Периферийцы

Глава I

Путь в неизведанные места во все века манил человека. Даже не столько конечный пункт назначения, сколько сам процесс его достижения, те совершенно новые обстоятельства, в которые непременно попадает каждый исследователь во время своего путешествия…

Эмили Алуру («На орбите безымянной звезды»)

Проводя раскопки на первом этаже здания, я неожиданно наткнулся на какой-то плоский металлический предмет. Расчистив многолетний слой ракушняка, перемешанного с землёй и прочим мусором, мне удалось достать оттуда ржавую прямоугольную табличку. Я отложил в сторону лопатку для раскопок и защитную каску, чтобы сразу провести осмотр необычной находки. Тщательно протерев мокрой тряпкой верхнюю её часть, у меня, хоть и с большим трудом, всё же получилось разобрать заголовок: «Железнодорожная карта Киева».

Эта табличка сильно похожа на одну из тех, что вешают на информационных стендах остановок для поездов. Интересно, каким образом она здесь оказалась? Выбросили после того, как пришла в негодность от изменений в структуре нашего мегаполиса? Это сколько же ей лет тогда? Я внимательно присмотрелся к точкам, отмеченным на карте, — вроде бы всё на своём месте. По крайней мере из того, что можно было хоть как-то разобрать. В любом случае эта табличка может быть достаточно полезной. Поставлю её возле окна, а позже, вместе с ребятами, решим, что с ней делать.

Забравшись по скрипящей деревянной лестнице наверх, я направился к оконному проёму, через который открывался хороший обзор на тропинку, ведущую к нашему хутору. Идеальное место, если тебе нужно дождаться чьего-либо возвращения.

Сложно даже представить, для чего должна была служить эта постройка. Из огромных бетонных плит, которые разделяли собой этажи, во все стороны торчали проржавевшие арматуры, а многие недостроенные стены внутри здания перетёрлись в труху под влиянием времени. Жители нашего хутора, сложив все имеющиеся факты в один, приняли совместное решение, что на данный момент заселять его не стоит. На первом этаже, который выглядел более достроенным, они соорудили ночлежку для путешественников. Что-то вроде гостиницы. Под это дело расчистили две комнаты от строительного мусора. Остальные помещения тоже планировали переделать под различные общественные нужды, но из-за того что времени на ремонт ни у кого не было, они так и оставались пустовать.

Путники проходили через наши края не так уж и часто, поэтому остановка на ночлег какого-нибудь гостя всегда была важным событием для жителей нашего хутора. Мы с друзьями, как и впрочем все остальные соседские ребята, всегда старались не упустить возможности послушать их истории о невероятных приключениях. Обычно, сидели до поздней ночи, пока взрослые не начнут подзатыльниками выпроваживать нас домой.

Солнце уже близилось к закату, частично скрывшись за нескончаемой чередой жилищ, заполнявших собой всё обозримое пространство вплоть до самого горизонта. Некоторые из них были построены многие десятки лет назад, а когда начинали постепенно разрушаться от старости, то к ним уже приделывали современные строительные материалы: доски, жестяные листы, шифер, а иногда просто закрывали пробоину занавеской, чтобы никто не заглядывал внутрь. Все эти домики были расположены практически вплотную друг к другу, от чего, казалось, сливались в единое бескрайнее целое — периферию нашего мегаполиса. Несмотря на то что официально и существует разделение на макрорайоны и районы, определить, где именно проходят их границы, крайне сложно.

Макрорайоны Киева в основном мало чем отличаются друг от друга, но есть одно исключение — город. В нём живут люди, которые занимаются жизненно важными делами для правильного функционирования мегаполиса. Там находятся все самые главные потоки финансовой экономики, а также проходят заседания Совета корпораций, поэтому территория города надёжно отделена от остальных макрорайонов высокой каменной стеной. Попасть туда можно только в том случае, если тебе был выдан специальный пропуск. Честно говоря, никому из наших знакомых ни разу не довелось побывать в городе, поэтому о том, каким образом там всё устроено, говорить сложно.

Жители периферии всегда старались строиться на небольших полузакрытых участках, которые называли хуторами. Наш состоит из восьмидесяти домов. Они расположены в несколько рядов, а в последнем из них все постройки стоят вплотную друг к другу. Таким образом получается, что войти сюда можно только с главного входа, по тропинке. Ну, если не считать ещё нескольких мест, где не представляет особого труда перелезть по крышам. В центре нашего хутора вырыли колодец, и потому это было самое оживлённое место, особенно в светлое время суток. Многие туда приходили даже не за водой, а просто ради того, чтобы поболтать и поделиться всякими сплетнями со своими соседями.

Через некоторое время на тропинке появились Оливия и Магна. Они возвращались после отбывания школьного наказания. Это было вполне привычное для них дело, так как подруги обладали чрезмерной шумностью, из-за чего им не всегда удавалось в полной мере соблюдать дисциплину. А провинившихся учеников в нашей школе заставляли отрабатывать после уроков. Там нужно было выполнять различные поручения учителей. Чаще всего приходилось убирать различные учебные кабинеты. Сегодня, к примеру, Оливия с Магной наводили порядок в школьной библиотеке.

— Лиам! Чего сидишь как вкопанный? Слезай скорее сюда, мы сейчас все у Магны собираемся! Дело есть! — начала кричать Оливия, остановившись перед недостройкой. — И давай там поскорее, а то сейчас дождь начнётся!

Я поприветствовал Магну, махнув ей рукой, после чего направился к лестнице вниз. Они с моей сестрой Оливией учились в одном классе, поэтому всюду ходили вместе и постепенно сделались лучшими подругами. Наказания им тоже всегда выдавали сразу двоим, даже если фактическое нарушение дисциплины было совершено только одной из них.

Магна жила со своим братом Нильсом в деревянном домике на старом дубе. Живущий по соседству плотник мастер Грабарь изначально строил его для того, чтобы там игрались дети со всего хутора. Но когда здесь появились Магна с Нильсом, то этот домик отдали в их полное распоряжение, как сиротам. Ребята находились на общественном содержании, и все соседи старались помогать им по мере своих возможностей.

— Лиам, гля, что мы отыскали в одной из шухлядок, — Магна достала из своего рюкзака трухлявый бумажный свиток. — Это карта расположения старинного мегаполиса, который затопило в Чёрном море из-за потепления.

— В этой библиотеке столько пыли! — фыркнула Оливия. — Мы там чуть не задохнулись.

— И как это вам разрешили забрать такой редкий экземпляр? — удивился я.

— Да кто их спрашивать-то будет? — махнула рукой Магна. — Они и сами небось не знали, что в этих шухлядках карта лежала. Я нашла её под кучей всякого ненужного хлама и сразу засунула себе за пазуху, пока там все ушами хлопали.

— Вещь очень ценная, к тому же мы придумали, как эту карту можно применить. Сейчас придём и всё обсудим вместе с Нильсом и Мики, — пояснила Оливия. — Они уже дома должны нас ждать.

Нильс и Мики были одногодками с девчонками, но учились в параллельном классе. Мики постоянно придумывал всякие безумные идеи, после воплощения которых очень часто оставался выполнять штрафные задания. Все уже настолько привыкли видеть его среди наказанных, что когда учителям срочно требовалось провести какие-нибудь неотложные работы, а достаточное количество провинившихся не набиралось, Мики могли наказать по какому-то совсем уж символическому поводу.

На улице стояла духота, а солнце к этому времени уже превратилось в красный полукруг. Я почувствовал на себе первые капли начинавшегося дождя. Мы немного ускорили шаг, чтобы дойти более сухими.

Завершался последний майский день, и с завтрашнего дня начинались летние каникулы. Стоит ли говорить, что этот день — самый долгожданный праздник для любого школьника на периферии. Я был на два года младше остальных ребят и сегодня впервые смог ощутить на себе всю радость этого события.

Сидеть на уроках и слушать монотонную начитку лекций было просто невыносимо, поэтому большинство учеников, которым повезло занять места подальше от учителя, спали. Некоторые пытались слушать сквозь сон, запоминая отдельные фрагменты лекции. Но на первых рядах, где учитель хорошо всех видел, нужно было изображать заинтересованное лицо, ну или хотя бы попытаться не уснуть у него на виду.

Однажды, после полуночных посиделок с ребятами на заброшке, я пришёл на урок в самый последний момент. Естественно, мне досталось место в первом ряду. Как я ни пытался тогда пересилить свой сон, всё равно в конце урока учитель обнаружил меня уснувшим прямо перед его носом. Это был единственный случай за год, когда мне пришлось остаться после уроков для выполнения штрафных работ по уборке кабинета истории.

«Старик Кушнир, который завтра будет дежурным учителем, навыдаёт тебе всяких глупых поручений, а сам пойдёт наматывать круги вокруг школьного двора. У тебя будет около часа времени до того момента, как он придёт проверить, чем ты там без него занимаешься. В нижней левой шухлядке, в той, что под боковым шкафом, плохо закрывается дверка. Из неё, через щель, можно вытащить всякие полезные инструменты, которые там складывают со всех соседних кабинетов. Однажды я вытащил оттуда болгарку. Вещь очень нужная, может пригодиться в хозяйстве. Но много не тяни в один вечер, а то пронюхают», — делился опытом Мики, перед моим первым школьным наказанием.

Когда мы подошли к нашему дереву, то стал отчётливо слышен хохот ребят — они и вправду уже дожидались нас на месте. Мы поочерёдно залезли наверх с помощью раскладной канатной лестницы.

— Вы не поверите! — сквозь смех произнёс Мики, как только все оказались в доме. — Помните ту красную круглую штуку, которую мистер Палий постоянно вертит у себя в руке во время своих россказней? Так вот: я сегодня принёс тухлый помидор и обклеил его красной цветной бумагой, после чего подложил вместо этого резинового шарика. Вы бы видели выражение его лица, когда тот, не глядя, взял помидор, подбросил, а затем сжал в своей руке! Оно ка-а-ак прыснет во все стороны!

Мы все дружно засмеялись.

— А потом он, такой, говорит: «А ну, признавайтесь! Кто это сделал?!». А Нильс, такой, тянет руку: «А может у Вашего шарика срок годности закончился?».

Все снова принялись хохотать, а Мики со смеху начал кататься по полу.

— В общем, он нам выписал по отработке. Только, вот, этот дурень не учёл, что сегодня последний учебный день! — немного успокоившись от веселья, завершил он свой рассказ. — А что у вас там на работах было? Удалось что-нибудь стянуть?

— Удалось, — сказала Магна. — Глядите, что нашла в библиотеческом шкафу.

Она достала из рюкзака свиток с картой, развернула его на полу, после чего аккуратно сдула пыль со старинной находки.

— Мы как раз это дело и хотели сейчас обсудить, — пояснила Оливия. — На этой карте отмечены все важные объекты мегаполиса, затопленного в Чёрном море.

— А что, в Чёрном море есть какой-то затопленный мегаполис? — удивился Нильс.

— Конечно есть! Говорят, он был настолько богатым, что туда съезжались люди со всех уголков планеты!

— Как сейчас в Рио?

— Ну, что-то типа того.

— И все те сокровища, которыми владели его жители, сейчас просто лежат на дне моря, — добавила Магна. — Лежат и ждут, пока кто-то не найдёт подробную карту, как вот эта, и не поедет их собирать.

— Звучит вполне убедительно, — согласился Мики. — Поговаривают, что именно из-за подобных затопленных сокровищниц и не изучают историю до возникновения мегаполисов. Чтобы люди не знали, где нужно искать богатства.

— А мистер Кушнир говорил, что в те времена было очень много разных историков, и каждый из них описывал события по-своему, — сказал я, припомнив слова учителя. — Поэтому там всё неоднозначно, и изучать историю до образования мегаполисов, с научной точки мнения, не имеет никакого смысла.

— Я бы не стал верить в подобную чушь, — усомнился Мики. — С чего бы это ему говорить правду?

— Мики прав, — согласилась с ним Оливия. — Не стоит верить им на слово, без каких-либо доказательств.

— Всё-то это хорошо, но как вы предлагаете туда добираться? — справедливо заметил Нильс. — Поезда ведь до Ай-Петри не ходят.

— Ну так доедем до ближайшей к морю остановки, а потом будем по ситуации смотреть. Наверняка там должны быть какие-то перевозчики.

— Я вот, честно говоря, не уверен, что у нас может получиться проскользнуть зайцем на лодку, — задумался Мики.

— Значит заплатим за билеты.

— А деньги где возьмём? — поинтересовался Нильс.

— Продадим что-нибудь ненужное.

— Даже не знаю, что тут можно выбрать такое на продажу, — проговорила Магна, копаясь в ящике со всяким хламом.

— Да бери всё подряд! Вон, болгарку возьми, например.

— Не, болгарка нужная! — возразил Мики.

— Когда привезём оттуда кучу сокровищ, купим тебе хоть десять таких же самых болгарок! — заверила Оливия. — Главное — добраться до острова.

— Оливия права, — немного подумав, согласился Нильс. — Даже если нам придётся слегка потратиться на дорогу, то потом это всё окупится в разы.

— Да! Было бы глупо не воспользоваться таким очевидным шансом разбогатеть, — добавила Магна.

Ещё раз всё подробно обсудив, мы решили встретиться у нашей заброшки в час ночи, так как в это время контролёры в поездах наименее активны, что увеличивает наши шансы на безбилетный проезд. Как только было окончательно распределено, кто какие вещи должен с собой взять, все отправились по домам, чтобы успеть хоть немного выспаться перед путешествием.

Мы с Оливией жили в вагоне, который когда-то был частью пассажирского поезда. Но не такого, какие сейчас ходят по нашему мегаполису, а с отдельными комнатами, кроватями и ещё кучей всяких удобств. Подобные вагоны были достаточно распространённым видом жилья на периферии, и обычно в них проживало по несколько семей. Мы свой делили пополам, поэтому в тесноте себя не чувствовали.

Наша часть вагона состояла из четырёх одинаковых по размеру комнат. У соседей была в распоряжении большая часть жилых номеров, но зато нам полностью принадлежала крыша, на которой находился огород. Он, собственно, и был основным источником семейного дохода.

Один из наших номеров был переоборудован под кухню. Рядом с ней — кладовка, где валялась куча самых разных инструментов: молотки, пилы, гвозди, болты, лопаты, топоры, веники и прочие средства для уборки или ремонта. Ближе всех ко входу располагалась наша с Оливией спальня, а в самой дальней комнате спала мама. Такое расположение нам с сестрой очень помогало, если нужно было куда-то незаметно уйти среди ночи.

Когда мы подошли к дому, то по запертой двери стало понятно, что мама ушла на праздник в честь наступления лета. Как, впрочем, и большинство остальных наших соседей. К этому времени на хуторе не осталось практически никого.

По давней традиции, в этот день жители всех близлежащих районов периферии шли к Днепру, где очищали часть реки от мусора, для того чтобы можно было проводить там купания. А вечером, с приходом темноты, начиналось настоящее веселье: люди переодевались в старинные костюмы, пели песни, читали стихи, танцевали, водили хороводы. Согласно одного из обрядов, посреди гуляний разжигался большой костёр, после чего к нему выходили самые смельчаки и начинали прыгать через огонь, пытаясь не загореться. Миссис, или как она просила её называть, пани Инамото, была самым большим знатоком традиций наших предков во всей округе. Она знала множество песен на старинном языке, которые почему-то называла «спиванками». А одну из них, самую главную, знали наизусть практически все, потому и пели её на каждый праздник по несколько раз:

Reve ta stogne Dnipr shirokyi,

Serdytyi viter zavyva,

Dodolu verby gne vysoki,

Goramy khvylyu pidiyma,

Poydyot nalyevo — pyesn zavodit,

Napravo — skazku govorit.

Tam chudyesa: tam lyeshiy brodit,

Rusalka na vyetvyakh sidit.

Ребята, которые постарше, постоянно пугали нас тем, что пани Инамото использует младшеклассников, как особый ингредиент в своих зельях. А взрослые относятся к ней так уважительно только потому, что она может навести на них сглаз или порчу. Правда мы на подобные пугалки никогда не покупались. Может они и приобрели больше знаний за свои годы, но у нас тоже достаточно пядей во лбу, чтобы не верить в такие глупости.

Мы даже как-то раз ходили к ней в гости. Магна тогда сильно разозлилась на Нильса, за то что он простудился, на несколько дней оставшись дома, а её так и не заразил. Она решила применить против брата противопростудное зелье, чтобы он тоже больше не болел. За ним как раз мы и отправились к пани Инамото.

Хижина её находилась прямо возле реки, буквально в нескольких метрах от воды, и не относилась ни к одному из хуторов. Судя по трухлявости стен, построена она была многие десятки лет назад. В углу гостиной располагался большой красивый камин, рядом с которым, за столом, хозяйка читала нам бумажные книги про всякие чудеса, происходившие ещё задолго до образования мегаполисов.

Как выяснилось, никаких зельев пани Инамото варить не умеет. Да и никакая не ведьма она вовсе! Зато мы в тот день узнали от неё о множестве старинных способов лечения. Как оказалось, чтобы не заболеть простудой, достаточно просто положить зубчик чеснока на обеденный стол. Он настолько лекарственный, что отпадает даже всякая необходимость во всех этих зельях.

В общем, Пани Инамото показалась нам очень добродушным и приятным человеком. Она накормила нас и угостила чаем из ромашки, который, к слову, тоже обладал очень лекарственными свойствами.

Оливия полезла наверх, куда мы обычно прятали ключи. Забравшись на крышу буквально за пару ловких движений, она достала их и скинула мне.

Когда мы зашли в дом, то первым делом отправились на кухню. Я уселся рядом с окном, по которому уже вовсю тарабанил дождь. На столе были две накрытые тарелки с какой-то кашей и одна банка рыбных консервов. Уловив запах остывшего обеда, я сразу почувствовал приступ голода, накопившегося за целый день.

— Ешь кашу. Банку с рыбой возьмём с собой в поездку. В дороге наверняка захочется есть, — объяснила Оливия, запихивая консервы в свою походную сумку.

Поужинав, я сразу пошёл в спальню. Так как времени на сон оставалось совсем мало, нужно было постараться уснуть как можно быстрее. Я прилёг на спину и закрыл глаза. Но мысли о предстоящей поездке, которые назойливо лезли в мою голову, никак не давали мне полностью погрузиться в сон. За окном сверкнула молния, на какое-то мгновение осветив нашу комнату. Вслед за ней прогремел отдалённый гром. Через некоторое время Оливия тоже полезла в свою кровать, которая была расположена на втором ярусе, прямо над моей. Ещё через несколько минут я увидел, как сестра спускается вниз. Она медленно, издавая странное шипение, перебирала ногами по лестнице. Когда Оливия оказалась внизу, я присмотрелся: вместо пальцев у неё были огромные щупальца, а чуть ниже, по бокам, виднелись дополнительные руки! Глаза сестры засветились красным цветом, а изо рта показались острые клыки со следами крови, оставшейся от предыдущих жертв. Она остановилась возле окна и на какое-то мгновение замерла. Отблески молний, которые стали сверкать уже намного чаще, придавали её лицу ещё более зловещий вид. Бросив резкий взгляд на мою кровать и заметив, что я за всем этим наблюдаю, она двинулась ко мне. Я запаниковал и попытался отпрянуть в сторону, но от ужаса не мог даже пошевелиться! Руки, ноги и все остальные части тела просто напросто перестали слушаться моих команд. Оливия, или скорее то, во что она превратилась, издала чудовищный пронзительный крик и замахнулась на меня своим верхним щупальцем…

— Лиам… Лиам… Просыпайся… Пора собираться, — над кроватью стояла уже нормальная сестра и тыкала пальцем в моё плечо.

— Мама уже вернулась? — спросил я первым делом.

— Да, вернулась. Она уже спит. Так что нужно постараться не шуметь.

Сонный, с красными глазами от пробуждения, я тихо поплёлся за Оливией к двери. Мы не раз выходили по ночам втайне от матери, поэтому у нас была чётко отработанная схема бесшумного выхода на улицу.

— Надо записку повесить на дверь, чтобы мама не переживала за нашу пропажу. Напишем, что пошли к твоему однокласснику с ночёвкой. Кто там у тебя есть?

— Можно написать, что к Игнату, например.

— Умгу-у-у…

— Слушай, а нас же не будет две ночи — эту и следующую. Не сходится. Надо обозначить время ухода, как будто мы утром ушли, — сообразил я.

— Точно! Так и напишем:

«Ушли с ночёвкой к однокласснику Лиама, которого зовут Игнат. Нас не будет только одну ночь. Сейчас — 7 часов утра.»

Оливия прикрепила кнопкой записку к двери нашей комнаты, и осторожно ступая по скрипучему полу, мы вышли на улицу.

Погода этой ночью была тёплой, но в то же время только что закончившийся дождь придавал воздуху некоторую свежесть. На хуторе стояла такая тишина, что можно было различить доносившиеся через окна кроткие разговоры наших соседей, которые делились друг с другом впечатлениями от сегодняшнего праздника.

К этому времени Мики уже стоял возле своего дома в полной готовности. Как только он увидел, что мы с Оливией вышли на улицу, то сразу начал махать нам руками. На его спине висел вместительный рюкзак с пустыми пакетами. Согласно нашего плана, все они должны будут наполниться сокровищами затопленного мегаполиса. Мики выглядел невыспавшимся, а его волосы торчали в разные стороны. Он всю дорогу то и дело пытался их пригладить наслюнявленной рукой, но шевелюра снова принимала свой первоначальный вид.

Подойдя ближе к нашей заброшке, мы сразу узнали Магну и Нильса в двух силуэтах, умостившихся на окне. Они сидели и наблюдали за тропой, болтая ногами и высматривая нас.

— Магна, ты что, покрасила волосы в зелёный цвет? — начала хихикать Оливия, когда мы подошли ближе к друзьям.

— Ага, — она повертела головой, показывая свою новую причёску со всех сторон. — И Нильса тоже покрасила.

— Не покрасила, а измазюкала, — недовольно буркнул Нильс, приподняв свою кепку.

— Ну так я тебе предлагала покраситься по-хорошему, а ты начал отпираться как ненормальный! Сам бы попробовал спящего покрасить!

— Чего это тебе вдруг понадобилось краситься в зелёный? — поинтересовалась Оливия.

— Ну а что? Я нашла после ярмарки пакетик с краской. Не пропадать же добру? Тем более зелёный — маскировочный цвет. Пригодится в походе.

Мы с ребятами очень часто ходили на поиски всяких вещей, потерянных торговцами во время ярмарки. Проводилась она каждую неделю, в четырёх километрах от нашего хутора. Там люди торговали всем, что только удавалось найти, смастерить, отремонтировать или вырастить. Подобные ярмарки проходили практически во всех районах мегаполиса. По обычным дням периферийцы продавали свои изделия и продукты прямо у себя дома, поэтому за каждой отдельной вещицей нужно было идти в какой-то конкретный хутор. А здесь — всё в одном месте, очень удобно.

Перекинувшись парой слов с друзьями, мы сразу отправились к остановке для поездов. Это был единственный наземный транспорт, благодаря которому можно было перемещаться на большие расстояния между районами периферии. Наш хутор, в этом отношении, имел очень выгодное расположение. Остановка находилась всего на расстоянии пяти километров, как раз неподалёку от того места, где проводилась ярмарка. Но так было далеко не везде. Жители некоторых отдалённых районов периферии отправлялись в походы на несколько дней, чтобы добраться до ближайшей станции.

Дорога заняла у нас чуть больше часа, так как шли мы быстрым шагом и старались срезать путь везде, где это было возможно. Через несколько минут после того, как наша экспедиция оказалась возле железнодорожных путей, остановился поезд, следовавший в направлении Прибрежного макрорайона. Осмотревшись по сторонам и убедившись в отсутствии работников станции, все поочерёдно запрыгнули в ближайший вагон. К нашей удаче, мы оказались в нём единственными пассажирами.

— В такое позднее время всегда мало народу ездит. Поэтому контролёры, скорее всего спят, спрятавшись в каком-то из крайних вагонов, — пояснил Мики.

Он намного чаще остальных ездил поездами и потому был наиболее подкован в подобных нюансах. Конечно, в таких дальних путешествиях участвовать ему никогда не приходилось, впрочем, как и нам всем, но его знаний должно было хватить, по крайней мере, для ночной поездки.

Воздух здесь был достаточно свежим, в сравнении с затхлым запахом вагонов в час пик. Мы прошлись вдоль деревянных скамеек и подобрали себе наиболее подходящее место. Сами сиденья находились в ужасном состоянии, отовсюду торчали щепки и гвозди, поэтому проще было умоститься на полу. К тому же здесь, между скамейками, нас никто не увидит из соседних вагонов.

— А что будет, если нас поймают контролёры? — спросила Магна, повернувшись к Мики. — Путь-то не близкий. Мало ли чего может приключиться? Ты вообще когда-нибудь попадался?

— Я — нет. А вот один мой знакомый рассказывал про случай, как его товарища словили.

— И что с ним потом было?

— Ну что было? Отвели его в свой вагон, контролёрский. Денег-то всё равно у парнишки ни цента не было. Они тогда у него шапку забрали. А дело зимой происходило. Бедолага потом всю дорогу корёжился от холода, пока ехал с ребятами обратно.

— Значит нужно следить по всем сторонам, чтобы никто нас не застал врасплох, — сказала Оливия. — А то эти гады потом все наши сумки обчистят.

Магна расстелила на полу покрывало, и мы на него уселись. Мики тем временем пошёл делать осмотр вагона на наличие полезных предметов, которые могли бы пригодиться в хозяйстве. Тряска во время езды стала оказывать убаюкивающий эффект, но я всё же старался сохранять бессонность, краем глаза поглядывая на соседние вагоны через тамбуры, чтобы иметь хотя бы минимальное преимущество, на случай, если контролёры заметят что-то неладное.

Через некоторое время, с другой стороны вагона, куда переместился Мики, послышался треск: он начал выковыривать отвёрткой шурупы и гвозди из прогнившей спинки сиденья. Встрепенувшись от этих звуков, Магна бросила на него укоризненный взгляд. Мики жестами показал ей, что следит за ситуацией и беспокоиться не о чем.

Так мы проехали чуть более получаса. Затем поезд стал понемногу замедляться — остановка. В вагон медленно, шатающимся шагом, зашёл мужчина в костюме. Сразу бросилось в глаза отсутствие нескольких верхних пуговиц на его потрёпанной белой рубашке. Брюки были сильно вымазаны в грязи, что говорило о нескольких падениях по дороге сюда. Кое-как дойдя до поручня, мужчина крепко схватился за него обеми руками, но надолго удержаться не получилось, и через мгновение, он обессиливши упал.

— Мистер, что с Вами? Мистер, Вы ранены? — мы подбежали к нему, но никакого ответа не последовало.

— Он что, потерял сознание? — в растерянности проговорил Мики. — Может его подстрелили?

— Нужно осмотреть его, чтобы узнать откуда идёт кровь! — Оливия обошла вокруг мужчины, но крови нигде не было.

— Смотрите, его стошнило! — испуганно завопила Магна.

— Может его отравили? — немного призадумавшись, сказал Нильс.

— Нет! Его укусила змея! — запаниковала Оливия.

— От змеиных укусов не тошнит, — отмахнувшись рукой, сказал Мики.

— Можно подумать, тебя когда-нибудь кусала змея! — начала спорить с ним Оливия.

— Здесь не водятся змеи. Они не обитают там, где живут люди.

— Люди живут везде! Где тогда, по-твоему, водятся змеи? Я просто думаю, что он дезинтифицировал укус спиртом, но недодезинтифицировал до конца. Отсюда и запах такой!

— Чем спорить, лучше давайте осмотрим его на предмет укусов, — предложил я.

— Точно! — согласилась Оливия. — А куда обычно кусают змеи?

— Было бы разумно, с их стороны, кусать в шею, — сообразил Нильс.

Мы тут же принялись осматривать шею больного — следов от укусов видно не было. Из-за того что у нас никак не получалось определить болезнь, текущая ситуация приобретала всё более нервозный характер.

— Что теперь будем делать? — Магна беспокойно посмотрела на остальных.

— Может… у него вирус? — приняв задумчивый вид, сказал Нильс.

— Да! — согласилась Оливия. — Или бактерии!

— Кто-нибудь знает, как в таких случаях нужно лечить? — Нильс осмотрел всех взглядом.

— Натереть подбородок чесноком? — предположила Магна.

— Я тоже слышал про чеснок, — подтвердил Мики.

— Хорошо. У кого-нибудь есть он с собой?

— У меня! В аптечке! — Магна достала маленькую сумочку салатового цвета, нашла там зубчик чеснока и передала Оливии, которая стояла ближе всех к пострадавшему.

Оливия разрезала зубчик пополам и принялась натирать. Через некоторое время чеснок стёрся об жесткую щетину. После этого мы схватили мужчину за руки и потянули к обратной стороне вагона, чтобы он не лежал около входа. Магна укрыла его одеялом, а затем, немного успокоившись, мы вернулись на свои места, где и сидели до этого происшествия.

Снова наступила тишина. Если не принимать во внимание стук поезда, к которому уже успел адаптировался слух. Оливия задумчиво сидела, разглядывая облупленную стену вагона и пытаясь разобрать надписи, оставленные на ней предыдущими пассажирами. А Магна пересела на край скамейки, откуда периодически поглядывала в сторону, где лежал больной.

Начитавшись на стене вагона посланий, Оливия захотела, чтобы после нашего здесь прибывания тоже осталась какая-то памятная запись. Выбрав подходящее место для её нанесения, мы стали обсуждать, какую именно информацию было бы лучше всего оставить о нас, помимо собственных имён. После длительной дискуссии решили также упомянуть, что мы держим путь на остров Ай-Петри, где нас ждут несметные богатства. Выцарапав гвоздём на стенке вагона эту надпись, Оливия со спокойной душой продолжила наблюдать в окно за хуторами, которые располагались рядом с железной дорогой.

В какой-то момент Магна встала со своего места и направилась в сторону лежавшего на полу мужчины, чтобы проверить его самочувствие. Немного постояв около больного и потыкав в него пальцем, она снова вернулась к нам.

— Ну как он там? В порядке? — поинтересовался Нильс.

— Вроде бы нормально, — ответила Магна. — Дыхание присутствует, больше не тошнит — выздоравливает.

Мы проехали ещё несколько остановок, но в наш вагон так больше никто и не зашёл. Со временем все стали чувствовать себя более расслаблено, перестав постоянно выглядывать в соседние вагоны через стёкла тамбура.

По мере приближения к Прибрежному макрорайону, всё чаще стали появляться светящиеся точки. Когда поезд замедлялся перед остановками, мигающие надписи на некоторых домах становились более отчётливыми: «Ночной бар», «Аптека», «Отель», «КЕР АТИ ФЕЙ»…

— Фу, ну и запах здесь! — начала тереть нос Оливия.

— Это запах моря, — пояснил Нильс. — В старину люди специально ездили за тысячи километров, чтобы понюхать этот воздух. Он очень полезный.

— Как может быть полезным воздух, который воняет, как в выгребной яме? — Магна и Оливия принялись натягивать рубашки на нос.

Стало появляться всё больше мигающих надписей и уличных фонарей, а по здешним хуторам, несмотря на ночное время, слонялось множество людей.

— Наша остановка — следующая, — сверившись с картой, предупредил Нильс.

Когда мы вышли из вагона, на улице царила тишина, изредка прерывавшаяся отдалёнными скрипами и стуками, которые доносились со стороны пристани. Солнца ещё не было видно на горизонте, но уже начинало светать. В воздухе летало большое количество мошкары, а под ногами повсюду были видны пятна от каких-то разлитых жидкостей. Запах моря усиливался, то ли от мусорных контейнеров, заполненных до отвала испорченными продуктами, то ли от нашего приближения к берегу.

— Фу! Что за свиньи тут живут? — ругалась Оливия, стараясь не вступить в жёлтые отхарканные плевки, которыми была усеяна вся дорога. — Неужели нельзя не плевать себе под ноги?

— Здесь очень большое количество людей ходит. В разы больше, чем у нас на районе. Вот и кажется, что сильно много плюют, — пояснил Нильс.

Путь до пристани занял у нас около получаса, и всю эту дорогу от мошкары просто не было отбоя. Приходилось постоянно чем-то закрывать лица, чтобы насекомые не попадали в глаза, в нос, или в рот при разговоре.

Вскоре стала видна береговая линия, вдоль которой появлялось всё больше и больше торговцев, подготавливающих свои рабочие места. Многие из них ещё только убирали и вымывали территорию вблизи собственной площадки, а некоторые уже начинали ставить палатки и раскладывать товары. Делали они это всё с очень угрюмыми лицами, и вокруг не было ощущения праздничной атмосферы, которая всегда присутствовала на наших еженедельных ярмарках. Похоже, что в этих местах торговля велась каждый день, превратившись для местных продавцов в обычное рутинное занятие.

Пластиковые бутылки и некоторые другие предметы, плотно заполнявшие всю поверхность воды у берега, отражались разноцветными бликами от рассветных лучей, что создавало очень завораживающий вид на прибрежную часть моря. Позади только что причалившего корабля, медленно смыкалась расчищенная линия, которая тянулась за судном. А через несколько сот метров от берега, море приобретало темно-синий оттенок — там заканчивалась полоса из выброшенных в воду предметов.

Подойдя к небольшому деревянному пирсу, мы решили остановиться здесь на привал, чтобы немного отдохнуть от проделанного пути и осмотреться вокруг. Рядом с нами, в море, по бутылкам неуклюже скользили чайки, в надежде выклюнуть из мусора что-нибудь съедобное.

Людей на причале с каждой минутой становилось всё больше. Появилось много грузчиков, которые подходили к пришвартованным кораблям. Со стороны моря подул ветер, из-за чего воздух стал более свежим и неприятные запахи начали понемногу рассеиваться.

Буквально за полчаса набережная полностью заполнилась толпами людей. Отовсюду начали раздаваться крики торговцев, назойливо предлагавших товары всем тем, кто проходил мимо их палаток. Настало самое подходящее время, чтобы начать поиски перевозчика. Мы направились вдоль пристани, внимательно присматриваясь к тем лодкам, которые с большей вероятностью могли бы послужить для нас транспортом.

— Смотрите! Там, за высокой зелёной палаткой, — Нильс указал пальцем на небольшую лодку. — Какой-то старик в одиночку таскает небольшие ящики. Давайте предложим ему свою помощь? А взамен попросим переправить нас на остров.

