоном и прибрежными соснами. Море, словно серое одеяло, простиралось до горизонта и сливалось с таким же серым, штормовым небом. Отель словно вымер. Изредка внизу раздавались шаги, чей-то приглушенный голос – и снова тишина.

Вчера она почти не выходила из номера, а когда вышла, то, слава богу, Джейка не встретила. Впрочем, Виктора тоже. В мозгу у нее вспыхивали воспоминания. Она разговаривает с Дамиано о Маттео. Синьор Сальваторе, отчим Нико, распускает руки. Прыжок, солёная вода в горле, в носу… Джейк Маллистер.

Герсеми открыла глаза. Дальше воспоминания обрывались. Подобно молнии, бьющейся в небе, её сознание озаряла вспышка и тут же гасла. Она помнила его рубашку, которую она накинула прямо на мокрое платье. Помнила, как он ругал Дамиано, а она его защищала.

Щёки её загорелись. Зачем она столько выпила на яхте? Если бы не Джейк, всё могло закончиться гораздо хуже. Как же она оказалась в номере? Наверное, это уже не важно. Герсеми, наконец, встала, открыла ноутбук, чтобы немного поработать.

Раскат грома принёс с собой новое воспоминание: она в такси, на заднем сиденье, Джейк впереди, с водителем. Лючия! Их встретила Лючия и проводила её в номер. Слава богу, видимо, это она помогла ей переодеться.

Хватит, никаких воспоминаний. За окном хлопали дверцы отъезжающих машин: постояльцы, видимо, напуганные штормом, спешно покидали отель. У Герсеми оставалась еще неделя отпуска, и она никуда уезжать не собиралась.

Ливень ее успокаивал. Мокрый сад был сумрачным и уютным. Свежий бриз приносил в окна запах скошенной травы, моря и персиков. В дверь постучали. Герсеми, накинув халат, открыла и увидела улыбающегося Маттео с корзинкой в руках:

– Мама просила передать вам, синьорина. Также велела сказать, что мы ждём вас на ужин.

Герсеми поблагодарила мальчика и приняла корзину. Она открыла сумочку в поисках чаевых, но Маттео уже убежал. Время близилось к четырем. В корзинке оказалась еда: свежие булочки, джем, чай в термосе, тушёная говядина с овощами, бутылка вина. Есть не хотелось, но, поев немного говядины и выпив бокал вина, она почувствовала себя лучше. Укрывшись пледом, она тут же уснула.

Проснулась она поздно, около девяти вечера. В доме по-прежнему было тихо, ужин уже прошел. Чувствовала она себя прекрасно. Переодевшись в платье, Герсеми, наконец решила спуститься. Дом встретил ее молчанием. Можно было пройти на кухню, там наверняка кто-то был, но Герсеми не стремилась к общению. Она пошла в библиотеку.

По большей части это был рабочий кабинет хозяина дома, в котором находилась библиотека. Вчера она спрашивала у синьора Мориани, можно ли взять что-либо почитать, и тот сказал, что подыщет ей интересную книгу.

Ничего ведь страшного не будет, если она поищет сама? Зачем его беспокоить. Терпкий запах книг и пыли будто вернул её в детство. Академия, библиотека, дубовые парты. Стеллажи, уходящие в потолок, светильники в массивных, бронзовых люстрах. Здесь обстановка была вполне обычной. Газовые светильники, дающие мягкий жёлтый свет, лакированные подлокотники, уютные места для чтения. Посреди кабинета-библиотеки стояли большой стол и кожаные кресла.

Герсеми стало неловко. Хозяин дома всё же не разрешал ей бывать здесь в его отсутствие. На подоконнике спал чёрный кот. И хоть Герсеми отлично знала этого кота, домашнего любимца по кличке Пепе, ей всё же стало не по себе от его внимательного желтого взгляда.

– Только возьму книгу и сразу уйду, – прошептала Герсеми, сторонкой обходя кота. Тот открыл недовольно посмотрел на девушку и заснул.

Быстро уйти у неё не получилось. Книги ее заворожили. Она ходила вдоль полок, вычитывая названия, как знакомые, так и нет. Наконец, взяв томик Шекспира, она села в оконную нишу, специально предназначенную для чтения. Закрыв шторку, она отгородилась от всего мира – лишь дождь, рисующий на окне дорожки, ветер, склоняющий деревья в саду и невероятный слог великого классика.

По всей видимости, Герсеми заснула. Проснулась она от тихого разговора, доносящегося из кабинета. Синьор Мориани! Здесь Герсеми по всем правилам приличия стоило выйти из своего укрытия, извиниться и покинуть кабинет, но у неё не хватило смелости. Неизвестно, сколько уже общаются синьор Мориани и его спутник. Вдруг подумают, что она подслушивала? Хотя, если она останется, и правда получится, что она подслушивает. Так ничего не предприняв, она решила подождать. Возможно, синьор Мориани и его собеседник скоро уйдут, и она вернётся в номер.

В кабинете пахло сигарами и виски. Герсеми быстро поняла, что собеседником Мориани был Джейк. Они разговаривали негромко, но в звенящей тишине кабинета она слышала каждое слово. Благо, видимо, из-за Джейка, разговор велся на английском.

– Все возможные опыты я провёл, Джейк. Я думаю, что у нас всё же получилось. Как ты понимаешь, наверняка пока сказать нельзя.

– Но, сэр, вы уверены? – голос Джейка был чуть громче, – ещё вчера вы говорили, что есть последствия. Что нужно еще пробовать. Мы два года с вами потратили, чтобы найти верный рецепт, а сейчас вы говорите…

– Думаю, да, – Герсеми услышала плеск разливаемого по бокалам напитка, – мы ещё проведём опыты, не сомневайся. Я просто говорю тебе о своих ощущениях. Помнишь, кролики выздоравливали, но долго восстанавливались, теряли интерес к жизни?

– Да, конечно, – судя по голосу, Джейк заметно волновался.

– Я вчера добавил один ингредиент, и они резво скакали, как обычно. Были веселы, здоровы. Как до болезни.

Герсеми очень заинтересовал этот разговор. Что за зелье они готовят? Выходит, синьор Мориани – алхимик? А Джейк его ученик, ассистент? В академии Алхимия была его любимым предметом, это она помнила. Герсеми чуть высунулась из-за шторки, прикрывающей окно. Джейк, в светлой, расстегнутой рубашке, сидел в кресле напротив стола. В руках он держал стакан с виски. Синьор Мориани смотрел на него внимательно, немного подавшись вперед.

– Думаю, Джейк, наше Всеисцеляющее зелье готово.

Маллистер заерзал в кресле, потом поставил стакан на стол, не сделав ни глотка.

– А что это за секретный ингредиент, сэр?

Герсеми придвинулась и едва не уронила книгу. Пытаясь успокоить учащенное сердцебиение, она услышала:

– Пока мне не хотелось бы говорить, мой друг. Зачем тебя обнадеживать? Первый рецепт у тебя есть, и его можно считать действенным. Если остальные наши опыты пройдут успешно, я, конечно, поделюсь с тобой точным рецептом. Время, мальчик мой, время. Я понимаю твое нетерпение, ведь столько труда потрачено. Но знаешь, у нас, слава богу, времени достаточно. Никто из нас не умирает, и в ближайшем будущем не собирается. Если запускать зелье в продажу, нужно быть уверенными. Возможны побочные эффекты. Не пиши пока ничего своему отцу. Знаю, он спонсировал этот проект и ждёт результатов. Но спешка в таком деле не нужна.

– Я с вами согласен, сэр. Не волнуйтесь, никто ничего не узнает. Мы всё проверим, – уже более спокойно ответил Маллистер, – собственно, ведь дело даже не в деньгах, которые можно выручить. Подумайте только, со времён Философского камня не было средства, способного вылечить почти все болезни, и тем самым продлить жизнь. Это нас прославит. Наконец, найдётся что-то, чем я мог бы гордиться, и семья больше не скажет, что я занимаюсь непонятно чем.

Синьор Мориани улыбнулся:

– Слава, мой мальчик, это похвально. Но я в первую очередь думаю о людях, которых мы спасём. Ведь наше зелье может помочь сотням людей. Вот что меня радует.

– Да, сэр, конечно, – поспешно сказал Маллистер, – в первую очередь жизнь и здоровье.

И тут Герсеми всё же уронила книгу.

Глава 5

Герсеми успела перехватить увесистый томик Шекспира, но тот всё же задел уголком подоконник. В комнате стало тихо.

– Что это? – напряженно спросил Джейк у Мориани.

– Не знаю...

Герсеми притихла за парчовой занавеской, сдержав дыхание. Её спас кот. Оказалось, что он спал тут же, свернувшись у ног калачиком, а при её возне проснулся. Недобро глянув на Герсеми желтыми глазами, он спрыгнул с подоконника.

– Ох, это наш кот, – успокоился Мориани. – Ладно, Джейк, засиделись мы. Спокойной ночи.

Мужчины ушли. Герсеми какое-то время сидела за занавеской, успокаивая учащённое дыхание и колотящееся сердце, затем выбралась из укрытия и отправилась спать. В номере она долго ворочалась, вспоминая услышанное в кабинете. Если синьор Мориани и Джейк действительно придумали Всеисцеляющее зелье – это прекрасно. Джейк прав, это их прославит. Джейку всегда нравилась Алхимия, приготовление зелий – она отлично помнила, как он горел этим в Академии. Но зачем его отцу понадобилось спонсировать увлечение сына? Вряд ли у Маллистеров есть нужда в деньгах или известности. Скорее всего, это прихоть Джейка, который, наконец, увлекся любимым делом, а старший Маллистер оплатил Джейку возможность им заниматься.

Дождь закончился. Герсеми пошире распахнула балконную дверь, вдыхая запах мокрой земли. Внизу раскинулась ривьера. Ветер разогнал тучи над побережьем, шум волн было едва слышно. Как здесь все же красиво. Разве увидишь это в Лондоне? Подсолнухи, виноградники, лавандовые поля... Она будет скучать. Жаль, что с книгой как-то не выходит, но она написала статью о путешествиях, которую по приезде можно показать миссис Блоссом. Теперь ее совесть была чиста – можно отбросить грустные мысли и просто отдыхать. Насладиться морем, солнцем, Италией.

В последнее время она слишком часто думала, то о Викторе, то о Джейке. Не стоило этого делать. Пусть работают, занимаются делами. Герсеми была рада, что Джейк не зря ушел из магорга, и нашел-таки место в жизни. А Виктор…был слишком занят, чтобы остановиться и поговорить с ней.

Утром, за завтраком, все были на месте, кроме Виктора. Тот был неуловим, как ветер. Джейк настороженно смотрел на Дамиано, смущённо макающего печенье в молоко. Дамиано бросал на Герсеми виноватые взгляды и явно хотел поговорить. Он ерзал на стуле так, словно тот был раскаленным. Почему-то с раннего утра за столом была и София. Раньше Герсеми было бы интересно, где именно в отеле она ночевала и почему, но не сегодня. Оставшаяся семья отдыхающих немцев, быстро позавтракав, ушла.

– Герсеми, можно с тобой поговорить? – пролепетал Дамиано. Герсеми стало жаль парня. В конце концов, он не виноват в том, что случилось на яхте. Дамиано не мог быть в ответе за всех гостей своего приятеля.

– Да, конечно.

Они зашли за угол дома, в тень персиковых деревьев. Сад был ещё мокрым от дождя.

– Я только хотел …– Дамиано смущенно мял в руках кепку. – Прости, Джейк сказал, что тебе пришлось прыгать с борта яхты. Я не мог даже и предположить, что такое возможно. Мой друг и его компания... Они хорошие, я давно их знаю. Синьор Сальваторе, наверное, перебрал с алкоголем. Знаешь, я плохо помню остаток вечера. София хотела поговорить и всё подливала мне просекко. Обычно я могу выпить хоть галлон, но тогда я уснул…Проснулся утром.

– Ничего, – Герсеми было уже всё равно. – Хорошо, что всё обошлось. Правда знаешь, больше я с тобой на яхту не поеду.

Он вдруг подошёл ближе, взял её за подбородок. Губы Дамиано прикоснулись к её губам. Герсеми хотела отстраниться, возмутиться, уйти, но почему-то медлила. Она так давно не целовалась, а у Дамиано неплохо получалось. Но потом здравый смысл вернулся к ней. Сын хозяйки отеля, совсем молодой парень. Зачем ей это нужно? Тут бы с двумя разобраться, и третий ей совсем ни к чему.

– Нет, Дамиано, подожди. Я не могу.

Руки Дамиано всё ещё лежали у неё на талии, но взгляд уже угасал.

– Почему? Тебе нравится другой? Или ты думаешь, что у нас с Софией?...У нас ничего нет! Мы промокли вчера, когда я встретил ее с работы, и мама предложила ей остаться на ночь. Она ночевала в гостевом номере.

Герсеми не успела ничего ответить. Перед ними появилась София, злая, как ведьма. Она начала быстро выговаривать что-то Дамиано на итальянском, и тот убрал руки с талии Герсеми.

– Я должен отвезти Софию домой. Я обещал, – наконец, сказал он, пряча взгляд.

– Конечно.

Они вернулись к столу на террасе, где трапеза подходила к концу. Джейк разговаривал с синьором Мориани. София, обычно охотно помогавшая синьоре Лючии убирать со стола, стояла хмурая и взъерошенная, словно мокрая ворона.

– Долго вы разговаривали, – заметил Джейк.

– Разговаривали, – фыркнула София, – возможно, разговор был бы короче, мистер Маллистер, если бы Дамиано не засунул свой язык ей в рот!

Она схватила ветровку и направилась к машине, ожидая Дамиано. Тот смущённо оглянулся на родителей и пошёл к автомобилю. Герсеми вдруг стало жарко.

– О, – только и отметил Джейк, приподняв бровь. Его усмешка вывела Герсеми из себя. Какое ему дело, с кем она целуется? Она свободная девушка и вправе перецеловаться хоть с половиной парней этого побережья! Вслух она этого не сказала. Подхватив накидку, Герсеми скрылась в номере.

Остаток дня прошёл отлично. Они с Маттео вновь взяли велосипеды и поехали в свой маленький оазис. Мальчик не задавал никаких вопросов относительно ее отношений с братом, и Герсеми была ему благодарна. Пора бы ей научиться просто ценить мгновения, ведь до отъезда осталось немного времени. Она смотрела на взморье, замечая мелкие детали, пытаясь сохранить их в памяти. Шелест волн, пение цикад в зарослях травы, полоски пены среди камней. Маттео рассеянно ковырял песок сорванной веткой. Его волосы выгорели на солнце и казались почти белыми.

– Мне нравится мистер Колтон, – вдруг сказал Маттео, – он славный.

– Зачем ты мне это говоришь? – удивилась Герсеми.

Мальчик пожал плечами:

– Мне нравится всё подмечать. Я веду дневник. Когда-нибудь я стану исследователем.

Он повернулся на живот, подставляя спину солнцу, и улыбнулся. Герсеми смутилась. Это маленький мальчик, какого подвоха она ждала?

– Дневник? Как интересно. И что же ты в нём пишешь?

– Разное. – Маттео стал строить замок из песка, и Герсеми ему помогала. – Мистеру Колтону всё равно, нравится ли он людям. Он никого не старается убедить в том, что хороший.

– А кто старается?

– Когда София помогает маме накрыть на стол, она ждет похвалы. Хочет понравиться, чтобы мама заметила, какой хорошей невесткой она могла бы стать. Мистер Колтон не пытается понравиться ни маме, ни папе. Никому. Он покупает мне подарки в городе и забывает их дарить. А когда я приношу ему в номер полотенце, вспоминает. «Погоди-ка, мне тут на сдачу дали в городе». – Маттео засмеялся. Ага, как же. На сдачу ему дают водяные пистолеты, блокноты для рисования и книжки с картинками.

Герсеми тоже улыбнулась.

– А мистер Маллистер как тебе?

Мальчик сорвал травинку и стал задумчиво ее жевать.

– Он тоже хороший, хоть и хочет казаться деловым. Вы знали их раньше, синьорина?

– Эмм. Да, знала. Давай не будем об этом. А что ты написал о маме?

– Я пишу о ней каждый день, – охотно продолжил Маттео. – Мама является просто кладом для исследователя. Например, вчера. Она приготовила макароны и соус. Но соуса получилось слишком много. Чтобы он не пропадал, она снова приготовила макароны. И что вы думаете? Их получилось много, и с утра я застал её за тем, что она вслух размышляла, готовить ли ей соус снова? И как выбраться из этого бесконечного цикла?

Герсеми рассмеялась. Все переживания вдруг показались ей мелочными и незначительными. Они снова пошли купаться, потом собирали полевые цветы и вновь неслись со склона домой на велосипедах. Герсеми казалось, что ей опять десять лет. Ужинала она в номере, прихватив с собой бутерброды и вина. Помывшись, она легла немного почитать. Закат опускался на город стремительно. Даже лёжа в постели, Герсеми видела, как солнечный диск скрывается за горизонтом. Она решила выйти на балкон.

Соседняя балконная дверь хлопнула чуть раньше. Герсеми едва не забыла, что Маллистер живёт с ней через стенку. Сейчас ей совсем не хотелось его видеть. Выслушивать его язвительные замечания о том, как она за углом целуется со знойными итальянцами? Пф, ну нет.

Что-то смутило Герсеми. Запах духов. Сладких, знакомых…Герсеми бесшумно подошла к балконной двери. Тихо, чтобы не выдать своего присутствия, она выглянула.

София. Девушка вышла из номера Джейка и стала смотреть вниз, на дорожку, ведущую к воротам. Герсеми бесшумно шагнула назад. София зашла в номер и закрыла дверь. Маллистер закрутил интрижку с местной девушкой? Вот прохвост, ему можно, а ей, видите ли нет! Не понимая, что по этому поводу чувствует, Герсеми открыла книгу, пытаясь сосредоточиться.

В дверь постучали, и Герсеми разрешила войти. Это был Дамиано. В домашнем трико и футболке, он выглядел не так шикарно, но мило.

– Слушай, Герсеми, ты говорила, что никуда со мной больше не пойдешь, но я обещаю, что в этот раз все будет хорошо. Я с тебя глаз не спущу.

– Не понимаю, о чем ты.

Дамиано замялся.

– Завтра у Нико свадьба. Да, у того самого, с яхты. Понимаешь, у нас довольно непростые отношения, и я не могу не прийти на его свадьбу. И одному тоже приходить как-то неловко.

– Иди с Софией, – пожала плечами Герсеми. Семья Сальваторе ей не нравилась, и она никогда не хотела больше видеть ни сына, ни отца.

– Она обижена на меня, разве ты не видела! – замахал руками Дамиано.

Герсеми вздохнула. Эти итальянцы ее с ума сведут. Дамиано сам полез целоваться. София приревновала и отправилась прямиком в объятия к Джейку. Дамиано, который утверждает, что они с Софией просто друзья, просит Герсеми пойти на свадьбу. Она ничего не понимала. Если она пойдет, не посыплется ли еще больше неприятностей на ее голову? Но Дамиано так умоляюще смотрел, что Герсеми сказала.

– Хорошо, мы пойдем. Если только ненадолго.

– Зайду за тобой в шесть, – просиял парень и исчез за дверью так быстро, словно боялся что она передумает.

Глава 6

Тэкито сидел на балконе, глядя на свежеутреннее море. Солнце сегодня теплом не радовало: зарядил нудный дождик. Он смотрел на серую морскую рябь, и вспоминал тюремную камеру. Там тоже все было серым и холодным, и обращались с ним плохо. Но никто не просил его никого убивать. Напротив, как он теперь понял, его запирали именно затем, чтобы он не убил ненароком. Он опасен, и должен находиться в тюрьме, желает он этого или нет.

Тэкито снова вспомнил сны: о Старом мире и о светловолосом мальчике. Эти сны ему нравились, они приносили покой. Где-то есть мир, где от него ничего не требуется, а где-то есть мальчик. Этот ребенок – его брат-бес, он давно это осознал, но понять, где мальчик находится, Тэкито не мог. Он положил на колени альбом, и стал рисовать все, что приходит в голову: мальчика, солнце, рыжую девушку. Темноволосого мужчину тоже, хоть он и выходил хуже всего. Тэкито хотел вспомнить его лицо, и всё, что с ним связано, но не мог, потому рисовал то, что вспоминалось. Большие сильные руки, держащие полотенце. Комнату окнами в парк и голубей на подоконнике. Красного пластмассового клоуна. Яичницу на сковородке. Дудочку…

– Что ты делаешь, сынок? – ласково спросил синьор Романо. Тэкито, увлеченный рисованием не слышал, как он подошел.

– Ничего. – Он спрятал альбом на спину, но хозяин, нахмурившись, заставил его отдать рисунки.

Хозяин листал альбом, и с каждым рисунком лицо его становилось злее. Одним движением синьор Романо разорвал альбом в клочья швырнул на пол. Тэкито вздрогнул, как от удара плетью.

– Что это такое? Ты не можешь его помнить! Я поставил в твоем мозгу защиту на все воспоминания, связанные с ним!

– Я не понимаю, хозяин, – зашмыгал носом мальчик. – Это всего лишь рисунки. Мне нельзя рисовать?

Хозяин на мгновение задумался.

– Да, нельзя, похоже, тебе это вредит. – Он рывком стянул его с подоконника. – Тебе нечем занятся? Ничего, сейчас я тебя займу. Я слишком тебя разбаловал, чертово отродье, и ты перестал меня бояться. Не ровен час, придушишь меня в постели. Идем.

Дрожащий Тэкито двинулся следом за хозяином, стараясь не отставать. У детской синьор Романо остановился. Увидев пожилую служанку, он приказал:

– Эй, иди-ка сюда. Одень беса подобающе, чтобы не стыдно было людям показать. Мы едем в город.

– Да, синьор.

Тэкито не знал, радоваться ему или горевать. Ему надоело сидеть на вилле, он умирал от скуки и очень хотел посмотреть город, но боевой настрой хозяина его пугал. Что если они поедут куда-то, где много людей, и хозяин прикажет их убить?

