Пером разрубленные небеса

Предисловие главного героя. Крунгтеп (Бангкок), трасса Рама ту Роуд

Мама всегда говорила Пону, что чтение его до добра не доведет. Выкручивая руль под визг тормозов, он вдруг вспомнил ее слова и согласился.

И правда ведь не довело.

Ехать по Рама ту Роуд после дождя — это как прыгать с тарзанки с ненадежным креплением, однажды обязательно вляпаешься в неприятности.

Слева с жутким грохотом рухнул кусок металлической конструкции, высекая искры по влажному асфальту. От неожиданности Пон выпустил стаканчик с кофе; молочная сладкая жижа расплескалась в воздухе и пролилась на джинсы.

Вся сонливость чудом исчезла.

Лихорадочно выруливая вправо, он подумал о том, что обязан взыскать деньги и с ремонтников, и с бестолкового И Цзянтяня, написавшего свою дурацкую новеллу. Денег должно хватить на ремонт машины и…

Для чего еще их должно хватить, он придумать не успел. Шум, грохот и скрип вдруг оборвались, оставив его в полной тишине и невесомости.

Бутылка с водой взлетела под самую крышу, следом рассыпались странички сценария. Машина перевалила через край в том самом месте, где кусок ограждения сняли еще в прошлом месяце, и полетела вниз.

За секунду до падения Пон решил, что с И Цзяньтяня взыщет все-таки поменьше, чем с ремонтников. Человека и так бог разумом обидел. Кто еще в здравом уме выберет себе такой пафосный псевдоним?

Подушка с шипением выстрелила ему прямо в лицо, и мир потемнел.

Авторский флэшбек. Два месяца назад, Москва, Кузьминки

Корочка была красивая. Красная такая, парадная.

Под ней написано, что он, Лев Мартынов, теперь является дипломированным специалистом в сфере графического дизайна и имеет все шансы зарабатывать денежки.

Корочку дали, а работу вместе с ней — почему-то нет.

Две недели ушло на отклики. За эти две недели Лев из молодого перспективного специалиста деградировал до будущего жильца коробки под мостом и залился кофе по самые уши, забросив даже сон. Работа не находилась, деньги таяли.

Умело лавируя между отчаянием и последними каплями надежды, он вырубил недружелюбный сайт по поиску работы и полез в царство красивых женщин, мужественных мужчин и однотипных обложек.

На втором курсе ощутив всю незначительность стипендии, Лев поддался уговорам знакомой и сделал ей концептуальную обложку для книги. Книга вышла не очень, зато обложка привлекла внимание, а внимание переросло в ручеек заказов.

Обложки у него выходили замечательные. Даже те, которые 18+.

Сегодня заказов не наблюдалось. Все авторы, похоже, отправились по отпускам: ни глав, ни анонсов.

Бесцельно пошатавшись по топ-50 авторов и новинкам фэнтези, Лев наметанным дизайнерским глазом зацепился за совершенно отвратный вертикальный шрифт и даже завис ненадолго, пытаясь из палочек собрать буквы.

Палочки не складывались. Сбоку обнаружилось нормальное название книги, написанное человеческим горизонтальным шрифтом.

Лев с легким недоумением прочел «Жертва в лотосовом храме: прах веры, свет судьбы», замычал и перечитал еще раз.

Автору стоило открыть курсы глубокомысленных названий, забывающихся еще в процессе прочтения.

На обложке вдохновленный мужчина в шелковом халате стоял на мече и вроде бы куда-то летел, трепетно прижимая к груди непропорционально длинноногую деву. Дева тоже была в шелковом халате, а волосы у них обоих были настолько длинными, что тянулись позади одним сплошным хвостом кометы.

— О как, — пробормотал Лев и полез в первую главу.

Полтора часа спустя у него затекли ноги и мозг свернулся в недоваренную креветку. Автор задался целью запутать своего читателя всеми доступными способами: засунул в первую главу аж двенадцать персонажей с многослойными титулами и китайскими именами, туда же пристроил зубодробительное описание техник и трогательно прихлопнул все это двумя древними легендами.

К концу сорок шестой страницы все еще первой главы Лев решил, что надо подышать и попить водички. Со скрипом поднимаясь со стула, он заметил количество сердечек под главой и рухнул обратно.

Сколько?!

Погодите.

Решив сначала все-таки подышать, Лев вывалился на балкончик размером со спичечный коробок и подставил голову ветру.

Автора точно раньше не было в топе. Откуда такие цифры? Чтобы заработать столько лайков, надо немаленькую сумму в продвижение вложить, но обложка явно на коленке сделана, да и редактуры никакой…

Ничего не придумав, он вернулся в комнату, сдернул ноут со стола и перебрался на диван.

Двадцать минут активного прыганья по страницам и сайтам открыли ему страшную правду. Мир рехнулся и желал читать только про китайских заклинателей в халатах, даже если их имена приходилось в блокнотик записывать.

Изданные серии. Заполненные под завязку сайты. Целые фан-сообщества. И все это проклюнулось за последние пару месяцев, пока Лев вкладывал собственный мозг в свое гипотетическое достойное будущее.

А лучше бы вкладывал в обложки для романов в жанре сянься!

Трижды повторив смешное слово, он захлопнул крышку ноута и погрузился в задумчивость.

Это ведь несложно совсем. Обложку он даже лучше сделает, а текст… Ну, тут же тоже не очень хорошо написано? Главное — придумать пошаговый сюжет как в игре, добавить красивых персонажей и побольше высокопарных речей. Еще обязательно какую-нибудь трагическую смерть, но не насовсем. И чудовищ бы хорошо…

Сил снова окунуться в чтение Лев в себе не ощущал, поэтому открыл ноут и отправился искать дорамы.

Этой ночью на свет появился господин И Цзяньтянь, автор, беззаботно разрезающий небеса, а вместе с ними логику, стилистику и даже согласование времен в отдельно взятом тексте. Правда, с темой этот достойный господин никак не мог определиться.

Побродив по квартире, сбив на пол стопку бумаги и на быстрой перемотке просмотрев три разных полдорамы, он решил составить классический китайский сюжет, способный тронуть любого читателя.

Пунктом первым стоял красивый, мужественный и несчастный главный герой.

Охваченный творческим зудом, Лев вооружился фотошопом и нейросетями. Спустя полчаса у него появились вполне приемлемые портреты заклинателя с обязательной шпилькой в волосах (она почему-то гнулась, но, с другой стороны, много ли китайских шпилек он в своей жизни повидал?), тревожно-испуганным выражением лица и очень красивыми черными глазами.

Да и весь целиком он вышел красивый, только какой-то оленеподобный. Как олененок Бэмби.

Полюбовавшись результатом, Лев вставил картинки прямо в документ, занес руки над клавиатурой и замер.

В голове крутились куски имен, но в целое никак не складывались. Помучившись, он снова сунул нос в дораму и выбрал самого похожего на генерацию актера. Правда, главному герою полагалось быть восемнадцатилетним, никак не больше, а актеру на экране явно было лет 25, но это все мелочи. Заклинатели ведь тоже взрослеют.

Прищурившись и высунув кончик языка, Лев одним пальцем отстучал имя Лун Яньшен. Это было красиво и не очень сложно. Может, нужно ему еще пару имен сочинить? Как там, молочное, детское, какое-то еще?

Еле-еле пришедший в себя мозг опять свернулся и выдал синий экран. Оставив в покое перечень имен, Лев решил заняться названием.

— Нужно что-то пафосное, — тоскливо сообщил он в потолок, запрокинув голову на спинку дивана. — Вот чтобы сразу было понятно, что книга… А про что книга?

На потолке никакой информации не нашлось.

В семь утра в доме закончилось кофе. Новоиспеченный И Цзяньтянь с трудом различал буквы на экране, нашел блокнот с карандашом и продолжил продумывать сюжет будущего бестселлера. На обложке блокнота красовалось гордое название «Божественный сирота: возрождение великого небесного дракона».

Глава 1. Обычный Мир и как туда вернуться

Лицо горело от удара подушкой. Грудь ныла от ремня безопасности.

Вокруг пели птички и жужжали насекомые. Неподалеку журчал ручеек, распространяя в воздухе влажную свежесть.

Осторожно пошевелившись, Пон нашел сразу несколько плюсов своего положения.

Во-первых, он выжил в аварии. А авария совершенно точно случилась, и стаканчик с кофе подлетел под потолок, и сценарий разлетелся во все стороны, на него тоже кофейные брызги попали. Но раз он все это помнит и при этом спокойно шевелит руками и ногами, то смерти чудом удалось избежать.

Во-вторых, подушка и ремень не справились, потому что лежит он на траве, а в машине не было травы. Выбросило через лобовое?

Голова гудела, но не сильно. На мигрень, но никак не на пробитие ею стекла.

Поднапрягшись, Пон попытался вспомнить, под каким участком Рама ту Роуд журчали ручьи и цвели цветочки. Вокруг было подозрительно мирно, ни один мотор не раздражал слух.

Его вытащили из машины, увезли на природу и бросили в кустах? Получается, так. Может, дорогу из-за аварии полностью перекрыли?

Конечно. Чтобы ее перекрыть, понадобится десятка два аварий одновременно, да и то сомнительно.

Сценарий… Он даже не успел его прочитать. Все из-за дурацкой новеллы, куда какой-то странный тип вписал его персонажа из единственной китайской дорамы. А в эту дораму было очень, очень сложно попасть!

На щеку приземлилась щекотная букашка. Пон дернул головой и открыл глаза.

Над головой раскинулось чистое голубое небо. Солнце готовилось заползти за невообразимо огромный горный пик, уже коснувшись его вершины. Рядом с этим пиком громоздились еще шесть или семь таких же неправдоподобно-огромных, образуя колючий хребет.

Пон несколько раз моргнул, посмотрел сначала на горные пики, потом — на собственное тело и снова закрыл глаза.

Он полусидел, спиной привалившись к дереву и запрокинув голову. Вместе футболки и джинсов на нем обнаружился отвратительный съемочный костюм из какой-то мешковины, подвязанный грубой веревкой. Он напоминал ханьфу, но завязан был справа налево, как погребальная одежда. Ткань была грубая, серовато-коричневая, но под ней не оказалось нижней рубашки: она напрямую касалась кожи, доставляя дискомфорт.

Из-под коротковатых штанин торчали голые лодыжки и стопы в потемневших от времени кедах. За шнурок зацепился сухой репей.

Сейчас он откроет глаза еще раз и увидит камеру, установленную неподалеку. А еще складной стул с табличкой «Варапон Прасит» на спинке. Горы окажутся декорацией, а он просто повредил голову во время аварии и забыл, что уже начал съемки в каком-то новом сериале. Или фильме.

Да хоть в клипе.

Второй раз глаза открывать было еще страшнее. Облака по-прежнему плыли вокруг невероятно высоких пиков, солнце припекало, тени от листьев ложились на землю кружевным узором.

Никаких камер, трейлеров и унылых статистов.

Может, за кустами?.. Он же мог отойти в тень во время перерыва да там и уснуть?

Пон с некоторым усилием сел. С волос посыпался древесный мусор, на уровне глаз повис крошечный паучок. С раздражением отряхнувшись, он пропустил между пальцев пару спутанных прядей и ощутил неприятный холодок по спине.

Волосы были гладкими и ухоженными, как будто только что из салона. Они красиво переливались на солнце: глубокий черный приобретал оттенок синевы. Спутаны они были напоказ, несерьезно, как будто он неспокойно спал и умудрился всю прическу растрепать об подушку.

Только вот эти пряди не были приклеены.

Расчесав их пальцами, он ощупал кожу головы. Ни лент, ни клея, ни кружевной подложки. Никаких «своих» волос под этими длинными не нашлось. Потянув за прядь, Пон со страдальческим выражением лица скривился от боли.

Никто не будет наращивать волосы ради одной роли!..

Он мог забыть, что начал играть в новой дораме. Травмы головы — страшная штука, люди вообще свое имя забывают. Но забыть, что отрастил волосы до пояса? Это же сколько лет у него из дырявой памяти высыпалось?

Вцепившись в ствол дерева, Пон поднялся на ноги и опустился обратно, уже на колени. Приложив руки к груди, он посмотрел на окутанные облаками горные пики и сбивчиво забормотал:

— Если меня кто-нибудь слышит, то я прошу прощения за все, что совершил. Это совсем несмешно. Пусть появится режиссер и скажет, что меня уже полчаса как ищут и что я съемку задержал. Ладно?..

Неподалеку хрустнула ветка.

Пон с надеждой поднял глаза, но из кустов вылез еще один актер. Он был так же дурно одет, только из-под штанов торчали грязно-белые кроссовки.

— Проснулся? — бодро спросил он и протянул несколько небольших красных яблочек. — Нашел в лесу. Поешь, и пойдем дальше.

Не обращая внимания на ошеломленный взгляд, он уселся на траву и с мечтательным видом посмотрел на пики.

— Мы обязаны дойти, помни об этом, — заговорил он и покосился на Пона. — Яньшен, если ты не будешь есть, то у тебя не появятся силы на восхождение.

Пон молча посмотрел на дикие яблоки, обтер одно из них грязным рукавом и с хрустом раскусил.

Все ясно, сцену уже снимают, только где камера?.. Может, этот актер — его партнер по съемкам, и они договорились отработать пару моментов?

А что говорить-то?!

— Молодец, — актер дружелюбно улыбнулся, потрепал Пона по голове и вытянул из волос сухую травинку. — Брат Яньшен, я обещал привести тебя в секту Великих небесных заклинателей, и я сдержу свое слово.

В доказательство честности он стукнул себя кулаком в грудь.

На вид ему было около семнадцати-восемнадцати лет, совсем еще юнец. Вырастет красивым мужчиной и настоящим мастером, отстраненно подумал Пон и раскусил второе яблоко. Никакого напряжения, очень органичен и раскован: двигается легко, говорит не запинаясь, как будто и не играет совсем.

— Главное — слушайся меня, — продолжал тем временем молодой актер. — Я, Тяньчэнь, не зря разрешил тебе использовать свою фамилию. Неважно, что ты забыл свою. Теперь мы, Лун Тяньчэнь и Лун Яньшен, станем учениками секты и больше не станем беспокоиться ни о еде, ни о крыше над головой! Твой хён обо всем позаботится.

Пон подавился кусочком яблока. Какой хён, что за бред? Кто же так лажает? Очевидно, что это дорама про Древний Китай, а режиссер сейчас примчится орать и плеваться. Или Лун Тяньчэнь на самом деле потерянный корейский принц, а это все — альтернативная фэнтези-история о великой дружбе двух стран? Слишком сложно.

Неугомонный корейско-китайский хён вскочил на ноги и протянул руку.

— Чем быстрее двинемся в путь, тем скорее достигнем подножия, — напомнил он. — Испытания скоро начнутся, а нам еще нужно выбрать пик и подняться на вершину.

Никаких камер в кустах по-прежнему не мелькало. Откуда ему знать, где заканчивается сцена? Сложив на траву три яблочных огрызка, Пон вытер ладонь об одежду и принял руку.

— Подняться на вершину? — переспросил он, поднимаясь, и только тут обнаружил страшное.

Совсем юный парень, стоящий рядом, был выше него на голову.

Нет, Пон никогда не был двухметровым великаном, да и не станет, все-таки в двадцать четыре года с такими мечтами уже можно прощаться. Но свои законные сто семьдесят девять сантиметров он нарастил и был ими вполне доволен.

Так какого роста этот юный акселерат?!

— Скорее, скорее, — поторопил его Лун Тяньчэнь и потянул за собой. — Думаю, за ночь успеем добраться.

И какой он хён, если выглядит на семнадцать, тогда как самому Пону уже давно не двадцать даже? Или в этом хаотичном сериале слово «хён» обозначает что-то совсем не то?

Сниматься без знания сценария довольно… необычно.

Пон поспешил следом, глядя на грандиозные горы прямо по курсу.

За ночь они хорошо если подойдут поближе. Чтобы влезть на вершину, им придется где-то достать альпинистское снаряжение и запастись парой месяцев свободного времени.

Впрочем, если тут заклинательский мир, то можно просто найти какой-нибудь артефакт и долететь, куда надо. Или встретить персонажа, попавшего в сложную ситуацию… Спасти его и получить артефакт. И долететь, куда надо.

— Скорее, — Лун Тяньчэнь прямо лучился энтузиазмом. Оглянувшись на вялого спутника, он нахмурился. — Что-то не так? Не молчи, брат Яньшен. Если тебе тяжело, поделись со мной!

Пон посмотрел на свою руку. В сравнении с довольно изящной кистью Тяньчэня она была совсем крохотной, едва ли не детской. Подняв вторую руку на уровень глаз, он хрипло и отчетливо произнес:

— Мне нужно к воде.

— Конечно, — согласился Тяньчэнь и потянул его к кустам, из которых недавно вылез. — Там ручей, пойдем.

Огрызок печально хрустнул под подошвой его кроссовка.

Несколько минут спустя они и правда оказались у ручья. Подвижная гладь воды не давала отчетливого отражения, но оно было и не нужно.

Пон с ужасом потыкал в чумазые округлые щеки (белые, совершенно белые, как будто он не на солнце в лесу обычно спал, а в подземелье!), осмотрел свое тело и даже в вырез ханьфу заглянул.

Нижней рубахи и правда не было, зато была белая маечка с заводскими швами.

И тело, и лицо принадлежали довольно милому ребенку лет тринадцати. Судя по чертам лица и белой коже, он был из аристократии. Судя по одежде — нищим сиротой. Судя по всему вместе, сценарий писали, как левая пятка захочет, и не сильно сосредотачивались на деталях.

Точно фэнтези, там как раз не беспокоятся за достоверность. Было бы красиво, а остальное приложится.

Смутные сомнения о том, что никакой гример не сможет превратить его в ребенка, Пон решил целиком и полностью игнорировать.

А ведь где-то он уже слышал о такой бестолковости. Китайское имя вместе со словом «хён» сочеталось с изяществом седла на корове, такое не сразу забудешь. Только вот где?

Рассеянно сунув руки в ручей — вода оказалась ледяной, — он плеснул горсть себе в лицо и тяжелым взглядом посмотрел на собственное отражение. Мальчик с мокрой челкой и разводами поплывшей грязи на щеках ответил ему не менее тяжелым взглядом.

Лун Яньшен. Так звали персонажа дорамы, принесшей ему первые деньги и кое-какую известность. Именно это имя спер И Цзяньтянь в свою богомерзкую новеллу, где решил слепить в один ком культуры десятка стран, не испытывая никаких мук совести. Писал И Цзяньтянь почему-то на русском, и знакомиться с его шедевром пришлось при помощи встроенного переводчика.

И это было первой причиной, почему читать десяток выпущенных глав пришлось целую ночь. Второй причиной была невероятная, прямо-таки неприличных размеров графомания: автор расписывал каждую травинку и листочек, да так старательно, что иногда даже сюжет терял.

В самом начале у Лун Яньшена был названный брат Лун Тяньчэнь, картонная пустышка, все диалоги с которой Пон пролистал по диагонали. Вроде бы этот заботливый старший у подножия горы младшего продал каким-то извращенцам и помчался к мечте в одиночку, такой же жизнерадостный и милый, как и прежде.

— Все хорошо? — заботливый хён присел рядом и тоже сунул руку в воду. — Холодновато.

Пон посмотрел на него и оскалился.

Будда покарал его перерождением в самом убогом тексте, который только можно было найти. Или наградил комой с интересным фильмом, чтобы не так скучно было валяться на больничной койке.

Нет никакой разницы, где он на самом деле оказался. Важно другое.

Где выход в нормальный мир?

Не обращая внимания на Лун Тяньчэня, Пон бухнулся в мокрую траву, запрокинул голову и серьезно обратился к небесам:

— Уважаемый И Цзяньтянь, я обязуюсь никак не комментировать ваш литературный талант и кеды под ханьфу. Даже про корейские словечки ни слова не скажу. Не могли бы вы как-нибудь меня отсюда выпустить, а? Большое спасибо, да благословит вас Будда.

Глава 2. Гениальная идея, правда?

Новелла росла как на дрожжах. Закончив план, Лев взялся за клавиатуру со всем энтузиазмом и на волне тревожности от отсутствия работы написал аж десяток глав за половину месяца. Взяв небольшой перерыв, он нашел потерянный в самом начале план и с легким недоумением сообразил, что ушел куда-то не туда.

Исправив его, Лев снова взялся за ноут и нащелкал еще десяток глав. По заветам топовых авторов сетевых ресурсов, текст он писал большой, но дробил на маленькие удобоваримые кусочки. Правда, в этом не было никакой необходимости: читатели азиатских приключений не жуя проглатывали такие истории, по сравнению с которыми «Война и мир» могла считаться небольшим прологом.

Еще три дня ушло на обложку. Не сильно заморачиваясь, он выбрал черно-красно-серую гамму и поместил в центр того самого заклинателя Лун Яньшена, добавив ему демонической зловещинки в глаза и красное пятно на лбу. Смысла этого пятна он не понимал, но на половине китайских артов такое мелькало сплошь и рядом.

Может, это что-то вроде точки на лбу у индианок. Надо потом загуглить.

Закончив с обложкой, Лев красивым шрифтом добавил свой псевдоним и выложил сразу три главы. Во всех бесплатных курсах, какие он только нашел, так и советовали — три главы, чтобы мощно зайти в литературу. С ноги, так сказать.

Полчаса подождав всемирной известности, он дождался только робкой единицы в просмотрах и добавил еще три главы. А потом еще три, просто потому что захотелось. И затаился.

Ему вдруг подумалось, что нужно ввести в сюжет что-то необычное. Читатели вроде любят, когда все шаблонно, но иногда оп! — и что-то вообще не то. Но в рамках.

Помучившись пару часов, он решил ввести в сюжет необычную любовную линию. Необычность ее состояла в том, что на бедного Лун Яньшеня претендовали сразу две прекрасные женщины — заклинательница таинственного ордена (ее планировалось сделать бледной и обморочной, поистине аристократичной) и демоница (тут фантазия Льва немного сбоила то на клыках, то на рогах). Но выбрать он в итоге должен был верную и простую боевую подругу, потому что именно она прикрывала его спину и тайком отдавала последние лекарства, пока бедный Яньшен еще подростком страдал от жестокости своего наставника.

Цепочка получилась длинноватой, а еще откуда-то вылез наставник. Лев вздохнул, вытащил второй план, перечеркнул его и начал сочинять третий.

Значит, нужно ввести наставника. Никаких бородатых стариков! Кому нужен ваш реализм?

Почесав кончик носа, Лев решил создать самого горячего мужика, какого только можно придумать. У него был некий опыт по обложкам, так что направление он уловил.

Во-первых, брюнет. Ну там все брюнеты, так что это очевидно. Но наставник должен иметь некие отличительные черты, чтобы показать свою мощь. Задумавшись, Лев приписал «кончики волос светятся золотым». Нет, золотой — слишком мягкий цвет, лучше фиолетовый.

Глаза у наставника тоже должны быть огнем горящие и нечеловеческие. И ширина плеч, разумеется.

Добравшись до имени, он впал в некую грусть и даже меланхолию. С этим дела обстояли хуже всего: пришлось снова включать дораму.

На третьей серии он вдруг уснул и проснулся только к шестой, скрючившись и пристроив голову на подлокотник дивана. Как раз в это время на экране орудовал светящимися печатями какой-то пугающий мужик. Печати выглядели так ужасно, как будто их за пять минут до монтажа нарисовали в фотошопе и кое-как налепили на картинку.

Мужик противостоял другому мужику, совсем не такому красивому. Видимо, злодей, с ходу определил сонный Лев, оценив непритязательную бородку и отсутствие свечения в волосах.

— Мун Ёнхо, ты ответишь за все! — прорычал некрасивый злодей.

— Мун-Ён-Хо, — по слогам повторил Лев, внес имя в свои списки и от души потянулся, чуть не сбросив ноут на пол.

Теперь можно и всякими тривиальными вещами позаниматься вроде еды и душа. Попозже, когда новелла взлетит, можно будет и доставку заказывать, а пока придется обойтись макаронами.

После макарон пришлось выносить мусор, разгребать стол и мыть кружки — кофе осталось разве что из ладошек пить. Потом оказалось, что скоро отключат интернет, но платить за него нечем, поэтому Лев с размаху нырнул в море страждущих авторов и взял парочку заказов.

Быт беспощаден даже к литературным гениям.

Вспомнив о своем детище спустя пять дней, измученный автор сунул нос на сайт и оцепенел. Под первой главой появилось 43 комментария.

Это выглядело так прекрасно и устрашающе, что он даже завис, бесцельно крутя мышкой на одном месте.

43? И это только под первой главой?

В воздухе запахло популярностью, экранизациями и многомиллионными контрактами.

Дрожащей рукой нажав на значок комментариев, он с легким недоумением начал читать.

Автор где прода

Это что, четвертую стену сломали? Нежданчик.

Кто понял гг попаданец или нет?! Если он знает имя автора, то попаданец, но про это ничего не написано!!

А можно быстрее писать мы тут не молодеем.

— А можно мне быстрее уже платить, я тут не богатею, — проворчал Лев и зацепился за фразу про четвертую стену. Внутри щекотали крылышками сотни бабочек, в голове что-то щелкало, но никакие стены он точно не ломал. Это же когда герой осознает, что он в книге? Нет, Лун Яньшен — приличный заклинатель, он таким не занимается.

Может, опечатка какая-нибудь глупая? Надо перечитать.

Открыв главу, он по диагонали просмотрел два десятка страниц и вдруг наткнулся на странное.

«Вцепившись в ствол дерева, Лун Яньшен поднялся на ноги и спустя секунду рухнул на колени, испустив тяжелый стон из самых глубин своей души. Приложив руки к груди, он направил свой взор на окутанные облаками горные пики и с тоской заговорил:

— Если меня кто-нибудь слышит, то я прошу прощения за все, что совершил. Это совсем несмешно. Пусть появится режиссер и скажет, что меня уже полчаса как ищут и что я съемку задержал. Ладно?.. »

— Какой тебе режиссер? — пробормотал Лев и отсмотрел сначала абзац выше, потом — абзац ниже. — Это я что, вообще без сознания печатал?

Выделив сомнительный кусок, он стер его целиком и сохранил изменения. Однако внутри до сих пор то ли крылышками бабочки щекотали, то ли тревога набирала обороты. Обновив страницу, он заново открыл главу и начал читать…

Чтобы спустя пару минут упереться в уже удаленный кусок, который никуда не делся.

— Так, — тяжело уронил Лев и удалил его еще раз. Обновив страницу, он долистал до нужного места и снова споткнулся о стенания Лун Яньшена.

Видимо, сайт глючит. То изменения не сохраняются, то фразы сами по себе появляются…

Решив не разводить истерику на ровном месте, он сполз с дивана и отправился за чаем. Кофе после двух месяцев непрерывного поглощения уже поперек горла стоял.

Залив пакетик кипятком, Лев выбрался на балкон и с тоской заметил яркие желтые листья. Лето заканчивалось, а никаких позитивных изменений в его жизни так и не наступило.

Под окнами кто-то заводил машину, носились дети, мамы бродили вокруг детской площадки. Облака были яркие, розовые: солнце уже село, но стемнеть еще не успело.

Прищурив уставшие и местами пересохшие глаза, Лев посмотрел сначала на облака, потом на мчащегося на самокате подростка. Взгляд сфокусировался с трудом, а в висок шарахнуло тупой болью. Кажется, нужно или меньше времени сидеть за ноутом, или иногда смотреть куда-то еще.

Пообещав себе завтра же минут десять любоваться природой из окна, он вернулся в комнату и схватился за кружку с чаем. Незачем мучиться, удаляя неудаляемые куски. Лучше потратить время на новую главу.

Как раз и наставника пора вводить.

Продумывая сюжет, Лев ориентировался на типичную историю становления героя. К ней обязательно прилагались: сиротство и лишения, превозмогания и страдания, раннее предательство, ожесточение души, нежная влюбленность, отцовская фигура наставника, крепкие братские узы и глупости вроде спасения мира от темного артефакта, способного призвать в мир полчища демонов или какое-нибудь чудовище. Эти мелочи он решил продумать немного попозже.

Главное сейчас — ввести побольше персонажей, перепрыгнуть уже обучение и начать писать с размахом. Чудовища, враги, сражения… Пару свиданий. Можно даже 18+ написать…

При мысли о том, какое 18+ он может написать, у Льва даже настроение испортилось. Хотя и тут можно схитрить: найти у топовых авторов десяток таких сцен, собрать из них свою по кусочку, переделать имена и добавить побольше всяких красивых слов. Все-таки это не просто сцена, а единение телесного и духовного, тут надо со всей осторожностью.

Чай в кружке успел остыть, коричневая поверхность взялась тонкой пленочкой. С отвращением взболтав содержимое, Лев влил в себя разом половину. Водно-солевой баланс, все такое. Надо себя беречь, а то так и до первого тиража не доживешь — засохнешь как фикус, школьнику выданный на время каникул.

Устроившись на диване, он закинул ноги на табуретку и поставил ноут на колени. За выложенные девять глав еле хватило времени немного рассказать о главном герое, описать природу да показать старшего названного братца. Теперь нужно ввести этого пугающего наставника, но чем его заинтересовать? Если самый сильный заклинатель вдруг выберет какого-то маленького оборванца в ученики, то это даже на дилетантский взгляд самого автора будет выглядеть неправдоподобно…

Лев задумчиво посмотрел в тот угол, где стоял полуразобранный тренажер. Потом посмотрел в другой угол, где мирно прятались покрытые пылью утюг и пылесос. Не найдя вдохновения, он перевел взгляд на потолок.

Можно привлечь внимание суперспособностями. Какую такую способность выдать маленькому оборванцу, чтобы наставник сразу понял, что перед ним небесный сирота, или как там? Возрожденный дракон?

Сирота.

Разве можно такую ветку упускать? Это будет глупо. Надо прописать историю родителей главного героя!

Если оба они были богами, но врагами? Например, отец — тот самый бессмертный небесный дракон, а мать… какая-нибудь богиня красоты и плодородия, милая и прекрасная, как небо на закате. Итак, они встретились в бою…

Лев в раздражении застучал пальцами по ноуту. Что за бой такой, если туда отправили даже милую и нежную богиню? Это уже какое-то истребление!

Итак, молодой бог-дракон решил испепелить старых богов, но влюбился в милую, нежную и дальше по пунктам. У них случился ребенок невероятной красоты и сил, но на пару давили обстоятельства: последователи молодого бога-дракона заподозрили, что их предводителя околдовали, и собирались сбросить с небес и богиню, и ее новорожденного сына.

Очень трогательно! И еще на три главы материала хватит.

А потом невнимательные божественные родители так хорошо замаскировали ребенка, что сами его на земле потеряли. И теперь иногда спускаются в громе и молниях, чтобы найти весточку о нем…

А достопочтенный Мун Ёнхо станет богом-злодеем, повелителем молний. Именно с его помощью родители наведывались на землю в поисках сына, скрывая цель своих визитов. Но как скрыться от собственного водителя?

Злодей, конечно, во всем давно разобрался и сам ищет маленького Лун Яньшена, чтобы шантажировать им отца и заставить его покинуть небеса. Или чтобы поглотить его силы. Или просто так ищет, из своих непостижимых злодейских размышлений.

И найдет, и станет ему наставником, и будет обучать… Не слишком хорошо, зато сурово.

Отставив ноут, Лев схватился за блокнот и нарисовал два кривых кружочка, соединенных стрелочкой. Один изображал богиню, другой — бессмертного безымянного бога-дракона, для которого было слишком лениво подбирать имя. Можно ведь и без него обойтись.

Ниже кружочков появилась маленькая глазастая креветка-главный герой. В сторону от нее поехала кривая прямая и уперлась в квадратик с большой буквой «З».

— Гениальная идея, — пробормотал Лев и принялся мотать документ в поисках нужного куска. — Наставник-злодей, потерянная семья. Читателям нравятся семейные узы, я на форуме видел, а для контраста будет мучитель Мун Ёнхо. Ты его попозже героически победишь, но это попозже, а пока придется помучиться. Рождение героя всегда происходит через мучения, это не я придумал.

Глава 3. Призыв к подвигу, на который я не подписывался

В ночной тишине ни раздавалось ни звука, только ветер шуршал листвой да изредка ухала сова.

Лун Тяньчэнь безмятежно дрых прямо на траве, закутавшись в свой драный халат и посапывая. Пон сидел неподалеку и чувствовал, как синяки под глазами расползаются и темнеют.

С утра он сможет отыграть роль панды безо всякого грима.

Это действительно был мир то ли новеллы, то ли фанфика от господина И Цзяньтяня, потому что любой реальный мир с такими логическими дырами не протянул бы и дня. Эти самые логические дыры просто стянулись бы в одно бесконечно-огромное ТАК НЕ БЫВАЕТ и свернулись в точку вместе со всеми обитателями, росистой травой и огромными горными пиками.

Названный братец Лун Тяньчэнь вел себя как высококачественная картонная фигура в рост человека. Он то выдавал рандомные пафосные фразы, то преувеличенно сокрушался худобой Пона, то мчался вперед не разбирая дороги как свихнувшийся грузовик. Это был не человек, а ходячая заплатка на месте нормального героя.

— Господин И, так дела не делаются, — едва шевеля губами, обратился Пон к звездному небу. — Вы совсем не старались. И зачем вы засунули в этот ад меня? Кому я какое зло причинил?

Небеса не ответили, но он на ответ и не рассчитывал. Было у него подозрение, что И Цзяньтянь на самом деле порождение демонических сил, а его, Пона, схватил только из-за стечения обстоятельств. Нужна была душа, а тут как раз авария, вот и сошлось.

Легче от этого не становилось.

Возможен еще один вариант — он слетел с дороги и впал в кому, а все происходящее мерещится его глубоко травмированному прочтением рассудку. В таком случае, беспокоиться вообще незачем. Пусть врачи свое дело делают, а он тут пока…

Ну, будет жить как-нибудь.

Лучше бы, конечно, так все и оказалось. Сидеть и ждать пробуждения нравилось Пону намного сильнее, чем идея сражения с инфернальным злом, запершим его в этой несуразной реальности.

Додумавшись до этой глубокой мысли, Пон душераздирающе вздохнул.

Спать на траве он мог, в теории. Но там же наверняка всякие жучки-паучки… Они создаются в мире сами по себе или И Цзяньтянь сам их прописывал?

Яркий, как будто нарисованный полумесяц спрятался за облако, превратив его в пушистый светильник. Мысли Пона потекли куда-то не туда. Интересно, как выглядит автор? Он ведь явно непростой человек, да и человек ли? Потомок богов, зловредный дух?

Нет, такими темпами он додумается до шизофрении. Вокруг либо галлюцинация, либо неизвестный феномен, из-за которого написанная реальность на самом деле создалась. В мире чудеса и поинтереснее существуют наверняка…

Полумесяц вылез из-за облака и осветил спящего Лун Тяньчэня, густую траву и крошечный пушистый комочек с зелеными глазами. Комочек тихонько крался прямо к мирно спящему братцу.

Пон привстал с места и всмотрелся в очертания. Никаких ошибок — какой-то зверек и правда крадется, высоко задирая остроносую мордочку и помахивая хвостом… хвостами. Вроде бы двумя.

Под руку как назло даже палки никакой не попалось. Вряд ли эта кроха могла серьезно насолить, но кто знает, на что способен сюжетный гений господина автора.

— Кыш! — шепотом закричал Пон и взмахнул рукой. Пушистый зверек замер на месте, встал на задние лапки и в упор посмотрел на него.

Зеленые глаза недобро сверкнули.

Пон передумал вставать и на всякий случай отполз подальше. Если оно и вправду опасное, то пусть ест Лун Тяньчэня, пожалуйста, он все равно картонная заплатка!

Зверек оказался крошечной лисичкой с двумя пушистыми хвостиками. Постояв еще какое-то время, она опустилась на все четыре лапы и вдруг исчезла, только трава пошла волнами.

Мгновение спустя в грудь Пону как будто камень врезался. Задохнувшись и взмахнув руками, он молча завалился на спину.

Лисичка удобно устроилась на нем, передними лапами упершись в ключицы и старательно обнюхивая лицо.

Лун Тяньчэнь всхрапнул и перевернулся на другой бок.

— Кыш! — шепотом повторил Пон и попытался стряхнуть лисичку, но та тихонько зарычала и впилась в тело кошачьими коготками.

— Дитя богов, — зловеще пробормотала она. Звук выходил из неподвижной раскрытой пасти, как будто внутрь поместили динамик. — Ты поможешь мне!

— Нет, — открестился Пон и с опаской осмотрел небольшие, но острые клыки. — Я не могу.

Лисица впилась когтями еще основательнее, пробив кожу.

— Поможешь, — безо всяких сомнений сообщила она и вильнула двумя хвостами. — Я — кицунэ…

— Хули-цзин, — поправил ее Пон.

— Кицунэ! — раздраженно зашипела японская лисица и щелкнула зубами.

Пон осторожно пожал плечами. Интернациональный привет, хочется зверю зваться иноземно — да ради Будды, долгих лет жизни уважаемому И Цзяньтяню.

— Ты поможешь мне уничтожить темного заклинателя, — лисица спрыгнула на землю и три раза прокрутилась вокруг своей оси, как будто пытаясь поймать один из собственных хвостов. — Он пленил меня и требует выполнять его поручения, но сегодня ночью я сбежала…

Пон открыл рот и снова закрыл.

На вид ему хорошо если четырнадцать, щеки похожи на булки, а мускулатура отсутствует в принципе. Даже если он укажет на это лисице, вряд ли что-то изменится. Она, видимо, не разбирается в возрастах и телосложении.

Зато наверняка хороша в укусах и распространении бешенства.

— Скорее! — хрипло залаяла лисица и бросилась бежать. В лунном свете ее мех отливал сплошной чернотой, только кончики хвостов смутно белели в траве.

Оглянувшись на спящего Лун Тяньчэня, Пон поднялся на ноги и остановился в нерешительности.

Этот старший братец был тем еще нехорошим человеком и без зазрения совести продаст его в следующей серии, точнее, в следующей главе. Лисичка вроде бы тоже мелькала в самом начале, но там автор писал еще настолько плохо, что уловить смысл не удалось. В любом случае, это что-то вроде сюжетного квеста. Кажется, не особо сложного — в начале новеллы у главного героя не было никаких ран.

Значит, можно и сходить. Все равно поспать не удастся.

Решив больше не заморачиваться попытками привнести в этот мир логику, Пон побрел вслед за лисицей. В глупом сюжете надо вести себя глупо.

Зверек мчался по траве, иногда вставая на задние лапы и оглядываясь. В таком положении он напоминал встревоженного суриката.

Поляна осталась далеко позади. Поначалу Пон пытался запоминать приметные деревья, но быстро сдался. Это сейчас ему кажется, что конкретно вот это дерево — очень даже приметное, но стоит подойти к нему с другой стороны, и оно превратится в одно из сотни таких же. Оставалась надежда, что сюжет не позволит главному герою съехать с дороги и уйти в сторону…

Вспомнив пролетающие мимо бумаги и скрежет металла об асфальт, Пон поежился. Это реальный мир не дает никаких поблажек, а в написанном все должно быть иначе. Попроще, что ли.

— Поторопись! — пролаяла лисица и закрутилась на одном месте, превратившись в пушистый бублик. Дождавшись, пока Пон догонит ее, она фыркнула и бросилась дальше, вздернув оба хвоста.

Двигались они в сторону гор. Если упустить детали, то маленький отважный Лун Яньшен просто продолжил свой путь даже ночью, дав брату отдохнуть. И потерявшись, и доставив лишних проблем, но об этом говорить не стоит.

Интересно, может ли человеческий картон опечалиться, потеряв главного героя?

Лисица тем временем подбежала к крошечной бамбуковой хижине. Стены было трудно различить на фоне зелени, да и лунный свет скрадывал детали. Если бы кицунэ не указала на дверь, Пон прошел бы мимо, даже не заметив строение.

— Сейчас он спит, — даже не пытаясь говорить тише, лисица ткнулась мордочкой в дверь и распахнула ее.

Внутри было немного пыльно. Блеклые лучи проникали сквозь многочисленные щели, освещая немудреную обстановку: махонький стол с потухшей масляной лампой, сваленные в углу вещи и постель на полу. На постели безмятежно спал хмурый молодой мужчина, кутаясь в драное одеяло. Лицо его даже с учетом плохого освещения показалось Пону каким-то замученным.

— Он держит меня при себе и забирает силы, — проскрежетала кицунэ и щелкнула зубами. — Убей его.

— Нет, — на автомате ответил Пон и попятился. — Я не хочу никого убивать.

Лисица озадаченно замолчала. Поджав одну лапу, она с недоверием посмотрела сначала на спящего мужчину, потом на героя, отказывающегося геройствовать.

— Убей его, — с нажимом повторила она и опустила лапу на пол, сделав один осторожный шажок. — Подойди к нему и воспользуйся своим мечом, заклинатель!

— Простите, тут ошибочка, — Пон даже руки перед собой поднял для наглядности. — У меня нет меча, я не заклинатель. Я, так получилось, еще ребенок. Как я могу его убить? Голыми руками?

Спящий продолжал себе посапывать, никак не реагируя на оживленный спор в двух шагах от себя. В этом мире бессонницы не существует, и все заклинатели — хорошие и плохие, опытные и совсем еще начинающие, — по ночам сладко спят в своих постельках.

Неймется только главному герою, которому не хочется утром ловить жучков в волосах, и маленьким нипам.

Кицунэ на некоторое время зависла, пытаясь осмыслить отказ. Наверное, в ее сценарии такого варианта не было.

— Ты… все равно должен мне помочь, — неуверенно произнесла она и переступила с лапы на лапу, но подходить ближе не спешила. — В тебе божественная кровь.

Все-таки по ночам Пон предпочитал спать. А тут то новеллы, то аварии, то жуки. Вместо обычной своей доброжелательности он вдруг ощутил раздражение. Почему нельзя было вписать сюда немножечко логики?

— А почему божественная кровь должна подтолкнуть меня к убийству? — решил уточнить он и огляделся.

Разумеется, никого убивать он не станет. Даже если эти люди не настоящие, то это все равно убийство. Как ему потом прикажете спать по ночам?

— Ты должен помочь мне, — лисица зашла на второй круг и сверкнула глазами. — Убей его.

— Как утомительно, — шепотом пожаловался Пон и посмотрел на спящего заклинателя. Он действительно плохо выглядит, слишком плохо. может, под видом злодейского убийства проверить у него пульс?

Не выпуская маленькую кицунэ из виду, он подошел ближе и осторожно коснулся руки заклинателя. Та оказалась вялой и холодной, безжизненно выглядывая из одеяла.

— Кажется, он вот-вот сам по себе помрет, — озадаченно сообщил Пон. — Ты свободна.

Кицунэ с раздражением вздохнула и дернула хвостами.

— Ты должен был убить его, — печально пробормотала она и улеглась на пороге, прикрыв нос белым кончиком одного хвоста. — Тогда на тебе повиснет метка нечестивого убийства, и ни один наставник не возьмется за твое обучение. Почему ты меня не послушал?

— Вы зачем мне все это рассказываете? — Пон огляделся. Окон в крошечной хижине не было, их с успехом заменяли щели в палец толщиной. К сожалению, просочиться в такую у него не было ни малейшего шанса.

Кицунэ выглядела крошечной и неопасной, но подходить к порогу ему почему-то не хотелось.

— Тебе все равно не дожить до рассвета, — лисица потянулась всем телом и зевнула, широко раскрыв пасть. — Почему бы не поговорить?

Не меняя положения, она как будто подернулась дымкой тумана. Миг — и на пороге, свернувшись клубком, оказалась девчонка лет тринадцати. Одежда ее представляла собой мешанину лоскутков, перетянутых драгоценным поясом, на ушах позвякивали серьги-колокольчики, а глаза в полумраке горели все тем же зеленым огнем.

— Почему ты такой трусливый? — протянула она и со зловещим треском провела пальцами по полу. От ее коготков остались длинные борозды.

Пон отступил к стене.

— Господин И, — откашлявшись, заговорил он и кротко посмотрел на потолок. — Хочу напомнить, что я главный герой, а главным героям не положено умирать еще до начала сюжета. Обратите на это внимание, спасибо.

— С кем ты разговариваешь? — подозрительно спросила девочка и уселась, подвернув под себя ноги. Хвосты никуда не делись и дергались за ее спиной, сильно увеличившись в размерах. — Ты, что ли, головой нездоров?

— Совершенно точно нездоров, — согласился Пон. Врагов лучше не провоцировать, но как их не провоцировать, он не знал. Девочка не казалась серьезной проблемой, но она была, во-первых, магическим существом, а во-вторых, сам Пон временно превратился в подростка, у которого из оружия только щеки и проклятия в сторону автора. Тут даже не предугадаешь, кто победит в схватке.

Оценив свои нерадужные перспективы, он решился спросить:

— А что ты сделала с этим человеком?

Кицунэ фыркнула и поднялась на ноги.

— Усыпила, — с деланным равнодушием сообщила она и выдернула щепку из-под ногтя. — Он должен был умереть от твоей руки.

— А зачем?..

Девушка моргнула.

— Ну, должен, — неуверенно пробормотала она и тряхнула головой. — Я хочу, чтобы от тебя все отвернулись!

— А зачем? — продолжил допытываться Пон. — Мы ведь даже не знакомы.

Лунный свет за пределами хижины сменялся предрассветной дымкой. Еще немного, и все заклинатели наконец проснутся, иначе…

Он не будет думать об этом.

Кицунэ высокомерно усмехнулась.

— Разве нужен повод для ненависти? — вкрадчиво осведомилась она и сгорбилась. Хвосты затанцевали вокруг нее, сбивая с толку. — А ведь если я тебя убью, то будет даже лучше.

Пон вторично поднял глаза к потолку и молча выругался. Что за странные перепады сюжета? Не проще ли было попытаться убить его прямо на полянке? Хён все это время храпел на половину леса и точно не смог бы прийти на помощь.

— Пожалуй, убью тебя прямо сейчас, — определилась лисица, оскалилась и прыгнула вперед.

Дверь с треском распахнулась, выбив из бамбуковых стеблей тучу пыли. На фоне розовеющего неба предстал Лун Тяньчэнь, встрепанный со сна, но решительно сверкающий глазами.

— Отойди от моего брата, мерзкая тварь! — взревел он и обнажил меч.

Пон даже залюбовался этой сценой. Пока что старший братец куда больше тянул на главного героя. Волосы вон как развеваются, и меч блестит красиво.

Засмотревшись, он пропустил отчаянный прыжок кицунэ. Ее лицо с горящими глазами и оскаленными клыками оказалось совсем близко, Лун Тяньчэнь не успел бы ранить ее своим мечом…

С тихим, но отчетливым звуком «пфф» из-под драного одеяла вылетело несколько игл. Они зловеще блеснули в слабом предутреннем свете и вонзились в точки на теле кицунэ, полностью ее парализовав.

— Наконец-то, — проворчал заклинатель и поднялся с постели, наспех приглаживая волосы. — Столько дней ждал, чтобы на рассвете дотянуться до нее!.. Досточтимые заклинатели, как я могу выразить свою благодарность?

Лисица замерла за расстоянии ладони от Пона. Ее лицо перекосилось, глаза бешено вращались, но она не могла даже пальцем пошевелить. От охватившей ее ярости, казалось, даже воздух вокруг накалился.

Словно приняв какое-то решение, она многозначительно посмотрела Пону в глаза и исчезла.

Только один из хвостов упал на пол, как будто лисица вдруг стала ящерицей.

— Господин И, хвосты кицунэ работают совсем не так, — отстраненно заметил Пон и подобрал пушистый мех.

— Слава богам, ты жив! — завопил Лун Тяньчэнь, сунул меч в ножны и бросился обниматься. Тем временем заклинатель, что-то ворча вполголоса, уронил на пол тощий кошель и исчез за дверью, даже не попрощавшись.

Как в дурацкой игре, с долей отвращения подумал Пон, вырвался из рук хёна и подобрал кошель. Лут на начальных этапах вообще никакой, еще и системы уровней не предполагается. Если уж взялся писать роман, так пиши роман, а не сваливай в одну кучу все подряд!

— Я следил за вами, но неподалеку от хижины потерял следы, — Лун Тяньчэнь деловито обшарил помещение, прихватил с собой лампу со стола и повел Пона к выходу. — Не бойся, я никому не позволю причинить тебе вред!

Это прозвучало даже немного мило. Особенно если забыть, что остановил лису вовсе не он.

— Нам нужно двигаться дальше, — возвестил Лун Тяньчэнь и указал на горы. — Солнце поднимается.

После бессонной ночи у Пона глаза горели так, словно в них песка насыпали. Но он не смог устоять перед великолепной картиной и замер, глядя, как между двумя пиками прорывается первый сноп золотых лучей.

Полюбовавшись рассветом, они двинулись дальше. Неутомимый Лун Тяньчэнь всю дорогу что-то бормотал себе под нос, и разум Пона уплывал в царство снов отдельно от тела. Несколько раз он ловил себя на моменте пробуждения, хотя ноги по-прежнему шли сами по себе.

Заклинательский автопилот.

Ближе к обеду его силы совсем истощились, а старший братец скомандовал привал. Пока он носился в поисках воды и фруктов, Пон тяжело рухнул под дерево и уткнулся лицом в траву.

Поспать хотя бы час, и можно идти дальше. Конечно, главным героям приходится разные трудности терпеть, но можно было ведь и без недосыпа обойтись.

Он провалился в сон под мерное жужжание пчелы, летавшей вокруг цветка, а проснулся от невесомой ткани, опустившейся на тело.

Хён, видимо, и вправду заботлив, сквозь дрему подумал он и улыбнулся. И вовсе даже не картонный…

В следующее мгновение его вздернуло в воздух и несколько раз перевернуло. Пон ошалело дернулся, но не смог даже выпрямиться. Ткань оказалась тонкой и прочной сетью, поднявшей его в воздух.

— Вот, все как договаривались, — деловито произнес Лун Тяньчэнь где-то далеко внизу. — Он выносливый и будет хорошо работать. Еще и задатки заклинателя есть. Я сильно продешевил…

— Бери сколько дают, — оборвал его грубый мужской голос.

Тот только вздохнул и зазвенел монетками.

— Не держи зла на хёна, — попросил он вполголоса. — Я никогда не причиню тебе вреда, ты — мой драгоценный младший. Но слишком уж мешаешь! Без тебя я дошел бы в два раза быстрее, а с деньгами дойду еще и вкуснее… Спать буду на постоялом дворе…

Он мечтательно вздохнул.

Пон покосился сначала вправо, потом влево, но не обнаружил пространство для маневра. А ему ведь совсем немного надо, просто голову развернуть и прицельно плюнуть!

Господин автор, почему ваши герои чернеют по таким глупым причинам? У Лун Тяньчэня что, не тот день луны? Неужели нельзя было придумать правдоподобную обиду или зависть?!

— Чтоб вас карма настигла, господин И, — не сдержался он и дернулся в сетке как пойманный заяц. — Прямо полностью настигла!

Глава 4. Логика мира, умершая на первой странице (или на шестой)

«Невыносимая чушь! — сердито подумал Лун Яньшен и дернулся в оковах сети, пытаясь выбраться. — Да настигнет вас карма, господин И! Пусть род ваш будет несчастен от вас и до самого последнего вашего потомка!

Небеса остались глухи к мольбам и крикам. Сорвав сеть с дерева, торговцы людьми отправились в путь, вполголоса беседуя об удачной покупке».

Лев перечитал этот отрывок восемь раз, но по-прежнему ничего не понимал. Он с раздраженным вздохом вцепился себе в волосы.

Тоненькая резинка с громким щелчком лопнула. Пряди рассыпались по плечам, защекотав шею.

— У меня скоро крыша поедет, — признался Лев экрану. — Между прочим, у него есть мотивация. Он злодей, ясно? Злодейство — его мотивация!

Открытая вкладка с редактированием текста помаргивала курсором. Становилось все сложнее отслеживать изменяющиеся участки сюжета, но стереть их все равно не вышло. Удаленные кусочки после сохранения возвращались обратно как недолеченный кашель.