Когда мы подошли ближе, то стало видно, что эти ящики были клетками, в которых сидели кролики. Старик неспеша переносил их в грузовую часть лодки, покрытую противосолнечным тентом, а уже внутри он привязывал клетки к бортам с помощью верёвок.

— Здравствуйте! Вам не нужна помощь? — обратился к нему Нильс.

— Эх! Помощь, конечно, пришлась бы очень кстати, но я не уверен, что смогу вознаградить ваш труд по заслугам, — с улыбкой ответил старик.

— Ну давайте мы поможем просто так, а Вы нас, взамен, подбросите до Ай-Петри?

— Вас? Одних? — удивился он. — Без взрослых?

— А все взрослые уже там, на острове, — соврала Магна.

— Да, уже там, — подтвердили остальные.

— Так вы, получается, дети рыбаков?

— Да, — закивали мы. — Дети рыбаков.

— Ну что ж, тогда приступайте к работе. Чем быстрее справимся, тем скорей отправимся, — сказал старик, после чего ещё раз буркнул последнюю фразу себе под нос.

Он показал нам, как нужно правильно привязывать клетки, чтобы их надёжно зафиксировать, после чего все сразу принялись за работу. Погрузка много времени у нас не заняла, и через полчаса мы уже сидели под тентом, рядом с кроликами.

Убедившись, что все правильно уселись, старик поднял перегородку высотой около метра и предупредил, чтобы никто не залезал на неё во время плавания, так как из-за большой скорости можно вывалиться за борт. Затем он отправился в рулевую рубку и завёл мотор. Когда лодка начала набирать скорость, часы показывали семь утра.

— Интересно, зачем это ему столько зайцев? — Оливия встала и пошла рассматривать животных, пережёвывая на ходу сухари с консервированной рыбой.

— Полагаю, что острова — это естественная для них среда обитания. Вот он и возвращает их туда, — начал объяснять Нильс. — Старики постоянно так делают, это мы ещё в школе проходили. Сначала вылавливают зайцев из воды, а потом выпускают туда, где они должны обитать.

— А как они в воде-то оказываются постоянно? — заинтересовалась Оливия.

— Да чёрт их знает, — пожал плечами Нильс. — Может поэтому их и держат в клетках, чтобы они не выпрыгивали.

— А давайте проверим? — Магна подошла к одной из клеток. — Я сейчас развяжу дверку, а вы все стойте и преграждайте ему путь, чтобы он в воду не прыгнул.

Развязав узелок, она немного приоткрыла клетку, а потом отошла ближе к нам. Просидев какое-то время в неподвижном состоянии и оценив ситуацию, кролик осторожно выпрыгнул из клетки, после чего забился в противоположный от нас угол.

— Вот видите? Значит клетки не для этого, - сказала Магна. - Зайцы не настолько глупы, чтобы прыгать в воду во второй раз.

— Ну так надо тогда и остальных повыпускать, — предложил я. — А то сколько же это ему придётся развязывать в одиночку?

— Согласен. Старик добрый, выручил нас, поэтому надо ему отплатить, — поддержал идею Нильс.

Мы принялись развязывать веревки и выпускать кроликов. Некоторые из них всё равно оставались сидеть в клетках, но в любом случае, проделанная нами работа сэкономит старику кучу времени и усилий.

По мере того как солнце приближалось к зениту, под тентом начинало становиться всё жарче. Поэтому мы постепенно переместились к бортику, где на нас попадали охлаждающие брызги, и в целом было более свежо из-за ветра, направление которого постоянно менялось.

Вскоре по бокам от лодки стали периодически попадаться пластиковые бутылки. Это было сигналом о том, что мы начали приближаться к острову. По обе стороны от нас появились холмистые рукава Ай-Петри. Они постепенно становились всё выше и выше, пока полностью не превратились в обрывистые скалы. Обильная растительность на их вершинах говорила о том, что эти места не были заселены людьми. Во всяком случае, так казалось, глядя с нашего ракурса.

— Какая красота! — восхитилась Магна. — Интересно, к этим местам можно пробраться через остальной остров?

— Такое скажешь! У нас и так времени в обрез, а ты ещё хочешь лазить по всяким скалам, — возразил Мики.

— Да я просто спросила. Не обязательно же сегодня туда идти. Может быть в какой-нибудь другой раз, если вдруг доведётся ещё раз побывать в этих местах.

— Не. Я думаю, именно потому там и не селятся люди, что очень тяжело добираться, — стал размышлять Нильс. — Наверняка каждый, кому нужен был дом, строил бы его в тех местах, будь это возможно.

Мы плыли по этому живописному заливу достаточно долго, из-за чего он всё больше становился похож на реку. Через какое-то время скалы резко начали снижаться, а потом и вовсе сделались холмами. Здесь уже всё пространство, как и полагается, было заселено людьми. Местная гавань мало чем отличалась от материковой, разве что меньшими размерами.

Лодка снизила скорость, после чего стала разворачиваться, по-видимому, чтобы пришвартоваться грузовой стороной к причалу.

— Дождёмся, пока старик поставит лодку на якорь, или сразу пойдём? — спросила Оливия у остальных.

— Он может тут ещё полчаса бултыхаться, — сказал Мики. — А у нас — каждая минута на счету. Надо будет ещё найти лодку, чтобы вернуться с острова обратно, и желательно сделать это до наступления темноты.

— Мики прав, — согласился Нильс. — Хотелось бы, конечно, лично показать проделанную нами работу, но мы должны, по возможности, экономить время.

— Ладно, — Оливия натянула свой рюкзак. — Пусть будет ему сюрпризом.

Мы повыскакивали из лодки, как только приблизились к пирсу на приемлемое расстояние. Пройдя несколько метров и оказавшись на местном рынке, нам пришлось буквально протискиваться через толпу, чтобы отыскать дорогу к южному берегу, где согласно древней карты, должен был находиться тот самый затопленный мегаполис.

Важным отличием прибрежных районов Ай-Петри были горы мусора, возвышавшиеся среди домов. Если на материке периферийцы выкапывали специальные ямы для захоронения отходов, то здешние люди, похоже, использовали более рациональный подход к общественным работам и основное внимание уделяли своим домашним делам. Но и у этого способа утилизации мусора были свои недостатки. Например: неприятный запах, который особенно отчётливо слышался в такую жаркую погоду, как сейчас.

Расстояние от гавани до южного берега мы преодолели всего за час. Несколько раз нам по дороге попадались стенды с картой острова, вернее, только южной его стороны. Над каждым из них виднелась одна и та же надпись крупными буквами: «Ловить рыбу сетями запрещено!». Часть берега с более крутым склоном была полностью заполнена рыбаками. Правее, где начинался плавный выход к воде, люди встречались реже. В основном там бегали дети, которые искали ракушки и строили песчаные замки.

Чуть дальше, из воды торчали верхушки затопленных зданий, очерчивая собой приблизительные границы древнего мегаполиса. У одной из самых ближних построек была полностью разрушена лицевая сторона. Виднелись только задняя и боковая стены, а также плиты верхнего этажа, которые создавали отличную платформу немного выше уровня моря.

— Ну что? Идём? — Оливия зашла по щиколотку в воду.

— Далековато что-то, — заметила Магна. — Там, наверное, глубоко.

— А как ты хотела? Чтобы достать сокровища нужно приложить массу усилий. Просто так ничего не даётся.

— Я плавать не умею.

— Ну так никто не умеет. Сейчас быстренько научимся, пока есть время, и потом сразу поплывём, — зайдя в море по плечи, Оливия принялась бултыхаться в воде, периодически погружаясь туда с головой. При этом создавалась достаточно плотная брызговая завеса, из-за чего очень сложно было определить насколько успешно проходит процесс обучения.

— Не уверена, что смогу так же быстро обучаться, — глядя на всё это, проговорила Магна.

— Значит останешься здесь, — сказал Мики. — Вещи всё равно кто-то должен сторожить. А плыть туда всем вместе нет никакого смысла.

— Да, — согласилась она. — И драгоценности тоже придётся охранять, если будете плавать по нескольку раз.

— Ну что? — поинтересовался Мики, когда Оливия, наконец, вышла на берег. — Получается?

— Как тебе сказать? Плавать я, в общем-то, научилась. Правда оказалось, что при этом нужно затрачивать слишком много усилий. У нас точно не получится проплыть такое большое расстояние.

— И как нам теперь добраться до всех этих сокровищ? — расстроившись, спросила Магна.

— Предлагаю пройтись через вон те заросли, — подключился к обсуждению Нильс, оторвав взгляд от карты. — Там, по идее, должна находиться более тайная часть затонувшего мегаполиса.

— Да, пойдёмте туда, — согласилась Оливия. — Всё равно эти штуки торчат здесь у всех на виду. Наверняка вокруг них давно уже собрали все драгоценности.

Заросли, на которые нам указал Нильс, находились в километрах двух на запад от места, где сейчас стояли мы. Эта часть острова плавно поднималась вверх и тянулась вдоль берега. Судя по всему, она обладала пониженной проходимостью, так как растительность казалась достаточно густой, и не было похоже, чтобы там часто ходили люди.

В этой части моря плавало намного меньше мусора, чем в остальных прибрежных зонах, где мы сегодня побывали. А вдали курсировали корабли, перед носовой частью которых были оборудованы специальные сети для сбора всякого хлама с поверхности воды.

Вдруг, совсем рядом с нами, из воды выпрыгнула какая-то огромная рыбина и сразу же, по дуге, занырнула обратно. За ней последовала ещё одна, проделав то же самое.

— Это кто? Киты? — спросила Магна, которая шла по колено в воде.

— Наверное. Ну или, может быть, акулы, — ответил Мики, после чего она сразу же помчалась к берегу, разбрызгивая воду вокруг себя.

— Да ладно тебе, пугать! — прикрикнула на него Оливия.

— Дельфины! Дельфины! — дети, строившие песчаный замок неподалёку от нас, неуклюже повскакивали, цепляя ногами свою постройку, после чего принялись радостно прыгать.

Магна толкнула в плечо Мики, довольно хихикавшего от того, что удалось так ловко её напугать. Когда дельфины отплыли достаточно далеко, чтобы их перестало быть видно, мы продолжили свой путь.

Среди зарослей нам удалось найти что-то похожее на заброшенную тропинку, но даже несмотря на это, всё равно приходилось постоянно перелезать через лежащие на пути брёвна или протискиваться сквозь ветки деревьев. Иногда мы сбивались с пути, потому что кусты, бывало, вырастали прямо посреди этой тропинки.

Нам пришлось несколько раз останавливаться на привал из-за недостаточной выносливости нашей группы. К тому же сама местность была очень неровной, что часто вынуждало нас то карабкаться наверх, хватаясь за ветки деревьев, то на корточках спускаться вниз по крутому склону. Мы изрядно вымотались до того момента, как удалось добраться берега, который, в свою очередь, практически полностью состоял из обрывов. Тем не менее у нас всё же получилось найти небольшой песчаный пляж, буквально в десять метров шириной. Прилегающая к нему часть моря была отделена в небольшую бухту, и основные потоки мусора проплывали мимо неё.

Таких больших, торчащих из воды построек, как на предыдущем берегу, здесь не было. Зато выглядывала какая-то чёрная штука, которая находилась всего в нескольких метрах от суши.

— Нильс, а ну, посмотри на карте, — обратилась к нему Оливия. — Что это за объект такой высовывается из воды?

Достав древнюю и современную карты, Нильс принялся их сравнивать, чтобы вычислить наше текущее местоположение относительно старинного мегаполиса. Несколько минут он водил пальцем то по одной карте, то по другой, периодически что-то бурча себе под нос, после чего поднял взгляд на торчащую из воды штуковину:

— Хм… Странно, но карта показывает, что тут ничего не было.

— Это может означать только одно — здесь находился какой-то сверхсекретный объект, — Мики зашёл в воду и начал потихоньку двигаться к засекреченной железяке. — Ну, вы идёте?

Мы оставили свои вещи на берегу и пошли вслед за ним. Эта конструкция полностью состояла из металла. На самом верху был люк, поросший какими-то морскими мхами и тинами. По внешнему виду сразу стало понятно, что его не открывали уже много лет.

— Бункер? — предположил Мики.

— Больше похоже на какую-то странную лодку, которая села здесь на мель, — сказала Оливия, только что проделавшая несколько разведывательных ныряний вокруг конструкции.

— Значит, если она сюда доплыла, то дело было уже после затопления, — сообразил Нильс.

— Всё равно придётся её открывать. Других-то объектов для исследования тут нет, — Оливия просунула через ручку крышки железную палку, которую нашла на дне возле лодки.

Предварительно расчистив швы от налёта, мы впятером схватились за самодельный рычаг и открыли люк. Вниз вела небольшая металлическая лестница, полностью покрытая ржавчиной. Внутри самой лодки стоял очень затхлый запах, всё вокруг обросло смесью пыли и плесени. В общем, находиться здесь было крайне неприятно.

Обыскав все комнаты одну за одной, никаких ценных вещей нам найти так и не удалось. А когда мы добрались до самого хвоста лодки, то упёрлись в наглухо запертую металлическую дверь.

— Наверняка перед уходом они стащили все ценные вещи в ту комнату, — сказал Мики, когда мы уже сидели наверху, вокруг открытого люка.

— Или там внутри находится опасность, — сделал предположение Нильс.

— Что ещё за опасность? — удивилась Оливия.

— Ну не знаю… Бомба, например. Видали, какие на той двери странные знаки нарисованы?

— Чушь какая! — возразила Магна. — Что за дураки будут таскать с собой на лодке бомбу?

— Чего бы за этой дверью не находилось, нам всё равно её не открыть, — раздосадованно вздохнул Мики. — Придётся смириться с тем, что наша главная задача провалена.

Обратный путь через заросли показался нам более утомительным, из-за того что все шли без настроения. Когда пробрались к пляжу, людей там уже практически не было, а солнце к этому времени находилось чуть выше линии горизонта. Мы ускорили шаг, чтобы успеть добраться пристани до прихода темноты.

— Ничего, — тихонько проговорила Магна, пытаясь как-то себя успокоить. — Лара Крофт тоже не сразу разбогатела.

Мы довольно быстро дошли до прибрежного рынка, от которого к этому моменту осталось всего несколько палаток, и те уже начинали сворачиваться. Людей здесь тоже практически не было, кроме очередей на последние паромы, что готовились к отправке на материк. Перед входом на каждый стояли специальные люди, пропускавшие пассажиров только после оплаты.

— Не думаю, что у нас получится пройти мимо охраны, не заплатив за билет, — заметил Мики.

— И как нам теперь достать деньги, если рынок уже закончился? — Магна стала нервно ходить из стороны в сторону.

— Всё очень просто, — уверенно сказал Нильс. — Нужно предложить кому-нибудь свою помощь в обмен на вознаграждение.

Мы принялись оглядываться вокруг, и самое первое, что попалось нам на глаза — большая палатка со множеством ящиков, заполненных различными крупами. Усталый торговец пересыпал непроданный за сегодня товар в специальные компактные коробки, после чего перетаскивал их в свою тележку.

Как только мужчина услышал наше предложение, он тут же, не раздумывая, согласился. От нас требовалось пересыпать крупы и разобрать палатку, причём управиться нужно было за полчаса, так как торговец сильно спешил на какую-то важную встречу.

Работа оказалась достаточно трудоёмкой: приходилось поднимать тяжёлые ящики с крупами, чтобы сразу высыпать их содержимое в коробки, минуя достаточно медленный способ перебрасывания зачёрпывающими лопатками. Мики и Нильс, тем временем, тоже работали в поте труда, помогая хозяину с палаткой. Когда задание, наконец, было выполнено, мы, обессиленные, уселись на пустые ящики.

— Ну что ж! — проговорил мужчина, подойдя к нам. — Вы, конечно, молодцы, хорошо поработали. Видно было, что старались. Но вся эта работа заняла почти целый час, поэтому полную сумму, как договаривались, заплатить вам не могу. Плюс ко всему, я тоже проделал немалую часть работы. По справедливости и мне предчитается какая-то часть от вашего вознаграждения. Не правда ли? Я же верно рассуждаю?

Мы кивнули в знак согласия, после чего хозяин палатки достал калькулятор и стал что-то вычислять. А когда была получена итоговая сумма, он отсчитал жменю монет и вручил их Нильсу, который, судя по всему, больше всех из нас походил на главного.

К этому времени уже наступила полная темнота. Только несколько фонарных столбов освещали пристань и ещё небольшую территорию, примыкающую к ней. Как только звук колёс тележки торговца, громыхавшей из-за камней и прочих неровностей на грунтовой дороге, полностью притих, Нильс принялся пересчитывать заработанные нами деньги.

— Хм… Как-то маловато получилось, — заключил он. — Тут даже на два билета не хватает.

— Да и дополнительную работу в такое время у нас вряд-ли получится найти, — раздосадованно проговорил Мики.

— Я уже устала, — пожаловалась Магна. — Не хочу больше работать.

У меня тоже не было ни сил, ни малейшего желания ещё раз зарабатывать подобным способом, но я решил промолчать, чтобы не показаться слабаком или нытиком.

— А может и не придётся, — сказала вдруг Оливия, указав пальцем на светящиеся огоньки в нескольких километрах от нас.

— Очень похоже на ещё одну пристань, — заметил Мики. — А если все пассажирские паромы отправляются отсюда, то там должны отчаливать только грузовые корабли. Как раз то, что нам и нужно!

Воспрянув духом от вновь появившейся возможности уплыть с этого злополучного острова, мы побежали в сторону лесистой возвышенности, за которой и должна была, по идее, находиться спасительная пристань. Вся наша усталость от множества пройденных за сегодня километров пути и тяжёлого труда, моментально отошла на второй план, так как нужно было во что бы то ни стало успеть до отправки, возможно последнего, грузового корабля, огни которого пока ещё мерцали у пристани.

Мы за несколько минут добежали до возвышенности, но при движении наверх несколько застопорились, так как подъём оказался достаточно крутым. Несмотря на то что все выглядели очень изнурёнными, никто даже словом не обмолвился про необходимость сделать привал. Каждый из нас отчётливо понимал насколько важна каждая минута в текущей ситуации. Когда мы, наконец, преодолели подъём и стали спускаться вниз, то по пути нам начали попадаться таблички, на которых было написано что-то про частную собственность. Вскоре, между деревьями, стали мелькать огни. Достаточно редкие, чтобы походить на свет от жилого массива. Ещё через несколько минут спуска перед нами возник двухметровый кирпичный забор, преградивший путь до пристани.

— Мне кажется, что вход должен быть где-то там, — Мики показал в сторону, противоположную от берега.

— Пока мы будем обходить эту стену, наш корабль уже раз десять успеет уплыть, — проговорила Оливия, карабкаясь на дерево, ветки которого нависали над забором.

— Ну что там? — поинтересовалась Магна. — Можно перелезть?

— Тут какие-то стёкла прилеплены сверху стены. Спускаться будет неудобно. Придётся лезть по этой ветке, свиснуть на ней, а потом спрыгивать.

— А собак внизу нету?

— Не, не видно. Думаю, если бы они здесь были, то уже давно бы учуяли нас и принялись лаять во все стороны.

Оливия помогла всем по очереди забраться на дерево и спуститься вниз, после чего спрыгнула сама. Нам удалось преодолеть эту стену достаточно легко. Никто даже не получил ни одной ссадины.

Следующие минут десять мы бежали вдоль поля, усеянного высокими кустарниками. Когда стало отчётливо слышно звук прибоя, Оливия, которая бежала впереди всех, добравшись до последнего ряда растений, вдруг притаилась. Она показала жестами, чтобы мы тоже прекратили издавать шум.

Выглядывая из-за кустов, нам удалось разглядеть, как шестеро мужчин затаскивали на корабль огромный деревянный ящик. Затем они вернулись и понесли ещё один, такой же. А как только на борт был погружен последний, грузчики отправились по дорожке, ведущей к большому трёхэтажному зданию с красной крышей, которое освещалось множеством фонарей. Не дожидаясь, когда рабочие скроются из виду, Оливия украдкой устремилась к нашему кораблю. Через несколько секунд остальные мы тоже последовали за ней.

Незаметно пробравшись в грузовое помещение корабля, нам удалось быстро найти хорошее скрытное место среди множества деревянных ящиков, которые были расставлены кое-как, с большими промежутками между рядами. Спрятавшись за самыми дальними от входа, мы притихли и стали ждать отплытия.

Вскоре на дорожке, по которой ушли грузчики, показались двое мужчин. Один из них был более полный, в яркой разноцветной рубашке, шортах и здоровенной сигарой во рту. Рядом с ним шёл человек, одетый в черный костюм с пиджаком и галстуком, а в руках он держал чемодан.

— Да это настоящий грабёж! — стал возмущаться полный мужчина.

— Так работает бизнес, — спокойно ответил второй. — От меня тут мало чего зависит.

— Какой это бизнес? Я тут горбачусь целыми днями, практически без выходных, а потом всю прибыль забирает себе перекупщик!

— Не перекупщик, а логист. Если бы не мои связи, у тебя бы ни за что не получилось перебросить товар за стену, а периферийцам он просто напросто не по карману. Не сможешь сбыть им и трети партии, хоть ты из кожи вон вылезешь. Учти, что в этом деле большую часть риска принимаю на себя я. К тому же мне приходится делать значительные отчисления своим партнёрам по логистике.

— Ладно, ладно, — недовольно отмахнулся полный мужчина. — Моё банкротство тоже вряд-ли кому-то сыграет на руку, а с вашими аппетитами оно может наступить довольно быстро.

— Ты меня тоже пойми: дороги становятся всё опаснее, приходится нанимать дополнительную охрану, а полицейские начинают наглеть и требуют ещё большего вознаграждения. Вот и приходится каким-то образом выкручиваться.

Мужчина в костюме покопошился в чемодане, а затем передал его своему собеседнику. Они пожали один другому руки и разошлись в разные стороны: полный мужчина пошёл обратно к трёхэтажному дому, а деловитый, застегнув на молнию тёмно-зелёную клеёнку, которая обтягивала всё грузовое помещение, направился в сторону рубки корабля. Нас окутала полная темнота.

Через несколько минут мы почувствовали, как судно начало отплывать. Оливия, выйдя из укрытия, первым же делом пошла расстёгивать молнию, чтобы впустить сюда свежий воздух:

— Интересно, что это за товар такой, который могут позволить себе купить только горожане?

Магна начала высматривать неровности на ящиках, чтобы вскарабкаться на один из них. Выбор остановился на том, к которому были прибиты крест-накрест доски, укреплявшие конструкцию.

— Ну, что ты там видишь? — начал с нетерпением спрашивать Нильс, после того как она забралась наверх.

— Хм… Здесь какие-то пакетики, — стала всматриваться она. — А внутри — сушёные травы. Зелёные. Вроде бы… похоже на чай.

— Видать, какой-то первоклассный чай, раз он по карману только горожанам, — предположила Оливия.

— А в этих — рыба, — Мики залез на один из ящиков, который стоял ближе ко входу. — Прямо доверху завалены рыбой!

Он тут же стал запихивать добычу в свою сумку. Магна тоже начала набивать карманы содержимым своего ящика:

— Может быть в порту нам удастся найти каких-нибудь покупателей для этого чая. Всё равно эти пакетики много места не занимают.

— Да кому нужен этот ваш чай? — крикнул ей Мики с противоположной стороны. — Лучше брать то, с чего наверняка можно получить нехилую выручку.

— Ага! Чтобы как у тебя, из карманов селёдка торчала? А потом вся одежда от неё провонялась?

— Ну и что? Штаны всегда можно выстирать.

Когда Мики спустился вниз, то казалось, что его рюкзак вот-вот треснет от количества натрамбованной в него рыбы. Увидев, что девчонки нашли себе уютный уголок и оборудовали там из неиспользуемой одежды спальные места, он направился туда на отдых. Мы с Нильсом уселись возле расстёгнутого входа.

— Ближайшая ярмарка у нас будет проходить только через четыре дня, поэтому нужно найти способ продать всё здесь, в порту. Иначе, за такое время рыба может испортиться, — строил планы Нильс.

— Вот интересно: сколько может храниться в этих пакетиках чай? — задумался я.

— Да чего ему сделается-то? Главное не открывать их раньше времени, чтобы там червяки не завелись.

Небо этой ночью было безоблачным и поэтому лунного света вполне хватало, чтобы любоваться пейзажами отдаляющегося горного острова. А когда он превратился в еле различимые тёмные пятна на горизонте, на душе стало как-то тоскливо от осознания того, что наше путешествие по этому живописному месту подошло к концу. Всех тех сложных испытаний, с которыми нам пришлось столкнуться на острове, чувства страха перед тем, что нам не удастся его покинуть, как будто никогда и не было. Вместо этого остались только незабываемые впечатления от сегодняшнего приключения. И теперь все мысли были заняты тем, как бы повторить его снова.

— У нас еды не осталось? — начала рыскать по сумкам проснувшаяся Магна.

— Не-а, ничего нет. Придётся потерпеть до приплытия. Осталось совсем немного, — попытался успокоить сестру Нильс. — Если получится сразу продать рыбу, то можно будет зайти в какое-нибудь прибрежное кафе. Они, по идее, должны работать допоздна.

Оливия и Мики проснулись только когда началась тряска от того, что корабль стал разворачиваться перед причалом. Они принялись собирать разложенные на полу вещи, а когда управились, то сразу подошли к нам.

— Может нам сейчас в воду выпрыгнуть? — предложил Нильс. — А то нас могут заметить, если дождёмся швартовки.

— А как Мики будет плыть до берега с такой громадной сумкой? — спросила его Оливия.

— Если споймают, то мало не покажется. Будет нам всем не до рыбы.

— Не нужно паниковать раньше времени, — успокоил нас Мики. — Вот когда пришвартуемся, тогда пожалуйста.

Мы стояли наготове и смотрели, как сокращается расстояние до берега. В какой-то момент Оливия показала пальцем немного в сторону от причала:

— Смотрите, там какое-то скопление людей! Если сразу побежим туда, то они и глазом моргнуть не успеют, как потеряют нас из виду.

Все кивнули, согласившись с её планом. Выждав нужный момент, мы сразу же повыскакивали из корабля, но едва оказались на суше, как на нас рявкнул здоровенный амбал, который, похоже, готовился принимать груз с этого корабля. Он попытался преградить нам путь, раздвинув ноги и руки, но мы сумели проскользнуть мимо него и сверкая пятками помчались к той толпе, на которую указывала Оливия.

Пробегая через скопление людей, Мики зацепился своим рюкзаком за мужчину, стоявшего на нашем пути, и молния каким-то образом разошлась. Рыба, скользя друг о друга, стала разлетаться в разные стороны, но никому из нас уже не было до этого дела.

Около получаса мы бежали без задних ног, а когда совсем уж выбились из сил, то обернувшись заметили, что преследования за нами больше нет.

— Фух! — с облегчением выдохнул Нильс. — Кажись, оторвались.

— Жалко только, что почти весь улов повысыпался, — обескураженно проговорил Мики, перекладывая оставшуюся рыбу из карманов в свой рюкзак.

Мы присели на старые каменные ступеньки, спускавшиеся к воде. Все торговцы, разумеется, давно уже разошлись по домам, и теперь по набережной ходило не так много людей, в сравнении с тем временем, когда рынок ещё работал. В этот момент неподалёку от нас появился парень с видеокамерой в руке. Он стал кружиться на месте, чтобы заснять самого себя с разных ракурсов на фоне пристани, после чего остановился и начал говорить:

— Всем привет! С вами Эл Фланнаган — один из самых популярных блогеров в жанре сурвайвал. Сегодня я веду свою трансляцию прямиком из периферии Киева, а если быть конкретнее, то из Прибрежного макрорайона. В этом выпуске вы узнаете: что нужно делать, чтобы не отравиться блюдами из меню местной забегаловки; как себя вести, если вы наткнулись на местных грабителей в тёмном переулке; кроме всего этого, я расскажу вам несколько полезных лайфхаков про то, как спрятать свой кошелёк, чтобы его не вытащили карманные воры. Погнали! Выжить любой ценой в условиях периферии!..

— Похоже, что он живёт за стеной, — заметила Магна. — Может попробовать продать ему наш чай?

— Хорошая идея, — согласилась Оливия. — Сколько у нас пакетиков?

— Сейчас, — Магна вывернула карманы и пересчитала. — Ровно семь.

— Отлично! Давай их сюда.

Взяв у подруги товар, Оливия направилась к блогеру. Она какое-то время постояла рядом, ожидая, когда тот перестанет снимать свою болтовню, а потом, не дождавшись, подошла и постучала по его видеокамере:

— Эй, пацан!

— Чего тебе, мелюзга? — раздражённо спросил парень.

— Тебе элитный чай не нужен? — Оливия протянула ему пакетик. — Со скидкой продаю.

Популярный блогер стал оглядываться по сторонам, как будто высматривая кого-то, а потом взял пакетик с чаем и внимательно к нему пригляделся.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Какая разница? Берёшь или нет?

Парень приоткрыл пакетик и попробовал на вкус одну из чаинок:

— Ммм… Ну-у-у… За двадцать баксов могу купить.

— Ищи дурака! Меньше, чем за сорок, не продам! — начала торговаться Оливия.

— За сорок я могу и в городе взять.

— Двадцать — слишком дёшево. Учти, что мне приходится делать значительные отчисления своим партнёрам по лингвистике, — припомнив разговор между мужчинами на пристани, сказала Оливия.

— Тридцать, не больше, — озвучил окончательную цену блогер.

— За тридцать, и берёшь все шесть пакетиков.

— Хорошо, по рукам.

Он отсчитал 180 долларов и передал их Оливии, ещё раз посмотрел по сторонам, затем быстро спрятал пакетики в свою сумку. Сразу после удачно проведённой сделки, мы двинулись дальше по набережной, в ту сторону, где наиболее ярко мерцали огоньки. Блогер тоже не стал долго задерживаться на месте и пошёл в противоположном направлении.

— Круто ты у него цену выторговала! — похвалил Оливию Нильс.

— Ну а что? Знаю я этих богачей. Последнюю шкуру с тебя сдерут, лишь бы сэкономить. И вообще, странный он какой-то: вроде бы разговаривает с тобой, а смотрит в разные стороны.

— Похоже, он боится, что карманный мошенник может в любой момент стащить его кошелёк, — засмеялся Мики.

— «Как вести себя, если вы наткнулись на местных грабителей», — проговорила Оливия, передразнивая блогера. — Не ходи в такой вычурной одежде и никто даже не подумает тебя грабить! Тоже мне, выживальщик нашёлся.

— Есть хочу! — пожаловалась Магна.

— Потерпи немного. Вот сейчас дойдём до того скопления фонарей и там найдём приличный ресторан, а то эти как-то неприятно выглядят, — Оливия показала на небольшую забегаловку, которая находилась неподалёку.

— А я за то, чтобы зайти в эту. Там, в самом центре, наверняка с нас в три дорога сдерут, — предположил Мики. — А здесь должно быть всё по-простому.

Согласившись с его аргументами, мы пошли в заведение, находившееся через дорогу. Само кафе было построено из дерева, как и вся мебель внутри него. В помещении стоял резкий запах табачного дыма и каких-то пропавших продуктов. Практически все места были заняты посетителями, большинство из которых вели себя очень шумно. Мы высмотрели себе свободный столик в самом углу комнаты и уселись в ожидании официанта.

Наш стол был полностью покрыт круглыми липкими пятнами, а над ними то и дело кружили надоедливые мухи. По соседству с нами сидели двое мужчин, которые вели себя немного странно: один из них, слушая рассказ другого, периодически повторял последнюю его фразу, добавляя к ней свою в рифму, после чего начинал заливаться хохотом.

Нильс принялся читать картонную табличку, в которой содержалось меню заведения: «картофель по-селянски, рыбные котлеты, крыслык, селёдка маринованная в уксусе, красный борщ…» Мужчина за соседним столиком, придумывавший рифмы, громко отрыгнул. Неприятный запах в нашей части помещения значительно усилился.

— Что-то у меня аппетит пропал, — пожаловалась Магна.

— Да. Думаю, будет лучше поискать заведения там, дальше, — прикрывая нос, прогундосил Мики.

Не дождавшись официанта, мы вышли из этого неприятного места. Я сразу же сделал несколько больших глотков свежего воздуха, чтобы побыстрее избавиться от подходившей к горлу тошноты. Остальные ребята тоже стали дышать намного сильнее. Странно, но даже такие запущенные заведения как это, пользуются среди местных невероятной популярностью и заполняются людьми под завязку.

Когда мы, наконец, добрались до более оживлённой части набережной, то сразу заприметили аккуратное двухэтажное кафе с небольшой летней площадкой прямо на песчаном пляже. Все официанты здесь были в одинаковой опрятной форме и приветливо улыбались каждому клиенту, а люди, сидевшие за столиками, вели себя более адекватно, чем посетители предыдущего заведения. Все места, по крайней мере на первом этаже и во внутреннем дворике, были заняты. Заметив, что мы длительное время стоим возле входа в надежде высмотреть свободный столик, к нам подошла официантка и предложила проводить нас на второй этаж, аргументировав это прекрасным видом на море, открывающимся оттуда.

Мы согласились и пошли вслед за ней. А когда поднялись наверх, то увидели несколько помещений, завешенных бордовыми шторками. Нас усадили в одно из них.

Посреди нашей комнаты стоял круглый столик, на котором не было ни единого пятна из каких-либо липких субстанций, что, по всей видимости, и решало проблему с мухами. Само помещение частично напоминало собой балкон, а у боковых стен стояли два небольших книжных шкафа, заполненных различной литературой.

Рассматривая меню, мы обратили внимание, что цены тут не очень сильно отличаются от цен в вонючем кафе. Правда названия блюд, подаваемых здесь, никак не отражали их содержание, и потому, когда официантка подошла принимать заказ, нам пришлось тыкнуть на одну из картинок наугад. Вдобавок к выбранным блюдам Оливия попросила принести чайник с кипятком.

— Надо же попробовать, что это за чай такой волшебный, за который дают тридцать долларов, — прошептала она, прикрывшись ладонью.

Пока мы ожидали приготовления наших блюд, Магна подошла к одному из книжных шкафов и стала рассматривать обложки. Затем вытянула одну из книг и прочла название:

— «Пираты Чёрного моря».

— Какое любопытное название, — заинтересовалась Оливия. — А там есть картинки?

— Только чёрно-белые.

— Да пойдёт. Неси сюда — будем листать.