– Я могу и не соглашаться, вот что. Могу не делать этого. Пусть лучше убьет меня или я убью его! – сказал он громко, и служанка, одевающая ему матросский костюмчик, вздрогнула:

– Вы что-то сказали, синьор? Вам не нравится костюм? Мы можем подобрать другой.

Угрозы она явно приняла на свой счет и очень испугалась.

– Нет, что вы синьора, мне все нравится.

Хозяину тоже понравился его костюм. Он погладил Тэкито по отросшим волосам и улыбнулся:

– Отлично. Чем невиннее он выглядит, тем лучше. Ну разве не прелесть, Розалия?

– Ваш сын очень мил, – пробормотала служанка и исчезла в дверях комнаты, едва ей разрешили удалиться.

Они спустились во двор, где к парадному входу уже подали автомобиль. Тэкито восхищенно замер. Технику он и боялся, и любил. Машины пугали его громкими звуками, но были совершенно прекрасны. Этот автомобиль отличался от тех, на которых обычно приезжали на виллу гости. Он был красным, как игрушечный клоун из его снов. Они с хозяином сели на просторное заднее сидение, и водитель выехал за ворота.

Когда Тэкито привезли на виллу, он был без сознания, потому сейчас ему все было внове. Дорога петляла вниз по склону: мимо аккуратных домиков, полей, усыпанных цветами, покосившегося придорожного киота. Ему стало жаль, что день выдался пасмурным, и дорогу застит взвесь дождя. В кои-то веки его вывезли в город, и надо было случиться непогоде. Они въехали в город, и какое-то время молча петляли по узким улицам. Тэкито прилип к окну и так внимательно всматривался в городок, словно ему предстояло потом искать дорогу по памяти.

Они остановились у большой светло-коричневой виллы, ничуть не меньше той, в которой жил хозяин Романо. Ворота открылись, и они въехали во внутренний двор, который был уже полон машин. Вышколенный мальчишка открыл им дверь и вытянулся в струнку, подняв над ними зонт.

– Не нужно, мальчик. Мы сами, – отослал его синьор Романо и парнишка растворился в мороси, ожидая следующую машину. За домом разместился огромный шатер. Внутри него ходили с бокалами люди, кто-то танцевал, кто-то смотрел на кружащуюся в танце пару на помосте. Тэкито возбужденно крутил головой. Еще никогда он не видел столько красивых вещей сразу. Длинные столы, украшенные цветами и изысканными блюдами, играющие на скрипке музыканты. Какой-то полный мужчина выплясывал посредине с хохочущими девушками, но, увидев хозяина и Тэкито, поспешил навстречу:

– Дон Романо! Какая честь!

– Джонни!

Джонни почему-то поцеловал магический перстень хозяина, затем, бросив быстрый неприязненный взгляд на Тэкито, выпрямился. Лицо его мгновенно разгладилось:

– Вы сегодня с сыном, дон Романо.

– Да, Джонни, мне показалось, что это символично – прийти на свадьбу твоего сына со своим. Ты, помнится, говорил Федерико Меркуцци, что доном меня лучше не назначать, ведь наследников у меня нет. Вот, гляди, какой у меня замечательный сынок. Поздоровайся, Тэкито, будь вежлив с моими друзьями.

Тэкито поздоровался. Джонни заметно побледнел:

– Дон Романо, возможно, вы не так меня поняли. Я лишь имел в виду…

Толстяк спал с лица. Он молча хлопал губами, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходило. Парень-слуга, явно побаиваясь, подошел чтобы указать, где для дона Романо и его сына приготовлен стол. Жених с невестой, прекратив танец, подошли, чтобы выразить почтение уважаемому гостю. Музыканты, заметив переполох, перестали играть, но Джонни махнул им рукой, чтобы продолжали. Музыка Тэкито не нравилась – она была слишком резкой, навязчивой.

Хозяин велел Тэкито погулять среди гостей и скрылся с Джонни в доме. Сын Джонни, которого так и не представили, продолжал сжимать руку новоиспеченной жены. Он испуганно посмотрел на него, затем улыбнулся и указал на столик, где скучал нарядно одетый мальчик.

– Пойди, поиграй с моим братом.

Тэкито послушался, хоть и был уверен, что ребенок с ним играть не станет. И верно, стоило ему подойти, мальчишка затрясся:

– Ого, ты ведь бес Романо?

– Нет, я его сын, – почему-то сказал Тэкито, хотя мальчик был прав.

– А где же тогда бес? – недоверчиво спросил мальчик. Это был худой, бледный парнишка лет десяти, с бесцветными ресницами и волосами.

– Он давно умер, – так же спокойно сказал Тэкито и потянулся за мороженым.

– Ну и отлично, – выдохнул мальчик. – Я уж думал, что ты сейчас убьешь всю мою семью. Давай поиграем в прятки?

– Давай! – улыбнулся Тэкито, не веря своему счастью. Мальчик позвал его играть, и он не боится!

Около часа они только и делали, что злили гостей – прятались под столами, за свадебным тортом, среди танцующих пар. Тэкито смеялся до слез, когда его новый друг, которого звали Дарио, обнаружил его под сервировочным столиком.

– Теперь ты, теперь ты води! – хохотал Дарио, но тут терпение его старшего брата закончилось, и он поймал Дарио за шиворот.

– Ты что творишь, мелкий? А если этот бес разозлится и убьет тебя?

– Это не бес, – побледнел мальчик, – а сын дона Романо, Тэкито.

– Как же, – усмехнулся Нико Сальваторе. – У дона Романо нет и ни жены, ни детей. Чертов бес водит тебя за нос.

Глаза Дарио наполнились слезами. Он посмотрел на Тэкито, не скрывая ужаса.

– Проваливай, отродье! Зачем ты меня обманул? Ты исчадье ада!

Тэкито, дрожа от гнева и обиды, стоял и молчал. Помощь пришла, откуда он и не ждал.

– Что ты такое говоришь, мерзкий мальчишка, – сердито выкрикнула рыжая девушка в желтом платье. И, несмотря на то, что ее спутник пытался удержать ее, выступила вперед, и оттолкнула Дарио.

– Это мальчик, такой же, как и ты, – продолжала выговаривать она, загородив Текито. – Тебя кто воспитывал? Ты не умеешь вести себя в гостях?

– О, Мадонна, Герсеми не надо, – сказал юноша, с которым она пришла. И парень, и девушка говорили на другом языке, но Тэкито их понял, в отличие от остальных гостей, которые недоуменно смотрели на ссору. – Это Дарио, младший сын хозяина дома. Лучше его не трогать. Идем.

Девушка по имени Герсеми обернулась на Тэкито, видимо, чтобы удостовериться, все ли с ним в порядке и пораженно замерла:

– Чир? Господи, что ты здесь делаешь?!

– Простите, мэм, – пролепетал Тэкито. – Я здесь в гостях.

Он определенно раньше ее видел. Вспомнилась книжка с картинками, теплый бульон в чашке, белоснежные горы за окном. Девушка читала ему когда-то, но это было давно, и словно в другой жизни.

– Я не понимаю, – пробормотала девушка. – Ты здесь один?

– Он со мной, леди, – холодно ответил ей синьор Романо, появившийся из-за спины Тэкито. – Идем, сынок.

Ошеломленный произошедшим, мальчик последовал за хозяином. Они сели в машину и выехали за ворота. Хозяин давал указания по телефону, а Тэкито молча смотрел в окно. Дождь перестал, и солнце выглянуло так внезапно, словно кто-то сдернул с неба занавеску, как с птичьей клетки. Солнечный город ему нравился больше. Успокоившись, он смотрел на шумных торговцев, сбрасывающих накидки с уличных столов. Туристы высыпали на улицы, как горошины; они смеялись, разговаривали и выглядели до того счастливыми, что Тэкито восхищенно затаил дыхание. Он никогда не видел столько счастливых людей.

Сегодня ему тоже было весело, пока его друг не узнал его природу. Родился бесом, им же и умрет, и неважно, что выглядит, как человек. Люди не принимают никого, кто хоть немного от них отличается, пора привыкнуть к этому. Но эта девушка, она защитила его. Она просто не знала, кто он, и бросилась на помощь, думая, что помогает обычному мальчику. Если бы она узнала… Но она назвала его иначе, и они виделись раньше.

Они выехали на залитую солнцем небольшую площадь. В ее центре стоял и играл на дудочке парень, а люди бросали в шапку монетки. Песня лилась свободно и легко, как пробившийся среди камней ручеек. Мелодия наполнила каждый уголок пьяцетты, но мальчику вдруг стало и хорошо, и тревожно одновременно, словно музыка пробудила его от кошмарного сна.

– Пустите меня, пожалуйста! – плакал он и стучал ладонями в стекло, чувствуя, как внутри что-то лопается, подобно мыльному пузырю. – Пустите!

– Тэкито, успокойся, – озадаченно повторял синьор Романо. – Тебя взволновал уличный бродяга? Это всего лишь флейта. Хочешь, мы убьем парня, чтобы он не беспокоил тебя своей паршивой музыкой. Это мой город, и я могу...

– Нет, пожалуйста, не трогайте, пусть играет...

Машина поехала дальше. Музыка затихала, и вскоре смолкла совсем, оставив бесенка одного.

– Тэкито, ты слышишь? Что с тобой?

Хозяин всё звал его по имени, но мальчик теперь вспомнил и другое. Оказывается, он всегда его знал, только почему-то забыл. Он прижался к теплому оконному стеклу, но ему чудилось, что оно заморожено, и покрыто стрелочками льда. За тем окном спал заснеженный фьорд, и простиралась голубая гладь залива.

Тихо, чтобы хозяин не услышал, бесенок прошептал:

– Чир. Меня зовут Чир.

Глава 7

Виктор стоял на площади, провожая взглядом красный автомобиль. Он мог поклясться, что видел в машине Чира. Мальчик плакал. Святые боги, его Чир! Виктор чувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой и выставили на всеобщее обозрение. Он шел в бар, чтобы поговорить с Фалько о смерти Стефано Росси, и остановился послушать уличного музыканта. Машина уже уехала, потому, немного постояв, он забыл зачем шел, и вернулся в отель.

Вечером распогодилось, но два дождливых дня испугали постояльцев, и кроме комнат Виктора, Герсеми и Джейка остальные стояли пустыми. Отель застыл в сонном оцепенении. Виктор вышел во двор и сел на террасе, пытаясь собраться с мыслями. Итак, он знал, где находится Чир – в поместье Романо Мориани на скале Дракона. Оставалось только понять, как туда попасть.

Зашуршали колеса по гравию и к воротам подъехала машина Дамиано. Мальчик-коридорный открыл их, запуская автомобиль. Из машины вышел хмурый Дамиано и такая же хмурая Герсеми. Виктор на мгновение забыл про Чира, засмотревшись на девушку. Он и забыл, какая она красивая. Платье ей необычайно шло; оно подчеркивало белизну кожи и цвет волос. На острове Бъок они действовали вместе, и, чтобы он ни говорил, это ему здорово помогло. Хорошо, когда есть с кем поделиться, тогда и мысли, блуждающие в голове неясными огоньками, вдруг обретают яркость. Жаль, что он не может рассказать ей про Чира. Или может?

Увидев его, Герсеми улыбнулась. Она села на соседний стул, и сбросила туфли, оставшись босиком.

– Новые. Оказалось, что жмут.

Они молча смотрели, как Дамиано загоняет машину в гараж, как возится с ключами. Виктору до чертиков хотелось узнать, куда они ездили, но он понимал, что спрашивать не должен. Герс может ездить, куда ей вздумается и с кем вздумается.

– Ездили покататься? – не выдержал он.

– Дамиано пригласил меня на свадьбу друга, – грустно ответила Герсеми. – Я не хотела, поскольку этот его друг, и его папаша не слишком приятные люди. Но Дамиано неловко было идти одному. Ладно, Вик, все это неважно. Мне нужно кое-что спросить у тебя.

– О чем же? – разволновался Виктор.

– О Чире. Он был там, понимаешь? На свадьбе Нико Сальваторе! Я не понимаю, Вик, это ведь твой племянник, разве нет? Что он здесь делает? – выпалила Герсеми одним махом.

Виктор замер. Герсеми видела Чира!

– И как он, Герс? Он в порядке?

Она пожала плечами:

– Не знаю, я видела его недолго, потом его увезли. Там был мальчик, младший брат Нико, и он обижал его, называл бесом. Чир стоял такой несчастный и растерянный. Я вмешалась, и…– Она вздохнула, опустив голову. – Оказывается, зря. Так мне сказал Дамиано. Он говорит, что семья Сальваторе связана с какой-то местной группировкой, и с ними ссориться нельзя. Вик, может скажешь, что происходит?

– Ох, Герс, этот мальчик не то чтобы не прав, понимаешь? – решился Виктор. – Чир никогда не был моим племянником. Он действительно бес, призванный около двух лет назад чернокнижником Романо Мориани из Старого мира. Бесенок убил моего брата в Лондонской библиотеке. Возможно, ты помнишь, случай был громкий.

– Да, припоминаю, – пораженно ответила Герсеми. – Я знала о нападении на библиотеку, но не знала, что это был твой брат.

– Это уже не так важно, – вздохнул Виктор. – Артур погиб, Мориани удалось скрыться, а мне досталась нечисть. Затем Чир стал превращаться в мальчика, но я скрыл этот факт. Не знаю почему, Герс, мне просто стало его жаль. Подумал, может получится сделать из него человека.

– Мориани? – переспросила Герсеми. – Он родственник хозяина отеля?

– Ага, родной брат, – продолжил Виктор. С каждым словом на душе становилось легче. Герсеми не выглядела испуганной, скорее озадаченной. – Мне кажется, Гахерис не зря посоветовал тебе это место. Возможно, он хотел, чтобы ты помогла мне.

– Я бы с радостью, Вик, но я не понимаю. – Она потерла виски. – Хорошо, ты стал ухаживать за Чиром, но потом, когда мы были в Хегре, его увезли куда-то. И куда же?

Виктор рассказал о доносе Джейка, о том, как Чира забрали в тюрьму, и как Мориани выманил его с помощью того же Маллистера. Казалось, больше всего Герсеми поразил факт причастности к этому делу Джейка Маллистера. Она ни о чем не спрашивала, не перебивала, и Виктор был ей благодарен.

– И вот, мы все здесь, директор музея убит, меч украден, а Чир в плену у Мориани. Он не помнит меня, вот что главное. Мориани наверняка поставил в его мозгу защиту на любые воспоминания, связанные со мной.

Какое-то время Герсеми молчала. Виктор, устало замолкнув, сидел, откинувшись на кресле. Наверняка она сейчас скажет о том, что нужно забыть Чира. Что он теперь опасен, и...

– Виктор, Чира нужно спасать! – возмутилась Герсеми. – Как можно скорее. У тебя есть план?

– Есть один. Правда, он совершенно безумный, – признался Виктор. – Завтра попробую. Герс, если я не вернусь, постарайся сообщить об этом Гахерису, ладно? И отцу.

Она могла начать его отговаривать, или попросить посвятить в детали плана, но не сделала этого. Герсеми взяла его за руку и крепко сжала.

– У тебя все получится, Вик, я не сомневаюсь.

– Спасибо, Герсеми.

Они еще немного поговорили и разошлись по номерам. Лежа в кровати, Виктор подумал, что нужно было поговорить об их отношениях. Вернется он со своей операции или нет, неизвестно. Но так он хотя бы мог знать, есть ли у них шансы быть вместе. Решив, что у них еще будет время, Виктор уснул.

К обеду следующего дня он пошел в бар «Корсиканец». План был прост, но опасен. Если Фалько не хочет помогать ему внедриться в банду Темных Ангелов, нужно самому стать Фалько. Это, безусловно, было запрещено, но Виктор достиг точки невозвращения. Стефано Росси погиб, и кто его убил, известно всем. Вряд ли отец предполагал, что Виктор станет бороться с местной группировкой. Но он станет, хотя бы потому, что просто не может вернуться в Лондон без Чира.

Другое дело, кто такой Фалько. Он пешка, охранник в одном из баров, находящихся под эгидой Темных Ангелов. Фалько вряд ли входит в круг лиц, посещающих поместье Мориани. Может, удастся околдовать Мучо?

Виктор зашел в бар, который пугал безмолвием. Да уж, несмотря на то, что заведение находилось в центральной части города, популярностью у туристов оно не пользовалось. Фалько он увидел у входа – парень разговаривал по телефону. Увидев Виктора, он приветственно махнул рукой. Тот подошел, ожидая, когда парень закончит беседу. Тот болтал на итальянском, прикрывая рукой трубку. Совершенно зря, кстати, потому что Виктор не понимал ни слова.

– Что-то случилось? – спросил он, когда Фалько наконец закончил разговор.

– Да нет, просто…– Он склонился к Виктору, понизив голос. – Дон Романо сегодня собирает членов банды. Я тоже должен быть, так сказал синьор Марино. Скажу тебе честно, мистер англичанин, что идти туда мне не хочется. Потому что…. П-фф.

Парень, исчерпав знания английского, показал подобие взрыва.

– Что это значит?

– Я был там один раз, – вздохнул Фалько. – Тогда убили моего друга Джованни.

– Да, я помню, бес его убил. А когда за тобой приедут? – поинтересовался Виктор.

– Скоро уже. А что?

– Ничего, – беспечно сказал Виктор. – Просто хотел попросить тебя об одолжении.

– О каком? – насторожился парень.

Виктор огляделся по сторонам.

– Давай-ка отойдем подальше.

Они зашли в пустую туалетную комнату с рядами писсуаров. Быстро убедившись, что в кабинках никого нет, Виктор не мешкая оглушил Фалько заклинанием. Парень упал, как подкошенный. Немного мучаясь совестью, Виктор оттащил безжизненного охранника в одну из кабинок, состриг клок волос, растер между пальцами.

– Transfiguro materiam, nova forma esto! – прошептал он, направив перстень на волосы Фалько.

Через пару минут в тесной кабинке находилось два Фалько. Отобрав у парня телефон, Виктор прислонил его к стене и вышел в зал. В его плане был один существенный изъян, который беспокоил больше всего. Он не говорил по-итальянски! А что если его о чем-нибудь спросят? Поискав в словаре, как сказать, что у него болят зубы, Виктор за неимением другого варианта на этом успокоился.

Машина приехала через полчаса. В салоне уже сидело трое парней, и Виктор, кивнув на приветствие, пробормотал:

–Mal di denti.

И, о чудо, от него отстали. Похоже, Темным ангелам было не до него – все обсуждали предстоящее собрание. Машина выехала за город, и через полчаса они уже въезжали в ворота виллы.

Глава 8

Зелье зашипело, вспенилось, его поверхность покрылась пузырьками. Джейк нахмурился, затем выругался, вытерев разлившуюся по столу жидкость. Так не должно быть. Зелье не выходило серебристо-прозрачным, как у Марко. У него оно выглядело идеально – как утренняя роса. Синьор Марко скрыл от него важный ингредиент, и пока так и не раскрыл его, ссылаясь на то, что мало изучил полученный результат. Если он не хочет делиться секретом, зачем тогда звал с ним поработать?

Когда Марко написал ему в июне, Джейк сначала решил отказаться. Он то уже наметился быть Драконом Гахериса, и даже посетил одно собрание… Но участие в тайном обществе не прокормит, не принесет известность и не поможет людям, а вот Всеисцеляющее зелье – вполне. Когда он сообщил сэру Гахерису, что никак не может состоять в Ордене, по причине сильной занятости, старик не смутился:

– Ничего, Джейк. Тебе вовсе не обязательно присутствовать на собраниях. Чтобы помочь делу Ордена, иногда требуется совсем немногое.

Например, внести взносы…

Джейк подумал, что так заманивают в секты. Сначала тебя просят посетить одно мероприятие, а потом ты всю жизнь платишь, чтобы благое дело жило. Однако, спорить не стал. Наверняка, Марко Мориани позвал его работать над зельем именно с подачи сэра Гахериса. Тот ведь говорил, что Орден почти всесилен и оброс кучей нужных связей.

– И потом, не забывай, что ты стал причиной возвращения бесенка к младшему Мориани. Теперь его мощь и давление на Темных Ангелов усилилось стократно. И виной тому твоя доброта, мальчик.

Джейку нравилось в Италии, и нравилось работать над изготовлением зелий. Наконец, он занимался любимым делом. Он воодушевился, увидев Герсеми Хансон, и расстроился, узнав о приезде Колтона. Вот уж вечная его докука. Увидит, и наверняка припомнит ему бесенка. К его удивлению, Виктор не стал ничего припоминать. Мало того, он вообще с ним не разговаривал. Иногда они встречались за общим завтраком или обедом, и Виктор рассеянно кивал, но не более. Пару раз они столкнулись лицом к лицу. Джейк, растерявшись, начал лепетать извинения неожиданно для самого себя.

– Ладно, Маллистер, я понял. Ты не хотел, – хмыкнул Колтон и ушел.

И это всё? Джейк предполагал сотни вариантов событий, но ни в одном из них Виктор так легко не прощал его. Джейк в очередной раз понял, что ничего не понимает в людях.

С Герсеми они иногда болтали о погоде, но тоже почти не виделись. Работа над зельем заняла почти всё его свободное время. Джейк снова склонился над котлом, принюхиваясь к варианту зелья. Даже пахнет не так, как у Мориани. Черт, что он туда добавляет? И почему нельзя ему сказать? Может, Марко хочет чтобы он сам догадался?

Послышались шаги, и в дверях появился хозяин дома. Джейк устало улыбнулся.

– Доброе утро, синьор Мориани.

– Доброе утро, Джейк. Как успехи?

Джейк подавил в себе приступ гнева.

– Чего-то не хватает, учитель. Может, всё же скажете, что вы добавили? Я бы тоже мог провести ряд экспериментов. Вместе дело пойдёт быстрее.

Синьор Марко печально покачал головой.

– Прости, Джейк, но сегодня мне не до опытов. Тревога совсем меня измотала.

Он кивнул на стул, и Джейк сел. Марко устроился в своем любимом кресле.

– И что же вас беспокоит, синьор? – спросил Джейк. – Думаете, зелье может быть опасно?

Марко вынул портсигар, затем снова сунул его в карман сюртука.

– Дело вообще не в зелье, мой друг…Скажи, у тебя есть братья или сестры?