С полным ощущением бессилия Лев попытался убрать свой псевдоним из речей главного героя, по привычке сохранил, обновил и со стоном стукнулся головой о стол.

Господин И по-прежнему торчал в мысленном монологе Лун Яньшена.

— Это уже ни в какие ворота, — прокрутив страницу до самого конца, он решительно жмакнул на почту техподдержки.

Десять минут он изливал свое возмущение бездушному электронному письму. Это не проблема на сайте, он узнавал — остальные авторы спокойно правили свои тексты. Это не шизофрения, потому что слова действительно менялись, и менялись только на сайте! После долгих и нецензурных размышлений он решил, что дело в ком-то из работников самого сайта.

Какому-то умнику показалось прикольным поставить запрет на редактирование и править его новеллу самостоятельно. Ужасно смешно.

Подкрепив свое послание суровым и весомым «иначе мне придется перенести свою работу на другие ресурсы», Лев выдохнул и откинулся на спинку стула.

В комментариях тем временем творился полный беспредел.

Опять четвертую стену ломает, стены тут похоже картонные. Прям как персонажи)

Я неделю назад читать начала и никто ничего не ломал! Автор что, по ходу переписывает? А какой смысл читать тогда? В конце окажется, что это детектив, а все что случилось — сон? Или инопланетяне вдруг появятся? Автор, прекращай!

Ничего не знаю, мне все нравится! Когда прода?

— Когда деньги мне начнете платить, так сразу будет вам прода, даже две, — пробормотал Лев и взял со стола карандаш. Если его воткнуть в скрученные волосы, то все будет держаться и без резинки.

Видимо, это искусство непосвященным в руки тоже не давалось. Пряди рассыпались, а карандаш со стуком упал на пол и закатился под кресло.

Наклонившись за ним, Лев протянул руку и остановился, не дотянувшись. Сначала он решил, что без проблем получит работу, потом — что напишет книгу и получит популярность… а теперь он сидит тут, занавесившись волосами, потому что последняя резинка лопнула. И он ведь видел, как волосы карандашом закалывать, но не получилось.

Ничего и нигде не получилось.

Упаднические мысли были Льву не свойственны. Быстренько выбросив их из головы, он схватил шесть немытых кружек и потащил их на кухню. Как бы там ни было, но мозгу нужна доза кофеина, а миру — порция приключений Лун Яньшена. Трудно ощущать себя гениальным автором, если у твоего романа до сих пор написано только начало.

Разбираясь с посудой, он не сразу услышал звонок телефона.

— Алло, — прижав трубку плечом, Лев стряхнул пену с левой руки в раковину. — Привет, мам.

— Ты нормально питаешься? — деловито спросила мама и звякнула ложечкой.

— Нормально, — соврал Лев и тоже звякнул ложечкой, выловив ее из мутной воды. — Честное слово.

Мама вздохнула.

— Опять лапшу растворимую жрешь? — обреченно спросила она. — Хоть яйца жарь иногда или колбасу купи. Хочешь, я тебе огурцов банку привезу?

Представив ужин из лапши, огурцов и кофе, Лев впечатлился и чуть не выронил телефон.

— Не надо! — торопливо отказался он и сунул тарелку в сушилку. — Все хорошо у меня, правда. Работу ищу, книгу вот начал писать.

— Книгу? — мама немного оживилась. — А про что?

— Да почти как твои любимые дорамы, — говорить об этом было опасно, но Лев сам себя загнал в ловушку и мысленно настроился выслушать пересказ десятка серий. — Заклинатели, все дела. Вот даже героя назвал, как в той, которую ты последней смотрела.

Мама замолчала и только вздохнула.

— Так жалко, — после паузы пробормотала она. — Ну раз кушаешь хорошо, то и ладно. Как допишешь, дай почитать.

Лев насторожился.

— Что жалко-то?

— Да мальчик, который Лун Яньшена играл. Попал в аварию на днях и в кому впал. Я за ним слежу в соцсетях, не понимаю правда ничего, но на форуме перевели. Лишь бы выздоровел!

Лев потерся ухом о горячий корпус телефона и застыл с очередной тарелкой в руках.

— В кому? — недоверчиво переспросил он. — А как его зовут?..

Пятнадцать минут спустя, наслушавшись сплетен о тайском шоубизе до распухшего уха, он вернулся за ноут и с легким трепетом вбил в поисковик имя. Русскоязычные сайты почти ничего не сообщали — не того уровня был актер Варапон Прасит, чтобы об аварии весь свет трубил.

Зато на англоязычных ресурсах информации было больше. Полюбовавшись устрашающей многоярусной дорожной развязкой, куском рухнувшего металлолома и перекореженной машиной, Лев очень осторожно опустил крышку ноута и уставился в стену.

Это, конечно, интересный поворот. Или неприятное совпадение.

Вряд ли в роду у Льва были ведьмы, мама ничего такого не говорила. Так что он точно не виноват, но ощущение все равно гаденькое. Как будто указание имени в книге все испортило…

Очнувшись, Лев потряс головой. Глупости, новеллу он уже месяц выкладывает, а актер в аварию попал совсем недавно. Если он два года будет новеллу писать, то все неприятности за два года можно на его счет записывать, что ли? Нет, так не пойдет.

Аварии случаются. Делать такие ужасные дороги — вообще преступление, а он тут ни при чем.

Решительно пододвинув к себе клавиатуру, Лев не менее решительно отхлюпнул свежеразбавленного кипятком кофе и размял пальцы. Главу он отправил в черновики, там она и осталась лежать, не пытаясь самовольно пробраться на сайт. Может, неизвестный редактор спать ушел?..

«Это можно рассматривать как необычайные приключения для актерского роста, — подумал Лун Яньшен и не смог подавить тяжелый вздох. Сетка стянулась вокруг его тела, каждый камень заставлял его подпрыгивать. Ханьфу разорвалось, а кожа покрылась многочисленными синяками. — Если кхун автор решил, что я должен пройти эти испытания, то я их пройду, а потом найду адрес кхун автора…»

Лев очень аккуратно приподнял руки над клавиатурой и прижал их к груди. И от стола на всякий случай отъехал.

Господин редактор был на месте и, похоже, тоже провел какие-то параллели между именем главного героя и актера, который его играет.

Или актер оказался настолько несчастливым, что его и правда закинули в книгу.

С каменным выражением лица Лев оттолкнулся ногой от пола и проехался до противоположной стены. Потом оттолкнулся от стены и с таким же каменным лицом поехал к столу.

Сейчас он просто пойдет и удалит с сайта все главы после этого эпизода. Просто возьмет и удалит.

Если виноват работник сайта, или неизвестный хакер, или кто-то еще, то удаление глав решит все проблемы. Нельзя переписывать то, что еще не написано.

А если в дело вмешалась некая потусторонняя сила, то удаление с сайта не поможет.

— Если, если, если, — монотонно пробормотал Лев и одним движением пальца снес свои бессонные ночи, пот, кровь и нервные клетки. Все главы после продажи Лун Яньшена исчезли вместе с комментариями хейтеров, поддержкой фанатов и зловещими правками.

Закрыв сайт от греха подальше, он отправился на балкон подышать.

Бороться с посторонним вмешательством не так сложно. А вот если актер и правда оказался в книге, то жизнь Льва окажется короткой.

Актер — это не криминальный авторитет и не миллионер, но если сравнивать возможности довольно популярного в своей стране господина Прасита и возможности господина Мартынова, то расклад не в его пользу. Наверняка можно кому-то заплатить, и очень скоро на столе у актера окажется полное досье с именем, фамилией и адресом. И что тогда будет?

Киллер? Наймет ли он киллера?

Потоптавшись на балконе, Лев не заметил даже, жарко там или холодно, и с пустыми глазами вернулся в комнату.

Если господин Прасит решит, что автор каким-то образом повлиял на аварию, то да. Возможен и киллер. Лучше подстраховаться.

К ноуту он возвращался на цыпочках. Открыв документ, долистал до куска с Лун Яньшеном в плену и застонал в голос. Текст изменился и здесь.

Теперь у Льва остался только один путь. Постараться сделать новелльную жизнь господина актера прекрасной, чудесной и удивительной. И молиться, чтобы он в конце концов очнулся и забыл, что с ним произошло.

Волна вдохновения подхватила паникующий разум и потащила его в самые глубины, поочередно стукнув обо все встречные камни.

Лев поддернул рукава, отодвинул в сторону кружку с остывшим содержимым и застучал по кнопкам.

«Два торговца людьми пробирались сквозь чащу. Разговор между ними не заладился.

— Тебе не кажется, что мы дурное дело делаем? — спросил один и посмотрел на сетку. Юноша в ней перестал стонать и только злобно посверкивал глазами. Его лицо украсили царапины.

— Какое еще дурное? — поразился второй торговец и даже остановился. — Работа не может быть дурной.

— Ты не прав. Посмотри… Этого мальчика мы сейчас отвезем в богатый дом, где его заставят работать от рассвета до поздней ночи. А ведь он мог стать заклинателем и защищать город от демонических чудовищ…

Договорив, первый торговец со смешанными чувствами посмотрел на своего пленника. Душа у него была не на месте. Любое дело имеет последствия. А что, если после такой вот работы его в следующей жизни сделают бессловесным тараканом или вовсе сорной травой?

Они тащили сетку не заботясь ни о чем, и по камням, и по траве. Пленник наверняка страдал от боли, но не издавал ни звука.

— Братец, давай его отпустим, — решился торговец и поднял глаза на своего спутника. — И найдем себе другую работу».

Очень хорошо.

Лев откинулся на спинку кресла и от души потянулся.

Сейчас он методично избавит Лун Яньшена ото всех страданий. Оставит только те, за которые дают очень хорошую награду, тут уж актер должен его понять. Если не будет награды, то дальше не продвинешься, а если дальше не продвинешься, то кому такие сюжеты нужны?

Все-таки без преодолений никакой истории не будет.

Покрутив шеей, Лев вздохнул и снова погрузился в заклинательский мир, одним глазом посматривая в блокнот со специфическими жанровыми терминами.

«Второй торговец не знал, плакать ему или смеяться.

— Ты с ума сошел? — подозрительно спросил он и шагнул к сетке. — На солнце перегрелся? Или этот сопляк и правда имеет способности и задурил тебе голову?

Он поднял ногу, намереваясь пнуть беззащитного ребенка, но первый торговец прыгнул вперед и собственными телом прикрыл…»

Лев споткнулся и почесал кончик носа, задумчиво глядя на клавиатуру. Если он поднял ногу, значит, близко подошел. А влезет ли взрослый человек в пространство между ногой и сеткой?

Ой, да какая разница.

«…мальчика от неминуемой расправы. Удар пришелся ему в колено, но он даже не застонал.

— Остановись, — сурово предупредил он. — Не смей вредить ему. Хочешь ударить, так ударь меня! Мое слово крепкое. Я отпущу его возле подножия гор, а потом вернусь в лагерь и освобожу остальных пленных. Дальше мы пойдем разными дорогами.

Второй торговец выпучил глаза и выплюнул глоток застарелой крови. От гнева его лицо почернело, он упал на землю и мгновенно умер.

Торговец торопливо распутал сеть и охнул, увидев многочисленные раны на теле Лун Яньшена.

— Прости меня, — пробормотал он, готовый найти маленькую щель и забиться туда от невыносимого стыда. — Я отведу тебя в лагерь. Там ты сможешь отдохнуть, а я отпущу остальных детей.

Лун Яньшен с его помощью поднялся на ноги и с трудом сложил руки перед грудью.

— Я не забуду своего благодетеля, — торжественно произнес он и низко поклонился. — В будущем судьба обязательно сведет нас, и я отплачу за спасение.

Торговец был тронут его словами. Два человека побрели по тропинке, один поддерживал другого».

За окном тем временем совсем стемнело. Лев очнулся только тогда, когда перестал разбирать буквы в тусклом свете экрана. Оглядевшись, он с трудом вылез из кресла и выпрямил одеревеневшую поясницу.

После розыскных мероприятий в недрах шкафа был обнаружен стаканчик пюре неясного срока годности. Разглядывая его, Лев с тоской вспомнил о банке огурцов, которая так и осталась стоять у мамы под окном. Надо было соглашаться.

Залив порошочек кипятком, он вернулся к ноуту и оцепенел.

«Лун Яньшен с его помощью поднялся на ноги и с трудом сложил руки перед грудью. Уважаемый господин И совсем забыл, что такое логика, с грустью подумал он. Что за рояль из кустов? Внезапное раскаяние отпетых торговцев людьми? Проработка персонажей вызывает серьезные сомнения.

— Я не забуду своего благодетеля, — торжественно произнес он и низко поклонился. — В будущем судьба обязательно сведет нас, и я отплачу за спасение.

Торговец был тронут его словами. Два человека побрели по тропинке: один не понимал, почему его мышление вдруг изменилось, а другой с ужасом думал, что не сможет выжить в этом дурацком мире без ориентиров и логики. Кхун автор был слишком ненадежен!

Глава 5. Отказ, вполне разумный, если подумать

Пон болтался в сети, как бамбук в плетеной корзине. Дела вокруг творились странные.

Ссора между преступниками его не смутила: работа сложная, адреналин скачет, люди переполнены опасениями, тут попробуй не сорвись. Но когда один из них безо всякой причины начал тонуть в сожалениях, Пон насторожился.

Может, у этого сострадательного торговца была предыстория, в которой он вспоминал младшего братца, как две капли воды похожего на Лун Яньшена? Или он давно тяготился своим ремеслом? Может, умершие родители пришли к нему во сне и плакали, намекая на скорую встречу на том свете?

Разборка набрала обороты и оборвалась в самом нелогичном месте. Готовые к стычке противники стояли друг напротив друга, когда один вдруг зашатался, выплюнул что-то темное и рухнул на землю как подкошенный.

Лицо еще обязательно должно почернеть, меланхолично подумал Пон и скривился. В свое время он не один месяц потратил на изучение китайской литературы, даже той, о которой не принято было говорить вслух.

От гнева лицо чернеет. А выплюнул этот бедолага наверняка старую кровь, что же еще. К сожалению, Пон все еще лежал на земле и не мог ничего разглядеть.

Второй торговец тоже немного удивился. Он приготовился к драке, но противник сбежал самым основательным образом — на тот свет. Постояв и с сомнением посмотрев на бездыханное тело, он подошел поближе и потыкал его носком сапога.

Тело оживать не спешило.

Торговец обернулся и с легкой беспомощностью посмотрел на Лун Яньшена. Сообразив, что мальчик все еще в сетях, он подбежал и принялся резать прочные нити.

— Прости, — торопливо забормотал он и чуть не срезал кинжалом прядь волос. — Мы не должны были так с тобой обращаться!

По дороге Пон успел собрать боками все кочки и поздороваться спиной с каждым камнем. Вставая, он едва удержался от стариковского вздоха. Телу всего четырнадцать, оно не рассчитано на такие испытания. Даже психика не рассчитана, а она принадлежит уравновешенному и здоровому актеру двадцати пяти лет от роду!

Преступник продолжал отыгрывать роль раскаявшегося. Он помог Пону подняться на ноги и даже придержал под руку, пока тот пытался пошевелить онемевшими конечностями.

— Я отведу тебя в лагерь, — пообещал он с глубоким чувством вины. — Мы освободим остальных…

Пон едва не полетел на землю, споткнувшись на ровном месте. Остальных? Сколько же вы детей умудрились захватить в плен?

День давно перевалил за середину. Жара стояла такая, что даже воздух немного расплывался, мерцая; в тени деревьев было не менее жарко, только еще и насекомые принялись с жужжанием летать над головой.

Торговец людьми превратился в заботливого опекуна. Бесконечно извиняясь, он сопроводил Лун Яньшена к ручью, чтобы немного привести себя в порядок, а потом принялся отгонять от него насекомых, обмахивая сорванным по пути листом. Все это было так фальшиво и неестественно, что Пон покрылся мурашками с головы до пяток.

Эту главу он помнил. Внезапное предательство Лун Тяньчэна еще при прочтении его возмутило, потому что не имело никаких причин. В дальнейшем все развивалось более-менее логично: мальчика продали, притащили в лагерь и позже с собратьями по несчастью отправили в богатый дом. Где-то по пути Лун Яньшен еще с одним мальчиком смог сбежать, и на этом законченный кусок обрывался.

Уважаемый автор, похоже, решил изменить сюжет и испортил его еще больше, если такое вообще возможно. Только вот кому на пользу пойдут эти изменения?

Пон мысленно накинул на долг господина И еще пару десятков тысяч и тяжело вздохнул.

Заметив его подавленное настроение, торговец даже смутился.

— Клянусь, я больше тебя не обижу! — торжественно заявил он и прижал руку к сердцу. Чтобы говорить было удобнее, он даже развернулся лицом к Лун Яньшену и пошел спиной вперед. — Мое искреннее раскаяние…

Он замолчал и пошевелил губами, внезапно впав в глубокую задумчивость. Тропинка была узкая и каменистая, Пон даже забеспокоился, не свалится ли этот странный персонаж в ближайшую канаву.

— Раскаяние, — повторил торговец, споткнулся и с трудом удержал равновесие. Похоже, он дошел до некой точки, после которой реплики закончились. С неуверенным выражением лица он отвернулся, посмотрел на тропинку под ногами, потом — на мальчика рядом и озадаченно пожал плечами. — Раскаялся, да.

Пон молча закатил глаза. Уважаемый кхун автор, наверное, ушел приготовить себе еды или выгулять любимую собачку. А бедному третьестепенному персонажу теперь только и остается, что ходить кругами и бормотать последнее слово, пока сюжет не продвинулся дальше.

Жалкая картина.

Некоторое время они шли в полном молчании. Торговец вскоре оживился, развернулся и пошел быстрее, едва ли не вприпрыжку.

— Мы почти пришли, — объяснил он. — Лагерь уже близко.

Пон огляделся. Подниматься становилось все труднее, подъем становился круче. Рослые деревья сменялись на невысокий кустарник, все чаще попадались огромные каменные глыбы. Выглядели они пугающе, как будто гора рассыпалась на части.

Может, автор списывал это место с реального? Или думал, что вот так и должно выглядеть подножие хребта?

Отогнав назойливые мысли, Пон глянул на ясное голубое небо и поспешил вслед за торговцем. Какими бы глупыми ни были сюжетные линии, его сюда явно не для их разрушения засунули. Кхун И Цзяньтянь с разрушением и сам прекрасно справляется, помощники ему не нужны.

С другой стороны, а что еще остается делать?

Обычно в новеллах сюжет нужно пройти до конца, чтобы вернуться в реальность. Но там ведь всегда есть какое-нибудь меню, система интеллектуальной поддержки пользователей и четкие правила поощрений за квесты.

Пробираясь через завал прямо поперек тропинки, Пон не удержался на шатком камне и свалился, расцарапав ладонь. Очевидно, что все вышеперечисленное находится там же, где талант, ответственное отношение к работе и хорошо прописанные сюжеты.

И это место господин И до сих пор не нашел.

— Не ушибся? — торговец поспешил поймать его под локоть. — Осторожнее, здесь довольно опасно.

Пон с его помощью перебрался через камни, глядя себе под ноги, и наконец сообразил, что пугает его больше всего.

Он не мог запомнить лицо этого торговца! Вроде бы оно было совсем обычным, но стоило отвести глаза, и оно исчезало из памяти!

Впрочем, ничего странного. Автор ведь никак не описал внешность этого бедолаги. Даже второй, погибший, был приметнее. С черным-то лицом.

— А вот и лагерь! — торговец на ходу оглянулся и указал на густые заросли. — Вон туда.

Пон жадно вгляделся в его лицо. Глаза вроде бы черные, нос… обычный нос.

Торговец отвернулся и зашагал к лагерю. Проводив его взглядом, Пон зажмурился и понял, что память снова обнулилась. Ну, какие-то глаза там были, и нос, и рот тоже, вероятно.

Сквозь зубы процедив всего три ругательства, он поправил на себе лохмотья, еще утром гордо именуемые одеждой, и торопливо распустил пояс. Справа налево, да как такое может быть, почему он одет как мертвец?!

Перевязав полы слева направо, он поспешил следом за торговцем и спустя полминуты выбрался на поляну.

На ней почти ничего не оказалось. Неизвестно откуда взявшееся толстое бревно, остатки очага да почерневший от времени котелок, вот и весь лагерь.

— А где остальные? — спросил Пон и огляделся.

Торговец посмотрел на него с легким удивлением.

— Они же юные и шумные, — отозвался он. — Как с ними рядом можно спать? Нужно еще чуть-чуть пройти.

Он влез в кусты и с сопением полез вперед, цепляя на себя клейкие листочки. Пон полез следом и спустя мгновение ощутил цепкую руку на своей шее.

— Осторожнее, — заботливо предупредил торговец, — не повреди голову.

И с размаху пнул его под колени, отправляя в полет.

Пон взмахнул руками и полетел на землю, но земля все не начиналась. Пробив всем телом сплетенную из тонких прутиков сетку, он нырнул в темноту и рухнул на дно огромной ямы. От удара из груди выбило весь воздух.

— Вот теперь совсем хорошо, — торговец заслонил пятно света далеко наверху. — Тащить еще, потом синяки месяц не сойдут. Кому нужны такие слуги. Еще и выручкой делиться…

Пон со стоном перевернулся и выплюнул попавший в рот листик. Конечно, вот теперь-то на нем совсем нет синяков, целее человека просто не найти.

После яркого солнечного света внизу царила непроглядная тьма. С трудом поднявшись на колени, Пон запрокинул голову и посмотрел на светлое окошечко над головой.

— Братец, ты цел? — тревожно прошептал кто-то из темноты, заставив его подпрыгнуть от испуга.

В обширной яме сидело еще несколько человек. Слабый свет едва достигал дна, но спустя полминуты Пон смог различить их силуэты. Дети сбились стайкой, как птицы под проливным дождем, крепко обнимая друг друга.

— Братец? — снова позвал тот же голос. Один из пленников пошевелился, отделился от общей кучки и подполз поближе. — Ушибся?

Это был мальчик с блестящими темными глазами и нечесаной гривой волос, обрезанных по плечи. Лохматый и чумазый, он тревожно всматривался в лицо Лун Яньшена, но не решался приблизиться.

— Все хорошо, — Пон откашлялся, пытаясь ответить подружелюбнее. Ушибленные ребра подталкивали заорать во весь голос, но это только напугает маленьких пленников. — Давно вы здесь сидите?

Дети замерцали глазами. После долгой паузы один из них, с виду совсем малыш, вытянул руку и принялся загибать пальцы:

— Один раз стемнело, когда братца Мо поймали. Второй раз меня привели. Третий раз старший брат Жумин сюда упал. Вот еще раз стемнело.

— Четыре дня, — вздохнул Пон и отполз к стене. В воздух поднялась земляная пыль, заскрипела на зубах. — Вас хоть кормят?

Мальчишка постарше неуверенно пожал плечами.

— Иногда бросают лепешки.

— Замечательно, — сквозь зубы отозвался Пон и зажмурился. У него не было никакого опыта в разговорах с детьми и тем более с детьми из книг.

Поначалу они шуршали одеждой, но вскоре все стихло. Повисла настороженная тишина. Чувствуя на себе горящие взгляды, Пон открыл один глаз.

Мальчики подобрались поближе и теперь глядели на него с явным ожиданием.

— Что?

— Нам надо отсюда сбежать, — решительно заявил мальчик постарше. Малыш кивнул и насупился.

— Определенно надо, — согласился Пон. — А как?

Дети переглянулись. Судя по их лицам, пять минут назад к своему новому брату они относились куда лучше.

— А ты разве не придумаешь? — с надеждой пискнул третий, до этого момента молчавший ребенок. Он выглядел лет на десять и казался ужасно тощим.

— А почему я? — поразился Пон. — Нет, не придумаю. Откажусь, пожалуй.

В яме снова повисла тишина.

Покосившись на притихших детей, Пон еле слышно вздохнул. Даже если они придуманные, то все равно ведь дети. И все младше него. Жаль, что он прочитал всего десяток глав в самом начале. Или два десятка? В любом случае, он совершенно не мог вспомнить, когда и каким образом Лун Яньшен умудрился сбежать.

Вряд ли вылез из ямы как обезьяна по стенам. Шанс будет, если их куда-нибудь поведут или повезут, тут главное его не упустить.

— Братец, как тебя зовут? — вполголоса спросил мальчик постарше, торопливо пригладил волосы и прижал руку к груди. — Я Бао Румин, вот это — брат Мо, а это — малыш Дань Дань.

— Бао Румин, — с тоской в голосе повторил Пон. — Меня зовут Лун Яньшен.

Обменявшись приветствиями, все снова замолчали. Наверху что-то шуршало, иногда в яму сыпался мусор: торговец то ли кругами ходил, то ли просто ветер разошелся.

Каким таким образом в тексте оказался Румин, четко и твердо выговаривающий такую звучную «р»? Очередной вопрос без ответа.

— А ты правда ничего не придумал? — маленький Дань Дань подполз поближе и осторожно потыкал Лун Яньшена в плечо.

— Честное слово, — лениво отозвался Пон. — Откуда мне знать, как отсюда убежать? Подождем немного.

После недолгих размышлений он решил считать свое тело Лун Яньшеном, а самого себя — Поном. Это ведь не он, в четырнадцать у него таких щек совершенно точно не было. Это как костюм напрокат.

Осталось только с таким же философским спокойствием отнестись к синякам и ранам. Болит-то у обоих.

Бао Румин завозился, потом подполз совсем близко, прижавшись плечом к плечу, и сунул в руки Пону засохший кусок лепешки.

— С водой тут плохо, — прошептал он. — Но голодом не морят. Если повезет, дождь пойдет…

— Небо было ясное, — отозвался Пон и сунул в рот полученный сухарь. Тот печально хрустнул на зубах и распался в неприятную мучную пыль.

Вдалеке громыхнуло.

Глава 6. Это точно не фанфик?

Первые дождевые капли застучали по густой листве. Одна, ужасно большая и ледяная, звонко шлепнулась на лоб задравшему голову Пону.

— Чудесно, — вполголоса пробормотал Пон и отполз к стене.

Дождей он не боялся — рыба не может бояться моря. Однако между ним и рыбой было несколько печальных отличий.

Например, теплокровность.

— Вот теперь можно убежать! — Бао Румин потряс его за рукав. Глаза у него возбужденно блестели, промокшие пряди прилипли ко лбу. — Яма наполнится, и мы сможем добраться до самого верха!

Малыш Дань Дань сжал кулачки и сурово кивнул. Осмотрев их обоих, Пон с трудом подавил тяжелый вздох.

— А вы уверены, что яма наполнится?

Бао Румин нахмурился.

— О чем ты говоришь?..

Пон указал на отверстие высоко вверху. Сквозь него виднелись тяжелые серые тучи в прорехах потемневшей листвы.

— Тут высота вон какая. Думаете, дождя хватит? Скорее всего, просто на дно натечет. Будем сидеть в холодной луже, стенки станут скользкими, никакого шанса выбраться.

— Но… — Бао Румин огляделся с выражением паники на лице. — Мы же…

Пон не выдержал и все-таки вздохнул.

— Не думай о всяких глупостях, — пробормотал он. — Мы выберемся, просто время нужно выбрать подходящее. Слушайся меня, и все будет хорошо.

Посветлев лицом, мальчишка кивнул. Его старая, местами рваная одежда плохо защищала от холода; теперь же, когда в яму просачивалась холодная вода, он начал непрерывно дрожать.

Пон ощутил, как между висков начинает скапливаться тяжесть.

— Сядьте поближе друг к другу и грейтесь, — приказал он, поднялся и пошлепал прямо к центру, под дыру. Торговец ведь должен обеспокоиться дождем, разве нет? Никаких денег он не получит, если будущие маленькие слуги утонут в грязи или разболеются до смерти.

Постояв какое-то время, он уже собирался завопить во все горло, но наверху наконец наметилось некое движение.

Торговец, мокрый как мышь, заглянул в яму. Струи дождя падали отвесно вниз, и Пону пришлось рукой прикрывать глаза, чтобы хоть что-то разглядеть.

Помедлив, торговец молча скинул вниз веревку с привязанными поперек дощечками. Ненадежная лестница размоталась, самая нижняя самодельная ступенька рухнула в быстро натекающую лужу, подняв тучи брызг.

— Вылезайте по одному, — скомандовал он. — И без фокусов.

Пон прищурился. Похоже, его расчеты оказались верны.

— Брат, давай откажемся! — панически зашептал средний мальчик. Его шепот едва удалось расслышать среди звуков дождя. — Если мы не согласимся, то он уйдет! Один ведь не будет спускаться, это опасно!

Пон подавил уже третий за последние минуты тяжелый вздох и обернулся к мальчишкам.

— Получается, вы хотите не просто сидеть в грязной луже как лягушки, вы еще и хотите остаться в одиночестве, чтобы даже лепешку было некому скинуть? Говорю же, стенки скользкие, мы отсюда не вылезем. Будем питаться солнечной энергией?

Малыш Дань Дань моргнул как совенок и первым пополз к лестнице.

— Я полезу, — торжественно сообщил он и поднялся. Его одежда успела промокнуть по пояс и покрыться толстым слоем грязи. — Я не люблю, когда лепешек нету.

Пон наступил на нижнюю дощечку, зафиксировав ее, и поманил ребенка поближе. Подхватив его под мышки, помог влезть на первые ступеньки.

Тельце у Дань Даня было истощенное, слишком легкое для его возраста. Пон стиснул зубы и пообещал себе забить торговца сушеной лепешкой, если удача будет на их стороне.

А если удача отвернется, то пусть он, во имя кармы, самостоятельно уж как-нибудь насмерть подавится, да хоть той же лепешкой.

Дань Дань полез наверх, ловкий, как маленькая обезьянка. Торговец свесился вниз, подхватил малыша под руку и вытянул наружу.

Следом полез мальчик по фамилии Мо. Он был средним по росту, возрасту и весу, имел совершенно средние черты лица и непримечательный голос — не высокий и не низкий. Пон решил, что этот ребенок пал жертвой авторского произвола и в тексте был обозначен как «обычный ребенок».

Последним подошел Бао Румин. Поднявшись в полный рост и встав рядом с Поном, он оказался того же роста. Вцепившись в скользкие деревяшки, он торопливо добрался до отверстия и протянул руку вниз, молча предлагая помощь.

В яме никого не осталось, держать нижнюю ступеньку оказалось некому. Пон полез наверх, раскачиваясь как тонкая ветка в непогоду. Несколько раз он едва не соскользнул, но скопившаяся внизу ледяная темная вода выглядела непривлекательно. С трудом вскарабкавшись, он не увидел руку Бао Румина — похоже, тот уже отошел.

Цепляясь за остатки деревянного настила и древесные корни, Пон вылез наружу. Торговец прихватил его за воротник, больше мешая, чем помогая.

Стоило ему утвердиться на земле, как торговец ловко перехватил его запястья и сковал крошечными наручниками. Металл странно засветился и соединился сам по себе, не оставив даже зазора.

— Иди, — буркнул он и потряс цепью. — И без глупостей.

К этой цепи с равными промежутками уже были прикованы остальные дети.

Закрыв отверстие охапкой веток, торговец отряхнул руки от листьев и молча пошел вперед. Дойдя до конца цепи, он подхватил с земли ее конец и повел вереницу маленьких рабов за собой как утят.

С неба лило. Оглушительный гром заставлял приседать от неожиданности, огромные ветвистые молнии разрубали небо на части. Потоки воды заливали лицо, и Пон давно не видел, куда шел. Цепь тянула его вперед, он перебирал ногами и старался не слишком сильно дрожать.

Споткнувшись о торчащий из лужи корень, он с размаху влетел лбом в плечо идущего впереди Бао Румина. Мальчик съежился от удара и пробормотал через плечо:

— Надо бежать всем вместе! Дождь смоет наши следы, а мы не потеряемся!

Пон замотал головой, разбрызгивая капли во все стороны, и с унынием осмотрелся. Лес вокруг радовал глаз густо сплетенным кустарником и высоченными стволами, росшими близко друг к другу.

— Нельзя, — категорически отказался он и скованными руками смахнул со лба прилипшую челку. — На дерево намотаемся.

Бао Румин притормозил, с недоумением глядя на него, но сильный рывок вынудил их шагать дальше.

Дождь склеил ресницы, затекал в нос и рот. Пон несколько раз фыркнул и низко наклонил голову, прячась от струй.

Они рассчитывают на него. Это понятно, кому еще побег разрабатывать, как не старшему. Похоже, ему и правда придется двигать сюжет, иначе все остальные персонажи просто рассядутся вокруг и будут заглядывать ему в лицо, ожидая инструкций.

Без особой надежды он потряс цельными наручниками и забормотал:

— Система, как снять магические наручники. Система, ты меня слышишь? Как их снять?

Волшебного «динь» не произошло. Вообще ничего не случилось. Видимо, созданный кхун автором мир был настолько бестолков, что ни один приличный искусственный интеллект не согласился взять его под свою опеку.

Наглотавшись невкусной дождевой воды, Пон тихонько чихнул. Что за бестолковый торговец людьми им достался? Они же после такой прогулки будут годиться только на отопление из-за лихорадки…

Под ногами хлюпало, над головой грохотало, а в душе Пона скапливалось беспросветное отчаяние. А ведь мог прямо сейчас сидеть на пробах или уже играть нового героя.

Ощущалось приближение некоего кризиса. Грустить Пон не любил и считал непродуктивным, поэтому торопливо придумал себе новое занятие. Никто не мешает ему практиковаться в актерской игре прямо здесь и сейчас. Если это посмертные галлюцинации, так развлечется напоследок, а если реальный паршивый мир на основе недописанного текста, то просто потренируется. Чтобы навык не терять, ничего более.

Приняв решение, Пон выпрямился и выдул из носа еще одну порцию затекшей туда воды. Надо бы вспомнить в деталях, как дети сбежали в новелле…

Ничего не вспоминалось. Передернув плечами, Пон перепрыгнул глубокую лужу, но цепь дернулась, сбив прыжок. Он приземлился прямо в воду, насквозь промочив кеды.

Цепочка детей полностью потерялась в дожде. Даже идущий прямо перед ним Бао Румин превратился в скорбную фигурку туманного призрака. Глядя себе под ноги, Пон не заметил, когда на голову перестало течь, но вокруг все резко потемнело.

Торговец привел их в глубокую пещеру. Округлые, отполированные временем стены покрывали слой копоти и жутковатые бурые рисунки, напоминающие искусство древних людей. Изгибаясь на манер червяка, пещера углублялась в тело скалы и уходила вниз.

— Что-то я не помню никаких пещер, — с напряжением пробормотал Пон себе под нос. Место выглядело жутко и пахло не лучше, а на полу виднелись странные красные капли. На ходу задев одну из них, он полюбовался беловатым сломом.

Воск. Цветной свечной воск.

Вздыхать сотый раз не хотелось, и он для разнообразия закатил глаза.

Мальчишки впереди него шлепали по каменному полу в подобии матерчатых тапочек на кожаной подошве. Покосившись на них, Пон пошевелил пальцами в кедах и, подумав, немножко поблагодарил автора.

Торговец тащил их все глубже в пещеру. В ней оказалось не так уж темно — живой огонь освещал стены, разгоняя пять слабых теней. Только вот сколько Пон не оглядывался, ни одного факела он так и не смог обнаружить.

У стен живописно валялись отполированные камни, разбитые глиняные кувшины и некие ослепительно-белые кости, похожие на пластиковые. Не хватало только черепа с рогами и еще какой-нибудь глупости типа чучела летучей мыши.

Отвлекшись, Пон снова споткнулся и с размаху влетел в спину Бао Румина. Еле устояв на ногах, он вдруг почувствовал, что мальчишка перед ним дрожит и понемногу пятится.

Выглянув из-за его плеча, Пон тихонечко присвистнул.

Пещера расширялась, превращаясь в настоящий каменный зал. В центре горел большой костер, искры с треском взлетали в воздух. Рядом с огнем загадочно поблескивал огромный отполированный камень, похожий на стол.

Или алтарь, поправил себя Пон, заметив подозрительные подтеки.

Вдоль стен замерли фигуры. Их было около десятка, никак не меньше. Все они принадлежали рослым мужчинам, но лица скрывались под капюшонами. Черно-красные плащи укутывали их до самой земли, только глаза зловеще поблескивали из глубокой тени. Не хватало лишь огромного плаката с надписью «темные заклинатели» и стрелочкой.

Никаких темных заклинателей в тексте не было. Ну вот буквально никаких. Кажется, автор пошел по другому пути и главными противниками праведных заклинателей назначил демонических тварей…

— Добро пожаловать, — проскрипела одна из фигур и откинула капюшон, открыв улыбающееся совершенное лицо. Белая кожа и ярко-красные губы навевали мысли о вампирах, а черная метка на лбу выглядела странной, как детская временная татуировка.

Это лицо Пон определенно видел совсем недавно в какой-то дораме. Уважаемый автор продолжал утаскивать все, что плохо лежит, а что хорошо лежит, то утаскивал с небольшим напряжением. Сюжетные ходы, персонажей, имена…

Актера вот тоже утащил.

— Вам назначена великая роль, — продолжил темный заклинатель (или демонический король, или кто-то еще) и выступил вперед. Его темные с красноватым отблеском глаза поочередно прошлись по каждому мальчику и намертво застряли на фигурке Лун Яньшена. — Мы принесем вас в жертву.

Бао Румин судорожно вздохнул. Пон философски пожал плечами. Может, они из основной истории попали в какую-то боковую ветку?

— Кхун автор, это не фанфик? — уточнил он скорее по привычке, чем всерьез ожидая ответа.

Ответа и не было.

Вместо него торговец покрутил цепью. Оковы с запястий со звоном повалились на каменный пол.

— Все, как договаривались, — бодро объявил он. — Пять жертв.

Темный заклинатель медленно повернул голову и посмотрел на него. Глаза блеснули ярко-красным.

— Нам нужно шесть, — тихо произнес он и улыбнулся.

— Нет, все-таки фанфик, — определил Пон и осторожно попятился к выходу.

Глава 7. Ошибка 404: четвертая стена не обнаружена

Лев открыл файл, посмотрел сквозь экран, закрыл файл. Потом снова открыл.

Он воспроизводил одни и те же действия последние четыре минуты.

Все шло хорошо. Он вдруг придумал еще одну сюжетную ветку, которую хотел ввести, но так и не успел всунуть крючок в начальные главы. Секта темных заклинателей! Это явно придаст произведению вес.

Даже если не успел в первой, можно же всунуть в пятую? Или в шестую.

Охваченный творческим зудом, он шлепнулся в жалобно заскрипевшее кресло и схватился сначала за блокнот, а потом и за ноут. Демонических сектантов он видел почти в каждой дораме, ошибиться с ними было трудно. Пропиши самых красивых и высокомерных людей, научи их злодейски скрипеть зубами и подбери подходящий гардероб. Раз плюнуть.

Закончив набросок главы, Лев уставился в стену и повращал глазами. От усталости у него все чаще болела голова.

Закончив зарядку, он геройски не поддался желанию стукнуться лбом об стол и снова заглянул в открытый файл.

Текст изменился. Текст, локально сохраненный на компьютере, неведомым образом дописался. В нем мелькали обращения к автору, ругань и загадочные слова, значения которых не знал сам Лев.

Очнувшись, он ткнул в иконку браузера и вбил слово «кхун».

Браузер честно показал лидера какой-то оппозиции с таким же именем, некоего принца и статью про уважительные обращения в Таиланде.

Немного перегретый мыслительный процессор Льва окончательно закоротило. Нетвердой рукой прикрыв крышку ноута, он откатился в противоположный угол и замер, гипнотизируя опасную технику с собственной волей.

Ну, он же хотел проверить. Проверил.

В его новелле завелся настоящий попаданец.

— Так, этого не может быть, — заявил Лев в потолок и ощутил странное желание заплакать.

Оказывается, может. Надо уже как-то все это принять и не свихнуться в процессе.

Хорошо, ему тут трудновато, а каково актеру?!

От этой мысли по спине поползли капельки ледяного пота.

Решительно подкатившись обратно, Лев не менее решительно раскрыл ноутбук и уперся взглядом во фразу «Кхун автор, это не фанфик?»

— Сами вы фанфик, — пробормотал он и дрожащей рукой схватился за мышку.

Там у него застрял живой человек. Живой же?!

Бросив текст, он полез обратно в поисковик и торопливо забил имя актера, сверяясь с записью в блокноте. Никаких новостей не было.

Паника внутри немного ослабила хватку. Надо что-то делать, только что?

Подперев кулаком подбородок, Лев посмотрел на экран. Последнего куска он не помнил совсем. Кажется, темные заклинатели начали действовать без его ведома. Он же просто расписал их наличие, а они уже оккупировали какую-то пещеру, притащили туда алтарь и наточили ножи!

Хуже блох, честное слово.

Но текст-то все еще он пишет. Придется весь сюжет перелопачивать и пытаться облегчить жизнь бедному актеру, а то ведь и правда выйдет из комы изрядно почерневшим и наймет киллера.

А для начала неплохо бы выявить претензии, так сказать.

Лев отмотал текст на самую первую главу и принялся просматривать его по диагонали, вылавливая мысли и фразы Лун Яньшена. Все критические замечания он старательно записывал в блокнот.

Под номером один появилось трижды подчеркнутое «Недовольство лором». Актер оказался крайне чувствительным и не одобрил смешения слов из разных культур.

Почесывая нос колпачком, Лев приписал возле этого пункта скромную буковку К и продолжил просматривать свое творение. Для помощи с проработкой придется пригласить стороннего специалиста — подругу-дорамщицу, которая точно направит его на путь истинный и поможет определить, в каком месте он заснул, пропустив переход между китайским и корейским сериалами.

Только бы еще больше не запутала.

Схватившись за телефон, он торопливо напечатал «ТУТ?».

Катя ответила мгновенно. Со всей своей немногословностью она прислала один вопросительный знак.

«Приходи сегодня вечером есть делл», — напечатал Лев, дважды промахнувшись мимо нужной буквы. Катя прислала два вопросительных знака.

«Вопрос жизни и смерти», — уточнил Лев.

Чат замер на две минуты. После невыносимо долгого молчания Катя отозвалась: «Завтра.»

Еще и точку поставила как-то по-хамски.

Ну, завтра лучше, чем совсем никогда. Отбросив телефон, Лев принялся думать, как до этого завтра не разбить свой ноутбук.

В нем тем временем велась некая активная жизнь. После вопроса про фанфики появился еще абзац, к которому сам автор не имел никакого отношения.

С мученическим выражением лица Лев попытался удалить сомнительный кусок. Кусок удалился, но мгновение спустя появился снова. Его никто не допечатывал, курсор не двигался. Как будто что-то внутри просто вставило целый абзац обратно.

Как-то даже стыдно выкладывать в сеть роман, в котором определенный процент текста просто кристаллизуется из пикселей. Коллективная работа автора и призрака? Автора и ноутбука? Автора и потустороннего редактора?

Мысли завернулись в петлю и кружились все быстрее. Лев зажмурился и на ощупь поднялся с кресла.

Это все немного чересчур. Нужно подышать.

Полчаса простояв на неожиданно прохладном ветру, он взял себя в руки и заглянул в комнату. Ноут мерцал белым экраном и выглядел совершенно безобидно.

Несмотря на спокойный нордический характер, Лев очень не любил неопределенность. Не важно, в чем она проявлялась: в нестабильном финансовом положении, отсутствии работы или появлении духа тайского актера в его компьютере. В мире и без таких вещей слишком много хаоса!

Значит, ему придется приложить все усилия, чтобы этот хаос систематизировать, разложить по полочкам и снабдить поясняющими надписями.

От греха подальше закрыв крышку и прикрыв ноут стопкой бумаг, он захватил уже изрядно потрепанный блокнот и устроился на диване.

Пункт первый: теперь он отвечает за благополучие уважаемого актера Варапона Прасита. Этот пункт был простым, но самым страшным.

Лев мог поклясться чем угодно, что не сделал ничего, чтобы подстроить аварию и засунуть душу человека в свой текст. В конце концов, он — начинающий автор. Какой новичок обрадуется, если его текст начнут критиковать изнутри? Сюжетные дыры видны и снаружи, спасибо, воздержитесь от комментариев.

Сам Варапон тоже вряд ли съехал с дороги с надеждой переселиться в десятиглавный шедевр Льва из Москвы. Довольно сомнительно, с какой стороны ни посмотри.

Значит, все это досадная случайность и это надо донести до актера.

Пункт второй: сюжет нуждается в тщательной проработке и уменьшении рейтинга. Никаких больше жестокостей. Это придуманного персонажа можно с горы сталкивать, а с настоящим, хоть и полуживым человеком так поступать нельзя.

Пункт третий: аудитория любит сцены жестокости и всякие рейтинговые штуки, поэтому спасение господина Прасита явно убавит новелле популярности.

Лев сунул ручку в зубы и схватился за голову. Сколько там у него популярности, кстати? Может, там и жертвовать нечем…

Ноут смирно лежал под бумагами, похожий на затаившуюся ядовитую змею. Сидеть за столом было так пугающе, что Лев выбрал провод питания и уполз обратно на диван.

На сайте творилось полнейшее безумие. В личке обнаружились письма с возмущениями, послания поменьше и совсем маленькие записочки с проклятиями. В комментариях читатели устроили мозговой штурм, пытаясь вспомнить содержание удаленных глав и придумать причины для их удаления.

По лайкам лидировали две версии. Если верить читателю под именем Winter_Haitang3799, то автор не выдержал позора, удалил кусок текста и ушел в монастырь замаливать грехи. Если ориентироваться на мнение читателя 雪中海棠, чей ник Лев не решился переводить, то автор — новичок и не выдержал хейта, решив получше обработать историю.

Комментаторы объединялись во фракции, проводили точечные атаки, изощренно унижали словами то противников, то сам текст, а иногда вообще забывали, зачем собрались. Под третьей главой, например, обнаружился рецепт огуречного салата с пятью десятками лайков и целой веткой обсуждений, какой лучше использовать уксус для закаток.

Лев мстительно отметил их как спам и оставил без рецепта.

Столкновение с недружелюбным интернет-сообществом вернуло ему почву под ногами. После нескольких тяжелых вздохов он перешел во вкладку с новеллой и тяжелым взглядом уперся в текст.

Надо было работать дальше. Если человек застрял в сюжете, то надо его довести до финала и не слишком разозлить. Кто знает, во что это все выльется?

«— Вам осталось жить не дольше получаса, — процедил темный заклинатель и взмахнул рукой. — Вы станете дровами в огромном костре… Это великая честь».

Лев ненадолго завис, пытаясь вспомнить, существовало ли понятие «полчаса» в какой-нибудь из дорам, но вопрос оказался со звездочкой.

«— Мы не погибнем здесь, — Лун Яньшен выступил вперед. Его глаза сверкали подобно двум звездам на ночном небе, совсем детское лицо показывало строгое и высокомерное выражение. — Судьба помогает праведникам и жестоко карает тех, кто идет дорогой зла!»

Прозвучало немного пафосно. Лев потер подбородок и решил оставить все как есть. Актер там наверняка в недоумении, верно? А такие фразы вполне в духе исторических дорам и будут выглядеть очень уместно.

Интересно, что должны говорить заклинатели перед убийством своих жертв? Нельзя же просто загнать детей на алтарь и ткнуть ножом, правда? Это несерьезно.

«Кто же покарает нас? — цинично усмехнулся еще один заклинатель и выступил вперед. Его лицо все еще было скрыто глубоким капюшоном. — Может, боги?»

С трудом допечатав, Лев скривился и оттянул воротник. Вполне себе приятная работа превратилась в сплошное мучение. Надо как-нибудь побыстрее пробежать этот кусок…

Стоп, он же собирался развивать красивую и объемную ветку с этими заклинателями. Вспомнить бы еще, для чего.

«Богам нет дела до того, что происходит на земле, — отозвался Лун Яньшен. Он изо всех сил старался заслонить остальных маленьких пленников собственным телом. — Но судьба не допустит несправедливости».

Трижды перечитав написанное, Лев потерял смысл и потер виски. Вроде все как надо, но при этом весь текст отчетливо попахивает ненужностью. Эти события ему вообще зачем?

Продолжая растирать виски, он вдруг дернулся всем телом и широко раскрыл глаза. Конечно! У него дети у подножия горы, а на самый верх нужно попасть с помощью духовных сил. Но у Лун Яньшена еще нет понимания, как этими силами пользоваться!

Ему нужен артефакт. Любой, который поможет ему взлететь до вершины и попасть в секту праведных заклинателей.

Если сейчас этот щекастый ребенок победит десяток взрослых, то новелле можно будет дать какую-нибудь премию за самый нереалистичный сюжет. А если герой просто найдет артефакт, то все в порядке. Главным героям всегда везет, иначе они еще в колыбели умирали бы от какой-нибудь простуды.

Наскоро набросав совершенно пустой и бессмысленный диалог, Лев поддернул рукава и глубоко вздохнул.

«Верховный темный заклинатель шагнул вперед, на ходу вытаскивая богато украшенный ритуальный нож. Подойдя поближе к детям, он лезвием подцепил подбородок Лун Яньшена.

— Я убью тебя быстро, — пообещал он и ухмыльнулся. — Но не слишком.

За пределами пещеры загрохотал гром. Раскаты становились все сильнее, как будто сама природа негодовала. Лун Яньшен отступил в сторону, уворачиваясь от лезвия. Темный заклинатель вдруг пошатнулся, оступился на камне и взмахнул руками. Нож вылетел из его руки и ударился в стену, по невероятному совпадению открыв тайник, скрытый в скале многие сотни лет.

В открывшейся любопытным взглядам нише лежал искристый шар размером с детский кулачок. Он был синий как небо, весь пронизанный пушистыми белыми облаками. Тихонечко зазвенев, он поднялся со своего ложа и полетел прямо в руки Лун Яньшена.

— Не может быть! — ахнул темный заклинатель и потянулся в шару. — Артефакт Неудержимого Полета! Отдай его!

— Ага, конечно, — хмыкнул Пон и сунул шар в рукав. — Квартиру на тебя не переписать? Эй, кхун автор, спасибо большое, но история становится все глупее и глупее».

Курсор продолжал ползти, буквы вылетали одна за другой, складываясь в слова и предложения. Лев, решивший размять пальцы, с болью в сердце прочитал последнюю реплику и протяжно застонал.

— Уважаемый, я вам жизнь стараюсь облегчить, можно язвить поменьше? — пробормотал он и схватился за мышку, но ничего написать не успел.

«— Уважаемый, я вам жизнь стараюсь облегчить, можно язвить поменьше? — монотонно проговорил заклинатель и в ужасе расширил глаза. Его язык отказывался подчиняться, произнося странные и чуждые слова. — А? А? Что такое? Удалить, удалить, да почему оно не удаляется?

Пон посмотрел на него с легким удивлением.

— Приветствую автора, — после недолгой паузы произнес он и сложил руки. — Господин И Цзяньтянь, полагаю?»

Лев с размаху захлопнул крышку ноута и заорал.

Глава 8. Новые ученики с доставкой на дом

Темный заклинатель выглядел не очень хорошо. Белоснежная кожа немного посерела, а губы отдавали фиолетовым. Пон на автомате попытался вспомнить симптомы сердечного приступа и мысленно одернул сам себя.

Картонные сердца не ломаются.

— А? А? Что такое? Удалить, удалить, да почему оно не удаляется? — безэмоционально проговорил заклинатель. На его лице проступило выражение шока. Он попытался добавить что-то еще, но по-рыбьи шлепнул губами и замолчал, схватившись за грудь. Дыхание его стало неровным.

Пон многозначительно кивнул. Бедолага наверняка решит, что одержим демонами. Может, вернется на светлый путь?

Выходит, тут есть прямой канал связи с автором. Удобно, но пугающе — до этого времени сюжет оставался гибким и легко подстраивался под выбор Пона, так что об авторе он иногда даже забывал.

А господин И все это время наблюдал и наконец связался напрямую.

Неожиданно для себя Пон ощутил небывалый душевный подъем и огляделся с посветлевшим лицом. Даже если попаданцу дают систему, она остается бездушным голосом в голове. Ее можно обмануть, но не более. А автор — человек! Или маг, раз смог засунуть душу в текст, но все равно в первую очередь человек.