Все склонились над книжкой и принялись разглядывать картинки. На большинстве были изображены корабли с разных ракурсов, а на одной из них — прыгающие из воды дельфины. Точно такие же, как сегодня возле берега Ай-Петри. После того как мы досмотрели и обсудили последнюю иллюстрацию, Магна отнесла книгу на место.

— Интересно, а пираты умели плавать на дельфинах? — задумалась Оливия.

— Наверное, — предположил Мики. — Они же в море жили. Чем им там ещё было заниматься?

— Да-а-а… Вот это настоящая приключенческая жизнь! — Оливия бросила мечтательный взгляд на бескрайние морские просторы. — Каждое утро поднимаешь паруса, а вечером — опускаешь; плаваешь на дельфинах сколько душе угодно; обедаешь за одним столом с русалками…

Официантка принесла наши заказы. В тарелках лежала какая-то интересная лапша, перемешанная со всякими овощами и политая необычным соусом зелёного цвета. Все дружно принялись уплетать за обе щёки. А Оливия, остановившись на середине процесса, наполнила все кружки чаем. Затем, изящными глотками гурмана, стала пробовать дорогостоящий напиток.

— Ну как? — поинтересовался Нильс. — Чувствуется аромат?

— Да, чувствуется, — скривила лицо Оливия. — Аромат вонючих носков.

Не в силах побороть своё любопытство, все остальные тоже начали пробовать чай. Вкус, признаться, и вправду был немного специфический. Не похожий ни на один из тех сортов чая, которые мне когда-либо доводилось пробовать.

— Я, конечно, предполагал, что в городах те ещё болваны живут, но чтобы им такое втюхивали! — стал смеяться Мики.

— Может он обладает какими-то важными целебными свойствами? — почесав затылок, предположил Нильс. — Или его истинный вкус раскрывается только через определённое время, к примеру, когда допьёшь кружку. Не может же просто случайная трава стоить такие огромные деньги?

— Ой, да они там всё покупают, что дорого стоит. Лишь бы ценниками друг перед другом похвастать, — сказала Магна, рассматривая меню. — Давайте ещё чего-нибудь закажем? А то я что-то не полностью насытилась.

— Это они, наверное, специально такие порции делают, чтобы люди не наедались и потом заказывали ещё, — заметил Мики. — Отсюда и цены небольшие.

Вид на море с нашего балкона действительно был великолепен. Вдали мерцали огни грузовых кораблей и рыбацких лодок, курсировавших от Ай-Петри до материка. Свежий морской воздух смешивался с запахом дыма от тлеющего ароматизатора на нашем столе. За прозрачными и невидимыми в ночном небе облаками, звёзды казались слегка размытыми, ещё сильнее поглощая мысли и отправляя их куда-то в просторы бескрайней вселенной.

— Голова кружится, — вдруг пожаловалась Оливия.

— И у меня тоже, — пробормотал Нильс, медленно наматывая лапшу на вилку.

Ещё раз всё тщательно обсудив, мы решили не тратить заработанные потным трудом деньги на дополнительный заказ, а вместо этого как следует потерпеть до возвращения домой.

На улице до сих пор оставалась безветренная погода, правда к этому времени уже немного похолодало. Хорошо, что ближайшая остановка находилась всего в паре километров отсюда.

— Ноги ватные, — устало проговорила Оливия.

— У меня тоже, — призналась Магна. — Может у нас морская болезнь?

— Это как так получается? — удивился Мики. — У всех одновременно, что-ли?

— Ну, сначала заболел кто-то один, а потом заразил всех остальных.

— Да! Нужно поскорее сматываться отсюдова. Подальше от этого моря, — проговорила Оливия, немного ускорив шаг.

Как оказалось, все пребывали в отличном настроении, несмотря на то что потерпели неудачу в поисках сокровищ, и в целом сильную усталость в течение дня. Плохо помнится, каким образом мы с ребятами добрались до своей остановки, но как только оказались дома, то все сразу завалились спать, проснувшись уже ближе к вечеру…

Глава II

— Встава-а-ай! — Оливия стояла над кроватью и тянула меня за руку, чтобы я быстрее проснулся. — Семь часов уже! Сейчас только глаза сомкнёшь, и придётся заново тебя будить!

Я широко зевнул и потянул руки. Немного посидел на кровати, чтобы чуть-чуть прийти в себя, после чего подошёл к окну, приоткрыл его и выглянул наружу: небо было затянуто тучами, но не настолько чёрными, чтобы они могли вызвать сильный дождь. Свежо! Отличное начало дня, по крайней мере, хотя бы до полудня можно будет спокойно гулять на улице, не прячась от палящего солнца. Я лениво повернул голову в сторону двери, над которой висели старые механические часы — полшестого утра. Интересно, а с чего это вдруг Оливии понадобилось будить меня в такую рань? Может сегодня праздник какой-то? На календарике, что мы прибили гвоздём напротив наших кроватей, указатель был передвинут на второе сентября.

Вот чёрт! Сегодня же первый учебный день! Нужно собираться в школу. Трёх месяцев летних каникул как будто и не бывало, даже отдохнуть толком-то не успел. Я впал в отчаяние, после чего снова прилёг на кровать. В подобные дни вообще не хочется вылазить из-под одеяла. Да ещё и погода просто никчёмная, вот-вот, глядишь, пойдёт дождь.

— Ну ты посмотри на него! Опять в одеяло закутался! — сестра уже вовсю бегала по комнатам и запихивала в свой рюкзак необходимые, по её мнению, вещи для сегодняшних занятий. — Вставай скорее, мы так на уроки опоздаем! А то сейчас приду и водой обрызгаю! Я, кстати, вчера пшикалку в кладовке нашла. Надо будет её с собой в школу взять, чтобы посмотреть, как она работает на практике.

И как это у неё выходит просыпаться в такую рань, да ещё и бегать по всему дому без остановки? Неужели самой спать не хочется? Мне кое-как удалось заставить себя встать с кровати и отправиться на кухню, к умывальнику. Проделав все утренние процедуры с водой, я позавтракал и собрал портфель, закинув туда первые попавшиеся под руку тетрадки.

— У тебя аж глаза красные, от того что не выспался, — заметила Оливия, как только мы вышли из дома. — Потому что не надо было со своей электроникой сидеть до двух часов ночи. И чего там такого можно смастерить, когда голова уже не соображает?

— Мастер Драган попросил перепаять одну плату, а я как-то и забыл, что сегодня в школу идти. Надо будет, кстати, после уроков зайти к нему, занести работу.

— Ты уже сам, что-ли, чинишь все эти штуки?

— Ну нет, не полностью сам. Просто он говорит мне, что именно там повреждено, и даёт детали на замену, если они нужны. А я уже их перепаиваю.

Этим летом я стал ходить в один из соседних хуторов, чтобы перенимать опыт у мастера по электронике Вениамина Драгана. Он пользуется большим уважением среди жителей нашего района, так как обладает настолько выдающимися способностями, что может починить практически любое устройство, если оно хоть как-то поддаётся ремонту. Помимо обучения практическим навыкам, мастер Драган также советует мне всякие книги по физике. Сегодня я как раз планирую начать изучение оптики.

Как только мы с сестрой переступили порог школы, раздался звонок на первый урок. Оливия, махнув мне рукой, сразу же побежала на второй этаж. Когда я зашёл в кабинет, где проходило занятие у нашего класса, все нормальные места, естественно, уже были заняты. Ничего не поделаешь, теперь придётся весь урок сидеть в первом ряду, лицом к лицу с учителем. Ни о какой оптике, при таких обстоятельствах, не может идти и малейшей речи.

Через двадцать минут урока моя голова стала периодически падать на открытую тетрадку, в которую я бессознательно записывал что-то из бубнежа мистера Скляра.

— Лиам Вайнштайн, молодой человек, — проговорил учитель с такой же монотонной интонацией, что никто из класса даже не обратил внимание на эти слова, и вполне возможно, часть учеников записало их в свою тетрадку. — Вижу, Вам очень скучно сидеть на моём уроке? По-вашему, Совет корпораций финансирует образование для того, чтобы ученики спали на лекциях?

— Прошу прощения, мистер Скляр, — еле слышно прошептал я. — Могу ли я выйти на пару минут? Мне нужно умыться, чтобы немного прийти в себя.

Он молча кивнул головой, после чего потянулся к створке окна и открыл её нараспашку, подложив туда старый учебник, лежавший на краю стола.

Дойдя до туалета, я быстро умылся в раковине и пошёл по коридору в сторону выхода. Мне показалось, что пребывание на свежем воздухе тоже должно придать немного бодрости моему текущему состоянию. Кроме того, очень хотелось хотя бы ещё на пару минут оттянуть своё возвращение в класс.

— О, Лиам! Как хорошо, что я тебя встретила! — окрикнула меня Магна, появившаяся откуда ни возьмись. — Тут такое дело: надо срочно пойти к пани Инамото. Ты как, со мной?

— К пани Инамото? Прямо сейчас? — удивился я. — Зачем это тебе вдруг понадобилось идти к ней посреди учебного дня?

— Я заболела, — Магна показала мне свою левую руку. — У меня выскочила бородавка. Наверняка пани Инамото знает, как её вылечить. Может подорожником, там, каким-нибудь потереть, или вообще сделать компресс на отваре из шиповника.

— У меня сейчас урок грамматики идёт, — начал было оправдываться я. — Мне только на пять минут удалось отпроситься, чтобы пойти к умывальнику. Не хочется схлопотать наказание за прогул.

— Да ладно тебе! — стала уговаривать Магна. — Здесь какие правила? Сначала ученик работает на посещаемость, а потом — посещаемость на него. Это я тебе как старшеклассник говорю, и поверь, в этих делах у меня уже накопилось достаточно опыта.

— Но учителя, которые сегодня будут вести уроки, в прошлом году у нас ничего не преподавали.

— Ой, да брось, все же там между собой общаются. Вот ты не пропустил в первом классе ни одного урока, а теперь они привыкли к этому и даже не подумают обращать внимание на твоё отсутствие.

— Ну, я даже не знаю, - засомневался я. - Вдруг всё-таки заметят?

— Слушай, тут нужно умело пользоваться всеми открывающимися для тебя преимуществами, а то потом, во взрослости, будешь жалеть, что не выжал максимум из своих возможностей в эти годы.

Я прислушался к совету подруги, которая явно обладала намного большим опытом в школьном обучении. Мы с ней вышли во двор и уселись на левом краю крыльца, возле небольшого парка, прилегающего к боковой стороне здания. Магна решила дождаться окончания урока, чтобы можно было позвать с собой Мики и Нильса.

Пребывание на свежем воздухе сделало своё дело — я окончательно проснулся и уже чувствовал себя намного лучше. Мы с Магной успели поговорить о несправедливости распределения календарного времени, ведь каникулы длились всего три месяца, в то время как учебный сезон — аж целых девять. Сразу чувствуется предвзятое отношение к ученикам, несмотря на то, что все аргументы в пользу существующего положения вещей не выдерживают никакой критики.

Через какое-то время наш разговор прервался звонком об окончании первого урока. Мы сразу зашли в школу и направились в кабинет, где должен был проходить следующий урок у Нильса и Мики.

Друзья неспеша шли по коридору, обсуждая между собой что-то явно очень смешное. Поприветствовав их, Магна принялась описывать возникшую необходимость посетить пани Инамото.

— Да мы бы с радостью пошли с вами, ты же сама знаешь, — начал объясняться Мики. — Но этот биолог слишком сильно точит на меня свой зуб. Наверняка он уцепится за возможность наказать нас даже за самую малую провинность. Что уж тут говорить о прогуле.

Магна не стала их долго уговаривать, по всей видимости, посчитав причину отказа достаточно оправданной. Ребята пожелали нам хорошего пути, после чего отправились в свой кабинет.

Когда мы вышли из школы, то почувствовали на себе первые капельки моросящего дождя. Немного дальше, вроде бы это был юг, по небу медленно плыли тёмные густые тучи. В той же стороне время от времени сверкала молния, после чего звучал глухой и отдалённый гром.

— Я взяла зонтик, — успокоила Магна, заметив мой озабоченный взгляд в сторону надвигающихся туч. — Так что можешь не переживать на счёт дождя.

Позади нас раздался звонок, извещающий про начало второго урока. Это означало, что на часах уже было ровно девять часов утра.

— А Оливия почему с тобой не пошла? — поинтересовался я.

— Та, её не отпустили. Когда мы с ней отпрашивались перед первым уроком, то учителька математики сказала, что это не уважительная причина, да и не болезнь вовсе. Тоже мне, врачиха нашлась. Да что она может знать-то о бородавках? Мне потом пришлось изменить тактику, и уже во время самого урока я подошла к ней, чтобы пожаловаться на боль в животе. А перед этим намочила лоб водой и сказала, что это он так вспотел. Ну, чтобы более реалистично выглядеть. А потом достала зелёный каштан и демонстративно надкусила его в процессе разговора с миссис… как её там… ну в общем, не важно. Так она начала рассказывать мне лекции про вредность этих самых каштанов, мол нужно есть только то, в съедобных свойствах чего ты точно уверена. Как будто я без неё сама об этом не знала.

На хуторах, через которые мы проходили, суетилось множество людей. Все они готовились к дождю, и каждый пытался с помощью различных приспособлений обезопасить своё имущество, требующее защиты от промокания. Одни просто натягивали клеёнку, другие пытались максимально плотно разложить криво поломанные куски шифера, а те, кто был побогаче, накрывали специальными крышами, предназначавшимися как раз для таких случаев.

— Стой! — окрикнула меня Магна. Она указала на мои ботинки — один из них был наполовину погружён в свежий цемент. Видимо хозяин этого дома, что стоял неподалёку, решил залить цементом часть площадки у себя на заднем дворе. Я осторожно отошёл назад. Там, куда вступила моя нога, остался глубокий отпечаток в форме подошвы.

— Не переживай, — успокоила меня Магна. — Сейчас мы это заделаем. Видишь ту большую плоскую доску, облокоченную на стенку сарая? Нужно притащить её сюда.

Мы подошли и схватили доску. Она оказалась достаточно тяжёлой даже для двоих несущих, поэтому нам пару раз приходилось останавливаться, чтобы переухватиться за неё поудобнее.

— Я не раз видела, как выравнивают цемент, — заверила Магна, когда мы поднесли доску к моему следу. — Правда обычно используют маленькие дощечки со специальной ручкой, но нам всего-то один след нужно замазать. Не бойся, сейчас проведём такую ювелирную работу, что комар носа не подточит.

Мы подняли доску над участком цемента с отпечатком ботинка, а затем начали медленно опускать. Держать её на весу в таком положении оказалось, признаться, достаточно тяжело. В какой-то момент Магна потеряла равновесие и заступила на цемент левой ногой, а когда попыталась вернуться в предыдущую позицию, то выпустила из рук свой край доски. Инструмент упал ребром, проделав большую вмятину на зацементированном участке.

— Бежим! — вдруг крикнула Магна, когда увидела мужчину, вышедшего к нам во внутренний двор.

Не долго раздумывая, я тоже выпустил доску из рук и помчался вслед за Магной.

— Ах вы ж разбойники малолетние! А ну, стойте! — кричал нам вдогонку хозяин дворика.

Когда мы отбежали на приличное расстояние и убедились, что погони за нами больше нет, то остановились на обочине какой-то тропинки, чтобы перевести дух.

— Тоже мне, раскричался. Ещё и малолетками обозвал, — недовольно проговорила Магна. — Ладно ты, в младших классах учишься, но по отношению ко мне подобные слова вообще оскорбительны. Надо будет на обратном пути в обход этого хутора идти.

К тому времени как нас настигли тёмные тучи и пошёл сильный дождь, мы уже прошли большую часть пути. Магне пришлось раскрыть свой зонт. Несмотря на это, наша одежда всё равно каким-то образом намокла.

— Пошли станем возле вон той постройки с деревом, — Магна показала на укромный переулок, образовавшийся между двумя хуторами. — А то дождь как-то неровно льётся, зонтик не помогает от него. Кстати, из тех досок, что лежат на крыше, можно будет чего-нибудь такого соорудить, чтобы нормально переждать ливень.

Мы с ней полезли на крышу и сделали навес из четырёх досок и зонта между ними. Усевшись в углу самодельного укрытия, нам пришлось прождать около получаса, до того момента, как дождь стал постепенно утихать.

Когда мы подошли к дому пани Инамото, то были уже полностью промокшие и все в грязи. Магна постучала в дверь хижины:

— Магна, Лиам, как я рада вас видеть! Заходите скорее, — обрадовалась нашему приходу хозяйка. — Чего это вы решили прийти среди школьного дня? Неужто уроки отменили? Закрыли школу на карантин?

— Да нет, не закрыли ещё. Нам пришлось отпроситься с уроков, потому что я заболела, — ответила Магна, протянув поражённую руку. — Вот — у меня выскочила бородавка.

— Так, давайте проходите и садитесь возле камина, а то я смотрю вы промокли все до нитки, — пани Инамото поставила чайник на плиту и подвинула к нам тарелку с печеньками. — А вообще, было бы лучше, если бы вы пошли в гардеробную и переоделись в сухую одежду. А эту я потом развешу возле печи, чтобы она быстрее высохла.

Гардеробная представляла собой комнату с двумя шкафами, которые покрывали собой всю правую и левую стены от входа. По центру располагалось двухметровое зеркало, где можно было видеть себя в полный рост. Здесь, перед праздником в честь начала лета, люди, готовившиеся к выступлениям, подбирали и примеряли на себя различные старообрядческие наряды. В этих шкафах можно было найти одежду практически на любой вкус. Часто попадались какие-то совсем уж странные вещи. Вряд-ли бы кто-нибудь решился одеть их в обычный день.

— Лиам, смотри — я казак! — Магна стала весело пританцовывать в широких коричневых шароварах.

Покопавшись несколько минут в шкафу, я нашёл себе более-менее стандартные штаны и белую пиратскую рубашку с длинными надувными рукавами.

Выйдя из гардеробной в гостиную, мы сразу же набросились на угощения, приготовленные хозяйкой за время нашего переодевания. Здорово изголодавшись по дороге сюда, мы в считанные минуты справились с основными блюдами. А когда дело дошло до чая с печеньем, то пани Инамото, надев очки, села возле Магны и начала разглядывать её руку.

— Многие признаки указывают на то, что это может быть сглаз, — задумчиво проговорила она. — Ты никогда не обращала внимание, есть ли в вашем классе девочки, которые в чём-то тебе завидуют?

— Конечно есть! Полно! — с уверенностью ответила Магна, отсёрбывая чай. — Мы с Оливией самые популярные в классе, нам практически все завидуют.

— Это определённо сглаз, — сделала заключение пани Инамото.

— И чем же его теперь вывести, этот сглаз? — спросила Магна. — Может натереть чистотелом? Или настойкой из календулы побрызгать?

— Нет-нет, только травами здесь не обойтись. В этом случае, к моему глубокому сожалению, я совершенно бессильна. Вам непременно нужно пойти к цыганке.

— К цыганке? — переспросила Магна.

— Да, к потомственной.

— И где же нам её искать?

— Была у меня одна знакомая цыганка, очень сильная. Но к несчастью, несколько лет назад она почила с миром, — печально вздохнула пани Инамото. — Пойдите на одну из железнодорожных остановок и поищите информацию на стендах с объявлениями. К тому же вы можете поспрашивать людей по дороге. Наверняка кто-нибудь из местных знает, где живёт ближайшая цыганка.

Хозяйка бросила задумчивый взгляд на камин, откуда раздавалось еле слышное потрескивание дров, и начала рассказывать про один случай, произошедший когда-то с её давней знакомой. Так получалось, что пани Инамото практически всегда знала похожую историю, на какую бы тему не вёлся разговор. Все они были невероятно захватывающими, и найдись у нас хоть немного больше времени, мы бы с удовольствием дослушали её рассказ до конца. Но так как нам хотелось вернуться обратно до наступления темноты, пришлось начать собираться в дорогу сразу после чаепития.

Мы поблагодарили хозяйку за угощения, набрали с собой печенья, и переодевшись в свою высохшую одежду, отправились в путь, на поиски цыганки.

К этому времени дождь уже полностью прекратился, повсюду стало разноситься пение птиц. Тем не менее большая часть неба всё ещё оставалась плотно затянута тёмными тучами. Спустившись вниз к реке, мы пошли в сторону той остановки, которая находилась к северу от этих мест. Несмотря на то что она не была самой ближайшей территориально, добираться до неё оказалось легче всего, так как вдоль Днепра проходила прямая дорога. Благодаря этому нам не нужно было блуждать по хуторам, входы и выходы в которые могли располагаться самым неожиданным образом, что обычно очень сильно затягивало путешествие.

Над деревьями, высаженными в несколько рядов по левую сторону от дорожки, кружили стаи ворон, перелетая с ветки на ветку и каркая на всех подряд. В солнечную погоду эти места выглядели куда более привлекательнее, чем сейчас, после ливня. Кроме того, приходилось ещё и постоянно перепрыгивать или обходить большие лужи, образовавшиеся посреди дороги.

Вскоре мы дошли до какого-то старинного памятника, от которого остались только одни ноги. Плитка постамента, когда-то служившего основанием для этой скульптуры, давно уже обросла вьющейся травой. Возле этих каменных ног сидела компания более взрослых ребят, состоящая из шести человек. Это были первые люди, что нам встретились по дороге вдоль Днепра. Судя по тому, как двое из них выкручивали свою промокшую одежду от воды, они угодили под самый ливень, не сумев найти подходящее укрытие. Но несмотря на это, вся компания пребывала в отличном настроении. Ребята кричали, смеялись, бегали друг за другом, кидались своими мокрыми рубашками и трясли ветки деревьев у товарищей над головой. Похоже, что они тоже решили пропустить свои школьные занятия, но только в отличие от нас, не имея на то совершенно никакой уважительной причины.

Мы подошли к остановке. На площадке для ожидающих толпилось огромное количество людей, пытавшихся занять место под навесом, на случай, если ливень вдруг продолжится. Нам пришлось проталкиваться сквозь них, чтобы добраться до стены с объявлениями. Пока лезли через толпу, услышали множество редких ругательств от тех людей, по чьим ногам мы вынуждены были топтаться.

Тысячи голосов сливались в непрерывный оглушительный гул, поэтому нам приходилось постоянно переходить на крик, чтобы услышать друг друга в этом балагане.

— Лиам, ты куда потерялся? — крикнула Магна, когда протиснулась через последний ряд людей, который отделял нас от доски объявлений. — А, вот ты где! Хватай руку! Лезь через этого лысого мужика в коричневых ботинках!

Я ухватился за руку Магны и пробрался к ней, попутно пройдясь по коричневым ботинкам. Теперь мы стояли вдвоём, упёршись лицами в стену, без какого-либо пространства для движения. Приходилось искать небольшие промежутки между людьми, чтобы хоть немного отдалить голову, а то очень трудно было различать буквы, разглядывая текст в упор.

— Ого, сколько тут объявлений! — удивился я. — Так можно и до вечера искать.

— Да сейчас быстро найдём! Цыганки наверняка пользуются большим спросом и вывешивают кучу объявлений.

Внимательно изучив несколько десятков записей, мы и вправду наткнулись на бумажку с таким текстом:

«Снятие порчи, сглаза, гадания на руке и на картах. Цыганка Амина, Топиловский район, хутор 34, дом 13.»

— Во! Как раз то, что нам нужно, — Магна сорвала две бумажки с адресом цыганки и положила их в разные карманы, на случай, если один из них окажется с дыркой.

— Но там же не указано, что цыганка потомственная, — заметил я, припомнив слова пани Инамото. — Думаешь подойдёт?

— Здесь написано, что она лечит сглаз. Должно быть, это само по себе подразумевает потомственность.

Выбравшись из толпы, мы сразу пошли в сторону касс, где обычно находились стенды с подробными картами макрорайонов и мегаполиса в целом. Здесь было намного меньше людей, поэтому нам с лёгкостью удалось пробраться к нужной табличке.

Отыскав на стенде Топиловский район, Магна нарисовала на своей руке приблизительную карту расположения нужного нам хутора, чтобы в дальнейшем не тратить время на разговоры с местными жителями.

Путь пролегал через дорогу, посреди которой периодически встречались небольшие островки асфальта, каким-то образом сохранившегося до наших дней. По обе стороны возвышались деревья с пышными зелёными кронами. Они росли настолько плотно друг к другу, что порой казалось, будто мы идём по заброшенному тоннелю, стены которого поросли зеленью. Продолговатые вьющиеся листья заполняли собой почти всё свободное пространство, остававшееся между высокими стволами деревьев. Падая по обе стороны дороги, они толстым слоем ложились на лесистую обочину, закрывая мокрую от только что прошедшего дождя землю. Чуть дальше, ветки опавшей густой растительности извивались и обматывали последние капли, что падали из-под стройных лиственных крон каштана. Словно проползая между сухими кустарниками, за ними возвышались травянистые фигуры, медленно рассыпаясь перед затеняющими их корнями деревьев. А по обеим сторонам тропы тянулись длинные следы цветущей акации, которые были плотно присыпаны тенью от соседних стволов. Промокшие многолетние ростки тихо шелестели под сырыми ногами, каждый раз заставляя подошву скользить по влажной листве. Можно было легко обмануться, что сейчас один из тех летних дней, после июльской грозы, и только коварное карканье ворон, доносившееся откуда-то сверху, напоминало о наступившей осени.

Небольшие кратковременные порывы ветра добавляли воздуху немного прохлады, поэтому я вытащил из рюкзака свою осеннюю кофту и накинул её на плечи. Магна тоже полезла в сумку, чтобы достать оттуда лёгкую куртку.

Через полчаса пути природный тоннель закончился, и мы пошли вниз по каменистой дороге, внимательно выбирая место для каждого шага, чтобы не подскользнуться. Издалека, на одной из двухэтажных построек, показалась большая надпись «Хутор 34». Тот самый, где по идее, должна жить цыганка Амина. Преодолев множество препятствий в виде луж, мы всё же добрались до этого дома, но обнаружить вход внутрь нам так и не удалось. Рассматривая карту на своей руке со всех возможных ракурсов, Магна долгое время пыталась найти лицевую сторону хутора.

Нам пришлось вернуться немного назад, чтобы отыскать подходящее место, где можно было бы удобно перелезть в 34-й хутор. Найдя какое-то рухлое строение высотой около двух метров, мы вскарабкались на его крышу по дереву, находившемуся рядом. Несмотря на раздражающий скрип и треск старого шифера, полностью выдававшие наше присутствие, никто из хозяев так и не вышел проверить, что же происходит снаружи.

Хутор оказался не таким уж и большим. Всего несколько десятков домов, многие из которых потрескались и покосились от времени. Вокруг почему-то не было видно ни одного человека, хотя дождь уже давно закончился, и на улице установились вполне нормальные климатические условия. Правда прошедший ливень настолько сильно размыл все дорожки внутри этого хутора, что приходилось постоянно прыгать с камешка на камешек, передвигаясь от одного островка к другому, а в случае неудачного приземления, можно было запросто погрузиться по колено в лужу. Наверное, эти места находились в какой-то низменности, поэтому вся вода после дождей собиралась здесь.

С горем пополам добравшись до одного из самых больших островков, что располагался посреди хутора, мы осмотрелись и увидели небольшую трухлявую хижину, рядом с которой из земли торчала дощечка с номером 13. Больших луж на пути к этому дому не было, но земля оказалась такой жидкой, что ботинки с каждым шагом становились всё тяжелее и тяжелее от накопившейся на них грязи. Казалось, ещё немного — и они выскользнут, оставшись повязнутыми в липкой сжиженной земле.

Подойдя к хижине, мы громко постучали, два раза. А когда я собрался дополнительно постучать в окно, на всякий случай, то дверь открыла женщина в чёрно-красном платье. Её шея и руки были увешаны множеством разноцветных бус, а на ушах болтались огромные кольца, которые доставали практически до самых плеч.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она.

— Мы прочитали объявление, оставленное Вами на остановке, — заговорила Магна. — Сегодня утром я заметила у себя на руке сильный сглаз.

Цыганка бросила взгляд на её руку с бородавкой, которую она протянула в доказательство своих слов, после чего жестом пригласила нас в дом.

Внутри хижина уже не выглядела такой трухлявой, как это казалось снаружи. Похоже, что здесь совсем недавно проводился капитальный ремонт, который почему-то не затронул внешнюю часть жилища. Мы прошли за хозяйкой в затемнённую комнату, где окна были занавешены красивыми бордовыми шторами. Посреди помещения находился деревянный круглый стол, а на нём стояло три подсвечника с засохшими капельками воска по бокам.

Цыганка усадила нас за стол, а сама принялась поджигать свечки. В комнате стало немного светлее.

— Так, ну-ка покажи свою руку, — она начала пристально рассматривать бородавку. — Хм… В твоём классе есть девочки, которые тебе завидуют?

— Есть, — ответила Магна. — Только и делают, что завидуют.

— Да, всё верно — это сглаз. Снятие сглаза будет стоить пятнадцать долларов.

— Но у нас есть только десять долларов и девяносто центов, — Магна достала кошелёк и высыпала на стол все свои накопления. — Ещё есть два пакетика с печеньем.

— Ну-у-у… ладно, давайте сколько есть, — согласилась цыганка, внимательно оценив предложенный товар.

Амина посадила Магну возле себя, а мне сказала сесть чуть дальше, напротив них. Затем она достала куриное яйцо и начала катать его вдоль больной руки, от кисти до самого локтя, одновременно с этим нашёптывая стихотворения на непонятном языке.

В комнате, на полках книжного шкафа, стояли выстроенные в ряд фигурки непонятных существ. На эти деревянные изделия были надеты какие-то старинные наряды, отдалённо напоминающие костюм самой цыганки. На шкафу, который находился с противоположной стороны комнаты, сквозь темноту можно было разглядеть стеклянный шар с тусклым синим свечением изнутри.

Цыганка стукнула какую-то прозрачную палочку, которая, в свою очередь, запустила цепную реакцию, и множество таких же штук, раскачиваясь, стали биться друг о друга, издавая при этом непрерывный стеклянный звон. Она начала нашёптывать стихотворения чуть громче и катать яйцо уже непосредственно вокруг бородавки.

Через несколько минут Амина замолчала, после чего жестом подозвала меня ближе. Я вместе с Магной стал пристально наблюдать за её дальнейшими действиями. Цыганка ударила яйцо об стол и скорлупа треснула, а когда она раскрыла его, показав внутренности, то мы с Магной открыли рты от изумления — там были волосы! Теперь-то уж точно никаких сомнений быть не может — сглаз!

— Это что, всё из моей руки? — испуганно спросила Магна.

— Да, было, но теперь уже там ничего нет, — успокоила цыганка. — Сглаз я сняла.

— А бородавка? Тоже исчезнет?

— Бородавка пока останется, но основной недуг полностью излечен, — заверила её целительница.

— Ну и чёрт с ней, с бородавкой! Главное, что сглаза больше нет! — обрадовалась Магна.

Мы поблагодарили Амину за проделанную работу и вышли на улицу. Затем неспеша направились в сторону выхода, который, как оказалось, находился совсем рядом с хижиной цыганки.

— Может тебе тоже стоит пройти такую процедуру? — обратилась ко мне Магна.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Зачем её проходить, если у меня нету бородавки?

— Ну так, для профилактики. Почём знать, когда этот сглаз может начаться? Вон оно как бывает: ходишь себе, веселишься, ничего не подозревая, а потом раз — и всё яйцо в волосах.

— Но это ведь тоже не бесплатно. Лучше сначала накопить их побольше, а потом взять и вылечить всё сразу.

— Тоже верно. Надо будет ещё Оливию осмотреть на бородавки, когда придём домой. С этой гадостью лучше не шутить.

На обратном пути, в то время как мы поднимались вверх по каменистой дорожке, что вела к зелёному тоннелю, солнце уже начинало заходить за горизонт. Поэтому нам показалось хорошей идеей сделать привал здесь, на горке, чтобы можно было наблюдать процесс заката с высоты.

— Интересно, почему солнечный шар уже полностью спрятался вниз, а на улице до сих пор ещё светло? — заметила Магна, вглядываясь в завораживающий своими красками полукруг, образовавшийся над недавно скрывшимся за горизонт солнцем. — И луну стало видно, хотя ночь вроде как ещё не наступила.

— Должно быть, какое-то время тут продолжает действовать инерция, — предположил я. — В физике есть такое понятие. Когда определённые действия выполняются только потому, что они происходили длительное время до этого.

— Да, всё слишком заковыристо устроено, — задумчиво проговорила Магна. — Так ты по каким дням ходишь на занятия к мастеру Драгану?

— Три раза в неделю хожу: вторник, четверг и суббота.

— Ну не знаю даже, что тебе сказать по этому поводу… Кому сейчас нужна эта электроника? Лучше бы с нами ходил дождевых червяков собирать. Пятьдесят центов за пол-литровую банку дают.

— Может быть в среду с вами схожу. А где вы их продаёте?

— Да на 7-м хуторе. Помнишь, где Нильс удочку себе покупал?

— Прямо в том рыбацком магазине?

— Ну, не в самом магазине. Просто кто-то из нас идёт туда с самого ранку и предлагает товар рыбакам, которых там каждое утро собирается целая толпа. Только надо сразу продавать, на следующий день после того, как собрали. А то они могут прокиснуть, если долго держать в банке.

— Постараюсь в среду, сразу после школы, — пообещал я.

— Ну всё, ладно, хватить болтать, — она встала, слегка отряхнув штаны от приставшего мусора. — Пора идти, а то скоро совсем стемнеет.

На обратном пути Магна даже ни разу не взглянула на свою бородавку, как будто забыв про её существование. Скорее всего, на этом сказался тот факт, что сама по себе она больше не представляла никакой опасности.

В этом зелёном тоннеле, в сумерках, становилось немного жутковато, поэтому мы постарались как можно быстрее его пройти. Глаза начинали привыкать к постепенно надвигающейся темноте, и нам даже не нужны были никакие фонари, чтобы видеть дорогу. Хотя после того, как на улице стало сильно темнеть, мы всё же угодили несколько раз в лужу.

Дойдя до остановки, мы решили попытаться доехать домой на поезде, тем более что ближайший, согласно вывешенному на стенде расписанию, должен был приехать в течение получаса.

Как это обычно случалось в столь позднее время, практически весь прибывший поезд пустовал. Подобрав себе вагон без единого пассажира, мы запрыгнули в него прямо на ходу, не дожидаясь, пока состав полностью остановится. Ночные контролёры обычно выходили на перрон, чтобы проследить, в какие вагоны будут заходить люди, и затем скорректировать свой маршрут в ту или иную сторону. Поэтому так важно было их опередить, не привлекая внимание к своему вагону.