– Есть, старший брат, – кивнул Джейк. Ясно, синьор Мориани беспокоится о родственнике-уголовнике. Что же, послушать о нем будет весьма полезно. Может, получится узнать что-то о бесенке, и передать Гахерису?

Джейк устыдился подобных мыслей, ведь Марко Мориани доверял ему. С другой стороны, алхимик мог и не понимать, как опасен его младший братишка.

– Синьор, я никогда не спрашивал вас, – начал Джейк. – Но всё же, как же вышло, что вы с братом такие разные?

Марко вздохнул.

– Мы росли в неравных условиях, и меня всегда мучила вина. Наша мать умерла в родах, и отец не простил этого младшему сыну. Он его терпеть не мог. Какое-то время бабушка ухаживала за Романо, но когда она покинула этот мир, отец быстро избавился от малыша. Отдал колдуну-чернокнижнику. Романо тогда было четыре или пять, я уж и не помню.

– Отдал своего сына? – ужаснулся Джейк.

– Он называл это обучением. Однако, после смерти отца я поспешил забрать братишку. Ему в ту пору исполнилось тринадцать. Злой, как черт, на меня и весь мир, он первое время был чистым зверем. Я отдал его в школу, но там часто на него жаловались. Романо говорил, что дети не понимают его.

– Многие в детстве растут не в лучших условиях, но не многие становятся убийцами, – не согласился Джейк. Синьор Романо бросил на него острый взгляд, который, казалось говорил, что уж Джейк помалкивал бы о тяжелом детстве, с его-то миллионами. И Джейк не стал дальше развивать эту тему.

– Со временем он изменился в лучшую сторону, – продолжил Марко. – Встретил девушку, которая прекрасно на него влияла. Они с Марией были друзьями, вместе делали уроки. Вот только Романо явно считал ее больше, чем другом, тогда как девушке наверняка было просто жаль парня, которого все обижают.

Да уж, знакомо. Джейк подумал о Герсеми, которая всю жизнь металась между ним и Виктором. То одного считала лишь другом, то другого. Джейк подумал, что иногда, если не можешь предложить большего, лучше и не начинать никакой дружбы.

– Она вышла замуж? – предположил Джейк, и Марко утвердительно кивнул.

– Верно, она вышла за другого. Мария искренне не понимала, почему Романо так злится. Она-то считала, что у них никогда ничего серьезного не было. Гнев переполнял моего братишку. Он тогда был молод, едва ли ему исполнилось двадцать. Но позже Романо увлекся изучением магии, и на время забыл о Марии. Он стал читать книги нашего отца, а тот, как ты, наверное, знаешь, не был образцом добродетели. Темная магия пленила в свое время моего отца Джакомо, а затем увлекла и Романо.

Джейк не понимал, как Марко умудрился вырасти порядочным человеком, в такой-то семейке.

– Мы с Романо варили зелья и продавали их. – Казалось, Марко забыл о том, что Джейк его слушает. Воспоминания куда-то уносили его. – Я брал его с собой, как компаньона, и ему это нравилось. Так он познакомился с другими магами, сильными мира сего. Научился понимать людей без слов, вникать в их души. Но больше Романо никому не доверял, даже мне, полагаю. В двадцать шесть он впервые призвал бесов. Так, попробовать. В этот момент к нему пришла Мария, и Романо, повинуясь порыву, приказал появившимся бесятам убить ее. Один из них исполнил приказ…На следующий день он превратился в ребенка – маленького мальчика лет двух.

Джейк затаил дыхание, а синьор Романо продолжал исповедь.

– Не зная, что делать с мальчишкой, Романо просто подбросил его одному из помощников, Мучо, а тот вздумал издеваться над малышом. Об этом стало известно властям, и отдел магорга забрал ребенка, передав нам.

– То есть, вы хотите сказать, что ваш сын Дамиано… – начал Джейк, но Марко прервал его.

– Не Дамиано, а Маттео. Переродившись, он сразу стал лет двух с виду, и в первые годы здорово вымахал, но потом рос медленнее. Было это лет семь назад, и выглядит он сейчас примерно на девять.

Джейк вспомнил Маттео – голубые, ясные глаза, светлые волосы. Ангел, а не ребенок. Как он может быть бесом?

– На одной из конференций Романо познакомился с Антонио Сантини. Это известный итальянский маг, который не гнушается использовать темную магию. Он рассказал брату о бесах подробнее, о том, как можно их использовать. Антонио считал, что ничто не имеет значения, кроме власти. Любимые предают, дети отказываются, деньги заканчиваются. Власть же дает человеку все. В этом они с братом сошлись. Романо рассказал о своем опыте, о переродившемся бесе, и о тех малышах-бесятах, что так и остались тварями неуправляемыми. Антонио подсказал, каким заклинанием их можно приручить.

– Синьор, но откуда вы все это знаете? – удивился Джейк.

– Раньше брат рассказывал мне гораздо больше, Джейк. Мы общались… Но после того, как я отнял у него Маттео, мы почти не разговаривали. Романо хочет, чтобы я отдал мальчика, а я, разумеется, не собираюсь этого делать. – Марко все же вынул сигару и прикурил. – Маттео не игрушка, он – человек.

– Синьор, но что ему понадобилось в Лондоне. Зачем ему Книга Смерти? – спросил

– Знания, Джейк. Всё просто. В этой книге хранятся древние летописи Старого и Нового мира. Там описаны подробные ритуалы: как открыть портал, как надежно привязать беса, управлять ими на расстоянии. Это уж я изучил сам. Говорят, в Лондоне он снова вызвал бесов, и они убили человека. Младшего брата Виктора, который по случаю сейчас здесь находится. Я не могу смотреть ему в глаза, Джейк. Артура Колтона убил не я, но мне все равно совестно, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Джейк. – Синьор, а вы знали, что после убийства Артура переродился еще один бес?

– Узнал совсем недавно, – кивнул Марко. – Какой он? Злой, как черт, или похож на Маттео? Ходят слухи, что он убил парнишку… Джейк, не ровен час Романо предпримет еще одну попытку и откроет портал. Мне кажется, что меч ему затем и нужен.

– Какой меч? – не понял Джейк.

– Он украл его из местного музея. Снова погибли люди, я знал их. – Марко откинулся на кресле, прикрыв глаза. Джейк прислушался к суете просыпающегося дома. На кухне гремели посудой повара, доносился смех Маттео. – Меч обладает магией. Конечно, есть куча легенд о силе меча, какие-то сказки, но прежде всего это древний магический артефакт. По известной легенде, он может разрубить что угодно. Но есть и малоизвестные легенды, Джейк, думаю, они-то и заинтересовали моего брата. Меч может открыть портал в Старый Мир. Без древних книг, которые нужно красть. Открыть и закрыть, как мне известно.

– Синьор, зачем вы говорите мне всё это? – не выдержав, спросил Джейк. – А вдруг, я кому-нибудь расскажу?

Марко задумался на мгновение, затем улыбнулся.

– Возможно, я бы хотел, чтобы об этом узнали. Я устал, Джейк. Тяжело быть братом убийцы. Я уже не могу спасти его душу, но, возможно, спасу другие, если перестану молчать. Знаешь, это зелье… Спасая людей от смерти, я хоть как-то компенсирую тот вред, который причинила им моя семья. И если я умру, Джейк… Пообещай мне кое-что.

Глаза Марко блестели, и выглядел он не совсем здоровым, но Джейк переспросил:

– Что же, синьор?

– Доделай его. Не дай нашему рецепту пропасть зря.

Джейк хотел было сказать, что нелишним будет узнать и секретный ингредиент, но не стал. Марко Мориани, судя по всему, в ближайшее время умирать не собирается, а точный состав он и так вскоре узнает. Оставив Марко одного, Джейк вышел из кабинета.

Глава 9

Бег всегда успокаивал Герсеми, приводил мысли и чувства в порядок. Казалось бы – она маг. Зачем мчаться, не жалея ног, зачем вставать так рано? При желании можно сварить зелье, способное согнать лишние килограммы. Нет, было в беге нечто исконно простое, немагическое. Бежать, потеть, испытывать боль в мышцах – магам не понять этого сомнительного удовольствия. Герсеми находила в этом нечто неуловимо прекрасное. Смотреть, как солнце поднимается над зелеными холмами. Бежать вдоль кромки безлюдного, утреннего пляжа, смотреть на море, то тихое, то взволнованное. Мелкие торговцы открывали магазинчики и монотонно переговаривались на итальянском. Тело, сначала сонное, постепенно просыпалось, звук шагов разносился в тишине, синхронно сливаясь со стуком сердца и шумом прибрежных волн.

О чём она думала во время бега? Обо всём на свете. О том, что пора возвращаться в Лондон и браться за работу. О том, почему же всё так вышло с Джейком, и что стало тому виной. Но чаще всего она думала о Викторе. Вчера он рассказал ей о Чире. Больше всего ее расстроило, что он не рассказал об этом раньше. Значит, он ей не доверяет? Почему же доверился сейчас?

Опасное предприятие, которое предстояло ему сегодня, пугало Герсеми, заставляло сердце биться чаще. Виктор не сказал, что именно хочет предпринять, но было очевидно – он собирается проникнуть в логово Романо Мориани. Вчера, перед тем, как им разойтись, он немного рассказал ей о младшем Мориани, о группировке, которую он создал, и о смерти директора музея. Интересно, зачем бандитам понадобился меч?

Журналистское чутье подсказывало, что из этой истории вышла бы неплохая статья, но сейчас ей было не до статей. Виктор и Чир заняли все ее мысли, обострили чувства. Она бы очень хотела им помочь, но не знала как. Похоже, лучшим решением сейчас было не вмешиваться. Нужно верить, что у Виктора всё получится. А если нет?

Герсеми чувствовала, что ей просто необходимо отвлечься. Она закончила тренировку и приняла душ. Можно было бы ещё поспать, но ей захотелось поработать. Герсеми открыла папку, где хранилась рукопись, и принялась писать. Ей было что поведать бумаге.

За обедом было довольно тихо. Новых постояльцев не поступило, и она обедала одна. Герсеми взяла велосипед у Маттео, решив съездить в город. Покатается по окрестностям, вот и отвлечется. Интересно, спустя, какое время после вылазки Виктора в стан врага она должна забить тревогу? День, два?

– Куда-то собрались, мисс Хансон?

Джейк. Некстати вспомнилась София, стоящая на его балконе. Герсеми, пытавшаяся затащить велосипед на бордюр каменной дорожки, дернула его чуть более агрессивно, чем того требовала ситуация. Не то чтобы ее это беспокоило, но не желал ли мистер Маллистер остановиться на ком-то одном? Чертов бабник. Однако бег и работа над книгой ее немного успокоили, примирили, и Герсеми вдруг подумала, что зря злится на Джейка. Им нечего делить – они давно не пара, но еще и не друзья. Может, прошло достаточно времени, чтобы стать ими? К тому же прогулка с Джейком отвлечет ее от мыслей о Викторе.

– Я собираюсь прокатиться в город, Джейк. Не хочешь со мной?

Недоумение Джейка быстро сменилось интересом. Герсеми показалось, что их разделяют завесы, многослойные, как листы рисовой бумаги. И вот они падали под напором её искренности.

– Да, конечно, хочу. Я хочу с тобой в город. Только я ни разу не ездил на этой штуке.

– На велосипеде? – Она хоть и удивилась, но виду не подала. Кто поймет этих богатеев. – Я тебя научу.

Всё, что казалось трудным, вмиг стало простым. Джейк одолжил велосипед у Маттео. Мальчик проводил их до ворот широкой улыбкой.

Джейк довольно быстро освоился с велосипедом, и вот они уже летели вперед, подгоняемые бризом.

– Смотри, я могу без рук! – Голос у Джейка был откровенно счастливый.

– Ага, ну конечно, – засмеялась Герсеми, выруливая на асфальтированную дорожку. – Смотри аккуратнее, упадёшь.

После этих слов его велосипед, конечно же, вильнул в сторону, и Джейк едва не упал. Он схватил руль и минут пять угрюмо крутил педали.

– Давай за мной с горы, – крикнула Герсеми, – спорим, что я быстрее!

Этого Джейк вынести не смог.

– Черт, Герс, я убью тебя! – Их велосипеды летели вперед, едва касаясь тропинки и вскидывая вверх облака песка. На побережье было тихо, лишь мерно шумели волны, да над пригорком взлетал красный детский мяч. Ветер пел в ушах, рубашка Джейка надулась голубым парусом. Он всё-таки обогнал её. Несколько минут спустя они были уже внизу, переводя дух. Светлые волосы Джейка растрепались, прилипли ко лбу, но его это, по всей видимости, не тревожило. Они смеялись, как одержимые, будто и не было этих лет после академии.

– Да, Герс, опасная ты штучка. Я едва не убился.

Дальше они поехали медленнее. Центр городка встретил их шумом и суетой. Они доехали до пьяцетты, откуда открывался отличный вид на побережье. Внизу мирно шелестело море, выкидывая на песок белоснежную пену. Торговцы разложили товар прямо на ступенях большой лестницы. Некоторые из обступивших их покупателей отчаянно спорили, пытаясь сбить цену. Вероятно, торговаться на рынке было местным развлечением, ничего общего с покупкой товара не имеющим. Джейк быстро подключился, пытаясь выторговать небольшую картину. Зачем она была нужна ему, Герсеми было непонятно. Видимо, Джейка больше увлекал сам процесс.

– Пять евро, – с невероятной настойчивостью твердил он торговцу, и тот артистично схватился за голову, переходя на ломаный английский.

– Ты разоришь мою семью и детей! – кричал продавец, – это ранний Моне! Шедевр Итальянской живописи. Десять, и не евро меньше!

Через полчаса они сторговались до пяти евро, и гордый Джейк вручил Герсеми картину. Репродукция действительно была прекрасной. На картине угадывались местные достопримечательности: вид на залив, стоящие на рейде корабли и девушка, смотрящая вдаль.

– Как она прекрасна, – выдохнула Герсеми, – Ну, и зачем она мне, Джейк?

– Уедешь отсюда, да так себе ничего и не купишь.

И правда. Находясь на побережье, она и не подумала купить себе что-то на память.

– Спасибо.

Все художники казались Герсеми волшебниками. Уловить мгновение уходящего лета, его яркость и скоротечность. Эта девушка...

– Как считаешь, о чём она думает? – спросила она кивая на картину.

– Определённо ждёт любимого. Надеется, что он вернётся за ней, – уверенно ответил Джейк.

– А он вернётся?

Джейк пожал плечами:

– С её стороны глупо ждать, когда она даже не давала понять ему о своих чувствах. И вот теперь, когда он уехал, девушка сожалеет.

И верно. Они с Виктором поговорили о чем угодно, но только не о них самих.

– И всё же, может, он вернётся? Вдруг чудо случится.

Джейк взял велосипед.

– Ты читала слишком много сказок, Герс. В них прекрасные принцы возвращаются к принцессам, надувая алые паруса. Вот только он мог и вовсе не уезжать, если бы принцесса сказала обо всём прямо.

Герсеми со вздохом взяла велосипед, положив картину в сумку. О чем они вообще говорят? О картине ли?

– Маллистер, только не говори, что ты читал сказки в последнее время.

Он усмехнулся:

– Да, было дело. Однажды меня оставили наедине с Маттео. Ты хотела зайти в книжный.

В книжном Джейк откровенно заскучал. Он застыл посреди магазина каменным изваянием и лишь изредка подавал голос:

– Ты уже полчаса там стоишь. Я надышался пыли.

– Как жаль, что я не могу купить эту книгу, слишком дорогая. И эту...

Спустя сорок минут они покинули магазин. Герсеми засунула в свою вместительную сумку две книги, оплаченные Маллистером. Она всячески отказывалась, но Джейк был непреклонен:

– Я их куплю, иначе мы здесь заночуем!

В продуктовом он взял сигары (выслушивая длительный монолог Герсеми о вреде курения), и бутылку вина.

– Держи. Кинь себе в сумку, а то мне некуда деть.

Когда они поехали назад, уже заметно стемнело. Герсеми вновь подумала о Викторе. Как он там, все ли у него хорошо? Гуляя с Джейком, она здорово отвлеклась, но теперь грустные мысли возвращались.

– Чертовы колеса. Давай бросим эти велосипеды здесь и пойдем пешком. Герс, я устал!

Герсеми подумала, что Джейк действительно не был готов к таким нагрузкам. Спорта в его жизни было всего чуть. Она вдруг заметила, что находятся они у рощицы с тропинкой, ведущей к их с Маттео оазису. Маттео не обидится. Он ведь сам сказал: «Приведи сюда своего...» Да уж, она бы хотела прийти сюда не с Джейком.

– Мистер Маллистер, не хотите взглянуть?..

– Что?! Куда? – Джейк двинулся за ней по тропинке, чертыхаясь, вспоминая её мать, отца и всех остальных родственников. Однако на побережье он замер, широко улыбнувшись.

– Как здесь замечательно, Герс. Классное место.

Они сели на песок, вытянув ноги, почти не разговаривая, но тишина не казалась гнетущей.

– София не будет против, что ты катаешься со мной целый день? – решила уточнить она.

Джейк с недоумением посмотрел на нее:

– При чём здесь София? Не понимаю.

Герсеми почувствовала, что щеки ее покраснели. Хоть бы не подумал, что в свободное время она следит за ним через балкон.

– Не забывай, что наши балконы рядом. Она была вчера у тебя.

Джейк испуганно уставился на нее, став бледнее, чем обычно.

– Во сколько?

– О чём ты? Я не понимаю...

– Герс, – Джейк взял её за плечи, – во сколько вчера София была у меня?

– Точно не помню, – растерянно ответила она. – Часов в десять, может.

Джейк вскочил и почти бегом кинулся по тропинке к велосипедам. Герсеми едва за ним поспевала.

– Джейк, стой!

Теперь его не нужно было подгонять, он несся, штурмуя подъёмы. Впереди показался отель. Джейк заметно обогнал её, и, наконец доехав, она увидела лишь его брошенный велосипед у входа. Уже стемнело, и во дворе никого не было. Герсеми взбежала по лестнице, к своей комнате. В соседнем номере дверь была распахнута, и Герсеми вошла. Здесь всё было проще, чем в её номере. Чисто, почти аскетично, словно постоялец приходил лишь ночевать. Джейк сидел, согнувшись у раскрытого письменного стола, и перебирал разбросанные по полу листки.

– Что случилось, Джейк?

Он оглянулся, и Герсеми увидела, что он в отчаянии.

– Я вчера вернулся в час ночи, Герс, – наконец, сказал он. – Мы засиделись с синьором Мориани в кабинете. Я не видел Софию вчера вечером и ночью тоже. Она была в моей комнате без меня.

– Но зачем?

– И это правильный вопрос. Рецепт Всеисцеляющего зелья пропал.

Глава 10

Поместье казалось Виктору бесконечно большим. Они шли то широкими коридорами, то поднимались по лестнице. Наконец, у двустворчатой дубовой двери их встретил мальчик-лакей в красной ливрее. Надо же, просто королевский дворец, а не поместье. За дверью оказался большой зал с длинным столом посередине и рядом стульев. Вот оно, логово Темных Ангелов. Наверняка, здесь проводятся все собрания. Пока остальные входили и рассаживались, он постоял за их спинами, осматривая помещение. Три огромных окна, но на них массивные кованые решетки. Есть большой камин, такой вместительный, что в нем при желании можно встать во весь рост. Он сейчас не топится, значит, теоретически и через него можно уйти. Он подошел к окну и глянул вниз. Окна выходили в сад. Виктора не занимали деревья и цветы, он прикидывал расстояние до главных ворот и выход к морю. Без машины, пешком, до ворот было прилично – море гораздо ближе. Да, но там, как он помнил, высокий обрыв, а внизу – острые камни. Не хотелось, подобно Росси, лежать на берегу переломанным.

Между тем, бандиты расселись по местам. Виктор на минуту задумался – куда же ему сесть? Что если Фалько всегда садился на одно и то же место, и сев на другое, он выдаст себя? Когда в двери вошел Романо Мориани, Виктор поспешно умостился рядом с теми ребятами, что ехали с ним в машине. Никто не выказал удивления.

Холеный, с высоким лбом и тонкими чертами лица, Романо Мориани напоминал о фресках Эпохи Возрождения. Так мог выглядеть Родриго Борджиа, принимающий сан папы Римского, Александра пятого. Когда Романо заговорил, Виктор с ужасом вспомнил, что шпион из него никудышный. Он не знает итальянского. Как понять, что задумала банда? Судя по тревожному молчанию, разговор велся серьезный. Он попытался сосредоточится. Какие-то слова ведь он знает? Мозг уловил только «книга» и «смерть». Книга смерти, они обсуждают план кражи Парижской книги! А что если не Парижской, а Лондонской, и его отец снова в опасности?

Однако, Париж на всех языках звучало почти одинаково, и говорили бандиты именно об этом городе. Виктор немного успокоился. После все мысли о книгах, какими бы ценными они ни были, вылетели у него из головы. Мориани что-то крикнул стоявшему у двери мальчику-лакею, и тот впустил в зал Чира. Виктор едва не вскочил с места от волнения. Это был Чир, его Чир! Живой, здоровый. Он не видел его полгода, и все, что ему сейчас хотелось – схватить мальчика в охапку, и сигануть в окно, подобно летучей мыши.

Чир вытянулся и похудел. Черные волосы, которые раньше едва доставали до шеи, сейчас отрасли, и завивались кольцами. Ну да, кто бы его здесь стриг. Поди, письмом и математикой с ним никто не занимается. Вспомнив, что пережил Чир в тюрьме, Виктор устыдился. Его мальчик страдал: его морили голодом, держали в клетке, как зверя. Как уж тут азбука. Он посмотрел на синеву под его глазами, на безучастное ко всему, грустное личико, и задрожал от непонятного волнения. Впервые Виктору стало страшно, что у него ничего не получится. Он уйдет, а Чир снова останется здесь. Ну уж нет.

Тонкими худыми пальцами, которые принадлежали юному Фалько, он проник в карман, вынул свой перстень и надел. Возможно, этим он выдаст себя, если кто-нибудь бросит взгляд на его руки, но сидеть безоружным в шакальей стае уже не казалось ему хорошей идеей. Между тем, Романо продолжал говорить, пытаясь подключить к беседе и Чира, но мальчик молчал, низко склонив голову и шмыгая носом.