С ним можно договориться, надавить на жалость, найти точки соприкосновения или подкупить.

— Что ты несешь? — остальные заклинатели наконец зашевелились. В момент связи с автором они замерли как остановленные механические куклы, но странные слова услышали.

Темный, захваченный странными голосами, еще раз потер грудь и затравленно покосился на товарищей по секте.

— Это… странное колдовство! — сдавленно пробормотал он и наконец вспомнил, зачем вообще подошел. — Ну-ка отдай артефакт!

Пон посмотрел на низкие каменные своды пещеры и скучающе отозвался:

— Не.

Чего ему бояться? Автор здесь и наблюдает. А он — Лун Яньшен, главный герой. В нем нет ни страха, ни упрека, ни логики, зато есть пафос.

И какая-нибудь сюжетная броня.

— Что значит не? — с угрозой переспросил темный заклинатель. Он как будто пришел в себя, да и остальные перестали смотреть на него странно. Памяти им отсыпали, как золотым рыбкам — ровно на три секунды.

— Это значит, что я вам ничего не отдам, — любезно пояснил Пон и для надежности потрогал спрятанный в рукаве шар. Он был тяжеловат для пластмассы, но слишком легким для стекла или камня.

— Брат Яньшен, надо бежать прямо сейчас, — Бао Румин незаметно подобрался поближе, лицо его исказилось от страха. — Нам больше нельзя ждать! Еще немного, и начнется время их ритуала!

Какое еще время? Тут что, где-то висят часы?

Пон с подозрением оглянулся на мальчика. Тот с невинным видом моргнул.

— Откуда ты знаешь, когда начнется ритуал?

Бао Румин снизил голос до шепота:

— Брат, сейчас не время говорить об этом. Нам нужно бежать, послушай меня!

На щеках у него проступили два ярко-красных пятна. Не отводя взгляд от главного заклинателя, он робко схватился за рукав Лун Яньшена и потянул его за собой.

— Никто никуда не уйдет, — смирно стоявший у стены заклинатель вышел вперед, поигрывая тонкой цепью. Костер, до этого горевший едва-едва, вдруг с гудением взметнулся к прокопченным сводам.

От неожиданности Пон шарахнулся в сторону вместе с Бао Румином. Тот, не теряя времени даром, схватил его за руку и потащил к выходу из пещеры.

Младшие дети за это время успели незаметно улизнуть вслед за торговцем живым товаром.

— Стоять! — взревел главный заклинатель. Тени вокруг его фигуры сгустились, собираясь в чудовищные темные крылья. — Верни артефакт, наглец!

Треск пламени стал нестерпимо-громким, даже уши заложило. Бао Румин на бегу обернулся к Лун Яньшену и закричал:

— Артефакт может унести нас отсюда!

Заклинатели бежали следом, медленные, как стая улиток. Главный летел на темных крыльях, но тоже не слишком спешил: казалось, воздух для них сгустился и сопротивлялся, заталкивая обратно в пещеру.

Сюжетная броня, самодовольно подумал Пон. Чудесная вещь. Кажется, они могут сбежать отсюда неспешным шагом, по пути поедая сливы и обстреливая преследователей косточками.

— Скорее! — закричал Бао Румин. Он бежал всерьез, изо всех сил, но то и дело спотыкался. Сил у истощенного голодного ребенка оставалось немного.

Увидев его страх, Пон ощутил укол совести. Решил же играть по-честному, так нечего пользоваться авторскими багами. Для детей, которых он вообще-то искренне хотел вытащить, все происходит всерьез.

Ускорившись, он вытащил из рукава шар и сжал в ладони. И как этой штукой следует управлять? Артефакты наверняка потребуют от него духовной силы, знать бы еще, откуда ее взять!

Едва он успел додумать все свои панические мысли, как сквозь его тело словно прошел разряд тока. Чумазая рука, сжимающая наполненный небом шар, засветилась ярким желтым светом; артефакт нагрелся и тихонько загудел.

Только бы не взорвался, совершенно спокойно подумал Пон и сорвался с места.

Вихрь подхватил его и понес по узкому каменному проходу, осторожно огибая повороты. Бао Румин, вцепившийся в его руку, в безмолвном восторге раскрыл рот: наверное, он в полный голос орал, но гул ветра не давал услышать ни единого постороннего звука. Пролетая над двумя опешившими малышами, он протянул руку и цапнул братца Мо за воротник. Увидев, что последний его защитник поднимается в воздух, малыш Дань Дань разревелся и схватился за его ноги, вцепившись как маленькая коала.

Четверка, сцепленная самым немыслимым образом, полетела к выходу. Вся конструкция кренилась на бок, а Дань Дань иногда проезжался подошвами по полу, но их скорость была куда выше, чем у заклинателей.

Сзади раздался разочарованный рев. Он пробился сквозь гул ветра, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Выход уже маячил светлым пятном, и Пон покрепче сжал ладонь. Как тут тормозить? Может, просто подумать?

Лучше бы оказаться как можно дальше отсюда, суматошно подумал он. Что за артефакты — ни руля, ни инструкции!

Шар мигнул, поток ветра стал намного сильнее. Четверых детей вынесло наружу прямо под очистившееся пронзительно-голубое небо и подбросило вертикально вверх.

Этого Пон уже вынести не смог. Если полет по пещере казался увлекательным аттракционом, то удаляющаяся земля напоминала начало кошмара; зажмурившись, он закричал и инстинктивно попытался разжать руку.

Однако у артефакта не было планов падать с огромной высоты и разбиваться вдребезги из-за неумелого владельца. Он прилип к ладони, испуская мягкое свечение. Облака внутри крутились с бешеной скоростью, сворачиваясь в крошечное торнадо.

Внизу мелькали скальные выступы, пятна леса и глубокие трещины. Бао Румин зажмурился, его восторг полностью испарился: он шевелил бледными губами, что-то бормоча. Лента с волос давно слетела, черные пряди завивались вокруг головы, попадая в глаза.

Средний мальчик летел молча, упрямо сцепив зубы, а малышу все нравилось: изо всех сил сжимая коленки брата Мо, он восторженно верещал и крутил головой, рассматривая пейзаж.

Лишь бы штаны не стянул всем своим весом, тревожно подумал Пон. По вискам стекал горячий пот, но ветер высушивал его мгновенно.

Долго бояться у него не получалось, да и кхун автор не мог допустить гибели Лун Яньшена в самом начале книги. Даже если все с нуля переписывать, ребенка убивать нелогично. Это же не культиватор, способный возродиться!

Тем временем бешеный полет понемногу замедлился. Внизу замелькали какие-то хижины, потом показалась большая площадь, вымощенная белым камнем. Посреди площади стояла огромная светлая арка с темным колоколом.

Все промелькнуло так быстро, что у Пона голова закружилась. Ненадолго зажмурившись, он глубоко вздохнул и вдруг почувствовал, что потоки ветра исчезли.

Под весом троих детей он рухнул вниз и спустя мгновение с шумом брякнулся на мягкую травку. Сверху приземлился Бао Румин, следом — братец Мо, а последним с тихим хихиканьем упал Дань Дань. Кажется, ему все произошедшее казалось веселым развлечением.

Под тройным весом у Пона из груди вышибло дух и почернело в глазах. Только спустя несколько мгновений он снова увидел мир — к тому времени дети кое-как сползли с него и разлеглись по обе стороны.

Ярко-синее небо было безмятежно. В нем не оказалось ни облачка, только парили две птицы, отбрасывая на землю блеклые тени. Все тучи остались далеко внизу: Пон вспомнил, что на полпути пробил их всем телом, ненадолго погрузившись в прохладный влажный туман.

— Мы на вершине, — вяло пробормотал Бао Румин. — Невозможно.

Ничего невозможного, с содроганием подумал Пон. Всего лишь его желание оказаться подальше и прописанный автором сюжет. Если Лун Яньшену нужно учиться в секте, то он там окажется так или иначе.

Длинная тень упала на их лица. Человек подошел неслышно, но встал напротив солнца и разглядывал их. Его любопытный взгляд ощущался всем телом.

— Ученики редко прилетают нам на голову, — прохладным тоном заговорил он, и Пона подбросило над землей. От одного звука этого голоса его пробрало крупной дрожью.

Остальным было еще хуже: они уже вскочили на ноги и стояли навытяжку, покачиваясь от усталости и всего пережитого. Лун Яньшен поднялся последним и смело взглянул в глаза заклинателю.

Мужчина перед ними был высок и статен, но лицо его было настолько зловещим и даже злодейским, что несчастные темные сектанты умерли бы от зависти. Прищуренные, цвета переспелой вишни глаза обдавали холодом, краешек тонких губ кривился в усмешке. Темно-красные одежды украшало такое количество золотого шитья, что наряд можно было рассматривать в качестве утяжелителя для тренировок.

Осмотрев четырех мальчишек, заклинатель надменно задрал подбородок и спрятал руки в широких рукавах. Тонкие черты его лица исказились, как будто он увидел что-то интересное, но крайне омерзительное. Длинные, ничем не сколотые черные пряди шелковой волной струились по ветру, распространяя нежный аромат цветов.

— Как вы сюда попали? — спросил он и нахмурился.

Пон сжал шар, который так и не выпустил из рук. Пристальный взгляд заклинателя переместился на его ладони.

— А, — бросил он. — Занятно. И где же вы достали артефакт? Украли?

— Мы отобрали его у темных заклинателей, — хмуро отозвался Пон и ловко спрятал шар в рукав.

— И у тебя хватило сил его активировать?

Судя по приподнятой брови, ему не поверили.

— Хватило, — еще грубее отозвался Пон и тоже задрал подбородок.

Он собирался играть главного героя, но не помнил его характер. Или автор его толком не прописал?

Но теперь у него болело горло от крика, спина — от приземления, а мужчина в красивых одеждах не внушал никакого доверия.

— Хм, — заклинатель смерил его взглядом и вдруг улыбнулся. — Я возьму тебя в ученики, злобный щенок. Остальные пусть ищут себе наставников сами.

Развернувшись, он едва не хлестнул волосами Лун Яньшену по лицу и быстро удалился, оставив детей в одиночестве.

Только сейчас им удалось оглядеться.

Они рухнули прямо у небольшой бамбуковой хижины, проделав в сплошном травяном ковре некрасивую проплешину. Небольшую полянку с трех сторон окружали шелестящие листвой деревья, а с четвертой пугал обрыв. За ним открывался невероятный вид на укрытую облаками долину и соседние пики.

— Повезло тебе, брат Яньшен, — неуверенно пробормотал Бао Румин. — Сразу нашел наставника.

Братец Мо сухо кивнул и поджал губы. Это был персонаж, который отвечает за разбавление диалогов, сообразил Пон. Тот, кто в нужный момент кивает или сжимает кулаки, чтобы текст не выглядел сухо.

А малыш Дань Дань должен был выводить читателя на эмоции. Вот и теперь он с восторгом осматривался, приоткрыв рот. В его глазах сияло ничем не замутненное детское счастье.

— Да, повезло, — после паузы отозвался Пон.

Этот наставник будет бить его палками и швыряться посудой в лицо, сразу видно. Это же классика — ужасный учитель, унижающий ученика! Иначе героя не выковать.

По крайней мере, шаблонное мышление господина автора наверняка выбрало именно это направление.

Глава 9. Мудрость великих дорамщиц

Пустое утреннее кафе выглядело странно, как в фильме про апокалипсис. Катя опаздывала на сорок минут.

За это время измученный бессонницей Лев успел два раза выпить кофе и один раз серьезно обдумать план переезда в тайгу с карьерным ростом до лесничего, а потом окончательно загрустил.

На сорок второй минуте Катя наконец появилась.

Внешность у нее была приметная — фиолетовые прядочки в темных волосах, пронзительный взгляд из-под длинных черных стрелочек и привычка при встрече осматривать человека от макушки до обуви с таким презрительным выражением лица, что знакомиться с ней не рисковал никто.

— Привет, — суховато поздоровалась она и с шумом рухнула на стул напротив Льва. — Только не надо говорить, что я опоздала. Лучше порадуйся, что вообще пришла.

— Радуюсь, — на автомате отозвался Лев и честно попытался выглядеть не слишком сонным.

Едва начавшийся разговор мгновенно завял.

Стадия принятия осталась позади, но проходить ее пришлось до шести утра. За это время квартира превратилась в полный хаос, а потом заблестела чистотой: так старательно ее не драили даже перед новым годом.

Зато голова немного очистилась.

Катя какое-то время наблюдала за ним, но сдалась и спросила первой:

— Что у тебя случилось?

Лев молча толкнул к ней меню. За работу следовало расплачиваться.

— Помощь нужна, — признался он под тихий шорох страниц. — Я тут книгу пишу…

Катя издала невнятный звук и выпустила меню из рук.

— Да ладно? А я говорила, что с обложками пора завязывать.

— И мне не хватает определенных знаний, — проигнорировав ее фразу, Лев откинулся на спинку стула и потер уставшие глаза. — Типа… имена там всякие, локации… Одежда.

Мысли немного путались.

Сделав заказ, Катя уперлась локтями в стол и наклонилась над столешницей.

— Это поэтому тебе постер нужен? — тихо уточнила она. — Насовсем не отдам, даже погонять не дам, только тут покажу.

Постер она обмотала пупырчатой пленкой и засунула в тубус. Глядя на процесс разворачивания, Лев вспомнил сказку про Кащея и по свежеприобретенной привычке попытался адаптировать ее на азиатский лад.

На постере спиной к спине стояли два длинноволосых парня в халатах — один в белом и с мечом, другой в черном и с дудкой.

— Смотри, — Катя приложила постер к груди. — Вот так должны выглядеть приличные заклинатели. Цвета имеют огромное значение, это инь и ян, энергии, добро и зло! Злодеи должны быть в черном, понял? Шаблоны попозже ломать начнешь. Я тебе скину скрин…

— А зачем ты его сюда вообще принесла? — Лев потянулся через стол, собираясь ткнуть пальцем в глянцевые развевающиеся рукава, но Катя с кошачьим шипением шлепнула его по руке и вместе со стулом отъехала подальше.

— Чтобы ты детали разглядел, — мрачно объяснила она и аккуратно начала сворачивать постер. — А не пальцами тыкал. Так, давай по пунктам, что там у тебя? Имена?

Оба заклинателя уже наполовину исчезли, оставив на виду только торс и головы. Человек в черном определенно тянул на одного из злодеев.

— Как его зовут? — Лев изобразил руками дудку.

— Нет уж, имена ты плагиатить не будешь, — превратив плакат в трубочку, Катя принялась аккуратно и методично обматывать его пленкой. — Вбей «список китайских имен и фамилий» и успокойся уже. Бери любые, которые нормально сочетаются.

Лев с легким недоумением подергал себя за выпавшую из хвоста прядь и полез в телефон. Почему он сразу не подумал?..

Нажав на первую же ссылку, он углубился в чтение, мрачнея с каждым словом.

— Бингвен, — с выражением прочитал он. — Гуолианг. Дингксианг?..

Катя коршуном выдернула телефон из его рук.

— Нет-нет, на такие сайты не ходим, там сидят страшные люди и пишут всякую чушь. Вот, я тебе сохраню один, там и выбирай. Фамилии тоже сохраню, а то насочиняешь, великий автор. Так, что дальше?

— Локации, — Лев вытянул шею, пытаясь заглянуть в экран собственного телефона. Катя стучала по нему ногтем с такой яростью, как будто прямо сейчас писала тем самым страшным людям. — У меня есть несколько гор, и эти горы надо как-то назвать. А, еще секту переименовать.

Допечатав, Катя тяжело, исподлобья посмотрела на него и вернула телефон.

— Давай-ка еще раз, — немного устало произнесла она и отодвинулась — официант принес заказ. Выставляя тарелки на стол, он покосился на торчащий из сумки тубус и тихонечко пожелал приятного аппетита. — Ты ни разу вообще не читал новеллы, влез в какое-то… ладно, не буду выражаться. И теперь решил писать масштабное фэнтези с заклинателями в незнакомом лоре, не зная вообще ничего. Все так?

— Все так, — неуверенно согласился Лев и решил заказать еще один кофе. В мозгах снова скапливалась сонная одурь. — Пишу, людям нравится. Не всем, правда…

— Так ты это еще и выкладываешь, — обреченно пробормотала Катя и схватила вилку. — Отбитый, честное слово. Тебе еще дверь не сожгли? Значит, так. Я тебе сегодня вечером напишу гайд по одежде и именам-фамилиям, которые вообще трогать нельзя. Понял меня? Вообще совсем нельзя! Фанаты раздерут тебя на тыщу маленьких пельмешек.

— Слушаю и повинуюсь, — проворчал Лев и поймал очередной взгляд официанта. Тот посмотрел на Катю трижды за последние две минуты.

Та, ни о чем не подозревая, сосредоточенно развалила ложечкой многослойный десерт и подцепила первый кусочек. Чужие взгляды были для нее родной стихией, как вода для рыбы. В отсутствие зрителей она обычно начинала скучать.

Глядя на нее, Лев тихо вздохнул и решил обойтись без новой порции кофеина. Нет смысла подстегивать мыслительную деятельность, если этой самой деятельности в мозгу не обнаружилось.

— Дашь почитать? — пробормотала Катя с набитым ртом и стукнула ложкой по блюдцу. Наблюдающий за ней официант вздрогнул и отвел глаза.

— Нет, — честно ответил Лев.

Катя прищурилась и откинулась на спинку стула.

— Азиатская новелла, — монотонно начала она. — Недописанная, начало где-то… месяц назад? Не самая популярная, иначе тебя бы уже от самодовольства раздуло. Но и не последняя, иначе ты бы уже сдался. Значит, средненько. Платформа… Ну, та, где ты обычно пасешься, перемены не твое. Пафосный китайский псевдоним. Ничего не упустила? А, конечно, первые главы — мрак и ужас, потому что ничего увлекательнее диплома ты не писал. Мы знакомы семь лет, я минут за пятнадцать твое творение найду.

— Ладно, ладно! Сам пришлю. — Лев поднял руки и неодобрительно покосился на официанта, который внезапно занялся протиранием столиков.

В свое время он и сам решил, что Катю упускать нельзя. Почти месяц он вполне серьезно за ней ухаживал, ощущая себя несколько умнее и талантливее других претендентов. Во-первых, они уже дружили, а во-вторых, у них даже интересы пересекались. Но спустя месяц он обнаружил, что не приблизился к своей цели ни на сантиметр.

Сердце Кати целиком и полностью принадлежало целому отряду корейских, китайских и тайских актеров. Изредка там мелькали певцы, иногда — танцоры, а недавно завелись какие-то айдолы из Тайвани. Признав свое поражение, Лев отполз в сторону и сдался. Такую конкуренцию он не потянул ни морально, ни финансово.

Катя как обычно ничего не заметила. Иногда она казалась некой идеально-круглой зеркальной фигурой, от которой любые попытки сблизиться отскакивали как резиновые мячики.

Пока Лев вспоминал свой первый неудавшийся роман, официант успел подойти совсем близко и снова посмотрел на Катю чуть дольше, чем позволяли правила приличия. Это было уж совсем некрасиво — она тут не одна сидела, в конце концов!

Нахмурившись, Лев попытался перехватить его взгляд, но почувствовал себя невидимкой.

Зато Катя официанта заметила и помахала ему рукой.

— Смотрите, — доверительно сообщила она. — Вот этот слой с шоколадом, вы сюда что за дрянь пихаете? Пожалуйста, больше не пихайте, есть невозможно.

Сообщив ценную информацию, Катя лучезарно улыбнулась и царским жестом позволила официанту отойти. Лев расслабился и даже хмуриться перестал.

О чем он переживает, в самом деле. Тут скорее бедного парня стоило пожалеть. Хотя, кажется…

С определенного ракурса этот официант немного напоминал актера Варапона Прасита.

Напомнив себе о бессоннице и усталости, Лев с усилием протер глаза и отвернулся. Еще немного, и от такой жизни он и в зеркале Варапона найдет.

— Ты не пробовал спать? — с сочувствием спросила Катя и отодвинула опустевшую тарелку. — Попробуй, помогает. Завтра все пришлю, а сейчас иди домой и подумай еще раз, надо ли оно тебе.

Планы быстренько прославиться и заработать кучу денег уже немного потускнели, но все еще не разрушились.

Вернувшись домой, Лев первым делом полез в комментарии. Новые главы он не выкладывал, но читатели сконцентрировались под старыми и активно обсуждали все на свете, включая его псевдоним и сюжетные дыры. Какие-то умельцы уже нашли дораму, из которой он вытащил имя для главного героя.

Ощущая себя жертвой сталкеров, Лев закрыл сайт и полез в текст.

Там все было еще страшнее, но актер по крайней мере гадостей в его адрес не писал. Ну, почти не писал.

Глава 10. Заклинатели, ужасные бытовые условия и прочие радости

Чтобы попасть на обучение, требовалось пройти некое испытание. Это испытание находилось на нижней площадке, к которой вели пугающе длинные лестницы. По этим лестницам на пик взбирались дети послабее.

Те, кому хватало духовных сил или папиных денег, могли воспользоваться артефактом и подняться куда быстрее. Но даже в этом случае их путь заканчивался на той же площадке, потому что дальше посторонних не пропускал магический барьер.

Глядя, как троих детей уводят, Пон пошевелил губами, но так ничего и не сказал. Никакого магического барьера они не видели. Или снесли его по дороге, перепутав с облаками.

Старшие ученики повели Бао Румина и остальных на испытание. На Лун Яньшена они косились с легкой опаской и как будто даже жалостью.

Дети уходили, крепко держась за руки. Похоже, яма и побег не просто сплотили их — теперь весь остальной мир казался им немного пугающим, но все было в порядке, пока они вместе.

Глядя им вслед, Пон ощутил очередной укол совести. В последнее время та совсем разошлась.

Оставшись в полном одиночестве, он осмотрелся и нахмурился. Никто из старших не сказал ему ни слова, не пообещал проводить к жилищу или объяснить правила. Куда ему теперь идти? Разве в сектах к новичкам не приставляют доброго старшего брата, выполняющего функции гида и няни?

Наверное, его гид занят какими-то делами и подойдет попозже.

Потоптавшись на одном месте, Пон сообразил, что только расширяет границы лысого пятна на красивом зеленом газоне, и отошел под деревья. Прямо на его глазах проплешина затянулась свежими изумрудными стебельками.

Усевшись в тени деревьев, он детально рассмотрел хижину, не рискуя к ней приближаться. Жилище представляло собой сплетенную из бамбука коробку с прорезью окна и такой же плетенной дверью. Сквозь неплотно прилегающие стебли виднелась внутренняя обстановка и просвечивало солнце.

Сразу видно, что внутри обитает заклинатель. Нормальный человек уже давно законопатил бы все щели и подлатал крышу, чтобы с потолка не капало.

Подходить ближе Пон не рискнул. Может, у них тут какие-нибудь охранные заклинания существуют. Вместо этого он сел в позу лотоса, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Голова пришла в полный беспорядок. Внутри метались сотни мыслей, на фоне играла какая-то раздражающая музыка, между висков гудело.

Что он должен делать?

Линия его поведения бесконечно металась между «придерживаюсь плана» и «действую по обстоятельствам».

Ненадолго задержав дыхание, Пон потихоньку выдохнул. Нужно определяться.

В одну секунду ему кажется, что вокруг одни декорации и нарисованные лица, а в другую он вдруг видит в них проблеск личности и мчится спасать. Сначала решает вести себя как настоящий Лун Яньшен, а потом понимает, что никакого представления о его характере не имеет, и вместо этого то хамит, то язвит.

Решает не воспринимать трудность всерьез, потом напоминает себе, что это прекрасная тренировка… но в критический момент всерьез раздумывает позвать автора.

Прервавшись на полувздохе, Пон потер лоб. Вот оно. Кто знает, существует ли автор на самом деле? Правда ли он управляет этим местом, или это лишь его галлюцинации? Нельзя полагаться на другого человека, если даже не знаешь, реален ли он.

Может, автор прямо сейчас все стирает или делает Лун Яньшена злодеем. Нет никакой между ними связи, потому что пара фраз — это не связь. Это вообще может быть случайностью.

Вывод только один: на автора не опираться и вообще забыть о нем. У Пона просто нет возможности достучаться и вынудить его сотрудничать прямо сейчас.

А раз так, то придется ползти по неизвестному сюжету и молиться, чтобы тут было не слишком много драмы. Если с господином И удастся поговорить, то лучше вести себя уважительно. Вдруг он может запереть его навечно?

И людей вокруг лучше воспринимать как настоящих. Это будет сложнее, зато снизится шанс, что у него поедет крыша. Если все вокруг картонное и только он настоящий, то легко совсем заблудиться.

Он ведь актер. Для него нелюбимая девушка в кадре становится обожаемой и единственной, а чужой, снятый съемочной группой дом — родными стенами. Он больше ничего не умеет, только натягивать на себя выдуманные личности и жить так, как будто вокруг нет ни камер, ни декораций, ни зеленого фона. Жить по-настоящему в ненастоящем мире.

Так чем же этот мир отличается?

— Ничем, — пробормотал Пон и открыл глаза.

Такой сцены не было еще ни у одного актера. Полное погружение.

Поднявшись на ноги, он отряхнул изрядно потрепанную одежду — засохшая грязь отваливалась от нее кусками — и направился в ту сторону, куда старшие ученики увели малышей.

Среди стволов пряталась узкая тропинка. Трава на ней была примята, но не вытоптана — ходили к этой хижине нечасто.

По пути Пону не встретилось ничего интересного, кроме многочисленных насекомых и редких птиц, с криками разлетающихся в разные стороны. Шар, спрятанный в рукаве, иногда с размаху бил его по бедру. Китайские рукава — удобная штука, но с сумкой было бы куда проще!

Тропинка все тянулась и тянулась. Пон начал подозревать, что на нее наложены чары и ему запрещено покидать пределы поляны с бамбуковой хижиной, но впереди наконец замаячили какие-то постройки. Минут пять спустя он вышел к большой площадке, вымощенной ослепительно-белым камнем. С двух сторон ее окружали несколько вытянутых двухэтажных домов под двускатными крышами. Черепица на них мерцала, как чешуя мистического дракона.

Во всем этом огромном, наполненном светом пространстве не было ни души.

Пон с сомнением осмотрел чистенькие дома и камни: казалось, тут вообще не ступала нога человека. Может, местные заклинатели пользуются мечами или печатями, паря над землей?

Ни звука, ни движения. Немного растерявшись, Пон побрел к ближайшему входу и поднялся по невысокой лестнице.

За складными дверями оказался зал, полный людей. Множество юношей и девушек в простых, но ярких ханьфу сидели на полу в позе лотоса и медитировали. Не хватало только инструктора с ковриком для йоги и огромного зеркала во всю стену.

Пон кашлянул и переступил через порог. Никто из погруженных в медитацию не обратил на него внимания.

— Извините?

Тишина.

Заклинатели так глубоко погрузились в свое совершенствование, что полностью отринули все живое и реальное, включая несчастного Лун Яньшена.

— Здравствуйте? — еще раз подал голос Пон и затих, дожидаясь ответа.

Всякие сложные техники требуют предельного сосредоточения и концентрации. Сейчас докричится он до кого-нибудь, а у бедолаги случится искажение ци, или другое какое искажение, или безумие. Докажи потом, что просто дорогу хотел спросить.

Пожав плечами, Пон вышел из зала. Даже если сесть рядом с ними, толка не будет — никаких техник он не знал и мог только немного подумать с закрытыми глазами, а потом уснуть.

Закрывая за собой дверь, он развернулся к лестнице и с размаху впечатался в твердую как железо грудь.

— Что ты тут делаешь? — неприязненно произнес неуловимый наставник и поймал Лун Яньшена за плечо. — Кто разрешил тебе входить?

Пон дернулся и честно ответил:

— Мне никто не запрещал.

От такой наглости тот на мгновение замер, недоверчиво глядя на него.

— Никто не запрещал, — медленно повторил он и переместил свою ладонь Пону на лопатки. — Иди-ка за мной.

Продолжая придерживать его, наставник развернулся и спустился по ступеням. Его рука ощущалась раскаленным камнем.

Пон послушно перебирал ногами, анализируя свое поведение. Простой мальчик без особого воспитания, брошенный и многократно терпевший лишения, но все-таки стойкий и гордый. Он не будет заискивать ни перед наставниками, ни перед врагами. И глаза не будет опускать…

Задумавшись, он не заметил выступающий камень и запнулся об него, потеряв равновесие. Шедший рядом заклинатель вздохнул и поймал его за шиворот.

— Неуклюжий, — пробормотал он. — Мое имя — Лэй Цзун, запомни его хорошенько. Теперь ты мой ученик. И под ноги научись смотреть!

— Хорошо, наставник, — покладисто согласился Пон, вырванный из размышлений. — Как мне вас называть?

Заклинатель ненадолго задумался. Он шел все быстрее и быстрее, и низкорослый Лун Яньшен был вынужден изо всех сил работать ногами, чтобы не отставать.

— Называй меня Лэй шифу, — торжественно приказал наставник. Они успели пересечь площадь и подойти к ее краю, откуда виднелась еще одна тропинка.

Она выглядела еще более заброшенной, чем предыдущая.

Лэй Цзун толкнул своего свежеиспеченного ученика прямо на тропинку, ступил на траву и сморщился. С невыразимым изяществом поддернув свои развевающиеся рукава, он указательным пальцем начертал в воздухе какую-то фиолетовую загогулину и бросил ее к ногам. Загогулина превратилась в полупрозрачный диск.

Подобрав полы ханьфу, Лэй Цзун торжественно ступил на свое средство передвижения и плавно полетел вперед. Встречный ветер развевал его волосы и складки одежды. Приятный аромат цветов поплыл за ним следом, словно шлейф за надушенной красавицей.

Пон с тоской посмотрел сначала на сочную траву, потом — на свои кеды, частично окрасившиеся в зеленый цвет, и поспешил следом.

У всех, кого он встречал с момента перемещения, была нормальная дорамная обувь. Только он да его недоброй памяти старший братец щеголяли современными кедами и кроссовками. Интересно, это что-то значит?

Им пришлось идти так долго, что солнце успело переползти пониже к соседнему пику. Пока наставник наслаждался полетом, ученик позади него дважды поскользнулся на влажной траве, один раз запутался в кустарнике и трижды пожелал уважаемому Лэй Цзуну какой-нибудь магической аварии.

В жизни актер Варапон Прасит мстительностью не отличался, но после перемещения только и успевал, что раздавать раздражающим персонажам всякие неприятные пророчества.

Тропинка уперлась в какое-то гнилье. Когда-то очень давно это строение тоже было бамбуковой хижиной, но с тех пор ее знатно потрепало. Полуразваленные стены едва держались, готовые завалиться в разные стороны, половина крыши лежала в стороне, снесенная ветром.

Лэй Цзун даже не стал сходить с печати.

— Будешь жить здесь, — коротко объявил он. — Внутри есть все необходимое и первые задания. Ты достаточно силен, чтобы стать моим старшим учеником. Когда выполнишь первое задание, отчитайся и приступай к следующему.

Сложив руки за спиной, он плавно развернулся и полетел совсем низко над травой, едва не задевая ее полами темно-красного ханьфу. Ткань скрывала круг печати, и Пон вдруг подумал, что где-то уже такое видел.

Ах да, кот на роботе-пылесосе.

Развернувшись к своему новому жилью, он осторожно тронул перекошенную дверь.

Дверь с пронзительным скрипом рухнула внутрь, подняв тучи пыли.

— Это испытание аскетизмом? — неуверенно пробормотал Пон и чихнул.

Глава 11. Проблемы снабжения кошачьим кормом в отдельно взятой секте

Интерьер балансировал между полной нищетой и экологической катастрофой.

Одна половина помещения была прикрыта рыхлой крышей, над второй не осталось ни единой перекладины. В углу валялась пыльная циновка, рядом едва удерживался на кривых подпорках кособокий столик, а у противоположной стены потрескивали от старости книжные полки. На них оставили какие-то книги, но даже от порога Пон видел, насколько обложки изъедены временем и насекомыми. Возле полок, прямо сквозь дощатый пол пробивалась трава.

Луна щедро заливала все это великолепие своими лучами, подсказывая, что в ближайший дождь ученик Лун Яньшен проснется по пояс в воде, вместе с циновкой уплывая к подножию гор.

Пон нахмурился и оглянулся.

Еще минуту назад вовсю светило солнце, освещая насыщенную зелень и убогую хижину. Половина дня исчезла, пропущенная рассеянным создателем.

Пон закатил глаза и вздохнул, молча вознося молитвы за здоровье автора. Все-таки большой роман не напишешь, описывая каждое мгновение, какая разница, светло или темно.

Подняв дверь, он прислонил ее к косяку, прикрыв дверной проем.

Горный ветер пронзительно завывал в щелях, колыхая убогое одеяние Лун Яньшена и стебли травы, выросшей почти по колено. Если здесь и жил какой-нибудь бедолага, то давно умер от старости. Оставалось надеяться, что сделал он это вне дома.

На столе Пон заметил небольшой сверток. Подойдя поближе, он дотронулся до мягкой ткани и развернул ее.

Внутри лежали две книги, лист бумаги и крошечная шкатулочка. Иероглифы были четкими, старательно выписанными тушью и совершенно нечитаемыми. Перевернув лист, Пон просмотрел их еще раз и с сомнением повертел в руках.

Он несколько раз бывал в Китае и однажды даже в дораме снялся. Ради единственного тайского актера никто не собирался переходить на другой язык, и ему пришлось спешно углублять знания по китайскому. Однако он мог поклясться, что впервые видит эти иероглифы. Они напоминали мешанину черточек, запятых и точек вокруг центральной фигуры — чаще всего она походила на крошечного схематичного человечка, хотя попадались и другие.

Потрогав иероглиф со звездочкой, несколькими треугольниками и двумя запятыми, Пон впал в глубочайшую задумчивость и полез в книги.

На шероховатых страницах красовались очень детальные яркие иллюстрации и очередная мешанина символов.

Пон зажмурился.

Ладно, если автор не знает китайского, очевидно, что и надписи будут соответствовать. Но почему бы не придумать что-то вроде букв, которые автоматически становятся понятными любому, кто откроет книгу?

Это же мир магии! Тут непонятные сферы позволяют подняться на вершину горы, в чем проблема сделать переводчик?

Наверное, никто не подумал об удобстве попаданца. Или поиздеваться захотелось.

Отложив книги, Пон схватился за шкатулочку и поднял крышку.

В углублении на бархатной подушечке лежало полупрозрачное яйцо. Оно в точности походило на куриное и размером, и формой, но цвет был полупрозрачно-золотистый. На ощупь тоже оказалось другим — плотным, но не твердым, шероховатым и горячим.

Оно удобно улеглось в ладони. Затаив дыхание, Пон всмотрелся в мерцающую глубину. Там что-то было, что-то темное и неопределенной формы.

Очевидно, инструкция к этой штуке была на бумажке. Или в книге.

Наверняка это не подарок для самого лучшего ученика, Лун Яньшен, хоть и главный герой, но пока не настолько выделился. Просто прилетел при помощи чужого артефакта, не показав никаких своих умений. А значит, такие яйца выдали не только ему.

Погладив шероховатый теплый бок, Пон вдруг широко зевнул. Освещенная лунным светом циновка показалась ему очень привлекательной.

Завтра он возьмет этот предмет, чем бы он ни был, и пойдет искать других людей. А потом припрет их к стенке и заставит нормально объяснить, что с ним делать. С непредсказуемостью господина И это мог быть энергетический камень, ужин, будущий питомец или бомба, которая внезапно взорвется.

Сжав яйцо в руке, Пон уселся на циновку и подтянул колени к подбородку. Он запретил себе тосковать или слишком много думать, все равно от мыслей ничего не изменится. Такое событие стоит воспринимать как приключение, а не повод для тоски.

Но сейчас он ощущал себя таким же картонным человечком, каким были все окружающие.

Сон навалился стремительно, и он рухнул на бок. В носу защекотало от пыли.

Солнце разбудило его, просочившись сквозь щели. Приоткрыв один глаз, Пон некоторое время с непониманием рассматривал покрытые капельками росы стебли и повлажневший стол, потом протер глаза и сообразил, что его правая рука не двигается.

Ночью он слишком сильно сжимал светящееся яйцо, и теперь она полностью онемела. С усилием попытавшись ослабить хватку, он вдруг почувствовал, что в ладонь что-то стукнуло.

Рука разжалась сама собой. Пон шарахнулся в сторону вместе с циновкой, яйцо полетело на пол, сияя темно-янтарным блеском. Оно упало с глухим звуком и подкатилось к кедам, которые Пон даже снять вечером не успел.

И дернулось, прокатившись еще несколько сантиметров.

Внутри него что-то шевелилось и пыталось выбраться наружу.

Остатки сонливости слетели мгновенно. Оттолкнувшись ногами, Пон проехался до стола и вскочил на ноги, готовый бежать. Вряд ли из скорлупы вылупится маленький трогательный цыпленок!

С противным скрипом янтарная кожура прорвалась, и оттуда вылезла крошечная мокрая лапка. Лапка выпустила коготки, неуклюже царапнула воздух и снова спряталась.

Пон замер. Хотелось запрыгнуть на стол, но ножки не внушали доверия.

Яйцо снова пошевелилось, качнулось туда-обратно и замерло, мелко подрагивая. Из разрыва показались сразу две лапки и голова.

По сравнению с телом голова была крупной. На полпути она застряла, и раздался тоненький писк. Этот звук нельзя было перепутать ни с чем — так мог плакать только голодный котенок.

Пон переступил с ноги на ногу и наклонился, разглядывая торчащие лапки и два крошечных розовых ушка.

Котенок снова выпустил коготки и запищал потише. Сил у этого крошечного создания было немного.

Автор обладал могучим интеллектом, легко соединяющим несоединимое, но вряд ли он решил ввести в повествование смертельно опасных ядовитых котят. Пон протянул руку и осторожно потрогал голову между ушками.

Котенок замер и запищал с утроенным усердием, дергаясь всем телом. В его писке даже возмущение проступило: похоже, он никак не мог понять, почему глупый владелец не бежит его спасать.

Кажется, еще никогда Пон не чувствовал себя настолько неловко. Ощутив под пальцами самый обычный мокрый пух, он с содроганием подобрал яйцо и попытался расширить отверстие. Котенок — или другое какое мяукающее существо, им притворяющееся, — вжался поглубже, чтобы не мешать.

Когда разрыв стал вполовину больше, Пон положил яйцо обратно на землю и на всякий случай отступил на пару шагов. Некоторое время ничего не происходило, но спустя пару минут снаружи снова появились розовые ушки.

Котенок медленно и неуклюже выбирался наружу. Размером он не превышал мышонка. Тоненькие темные лапки дрожали и подгибались, едва выдерживая вес тела. Глаза были полностью закрыты. Лобастая голова клонилась то вправо, то влево: хрупкая шейка дрожала и гнулась под ее весом.

Выбравшись наполовину, зверек снова застрял. Улегшись на пол, он немного отдохнул и пополз дальше, царапая пол.

Показалась спина с выступающим позвоночником и парой крошечных метелочек, потом вылезла одна задняя лапка, вторая… последним на свет выполз узкий черный хвостик.

Пон уже выдохнул, но тут кончик хвоста тоже выскользнул наружу и хищно изогнулся, показывая скорпионье жало.

Выбравшись целиком, неведомая химера пронзительно мявкнула и шлепнулась на живот.

— Какой кошмар, — выдохнул Пон и сделал шаг к двери.

Он любил кошек и собак, вообще всех животных любил, но привычного формата. С такими странными конструкциями он встречался впервые.

Ну хотя бы хвост без яда, уже было бы легче!

Глаза у котенка были закрыты, но это ему не мешало. Отдышавшись, он снова побрел, заваливаясь поочередно то вправо, то влево.

Побрел точно к кедам Лун Яньшена.

Добравшись до края циновки, он ненадолго застрял, потом с трудом заполз на нее и заковылял дальше. Шерстка подсохла, показав рыжеватый цвет с черными отметинами. Метелочки тоже высохли и распушились, оказавшись рыжими перьями.

Только скорпионий хвост никуда не делся и продолжал пугать.

— Он же молочный, да? — опасливо уточнил Пон. — Мягкий?

Капелька яда на кончике намекала, что надеется он зря.

Добравшись до носка кед, котенок недовольно мякнул и ткнулся в них носом. Пон глубоко вздохнул, наклонился и поймал ядовитый кончик.

Обезопасив себя, он погладил крохотное горячее тельце.

Котенок замер, потом брякнулся на спину, схватил лапками его руку и вцепился в палец. Вместо укуса Пон почувствовал только щекотное царапанье крошечных клычков.

Оно голодно, и у него нет мамы-кошки с молоком.

— Малыш, а чем тебя кормить? — Пон оглянулся на бесполезные книги и попытался отобрать обслюнявленный палец. — Надеюсь, ты не ешь людей.

Похоже, идти на серьезный разговор с наставником придется прямо сейчас.

Ханьфу давно превратилось в лохмотья, но ничем неприятным не пахло. Пон принюхался к воротнику со сложным выражением лица. Дети-заклинатели либо не потели, либо запах имели совсем не такой, как обычные люди. Наскоро оторвав лоскуток от штанины, он замотал ядовитый кончик хвоста и поднял котенка на руки.

— Постарайся не проколоть ткань, — строго приказал он. Зверек в тепле свернулся клубком и поджал лапки, всем своим видом выражая довольство.

Держа его на вытянутой руке, Пон прихватил со стола листочек, чтобы заодно заставить кого-нибудь прочитать его вслух, и взглядом зацепился за знакомые символы.

За ночь текст успел перевестись на немного кривой тайский язык. Правда, понятнее не стал. Пон поднес бумагу поближе к глазам и прищурился.

Яйцо содержать в теплом месте. Дождаться появления Великого крылатого тигра. Обеспечить душевной едой и едой для туловища.Сделать список меню для учеников младших классов. Наблюдать за процессом делания еды.Войти в Зал Справедливости. Решать чужие заботы семь дней.Спуститься в деревню под ногой горы. Убить чудовище демона (выбрать одно).Дочитав, Пон посмотрел на ясное голубое небо и страдальчески свел брови. Кхун автор экстренно перевел свои тексты на тайский, хоть и пользовался машинным переводом, но это все равно очень трогательно. Кажется, он не такой уж плохой человек?

Интересно, зачем автор дал ему эту ядовитую мяукающую мышь.

Прочитанные главы закончились на моменте, когда мальчики вместе с Лун Яньшеном стали слугами в богатом доме, а потом сбежали. Но этого так и не случилось. Почему господин И изменил сюжет? Может, его изменил сам Пон?

Котенок зашевелился, щекоча ладонь. Пон очнулся и сунул лист в рукав.

— Пойдем-как все равно поймаем нашего наставника, — зловеще пробормотал он. — Пусть учит, какой такой душевный корм тебе нужен. И про физический пусть тоже расскажет, я не собираюсь ловить для тебя жуков. Хочешь, я назову тебя Микроб?

Котенок размером с мышь вряд ли справится даже с жуком. Не комарами же его кормить…

Пон свободной рукой отставил в сторону оторванную дверь и вышел из хижины. Та со скрипом рухнула на пол, расколовшись надвое.

Глава 12. Диалоги в три часа ночи, написанные кофеином на кофеине

После утреннего визита в комментарии Лев закрыл ноутбук и решил до конца дня к нему не подходить. Пока Катя не пришлет опорный конспект по китайской литературе, ничего править он не станет, а писать новое…

Подождет. В конце концов, Лун Яньшен прямо сейчас должен уже попасть в секту и какое-то время будет вести вполне мирную жизнь. Там его накормят, чему-нибудь научат и вообще не дадут скучать.

Сюжет ведь теперь идет по документу, а не выложенным на сайте главам. А когда он закончится, что будет?.. Актера внутри главного героя отправит в спящий режим?

Перед глазами встала пугающая картинка — беспомощный Варапон Прасит в теле не менее беспомощного Лун Яньшена плавает в бесконечном белоснежном нигде и машет руками, пытаясь подать сигнал.

Лев сглотнул и искоса глянул на ноут. У автора есть ответственность перед читателями, а у него, выходит, еще и перед героем.

Вместо страданий над текстом он отправил еще одну законченную обложку и окопался на диване вместе с телефоном и блокнотом. Информация даже с помощью Кати соберется не вся, нужно продумать сюжет, чтобы не спотыкаться на ровном месте.

К вечеру записями заполнилось страниц тридцать, а Лев уже не мог сидеть прямо, то и дело заваливаясь на бок. Двое суток без сна привели его в чудесное, очень ясное состояние ума — сюжет генерировался сам по себе и становился все сложнее и интереснее. Но вот на тело никакая ясность не снизошла, оно зевало и норовило уснуть.

Подлив в себя еще немного кофе, как воды в засыхающий кактус, Лев решил, что ему уже ничего не страшно и можно сунуть нос в документ. Никаких исправлений, просто проверить, что там с Лун Яньшеном.

В тексте все было в полном порядке. Правда, главный герой очень ругался, потому что не смог прочитать ни одной страницы.

Это было так неожиданно, что Лев ненадолго выпал из реальности, покрасневшими от недосыпа глазами глядя в стену.

То есть написать, что в книге были китайские иероглифы, недостаточно? Это все потому что он китайского не знает?

Но он же и принципов работы магии не знает, но артефакт прекрасно полетел. И в генной инженерии он тоже не силен, но его тигр со скорпионьим хвостом жив и даже вылупился!

Лев на мгновение испугался, что тигренок может ужалить себя собственным хвостом, но быстро успокоился. Скорпионы вроде бы не могут убить сами себя своим ядом, а он — частично скорпион. Процентов на двадцать. Но надо прописать ему повышенный интеллект и устойчивость к ядам на всякий случай…

Тигра он создал исключительно ради Варапона Прасита. В сюжете никаких зверей не было, но пришлось здраво оценивать разницу потенциалов у актера и маленького заклинателя. После долгих размышлений Лев пришел к выводу, что у актера, несмотря на возраст, намного больше шансов погибнуть.

Он не знает этот мир. Сюжет его тянет, но не загоняет в рамки, оставляя пространство для маневра и ошибок. А еще у него никакого заклинательского опыта…

Надо было организовать ему защитника, могучего и преданного. А заодно поднять интерес к самой новелле. Кто не любит котят, да еще и крылатых?

Строгого наставника не получилось представить с корзинкой котят, и Лев прописал яйцо. Это было как-то даже интереснее. Как киндер-сюрприз — до последнего не знаешь, что вылупится.

Интересно, сообразит ли Варапон, что наставник — злодей?

Надо перевести ему книги и дать какой-нибудь намек.

Уже два раза Лев пытался связаться с ним напрямую, но чуда не произошло. Никакой персонаж не заговорил его фразами. Возможно, все дело в одиночестве Лун Яньшена: с ним могла заговорить разве что дверь или циновка.

И как ему прикажете выстраивать взаимодействие? Прицепить верного друга, который даже по ночам будет сопеть рядом с Лун Яньшеном, чтобы в любой момент использовать его как мобильник?

За окном давно стемнело, комнату освещал только тусклый экран ноута. Блокнот вместе с ручкой свалился на пол.

Покосившись на синеву за стеклом, Лев с силой растер уши и со стоном запрокинул голову. Судя по ощущениям, весила она килограммов сто.

Ему нужно немножечко вдохновения. Дни пролетали слишком быстро, их даже заметить не получалось. Когда они виделись с Катей? Вчера, сегодня, на прошлой неделе?

Смотреть дорамы он сейчас физически не способен, но пробежать глазами текст вполне сможет.

Наугад открыв топ азиатского фэнтези, он выбрал одну из пяти популярных историй и щелкнул на первую главу.

Буквы сливались в одно сплошное полотно, как петельки на вязаном свитере. Промучившись две страницы, он сдался и полез в комментарии. Хочешь узнать, как делать не надо, — всегда смотри туда.

В комментариях было живо и даже немного опасно. Автору желали нормальную работу, отключения интернета, проблем с пальцами рук и даже немного за ник похейтили. Но кое-что здравое и в этом потоке слов обнаружилось.

Тот же Winter_Haitang3799, отметившийся и под работой Льва, тут был куда дружелюбнее.

Суховато. Азиатские авторы так не пишут. Если уж пишете новеллу, то соблюдайте правила! Описаний нет, даже непонятно, как выглядят главные герои.

— Суховато, — надтреснутым голосом повторил Лев и постучал мышкой по коленке. — А я писал, как выглядит главный герой?!

Лихорадочно просматривая простыни текста, он даже внимания не обратил на сигнал сообщения. Никакого толкового описания не обнаружилось.

Это было упущение. Огромное упущение.

Читатели хотели следить за красивыми героями и точно знать, как они выглядят. Даже картинок было недостаточно.

Ладно, сейчас он соберет остатки мозга в горсть и напишет поэтичную, метафоричную и восхитительно-прекрасную сцену, где опишет внешность Лун Яньшена. Он уже не новичок — никаких больше зеркал и отражений в воде!

Пиликнуло второе сообщение.

Лев поудобнее устроил ноут на коленках и ненадолго замер.

Небо за окном заблестело звездами. Ему виден был только крошечный кусок над крышей соседнего дома, наполовину скрытый кроной дерева. Этот кусок то светлел, то темнел, то становился рыжим…

Опустив голову, Лев уткнулся взглядом в экран и начал печатать. Пальцы немного дрожали.

«Этим утром секту разбудили чарующие звуки музыки».

Он ведь как-то назвал эту секту? Название было записано в блокноте, блокнот лежал на полу, а наклоняться туда было смерти подобно. Если его перевесит, то он упадет под диван и заснет еще в полете.

«Ученики услышали ее первыми. Сначала они сопротивлялись желанию увидеть неизвестного музыканта, но на пике редко происходило что-то интересное. Охваченные любопытством, они один за другим бежали на звук».

Подумав, Лев допечатал к желанию слово «жгучее» и решил оставить так. Все равно слишком сухо, слишком!

«На вершине росло огромное дерево. Его ветки были такими толстыми, что люди могли спокойно спать на них и не падать вниз. Вместе с зелеными листьями его покрывали пышные белые цветы с желтой сердцевинкой, похожей на солнце. Соблазнительный аромат растекался в воздухе, сладкий как…»

Пальцы нерешительно зависли над клавиатурой.

Предположим, это такие очень большие и красивые цветы, похожие на лотосы или кувшинки, только на деревьях. Чем там сладким они могут пахнуть? В это время уже существовали пирожные?

Лев в голос застонал и прикрыл глаза. Без изучения лора было куда проще, честное слово! Вот с какого такого перепуга его теперь интересовало, были ли пирожные? Заклинателей тоже в Китае не было, это же ему и еще тысячам авторов вообще никак не помешало!

Какие-то сладости все равно были. И вообще, если люди умудрились научиться летать на мечах, то и пирожные как-то сообразят.

«…сладкий как пирожное. На одной из веток сидел недавно принятый ученик и покачивал ногой. Его белоснежное ученическое ханьфу, похожее на свежевыпавший снег, развевалось на ветру».

Трижды перепроверив, так ли пишется слово «ханьфу», Лев размял шею и застрочил дальше.

«Юноша выглядел красивым и нежным, как едва распустившийся цветок. В руках он держал флейту, наигрывая пронзительную и печальную мелодию. Прекрасная картина заставляла учеников замирать, затаив дыхание. Видя этого юношу, они сразу поняли, почему наставник выбрал его безо всяких испытаний».

— Потому что мне лень придумывать испытания, — мрачно закончил Лев и щелкнул на точку. — И потому что это главный герой. А вы как хотели? Страшных главных героев существовать не должно.

Пиликнуло второе сообщение. Скосив глаза на всплывающее окно, Лев заметил Катино имя и торопливо развернул диалог.

Несколько прикрепленных документов радовали фактом своего появления, но совсем не радовали весом.

«Это что, докторская по дорамаведению», — набрал Лев и скачал оба.

«Это твое спасение, не благодари», — милостиво отозвалась Катя.

Читать это прямо сейчас было выше его сил, и он вернулся в текст. Читать сложно, а писать нормально, неплохо даже.