Освещённость здесь была очень плохой. Во многом из-за большого количества вышедших из строя ламп. А те считанные единицы, что до сих пор работали, излучали очень тусклый свет и постоянно мигали.

Как только поезд тронулся, эти раздражающие лампы, наконец, отключились. Ещё через пару минут Магна стала толкать меня локтем, показывая на сиденье с противоположной стороны вагона. Там, в полумраке, виднелся силуэт человека в чёрном плаще, лицо которого было зловеще скрыто тенью от капюшона. Он сидел неподвижно, немного покачиваясь в такт трясущемуся поезду, а его голова, погружённая во мрак, смотрела прямо на нас. Как же мы его раньше-то не заметили? Наверное, он специально выбрал такое место, куда практически не падал свет.

— Что будем делать? — тихонько прошептал я, чтобы мой голос услышала только Магна.

— Не знаю, — её лицо побледнело от ужаса. — Следи за его руками. Если он вдруг начнёт делать резкие движения…

— А где его руки? Мне их отсюда не видно.

— Под плащом, наверное, спрятаны. Смотри, как он на нас пялится! Приготовься в случае чего бежать к тамбуру.

— Может лучше сейчас встанем и потихоньку пойдём к выходу?

— Нет! Ты что? Как только он поймёт, что мы его боимся, то сразу же накинется на нас.

Каждая минута этой ужасной поездки казалась целой вечностью. Наши нервы находились в постоянном напряжении из-за того, что нужно было внимательно следить за этим злодеем, ведь он мог в любую секунду подняться и побежать за нами. К тому же приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не выдавать свой страх. Магна несколько раз дёргалась, резко хватая меня за руку и готовясь вот-вот ринуться к выходу, но каждый раз останавливалась в самый последний момент, чтобы не доводить и без того шаткую обстановку до эскалации.

Тем временем злобный незнакомец продолжал всё так же устрашающе сидеть, не предпринимая никаких действий и внимательно наблюдая за тем, как мы будем выкручиваться из сложившейся ситуации. Пытаясь как-то себя отвлечь, я стал считать секунды в уме, имитируя ход часов. Этот способ оказался достаточно действенным, так как время до остановки хоть и тянулось невыносимо долго, но всё-таки прошло.

После того как поезд остановился, в вагоне сразу же включился тусклый мигающий свет. Мы напоследок бросили свои взгляды в сторону той скамейки, где одиноко висел кем-то забытый чёрный дождевик, после чего спешно покинули этот жуткий вагон.

На всякий случай мы пошли от остановки домой очень быстро, временами переходя на бег и оглядываясь назад, чтобы лучше контролировать ситуацию.

— Ну наконец-то вы пришли! — послышался голос Оливии, как только наши силуэты появились на хуторе. — Чего так долго шастали?

— Да столько всего оказалось нужно сделать, чтобы эту бородавку вылечить! — принялась рассказывать Магна. — Сначала пошли к пани Инамото, а она, как только осмотрела руку, сразу направила нас к цыганке…

— И что? Получилось вывести? Покажи руку.

— Бородавка останется на какое-то время, но там, под ней, у меня ещё обнаружился сглаз.

Мики и Нильс тут же отпрянули от Магны на безопасное расстояние.

— Да не бойтесь вы! — рассмеялась она. — Я вас не заразю, его уже давно вылечила цыганка.

— А ну, дай глянуть. Бородавка поменяла цвет? — Оливия стала внимательно присматриваться к руке подруги. — Вроде как подсохла немного… Или нет…

— А когда уже возвращались обратно, — продолжала Магна, — то решили доехать поездом. Такой жуткий вагон попался, свет очень тусклый был. Там ещё кто-то свой дождевик забыл на сиденье. Мы сначала подумали, что это какой-то странный тип сидит. Лиам даже испугался…

— Труси-и-ишка! — пихнула меня в плечо сестра.

Я хотел было поправить Магну, что вовсе не так уж и сильно испугался, к тому же совсем ненадолго, но тут внимание всех переключилось на компанию из соседских ребят, спешно зашедших в гостевую комнату.

— Кстати, пока вас не было, к нам один путешественник пришёл остановиться на ночлег, — пояснил Нильс. — Вот мы здесь и ждали, покуда вы вернётесь.

— Ух ты! — обрадовалась Магна. — А кто заселился?

— Какой-то старик с длинной седой бородой. Откуда идёт — пока неизвестно.

— Супер! Старики обычно с большей охотой делятся своими историями.

Мы зашли в гостевую комнату, где в окружении пары десятков ребят с нашего хутора, сидел тот самый старик с длинной седой бородой. В комнате было два застеклённых окна, одно из которых открыли нараспашку, из-за того что в помещении было много народу и потому становилось сильно душно. Слева от входа находилась простенькая деревянная кровать, а рядом с ней стоял камин, на случай холодов.

Все слушатели и сам старик сидели вокруг стола, на котором стоял светильник, работающий на аккумуляторе. Так как электричество в недостройку не было проведено, то он был единственным источником света в комнате.

Мы уселись на краю одной из скамеек, которые для нас притащили сюда со двора взрослые. Через некоторое время все присутствующие перестали ёрзать на своих местах и перешёптываться друг с другом. Образовалась тишина.

— Ну что ж, вижу вам не терпится услышать одну из тех невероятных историй, ради которых странники вроде меня и ведут подобный образ жизни, — проговорил гость, улыбаясь и посмыкивая свою длинную седую бороду.

Магна толкнула локтем пятилетнюю Лолу, которая сидела рядом с ней, на своей маленькой подушке, и уже начинала засыпать, опустив голову вниз:

— Начинается, просыпайся.

Лола широко раскрыла глаза, хаотично огляделась по сторонам, выпрямилась и сосредоточила всё своё внимание на рассказчике.

— Дело, значит, было не так далеко от этих краёв, — начал свою историю старик. — В славном мегаполисе Варшава:

«Несколько лет назад я остановился в одном из захудалых, ничем не примечательных хуторов на периферии мегаполиса. Пообщавшись с местными жителями, мне удалось договориться о ночлеге у одного очень зажиточного человека. Он любезно предложил переночевать в старом сарае, располагавшемся неподалёку от его особняка…»

— А если он был такой богатый, то почему тогда жил на периферии, а не в городе? — поинтересовался один из парней, сидевших напротив нас.

— На то была своя причина, — ответил старик. — Но об этом — позже. Сначала — всё по-порядку.

— Вот болван, — недовольно прошептала Оливия. — Это ж надо было такой глупый вопрос придумать!

Старик почесал затылок, как бы вспоминая на чём он остановился, а затем продолжил свой рассказ:

«Местные сразу предупредили меня, что выходить на улицу ночью очень опасно и категорически запрещено негласными правилами, существующими в окрестностях всех ближайших хуторов. А сами они, после захода солнца, всегда наглухо заколачивали двери и окна в своих домах.

Кого бы я здесь ни спросил, никто не хотел мне рассказывать истинную причину всем этим ночным страхам. Люди либо просто делали вид, что не услышали вопроса, либо сразу пытались перевести разговор на другую, более нейтральную, тему. Мне, как исследователю, сделалось очень любопытно и потому ещё больше захотелось узнать, чего же на самом деле так боятся местные жители.

Помню, тогда мои походные запасы сильно оскудели, поэтому пришлось остановиться в тех местах где-то на неделю, или около того, чтобы пополнить их, а заодно и немного отдохнуть от длительного пути. В самую первую ночь я действительно никуда не выходил и сделал всё так, как было велено хозяином. Но на вторые сутки, когда солнце зашло за горизонт, любопытство пересилило мой страх.

По какому-то зловещему совпадению, как раз в ту самую ночь, было полнолуние, что наводило ещё больший страх перед неизвестной опасностью. Я тихонько приоткрыл дверь и украдкой вышел на улицу. Спрятавшись за тележкой с камнями, которую кто-то оставил прямо возле моей ночлежки, стал внимательно следить за происходящим, поджидая то жуткое нечто, что так сильно напугало людей во всей округе.

Просидеть в гробовой ночной тишине пришлось около двух часов, а когда меня уже начинало клонить в сон, то метрах в двадцати от моей тележки послышалось какое-то непонятное то ли сопение, то ли тихое хриплое рычание. Стараясь не издавать лишних звуков, я медленно высунул часть головы, чтобы открыть себе обзор на ту часть хутора, откуда, предположительно, слышались странные звуки. От увиденного я обомлел: посреди хутора стояла девушка-оборотень с огромными торчащими наружу клыками и смотрела на полную луну! От такого ужаса у меня душа в пятки ушла! Я сидел неподвижно, затаив дыхание, чтобы не обнаружить своё присутствие, ибо в бою один на один, будучи совсем неподготовленным, у меня не было практически ни единого шанса на выживание.

Каждый раз, как её омерзительное, покрытое шерстью рыло поворачивалось в мою сторону, то казалось, она вот-вот учует моё присутствие своими чудовищными ноздрями. Но мне всё же удалось не обнаружить себя и дождаться того момента, когда суккуб отправится на поиски беспечной жертвы в соседний хутор. Как только чудовище отошло достаточно далеко, я мигом забежал в свою ночлежку и закрыл дверь на все засовы, коих там оказалось аж целых десять штук. Той ночью у меня так и не получилось нормально поспать из-за постоянных попыток осмыслить всё произошедшее.

На следующее утро я первым же делом связался со своим давним приятелем, который имел славу профессионального охотника на всякую подобную нечисть. В те дни он как раз находился поблизости, в соседнем макрорайоне. Мы с ним договорились встретиться после захода солнца, чтобы провести разведку с целью более детального изучения повадок суккуба, которые могли бы нам помочь в его поимке.»

— Но об этом — после небольшого перерыва, — старик медленно встал со своего места, запихал горсть табака в курительную трубку и направился к выходу.

Большинство ребят повыскакивали вслед за ним, на крыльцо, находящееся с обратной стороны здания. Здесь стояло старое дряхлое кресло и деревянная лавочка, которая частично была покрыта растительностью. Через запасной выход заброшки практически никто не ходил, поэтому за этой частью хутора вообще не следили. Заросли тут достигали метра с лишним в высоту и уже начинали захватывать первые ступеньки крыльца.

Я поднял голову вверх и на несколько минут залип в ночное небо, поглощающее все посторонние мысли. Стрекотание сверчков, разносившееся со всех сторон, уже стало настолько привычным делом в подобных наблюдениях за звёздами, что казалось, там, вблизи далёких планет, вращающихся вокруг всех этих систем, должен быть именно такой звук. Оливия начала трясти мою руку:

— Чего вверх смотришь?

— А, да ничего. Так, задумался немного, — ответил я.

— Вы под ливень сегодня не попали? — спросила она, общупывая мою футболку. — Не сильно промокли?

— Чуть-чуть. Пришлось немного пробежаться под дождём. Вовремя удалось найти укрытие.

Как только Мики с Нильсом расчистили скамейку от вьющегося бурьяна, Лола сразу же залезла на неё, аккуратно положив открытую коробочку с красками для рисования на свой альбом. Она всегда делала иллюстрации к историям, которые рассказывали путешественники во время подобных посиделок. Магна уселась рядом с маленькой художницей, а мы с Оливией нашли себе деревянные дощечки и умостились возле скамейки.

Старик сперва решил пораскачиваться на старом кресле, но каждый его оборот сопровождался таким едким пронзительным скрипом, что он быстро оставил эту затею. К этому времени практически все слушатели переместились на крыльцо, поэтому наш гость решил продолжить рассказ под открытым небом:

«Спрятались, значит, мы с приятелем за той самой тележкой с сеном, что стояла рядом с моей ночлежкой. На этот раз я основательно подготовился к ночной вылазке, в точности следуя всем советам своего напарника, более опытного в подобных делах. Когда появился оборотень и стал выть на луну посреди хутора, мы с товарищем притихли. Но уже не потому, что боялись вступить с ним в бой, а чтобы выследить логово упыря для дальнейшей его поимки.

Слежка длилась несколько часов, практически до самого рассвета. К счастью, суккубу так и не удалось в эту ночь найти себе подходящую жертву, что свело бы на нет все наши усилия по выслеживанию, вынудив вступить в незапланированный бой с чудовищем. Тут важную роль сыграло ответственное отношение к собственной безопасности у жителей близлежащих хуторов.

Когда до рассвета оставались считанные минуты, суккуб пошёл…»

— Куда вы думаете? — спросил нас старик.

— В лес!

— На кладбище!

— В болото!

Старик отрицательно покачал головой на каждый из озвученных вариантов:

«Оборотень зашёл в поместье того самого господина, который и предоставил мне ночлег. Теперь стало понятно, почему хозяин особняка никогда никого не приглашал в свой дом.

Выждав полного восхода солнца, мы с приятелем постучались в дверь вельможи. Наш пересказ увиденного этой ночью ничуть не удивил хозяина. Он признался, что оборотень — это его заколдованная дочь. Отец умолял нас не выдавать эту тайну, иначе люди потребуют скорейшей расправы над ней.

Мы согласились помочь ему решить эту проблему, но также потребовали рассказать нам полную историю, перечислив все подробности от начала до конца. Хозяин не стал противиться выдвинутому условию, поэтому усадил нас за стол, налил всем по кружке чая и начал свой рассказ:

«Много лет назад, когда я с дочерью путешествовал по Карпатским горным хребтам, мы случайно набрели на одну очень странную пещеру, которая была хорошо спрятана от глаз проходимцев. Несколько часов мы бродили по её запутанным тоннелям, после чего поняли, что окончательно заблудились. Пытаясь найти выход, я случайно заметил во мраке небольшую старинную дверь, взявшуюся непонятно откуда. За этой дверью скрывалась комната, в которой хранилось множество различных драгоценностей. Помещение буквально сияло дневным светом от такого количества сокровищ! Вот там-то я и раздобыл все эти богатства, коими владею и по сей день.

А Магдалена, моя дочь, обратила внимание только на одну вещицу — золотое кольцо, на котором была вылита надпись на непонятном мне языке. С тех пор она стала постоянно таскаться с этим кольцом, а иногда и тихонько разговаривать с ним.

Поначалу я не придавал этому большого значения, сославшись на вполне естественные детские причуды. Не придавал, пока однажды, ровно в полночь, она не превратилась в кровожадного монстра. Разбив окно в своей спальне, Магдалена выбежала на улицу, где загрызла нескольких, случайно встретившихся ей на пути, бедолаг. В эту же ночь она откуда-то притащила в свою комнату старинный саркофаг, куда и по сей день ложится спать сразу после своих жутких кровавых вылазок.»

— Так чего же ты не отобрал у неё это злополучное кольцо? — спросил я в недоумении.

— Да пытался я отобрать его, сразу после того, как понял в чём причина проклятия, — грустно ответил хозяин. — Но когда я только заводил разговор об этом кольце, Магдалена начинала шипеть, царапаться, кусаться: «Моя прелесть, — говорила она. — Никому не отдам мою прелесть.»

— Всё ясно, — сказал мой напарник. — Вполне естественный побочный эффект от ношения золотого кольца. Единственный способ отобрать его — не дать Вашей дочери погрузиться в саркофаг до наступления рассвета.

— Но чтобы осуществить эту затею, придётся же иметь дело с обратившейся Магдаленой! — в ужасе воскликнул отец.

— Так и есть, — спокойно кивнул охотник за нечистью. — Сегодня ночью я со своим напарником этим и займусь.

После захода солнца мы снова спрятались за нашу тележку с дровами, чтобы выследить оборотня. На этот раз уже с чётким пониманием того, что прождать придётся всю ночь, до самого рассвета, поэтому в психологическом и физическом плане мы были готовы на все сто процентов.

Где-то за час до полного восхода солнца, суккуб ожидаемо направился в сторону поместья, чтобы залезть в саркофаг и восполнить там свои тёмные силы. Охотник за нежитью подошёл к двери, тем самым преградив путь оборотню. Мне он велел прикрывать его в случае непредвиденных обстоятельств, при этом держаться как можно ближе, чтобы не пришлось вести бой один на один с тварью…»

— А как звали Вашего напарника? — вдруг перебил рассказ кто-то из компании соседских ребят.

— Ах, да! Разве я не говорил? — удивился рассказчик. — Звали моего напарника Геральт Серый. Ну так вот:

«Он принялся размахивать своим мечом, специально затупленным накануне, чтобы не сразить Магдалену насмерть, а только помешать ей погрузиться в свой саркофаг до рассвета.

Суккуб отчаянно пытался боем пробиться к двери, но каждый раз получал мечом, то от Геральта, то от меня. Казалось, что силы оборотня не закончатся никогда. Он всё прыгал и прыгал на нас, прыгал и прыгал. А вот наши силы уже начинали истощаться. Не скажу за моего напарника, но мой меч становился всё тяжелее и тяжелее после каждого удара по суккубу.

И вот настал тот момент, когда я просто выронил меч на землю, не найдя в себе больше сил держать оружие в уставших руках. Оборотень, почувствовав возможность пробраться к двери через мой фланг, тот час же ринулся ко мне. Но Геральт, увидев это, не растерялся и что было сил швырнул свой меч в суккуба, попав ему прямо помеж глаз. Оборотень рухнул на земь, но на этот раз подняться он уже не смог — наступил рассвет…

Суккуб извивался лёжа на земле и постепенно принимал человеческий облик. Серый подошёл к обессиленной девочке, приподнял её руку, и немного прищурившись, прочитал надпись на кольце: «Айшнур кайнуф, апит, ачурк яйруф». После чего снял его с пальца Магдалены.

— Девочка через некоторое время придёт в себя. А кольцо я заберу, чтобы выбросить в жерло вулкана. Это единственный способ избавиться от него раз и навсегда, — объяснил охотник, вышедшему к тому времени из дома, отцу.

Так вот и закончилась эта история. Геральт Серый тем же днём отправился в путь, чтобы уничтожить проклятое кольцо. А Магдалена вскоре оправилась, но шрам от меча, запущенного Геральтом ей помеж глаз, остался с ней на всю жизнь. Такова была её плата за ношение золотого кольца.»

— А Серый — это фамилия Геральта? — поинтересовался Мики.

— Нет-нет, Серым его прозвали из-за цвета волос, — объяснил старик. — Свою настоящую фамилию он никогда никому не говорил, по крайней мере, я такого не припомню за всё время, что с ним знаком.

Все начали задавать уточняющие вопросы по рассказанной истории, а наш гость терпеливо отвечал, выдувая кольца табачного дыма в сторону зарослей.

— Ну что ж, — сказал он, докурив трубку. — Время уже позднее, пора расходиться по домам.

Некоторые ребята попытались уговорить старика на ещё одну небольшую историю, но он был непреклонен в своём решении закончить посиделки. Все начали расходиться. Магна аккуратно растормошила уснувшую у неё на коленях Лолу, которая во время сна измазюкала себе всё лицо красками для рисований.

На выходе из недостройки ещё какое-то время стояло несколько компаний из соседских ребят. Все они бурно обсуждали только что услышанный рассказ, вступая друг с другом в ожесточённые споры о том, как правильно следует трактовать тот или иной момент истории. Когда мы отошли чуть подальше, Магна начала рассказывать про сегодняшний поход к цыганке.

— Подумаешь, какая-то бородавка, — махнул рукой Мики. — Нашли проблему.

— Ты что? Не слышишь о чём я говорю? — прикрикнула на него Магна. — Волосы!

— Интересно, а что было бы, если б ты не сняла сглаз? — задумалась Оливия.

— Не знаю, может быть тоже в суккуба превратилась, — предположила она.

— Тогда бы у тебя начали расти клыки.

— Точно! А ну, глянь, что там у меня с зубами?

Оливия подошла к подруге и стала заглядывать ей в рот:

— Ну да… У тебя тут спереди четыре ровных зуба, а вот эти два зуба, что по бокам от них, уже начали заостряться.

Магна принялась общупывать пальцами свои передние зубы:

— Хорошо, что так быстро остановили процесс превращения, а то кто его знает, чего там следом за зубами стало бы изменяться.

Мы распрощались с друзьями и свернули в сторону нашего дома, где нас встретила непроглядная темнота. Оливии пришлось потратить некоторое время, чтобы нащупать ручку от двери, после чего мы на цыпочках пробрались в свою комнату.

— Надо было у него взять контакты этого Геральта. Жалко, что сразу не сообразила, — проговорила Оливия, как только запрыгнула на свою кровать. — А то мало ли, может мы с тобой тоже когда-нибудь путешественниками станем. Такие друзья точно лишними не будут.

— Я думаю, это была история из его молодости. Вряд-ли он в таком возрасте смог бы настолько ловко орудовать мечом. А значит и его друг наверняка уже тоже дряхлый старик.

— Ну да, вообще-то. Проку от такого охотника на нечисть мало будет. Разве что байки у костра рассказывать…

Оливия продолжала свои размышления, но у меня уже смыкались от усталости глаза. В какой-то момент я перестал улавливать смысл её речи, а когда появлялась вопросительная интонация, то просто машинально отвечал: «угу».

Глава III

«Вот ребята обрадуются!» — подумал я, положив в свой рюкзак только что отремонтированный планшет. Мастер Драган выделил на это дело целую неделю, а мне удалось справиться всего за три дня. Теперь у нас есть куча времени, чтобы его как следует протестировать.

Глядя на состояние корпуса, можно предположить, что он очень многое повидал на своём веку. Интересно, сколько старик берёт за ремонт таких планшетов? Наверняка есть возможность содрать с этих толстосумов в три дорога. И деваться им, по большому счёту, некуда. Не пойдут же они новый покупать? А таких специалистов, как мастер Драган, ещё пойди отыщи. Максимум — тачскрин смогут заменить. Правда, и клиенты с подобными устройствами приходят не так часто. В основном приносят обычные коммуникаторы.

Я ухватился за канатную лестницу и стал подниматься наверх, а когда оказался в доме, то перед моими глазами предстала максимально умиротворённая обстановка. Ребята лениво валялись по разным углам комнаты, то и дело помахивая самодельными веерами, сплетёнными из зелёных листьев.

— А я думала ты так и будешь всё лето в своей мастерской вошкаться, — проговорила Оливия, как только моё присутствие попало в поле её зрения.

— Мне нужно было закончить работу над одним устройством, — я достал из рюкзака планшет. — И у нас появилось несколько дней, чтобы его протестировать.

— Ух ты!

— Круто! — ребята тут же повскакивали со своих лежанок, и всё их внимание моментально переключилось на планшет.

Все принялись водить пальцами по экрану, не переставая удивляться закономерным изменениям изображений на нём.

— Хм… Несколько дней, говоришь? — задумался Мики. — А если ты ему скажешь, что потерял? В колодец, например, уронил.

— Да нет, не получится. Я и так еле уговорил забрать планшет домой для починки. У него же есть хозяин, который наверняка потребует с мастера Драгана компенсацию. Не хочется подставлять старика.

— Есть у кого-то идеи, что такого интересного можно посмотреть? — спросила Магна, в руках у которой каким-то образом оказался планшет. — Ты уже знаешь, куда тут нажимать нужно, чтобы чего-нибудь глянуть?

— Ещё нет, но там должно быть всё интуитивно понятно, — предположил я.

Внимательно присмотревшись к иконкам, располагавшимся на главном экране, она нашла видеохостинг «SuaMangueira». Это слово было у всех на слуху, поэтому мы единогласно решили искать интересное там.

— О, смотрите! — Нильс ткнул пальцем на один из каналов, находившихся в списке самых просматриваемых. — Кажется, это тот самый тип, которого мы в прошлом году встретили на гавани. Помните? Оливия ещё с ним за чай торговалась.

— Точно! — подтвердила Оливия, немного склонившись над планшетом, чтобы получше рассмотреть аватарку. — Давайте его и глянем.

Как только Магна зашла на канал, то сразу же началось воспроизведение заглавного видео:

«Привет! С вами Элл Фланнаган, один из самых просматриваемых блогеров на «SuaMangueira» и ведущий канала «Отходы мегаполисов». Я путешествую по самым опасным уголкам планеты и показываю вам, как эти бездарные периферийцы влачат своё жалкое существование. Только на этом канале вы сможете узнать про самые смешные и забавные факты о жизни этого безмозглого отребья, которое обречено бесконечно копаться на мусорных свалках и питаться пищевыми отходами, без малейшего шанса выбиться в люди…»

— Ну и урод же он! — возмутилась Оливия.

— Вот козёл! — не желая досматривать ролик до конца, Магна вышла в главное меню.

— Давайте лучше посмотрим кого-нибудь из профессиональных искателей сокровищ? — предложил Мики. — Может они сюда выкладывают свои видеоуроки? Как правильно, к примеру, прочёсывать местность по карте.

Магна принялась набирать поисковый запрос. Остальные стали нетерпеливо заглядывать в планшет с разных сторон.

— Хм… — вдруг произнесла она. — Ни у Лары Крофт, ни у Индианы Джонса здесь нет своего канала.

— Ну, это вполне логично, — заметил Нильс. — Таким вещам одними лишь видеороликами не обучишь. Наверняка где-то есть настоящая школа, в которой они передают свой богатый опыт ученикам.

— Нужно срочно туда записаться! — сразу завелась Оливия.

— И как мы это сделаем? — спросил Мики. — Никто же не знает, где находится эта школа.

— Найдём их в соцсетях и всё разузнаем.

Магна тут же закрыла «SuaMangueira» и стала внимательно всматриваться в остальные иконки.

— Вот, что-то нашла. Только тут… — она приблизила взгляд, чтобы получше рассмотреть надпись. — В общем, написано, что это приложение сначала нужно приобрести.

— Может есть ещё какие-нибудь соцсети? — спросила Оливия.

— Среди уже приобретённых, похоже, что нет.

— Как можно было не купить ни одной соцсети? Какой-то странный хозяин у этого планшета.

— Значит воспользуемся обычным способом, — сказал Нильс. — Напишем письмо и передадим его в почтовую службу.

— Точно! — согласилась Оливия. — Только как мы узнаем адрес, на который нужно отправить письмо?

— А это нам и не понадобится. Главное — доставить его за стену, а там уже разберутся. Наверняка любой горожанин знает, где проживают такие большие знаменитости.

Магна отложила планшет в сторону и стала копаться в ящике, в котором хранились всякие канцелярские принадлежности, в большей степени, позаимствованные из школьных кабинетов. Достав чистый лист бумаги и ручку, она уселась на подоконник, приготовившись записывать. Мы принялись сочинять коллективное письмо к Индиане Джонсу. Самым сложным оказалось придумать первые два предложения. Каждое новое слово давалось нам с очень большим трудом, а сконструированные таким образом фразы получались настолько нелепыми, что порой хотелось просто помять листок, выкинуть его в окно и начать писать заново. Но дальше дело пошло как по маслу, стали приходить в голову всё новые и новые идеи.

На улице уже начинало смеркаться, тем не менее внутри домика всё ещё было очень душно, поэтому нам пришлось вылезти наружу. Умостившись на двух толстых ветках, которые проходили прямо под окном, мы продолжили обсуждать текст письма.

Из-за того что велись ожесточённые споры практически над каждым словом, Магне приходилось часто вносить исправления, и через какое-то время она просто начала психовать. Зато, когда мы завершили сочинение, текст получился очень красочный, со множеством эпитетов и похвалы в сторону адресата. Письмо вышло настолько хорошим, что при написании второго было решено не вносить никаких изменений, а просто заменить имя на Лару Крофт, где это требовалось из контекста.

— Если хотим к вечеру быть дома, то выезжать надо завтра с самого ранку, — предупредил Мики. — Только, вот, на этот раз придётся побегать по вагонам. Утро — это самый час пик в поездах, поэтому контролёры будут появляться гораздо чаще.

— Ну так может чуть позднее выехать, чтобы легче было убегать? — предложил Нильс.

— Можно и так, но тогда мы вряд-ли успеем приехать домой в тот же день.

— Нет, так не пойдёт, — возразила Оливия. — Не очень хочется схлопотать по ушам, как в прошлый раз.

— Значит решено: завтра утром, на рассвете, встречаемся возле нашей заброшки. И возьмите побольше еды, а то в прошлый раз не хватило! — припомнив прошлогоднее путешествие, сказала Магна.

После того как всё было тщательно спланировано, все сразу же разошлись по домам. На следующее утро меня разбудило шуршание, которое производила сестра, копаясь в своём походном рюкзаке. За окном только-только начинало светать. Хоть я вчера и уснул достаточно рано, вылезать из-под одеяла всё ещё не хотелось.

— Собирайся, — прошептала Оливия, заметив движения в моей стороне.

Первым делом я потянулся за планшетом, который вчера поставил на заряд батареи. Лучше взять его с собой. Наверняка в пути он может оказаться очень кстати. Несмотря на то, что ни одно приложение с навигационными картами здесь не приобретено, из него всё же можно будет вынести какую-нибудь пользу.

Собирать, в общем-то, мне было нечего. Сходу надев шорты и футболку, схватив свой рюкзак, который сестра натрамбовала под завязку необходимыми вещами для похода, я медленно поплёлся к выходу.

На горизонте показался ярко-оранжевый полукруг. Хорошо всё-таки, что мы решили выдвигаться рано утром. Эти несколько часов — чуть ли не единственное время, когда нет той невыносимой духоты, которая действует на протяжении всего лета. Можно будет хотя бы до остановки добраться в достаточно комфортных условиях.

— Красотища какая! — восхищалась Оливия, глядя на восходящее солнце. — Хорошо, что мы всё-таки решили пойти с самого утра. Не будет хоть этой дурацкой жары, которая действует всё лето.

Нильс и Магна уже давно ждали нас в полной походной экипировке. Ещё минут через десять мы увидели Мики, пытавшегося бесшумно закрыть скрипучую калитку от своего дворика. Он то приподнимал её, то придавливал в сторону петель, а когда всё же раздавался скрип, замирал на несколько секунд, как бы прислушиваясь, не разбудил ли кого этим шумом.

Пока мы ждали Мики, отчаянно боровшегося со своей калиткой, я с упоением наблюдал, как косые утренние лучи света, проходя сквозь окно напротив, подсвечивают каждую пылинку, хаотично кружащуюся на их пути. Это хороший знак. Именно такие моменты обычно и предшествуют наиболее успешным экспедициям.

Как только наша группа оказалась в полном составе, Магна собрала в свою сумку все имеющиеся продукты и распределила их на восемнадцать часов пути. Предполагалось, что именно столько должно будет занять наше путешествие.

Мы пожелали друг другу удачи, три раза плюнули через плечо и отправились к остановке. По дороге я всё раздумывал: каково это, учиться в настоящей школе для искателей сокровищ? Насколько сложно будет пройти отбор среди множества остальных кандидатов? Какими навыками необходимо обладать, чтобы тебя зачислили?

Чем ближе мы подходили к железнодорожной станции, тем более оживлёнными становились хутора, пролегавшие на нашем пути. Утренняя прохлада постепенно сходила на нет, от чего становилось всё сложнее и сложнее передвигаться. Тем не менее ни у кого даже в мыслях не было останавливаться, так как каждый из нас прекрасно понимал, на что он идёт, отправляясь в это путешествие, и с какими непреодолимыми испытаниями предстоит столкнуться на пути.

К тому времени как мы добрались до остановки, нужный нам поезд уже принимал пассажиров. Мики указал пальцем на табло с обратным отсчётом до окончания посадки, после чего принялся бегать вперёд-назад по перрону и всматриваться в окна вагонов.

— Вон в том — стоит контролёр, — показал он на один из вагонов, когда закончил свою проверку и вернулся к нам. — Следующая остановка будет примерно через полчаса, а значит, если учесть, что на проверку полного вагона уходит около пятнадцати минут, нужно отсчитать от него хотя бы три штуки.

Внутри все скамейки были заняты пассажирами. Мики выбрал место возле тамбура, чтобы сохранялся хороший обзор на соседний вагон. К тому же людей здесь было немного меньше и не приходилось так сильно тесниться, как тем, кто толпился возле сидений.

Поезд тронулся. К гулу от множества голосов добавился стук колёс об рельсы. Понадобилось некоторое время, чтобы уши смогли привыкнуть к окружающему шуму и снова стали нормально различать звуки. Через десять минут поездки, когда внутри сделалось сильно душно, среди пассажиров начали возникать яростные споры: открыть или закрыть окно, дует или нечем дышать. Люди смыкали туда-сюда створки для проветривания, громко выкрикивали ругательства в сторону своих оппонентов, иногда даже толкались.

— Ну и ну. Интересно, тут каждое утро такая веселуха? — поинтересовалась Магна.

— Наверное. Сомневаюсь, что к вечеру у них остаются на это силы, — предположил Мики. — А если бы оставались, то они бы и вечером ругались. Так устроены взрослые.

Как только поезд остановился, мы вышли на перрон для разведки. Оказалось, что контролёр, попавший в поле зрения Мики прошлый раз, двигался как раз в нашу сторону. Все дружно перебежали в вагон, который недавно прошёл проверку.

Нам приходилось перепрыгивать из вагона в вагон на каждой последующей остановке, пока не доехали до станции в Каневском районе. Когда состав только-только начал снижать скорость, Мики заметил, как с другого конца нашего вагона зашёл контролёр. Мы в панике стали проталкиваться в сторону тамбура, а оказавшись у двери, увидели через стекло, как сюда направляется ещё один проверяющий. Наша экспедиционная группа оказалась полностью окружена.

— Давайте проберёмся вглубь толпы, — предложил Мики. — Так мы сможем выиграть немного времени и дождаться, пока поезд остановится. Взрослые очень медлительные и неповоротливые, нам не составит большого труда проскользнуть мимо него.

— Это что? После того как сойдём, нам придётся ждать следующий поезд? — спросила Оливия.

— Придётся. Но это — ничего страшного. Они всё равно каждые два часа ходят. А вот если схватят, тогда точно мало не покажется!

Как только неприятель зашёл в наш вагон, и с помощью невероятных усилий протиснулся к одной из скамеек возле окна, мы стали пробираться к двери, изо всех сил пытаясь не обратить его внимание на себя. Пассажиры не особо старались помогать контролёру продвигаться через толпу, а скорее наоборот, пытались всячески усложнить ему путь, твёрдо уперевшись в поручни. Когда он всё же заметил наши подозрительные передвижения, то принялся кричать во весь рот и неуклюже расталкивать стоящих вокруг себя людей, которые, в свою очередь, начинали толкать его в ответ. Мы же, обладая в этой ситуации большей манёвренностью, без особых проблем добрались до тамбура.