– Нет, – сказал он вдруг вскинувшись. А потом повторил еще несколько раз, все громче и громче.

То ли слово «нет» звучало на обоих языках одинаково, то ли он сказал его по-английски, но все его прекрасно поняли. Виктор понял, что Романо пытался привлечь Чира к какому-то делу, возможно к краже книги, но мальчик уперся, и не хотел в этом участвовать. Лицо Романо потемнело от гнева. Он выругался. Члены банды сидели тихо, тревожно переглядываясь. Многие со страхом смотрели на Чира, видимо, опасаясь вспышек его гнева.

Чего бы не ожидал Виктор, но явно не того, что на его глазах Чира станут бить, издеваться над ним. Сначала Мориани ударил его: по лицу, наотмашь. Мальчик закрылся ладонью, вытер капли крови из носа. Затем Романо направил на него перстень, и Чир закричал от боли, так резко и громко, что у Виктора зазвенело в ушах. Он не мог этого вытерпеть, просто не мог.

Виктор вскочил, уронив стул и задев несколько пустых бокалов. Звон и шум привлек внимание Мориани, но Виктор уже приближался к нему, бросаясь заклинаниями. Он хотел оглушить Романо, выбить с него спесь, применив весь заряд боевого мага, но от волнения не попадал. Сидевшие рядом с Виктором парни вскочили, выкрикивая имя Фалько. Они явно не понимали, что случилось с их другом. На миг Романо опешил, удивленно отпрыгнув, затем собрался, поднял перстень и выкрикнул заклинание на латыни. Виктор знал его и понял – сейчас его личина спадет, и он предстанет перед всеми в обычном облике. Так и вышло. Он видел, как руки стали не руками Фалько, а его собственными.

– Виктор Колтон, какая честь, – сказал Мориани по-английски. Он тут же успокоился, словно Виктор не представлял угрозы. – Нет, не трогайте его пока.

Он дал еще несколько распоряжений по-итальянски. Виктор, конечно, понимал, что поступил глупо, обнаружив себя. Его сейчас попросту убьют, и он не спасет Чира, да и сам не уйдет живым. Чир, замерев на полу, смотрел на него расширенными глазами. В них был испуг от пережитого наказания, но и кое-что еще. Узнавание. Он начал вспоминать.

Виктор кинулся к нему, непонятно на что надеясь, но два высоких, грузных амбала схватили его и выкрутили руки. Виктор замер, ожидая, что его сейчас убьют, но Романо никуда не спешил. Он подошел ближе, мягко, почти по-кошачьи.

– Виктор, Виктор… Я ждал тебя. Знал, что ты придешь. – По английски Романо говорил отлично, практически без акцента. – Прошлая наша встреча в Лондонской библиотеке прошла довольно сумбурно, не считаешь?

– Заткнись, урод, – выкрикнул Виктор, пытаясь освободиться. Ему бы хватило и пары заклинаний, чтобы покончить с этим. – Ты убил моего брата! А потом забрал у меня бесенка!

– С братом вышло неловко, – пожал плечами Романо. – Сожалею. Но бесенок-то мой, Виктор, и всегда был моим. Он тебя не помнит.

Виктор посмотрел на Чира, который встал с пола и продолжал смотреть на него во все глаза.

– Он не помнит тебя, Колтон, – радушно улыбался Романо. – Мне удалось разорвать вашу магическую связь – заметь, разорвать на расстоянии. Но также, укрепив свою с ним связь, привязав сильнее, я наложил на беса заклинание. Очень крепкое, блокирующее все, что с тобой связано. Я пока не встречал тех, кому бы удалось вспомнить после него. Именно это заклинание помогло Стефано Росси забыть семью и друзей. Он умер позабыв, что у него есть племянница и брат. Не вспомнил он и о твоем отце.

– Ну, и зачем это было нужно? – поинтересовался Виктор. Он понял, что убивать его не собираются. Зачем-то Романо затеял с ним пространный разговор в духе злодея из дешевых фильмов, но Виктора это вполне устраивало. Может, все же удастся убежать?

– Он все повторял и повторял имена близких, как заведенный, а это очень мешало нашей миссии. Чертова любовь, вечно она все портит. Я избавил его от любви. Но вот беда. – Губы Мориани скривились. – Росси так и не рассказал нам, как активировать меч. Все было напрасно.

– Может, он действительно не знал? – предположил Виктор. – Меч очень древний, музей хранил его, как артефакт. Зачем сотрудникам изучать его магическую мощь? Тем более, что Росси не был магом. Как и вся его семья.

Романо смотрел на него с нескрываемой злостью. Возможно, озвученные Виктором предположения приходили в голову и ему, но он не хотел об этом думать. Он зря пытал и убил директора музея. Не то чтобы это беспокоило Мориани, скорее, как предположил Виктор, ему было жаль потраченного времени.

Чир вдруг подошел ближе. Шаг, еще один. Он не сводил с Виктора глаз. Мальчик остановился в нескольких дюймах от Романо, опасаясь удара, но все же протянул к Виктору руку. Его пальцы были слишком далеко от Виктора, но он почти почувствовал это касание. У него чаще забилось сердце.

– Господи, Чир. Это я, Виктор, помнишь меня? Помнишь, как я пел тебе песенки и жарил яичницу? Помнишь, как мы ездили в Хегру?

– Ты снился мне, – пробормотал Чир. – И я помню песенку!

Романо словно очнулся.

– Хватит. Что за… Ты не можешь помнить, я уверен! – Он оглянулся на членов банды, которые расслабились от этой почти семейной сцены и тихо перешептывались, усевшись на места и ожидая приказа.

– Ладно, мы заберем книгу и без чертова бесенка, – скривился Романо. – От этого отродья, похоже, пора избавляться, он абсолютно бесполезен. Нужно навестить брата и забрать Маттео, от него наверняка больше толку.

Он говорил это по-английски, потому Виктор сделал вывод, что сказано это для него.

– Ты не убьешь Чира! – Он снова стал вырываться из рук амбалов, хоть и понимал, что это бесполезно. – Ты не убьешь его, слышишь?!

Романо что-то крикнул по-итальянски, и Виктора потащили прочь. Чир кинулся за ним следом, но Романо придержал его за руку.

– Я люблю тебя, Чир! Ты должен все вспомнить! – крикнул Виктор.

Мальчик вырвался из рук Романо и прижался к Виктору – прижался всем телом, как к единственному источнику тепла на остывающей планете.

Последнее, что увидел Виктор, было приближающейся мраморной белой плиткой. Кто-то его вырубил.

Часть 3. Чир. Глава 1

Теперь он Чир, и навсегда им останется. Откликаться на кличку, которую дал ему Мориани, он больше не будет. И больше он не хозяин ему, этот злой, жестокий человек, который отнял его у Виктора.

Чир плакал и плакал, пока не закончились все слезы, и не пришло к нему странное отупение. Не хотелось ни страдать, ни думать. Возможно, только спать. Он вспомнил Виктора, Герсеми, старушку Брен, Хильду. Хильда потом оказалась плохой, и он вспомнил, что тогда тоже плакал. Его забрали у хозяина Виктора, затем долго везли в клетке. Теперь Чир знал, что его заставили забыть Виктора, и это знание вызывало в нем неконтролируемую злость. Он сидел в комнате, и бил посуду лишь силою мысли. Стаканы со звоном бились, куски тарелок взлетали под потолок. К нему никто не заходил, и не пытался успокоить. Боялись. И правильно делали, думал Чир. Он был рад, что его, наконец, оставили в покое.

Больше всего его беспокоило, что Виктора куда-то увели – вниз по темной лестнице в подвал, и что с ним сейчас происходит, он не знал. Вымотавшись окончательно, Чир все же уснул. Ему снился Маттео – теперь он знал имя брата-бесенка. Маттео был добрым и теплым, как солнечный лучик. Теперь, оттого, что Чир отказался убивать охрану, отвечающую за перевозку Книги Смерти, Маттео грозила опасность. Синьор Романо придет за ним. Но как ему помочь?

– Я могу тебе помочь? – спрашивал он Маттео во сне, но тот лишь улыбался глазами-лучиками. Он не знал об опасности, нависшей над ним и его семьей.

Чир проснулся, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Очень хотелось есть. Открыв потихоньку дверь, он прислушался к происходящему в доме. Стояла мирная тишина. Его никто не охранял, не запирал, и не пытался остановить, когда он вышел и спустился в кухню. Это место всегда его успокаивало. Вычищенные до блеска котлы, ряд блестящих сковородок, развешанных по стенам, дубовые столы, вытертые локтями – хозяин здесь никогда не ел, только прислуга. В кухне всегда что-то варилось на большой печи, вкусно пахло специями и хлебом. Старшая повариха, синьора Боннария, его жалела, вот что было главное. Она одна из немногих, кто видел в нем не чудовище, а измученного совестью маленького мальчика. Сейчас она что-то вязала, приткнувшись к стене, и при виде Чира, всплеснула руками:

– Ты что же, плакал весь день?

Чир кивнул. Он сел за стол, скорбно сложив руки и приготовившись слушать отповедь.

Синьора Боннария часто ворчала на него: не помыл руки, лохматый, не сменил рубашку. Но отчего то Чир знал – не со зла она ворчит, и он ей нравится. Конечно, она тоже его побаивалась. Все в доме знали историю Джованни, многие видели и его труп. Бесенка было принято ненавидеть за содеянное, потому Боннария была с ним мила только тайком, в такие вечерние тихие часы, когда другой обслуги уже не было в кухне. А еще, она никогда не звала его Тэкито, лишь Бамбино, малыш.

– Ешь, Бамбино, голод – плохой друг. – Боннария поставила перед ним чашку с горячим супом, положила куски теплого хлеба. Чир накинулся на еду с аппетитом дворовой собаки. – Знаешь, ты молодец.

Он поднял глаза, даже перестав жевать от удивления. Синьора Боннария быстро оглянулась по сторонам:

– Никто к тебе не заходил, потому что я велела. В доме тихо, поскольку хозяин куда-то уехал. Ты молодец, бамбино, я всем так и сказала. Дал-таки отпор синьору Романо, хоть и тяжело это тебе далось.

– Тяжело? – не понял Чир.

– Ох, бамбино, все тебя боялись не потому, что считают зверем, а потому, что знали – ты игрушка в руках хозяина. Он сильный колдун и привязал тебя магией. Что прикажет, то и сделаешь. Синьор Романо жестокий. Чтобы проверить твои силы, он мог приказать тебе убить любого в этом доме! – Боннария говорила тише и тише, и почти склонилась над ним. – Однако, ты смог ему отказать. Как же у тебя получилось?

Чир задумался. А ведь и правда – как? Решение пришло тут же. Он знал ответ. Никто не говорил, но мальчик был уверен, сердцем чувствовал – его догадка верна.

– Потому что я люблю.

– Любишь? Не понимаю, бамбино. Кого любишь?

– Папу Виктора. Я всегда его любил, но из-за магии забыл. А когда вспомнил, то…

Тут уж он не мог объяснить, поскольку знать теорию магии – удел сильных волшебников, а он был всего лишь мальчиком, который раньше был бесом. Если бы мог, то сказал бы примерно следующее: любви в его душе было столько, сколько он и не весил, столько, что темная магия Романо Мориани просто не могла там больше помещаться. Мориани не мог больше им управлять, влезать в его голову. По всей видимости, мага это расстроило и напугало. То, чего не можешь объяснить, всегда пугает. Чир был уверен – какие бы книги Мориани ни читал, к каким колдунам не обращался, он не найдет ответа. Никто не знает истинную силу любви.

– Я должен его спасти. – Чир отставил чашку. – Я знаю, что папа Виктор жив, чувствую, что с ним всё в порядке. Он зачем то еще нужен, так же, как и я. Пока синьора Романо нет дома, мы могли бы сбежать.

– Нет, глупый, – прошептала синьора Боннария. – Там полно охраны. Не станешь же ты убивать.

Да, не станет. Чиру нужен был план, но для начала он хотел узнать, где именно держат папу Виктора.

– Спасибо за ужин, синьора. – Не успела повариха ничего ответить, как он вскочил и выбежал за дверь.

Дом тонул в вечерней неге. Не слышно было цикад и лая собак, ни разговоров, ни смеха, лишь в комнатке охранника сонно бормотал телевизор. Чир помнил, по какой лестнице уводили Виктора – в подвал. Там синьор Романо держал вино. Бесшумно, как мышь, он спустился на несколько ступеней. Охрана стояла у бочек, вернее у небольшой каморки для швабр. Забранная решеткой, она, видимо и стала камерой для Виктора. Не успел он прикинуть, как дальше поступить, как вверху, где он только что был послышались шаги. Замерев от испуга, боясь, что его застигнут, Чир тихонько спустился до конца пролета и нырнул за шкаф с пыльными бутылками.

– Ступайте прочь! Мне нужно поговорить с пленником, – услышал он голос синьора Романо.

Охрана беззвучно подчинилась. Когда их шаги стихли в коридорах поместья, Романо прошел мимо шкафа с затаившимся за ним Чиром и подошел к комнатке.

– Виктор. Как у тебя дела? Не скучаешь здесь? – Мориани говорил по-английски. Чир теперь начинал понимать разницу.

За решеткой послышалась возня: Виктор встал и подошел ближе к решетке.

– Чего тебе от меня нужно? Где Чир?

– Ничего с твоим бесом не случилось, – недовольно сказал Мориани. – Сидит себе в комнате, посуду колотит.

– Ах, он всё же мой теперь? – усмехнулся Виктор. Чир немного высунулся и увидел его. Темные волосы, бледное лицо, над губой запекшаяся кровь, но в остальном он казался вполне здоровым. – А что так? Стал не нужен? Так отдай мне его и дело с концом.

Синьор Мориани притворно скорбно вздохнул:

– Виктор, Виктор… Ты прекрасно понимаешь, что просто так вам не уйти. Но в чем-то ты прав, мне кое что нужно. Не знаю, как это вышло, но теперь ты управляешь этим бесом. Я не готов разбрасываться настолько сильной магией, ни как ученый, ни как глава крупной организации. Темные Ангелы нуждаются в вас обоих.

– Я не управляю Чиром, он теперь сам по себе. Неужто ты еще не понял?

– Не понял чего? – переспросил Мориани.

– Он сломал твою защиту, как песочный домик, – фыркнул Виктор. – Он сильнее тебя, Романо, и я бы на твоем месте остерегался подходить к нему ближе, чем на сто метров.

– Не смей мне угрожать! – рявкнул Романо, но потом сбавил тон. – Ладно, неважно. Послушай, Виктор, ты мне нравишься. Да, да, не смотри на меня так, это чистая правда. А все потому, что мы похожи. Ты тоже любил брата, и тебя тоже предавала женщина.

– Так можно сказать про многих, – не согласился Виктор.

– Пусть так. Но также как и меня, тебя обманывают, Виктор, используют в своих целях. Ты знал, что сэр Гахерис копает под вашего Верховного мага? Что он создал целый Орден за спиной у действующей власти? Знаешь, что даже в этом городке за тобой следили его дракончики?

Виктор молчал. Где-то капало вино из плохо закрытой бочки.

– Это не мое дело, мистер Колтон, – скучающе произнес Романо. – Пусть следят за мной, за тобой, за кем угодно, если бедолагам, считающим себя магами, так спокойнее. Знаешь, а ведь они могли и не забирать у тебя бесенка. Могли пойти навстречу, поверить на слово. Но нет, они заперли его в клетку, как бешеного пса. Все твои просьбы выпустить его были отклонены, верно?

Виктор молчал. Чир забеспокоился. От этого вязкого, неуютного молчания становилось тревожно.

– Если бы не я, мальчишка давно мог умереть в той сырой клетке. Он ведь не бессмертный. Только тебе и мне было до него дело. И кто после этого бездушная тварь? Стань под мое крыло, Виктор, и я тебе помогу. Исполню твое заветное желание.

– Какое же? – наконец, подал голос Виктор. – Вернешь мне Чира?

– Верну тебе Артура, – ответил Романо Мориани. – Подумай над моими словами, дружок. Я еще зайду к тебе завтра.

– Погоди, что значит Артура? – закричал Виктор, сотрясая клетку. Романо стал подниматься по лестнице. – Ты не можешь вернуть мне брата, он мертв! Мы его похоронили!

– До завтра. – Дверь за Мориани захлопнулась и воцарилась тьма.

Глава 2

Едва за Мориани закрылась дверь, и Виктор устало облокотился о стену, из-за бочек вышел Чир и кинулся к решетке. Виктор не мог поверить глазам. Его Чир, вот он, живой и здоровый, протягивает сквозь решетку пальчики. Плачет, роняя на руку Виктора слезы, дрожит, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

– Не плачь, малыш, я здесь, я пришел за тобой.

– Папа Виктор, я так скучал. Даже когда не помнил, всё равно…

– Знаю, Чир. Я тоже. Прости, что шел так долго. Видишь, как плохо все вышло.

Когда эмоции улеглись, и Чир, запинаясь, стал рассказывать, как ему здесь жилось, Виктор, который продолжал держать его за руку, задумался. Трудновато им будет выбраться из поместья. Конечно, Чир сильный, и при желании может и стену разнести, и охрану поубивать, но Виктор не хотел спасаться такой ценой. Если он, столько потративший времени и сил на то, чтобы из беса сделать мальчика, уподобится сейчас Мориани, тогда к чему было все? Нет, нужно найти другой способ.

–... Мечом, – выхватил его утомленный мозг что-то из слов мальчика.

– Что ты сказал?

– Я говорю, что можно эту решетку открыть магическим мечом. Стену тоже разбить можно.

Виктор встрепенулся. Эспадорин! Да, было бы здорово найти его и использовать.

– А ты знаешь, где он? И как он активируется? – Виктор помнил, из-за чего погиб Стефано Росси. Бандиты так и не поняли, как заставить меч стать тверже алмаза, и как из обычного лезвия сделать устройство, открывающее порталы. Бедный директор музея скорее всего и не знал этого. Как же им понять это, если даже Чир знает, где находится реликвия.

– Я видел меч, и слышал разговоры о нем, – подтвердил мальчик. – Знаю, где его держат. Теперь, когда синьор Мориани разочаровался в нем и снова охотится за книгой, за мечом наверняка не следят так, как раньше. А, может, и не следят вовсе.

Виктор отметил, что Чир перестал рычать, скалить зубки, произносить слова с дефектами речи. За полгода он словно продвинулся в развитии года на два, и теперь напоминал обычного мальчишку лет девяти. Жаль, что его взросление происходило так болезненно. Жаль, что Виктор не смог быть рядом во время этого превращения.

– Допустим, ты достанешь меч, но как использовать его силу, мы ведь не знаем, – повторил мысль Виктор.

Чир сморщил нос в задумчивости:

– Мне кажется, я сумею. Я чувствую скрытую силу меча… Он словно родом оттуда, откуда я, понимаешь?

– Понимаю.

Виктор вспомнил, как в пору исканий природы Чира и его возможностей, он перелопатил в библиотеке все, что касалось Старого мира. Известно было мало, поскольку порталы открывались редко, и только после использования сильных магических книг. Те ручейки-трещинки, которые открывали пытливые юные маги в попытке проникнуть в Старый Мир, были случайны и быстро закрывались. Но существовали легенды. Они были красивы и, возможно, в какой-то мере правдивы. Одна из них рассказывала о придворном мальчике по имени Эмихот, который, убегая от преследователей, случайно нашел в скале проход в иной мир. Это было время рыцарства, и мальчик рассказал о проходе рыцарю, которому служил. Тот, горя жаждой подвигов, проник туда, и открыл прекрасное место, где жили чародеи и маги.

Через проход маги попали в наш мир и стали прародителями всех нынешних людей, наделенных магической силой. Во времена короля Артура саксы пытались завоевать Британию, и маг по имени Мерлин призвал на помощь десятки сильных магов из Старого мира. Но впоследствии маги, чувствующие свое превосходство, не захотели подчиняться людям. Около тысячи лет назад началась Первая Магическая Война. Распри сотрясали средневековье, и стали причиной многих бед. Магов и колдуний убивали, жгли на кострах, пытали в сырых подземельях. После Третьей Магической Войны, около пятиста лет назад, портал был закрыт. Между магами и немагами было заключено перемирие, а Старый мир оказался почти уничтожен. Там не осталось ничего, кроме снега и пепла. Души умерших магов обратились в бесов и жили там сотни лет.

Что, если Эспадорин – меч из Старого мира? Что, если Чир – перерождение одного из тех могущественных магов? Ответов у него не было, да Виктор не был уверен, что хочет все знать.

– Хорошо, давай попробуем, – сказал Виктор мальчику, и тот улыбнулся. – А теперь ступай. Скоро должна вернуться охрана.

Чир ушел, а Виктор задумался о словах Романо Мориани. Что значит, вернуть Артура? Его брат погиб, он видел его тело, и был на похоронах. Но что если Артур поменялся с Чиром местами, и теперь его душа мечется где-то в междумирье? Нет, это чистый бред.

Вернулась охрана и принесла ему ужин. Виктор едва поковырялся в предложенной пище, хоть и не ел весь день. Когда мысли перестали помещаться в голове, и им стало тесно в маленькой, душной комнатке, Виктор попросил одного из охранников.

– Эй, парень. Позови-ка своего шефа. Ро-ма-но Мо-ри-а-ни.

Парень спал с лица, и что-то гневно залопотал по-итальянски. Не нужно было знать языка, чтобы понять – этот громила такая мелкая сошка, что даже мысль о том, чтобы идти к хозяину, приводила его в ужас.

Романо пришел сам. Виктор успел уснуть и забыться тревожным сном на узкой лавке, когда дверь в подвал грохнула и явила узкую полоску света. Задремавшие охранники вскочили и вытянулись в струнку. Одним движением руки Романо заставил их уйти.

– Не спится, Вик?

– Не называй меня так, – неприязненно отозвался Виктор вставая. – Так меня зовут лишь друзья и близкие.

– Мы почти близки, – засмеялся Романо. – У нас даже общий сын, разве это не мило?