«Понемногу стали появляться наставники. Они долго сопротивлялись, говоря себе, что ничего особенного в музыке нет, но на самом деле ни разу еще не слышали такой чарующей и печальной мелодии. Найдя себе срочное дело, требующее подняться на вершину, все они шли туда.

Юноша тем временем продолжал играть. Его лицо, белое как нефрит…»

В этой фразе Лев засомневался. Он дважды встречал такое описание, но нефрит ведь зеленый. Что-то тут не так.

«…лицо, белое как высококачественный фарфор, нежно освещали солнечные лучи. Яркие персиковые глаза щурились, изгибаясь полумесяцами».

Последняя фраза звучала еще хуже, но он перепроверил. Там и правда глаза сравнивали с персиками и как-то изгибали.

Интересно, это такой оттенок? Карие глаза на солнце могут стать светлыми, но вряд ли прямо рыже-розовыми… Или дело в пушистых ресницах?

Плюнув на тонкости описаний, Лев свернул документ, аккуратно поставил ноут на пол и рухнул головой в подушку, мгновенно провалившись в сон.

Глава 13. My Heart Will Go On

Утро началось несколько спонтанно.

Выйдя за порог вместе с котенком, Лун Яньшен вдруг оказался на дереве. Он сидел на какой-то немыслимой высоте, свесив ноги с ветки, а вокруг расстилалось безграничное небо. Облака, города и весь прочий мир болтался где-то далеко-далеко внизу.

Дерево на вершине горы. Если упасть с него, то можно катиться до подножия несколько часов. Раз это заклинательский мир, а он — главный герой, то такое путешествие его даже не убьет…

Конечно, в теории. Проверять не хотелось.

Вместо драной и стоящей колом тряпки на нем красовалось тонкое белоснежное одеяние. Длинные рукава летели по ветру. Пон поднял руку повыше, и ткань соскользнула до самого локтя.

Высококачественный натуральный шелк. Самое то для четырнадцатилетнего подростка, которого то в яме держат, то на дерево засовывают.

Крошечный котенок, к счастью, никуда не делся. Он потоптался на слишком скользких коленках, оставил две затяжки и свернулся клубком, трогательно обнимая свой ядовитый хвост.

Оглядевшись, Пон примерно прикинул план спасения. Сначала засунуть котенка за пазуху — рискованно, но иначе трудно будет слезть. Потом по ветке доползти до ствола…

Его путь будет усеян белыми лоскутками ненависти к господину И.

Ощупав ветку, Пон съежился от порыва прохладного ветра. Вниз он старательно не смотрел.

Понемногу перебирая руками, он сдвинулся ровно на сантиметр и снова замер.

На коленях, прямо рядом с котенком, появилась флейта. Поблескивая лакированным темным деревом, она опасно балансировала на самом краю, рискуя свалиться от ветра или движения котенка. А еще ее очень хотелось взять.

Заскрежетав зубами, Пон схватился за гладкий корпус и поднял ко рту, слегка ударив себя по губам.

Это определенно была дицзы, но играть на ней он не умел. Кхун автор ловко чередовал помощь с унижением — сначала перевел книги, теперь закинул на вершину горы и требует начать музыкальную карьеру…

Надув щеки, Пон дунул в отверстие. Пронзительный и дисгармоничный звук разлетелся над горой и отправился дальше, оседлав крылья ветра. Неподалеку из кустов с криком вылетела стая птиц, путаясь на лету, в какую сторону им лететь.

Пальцы плотно прилипли к дицзы, а дицзы — к губам. Пон замычал и страшно завращал глазами, но прекратить эту ужасную пытку не мог. Звукам как будто вообще не было разницы, дует он или нет: они вылетали сами собой и складывались в на редкость уродливую мелодию.

Котенку все нравилось. Он тихо замурчал и перевернулся на спину, уложив черный жесткий хвост на живот.

Неподалеку показался человек. Пон ощутил, как по спине скатилась первая капелька ледяного пота. Он не мог прекратить играть, не мог слезть с дерева и вообще потерял всякий контроль над собственным телом!

Снова налетел ветер. Запахло чем-то сладким, приторным, похожим на выпечку с орехами. Справа и слева появилось множество белых пятен, но повернуться к ним не вышло. Спустя пару мгновений прямо перед лицом опустилась крупная кувшинка. С нее капало, а длинный стебель цеплялся за ветку выше, как лиана.

Бедный цветок, вырванный из родной стихии, пах болотом и пирожными.

Невыносимое чувство унижения. Пон зажмурился.

Если нельзя поменять ситуацию, то следует поменять свое к ней отношение и сделать вид, что все так и задумано.

Люди стекались к дереву, привлеченные ужасной какофонией. Пон перестал надувать щеки и вдруг задумался. Стоит ли ему считать, что он надувает щеки Лун Яньшена? В таком случае кто сейчас позорится — машина или водитель?

Ничего не придумав, он принял расслабленную позу и поудобнее перехватил дицзы. Если уж соученики хотят посмотреть, кто тут такой смелый, то пусть любуются.

Ветер развевал его волосы, распутывая гладкие пряди. Освежающая горная прохлада запахом выпечки оседала на коже. Пон изо всех сил изображал легкомысленного юного заклинателя, которому море по колено и горы по плечо.

Еще никогда у него не было роли сложнее.

Внизу столпились ученики. Там были и совсем малыши, и юноши лет шестнадцати. Вдалеке даже мелькнул силуэт, похожий на Бао Румина, но сразу смешался с толпой.

Из учителей первым показался досточтимый странный наставник Лэй Цзун. В это прекрасное солнечное утро он щеголял ханьфу цвета спекшейся крови и такими же темными украшениями из красных и черных камней. Понаблюдав за своим новым учеником, он изящно взмахнул такими же длинными рукавами и свел руки за спиной, прислушиваясь. Лицо его выглядело странно: как будто ему нравилось то, что он слышал, но одновременно и не нравилось.

Прекрасно вас понимаю, мрачно подумал Пон. В целом это приключение выглядит неплохо, но отдельные детали… вполне можно было обойтись без них.

На ветку приземлилась стайка симпатичных птичек, раскрашенных как крошечные попугайчики. Они прыгали справа и слева от Лун Яньшена, задорно чирикая. Сверху зацокала белка, на голову посыпался мусор.

Я принцесса из мультика, обреченно подумал Пон и зажмурился, пока древесная труха не попала ему в глаз.

Наставник тем временем подошел поближе и остановился в сплетении ветвей. Он задумчиво смотрел на Пона, но ничего не делал.

Пон взглядом попробовал подать ему сигнал сос, но остался непонятым. Смирившись, попытался прекратить звуки…

И понял, что эту мелодию он прекрасно знает.

Капелька ледяного пота на спине превратилась в настоящий потоп. От унижения Пон зажмурился и заскрипел зубами. Если это комедия, то к чему было вводить пугающих сектантов? Если это не комедия, то почему он сидит на дереве посреди заклитательской секты и играет на дицзы мелодию из Титаника?

Лэй Цзуну тем временем надоело смотреть на него снизу вверх. Очертив в воздухе сложный символ, он призвал печать, ступил на нее и вознесся чуть выше ветки, снисходительно глядя на ученика.

— Впечатляюще, — тихо произнес он, но его голос легко перекрыл ужасную музыку.

Выдав последнюю фальшивую ноту, дицзы затихла и отклеилась от губ Лун Яньшена. Перехватив ее в воздухе, Пон осторожно положил орудие пыток рядом со спящим котенком и замер, лихорадочно соображая.

Как положено приветствовать наставников? Глубоким поклоном? А как поклониться, сидя на дереве, и при этом не рухнуть вниз?

— Успокойся, — велел Лэй Цзун и пренебрежительно взмахнул рукой. — Вижу, ты смог получить духовного зверя. Что с остальными заданиями?

— Вы дали их вчера вечером, — напомнил Пон.

Наставник брезгливо вздернул бровь.

— Тебе не хватило времени? — уточнил он. — Тогда почему ты сидишь здесь и дудишь?

Хороший вопрос, громко подумал Пон. Кто бы вообще знал, почему я тут сижу.

— Я искал Лэй шифу, хотел спросить, чем кормить моего… духовного зверя.

Лэй Цзун со скучающим видом покосился на котенка, протянул руку и схватил его за замотанный тряпкой хвост. Пон даже возразить не успел, как спящий зверек вниз головой повис в воздухе.

— Ему же больно! — возмутился Пон, но сделать ничего не успел.

Кроха размером с мышь проснулся, покрутил все еще слепой головой и утробно зашипел. От его шипения по телу прошли мурашки.

— Мелочь, — Лэй Цзун уронил малыша обратно на обтянутые шелком колени. — Духовных зверей следует кормить своей энергией и плотью демонических созданий. Если хочешь вырастить его достойным помощником, то сегодня же отправляйся вниз в деревню и убей что-нибудь не слишком крупное… Крупное он не переварит.

Пон с легкой паникой покосился на покрытого рыжеватой шерсткой крошечного зверька, у которого зубки даже человеческую кожу пока не прокусывали.

— Насколько крупное? — уточнил он. — То есть какого размера существо мне придется убить?

Лэй Цзун поджал губы и с неким сомнением осмотрел Лун Яньшена.

— Если крупнее тебя, то у него желудок расстроится, — после паузы сообщил он и отбросил на спину длинные блестящие на солнце волосы. — Выбери кого-то поменьше. У тебя есть меч?

Внизу замаячили самые любопытные ученики. Подойдя прямо к стволу, они с восхищением смотрели на Лун Яньшена, но от взгляда его наставника вдруг помрачнели и попятились.

— Нет, меча нет, — с задержкой ответил Пон. В первых рядах точно бродил Бао Румин, так почему он прячется и ускользает каждый раз, стоит только на него посмотреть?

Лэй Цзун прищелкнул языком.

— Нищета, — с непередаваемым отвращением выплюнул он и спрятал ладони в рукавах. — Отвратительная бедность…

Пошарив в складках ткани, он вытащил наружу небольшой меч в затейливых ножнах. Рукоять у него была яркая, украшенная тонкими полосками серебра и золота.

— Потом сам себе добудешь, — Лэй Цзун сунул клинок на колени своему ученику, потеснив дицзы и шипящего духовного зверя. — Не помню, где я этот нашел…

Его взгляд подернулся дымкой воспоминаний, и Пон какой-то неизвестной частью тела сообразил, что сейчас последует длинная история. Слушать о молодости на коленке написанного заклинателя, которого пару месяцев назад в природе не существовало, ему не хотелось.

— Значит, мне пора отправляться, — торопливо перебил он Лэй Цзуна, заслужив негодующий взгляд. — В какую сторону деревня?

— Да вот в эту, — раздражающе-неторопливо протянул заклинатель, поднялся повыше вместе со своей печатью и легким движением скинул Лун Яньшена с дерева.

Мир закрутился цветным водоворотом. Пон едва успел схватить в охапку меч, дицзы и жалобно пискнувшего котенка, когда позабытый в рукаве артефакт пробудился. С низким гудением он полетел с горы как с горки, сохраняя расстояние в два метра от поверхности.

Лун Яньшен болтался позади на собственном рукаве. Все его мысли были заняты только одним: как бы случайно не раздавить крошечного духовного зверя, не потерять дицзы и не убиться свежеприобретенным оружием.

Секта занимала огромные пространства на плоской вершине и многочисленных выступах, но теперь гора превратилась в скальный шип. На самой вершине торчало одинокое дерево и парочка кустов, вокруг которых прогуливались ученики. Обитаемые, заросшие зеленью склоны теперь щерились огромными валунами и пугающими трещинами.

Ощущая себя мотобайком, катящимся вниз по дороге к Дой Сутхеп, Пон с усилием ослабил хватку. Его ладони покрылись тонкой пленкой пота.

Глупому ученику не придется показывать, где деревня. Глупого ученика можно просто пнуть, и он сам докатится до места. Очень человеколюбиво и трогательно, в лучших заветах…

Сморщившись, Пон сунул котенка за шиворот. Не стоит кхун автора поминать чаще высших сил: Будда может и пропустить неловко сказанное слово, а мстительный господин И потом напишет очередную гадость, никакие пожертвования храмам не спасут.

Ветер бил в лицо, артефакт гудел, каменные глыбы норовили зацепить край ханьфу, котенок никак не мог угомониться и царапал живот, провалившись до самого пояса. Щурясь от выступивших слез, Пон попытался рассмотреть, далеко ли ему лететь.

Впереди замаячило что-то коричнево-зеленое. Оставалось надеяться, что это деревня и в ней найдется вспаханное мягкое поле.

Только бы флейту не сломать…

С этой мыслью маленький ученик Лун Яньшен на полной скорости артефакта влетел прямо в землю, подняв тучи пыли. Он угодил ровно в утоптанную сотнями ног дорогу возле базара.

Я должен был переломать все кости, с легким недоумением подумал Пон и пошевелил плечами. Он приземлился на правый бок, обеими руками обнимая живот и даже прикрывая его мечом.

Котенок под ханьфу, похоже, не пострадал, с усердием пытаясь прогрызть бесконечные слои шелка.

Заполошно бьющееся сердце понемногу успокаивалось. Ощутив все свое тело ноющим, но все-таки целым, Пон оперся на локоть и приподнялся. Пыль понемногу улеглась, попадая ему в глаза и рот.

Вокруг него не было ни души. Только несколько кривых, будто наспех собранных домиков топорщились тут и там…

Разозленный Микроб запищал, требуя внимания и отчаянно дергаясь. Судя по ощущениям, коготком застрял в ткани и бурно негодовал.

От облегчения Пон даже усмехнулся. Надо же, и он жив, и этот несуразный зверь жив, и все не так уж страшно…

Нетерпеливый котенок снова пискнул, полез к горловине и вдруг сердито цапнул Лун Яньшена за лопатку. Оказалось, его крошечные зубки вполне могли проткнуть человеческую кожу…

В ушах зашумело. Ошеломленно моргнув, Пон попытался подняться и рухнул обратно. Тело стало ватным, а в глазах плавали цветные круги, полностью скрывая деревню.

Прежде чем потерять сознание, он с грустью признал, что завязывать тряпкой нужно было не только скорпионий хвост.

Глава 14. Деревня, чудовище, пафос. Понятно

Сознание возвращалось трудно. Даже перерождение прошло как-то полегче.

Пон попытался открыть глаза, но веки склеились намертво. Место укуса невыносимо болело, а пальцы рук непрерывно подергивались. Он попытался сдержать эту дрожь, но ничего не вышло.

За каждое движение приходилось драться с собственным телом.

Судя по ощущениям, прошло не менее трех лет, прежде чем Пон наконец смог открыть глаза.

Прямо над головой низко нависал потемневший от времени деревянный потолок. Узоры годовых колец переплетались с разнообразной паутиной, целыми занавесками свисающей по углам. Легкий ветерок шевелил волосы и обдувал покрытую потом кожу.

В этом мире нельзя заделывать щели, в полном ступоре подумал Пон. Наверняка есть какой-то закон или правило. Иначе почему любое жилище сверкает дырами в стенах и потолке?

Потолок временами мутнел и странно выгибался. Попытавшись протереть глаза, Пон с ужасом сообразил, что действие яда все еще не закончилось.

Его лихорадило, руки тряслись от малейшего напряжения, а окружающий мир делал что вздумается: вращался, выгибался и шел цветными пятнами.

Вместе с яйцом стоило выдавать крошечные чехлы на хвост и такие же крошечные намордники!

С трудом повернув голову, Пон оглядел комнату, двигая одними только глазами. Его затащили в брошенный деревенский дом: сквозь вездесущие щели светило солнце, в лучах танцевали сотни пылинок, а слой грязи на полу радовал глаз своей толщиной.

Только цепочка глубоких следов тянулась от кривой двери до самого ложа.

Пон честно хотел назвать это кроватью, но после недолгих размышлений смирился. Его принесли и положили прямо на стол, потому что больше никакой мебели не было. Спасибо, что не на пол.

Следы тоже навевали разные мысли. Маленькие и изящные, они были глубже у носка и почти исчезали к пятке. Если нести человека, даже не слишком тяжелого подростка, эти следы должны быть куда глубже.

От слов «должны были» все плохое настроение улетучилось. Пон в голос усмехнулся. Это по его мнению они должны, а вот кхун автор твердо дал понять, что его мир вообще никому и ничего не обязан.

Так и не найдя сил сесть, Пон просто скинул ноги со стола, уперся ими в пол и медленно перенес вес. Какое-то время он стоял, одновременно лежа верхней половиной тела, потом со вздохом оттолкнулся от столешницы и принял вертикальное положение.

В углу послышалось тихое шуршание. Перед глазами пронеслись стаи плотоядных крыс и прочих ужасных вещей, но шуршание прервалось тихим мяуканьем.

Механически передвигая негнущиеся ноги, Пон пересек крошечную комнату и увидел свой меч, валяющийся на груде полуистлевших тряпок. Духовный зверь взгромоздился сверху и грыз ножны сразу под крестовиной, тихонько скрежеща зубами. Он то и дело сползал по наклонному мечу, выпускал коготки и взбирался обратно, ежесекундно рискуя свалиться.

Пон облегченно выдохнул, но его радость исчезла спустя пару мгновений. Сначала он заметил глубокую отметину: ножны как будто пытались неаккуратно распилить пилой, все время смещаясь и оставив разлохмаченный след.

Сползший котенок отважно вскарабкался на место, непонятно каким чутьем нашел этот след и вцепился в него зубами. Металл еле слышно затрещал.

— Маленькое чудовище, — с долей уважения пробормотал Пон, отступил и едва не рухнул: под ногу ему подкатился какой-то мусор. С трудом удержавшись на ногах и перетерпев приступ цветной карусели, он опустил голову и тупо уставился на изжеванный кусок дицзы.

Музыкальный инструмент сожрали чистенько, даже щепок не было видно. Только остаток длиной с большой палец, да и тот весь надкусанный.

Котенок сразу показался на десяток пунктов милее. Может, он просто был голоден, но зато теперь никакая сила не заставит Лун Яньшена позориться, исполняя очередной музыкальный хит.

У Пона были небольшие подозрения, что при необходимости автор заставит его сыграть хоть соло на мече, хоть отыгрыш собственной головой по столу, но об этом он решил не думать. В новом мире навык не думать становился все ценнее и ценнее.

Ощутив присутствие хозяина, Микроб отцепился от ножен и плавно съехал прямо ему под ноги. Пон наклонился, переждал острый приступ тошноты и осторожно подобрал маленького адепта хаоса.

— Только больше не кусаться, — сурово потребовал он и ткнул в пушистый рыжий лоб. — Признаю, все эти полеты и падения не очень приятны, но если ты еще раз меня укусишь, то точно останешься без еды. И без хозяина!

Не дослушав даже до середины, котенок свернулся клубком на теплой ладони и засопел, оставив между зубов кончик розового языка.

Снова отправлять его за пазуху было страшновато. Отряхнув покрытый земляной пылью наряд, давно потерявший белизну, Пон осторожно сжал спящего зверька в руке и потянул дверь.

Она давно рассохлась и перекосилась, но распахнулась без скрипа.

День перевалил за половину. Солнце еще не садилось, но понемногу сползало к горизонту. Брошенное жилище приткнулось на самом краю деревни, среди таких же опустевших и потемневших от времени лачуг.

С одной стороны стена упиралась в забор. Сначала Пон решил, что это несколько воткнутых в землю палок, но эти самые палки тянулись и дальше, обозначая край деревни. Между ними мог пролезть не только человек, но и средней упитанности бегемот.

Хмыкнув, Пон спустился по кривой лестнице в две ступеньки и побрел туда, где дома стояли погуще. Кто-то должен жить в этом забытом месте…

Он брел среди домов, но никто не спешил показываться ему на глаза. Нигде не играли дети, не лаяли собаки, только ветер гулял по улицам и поднимал в воздух горсти песка.

Поселение было небольшим, и Пон вскоре вышел к тому месту, где упал. На земле осталась вмятина, возле которой стоял человек.

Он был стар и походил на мудрецов с китайских свитков. Острая борода и длинные усы сияли снежно-белым, профиль был суров, а одежда представляла собой невнятную мешковину с прорезями для головы и рук. Ноги вообще оказались босыми. При виде этой картины у Пона началась головная боль и закололо в правом глазу.

Ну серьезно, это уже не смешно. Зачем прописывать атмосферу деревни и невнятных одноразовых персонажей? И без них хорошо, замечательно просто, кому вообще есть дело до атмосферы. Зато старика надо сделать таким, чтобы за километр ясно было, к кому обращаться за квестом.

Он даже не пытался проанализировать причины своего раздражения и направился к неподвижному деревенскому мудрецу, чеканя шаг. Подойдя поближе, он небрежно поклонился и замер.

Старик невыносимо медленно повернул голову в его сторону. Его пронзительные ясные черные глаза просканировали маленького Лун Яньшена с головы до ног, а губы медленно расползлись в улыбке.

От этой улыбки вокруг как будто прохладнее стало. Пон передернул плечами, но не отступил.

— Дитя, — звучным голосом заговорил мудрец. — Тебя прислали убить чудовище?

Какое еще дитя? Лун Яньшену уже четырнадцать, еще немного, и стукнет пятнадцать. В таком возрасте мальчик уже становился полноправным наследником и имел право вступить в брак.

Но для современного автора четырнадцать лет — это, конечно, смешно.

Скривив губы, Пон согласно кивнул.

— Хорошо, — тяжело уронил старик, поднял загорелую до черноты руку и ткнул пальцем в темнеющий неподалеку густой лес. — Чудовище там. Вылезает ночью. Ну да ты заклинатель, сам разберешься.

Договорив, он сложил руки за спиной, задрал голову и принялся любоваться облаками.

Пон подождал еще немного и обескураженно вздохнул. Все, квест выдан и никаких тебе подробностей.

Котенок мягко пошевелился в ладони, но не проснулся. Видимо, наелся дицзы.

— Ты не знаешь, как нам организовать освещение в лесу? — спросил у него Пон. Старик, все еще любующийся облаками, даже ухом не повел. Если ему прописали всего две строчки в диалоге, то стоять здесь можно вечно, все равно ничего не добьешься.

— Это вы принесли меня в дом? Где мне взять факел? Как выглядит чудовище?

Услышав последнее слово, мудрец дрогнул, вытянул руку и молча показал прежний маршрут до леса.

— Живой указатель, — пробубнил Пон, поклонился и покрепче сжал ножны меча.

Ладно, у него есть оружие, ужасающий карманный Микроб и аура главного героя. И кеды.

К лесу вела заросшая тропинка. Кое-где виднелись следы человеческих ног и лошадиных копыт, но в деревне точно не было ни одной лошади. Там не было даже сарая для этой самой лошади.

Декорации здесь определенно не на высоте, раздумывал Пон, перепрыгивая кочки. Иногда он сталкивался с таким в низкобюджетных фильмах, когда одежду собирали буквально по гардеробам съемочной группы или брали в аренду в магазине, а роль роскошного дома играл дом обычный, на который денег хватило. От этого никуда не деться в мире, где все измеряется или деньгами, или связями. Но здесь-то одна валюта — слова! Они у кхун автора что, платные?..

Может, он целыми днями работает, чтобы ночью писать свои романы? Не досыпает, прозябает где-то в глуши, где вечная зима и за окном завывает пурга? Может, это его единственная радость в жизни и он вообще не виноват, что Пона сюда затянуло?

— Да, самое время его пожалеть, — проворчал Пон и всмотрелся в сплошную стену стволов. — Себя же нам жалеть не надо, верно, Микроб? У нас все хорошо. Мы в коме валяемся после аварии или вообще умерли… В смысле, я умер, а ты — вообще моя галлюцинация.

Галлюцинация сонно мявкнула и лизнула его палец.

Уже на границе леса его осенило. Сунув руку в широкий рукав, он выудил оттуда артефакт и внимательно рассмотрел. Внутри шара по-прежнему плавали облака, но теперь походили на закатные — теплого рыже-золотого оттенка, да и небо стало каким-то другим.

— Оно летает и светится, — сам себе объяснил Пон и взвесил шар в руке. Почему-то в рукаве нового ханьфу эта тяжесть совсем не ощущалась. — Может, ты будешь лететь и светить отдельно от меня?

Устраивать гонки посреди леса было опасно. Функции автоматического огибания препятствий в шар не встроили, и Пон рисковал остаться размазанным по ближайшему дереву. Чтобы активировать артефакт, надо влить в него духовную силу, но как?..

Сосредоточившись, он сжал гладкий материал и представил, как в груди формируется светящийся огонек. Ощущая себя немного ненормальным, он повел этот огонек по руке до самого запястья, а потом влил его в шар.

С артефактом ничего не случилось, зато котенок проснулся и принялся царапаться, истошно взвизгивая.

— Переварил дудку? — Пон посадил его на плечо, проверив, не размоталась ли тряпка. Это существо ядовитое целиком, но черное острие пугало его сильнее всего. — Не мешай.

Он повторил процедуру, представив огонек покрупнее. Шар, кажется, немного потеплел.

Воодушевившись, он провел процедуру третий раз. Теперь артефакт и впрямь наполнился золотистым светом…

Микроб ошеломленно мяукнул и вдруг прямо с плеча прыгнул вперед. Крошечное тельце пролетело мимо лица Пона, коснувшись щеки, и шлепнулось на шар. Раздался характерный зловещий хруст, и небо внутри артефакта пропало.

— Какого… — выдохнул Пон. Рука задрожала.

Опустевший стеклянный шар стал серым и безжизненным. По гладкому выпуклому боку поползла трещина от четырех дырок укуса.

Микроб свалился на землю, увеличиваясь в размерах. В начале полета он вырос до размера полноценного котенка, но упал уже упитанным взрослым котом.

Метелочки на спине отросли и обзавелись отчетливыми маховыми перьями. Ядовитый хвост вырвался из тряпки и воинственно изогнулся. Тигриная расцветка больше не вызывала никакого умиления.

Приземлившись на все четыре лапы, он встряхнулся и оглянулся. Глаза у него были небесно-голубыми, в цвет почившего артефакта.

Если эта огромная пчела начнет летать, мне конец, обреченно подумал Пон и закинул под ближайший куст пустую стекляшку.

Глава 15. Новелла превращается…

— Феникса, — пробормотал Лев и перевернулся, подложив ладошку под щеку. — Фениксовые…

От движения с дивана свалилась какая-то мелочь, но уставший творец не проснулся.

Ему снился Лун Яньшен.

Собственноручно созданный (ну, почти собственноручно) персонаж стоял в густом лесу и тяжело смотрел куда-то в самую чащу. Брови у него сошлись над переносицей в одну линию.

Разглядывая тонкое белокожее лицо, Лев почувствовал гордость. Юноша и правда вышел красивым, настоящий главный герой. И оттенок глаз занятный — светло-карий, рыжеватый на солнце. Персиковый.

С расстояния почти в два метра трудно было разглядеть детали, но остаться в стороне он не мог: все-таки не каждый день такие встречи случаются. Лев шагнул вперед, с любопытством высматривая химерного котенка.

Ветка под его ногой хрустнула, распавшись на две половины. Лун Яньшен вскинулся, и из его глаз на Льва глянул Варапон Прасит. Тяжелый и сосредоточенный взгляд никак не мог принадлежать юному и немного наивному заклинателю.

— Господин И, — мрачно поприветствовал его Варапон и прижал руки к груди. Это выглядело небрежно и как-то даже насмешливо. — Какая встреча.

Только сейчас стало заметно, насколько грязным и рваным стало ослепительно-белое ханьфу. Да и сам Лун Яньшен выглядел не лучшим образом: небрежно перевязанные лентой волосы растрепались, а на скуле алела царапина.

Осмотрев его, Лев снова столкнулся с тяжелым взглядом. Медленные, ленивые мысли в его голове понемногу ускорились.

Он в каком-то лесу вместе с Лун Яньшеном. Вместе с Варапоном Праситом, который вполне может сейчас отомстить ему за все хорошее и оставить в этом лесу закопанным под кустом.

Этот исход Льва совершенно не устраивал. Он открыл рот, собираясь заговорить, но так ничего и не сказал.

А что тут скажешь-то?

Прости, я не хотел? Я ничего не делал?

Даже звучит жалко.

Лун Яньшен тем временем прислушался к тихим лесным звукам и поднял руку. Лицо его стало напряженным, челюсть окаменела. Несмотря на невысокий рост и юный возраст, сейчас он казался маленьким взрослым.

— Вам лучше спрятаться, — отрывисто приказал он и вытянул меч из ножен. — Что-то происходит. В этом лесу всегда что-то происходит…

Договорив, он сделал несколько легких крадущихся шагов в сторону неизвестной опасности. Клинок в его руке даже не дрожал.

Лев смутно глянул на собственные ноги в потертых тапках и честно отступил, ввинтившись между двух мшистых стволов. Лун Яньшена он боялся куда больше неизвестных шумов.

Может, там бродит какой-то зверь и зачем ему убивать своего создателя? А вот у Варапона причин хоть отбавляй.

Юный заклинатель с шумом выпустил воздух, вернул меч в ножны и медленно попятился. Это движение вышло настолько пугающим, что Лев едва не выпал по ту сторону стволов спиной вперед.

Это что же настолько страшное приближалось?

— Господин И, — негромко позвал Лун Яньшен и оглянулся. Его глаза казались огромными на фоне совершенно белого лица. — Что вы наделали?..

— Я? — машинально переспросил Лев. Кажется, он не прописывал никаких ужасных чудовищ…

Лун Яньшен смотрел на него не дольше нескольких секунд, потом отвернулся, сорвал с себя пояс с мечом и швырнул его в деревья прямо перед собой.

Только тогда, проследив за траекторией полета, Лев наконец увидел. Между деревьями просачивалась сплошная белизна. Она была немного неравномерна, с легкими вкраплениями других цветов, похожих на едва заметные помехи…

— Вы не написали продолжение, — громко и зло произнес Лун Яньшен. — Время вышло, нельзя оставаться в одном эпизоде слишком долго. Прошлое сгорает, а настоящее вы все еще не создали. Теперь мне придется…

Он задохнулся и опустил голову. Плечи его вздрагивали.

Белизна поглощала дерево за деревом, сжирала мох и затягивала небо. Добравшись до потрепанных кед Лун Яньшена, она ненадолго остановилась, но двинулась вперед.

Главный герой исчез, напоследок бросив отчаянный взгляд на Льва. Все вокруг превратилось в один сплошной белый лист, лишенный текста…

Вздрогнув всем телом, Лев открыл глаза и уставился в спинку дивана. Сердце колотилось как бешеное, воздуха не хватало.

В комнату вползали серенькие предрассветные сумерки. Перевернувшись на спину, Лев потер лицо и со стоном спустил ноги с дивана.

Он не разбирался во всяких знаках судьбы и вещих снах, но новелла легким движением его разума превратилась не то в триллер, не то в трагедию. А вдруг это правда?

Вдруг ее нужно писать без остановки, иначе Варапон застрянет и исчезнет? Или сойдет с ума?

Может, ее нужно выкладывать, чтобы читатели давали вымышленному миру какую-то энергию?

— Новелла превращается… — прохрипел Лев и откашлялся. — Я тоже превращаюсь.

Его голос звучал отчаянно и тускло. Стоило ему замолчать, и квартира погрузилась в мертвую тишину.

Еще раз с силой потерев лицо, он поднялся и побрел в ванную. Только там, глядя в забрызганное зеркало, он со всей честностью договорил:

— В психа превращаюсь, кажется.

Если смотреть со стороны, то все происходящее реально пугает. Расскажи кто-нибудь похожую историю, и Лев отправил бы его за психиатрической помощью и в церковь — на всякий случай. Или ржал бы как припадочный, не поверив ни единому слову.

Рамки немного сдвигаются, если сам попадаешь в эпицентр. Это как лягушка в теплой воде, которая не заметила, что ее уже сварили. Лев вот тоже весело варится в собственных мыслях, все дальше уходя от нормальности.

Сначала думаешь, что такого не может быть. Потом — что это имеет научное объяснение.

А после завариваешь себе сотую кружку кофе, от которого уже в животе дырка и в глазах песок, потому что нельзя человека бросить в собственноручно созданной ужасной реальности. Дырявой реальности, уж себе-то он врать не хотел.

Это уже не вопрос стыда или критики, а вопрос выживания.

Поплескав в лицо ледяной водой, Лев наведался на кухню, наскоро собрал всякой несочетаемой мусорной еды на тарелку и бросился обратно. Приснившаяся белизна не давала даже жевать спокойно.

Сунув в рот кусок хлеба, он открыл файл и застучал по кнопкам, даже не прочитав предыдущий фрагмент текста. Перегруженный мозг больше не отдыхал, постоянно обрабатывая идеи.

Отстучав предложение, Лев с трудом проглотил пережеванный хлеб, стряхнул крошки на пол и завис, потирая виски.

Артефакт Варапону не понравился. Что-то появилось потом в тексте такое, про неуклюжесть некоторых авторов.

Крошки попали и на клавиатуру, одна завалилась прямо под клавишу. Лев попытался вытащить ее и недовольно забормотал:

— Ладно, уберу, но тогда своим умом выбирайся. В смысле, моим умом… Нет, моим ты точно не выберешься.

Очистив рабочее пространство, он размял пальцы и хрустнул шеей.

Духовному зверю надо кушать, а в артефакте много силы, потому что это артефакт.

Ненадолго задумавшись, он представил крошечного котенка с пастью пираньи, прогрызающего толстое стекло, и содрогнулся. Интересно, как себя ощущают авторы ужастиков? Варапону повезло, что его не забросило к какому-нибудь сетевому творцу триллеров. Сидел бы сейчас где-нибудь в мрачном заброшенном доме или давно закрытом парке развлечений, прятался от клоуна с топором…

Лишние мысли опять перекрыли картинку. Лев потряс головой и вчитался в последнее предложение.

«Лун Яньшен с тоской взглянул на опустевший сосуд и отбросил его в сторону. Теперь он бесполезен»

— Бесполезен, — повторил он и нахмурился.

А какой там дальше сюжет? Демонические чудовища, но какие?

И как от них собрался спасаться актер, если у него только меч, а мечом он владеет на уровне, ну, актера? Нужно поймать баланс.

Ужасающее видение бесконечного белого листа снова замаячило в сознании, подстегивая писать что угодно, только бы побыстрее.

— Давай выкручиваться, что-то делать надо, — Лев постучал пальцами по столу и поджал губы. — Чудовище… А, ну конечно.

«В лесной чаще было прохладно и сумрачно. Подросший духовный зверь шел по тропинке впереди Лун Яньшена, зорко посматривая по сторонам и поводя ушами. Он еще не мог сражаться, но уже готов был предупредить хозяина об опасности.

Лун Яньшен поглядывал на него с опаской и гордостью. Ему не верилось, что такой редкий зверь как Великий небесный тигр избрал его своим владельцем».

— Или не небесный? — озадачился Лев и пролистал несколько страниц в надежде на внезапное озарение. — Или крылатый? Ладно, предположим, у него несколько названий.

«Этот редкий зверь мог летать, поражать врагов ядом, а его слезы исцеляли самые страшные раны. Зубы и когти покрывал тонкий слой яда, опасный для любого живого существа, кроме самого Великого тигра.

До сих пор никто не знал, почему эти звери так редко оставались верными. Чаще всего они сразу после рождения травили заклинателя, посмевшего пробудить яйцо, и исчезали».

— Понял? Слезы будут исцелять раны, — Лев откинулся на спинку кресла. — Если вдруг чего, вот тебе аптечка. Редкая ядовитая аптечка! Не стесняйся пользоваться.

Нужно было срочно сочинить какое-то страшное, но малоопасное существо. Его внешним видом хорошо бы напугать читателей, но Лун Яньшен должен легко убить его при помощи меча. Или нет, никакой крови. Вдруг актеру это будет неприятно? Это дома в кресле легко думать о сражениях, а каково самому клинком тыкать в какую-нибудь ужасную тварь?

А еще ее размер не должен превышать самого Лун Яньшена, потому что…

Лев замер, приоткрыв рот. А почему, собственно, не должен? Духовный зверь-то подрос. Можно создать динамичную боевую сцену с внезапной помощью от друга или девушки. Можно и наставника туда вписать… Да хоть блудного сводного братца в кроссовках.

Он же автор. Кто ему запретит.

Главное — вовремя помочь Варапону, но так, чтобы это было не фальшиво. И чтобы сюжет не пострадал.

«Стемнело. Только тусклые звезды изливали свой робкий свет на сплетенные ветви, но он не достигал земли. Лун Яньшен упрямо шел вперед, сжимая рукоять меча. Вокруг кипела ночная жизнь: вдалеке тяжело ухала сова, крошечные зверьки копошились в своих норках…»

Сомнительно, что он услышит зверей в норках. Хотя у заклинателей все должно быть идеальным, даже слух.

Придя в полное согласие с самим собой, Лев стукнул на энтер. Под кнопкой хрустнула очередная крошка — уже высохшая, вчерашняя или позавчерашняя.

«Глаза духовно зверя светились двумя факелами и освещали путь. Впереди их поджидало демоническое чудовище, способное уничтожить не только юного героя, но и целый город. Однако Лун Яньшен этого не знал…»

— Отлично, — Лев с удовлетворением отодвинулся от стола. Уставшие глаза немедленно съехались в кучу. — Подогреем напряжение. Осталось только придумать самого монстра.

Он попытался вылезти из кресла и так громко хрустнул всем телом, что замер в полусогнутом положении. Все-таки авторство — это не только поклонники и автографы, но и всяческие проблемы со спиной.

И глазами. И желудком.

Опасливо выпрямившись, Лев подошел к балконной двери и выглянул на улицу. Там ярко светило солнце и вроде бы продолжалась осень.

— Чудовище, — задумчиво повторил он и прижался лбом к стеклу. — Понятия не имею, какие чудовища могут водиться в новеллах… Какие-нибудь злые драконы?

В голову ничего не шло. Постояв пару минут, Лев почувствовал, что начинает засыпать стоя, и легонько стукнулся лбом.

— Что-то невыразимое. Что-то… неопределимое. Это всегда страшнее, чем просто монстр.

Перед глазами снова замаячила белизна. Проморгавшись, Лев в последний раз посмотрел на реальный мир и отполз обратно в свою нору.

Глава 16. Серьезное испытание, спасибо, больше не надо

В этот раз кхун автор постарался.

Конечно, именно тогда, когда не надо.

Лес вокруг стал по-настоящему темным и живым. В нем что-то шуршало, с треском ломало ветви, светящимися силуэтами мелькало среди деревьев и всерьез пугало.

Пон покрепче сжал рукоять меча. После поглощения артефакта он старался держаться подальше от своего духовного зверя и смотрел на него с разумным опасением. К счастью, Микроб погрыз только ножны, а до самого оружия не добрался, иначе пришлось бы вооружаться палкой.

Представив на какую-то долю секунды, как упитанный крылатый кот с урчанием догрызает закаленную сталь, Пон вздрогнул всем телом и отошел еще дальше, ощущая странное желание с криком рвануть прямо в этот ужасный темный лес.

Все познается в сравнении, меланхолично подумал он и поочередно протер ладошки о ханьфу. Иногда кажется, что неведомое страшнее, но оно страшнее как раз потому, что пока неведомо. При ближайшем рассмотрении может оказаться, что настоящий кошмар — вот он, мягко идет впереди и помахивает хитиновым хвостом.

Словно услышав его мысли, Микроб обернулся и тихо мяукнул. Ярко-голубые светящиеся глаза с прожилками белых облаков выглядели донельзя странными, как будто зверь был слеп.

— Иди-иди, — осторожно поторопил его Пон. — Не оборачивайся.

Кот снова мяукнул, брезгливо дернул лапой и пошел дальше. Тропинка прямо перед ним заметно посветлела: не веря своим глазам, Пон ускорил шаг.

Глаза у Микроба светились, как две фары.

— Очень удобно, — с легкой дрожью в голосе похвалил его Пон. — Тогда я возле тебя пойду, чтобы не споткнуться. Ты не против?

Кот на полном ходу вдруг вильнул в сторону, поджал крылья и потерся о его ноги. В это мгновение Пон почти попрощался с жизнью Лун Яньшена: это раньше у малыша был котеночный яд, а теперь-то укуса он точно не переживет.

Но зверь был сыт и добр или просто не хотел кусать всякие покрытые грязью вещи. Выразив свою любовь, он вернулся на прежний путь и пошел как маленький самоходный фонарик.

Только теперь Пон вспомнил, что вообще-то они идут убивать ужасное чудище.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил он у бывшего милого котенка.

Микроб раздраженно мявкнул и прибавил шаг.

Придя к полному согласию с самим собой, Пон тоже пошел побыстрее. В таких новеллах редко кто по лесу посреди ночи слоняется — заклинатели обычно откуда-то заранее знают, куда идти, или отслеживают своими техниками. У него же была только одна техника — попроси у автора и молись, чтобы он сделал как надо.

Или вообще не делал, потому что результат непредсказуем.

Оставалось надеяться, что господин И уважает игры. Если наставник просит убить чудовище, а в деревне встречает староста и указывает к нему путь — это ведь явный квест, верно? А по условиям этого квеста добыча должна быть мельче Лун Яньшена, и никак иначе.

Неподалеку послышалось низкое рычание. Оно эхом раскатилось по лесу и ударило Пона в самое сердце. Тщательно вытертые ладони снова повлажнели.

Он современный человек в теле подростка, как ему справляться с чудовищами? На съемках он выучил много красивых движений с мечом, но от реального боя они отличались как небо и земля!

— Если я с ним не справлюсь, то нападай, — мрачно сообщил он коту, понижая голос до шепота. — Кусай его как хочешь, можешь даже ужалить.

Микроб посмотрел на него с некой долей презрения. Похоже, он уже жалел, что вылупился у такого бесполезного заклинателя.

Пон осмотрел его повнимательнее. Веса кот был немалого, получится ли бросить его в чудище?

Не подозревая о коварных планах, зверь бодро порысил прямо в ту сторону, откуда раздавалось рычание.

Совершенно неправильное поведение. Любое адекватное существо с работающими ушами должно бежать оттуда, а не туда!

Вздохнув, Пон зашагал следом, пытаясь впотьмах не споткнуться о торчащие из земли корни. Тем временем яркий голубоватый свет уже мелькал далеко впереди, изредка выхватывая силуэты мшистых от старости стволов.

Боевой фонарик с крыльями мчал вперед как настоящая гончая, оставив хозяина далеко позади. Пон малодушно подумал о том, что имеет полное право отсидеться где-нибудь в кустах, пока это ядовитое недоразумение не решит конфликт самостоятельно.

Он даже остановился, глядя, как свет между деревьев мелькает все реже и реже. Тьма вокруг была недружелюбна и как будто наблюдала, липкими взглядами прикасаясь к коже: выдержав примерно полминуты, Пон закинул меч на плечо и бегом бросился за Микробом.

Во время бега его голову занимала лишь одна мысль — если он сейчас споткнется и упадет, то не отрежет ли голову сам себе?

Это будет довольно позорная гибель.

Очередное рычание застало его врасплох. Вздрогнув всем телом, Пон на бегу зацепился ногой за торчащий сучок и полетел на землю.

Упав лицом в палую листву, он замер и даже дышать перестал. Рукоять воткнулась вертикально, а обнаженный клинок слегка порезал воротник. Еще немного, и лезвие коснулось бы кожи.

Он вообще забыл, что здесь чудовище!

Выпустив меч, он с трудом поднялся на колени. Болело запястье, неудобно вывернувшееся во время падения, болели обе коленки и даже нос немного пострадал.

Вместо того чтобы идти себе по сюжету, он снова и снова отстранялся от этой дырявой вымышленной реальности. Можно ли назвать эскапизмом побег от дурацкой книги в собственные мысли?

Поднявшись на ноги, Пон подобрал тускло блеснувший меч, огляделся и понял, что заблудился.

Он и раньше не представлял, куда идти, а теперь не понимал даже, откуда шел. Микроба нигде не было видно, свет не мелькал, рычание тоже стихло.

— Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось, — пробормотал он совсем тихо, чтобы не привлечь ничье внимание, и уселся под толстым деревом.

Пусть кот там сам как-нибудь справляется, он куда опаснее Лун Яньшена. И вообще, это его еда, пусть постарается.

А Пон тем временем с комфортом посидит прямо тут, на мягкой куче листьев. Дождется рассвета, влезет на дерево и с высоты точно найдет дорогу.

В этом лесу ведь не должно быть больше одного чудовища? Они ведь наверняка давно передрались из-за недостатка еды, и выжило только одно.

Сидеть было немного влажно и очень странно. Пон никогда не считал себя трусом, но и в таких темных лесах еще не ночевал. Однажды ему пришлось некоторое время сливаться с природой, но это была дружелюбная и привычная природа с большой палаткой, удобным спальным мешком, запасом еды и тремя приятелями под боком. В общем, все как в городе, только шума меньше и виды приятнее.

Что-то мелькнуло неподалеку. Один кусочек тьмы немного отличался от основной и при этом куда-то двигался, не приближаясь. Пон нервно дернулся и снова схватился за меч, как будто оружие было оберегом от злых сил и одним своим присутствием могло прогнать любую опасность.

Однако существо, если оно не было галлюцинацией, казалось совсем небольшим: примерно со среднюю собаку или чуть крупнее. Чудовища такого размера Пона не пугали, если это не был Микроб.

Зверь побродил еще какое-то время и исчез.

В лесу наступил глухой час. Даже птицы перестали кричать, только ветви все еще шелестели от легкого ветра. От этого стало только страшнее. Пон не сразу сообразил, что задерживает дыхание и старается выдыхать как можно тише.

Он ждал рева или шума битвы. Если Микроб сам нападет на чудовище, убьет его и съест, то будет совсем замечательно, если же битва затянется, то по шуму можно будет найти их и побыть моральной поддержкой на заднем плане.

Пон свои силы оценивал реально и рассчитывать мог только на сюжетную броню, но не горел желанием проверять, выдал ли ее автор.

Мог ведь и забыть.

От напряжения вдруг потянуло в сон. Пон зевнул, прикрыв рот ладонью. Если Микроб подкрадется к жертве и тихонько ее отравит, то можно ведь и без шума обойтись? Может, все уже давно закончилось…

Мысли текли все неспешнее и неспешнее. Рассеянно всматриваясь в окутанный тьмой лес, Пон заметил, как красиво переливаются листья на одном дереве. Нежные серебристые блики напоминали отблеск луны в мелко волнующейся воде.

Листики двигались от ветра, иногда переворачиваясь темными сторонами. Или прятались один за другой?

Пон присмотрелся и оцепенел. Ему понадобилось не меньше трех минут, чтобы ожить и вцепиться в меч.

Если медленно отползти, то оно не заметит?..

Крону дерева полностью занимала некая неопределенная масса светлее листьев, с одной стороны сползая из-под кроны на ствол. Ее бока были облеплены листьями, а нежные блики оказались десятками крупных, вразнобой моргающих глаз.

Размер этого существа был сопоставим со слоном, но никак не с Лун Яньшеном.

Это не чудовище, панически подумал Пон. Чудовище должно быть убиваемо для меня, а это совершенно неубиваемо, даже если кинуть в него десяток Микробов. Вдруг оно миролюбивое? Какой-нибудь хранитель леса, а он тут паникует и истерит, как будто недавно не летел с горы? Там-то шансы погибнуть были куда больше.

Он сидя поехал по прелой листве, на всякий случай не вставая и осторожно отталкиваясь ногами. Немного отодвинуться, спрятаться за дерево, подняться и бежать. Оно выглядит как большое желе. Вряд ли его сильной стороной будет бег по пересеченной местности…

Пон отъехал на пару метров, прежде чем глазастое желе заволновалось и вдруг выстрелило в его сторону тремя тонкими щупальцами. Глядя на стремительно летящие серые веревки, Пон зажмурился, откатился в сторону в обнимку с мечом, вскочил на ноги и бросился бежать.

Это что, главный босс леса?! Как его убивать?

Будь у него артефакт, он уже летел бы на максимальной скорости, не боясь размазаться о первое же встречное дерево. Размазаться не так страшно, как оказаться в лапах вот этого!..

Позади что-то глухо ухнуло и брякнулось на землю. Деревья мелко затряслись от вибрации.

— Кхун автор! — в полный голос заорал Пон и на бегу перескочил куст. В нем вдруг открылась невероятная способность даже в темноте видеть препятствия и кочки. — Ты что творишь?!

Дыхание сбилось. Позади затрещали деревья.

Пон всем телом ощущал, как неведомое существо ползло следом, снося на своем пути толстые стволы. От треска закладывало уши, перепуганные сонные птицы разлетались во все стороны с истошными криками, дрожь под ногами с каждой секундой нарастала.

И что теперь? Он не сможет долго убегать. Оказывается, эта тварь прекрасно умеет играть в догонялки — она просто сносит лес!

Микроб по сравнению с ней даже в подросшем состоянии настоящий микроб! И как ему спасаться?

Оглядываться Пон не решался. Во-первых, собьется с ритма, а во-вторых… Ну, как-то не хотелось ему оглядываться.

Впереди показался просвет. Путаясь в полах ханьфу, он бросился туда и вывалился на небольшую полянку, сплошь залитую лунным светом. Заметавшись, он кинулся к самым темным и густым зарослям. Оно с глазами, значит, надо скрыться от этих глаз и только потом убегать.

Огромное, в три обхвата дерево с диким скрипом повалилось на землю, едва не задев его ветвями. Шарахнувшись в сторону, Пон невольно оглянулся.

Оно выползало из леса, сплошь утыканное палками. Некоторые были толщиной в руку и никак не беспокоили это огромное желе. Меч в руках сразу показался Пону крошечным и бесполезным.

Выбравшись на открытое пространство, чудище пустило волны по огромному телу, разом закрыло глаза и открыло спустя мгновение. Все они уставились на Лун Яньшена, крошечного бестолкового заклинателя, которому автор даже удачи не отсыпал. Перетекая по земле, оно попозло ближе…

Крошечная рыжая молния мелькнула в воздухе и приземлилась прямо перед Поном, ощерив клычки.

У нее не было ни крыльев, ни скорпионьего хвоста. Зато был лисий, один-единственный.

Глава 17. Тот самый поворот, который все видели за милю

Кицунэ щелкнула зубами, распушившись и изо всех сил стараясь казаться крупнее. Она широко расставила лапы, но в сравнении с живой грудой глаз выглядела муравьем против горы.

Чудовище вообще ее не заметило. Как ползло, так и продолжило ползти, разве что немного замедлилось: из его тела торчал тонкий ствол дерева, ушедший в самую глубину и цепляющийся то за землю, то за другие стволы.

У Пона не было времени разбираться, какая блажь пришла в голову этой лисице с тремя строчками диалога в голове. Оставив ее на растерзание, он с шумом вломился в кусты и бросился бежать не разбирая дороги.

Тело его двигалось на одном только упрямстве и адреналине. Будь Лун Яньшен хоть сколько-нибудь обученным, эта беготня далась бы легче, но его вчера приняли в секту, вчера! За один вечер рис жарить не научишься, не то что сражаться…

Кицунэ отчаянно взвизгнула. Пон на бегу болезненно скривился, но не остановился.

Жалеть нормально, он ведь человек, даже выдуманных персонажей ему бывает жаль. Но сколько не играй в героя, а сделать он ничего не сможет.

Ему нужен хоть какой-нибудь справочник или разговор с автором. Загонять его в петли сюжета всем очень нравится, а вот прописать, как он оттуда выберется, почему-то никому не надо! Ну так потом не жалуйтесь, если новелла получится не очень-то интересной…

Это не его обязанность. Он вообще ничего не хотел, только допить свой кофе, убить господина И и доехать уже до проб вместе со сценарием!

Тело у Лун Яньшена было слабенькое. Пон изо всех сил старался прибавить скорость, позади все снова трещало и ломалось, вокруг мелькали деревья, и конца этому бегу не было видно. Только чудом он до сих пор ни за что не запнулся, никуда не провалился и не зацепился ни за какую ветку. Ноги становились все тяжелее, но он все еще бежал.

Проскочив еще пару метров, Пон по инерции сделал несколько шагов и остановился. Дыхание с хрипом вырывалось между пересохших губ, сердце колотилось у горла. Даже бок закололо, как на уроке физкультуры.