Каждая секунда, прошедшая в ожидании этой остановки, казалось, длилась целую вечность. Контролёр не переставал выкрикивать угрозы в нашу сторону и потихоньку, огромными усилиями отвоёвывая каждый сантиметр, продвигался к нам.

Двери вагона открылись. Ура! Остановка! Мигом выскочив на перрон, мы без оглядки побежали в близлежащие хутора, чтобы скрыться подальше от глаз работников станции.

Так как дома в этом районе строили очень плотно друг к другу, промежутки между ними практически отсутствовали. Складывалось впечатление, что это был один большой хутор, пронизанный вдоль и поперёк узенькими дорожками. В таких условиях нашей группе легко удалось скрыться от погони, которую наверняка должен был организовать контролёр, потерпевший от нас унизительное поражение прямо посреди белого дня.

Дождавшись, когда наш поезд снова отправится в путь, мы вернулись на перрон, чтобы узнать расписание. Солнце уже находилось в зените и поэтому палило со всей силы, а железнодорожная станция к этому никак не была приспособлена. Площадка для ожидания практически опустела. Изредка проходили люди, которые обмахивали себя от жары всякими подручными средствами.

— Вот чёрт! На целых два часа здесь застряли, — расстроилась Оливия, изучив расписание.

— М-мгу, — задумчиво произнёс Нильс. — И торчать здесь столько времени — не самая хорошая идея.

Мы отправились вглубь района, попутно присматривая себе подходящее укрытие, чтобы защититься в нём от палящего солнца. Идти приходилось под самыми домами, куда хоть частично падала тень. Вдоль некоторых жилищ были натянуты полотенца, что придавало ещё большей хаотичности местным хуторам.

— Ребята, смотрите! — Магна указала пальцем на фруктовое дерево, произраставшее между двумя домами. — Может подойдём проверить?

Все плоды, до которых могла дотянуться человеческая рука, естественно, давно уже были объедены. А чтобы достать до тех немногих, что ещё висели, требовалось вскарабкаться на дерево. Оливия, обладавшая самым большим опытом в подобных делах, не раздумывая вызвалась лезть за добычей.

Она стала ловко преодолевать ветку за веткой, пока не дотянулась рукой до одного из фруктов. Внимательно его изучив, осмотрев со всех сторон и слегка надкусив, добытчица одобрительно кивнула:

— Инжир!

В следующие несколько минут её карманы начали быстро наполняться фруктами. Мы же, облокотившись на стену сарая, находившегося под кроной дерева, с нетерпением ожидали, когда наш провиант пополнится новыми лакомствами. Магна открыла свой рюкзак с запасами и принялась всё внутри перекладывать, чтобы освободить немного дополнительного места.

В какой-то момент с другой стороны дерева внезапно раздалось злостное рычание. Внимание Оливии тут же переключилось в направлении звука:

— Ой! Какая огромная собака! — испугалась она.

Мы рванули со всей скорости к одному из тех высоких домов, что находились дальше вдоль хутора. Оливия спрыгнула на сарай и побежала в эту же сторону, перепрыгивая с крыши на крышу. Собака выскочила из-за дерева и стала быстро сокращать расстояние между нами. Она действительно была здоровенной, совсем немного не дотягивала до человеческого роста.

Оливия, которая оказалась в безопасном месте раньше всех нас, стала помогать остальным карабкаться наверх. Меня вытянули прямо перед носом у собаки, которая уже была готова полакомиться своей очередной добычей.

Когда стало понятно, что достать нас не получится, она принялась неистово лаять, рычать и скалиться, брызжа слюной в разные стороны. Так продолжалось минут десять, во время которых мы ощутили эмоций на несколько часов. Всё это время зверь бегал вокруг здания, пытаясь найти хоть какой-нибудь способ забраться к нам на крышу.

— Нужно придумать, как обставить эту собаку, чтобы она перестала нас сторожить, — шёпотом проговорил Мики, когда все немного успокоились и душа из пяток вернулась обратно на своё место. — Не будем же мы сидеть на этой крыше вечно? Так можно и поезд пропустить.

— Думаю, надо заставить её поверить, что мы спустились вниз с другой стороны, — сообразил Нильс. — А когда она побежит в свой хутор, то воспользуемся этим моментом и ускользнём, вон, через тот переулок.

После того как предложенный Нильсом план получил ото всех одобрение, мы передвинулись на противоположный край крыши и пригнулись максимально низко, чтобы нас не было видно. Через некоторое время собака и вправду притихла, после чего побежала в соседний хутор, как и было задумано. Все тихонько, один за другим, спустились вниз и помчались прочь, подальше от этого места.

К тому времени как мы добрались до станции, ждать прибытия нужного нам поезда оставалось совсем недолго. Когда состав начал останавливаться, Мики тут же стал давать указания, кому какие вагоны нужно проверить, чтобы как можно лучше оценить ситуацию и выбрать наиболее безопасное место для поездки.

Наша группа, будучи совсем неподготовленным сбродом перед началом путешествия, преодолевая на своём пути подобные испытания, всё больше начинала походить на сплочённую команду.

Несмотря на то что час пик давно уже должен был завершиться, пассажиров в вагонах не становилось сильно меньше. Похоже, что на этом сказывалось приближение поезда к городской стене, куда наверняка съезжалось множество людей со всего мегаполиса.

Следующую пару часов мы провели в спокойной обстановке, и без каких-либо непредвиденных обстоятельств, доехали до конечной станции. Первым, что бросилось нам в глаза по выходу из вагона — стена огромных размеров, которая возносилась на метров тридцать в высоту. Это было действительно что-то впечатляющее, настоящее чудо инженерной мысли! Первые несколько минут мы просто стояли раскрыв рты и смотрели на величественно возвышавшееся строение.

По пологим бетонным ступенькам, которые вели к пропускному пункту, тянулась длинная очередь из людей, желающих попасть на другую сторону. Чуть дальше, в паре километров от входа, виднелся длинный тоннель, пристыкованный к стене. Судя по ведущим до него железнодорожным путям, он был предназначен для грузовых поездов.

Вооружённые полицейские попадались здесь на глаза заметно чаще, чем даже на гавани в Прибрежном макрорайоне. Они патрулировали прилегавшую к стене территорию отрядами по несколько человек. В особенности их было очень много перед ступенями, ведущими к пропускному пункту. С одной стороны, ощущалась атмосфера абсолютной безопасности, а с другой — опасение, что тебя в любой момент могут арестовать, ведь никогда не знаешь какой закон можно нарушить, совершив то или иное действие.

— Ну и куда нам теперь идти? — прервал молчание Мики.

— М-мда… Тут такая неразбериха, — оглядевшись вокруг, проговорила Оливия.

— Может на контрольно-пропускном пункте? — сообразил Нильс.

— Там такая очередь… — лениво произнесла Магна. — Так долго ждать, чтобы только лишь спросить?

— В таком случае, думаю, нам следует разделиться на две группы, — предложил он. — Двое станут в очередь, а остальные — поспрашивают у прохожих. Наверняка здесь кто-нибудь знает, как отправлять письма за стену.

— А разве нам не стоит держаться всем вместе, одной сплочённой командой? — удивлённо спросил я.

— Нильс прав, — немного подумав, сказал Мики. — Если будем ходить всей толпой, то до темноты вряд-ли управимся.

Мы договорились по завершению своих заданий встретиться на небольшой пустующей площадке, которую хорошо было видно с разных сторон. После того как наша команда разделилась на две группы, я с девчонками отправился расспрашивать прохожих.

К нашему удивлению, никто из опрошенных не знал, каким образом устроена почтовая связь между периферией и городом. Мы обошли всю привокзальную территорию вдоль и поперёк, порой даже углубляясь в хутора прилегающих жилых массивов, но прохожие каждый раз пожимали плечами и не могли дать никакого вразумительного ответа.

Потеряв всякую надежду хоть что-то разузнать об отправке писем в город, наша группа отправилась к точке сбора. Мики с Нильсом, которые уже отстояли практически всю очередь, увидев нас на месте, кинули вопросительные взгляды. Мы отрицательно повертели головами в ответ.

Внутри контрольно-пропускного пункта ребята долго не пробыли, а когда вышли наружу, то по их виду сразу стало понятно, что они тоже не смогли добиться успеха.

Когда вся команда снова оказалась в сборе, мы стали обсуждать наш дальнейший план действий, бесцельно слоняясь по округе. Никто особо не следил за направлением движения, поэтому дорога незаметно завела нас вглубь жилых массивов. Дома здесь были значительно выше, чем в наших краях. Большинство состояло из нескольких этажей, причём верхние чаще всего были полностью или частично обрушены. Между всеми этими жилищами беспорядочно висели различные провода и верёвки, на которых сушили постиранную одежду.

В какой-то момент, блуждая по местным хуторам, мы оказались в тупиковом закоулке, где стояли двое ребят приблизительно нашего возраста. Они были полностью увлечены разглядыванием какого-то предмета у себя под ногами. Магна подошла к незнакомцам, чтобы поближе рассмотреть объект их пристального внимания:

— И чего вы уставились на эту дырку?

— Никакая это не дырка, это — вход в подземный макрорайон, — приняв важный вид, ответил парень с коротко выбритой головой.

— Чушь полнейшая! Нету никакого подземного макрорайона.

— А куда тогда по-твоему ведёт этот люк? — вступил в разговор второй парень. — Не построили же его просто так, ради дырки в дороге?

— Ну и как далеко от входа находится этот ваш макрорайон? — недоверчиво спросила Магна.

— Почём нам знать? Мы и сами там ни разу не бывали, — признался бритый. — Вот если бы вы помогли нам отодвинуть крышку люка, то можно было бы всем вместе спуститься и узнать. У нас двоих не получится её и с места сдвинуть, а с вашей помощью — совсем другое дело.

Мы подошли к люку, который закрывал вход наполовину, и попробовали его приподнять. Вся сложность задачи заключалась в том, что каждому нужно было поудобнее ухватиться за крышку, а места для этого оказалось недостаточно. Все попытки хоть немного сдвинуть её не принесли никакого результата, кроме того, они изрядно нас вымотали. Мы уселись вокруг люка, чтобы после небольшого отдыха снова, со свежими силами, продолжить наши потуги.

— Меня, кстати, Эрик зовут, — вытирая пот со лба, проговорил бритый, после чего кивнул в сторону своего друга. — А это — Тимур.

Мы тоже представились, пожав руки нашим новым друзьям. Магна открыла свой рюкзак с припасами и равными порциями раздала всем сидящим вокруг. После перекуса захотелось ещё немного отдохнуть. Я последовал примеру Мики и прилёг на землю, распростёршись под солнцем, которое к этому времени уже сменило свой угол наклона, сделавшись тем самым менее пекучим.

— Нам нужен рычаг, — вдруг проговорил Нильс.

— Рычаг? — переспросила Оливия.

— Если удастся найти какую-нибудь прочную палку, ещё лучше металлическую трубу, то можно будет просунуть её под крышку люка и использовать как рычаг.

— Отличная идея, — согласился Эрик. — Думаю, это может сработать.

— Да, но где нам найти настолько прочную палку? — спросил Мики.

— Есть одно место… — протянул Тимур. — В паре километров отсюда.

Он скинул с плеч походный рюкзак и спешно направился к своему тайнику, а вернулся уже с длинной металлической штуковиной в руках. Все сразу же приступили к работе. Эрик и Мики ухватились за саму крышку люка, а остальные стали давить на рычаг. После каждого резкого нажатия щель понемногу увеличивалась.

Когда проход был полностью открыт, все уселись, чтобы перевести дух, а Эрик сразу же полез в свой портфель и достал оттуда длинную верёвку.

— Надо бы за что-то её прицепить, — пробубнил он себе под нос, оглядываясь по сторонам.

— А зачем ты взял с собой верёвку, если знал, что в одиночку вам люк не открыть? — подозрительно спросила его Магна.

— Я её всегда в портфеле ношу. Мало ли какая ситуация может приключиться?

— И то верно, — заметил Нильс. — Нам бы тоже стоило брать с собой побольше походного снаряжения.

— Наши рюкзаки и так не пустуют, — сказал Мики, слегка подбросив свою сумку. — На все случаи жизни никогда не напасёшься.

— Вроде бы держится, — Эрик посмыкал верёвку, привязанную к торчащей из земли арматурине.

— Там, внизу, должно быть, непроглядная темнота, — предположила Оливия, склонившись над люком. — Кто-нибудь брал с собой фонарик?

— У меня спички есть, — отозвался Тимур. — Не самый лучший вариант, но всё же какой-никакой свет.

— В планшете, по идее, должно быть что-то, — вспомнил я и стал копаться в дополнительных функциях. — Да, вот… Достаточно ярко светит.

Спускаться пришлось на метра три вниз. Мы оказались на небольшой бетонной платформе, которая возвышалась над каналом с водой. Всё вокруг было полностью покрыто плесенью, мхом или чем-то там ещё. Вдоль стен тоннеля тянулись зацементированные дорожки шириной около метра. По одной из них мы и пошли. Я старался держать планшет у самой стены, чтобы лучше освещать дорогу остальным ребятам.

В тоннеле было достаточно тихо, поэтому отовсюду отчётливо слышался крысиный писк, что усиливало и без того мрачную атмосферу.

— Тут столько крыс! — удивлялся Мики по дороге. — Вот, если бы мы взяли с собой в поход крысиные ловушки!

— Наверняка это у них здесь главное блюдо, в подземном макрорайоне, — предположила Оливия.

— Жутковатое место, если честно, — заметил Нильс.

Все остановились. Перед нами появилась развилка. Ни указателей, ни каких-либо других подсказок, куда ведут эти пути, видно не было.

— Ну и в какую сторону нам дальше идти? — спросила Магна.

— Хм, — почесал затылок Эрик. — Должны быть какое-то знаки. Отметки на стенах, или что-нибудь ещё…

— А что если здесь два подземных макрорайона? — предположила Оливия. — Тогда нам без разницы в какой именно из этих тоннелей идти.

— Логично, — согласился Нильс. — Если дороги две, то и макрорайона должно быть два. Не стали бы ведь они строить развилку просто так?

— Или один из этих путей построили специально, чтобы запутать своих врагов, — начал размышлять Эрик.

— А кто у них враги? — испугалась Магна.

— Не знаю, но наверняка какие-то должны быть. Не даром же они ушли жить в подземелье?

— Давайте тогда пойдём налево, но оставим какую-нибудь пометку, чтобы если чего, можно было вернуться и пойти другой дорогой, — предложил Мики.

— Хорошо, я нарисую здесь треугольник, — Магна достала розовый мелок и пометила стену. — Вот так.

Перейдя по мостику на левую сторону тоннеля, мы продолжили наше путешествие. Все шли за небольшой световой дорожкой от моего фонарика. Глаза так привыкли следить за ней, что ничего другого вокруг вообще не было видно. Кромешная тьма. Падающие сверху капли периодически прерывали тишину своим бульканьем, которое усиливалось звонким эхом. Пройдя после поворота около километра, мы остановились. Свет от фонарика упал на закругляющуюся стену. Эта развилка привела нас в тупик.

— Очень странно, — задумался Нильс. — Не может же здесь не быть вообще ничего?

— Смотрите! — окликнул я остальных, после того как посветил во всех направлениях. — На той стороне есть какая-то дверь.

— И дорожка закругляется как раз туда, — заметил Тимур.

Мы перебрались на другую сторону и подошли к этой загадочной двери, металлическая обивка которой неравномерно вздулась и сильно проржавела. Постучали… Никакого ответа не последовало. Тимур заглянул в замочную скважину:

— Темнота. Ничего не видно.

Мики повернул ручку и надавил на дверь. Раздался громкий раздражающий скрип, после чего она немного приоткрылась. Эрик с Тимуром подошли на помощь, и они навалились на дверь уже втроём. В итоге удалось открыть её наполовину. Этого прохода оказалось более чем достаточно, чтобы попасть вовнутрь.

Я зашёл первым, освещая перед собой путь планшетом. За мной осторожно вошли все остальные. В комнате был ужасный бардак: повсюду валялись инструменты, гвозди, шурупы, какие-то чертежи, картонные коробки со всяким хламом.

На столе, который стоял в противоположном от входа углу, мы нашли восковую свечу. Тимур достал спички и поджёг, после чего по комнате распространился свет. Немного тусклый, но по крайней мере, уже не нужно было постоянно таскаться с этим планшетом.

Все находившиеся в комнате предметы оказались полностью покрыты толстым слоем пыли. По всей видимости, сюда уже много лет не ступала нога человека. Мы стали пристально изучать заброшенное помещение, а Мики с Эриком принялись запихивать в свои рюкзаки наиболее полезные, по их мнению, находки.

— Нам не помешало бы сейчас как следует перекусить, — заметил Мики. — К тому же это освободит больше места для ценных инструментов.

— Может лучше будет зайти сюда на обратном пути? — предложил Эрик, копаясь в картонной коробке с гаечными ключами. — Во-первых, чтобы не таскать за собой такой тяжёлый груз, а во-вторых, можно было бы попросить у подземельцев какие-нибудь дополнительные сумки под это всё.

— Разумная идея, — гремя металлическими штуковинами, согласился Мики.

— Только, если найдёте здесь золотое кольцо, то не трогайте его, — предупредила Магна.

— Это почему же? — удивился Эрик.

— Потом проблем не оберёшься от него. Можно даже в суккуба превратиться, если слишком легкомысленно ко всему этому отнестись.

— Та ну, чушь какая-то, — отмахнулся он. — Не бывает никаких суккубов.

— Да? Ты так уверен? Тогда почему каждый второй путешественник рассказывает про то, как ему приходилось вступать с ними в схватку? Как там ту дочку богача звали, которая в саркофаг залазила перед каждым рассветом? — обратилась она к Оливии.

— М-м-м… как её… Мандарина, вроде бы.

— Вот. Так что лучше быть аккуратнее с такими вещами.

Нильс поскидывал в кучу лежавшие на столе предметы, сдвинул свечу в угол и принялся выкладывать оставшиеся у нас продукты.

— Может поедим когда доберёмся до подземного макрорайона? — попросила Магна. — Здесь как-то очень грязно, пыль повсюду. Да и вообще место жутковатое. Давайте уже пойдём?

Нильс цыкнул, недовольно закатив глаза, после чего стал складывать всё обратно в рюкзак. Мы начали собираться, вернее, начали ждать, пока Мики с Эриком наполнят свои рюкзаки, загружая туда только наиболее ценные инструменты.

Последним из комнаты вышел я, предварительно погасив свечу. Закрывать дверь оказалось немного сложнее, чем открывать. Тимур и Мики начали её приподнимать, чтобы она меньше скребла пол. В итоге всё равно не получилось захлопнуть полностью. Пришлось оставить немного приоткрытой.

Вернувшись к развилке, мы уже пошли немного быстрее. От рюкзаков теперь исходил звон металлических предметов, что делало наше передвижение более шумным.

Так мы продолжали идти довольно долго, без каких-либо происшествий, пока на нашем пути не появилась ещё одна развилка. На этот раз ответвлений было четыре. Тимур вышел вперёд остальных, а затем принялся ходить по бетонному мостику, проходившему полукругом через все тоннели. Он заходил на несколько десятков метров вглубь каждого и замирал, пытаясь уловить хоть какие-то звуки.

— Теперь уж точно понятно, что все эти лабиринты предназначены для запутывания врагов, — начал вслух размышлять Мики.

— И как нам теперь понять, где настоящая дорога? — занервничала Магна.

— Тс-с-с! — Тимур жестом потребовал тишины. — Слышите? Из этого тоннеля доносятся какие-то звуки.

Все притихли и подошли ближе к разведчику. Откуда-то издалека действительно доносились еле различимые шумы.

— Микита! — топнула ногой Оливия. — Сделайте уже что-нибудь с вашими портфелями, чтобы они так сильно не гремели!

— Лиам, постарайся направлять фонарик вниз, чтобы нас не заметили издалека, — посоветовал Тимур. — Девчонка права, дальше нужно будет идти осторожнее.

— Я — Оливия! — насупила брови сестра.

Эрик и Мики поставили свои рюкзаки на пол и принялись укладывать металлические инструменты так, чтобы они не издавали столько шума во время ходьбы. Как только они закончили, мы направились вглубь тоннеля, из которого слышался звук.

Через некоторое время, где-то вдалеке, показался тусклый свет. Я выключил фонарик, и мы стали передвигаться ещё осторожнее. Когда подошли ближе, то увидели дверной проём, проделанный в левой стене тоннеля, откуда и мерцал тот самый свет. Здесь нам уже стало отчётливо слышно, что звук, который уловил на развилке Тимур, был женским криком.

— Враги! — испуганно прошептала Магна.

Подкравшись на цыпочках к двери, мы осторожно выглянули из-за стены: там был прямой узкий коридор, а посреди него — поворот направо.

Все передвигались максимально аккуратно, а Эрик и Мики предварительно сняли свои портфели, оставив их возле входа. Когда заглянули за освещённый поворот, то увидели ещё один коридор, в конце которого была ступенчатая лестница наверх. По его левую сторону находилось то самое помещение, где был включен свет и откуда доносились крики о помощи.

Двери как таковой в эту комнату не было. От коридора она отделялась широким проёмом, перед которым стояли большие картонные коробки, частично преграждая проход. Мы беззвучно приблизились к этим коробкам и стали выглядывать, чтобы оценить ситуацию.

К стене была привязана девушка в одном только белье. Её тело выглядело сильно напряжённым, а чёрные кожаные ремешки сковывали руки, ноги и шею. Перед ней стоял мужчина, который держал в руке, судя по издаваемому жужжанию, электрошокер. Он стал проверять надёжность ремешков и затягивать их ещё туже. Вскоре этот тип вышел в соседнюю комнату, а вернувшись через несколько минут, засунул своей жертве в рот какой-то красный шарик на резинке, чтобы лишить её последней возможности позвать кого-то на помощь. После этого мужчина встал перед девушкой и прислонил к ней электрошокер, куда-то ниже пояса, а другой рукой начал душить. Через пару минут пленница начала судорожно трястись от пущенного по ней электрического разряда, да так, что аж глаза стали закатываться!

— Нужно срочно что-то делать, — прошептала Оливия.

— Сначала надо разведать обстановку, — предложил Тимур. — Давайте мы с Эриком вернёмся назад и посмотрим, куда ведёт тот тёмный коридор, а кто-то из вас поднимется по ступенькам наверх?

— Хорошо, — согласился Мики. — Мы с Нильсом останемся здесь, чтобы контролировать ситуацию.

Выждав подходящий момент, наша группа незаметно проскользнула мимо комнаты пыток. Ступеньки заворачивали налево, затем направо, а когда лестница закончилась, то мы оказались в комнате, где царила непроглядная темнота. Остановились и замерли, прислушиваясь к каждому звуку… Похоже, что здесь никого нет.

— Лиам, ты пока не включай фонарик, — предупредила Оливия. — А то мало ли кто может заметить.

В помещении было два окна с красивыми декоративными занавесками, а между ними — входная дверь. Повсюду висели картины в изящных деревянных обрамлениях, а практически на всех тумбочках стояли кувшины, которые были полностью покрыты рельефными узорами.

— Зачем здесь окна? — удивилась Магна.

— Да, как-то это всё странно, — настороженно произнесла Оливия.

Мы подошли и аккуратно выглянули из-за края шторки: окна выходили на улицу. Несмотря на тёмное время суток, всё вокруг было отчётливо видно благодаря фонарным столбам, которые стояли вдоль широкой дороги, проходившей в нескольких метрах от нашего окна. На асфальте не было видно ни единой ямочки. Поверхность выглядела настолько ровной, что создавала впечатление какой-то компьютерной графики.

— Надо в первую очередь понять, как отсюда выбраться, — прошептала Оливия, разглядывая дверную ручку. — Как она тут открывается?

Чтобы разобраться с этой необычной системой у нас ушло минут пять. Оказалось, что сначала нужно было повернуть защёлку на девяносто градусов, и только после этого дверная ручка становилась подвижной.

— Какая красотища! — восхитилась Магна, когда мы вышли наружу.

— Это что? — Оливия огляделась по сторонам. — Город?

— Похоже на то, — изумлённо проговорил я.

— Так вот, значит, для чего построили все эти тоннели! — сообразила Магна. — А я ведь сразу говорила, что нет никакого подземного макрорайона!

Многоэтажные здания здесь простирались на десятки метров вверх, и практически каждое из них мерцало разноцветными огнями, которые складывались в различные надписи или геометрические фигуры, а на некоторых, помимо этого, даже светились полноценные рисунки. Вдоль тротуаров, выложенных брусчаткой, рос зеленый газон. Настолько равномерный, что издалека он казался каким-то ненастоящим, игрушечным. Через дорогу от нас располагался маленький ухоженный парк, где наблюдалось небольшое скопление людей. В остальных же местах, которые попадали в поле нашего зрения, практически никого не было. Только машины без конца метались по дороге. Похоже, что горожане не особо любили прогуливаться на своих двоих.

— Ребят! — Оливия схватила меня за руку и одёрнула Магну. — Нужно скорее вернуться вовнутрь. Если нас поймают здесь без пропусков, то проблем потом не оберёмся.

Мы зашли в дом и спустились по лестнице вниз, где нас ждали все остальные. Оливия кратко изложила всё, что нам удалось выяснить во время разведки.

— Вот так дела! — удивился Мики. — И какой теперь будет план?

— А что с тем коридором? — обратилась Оливия к Эрику.

— Там, с другой стороны, есть ещё один вход в пыточную, — начал объяснять он, — а напротив — что-то вроде подсобки с инструментами. Дверь там с длинной металлической ручкой…

— Как раз через неё можно просунуть какую-нибудь железяку или крепкую палку, — перебил его Тимур. — Так можно будет запереть дверь снаружи.

— Главное — дождаться, когда он зайдёт в ту комнату, — добавил Эрик.

— Для начала нужно раздобыть подходящую штуковину, которую можно было бы просунуть через эту ручку, — заметил Нильс. — В этой подсобке, вообще, какого рода инструменты хранятся?

— Наверняка что-то подобное должно найтись, — предположил Эрик.

— Значит так и поступим, — подытожила Оливия. — Вы с Тимуром раздобудьте засов и ждите, когда маньяк зайдёт в подсобку. А мы будем сидеть наготове здесь, возле коробок.

Все рассредоточились по своим местам и начали наблюдать за происходящим, ожидая подходящего момента. Через некоторое время садист положил на стол свой электрошокер, после чего принялся развязывать жертву. Когда он снял её со стены, то положил на деревянную платформу с точно такими же кожаными застёжками.

— Чего это она не сопротивляется? — удивилась Магна.

— Может у неё больше сил не осталось? — предположил Нильс. — Не каждый ведь выдержит подобные пытки током.

Злодей привязал девушку в таком неудобном положении, что ей приходилось стоять на четвереньках с широко расставленными ногами. Сам он направился в подсобку, чтобы принести дополнительные инструменты для пыток. Мы переглянулись и стали ждать сигнала от ребят…

Со стороны подсобки послышался приглушённый металлический стук. Через несколько секунд в комнату забежали Тимур и Эрик:

— Скорее! Развязывайте!

— Эй! Какого чёрта?! — закричал маньяк и принялся изо всех сил колотить в запертую на засов дверь.

Несмотря на то что в данный момент он находился в ловушке и не мог нам ничего сделать, само его присутствие в соседней комнате действовало на нас устрашающе. Мы растерянно осмотрели ремешки, которыми девушка была пристёгнута к деревянной платформе, но так и не смогли в этой стрессовой ситуации разобраться, каким образом они снимаются. Пришлось нести прямо на платформе.

Она настойчиво пыталась что-то промычать сквозь красный резиновый шар, но снимать мы его не стали, так как не хотелось терять ни минуты времени. Поблагодарит, когда все окажемся в безопасности. Сейчас не тот случай, чтобы слушать пустую болтовню.

Поднимать девушку по ступенькам вверх оказалось не так уж и легко, но все терпели из последних сил, понимая, насколько важна сейчас каждая секунда. Всё это усложнялось ещё и тем, что она постоянно извивалась и дёргалась в разные стороны, так как была привязана в очень неудобном положении. Добравшись до выхода, Оливия одной рукой повернула ручку, а затем ногой толкнула дверь. Несмотря на то что дверной проём был достаточно широкий, нам всё же пришлось наклонить платформу набок, из-за чего девушка слегка стукнулась головой об угол стены.

— Через дорогу всё равно нужно перенести, — сказала Оливия, когда мы оказались на улице. — Оставим её поближе к людям.

Дождавшись подходящего момента, мы перебежали на сторону парка. Чтобы избежать ненужных нам контактов с местными, пришлось оставить пострадавшую девушку на зелёном газоне, в десяти метрах от скопления людей.

Ожидая просвета между проезжавшими машинами, мы обернулись назад, желая убедиться в том, что ей оказали необходимую помощь. Но почему-то люди, находившиеся рядом, только лишь изумлённо смотрели на неё, прикрывая глаза своим детям. Наверное, они тоже пребывали в шоке от того, что у них здесь, в городе, завёлся настоящий маньяк.

— Ладно, там уже сами разберутся, — схватила меня за руку Оливия. — Нам нужно скорее сматываться, пока тот тип не нашёл способ выбраться из своей комнаты.

Когда мы забежали в дом и спустились по лестнице вниз, то из подсобки раздался пронзительный металлический звон, который сопровождался деревянным треском. Маньяк до сих пор находился взаперти, но едва ли эта дверь способна была надолго его задержать.

— Бежим! — скомандовала Оливия.

Все сломя голову бросились к выходу. Остановившись у входа, Эрик и Мики принялись в спешке напяливать свои огромные, набитые доверху, рюкзаки.

— Да бросайте их уже здесь! — начала подгонять Оливия. — Эти железяки нас только задерживать будут!

— Если будет нагонять, то сбросим, — успокоил Мики. — У нас должно быть немного времени в запасе. Жалко, вот так вот, без особой надобности, выкидывать столько добра.

Когда мы добежали до развилки из четырёх путей, то остановились, чтобы немного восстановить дыхание. Шагов преследования слышно не было. Похоже, нам удалось оторваться от погони.

— Видать, ещё не успел выбраться, — немного отдышавшись, проговорил Нильс.

— Или подумал, что мы пришли из города, а не из тоннелей, — предположил Мики. — А это значит, что у нас всё ещё есть небольшая фора.

— В любом случае теперь нужно идти тише, — предупредил Эрик. — Чтобы ему было сложнее определить, куда именно мы направляемся.

— Магна, балда! — выругалась Оливия. — Ты как пометила тоннели?

— Чего тебе не нравится? — ответила она. — Вот — розовый треугольник.

— Ты зачем нарисовала его перед тем тоннелем, куда мы зашли? Надо было делать отметку на том, из которого вышли! Как теперь узнать, в какую сторону нам идти?

— Хм… Тут я не подумала. Ничего, сейчас Тимур как-нибудь вычислит правильный путь, он в этом хорошо разбирается.

Тимур, Мики и Нильс принялись исследовать тоннели, пытаясь найти какой-нибудь знак, что указал бы нам дорогу назад. Я ходил за ними, освещая фонариком каждый уголок. Оставшаяся часть команды внимательно следила за той стороной, откуда должен был вести преследование маньяк.

В итоге нам всё-таки удалось найти нужную развилку по небольшим следам, оставшимся после того, как наши ботинки промочились в грязевой луже.

Добрались до выхода мы достаточно быстро. Пришлось пройти мимо тоннеля, в конце которого находилась комната с инструментами, чтобы не угодить в ловушку, оказавшись в том тупике. Через полтора часа все уже карабкались по верёвке. Когда Тимур, поднимавшийся последним из нас, полностью оказался наверху, мы закрыли люк крышкой так, чтобы от входа не осталось даже маленькой щели.

К этому времени на улицу опустилась полночь. Несмотря на такой поздний час, из-за лунного света сохранялась хорошая видимость. Все уселись вокруг люка, чтобы немного прийти в себя после пережитого сегодня опасного приключения.

— Надеюсь, этого маньяка поймает полиция, — стала переживать Магна. — Не очень хочется, чтобы он и дальше расхаживал по мегаполису.

— Да поймают его, — успокоил её Нильс. — В городе хорошо за безопасностью следят, а вылезти через люк на периферию он уже не сможет. Его не так-то просто будет открыть изнутри, и уж тем более в одиночку.

— А вдруг у него есть сообщники? — предположила Оливия.

— Это вряд-ли. У таких злодеев не бывает друзей.

Так как никто особо не желал надолго задерживаться в этом переулке, мы все отправились в сторону железнодорожной станции. Эрик и Тимур тоже пошли с нами, чтобы провести и попрощаться. Они жили здесь неподалёку, поэтому не сильно спешили попасть домой.

Мы ускоренным шагом добрались до вокзала, пожали руки нашим новым друзьями и зашли в поезд, который как раз готовился к отбытию. Подобрав себе наиболее подходящее место, я улёгся прямо на скамейку, свернувшись калачиком. В обычной ситуации было бы ужасно неудобно спать на такой твёрдой поверхности, подложив под голову руки вместо подушки. Но сейчас, вымотавшись за целый день, я даже не успел о чём-либо задуматься и моментально уснул…

Глава IV

Мой сон прервал будильник на коммуникаторе, который тарабанил где-то под подушкой. Из-за того, что мне ужасно неудобно было носить эту штуку на руке, как это делают обычные люди, пришлось отцепить и выбросить ремешок. Именно по этой причине я часто испытываю сложности с его поиском, особенно по утрам.

Представляю, какие у меня сейчас краснющие глаза. После того как с помощью неимоверных усилий удаётся их открыть, через несколько секунд они закрываются сами по себе. И сразу так приятно становится. Хоть бери и ходи теперь целый день с закрытыми глазами.

После невероятно тяжёлого спуска с кровати, почувствовалась боль в ногах… Всё остальное, конечно, тоже болит, но больше всего — ноги. Решение взять билет на поезд домой сразу после заключительного экзамена, похоже, было ошибкой. Выспаться в пути мне так и не удалось, а по приезду, на сон осталось всего около четырёх часов. За такой короткий промежуток времени ни один организм не восстановится после подобных физических нагрузок.

Вчера мы сдавали последний комплексный экзамен, на котором тестировали нашу физподготовку. Сначала бег на дальнюю дистанцию, потом залезание на стену-скалодром, бег с препятствиями, стрельба по мишеням и финишная прямая. Мне удалось прибежать раньше всех остальных участников, что, в принципе, было довольно предсказуемо.