– Зачем пришел? – Виктор проигнорировал шутки про совместных детей.

– Мне казалось, что ты хотел поговорить.

Спорить было бесполезно – он действительно хотел. Романо всё рассчитал, подождал пока он изведется от мыслей, и пришел. Заносчивый, но умный гад.

– Ну и что там за история с возвращением Артура? Может, расскажешь? – спросил Виктор стараясь, чтобы прозвучало это как можно равнодушнее. Не особо получилось.

– Вот оно, дорогой Виктор, то самое, что может заставить тебя остаться в моей банде, верно? У каждого есть болевая точка. Ты, к примеру, весьма уязвим из-за привязанности к близким. Вернуть брата… Сам-то я точно никого возвращать не стал бы. Вот, к примеру мой отец. Половина Италии вздохнула с облегчением, когда он, наконец, отдал богу душу. Хотя, скорее всего, не богу. Итак, Артур. Знаешь, я думаю, когда Книга Смерти будет у меня, а она будет, это вопрос решенный, я смогу вернуть твоего брата.

– Книгой Смерти? Звучит не очень убедительно.

– Название у манускрипта, безусловно, неудачное, – согласился Мориани. – На самом деле, это всего лишь древний том, где собраны добротные магические заклинания на все случаи жизни. Составитель, живший еще во времена Великих Магов, явно не брезговал ни темной, ни светлой магией. И это совершенно правильно, я считаю. Не бывает Светлой и Темной Магии, Вик. Бывает лишь слабая и сильная. Твой брат умер, и, знаешь, в мои планы не входило убивать его. Так уж вышло. Но умерло тело, а вот душу можно вернуть. Человеческая душа бессмертна, я верю в это. Возможно, тело у брата будет другое…И да, есть ещё кое-что. Думаю, ты все понял, едва я только заговорил о воскрешении твоего родственника.

Виктор обессиленно сел на колченогий стул, стоявший в каморке. Лицо Мориани в решетке двери казалось белым, почти восковым. Виктор знал, конечно, знал, но не хотел спрашивать. Иногда будто бы лучше не знать наверняка.

– Часть души Артура попала в бесенка, – безапелляционно заявил Мориани, подтверждая догадки. – Разумеется, у него есть и своя собственная, но частичка Артура всё же в нем живет. Не могу сказать наверняка почему, но, думаю, что благодаря силе удара и уровню магии, который неловкий, но очень сильный магически бесенок потратил при убийстве. Разве ты не замечал, что они немного похожи?

Виктор промолчал.

– Хотя я полагаю, что при смерти Джованни, того парнишки, что убил твой милый ласковый бес, никакого раскола души не случилось. Бес даже не стал сильней после этого. – Мориани задумался. – Как будто даже наоборот, его это сломало. Безусловно, чтобы вернуть душу Артура в этот мир, нужна вся она без остатка. Иначе никак. Чтобы вернуть твоего брата, бесенка нужно убить, Виктор. Кроме тебя этого никто не сделает, поскольку чудовище никому кроме тебя не доверяет.

– Он не чудовище! – выкрикнул Виктор. – Чудовище здесь только ты.

–Защищаешь беса, который убил твоего брата? Не хочешь уничтожить его даже для спасения Артура? Подумай, Виктор. Вспомни ваше с братом детство. Кто дороже тебе – чертово отродье, которое ты знаешь едва ли два года, или родной брат?

После этого Мориани ушел, оставив Виктора в темноте и пучине отчаяния.

Глава 3

Герсеми и Джейк сидели в кабинете синьора Мориани. Хозяина не было дома, и они воспользовались кабинетом, чтобы обсудить произошедшее. Герсеми не хватило духу признаться, что она уже слышала про Всеисцеляющее зелье, и теперь внимала так, будто узнала о нём впервые. Джейк рассказывал увлеченно, как человек, горящий любимым делом.

– Я с детства был болен Алхимией и Зельеварением, сама знаешь. Мориани был моим кумиром еще в юности, и мы много переписывались. Уже тогда мне пришла в голову идея зелья, способного исцелить большинство известных болезней. Но опыта мне, конечно, не хватало, и я написал синьору Марко. Тогда он еще общался с младшим братом, и они, загоревшись моей идеей, вместе думали над составом зелья. Потом произошла какая-то история, и они разругались, и вместе с их разладом замерла работа над зельем. И вот, в этом году Марко решил продолжить работу, и позвал меня. Совместные опыты принесли результат, и сейчас зелье почти готово. Подопытные мыши по большей части выздоравливают, какой бы ни была болезнь, однако пока есть побочные эффекты. Марко говорит, что получил неплохой результат, добавив еще один ингредиент, но пока он не поделился со мной новым составом зелья.

– Значит, София украла старый вариант? – уточнила Герсеми.

– Скажем, не старый, а последний, известный мне. Интересно, зачем он ей понадобился?

– И как она вообще узнала, над чем вы работаете, – продолжила мысль Герсеми. – Да, она дружит с Дамиано, но вряд ли они близки настолько, чтобы он рассказывал ей.

– Дамиано не интересуется зельями отца. Его заботит что угодно, кроме этого. Каждому свое, как говорится. Вряд ли Дамиано когда-то продолжит дело Марко.

Они замолчали. Вечер давно перешел в ночь, и дом спал, окутанный тишиной. В кабинете мерно тикали часы на стене.

– Оно что же, действительно способно всё исцелить? Это зелье? – спросила Герсеми.

– Это лишь условное название, – ответил Джейк. – Нет и не будет на свете зелья, способного излечить душу, к примеру. Да и хвори телесные лечатся не все, а лишь большинство. Вот в чём проблема. Мы заявим миру, что придумали зелье, способное излечить всё, и, в конце концов, многие будут разочарованы. Они купят дорогой эликсир, но он не избавит их от боли утраты и не вернёт любовь.

– Джейк, вы делаете великое дело, – убежденно сказала Герсеми, – это зелье способно спасти множество людей, продлить жизнь. Вот что главное.

В порыве нахлынувших эмоций она, совершенно не задумываясь, схватила его за руку. Чтобы поддержать, успокоить, уберечь от тяжелых мыслей. Джейк вздрогнул. Он смотрел на её руку, вложенную в его ладонь, так завороженно и почти испуганно, что Герсеми убрала её. Надо бы поаккуратнее, а то напридумывает себе невесть что.

– Отец хочет, чтобы я женился, – вдруг сказал Джейк.

– Женился? – удивилась Герсеми. – На ком же?

Джейк поморщился, как от зубной боли.

– Знаешь, ему, похоже всё равно. Сначала он действительно выбирал: хотел, чтобы я женился на девушке магического происхождения, или богатой, чтобы была нашего круга. Но сейчас им с мамой уже не так важно кто это будет. Мне двадцать восемь, и отец не оставляет мысли передать мне часть фирмы в свое время. В понятии его, и коллег по бизнесу, благонадежный партнер обязательно должен быть женат и иметь детей. Когда у тебя семья, мало кто кинется в авантюры.

– И когда свадьба?

Джейк дернулся в кресле, будто оно под ним нагрелось.

– Не знаю. Не хочу, чтобы меня загоняли в рамки. Я ещё толком ничего не решил с женитьбой. Одно знаю наверняка: это зелье могло бы принести мне неплохой доход, и, как следствие, независимость от отца. Получив хороший доход, известность, я сам могу выбирать и ставить условия.

– Ты собираешься говорить Мориани, что рецепт украден? – решила уточнить Герсеми.

– Пока нет. Не хочется его расстраивать. Никому из Мориани ничего не говори. Завтра мы узнаем у Дамиано адрес Софии, и попробуем сами вернуть рецепт.

Наутро она первым делом постучалась к Виктору. Номер оказался пуст, также, как и вчера. Герсеми почти не было дела до украденного рецепта, ее больше волновало, что Виктор не возвращается. Она хотела рассказать Джейку о том, куда Колтон, собственно, делся, но уверенности, что Виктору это понравится, у нее не было. Чтобы себя занять, она решила все же помочь Джейку.

– Я не понимаю, зачем вам нужна София? – в очередной раз спрашивал Дамиано. Джейк же в очередной раз мягко уклонился от точного ответа:

– Нам нужно кое-что спросить, приятель, только и всего. Так что, подбросишь нас до центра города?

Дамиано неохотно кивнул. Весь его вид говорил Герсеми, что просьбой он недоволен. Может, он считает, что они с Джейком теперь пара, раз вместе решают дела? После завтрака они забрались на заднее сиденье автомобиля Дамиано. Несмотря на утреннюю прохладу, кожаные сиденья уже заметно нагрелись. Герсеми представила, какими раскаленными они бывают в полуденное время. Они выехали по подъездной дороге на улицу, и через пятнадцать минут оказались в центральной части городка. Улицы были по-утреннему шумные: торговцы спорили, выбирая товар посвежее, хлопали оконные ставни, по узким переулкам разносился запах свежего хлеба.

– Слушай, Дамиано, ты нам просто дай её адрес, мы сами найдем. Прогуляемся по городу, а на обратном пути зайдем к Софии, – попросил Джейк.

Дамиано продиктовал адрес и высадил их у пиццерии. Литые колёсные диски сверкнули на солнце, и машина скрылась за поворотом кривой улочки.

– Почему он не мог нас подвезти к дому Софии? –спросила Герсеми.

Джейк замялся.

– Увидев знакомую машину, София может выскочить навстречу, а при Дамиано я разговаривать с ней не хочу. Или же, наоборот, кошка знает, чье мясо съела. Услышит шум его тачки, и только мы её и видели.

Через час Джейк жалел о своём решении. Узкие переулки, похожие друг на друга, как близнецы, совершенно их запутали. Они то переступали через штабеля корзин, то путались в красных, как плащи спартанцев, мокрых простынях.

– Джейк, мы уже тут были! – уверенно говорила Герсеми. – Вон, черная собака на крыльце сидит.

Джейк выругался так, будто это была идея Герсеми тащиться через половину города пешком. Наконец, нужный дом нашелся. Это был довольно скромный коттедж, мало отличающийся от соседних. Герсеми недоумевала, как вообще София оказалась в компании Дамиано. Все ребята из нее были из обеспеченных семей.

– София и Дамиано одноклассники, дружат с детства, – ответил Джейк, глядя на ее озадаченное лицо. – К слову, семья Софии всегда так жила. Мориани рассказывал мне, что отец Софии имел неплохой доход, вроде лавку какую-то держал. Потом прогорел. Представляю, как Софии было тяжело спуститься с небес на землю, и жить более скромно. Только Дамиано относится к ней как прежде, утверждает Марко. Остальные в его компании открыто пренебрегают общением с девушкой.

– Это объясняет, зачем ей могло понадобиться зелье, – сказала, подумав, Герсеми, – решила разбогатеть.

– Возможно.

– Постучим в дверь?

– София хитра, – покачал головой Джейк. – Она скажет, что никогда не была в моей комнате, вот и весь разговор. Скажет, что тебе показалось. Постой-ка, вот она!

Джейк схватил Герсеми за локоть, и они спрятались за угол. Из дома вышла София. Время близилось к обеду, и на городок опускалась жара. Оставалось лишь удивляться, не жарко ли Софии в спортивном костюме и кроссовках. Обычно яркая, заметная, она будто сливалась с серой уличной плиткой.

– Идем, проследим за ней, – уверенно сказал Джейк.

– Она будет ходить по магазинам полдня, а мы таскаться за ней? – прошипела Герсеми, но вскоре успокоилась. София вела себя так, будто точно знала, куда идёт. Она нервно оглядывалась каждые несколько минут, и Герсеми с Джейком сразу прятались. Полчаса спустя, когда они собрали на себя всю грязь из подворотен, София, наконец, вошла в какой-то невзрачный дом, заросший плющом.

– Идем, – прошептал Джейк, – может удастся подслушать.

Они встали у пыльного окна, чуть приоткрытого, что не могло не радовать. Вид Джейка оставлял желать лучшего: обычно ухоженный, гладко зачесанный, он стоял взмыленный и покрытый пылью, но, похоже, внешний вид его сейчас не беспокоил. Он с интересом вслушивался в разговор, доносившийся из дома.

– Что они говорят? – прошептала она. – Ты ведь лучше знаешь язык.

– Спрашивают, принесла ли она рецепт. Тише, Герс!

Герсеми тихонько заглянула внутрь. В комнате, довольно просторной, но грязной и захламленной, находилось несколько человек. Хмурый бородатый мужчина, больше походивший на мексиканца, чем на итальянца, сидел за столом. На столе были разбросаны сигареты, стояли пустые бутылки из-под пива. Мексиканец курил, опрокидывал в себя кофе чашку за чашкой, и смотрел на Софию так, что Герсеми за нее испугалась. Что делает приличная девушка в доме, больше похожем на притон? Неужели ей не страшно? Возле мексиканца стояло и сидело ещё человек шесть. Все мужчины были разного возраста, но вид имели такой, словно убивать людей для них — дело привычное.

– Она спрашивает про зелье, – перевел Джейк вопрос Софии. Судя по доносившемуся, чуть дрожащему голосу, девушка была напугана, но тщательно это скрывала. – Ребятки утверждают, что ее отец давно и много им должен. София говорит, что зелье принесет много денег. А еще она, похоже, надеется, что они поделятся хоть флакончиком. Ее отец болен.

Герсеми прислушивалась к голосам. Интересно, эти ребята относятся к банде Романо, или они сами по себе? Если они из какого-то другого клана, то все это рискованно. Какие бы разногласия ни возникали у братьев Мориани, вряд ли Романо потерпит такое к брату отношение.

Мексиканец хрипло засмеялся, и Герсеми вздрогнула.

– Что он говорит? – спросила она, видя, что Джейк немного побледнел.

– Это не Темные Ангелы, а другая группировка. София играет в опасные игры. Она связалась с младшим Мориани, чтобы спасти отца. Выкрала для Мориани меч, сдала дядю. Но Романо Мориани обманул ее: убил дядю, хоть обещал не убивать, не заплатил денег… Да, не выплатил. А они были нужны на лечение отца и выплату долгов. София зла, и она пришла к этим мексиканцам из группировки Кальвадос, хоть отец и должен им. В общем, София, наплевав на дружбу с семьей Марко, сдала его секрет. Теперь спрашивает, кто сварит зелье, ведь среди мексиканцев магов нет.

– А они?

– Говорят, что люди найдутся. Сегодня сварят, а если что-то пойдет не так, придут к Марко Мориани и убьют его и семью. Похоже, у них тоже есть счеты с Романо.

Пораженная услышанным, Герсеми надолго задумалась, и едва услышала шепот Джейка.

– Нам пора уходить, Герс. София скоро выйдет. Нужно срочно найти Марко Мориани, всё рассказать, предупредить. Вызвать магорг. Да и София вряд ли до конца понимает, чем рискует, связавшись с подобными людьми. Эту глупую курицу убьют первой, если с зельем что-то пойдёт не так.

Герсеми кивнула. Они тихонько отступили от окна в тень.

И тут Герсеми споткнулась об стоящее у стены цинковое ведро. То с грохотом опрокинулось и покатилось вниз по кривой улочке. Не успел Джейк бросить на нее гневный взгляд, как оконная рама хлопнула, и в проеме показалась чьё-то заросшее щетиной лицо. Мексиканец, увидев их, разразился грубой бранью.

Джейк и Герсеми сорвались с места не сговариваясь. Парни помоложе высыпали из дома, как горох из мешка, и побежали за ними, грубо расталкивая прохожих. Они неслись во весь опор, весьма бодро для парней их комплекции. Вверх летели плетёные корзины, гуляющие по улицам куры, разбегались в стороны коты. Герсеми бежала так быстро, будто от этого зависела её жизнь, что, впрочем, нельзя было исключить.

– Помогите! – закричала Герсеми редким прохожим, но те, увидев головорезов, в ужасе скрывались в подворотнях.

Бабах!

Выстрел прозвучал неожиданно, заставив Герсеми в ужасе пригнуться. Они пересекли небольшую пьяцетту и оказались на небольшом каменном мосту. Мутная речка казалась Герсеми единственным спасением.

– Прыгай!

– Что? Ты с ума сошла?!

Выстрел прозвучал снова. Джейк обнажил магический перстень – единственное его оружие – но один из головорезов был уже рядом с ними. Бордюр был невысокий. Герсеми, перемахнув через него, схватила Джейка за руку, и увлекла за собой вниз. Вода, хоть и оказалась теплой, была грязной и пахла не особо приятно. Они выплыли на поверхность, подняв головы, чтобы оценить обстановку. Течение так скоро понесло их, что и мост, и трое матерящихся на нём мужчин быстро скрылись из виду.

– Герс, – отплевываясь, ругался Джейк, – какого чёрта?

Наконец, спустя пятнадцать минут им удалось выбраться на берег. Джейк кашлял, Герсеми мелко трясло.

– Я спасла тебе жизнь, Маллистер, – рассерженно сказала Герсеми, глядя на его расстроенное лицо. Маллистер осматривал испорченную рубашку. – Если бы не я, в твоей голове уже была бы дыра. И никакое Всеисцеляющее зелье не помогло бы!

Они стояли под очередным мостом. Людей почти не было, лишь неподалеку со сходен рыбачил мальчик. Солнце поднялось высоко и припекало их спины.

– Если хочешь знать, я испугалась!

– Погоди, – Джейк подошел ближе. – Я тоже испугался. За тебя.

И Джейк поцеловал её. В какое-то мгновение она даже ответила, потянувшись к нему по привычке, ведь раньше они целовались миллион раз. Столько на них навалилось: погоня, бандиты, еще и Виктор пропал… Виктор.

Она отстранилась и оттолкнула Джейка.

– Нет, боже, Джейк, что ты делаешь?

– Ну, как что? – Джейк, казалось не понял. – Мы едва не умерли, Хансон, и ты все еще станешь делать вид, что между нами ничего нет?

– Зачем мне делать вид, Маллистер? – Ее так трясло, что Джейк накинул на нее рубашку. – Мы друзья, и только.

Джейк скривился, пытаясь скрыть разочарование.

– В последнее время мы неплохо проводили время вместе.

– Это потому, что Виктора нет рядом. – Прозвучало ужасно, и Герсеми это понимала. – Я люблю его, Джейк. По-настоящему. И если ты покопаешься в себе, и отбросишь все эти просьбы папы и прочую ересь, то поймешь, что тоже меня не любишь.

Джейк, вздохнул так грустно, будто все бремя мира опустилось на его плечи.

– Нам нужно попасть в отель и предупредить семью Мориани, что им может грозить опасность. Ну, и о пропаже зелья все же нужно сообщить. Идем.

Глава 4

Романо Мориани, сидя в кресле и вытянув ноги к камину, хоть и не горящему, чувствовал, как сердце предательски пускается в галоп. Ему только что сообщили, что операция с кражей книги прошла успешно. Мучо сетовал на то, что пришлось повозиться, а это значило смерти и разрушения, и назавтра французские газеты запестрят заголовками, но кому какое дело? Важен результат! А он был – книга украдена, осталось лишь вывезти ее из Франции и привезти в Италию.

Вот оно, то, чего он добивался многие месяцы. С помощью книги он стряхнет пыль с этого мира, заставит его содрогнуться и поклониться ему. Никто больше не скажет, что Романо Мориани бояться не нужно. Он откроет все возможные порталы, достанет все артефакты, похороненные под пеплом Старого мира, подчинит себе бесов. Летучие твари пусть останутся ими, главное, чтобы их было много, и они слушались. Непонятное пугает людей, он это понял, когда Тэкито появился в поместье. Его боялись, как нечто неизведанное, дикое. Также будет и с остальными бесами. Они не так опасны, как способны навести страха. А страх – залог любого сильного властелина. Только страхом и уважением можно удержать миллионы людей.

Романо Мориани посмотрел на пустую клетку, где некогда сидело два бесенка. Братья или сестры Тэкито по несчастью – они прибыли в этот мир одновременно, но так и не пригодились. Все просто – он не умел ими управлять. Если мозг Тэкито эволюционировал с превращением в человека, и был готов к магическому на него воздействию, то мозг других бесят не отвечал на призывы Романо. Бестолковые бесята были не особо опасны, и почти не слушались. Бесполезные, как летучие мыши. Однажды, в порыве гнева, он убил их в клетке, точным заклинанием. Сейчас он об этом жалел. К нему едет книга, и можно было попробовать новые древние заклятия на этих бесятах.

– Ничего, призову новых.

Мир, где он станет могущественнее папы Римского – это ли не то, о чем он мечтал? Романо представил себе золоченое кресло, огромный зал, полный молчаливых почитателей, замерших по струнке бесов, готовых убить по первому зову. Он даже помирится с братом. Марко не так плох, на самом деле. Просто он тоже Мориани, а все в их семье – упрямцы. Уперся с этим бесенком, Маттео. Принял его за сына и воспитывает, как обычного мальчика. Романо тоже так попробовал – получилось у брата, получится и у него. Не вышло. Чертов Тэкито лишь притворялся, что слушается. Как это вышло, Романо до сих пор не вполне понимал, но факт налицо – бес не забыл Колтона, и остался ему верен. И пусть Колтон теперь в его власти, Тэкито не идет к нему, и не падает ниц, признавая более сильного хозяина.

И что с ним делать, с этим непонятным бесенком? Убить? Романо содрогнулся, вспоминая тысячи осколков, разлетевшихся по всему большому залу. Убийство Джованни впечатлило даже его. Что, если неуправляемый бес вздумает уничтожить его самого? Он решил оставить его до поры, пока не поймет, что с ним делать. Возможно, Книга Смерти поможет подчинить упрямого беса. Было бы здорово заставить его убить Виктора Колтона. В назидание, и как подтверждение того, что бесы вовсе не люди, и человеческого в них нет. А потому – какое может быть воспитание в семье?

Нет, Маттео все же хорошо бы забрать. Он тоже сильный бес, ничем не хуже этого. Убил эту глупую дурочку Марию, которая изменила, выбрав тупого крестьянина. Убил, не задумываясь, полностью подчиняясь обычному заклинанию привязки бесов. Убил, так же как и Тэкито – Артура Колтона. Маттео силен, и глупо растить его обычным ребенком. Это совершенно нерациональное использование сильной магии.