Если не это чудовище, так другое. Переживет одну опасность, погибнет в следующей. Какой смысл бежать?

Если он умрет, то вернется домой или погибнет окончательно?

Пон отдышался и задрал голову к небу.

В крошечном просвете между ветками сияли звезды. Они были огромными и ненастоящими, с лучиками, как на детском рисунке.

— Кхун автор, — очень серьезно начал он и сложил руки. — Для вас это неприятно, для меня тем более. Вы хотите, чтобы я погиб? Если у вас есть сюжет, расскажите мне, и я буду его придерживаться. Как вы предлагаете мне спасаться от этой глазастой медузы?

Ответа не последовало. Вокруг и некому было отвечать, звезды тоже не стали складываться в великие откровения и равнодушно мерцали с ненастоящего темно-синего неба.

Очередное дерево рухнуло из-за спины, взметнув в воздух тучи щепок и мелких веточек. Машинально прикрывшись рукавом, Пон обернулся и приготовился встретить опасность лицом к лицу.

— Я устал, — тихо пробормотал он, но из-за треска не услышал свои слова. — И не знаю, что делать.

Масса приближалась. Позади нее оставалась гладкая полоса, как будто по лесу прошлись огромным утюгом. Вблизи стало заметно, что для чудовища эта гонка тоже была нелегкой: множество ран и торчащих веток покрывали огромное тело, капли серебристой жидкости стекали на землю. С десяток глаз все еще смотрелj на Лун Яньшена, но остальные болезненно щурились или вовсе закрылись.

Кицунэ мчалась сбоку, то и дело огрызаясь. Один раз она даже попыталась вцепиться зубами в блестящий светлый бок, но отскочила в сторону: из широко раскрытой пасти потекла пена. Ускорившись, она в несколько прыжков добралась до Пона и попыталась притормозить, но вместо этого кувыркнулась через голову и прокатилась по листве, беспомощно болтая лапами.

Перевернувшись в последний раз, она приземлилась уже человеком. Ярко-красный наряд выглядел так, словно чудище успело ее пожевать и выплюнуть, длинные волосы скатались в колтуны, а пышный хвост нервно дергался, показывая заметные проплешины.

— Беги! — надрывно закричала она, вскочила на ноги и бросилась навстречу монстру. В ее руках распустился огромный огненный лотос. Несмотря на странный ступор, Пон ей даже позавидовал. Почему бы ему тоже не приписать огненные цветы? Такое ощущение, что главный герой тут кто угодно, но только не он.

Лотос поплыл по воздуху, целя в ближайшие глаза. Те бешено завращались. Монстр замедлился, когда до Лун Яньшена оставалось жалких пару метров.

Кицунэ оглянулась и нахмурилась.

— Беги! — повторила она чуть тише, но настойчивей. — Моих сил не хватит, чтобы убить это древнее Чудовище тысячи глаз. С ним могут справиться только боги…

— Только богов нам сюда не хватало, — равнодушно отозвался Пон. — Зачем ты меня защищаешь?

Ему не было интересно, но молчание казалось неправильным. Как будто он в середине важной сцены забыл реплики.

— Я… — кицунэ так смутилась, что даже в темноте было заметно, как полыхают ее щеки. — В прошлый раз я все неправильно поняла…

Лотос дрогнул и угрожающе надвинулся на чудовище. Чудовище откатилось на полметра и синхронно моргнуло уцелевшими глазами.

Пон с легким недоумением посмотрел на девушку. Это выглядело как признание, только совершенно неуместное. Они всего раз столкнулись, знакомство началось с обмана и битвы, у кицунэ даже второй хвост отвалился. Почему теперь она мнется и краснеет, как впервые влюбившаяся школьница?

Аура главного героя сработала, что ли? А раньше она чем занималась, готовилась к подключению?!

— На самом деле я… — продолжала бормотать кицунэ. Она беспокойно схватилась за краешек одного из многочисленных лоскутков на юбке и принялась накручивать его на пальцы, все ниже опуская голову.

Как будто и не собиралась двух человек убить. Невероятно.

Пон отступил на шаг и огляделся. В целом, ситуация идеальна для побега. Отдышаться он успел, упаднические настроения тоже схлынули, а выслушивать странные признания от нпс он не собирался. Кто знает, не уловка ли это?

— Я… — третий раз попыталась объясниться кицунэ и совсем замолчала. Кажется, она отчаянно пыталась объясниться, но для этого ей не выдали реплик.

Пону захотелось рассмеяться. Выставив обе руки перед собой, он остановил мучительные страдания кицунэ. Самый очевидный ход, верно? Девочка-злодейка вдруг влюбляется в хорошего мальчика и спасает его велением сюжета.

Очевиднее и глупее только оказаться избранным или каким-нибудь ребенком богов.

— Если тебе так сложно, то лучше промолчать, — мягко произнес он и отступил еще на шаг. Где носит Микроба? Это его духовный зверь или бешеный пес, сорвавшийся с поводка?

Кицунэ вскинула голову. В ее глазах стояли слезы. Огненный цветок позади нее опасно замерцал.

— Это очень важно, — горячечно зашептала она и прижала руки к сердцу. — Я должна…

И снова осеклась.

Пон закатил глаза.

Цветок дрогнул и распался на несколько отдельных искристых лепестков. Почуяв слабость, многоглазый монстр покатился вперед и одним махом снес бесполезные языки пламени.

Девушка успела ускользнуть лишь чудом. Обернувшись лисой, она прыгнула так высоко, что перескочила его: пушистый хвост мелькнул на фоне звезд ослепительно-белым кончиком.

Времени не осталось и у Лун Яньшена.

Последний метр чудовище преодолело за считанные мгновения, но Пону они показались бесконечностью. Странный запах окутал его, перекрывая дыхание, огромная тень накрыла поляну вместе с маленьким заклинателем. Глаза на теле монстра зажмурились и поехали в разную сторону, уступая место огромному зубастому рту…

Стало темно. Пон, полностью окаменев, молча ждал смерти.

Огромный рот сомкнулся вокруг тела Лун Яньшена, острые зубы царапнули кожу, но ничего больше не произошло. Все как будто остановилось: запах все еще разъедал ноздри, нестерпимый жар вызывал чувство удушья, что-то омерзительное текло на голову, но зубы никак не смыкались.

Это было даже хуже смерти. Не решаясь открыть глаза, Пон вытянул руку и потрогал острые зубы.

Это слюна, обреченно подумал он уже безо всякого удивления. На голову течет слюна, и за шиворот натекла, уже сожрали бы с концами, но нет. Приходится дальше стоять, мокнуть и ждать, когда эта неповоротливая глыба завершит ужин.

Глыба попыталась сомкнуть челюсти, по телу прокатилась дрожь от крайнего напряжения мышц. Что-то засверкало, да так ярко, что даже сквозь сомкнутые веки проникло: осторожно приоткрыв глаз, Пон с ужасом увидел, что от него летят искры.

Чудовище сжимало челюсти, зубы скрежетали по телу Лун Яньшена, яркие искры освещали огромную глотку и неповоротливый язык. Все было мерзко, глупо и нелогично.

С нарастающим чувством отвращения Пон дернулся, капкан зубов дернулся вместе с ним.

Здравствуй, сюжетная броня. Еще ни один герой не получал ее настолько буквально.

Схватившись за обе челюсти, он без особых трудов разжал их и вывалился на влажную траву. Чудовище теперь казалось в два раза меньше, а глаза налились кровью и выглядели бессмысленными, крутясь туда-сюда. Движения их становились все хаотичнее.

Кое-как обтерев лицо рукавом, Пон присмотрелся и отполз подальше. Что-то неладное происходило — похоже, нежующийся заклинатель стал последней каплей.

По массивному телу прокатилась очередная волна крупной дрожи, и монстр вдруг с громким хлопком взорвался. Фонтан серебристой жидкости ударил прямо в небо и обрушился дождем.

Пон съежился, перевернулся на живот и прикрыл руками голову. Горячие капли забарабанили по тыльной стороне ладони.

Если когда-нибудь начнут присуждать премии за самого грязного и несчастного литературного персонажа, то у остальных не будет даже шанса поучаствовать.

Когда дождь прекратился, Пону даже разворачиваться не хотелось. Он впервые за все время после перерождения решил вообще больше никуда и никогда не ходить. Прямо тут, в лесу, он и останется. Сначала его польет нормальным дождем, который смоет всю эту гадость, потом присыплет снегом…

— Я знала! — завопила кицунэ прямо у него над ухом. — Я верила!

Не боясь испачкаться, она вцепилась в плечи Лун Яньшена и помогла сесть. Ее глаза мерцали двумя желтоватыми огнями.

Взглянув на нее, Пон понял даже отсутствие брезгливости: девушка тоже была покрыта липким серебром с головы до ног.

— Не кричи, — пробормотал он и попытался отодвинуть ее руки, но кицунэ держала крепко и лучилась непонятным восторгом.

— Я знала, — повторила она и улыбнулась. — Пророчество сбывается! Было предсказано, что сотни лет спустя после божественной войны на земле появится заклинатель, рожденный от союза двух богов! Этот заклинатель обретет невероятную силу, но ему придется преодолеть множество испытаний. Чудовище тысячи глаз попытается пожрать его, но невероятная божественная броня не позволит!

Она тараторила со скоростью подкаста на х2. У Пона зазвенело в ушах, а застрявший под горлом желудок попытался покинуть тело.

— Потише, — хрипло попросил он, сжал виски и с отвращением потрогал мокрые, слипшиеся в одно целое волосы. — Я ничего не понимаю.

— Пророчество! — ликующе закричала девушка и тряхнула его с такой силой, что оглушенный мозг плеснул от одной части черепной коробки в другую. — Ты — избранный, сильнейший заклинатель, дитя богов! Позволь мне принести тебе клятву верности!

Пон тупо посмотрел на нее и отклеил со своей щеки прилипший лист. Лист тоже был не то слюнявый, не то покрытый останками чудовища.

Если она сможет отнести его куда-нибудь к ручью, он позволит принести себе хоть десяток клятв верности. Да что там, хоть тысячу!

Чудовище было тысячеглазым, а он будет Лун Яньшен тысячеклятвенный.

— Избранный? — рассеянно переспросил он. Кицунэ энергично закивала.

Счет к господину И вдруг вырос на пару десятков пунктов.

Глава 18. Переосмысление вопросов творческих и сугубо бытовых

Проснувшись, Лев открыл глаза и решил сегодня не умываться. До ванной нужно было пройти почти пять метров.

Невыносимо огромная квартира.

Осилив за ночь примерно половину Катиной научной работы под названием «Если не знаешь, как писать Азию, то не лезь, но раз полез, то слушай сюда», он заработал стойкую головную боль и робкое желание удалить ко всем чертям уже написанные главы.

Что за критика на ровном месте? Остальные вон пишут, и им почет, деньги и уважение, а ему Катя с отвращением на лице и Варапон, от которого вообще чего угодно можно ожидать?

Как вообще в Таиланде дела с магией обстоят? После возвращения актер вряд ли впишет Льва в книгу своей родни и начнет слать сообщения по праздникам.

Ладно, на самом деле не такой уж он и хороший автор. Все-таки творчество должно от души идти, какие-то темы затрагивать сложные… настоящие авторы точно ради денег не пишут.

Наверное, и не едят. Что-то вроде китайского вознесения.

Вспомнив, что обычно читает он сам, Лев съежился и прикрыл ладонью лицо. Откуда ему высокодуховное писать, если он его в школе последний раз видел.

Мозг опять решил стереть тот факт, что от его писательских навыков теперь зависит посторонний, живой, ни в чем не виноватый человек. Было даже приятно просыпаться вот так, как будто он только начал и планирует работу, оглядываясь только на себя. Разве что никакого воодушевления больше не осталось. Нужно больше мотивации.

Спустив ноги с дивана, он нащупал ноут и затянул к себе на колени, свободной рукой протирая глаза.

У него ведь есть читатели. Пусть ругаются, критикуют, да что угодно делают, зато понимание хоть какое-то дают. А то Лев как будто не книгу пишет, а идет по незнакомой дороге без указателей и все время сворачивает не туда.

На сайте по традиции творилась какая-то дичь.

От усталости глаза уже не фокусировались на никах, состоящих из английских букв и китайских иероглифов. Заменив их на «блабла», он прищурился и попытался вникнуть в смысл очередного ветвистого дерева комментариев.

Блабла1: автор там вообще живой? Давайте меньше критики, я давно так не ржала. Сколько времени уже с удаления прошло?

Блабла2: думаю, переработает и вернется. Часть же только удалил, остальное все на месте.

Блабла1: надеюсь… а то неловко даже, раньше никто не уходил…

Блабла3: ну, если в инет выкладывают, то должны быть готовы.

Блабла2: готовы к чему?

Блабла3: ко всему.

Прочитав этот в высшей степени сложный и наполненный смыслами диалог, Лев пошевелил остатками мозга и решительно открыл документ.

Пару глав надо загрузить. Вот закончит он новеллу, выпустит актера из ловушки и начнет писать новую. На ней-то точно получится заработать…

Может, и аудитория соберется.

Представив, как в следующей работе обнаруживает в теле главного героя какого-нибудь японского учителя, Лев замер и зажмурился до цветных кругов. Молния два раза в одно и то же место не бьет, а если и бьет, то это все еще реалистичнее двух попаданцев вместо одного!

Вряд ли мир решил, что его будущие тексты настолько гениальны, что туда стоит отправлять людей на небольшой отдых. Туда скорее можно запирать преступников на перевоспитание, да и то сомнительно. Садизмом попахивает.

Не глядя выделив несколько глав, он засунул их в редактор текста на сайте и отправил в публикацию. Все это Варапон уже прошел, для него они — прошлое, так что ничего страшного не случится.

Теперь надо сосредоточиться на будущем.

Открыв документ на последней главе, Лев пробежался взглядом по тексту. Буквы склеивались, как переваренные макаронины, а в словах как будто отсутствовал смысл.

После третьего прочтения смысл нашелся, но глаза уже не просто болели, а пытались покинуть организм и уйти к более ответственному хозяину.

Зажав пальцами переносицу, Лев переждал особо мощный приступ и попытался сконцентрироваться. Заметив словосочетание «ужасающее многоглазое чудовище», медленно моргнул и опять зажал переносицу.

Без паники, только без паники.

Он прописал нормальное такое чудовище, прячущееся в тенях и похожее на дым. Небольшое, ростом с человека… С высокого человека. В самый раз, чтобы казаться серьезным противником подростку и коту.

Где, спрашивается, у дыма глаза?

— Вроде я вчера был в сознании, — пробормотал Лев и скривился. Голос скрипел, окончательно заржавев.

Может, в сознании, а может, и нет. Можно ли существование почти без сна и в вечном стрессе звать сознанием?

Да он даже в глубоком обмороке не придумал бы ничего многоглазого. Зачем монстру лишние глаза? Одно дело — лапы, когти, клыки или хелицеры, а глазами убивать несколько сложнее. Это же уязвимость!

Кажется, теперь текст разочаровался в создателе и решил писаться самостоятельно. В прошлом у Льва была робкая надежда, что лишние сцены появляются из-за актера, но тот точно не стал бы себе такие трудности выдумывать.

— Ладно, я дал тебе кота, — Лев отмотал на начало главы. — Справитесь как-нибудь. Это уже не я, я тут ни при чем.

Чем дальше он читал, тем сильнее его глаза пытались закатиться под лоб.

Лун Яньшен потерял кота. Единственную свою защиту, компаньона и аптечку. Он потерял кота!!!

— Так, минутку, — слабым голосом объявил Лев, выполз из-под ноута и аккуратно опустил его на диван. Стараясь не дышать, он отошел от опасного предмета и уселся прямо на пол, закрыв лицо руками.

Ты даешь человеку пистолет, а он стреляет себе в ногу. Даешь ему невероятную ядовитую химеру, а он снимает с себя всякую ответственность и остается сидеть под деревом.

Кто главный герой, спрашивается? Микроб?!

Что должно твориться в голове у человека, чтобы назвать Микробом потрясающего крылатого тигра с ядовитым хвостом?

Но все это мелочи, не стоящие внимания. Есть проблема посерьезнее.

Как теперь Лун Яньшена вытаскивать из этой передряги, если вместо кота рядом с ним крутится третьестепенная кицунэ, которую Лев планировал ввести как любовный интерес, но на полпути забыл про эту ветку? Что за хтонь там вообще ползает и как ее убивать?

Огромная туча вопросов крутилась в голове водоворотом. Слипшись в единую вопросительную массу, она рухнула прямо в мозг и придавила Льва к полу. Он ощущал себя зависшим браузером, где на трех вкладках одновременно орала реклама, а с пяти открылись сайты с онлайн-казино.

Задрав голову, он посмотрел на белый потолок с сероватым пятном прошлогоднего потопа и слабым голосом спросил:

— Если он умрет, то это я буду виноват?

Ему нужна бесплатная психологическая помощь для писателей.

Просидев на полу минут пятнадцать, Лев смирился с необходимостью работать дальше и поднялся на ноги. Мир качнулся, он качнулся вместе с ним и с трудом поймал равновесие.

Есть совсем не хотелось. Кажется, еще со вчерашнего дня.

Крышку ноутбука он поднимал с такой осторожностью, как будто от резкого движения все могло взорваться. Непонятная сцена с многоглазым чудовищем никуда не делась.

— Первым делом вернем кота.

«Великий тигр легко сразил пугающее туманное чудовище и наконец понял, что хозяин остался далеко позади. Его охватила тревога. Привязанный к хозяину незримыми духовными нитями, он зарычал и бросился на поиски, ведомый чутьем».

Перечитав написанное, Лев удовлетворенно кивнул.

«После поглощения демонической сущности зверь приобрел размеры взрослого тигра», — добавил он. Лучше бы размеры взрослого слона, но чудовищу ведь и тигра должно хватить?

Пон наверняка и сам справится, но он же актер, а не специалист по выживанию в дикой природе. Надо бы помочь.

Лев передвинул курсор на следующую строчку и с окаменевшим лицом понаблюдал, как предыдущие предложения стираются сами по себе.

— Так не пойдет, — пробормотал он и снова принялся набирать.

Текст снова исчез, а потом вдруг поехал печататься сам.

«— Беги! — с ужасом закричала маленькая кицунэ, заламывая руки. — Этого врага тебе не победить! Прости, но я…

Лун Яньшен сурово взглянул на приближающегося монстра. Он остался один, духовный зверь покинул его, но отступать он не посмел. Если отступит, то и глупая кицунэ погибнет вместе с ним.

Он обнажил меч и приготовился к бою».

— Брось меч! — дурным голосом заорал Лев и стукнул по клавишам. — Ты ему что, глаза по одному будешь выковыривать? Бегите оба!

«В последнее мгновение кицунэ одним изящным прыжком перепрыгнула через огромное тело монстра. В ее глазах блеснули слезы. Она уже попрощалась с Лун Яньшеном — юным заклинателем, тронувшим ее покрытое чернотой сердце.

Челюсти с острыми зубами сомкнулись, поглощая его».

Лев взвыл и разом удалил кусок, но тот появился снова — буква за буквой, как будто кто-то еще набирал его.

— Вы что там творите?! Что куда сомкнулось, кто кого поглотил? Это мой главный герой!!!

Чистый адреналин хлынул по венам, взгляд прояснился. Торопливо облизнув пересохшие губы, Лев начал печатать прямо перед проявляющимся куском, сдвигая его все ниже и ниже.

«В это мгновение в далекой-далекой пещере раздался звон. Огромный камень раскололся, являя миру золотую пластину. Эта пластина была утеряна так давно, что содержание ее больше походило на сказку. Ее рассказывали маленьким разумным демонам и темным заклинателям как предостережение. В ней говорилось о невероятно сильном юнце, потерянным родителями-богами на земле. Этот юнец сможет пробудить свои силы, только побывав в глотке ужасающего непобедимого чудовища. Чудовище разорвет на части, а юноша останется цел и невредим, пробудив свое божественное наследие».

Курсор замер. Клочок самопишущего текста тоже остановился. Он становился то темнее, то бледнее, пока наконец не согласился с версией Льва.

«Лун Яньшен голыми руками разжал пасть чудовищу и спрыгнул на траву. В его глазах горела ледяная решимость, а тело источало золотистый свет.

Многоглазый монстр бился в агонии. С последней дрожью его долгой жизни настал конец. Его тело взорвалось, взметнувшись прямо к усыпанным звездами небесам…»

Лев дрожащими руками утер пот со лба.

Курсор снова мигнул и неохотно двинулся дальше.

«Увлеченный беседой с маленькой кицунэ, Лун Яньшен не заметил новую опасность. Стремительный и опасный Огненногривый тысячелетний волк, привлеченный шумом битвы, наблюдал за ними из темноты. Заметив, что жертвы ослаблены и беспомощны, он крадучись приблизился и бросился на них, взметнув свою пламенеющую гриву».

«Но промахнулся», — перебил его Лев. От напряжения у него даже челюсти свело.

«Хищник покатился по земле с обиженным воем, но тут из кустов показался выросший Крылатый тигр и разорвал врага в клочья, поглощая его силу».

Курсор снова замер.

Лев понял, что его спасет лишь одно. Затаив дыхание, он отстучал заветную фразу и зажмурился.

«Прошло десять лет».

Глава 19. Награда? Это всё? Серьёзно?

Раздался ужасающий рев. Пон, в равной степени готовый уже ко всему, с раздражением поджал губы.

Нет уж, он даже оборачиваться не будет. Кому надо, пусть сам подходит его жрать. Тут живая очередь.

Кицунэ взвизгнула и сжалась, как будто была не опасным оборотнем, а милой девочкой, впервые увидевшей опасность. Слева что-то мелькнуло, потом справа что-то мелькнуло, а потом началось это.

Ничего страшнее с Поном еще не происходило. Его закрутило вокруг своей оси, накатила тошнота, а голова налилась тяжестью; весь мир превратился в центрифугу. Лес, огненные пятна и силуэт девушки замелькали со страшной скоростью, потом стало светло, опять темно…

Вращение набирало обороты. Тело Лун Яньшена весило не меньше тонны, но распределялась эта тонна странно — только в голову и ноги.

Сдавленно замычав, Пон решил, что быть еще одному фонтану в небо, но на этот раз не из чудовища.

Когда все стихло и остановилось, он даже порадоваться не смог — мешком рухнул на траву, мечтая только об обезболивающем или быстрой смерти.

Ему пришлось лежать довольно долго, прежде чем организм немного пришел в себя.

Ночь закончилась. Стоял пасмурный осенний день, деревья украсились золотой и рыжей листвой. Трава, еще недавно зеленая и сочная, успела высохнуть и пожелтеть.

Кицунэ стояла на прежнем месте, но теперь выглядела как молодая девушка. Ее волосы, собранные в тугие косы, свисали до земли, а за спиной гордо покачивались аж три пушистых хвоста.

А вот глаза у нее оказались странными. В них вообще не было ни капли мысли. Заметив шевеления Лун Яньшена, она молча перевела взгляд на него и продолжила стоять как манекен, изредка моргая.

Неподалеку от нее лежали выбеленные временем кости крупного животного. Рядом с ними на земле лежал крылатый тигр со скорпионьим хвостом и тяжело дышал, вывалив язык. Размером он был с хорошую корову, но выглядел жалко: похоже, его прокрутило вместе с Поном.

— Это что еще такое? — прохрипел Пон и выплюнул скопившуюся во рту вязкую слюну. Кицунэ при звуках его голоса сморщилась и монотонно забормотала:

— Больше никаких вариантов нет слушай я пробовал честное слово оно само удаляется мне пришлось на десять лет вперед перенести зато смотри ты живой все живые хорошо да?

Тигр вяло зарычал, распластал по земле трехметровые пушистые крылья и уронил морду на лапы.

— Господин И, — невыразительно поприветствовал автора Пон и посмотрел на собственные ноги. Пальцы пробили изношенный материал кед и теперь торчали наружу, обдуваемые прохладным ветерком. — Какая встреча.

Кицунэ моргнула два раза подряд как сова.

— Ой, — тихонько пробормотала она и огляделась. — А… где это мы?

Ее выражение лица напоминало разбуженного посреди пары студента, уснувшего под монотонный бубнеж преподавателя. Взгляд метался от тигра к деревьям и оттуда к костям, пока наконец не зацепился за Лун Яньшена.

— Ой, — повторила кицунэ немного серьезнее. — Кто ты такой?

Пон пошевелил пальцами ног и вздохнул.

Тело сдавило. Шелковое ханьфу, даже весьма свободного кроя, было пошито на подростка и на взрослом теле казалось подпоясанной накидкой. Нижние одежды теперь превратились в укороченную пижаму, из которой трогательно выглядывали голые лодыжки.

Это на сколько же он вырос?

Не обращая внимания на девушку, Пон со всей серьезностью опустился на колени.

— Кхун автор, — мрачно начал он и подтянул сползающие штаны. В них обнаружилась резинка, лопнувшая в процессе внезапного роста. — Я вам уже говорил и еще раз говорю — так дела не делаются. Вам не стыдно? Зачем вы написали чудовище, с которым я не мог справиться, а потом на коленке придумывали способ меня от него спасти? Может, напишете уже план, и будем по нему двигаться? Посмотрите, в какое положение вы меня загнали. Я до сих пор в слюне чудища, которое сдохло десять лет назад. У меня нет одежды. Что случилось за эти десять лет? Вы написали, что я с кем-то общался и что-то делал? Я что, десять лет торчал на этой полянке, как игрушка без батареек? И где моя награда?

— Награда? — заинтересованно переспросила кицунэ и наклонила голову к плечу. — Я тоже хочу.

Пон бросил на нее раздраженный взгляд и вздохнул.

— Я даже не знаю, как ее зовут, — напомнил он, поднимая взгляд к по-осеннему линялым небесам. — Мои друзья, с которыми я пришел в секту. Вы забыли про них? Мой наставник эти десять лет что делал? Стал ли я сильнее? Кхун автор, не создавайте проблем — и не придется их решать настолько глупыми способами!

Тигр с трудом сложил огромные, полыхающие рыжим и огненным крылья, поднялся на шаткие лапы и побрел к хозяину. Пон мгновенно забыл, о чем говорил.

Микроб вырос в двухметровую ездовую парнокогтистую скотину. Размах крыльев предполагал неплохую летучесть, а голубые глаза по-прежнему светились, изредка тускнея из-за проплывающих внутри пушистых облаков. Подобравшись поближе к сидящему на земле Лун Яньшену, духовный зверь басовито замурчал и рухнул рядом, когтя пожухлую траву и выдирая ее вместе с пластами земли.

— Пожалуйста, только не лезь ко мне на руки, — попросил Пон и медленно поднялся на ноги.

Никаких резких движений.

Если их всех вот так перекинуло, то Микроб может помнить себя крупным, но все-таки котиком. Раньше он мог боднуть хозяина под колено, и это было мило. Если он боднет Пона сейчас, то ему придется искать себе нового хозяина.

Привлеченный движением, тигр замер на спине, распластав крылья в разные стороны и поджав лапы. Пон замер на полусогнутых, на всякий случай спрятав руки за спину.

— Ты его не бойся, — хрипловато и безэмоционально произнесла кицунэ и закашлялась, как курильщик со стажем. — Он не будет тебе вредить.

— Вы уверены? — вежливо уточнил Пон и немного выпрямился. Даже если Микроб на самом деле опасен, ничего уже не исправить. Как убежать от хищного летающего зверя размером с легковой автомобиль? Только сразу на тот свет.

— Уверен, — безо всякой уверенности подтвердила кицунэ. — Повтори, что ты говорил раньше.

От этого механического голоса веяло угрозой. Или мозг Пона искал угрозу даже там, где ее не было.

Он ведь перенесся не со своим мозгом, а только душой? Почему же тогда вместе с ним сюда попали все воспоминания? Как будто в душе хранится все что нужно, а мозг не очень-то и важен… Или он все еще в своем теле?

— Эй!

Уплывший в собственные мысли Пон вздрогнул и поднял глаза. Кицунэ смотрела строго и серьезно, уперев руки в бока.

— Я просил повторить, — проговорила она. — На что ты тратишь время? Я могу отключиться в любой момент.

Пон непонимающе нахмурился. Да, тратить время на философские размышления было несколько рационально, даже если это происходило во время беседы с богом этого мира.

— Я говорил про брошенные сюжетные ветки, — после паузы припомнил он. — Друзья…

Кицунэ болезненно скривилась и потерла переносицу.

— Бао Румин должен был стать твоим лучшим другом, — с оттенком отвращения призналась она. — Он полудемон, вы подружились бы после твоего возвращения… ну, в теории подружились бы. Еще есть девочка, не помню уже, как ее назвал. Потом вы втроем учились бы, всякие подвиги совершали…

Голос кицунэ стих. Пон понятливо кивнул.

— У персонажа были друзья и нормальное развитие, — с каменным лицом объяснил он лежащему на спине тигру. — Но теперь не будет, потому что нас на десять лет вперед телепортировало. Лучший друг уже забыл, наверное, как я выгляжу, а подруге вообще не до того — она про меня даже узнать не успела.

— Нет, а что ты предлагаешь? — вспылила девушка. — У меня, знаешь ли, тоже паника началась. Текст сам переписывается! Ладно, с ветками я сам разберусь. Какую ты хочешь награду?!

Фраза «сам разберусь» прозвучала ужасно угрожающе. Прикинув размеры будущей катастрофы, Пон съежился и осторожно спросил:

— Выпустите меня отсюда?

Кицунэ развела руками:

— Я тебя тут и не запирал. Если так посмотреть, то и меня к этому тексту пришили: и бросить страшно, и писать страшно, кошмар сплошной…

Пон помолчал, задумчиво глядя по сторонам.

Одежда и обувь — это хорошо, но на крайний случай можно украсть или напугать кого-нибудь тигром. Или добраться до наставника, может, у него в рукавах еще полезности есть.

— Можете написать мне хоть какие-нибудь умения? — неуверенно попросил он. — Что-то вроде умения драться или печатей боевых? Я же не могу всем врагам лезть в зубы, чтобы они мной давились…

— Понял, — кицунэ в задумчивости дернула хвостами. — Я что-нибудь придумаю. А интересно ведь, да? Ты не понял книги на китайском, потому что я не знаю китайского. А сейчас я на русском с тобой говорю, а ты все…

Последние слова прозвучали полнейшей тарабарщиной. Пон прикрыл глаза и длинно, тяжело выдохнул.

— Не надо было этого делать, — мрачно пробормотал он. — Совсем не стоило.

Кицунэ качнулась с пятки на носок, поймала кончик своего хвоста и попыталась кокетливо накрутить на палец.

— Ой, маленький заклинатель вырос, — с придыханием пробормотала она и зажмурилась. — Я… тоже, кажется, выросла? Ничего не помню. Откуда взялось это ужасное животное?

Она сделала несколько аккуратных шажков, едва не наступив на пламенеющие перья.

Ужасное животное подобрало крылья и обнажило клыки в безмолвной улыбке.

— Это твой духовный зверь. — Кицунэ перевела взгляд на Лун Яньшена и преисполнилась уважения. — Ты и вправду избранный и невероятно мощный заклинатель! Выглядишь только…

Она смущенно умолкла и продолжила терзать кончик своего хвоста.

Пон усилием воли сдержался, чтобы снова не закатить глаза. Еще одно закатывание, и они навечно застрянут там, глядя прямо в мозг. Смертельно опасный зверь, считающий себя котенком, и не менее опасный японский оборотень, считающий себя влюбленной девой. И в этой компании ему предстоит лезть обратно на гору, чтобы добраться до родной секты, в которой он пробыл полдня ровно десять лет назад.

И артефакта больше нет.

Насколько удобно цепляться за склоны зубами и босыми пальцами ног?

Можно сесть на тигра и надеяться, что он не сожрет Лун Яньшена, взлетит вместе с ним и не упадет под двойным весом… Сесть, чтобы острый кончик скорпионьего хвоста висел прямо над головой, а капли яда освежающе падали на макушку.

Спасибо, но нет.

— Теперь я буду вечно сопровождать тебя, — на редкость серьезно произнесла девушка и прижала раскрытую ладонь к груди. — Ты спас меня.

— Когда? — на всякий случай переспросил Пон.

Ему казалось, что все было несколько… наоборот.

— Чудовище могло меня уничтожить, — объяснила кицунэ и ловко поймала парящий в воздухе ярко-красный лист, — а ты уничтожил чудовище.

— Чисто технически оно самоуничтожилось, — Пон пожал плечами и мысленно отвесил себе пощечину.

От профессионализма не осталось даже следа. Он растерян, напуган, раздражен, озлоблен и исполнен отвращения одновременно. Актер может пережить в кадре любую эмоцию, но он, кажется, давно забыл о кадрах.

Что будет делать настоящий Лун Яньшен?

Они правят текст как попало, вот и результат. Все идет не так, как надо, и отчасти это вина Пона.

— Я с благодарностью приму твое служение, — с легкой улыбкой произнес он, глядя на кицунэ. — Сможешь ли ты помочь мне добраться до секты? Она находится на вершине вон той горы…

Он осекся и в недоумении огляделся.

А на какой из этих гор была секта?

Кицунэ безмятежно пожала плечами:

— Теперь я наверняка выросла и в лисьем обличии. Ты сядешь ко мне на спину, и я мигом вознесу тебя на самую вершину!

Вильнув хвостом, она закрутилась вокруг своей оси и обернулась лисой. Размером она была помельче тигра, может, с теленка, но выглядела очень внушительно.

Не теряя времени, она прыгнула к Лун Яньшену и присела.

Микроб угрожающе заворчал и перевернулся, поднимаясь с земли. С раздражением глянув на наглую лису, он вдруг с шорохом развернул крылья и сбил ее с ног метким взмахом.

Кицунэ покатилась по траве, путаясь в собственных хвостах.

Не закатывать глаза, напомнил себе Пон. Если они будут грызться друг с другом, то он окажется в полной безопасности.

Ему ведь еще и боевые способности обещали, разве нет?

Осмотрев свои руки со всех сторон, он вытянул их ладонями вперед и замер. Ничего не произошло.

— Кхун автор, инструкция, инструкция, — прошипел он и сжал кулаки.

Энергию пропустить через тело и вывести в руки. Он уже делал это, все получится.

Полчаса спустя все тело Лун Яньшена равномерно покрывал тонкий слой пота. Два раза ему удалось призвать некое призрачное свечение в ладони, но что с ним делать, он так и не разобрался.

Кажется, если направить на подсохшую траву, то она высыхает немного быстрее.

— Награда, — Пон с отвращением посмотрел на тот пятачок растительности, на котором тестировал свою невероятную исключительную мощь избранного. — Боевые способности. Спасибо.

Глава 20. Дайте мне точку опоры, и я ее потеряю

Пока Лун Яньшен осваивал свою избранность, двое рыжих зверей устроили настоящее сражение.

Крылатый тигр был немного ленив, зато очень наблюдателен и легко предсказывал самые неожиданные атаки. Кицунэ опрокидывали ударами крыльев и щелчками хвоста, роняли неожиданными столкновениями и заставляли кувыркаться через голову, уходя от укусов.

К чести крылатого духовного зверя, он ни разу не попытался пустить в ход яд.

Зато кицунэ призвала на помощь все свое мастерство. Она исчезала, оставив только дрожащий силуэт, и спустя пару мгновений обрушивалась с другой стороны. Ее пушистые хвосты мелькали в воздухе, сбивая с толку, а оскаленные клыки внушали ужас.

Добраться до тигра она так и не смогла.

Потратив на сражение не менее часа, она плюхнулась на траву, вытянула лапы и сложила хвосты, всем своим видом намекая на временное перемирие. Микроб безразлично проводил ее взглядом, отошел под дерево и мгновенно уснул, вытянувшись в длинную полосатую гусеницу.

Крылья не получалось прижать к телу: они были большими и жесткими. Пон несколько раз замечал, как неловко тигр с ними обращается и мучительно пытается подобрать позу для сна.

Эти мелочи только усиливали его негодование. Зачем думать, как именно будет работать придуманное, если можно просто нарезать побольше ингредиентов и перемешать?

Отдохнув, кицунэ приняла человеческий облик и подобралась поближе к Пону.

— Мы можем сбежать прямо сейчас, — деловито предложила она, косясь на дремлющего Микроба. — Я очень быстро бегаю.

Пон пожал плечами.

— Боюсь, от духовного зверя непросто убежать, — деликатно отозвался он. — Мне бы не хотелось, чтобы нас столкнули в пропасть.

Глаза девушки блеснули заинтересованностью.

— Это даже романтично, — пробормотала она и мечтательно улыбнулась. — Влюбленные, бегущие от жестокого монстра…

Пон с чувством полной беспомощности посмотрел на ее высокий гладкий лоб. Какой такой рис там внутри варится, что за странные выводы? Падение в пропасть — это совсем не романтично и даже некрасиво, что хорошего в падении с большой высоты?

— Ты не виновата, — пробормотал он и отеческим жестом потрепал ее по голове.

Она вовсе не глупа, просто ее придумал автор, который мало что знает о людях в целом и девушках в частности. И ей наверняка непросто живется в этом ужасном мире с такой логикой.

Немного опешив от неожиданной жалости в свою сторону, кицунэ зарделась и принялась увлеченно поправлять звенящие браслеты на запястьях. Три ее хвоста мягко завиляли и вытянулись.

Осенний день оказался намного короче летнего. Темные тучи, затянувшие небо сплошной пеленой, быстро превратили полдень в глубокие сумерки.

Нужно было двигаться дальше, но Пон ощущал полнейшую растерянность и головную боль.

Все его действия имели под собой четкое основание.

Он предположил, что ему нужно сыграть роль Лун Яньшена и дойти до финала этой драмы, наполненной сюжетными дырами. Там, в финале, он освободится от странного проклятия и вернется к жизни.

Это основание было необходимо, чтобы не сойти с ума.

Но прямо сейчас ему в голову пришла одна деталь, из-за которой вся стройная система мгновенно разрушилась.

Кто ему сказал, что будет именно так? Где гарантии?

Он решил, что будет так, потому что такое развитие событий было понятным и удобным. Делаешь что нужно и получаешь вознаграждение. Слишком страшно было даже думать о том, что вознаграждения может не быть.

Автор оказался не таинственным магом или демоном, а бестолковым новичком. Может, он писал свои тексты на страницах древней магической книги, и именно поэтому строчки оживали. А может, набивал их в своем телефоне, и они оживали неизвестно почему.

Нет никаких правил, даже если их придумать. В этом уравнении нет известных чисел, ни одного.

В висках противно застучало. Оглядевшись, Пон уселся на пожелтевшую траву, посидел немного и опрокинулся на спину.

Если принять как данность, что правил нет, то получается…

Ничего у него не получается.

Он может дойти до финала и выйти из книги. А может не выйти. Или тут нет финала.

И автор ничем не поможет. Его, похоже, тоже пришпилили к тексту, как бабочку к бумажному листу.

Наличие правил давало ложную надежду, что все разрешимо. Нужно только по пунктам выполнять то, что нужно, и приложить побольше усилий. Но что, если выход из этого лабиринта не предусмотрен?

— Нет-нет-нет, — забормотал Пон и зажмурился. — Я не буду об этом думать. Что будет делать Лун Яньшен? Ему нужно вернуться в секту, верно? Хотя бы взять у наставника новую одежду.

Лучше не думать о большом, даже если это возвращение в реальность. Сосредоточиться на маленьких шажках…

Если он сойдет с ума, лучше точно не станет.

— Нам надо подняться на вершину. — Пон с усилием сел, упершись ладонями в землю. Ему было уже все равно, получит ли он порцию яда или свалится в пропасть. — Кто меня повезет?

Микроб встрепенулся, протяжно зевнул и расправил огненные крылья. Кицунэ пренебрежительно фыркнула и тряхнула головой, но ничего не сказала. Только крупные серьги и золотые украшения в ее волосах зазвенели нежно и тихо, но даже в этом звуке послышалась насмешка.

Повзрослевшая девушка выглядела намного роскошнее той бестолковой юной девицы, с которой Пон познакомился совсем недавно. Зато ее характер не изменился ни капли.

Мой тоже не изменился, безразлично подумал Пон и осторожно потрогал полосатый тигриный бок. Мы ведь все эти десять лет просто не существовали, чему там меняться?

Автор ведет своего героя от испытания к испытанию. Но куда приведут Пона, если учесть, что его автор — это господин И?

Микроб лег на землю, позволяя хозяину влезть на спину. Тигриная спина оказалась не самым удобным местом: Пон уперся коленями в основания крыльев, пытаясь не соскользнуть по гладкому меху.

На плечо красноречиво шлепнулась мутная капля.

Духовный зверь тихонько заворчал, поднимаясь на лапы. Земля поплыла и остановилась где-то далеко внизу.

Только когда она вдруг поехала в сторону, Пон сообразил, что Микроб уже летит.

Кицунэ мчалась по земле, перемещаясь огромными прыжками. Добравшись до склона горы, она изящно взлетела на огромный валун и перепрыгнула на следующий метрах в десяти, не коснувшись земли. Пока тигр ловил воздушные потоки, она с той же скоростью неслась прямо под ним.

Все это Пон отметил краем глаза и тут же забыл.

Оказалось, что личностный кризис только заглушает страх, но не убирает его насовсем.

Шкура у тигра была скользкая, а в качестве страховки предполагалась только удача и молитвы.

Лихорадочно пытаясь нащупать хоть что-то, Пон вцепился в густую шерсть на загривке. От усилий свело пальцы, но удержаться не получилось: только пару рыжих волосков выдернул с корнем.

В лицо ударил ветер. Духовный зверь мощно взмахнул крыльями и прибавил скорость. Тело Лун Яньшена заскользило к скорпионьему хвосту.

Надо было выбирать лису, отчетливо понял Пон и навалился на тигриную спину всем телом. Руками он попытался обнять его за шею, чтобы хоть ненадолго замедлить неминуемое падение.

Кицунэ тревожно заметалась. Она то выбегала вперед, то отставала: перемахнув длинную трещину, даже подпрыгнула высоко вверх, клацнув зубами. Пон видел ее какие-то доли секунды, пока набравший скорость спортивного болида Микроб не оставил ее далеко позади.

Сцепив пальцы в замок, Пон прижался лицом к шерсти и почти решился вцепиться в нее зубами, когда полет неожиданно закончился.

Тигр всем своим весом приземлился и сложил крылья. Не успевший отцепиться от него Пон по инерции перелетел лобастую голову, но на землю так и не рухнул: Микроб невозмутимо прихватил его огромными клыками за шиворот и уронил себе под ноги.

— Благодарю, — прохрипел Пон и решил, что встреча с родной сектой немного подождет.

Желудок только сейчас осознал, что происходит очередное издевательство над организмом, и несколько раз перевернулся. Непонятно только, зачем ему бунтовать, ведь еды…

Еды он не получал очень-очень давно. С того самого яблочка, которым Лун Яньшена угостил названый братец. Здесь что, еще и не едят?

Пон приоткрыл глаза и с ненавистью покосился на тигра. Кормить духовных зверей — пожалуйста, регулярно; придумывать меню для младших заклинателей тоже, кажется, в списке заданий числилось.

А вот задачу «Покормить главного героя» никто не взял.

— Я тут не герой, а костыль, — проскрипел он и сел, придерживая поясницу. Ханьфу зловеще скрипнуло в районе плеч, готовое расползтись на несколько кусков.

С легким шорохом рядом приземлилась кицунэ, встревоженно огляделась и обернулась человеком.

— Тебе не стоит здесь оставаться, праведные секты не жалуют… — Пон осекся на полуслове. Тут праведные секты могут отличаться от общепринятых, если левая пятка господина И того пожелает. Что толку предостерегать, опираясь на неактуальные данные?

— Что-то случилось, — девушка замерла, вытянувшись струной и прижав руки к груди. — Юный заклинатель, разве твоя секта настолько… бедна?

С трудом подобрав выражения, она нахмурилась и вытянула шею.

С земли Пон видел только вездесущие заросли. Он даже не смог опознать, та ли это вершина: в прошлые разы она выглядела то заросшей и огромной, то каменистой и узкой. Сейчас вокруг шелестел бамбук, но пахло странно.

Микроб принюхался, тихо чихнул и потер нос лапой.

— За десять лет многое могло измениться, — поднявшись на ноги, Пон не удержался и тоже чихнул.

Воздух пах гарью и нес в себе мельчайшие частички какого-то пепла. Кожа на лице зачесалась, а в глаза будто песка насыпали. Украдкой потерев нос, Пон подошел ближе к лисице и перевел взгляд туда, где бамбуковый лес резко уходил вниз по склону.

Остроконечные крыши провалились, зияя черными дырами. Странные, но надежные домики превратились в обгорелые руины; казалось, от них до сих пор исходит дымок, но пятна зелени уже понемногу затягивали остатки страшного пожара.

Секты Лун Яньшена больше не существовало.

А он даже не успел узнать ее название.

— Что тут произошло? — с недоумением спросил Пон и глянул себе под ноги. Босыми пальцами он нащупал гладкость камня и с ужасом увидел белокаменные плиты, разбитые многочисленными трещинами. В трещинах и пророс бамбук, превратив главную площадь в кусок дикого леса.

— Это непростой огонь, — с дрожью в голосе прошептала кицунэ и зажмурилась. Ее тело охватила мелкая дрожь. Словно стараясь согреться, девушка обняла себя за плечи и съежилась. — Так карают только боги и высшие демоны… угли никогда не потухнут, так и будут тлеть до самого конца времен.

Казалось, она вот-вот сорвется в истерику. Пон озадаченно потер кончик зудевшего носа.

Драма в этот моменте и правда удалась.

— Как тебя зовут? — мягко позвал он девушку. — Может, ты сказала мне, а я забыл?

— А? — девушка подняла огромные влажные глаза и судорожно сглотнула. — Рухико. Я не говорю свое имя никому, кроме хозяина.

— Его не узнает никто, кроме меня, — мягко проговорил Пон. — Рухико. Тебе нечего бояться, даже если тут что-то случилось, то оно давно в прошлом. Верно?

Девушка нахмурилась и закусила губу.

— Да, — признала она и опустила голову. — Я не самая смелая кицунэ… часто пугаюсь.

— Ничего страшного, все пугаются, — Пон погладил ее по голове. Такая ласка хорошо успокаивает животных и детей, а тут два в одном.

Микроб позади утробно заворчал, подошел поближе, сунул огромную голову под руку Пону и прикрыл глаза. Не дождавшись поглаживаний, он совсем по-человечески вздохнул и вдруг исчез.

Его огромное тело растворилось в облаке дыма, а на земле остался сидеть рослый мускулистый парень с отчаянно-рыжими волосами, одетый в какую-то невообразимую меховую хламиду. Нетерпеливо дернув ядовитым хвостом, он схватил руку опешившего хозяина, пристроил себе на голову и блаженно засопел.

Глава 21. Дао, сансара и прочие нецензурные высказывания

Лев держался за голову и беззвучно орал.

До этого он орал звучно, в голос, пока соседи не начали стучать по батарее.

Он больше не мог понять свой текст. На глазах русские буквы и слова, из них сложенные, превратились в заборы из червячков с головами!

Над некоторыми червячками были старательно дорисованы крошечные птички. Осмотрев этот зоопарк, Лев глянул на раскладку клавиатуры и испытал невыносимое желание разбить ноутбук о собственную голову.

Нельзя о таких вещах думать, нельзя!

А ведь так хорошо все пошло: наконец удалось связаться с Варапоном и даже немного поговорить. Актер вроде не кидался на него с желанием придушить, ничего плохого не сказал и вообще вел себя очень прилично.

Непонятно только, почему эта связь между мирами проходила так редко и какие условия следовало соблюдать.

В общем, все шло прекрасно, пока Лев все не запорол.

Не выдержав, он легонько стукнулся лбом о клавиатуру. Ноутбук уничтожать нельзя, ему еще новеллу дописывать.

Если так посмотреть, то все происходящее логично. Вселенная устала терпеть самопровозглашенных писателей, колесо сансары повернулось, и вся мощь возмездия упала на голову Льва. Теперь ему придется отдуваться за всех. Нарабатывать, так сказать, положительную карму.

Сегодня он планировал потратить время на план и хотя бы в общих чертах расписать, что делать дальше. Вдруг опять придется все на ходу менять? Тем более что большая часть сюжета уже не пригодится.

Обучение у наставника — минус. Дружба с Бао Румином и той девочкой, имя которой он опять забыл — минус. Приключения, получение супероружия, сражения на летающих духовных зверях — минус.

Не часть сюжета, а весь сюжет, чего уж там!

Как злому наставнику издеваться над маленьким Лун Яньшеном, если маленькому Лун Яньшену стукнуло двадцать четыре? Над ним где поиздеваешься, там и огребешь.

Все с нуля придумывать.

— Молодец, выкрутился, — процедил Лев и сжал виски. — Перемотал время.

Голова была тяжелая и горячая.

Посидев еще какое-то время, он нащупал мышь и полез в браузер.

«Перевод с русского на тайский» выдал ему сразу десяток сайтов. Лев кликнул на первую попавшуюся и дрожащими пальцами вбил в окошечке «В этом мире все говорили на одном языке и понимали друг друга».

Скопировав получившуюся строку, он с величайшей осторожностью перенес ее в главу и вставил в самый конец, затаив дыхание.

Несколько мгновений ничего не происходило. Фраза не стиралась, но и птички-червячки не превращались в привычную кириллицу. Лев подпер подбородок кулаком и начал гипнотизировать волшебную строчку.

Если новелла не переведется, все пропало. Он же почти не помнит, о чем там писал. Хотя и разницы нет о чем — теперь все наработки адаптировать на повзрослевшего Лун Яньшена…

В горле как будто что-то застряло. Пару раз откашлявшись, Лев выпрямился и еле успел схватиться за стол: потяжелевшее тело решило продолжить движение и завалилось назад, едва не опрокинув кресло.

Тихий кашель перешел в припадочный, а в носу образовалась раскаленная пустыня Сахара.

— Нет, нет и еще раз нет, — хрипло пробормотал Лев, прикрыл ноут и улегся на него щекой. Прохладный корпус показался ледяным. — У меня нет времени болеть, и денег тоже нет…

Если выпасть из графика даже на день, то в рукописи опять случится неизвестно что. А он устал от неизвестности до такой степени, что почти готов все бросить.

Прихватив ноут, Лев потихоньку переполз на диван, обнял подушку и уткнулся в нее лицом. В какой момент его жизнь превратилась в кошмар? Может, это не Варапон Прасит в коме, а он сам? Заболел какой-то болезнью и лежит сейчас в своей квартире, не реагируя на звонки мамы и встревоженный стук Кати.

Было бы здорово открыть глаза под этот стук.

Вместо отдыха температурный мозг подкинул ему новый квест. В этом сне Лев оказался в собственной книге, но никак не мог собрать персонажей в одной локации для финальной битвы. Сначала ему пришлось гоняться за злодеем и уговаривать его напасть на главного героя, пока злодей лежал в тени деревьев и вяло обмахивался веером. По его сонному виду было ясно, что ни на какие финальные битвы он идти не собирается.

Лев призвал все свое красноречие и объяснил на пальцах, что главный герой — заносчивый и бестолковый тип, который зря занимает экранное время. А вот если на его место поставить такого талантливого и прекрасного злодея, то история будет куда интереснее!

Злодей сложил веер и пообещал через полчасика отправиться в путь.

После этого Лев оказался на берегу моря. Лазурную воду до самого дна пронизывали солнечные лучи, цветастые рыбки били хвостами, пуская круги, а по песку медленно брел ярко-красный краб.

На самой линии прибоя сидел Варапон Прасит в белой футболке и драных на колене джинсах. Босые ноги он сунул в воду и в задумчивости смотрел куда-то за горизонт.

На появление автора он никак не отреагировал и ни на какие битвы не согласился. Когда аргументы закончились, он перевел взгляд на Льва, помолчал немного и тихо попросил:

— Выпусти меня.

Краб подкрался сбоку и громко защелкал клешнями.

Эти щелчки становились все громче и громче, пока не превратились в ритмичный стук.

Лев облизнул пересохшие губы и приоткрыл глаза. Температурная раскаленная голова отказывалась подниматься с подушки.