Именно этот экзамен, по идее, должен стать главным критерием для отбора. На предыдущих занятиях замеряли наши физические показатели по отдельности: бег-рывок на короткую дистанцию, марафонский бег, прыжки, стрельба в тире и много всего прочего. Так, на вскидку, всё и не припомнишь.

Практически по всем направлениям мне удалось получить лучшие результаты. Итоговые цифры никогда не разглашались, но для большинства дисциплин этого и не требовалось. Когда, к примеру, пересекаешь финишную прямую раньше всех, то знать точные миллисекунды забега совсем не обязательно. Особенно, если лидируешь с приличным отрывом. По стрельбе в тире, скорее всего, придётся довольствоваться только вторым местом. Глупо было бы рассчитывать на победу, когда один из конкурсантов практически каждый второй раз попадает в самую цель. А ещё в прыжках не очень хорошо получалось. Но тут уж точно ничего не поделаешь. С моим-то, мягко говоря, не самым высоким ростом, просто физически невозможно было перепрыгнуть некоторых своих длинноногих конкурентов.

Вряд-ли, конечно, эти прыжки сильно повлияют на общий результат. Разве что могут сместить меня с первого места на второе или третье, а это не так уж и важно, потому что проходными являются аж целые десять мест. Правда было бы очень обидно из-за таких второстепенных зачётов потерять своё лидерство.

Экзамены по теории, не физические, тоже проводились. Пришлось сдавать «историю корпораций» и «вклад “Астери” в развитие цивилизации». Что вполне логично, так как эта корпорация была единоличным организатором отборов. Вообще, не думаю, что оценки по этим теоретическим экзаменам придёт кому-то в голову учитывать при определении победителей. Разве только в каких-то совсем уж спорных ситуациях.

Умывши в раковине лицо прохладной водой, мне стало немного легче, по крайней мере, глазам. Утром обычно и так не очень хороший аппетит, а тут ещё эта невыспанность. Пришлось через силу запихивать в себя овсянку.

Судя по тишине, дома больше никого нет. В записке на столе сказано, что мама отправилась на ярмарку. Значит, сегодня воскресенье. С таким плотным графиком экзаменов вообще можно потеряться во времени.

Так. Нужно не забыть замкнуть дверь и закопать ключи на краю второй грядки слева от лестницы. Голова совсем не работает. Мало того что ужасно хочется спать, так ещё и всё тело ломит после вчерашнего забега. Особенно ноги. Поставлю лучше напоминалку на коммуникаторе, чтобы не забыть перед уходом.

Теперь всё по порядку: собрать портфель, проверить наличие билета на поезд, вымыть посуду. Вроде бы всё… Портфель на месте. Как был вчера брошен рядом с тумбочкой, так и лежит. Документы — в нём. Вряд-ли бы они могли куда-то пропасть за ночь. Биле-е-ет… Вот, на тумбочке. Посуду лучше помою, когда приеду обратно. Ну или помоет тот, кто вернётся раньше всех.

Сегодня на торжественной линейке будут объявлять победителей. Не то чтобы у меня была какая-то неуверенность в своих результатах, но всё же некоторое волнение присутствует. Ещё бы не присутствовало! Вот уже пять лет, как на каждых выходных я сажусь на поезд и шесть часов подряд трясусь по дороге к тренировочному лагерю. А в воскресенье вечером — обратно домой. И всё ради того, чтобы занять место в десятке лучших конкурсантов, пройдя тем самым отбор в службу безопасности. Сегодня, без преувеличений, один из самых важных дней в моей жизни!

Ой! Что это жужжит? Ах да, точно. Напоминалка, чтобы не забыть закрыть дверь и спрятать ключи. При подъёме вверх по лестнице такое чувство, что мои ноги сейчас просто отвалятся.

В общем, всем конкурсантам, которые живут далеко от академии, таким как я, бесплатно выделяли комнату в общежитии. Там всё очень простенько и компактно было. Место, чтобы переночевать, ничего особенного. Тем ребятам, которые жили поблизости, повезло немного больше. Мне же иногда приходилось устраивать себе выходные посреди недели, жертвуя школьными занятиями. Хотя оценки, полученные там, вообще ни к чему не обязывали.

Как такового контроля за посещением тренировок в нашей академии не было. Но те, кто имел серьёзные намерения попасть в десятку и пройти отбор, понимали, что без регулярных занятий подобных результатов достичь не получится. В тренировочном лагере нам создали просто идеальные условия для развития тех физических аспектов, которые были наиболее важными критериями для определения победителей.

Найти на периферии тир, к примеру, практически не представлялось возможным. Та даже если бы и удалось отыскать, то никаких денег не хватило бы на постоянные тренировки там. А про скалодром я вообще молчу. Такие профессиональные сооружения могут быть построены разве что в городах.

Мой поезд прибыл как и положено, по расписанию. Все вагоны набиты битком — час пик. Пассажиры толкаются, ругаются, пытаются выбороть для себя наиболее удобное место для поездки. Многим из них придётся пробыть здесь довольно длительное время. Я тоже могу толкнуть и накричать, если кто надумает меня цеплять или слишком нагло себя вести. Но обычно по утрам не очень хочется участвовать в этих дурацких разборках. Это сильно выматывает психологически, и потом приезжаешь на тренировку не в лучших кондициях. А сегодня, так вообще, больше всего хочется спокойствия и неподвижности.

Поехали. После того как поезд тронулся, основная масса конфликтов прекращается. Все пытаются поудобнее умоститься уже на том месте, которое удалось отвоевать во время посадки. После пяти лет регулярных поездок по одному и тому же маршруту становишься настоящим экспертом в подобных делах. Начинаешь замечать много знакомых лиц, и уже примерно понимаешь, по какой стратегии они будут сейчас действовать, какой у них стиль поведения. Сразу бросаются в глаза новички, которые постоянно допускают грубейшие ошибки. В итоге им достаются самые неудобные места, сильно изнуряющие во время поездки, особенно, если она длительная.

Одна остановка… Вторая… Третья… Если первое время было интересно рассматривать новые незнакомые районы, располагавшиеся вдоль железной дороги, то сейчас это всё уже кажется чем-то обыденным и привычным. Как будто всю жизнь прожил в этих краях. Знаешь каждую тропинку, каждый хутор, каждый дом — всё, что видно из окна вагона.

Уже столько мыслей обдумано мной за время этих шестичасовых поездок, что иногда, бывает, толком и не знаешь о чём ещё можно поразмыслить. Достаёшь планшет, открываешь книгу и полностью погружаешься в её мир. Но читать на протяжении всей дороги очень сложно, концентрация теряется. Хотя, всё зависит от книги, насколько сильно затягивает сюжет. Закрываешь, прячешь планшет в рюкзак. Всю оставшуюся дорогу уже обдумываешь прочитанное. Может быть, когда-нибудь в будущем, я тоже напишу какую-то книгу.

А вот и моя остановка. Находится прямо возле входа на территорию бывшего завода. Раньше там производили какие-то железяки, вроде бы для самолётов. А потом его закрыли. Специально, чтобы на этом месте построить академию «Астери».

Здесь и раньше-то вся территория охранялась, а сегодня, так вообще, не получится и шагу сделать без проверки. Турникет распахнулся, считав код с моего коммуникатора. Посреди бегового стадиона уже успели соорудить огромный пьедестал, можно даже сказать, настоящую сцену, со всеми полагающимися ей прибамбасами. Хотя ещё вчера, когда мы проводили утреннюю разминку, тут было совершенно пусто.

Все конкурсанты, явившиеся на это мероприятие, стали потихоньку выстраиваться в ровные шеренги, следуя начерченным белым линиям на газоне. Мне удалось воспользоваться первоминутной суматохой и умыкнуть место в самом первом ряду. При любом другом раскладе пришлось бы любоваться затылками своих однокурсников.

На стадионе воцарилась тишина. Какой-то военный поднялся на сцену и принялся читать с бумажки вступительную речь. На его голове красовался берет цвета хаки с эмблемой корпорации «Астери», а пиджак был полностью усеян медалями. Он постоянно прищуривался, то отдаляя, то приближая к глазам листок, пытаясь разглядеть, что там написано. Но это в полной мере не помогало ему правильно прочитать текст, и офицер часто путал слова, периодически себя поправляя. Тем не менее никто из присутствующих не произнёс ни звука, слушая выступление старшего по званию. Соблюдать дисциплину за время обучения научились все.

Дочитав вступительную речь, военный аккуратно свернул бумажку, засунул её в карман, а затем достал другую. Началось объявление победителей. Ребята, чьи фамилии были названы, по одному выходили из шеренги, и следуя специально прочерченной дорожке, поднимались на пьедестал. Там им торжественно вручали какую-то особую медаль и документ об успешном окончании академии.

Наверняка, в эту минуту, каждый, из нескольких тысяч стоящих здесь конкурсантов, полностью уверен в своей победе. Иначе их здесь попросту давно бы уже не было. Наверное, именно поэтому результаты экзаменов никогда не разглашались. Чтобы никто раньше времени не покинул соревнования.

На самом деле это не такое уж и большое количество претендентов, если принимать во внимание то, сколько всего человек прошло через стены академии за эти несколько лет. Большинство участников, просто глядя на своих конкурентов, понимали, что им здесь ничего не светит. Кто-то уставал от тяжёлого графика тренировок, ведь если ты действительно рассчитывал попасть в десятку, то физические упражнения должны были стать твоим образом жизни.

А ещё здесь почему-то оставалось очень много явно перекачанных конкурсантов, которых можно было легко обогнать моим разминочным бегом. В тире они тоже не могли похвастаться особыми успехами. Про длинные дистанции на выносливость я вообще молчу. Та даже в боевых спарингах эти тяжеловесы постоянно становились для меня лёгкой добычей. Таких всегда можно быстро вымотать, так как они очень неповоротливые и затрачивают много энергии на передвижения. Главное — сохранять максимальную концентрацию в первые минуты боя, потому что этот тип соперников наиболее опасен именно в свежих кондициях. Хотя здешние тренера обучали нас и более рискованным стратегиям малого веса.

Самое странное — это то, что такие качки почти всегда были страшно самоуверенными и практически никогда не сомневались в своей победе, несмотря на откровенно слабые результаты по сравнению со своими более атлетичными конкурентами. Даже не знаю, на что они рассчитывали. На то, что эти результаты умножат на их вес?

— Оливия Вайнштайн!

Все мысли в голове сразу перемешались. Несколько секунд в моём мозгу происходила полная неразбериха, но ноги каким-то образом сами направили меня в сторону пьедестала.

Вручатели наград пожали мне руку, повесили на шею медальку и дали торжественный лист бумаги. Жалко, что здесь не написали, кто какое место занял. Наверняка у меня было бы первое.

После того как назвали фамилию десятого победителя, по шеренгам прошла волна недовольства. Каждый из присутствующих конкурсантов до последнего надеялся, что десятым будет именно он. Идеальное построение, которое оттачивалось годами, за считанные секунды превратилось в беспорядочную толпу. Дисциплина начала хромать. Все выкрикивали грубые ругательства в адрес организаторов отборов, сетуя на несправедливость определения победителей. Появление нескольких десятков вооружённых бойцов моментально остудило градус недовольства. Разъярённые конкурсанты тут же стали возвращаться на свои прежние места в шеренгах.

Нас увели со сцены вслед за выступавшим военным, после чего началось вручение дипломов об окончании академии всем оставшимся участникам отборов. Наличие такого документа, в общем-то, тоже открывало много новых возможностей для периферийцев. Можно было, не знаю там, устроиться в военную полицию, что-ли.

— Поздравляю! — послышалось у меня за спиной, когда мы уже направлялись к учебным корпусам. — Рад, что ты тоже прошла.

— Привет, Нико, — поздоровалась я. — Что-то не заметила тебя в этой суматохе.

— А я и смотрю, что ты сегодня какая-то рассеянная. Не успела отойти от вчерашнего забега?

— Да нет, всё в норме, — соврала я, чтобы не выставлять себя слабачкой. — Решила не напрягаться на экзамене больше, чем того требовалось для победы. Просто выспаться не получилось.

— Так ты ещё и домой успела смотаться?

— Хотела с мамой повидаться. Думала выспаться по дороге, но что-то не заладилось со сном.

— Бывает. Не забыла, что нам нужно явиться в аудиторию на заполнение документов?

— Сначала пойду разузнаю, как там дела у Лиама.

— Я тогда в буфете тебя подожду. Только не забудь про меня, когда будешь идти в аудиторию.

— Хорошо, — кивнула я.

Нико Радич пришёл в академию довольно-таки поздно, всего два года назад. Тем не менее, благодаря основательному подходу к тренировкам и весьма хорошим стартовым физическим данным, ему удалось быстро нагнать остальных и даже, как теперь оказалось, войти в десятку лучших. Он так же, как и я, часто приходил на стадион сильно раньше положенного, чтобы провести более размеренную и методичную разминку. Видимо поэтому мы с ним и сдружились. В атлетических соревнованиях, конечно, его результаты были не самыми впечатляющими, но зато в точности стрельбы он на порядок превосходил всех остальных, включая даже меня.

Над главным учебным корпусом академии всё так же, как и пять лет назад, простирался огромный рекламный баннер, приглашавший к участию в конкурсе за право отправиться в дальнюю космическую экспедицию. Точно такая же картинка была и на обложке той брошюрки, которую мы с ребятами когда-то нашли после очередной воскресной ярмарки. На нас с Лиамом она произвела тогда огромное впечатление. Мы просто загорелись желанием пройти через эту академию и стать участниками экспедиции. Тем более что само обучение было абсолютно бесплатным, приглашались все желающие. Магна сначала тоже хотела поступить на медицину, но после неудачной попытки сдать вступительные экзамены, бросила эту затею.

Лиам же сразу выбрал инженерное дело. К тому времени у него уже были достаточно прочные познания в физике, и ему не составило особого труда сдать необходимые для этого дисциплины. У меня же не имелось углублённых знаний в какой-либо определённой области, поэтому мой выбор пал на службу безопасности. На самом деле, это направление подошло мне просто идеально. Бегать, прыгать, карабкаться на стены — всё это у меня в крови. Да и стрельба в тире тоже очень понравилась.

Несколько лет назад, когда астрономы открыли совершенно новую экзопланету в звёздной системе Тау Сэти, владелец корпорации «Астери» Леон Макилрайт неожиданно для всех заявил, что собирается возглавить миссию по колонизации этой планеты.

Поначалу ему никто не поверил, ведь такие богатеи как он, часто любят привлечь к себе внимание, ляпнув какую-нибудь несуразицу. Но со временем его слова стали подкрепляться делом. На территории каждого мегаполиса построили академию, с целью обучить и отобрать по сотне лучших кандидатов. Параллельно этому, на орбите Земли началось строительство космического корабля под названием «Каза Испасиал», общей вместимостью около 30-ти тысяч человек. Сложно даже представить, каких размеров он должен быть, чтобы туда влезло столько людей! Плюс ко всему, нужно где-то найти место для разнообразных общественных заведений, которых там, если верить рекламным роликам, просто бесчисленное количество.

Согласно расчётов учёных, путешествие к экзопланете, которую, к слову, уже назвали «Исперанса», должно составить 21 год. Для того чтобы экипаж корабля не состарился раньше времени, организаторы отборов ввели важное ограничение: возраст кандидата, на момент отлёта, должен быть в промежутке от 16-ти до 20-ти лет включительно. Все самые важные должности, конечно, будут занимать взрослые специалисты, но многие из них имеют все шансы не дожить до конца экспедиции. В основном, это люди, которые долгие годы работали на корпорацию «Астери», с хорошим образованием, полученным в элитных городских университетах.

Я отправилась во внутренний дворик между корпусами академии. Это было привычное для нас с братом место встречи. Лиам сидел, как и обычно, на одиночной лавочке в самом углу.

— Привет! — поздоровалась я, усевшись рядом с ним. — Ну что там? Как результаты?

— Всё отлично, — радостно ответил он. — Я уже даже все документы заполнил.

— А нас только-только с награждения отпустили. Думала умру там со скуки, пока какой-то мужик пытался прочитать с бумажки свою поздравительную речь.

— Зря ты жалуешься. Каждый курсант с детства мечтает услышать мудрые наставления от старшего по званию. А ты, небось, ещё и прослушала всё.

— Да. Жаль, что не удалось уловить суть, — рассмеялась я. — Все пять лет только ради этого момента старалась.

Мы ещё немного поболтали, обсудили свои последние экзамены, и затем я пошла заполнять бумаги. Договорились встретиться после, чтобы вместе поехать домой.

Я зашла в просторную лекционную аудиторию, где сидело несколько конкурсантов, отобравшихся в разные службы, и ещё один взрослый, то ли для поддержания дисциплины, то ли для помощи в заполнении. Он вручил мне листок с анкетой и уже готовый образец. В неё нужно было записать стандартные данные типа даты рождения, адреса проживания, в какой школе учился и прочей ерунды.

Те оставшиеся ребята, которые всё ещё сидели здесь, не особо стеснялись вести разговоры между собой, иногда даже перекрикиваясь с разных углов аудитории. В обычной ситуации подобное поведение сразу бы вызвало возмущение у преподавателя. Такая непринуждённая обстановка ещё раз напоминала, что обучение в академии осталось позади. Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением и поскорее забыть про все эти невероятно тяжёлые соревновательные экзамены. Аж как-то не верится.

Положив заполненную анкету в общую стопку, я покинула аудиторию и поспешила к выходу. Лиам вообще ненавидит ожидание, поэтому хотелось как можно скорее его найти. Когда я проходила мимо буфета, меня кто-то окрикнул.

— Как там твой брат? Сдал экзамены? — поинтересовался Нико, стоявший за столиком со стаканом чая в руке.

— Да, всё отлично. Он тоже прошёл.

— Поздравляю ещё раз. У вас сегодня прям двойной праздник.

— Ну, в принципе, довольно ожидаемо. Немного переживала, конечно, но в большей степени за себя. Лиам с самого детства этим всем увлекается, настоящий гений уже. Тем более у них там и мест проходных было намного больше.

— Теперь нужно надеяться, что ваши с ним каюты окажутся неподалёку.

— Хм, — задумалась я. — А уже известно, каким образом будет проводиться расселение?

— Говорят, в комнаты по четыре человека. Случайным образом.

— Что, даже по мегаполисам не будут сортировать?

— Не будут. Наверное, чтобы общество не превратилось в отдельные разрозненные тусовки.

— М-да, не очень хочется быть разбросанными по разным комнатам, — расстроилась я. — Тем более что лететь придётся двадцать с лишним лет.

— Слушай, — проговорил он полушёпотом. — У меня есть один знакомый, со связями на корабле. Он промышляет всякими, скажем так, неофициальными услугами.

— Это какой-то приближённый к руководству чел?

— Да нет, просто у него есть возможность незаметно подправить некоторые данные. Дело немного рискованное, конечно, но за определённую плату, думаю, он согласится.

— Ой, ну это, наверное, очень дорого выйдет. Я вряд-ли потяну.

— Нет-нет, с периферийцами он работает по принципу «услуга за услугу». Понятно, что на таких как мы, особо много не заработаешь.

— И что там за услуги? У него будет какое-нибудь задание для меня? Не знаешь?

— Подробности операций эти ребята стараются держать в секрете до самого последнего момента. На днях он предлагал одно дельце, но я отказался, так как мне ничего особо не было нужно. Могу спросить за тебя.

— Да, ты спроси его. Они же надёжные люди? Им можно доверять?

— На счёт этого можешь даже не переживать. Свою часть сделки эти ребята выполняют железно. Я тогда вечером всё разузнаю и завтра утром с тобой свяжусь. Только это между нами, никому ни слова.

— Да, конечно, у меня рот на замке, — я показала жестом закрывание рта.

— Так что? Пойдём заполнять документы? — предложил Нико, допив чай.

— А, ну да. Я это… уже заполнила. Только оттуда шла. Лиам там, наверное, заждался. Он этого не любит. Так что мне пора.

— Ну… Ладно тогда, до связи, — попрощавшись со мной, он отправился заполнять анкету.

Накупив в дорогу кучу дешёвых пирожков, я пошла искать Лиама. Всего через несколько минут мы с братом уже сидели в поезде, а моя голова стала периодически опускаться вниз от невыспанности. Тут я ещё раз пожалела, что вчера не осталась ночевать в общежитии, как это сделал Лиам. Через пару часов езды сдерживать сон уже было невозможно. Хорошо, что сейчас не час пик и вагон не заполнен битком. Можно нормально поспать, развалившись на скамейке. Всё равно Лиам разбудит, когда приедем.

Добрались домой мы где-то около полуночи. Перекинувшись с мамой парой слов, я пошла в спальню, и как только положила голову на подушку, сразу же уснула.

На утро самочувствие пришло в норму. Тело уже полностью восстановилось от позавчерашних физических нагрузок и недосыпания. С помощью пары ловких движений соскочив с кровати и сделав несколько разминочных упражнений, я снова почувствовала прилив сил.

Стрелки настенных часов показывали десять утра. Лиам, как обычно, уже сидел в своей мастерской с паяльником в руке и разглядывал через увеличительное стекло какую-то микросхему.

— Хоть бы в эти оставшиеся несколько дней отдохнул, — сказала я ему, проходя мимо по коридору.

— Надо доделать передатчик, — пробубнил он, не отводя глаз от устройства. — Тебя там, кстати, Магна спрашивала. Полчаса назад заходила.

— Правда? — вернувшись назад, переспросила я. — Надо было меня разбудить. Чего это она в такую рань припёрлась? Не говорила?

— Ваши одноклассники, вроде как, сегодня будут собираться. Она просила, чтобы ты к ней зашла.

— Зайду. Ты уже завтракал?

— Нет ещё.

Я пошла на кухню, где мама занималась наведением порядка, переставляя всякие мелкие кухонные приспособления из одного шкафчика в другой.

— Привет мам, как вчерашняя торговля на ярмарке прошла?

— Ой, да всё так быстро раскупили! Большую часть дня ходила по рядам, выбирая, что бы такого полезного для дома купить. А ты как? Отдохнула после того главного экзамена?

— Отдохнула. Наконец-то хоть выспалась нормально.

— Завтракать будешь?

— Позже. Сейчас Лиам свои штуковины доделает, и мы с ним тогда вместе поедим.

— Ну, как знаете, — мама поставила на стол тарелки с завтраком и накрыла их крышками. — Я пойду в огород.

Посидев немного на кухне со стаканом воды в руках, мне тоже захотелось на улицу. Я вышла наружу и направила лицо к солнцу, наслаждаясь прекрасной погодой. Сегодня, наверное, обойдусь без пробежки. Организму ведь тоже нужно хоть иногда отдыхать.

Вокруг суетились соседи. Каждый из них был с головой погружён в свои домашние дела. Все беспрерывно что-то достраивали, перестраивали, ремонтировали. Работы велись постоянно. А ведь этот небольшой уютный хуторок когда-то казался нам огромным миром, таящим в себе нескончаемое множество секретов. Сразу нахлынули воспоминания. Вот так, проходишь здесь изо дня в день и даже не обращаешь внимания на всё это. Каждый раз нужно было куда-то спешить. А сегодня — нет. После окончания академии остаётся только ждать, когда наступит дата отправки на «Каза Испасиал». Как-то аж непривычно. Надо хорошенько подумать, чем бы таким заполнить эти несколько дней. Составить расписание обязательных дел.

В какой-то момент из моего кармана зазвучал рингтон коммуникатора. Это был Нико. Вспомнив про наш с ним вчерашний разговор, я направилась по тропинке к выходу из хутора. Маме с Лиамом вовсе не обязательно знать про все эти нелегальные делишки.

— В общем, мы с ним поговорили о вчерашнем, — сразу перешёл к делу Нико, как только я приняла звонок. — У них найдётся для тебя подходящее задание.

— А что он сказал на счёт поселения нас в одной комнате? Они точно смогут такое провернуть?

— Да, у них как раз есть доступ к данным по распределению.

— И что там с заданием? Насколько оно сложное?

— Никаких подробностей. Как я и предполагал, они не стали распространяться на эту тему. Могу только сказать, что эти ребята не любят рисковать и продумывают все свои операции до каждой мелочи. Если будешь следовать их указаниям, то сложностей возникнуть не должно.

— Ясно. Какие мои дальнейшие действия? Нужно ему позвонить?

— Я сейчас тебе скину координаты, по которым надо будет найти одну посылку. Он там всё подробно расписал, что и где искать. Сейчас прямо его сообщение и перешлю.

Нико затих на пару минут, после чего мой коммуникатор несколько раз пропиликал, предупреждая о пришедших месседжах.

— Готово, — сказал он, вернувшись к разговору. — Ну как ты там сегодня? Удалось отоспаться?

— Да, я уже в полном порядке. Чувствую себя лучше, чем до экзамена.

— Ну, тогда не буду тебя задерживать. Если вдруг возникнут какие-то вопросы — звони. В случае чего, я с ним ещё раз могу связаться.

— Хорошо. Давай, увидимся ещё.

Я отключилась и сразу полезла в сообщения, чтобы ознакомится с присланной мне инструкцией. Координаты указывали на место в Пригородном макрорайоне. Другого и не стоило ожидать. Все важные дела решаются, как правило, поближе к центру мегаполиса. В описании к заданию говорилось о рюкзаке, надёжно спрятанном в каком-то заброшенном доме. Все дальнейшие инструкции, вместе с необходимыми для проведения операции вещами, будут находиться в нём.

Спрятав коммуникатор обратно в карман и вернувшись на хутор, я сразу пошла к Магне домой. Когда забралась наверх, то внутри никого не оказалось. Немного погодя мне стали слышны какие-то стуки, раздававшиеся с крыши. Опять, наверное, вошкалась там со своими растениями. Я бесшумно, в своей манере, вылезла через окно, залезла наверх по прибитой к стене лестнице и тихонько подкралась к подруге, которая даже не подозревала о моём внезапном приходе.

— Кто? — спросила я в шутку, закрыв ей глаза.

— Ну-у-у… Я даже не знаю. Может… та девчонка из параллельного класса, что бегала с кучерявыми волосами? — она повернулась и обняла меня. — Что-то ты совсем пропала. Хоть бы эту последнюю неделю почаще показывалась.

— Нужно было специальный режим тренировок соблюдать перед контрольным экзаменом, — начала я оправдываться.

— Ты хоть в эти оставшиеся несколько дней с нами будешь?

— У нас сборы подготовочные завтра утром, нужно ехать.

— И когда они у вас заканчиваются, эти сборы?

— Не знаю. Может — через день, может — через два. Нам ничего не говорили по этому поводу.

— Не передумала лететь?

— Ну конечно, пять лет тренировалась, не пропуская ни одного занятия, а тут, когда уже прошла, возьму и передумаю.

— Бывают же такие случаи, что в самый последний момент душа как-то там щёлкает и подсказывает тебе наиболее подходящее решение.

— Я может бы и передумала, а вот Лиам ни за что не откажется от своего места. Это для него самая главная мечта.

— Смотри, как высоко плетётся! — перевела она разговор, обратив моё внимание на горох. — Столько много выросло, а места почти не занимает.

И с этим сложно было не согласиться: растение обвивалось вокруг специальной сетки, вертикально прикреплённой к небольшому ящику с землёй.

Тем временем Магна высматривала и срывала наиболее спелые стручки гороха, наполняя глубокую деревянную миску. Параллельно с этим она объясняла мне всякие нюансы по его выращиванию. Правда я особо не вникала в подробности рассказа, а просто наслаждалась этими мгновениями, лежа на её ногах и слушая сам голос. Сейчас даже думать не хочется о том, что сегодня нужно ехать на какое-то там задание. В такие моменты просто хочется остановить время.

Просидев с Магной несколько часов, я отправилась домой, где сразу начала готовиться к поездке. Так как в инструкции говорилось про рюкзак со всеми необходимыми вещами, то тащить на себе кучу собственного барахла не было нужды. Я вышла налегке в своём спортивном костюме, собрав волосы в хвостик, завязав его в нескольких местах и зафиксировав кепкой.

Всю поездку я смотрела на мелькавшие за окном дома, вспоминая различные ситуации, которые происходили со мной за время обучения в академии. Становилось немного тоскливо.

Когда поезд прибыл на вокзал Пригородного макрорайона, то солнце уже заходило за горизонт. Я сразу же пошла в сторону жилых массивов, ориентируясь по бумажке, куда накануне срисовала расположение хуторов, находившихся рядом с нужными мне координатами. Хорошо, что у Лиама на планшете есть спутниковая карта мегаполиса, а то пришлось бы бегать по газетным киоскам.

Добравшись до обозначенного места, я оказалась в довольно мрачном пространстве, образовавшемся из-за недостаточно плотного расположения примыкающих хуторов. Из глубины переулка раздался звон от упавшей консервной банки. Там сидели три человека, которые сразу же окинули меня подозрительными взглядами.

Я быстро осмотрелась в поисках описанной в сообщении трёхэтажки. Нужно было обратить их внимание на наличие у меня хорошей физической подготовки. Не очень-то хотелось ввязываться в совершенно не нужный мне сейчас конфликт. Подойдя к полуразрушенной и обросшей зеленью заброшке, о которой говорилось в инструкции, я в несколько движений добралась до верхнего этажа, или скорее того, что от него осталось. Время здесь не пощадило ничего: изо всех щелей произрастали вьющиеся растения, а из тех мест, где была хоть какая-то насыпь, торчали кустарники. Плита, которая когда-то служила потолком третьего этажа, сползла вниз, разрушив собой часть стены у основания дома. Зато хоть сверху ничего на голову не упадёт.

Аккуратно продумывая каждый шаг и продираясь сквозь заросли, я всё же добралась до этого тайника. Подниматься через обычный вход, конечно, было бы намного проще, но мне пришлось показать тем мутным типам, на что я способна.

В рюкзаке, как и предполагалось, на самом виду лежала коробочка с наушниками. Они были очень маленькими и удобно сидели в ушах, а слышимость окружения практически не ухудшалась. Немного покопавшись во всех находившихся здесь штуковинах и повертев их в руках, я достала пульт, который, согласно инструкции, предназначался для управления наушниками. После того как я нажала единственную на нём кнопку, в наушниках что-то поменялось и звуки снаружи стали слышны хуже… После нескольких минут тишины неожиданно заговорил мужской голос:

— Приветствую! Оливия? Да, если я не ошибаюсь? Вообще, конечно, договаривались к десяти, но раз ты уже здесь… раз ты уже здесь… — замялся он. — Ах, да! Точно! Говорить надо в тот самый пульт, которым включается связь.

— Ясно, — ответила я, поднеся пульт ко рту. — Не люблю приходить впритык.

— Отлично! Это очень хорошее качество. В общем, меня зовут Алекс. Я буду тебя информировать во время выполнения операции. Куда идти, что делать, подсказки всякие давать, если вдруг что-то непонятное возникнет.

— Расскажи подробнее о задании.

— Дело в том, что задание будет… как бы тебе сказать… в общем, оно будет двойное. Вот… Включать наушники ты уже научилась. Теперь надень пояс, на который нацеплены всякие полезные штуковины. Некоторые вещицы могут тебе пригодиться по ходу выполнения операции. О них я расскажу, как только появится необходимость что-то из этого применять…

— Понятно, — перебила я. — Что будет главной целью задания?

— Ну так вот. Главная цель — это, вон… видишь, на твоём поясе, где-то там, в общем, висит? Короче, флешка такая должна быть прицеплена к поясу.

— Да, нашла.

— Нужно будет проникнуть в одно здание за стеной и вставить её в определённую машину. Я буду всё время на связи, говорить куда идти и что делать.

— Так, стоп. За стеной?

— Я покажу тебе полностью безопасный способ туда проникнуть. За это можешь даже не переживать.

— Хорошо. А что на счёт второй части задания? — поинтересовалась я.

— Вторая часть… Это когда ты всё сделаешь там, в офисе, а потом тебя встретит наш человек. В общем, он станет твоим компаньоном.

— Компаньоном? — переспросила я. — Мне было бы удобнее работать в одиночку.

— Нет-нет. Дело там очень деликатное, нужно действовать вдвоём. Дальше руководить операцией станет он, а моя помощь уже не это… перестанет свою надобность. Короче, вам нужно будет притвориться другими людьми. Вообще, это не очень сложное задание, если внимательно следовать указаниям нашего человека.

— И ещё вопрос: сколько времени, предположительно, на это уйдёт?

— На всё вместе — около двух дней. Где-то послезавтра к обеду ты уже освободишься. Кстати, в сумке я оставил пару десятков долларов. Так, на всякий случай. В общем, пока есть время, можешь пойти перекусить в кафешку неподалёку.

— Понятно. Так и сделаю. До связи.

Отключив наушники, я нацепила рюкзак на плечи и полезла обратно через заросли. У обычного входа меня могла поджидать та мутная компашка, поэтому безопаснее всего было выбираться тем же способом, что и залезла. Пробравшись к обваленной стене, я осмотрела переулок: внизу не было ни души. По крайней мере, из-за опустившейся темноты, мне не удалось никого разглядеть. Вокруг стало как-то подозрительно тихо. Было отчётливо слышно каждую хрустнувшую ветку под моей ногой. Аккуратно спустившись вниз, я сразу отошла от заброшки и внимательно осмотрелась по сторонам, после чего ускоренным шагом покинула это мрачное место.

Уже сидя в кафе за столиком и ожидая свой заказ, я стала обдумывать предложенное мне задание. Во всяком случае, это же не какое-то биологическое оружие или взрыв тротиловой бомбы. Просто флешка с информацией. С какой именно информацией — не моё дело.

Разве что… Вдруг — это вирус, который должен будет испортить компьютерные системы на «Каза Испасиал»? Из-за него наш корабль может раньше времени потерпеть крушение. Хотя кому вообще подобная авария может принести пользу? Скорее всего, там будут какие-то финансовые махинации. Меня, честно говоря, такие вещи ни капли не интересуют.

Но посмотреть, что записано на эту флешку, всё же нужно. А если даже и вирус, то как я это определю? Там же не будет написано: «привет, я — вирус». А вместо этого — тысячи строк шестнадцатеричных чисел. У меня таких знаний попросту нет.

— Ваш заказ, — официантка принесла поднос, на котором был красный борщ и гречка с крысиной котлетой. — Приятного аппетита.

Есть два варианта узнать, какую информацию содержит флешка. Первый — это напрямую спросить об этом Алекса. Но тут не факт, что он скажет правду. Если вообще станет об этом говорить. А второй — посмотреть самой, когда она уже будет в компьютере. В принципе, можно и совместить оба варианта, спросив Алекса непосредственно перед тем, как нужно будет её вставлять. Наверное, так и поступлю.