Сам Марко вряд ли отдаст мальчишку, но, наверное, его можно выманить из дома и просто увезти.

А что делать с Виктором Колтоном? Маг он сильный, спору нет, но Виктор из тех праведных упрямцев, что четко делят мир на белое и черное. Для них нет полутонов. Между тем, они, конечно, всегда есть. Кто сказал, что Романо Мориани – злой колдун-чернокнижник, подобный его отцу Джакомо? Отцу была не свойственна жалость, он отдал родного сына в собачью конуру, названную домом учителя, и ни разу не навестил. Жестокость для Джакомо и Орсо была нормой жизни, и они не знали других способов подчинения. Романо же держал бесенка в сытости и чистоте, приманивал добром и хорошим отношением. В отличие от официальной магбезопасности, державшей мальчишку, как животное.

Так глупо растрачивать огромную силу этого существа. Кощунственно. Итак, Виктор не слишком повелся на историю с воскрешением брата. Но что он скажет, когда увидит древнюю книгу воочию? Когда поймет, что возможность вернуть Артура вполне реальна? Романо благоговел над знаниями, которые трудно получить, и эта книга… Какого черта она хранится в чехлах и цепях, когда могла бы приносить пользу? Это, как считал Романо, тоже ужасно глупо – если книга написана, знаниями нужно пользоваться, или же уничтожить их.

Ничто так не возбуждает ум, как возможность его с достоинством применить. Итак, ритуал открытия порталов. Наверняка он подразумевает человеческую жертву. Только магическая кровь способна рушить стены. За этим дело не станет – вокруг множество бесполезных людей. Взять хотя бы Виктора Колтона. Если Романо все же с помощью новых знаний заставит Текито подчиниться, то зачем нужен Колтон? Убить его, и дело с концом. Это будет даже символично. Снова один из Колтонов на границе миров.

Меч пока не пригодился, и не принес ничего нового. Сильный магически? Зря он послушал Софию Росси. Между тем, он чувствовал – сила в мече есть, и то, что он не смог разгадать ее, Романо не нравилось. По преданию, мечом тоже можно открыть портал. Он разрубает любые путы-оковы, в том числе и открыть портал может. Но без нужных знаний это была всего лишь красивая вещь, не более. Теперь останется хранить его у себя, пока не поймет, что с ним делать.

Романо посмотрел в окно. Погода снова испортилась, над бухтой нависли свинцовые тучи. Он любил грозу. Очередная мощная магическая сила, почти не изученная, почти не управляемая, способная убивать. Подчинить себе молнии, все равно, что подчинить бесов – эти чудеса природы явно появились не просто так. Просто не попался маг, способный их укротить. Возможно, он будет первым.

Глава 5

Чир вышел из комнаты и тихонько прикрыл дверь. Он слышал, как около часа назад в дом приехал Мучо и знал, что он привез для Романо Мориани ту самую книгу. В его комнате пылился телевизор, и обычно он его не включал, но в тот день включил. Даже итальянские новости гремели о краже века, что уж говорить о Франции. Больше медлить было нельзя. Он знал, где находится меч. Комнату, полную книг, артефактов и безмолвных мраморных статуй, он обычно старался обходить стороной. Она излучала слишком много магии, и не всегда светлой. Почему-то ее никто не охранял. Похоже, Романо Мориани был уверен, что никто из живущих в доме не осмелится прикоснуться к его сокровищам. И он был почти прав.

Чир проник внутрь и включил свет. Вот он, меч, только руку протяни, но отчего-то было очень страшно. Казалось, как только он коснется меча, обратного пути не будет. Но там, внизу, томился папа Виктор, и его обязательно нужно было спасти. Чир открыл стеклянную крышку, вынул меч и завернул в тряпочку. Меч не излучал ни тепла, ни холода, он словно был ничем. Но это пока. Чир знал, как внушить мечу, что он его хозяин. Нужно обращаться с ним, как с равным.

– Пожалуйста, Эспадорин, прими мою магию, как свою, и дай мне в ответ прикоснуться к твоей. Будь продолжением моей руки и сердца. Направь меня на благие поступки, и подскажи, когда сверну не туда.

Меч откликнулся. Он зажегся серебристо-голубым мерцанием и сразу потух, но потяжелел в руке. Чир выскользнул в коридор, и по каменной лестнице стал спускаться в подвал, прижимая Эспадорин к себе. Внизу находился всего один стражник. Чир немного знал его. Как же его звали? Борсо или Берко?

– Борсо, – позвал он, и парень испуганно вскинулся.

– Не приближайся, – затрясся Борсо, – а не то я стану стрелять.

– Меня трудно убить пулей, я могу остановить ее. Послушай, Борсо, я не собираюсь тебе вредить. Мне просто нужно поговорить с пленником. Очень нужно, понимаешь?

Виктор, услышав его голос, подошел ближе. Оценив ситуацию, он тоже стал убеждать парня.

– Эй, Борс, ты поднимись на пару минут, постой у входа. Мы быстро поболтаем… Правда.

У Борсо не было никакого желания спорить с бесом. Он кивнул и стал подниматься по лестнице. Вскоре его шаги затихли.

– Папа Виктор, нельзя медлить. – Чир кинулся к Виктору. – Темные Ангелы выкрали книгу и привезли в поместье. Я не знаю, что в ней, но точно ничего хорошего для меня. Мориани может привязать меня силой, заставит быть его рабом. Нужно спешить.

– Хорошо. Не переживай, малыш. – Виктор стиснул его пальцы сквозь решетку. – Ты принес меч?

– Да, принес. И смог его разбудить. – Чир достал из-за спины меч и скинул тряпицу. – Давай попробуем. Отойди-ка дальше.

Виктор, не сводящий взгляда с голубоватого мерцания, отошел на два шага.

– Действительно, волшебный. Кто бы мог подумать?

Чир взял рукоятку поудобнее, и махнул по прутьям решетки. Меч вошел в них, как в масло. Спустя мгновение разрубленные прутья со стуком попадали на каменный пол подвала.

– Идем, папа Виктор. Нам пора!

– Вот это вещь, Чир. Смотри, будь с ним аккуратнее. Не так махнешь, и руки как не бывало.

Он вылез через получившийся проем в коридорчик.

– Куда нам идти? – прошептал Виктор. – Не станем же мы убивать этого Борсо?

Чир закусил губу и нервно огляделся.

– Нет, наверх нельзя. Идем прямо, здесь должен быть еще один выход, к кухням.

Виктор с сожалением потер палец. Магический перстень у него отобрали.

– Ладно, идем. Сейчас парень спустится в подвал и поднимет тревогу.

Они двинулись прямо почти наощупь. По стенам висели газовые рожки, но свет был таким тусклым, что руки не видно. Под оглушительный стук сердца, Чир следовал за Виктором, не смея поверить в происходящее. Неужели, они действительно убегут? И будут жить вместе, как прежде!

– Сюда, папа Виктор! Здесь выход к кухням!

Они поднялись. На кухне никого не было, даже синьоры Боннарии, которая возилась там до ночи с вязанием. Они вышли в холл, и тут им не повезло.

– Бес! Бес помог пленнику бежать! – закричал испуганный Борсо, который слонялся в тревоге по коридорам.

На его крики откликнулись. Тот тут, то там захлопали двери. Виктор сжал руку Чира.

– Бежим!

Они выскочили на небольшую лестницу, которая вела на уютный балкончик, расположенный почти под крышей. Это было чудесное место – все в цветах, и Чир любил там читать или рисовать, когда ему еще разрешали. Но оттуда не убежишь, и они окажутся в ловушке.

– Папа Виктор мы не можем… Туда нельзя!

– Скорее, Чир.

Они вбежали наверх, как гонимые волками зайцы. Внизу слышался топот и крики. Виктор забаррикадировал двери садовым инвентарем, деревянной лестницей и тяжелой кадкой, но этого надолго не хватило бы. Они успели лишь встревоженно посмотреть друг на друга, как в дверь заколотили, и она опасливо накренилась.

– Чир, ты должен превратиться в беса, – сказал ему Виктор. – Должен, понимаешь? Так ты сможешь улететь и позвать на помощь.

– Я не умею, папа Виктор. Разучился.

– Умеешь, просто не хочешь. Это разные вещи. Чир, я понимаю, что тебе не хочется, но выбора нет. Ты должен спасти… нас.

На слове «нас» Чир вздрогнул. Он услышал доносившиеся со стороны двери ругательства и удары и постарался сосредоточиться. Ради себя он не смог бы, но ради Виктора…

– Я читал про эти превращения, – продолжил Виктор, видя, что он сомневается. – Сильные бесы, даже молодые, могут превращаться по желанию, причем быть любого размера. Ты умещался у меня за пазухой лишь потому, что тебе нравилось быть маленьким и беззащитным. Но ты можешь, Чир…

Дверь наполовину выскочила с петель. Посыпались на землю горшки с цветами. Чир закрыл глаза, и представил себя бесом: сильным, могучим, непобедимым, как скала Дракона. Он почувствовал, как что-то стало меняться: то ли внутри него, то ли изменения происходили с телом. Когда он открыл глаза, то оказалось, что он обратился. Балкончик не смог пережить превращения, крыша его раскрошилась. Снизу послышались крики ужаса – выбежавшие на шум садовники испугались, увидев огромного монстра. Виктор теперь казался Чиру совсем маленьким, словно игрушечным. Он смотрел на него с нескрываемым восхищением.

– Ого, вот это да! Молодец, сынок. Давай-ка выбираться отсюда.

Он подхватил упавший на белый мраморный пол меч, забрался Чиру на спину и вцепился в шею. Чиру вдруг стало так спокойно и легко, как не было уже давно. Дверь, наконец, вылетела, но никто не торопился вбегать на полуразрушенный балкончик. Люди столпились в проеме, застыв от страха.

Чир расправил крылья, вдохнул теплый ночной воздух и взлетел над Порто Эрколе, подобно сказочной горгулье.

Глава 6

Герсеми и Джейк добрались до отеля затемно. Было уже около десяти вечера, и Джейк предложил не тревожить хозяев до утра.

– Душ и кофе. Вот что мне сейчас нужно, – тихо сказал Джейк, поднимаясь по лестнице в номер. У дверей они задержались.

– Может, все же расскажешь, куда подевался Колтон? Ты убила его, и закопала труп в саду?

– Не говори глупостей, – рассердилась Герсеми. – Прости, я не могу тебе сказать, Джейк.

– А если он в беде? – не отставал Джейк.

Вполне возможно. Герсеми вздохнула.

– Давай подождем утра. Если он не объявится, я все расскажу – и тебе, и, возможно магоргу.

Герсеми крылась за своей дверью, как рыцарь за щитом и забралом. Дождь выстукивал по подоконнику задорные ритмы, напоминающие ей звук кастаньет в руках уличных музыкантов. День угас. Помывшись, она легла в постель, прислушиваясь к шуму отъезжающих от ворот отеля машин. Снова постояльцы, испугавшись шторма, разъезжались. По всей видимости, в отеле осталась лишь она, Джейк и хозяева отеля. Ну ничего, скоро и её здесь не будет. Очарование лета, солнца и отпуска сходило на нет.

Она подумала о Викторе и Чире. Встретились ли они? Живы ли...

Утомленная суматошным днем, она уснула. Во сне Герсеми будто проваливалась во тьму, вязкую и непроглядную. Виктор тянул к ней руки, но никак не мог дотянуться. Тьма сгущалась вокруг головы, мешала дышать. Герсеми казалось, что её закапывают заживо. В немом крике она всё призывала свою магию, пыталась вспомнить, куда дела перстень. Кто-то тряс ее за плечо, и она вынырнула из сна.

– Герс. Эй, Герсеми!

Джейк стоял у изголовья кровати в одних пижамных штанах. Не успела она испугаться и разозлиться, как его голос, встревоженный, даже испуганный, окончательно вывел её из сонного состояния.

– Вставай, Герсеми…

– Что случилось, Джейк?

– Внизу кто-то есть.

Герсеми села на кровати. Она тоже спала в пижаме, поскольку в номере было прохладно. Ногой выуживая из-под кровати тапочки, она спросила:

– Что ты имеешь в виду?

Но объяснения не потребовалось. Внизу, в холле отеля вдруг что-то загрохотало. Послышались крики, шум и женский плач. Они услышали голос Марко, громкий, протестующий и грубые ругательства, произнесенные чужим голосом.

– Черт, – выругался Джейк. – Грабители это или мафия, непонятно, но мы сейчас ничем не поможем.

– Ты хочешь спокойно лечь спать, пока семью Мориани убивают? – не поверила ушам Герсеми.

– Нет, конечно, – зашептал Джейк. – Судя по голосам, там человек шесть. Надо выбраться из отеля и найти полицию. Или магорг. Черт, уже ночь, где мы будем их искать?

Герсеми зашла в ванную, сняла пижаму и переоделась в футболку и спортивные штаны. Быстро натянув носки, она вышла в комнату, прошептав Джейку:

– Иди оденься. На улице дождь, они нас не услышат. Выберемся из дома и позовем на помощь.

Джейк кивнул и исчез за дверью. Внизу стало потише. То ли грабители и хозяева до чего-то договорились, то ли… Джейк возник в комнате в тот момент, когда внизу прозвучал выстрел. Герсеми от неожиданности вскрикнула и тут же зажала рот рукой. Хоть бы её не услышали. Джейк пересек комнату и открыл окно.

– Свяжем простыни? – шёпотом спросил он.

Внезапно дверь с шумом распахнулась, и в дверях появились два амбала, те же самые, что гнались за ними. Они сразу же схватили их, вывернув руки.

– Тихо, ты…– один из парней сказал это на итальянском, но Герсеми уже частично понимала язык и поняла. Вниз парень крикнул:

– Здесь ещё двое. Вроде те самые, что сегодня убегали.

– Веди их сюда.

Сегодня. Точно, сегодня утром. Герсеми казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они с Джейком следовали за Софией по узким улочкам. Она бросила взгляд на часы. Полчетвертого утра. Их с Джейком грубо толкнули в дверной проём. Она слышала, как Джейк ругается позади неё и просит амбала поаккуратнее обращаться с девушкой. Они спустились в холл. Там, явно избитый, лежал на полу Марко Мориани. В углу сидели связанными экономка, повар и мальчик, их сын, обычно помогающий с чемоданами. Ни Дамиано, ни Маттео не было видно, чему Герсеми была очень рада. Возле Марко стояла группа мужчин, окружив его плотным кольцом. Среди них Гермиона узнала мексиканца, которого они видели накануне, и несколько ребят из их группировки.

– Лючия, – услышала Герсеми Марко. Его голос поразил девушку. Весь страх вдруг испарился, на его место пришла невероятная тревога и смутное, интуитивное чувство, подсказывающее: ничего уже не будет так, как прежде.

– Говори, Мориани. Всё, что тебе нужно сказать – это недостающий элемент в твоём пойле. Оно не работает, слышишь?

– Оставьте его. Не трогайте! – Герсеми не сразу заметила Софию. Та стояла у стены, почти не шевелясь. Её круглые чёрные глаза расширились от ужаса, она не сводила глаз с Марко, скрытого от них плотной толпой, и от чего то ещё, Герсеми пока недоступного. Она не хотела ничего видеть и слышать тоже. Всё, чего ей хотелось – оказаться подальше отсюда.

– Вы что же думали, синьорина Росси, – обратился к Софии мексиканец, – что нужный рецепт ваш знакомый отдаст добровольно? Никто никого не собирался убивать. Бестолковая баба сама кинулась защищать мужа.

Он отошёл от согнувшегося на полу Марко, и Герсеми вдруг увидела…

– Нет!

Крик вырвался из горла непроизвольно, но вышел сухим, сдавленным. Синьора Лючия лежала рядом с мужем. Марко сжимал её одной рукой, а другой гладил по волосам, всхлипывая и повторяя одно и то же:

– Лючия. Лючия. Лючия…

Лючия была мертва. Домашнее платье разорвано, смято, на груди алым цветком расползалось кровавое пятно. Глаза её были распахнуты, будто от удивления, в руке зажат рукав от рубашки мужа.

– Лючия. Лючия.

Герсеми казалось, что комната расползается одним красным пятном. Вместо бежевых гардин – кровь, вместо ковровых дорожек – алые реки крови.

– Пусти меня, урод. Пусти, – Джейк, в руках бандита выглядевший хрупким, как подросток, все же мог немного освободиться из его рук и придвинуться к Герсеми. Всего лишь его плечо, прикоснувшееся к её плечу, всего лишь пальцы, стиснувшие её пальцы, но Герсеми будто очнулась. Комната перестала вращаться и стала чуть реальнее. Им надо выбраться отсюда, выбраться живыми. Где же Маттео и Дамиано. А если их уже?..

– Стой, мы что зря пришли сюда? – седой мексиканец, которого они тоже видели ранее утром, курил сигареты одну за другой, стряхивая пепел на ковёр. – Всё, что тебе нужно – это сказать последний ингредиент. Синьорина Росси слышала, что, возможно, есть что-то ещё, что не написано в этом поганом листке. Мы сварили зелье, но бабка не выздоровела. И её папаша тоже.

Седой кивнул на рыдающую в углу Софию, не сводящую глаз с тела на ковре. Казалось, София не верила своим глазам, не понимала, как милая сказка из детской книжки вдруг превратилась в жуткий кошмар.

Седой встряхнул Марко, и тот поднял на него мутный взгляд. Герсеми показалась, что синьор Мориани был не в себе. По его лицу блуждала непонятная улыбка, которая не вязалась с ситуацией.

– Что в рецепте, идиот?!

– Лючия. В рецепте моя Лючия…

Мексиканец склонился над ним, пытаясь встряхнуть за плечи, привести в чувство, но синьор Мориани неожиданно для всех вытащил пистолет из кобуры, висевшей у преступника на поясе. У Герсеми из лёгких словно вышел весь воздух, Джейк сжал её пальцы так, что захрустели косточки. Раздался еще один выстрел. Синьор Мориани пустил пулю себе в висок.

– Вот чёрт! – отшатнулся от него Седой. Он выругался на лишь ему одному понятном языке.

Герсеми и София вскрикнули.

– Синьор Мориани! – закричала София, бросаясь прямо к погибшему.

– Куда ты, дура! – Седой и Джейк крикнули это одновременно, каждый на своём языке.

– Рецепт можно было найти в лаборатории, в кабинете, – кричала София. – Зачем было убивать?

– Никто их не убивал. Они сами виноваты. Рецепт мы найдем, синьорина. Ночь долгая. Вот только оставлять кого-либо в живых… Знаешь, ещё мой папа-католик говорил мне…

– Шеф, я нашел мальчишку! – Самый молодой из банды, парень лет двадцати, вытолкнул вдруг вперёд Маттео, – прятался в кабинете, за шторкой. Может, он знает, где папаша хранил рецепты?

– Нет! Нет! Маттео!

Они все закричали одновременно – Герсеми, София и экономка. Джейк выругался. Их голоса на миг оглушили преступников.

– Тихо! – закричал Мексиканец и выстрелил в воздух.

– Мама! – вдруг крикнул Маттео, освобождаясь из рук парня. – Мама! А-а-а-а-а.

Его крик разнесся громким эхом вокруг. Мальчик стоял посередине комнаты, глядя на трупы приемных родителей, и кричал. Было что-то звериное в его крике, яростное, безудержное. Маттео больше не походил на ангелочка. Он поднял руки вверх, тонкая фигурка его выгнулась, плечи распрямились.

Маттео нельзя было злить, в этом его брат Дамиано был абсолютно прав. Хоть Герсеми никогда и не видела подобного, но, бывало, читала и видела картинки в книгах. Маттео казался одержимым бесами. Никакой тёмной сущности, вылетающей из тела ребёнка, лишь сам ребенок, лишь его невероятная магическая сила. В доме взрывались люстры, зеркала, бокалы в баре. От пальцев Маттео, взметнувшихся к потолку, от его яростного крика взлетели вверх все мелкие предметы: портсигары, газеты, ножи. Сотни мелких осколков и щепки от мебели наполнили гостиную. В эпицентре этого хаоса стоял Маттео – глаза закрыты, из носа течёт кровь. Два амбала давно отпустили Герсеми и Джейка, пригнувшись к полу. Остальные бандиты, испуганные и оглушенные, сделали то же самое. Никто не подходил к Маттео, это казалось нереальным, как если бы кому вздумалось приблизиться к разъяренному дракону.

Джейк повалил Герсеми на пол и закрыл собой. Больше она ничего не видела, лишь лёжа на полу отчаянно думала о том, что нужно это прекратить. Нужно, чтобы кто-то успокоил Маттео, прижал к себе, сказал ему, что всё будет хорошо. Будет ли, Герсеми уже не верила, лишь знала, что если Маттео не перестанет, в живых не останется никого. Включая его самого.

И такой человек нашелся. Хлопнула входная дверь, и в холл вбежало сразу несколько человек. Сначала, к великой радости Герсеми, Виктор, затем Чир, а после кто-то еще: она почти не соображала, пытаясь сфокусироваться лишь на Викторе и Чире. Виктор огорченно вскрикнул, а Чир подбежал к мальчику и схватил за плечи.

– Перестань, слышишь? Перестань, пожалуйста! Я с тобой, я пришел.

Две тонкие фигурки: черноволосый и светловолосый, они казались почти отражением друг друга, почти одним целым, как темная и светлая сторона Луны.

– Всё хорошо, всё хорошо. Я тобой, я всегда буду с тобой.

Крик прекратился, предметы замедлили движение и с грохотом попадали на пол. София, исцарапанная и лохматая, как вытащенная из ведра с водой кошка, тихо всхлипывала. Герсеми огляделась, и поняла, что комната полна сотрудников магорга. Здесь же стоял и Дамиано, ошарашенный, и как-будто немного оглушенный происходящим.

Сотрудники магорга быстро связали оторопевших преступников. Не всем повезло также, как Джейку, Герсеми и прислуге, жавшейся в углу и почти не пострадавшей. Все бандиты, испуганные и окровавленные, почти не сопротивлялись, будто были счастливы покинуть этот дом. Меньше всего повезло Мексиканцу. Один из ножей, летавших до этого в воздухе, приземлился мафиози прямо в висок. Теперь он лежал в гостиной неподалёку от четы Мориани, такой же недвижимый, такой же мертвый. Дамиано подскочил к Маттео, схватил и обнял его, едва сдерживая рыдания. Потом он растерянно повёл его из гостиной в комнату, оглядываясь через плечо на погибших родителей. По его лицу бежали слезы.