Слава богу, всего лишь сон. Глупый, длинный, сумбурный сон, созданный простудой и истощением. За дверью наверняка Катя, не сумевшая дозвониться…

Стук в дверь завершился мощным пинком.

Уронив с дивана ноут и свалившись сам, Лев принял вертикальное положение и побрел в коридор. Его мотало из стороны в сторону, как недавно сошедшего на берег моряка.

За дверью и правда стояла Катя: встревоженная, злая и завернутая в ярко-желтый полупрозрачный дождевик.

— Оно живое, — проворчала она, оттеснила Льва в коридор и вошла, оставляя на полу дорожку капель. — Не помер еще, творец?

Лев развернулся и молча отправился обратно на диван, оставив дверь открытой.

Щелкнул замок. Катя следом за ним ввалилась в комнату, огляделась и многозначительно присвистнула.

— Дело дрянь, — сдвинув скопившуюся на столе посуду, она шлепнула на освободившееся место до отказа набитый пакет. — Голос подай? Судя по цвету лица, ты последний раз ел в прошлом году. Температура?

Качать головой было рискованно, и Лев промычал что-то невразумительно-согласное.

— Бытовой инвалид, — сухо припечатала Катя, собрала тарелки в аккуратную стопку и понесла их на кухню. — Творец. Ты видел, что у тебя чистой посуды вообще нет? Концепция твоей квартиры не предполагает ее наличия. Ты ешь, обмотав руки пакетами?

Скрывшись из поля зрения, она с грохотом свалила все в раковину и душераздирающе вздохнула.

— Я забыла. Ты же вообще не ешь.

Вернувшись с большой кружкой, она зарылась в пакет.

Первым на свет появился небольшой топорик. Рассеянно отложив его в сторону, Катя поймала недоумевающий взгляд и огрызнулась:

— Ты не брал трубку. Это на случай, если к тебе пролезли воры и держали тебя в заложниках.

Следующим она достала небольшой термос, открутила крышку и налила что-то в кружку.

— Еда, — сунув ее Льву в руки, Катя деловито потрогала его лоб. — Ага, тобой можно отапливать примерно тридцать квадратных метров. Неплохо…

В кружке подрагивал прозрачный желтый бульон. С термоса жизнерадостно улыбался какой-то айдол.

Полностью обезоруженный Катиной активностью, Лев машинально отпил немного и с усилием проглотил.

Следом из пакета показались три дежурных апельсина, лимон и пачка таблеток.

— Это на случай, если ты заболел, — отложив таблетки, Катя заглянула в пакет. Льву вдруг показалось, что сейчас она вытащит красивое фото с черной ленточкой и торжественно добавит: «А это на случай, если ты помер».

Он передернул плечами и отпил еще немного.

Организм понемногу оживал и начинал жаловаться на отвратительное обслуживание. Руки дрожали так сильно, что бульон плескался по стенам. Чтобы он не вылился наружу, Лев в несколько глотков выпил содержимое и поставил кружку на пол.

Катя тем временем достала пачку пельменей, сунула в морозилку, с легким сомнением вытащила забытую там полгода назад пачку гавайской смеси, выдернула ее и на пробу приложила к своему лбу.

— Холодновато, — определила она и шлепнула пакет Льву на голову. — Ты меня все-таки радуешь. Я думала, что у тебя тут максимум тридцать семь и ты по-мужски лежишь пластом и пишешь завещание, а у тебя прямо настоящая температура…

— Спасибо, — прохрипел Лев и придержал сползающий пакет. — Слушай, а мы в кафе разговаривали?..

Катя посмотрела на него как-то чересчур спокойно. Пошарив по карманам, она достала электронный градусник:

— На, суй подмышку. Провалы в памяти — плохой признак.

Лев послушно зажал градусник и зажмурился.

Чуда не случилось. Новелла все еще существует, проблемы никуда не делись, и их придется решать.

— Посуду мыть не буду, даже не проси, — предупредила Катя, вытащила из пакетика апельсин и критически осмотрела оранжевую кожуру. — Я и дома ее не мою. Купи пластиковые тарелки и не мучайся. А теперь объясни-ка мне, зачем ты себя так доводишь? Тебе что, начали платить за главы?

Лев покачал головой. Гавайская смесь попыталась сползти на правое ухо.

Катя подкатила кресло поближе к дивану, устроилась в нем и подперла подбородок кулаком.

— Может, тебе на работу устроиться? — после недолгой паузы предложила она. — На нормальную работу, чтобы надо было из дома выходить и с людьми разговаривать. Творчество — это хорошо, отлично даже, но ты с ним что-то не справляешься. Я же не могу постоянно…

Она запнулась и махнула рукой.

Градусник запищал, прервав неудобный разговор. Лев вытащил его из-под майки, не глядя сунул Кате и выслушал очередную порцию возмущений пополам с жалостью.

Она и правда не может. Даже не должна.

Ни таскать апельсины, ни варить бульоны, ни приносить их в термосе с довольным лицом айдола на металлическом боку. Между ними только дружеские отношения, но и те односторонние.

Если бы с Катей что-то случилось, он бы понес ей суп?

Их общение одностороннее. Ее пропажу он бы не заметил. Ну, заволновался бы через пару месяцев, написал пару сообщений в соцсетях, еще через пару недель написал бы ее маме. Никаких тебе топориков в пакете, чтобы отбивать ее от воображаемых грабителей.

— Ты очень хороший друг, — со скрипом признал он и отвел глаза. Катя замолчала на полуслове, потянулась и снова потрогала его лоб.

— Я знаю, — отозвалась она. — А что мне еще остается делать? Жду вот, пока ты тоже разовьешься до полноценной личности. Как думаешь, сколько еще ждать?

Лев стянул с головы подтаявший пакет смеси и бросил в нее, но не попал.

Глава 22. Знакомство с любовным интересом и прочие ужасы

— Ой, — Рухико прижала руку ко рту и отступила на шаг, округлившимися глазами глядя на очеловеченного Микроба. — А как это?..

Не договорив, она вспомнила, что вообще-то решила Лун Яньшена защищать. Вздернув подбородок, она решительно влезла между заклинателем в драных кедах и его духовным зверем.

Украшения в ее волосах зазвенели особенно яростно.

Микроб поднял голову и сдержанно зарычал. Зубы его человеческой версии тоже поражали воображение и едва помещались во рту, а уменьшившийся хвост изогнулся и навис над головой кицунэ.

— Стоп, — вмешался Пон. — Никаких драк, споров и возмущений. Вы меня услышали?

На кончиках его пальцев до сих пор осталось ощущение волос Микроба — они были грубее человеческих, но очень гладкими.

Очеловеченный тигр с неудовольствием посмотрел на хозяина, почесал ухо и поднялся в полный рост. Пон продолжал смотреть на его лицо и опомнился только тогда, когда неестественно изогнутую шею заломило.

Этот неизвестный науке полузверь был выше двух метров. Даже выросший Лун Яньшен едва достигал его груди.

Рухико при виде этой живой башни сдавленно пискнула и решила не вступать в бой.

— Кхун автор, очень прошу не усложнять сюжет, — скороговоркой пробормотал Пон себе под нос. — Если вы введете кучу картонных персонажей, страдать буду и я, и читатели. Одного было вполне достаточно, правда достаточно.

Коротко поклонившись, он вернулся в реальность и осмотрел свою команду неспокойных питомцев.

Рухико поражала воображение. Тонкая и изящная, с несколько зловещим красивым личиком, она выглядела идеальной дорамной злодейкой. Полупрозрачный алый наряд из множества слоев тонкой ткани, щедро украшенный золотом, мягко облегал фигуру. Волосы, заплетенные в длинные косы, блестели расшитыми лентами и крошечными подвесками. На висках позвякивало головное украшение, серьги раскачивались при ходьбе, а алые башмачки блестели на солнце сотнями крошечных бусин.

Микроб… тоже поражал воображение. Рыжеволосый мускулистый дикарь с лицом блаженного идиота, черными бровями и небесно-голубыми глазами смотрел на все вокруг неподвижным взглядом ленивого кота. Его тело скрывала хламида на манер древнегреческих, переброшенная через одно плечо, но сделанная из тигриной шкуры. Она заканчивалась чуть выше колен, открывая голые накаченные икры. Босые ступни были огромными, в два раза больше ног Лун Яньшена.

Хвост немного уменьшился и теперь рос прямо из нижней части позвоночника, заворачиваясь над головой Микроба. Из-за этого довеска он двигался немного неуверенно, маленькими шажками, сильно напрягаясь и наклонившись вперед.

Увидев его болезненную позу, Пон зажмурился и принялся мысленно считать до десяти, на каждое число придумывая какую-нибудь унизительную кару для автора.

— Я — Лун Яньшен, — напомнил он себе и со вздохом открыл глаза. От пепла засвербило не только в носу, но и где-то глубже: кажется, прямо в мозге. — Заклинатель из секты… Забыл, как ее. Аж сутки как заклинатель. Итак, мою секту уничтожили и я должен мстить, наверное. Но перед местью нужно сходить осмотреть руины.

Продолжая бормотать, он побрел в сторону пепелища, осторожно обходя разбитые плитки и стараясь не ударить босые пальцы о камни.

Кицунэ и тигр обменялись взглядами и поспешили следом.

Чем дальше Пон продвигался по заросшей тропинке, тем тяжелее становился запах гари. Горный ветер словно обтекал верхушку пика, оставив ее нетронутой; кое-где и вправду до сих пор тянулись нити дыма.

— Не приближайтесь, — предостерегла Пона кицунэ, указывая на все еще тлеющие остатки стены. — Этот огонь легко переберется на волосы и одежду, а потушить его не выйдет.

Пон рассеянно кивнул и зашагал дальше.

Несколько минут спустя он остановился прямо в центре огромного черного пятна. Его окружали почерневшие балки, невесомые кучи золы и рассыпавшиеся, прогоревшие крыши. Ни одна живая душа не осталась в этом обиталище мертвых, не было даже следов поверх слоя грязи и пепла.

Никто не пришел в секту, чтобы узнать, кто ее погубил. Никто не проводил заклинателей в последний путь.

Пону хотелось думать, что в момент сожжения все дома опустели, но здравый смысл подсказывал совсем другое. Если бы люди спрятались от угрозы, то уже давно вернулись и восстановили былое величие. Места для сект не выбирались просто так.

Если никто не вернулся, значит, вернуться было некому.

— Я должен отыскать выживших, иначе не смогу узнать, что тут произошло, — Пон беспомощно огляделся. Ветра здесь совсем не было, но он непрерывно мерз. — Только где их искать?..

Рухико шла следом за ним, оставляя легкие следы расшитых башмачков. Бусины на них мгновенно запылились и потускнели.

— Теперь здесь властвует тьма, — с легкой грустью заметила она.

Вдалеке что-то протяжно звякало. Сначала Пону показалось, что это замерший воздух искажает звук и звон исходит от Рухико. Но она стояла совсем рядом и сохраняла неподвижность, а вот звон не утихал.

Избегая тлеющих обломков, Пон побрел туда, откуда исходило звяканье. Микроб насторожился и пошел следом за ним, тяжело переваливаясь. Его следы были настолько глубоки, как будто он нес на плечах каменную плиту.

— Ты не хочешь с нами говорить? — Пон обернулся к тигру, стараясь, чтобы голос звучал как можно тише. Звон тревожил его, но и заглушать его было нельзя: упустишь — и сразу потеряешь направление. — Или не умеешь?

Микроб широко раскрыл рот и облизнулся. Клыки влажно блеснули в тусклом свете.

Пон сморщился и сочувственно кивнул своему духовному зверю. Глупо было задавать такой вопрос. Если автор не предусмотрел даже удобство при ходьбе, каков шанс, что он толково продумает строение челюсти с клыками хищника?

Попробуй поговори, если рот то не закроешь, то не откроешь.

Звон понемногу приближался. Миновав развалины длинного дома, от которого остались лишь почерневшие лестницы да обугленное основание, Пон оказался на очередной тропинке, уходящей к хозяйственным постройкам. Они уцелели, только пара ближайших сараев подкоптилась и украсилась черными разводами.

На свободном пространстве между заброшенными грядками и колодцем — при виде колодца на вершине горы Пон сбился с шага, но решил ничему не удивляться больше — сидел призрак. Используя крупный камень вместо стула, он раскачивал недлинную палку, к концу которой крепился темный колокольчик.

Светлые одеяния бесформенным балахоном свисали с худеньких плеч, длинные серовато-туманные волосы облаком скрывали спину и стекали на землю, застревая в стеблях растений. Почуяв чье-то присутствие, призрак медленно повернул голову, показав точеные черты с белоснежной кожей и темные провалы глаз.

Пон решил, что с него хватит. На полном ходу он развернулся и пошел обратно, по пути врезавшись в Микроба. Пока очеловеченный тигр пытался сладить со своим центром тяжести и неудобным хвостом, Пон рассеянно извинился, помог ему устоять на ногах и зашагал дальше.

— Куда вы? — Рухико остановилась, с недоумением глядя ему вслед. — Эта заклинательница может помочь нам узнать, что здесь произошло. Почему вы уходите?

Пон остановился и покосился на нее через плечо.

— Заклинательница? — с неким сопротивлением произнес он.

Неужели эти звери совсем рехнулись? Ясно же, что никакой человек не будет сидеть на вершине горы, где погибла целая секта. И уж тем более не станет монотонно звенеть в колокольчик!

Даже безумию господина И должен быть предел. От одного вида этих туманных прядей на теле Лун Яньшена каждый волосок встал дыбом.

— Конечно, — Рухико догнала его и с сомнением заглянула в глаза. — Она следует темному пути и собирает силу мертвых, но это не значит, что она откажется говорить. Я могу попробовать сама, если вам не хочется приближаться к ней.

Темные заклинатели.

Пон ладонью прикрыл глаза, избегая смотреть на призрачную деву.

Видимо, сюжет только сейчас пытается продраться сквозь нагромождение хаотичных ходов. Но почему раньше последователи неправедного пути выглядели как классические злодеи в черном и красном, а теперь — как неупокоенные призраки на деревенском кладбище? Что за неудачный ребрендинг?

Если сюжет все-таки начинает отыгрываться, то лучше расслабиться и плыть по течению. Если не сопротивляться, то потом можно будет предъявить автору, что все косяки на его совести.

Приняв решение, Пон опустил руку и решительно зашагал в сторону отстраненной заклинательницы. Пожалуй, в решительности есть свои плюсы: чем быстрее идешь, тем меньше заметно, как дрожат руки.

Он не любил фильмы ужасов и никогда не проходил пробы в проекты, связанные с мистикой. Дело даже не в том, что ему было страшно, просто в жизни и без того достаточно пугающих моментов, к чему лишний раз настроение себе портить? Вот, например, после аварии оказаться в глупой книге — чем не фильм ужасов?

Совершенно ни к чему было добавлять сюда такие моменты!

Звук шагов и шорох изорванной одежды Лун Яньшена был довольно громким. В последний раз качнув колокол, пугающая госпожа медленно повернулась и уставилась прямо на приближающегося заклинателя.

По спине промчался целый табун мурашек. Покрепче сцепив зубы, Пон остановился в нескольких шагах и церемонно поклонился.

Вблизи заклинательница выглядела еще страннее. Свободных одежд не касался ветер, оставляя их в полной неподвижности; они напоминали складки мрамора на искусно вырезанном памятнике. Тонкое лицо и хрупкие пальцы плотно обтягивала иссушенная сероватая кожа. Щеки ввалились, а синяки вокруг глаз могли посоперничать с пятнами панды.

Колокол на деревянной рукояти тоже производил неизгладимое впечатление. Странной формы, сдавленный с боков шар из темной бронзы напоминал апельсин, на который со всей жестокостью наступили. Он треснул, разойдясь лепестками-обломками. Внутри него смутно поблескивал призрачный голубоватый след.

Деревянная ручка вблизи оказалась потемневшей от времени костью крупного животного…

Пон покосился на безмятежного Микроба и сухо сглотнул.

Насмотревшись на него, заклинательница небрежно качнула кистью, извлекая из колокольчика низкий тяжелый звук.

— Ты пришел послушать музыку мертвых? — тихо спросила она. Ее голос напоминал одновременно шелест опавшей листвы и негромкий скрип заржавевших петель. — Только музыка мертвых достойна касаться ушей живых…

Закончив эту пропитанную многовековой мудростью фразу, заклинательница замурлыкала что-то себе под нос. Длинные и пышные пегие волосы клубились у ее ног живым туманом.

Похоже, стрижки здесь были не в чести. Что кицунэ, что эта полуобморочная госпожа — обе щеголяли такими волосами, что для их переноски пришлось бы возить с собой специальную тележку. Только чудом никто до сих пор не наступил на эти косы…

Пон зажмурился и торопливо замотал головой. Нет, нельзя думать об этом, точно нельзя, иначе он наступит на косы Рухико уже минуты через три или через пять, если судьба решит проявить милость!

Кицунэ, не подозревая о нависшей опасности, во все глаза разглядывала заклинательницу. На ее лице все отчетливей проступало отвращение. Казалось, она уже многократно пожалела, что направила сюда Лун Яньшена. Скрестив руки на груди, она высокомерно тряхнула золотыми украшениями и поджала губы.

Микроб тем временем заскучал. Он не проявлял никакого интереса к происходящему, но потом заметил раскачивающийся колокол. Глаза его загорелись.

Ловко передвигаясь на полусогнутых, он поджал смертоносный хвост и пошел в обход. С каждым шагом он становился все тише и неприметнее, настоящая магия; Пон и заметить не успел, когда двухметровый огненноволосый тип стал органичной частью окружающего мира и слился с безрадостным пейзажем.

Очнулся он лишь тогда, когда огромная когтистая рука бесцеремонно схватила колокол и со всей силы дернула его вниз.

Однако заклинательница даже не пошевелилась. Хрупкая и тонкая, как умирающее дерево, она безразлично посмотрела на прижавшегося к земле духовного зверя и изящно приподняла одну бровь.

— Занятный кот, — проговорила она и легонько шлепнула по мускулистому запястью.

Микроб взвыл и кубарем откатился под ноги Лун Яньшену. Из его спины вдруг выстрелили мокрые крылья, потом опять пропали; хвост удлинился, укоротился и на мгновение пропал совсем. Баюкая стремительно краснеющую руку, обиженный Небесный тигр спиной прижался к коленям хозяина, едва не свалив его на землю.

— Хочешь, мы послушаем истории мертвых вместе? — губы заклинательницы на долю секунды сложились в улыбку. Она говорила медленно, размеренно и безэмоционально. Услышав ее, Рухико в голос фыркнула и уперла руки в бока.

— Большое спасибо, но нет, не хочется, — вежливо отозвался Пон и погладил Микроба по взъерошенной макушке. — Но я буду очень благодарен, если вы перескажете эти истории своими словами.

Заклинательница моргнула. На лице ее проступило легкое недоумение, но быстро пропало.

— Это место зовется морем Предательства, — свободной рукой она обвела заросшую лесом вершину горы. — Один юный заклинатель нашептывает мне о своих горестях… Он умер совсем молодым.

От этих слов у Пона в груди что-то засвербело. Следующие слова причинят ему боль; он понимал это так же ясно, как ожидаешь ожога, засовывая руку в огонь.

Рухико вдруг покачнулась и прижала руку ко лбу.

— Этого не было, — забормотала она знакомым механическим тоном с явными признаками паники. — Эта девушка вообще не умеет с мертвыми разговаривать, она просто влюбленная дурочка, одна из невест главного героя. Куда делась секта? Я не мог ее стереть, я ведь не мог ее стереть?

Продолжая бормотать, кицунэ отступила на шаг, оставляя отчетливые следы на почерневшей траве.

— Его звали Дань Дань, — заклинательница еще раз качнула колокольчик и сосредоточенно прикрыла глаза. — Ему даже не дали взрослое имя, как печально. Море Предательства Лун Яньшена, шепчет он. О, Лун Яньшен. Есть ли более презираемое имя в этом мире?

Она усмехнулась и коснулась колокола кончиком пальцев, не обращая внимания на оцепеневшего Пона.

Глава 23. Бойся когда ты два

Рухико нахмурилась. Она поочередно смотрела то на Лун Яньшена, то на странную заклинательницу.

— О чем ты говоришь? — после долгой паузы спросила она.

— Я? — искренне удивилась туманная дева. — Я ни о чем не говорю. Только позволяю вам услышать то, что говорят мертвые.

У Пона задергалось веко. Прижав его двумя пальцами, он свирепо уставился на нее и медленно произнес:

— Расскажи-ка мне, в чем состоит предательство?

Заклинательница сунула колокол за пояс, потерла ладони и подхватила на руки бесконечную волну своих волос, стряхивая с них травяной сор.

— Это всем известно, — буднично и тихо начала она. — Наставник Лун Яньшена отправил его вниз, в деревню, на следующий же день после принятия в секту. Необученный юноша пал жертвой темных заклинателей, сошел с предназначенного ему пути, свернул на кривую дорожку…

Голос у нее становился все заунывней.

— Я сейчас заплачу, — мрачно пообещала кицунэ.

— Спустя полгода он вернулся, потеряв своего духовного зверя, — продолжила туманная дева и принялась сплетать волосы в длинную косу. Ее тоненькие пальцы казались высохшими сучками, а лицо вдруг напомнило Пону пару неприятных фильмов про зомби. — Он был озлоблен и обвинил наставника вместе с сектой… Случилось невиданное сражение. Конечно, юный недоучка не смог бы противостоять наставникам всерьез, но те не хотели его ранить. Однако в разгар битвы Лун Яньшен достал проклятый артефакт. Повсюду вспыхнул демонический огонь, и только учителя смогли избежать беды. Но у них не получилось спасти детей — огонь словно живой поглощал все на своем пути.

Закончив косу, заклинательница перебросила ее себе за спину. Кончик ее мелькнул в воздухе, описав плавную дугу. Микроб напрягся, резко дернул хвостом и почти бросился его ловить, но в последний момент прижал к груди покрасневшую руку и проводил раздражающий элемент свирепым взглядом.

— На гору с тех пор пало проклятие, — дева плавно повела рукой, очерчивая вершину. В широком рукаве ее рука казалась тоньше одинокой спагетти в опустевшей пачке. — Наставник Лун Яньшена ушел вместе с ним, приняв вину за очернение своего ученика. Он пообещал, что не даст ему нанести новые разрушения и понемногу вернет к свету… Когда Лун Яньшен добровольно вернется сюда и ступит на эти плиты, проклятье рассеется. Угли перестанут тлеть, а мертвые упокоятся с миром.

Потерявший всякую совесть тигр, устав слушать ее монотонную речь, широко зевнул и звонко щелкнул челюстями.

Пон посмотрел себе под ноги. Пальцы, торчащие из кед, посерели от грязи, под ногтями появилась черная каемка. И кто тут еще выглядел как свежевыкопавшийся зомби?

Вот он, Лун Яньшен. Стоит себе на этой земле, но проклятие что-то не желает спадать.

— Я этого не писал, — категорически заявила Рухико и нахмурилась. — Честное слово. У меня температура была, я болел!

— Очень сочувствую, — безо всякой жалости отозвался Пон. — А кто же это написал, если не вы?

Он был довольно доброжелательным молодым человеком. В его жизни редко случались неприятности, да и на те он обращал мало внимания. Если твердо верить, что жизнь проста и светла, то такой она и станет.

Однако существовали некоторые крошечные занозы, о которых Пон вспоминать не любил, но до сих пор как будто нащупывал их внутри при столкновении с несправедливостью.

И эти занозы продолжали болеть при малейшем прикосновении.

— Кхун автор, — негромко позвал он и поднял голову, посмотрев Рухико прямо в глаза. — Я очень не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не совершал. Даже если это выдуманный мир.

Кицунэ невольно попятилась.

— Это правда не я, — пробормотала она. — Я не писал. Пришел, а текст уже появился. У меня вообще другой злодей был намечен, понимаешь?

— Тогда придумай, как решить эту проблему, — невыразительно приказал Пон. — И дай мне нормальную одежду. Или тебе нравится издеваться над героями, заставляя их мозоли зарабатывать?

— Сейчас будет, — буркнул автор и исчез, оставив Рухико глупо хлопать глазами.

— Что-то произошло? — неуверенно спросила она и потерла лоб. — Я как будто заснула… Наверное, слишком устала.

Выглядела она немного бледной. Пон вдруг поймал себя на мысли о том, что давно не видит в девушке картона. Вряд ли господин И сейчас тщательно прописывает ее, не в такой панике уж точно.

Значит, сейчас она каким-то образом обретает сознание? Даже замечает, когда через ее тело говорит кто-то другой…

Вместо радости эта мысль заставила сердце сжаться.

Легко кричать и критиковать дурной мир, надеясь побыстрее оставить его позади. Легко игнорировать опасность, смерти и глупость, если персонажи соответствуют миру и останавливаются, как только от них отведешь взгляд.

Только вот если они становятся все человечнее и приобретают собственный характер, то что тогда делать?

Перемотать все происходящее, по диагонали просмотреть диалоги и бежать в свою реальность, убеждая себя, что это дело автора, а вовсе не его?

Автор не справляется. Это очевидно.

Если настоящие живые люди — даже выросшие из персонажей — останутся существовать в этом сюжетном решете… Как сложится их жизнь?

— Кеды, — сквозь зубы процедил Пон и запрокинул голову. — А потом будем думать, что делать со всем этим бардаком.

Хотелось кофе. Нормального такого кофе, в котором сливок, сахара и сиропов больше, чем воды. И чтобы в стаканчике с пластиковой крышкой…

Есть по-прежнему желания не было, но измученная психика требовала хоть какого-то удовольствия.

Ногам стало тепло. Опустив глаза, Пон полюбовался новыми красно-белыми кедами и голубыми узкими джинсами, выглядывающими из-под свеженького темно-синего ханьфу.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил он и подвигал плечами. Новая одежда нигде не жала, но сотворили ее явно в спешке: под верхним платьем вместо многослойных нижних одежд оказалась белая футболка с узором из отпечатков кошачьих лап.

Ну, с какой стороны ни посмотри, а описание «футболка и джинсы» набрать куда проще и быстрее, чем разобраться во всех слоях древнекитайского наряда.

Только заполучив нормальную одежду, Пон осознал, насколько легче стало дышать. Поправив пояс, на этот раз завязанный как положено, он аккуратно отодвинул обиженного Микроба и подошел к заклинательнице.

— Та душа, с которой вы говорили, Дань Дань. Он опознал Лун Яньшена?

Дева наклонила голову к плечу, нахмурилась с оттенком неуверенности и вытащила колокол. Низкий звук приливной волной затопил развалины, беспокоя остатки уничтоженной секты.

— Ему сказали, что это Лун Яньшен, — после паузы прошептала она. — Но самого Лун Яньшена он опознать не смог. Говорили, что в своем странствии он познал ярость демонического огня и потерял всю свою привлекательность, спрятав лицо под маской.

— Под маской, — усмехнулся Пон. — Понятно.

Выжил только Бао Румин, защищенный отблесками ауры важного персонажа. Наверняка этот мир с трудом идет против задумки автора… Раз ему положено идти рядом с главным героем еще долгие годы, то и погибнуть в огне он не имеет права.

А остальные мальчики и девочки, не играющие роли, превратятся в дрова на огромном костре. Даже те, с кем Пон уже успел познакомиться и наивно надеялся, что их ненастоящая жизнь пройдет в сытости и комфорте.

— Ты хочешь отыскать его? — мелодично спросила заклинательница, убирая колокол.

Кицунэ смотрела на нее недобро, но та не обращала на взгляды никакого внимания; Микроб же зарекся связываться с опасной девушкой, все еще поглаживая руку, с которой только сейчас начал сходить отек.

— Хочу, — признался Пон. — Пусть… снимет проклятие.

А заодно снимет и маску, мысленно добавил он и оскалился. И перестанет врать, что это я уничтожил секту!

Кто-то воспользовался десятилетней пустотой, и на бесплодной земле выросли невиданные сюжетные повороты. Только неужели наставник его настолько отупел, что не увидел никакой разницы между своим однодневным учеником и странным человеком в маске?

Заклинатели ведь не могут быть совсем тупыми? Или могут?

— По слухам, Лун Яньшен скрылся близко к демоническим землям, — заклинательница деловито прихватила косу поясом, чтобы по земле не мела. — Наставник увел его туда, надеясь воззвать к совести через испытания и трудности…

— Или спрятать поддельного Лун Яньшена так далеко, чтобы никто не узнал правду, — мрачно пробормотал Пон.

— А? — рассеянно переспросила его заклинательница. Она попыталась растянуть спину, наклоняясь то вправо, то влево, но добилась противоположного эффекта. Ее серовато-белое лицо немного позеленело, глаза закатились, и говорящая с мертвыми дева безвольно повалилась прямо на руки красивого заклинателя в свеженьких кедах.

Пон машинально подхватил ее, похожую на закутанную в слои ткани ветку. Весила она меньше Микроба в котячестве.

Рухико за его спиной с шумом втянула воздух и ненавязчиво спросила:

— Может, положим ее вон под тот куст? Мы ведь все у нее узнали? Где начинаются демонические земли, я и без нее знаю…

Заклинательница тихонько ахнула и приоткрыла глаза. Длинные черные ресницы трепетали подобно бабочкам, самыми кончиками касаясь белоснежной кожи.

— Господин, — слабым голосом позвала она, цепляясь за руки Пона. — Меня зовут Чу Чжунпин, и я помогу тебе отыскать Лун Яньшена.

— Не надо! — возмутилась Рухико и возмущенно зазвенела десятками золотых украшений. — Думаешь, мы без тебя не справимся? Будешь на каждом повороте то волосы расчесывать, то в обмороки падать…

Ее голос постепенно сошел до невнятного бубнежа. Микроб поднялся на ноги, тряхнул головой и посмотрел на Пона с неким хищным интересом.

Команда единогласно высказалась против.

— Думаю, столь нежной госпоже не стоит пускаться в путь в нашей компании, — Пон попытался смягчить свой отказ и усадил Чу Чжунпин обратно на камень. — Мы не останавливаемся на постоялых дворах, ночуем под открытым небом и иногда даже не имеем возможности помыться…

— Чудесно, — оборвала его заклинательница и мягко улыбнулась. — Мне все подходит.

Микроб заскрежетал клыками.

— Погоди, — неуверенно окликнула его Рухико. — Я попробую кое-что сделать. Может, все получится исправить? Например, заставлю Бао Румина понять, что напал на секту кто-то другой? Дай мне пару часов…

— Стой! — не своим голосом заорал Пон и бросился к кицунэ, но та уже недоуменно хмурилась.

— Что такое? — спросила она, потирая виски. — Кажется, я очень устала. Давайте уже оставим эту бледную моль и найдем место для ночлега?

Глава 24. Работа над ошибками и кто в них виноват

Лев выложил последнюю законченную главу на сайт, апатично нажал кнопку публикации и высморкался в платок. Рядом с ним остывала полулитровая кружка с чаем и подсыхал разрезанный на восемь частей апельсин.

После ухода Кати он несколько часов метался между температурным бредом и желанием хоть что-то написать. Его мучила та самая ответственность, с какой накормленного котенка, которого стоило бы оставить на улице, тащат домой за пазухой.

Потому что мир большой и холодный, в нем много собак, машин и недобрых людей.

Мир Льва получился таким же недобрым, только вместо котенка туда отправился полноценный взрослый человек, да еще и против воли. Все это, конечно, вину самого Льва делало только тяжелее.

Промучавшись до вечера, допив бульон и проглотив все положенные таблетки, он переполз с дивана на кресло и поднял крышку ноута.

Бурные обсуждения на сайте давно утихли. Даже самые преданные поклонники плохой литературы в конце концов сдались, не видя обновлений. С легким злорадством Лев выгрузил весь текст вплоть до того момента, когда легким движением пальцев по клавиатуре украл у главного героя десять лет жизни.

Закончив, он тяжело вздохнул и открыл последнюю главу. Похоже, у него прогрессировала очень специфическая писательская травма с поправкой на мистику: ему все сложнее было смотреть в текст и не паниковать, обнаружив там что-то новое.

Не паниковать вообще становилось все сложнее.

Увидев начало следующей главы, за которую еще даже не брался, Лев судорожно сглотнул и отпил огромный глоток остывшего чая. Ничего нового, история живет сама по себе и иногда из вежливости отчитывается, где была и до какой точки добралась. Очень удобно.

Руки затряслись. Зажмурившись, Лев принялся дышать квадратом, как советовали в блогах про борьбу с тревожностью.

Кажется, его спасительное решение вышло боком. Или вообще застряло?

«— Я этого не писал, — сообщила Рухико, нахмурясь. — Честное слово, у меня температура была. Я болел».

Оставив тайное послание, он схватился за все еще раскаленную, не желающую работать голову и застыл, глядя на клавиатуру с полустершейся кнопкой «C».

Ответ пришел мгновенно. Взбешенный актер требовал взять ответственность в свои руки и выдать ему нормальную одежду. Сегодня канал связи работал без перебоев.

— Это пожалуйста, это я могу, — вяло отозвался Лев и застучал по клавишам.

«Воля заклинателя была столь сильна, что лохмотья на его теле превратились в прекрасную одежду: джинсы, футболку и красивое синее ханьфу, а на ногах появились новые кеды».

В контексте новеллы выглядело полной дичью, зато Варапон теперь одет.

— Я допишу, найду работу и куплю себе успокоительные, — успокоил себя Лев и собрал волосы в хвост. — И больше писать не буду. Даже читать больше не буду — на всякий случай.

Закатав рукава, он полез в дебри неизвестно кем написанного бреда.

Спустя полчаса ему пришлось повторно заваривать чай. Стоя над закипающим чайником, он признал, что этот текст был поинтереснее, чем первоначальная задумка.

Нет, он никогда не думал сделать Лун Яньшена злодеем, он даже не думал настолько портить ему репутацию! Сюжет был вполне линеен: сражения, наращивание силы, новые знакомства, никаких сложностей.

Но поддельный Лун Яньшен звучал как вызов. Кто скрывается под маской? То, что сам автор был не в курсе, добавляло ситуации некой шизофренической пикантности.

Слишком сильно ударив по кнопке, Лев остановился. С сухим щелчком буква запала и только через секунду приподнялась над панелью.

Если так подумать, он одинок. Несмотря на наличие родителей и Кати. Только вот еще с Варапоном иногда переписывается и с читателями…

А вот актер заперт там, где людей нет совсем. Одни пародии.

— Хватит думать одно и то же, — забормотал Лев, продолжая крутить мысли по кругу. — Ничего не изменится, даже если я сто раз сам себя обвиню.

Усилия стоило приложить к устранению сюжетных дыр, а не к попытке выковырять собственный мозг чайной ложечкой.

Сначала Лев решил прописать, что маленького Дань Даня околдовали и заставили говорить неправду. Это был интересный ход и предполагал наличие врага прямо в стенах секты. Кто-то из соучеников или наставников так хотел избавиться от перспективного новичка, что оклеветал его и даже применил некую запретную технику…

Сюжетная веточка увяла и отвалилась раньше, чем на ней появился первый листок. Лун Яньшен одну ночь пробыл в секте да на дереве посидел. Чему там могли позавидовать — невиданной технике дудения?

Некоторое время он напряженно думал. За окном уже давно стемнело, теперь и последние окна погасли. Небо тем временем становилось все светлее и светлее.

Счет за свет в этом месяце явно придет пугающий.

— Попробую через того, — пробормотал Лев, вынырнув из бытовых страданий. — Как его? Неслучившийся лучший друг…

Отмотав на несколько глав назад, он нашел имя Бао Румина и старательно его скопировал.

— Сейчас я все исправлю, — пообещал он и внес имя в новую главу. — Ну, попробую…

Если этот парень выжил, то сейчас стал взрослым заклинателем. Однако за свою секту он не мстил и убивать Лун Яньшена не пошел. Почему?

Может, он видел нападавшего и понял, что это вовсе не Лун Яньшен?

В любом случае сюжет проще всего продвинуть через него. Ошибки лучше исправлять, а не нагромождать новые, иначе он точно все это не вытянет.

«Едва спасшийся от ужасного демонического пламени юный Бао Румин несколько недель скитался в поисках пристанища, боясь даже собственной тени. Ему все время казалось, что пылающие фиолетовым огнем ужасные глаза смотрят на него из каждой глубокой тени».

Перечитав, Лев исправил второе «ужасные» на «кошмарные» и удовлетворенно хмыкнул.

А почему, кстати, мальчик вообще спасся? Каким образом?

Эти вопросы порождали десяток новых, за них цеплялась еще сотня. Лев задумчиво почесал кончик носа и решил, что писательство — это почти как архитектура. Каждый кирпич надо тщательнейшим образом изучить, чертежи — проверить, а место для постройки исследовать. Иначе этот словесный дом однажды рухнет и погребет под собой остатки самооценки.

— Итак, — Лев покосился на светлеющее небо и протер слезящиеся глаза. — Бао Румин. Ты ведь наполовину демон…

Горло сопротивлялось попыткам говорить. Сорвавшись на хрип, Лев возмущенно зашипел и начал печатать со скоростью студента, которому нужно было сдать дипломную работу еще послезавтра.

«Бао Румин с самого детства скрывал свою демоническую половину. Его отец, человекоподобный демон, обманул юную девушку и притворился готовым на брак, но вскоре исчез: демоны не способны долгое время жить на одном месте и притворяться людьми, уставая от правил и условностей. Девушка вскоре родила сына, но ее состояние ухудшалось. Обман и связь с демоном подточили ее силы, и вскоре она скончалась. Мальчика растили дальние родственники, не знающие никаких подробностей. Так он и вырос человеком, не желающим даже слышать о своем негодяе-отце. Однако кровь спасла его — демонический огонь лишь подпалил кончики его одежд. Осознав, что его секрет скоро окажется раскрыт, юный заклинатель скрылся в самом крупном городе, до которого хватило сил добраться».

— Даже не думайте, что я буду придумывать название города, — честно предупредил Лев строчки букв на экране. — Я на полпути запутаюсь и забуду, что вообще хотел.

Курсор остался неподвижен. Похоже, ему дали разрешение опустить такие подробности.

Вдохновение напало внезапно и без предупреждения.

Лев кровожадно ухмыльнулся, целиком сунул в рот дольку апельсина и погрузился в рассказ о злоключениях Бао Румина.

«После побега он долго размышлял о том, что же произошло в тот день в секте. Конечно, он ни на секунду не поверил в то, что во всем виноват Лун Яньшен. Мальчик, когда-то спасший его из лап темных заклинателей, никогда не пришел бы с демоническим огнем в праведную секту. А вот наставник его был крайне подозрителен.

Впервые увидев поддельного Лун Яньшена в маске, Бао Румин опешил от такой наглости, но ничего не успел сделать. Что он, недоучка, мог противопоставить старейшине секты? Кто поверит словам неизвестного полукровки?

Смирившись со своей участью, он бежал. Но мысли восстановить справедливость не утихали ни на мгновение».

— Откуда взялся второй Лун Яньшен, — пробормотал Лев и несколько раз моргнул. Расплывающийся экран снова обрел четкость. — Может, у него был брат-близнец? Лун… Лун Суйшен?

Нахмурясь, он побарабанил пальцами по столу и вздохнул.

— Да какая разница.

«Никто не знал, что у Лун Яньшена был брат-близнец. Малышей разделили еще во младенчестве, когда боги, порицая связь его родителей, вынудили их расстаться и отправить детей вниз, на землю. Маленький Лун Юйшен оказался в богатой семье, где его растили как наследника. С юных лет не знавший отказа ни в чем, он в конце концов превратился в жестокого и эгоистичного юношу, полностью лишенного духовных сил. Долгое время он считал себя избранным, но не смог постичь даже основ духовного самосовершенствования и связался с темными культиваторами, избрав для себя путь зла».

— А потом он узнал про брата, заревновал и решил уничтожить его вместе с сектой, — Лев торопливо дописал информационную вставку и откинулся на спинку стула. — Бла-бла-бла, обиженные дети, глупые решения, ничего нового. А потом его нашел наставник-злодей и решил использовать как поддельного Лун Яньшена…

Курсор мигнул и принялся методично стирать написанное.

Лев в ужасе схватился за мышку.

— Да что тебе не нравится?! Ну нормально же складывается все! Индия — это тоже Азия!

Безжалостная потусторонняя сила начисто снесла всю предысторию про близнеца и остановилась лишь тогда, когда дошла до печального прошлого самого Бао Румина. Претензий к его происхождению, очевидно, не было.

Лев схватился за голову и застонал. Одно дело — дописать книгу, но совсем другое дело, когда ее кусками удаляют!

— Я устал, — просипел он и потянул себя за волосы. — Можно я уже все брошу, а? Ну пожалуйста.

Курсор снова зашевелился. Помигав какое-то время на одном месте, он неуверенно выпустил одну заглавную букву «А» и завис.

— Что «А»? — Лев откатился от стола и закрутился вокруг своей оси вместе с креслом. Колесики жалобно заскрипели.

Когда он остановился, на экране появилось целое слово «АВТОР».

Льва вдруг охватило дурное предчувствие.

Курсор пропал, потом появился…

«АВТОР ТУТ НИЧЕГО НЕТ СКОРЕЕ ПИШИ ПОЖАЛУЙСТА ВСЕ ПРОПАДАЕТ СКОРЕЕ СКОРЕЕ»

По спине сползла капля ледяного пота. Лев расширившимися от ужаса глазами смотрел, как по экрану течет река ужаса и паники, облеченная в слова.

Белый лист.

Он ушел писать про кеды и забыл, что дальше ничего нет; сюжету некуда ползти, и он прямо сейчас останавливается, оставляя Варапона в бесконечной пустоте.

Тело действовало быстрее, чем разум. Открыв документ с наметками и кусочками сцен, Лев торопливо скопировал часть текста и вставил его прямо после истории Бао Румина.

Это была бытовая вставка, призванная расширить взаимодействия между главными героями, только вот имена там были не те. Через поиск заменив безымянную героиню на Рухико, он торопливо вписал еще пару фраз и замер.

Текст не стирался.

У него получилось выгадать еще немного времени.

Глава 25. О пользе черновиков и страхе белого листа

Усадив обморочную Чу Чжунпин на камень, Пон попрощался с ней и даже успел сделать шаг в сторону, когда с миром что-то произошло.

Сначала воздух стал совсем неподвижным. Даже на проклятом пике, где никогда не дул ветер, воздух оставался самим собой. Им можно было дышать и разгонять рукавами.

Теперь же, кажется, даже молекулы остановились. С трудом сделав вдох, Пон огляделся.

Неподвижная листва. Тучи в небе превратились в детальный, но все-таки рисунок: ни капли жизни.

Весь мир стал объемной картинкой.

— Что-то мне нехорошо, — подала голос Рухико. Она покачивалась из стороны в сторону, прикрывая глаза ладонью.

Микроб переминался рядом с ней с лапы на лапу, тревожно топорща крылья. Пон не успел заметить, когда духовный зверь снова вернул себе облик тигра.

— Это… — Чу Чжунпин, и без того похожая на готовое исчезнуть привидение, поблекла еще сильнее. Ее огромные темные глаза наполнились ужасом и влажно блестели. — Что-то ужасное надвигается!

Пон покивал и огляделся. Тут все время что-то ужасное приближается, если не катастрофа, так сюжетная дыра, если не дыра, так самодеятельность автора, открутить бы ему эту самую деятельность. Все равно от них мало что зависит, только и остается надеяться и кричать.

Повисшее вокруг напряжение он и сам ощущал всей кожей. Подобного еще не случалось. Может, близится сражение со злодеем или другая какая сюжетная кочка?

Невольно поежившись, Пон затянул пояс и вспомнил, что уже давно не видел свой меч. Настолько давно, что даже позабыл, где мог его потерять…

Из оружия у него оставался Микроб, кицунэ и колокол странной заклинательницы. Тоже серьезное оружие, если присмотреться: кусок прочного металла на палке, таким и убить можно.

И умение подсушивать траву, разумеется. Куда же без этого.

Рухико со стоном опустила руку и огляделась.

— Может, нам лучше уйти? — неуверенно предложила она. — Если здесь проклятие…

Она не договорила: тигр вдруг одним прыжком преодолел расстояние до своего хозяина, цапнул его чудовищными клыками за ворот и забросил себе на спину. Описывая изящную дугу в воздухе, Пон зажмурился и услышал отчетливый треск новенького ханьфу.

Ничто в этом мире не могло существовать без дыр: ни характеры персонажей, ни сюжет, ни одежда главного героя.

С трудом вцепившись в шерсть, Пон приподнялся и уперся коленями в основание крыльев, готовясь к полету. Совсем рядом ахнула Рухико, до сих пор не обратившаяся в лису.

Микроб низко зарычал, мелкая вибрация прошла по всему его телу. Пон поднял голову и оцепенел.

Стало светло, настолько светло, как будто над головой включили прожектор. Тучи исчезали, выпуская наружу белую бесконечность; небо оказалось плоским и цвета самой качественной бумаги.

Соседний пик тоже пропал, а за ним еще один и еще один. Красивый и детальный рисунок стирался, показывая свою основу.

Чистый и пустой лист.

Рухико упала на колени. Ее лицо побелело. Казалось, еще несколько секунд — и она тоже окажется стерта как неудачный набросок, как сцена, которую решили вычеркнуть из сценария.

Чу Чжунпин тоже чувствовала себя нехорошо, но продолжала сидеть, неподвижно глядя перед собой. Что делать рисунку, если его стирают?

Рухико подняла залитое слезами лицо. Под носом у нее проступила краснота, тонкий ручеек обогнул губы и потек по подбородку.

— Нет, нет, нет, — забормотал Пон, лихорадочно ощупывая дрожащую шкуру Микроба. — Автор, чем ты занят? Твоя работа стирается, слышишь? Ты что удаляешь ее? Не может быть. Или ты не пишешь ее? Господин И! Господин И!!!

Его голос эхом разлетелся над оцепеневшими развалинами, но быстро стих. Всепожирающая белизна добралась и сюда, понемногу стирая кусты и почерневшую траву.

Оглянувшись, Пон увидел побелевший горизонт и с шумом выдохнул. Ладони повлажнели. Бежать некуда, остается только выбрать, умереть ли сразу или напоследок поиграть в догонялки с небытием…

Чу Чжунпин упала первой: завалилась на бок, неудобно подогнув ноги как сломанная кукла. Колокол на ее поясе низко загудел.

Приложив ладони ко рту на манер рупора, Пон запрокинул голову и закричал прямо в небо:

— АВТОР!!!

Что-то громко щелкнуло. Потянуло застарелой гарью и запахом свежих апельсинов.

Ошеломленный Микроб, прижавшийся к земле, вдруг оказался в окружении столов и лавок. Дернув ухом, он огляделся и неловко, задом, попытался выбраться на открытое место.

Пон сполз с его бока, рукой зажимая рот.

Их перебросило на постоялый двор: первый этаж представлял собой неказистую забегаловку, заполненную уставшими путниками и средней руки торговцами, а на втором виднелся коридор с одинаковыми дверями. Туда вела широкая лестница со скрипучими ступенями, по которым все время кто-то поднимался и спускался.

Чу Чжунпин лежала под ближайшим столом, поджав ноги к животу. Длинная коса вывалилась под лавку.

Взгляд у заклинательницы был на редкость безмятежным.

Рухико нашлась в компании через два стола. Она осторожно сползла с лавки, которую делила с двумя почтенными седовласыми мужчинами, и бегом бросилась к Лун Яньшену.

— Как мы здесь оказались? — с легкой паникой спросила она и огляделась. — Только недавно мы были на пике, что произошло? Неужели то белое превратилось в постоялый двор?

— На пике? — с удивлением переспросила Чу Чжунпин. — Мы были там три дня назад и отправились на поиски мерзкого Лун Яньшена. Ты забыла?

— Даже я забыл, — мрачно пробормотал Пон, опуская руку.

Его немилосердно тошнило, а ноги подгибались, не желая нести тяжелое тело. Разумеется, он запомнил все, что произошло, но каким образом это запомнила кицунэ?

Она ведь персонаж внутри текста. Персонаж не может оказаться над сюжетом, выпасть из него ненадолго и вернуться обратно.

Помещение было заполнено людьми, но никто не обращал внимания на странную компанию. Разносчик осторожно перешагнул кончик косы Чу Чжунпин, все еще лежавшей под столом, а раздвинутые неловким Микробом лавки просто подвинули обратно, даже не глядя на крылатое создание.

От такого равнодушия духовный зверь смешался и вдруг словно сдулся. Превратившись обратно в толстого рыжего кота в едва заметных полосочках, он потерся об ноги Пона и заискивающе мяукнул.

После чудовищных размеров со взрослую корову Пон нашел этого кота чрезвычайно милым и даже взял на руки. Стоило ему наклониться, как мир снова закрутился каруселью, но виноват в этом был только слабый вестибулярный аппарат и многочисленные душевные потрясения.

— Господин не поможет мне подняться? — мелодично напомнила о себе Чу Чжунпин и перевернулась на спину. Ее, похоже, вообще не интересовало, как она оказалась в таком странном месте.

Ошалевший от внезапной ласки Микроб растекся по рукам Пона сиропной рыжей лужей и басовито мурчал. Звуки, издаваемые им, были поистине устрашающими: ближайшим компаниям пришлось говорить в два раза громче, чтобы услышать друг друга.

— Сама встанешь, — проворчала Рухико, наступила на кончик пегой косы и сдвинула стол, открывая заклинательнице путь к свободе.

Поглаживая увесистого кота, Пон ощутил себя статистом. Этот этап его карьеры давно остался позади, но странное ощущение незаметности все-таки сохранилось в самой глубине сердца.

Сейчас он мог стоять и просто наблюдать, никак и ни на что не влияя. Компании гомонили, разносчик бегал по залу с подносом, ловко огибая то Рухико, то самого Пона; тигр мурчал, а две странные госпожи с упоением ругались, выясняя, у кого коса длиннее.

— Кхун автор, — откашлявшись, начал Пон. — Не знаю, что вы делали, но больше этого не делайте. У меня возникли подозрения, что уничтожение книги приведет к моей смерти. Умирать я пока не планирую, поэтому прошу прислушаться к моим словам.

Он ненадолго замолчал, почесал основание крыльев и щелкнул ногтем по ядовитому хвосту.

— В прошлый раз я совсем забыл спросить, что за странную способность вы мне дали и что с ней делать. Вряд ли вы отзоветесь прямо сейчас, но на будущее напишите инструкцию. Вы ведь не стали превращать меня в светящийся духовный обогреватель?.. Возможно, я не знаю условия, при котором все это превратится в невероятную мощь.

— Не хочу вас отвлекать, — отвлекла его Чу Чжунпин, подобрав оттоптанную косу и бросив последний гневный взгляд на соперницу. — Но с минуты на минуту тут появится Бао Румин, с которым нам нужно поговорить, а вы до сих пор не сказали, что мы должны делать.

Посчитав себя победительницей, кицунэ подобралась поближе к Пону и тихонько зашептала:

— Господин, Лун Яньшен — это ведь ваше имя. Если самозванец очернил вашу репутацию, то я сожру его! Если же вы по каким-то причинам решили назваться его именем, то я буду свидетелем, что с самого рождения вас так и звали. Отец ваш, господин Лун, с самого нашего рождения решил нас поженить. А если вы и в самом деле уничтожили секту…

Бдительно оглядевшись, Рухико привстала на цыпочки и пробормотала, обдавая ухо теплым дыханием:

— Если вы их уничтожили, то они сами виноваты, вот и все. Только как вы смогли это сделать, находясь рядом со мной? Ваша мощь велика. Праведные секты никогда мне не нравились. Если хотите, мы можем спалить еще парочку?

Договорив, она посмотрела на Пона преданными и честными глазами, дважды хлопнув ресницами.

Пон покрепче прижал к себе кота и решил, что это в высшей степени добродушное и милое животное — единственный порядочный персонаж этой новеллы.

— Если злодей — Лун Яньшен, и господин — тоже Лун Яньшен, то как нам звать господина? — Чу Чжунпин поправила свой колокол и засунула косу за пояс. — Можем называть его настоящим или единственным, но это слишком долго. А второго поименуем фальшивкой… Но и это слишком хлопотно. Кстати, этот Бао Румин, не прислуживает ли он нашему врагу? Он мог спастись, вступив с ним в сговор.