Как только я вышла из заведения, то сразу же набрала на коммуникаторе номер брата, чтобы сообщить, когда меня ждать обратно. Лиам, конечно же, сильно расстроился, услышав такие новости. Что вполне ожидаемо, ведь после моего возвращения останется всего два дня, чтобы со всеми попрощаться. Ну ничего, зато решу проблему с нашим поселением на «Каза Испасиал». Надеюсь, эти задания меня не сильно вымотают. Не очень хотелось бы всё оставшееся время отсыпаться. Закончив разговор с братом, я снова включила наушники:

— Да-да. На связи, — с набитым ртом проговорил Алекс. — Ещё не совсем пора, но это даже к лучшему.

Следуя его подсказкам, мне понадобилось всего несколько минут, чтобы добраться до нужного места. Под моими ногами находился люк, который был аккуратно скрыт под небольшим слоем зелени и веток. Маскировка органично сливалась с местной растительностью, поэтому отыскать этот тайный проход, не зная его точного местоположения, вряд-ли могло у кого-то получиться.

— Я сейчас буду спускаться, — предупредила я. — У тебя отслеживается моё передвижение?

— Отслеживается. На поясе есть маячок, сигнал от которого накладывается на мою карту. В общем, вслепую тебе идти точно не придётся.

— Как здесь темно. Свет от коммуникатора не очень помогает.

— Там, в рюкзаке, где-то должен валяться фонарик.

— Да, нашла. Короче, дальше я пойду сама. Свяжусь, когда буду приближаться ко входу.

— Там вообще-то не прямая дорога, тебе понадобятся мои подсказки.

— Когда подойду к развилке, то сообщу тебе, — после этих слов я выключила наушники.

Двигаясь вдоль стенки тоннеля за узкой световой дорожкой от фонарика, мне начали припоминаться некоторые моменты из детства, когда мы исследовали похожие места, надеясь найти подземный макрорайон. Слышался тот же самый крысиный писк под звуки хлюпанья конденсированных капель, падающих с потолка. Правда теперь уже всё это не казалось таким устрашающим, как в тот день.

Интересно: отметки, которые рисовала Магна на стенах тоннелей, ещё остались? Если да, то можно было бы тогда и без подсказок Алекса добраться до города. Ну, чтобы лишний раз не слушать его болтовню, а спокойно идти, размышляя о чём-то своём.

Когда я подошла к развилке из четырёх путей, то попыталась найти нашу отметку: ни на одной из стен треугольника не было. Наверное, он испортился из-за высокой влажности. Или это вообще какие-то другие тоннели.

— Алекс! Слышишь?

— Приём принял! — сразу же ответил он. — В общем, я на связи.

— Передо мной развилка в четыре стороны. В какую идти?

— Да-да, вижу. Иди во вторую справа.

На этот раз я не стала отключать наушники. То ли это зловещая тишина с постоянным плюханьем капель так повлияла, то ли какой-то определённый вид тоннельной клаустрофобии, но мне почему-то не захотелось больше оставаться наедине со всеми этими жуткими звуками.

— Я бы, кстати, на отборах первое место заняла, — прервала я молчание. — Но они почему-то не стали оглашать результаты.

— А как ты тогда это определила, если результаты никому не говорили?

— Ну я же видела, что в подавляющем большинстве дисциплин у меня были лучшие показатели. Ближайшие конкуренты выступали на порядок хуже.

— В общем, в природе человека есть такой психологический аспект, что когда мы достигаем определённых результатов в каком-либо деле, то склонны значительно преувеличивать свои реальные способности. Наш мозг мыслит очень субъективно.

— Не, ну это как раз тот случай, когда я максимально объективно могу судить. Вот даже если специально занизить мои показатели, то и тогда они окажутся на порядок выше, чем у ближайших преследователей.

— Я просто говорю о том, что если нет официальных результатов, с которыми были бы согласны все остальные участники, то это уже является твоим субъективным мнением. В общем, оно может как соответствовать реальности, так и нет.

— Да ну тебя!

Я выключила наушники и дальше пошла в тишине. Что за человек: с ним по-нормальному пытаешься найти общий язык, а он тебе в ответ начинает выпендриваться. Тоже мне, умник нашёлся. Прочитал какую-то дурацкую книжку и лезет теперь со своими «психологическими аспектами».

Моя ходьба в тишине продлилась недолго, так как через полчаса пути мне попалась какая-то дверь. Она была заперта, но всё равно нужно было спросить у Алекса, чтобы не пришлось потом возвращаться обратно.

— Я тут на одну дверь наткнулась. Идти дальше?

— Нет-нет, ты уже на месте, — ответил он. — В общем, с этого момента нужно перейти на шёпот, а то там, в помещении за дверью, тебя может кто-нибудь услышать. Лишние свидетели нам здесь крайне нежелательны. Сейчас мы с тобой будем обучаться взлому замков. В общем, найди у себя на поясе такое длинное металлическое приспособление с двумя тонкими шпильками на концах.

— Да, нашла.

— Так вот: это отмычка.

Алекс стал подробно объяснять мне, что нужно делать, а я в свою очередь, внимательно следовать его указаниям, пытаясь запомнить каждую мелочь. Через несколько минут стараний, мне всё же удалось зацепиться отмычкой за нужные выступы и открыть замок. Дальше я выключила наушники, чтобы хорошо слышать окружение, и никто из здешних обитальцев не застал меня врасплох.

Убедившись в отсутствии посторонних лиц, я быстро прошла в конец коридора и поднялась по лестнице наверх. Несмотря на то что свет в комнате не горел, всё вокруг было хорошо видно из-за ночных фонарей, освещавших помещение через окна. Я подошла к двери и подёргала ручку в разные стороны: заперто.

— Алекс! — прошептала я. — Как мне открыть эту дверь?

— Из дома? Вылазь через окно. Оно там стандартное: поворачиваешь ручку вправо и открываешь.

Я высунулась наружу, и предварительно убедившись в отсутствии лишних глаз поблизости, ступила на ровно подстриженный зелёный газон. Затем сразу же переместилась в укромный уголок, куда не доставал свет фонарей. Нужно было как следует оглядеться и вместе с Алексом спланировать свой дальнейший маршрут.

После того как он подробно описал мне кратчайший путь к тому зданию, в которое необходимо было проникнуть, я стала потихоньку перемещаться к цели, используя быстрые короткие перебежки от одного затемнённого закоулка к другому. У меня не было уверенности в том, что моя спортивная одежда не вызовет подозрений у прохожих.

Самой опасной частью пути оказался мост, который проходил над рекой. На этом открытом пространстве всё было видно как на ладони. Из-за чего мне даже пришлось ждать, пока компания ребят, вразвалочку прогуливавшихся по нему, завершит свой переход на противоположную сторону. А то мало ли, что творится в головах у этих горожан? Здесь лучше вообще никому не попадаться на глаза.

Через пару минут я увидела, как в мою сторону направляется мужчина в спортивном костюме, передвигаясь тренировочным бегом по тротуару вдоль реки. Похоже, что здесь тоже есть профессиональные спортсмены. А значит и мне можно притвориться бегущей по мосту. Хорошо хоть на моих спортивках нет этих светящихся полос, как у него. А то сейчас бы тут сверкала ими по тёмным закоулкам.

Спустя всего полчаса таких перебежек, я уже стояла перед огромным офисным небоскрёбом, по которому с этажа на этаж перебиралась мигающая надпись «АСТЕРИ».

— Нам нужно на двадцать девятый этаж, — пояснил Алекс. — Для начала подойди к обратной стороне здания.

Я обошла многоэтажку. Место здесь оказалось достаточно тихим, со слабым освещением. По крайней мере, в сравнении с лицевой частью здания, выходившей на очень оживлённую часть города, где до сих пор ошивалась куча народу. Как раз то, что мне сейчас нужно. Если б не это мигающее «АСТЕРИ», которое ползало туда-сюда, то вообще было бы идеально.

— Я на месте.

— Хорошо. Теперь отсчитай четвёртое окно справа. Над ним свисает верёвка, но только на уровне третьего этажа. В общем, до неё тебе нужно будет как-нибудь самостоятельно добраться.

— Не вижу этой верёвки. Она прямо над окном?

— Ты и не увидишь отсюда: мы её специально окрасили под цвет стены, чтобы дежурные охранники не смогли ничего обнаружить во время обхода.

— Она надёжно закреплена? Я не свалюсь?

— Надёжно. Слушай, мы тут заинтересованы в успехе операции не меньше тебя, поэтому подготовились к ней очень основательно. В общем, с нашей стороны всё сделано на высшем уровне, местами даже больше, чем может понадобиться.

— Хорошо, я тогда полезла. Наушники пока отключаю, чтобы ты не мешался.

— Да, конечно. До связи.

На тренировках у нас, естественно, всегда была страховка, поэтому сейчас я испытывала некоторое волнение. Третий этаж — небольшая высота, относительно нашего скалодрома, но тут стоит отметить, что это мой первый опыт применения своих навыков в полевых условиях.

Главное — попытаться избежать излишнего волнения. На соревнованиях у меня никогда не было грубых осечек, разве что только в самом начале, на первых курсах обучения. Значит и сейчас справлюсь.

Прокручивая все эти мысли у себя в голове, и одновременно пытаясь сосредоточиться на своих движениях, я сама не заметила, как мои ноги уже стояли на подоконнике третьего этажа. За эти годы тренировок навыки скалолазания оказались доведены практически до уровня автоматизма.

Я осмотрелась по сторонам: конец верёвки болтался чуть левее окна. Добравшись по ней до следующего этажа, обмотала освободившуюся её часть вокруг себя и завязала крепким узлом, сделав, тем самым, достаточно надёжную страховку. Дальше дело пошло намного быстрее. Единственное, что меня замедляло — это необходимость аккуратно пролезать мимо окон, так как внутри периодически делали обход охранники, размахивая фонариками в разные стороны.

Когда передо мной возникло окно предпоследнего этажа, то верёвка закончилась. Она выходила через специально проделанное для неё отверстие, что позволяло плотно прикрыть оконную дверцу, не вызывая лишних подозрений при осмотре здания снаружи. А ещё ко всем углам оконной рамы, с которыми соприкасалась верёвка, были прикреплены мягкие резиновые прокладки, чтобы та не перетёрлась.

Забравшись на подоконник, я повернула голову и посмотрела вниз: всё было усеяно тысячами маленьких разноцветных огоньков. Ночной город с такой высоты выглядел очень впечатляюще. У меня слегка закружилась голова от всех этих видов, но я быстро себя встряхнула. Нужно было сконцентрироваться на задании.

Внутри комнаты, откуда выходило окно с верёвкой, оказалось очень темно. Поэтому, спускаясь с подоконника на пол, моя нога угодила в какое-то ведро с водой, что наделало много шума. Я затаила дыхание и прислушалась: тишина. Затем на цыпочках подошла к двери, прислонилась к ней и пробыла в таком положении около минуты. Похоже, что никто из охраны меня не услышал. Немного успокоившись и приведя свои нервы в порядок, я огляделась вокруг: комната представляла собой небольшое подсобное помещение, где хранился всякий хлам вроде вантузов, чистящих средств, какой-то продвинутой уборочной техники и прочей всячины.

— Алекс, слышишь? — прошептала я в микрофон, включив наушники.

— Да. Ты уже на месте?

— На месте. Куда дальше?

— К твоему поясу, возле левого карманчика, прикреплена свёрнутая бумажка — это карта последнего этажа здания. На ней птичкой отмечена комната, в которую нам нужно проникнуть. Когда доберёшься до неё, я расскажу, как открыть дверь.

Внимательно изучив карту, я наметила себе предполагаемый маршрут. Дверь изнутри закрывалась на защёлку, поэтому проблем с выходом из подсобки у меня не возникло.

Коридор освещался очень тусклым светом. Наверное, так экономили электроэнергию по ночам. Человек, не знакомый с расположением офисных комнат на этом этаже, с лёгкостью мог бы здесь заблудиться. Так что подготовленная для меня карта оказалась очень даже кстати. С другой стороны, эти потёмки облегчали мои выглядывания из-за укрытий для безопасного перемещения.

Лестничная площадка находилась недалеко от подсобки. Ещё пара перебежек — и я уже стою на тридцатом этаже. Теперь нужно добраться до противоположного конца коридора. Это достаточно далеко для одной пробежки. А учитывая тот факт, что на пути нет никаких видимых препятствий, за которыми можно было бы спрятаться, мне придётся преодолеть его за один раз.

Немного понаблюдав за пустым коридором, я быстрым тихим шагом пошла вперёд, пытаясь прислушиваться к каждому звуку. В любой момент из-за угла может появиться охранник, и тогда мне придётся изо всех сил бежать на него, чтобы обезвредить противника до того, как он успеет поднять тревогу.

К счастью, во время передвижения по этому коридору никаких неожиданных встреч не случилось. Но заглянув за угол, где исходя из отметок на карте находилась дверь в нужный нам кабинет, я увидела охранника. Облачённый в угрожающе чёрную экипировку с кучей всяких боевых приспособлений, он сидел со стаканчиком кофе в руке, и похоже, был полностью увлечён просмотром фильма на своём планшете. Судя по его надутому животу, спортивная подготовка не была важным критерием при наборе охранников.

Я оказалась в крайне опасной ситуации, так как стояла на хорошо просматриваемом месте, и меня можно было легко обнаружить, если бы кто-нибудь ещё вдруг решил сделать обход этого этажа. Воспользовавшись подходящим моментом, пока толстяк сидел в наушниках и всё его внимание было направлено на просмотр фильма, я решила включить связь, чтобы посоветоваться с Алексом:

— У нас проблема, — еле слышно прошептала я. — Здесь, прямо перед дверью, сидит охранник. И похоже, что в ближайшее время он не собирается никуда уходить.

— Плохо дело. Придётся применять спецсредства. У тебя на поясе висит маленькая коричневая сумочка.

— Вижу, да.

— Ему нужно вколоть один из этих шприцов сероватого цвета. Это транквилизатор. Справишься?

— Справлюсь, конечно.

Ещё один мой дебют в реальных условиях. На этот раз намного сложнее: люди, в большинстве своём, более непредсказуемы, чем стены. Любая мелкая оплошность может стать фатальной. Но если всё сделать безукоризненно, то обязательно получится. Здесь уж точно права на ошибку нет.

Резко выбежав из-за угла коридора, я прицельно заехала сидящему охраннику ногой в подбородок. Цель была достигнута — неприятель вырубился. Теперь можно спокойно вколоть транквилизатор.

— Что будет, если он расскажет о нападении, после того как очнётся? — обратилась я к Алексу.

— Нужно сделать так, чтобы ему никто не поверил. Для этого возьми синий шприц с этанолом и вколи ему.

— С этанолом? А на человеческом это как будет?

— Это медицинский спирт. У вас в школе химию вообще преподавали?

— У меня были более важные дела во время уроков. Больно уж нужна мне эта химия. А зачем ему спирт вкалывать?

— В общем, если он, очнувшись, пойдёт рассказывать про встречу с тобой, то после стандартных анализов перед показаниями у него найдут столько промилле алкоголя в крови, что ему просто никто не поверит. Тем более у них здесь ничего не пропадёт, а все следы твоего присутствия в здании мы подчистим чуть позже. Они ни при каких обстоятельствах не должны узнать о нашей сегодняшней проделке. По крайней мере, в ближайшие несколько дней. Иначе — всё пропало.

Я ввела этот медицинский этанол охраннику, а остатки брызнула в картонный стаканчик из-под кофе.

— Готово, — отчиталась я.

— Хорошо. Теперь подойди к электронному замку. Ну, видишь такую цифровую клавиатуру?

— Я знаю, как выглядят электронные замки. Что дальше?

— В общем, в правом боку этой коробочки нужно проделать отверстие. Мысленно раздели её на две равные части и по центру верхней нанеси отметку.

— Нанесла, — сказала я, после того как сделала небольшую царапину с помощью отмычки.

— Теперь найди у себя на поясе такую штуку, которая чем-то напоминает отвёртку, но с тонким острым стержнем на конце.

— Да, нашла.

— Включи её. Там всего две кнопки, нажми обе. Только подожди минут пять, пока стержень нагреется. Он здесь выполняет функцию паяльника. Чтобы металл размягчать в точке сверления.

— Эта штука тихо работает? Меня не услышат?

— Ну как тебе сказать… В общем, поглядывай в коридор периодически.

Когда прибор нагрелся, я выглянула из-за угла, и убедившись, что поблизости никого нет, принялась проделывать дырку. После прикосновения к металлу раздался свист, очень неприятный, но не сильно громкий. Толщина коробки оказалась всего несколько миллиметров, поэтому отверстие просверлилось достаточно быстро. После этого Алекс сказал залить туда какую-то специальную гелеобразную жидкость с помощью шприца. Экран кодового замка погас, а дверь отщёлкнулась и немного приоткрылась.

— Теперь лучше сразу откачать всё обратно, — добавил он. — А отверстие постарайся как можно ровнее замазать паяльником. Чтоб хотя бы в глаза не бросалось.

Как только все следы были заметены, я осторожно вошла в комнату. Она оказалась достаточно просторной и походила на личный кабинет какого-то важного начальника. Рабочий стол находился возле большого панорамного окна, откуда открывался отличный вид на городскую площадь.

— Я на месте.

— В общем, где-то в самом углу кнопок, есть такая…

— Уже включила. Просит пароль.

— Ну, это… Посмотри там, к монитору не прилеплены никакие бумажки?

— Нет, вроде ничего.

— А под клавиатурой?

— Да, сейчас… Тут что-то есть… Записаны какие-то два пароля, — я ввела первый и компьютер его принял. — Так, стоп! То есть, если бы этой бумажки здесь не оказалось, ничего бы не получилось?

— Та нет, говорю же, у меня всё под контролем. Просто в противном случае пришлось бы повозиться со входом. Зачем прибегать к более сложным методам, если можно воспользоваться готовым решением?

— Ясно. Что дальше?

— Теперь зайди в «DBMS University». Туда, по идее, второй пароль должен подойти.

В этот момент откуда-то сзади раздался резкий щелчок. Я тут же подскочила и уставилась на дверь: замок засветился зелёным цветом. Похоже, что он снова приобрёл рабочее состояние. Вернувшись за компьютер, я продолжила работу в программе, которая, как оказалось, представляла собой огромную базу данных. Одна из таблиц содержала фамилии конкурсантов, напротив которых были указаны какие-то непонятные наборы цифр и букв.

— Это что? Все наши результаты?

— Так и есть. Только они в зашифрованном виде. В общем, тебе нужно подменить итоговые значения напротив тех фамилий, которые указаны на флешке.

— Но это же жульничество! — возмутилась я.

— Ну-у-у, слушай… — замялся он. — Ну да.

— Ладно, а на чьи результаты менять?

— На флешку всё записано. Не бойся, твоих с братом имён там нет.

— А вообще в службе безопасности есть какие-то изменения?

— Нет, там слишком палевно. Всего десять мест, к тому же физподготовка, точнее её отсутствие, сильно уж бросается в глаза.

Я принялась исправлять базу данных, меняя местами зашифрованные строчки указанных на флешке конкурсантов, которых в этом списке оказалось аж пятнадцать штук. Наверняка практически все перечисленные здесь люди были горожанами, так как мало кто из периферийцев мог бы себе позволить оплату подобной услуги. Ну да, учитывая качество образования в городских университетах, эти ребята вряд-ли слишком заметно уступают в знаниях тем, кто отобрался по обычным правилам. По крайней мере, это не должно так сильно бросаться в глаза. Интересно, а что будут делать с теми конкурсантами, которых уже объявили победителями? Это может создать некоторые проблемы. Впрочем, не для меня.

Внеся все необходимые исправления в таблицу, я выключила компьютер и прибрала за собой рабочее место, оставив его в том же состоянии, что и было до этого. Аккуратно защёлкнув дверь в кабинет, я переступила через ноги спящего охранника и стала передвигаться к серверной, куда Алекс направил меня для подмены видеофайлов с камер слежения.

Снова взлом цифрового замка, откачивание жидкости, работа над сокрытием отверстий. Войдя в помещение, я ужаснулась:

— Да тут чёрт ногу сломает! Как мне среди всех этих компьютеров найти тот, к которому нужно подключиться?

— Не паникуй, — успокоил Алекс. — Осмотрись вокруг и постарайся описать в двух словах, что видишь.

— Легко сказать: «осмотрись вокруг» — здесь столько проводов, что в некоторые места даже пролезть невозможно, не выдернув один из них. Как они вообще тут работают?

— В общем, попробуй найти серверный шкаф, возле которого всё более-менее расчищено.

— Нашла. Вот к этому вроде бы легче всего подобраться.

— На поясе, возле заднего карманчика, есть маленькая зелёная флешка. Вставь её.

Я сделала всё так, как сказал Алекс, после чего он велел подождать, притихнув на некоторое время. Здесь, в этой серверной, воняло плесенью и какими-то мышами, был очень затхлый и одновременно холодный воздух. Это помещение сильно контрастировало с той чистотой и порядком, которые наблюдались мной в остальных частях здания.

Как только Алекс закончил свои хакерские делишки над сокрытием моих следов, я вытащила его флешку, защёлкнула дверь в серверную и направилась к выходу.

Спускаться по верёвке оказалось чем-то даже сложнее. По большей мере психологически, так как нужно было всё время смотреть вниз, чтобы не стукнуться ногами по стеклу, перемещаясь возле окон. Ещё и ветер этот начался, порывы которого заставляли останавливаться и затрачивать много сил на то, чтобы меня не откинуло в сторону. В этой ситуации мой небольшой вес доставлял мне очень много лишних хлопот.

Когда я спустилась достаточно низко для безопасного падения, то расслабила руки и упала, предварительно сгруппировавшись, как учили нас в академии.

Первые несколько минут мне просто хотелось посидеть на траве, прямо там, куда спрыгнула. Я почувствовала сильную усталость сразу после того, как оказалась внизу. Несмотря на то что физической нагрузки было в разы меньше, чем на обычной тренировке, по всей видимости, я очень сильно вымоталась морально.

— Ну что там со второй частью задания? — спросила я Алекса, после нескольких минут отдыха. — Куда идти?

— Только слезла и сразу в бой? — удивился он. — Даже не отдохнёшь?

— Пустяки, не так уж и тяжело было лазить по этому зданию. В академии приходилось и более сложные штуки выполнять.

— Хм, не даром тебя так нахваливали. Для начала нужно вернуться к мосту. Помнишь дорогу?

— Помню.

К этому времени людей на улице практически не осталось. Теперь я шла по мосту спокойным шагом, не оглядываясь по сторонам из-за каждого шороха. Откуда-то издалека доносилась танцевальная музыка, но в этих местах царила полная тишина. Ветер начал поднимать лежавшие на тротуаре листья и кружить их в небольших завихрениях. Воздух при этом оставался максимально чистым. Создавалось такое впечатление, что здесь вообще нет пыли. Как будто в городе каждый день вымывают дороги до блеска. Я немного замедлила шаг и сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь чистотой ночного воздуха.

Алекс подробно объяснил, как выглядит дом, возле которого должен ждать мой новый напарник. Опознав эту многоэтажку издалека, я попрощалась со своим помощником, после чего сняла наушники. Интересно, сам он горожанин или перифериец? У нас вряд-ли бы удалось получить такие глубокие компьютерные знания. Не думаю, что в академии «Астери» обучали таким сомнительным хакерским штучкам. Да и про то, как всё устроено в городе, слишком много знает. А может он и есть тот самый человек, который тайно проник на «Каза Испасиал»? Очень интересно.

Проходя мимо одного из растущих вдоль тротуара деревьев, я сорвала зелёный листик и вдохнула его запах. Похоже на липу. Хотя сказать наверняка крайне сложно. У меня всегда были проблемы с ботаникой. Особенно, если нужно определить дерево по листьям. Но аромат всё равно очень приятный.

Как только я подошла к многоэтажке, путь до которой объяснял Алекс, меня негромко позвал какой-то человек, стоявший сбоку от дома, во мраке переулка.

— Здравствуй, Оливия. Меня зовут Павел, — представился он, когда я подошла к нему ближе. — Следующие пару дней нам с тобой предстоит работать вместе.

— Здравствуйте, — поздаровалась я с мужчиной, который сильно напоминал мне кого-то, но так и не получилось припомнить кого именно.

Этот Павел был человеком достаточно взрослым, о чём говорила его частично поседевшая щетина и кое-где прорезавшаяся седина возле висков. Будучи одетым в строгий костюм, он производил впечатление интеллигента, уважаемого в каких-то там важных горожанских кругах.

— Давай сразу перейдём непосредственно к делу, — начал он. — У тебя где-то должны быть шприцы с транквилизатором.

— Да, знаю. Уже пришлось одним из них воспользоваться, — я сняла с пояса сумочку, чтобы показать Павлу.

— Алекс вроде бы сказал, что у вас там всё гладко прошло. Или он о чём-то умолчал?

— Нет, не умолчал. Просто пришлось уколоть одного охранника, который дежурил возле двери. Мы там потом все следы уничтожили.

— Хорошо. Сейчас нам потребуется усыпить двоих людей: мужчину и девочку-подростка. Они живут в квартире №311, на третьем этаже этого дома. С мужчиной я разберусь сам, а девочка — на тебе. Её спальня находится прямо по коридору. Работать нужно аккуратно. Шумоизоляция в этих квартирах хорошая, но громкие крики соседи всё же могут услышать, тем более среди ночи.

Я кивнула в знак того, что поняла задачу. Павел натянул перчатки и накинул на голову кепку, максимально опустив козырёк вниз. Он попросил меня держаться за его спиной, чтобы камеры, установленные в подъезде, не смогли зафиксировать наши лица. Подойдя к нужной квартире, Павел прислушался и посмотрел в замочную скважину. Теперь мой компаньон стал чем-то похож на тайного агента из шпионских фильмов.

После пары минут ковыряния отмычкой в замке, послышался щелчок. По лестничной площадке прокатилось негромкое эхо от скрипа дверной ручки. Первым вошёл Павел, указав жестом на дверь, за которой находилась спальня девчонки.

Мы остановились у своих дверей и медленно повернули ручки, после чего кивнули друг другу, чтобы войти в комнаты одновременно. Мне сразу бросился в глаза свет от включённого планшета: девушка не спала. Она тут же повернулась в мою сторону, отреагировав на открывшуюся дверь. Но так как её глаза ещё не успели адаптироваться к темноте, то некоторое время девчонка не могла понять, что именно произошло. Я же, воспользовавшись этим моментом, резко подбежала к ней и вколола транквилизатор. Кажется, куда-то в руку. Она соскочила с кровати и попыталась закричать, но моя нога влетела ей в грудь и сбила дыхание. Крик не получился. Мне удалось сразу повалить её на пол, закрыть рот ладонью, и быстро перегруппировавшись после падения, выбороть для себя наиболее удобное положение. Я коленом прижала девчонку к полу, лишив её тем самым возможности вырваться. Таким образом мы пролежали ещё пару минут, после чего транквилизатор сделал своё дело — она уснула.

Моя часть задания выполнена. Аккуратно выглянув из спальни в коридор, я увидела Павла, который стоял возле двери в спальню мужчины. Он кивнул мне в знак того, что тоже успешно справился со своей частью операции.

— Нужно их связать и переместить в какую-нибудь одну комнату, — сказал Павел, после чего включил свет в коридоре. — Ты можешь пока идти на кухню.

Я уселась за обеденный стол и стала внимательно рассматривать помещение. А здесь, к слову, находилось немало причудливых вещей, на которые можно было с удовольствием поглазеть. Только узоры на стенах чего стоят! И люстрой тоже можно долго любоваться. Судя по всему, эта комната у них больше для декораций. Не похоже, чтобы тут часто готовили еду. Хотя холодильник здесь всё же есть.

Увидев его, я моментально почувствовала голод, и не удержавшись от соблазна, подошла заглянуть внутрь. Ого! Сколько всяких цитрусов! Такого в наших холодильниках никогда не бывает. Взяла всего понемногу, кроме тех фруктов, которые видела впервые.

Павел появился на кухне, когда я уже заточила большую часть своего ужина. На его руках всё ещё были перчатки, но на то, что я сняла свои, он ничего не сказал.

— А этот мужчина с девушкой, — немного прожевав, проговорила я. — Кто они такие?

— Мужчину зовут Виктор Дюмаж, — сказал Павел, отведя взгляд от своего коммуникатора. — Этот человек руководил отборами по Киеву. Алекс разве не вводил тебя в курс дела?

— Не-а. Про вторую часть задания никаких подробностей не говорил.

— Ну что ж, тогда расскажу я. Времени у нас ещё достаточно. В общем, сегодня вечером в Рио-де-Жанейро состоится важное мероприятие, на котором пройдёт церемония вручения билетов на «Каза Испасиал». Само по себе вручение билетов, конечно же, фарс. Принимать пассажиров на корабль будут сверяясь с электронной базой. Но чтобы все эти результаты утвердили в главном офисе, руководителям отборов по мегаполисам потребуется передать этот же список на съёмном носителе.

— Логично, — заметила я. — На случай, если сетевую базу взломают.

— Ну да. Или кто-то из руководителей захочет продать место своему знакомому. Работает в обе стороны. К тому же Макилрайт, в присущей себе манере, очень хочет впечатлить мировые СМИ, проведя помпезное мероприятие в честь отлёта «Каза Испасиал». Чтобы после него, во всех мегаполисах планеты неделями не утихали разговоры об этом прощальном вечере. По традиции, на такие мероприятия приглашают гостей вместе со своими семьями.

— Насколько я поняла, мне нужно будет сыграть роль дочери этого Виктора?

— Всё верно, Кристины Дюмаж, — проговорил Павел, ещё раз взглянув на свой коммуникатор. — Скоро сюда подъедет моя знакомая. Она приведёт тебя в надлежащий вид, чтобы ты не вызывала подозрений на балу, и если понадобится, объяснит, как нужно себя вести на подобных мероприятиях.

— А разве не легче было бы сразу отправить вместо меня Вашу знакомую, если она так всё хорошо знает об этих торжествах?

— У тебя с Кристиной схожая комплекция. Лицо загримировать не составит большого труда, особенно, если брать в учёт то, сколько косметики наносят на свои лица девушки, собираясь на подобные вечеринки. К тому же твоя подготовка может нам пригодиться, если что-то пойдёт не совсем так, как планировалось. Будем надеяться, что таких ситуаций не возникнет, но лучше быть готовыми к разным поворотам событий.

— Например, если кто-то из знакомых этого Виктора поймёт, что мы — не они?

— До этого мероприятия руководители отборов практически не общались между собой, поэтому такая вероятность, даже если и есть, то крайне мала.

Раздался звонок в нашу квартиру. Дожёвывая дольки апельсина, я подошла, чтобы открыть дверь: на пороге стояла девушка, одетая по-городскому, но не слишком пёстро, как это делало большинство горожан. Самым броским в ней была причёска: множество маленьких косичек свисали практически до самого пояса, а между ними вразнобой светились огоньки ярко зелёного цвета. Особенно впечатляюще это выглядело в полумраке, который сейчас окутывал территорию коридора. С виду девушка казалась несколькими годами старше меня.

— Привет. А ты, должно быть, Оливия? — она, улыбаясь, протянула мне руку. — Я — Луиза.

— Здравствуй, — я протянула свою, немного испачканную апельсиновым соком, из-за чего во время рукопожатия пришлось испытать слегка неприятное чувство прилипания.

— Ну что? Приступим сразу к делу? Заходи сюда, — она уверенно зашла в ванную комнату, как будто находилась у себя дома. — Сейчас я тебя покрашу и сделаю причёску, чтобы ты стала похожа на объект.

Луиза усадила меня напротив зеркала. Чтобы я не теряла времени просто так, мне вручили лист бумаги, на котором были изложены основные факты о Кристине и её привычках. Вскоре на нём стали появляться капельки краски. Их количество продолжало постепенно увеличиваться, а через некоторое время лист и вовсе пришёл в негодность. Я не сильно от этого расстроилась. Всё равно информации там было не так уж и много, к тому же, если на этом балу никто друг друга не знает, то и привычки с увлечениями можно просто выдумать при необходимости. Через час я уже отражалась в этом огромном зеркале блондинкой, а Луиза тем временем приступила к макияжу. Большое количество косметики она наносить не стала. Лишь обвела глаза, припудрила немного щёки и добавила пару родимых точек.

— Всё, готово, — сказала она по завершению. — Лицо руками не трогать, в носу не ковыряться.

— Я уже три года как в носу не ковыряюсь, — обиделась я.

Дальше мы отправились в спальню Кристины, чтобы подобрать на меня подходящий наряд. Пришлось по очереди примерять её дурацкие платья и юбки, а Луиза со стороны оценивала то, насколько я в них похожа на «объект».

— Вполне возможно, что на балу будут люди, которым доводилось когда-то лично общаться с семейством Дюмаж. Поэтому лучше вам быть максимально похожими на них, хотя бы издалека, — объяснила свою придирчивость Луиза. — Но лучше всего — держаться где-нибудь в стороне от большого скопления людей.

— Ясно. А эти штуки долго делать? — спросила я, рассматривая её причёску. — Такие носят на балах?

— Дреды? Нет, — усмехнулась она. — Такое там не носят. На этих вечеринках вообще очень консервативный дресс-код. Он устоялся ещё в старинные времена, задолго до образования мегаполисов. Всё предельно однообразно и скучно. Не понимаю, как кто-то может испытывать удовольствие, находясь на подобных мероприятиях. Постоянно нужно следить за своими действиями, чтобы они полностью соответствовали этим древним обычаям. Зато всё достаточно предсказуемо. Что, кстати, будет огромным плюсом конкретно в нашей ситуации.

Как только мой внешний вид был полностью подготовлен к заданию, Луиза позвала Павла, чтобы переделать его под Виктора. Во всём этом бальном одеянии мне стало крайне сложно передвигаться. Юбка, торчащая в разные стороны, то и дело тёрлась об окружающие предметы, заставляя меня постоянно оборачиваться на этот шелест. В итоге, после того как я уронила с помощью неё какой-то декоративный кувшин, стоявший на низкой подставке, мне пришлось вернуться в спальню Кристины и подобрать себе более подходящие штаны. Лучше оденусь в этот дресс-код непосредственно перед самим балом.