Синьор Манфреди, ранее приходивший в этот дом в качестве гостя, сейчас был совсем на себя не похож. Герсеми вспомнила разговор с Дамиано – синьор Манфреди был главой местного магорга. Ни обычного добродушия, ни лучистой улыбки, лишь собранность, лишь скорбная маска, едва скрывающая его личное горе. Он осмотрел тела Марко и его жены, накрыл их пледом.

– Всё было зря, синьорина Росси. Вы хотели спасти своего отца от смерти, от долгов. В итоге никого не спасли, лишь уничтожили. Благодаря вам погибла эта семья. Мориани любили вас как дочь, и чем вы отплатили им за доброту? И кстати, приношу соболезнования. Ваш отец умер час назад.

– Нет! Вы врёте! Нет! – кричала София на итальянском, но Герсеми почти не требовался переводчик. Лучший способ выучить язык – окунуться в пучину страстей. Герсеми устала. Ей не хотелось знать итальянского, лишь хотелось оказаться подальше от этого дома, от тел, лежавших на полу. Она понимала, что София сама во всём виновата, но не могла её не жалеть.

Марко и Лючия. Жили долго и счастливо и умерли в один день. Эта детская присказка была не совсем уместна, но поневоле крутилась в ее голове. Она сидела на диване и бессвязно отвечала на вопросы магорга. Виктор подошел, сел рядом, и она прижалась к нему всем телом, наплевав на приличия.

– Ты жив, слава богу ты жив!

Тела унесли. Когда магорг ушел, в доме воцарилась странная тишина. Однако, она не была долгой. Не успела Герсеми отойти от шока, и спросить у Дамиано, где он все-таки был, как в дом Мориани заявился еще один гость.

– Дядя? – испуганно пролепетал Дамиано, пропуская его в гостиную, и Герсеми вскрикнула.

Она не знала, чего ждать от Романо Мориани, но хорошего точно не ждала.

Глава 7

Он зашел, как заходят короли в тронный зал. За ним вошло еще двое ребят из охраны, но больше никого из Темных Ангелов видно не было. Виктор прижал к себе Чира, но тот был до странного спокоен.

– Доброй ночи, Дамиано. – Он говорил по-английски, возможно, ради Виктора. Интересно, к чему такая честь. – Я смотрю, все в сборе, несмотря на поздний час. Отлично. Позови родителей, мне нужно обсудить с ними кое-что.

– Дядя, родителей нет. – Казалось, Дамиано не знал, бояться ли ему дядю, или же просить о помощи. Оставшись один, еще не смирившись с утратой, он выглядел растерянным, как потерявшийся на вокзале пятилетний мальчик. – Час назад их убили, прямо здесь в доме. Помнишь то зелье, которые вы разрабатывали вместе несколько лет назад? Оно зачем-то понадобилось группировке Кальвадос и они пришли сюда…

На несколько мгновений Виктору показалось, что Романо не справится с эмоциями. Он опешил от новости, затем задохнулся от ярости и начал давать распоряжения Мучо по телефону, но после успокоился.

– Может, это и к лучшему. Марко всегда мешал мне, взывал к совести. Он был моей болевой точкой, моей семьей. Люди уязвимы, когда у них есть близкие. Конечно, Кальвадос не пережить эту ночь, они слишком далеко зашли, но… Как они узнали про зелье, Дамиано?

Дамиано испуганно моргнул.

– Не знаю. Я был в ночном клубе с друзьями, вернулся под утро. Услышал в доме шум, и тут же позвонил Манфреди. Они быстро организовали группу захвата. Но, Маттео, похоже управился раньше.

– Маттео? – заинтересовался Романо. Он бросил взгляд на Виктор и Чира, но снова им ничего не сказал. Виктор не сомневался, что ему сообщили о превращении бесенка в огромную крылатую тварь, но Романо, казалось, пока не знал, как на это реагировать. Сомнений не было – Чира он теперь боялся. В этот дом он пришел за бесенком, но не за тем, которого собирался воспитать, как сына. Он вернулся забрать Маттео. Дамиано,вероятно, не понял этого, потому охотно делился произошедшей трагедией.

– Да, Маттео. Он разбил здесь все. – Дамиано обвел глазами разгромленную гостиную, потом выругался на итальянском. – Только чудом погиб лишь один человек. Когда я вошел, это было было похоже на неуправляемое торнадо.

– Понимаю, – сочувственно кивнул Романо. – А я говорил Марко, что этот мальчик опасен. Он не простой ребенок, мой дорогой племянник. Он и вовсе не ребенок, а бес. Ты ведь знал это?

Дамиано кивнул.

– Тебе так мало лет, сынок, и ты остался один. Не беспокойся, я позабочусь о Маттео. Кстати, где он?

– Я уложил его в постель, – напрягся Дамиано и оглянулся на Джейка. Тот закрывал собой Софию. – Нет, я не могу. Маттео – мой брат.

Только сейчас Романо, казалось, увидел Софию.

– София, детка, ты тоже здесь? Славно. Знаешь, мои ребята искали тебя дома, но не нашли. Мне доложили, что твой отец умер. Какая драма! Ты столько сделала для того, чтобы он жил. Предала дядю Стефано, а затем и меня. Это ведь ты обратилась в Кальвадос, верно? Непростительная ошибка, малышка София. Просто чудовищная.

Он говорил тихо, вкрадчиво, но голос его разносился по всей гостиной. София заплакала. Виктору стало жаль ее.

– Перед лицом опасности для близких люди совершают необдуманные поступки, – продолжил Романо. – Главное, вовремя оценить все возможные последствия этих поступков. София, ты явно бросалась из огня в полымя, чтобы спасти отца, и не заметила, что от этого огня занялась пламенем и сама. Как ты поступала по отношению к членам группы, так злоба твоя обратится на твою голову, и злодейство твое упадет на твое темя, – процитировал Романо фразу из какого-то священного писания.

Он взмахнул магическим перстнем, и , несмотря на то, что Джейк закрывал Софию, ее одежда вспыхнула пламенем. Девушка закричала от боли ужаса. Джейк тут же кинулся ее тушить: повалил на пол и стал сбивать пламя куркой.

– Что ты делаешь, мерзавец, – разъярился Виктор, выступая вперед. – Уходи, Романо, тебе здесь не рады. Маттео мы тебе не отдадим, и Чира тоже!

Романо усмехнулся. Он смотрел на рыдающую Софию совершенно без интереса, как на стоявшее в углу пианино.

– София Росси умрет. Не сейчас, так чуть позже. А что касается этого бесенка, которого ты зовешь Чиром. – Романо щелкнул пальцами, и юноша-охранник, стоявший за его спиной, как изваяние, подхватился, бросился в холл и принес громоздкую древнюю книгу. Он положил ее на стеклянный столик и отошел подальше, не сводя со стола испуганных глаз. – Он тоже умрет. Помнишь наш разговор, Виктор? Сейчас все может случиться. С помощью этого бесенка мы вернем Артура. Тебе нужно лишь убить беса. Да хоть бы тем мечом, что болтается на поясе.

– Нет, – закричал Виктор. – Не стану я никого убивать. Артура не вернешь, и то, что придет из царства мертвых будет вовсе не Артур. Я не собираюсь возвращать брата ценой…

– Ценой жизни беса, который его убил? Ты ведь мечтал об этом, разве нет?

– Нет, – сказал Виктор, чувствуя, что дрожит. Он что, читает его мысли?

– Вернуть Артура? – Чир повернулся к нему. – Я готов!

– Я сказал нет, Чир.

Романо прошелся между ними как тигр по клетке. Он был спокоен, как вода в озере, и также невозмутим. Хрустело под ногами стекло, валялись оплавленные куски пластмассы и клочья бумаги. Виктор подумал, что гостиная сейчас мало отличается от Старого мира. Тот же пепел, тот же душевный холод и темнота. Что нужно сделать с миром, чтобы он стал таким?

Ненавидеть. Ненависть убивает все живое, и чтобы остановить любое уничтожение, иногда достаточно просто никому не мстить и никого не пытаться вернуть.

– Как все это глупо, Виктор Колтон, как непроходимо глупо. Ну что же, ты сделал свой выбор. Знаешь, я всегда считал себя достойным дуэлянтом. Потому держи.

Он бросил ему перстень, и Виктор сразу надел его, приготовившись к бою. Джейк, София, Дамиано и Герсеми вжались в стену, замерев от испуга, но Чир и не думал прятаться. Он стоял по правую руку от Виктора, прямо и бесстрашно, словно был не мальчиком, а иллюстрацией из книги.

«И только бес, ставший по правую руку от мага, изменит ход войны».

Стоило ли считать войной обычную магическую дуэль? Виктор знал, что должен победить любой ценой, хоть ценой своей жизни. Потому что если он не остановит Романо Мориани сейчас, завтра станет поздно.

Глава 8

Виктор стоял в центре комнаты, пытаясь собрать энергию внутри себя. Романо Мориани, конечно же, не стал ждать – бросил огненное лассо, которое сверкнув в воздухе, разбило остатки зеркал, но возле Виктора с шипением потухло. Он успел создать защитный барьер.

Воздух вокруг них трещал от напряжения. Не нападать, а защищаться. Странное решение, учитывая противника, но пока Виктору не хотелось проливать кровь. В доме находились дорогие ему люди, и он не хотел подвергать их опасности. Чир, однако, времени не терял. Подняв пальцы, он стал забрасывать Мориани огненными всполохами. Это могло казаться постановочным ярмарочным шоу, но на праздниках люди не загораются синим пламенем и не сыплют проклятиями.

– Чертов бес, – кричал Мориани на итальянском. Хоть и с трудом, он погасил все всполохи водой, вскинул перстень, и ударил бесенка в грудь серебристым лучом. Тот отлетел к стене, и Виктор зарычал от ярости.

Мориани усилил натиск, его заклинания становились все мощнее. Потоки темной энергии обрушились на Виктора, словно шторм. Он парировал удары, но чувствовал, как силы постепенно покидают его. Он так давно не дрался, просто непозволительно давно. Последняя его битва была в Лондонской библиотеке. Тогда он не справился, и Артур погиб. Сейчас он твердо решил биться до последней капли крови.

Мориани применил запретное заклинание — воздух наполнился запахом ядовитого газа, а мебель начала парить в воздухе. Люди в гостиной упали на пол, пытаясь не дышать. Джейк сотворил защитный купол, закрыв себя, Софию и Герсеми. Дамиано кинулся помочь Виктору, но тот крикнул.

– Не надо! Отойди к стене, я сам.

Виктор создал вокруг себя вихрь света, пытаясь защититься от летящих предметов.

– Ты не сможешь вечно уклоняться, – рассмеялся Мориани. – Танцуй Виктор, танцуй.

Виктор вспомнил слова Балтасаре о свойствах Эспадорина. Он вынул его из ножен, но применить, или разобраться в его устройстве времени не было, потому он просто беспорядочно махал им, сжимая в левой руке, правой осыпая Мориани заклинаниями.

Лассо. Огненный шар. Он вспоминал самые сильные, самые точные. Загорелись шторы, затрещала поврежденная проводка. Часть искр попало на Романо. Мориани ослабил хватку и предметы, которые он продолжал крутить в воздухе, посыпались на землю. Герсеми задело осколком, и она вскрикнула.

– Герсеми, постарайтесь уйти, – крикнул Виктор. – И заберите Чира.

– Я никуда не пойду! – закричал мальчик. – Дай мне меч, он слушается только меня.

Виктор бросил меч на пол и попытался пнуть, но был сбит заклинанием.Задохнувшись от боли, он все же встал и создал энергетический шар, направив его в сторону Мориани. Маг отлетел к стене, но тут же поднялся, еще более разъяренный.

– Решил поиграть? Думаешь, что сильней меня?

В этот момент что-то изменилось. Темная магия Мориани на мгновение ослабла. Виктор почувствовал это и, собрав последние крупицы энергии, ударил концентрированным потоком света. Мориани вновь отлетел к стене, его костюм загорелся в нескольких местах. Он снова восстановился, но его глаза пылали яростью.

— Ты пожалеешь об этом, Виктор, — прошипел он. – Вы все пожалеете.

Он призвал к себе Книгу Смерти, она взлетела, описав небольшой круг и раскрылась на нужной странице.

– Авис, воскепаре, – начал читать Мориани, и воздух задрожал, завибрировал. Но если он думал, что ему позволят почитать посреди боя любимую книгу, то глубоко заблуждался.

Виктор вскинул руку с перстнем и поджег книгу. Сотни, а возможно тысячи лет хранилась она за семью печатями, и вот горела ярко и хорошо, как обычная газета. Мориани вскрикнул от ярости.

– Что ты делаешь, болван?

Книгу уже было не спасти. Виктор не думал о ее ценности, но только лишь о том, что всегда найдутся те, кто захочет её украсть, не для блага, но для зла и корысти.

– Как я теперь открою портал?!

В воздухе что-то засвистело, замелькали пятна – то летели заклинания прибывающих и прибывающих магов. Мориани смотрел завороженно на новых гостей, но быстро собрался, и закрыл себя и Виктора серебристым щитом.

– Откуда вы все? – успел крикнуть Виктор.

– Это я вызвал, – ответил ему Джейк и повертел в воздухе золотой монетой. – Это драконы Гахериса. Орден Ланселота.

И верно, Виктор увидел в окружившей их толпе Гахериса, и множество других Лондонских магов. Даже его молчаливый соглядатай, мужчина, который следил за ним в Порто-Эрколе, был здесь.

– Сэр Гахерис, не подходите, это опасно, – крикнул Виктор. Он увидел, как комната наполнилась и Темными Ангелами. Между магами и группировкой завязалась жестокая драка.

Только сейчас он заметил, что Чир тоже оказался в барьере вместе с ним и Мориани. Заметил это и Романо.

– Чудесно, друзья мои. Ну что, Чир, так ты хочешь, чтобы тебя звали? Хочешь спасти Виктора от смерти, открывай портал!

Он кивнул на меч, так и лежавший на полу без дела. Полуоглушенный заклинаниями Чир не смог до него добраться. Он схватил меч и прижал к себе.

– Не дури, бес. Мои люди говорили, что ты превратился в тварь только благодаря мечу. Это так?

Чир молчал. Виктор подошел к нему ближе. Здесь, в коконе света, они словно отгородились стеной от всего мира. Даже звуки битвы почти не долетали сквозь толщину защитного круга.

– Ты можешь меня убить, – словно соглашаясь с мыслями Чира, ответил Мориани. – Но тем самым снова запятнаешь свои лапки в крови. А еще я успею убить твоего приятеля Колтона. А уж поверь, я успею. Так что давай, перенеси нас в Старый мир. Там все мы будем в безопасности.

Чир задумался лишь на мгновение. Виктор хотел крикнуть, что не нужно, и открытие портала приведет к новым бедам и новым бесам, но мальчик уже взмахнул мечом. Тот загорелся синим и Чир, сказал что-то на непонятном Виктору языке, взмахнул мечом.

Портал открылся. Это поняли все сразу, и Мориани, и Темные ангелы и Орден Ланселота. Битва прекратилась, потому что в светящемся кругу образовалась вдруг жуткая черная бездна. Когда появляется нечто, способное убить все живое, ни о какой битве речи быть не может. Темные Ангелы, а затем и большинство магов бросились врассыпную, вылетая в окна и двери.

Виктор стоял, сотрясаясь от жуткого, беспричинного страха. Как бы не было все плохо, он не хотел попасть в эту холодную бездну, не хотел лететь в темноту не зная, что его ожидает. Этот страх был старше, чем Виктор. Даже Мориани, который так хотел попасть в Старый мир и изучить его тайны, не казался теперь таким уж уверенным. Бесов из бездны не вылетало, отчасти потому, что Чир так и держал меч. Он открыл портал, но, казалось, сдерживал кого-то, сжимая меч в руках накрест, подобно щиту. Щеки его раскраснелись, руки дрожали, и Виктор, стоя у него за спиной, не знал, чем помочь.

Но вот из черноты показались сотни маленьких крыльев. Минута, и их замкнутый круг заполонили мелкие твари. Каждый из бесят, крикливый и суматошный, летел в одном направлении – к Мориани. Подобно летучим мышам, они облетали Виктора и Чира, прижавшихся друг к другу и накидывались на Мориани. Тот испуганно кричал, ругался, но ничего не мог сделать. Чир взмахнул мечом, снова что-то крикнув. Бесята подхватили Мориани и потащили в портал. Раздираемый острыми коготками, уносимый десятками крыльев, Мориани почти перестал существовать, превратившись в сплошную кучу бесов. А после он и вовсе исчез в бездне, и его крик, еще какое то время слышный, вскоре замолк.

Едва последний бес мелькнул в глубине портала, Чир махнул мечом, и бездна закрылась. Рассыпался защитный круг, оставив дрожащих Виктора и Чира беззащитными. Но защищаться больше было не от чего. Круг исчез, потому что погиб тот, кто его наложил.

Глава 9

Три последующих дня прошли для Герсеми, как в тумане. Она помогала Дамиано устраивать похороны, возилась по дому. Ей казалось, что стоит только остановиться, придётся задуматься о произошедшем, а этого ей не хотелось. Лишь на похоронах, глядя на мраморные таблички Марко и Лючии Мориани, она вспомнила, что её самолёт летит в небе, и она никого не предупредила, что не прилетит пока домой. Пришлось срочно звонить, успокаивать родителей и друзей, писать на начальнице. Без неё бы в Тоскане обошлись, но Герсеми казалось, что она здесь пока нужнее.

Они так и не поговорили с Виктором, но почти не отходили друг от друга. В каком-то немом соглашении, они словно поклялись не покидать друг друга, и стать как можно ближе. Когда рушится мир, поневоле задумываешься о том, что почти все ссоры – ерунда.

Романо Мориани исчез в Старом мире, и никто по нему не скучал. После его пропажи, какое-то время в городе случались беспорядки. Темные Ангелы, оставшиеся без дона разгромили группировку Кальвадос, крушили машины на парковках, но потом все стихло. Синьор Манфреди, тоже присутствующий на похоронах, рассказал, что в городе появилась новая банда, которая объявила нового дона, но она пока не создавала особых проблем, потому никого особо не беспокоила.

София похоронила отца. Джейк, который после битвы в отеле почему-то проникся к девушке но только сочувствием, но и интересом, помогал ей. Народу на похоронах четы Мориани было много – Марко и Лючию любили. Были те, кому Марко спас жизнь зельями, те, кому помог деньгами или добрым словом. Маттео на похоронах не появился. Теперь в доме часто бывали врачи. Мальчик будто замер, замкнулся в себе и со дня трагедии не произнес ни слова.

– Время, вот что ему сейчас нужно, – отвечал им врач, худой пожилой итальянец со странным именем Курабитур, – время и любовь.

Однажды, через пару дней после похорон, Герсеми нашла Джейка в кабинете Мориани за странным занятием. Тот сидел за столом, а перед ним в маленьком стеклянном контейнере плавала чёрная рыбка. Джейк внимательно разглядывал рыбку, не сводя глаз с её длинного, будто павлиньего, хвоста.

– Что ты делаешь? – удивилась Герсеми, входя в кабинет.

– Ничего особенного, – Джейк выпрямился на стуле. – Был сегодня в городе, купил питомца. Провожу с ним время. С ней, вернее. Её зовут Белла.

– И зачем тебе питомец? – недоумевала Герсеми. – Тем более рыбка. Джейк, заводить рыбку и давать ей имя… Ты знаешь, сколько они живут? Не пройдёт и месяца, как придётся тебе заводить новую Беллу.

Джейк пожал плечами:

– Просто знаешь, мне кажется, что животные как-то приземляют нас. Появляется смысл приходить домой, ведь есть существо, которое без тебя погибнет. Ничего, кроме рыбки, я сейчас завести не могу, поскольку не знаю, что со мной будет завтра.

– Что-то случилось, Джейк? – Герсеми заметила под его рукой смятый лист.

– Ничего нового.

В дверь постучали, и Джейк растерянно разрешил войти. Это были Дамиано, Виктор и София. Джейк улыбнулся:

– Привет, ребята. Эй, Дэм, это теперь твой дом и твой кабинет, зачем ты стучишь?

Дамиано оглянулся на Герсеми и смущённо ответил:

– Я услышал, что вы здесь вдвоём. Мало ли…

Герсеми вспыхнула и поймала заинтересованный взгляд Виктора.

– Вы хотели поговорить? Я, пожалуй, выйду, – пробормотала она.

– Нет-нет, мисс Хансон, останьтесь, – замахал руками Дамиано. – Я бы хотел поговорить со всеми.

Герсеми удивилась, но присела на край дивана. Рядом расположился Виктор, а за ним София. Бледная, без кровинки в лице, она казалось до странного тихой. Джейк кивнул, показывая всем видом, что внимательно слушает.

– Получил письмо из дома? – спросил Дамиано, указывая кивком на смятый листок.

– Давай не сейчас, – хмуро ответил Джейк.

– Нет, давай сейчас, – настоял Дамиано, присаживаясь.

– Ну, хорошо, – вздохнул Джейк, – мне написал отец. Он узнал, что Мориани умер, и просит срочно вернуться домой. Считает, что мне здесь делать больше нечего. Зелье не доделали, невесты я не нашел.Он что мне прикажет по улицам ходить, искать ее? Вся моя жизнь – работа, мне просто некогда.

– Но ведь ты не хочешь этой свадьбы, – не унимался Дамиано, – верно?

– Что толку, хочу я или нет, – горько ответил Джейк, прикуривая сигару, – зелье мы с твоим отцом не доделали, да оно и не моё в полной мере. Денег у меня нет. Я зависим от отца. Если он лишит меня наследства, перестанет присылать деньги, куда я пойду? Чемоданы в твоем отеле подносить?

– В отеле можно не только чемоданы подносить.

– Очень смешно, Дэм.

Дамиано тоже прикурил сигару, откинувшись в кресле. Виктор вздохнул, потирая переносицу.