Пон задумался, выискивая возможные ловушки. Не повлияет ли его решение на текст? Его возможности ограничены, а логика не всегда работает должным образом, ведь он по-прежнему не знает сюжета. Обдумав все и не придя ни к какому выводу, он неохотно ответил:

— Пока называйте меня Пон.

Чу Чжунпин равнодушно кивнула, не принимая его слова всерьез. Прикажи он называть себя Великим Необычайным Всеблагим Главным Заклинателем, она отреагировала бы ровно так же.

— Пон так Пон, — пожала плечами Рухико. Браслеты на ее запястье тоненько зазвенели. — Странное имя, но мое ведь тоже очень странное.

Нахмурившись, она посмотрела на Микроба и неохотно добавила:

— У нас у всех имена какие-то…

Не договорив, она махнула рукой.

Пон пошевелил губами, мысленно перенаправляя ее слова прямо кхун автору в уши.

Это ведь даже не попаданец в главного героя, а просто второстепенный картонный персонаж. Даже он видит, что мир не в порядке!

С другой стороны, это наверняка обидно. Придумываешь людей, а они тебе же хамят потом, не оценив вложенных трудов.

Насколько близок господин И к многодетному отцу, чьи дети вдруг научились ругаться матом, кидаться вещами и вообще всячески бунтовать, а вот до работы и отдельного жилья еще не доросли?

Тарахтение Микроба понемногу стихло. Убаюканный гомоном, он сладко уснул, свесив смертоносный хвост на манер нефритовой поясной подвески.

Появления двух новых людей никто не заметил.

Никто, кроме Рухико.

Толкнув Пона под локоть, она кивком указала на вошедших. Лицо ее похолодело, а взгляд сделался цепким и ярким, словно у заметившего добычу хищника. Несмотря на некоторую трусость, она оставалась кицунэ, а вовсе не робкой человеческой девушкой.

Двое молодых людей остановились у порога, высматривая себе место. Впереди стояла рослая и мускулистая дева в кожаных доспехах, луком за спиной и колчаном, наполовину наполненным стрелами. На плече она небрежно удерживала большой боевой топор. Волосы, обрезанные по плечи, она собрала в смешной хвост на макушке и закрепила его выточенной из кости шпилькой.

Ее облик буквально источал мощь, задор и даже некоторую агрессию. С пренебрежением осмотревшись, она поджала яркие губы и обратилась к стоящему позади спутнику.

Им оказался довольно хрупкий на вид юноша с изможденным лицом. В его чертах Пон с великим трудом опознал Бао Румина и замер, не сводя с них глаз.

Заметив его взгляд, Бао Румин присмотрелся и переменился в лице.

Глава 26. Прямая линия с создателем

Воительница выступила вперед, ненавязчиво поглаживая рукоять топора.

— Брат, что это за люди и почему они так странно смотрят на тебя? — мягко спросила она, полностью загораживая Бао Румина. Тот очнулся, откашлялся и придержал ее за локоть.

— Все хорошо. Эти люди… мне не враги.

Последние слова прозвучали с заметной неуверенностью.

— Давай я сначала с ними разберусь, а потом решим, враги они или нет? — предложила девушка, с нежностью глядя на своего спутника. — Сам видишь, какие они сомнительные! Заклинатель неизвестной школы с демоницей и духовным зверем, да еще и…

Она покосилась на Чу Чжунпин, но туманная дева только улыбнулась обескровленными губами и мягко качнула свой колокол. Воительница нахмурилась, но решила не продолжать.

— Успокойся, — попросил Бао Румин утомленным тоном. Оглядевшись, он поискал свободную лавку, но остался стоять. — Мы оторвались от демонов, они не посмеют преследовать нас среди людей.

Девушка упрямо фыркнула.

— Не посмеют, — пробормотала она, в упор глядя на кицунэ. — Разумеется, не посмеют.

Оскорбленная Рухико уперла руки в бока. Чу Чжунпин улыбнулась еще шире и перехватила рукоять колокола на манер кистеня.

Пон закатил глаза, погладил уснувшего Микроба в поисках душевного спокойствия и недовольным тоном заметил:

— Девушки не испытывают друг к другу негативных эмоций с первой встречи. Между ними нет никаких связей, они не влюблены, так почему это происходит снова и снова?

Рухико осоловело моргнула.

— Потому что по сюжету они в тебя влюблены, — любезно, но несколько нервно отозвалась она. — Понимаешь, вы все должны были встретиться довольно давно и к этому времени…

— А, — Пон присмотрелся к рослой воительнице. — Это, я так понимаю, третье лицо в нашей компании лучших друзей? С которой мы даже встретиться не успели?

Рухико невнятно угукнула и прижала руки к груди.

— Слушай, — лихорадочно зашептала она. — Я забыл, какие тебе дал способности. Там что-то было про лазеры, но они включаются только в минуты опасности… или наоборот? В общем, я не помню и напишу новые, ладно?

— Лазеры? — недоверчиво переспросил Пон. — Из рук? Ну, зато не из глаз.

Рухико надулась.

— Я не плагиатор. Это вообще художественное переосмысление!

— Хорошо, я понял, — покладисто согласился Пон. — Переосмысление. Не могли бы вы, дорогой автор, переосмыслить какой-нибудь более азиатский фильм? Кстати, почему вы все время мучаете бедную Рухико? Подозреваю, что именно из-за этого она стала намного лучше себя осознавать. Вы — творец и напрямую подключаетесь к своему персонажу. Разве это не опасно?

— Через случайных людей говорить не всегда получается, — кицунэ пожала плечами. — Говорить вообще редко получается…

Между ними повисла тишина. Пон чувствовал, что впервые может задавать любые вопросы, но в голове стало пусто и просторно.

Спрашивать было не о чем.

Тем временем боевая госпожа успела согнать с лавок задержавшуюся компанию, усадила Бао Румина, погрозила кулаком безмятежной Чу Чжунпин и умчалась разговаривать с хозяином постоялого двора. Проводив ее взглядом, Чу Чжунпин присела рядом с Бао Румином, распустила свои пугающие волосы и принялась расспрашивать его о прошлом, изредка позвякивая в колокол.

У бедного заклинателя был такой вид, как будто его засунули в яму со змеями.

— Я могу попробовать говорить через кого-нибудь другого, — неуверенно предложила Рухико. — Может, так будет проще. Слушай, а можно я сразу на финальный бой перемотаю?

Пон отчетливо вздрогнул. Сладко спящий на его руках Микроб приоткрыл один глаз, тревожно мяукнул и снова заснул, оставив между клыков кончик языка.

— Не надо ничего перематывать! Мы поговорим с Бао Румином, потом нападем на след поддельного Лун Яньшена, прижмем его к стенке и заставим открыть правду. Заодно помешаем злодею. Никаких сложностей и перемоток, прошу! Просто следуем плану.

— Вообще-то это мой текст, — напомнила кицунэ. Пон поджал губы и посмотрел на нее очень долгим взглядом. — Ладно, понял, решаю не я.

Тем временем вернулась воительница. Тесные помещения ей явно не нравились. Удерживая в руках тяжелый поднос, она пинками раздвинула в разные стороны лавки вместе с посетителями, освободила себе дорогу и увидела Чу Чжунпин, успевшую повсюду разложить свои волосы. Оскалившись, она брякнула поднос перед носом Бао Румина и прицелилась наступить на несколько прядей, потянувшись за топором.

Сероватые волосы мигом скрылись под лавкой. При виде их маневра Бао Румин спал с лица и торопливо потянулся за кружкой.

— Она по сюжету влюблена в меня? — переспросил Пон, машинально перебирая перышки в крыле Микроба. — За что?

Рухико не ответила. Повернувшись к ней, Пон заметил расфокусированный взгляд и сообразил, что кхун автор закончил сеанс вещания.

— Это очень оригинальный персонаж, — бас раздался прямо из тельца кота. Пон от неожиданности едва не разжал руки. — Разве нет? Где ты еще таких заклинательниц видел?

Воительница в приступе боевой ярости выхватила топор. Чу Чжунпин закатила глаза и мягко повалилась в обморок прямо на руки Бао Румину. Заклинатель опасался ее, но оставить даму в беде не посмел. Подхватив хрупкое тело, он послал подруге укоризненный взгляд.

— Это животное не станет умнее, даже если я насовсем поселюсь в его теле, — кхун автор, заполучивший в свое распоряжение толстенькое рыже-полосатое тельце, сладко потянулся и посмотрел на Пона раскосыми голубыми глазами. — Не знаю, как отреагируют читатели…

— Ты… все еще выкладываешь свою работу? — Пон слегка запнулся. Обращаться на вы к коту оказалось непросто, и он перешел на неформальный тон. — Это читают?

Похоже, стоило сформулировать помягче; любого автора сомнения в популярности его произведения ранят в самое сердце.

К сожалению, долгое нахождение среди дурно прописанных идиотов плохо сказалось на вежливости самого Варапона Прасита, в прошлой жизни отличавшегося корректностью и чуткостью.

Кот предсказуемо надулся. Черный хвост хищно изогнулся, готовый вонзиться в непочтительного главного героя.

— Простите, кхун кот, — от чистого сердца извинился Пон. — Это было непочтительно. Позвольте мне продолжить развивать ваш многослойный и достойный упоминания во всех учебниках сюжет?

Кот фыркнул и мстительно вонзил когти в его предплечье.

— Дозволяю, — милостиво согласился он. — Конечно, у меня есть читатели! Они бурно обсуждают новую главу…

Он не договорил. Микроб сонно моргнул, огляделся и решил, что этот мир недостоин потревожить его сон.

Либо он больше не хотел защищать хозяина, либо никто из присутствующих не казался ему угрожающим.

— Читатели бурно обсуждают последнюю главу, — повторил Пон. — И, видимо, бурно осуждают.

Вспомнив последние события, он тяжело вздохнул и поспешил к столу.

Усевшись рядом с полубоморочной Чу Чжунпин, он ненавязчиво отодвинул ее от Бао Румина и осмотрел собрание разношерстных героев по спасению мира и отдельно взятой репутации.

Воительница методично натирала лезвие топора тряпочкой и бросала на окружающих пламенные взгляды. Запястья ее оказались куда толще и жилистей, чем полагалось приличной юной госпоже.

Кицунэ вяло потягивала какой-то напиток. Она выглядела усталой и сонной, не вступая ни в какие пререкания. Не видя с ее стороны никакой активности, воительница полностью переключилась на ненависть в сторону Чу Чжунпин.

Та в ответ сладко улыбалась, беспомощно просила пододвинуть вон ту дальнюю мисочку с подозрительно подсохшими овощами, норовила уронить ложку под стол и себя в красивый обморок.

Едва сдерживаясь от желания в очередной раз закатить глаза — в этот раз назад они могли уже не выкатиться, — Пон подтянул поближе миску с рисом.

Откуда взялась еда, он решил не спрашивать. В этом сумбурном мире они вообще не ели несколько дней и десять лет в придачу, а теперь вдруг решили перекусить, ну и что тут такого? Наверное, еду купила Чу Чжунпин, потому что воительница несла поднос только Бао Румину. А деньги она заработала беседами с мертвыми — те наверняка рассказали ей, где можно найти старые клады.

Наспех сложив придуманные факты и прихлопнув ими сюжетные дыры, Пон подхватил со стола алюминиевую ложку и с любопытством осмотрел ее со всех сторон.

Лучше не спрашивать.

— Мы преследуем Лун Яньшена, — проговорила кицунэ, ненадолго оторвавшись от напитка. — Вы знаете, где его искать?

— Не называйте его этим именем, — Бао Румин помрачнел и выпрямился, глядя прямо на Пона. — Лун Яньшен никогда не смог бы уничтожить секту!

— Ну, это несколько спорно, — пробормотал Пон. — Но это и правда сделал не я.

Напряженные плечи Бао Румина расслабились. Едва не смахнув тарелку на пол, он подался вперед, навалившись грудью на стол, и горячечно зашептал:

— Все эти годы я обучался у разных мастеров и готовился открыть миру правду, покарав злодея! Я искал его следы и наконец нашел, и именно в это время встретил тебя! Разве это не судьба?

— Судьба, — мрачно сообщил Пон и сунул дремлющему на коленях Микробу кусочек сомнительного мяса.

Судьбу надо благодарить и вовремя подкармливать.

Дальнейший их путь представлялся простым и ясным: в едином порыве сплотиться против врага, изловить его, содрать маску и рассказать всему миру, что это вовсе не Лун Яньшен. По пути можно прибить и наставника, который отправил юного ученика добывать демона на прокорм котика…

Пон покосился на Микроба и злорадно решил, что наставника полностью передаст в кошачьи лапы. Пусть сами там решают, кто кому еды задолжал.

— Недостаточно найти этого бесстыдного заклинателя, — вмешалась воительница, словно подслушав его мысли. — Он должен снять проклятие!

— Хорошо. Мы поймаем его и притащим на пик, — постановила Рухико и сурово кивнула. — А потом сорвем маску и…

— И сурово накажем, — влез Пон, не дав ей придумать очередную пугающую кончину для самозванца.

Слишком уж подозрительно воительница поглядывала на кицунэ, лучше лишних поводов не давать. Видно, у нее были большие счеты с демонами.

Погодите-ка, а разве Бао Румин — не наполовину демон? Что за предвзятость такая?!

Впрочем, даже если он и правда был наполовину демоном, то похожим на человека. Трудно сравнивать его с треххвостой лисицей, умеющей менять размеры и готовой вцепиться зубами во что угодно.

— Ох, я совсем забыл, — спохватился Бао Румин и указал на свою спутницу с топором. — Это Жун Жаожао. Мы познакомились в секте незадолго до ее уничтожения…

Пон пристально всмотрелся в ее прекрасное, но раздраженное лицо и неслышно вздохнул. Наверняка очередной любовный интерес, только на этот раз совершенно неуправляемый.

Однако в этом искаженном сюжете девушка, похоже, уже выбрала себе спутника. Даже отвлекаясь на что-то, она непременно держала Бао Румина в поле зрения.

Заметив пристальное внимание, Жун Жаожао негромко фыркнула, а потом посмотрела на Пона со все возрастающим интересом.

Пон мгновенно отвел глаза. Нет, нет, не нужно тратить на него время! Единственное, что его интересует в этой в высшей степени красивой и боевой госпоже — степень ее картонности и глубина проблем, которые она сможет создать.

— Рад встрече, — с запинкой проговорил он. — Я — настоящий Лун Яньшен, но теперь прошу называть меня Пон. Так нам будет проще…

Вдалеке что-то гулко грохнуло. По стенам и полу прошла волна вибрации, посуда на столе задребезжала.

Постоялый двор погрузился в тишину. Все умолкли, с напряжением глядя друг на друга.

Чу Чжунпин с невозмутимым видом достала свой колокол, постучала ногтем по металлическому боку и заметила:

— Кажется, приближается небольшое войско.

— Войско демонов, — поправила ее кицунэ и свирепо оскалилась. Поднявшись с места, она стремительно зашагала к двери: в воздухе мелькнули пушистые хвосты и полосы алого шелка.

Зазвучал боевой рог. Этот звук Пону что-то напомнил, что-то до боли знакомое и почему-то связанное со слонами. Нахмурившись, он поднялся вместе с котом и глянул в окно.

На улицу выходило все больше людей. Они выглядели одинаково и носили похожую одежду немарких коричневых цветов. Женщины, кажется, были просто близняшками, а мужчины различались наличием или отсутствием усов.

Раздались первые панические крики. Мелькнула Рухико, обернувшаяся лисой, вслед за ней пронеслась Жун Жаожао, размахивая топором.

Оглядевшись, Пон обнаружил, что остался наедине с Чу Чжунпин. Дева, сидевшая за столом в гордом одиночестве, катала шарик из вареного риса и выглядела безмятежнее некуда.

Что-то тяжело врезалось в стену; Бао Румин мелькнул за стеклом, формируя пугающую печать прямо перед собой. Что-то выкрикнув, он бросился вперед и пропал из поля зрения.

Кажется, команде не очень-то был нужен руководитель.

Полностью безоружный Пон огляделся, счел ложки не самым лучшим вариантом и вышел за дверь как был, с одним котом на руках.

Увидев первого демона, он испытал еще не забытое желание с криками бросить все и убежать в лес.

По улице мчались чудовищные монстры, похожие на помесь паука и человека. Головы их украшали тяжелые рога, похожие на жучиные жвала. Перебирая многосуставчатыми ногами, они мчались сплошной волной, сметая на своем пути заборы, лавки торговцев и зазевавшихся прохожих.

— Это что такое? — слабым голосом спросил Пон и поднял кота повыше, показывая ему творящееся бесчинство.

— Это не я, — открестился Микроб и тяжело рухнул на пол. — Я этого не писал. Если не уйду, он не сможет драться.

Стоило ему договорить, как смирный толстый кот превратился в дымную тучу и выступил оттуда уже оскаленным и готовым к бою Небесным тигром.

Глава 27. Львиная доля ответственности

«Бао Румин не знал, смеяться ему или плакать», — торжественно вывел Лев и подумал, что эту фразу попросит выбить на своем памятнике.

Если ему наскребут денег на памятник.

Пусть так и напишут — Лев Мартынов жил мало и несчастно, кушал невкусно, солнечного света не видел и умер от истощения над дурацким романом, который никто не читал. То ли смеяться, то ли плакать.

На самом деле день вышел неплохим, он даже не кричал ни разу.

Простуда медленно отступала. Каждую каплю своего же собственного здоровья приходилось возвращать с боем. Совершенно неожиданно недавний выпускник превратился в почтенного пенсионера, отдыхающего на специальном стульчике в середине долгого пути от кухни до дивана.

Ослабевший организм не желал больше разгадывать никакие загадки. Он хотел лежать и писать всякую чушь прямо лежа. Волю к жизни возвращали только комментарии и жареные пельмени из Катиного продуктового набора.

Это потрясающе. Слушайте, как можно было написать настолько плохо, что это даже хорошо? Вот смотрите. Раскрытых персонажей вообще нет, они все просто занимают место. Раскрытых сюжетных линий тоже нет. Это не линии, а черточки.

Зато тут ни одно ружье не выстрелит. Пуль нет.

Стоп, автора не трогать. Я с этой фигни пятый день рыдаю от смеха, не смейте его критиковать!

— Критикуйте, — пробормотал Лев и скривил губы. — Как будто вы разбираетесь в литературе. Да, я не шедевр пишу, а вы как хотели? Посмотрел бы я на вас на моем месте…

В сюжете не было ружей по одной простой причине — любое из них могло подстрелить самого автора. Ружья тут были и у Варапона, и у самой книги, и только Лев стоял с яблоком на голове и бормотал что-то успокоительное.

Ладно, сейчас не время погружаться в саморефлексию. Зато время придумать Лун Яньшену настоящую суперспособность!

На самом деле ореол главного героя — оружие не очень удобное. Это хорошо, когда никакое чудовище не может тебя сожрать, но не будешь же лезть в рот врагу вместо приветствия. А если враг — человек и другими людьми не питается? А если враг вообще маленький и предпочитает, например, ронять своих жертв в воду и топить?

Лев не очень хорошо понимал, как работает написанное им пророчество. Можно по пунктам внести, в каких конкретно случаях и от чего эта аура защищает, но какое тогда это пророчество? Это инструкция получится, только гарантийного талона не хватает.

— И не лазеры, — пробормотал он и присмотрелся к экрану: его покрывали мелкие еле заметные капельки. Кажется, неудачно разломанный апельсин брызнул. Натянув рукав на ладонь, Лев попытался оттереть капельки, не достиг успеха и решил, что они совсем не мешают работать.

Все упирается в способ применения.

Если придумывать какую-нибудь духовную технику, то ее нужно расписывать. Сочинить, куда и откуда потекла энергия и что в итоге сделала. Можно написать попроще: «Лун Яньшен накладывает печать», например, но Варапон-то как узнает, как ее наложить?

А Лев как ему объяснит, как ее наложить, если сам не придумал, как это делается?!

А еще ведь любовная линия никуда не двигается, не линия, а какая-то петля. Он ведь нормальных персонажей продумывал, почему получились такие бестолковые? Одна записала себя в телохранительницы, другая вообще ходит за второстепенным героем, ноль реакции на главного… Лун Яньшен красивее, если уж на то пошло. И происхождения божественного!

Голова загудела. Лев закрыл лицо ладонями и немного посидел в полной темноте.

Нужно дать главному герою оружие, потому что оружием он сможет хоть что-то сделать. Меч там с удлиняющимся волшебным лезвием… С мечом просто: вот рукоять, ее держать, а вот острие, им тыкать в плохих людей. Никаких проблем.

Только предыдущий меч он потерял, а дудку сожрал Микроб. Дудка, кстати, тоже непростая была, да какая теперь разница.

Зато тигр вон какой вырос.

— Если я напишу что-то современное, меня совсем отменят, — потирая лицо, Лев несколько раз с силой моргнул. — Надо в сеттинг… Что у нас в фэнтезийном сеттинге, кроме мечей? Лук? Ну, Леголас из него выйдет сомнительный. Лук с самонаводящимися стрелами? Это только на мелкую нечисть охотиться.

В задумчивости перебирая все варианты от кастета до бомбы, он безо всякой задней мысли покрутил колесико мышки и наткнулся на жизнерадостную фразу «Неисчислимые полчища демонов мчались к деревне, готовые сравнять ее с землей».

— Здравствуйте, — растерялся Лев и наклонился к экрану, почти касаясь его кончиком носа. — Какие еще демоны? Откуда они взялись?

«Они вырвались на свободу по приказу темного бога, готового уничтожить не только репутацию Лун Яньшена, но и его самого».

— Ага, — Лев сцепил пальцы в замок. — Хочешь писать дальше сама, так пиши, не буду тебе мешать. Тебе же и не помешаешь, да? Давай. Только курсором помигай, что ли, когда мне надо подключаться…

Курсор услужливо моргнул. Битва, должно быть, уже началась.

Лев вздохнул и положил руки на клавиатуру. Они почти не дрожали.

Человек ко всему привыкает, с тоской подумал он. Даже к вмешательству потустороннего. Или к удаленному доступу к компьютеру безо всяких следов…

Еще пару месяцев назад он схватил бы ноут и утопил его в ванне, а сам переехал обратно к родителям, чтобы потом найти квартиру где-нибудь в другом конце города. Желательно освященную. А сейчас ничего уже, почти не страшно даже. Терпимо.

Ну, может, только святой воды добыть и немного побрызгать, экран помыть.

— Я опять думаю не туда, — признался Лев и посмотрел в окно.

За стеклом был солнечный день, на удивление ясный и приятный. Месяц, к сожалению, вспомнить не получилось. Кажется, еще стояла осень.

Хаотичные мысли изо всех сил утаскивали измученного автора подальше от произведения.

Лев с мученическим стоном поднялся и поплелся в ванную. На мгновение мелькнула истерическая мысль утопить-таки ноут, но быстро исчезла.

Плеснув в лицо ледяной воды, он поднял голову и посмотрел на собственное отражение. Воспаленные глаза горели, кожа побледнела, потеряв последние остатки летнего загара. Отросшие волосы сбились на затылке в колтун прямо в том месте, где обычно был собран хвост; ощупав его, Лев выдрал из прядей запутавшуюся резинку.

Даже щетина на подбородке выглядела измученной, как у престарелого алкоголика.

— Брошу все и уеду в деревню, — внезапно решил Лев, промокнул полотенцем лицо и взъерошил волосы. — Как только допишу и выпущу Варапона, так сразу и уеду. Работу найду… И чтобы интернета в этой деревне не было, а для звонков приходилось на дерево лезть.

Мысленно поддерживая себя картинками будущей сладкой жизни в глуши, он приплелся обратно, оставив влажное полотенце на шее. Экран мерцал, неяркий в солнечном свете, и казался притаившимся в кустах хищным зверем.

— Никакой меч не спасет от толпы демонов, — шлепнувшись в кресло, Лев прижал полотенце ко лбу и с опаской глянул на последнюю строчку. — Нужно что-то большое. Что такое большое может быть у заклинателя? Может, выдать ему еще одного духовного зверя? Армию духовных зверей?!

Представив команду жрущих все подряд Микробов, он содрогнулся. Кажется, Варапон будет не очень рад. Даже, наверное, немного зол.

Мозг перегрелся и закоротил. Тупо глядя в экран, Лев очень медленно поднялся на ноги, отодвинул кресло и спиной вперед вышел в середину комнаты.

Он просто бросит все это.

Прямо сейчас вырубит ноут из сети, наденет что-нибудь потеплее, намотает на шею шарф и выйдет на улицу. Там осень, свежий воздух и паутинки в воздухе. Листья под ногами шуршат, небо все еще ярко-голубое, а в парке носятся довольные жизнью собаки.

И коты, обязательно коты на лавочках сонно щурятся на солнце. И у них нет ни крыльев, ни яда. И глаза зеленые.

Он просто уйдет. Нет такого закона, по которому ему нужно продолжать так мучиться. Никакого преступления он не совершал, чтобы вот так теперь с ума сходить, каждую секунду ожидая неизвестно чего.

Продолжая гипнотизировать экран, Лев допятился до шкафа и на ощупь выдернул с полки шарф.

Нужно просто уехать к маме, а потом вернуться, собрать вещи и сменить квартиру. Деньги можно занять, документ — удалить…

И где-то там в далеком Таиланде один малоизвестный актер просто перестанет дышать. Или сойдет с ума, пытаясь выбраться из дурной книги, пока белизна ненаписанных страниц не сотрет его.

Закрыв дверцу шкафа, Лев прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол, продолжая сжимать мягкий шарф. Конечно, Варапон ничего плохого ему не сделал, но и он Варапону тоже не сделал решительно ничего плохого!

Авария произошла без его участия, перемещать души он тоже пока не умеет. Да он даже книгу написать не может, она все время упирается и пишет сама какую-то чушь!

— Я сейчас обуюсь и выйду, — пробормотал Лев и уткнулся лицом в шарф. — И куртку найду, она в коридоре…

Голос предательски сорвался. Слезы впитывались в пушистый материал, оставляя большие мокрые пятна.

Он не слабый, просто сил больше не осталось.

В комнате царила полная тишина. Где-то за стенкой переговаривались соседи, но их голоса оставались эхом из другого мира. Они не имели никакого отношения к миру Льва и Варапона, замкнутых друг на друге как чудовищный знак бесконечности.

Там, в этом мире, люди ужин готовили и учили с детьми уроки. Может, даже в настольные игры играли или смеялись над комедией.

Они там жили, пока Лев выживал.

Просидев не меньше получаса, он поднялся, цепляясь за шкаф, повесил его на дверцу и рукавом протер лицо.

Плакать можно, кричать можно. Потом можно даже пойти в больницу и рассказать все как есть, чтобы выписали каких-нибудь таблеток, но сейчас надо бы взять себя в руки и придумать Лун Яньшену оружие, чтобы демоны его не сожрали. А потом привести его вместе с компанией к злодею и проследить, чтобы они победили.

Не просто проследить, а помочь.

— Я дам тебе оружие, — мрачно пообещал он, потер опухшие веки и уселся обратно за ноут. — Я дам тебе дракона. Огнедышащего усатого дракона. Нет, троих!

Глава 28. А кто злодей?

В жизни актера Варапона Прасита случались разные события. Некоторые из них были смешными, некоторые — постыдными, но в последнее время появились совсем странные.

Их можно было назвать эмоциями от американских горок, только без американских горок.

Шагнув за порог, он взглядом охватил весь творящийся хаос и вздохнул, потому что решать проблемы положено главному герою, а главный герой в этой истории по-прежнему он. В следующую секунду он сделал еще один шаг, полагаясь на идущего рядом крылатого Небесного тигра…

А в следующее мгновение отчаянно заорал, беспомощно скользя по гладкой чешуе.

Земля под его ногами исчезла, сменившись узким змеиным телом огромных размеров. Цепляясь ногтями за едва заметные выемки, Пон всем телом прижался к новому монстру и наконец затих.

Не то чтобы он успокоился, просто голос сорвал.

Змея под ним непрерывно двигалась. Краем глаза он заметил несколько пар небольших крыльев и когтистые лапы: их, кажется, тоже было больше четырех. Прочная чешуя мерцала лазурно-голубым, по краешку каждый ромбик очерчивала тонкая серебристая полоса. Размером они были с ладонь взрослого мужчины и при движении издавали легкий скрежещущий звук.

Невнятно просипев весь запас нецензурных высказываний на двух языках, Пон обреченно зажмурился и распластался как морская звезда.

Змея с крыльями громко фыркнула и на лету обернулась, изогнув гибкую шею. Прямо напротив лица Пона зависла улыбчивая клыкастая морда традиционного китайского дракона, разве что усы на первый взгляд показались немного странными.

Эта странность мелькнула и пропала, сметенная бесконечным ужасом. Развернувшись, дракон завис в воздухе в немыслимой позе, и Пон с возрастающей скоростью заскользил по спине к хвосту.

Дракон снова фыркнул и резко дернул всем телом, подбрасывая наездника в воздух. Пролетев добрый десяток метров, Пон шлепнулся на твердую чешую между парой крыльев, уперся в их основания судорожно растопыренными руками и только потом замычал сквозь стиснутые зубы.

Еще минуты не прошло, а он успел проехаться по терке и шлепнуться практически на камни.

Если уважаемый автор решил его убить, то не нужно столько сложностей, честное слово!

Справа донесся чудовищный рык. Одно ухо немедленно онемело. Так могли звучать десяток разваливающихся тук-туков одновременно, и Пону даже показалось, что он снова вернулся в родной город.

Борьба вытянула из него все силы, и он только сейчас сообразил, что дракон вместе с его телом на спине кружит над захваченной демонами деревней.

От выброса адреналина сердце колотилось как бешеное, руки повлажнели, а все мысли из головы вымело начисто. С невероятным трудом Пон вспомнил, где он был минуту назад и что собирался делать.

Раз дракон появился здесь именно в момент битвы и не пытался никого сожрать, значит, это подарок автора. Раз сбоку ревет и рычит кто-то еще, то дракон не один.

Видимо, проще выдавать Лун Яньшену по ужасной зверюге каждый бой, чем выдать ему хоть одно стоящее умение!

Вспомнив изящного наставника с его компактными и мощными печатями, Пон пожелал господину И долгих лет жизни и попытался вспомнить, как полагается управлять драконами.

Еще пара пожеланий, и господину И придется жить еще тысячу лет, не меньше.

Никаких инструкций по драконам не вспоминалось. Тем временем чешуйчатый гигант начал проявлять первые признаки нетерпения, то и дело оглядываясь на наездника и красноречиво топорща усы.

Вместо длинных рыбьих, принадлежащих карпу или сому, на чешуйчатой морде красовались настоящие усы из седых волос, тщательно завитых на концах. Ветер то и дело выпрямлял их и разделял на отдельные прядочки, но некоторое время спустя они снова соединялись.

Даже если упаду, мрачно подумал Пон, то ничего страшного. В этом мире, пожалуй, уже нечего бояться: здесь все работает неправильно и сделано как насмешка над здравым смыслом.

Усы древнего старца, прилепленные к дракону? Почему бы и нет. Узнай автор, что они должны соответствовать рыбьим, и на теле бедной змеи с крыльями появились бы жабры. Спасибо, что не бородка!

Тело второго дракона пронеслось мимо со свистом разрезаемого воздуха. Его чешуя напоминала небо на закате: она переливалась чистым золотом, оранжевым и красным. Перепончатые крылья, недопустимо крошечные для такого тела, казались розоватыми.

Еще один летал немного ниже. Его увенчанная рогами голова то и дело возникала в поле зрения Пона, но выглядела непохожей на двух других. В момент его создания автор явно думал о драконах европейских — огромных, клыкастых и мощных зверюгах, изрыгающих пламя.

Боятся ли демоны драконьего огня?

Стоило этой мысли всплыть на поверхность в море других, как лазурный дракон сложил крылья и понесся вниз. Пон попытался заорать, но сорванный голос позволял только скрежетать.

Деревенские домики приближались с пугающей скоростью. Улицы наводнили черные восьминогие демоны, люди в страхе бежали кто куда, как высыпавшиеся из стручка горошины. Так и не достигнув земли, дракон расправил крылья, завис над крышами и выпустил струю пламени.

Огонь расплескался бушующей волной. Смыло все — и дома, и демонов, и не успевших разбежаться одинаковых человечков.

Слева вытянулся еще один столб пламени, соединивший небо и землю. С небольшим опозданием на остатки деревни обрушился и третий.

Драконий огонь обладал чудовищной силой. Он мгновенно обращал жилье в руины, а растительность в легкий пепел. Пон не успел и глазом моргнуть, как нашествие демонов закончилось.

Точнее, демоны закончились — вместе с деревней и ее жителями.

Обугленная равнина со сплавившимся от чудовищной температуры песком медленно остывала, выпуская дымные нити.

Дракон удовлетворенно заворчал, сделал круг почета и приземлился на самой границе черноты и пожелтевшей от жара зелени.

— Оружие массового поражения, — прошептал Пон. Соскользнув по чешуе, он оставил несколько клочков шелка на память дракону и мешком свалился на землю, отбив себе локоть.

Три чудовища мирно расселись вокруг пепелища, явно довольные собой. Лазурный дракон улегся, затейливо скрутив длинное тело: наружу торчали голова, хвост и крылья с лапами в произвольном порядке. Закатно-рыжий оказался куда короче и морду имел львиную: захотелось даже подойти поближе, но организм Пона на это желание не отреагировал. Третий дракон, рогатый и зелено-коричневый, не имел передних лап и теперь старательно складывал крылья, пытаясь на них опереться. Он напомнил курицу, взлетевшую на забор и не знающую, как бы на нем устроиться; только вот эта курица спокойно могла сожрать пару коров и спалить большое поселение меньше чем за пять минут.

Перевернувшись на спину, Пон раскинул руки и закрыл глаза. Если кто-нибудь из драконов решит им пообедать, то приятного им аппетита, главного героя не так-то просто разгрызть. Главное, чтобы случайно не наступили: вряд ли его защитная аура пострадает, но на сегодня достаточно экстремальных развлечений, правда достаточно.

Драконы вели себя хорошо и никого есть не собирались. Полежав какое-то время, Пон сообразил, почему он ни разу не хотел есть — не хватало только извергать содержимое своего желудка верхом на драконе.

Над тлеющими руинами разнесся низкий звук колокола. Приподнявшись на локтях, Пон смутно разглядел группу людей и не-людей, идущих к нему.

Первым выступал Микроб. Его шкуру украшали темные разводы, но на первый взгляд духовный зверь был здоров, разве что до крайности раздражен. Его ядовитый хвост крупно дрожал, издавая сухое трещание.

Гремучая змея, апатично подумал Пон и пожал плечами. Ничего удивительного.

Следом шла кицунэ в своей звериной форме. Три пушистых хвоста плавно виляли из стороны в сторону. На ней восседала Чу Чжунпин и с загадочной улыбкой звонила в колокол. На ней не оказалось даже следов гари.

Последней бежала воительница Жун Жаожао. Она тащила Бао Румина, закинув его за спину вместе с чудовищным топором.

Осмотрев поочередно всех, Пон выдохнул с облегчением и решил пока не подниматься на ноги.

Временами его снедала тоска или паника, иногда он преисполнялся сил стать настоящим главным героем, но теперь хотел только тишины и немного предсказуемости.

— Брат! — закричал Бао Румин и кубарем скатился со спины спутницы. Отряхнувшись, он перепрыгнул готовые развалиться почерневшие остатки забора и замер, не рискнул приближаться.

Лазурный дракон поднял морду, посмотрел на него ласково и улыбнулся сразу во все свои клыки.

— Говори оттуда, — посоветовал Пон, не поднимая головы. — Я жив, вы живы, остальное обсудим попозже.

— Ты что, уничтожил деревню? — издали заорала Жун Жаожао и покрепче перехватила топор. — Зачем?

— А почему бы и нет? — меланхолично спросила Чу Чжунпин и с особенной силой ударила в колокол. — Живые люди слишком шумные.

Соскользнув со спины кицунэ, она безо всякого сомнения пошла к драконам. Ее бесцветный силуэт в развевающихся одеждах скользил над черным полем как призрак, длинные волосы стелились по ветру. Бао Румин бросился было за ней, но снова споткнулся о взгляд драконов и замер, не смея даже дышать.

Микроб, оглядев пепелище, не нашел на нем никаких опасностей и уселся вылизывать лапы.

Чу Чжунпин опустилась на колючую пожелтевшую траву рядом с Поном. Колокол она успела заткнуть за пояс и теперь не производила вообще никаких звуков, кроме тихого шуршания.

— Главная битва только приближается, — негромко заметила она после долгой паузы. — Мы заметили среди демонов поддельного Лун Яньшена. Похоже, это он управляет ими…

— И куда он делся? — неохотно спросил Пон и все-таки выпрямился. Серые пряди волос как живые намотались на его запястья, и он со скрытым отвращением стряхнул их с себя. — Бежал?

— Бежал, — с улыбкой согласилась Чу Чжунпин и пошевелила тонкими пальчиками. — Но недалеко и ненадолго. Хочешь, он явится прямо сюда?

Пон посмотрел на нее с подозрением, но кивнул.

Улыбка Чу Чжунпин стала шире. Она наклонилась и шепнула прямо на ухо:

— Он носит мою метку и придет по первому зову. Но я попрошу свою плату.

От ее шепота волосы встали дыбом. Пон немного отодвинулся и посмотрел на таинственную заклинательницу с опаской.

У них вроде как должна была быть любовная линия, верно?

Чу Чжунпин поправила беспокойную прическу и щелкнула пальцами, продолжая улыбаться.

— Он скоро будет здесь, — спокойно сообщила она и заглянула Пону в глаза. — За это я хочу получить от тебя одно обещание. Когда все битвы закончатся, и на земле наступит мир… Тебе придется взять ответственность за эту госпожу и назвать ее своей женой.

Пон хлопнул глазами и отодвинулся еще немного. Высохшая трава захрустела под неловким движением.

— Я не тороплю, — Чу Чжунпин легкомысленно пожала плечами и погладила колокол. — Брак — это клятва и в жизни, и в посмертии. Нельзя относиться к ней без должного почтения…

Вдалеке показалась одинокая фигура. Человек в темно-синем наряде то шел, то бежал, запинаясь о кочки и собственные ноги. Его походка показалась Пону знакомой, но он не смог приглядеться: Чу Чжунпин с акульей улыбкой сократила расстояние и попыталась оставить на его губах целомудренный поцелуй.

Вывернувшись из ее рук, Пон шарахнулся в сторону и признал, что злодеев в этой истории несколько больше, чем показалось сначала.

Глава 29. Грандиозная битва, потому что герою же мало страданий

— Когда ты успела оставить на нем свою метку?

Чу Чжунпин неясно хмыкнула.

— Может быть, в недавнем бою, — отозвалась она, глядя на бегущего к ним человека. — Может быть, немного раньше… Кто знает?

Договорив, она со скучающим видом принялась разглядывать драконов.

По спине Пона словно ледяной сквозняк прошелся. Заклинательница рядом с ним выглядела безмятежной и слабой, но если первое качество можно было принять за веру, то второе казалось наглым враньем.

Что за вкусы у людей? Как можно было прописать столь странную героиню, да еще и сводить ее с главным героем? Если кицунэ была по-своему преданна и красива, Жун Жаожао — прямолинейна и смела, то Чу Чжунпин была затаившейся в зарослях смертельно ядовитой змеей.

Конечно, могучий заклинатель Лун Яньшен наверняка не боялся бы очередной невесты. Возможно, даже умилялся ее скрытым талантам и обманчивой внешности.

Только вот Пон совсем не был Лун Яньшеном, как ни старался.

Эта пугающая госпожа могла давным-давно добраться до этого бедолаги, который сейчас бежит со всех ног под воздействием метки. В таком случае он выдавал себя за Лун Яньшена с определенной целью…

Например, чтобы Чу Чжунпин могла отследить появление настоящего Лун Яньшена, используя подделку.

У Пона от ужаса даже корни волос вспотели. Ерзая на месте, он все дальше отодвигался от невесты, пытаясь на ходу продумать план побега.

Репутация, восстановление справедливости, наказание для фальшивого заклинателя? Да гори оно все огнем вместе с деревней! Если Чу Чжунпин каким-то образом получит от Пона клятву… Ему не будет больше покоя ни в жизни, ни в посмертии.

Можно ли закончить сюжет, если пообещал даже свою загробную жизнь?

Если господину И такие дамы по вкусу, так пусть забирает всех. Он вообще без невесты обойдется, даст обет безбрачия и до самой финальной точки спрячется в какой-нибудь храм познавать непознаваемое в полном уединении.

Бегущий человек тем временем привлек внимание всей команды. Бао Румин, пытавшийся с хвоста подойти к дракону, отвлекся от своего развлечения и приложил ладонь козырьком ко лбу. Микроб, успевший задремать, поднял голову и снова опустил ее на лапы, не увидев ничего необычного.

Кицунэ, все еще не вернувшая себе человеческий облик, в несколько громадных прыжков добралась до Пона и вся ощетинилась, глядя одновременно на драконов и на Чу Чжунпин. От этого глаза ее разбегались в обе стороны, придавая лисьей морде на редкость глуповатый вид.

Пон закрыл глаза, досчитал до десяти и призвал все свое мужество.

Если эта дева обманным путем станет его женой, то он не даст кхун автору ни одной спокойной секунды. Он будет орать, бросаться обвинениями, портить всю историю и даже какую-нибудь войну развяжет, если тот не обратит внимания не претензии.

У него, в конце концов, есть три дракона и аура главного героя.

Человек тем временем приблизился. Он был измотан и едва держался на ногах, постоянно спотыкаясь и теряя равновесие. Невидимая сила тащила его вперед, не давая ни секунды отдыха.

Глядя на темно-синее ханьфу и изящную полумаску, закрывающую лицо, Пон ощутил легкое дежавю и опустил взгляд на обувь незнакомца.

Изорванные, в далеком прошлом белые кроссовки его даже не удивили.

— Брат! — издалека закричал незнакомец и попытался сорвать маску, но та словно прилипла к коже. — Я так рад увидеть тебя!

Бао Румин насупился и остановился за спиной Пона в опасной близости от драконов.

— Что еще за брат? — с оттенком неприязни спросил он.

— Он продал меня торговцам людьми, — отозвался Пон и неторопливо поднялся на ноги.

— Многоногий демон тебе брат! — повысив голос, высказался Бао Румин и положил руку на рукоять меча.

Запыхавшийся Лун Тяньчэнь запнулся об обгорелый пенек и рухнул на землю, перемазавшись в саже.

— Я знал, что ты сможешь выжить и станешь заклинателем! — с благоговением сообщил он и с трудом поднялся, держась за грудь. — Ты так долго прятался, что твоему наставнику пришлось пойти на этот небольшой обман. Ты ведь не станешь винить нас?

Глаза его в прорезях маски горели такой непобедимой искренностью, что Пону впервые за все время в этом сумбурном мире захотелось разбить кому-нибудь лицо.

Жаль, что маска даже на первый взгляд выглядела крепкой и смягчит удар.

— Хочешь сказать, что вы просто решили выманить меня спустя полгода отсутствия? — с каменным выражением лица уточнил Пон. — А потом девять с половиной лет что делали?

— Мы… продолжали выманивать, — запнулся Лун Тяньчэнь. — Ты не появился даже во время уничтожения секты, и поэтому…

С невнятным проклятием Бао Румин сложил печать и почти бросил ее во врага, но Жун Жаожао успела схватить его за рукав. Яркие линии осыпались на землю и растаяли без следа.

То есть второстепенный герой умеет использовать печати, с оттенком неприязни подумал Пон и посмотрел на собственные ладони. У него само собой получается, а главному герою то тигры, то драконы, спасибо хоть не огнеметы.

— И ради чего вы меня выманивали? — поинтересовался он. Бывший названый брат выглядел таким жалким, что его даже пинать перехотелось. — Вот я, здесь. Что вам от меня нужно?

Лун Тяньчэнь зашевелил губами. Его глаза потускнели, показывая активную, но непродуктивную мозговую деятельность.

— Он… сказал, что ты должен вернуться.

— Наставник? — холодно уточнил Пон и взглядом попросил Жун Жаожао покрепче держать Бао Румина. — Наставник секты попросил тебя поучаствовать в уничтожении его же секты?

Услышав его тон, Микроб протяжно зевнул, клацнул челюстями и поднялся в полный рост, игриво покачивая хвостом. Нижняя часть лица Лун Тяньченя, не скрытая маской, резко побледнела.

— Я не спрашивал, — признался он. — Но очень хотел снова с тобой встретиться!

Рухико, не выдержав накала идиотизма, обернулась человеком и звучно хлопнула себя по лбу.

— Господин, этот человек правда твой брат? — спросила она с ужасом. — Он тупее придорожных камней, в его голове даже вода не плещется!

— Многоногий демон его брат, — повторил Пон с отвращением. — Я, пожалуй, фамилию сменю.

Оглядевшись, он посмотрел на безмятежную Чу Чжунпин и внезапно попросил:

— Займитесь своими делами. Мне надо подумать.

Договорив, он поманил за собой Микроба и пошел к драконам.

Огнедышащие чудища встретили его мирно. Один успел задремать, тихо взрыкивая во сне; другой, без передних лап, наконец правильно сложил крылья и с любопытством учился ходить, опираясь на них.

Лазурный дракон лежал на земле, похожий на перепутанную рыболовную сеть, и поглядывал на приближающегося Пона одним ярко-синим глазом.

Устроившись неподалеку от него, Пон привалился к пушистому боку тигра и глубоко задумался.

Некоторые персонажи вышли из-под контроля автора, как и сюжет в целом. Но если сюжет пытается выстроить себя и подгоняет господина И, то персонажи втихую делают разные странные дела и строят свои планы.

Лун Тяньчень как был куском разрисованного картона, так и остался; ширма от сквозняков, а не человек. Рядом с ним Чу Чжунпин откровенно пугала.

Если рассуждать логически, то самыми живыми персонажами осталась Рухико и Чу Чжунпин. С кицунэ все понятно — она не только была проводником авторского голоса, но и долго общалась с Поном, единственным живым человеком.

Сюжет достраивает себя сам и наверняка стремится не только проиграться до конца, но и сохранить равновесие. Не нужно придумывать сложных теорий, все должно быть очень-очень просто.

Рухико рядом с Поном поумнела. Рядом с кем поумнела Чу Чжунпин?

Пон получает все большую мощь. Кто получает похожую мощь, чтобы суметь ему противостоять?

Его враг. Основной антагонист истории. Персонаж, с которым им придется сойтись в битве.

О личности даже думать не стоит. Либо это досточтимый наставник, имя которого напрочь вылетело из памяти Пона, либо очередной внезапный рояль из кустов. Рояли предсказать не получится, значит, стоит подумать о наставнике.

Может ли Чу Чжунпин быть столь пугающе-настоящей из-за связи с ним? Какого рода эта связь?

Двое, заклинатель и его ученик, уничтожают секту. Девушка приходит на то же место десять лет спустя ровно в то время, когда там окажется главный герой.

— Она точно из злодеев, — обреченно прошептал Пон тигру. — Никаких браков, даже не рассчитывай! Так с кем мне драться в финале, с этим повелителем молний?..

Тигр с легким шипением сдулся до размера толстого кота и полез Пону на руки.

— Лэй Цзун, — деловито напомнил он раскатистым басом. — Я не писал Чу Чжунпин злодейкой! Про нее написано-то пять строчек…

Пон вздохнул и почесал за пушистым ухом.

— Она сама себя написала, — мрачно заметил он. — Я ведь важен для этого мира?

Кот тихонько замурлыкал, потом очнулся и принял сурово-равнодушный вид.

— Конечно. Ты же главный герой.

Пон замолчал, перебирая густую шерсть.

Он — главный герой, и этого не изменить. Ось дурного мира, ниточка, на которой этот сюжет висит, даже разваливаясь на куски.

Но помощи автора он просить больше не хотел.

Господин И был довольно дружелюбен и легко прописывал все, что нужно. Эти нововведения встраивались в текст с грацией бешеного носорога, запертого в фарфоровой лавке. Очередных драконов на голову не переживет уже сам Пон.

Он должен иметь возможность сам воздействовать на происходящее. Если он — центр и ось, то миру придется послушно притормаживать по требованию.

— Я важен, — погромче произнес Пон. — Лун Яньшен важен.

С трудом удерживая кота, он поднялся на ноги и отправился к остальным. Драконы проводили его одинаково апатичными взглядами.

Передав Микроба кицунэ, Пон встал в центре черной полянки, посмотрел на Чу Чжунпин и хмуро заявил:

— Никаких браков. Я не знаю, кто ты, и уверен, что мы с тобой враги. Кем тебе приходится Лэй Цзун? Отвечай, иначе я скормлю тебя драконам.

— Или мне, — подсказала Рухико и мечтательно улыбнулась.

— И не смей лгать, — Пон не сводил глаз с заклинательницы. Его взгляд приобрел пугающую тяжесть. — Я жду.

Чу Чжунпин плотно сжала челюсти. Ее взгляд заметался, от легкомысленности и следа не осталось. Некоторое время она боролась, потом с усилием разомкнула губы и проговорила:

— Лэй Цзун — мой досточтимый отец.

Микроб возмущенно мяукнул, едва не свалившись с рук кицунэ.

— Замечательно, — невыразительно бросил Пон. — Я немного устал от этих ваших сложных игр. Понимаю, все во благо сюжета, но зачем я взял на себя эту ответственность? Зови его сюда, решим все наши противоречия.

— Не пожалей об этом, — Чу Чжунпин покачала головой, вытащила колокол из-за пояса и нахмурилась. — Мы все еще можем…

— Быстрее, — приказал Пон. — Устроим грандиозную битву, почему бы и нет. Чем еще заняться антагонисту и протагонисту, как не дракой?

Он вдруг ощутил, что ни одной секунды больше не хочет и не может здесь оставаться. У него нормальная предсказуемая жизнь, друзья и родители, съемки, пляжи и кофе в стаканчиках. Пусть сюда затянет любого любителя азиатских дорам, он-то в восторге будет ковыряться в хитросплетениях авторского безумия!

А с него хватит. Ему домой пора.

— Хорошо, – согласилась Чу Чжунпин и со всей силы ударила колоколом о ладонь. Металл обломками брызнул во все стороны.

— Небо мгновенно заволокло тяжелыми тучами. Вдалеке полыхнула первая молния — ярко-фиолетовая, неоновая.

Крылатый кот свалился-таки на землю и прижался к коленям Пона. Его тело дрожало.

Глава 30. Выживут только тараканы и Микроб, но это неточно.

Внезапные драконы

Внезапные драконы(2)

Внезапные драконы!!

Автор, как насчет подводного сражения и подлодки? Могу задонатить.

Хочу сянься в космосе!!! В одной далекой-далекой галактике…

Умоляю, не подсказывайте автору. Вам этого мало, что ли? Ничего не раскрыто, все куда-то катится, и я не уверена, что хочу видеть финал.

Не уверена — не читай. Каждый раз открываю главу с ощущением дня рождения. Никогда не знаешь, что найдешь…

Мне нравится пара девушки с топором и нежного заклинателя. Это прям мем я и моя бешеная, не бойтесь, она не кусается.

— Я очень рад, что вам всем весело, — с непроницаемым выражением лица заметил Лев. — Очень рад. Мне тоже весело.

С драконами и правда вышла какая-то фигня. Откуда ему было знать про рыбьи усы? Кто вообще приделывает драконам усы рыб? Где логика, где дракон и где рыба?

Загадочный восточный колорит.

Сил удивляться не было. Сил что-то исправлять — тоже. Сил вообще не было.

Апатично пережив простуду, Лев впал в не менее апатичное состояние, когда простуда больше не была болезнью, а стала частью его личности.

Красные глаза? Нормальный оттенок. Отсутствие аппетита? Так это экономия, в некотором роде.

Подлый внутренний голос намекал, что расплачиваться за нынешнее состояние придется долго, но Лев легкомысленно затыкал ему рот очередной идеей и полз писать дальше.

Несмотря на очевидную хаотичность, сюжет приобретал некое подобие законченности.