– Джейк, ты всегда был довольно добрым, но вот сообразительным не всегда, – сказал он, обнимая вдруг Герсеми. Ни от кого не ускользнул этот жест. Герсеми почувствовала, что щеки ее покраснели, хоть и обрадовалась.

– Что ты имеешь в виду, Колтон? – недовольно протянул Джейк. – О чем я не догадываюсь? Что у вас с Герс все серьезно? Я знал это с первого нашего дня учебы. Знал даже тогда, когда мы были с ней вместе. Но в последнее время меня, наконец, перестало это волновать. И я очень этому рад. Так что, ребята, живите счастливо.

– Ну, спасибо, – засмеялся Виктор. – Хоть я и не об этом, знаешь ли. – Я о тебе и Софии. Похоже, Дамиано об этом хотел тебя попросить. Верно, Дэм?

– Верно, – смутился Дамиано. София сидела безучастно, но тут кинула на Джейка быстрый заинтересованный взгляд. – Софи, может, сама расскажешь?

Девушка умоляюще посмотрела на Джейка.

– Мистер Маллистер, прошу, женитесь на мне! Я понимаю, это звучит странно, но в нашем роду странная традиция –наследство передается лишь по мужской линии. У меня не было никого, кроме дома отца и дяди. Если я выйду замуж, передача дома дальним родственникам отложится до рождения моего первого ребенка. Если будет мальчик, вопрос закроется. И вот, я подумала, мистер Маллистер, вам ведь тоже нужно жениться. Дамиано мне говорил, и я… Я буду хорошей женой, подумайте! Дел, конечно, я натворила, но ничего теперь не исправишь, и вот…

Она замолчала. Джейк с минуту переводил любопытный взгляд то на нее, то на Дамиано, затем сказал:

– Никогда не думал, что девушка будет делать предложение мне, а не наоборот. Ладно, я согласен.

Они с Дамиано улыбнулись друг другу. София облегченно улыбнулась.

– Я тоже получил письмо, за день до трагедии, – продолжил Дамиано, – меня приглашают в Лондон, на стажировку. Я ведь хотел стать магоргом, многие из вас знают. Теперь, после случившегося, хочу ещё больше. Но мне, видимо, стоит отказаться от этой идеи. Я не смогу бросить отель и Маттео. Этот мальчик – всё, что осталось от моей семьи, и я его очень люблю. Но взять с собой его я не могу. Он пока нездоров. Знаете, мне никогда не нравилось варить зелья, и никогда не прельщал гостиничный бизнес.

– Пока не понимаю, о чём ты, – поднял бровь Джейк.

Дамиано вздохнул, будто собираясь духом.

– Я бы хотел попросить вас с Софией стать моими партнерами. Хочу, чтобы вы остались здесь. Управляли отелем, варили бы зелья. Прибыль можно делить пополам. Я бы смог приезжать сюда иногда на выходные. Чем не семья? Кстати, в Лондоне тоже можно продавать зелья. Я договорюсь о поставках.

Герсеми смотрела, как лицо Джейка меняется в процессе разговора: от растерянного недоумения до хмурой задумчивости. Лицо Софии, напротив, светилось счастьем. В мыслях она уже управляла отелем, не иначе.

– А ты что же, знаешь, где твой отец хранил рецепты зелий? – спросил, наконец, Джейк.

– Само собой, – Дамиано встал и прошёлся по кабинету. Он остановился у портрета на стене, нарисованного маслом. С холста, написанного неизвестным художником, на них смотрела Лючия. Здесь она была молода. Темные волосы струились по плечам, от улыбки на щеках знакомые ямочки. Молодая Лючия на портрете убирала непослушную прядь за ухо и улыбалась сыну. Тот вздохнул и тихо произнёс:

– Лючия.

Портрет немного отодвинулся, открывая в стене небольшую нишу, заваленную свернутыми в трубки листами. Дамиано разворачивал листы один за другим:

– Отрезвляющее зелье. Омолаживающее… А вот и Всеисцеляющее.

Он протянул Джейку листок, и тот поспешно схватил его. В волнении он пробежал глазами по тексту.

– Персиковый сок? Он добавил в рецепт экстракт персика? Никогда бы не подумал.

Дамиано пожал плечами, закрывая сейф и снова присаживаясь. Зелья, похоже, действительно мало его интересовали.

– Здесь написаны и пропорции приготовления. Марко пишет, что подойдут любые персики, но лучшего результата он достиг, применяя персики сорта Лючия. А что, есть такой сорт? Я не думал, что у персиков вообще есть сорта.

Дамиано вздохнул, потёр переносицу и заговорил. Слова словно причиняли ему боль, но он не останавливался, от волнения путая английские слова с итальянскими. Герсеми показалось, что Дамиано хотелось выговориться, чуть ослабить тугой узел боли, стянувший сердце.

– Папа в юности увлекался не только Алхимией. Его волновали и другие науки – Травы, Древние руны. Ему нравилось возиться с растениями как с волшебными, так и с обычными. В этом они с мамой были похожи. Сорт персиков, что растут в нашем саду, он вывел сам. Назвал ее именем. Он очень её любил. Когда я смотрел на них в детстве, мне хотелось лишь такой любви в будущем, ни больше ни меньше. Знаете, папа часто так увлекался работой, что забывал о еде. Мама приносила ему обед прямо в лабораторию и в шутку говорила, что если она умрет первой, то папа попросту погибнет с голоду, потому что забывает со своей работой обо всём на свете. Папа всегда смеялся и отвечал, что если она умрет первой, он не собирается жить без неё и часа. Я думал, что он шутит.

Дамиано с шумом вдохнул воздух и закрыл лицо руками. Джейк молчал, растерянно скручивая рецепт в трубочку. Герсеми не выдержала – подошла к Дамиано и погладила по голове. Тот откликнулся на ее неловкую ласку и несмело улыбнулся.

– Выходит, что он не врал бандитам, – сказал Джейк. Дамиано поднял голову. – Он говорил, что секретный ингредиент его зелья – Лючия. И не соврал.

– Ты сможешь его приготовить, Джейк? – спросил с надеждой Дамиано. – Мне так хочется, чтобы его зелья жили. Чтобы приносили людям пользу.

Джейк кивнул.

– Конечно, Дэм.

– А как же Маттео? – спросила Герсеми. – Ему нужна семья, забота. Вы что же, возьмете его к себе, Джейк?

Джейк посмотрел на Софию с сомнением, она на него – с легкой паникой. Возиться с больным и таким непредсказуемым мальчишкой ей совсем не хотелось.

– Маттео заберем мы, – сказал вдруг Виктор. – Я уже обговорил это с Дамиано. Он будет навещать его в Лондоне.

– Мы? – Герсеми удивилась и обрадовалась. Во-первых, первому «мы». Во-вторых, тому, что не придется расставаться с Маттео. После трагедии она проводила много времени с Маттео и Чиром, и очень привязалась к обоим мальчикам. Маттео, не разговаривающий ни с кем, почти не выпускал руку Чира из своей.

– Да, мы. Прости, что не посоветовался с тобой, – извиняющимся тоном произнес Виктор. – Мы с Дамиано решили это час назад, и я просто не успел.

– Ничего, мы еще обсудим, – улыбнулась Герсеми и взяла его за руку. – Думаю, вместе мы со всем справимся.

Глава 10

По приезде в Лондон Виктор какое-то время улаживал дела на работе, выслушивал отчеты Марка, а после навестил сэра Гахериса. Тот уже вернулся в родную академию, и пребывал в добром здравии. Он встретил Виктора радушно, но с некоторой долей непонятного смущения.

– Как дела в академии, профессор? – спросил Виктор.

– Отлично, мой мальчик, – улыбнулся профессор. – Август – лучшее время для научной работы. Тишина, покой, студенты на каникулах.

– Может, и вам куда съездить? Море, солнце, – усмехнулся Виктор, и этого уже Гахерис стерпеть не смог.

– Обижаешься на меня, верно? Устроил за тобой слежку в Порто Эрколе, свел вас всех вместе. Виктор, мой друг, таков мой долг – брать всё в свои руки. Но заметь, все вышло неплохо. Романо Мориани погиб, или пропал в Старом мире, этого мы не знаем. Но он точно теперь безопасен. Разве не чудесно?

– Да, наверное. – Виктор не разделял оптимизма профессора. – Но Марко Мориани погиб, вместе с женой.

Сэр Гахерис развел руками.

– Здесь нет нашей вины. Однако, мне тоже очень жаль Марко. Прекрасный был человек и замечательный ученый. Но дело его живет, как я слышал.

– Да, сэр, – кивнул Виктор. – Я сейчас часто вижу Дамиано Мориани, да и с Джейком созваниваюсь.

– И как новое зелье? Поступило в продажу? – Сэр Гахерис сложил руки скобкой. Он явно делал вид, что не в курсе ничего, и Виктор решил подыграть старому плуту.

– Да, поступило пару недель назад. Как и предполагал Джейк, им пришлось столкнуться и с негативными отзывами. Иногда уже слишком поздно, чтобы зелье помогло, а иногда его применяли зря, ведь средства, способного излечить душу, не существует. Но в большинстве случаев оно действительно работает.

– Я слышал, что Джейка Маллистера заметили, и стали приглашать на конференции Алхимиков и Зельеваров, – кивнул профессор.

– Ну вот, а говорите, что ничего не знаете.

Сэр Гахерис улыбнулся.

– Не то чтобы совсем ничего. Я например слышал, что Джейк женился. И кто же его избранница?

– Девушка из Порто Эрколе, София Росси. Она довольно мила.

– Значит, вы с Джейком зарыли топор войны?

– Профессор, – поморщился Виктор. – Мы никогда и не конфликтовали. Но увидев лукавый взгляд, жаждущий сплетен, смилостивился. – Да, вроде мы даже подружились. Теперь нам нечего делить. Герсеми со мной… Честно говоря, я немного боялся, что она уйдет от меня, ведь помимо отношений она получила в довесок и двух бесят. Один из них, к тому же болен. Но, знаете, профессор, она не жалуется.

– Значит, Маттео так и не заговорил? – опечалился Гахерис.

Виктор покачал головой.

– Пока нет. Но с Чиром они не разлей-вода. Мы сначала пробовали селить их отдельно, у отца свободных комнат много. Но утром все равно обнаруживали их вместе в одной кровати, сплетенных клубком, как котят. Герсеми говорит, пусть так. Значит, они нуждаются друг в друге. Мы и собаку завели. Забавный щенок.

– Ого, значит, Джек Колтон теперь богатый на внуков дедушка, – оживился Гахерис. – Надо будет навестить вас осенью.

– Навестите, будем рады. Мы, кстати, Чира в школу записали, – поделился Виктор, вспомнив важную новость.

– А как же документы?

Виктор замялся.

– Наверное не стоило об этом говорить, надеюсь, вы никому не скажете. Особый Билли помог. Не знаю, как он это сделал, но теперь у Чира есть все, что нужно для обычной жизни. По документам он Чарльз Колтон, мой приемный сын. Ну, а Маттео… У него с метрикой все в порядке, Марко давно сделал ему документы, но в школу ему нельзя. Пока не поправится, разумеется. Мы не теряем надежды.

– Надежда, мой дорогой Виктор – лучшее, что может быть у человека. Вещь это, конечно, опасная, но все же, пока мы надеемся, то делаем куда больше, если бы отчаялись и опустили руки. Потому, будем надеяться вместе. Я предполагаю, что рано или поздно увижу в стенах этой академии и Чарли Колтона, и Маттео Мориани.

Виктор улыбнулся. Сэр Гахерис умел поднять настроение. На миг он представил своих мальчиков взрослыми парнями, переступившими порог академии Лакок. Здоровыми, уверенными в себе.

– Как думаете, профессор… Они так и останутся людьми? – Виктор не хотел спрашивать, слишком уж было страшно узнать ответ, но вопрос вырвался сам по себе.

Сэр Гахерис задумался, и у глаз образовались лучики-морщинки.

– Думаю да. Слишком мало таких случаев, Виктор, но все же я покопался в старых книгах. Хоть вы и сожгли Парижскую Книгу Смерти, наша по-прежнему на месте, в Лондонской библиотеке. А там, знаешь ли, можно узнать не только запрещенные заклинания, но и тайны Старого мира. Случаи, когда бесы попадали в наш мир, конечно были, и их не немало. Но далеко не каждый превращался в человека. В этой книге описано всего несколько таких детей-бесят. И почти все эти дети выросли достойными людьми, и в бесов впоследствии не превращались. Ты удивишься, узнав некоторые фамилии.

– Почему же?

– Некоторые из них стали известными учеными. Но эта тайна, разумеется. Без особого разрешения эту книгу не почитаешь. Да и людей этих уже нет в живых. Но прожили они достойную жизнь. Так что, не беспокойся, Вик, все будет хорошо. Я знаю, что предложил тебе Романо Мориани.

– Откуда? – поразился Виктор.

– Верные друзья нашего ордена, разумеется, – пожал плечами профессор. – Многие почему-то их кличут драконами Гахериса. – Так вот, ты отказался вернуть Артура, не стал жертвовать жизнью Чира… И как теперь жить, зная, что часть души Артура находится в мальчике?

– Жить, и радоваться, профессор. Теперь Артур немного бессмертен. Пока часть его души в Чире, он и сам жив. Пусть лучше так, чем прибегать с мерзким ритуалам. Мы должны учиться отпускать тех, кого потеряли.

Казалось, сэр Гахерис, надолго задумался. Он перебирал четки и смотрел на Виктора пару минут, потом сказал:

– Ты всегда был добрым и умным мальчиком. Артур, к слову тоже. Возможно, ты прав, такие души не должны умирать безвестно. Но все же, Виктор, подумайте с мисс Хансон и о собственном потомстве.

Виктор покраснел.

– Да, разумеется. Мы думаем, профессор. – Он замялся. – Теперь, когда Мориани нет, Орден перестанет существовать? Ведь вы организовали его для борьбы с ним. На самом деле, я так и не понял, зачем. Ведь сэр Балдрик тоже за то, чтобы в мире было как меньше Темных магов. В нашей стране ведь Магическая Безопасность имеется, и другие не менее важные отделы.

По взгляду профессора Виктор понял сразу несколько вещей. Во-первых, сэр Гахерис не собирается закрывать орден. Во-вторых, его, Виктора, не звали в него никогда как раз потому, что он слишком правильный, и слишком верит в силу Верховного Мага и Магической Безопасности. Сэр Гахерис же явно сомневался в существующей системе.

– Разумеется, мой друг. Больше никаких собраний, – улыбнулся профессор. – Прости, Виктор, но мне пора. Здорово, что ты заехал навестить старого учителя.

– Так уж и старого, сэр? Дрались вы дай бог.

– Ты тоже был хорош.

По дороге в Лондон Виктор купил Герсеми цветов. Кольцо он давно уже купил, но очень переживал, обрадуется ли она предложению. Как бы там ни было, он впервые за долгое время хотел просто жить: растить детей, работать, и не оглядываться назад. Коридоры Лондонской Библиотеки ему больше не снились.

Эпилог

Апрель в Тоскане выдался теплым. Идею выбраться на несколько дней, чтобы навестить Джейка и Софи, подал Виктор, и Герсеми с удовольствием ее поддержала. Последние несколько месяцев были трудными. В сентябре, почти сразу после свадьбы, она забеременела, а к марту ушла с работы. Виктор попросил, сказал, что она слишком уж нервничает, работая в газете. Как же тут не нервничать, когда почти каждую статью миссис Блоссом отправляла на доработку. Правда, когда в феврале у Герсеми вышла в печать книга, и стала неплохо продаваться, начальница сменила гнев на милость, и дала ей еще одну колонку.

С мальчишками, конечно, не всегда было просто. Для начала, Герсеми запретила Виктору называть их бесятами.

– Все в прошлом, Вик. Это просто дети, пережившие страшные вещи. Никаких бесов.

И Виктор согласился. Если с Чиром почти не было проблем, то Маттео по-прежнему почти ни с кем кроме Чира не контактировал. Дамиано даже поил его Всеисцеляющим зельем, но это, разумеется, не помогло. Дамиано приезжал нечасто, чаще звонил. Он всё же устроился в Лондонский магорг, как и планировал. В дни приезда он обязательно брал Маттео, и отправлялся с ним в «приключения», как он сам их называл. Они ездили на лошадях, катались на машине по вечернему городу, ели мороженое в кафе.

Дамиано тоже ждал изменений. Врачи всё твердили, что нужно время, и время шло. Ещё врачи утверждали, что нужны положительные эмоции, и Дамиано старался подарить их брату в полной мере. Но потом он уезжал, и всё было по-прежнему. Дамиано звонил по выходным, и, поговорив с кем-то из них, он обязательно просил к телефону Маттео. Он что-то рассказывал, а Маттео внимательно слушал.

Соглашаясь на предложение Виктора, Герсеми, конечно, не ожидала, что будет так тяжело. Она вспомнила бесконечные кошмары Маттео, когда он просыпался каждую ночь с криками и плачем. Она приходила ночью в его комнату, ложилась рядом и крепко обнимала. Маттео прижимал к её губам светлую макушку и затихал, успокаивался. Часто рядом ложился взбудораженный криками Чир, и они засыпали все вместе.

Она помнила, как Чир долгое время ходил за Виктором хвостом, и убеждал, что тот зря не разрешил ему умереть. Можно было вернуть Артура, почему же он не вернул? Чир напоминал, что есть другая книга, в Лондоне, и нужно взять ее на время и завершить ритуал, но Виктор попросил его раз и навсегда забыть о ней. Они съездили на могилу к Артуру. Чир долго стоял возле памятника молча, всматриваясь в выбитое имя и дату. Потом положил рядом своего красного пластмассового клоуна:

– Я им уже почти не играю…

После Чир пошел в школу, и это событие затмило все. Он завел новых друзей, но о Маттео никогда не забывал.

– Прости, Джонси, – говорил он звонившему домой приятелю. – Я не смогу прийти на твой праздник. У меня есть брат, Маттео, и все выходные я провожу только с ним.

Завести собаку было отличной идеей. К ноябрю Герсеми заметила, что Маттео стал улыбаться, глядя, как играет щенок. Часто он рассеянно гладил Руфуса и прижимал к себе. Вскоре кошмары прошли. Было ли тому причиной успокоительное зелье, или Руфус, который спал теперь с ним и Чиром в комнате, неизвестно. В Рождество, когда Виктор поднял Маттео повыше, чтобы тот сам повесил звезду на ёлку, Герсеми впервые услышала его счастливый смех.

Снова Порто-Эрколе. Они остановились у Джейка и Софии. Весной народу почти не было, и отель стоял тихим и уютным. Семейное гнездышко Маллистеров. София тоже ждала ребенка, и это событие сильно изменило ее. От прошлой, яркой, нахальной девчонки не осталось и следа. Сейчас София почти растворилась в хозяйственных делах и приготовлению к родам. Герсеми видела, что Джейк счастлив в Италии, счастлив с Софией и обожает свою лабораторию. Она была очень за них рада.

Отель почти не изменился: те же цветущие деревья в саду и горшки с цветами, но все же чего то не хватало. Маттео долго гладил местных кошек и обнимался с прислугой, а затем, прибежав в кабинет Марко, замер у портрета Лючии, почти не дыша.

– Может, надо было снять его? – встревоженно шепнул Джейк Виктору, но тот покачал головой.

– Не надо.

Утром они взяли машину Дамиано и поехали в центр города. Съели пиццу за столиком в уличном кафе, побродили по городку. На обратном пути, видя, что дети заскучали на заднем сиденьи, и сложили друг на друга головы, Герсеми предложила:

– Маттео, покажем Виктору и Чиру наш оазис?

Мальчик радостно закивал. Герсеми подхватила из машины плед, бутылку сока и ветровки мальчишек. Хоть и тепло, но ветер был ещё свежий, весенний. Они спустились по тропинке вдоль тенистых зарослей. Вскоре им открылась знакомая бухта. Весна началась в Тоскане рано: вовсю цвели деревья, распускались цветы, в воздухе витали пьянящие ароматы хвои и вишни.

Герсеми расстелила плед и села, вытянув ноги. Виктор с Чиром стали бросать в воду камешки, а Маттео присел с ней рядом, как маленький старичок. Волны с мерным шипением плескались меж камней.

Она дотронулась до своего округлившегося живота. Малыш внутри заметно подрос и уже шевелился. Маттео тоже осторожно коснулся живота, глядя ей в глаза с немым вопросом:

– Можно?

Герсеми кивнула.

– Можно.

Они научились обходиться без слов. Маттео аккуратно водил по её животу и вдруг сказал, смеясь:

– Он толкнулся.

– Что?

Сердце у неё забилось чаще, она в волнении сжала руки в кулаки. Что там говорили врачи? Если заговорит, сделать вид, что так и надо. Не кричать, не плакать.

– Ты что-то сказал, Маттео? – как можно более равнодушным голосом спросила Герсеми.

– Я просто сказал, что малыш толкнулся, мам.

Это уж было слишком. Герсеми всё же зарыдала, спрятав лицо в ладони. Виктор бросил камень и испуганно бросился к ним. Чир, не понимая, что случилось, подбежал и вцепился Маттео в ладошку.

– Что случилось? Кто-то поранился? – спросил Виктор.

– Нет, пап, – звонко сказал Маттео. – Я просто сказал маме, что малыш в ее животе пнул меня ножкой. Интересно, это мальчик или девочка? Я так его жду. Папа, а если мальчик, как его назовете? А девочку как?

Маттео словно прорвало. Виктор оторопело смотрел на него, словно оглушенный заклинанием. Но потом улыбнулся, бросив счастливый взгляд на Герсеми и замершего в восторге Чира. Он взял Маттео за руку.

– Сам потом выберешь имя, хорошо сынок? Идем, покажу тебе, как мы с Чиром научились кидать камешки.

Герсеми смотрела на дорогих её сердцу людей, как они смеются от каждого неудачного броска и радуются каждому удачному. Казалось, что речь шла не о камне, скользнувшем по глади воды, а о решающем поединке. Она коснулась живота и теперь почувствовала сама – лёгкое прикосновение маленькой ножки. Всё было хорошо.