Чу Чжунпин неожиданно стала дочерью главного злодея. Это хорошо, это замечательно даже — злодейская семья, очень свежо. Нужно бы придумать предысторию жены и матери, но взбесившийся хронометраж потом сделает с дополнительной информацией что-нибудь не то, лучше не рисковать.

— Если она и правда управляла этим бедолагой… — Лев подпер подбородок кулаком и перечитал то, что самонаписалось ночью. — А зачем ей? Ладно наставник, у него личные счеты против Лун Яньшена, а дочь-то зачем туда же полезла? Ее что, в детстве попрекали, что главный герой учится лучше и стихи сочиняет складнее?

Пока он обдумывал текстовый произвол, Варапон Прасит подкрался к нему и вонзил нож в спину. Фигурально выражаясь, но от этого не менее подло.

Он просто взял и начал последний бой!

— Эй! — Лев так сильно наклонился к экрану, что буквы расплылись. — Ты куда?! Оно же сейчас все сотрется! У нас ни одной толком раскрытой ветки, тут еще писать и писать! Ты же не сможешь прикончить бога даже с тремя драконами!

Варапону, кажется, было наплевать.

«— Зови его, — холодно бросил Лун Яньшен и посмотрел на Чу Чжунпин с презрением. — Этот наставник лишь позорит заклинательский мир. Бог он или демон, не важно. Сегодня его земной путь оборвется.

Чу Чжунпин нахмурилась. В ее безмятежных глазах промелькнул острый отблеск стали.

— Я сделаю то, о чем ты просишь, — спокойно заметила она и изо всех сил ударила Призывающим Души колоколом о свою хрупкую бледную ладонь. Инструмент разлетелся на части с жалобным звоном. — Приготовься к смерти!»

— Так, погодите, — забормотал Лев и ударил по кнопкам. Текст никак не отреагировал на его попытки остановить это безумие. Курсор моргал все быстрее и быстрее, выплевывая на экран бесконечные строчки.

«— К смерти? — Лун Яньшен высокомерно поднял подбородок и усмехнулся. — Зло будет наказано, это закон превыше божественного. Если сдашься, то я сохраню тебе жизнь!»

С экрана стекал пафос и избитые фразы. Льва даже затошнило немного.

— Эй, даже я лучше пишу! — возмутился он и попытался свернуть окно. — Да что ж такое!

Окно не сворачивалось. Варапон Прасит продолжал нести правосудие во имя уничтоженной секты.

«— Я делил с тобой хлеб и спасал от демонов, а ты отплатила мне черной неблагодарностью! — взревел Лун Яньшен. В его руке блеснул Призрачный меч. — Я не позволю вам творить беззаконие! Уважаемый господин И, я сам все решу, не вмешивайтесь!»

— Ага, теперь у нас есть меч, — Лев в растерянности откинулся на спинку кресла. Спинка контужено скрипнула. — Это хорошо, но где ты его взял? Это ты теперь пишешь, что ли? Ладно, ладно, я молчу.

Он подпер голову руками и продолжил читать.

«В небе запахло грозой. С затянутого тучами небосвода в землю ударила ветвистая фиолетовая молния. Ее мощь была столь велика, что земля обратилась прозрачным стеклом, а заклинателей едва не повалило на землю. Оскаленный Небесный тигр попытался броситься на врага, но отпрыгнул в сторону с тихим воем: молния подпалила ему шерсть на носу».

— Кота-то за что? — Лев даже к клавиатуре потянулся, но опомнился и сложил их на коленях. — Ты же крылатый и можешь хоть в дом превратиться. Соберись!

«Отважная Рухико готова была потерять все свои хвосты, только бы защитить господина. Она выступила вперед, но Лун Яньшен остановил ее.

— Это мой бой, — холодно произнес он и прищурился. — Не вмешивайтесь.

Молния погасла, и на ее месте появился Лэй Цзун».

— Что-то долго эта ваша молния била, вы даже поговорить успели, — недоверчиво заметил Лев и скривился. Этот вирус критиканства точно просочился к нему из особо противных комментариев! Это же волшебная молния, пусть хоть полчаса бьет!

«Теперь его никто не признал бы как человека или заклинателя секты. Расшитые золотом и аметистами одежды трепетали в незримых потоках ветра, распущенные волосы украсились сотнями золотых колокольчиков. Между густых темных прядей и в глубине темно-вишневых глаз мелькали фиолетовые искры и отблески божественного огня. Чжэньцзюнь, великий отец молний и грома, новый бог небесного порядка спустился на землю во всем своем великолепии».

— Чжэнь… Ага, — Лев почесал кончик носа и решил ничему не удивляться. — А можно герои каждый раз будут сами себе имена придумывать? Слушай, а не рановато ли тебе с ним сражаться? Он тебя не учил толком, чай на голову не выливал, даже ненависть глупыми заданиями не вызвал… А, нет, это было.

«— Кто посмел призвать меня? — рокочущим голосом спросил Чжэньцзюнь. От взгляда его пламенных глаз трава поблекла и осыпалась пылью, а драконы пали ниц и прижались к земле, не смея поднять головы».

— Хьюстон, у нас проблемы, — пробормотал Лев. Он тоже не смел пошевелиться: отвлечешься на секунду, а там уже новое напишется или старое сотрется. — У нас, кроме драконов, никакого серьезного оружия и нет…

«— Я, — спокойно отозвался Лун Яньшен. Его темные волосы были собраны, а наряд казался чистым и простым. Он был словно противоположность кричащей роскоши и тьме — спокойный и невозмутимый, не тронутый мирским тленом».

— Мирским тленом, — в полном восторге повторил Лев и потянулся за блокнотом. — Теперь уже я не знаю, плакать или смеяться. Уважаемый Варапон, а где вы таких словечек нахватались?

Лун Яньшен его проигнорировал. Претензий к нему быть не могло — пока Лев записывал, сцена перешла от диалогов к мордобою.

«Кицунэ прыгнула прямо на Чу Чжунпин. Дева, хоть и божественного рода, не могла быть сильнее отца, еще и разбив свой колокол. Однако даже маленькая рана на ее теле могла ввергнуть разум бога в хаос, а, охваченный ужасом, он наверняка совершил бы какую-нибудь глупость.

Однако заклинательница встретила Рухико не дрогнув. Ее волосы схватили лисицу в воздухе и скрутили, бесконечно удлиняясь. Одна из прядей перетянула пасть на манер петли, лишая кицунэ возможности кусаться.

Жун Жаожао взмахнула чудовищным топором. Ее прикрывала щит-печать, которую призвал Бао Румин. За долгие годы совместных сражений они превратились в единый организм, чувствующий и думающий одно и то же. Стоило Жун Жаожао двинуться влево, как Бао Румин смещался вместе с ней, не отставая ни на мгновение и не позволяя печати ослабнуть».

Какая чудесная пара, подумал Лев с отвращением. А ведь не он придумал, нет.

«Небесный тигр исцелил ожог и бросился в бой. Он целился острым хвостом прямо в грудь Чжэньцзюню, наивно надеясь навредить ему ядом.

Вместе с ним сорвался с места и Лун Яньшен. Взмахнув зачарованным мечом, он быстрее молнии полетел к злому богу и обрушил на него град ударов столь быстрых, что несведущий человек не смог бы увидеть их. Воздух зазвенел, разрезаемый на сотни осколков.

Однако бог лишь ухмыльнулся и шевельнул пальцами. Молния сорвалась с его ногтей и ударила по мечу, опрокинув Лун Яньшена на землю.

Не тратя ни секунды, тот вскочил на ноги и снова бросился в атаку. Пролетая мимо Чу Чжунпин, он взмахнул мечом и отсек ее ужасающие волосы под самый корень. Обессиленная кицунэ рухнула на землю, путаясь в потерявших всю силу прядях.

Чу Чжунпин в ярости завизжала. Ее крик разнесся над пепелищем».

— Была же трава, — Лев пролистал на предыдущую страницу и торопливо вернулся, боясь пропустить финал. — Точно, трава. Так вот не надо в следующий раз мне высказывать, сами не лучше пишете!

«Лун Тяньчэнь, до этой поры прятавшийся за обгоревшей стенкой сарая, глубоко вздохнул и выглянул наружу.

— Пожалуйста, давайте не будем драться! — взмолился он.

В ту же секунду Жун Жаожао обрушила топор на Чу Чжунпин, но попала лишь по осколку ее колокола. Словно пущенная из лука стрела, осколок понесся в сторону Лун Тяньчэня и впился в почерневшее дерево возле его побледневшего лица.

Хен прижал руки к груди и снова скрылся».

— Потрясающе, — пробубнил Лев и облизнул пересохшие губы. — Я даже знать не хочу, откуда вы все это взяли. Просто продолжайте.

«— В атаку! — закричал Лун Яньшен. Драконы, повинуясь его крику, поднялись в воздух и нацелились на бога, готовясь выпустить потоки смертоносного огня».

Лев едва не упал с кресла и торопливо защелкал мышкой, пытаясь удалить этот кусок. Ну какие драконы, они же спалят всех хороших вместе с плохими, на том история и закончится! Выживут только тараканы и Микроб, но даже насчет тигра есть небольшие сомнения.

«Чжэньцзюнь захохотал. Вокруг его фигуры воздух сгустился, формируя воздушный щит с мерцающими искрами.

— Я уничтожу вас, — довольно пророкотал он и взмахнул руками.

За его спиной появились неисчислимые полчища пламенных демонов. Уродливые, не имеющие лица, покрытые огнем, они внушали трепет одним своим видом. Повинуясь своему повелителю, они незамедлительно бросились вперед.

Лун Яньшен закричал:

— Мне нужна суперспособность! Драконий огонь не сможет уничтожить другой огонь!»

Лев не сразу сообразил, что Варапон просит о помощи. Курсор замер в ожидании. Спохватившись, он схватился сначала за мышку, потом за голову.

— Какую способность я тебе дам? — забормотал он в отчаянии. — Огонь, огонь, чем можно победить огонь?!

«— Даруй мне силу воды, — приказал Лун Яньшен и воздел меч к небесам. — И я потушу эти исчадия нижнего мира».

— Дарую силу воды, — послушно согласился Лев и набрал пару слов. — Распишитесь.

«По телу Лун Яньшена распространилась дрожь. Долго скрываемая внутри него сила нашла выход. Темные тучи стали иссиня-черными и обрушили неисчислимые потоки воды прямо на демоническую армию.

В воздух поднялись клубы пара, но обычная вода не могла потушить демонический огонь».

— …Ага, — после паузы пробормотал Лев. — Не может, значит…

Глава 31. Пусть мама услышит, пусть мама придет…

Некоторое время Пон молчал, тупо глядя на приближающихся демонов.

Те полыхали по-прежнему ярко, только теперь вокруг стало невыносимо влажно. Раскаленный пар расползся по земле, превращая поле битвы в сауну, разве что травами совсем не пахло.

Драконы летали высоко в небе и изредка выпускали порции пламени, попадая кто куда. Небесный тигр твердо стоял рядом, готовсь прикрывать хозяина хоть собственным телом, хоть крыльями. Кицунэ все еще сражалась с Чу Чжунпин, потерявшей волосы.

Пон срезал их, но мог поклясться, что сделал это ненарочно.

Конечно, это битва, и здесь нужно сражаться с врагами, но Чу Чжунпин казалась настолько хрупкой, что меч на нее не поднимался.

Однако сюжет рассудил иначе.

Бог молний кровожадно хохотал, зависнув между небом и землей. Его великолепные одежды колыхались на ветру знаменем богатства и неизвестно откуда взявшейся машинной вышивки.

Драконы по нему не попадали.

По всему выходило, что весь этот бедлам надо приводить в порядок самостоятельно. Вручную, безо всяких там авторов.

— Большое спасибо, господин И, — вежливо поблагодарил Пон, опуская руки. Вода с неба текла как-то выборочно, небольшими водопадиками: она попадала на демонов, но не могла даже волос промочить на головах Лэй Цзуна и его дочери.

Похоже, это не та способность, с помощью которой можно воевать с богами.

— Сдайся, — дружелюбно предложил Лэй Цзун и посмотрел вниз. Распущенные волосы висели вокруг его головы, как будто он не в воздухе парил, а плавал на глубине. Выглядело это весьма эффектно. — Я выдам за тебя свою дочь. Тебе все равно со мной не справиться, к чему сопротивление?

— То есть мы сейчас подеремся, а потом я женюсь на вашей дочери, и все нормально? — возмущенно уточнил Пон, на всякий случай вполголоса, и покрепче сжал новый зачарованный меч. — Мы потом что, внезапно подружимся? Станем прекрасной семьей, будем сыпать яд друг другу в чай…

Бао Румин и Жун Жаожао слаженно двигались вокруг клубка из заклинательницы и кицунэ. В воздух взлетали пыль и пепел, рыжие хвосты посерели от грязи, оскаленные клыки то и дело щелкали, пытаясь ухватить Чу Чжунпин. Но поймать ее оказалось непросто: гибкая как змея и равнодушная к боли, туманная дева ускользала и иногда вырывалась вперед, нанося лисице болезненные удары.

Видеть хрупкую девушку, врукопашную сошедшуюся с кицунэ, было немного странно. Пон задрал голову и выразительно посмотрел на главного злодея. Мимо его лица медленно проплыл клочок рыжего меха.

Он попросил меч, и тот появился. И этот меч даже бился сам по себе и помогал отражать атаки! Главное тут было успевать за ним и не путаться в ногах.

А еще он попросил у автора суперспособности, а получил какое-то шаманское умение призывать дождик.

Выбор очевиден.

— Теперь не он пишет, я сам пишу, — забормотал Пон, крепко зажмурившись. — Мне надо домой, очень надо… Нет, не то. Мне надо выстроить этот бой таким способом, чтобы все хорошие победили, а все плохие проиграли. Только, пожалуйста, пусть все это будет не слишком тупо?

Ничего не изменилось, разве что Лэй Цзун ненадолго прервал злодейский хохот: прядь волос попала ему в рот.

Пон приоткрыл один глаз. Демоны были все ближе… Правда, бежали как-то очень медленно.

Видимо, добегут, когда он придумает выход.

Мысли метались туда-сюда, похожие на стаю перепуганных рыб. Глубоко вздохнув, Пон призвал все свое хладнокровие. Однажды на съемках лопнул страховочный трос, который не проверили должным образом; истертый до нескольких ниточек, он порвался и уронил Пона прямо вниз с трехметровой высоты. А подняли его на такую высоту только потому, что режиссер настаивал на натурных съемках, а денег на графику у команды не оказалось.

Даже в тот миг полета Пон успел осмыслить происходящее и смягчил падение, отделавшись вывихом. Так что теперь произошло с его мозгами? Это всего лишь натурные съемки в дурных декорациях.

С мечом все сработало, потому что он от отчаяния просил именно меч, который должен сражаться сам. Сюжет не потерпит расплывчатых формулировок.

Приведя рассудок в относительный покой, Пон глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Мне нужно оружие, способное победить богов. Такое, чтобы я легко с ним справился…

Микроб рядом басовито мурлыкнул и припал к земле, отвлекая его от беседы с самим собой. Ядовитый хвост раскачивался маятником, а сам он будто готовился к прыжку. Перепугавшись, что дурное животное снова подпалит себе нос, Пон ухватил его за шкирку, привстав на цыпочки.

— Сидеть, — строгим голосом приказал он. — Охранять.

Неизвестно, понял ли его крылатый кот, но послушно уселся на прежнее место.

— Оружие, оружие, — снова забормотал Пон и покосился на меч. — Нет там никакого больше пророчества, как можно победить этого злодея с молниями?

— Могу написать, — мурчащим басом отозвался Небесный тигр и встопорщил усы. — Надо?

— Нет, не надо, — торопливо прервал его Пон. — Спасибо, просто скажите словами.

Тигр задумался. Взгляд его голубых глаз казался расфокусированным. Полностью погруженный в свои мысли, он неторопливо поднял заднюю лапу и поскреб за ухом.

— Самое сильное оружие — это ты, — с легкой неуверенностью признал он и передернул крыльями.

— Ага, — Пон с непроницаемым выражением лица посмотрел на сияющего злодея. — Тогда нам конец.

Повисла неловкая пауза. Жун Жаожао за это время успела обрушить на голову Чу Чжунпин чудовищный удар топора, но только разрубила краешек ее шелкового ханьфу. Лишившаяся волос дева при виде длинной прорехи впала в дикую ярость, одним ударом отправила Жун Жаожао в нокаут, а вторым поймала и грубо смяла в ладонях печать Бао Румина, превращая ее в ничто.

В тот же миг со спины на нее набросилась кицунэ и попыталась сомкнуть челюсти на тоненькой шейке. Чу Чжунпин отмахнулась не глядя, и огромная лисица с воем покатилась по земле.

Обстановка несколько накалилась.

— А почему я, кстати, самое сильно оружие? — очнулся Пон. — Только потому что главный герой?

Микроб в смущении улегся на землю.

— Нет, потому что ты бог, — торжественно объявил он и немного съежился. Виноватое выражение тигриной морды Пона позабавило, но раздражения не уменьшило. — Твои родители — сильнейшие боги этого мира.

Лэй Цзун тем временем гневно уставился на толпу едва бегущих демонов. Те старались, но словно вязли в воздухе: пламенные руки и ноги шевелились медленно, как в кошмарном сне.

— Бездельники! — загрохотал выведенный из себя злой бог и прицельно шарахнул молнией, испарив парочку неудачливых подчиненных. — Могли бы просто лечь и лежать!

Пон и Микроб обменялись озадаченными взглядами.

— Он что, тоже это видит? — неуверенно уточнил Пон. — Он тоже вне сюжета? То есть вне этого медленного времени?

Микроб приоткрыл клыкастую пасть и вывалил розовый язык.

— Я не знаю, — тихо ответил он после паузы. — Но злодей же должен быть равным по силам главному герою, иначе какой толк устраивать между ними бой?

Расправившись с несколькими демонами, Лэй Цзун изящным жестом отбросил длинные волосы и кровожадно уставился на Пона.

— Теперь я расскажу, почему ты достоин смерти, — пафосно сообщил он и ухмыльнулся. — Я возненавидел тебя, едва ты появился на свет…

Отвлекшийся на демонов Пон страдальчески застонал.

— Злодейский монолог, он собирается задвигать злодейский монолог? Господин И, серьезно? Это даже не клише, это преступление!

Тигр опустил голову на землю и прикрыл нос лапами.

— А куда я еще его предысторию впихну? — пробубнил он. — И вообще, я этого не писал. Это в черновиках осталось.

— Тебе незаслуженно выдали бесконечную силу, — продолжал разглагольствовать Лэй Цзун. Кажется, речи его подпитывали; глаза сияли все ярче, а вокруг тела понемногу формировался темный вихрь, пронизанный молниями. — Твои родители-отступники…

— Я — бог, — напомнил Пон Микробу и ткнул носком кеда в пушистый бок. — Как надо быть богом? Что сделать, чтобы обрести силу?

Тигр зарылся поглубже под собственные лапы, вместе с носом прикрывая и глаза.

— Слушай, тебе не кажется, что ты не того человека спрашиваешь? — с бесконечной усталостью отозвался он. — Я просто хочу, чтобы все закончилось, а ты очнулся у себя в больнице и не пошел нанимать для меня киллера. Я — обычный, ясно? У меня съемная однушка и в холодильнике осталось одно яйцо, нет хлеба и последний кофе я допил ночью, чтобы от усталости не вырубиться. Я забыл уже, когда спал! Если так живут все эти боги, создатели и прочие великие личности, то можно я ими не буду, а?!

— В тот миг я решил, что нам двоим не место под небом! — грохотал Лэй Цзун. Бао Румин вместе со своей защитницей замерли, слушая его с приоткрытым ртом; Чу Чжунпин, воспользовавшись моментом, попыталась сбежать. Заметив подозрительные шевеления, Рухико цапнула ее за рукав и резким движением опрокинула на землю.

Чу Чжунпин осталась лежать, выдыхая облачка исполненного ярости пара. Размокшая под потоками воды сажа и грязь налипла на нее сплошным слоем, не пощадив даже лицо.

— Киллера? — смущенно переспросил Пон и почесал кончик носа. — У меня даже мыслей таких не было. Нет, мысли-то были, но это же…

Он беспомощно развел руками.

— Это же глупость, — договорил он и с возмущением покосился на Лэй Цзуна.

Злодей становился все громче и громче, аж уши ломило. Его злодейский монолог проехался по факту рождения Лун Яньшена, по личностям его родителей, детству и наконец пересек рубеж начала наставничества.

— Я готов был мучить тебя, превращая в свою марионетку. Но ты сбежал!

От громового рева даже небеса содрогнулись. Водоворот вокруг Лэй Цзуна становился все плотнее и темнее, скрывая его фигуру. Только горящие ярким огнем глаза сияли сквозь любые преграды, как два фонаря.

— Его инфаркт не хватит? — рассеянно уточнил Пон. Тигр выглянул из-под лап и дернул хвостом.

— Если хватит, нам же лучше, — философски заметил он и спрятался обратно.

— Но теперь тебе не уйти, — Лэй Цзун простер руки над землей. Его тело превратилось в темный вихрь и вдруг удлинилось, концом коснувшись земли. Загрохотал гром, и невероятной мощи торнадо двинулся вперед, пронизанный вспышками молний.

В глубине его продолжали гореть вишневые глаза болтливого бога.

— Боги, боги, — Пон рассеянно подергал себя за хвост и вспомнил, что ни разу с начала всей этой истории не мыл и не расчесывал их. Некоторые плюсы в нереалистичном сюжете все-таки были. — А как же мои родители? Они достаточно сильны, чтобы навалять этому странному наставнику?

Вместо ответа Микроб медленно поднялся. Расправив крылья, он посмотрел на приближающийся вихрь с холодной решимостью.

— Зови, — приказал он. — Это всего лишь книга. Даже если я умру здесь, то вряд ли умру там.

Оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух и полетел в сторону Лэй Цзуна.

Торнадо всасывал в себя все, до чего дотягивался — остатки обгоревшей деревни, пласты земли, вырванные с корнем деревья и не успевших убежать демонов. Спустя две минуты тьма внутри вся украсилась горящими огоньками, похожими на свечи с именинного торта.

Пон пожал плечами, засунул меч в ножны, приложил руки ко рту и заорал, перекрикивая гул стихии:

— Мама-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Глава 32. Кульминация, срежиссированная авторским эго

Небеса разверзлись.

В буквальном смысле: поперек тяжелых туч пролегла ярко светящаяся трещина, разорвав их на две части. В прореху хлынули солнечные лучи.

Пон прищурился, пытаясь получше рассмотреть очередное природное явление.

Яркость немного снизилась, как будто с той стороны спохватились и подкрутили освещение. В трещине показались две темные фигурки — крошечные, почти незаметные.

Несмотря на их незначительность, бой мгновенно стих.

Чу Чжунпин съежилась на боку, закрывая голову руками. Бросив всего один взгляд через пальцы на ярко освещенные небеса, она свернулась в крошечный комок и даже не пыталась встать.

Чудом выжившие демоны разбегались, поджигая все на своем пути. Пон меланхолично подумал, что этот мир ждут тяжелые времена: бегали демоны быстро, а пожары от их тел распространялись еще быстрее.

— Что?.. — смерч, потерявший человеческий облик, неуверенно завис на одном месте. Нижний край воронки остановился прямо над чудом уцелевшим деревом, словно зацепившись за ветки.

Голос Лэй Цзуна по-прежнему звучал громогласно, но теперь в нем поубавилось уверенности в себе.

Две черные фигурки растаяли. Только спустя несколько мгновений Пон сообразил, что они с невероятной скоростью понеслись вниз. Его ушей достиг тонкий свист.

На лету окутавшись золотым сиянием, фигуры наконец остановились, зависнув лишь немногим выше Лэй Цзуна.

Завидев их, драконы решили, что у них есть более важные дела, чем вмешиваться в какие-то дурацкие драки. Торопливо размахивая разномастными крыльями, они бросились врассыпную, обгоняя демонов.

Пон вздохнул вторично. Посевам конец, но теперь еще и стадам овечек придется пережить не лучшие времена.

Впрочем, он совершенно ничего не понимал в экономике и культуре этого мира; как и создатель, собственно. Может, тут вообще кору готовили и ели…

Вспомнив про Микроба, Пон торопливо осмотрел окрестности и заметил его в десятке метров. Отважный тигр сидел на земле, поджимая под себя раненую лапу, и смотрел в небо.

Только после этого Пон тоже решился посмотреть. Боком, не привлекая ничьего внимания, он направился к тигру, по пути рассматривая спустившихся из трещины.

Это были женщина и мужчина самого экзотического вида. У женщины были длинные волосы цвета песка, убранные в сложную прическу из сотни кос, цветов и зеленых лент. Наряд ее напоминал греческий: белоснежный хитон подчеркивал стройную фигуру и трепетал под потоками ветра.

Мужчина рядом с ней смотрелся прикормленным диким волком. От его мрачного взгляда хотелось зарыться в землю и притвориться никчемной редиской, не имеющей никакого рассудка. Его губы кривила мрачная ухмылка, густые черные волосы едва не разрывали ленту, а такой же легкомысленный хитон серого цвета натужно старался не лопнуть на грудных мышцах.

— Похоже, это боги, — немного озадаченно сообщил Пон не менее озадаченному Микробу. — Они похожи на греческих? Или римских? Я плох в их культуре… Но почему мы?..

Он не договорил и молча указал на свое лицо.

— Может, ты приемный, — буркнул Микроб. — Откуда я знаю? Они же боги! Могут выглядеть хоть зелеными человечками, если захотят.

Решив не спорить с создателем, Пон присел рядом с ним на обгорелый пень и приготовился смотреть шоу.

Прекрасная богиня осмотрела землю далеко внизу и заметила их живописную пару. Ее огромные голубые глаза до краев наполнились нежностью, хотя Пон так и не понял, как смог на таком расстоянии увидеть ее глаза и тем более нежность.

Она взмахнула рукой. Всех оставшихся на поле битвы людей вместе с нелюдьми подхватило ветром и аккуратно перетащило поближе к Пону и тигру. Собрав всех в одну кучу, богиня снова вскинула руку, и с земли начал подниматься искристый прозрачный купол. Стоило над землей проявиться быстро разрастающимся стенкам барьера, как Рухико, не меняясь в лице, схватила Чу Чжунпин и силой подняла на ноги.

— К папе, — мрачно приказала она и выбросила ошарашенную заклинательницу прочь из-под защитного купола.

Богиня посмотрела на нее благосклонно и завершила купол. Мерцающая преграда отрезала встревоженную компанию героев от мира…

А потом и мира не стало.

Все вокруг почернело, завыл безумный ветер — такой легко снесет что хрупкий бамбуковый дом, что кирпичную постройку. С неба посыпались раскаленные камни: один, размером с небольшой автомобиль, рухнул прямо на купол под звонкий визг. Преграда смягчила удар, отбросив метеорит в сторону. Пон оглянулся, но так и не понял, кто кричал; однако уши покраснели у Бао Румина.

Его самого все происходящее совсем не задевало. Изредка возникающее чувство реалистичности и опасности рассеивалось как дым после очередного сюжетного ляпа, и к концу у него не было сил даже делать вид.

Надо признать, что как актер он полностью провалился. Лун Яньшен в его исполнении выглядел если не таким же картоном, как окружающие, то паникующей курицей как минимум.

Задумавшись, Пон едва не пропустил начало по-настоящему эпичной битвы.

Засверкали молнии, фиолетовые с одной стороны и солнечно-желтые с другой. Нежная богиня, окутанная сиянием, носилась в воздухе со скоростью обезумевшего истребителя и рвала темный торнадо в клочья, яростно скалясь; ее пугающий супруг держался в стороне, не рискуя приближаться. Все вокруг грохотало, звенело, крутилось и переворачивалось; пару раз даже небо с землей поменялось местами. Хлынул огненный дождь, и Пон мысленно поставил памятник ближайшим поколениями: земля после такого вряд ли даже травинку вырастит. Оставалось надеяться, что конфликт локальный и большой площади не заденет.

— Это моя мама? — тихо спросил он у Микроба. — В смысле мама Лун Яньшена?

Микроб угукнул. В его широко распахнутых глазах мелькали сверкающие фигурки и отражались блики молний.

— А она богиня чего? — стараясь казаться незаинтересованным уточнил Пон. Лэй Цзун, извлеченный из своего вихря, неопределенным ярким комом вывалился наружу и яростно взревел:

— Ты!..

— Ты тронул моего сына! — завопила богиня и обрушила на его голову водопад сияющих стрел. Они появлялись в воздухе из ниоткуда и летели со всех сторон, норовя превратить злодея в ежа.

Ее супруг с невозмутимым видом отбил случайную стрелу, едва не попавшую ему в плечо.

— Она… я не помню, — очнулся Микроб и с ошеломленным видом облизал лапу. — Кажется, красоты и семейного тепла…

Оскалясь не хуже волчицы, богиня семейного тепла поймала Лэй Цзуна за волосы и принялась трепать во все стороны.

— Кажется, ей больше подойдет звание богини разрушения. Тут есть богиня разрушения?

Тигр медленно опустил голову и немигающим взглядом посмотрел на Пона.

— С сегодняшнего дня есть, — согласился он и снова облизал лапу, нервно встопорщив усы.

Закончив выпускать пар, прекрасная богиня швырнула перепутанный ком шелка и волос в руки супруга.

— Я просила тебя найти моего сына, — процедила она. — А ты посмел портить ему жизнь. Не вини меня за жестокость!

— Так его, — тихонечко пробормотал Пон и хлопнул в ладоши. — Спасибо, мама.

Тьма понемногу отступала, небо снова вернулось на место. Мерцающий купол становился все слабее, пока не исчез полностью.

Вокруг не было ничего. Совсем ничего, только покрытая черным застывшим стеклом бесконечная равнина, над которой раскинулось такое же бесконечное хмурое небо.

— Конец экологии, — пробубнил Лев и поднялся на лапы, сберегая раненую. Похоже, его отчаянная попытка напасть на Лэй Цзуна закончилась неудачно. — Надеюсь, меня не заставят все это переписывать. Тут проще сжечь…

— Нечего уже жечь, — Пон кивнул на черную пустошь.

Передав злодея в руки своего пугающего супруга, богиня опустилась на землю и подошла ближе. Весь ее облик источал нежное сияние, глаза напоминали гладь спокойного озера, а зеленые ленты в волосах оказались живыми лианами.

— Сын мой, — со слезами в голосе позвала она, протягивая руки. — Я так долго тебя искала!..

Бао Румин и Жун Жаожао соединились в одно целое, крепко держась друг за друга. Глаза у них подозрительно блестели. Кицунэ, вернувшись в демонический облик, свернулась клубком и прикрыла нос хвостами.

Микроб подпихнул Пона лапой.

— Иди, — приказал он. — Тут трогательная сцена. Хотя бы под конец давай нормально все сделаем. Конечно, досюда уже никто не дочитает…

Не договорив, он развернулся спиной и раздраженно дернул ядовитым хвостом.

Пон немного замешкался. Ему приходилось играть и в драматичных сценах, но там все было иначе: актеры могут забыть, кто они, но от этого не станут другими. А тут выходил сплошной обман, ведь для этой женщины он и правда сын.

Даже если она выдуманная и исчезнет уже через пару минут, сейчас в ее глазах стоят настоящие слезы. Почувствовав себя крайне неуютно, Пон шагнул вперед, прямо к окутанной сиянием прекрасной женщине.

Слезы все-таки прорвались. Мерцая чистым драгоценным сиянием, они потекли по ее щекам и закапали на изуродованную землю. Там, где они падали на черное стекло, мгновенно появлялись пятнышки зеленой травы и выстреливали крошечные полевые цветы.

— Яньшен! — пробормотала она и схватила Пона, крепко сжимая в объятиях. — Мы так долго искали тебя, что уже потеряли надежду!..

Ее голос сорвался.

Жун Жаожао рыдала в голос, пряча лицо на груди Бао Румина. Бедному полудемону прятаться было негде, и он рыдал в открытую.

Хвосты кицунэ намокли.

Микроб сидел в стороне и делал вид, что все это его вообще никак не касается.

Пон глубоко вздохнул, вытянул руки и немного неловко похлопал женщину по спине.

— Все хорошо, я больше не потеряюсь.

Простые слова вызвали настоящую бурю. Словно получив разрешение, богиня зарыдала в голос, продолжая сжимать окаменевшего от неловкости Пона.

— Мой сын! — сквозь рыдания выкрикнула она и уткнулась лбом в его плечо. — Мой мальчик…

— Извините, — мягкий, обволакивающий голос совершенно не вписывался в атмосферу. — Я очень рад…

Пон повернул голову.

Рядом с ним стоял обгоревший, но живой Лун Тяньчэнь и улыбался во весь рот, посверкивая полоской белоснежных зубов на фоне чумазого лица.

— Очень рад увидеть вас, мама, — закончил он и всхлипнул. — Я — старший брат Яньшена, его опора и защита, его хен! Я приложил все усилия, чтобы он жил спокойно и счастливо… Так что я, в некотором роде, тоже ваш сын!

Микроб попятился. Не разворачиваясь мордой к воссоединившейся семейной паре, он допятился до Лун Тяньчэня, аккуратно прихватил его зубами за пояс, поднял в воздух и унес в неизвестном направлении.

Глава 33. …пожалуйста, отпустите домой.

Тучи рассеялись. Солнце осветило безрадостный пейзаж из гари, запекшегося стекла и небольшого островка растительности.

Выплакав целое море и озеленив квадратный метр бесплодной почвы, богиня взяла себя в руки и утерла слезы.

— Мы разберемся с этим отродьем, — твердо пообещала она и потрепала Пона по голове. — Не беспокойся о нем. Позже я вернусь, чтобы залечить раны земли. Даю тебе время завершить свои земные дела.

Не дожидаясь ответа, она ласково улыбнулась и взмыла в воздух безо всяких усилий как супергерой из фильма. Разве что плаща не хватало.

— В каком смысле — завершить свои земные дела? — Пон беспомощно обернулся на тигра. — На что она намекает?

Микроб фыркнул.

— Это не значит, что тебя убьют, — охотно пояснил он. — Просто обратно на небо заберут.

Он возлежал на земле, распластав крылья. Под его правой лапой тихонько лежал Лун Тяньчэнь, боясь лишний раз открыть рот.

— А есть разница? — сам у себя уточнил Пон. — Разве вознесение не означает смерть?

Микроб сконфуженно прижал уши.

— Откуда я знаю? У меня не означает!

— Брат, — жалобно пискнул Лун Тяньчэнь. — Ты ведь не оставишь меня в одиночестве?..

Привлеченный тихим звуком голоса, тигр опустил лобастую морду и пристально посмотрел на него.

— Кто тебе брат? — ощерилась Рухико. Она сидела в сторонке и пыталась выправить согнувшуюся в бою золоченую шпильку. — Продавать больше некого, что ли? Да тебя за все твои злодейства надо между небом и землей подвесить!

— Недобрая госпожа, — печально пробубнил Лун Тяньчэнь. — Такая красивая и такая злая!

Рухико молча закатила глаза и голыми руками согнула шпильку в аккуратную дугу.

— Нам еще нужно утащить его в секту, — холодно заметил Бао Румин. Он смотрел на поддельного Лун Яньшена с такой яростью, что тот поглубже забился под тигриную лапу. — Пусть снимает проклятие.

— Он даже не заклинатель, — Жун Жаожао отвлеклась от чистки топора и подняла голову. Глаза у нее были печальными. — Проклятие наложил этот подлец, который притворялся нашим наставником.

— Даже если и так, то условие все равно озвучено, — влез Микроб. — Значит, надо отвести его туда и все исправить.

Повисла неловкая пауза.

— Господин, а с каких пор твой духовный зверь разговаривает? — опасливо прошептала Рухико. — Это странно.

— Ты же лисица, но тоже разговариваешь, — напомнил ей Пон.

Похоже, слова Льва предназначались только ему и никогда не достигали ушей остальных. Это логично, но сейчас-то что изменилось?

— Наверное, ты прав, — Рухико задумалась и неуверенно вильнула хвостами. — Однажды он превращался в человека, но был очень глупый и молчал…

— Это он человеком глупый, а тигром — очень даже умный, — перебил ее Пон, косясь на Микроба.

Он все еще внутри книги. Крайне глупо злить человека, который может написать еще пару сотен страниц какой-нибудь неприятной драмы.

— Давайте отправляться, — подал голос Бао Румин. — Поскорее закончим с делами и отдохнем.

Пон с сомнением оглянулся. Сначала они были на вершине горы, а потом оказались на постоялом дворе. От постоялого двора не осталось даже тени, местные разбежались. В какую сторону им двигаться?

На горизонте высились горы. С юга, востока и запада, да и на севере что-то такое из земли торчало.

— Я могу указать дорогу, — сообщил Бао Румин и выудил из-за пазухи небольшой медальон. — Этот артефакт всегда укажет мне путь домой.

Он немного замялся на последнем слове, но все-таки твердо выговорил его и сжал медальон в ладони. Его слова ударили Пона куда-то прямо в грудь, около сердца.

Останется ли этот мир после того, как они оба — и он, и создатель, — поставят совместную точку? Останется ли дом Бао Румина, останется ли сам Бао Румин?

— Я понесу вас, — решила Рухико и обернулась лисицей. Сидеть на ее спине было довольно удобно: Жун Жаожао влезла первой, закинула топор за спину и достала веревку. Перекинув ее на морду кицунэ, она крепко схватилась за концы; Рухико же вцепилась в нее зубами.

— Нам тоже что-то такое нужно придумать, — поделился Пон с Микробом. — Иначе я упаду.

Тигр посмотрел на него с сомнением.

— Сними пояс, — предложил он, лапой подпихивая Лун Тяньчэня поближе. — У него длинный.

Пон пожал плечами, развязал пояс своего названного хена, усадил его самого на спину тигра и приготовился к полету.

— Будешь нести чушь, я тебя на полпути потеряю, — предупредил он Лун Тяньчэня, лихорадочно пытающегося запахнуть ханьфу.

С поясом вместо поводьев лететь было немного спокойнее. Лев тоже понемногу обжил тело Микроба и теперь поднимался в воздух аккуратно и без лишней тряски.

Кицунэ мчалась по земле, ловко перепрыгивая препятствия и указывая путь. Тигр парил следом за ней, изредка взмахивая крыльями и удерживаясь то ли на потоках воздуха, то ли на силе авторского замысла.

Лун Тяньчэнь успел позабыть о своей одежде и судорожно вцепился в Пона, пытаясь не свалиться. Нижняя часть его лица побледнела, губы дрожали; маска по-прежнему скрывала верхнюю половину, и снять ее не было никакой возможности.

Чернота внизу наконец закончилась. Зазеленела трава, усеянная цветами… Пон припомнил, что вообще-то еще должна была стоять осень, но такие глупости больше его не занимали.

Надо признать честно, думал он, с высоты глядя на великолепные пейзажи: это было страшно, весело и глупо, но все-таки больше весело и глупо, чем страшно. Вряд ли эту новеллу кто-то станет читать, но как странный квест… Почему бы и нет?

Предложи ему такое кто-нибудь из приятелей, и он, возможно, согласился бы.

Только о качестве полученного продукта господину И лучше ничего не говорить. Да и нечестно это: кусками сюжет писал себя сам, кое-где влезал сам Пон, а результат все равно получился отвратительным.

Микроб резко взмыл вверх, скользя вдоль заросших кустарником склонов. Кицунэ немного отстала, перебираясь через трещины и небольшие рощи.

Добравшись до вершины, она неаккуратно стряхнула заклинателей со спины и легла на землю, вывалив язык. Микроб приземлился рядом, сложил крылья и оглянулся.

Пон сначала скинул хена, потом слез сам и бросил ему обслюнявленный тигром пояс.

— Иди, снимай проклятие, — приказал он. — Не задерживайся.

С отвращением осмотрев мокрую полосу ткани, Лун Тяньчэнь сжал ее в руке и отправился на пепелище, высматривая, где бы ее незаметно потерять.

— Спешишь, — пробормотал тигр. Он пошел рядом с Поном, мягко ступая огромными лапами по мягкой траве. — Не хочешь немного задержаться?

Десять шагов спустя трава сменилась золой и пеплом.

— Зачем?

— Ну, просто так, — Микроб немного смутился. — Если уж в ход пошли черновики, то ты там дальше станешь правителем мира и все такое.

— Правителем мира, — медленно повторил Пон и моргнул. — Таким же, каким я стал заклинателем и богом, полагаю? Тебе мир не жалко?

Тигр фыркнул.

— А чего его жалеть, — весело отозвался он. — Новый напишу.

Они помолчали, осторожно обходя остатки большого дома. Жун Жаожао позади вполголоса препирались, обсуждая какие-то дела; кицунэ шла так тихо и осторожно, словно боялась потревожить покой мертвых.

— Я же могу написать про жизнь на небесах, — предложил Микроб и покосился на молчаливого Пона. — Или гарем. Хочешь гарем?

Задумавшийся Пон шарахнулся в сторону, едва не споткнувшись о камень.

— Гарем? Кхун автор, пощади, я одну невесту еле пережил!

— Я у подруги спрошу, как нормальную девушку прописать, — пообещал тигр. — Она хорошая… кажется.

Он снова замолчал.

С каждым их шагом пейзаж вокруг становился все безрадостнее. Тучи над уничтоженной сектой так и не разошлись, воздух замер в безмолвии и неподвижности, ни единый звук не нарушал торжественной тишины, кроме тихого звука шагов.

— Просто… странно как-то, — пробормотал Микроб и вдруг сдулся, превратившись в толстенького кота. Брезгливо приподняв лапку, он посмотрел на Пона с укоризной. Тот вздохнул, но взял его на руки.

— Что странного?

Кот поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Что все вот-вот закончится, — после паузы отозвался он и мурлыкнул, но тут же смутился и замолк.

Пон покосился на полосатое тельце с метелками крыльев и подумал с запоздалым стыдом, что совсем ничего об авторе не знает. Только какие-то глупости и ничего серьезного.

Может, он настолько одинок, что даже эта странная связь между мирами для него важна? Но на самом деле нет никакой разницы, останется Пон еще на пару дней или исчезнет прямо сейчас. Одиночество не лечится ни парой дней, ни десятком сказанных друг другу слов.

— Ты не переживай, — кот прижал крылья и снизу вверх глянул голубыми глазами-фонарями. — Они все будут жить долго и счастливо. Или просто исчезнут. Не все ли равно?

Голос его прозвучал тоскливо.

Лун Тяньчэнь тем временем добрался до самого центра. Там остался стоять камень, на котором когда-то сидела Чу Чжунпин. Подойдя к этому камню, Лун Тяньчэнь украдкой уронил на него пожеванный пояс и оглянулся.

— Здесь все и началось. Как мне снять проклятие?

Пон посмотрел на кота. Кот посмотрел на Пона.

— Понятия не имею, — недовольно мяукнул он. — Пусть попросит прощения. Если не спадет, то ничем помочь не могу.

— Прощения проси, — приказал Пон. — И у меня тоже. Как ты посмел моим именем назваться?

Лун Тяньчэнь посмотрел на него в полном изумлении.

— Но это ведь и моя фамилия! А имя, ну что имя, разве оно играет важную роль? Главное ведь человек, а не его имя!

Кицунэ позади пронзительно вздохнула.

— И почему он такой тупой, — пробормотала она, стряхивая пепел с хвостов. — Просто невероятно.

Лун Тяньчэнь, услышав ее слова, поджал губы и отвернулся.

— Я прошу прощения, — послушно произнес он. — За то, что помог уничтожить секту и назвался чужим именем. Я не виноват, меня заставили.

Все замерли, чутко прислушиваясь и осматриваясь.

— Ничего не произошло, — с оттенком отчаяния пробормотал Бао Румин. Он крепко сжимал в ладони медальон. — Может, мы что-то неправильно сделали?

— А как там дословно? — Пон нахмурился, вспоминая слова Чу Чжунпин. — Когда его нога ступит?.. Разувайся.

— Что?!

— Кроссовки, говорю, снимай, — поглаживая Микроба, Пон дернул головой, призывая хена поторопиться. — Давай уже.

Лун Тяньчэнь посмотрел на него с искренней обидой, но послушно развязал шнурки. Наступив на пятки, он вылез из обуви и встал на пепелище босыми ногами.

Маска свалилась с его лица и упала на землю, но легкий пепел не поднялся в воздух. Он изменился в мгновение ока, прорастая травой: позади натужно заскрипели балки, заново вырастая в длинные дома, расколотые каменные плиты соединялись, укладываясь на свои места.

— Получилось, — прошептала Жун Жаожао и вцепилась в локоть Бао Румина. — Смотри, оно… как будто возвращается из прошлого.

— Ну вот и хорошо, — Микроб потянулся всем телом, свесил хвост и широко зевнул. — Точно не хочешь остаться?..

— Отпустите уже домой, — попросил Пон. — Пожалуйста.

На его глазах сожженная секта восстала из небытия. Не успел стихнуть скрип и скрежет, как над площадью раздался чей-то звонкий смех.

Ученики появлялись словно призраки. Полупрозрачные и блеклые, они наливались цветом, их голоса из глухого эха превращались в обычные детские голоса.

Между домов мелькнул один из наставников. Он с недоумевающим видом осматривал себя, не понимая, что произошло.

Жун Жаожао и Бао Румин рыдали в голос, глядя на двух воскресших детей. Те держались за руки и с подозрением рассматривали их в ответ. Для погибших десяти лет словно и не было, а вот выжившие успели повзрослеть.

— Я за ним присмотрю, — шепнула Рухико и кивнула на Лун Тяньчэна. — Он у меня станет приличным человеком.

Она положила руку на плечо Пона, немного смущаясь.

— Если нужно уходить, то идите. Не беспокойтесь о нас.

— Что за странный человек, — проворчал Микроб и спрыгнул на землю, оставив крохотную царапину на руке. — Я ему гарем предлагаю, а он не хочет. Ладно, все это никто не станет читать, так что буду считать тебя единственным своим фанатом. Конец немного скомканный вышел, как и середина. Да и начало тоже…

Он говорил небрежно и спокойно, но Пон едва сдержал улыбку. На самом деле спокойствия в этом коте не было ни на рисинку.

— Будьте счастливы, — сказал он никому и всем сразу. — Хорошо?

В глазах потемнело. Это было похоже на солнечное затмение: картинка становилась все тусклее и тусклее, замерев как стоп-кадр, пока чернота не поглотила ее целиком.

Даже не открывая глаз, Пон сообразил, что все закончилось.

Так ужасно пахнуть могло только в больнице.

Над ухом что-то мерзко пищало, в коридоре кто-то ругался.

Боги не вылезали из трещин в небе, чтобы швырнуть очередную молнию. Демоны не бегали как в кошмарных снах, застревая в воздухе.

Коты наверняка тоже еще не научились разговаривать.

Пон улыбнулся и пообещал себе следующим сценарием выбрать что-нибудь историческое.

Послесловие автора, потому что главный герой свое писать отказался.

Утро встретило Льва мерзким дождем и омерзительным настроением.

Он уснул прямо на столом, пристроив голову на сложенные руки. За ночь они онемели, шея скривилась и отказывалась выпрямляться, а спина превратилась в неподвижную деревяшку.

Поскрипывая позвоночником и всеми суставами сразу, Лев выпрямился и первым делом схватился за ноут.

Текст не изменился.

Точка не стала запятой. Даже слово «конец» никуда не делось.

— Все кончилось, — пробормотал Лев и почувствовал желание прямо сейчас, немедленно разрыдаться во весь голос. — Правда закончилось.

Счастье перемешалось с глубоким несчастьем. Нужно посмотреть правде в глаза — текст вышел ну совсем отвратительным. Все провалилось, вообще все, еще и глав совсем мало получилось. Главные герои сомнительны, второстепенные — плоские, злодей неубедителен, разве что красив.

Ружья свалены в углу за ненадобностью, нераскрытые сюжетные ветки обрезаны секатором. Даже название, и то какое-то идиотское.

Но это было…

Откинув голову на подголовник, Лев прикрыл глаза и потер веки.

Не весело, нет, но примерно как на аттракционе. Когда болтаешься черт знает где и орешь, тебе не очень-то весело, но в целом увлекает.

Будем считать, что его поболтало тоже.

Посидев еще минут пять, он привел мысли в порядок и начал выгружать оставшиеся главы на сайт, уже не глядя на комментарии. Какая теперь разница, кто и как критикует его текст? Они — просто читатели, им никогда не узнать, как все это создавалось.

Да и не надо им этого знать.

Загрузив последнюю главу, он некоторое время смотрел на последнее предложение, ощущая внутри странную пустоту. Как будто раньше в его жизни был смысл, пусть и странный, а теперь вдруг пропал.

Не давая себе погрузиться в очередной виток страданий, он захлопнул крышку и схватился за телефон.

«Ты говорила, у вас там есть места», — напечатал он Кате вместо приветствия. — «Резюме у меня нету, но сегодня напишу. Отдашь? А чем вы занимаетесь вообще?»

Катя какое-то время молчала. Значок то появлялся, то пропадал.

«Ладно, присылай. Что-нибудь найдем. Бумажки перекладываем, что еще? Зато за деньги».

Ответ Льва полностью устроил. За деньги он был согласен и бумажки перекладывать.

Поднявшись с кресла, он в голос застонал, схватился за поясницу и снова хрустнул всем телом.

— Ничего, я буду работать и заработаю себе на удобное кресло, — проворчал он и побрел в ванную. — И на нормальный комп. И на нормальное все. Никогда в жизни больше не полезу в литературу…

Телефон остался лежать на столе, показывая открытый диалог. Когда в ванной зашумела вода, на нем появилось уведомление банковского приложения.

Под строчкой «пополнение от зарубежного банка» светилась шестизначная цифра в иностранной валютой и короткое сообщение. Это сообщение переводили сначала с тайского на английский, а потом на русский, сверяя каждую букву с онлайн-переводчиком.

«Пожалуйста, не пишите больше никогда».

Подпись отправитель не оставил.

Послесловие для будущих участников Программы

За окном висела непонятная хмарь — то ли утренняя, то ли вечерняя.

Катя с отвращением посмотрела сквозь стекло и подвинула поближе кружку с какао. Кружка была большая, от какао шел пар, и эти два факта совершенно не настраивали ее на рабочий лад.

В соседнем кабинете что-то грохнуло, забубнили голоса, потом зазвучала музыка и оборвалась на резкой ноте. Катя сморщилась и натянула наушники.

«Объяснительная» решительно напечатала она и зависла, глядя поверх экрана.

Провал был ожидаем, но эксперимент стоил затраченного времени. тот, кто не рискует, не двигает историю.

«Эксперимент по сохранению энергетической привязки типа «Создатель-Симуляция» считать проваленным, но полученные ценные сведения следует тщательно рассмотреть.

Недостатками сохраненной связи являются:

– хаотичная перестройка, не подчиняющаяся никакой логике;

– сохранение характера Создателя, из-за чего Симуляция перенимает некоторые его черты;

– полная неподконтрольность такой симуляции;

– взрывной рост и проникновение инородных частей.

Также следует отметить, что, после накопления определенного энергетического потенциала, Симуляция аз-фэнт/18_проб.2 повела себя нетипично и нарушила работу двух смежных Симуляций — тай-реал/17417_54 и мск-реал/3658_02. Из первой симуляции был насильно выдернут один из Пользователей, а во второй дважды сбивались переключения суточных циклов. Проведена механическая коррекция путем воздействия Наблюдателя».

Перечитав последнюю строчку, Катя отпила глоток какао и с раздражением свернула документ. Под ним замерцал сайт с ярким оформлением.

— Это было ужасно, — вполголоса пожаловалась она и обхватила руками толстые гладкие бока кружки. — Лев, ты неисправим. Это настолько плохо, что думать ни о чем другом не получается.

Просидев в относительной тишине еще пару минут, Катя с неохотой отодвинула кружку и застучала по кнопкам.

«Ввиду большого энергетического потенциала предлагаю принять Создателя, связанного с Симуляцией аз-фэнт/18_проб.2, на должность Наблюдателя в кластере фэнт и подразделе аз.

С уважением, старший Наблюдатель Екатерина Сергеева, внутренний номер 1619_04».