Я принялась бродить по кухне и рассматривать разную непонятную технику, чтобы хоть немного скоротать время. После нажатия на какую-то кнопку над плитой, что-то над ней сильно загудело. Я отпрянула к столу. Подождала пару минут — ничего не произошло. Но и шум за это время не утих. Поэтому пришлось подойти и попытаться вспомнить, что нажала. Кажется, вот эту… Загудело ещё сильнее.

На кухню зашла Луиза и увидела меня, отпрянувшую в угол комнаты. Она подошла к плите и выключила этот дурацкий гул.

— Это вытяжка, — пояснила она. — Её включают, чтобы вытягивать из кухни запахи.

— Ясно. Просто не люблю, когда сильно шумит.

— Похоже, нам пора потихоньку выходить, — сверившись со временем на своём коммуникаторе, сказал Павел. — Вызовем такси, чтобы приехать в аэропорт заблаговременно.

— Вот, надень эти босоножки, — обратилась ко мне Луиза. — Было бы лучше принести что-нибудь на каблуках, но потом я подумала, что возможно, ты не умеешь на них ходить.

— Да я как-то пробовала ходить на этих каблуках, — проговорила я, натягивая лодочки. — У меня не получилось. Дурацкая обувь: на них ни пробежаться нормально, ни на дерево залезть не получится. Чего только люди не придумают, лишь бы повыпендриваться.

Надев костюм более светлого оттенка, Павел уже перестал напоминать секретного агента и больше стал похож на какого-то топ-менеджера корпорации. Он стоял у двери с невозмутимым видом, ожидая, пока мы с Луизой приготовим меня к выходу.

— Где это ты так научилась маскировать людей? — поинтересовалась я, глядя на то, как изменилась внешность Павла.

— Ну, моя работа заключается в том, чтобы гримировать актёров перед съёмками фильмов, — улыбнулась Луиза. — Профессиональные навыки.

Обнявшись на прощанье со своей подругой, я вышла из квартиры вслед за Павлом. Долго ждать такси нам не пришлось. Буквально через пару минут перед домом уже стояла красивая машина, покрашенная в кубики чёрно-жёлтого цвета.

На сенсорном экране с картой города Павел указал точку, куда нам нужно ехать, а потом приложил денежную карточку к терминалу для оплаты проезда. На месте, где по идее должен был сидеть водитель, никого не оказалось.

— А кто нас повезёт? — удивилась я.

— Такси по городу ездят на автопилоте, — объяснил Павел.

Как удобно здесь всё устроено. Не надо идти кучу километров до остановки, а потом ещё возвращаться обратно. Вызвал машину, указал точку на карте, заплатил, и тебя уже везут прямо от собственного дома. Правда проехаться в такси зайцем уже не получится. Но насколько я понимаю, у горожан никогда не бывает проблем с нехваткой денег.

— Вот, надень это, — Павел протянул мне наручный коммуникатор с ремешком. — Все горожане носят их на руке, а на твоём, похоже, повреждено крепление.

— Та я сама его оторвала, — пояснила я, нацепив новый коммуникатор. — Мне удобней в кармане носить.

Машина ехала не сильно быстро, в сравнении с поездом. По крайней мере, так казалось из салона. От скуки я начала ковырять пальцем автомат с шоколадками, в надежде на то, что он в какой-то момент заклинит, и оттуда выпадут бесплатные лакомства. Павел, увидев это, провел картой и нажал несколько кнопок на автомате. Посыпались сладости.

«Интересно, что удовольствие от приобретённых таким образом конфет даже не почувствовалось. Теряется всякий смысл в подобной добыче. Вот если бесплатно вытащить, тогда намного приятнее становится», — подумала я, хрустя шоколадным батончиком.

Наконец-то можно было восхититься всеми городскими красотами, глядя в окно машины. Вот только ночной вид показался мне намного более впечатляющим, чем утренний. Особенно с высоты тридцатиэтажного здания. И вообще, на рассвете приятнее всего любоваться восходом солнца на фоне каких-нибудь природных красот, а здесь, за бетонными небоскрёбами, ни черта не видно.

Когда приехали в аэропорт, Павел сразу попросил меня в точности повторять его действия, чтобы правильно пройти кордон безопасности. Он остановился перед турникетом, после чего выложил в окошко справа всю электронику и мелкие железяки. Я повторила за ним, тоже успешно преодолев препятствие.

Киевский аэропорт оказался очень оживлённым местом. Как сказал мне Павел, многие горожане работают в других мегаполисах, каждый день летая туда и обратно. Поэтому здесь постоянно такое столпотворение.

Все эти люди чем-то напоминали тех периферийцев, которые каждое утро с угрюмыми лицами волокутся на остановку. Казалось бы, настолько разный образ жизни ведут горожане и периферийцы, но похожесть в некоторых моментах всё равно просматривается.

Первые полчаса, начиная со взлёта, я неотрывно смотрела в иллюминатор. Не каждому человеку на нашей планете может посчастливиться хотя бы раз в жизни полетать на самолёте. Особенно, если ты родился на периферии.

Глава V

— Оливия, — разбудил меня Павел, потормошив за плечо. — Мы уже идём на посадку. Я подумал, что тебе будет любопытно взглянуть на Рио с высоты.

— Да, спасибо, — пробормотала я спросонья.

Достав из кармана коммуникатор, сразу проверила время: без десяти одиннадцать. Тут же вспомнила про новый, с ремешком, который мне выдал Павел. В дальнейшем нужно быть внимательнее к таким мелочам. Я приблизилась к иллюминатору, чтобы своими глазами увидеть тот самый мегаполис, о котором каждый перифериец множество раз слышал из новостей и школьных учебников.

Рио-де-Жанейро. Негласная столица Земли. Самый первый мегаполис, где построили стену, отделив город от периферии. И единственный, разделение в котором произошло ещё задолго до большого таяния ледников. После затопления, по примеру Рио-де-Жанейро были построены все остальные города, а сам мегаполис стал символом современного миропорядка.

Исторический, финансовый и туристический центр планеты. В этом городе принимаются самые важные решения, и проводят большую часть своего времени мировые знаменитости. Здесь находятся головные офисы всех крупнейших корпораций, и «Астери» — не исключение. Было бы очень странно, если бы Леон Макилрайт решил провести своё прощальное мероприятие в каком-либо другом месте.

На уроках географии и обществознания чаще всего я спала или болтала с Магной, поэтому больше про Рио-де-Жанейро ничего не помнится. Разве мог кто-то подумать, что мне, рядовому жителю периферии, когда-нибудь выпадет шанс побывать за океаном? Именно по этой причине подобные предметы и считались среди школьников бесполезными, лишёнными всякого практического смысла.

Аэропорт в Рио, само собой, оказался в разы больше и многолюднее, чем киевский. Здесь можно было с лёгкостью заблудиться, если идти без навигатора. Но Павел шёл так уверенно, как будто знал эти места с самого детства.

— К полудню нам нужно быть на месте, — объяснил он свою спешку. — Отель нам уже забронировали, поэтому сразу пойдём на праздник.

— А если опоздаем? — поинтересовалась я. — Не впустят?

— Опоздание на такие мероприятия считается неприемлемым поведением и может вызвать осуждение среди некоторых высокопоставленных гостей. Лучше лишний раз не привлекать к себе внимание. Нам необходимо вести себя как можно тише и незаметнее. Постараться не вступать ни в какие разговоры, что не касаются нас непосредственно.

Машина приехавшего за нами такси была намного комфортнее, чем та, с помощью которой мы добрались до киевского аэропорта. Между пассажирскими креслами находился небольшой круглый столик со специальными приспособлениями для фиксации стаканов с напитками. А сами места оказались настолько просторными, что мне совершенно спокойно можно было вытянуть ноги на их максимальную длину, не встретив при этом никакого препятствия. Чем я, в общем-то, и воспользовалась. Сверху, напротив нас, висел большой монитор, где проигрывался какой-то туристический канал, рассказывавший о местных достопримечательностях и развлекательных мероприятиях, что будут проходить в ближайшие дни.

Павел нажал зелёную кнопку на дверной ручке, и его туловище пристегнулось ремнём. Я повторила за ним, после чего машина сразу же тронулась. Благодаря работе кондиционера, в салоне установилась очень приятная температура, в то время как на улице стояла невыносимая жара.

Перед входом на набережную, где начинались приготовления к празднику, стояло несколько десятков военных в полной боевой экипировке. Они не особо старались следить за происходящим вокруг, и всё их внимание было занято только тем, чтобы спрятаться от палящих солнечных лучей.

— Зачем здесь так много охраны? — удивилась я. — Разве Рио не достаточно безопасный город, чтобы ограничиться парой человек?

— На самом деле, количество нанятых полицейских имеет здесь по большей части сакральный смысл, чем практический, — пояснил Павел. — Таким образом организаторы подчёркивают особую важность мероприятия и выказывают дань уважения приглашённым гостям. Это можно сравнить с яркостью салютов или количеством угощений на праздничном столе.

У входа стояли двое мужчин в строгих костюмах, которые говорили благодарности всем, кто проходил через турникеты, приложив свой коммуникатор к монитору. Самым странным было то, что в ответ им никто ничего не говорил, а многие и вовсе проходили, делая вид, как будто их не замечают.

— Спасибо, что приняли приглашение на бал, — поприветствовал нас стандартной фразой один из них, после того как мы с Павлом прошли электронную проверку.

Мне захотелось сказать пару вежливых фраз в ответ, но тут же пришлось себя одёрнуть, так как излишняя воспитанность могла привлечь внимание находившихся рядом людей. Вместо этого я лишь слегка кивнула головой, как это делали некоторые из тех гостей, что прошли перед нами.

— Постарайся придерживаться плана, — напомнил Павел, когда мы приблизились к толпе.

Почти все приглашённые разделились на компании по пять-шесть человек. Павел сразу пошёл в направлении плотного скопления людей, попутно здороваясь с гостями, но не задерживаясь больше нескольких секунд на одном месте. Я же старалась по большей части ходить с краю толпы, лишь изредка немного углубляясь, чтобы стащить со стола наиболее приглянувшийся фрукт.

На сцене никого не было, а из огромных колонок, стоявших на ней, играла какая-то несовременная спокойная музыка. Вдоль песчаного пляжа слонялось несколько человек, но никто из них не купался в море, несмотря на то, что вода была полностью очищена и в ней не плавало ни одной пластиковой бутылки. Наверное, купание здесь тоже считается неприемлемым поведением.

Набережная занимает огромную территорию, но вход сюда, похоже, есть только один. Тот, где стояли турникеты и куча полицейских. С одной стороны преградой служит какой-то отель. Возможно, как раз в нём и забронировали номера всем прибывшим на праздник гостям. А с другой — начинается та самая стена, ставшая прототипом для всех остальных стен вокруг городов. Она уходила в океан на несколько десятков метров, а дальше — курсировали патрульные катера. Киевская не шла ни в какое сравнение с этой, ни по высоте, ни по масштабу. Несмотря на то что сверху ходило множество людей, выбраться по ней за пределы этой набережной было невозможно, так как путь преграждала башня, которая, предположительно, служила чем-то вроде поста охраны.

Пытаясь вести себя как можно осторожнее, я то и дело поглядывала на коммуникатор: 12:05… 12:07… 12:11… Время тянулось очень долго.

Если я и дальше продолжу так по-отшельнически себя вести, то кто-то из гостей может подумать, что мне здесь скучно, и поэтому он должен сделаться моим собеседником. В таком случае лучше уж я сама найду себе наиболее безопасную кандидатуру для общения. Например, вон ту девочку, которая одиноко грустит, сидя на скамейке возле самого моря.

Можно сесть на таком расстоянии, чтобы издалека всем казалось, что мы отдыхаем вместе, но в то же время достаточно далеко, чтобы она не подумала о моём намерении познакомиться с ней.

— Завораживающий вид, не правда ли? — обратилась ко мне девушка, несмотря на то, что я уселась, казалось бы, на безопасном от неё расстоянии.

— Да, хороший, — пришлось согласиться мне.

— Чуть ли не единственная приятная вещь на подобных мероприятиях. Можно любоваться даже в полном одиночестве, но в компании с человеком, разделяющим твоё восхищение красотой бескрайнего океана, намного приятнее. И лучи солнца, посмотри, какую отблескивающую полоску создают. Очень поразительно. Меня, кстати, Роза зовут. А тебя как?

— Кристина.

— Какое красивое имя! Среди моих знакомых ни у кого такого нету. Отец постоянно таскает меня на эти светские вечеринки. Мало того, что они сами по себе невероятно нудные и однообразные, так ещё и никого из родителей моих друзей сюда не пригласили. Ты даже не представляешь себе, насколько я рада, что мы с тобой подружились. Тут и так каждая минута тянется невыносимо долго, а если ещё и торчать здесь в одиночку, то вообще можно с ума сойти от ожидания. Родители никогда не задумываются о том, чем будут заниматься их дети всё это время. Спрашивается, неужели нельзя выделить какую-нибудь специально оборудованную зону для молодёжи? Так нет же, зато нас обязательно нужно всюду таскать с собой, чтобы все увидели какая мы идеальная семья. Показуха — не более. Хотя кому я рассказываю? Наверняка ты тоже постоянно с этим сталкиваешься. Везде всё одинаково. У меня почему-то складывается такое впечатление, что из Рио пригласили только моего отца. Не вижу ни одного знакомого человека. Ты, кстати, откуда прилетела?

— Из Киева. Нас с отцом пригласили по поводу окончания отборов. Он сказал, что здесь должны будут собраться руководители от каждого мегаполиса.

— А-а-а! Теперь понятно почему так мало знакомых: все из разных уголков планеты, — продолжала тараторить Роза. — Это очень интересно. Я просто не особо интересуюсь тематикой мероприятий, на которые предстоит идти. Родители что-то там рассказывают, но это, как правило, пропускается мимо моих ушей. Так значит отборы уже завершились? Давай пройдёмся к стене? Сделаю тебе экскурсию по нашей главной достопримечательности. Ты часто бываешь в Рио?

— Была пару раз, — соврала я, чтобы выглядело более реалистично. — Но особо не бродила по городу. Большую часть времени проводила в отеле.

Роза взяла меня за руку и повела в сторону стены, продолжая болтать без остановки. Ростом она казалась чуть выше меня, на сантиметров десять, поэтому взяла на себя роль старшей подруги. Хотя, как мне показалось, выглядела на пару лет младше. Сложно было сохранять внимательность по отношению ко всему тому, что она говорила, так как большая часть её речи не имела особой смысловой нагрузки и часто повторялась. Тем не менее компания Розы мне нравилась. В частности из-за того, что она не требовала от меня постоянно отвечать на личные вопросы о себе. Можно было спокойно наслаждаться прогулкой, лишь изредка поддакивая собеседнице.

— Раз уж ты ни разу не ходила по нашей стене, то подниматься будем по ступенькам. С них открывается очень занимательный вид на город, — проговорила она с интонацией, обычно присущей экскурсоводам. — Там даже есть специальные смотровые площадки, чтобы можно было любоваться с разной высоты. С них, кстати, и за океаном очень прикольно наблюдать. Поверь, такие просторы открываются глазу, что эти виды потом будешь вспоминать очень долгие годы. А самое главное — всем этим можно любоваться, стоя на совершенно разных по высоте смотровых площадках!

Мы поднимались по круговой лестнице, всякий раз останавливаясь возле специальных балконов для обзора, чтобы Роза могла показывать пальцем на новые районы города, которые постепенно открывались глазу благодаря увеличению высоты наблюдения.

Добравшись до самого верха стены, мы пошли смотреть на местную периферию. Выглядела она просто ужасно. Никакой закономерности в расположении домов, наподобие наших хуторов, здесь попросту не было. Отовсюду торчали маленькие рухлые постройки, а между ними кое-где проходили узкие улочки, на которых едва ли могли разминуться два человека. Непонятно вообще, как местные периферийцы в таких условиях ориентировались по адресам. Ближе к нам, под самой стеной, толпилось несколько десятков очень тощих людей, изнемождённых от голода. Все они находились в ожидании того, что кто-то сверху бросит им какую-нибудь еду.

В нескольких метрах от нас стоял мужчина, который, судя по его строгому костюму, так же как и мы, был приглашён на это мероприятие. Он разделил буханку хлеба на две части и бросил одну из них вниз, в центр толпы. Периферийцы сбились в плотную кучу и начали драться, в надежде заполучить хотя бы небольшой кусочек подачки. Они выбивали из рук своих оппонентов добытые ими клочки хлеба, разрывая их на всё более мелкие части. Наименее проворные ползали у всех под ногами и пытались выскрести хоть какие-то крохи, получая при этом большое количество повреждений. Мужчина стал наблюдать за ними до того самого момента, пока толпа не успокоилась, после чего бросил вторую половину. Он смотрел задумчивым взглядом сквозь всю эту возню снизу, размышляя при этом о каких-то своих важных делах.

— Зачем он это делает? — спросила я у Розы, когда мы немного отошли от мужчины с хлебом.

— В смысле? — удивилась она. — Что делает?

— Ну, бросает им хлеб, чтобы они дрались за него?

— Не знаю. Так все делают, кто гуляет по стене. Он же их кормит, а дерутся они уже сами.

— Всё равно, это как-то цинично. Есть куча нормальных способов накормить голодающих.

— Слушай, я даже об этом не задумывалась никогда. Ты мне сейчас напомнила одного моего хорошего друга. Вот он в политике очень много понимает, настоящий активист. А я так, одним ухом услышала, а во второе вылетело. В общем, политика — это не моё. Он, кстати, художник. Эх… Они сейчас, наверное, развлекаются на полную катушку. А мы с тобой застряли здесь, среди всей этой скукотищи.

— Роза, слушай, — я неловко поглядела по сторонам. — Это… А где здесь можно отлить?

— В смысле? — непонимающе посмотрела она.

— Ну-у-у… Туалет.

— А! Тебе в уборную нужно? Так бы сразу и сказала. Сейчас вниз спустимся, я тебя отведу. Это у вас так в Киеве говорят?

— Да, так говорят, — кивнула я.

— Первый раз слышу. Надо будет запомнить: «отлить». Хм, как интересно.

Мы быстро спустились к набережной, после чего Роза повела меня вдоль стены. Похоже, что мероприятие начинало переходить в более активную фазу. На сцену вышел певец в обтягивающем серебристом костюме с блестяшками и начал приветствовать гостей, затягивая слова нараспеве, как будто хвастаясь своим громким голосом. Со стороны всё это дело выглядело очень нелепо. Мне почему-то стало стыдно за него, хотя никакого отношения к этой выходке я не имела. Тем не менее зрители поприветствовали его бурными аплодисментами в ответ.

Когда я вышла из уборной, то уже Роза неловко мяла пальцы, как бы намекая на то, что у неё появилась ко мне просьба.

— Чего? — спросила я, стряхивая брызги с мокрых рук.

— Слушай, мы с друзьями планировали сегодня собраться в одном месте. Там всегда очень весело и совсем нет взрослых, которые постоянно следят за каждым твоим шагом. Я тут подумала: может мы с тобой сбежим отсюда на пару часиков?

— Ну не знаю, а если кто-нибудь заметит и привлечёт на нас много внимания? Мне запретили слишком сильно выделяться.

— Ой, да брось! Мы же им нужны только для того, чтобы вначале, когда все друг с другом здороваются, можно было сказать: «Во-о-от, это моя до-о-очь. Посмотрите, какой я успешный в семейной жи-и-изни, а не только на работе». После этого они забывают про наше существование, пока ты не сделаешь какую-нибудь пакость у всех на виду. Тогда все начнут шушукаться и тыкать на тебя пальцем. Это, кстати, очень злит родителей, потому что вскоре такие сплетни доходят и до них. Меня так несколько раз домашним арестом наказывали. А однажды, когда я демонстративно вышла через главный вход, то вообще наказали на целых две недели. Так что, мы им нужны только для того, чтобы в самом начале, когда все здороваются друг с другом… Ну, ты поняла.

— А разве тут есть ещё какой-то выход, кроме главного? Я вроде бы не заметила, когда осматривалась вокруг.

— Ага! Тоже подумывала над тем, как отсюда ливнуть? Я знала, что мы с тобой найдём общий язык. Пошли со мной, покажу одно потайное место. Единственная проблема заключается в том, что вылезти оттуда в одиночку не представляется возможным. Нужно чтобы кто-то кого-то подсадил, а потом тот, залезший, поднял за руку второго. Или наоборот: второй — первого, а другой того… руку который подавал ему… Ну, в общем, ты поняла.

Роза повела меня дальше вдоль стены, пока мы не дошли до места, где наметилось её пересечение с забором, ограждавшим набережную. Немного поглядев по сторонам и убедившись, что на нас никто не смотрит, она потащила меня за руку через пышную крону дерева, ветки которого свисали прямо до земли, закрывая тем самым всё пространство позади. Мы оказались в небольшом закуточке, образовавшемся благодаря тому, что стена уходила немного в сторону. А это дерево, похоже, посадили здесь как раз для того, чтобы скрыть все эти неровности территории.

— Давай руку. Хорошо, что тут поблизости никто не ходит. Мы с друзьями этот выход ещё в прошлом году обнаружили. Нам тогда тоже пришлось торчать на таком же дурацком балу. Где-то после обеда быстренько слиняли, а потом, под вечер, когда уже всё завершалось, обратно через сюда перелезли. Единственная проблема заключается в том, что выбраться здесь в одиночку не представляется возможным. Это ты правильно сделала, когда согласилась со мной на вылазку. Там всегда у нас очень интересная компания собирается, они тебе понравятся. А Родриго в политике очень сильно разбирается, настоящий активист. Он, кстати, художник.

Когда я оказалась наверху, Роза жестом попросила меня пригнуться. Это была крыша какого-то небольшого домика, скорее похожего на служебную будку. Держа подругу за руки, я помогла ей спуститься вниз, после чего слезла сама.

Мы побежали по узкой улочке, на которой располагались преимущественно двухэтажные дома, что было не свойственно для городов и уж тем более для Рио.

— Это район старого города, — пояснила Роза. — Здесь самое дорогое жильё. Потому что оно тут всё историческое. Каждый узор на этих домах сделан с помощью ручной работы. А ещё у отца Родриго здесь есть владение недвижимостью. Бывшее помещение какого-то старого склада, что-ли. Или чего-то похожего на склад. Короче, не знаю. Мы там постоянно висим. Это в паре километров отсюда. А ты где научилась так ловко карабкаться по стенам?

— Да на курсы по скалолазанию ходила, — стала я придумывать на ходу.

— Как интересно. Надо будет поспрашивать, может у нас тоже такие курсы есть. Горы, вон, торчат, значит и скалолазов где-то должны обучать. Глядишь, потом как-нибудь с тобой выберемся, чтобы покорять какую-нибудь Джомолунгму. А ты по настоящим горам уже скалолазила?

— Нет ещё, только на скалодроме.

Воздух к этому времени стал ещё более душным. От асфальта шёл сильный жар, а местами он даже становился мягким. По пути мы очень сильно вымотались. Роза то и дело останавливалась под каким-нибудь навесом, чтобы хоть немного отдышаться. Она даже стала на какое-то время менее разговорчивой. Наверное, таким способом её организм пытался сэкономить немного энергии. Даже мне, несмотря на хорошую выносливость, становилось тяжело подолгу передвигаться при такой высокой температуре.

— Ух! Пришли, — выдохнула от усталости Роза.

Она повела меня к небольшому двухэтажному строению, нажала на кнопку звонка и стала под камеру домофона. Не было похоже, чтобы кто-то сильно спешил впустить нас вовнутрь. С каждой минутой ожидания Роза всё больше начинала нервничать.

Через какое-то время большую двустворчатую дверь, чем-то напоминающую ворота, открыл молодой человек. По его внешнему виду и чрезмерной медлительности было видно, что он либо невыспавшийся, либо уставший от тяжёлой работы.

— Не, ну вы чего так долго?! Уже полчаса здесь под дверью стоим! — высказала ему своё недовольство Роза, хотя ждали мы не больше пяти минут.

— Я сразу пошёл открывать, как только вы позвонили, — буркнул парень, не согласившись с критикой.

Роза отпихнула его от входа и повела меня за руку внутрь. Большое по размерам помещение было беспорядочно заставлено всякой мебелью. Повсюду стояли картины, многие из которых казались незавершёнными, а воздух был заполнен дымом с не очень приятным запахом.

— Это моя новая подруга Кристина, — представила меня своим друзьям Роза, после чего начала показывать пальцем на своих друзей и говорить их имена. — Родриго, Нельсон, Даниэль, Сара, Маркус. Всё равно всех сразу не запомнишь. У меня, по крайней мере, не получается запоминать больше двух человек за раз.

— А разве ты не должна сегодня быть на старческой вечеринке? — удивился Родриго.

— Ну так мы с Кристиной как раз с неё и убежали. Надо будет напоминалку поставить, чтобы не забыть вовремя вернуться. Она, кстати, тоже считает, что мы с периферийцами одинаковые. Вы с ней должны найти общий язык.

Родриго сразу принялся рассказывать мне об акциях, которые он со своими друзьями регулярно проводил, чтобы обратить внимание городской общественности на проблемы периферийцев. В основном это были ночные вылазки для нанесения граффити на стенах. Иногда — какие-то небольшие митинги и шествия с выкрикиванием всяких, чаще всего ругательных, лозунгов в адрес Совета корпораций.

Затем он начал водить меня по комнате, останавливаясь возле картин, чтобы рассказать, какой в них заложен смысл. Хотя по ним и так было понятно, что имеется ввиду. Свинья в обмундировании и со щитом — недовольство полицией. Толстая женщина, вырывающая из рук периферийцев тарелки с едой — ну тут и так всё понятно. Правда эта женщина была изображена слишком уж толстой, я таких никогда не видела. Родриго объяснил это тем, что иногда художнику приходится слегка преувеличивать определённые элементы произведения, чтобы «ярче выразить главную идею и подчеркнуть абсурдность ситуации, которая критикуется в ней».

— А эту картину я специально купил для того, чтобы показать насколько нелепо выглядит мейнстримное искусство в сравнении с моим реализмом. Честно говоря, мне даже тяжело представить, что могло происходить в голове у автора, нарисовавшего это. Закладывал ли он вообще какой-нибудь смысл в своё произведение?

А там и вправду были какие-то непонятные мазюки, отдалённо напоминающие ночной лес. Или это просто капли от краски так растеклись, в виде деревьев. Если представить, что её рисовали вверх ногами. В общем, картины Родриго смотрелись намного содержательнее, чем нарисованные этим «мейнстримным художником».

Несмотря на очень спокойную обстановку, компания действительно оказалась весёлой. Ребята хоть и были немного навязчивыми, пересказывая разные смешные ситуации, постоянно случавшиеся с ними, но ко мне никто особо не приставал с просьбами рассказать какие-либо подробности о себе. Такое времяпровождение меня вполне устраивало, поэтому я была довольна тем, что согласилась сбежать с Розой подальше от этого дурацкого бала. Павел вряд-ли бы одобрил такую выходку, но как по мне, проведя в том месте целый день, у меня было бы намного больше шансов облажаться.

— Вот, смотри, — обратилась ко мне Роза, поднеся свой планшет. — «Покорители вершин — самая знаменитая и многочисленная ассоциация профессиональных альпинистов. Обучение и подготовка на самых современных скалодромах. Организация совместных путешествий по горам в самые живописные уголки планеты.» Ты в этой состоишь?

— Да, в этой, — соврала я.

— Отлично! Значит я тоже сюда запишусь, а потом, как выучимся, будем вместе по горам путешествовать. Надо сайт в закладки добавить, а то забуду. Ладно, ты тут пока сиди, а мне нужно ненадолго отлучиться. Пойду отлить! — громко проговорила она, подмигивая мне.

— А это результаты наших, с Маркусом и Сарой, ночных вылазок, — Родриго начал показывать распечатки колонок с новостных сайтов, где были запечатлены их протестные граффити.

— И как долго они остаются на стенах? — поинтересовалась я.

— Не долго, где-то до 10-ти часов утра. Но самое главное в том, что они успевают мелькнуть в новостях. Иногда даже в крупных изданиях. Правда чаще всего, конечно, в мелких, любительских.

Так, за разговорами с ребятами, проходил час за часом, время близилось к вечеру. На улицу выходили только один раз, когда ждали доставщика пиццы. Да и чего там, на такой жаре, делать? Я пару раз напоминала Розе, что нам нужно не забыть вернуться до завершения бала, но у неё, похоже, и так всё было под контролем.

К слову, на вкус пицца оказалась просто обалденной. Я то и дело вытягивала из коробки кусочек за кусочком, сославшись на то, что не успела сегодня даже позавтракать.

— Слушай, Крис, — склонившись к моему уху, обратилась Роза. — А как ты смотришь на то, чтобы выпить по бутылочке пива? У ребят всегда припасено на такие случаи. Тем более под пиццу будет самый раз.

— Ну-у-у… — замялась я. — Не думаю, что…

— А, поняла, — перебила она, не дослушав. — Ты никогда не пробовала. Ничего страшного, мне тоже родители запрещают алкоголь. Поэтому и пью его не часто. Мы можем выпить с тобой одну бутылку на двоих. Поверь, никто из твоих даже нюхом не учует, что ты пила. Зато заряд веселья получишь просто невероятный! Уж у меня-то опыта в подобных вещах хоть отбавляй.

Роза поднялась и пошла рыскать в шухлядках одного из старых больших шкафов, стоявших вдоль стены. Выбрав там подходящую бутылку, вернулась назад и стала наливать.

— Вот, держи, — она протянула мне пластмассовый стаканчик, наполненный пивом.

— Да, с пиццой и вправду вкусно, — проговорила я, пытаясь поскорее заесть горький привкус во рту.

— Ну вот, о чём я и говорила. Нельсон, ты куда? — спросила Роза, когда тот встал с дивана и направился в сторону туалета. — Отлить?

— Ну, вообще, конечно, отсыпать. Хотя кто их знает, что они там в эту пиццу положили?

— Фу-у-у, Нельсон! — стала возмущаться она. — Как не стыдно такое говорить? Мы здесь кушаем, вообще-то!

Парни тут же начали заливаться хохотом, а Родриго от смеха аж скатился с дивана. Мне почему-то тоже стало очень смешно от его слов, но я постаралась сдержаться, чтобы выразить поддержку Розе, лишь слегка хихикнув.

В какой-то момент раздался звонок в дверь. Даниэль, всё так же неспеша, поплёлся открывать. Его равнодушное лицо быстро изменилось после взгляда на камеру домофона. С криком «копы!» он принялся носиться по комнате, хватая в руки разные предметы, а потом, задумываясь об их бесполезности в данной ситуации, бросая на пол.

Остальные ребята тоже стали суетиться. Недолго раздумывая, Родриго и Маркус потащили диван, на котором все сидели, в сторону двери. Сара тоже принялась носить более-менее тяжёлые предметы, стараясь как можно лучше укрепить баррикады. Роза просто бегала в панике, размахивая руками в разные стороны. Даниэль, найдя в итоге длинную крепкую доску, старательно пытался поставить её под правильным углом, чтобы соорудить дополнительную опору для дверных петель.

По тому, как слаженно начали действовать ребята, было видно, что такая ситуация для них не впервой. Когда баррикада была окончательно укреплена, все успокоились и стали с грустным видом чего-то ждать.

— Ну, и какой теперь план? — прервала я молчание.

— План? А какой тут может быть план? — удивился Маркус. — Как видишь, здесь даже открывающихся окон нет, чтобы можно было попытаться каким-нибудь образом сбежать.

— Сейчас подъедет специальная таранная машина и будет выбивать дверь, — спокойным голосом добавил Даниэль.

— Но зачем вы тогда укрепляли всё это?

— Ну а что? Не сдаваться же им просто так? — недовольно буркнула Сара.

— И что будет потом? Нас арестуют? За что? — стала расспрашивать я.

— Как «за что»? — удивился Маркус. — За курение марихуаны. Сначала проведут здесь обыск, а затем повезут на медицинскую экспертизу. Но при обыске они ничего не найдут…

— Да. Я всё смыл в унитаз, — перебил его Родриго. — Поэтому штрафы будут не сильно большие.

— Чёрт! Мне нельзя попадаться полиции! — занервничала я.

— Такое скажешь! Никому нельзя попадаться полиции! — снова стала паниковать Роза. — Я же сейчас должна быть на балу! Родители будут просто в бешенстве! Месяц домашнего ареста — это как минимум! Да ещё и…

— Так, тихо! — перебила я её. — Нужно успокоиться и подумать…

В этот момент раздался сильный удар в дверь. Посыпалась пыль и отвалилось несколько предметов от баррикады. Я подошла ближе, чтобы посмотреть в камеру домофона и оценить ситуацию. Слева от стенобитной машины стояли четверо полицейских. Они рассказывали друг другу какие-то смешные истории, держа в руках стаканчики с кофе. По их спокойному и непринужденному виду можно было легко понять, что с такими ситуациями полицейские сталкиваются постоянно, и подобные операции стали для них повседневной рутиной. Другую сторону не было видно на камере. Будем считать, что там тоже четверо.

Экипировки на них практически нет. Только у одного есть наколенники и шлем, который он зачем-то держит в руке. Остальные, похоже, поснимали всё из-за жары. За физической формой следить их явно не заставляют: у одного из них свисает живот чуть ли не до колен, да ещё и громадную булку держит в руке. Остаётся ещё одна серьёзная проблема:

— А какова вероятность, что они в ответ на сопротивление начнут применять оружие?

— Оружие? — удивилась Сара. — У них только дубинки. Это же городская полиция, а не военная… Стоп! Ты что, предлагаешь вступить в драку с полицией? Они же нас дубинками в два счёта отметелят!

— Нет. Мы просто застанем их врасплох, и в тот момент, когда они этого не ожидают, пробежим мимо. Сколько ещё выдержит эта дверь?

— Ещё минут… десять, — прикинул Нельсон, оценив взглядом дверные петли.

— Нас всё равно потом всех опознают по камерам, — продолжала выражать неуверенность Сара. — А штрафы из-за сопротивления только увеличатся.

— Значит мы закроем лица масками, — предложила я. — Например, из чулков. Здесь же есть у кого-то чулки?

— Да! Вот, целая куча, — Роза стала выгребать хлам из старого шкафа. — Какого цвета доставать?

— Да без разницы.

— Мне любые, кроме коричневых, — попросил Даниэль. — Не люблю коричневый.

— А там есть какие-нибудь штаны и рубашка на меня? — спросила я, заметив на полках много другой одежды. — А то в этом дурацком платье вообще неудобно.

— Таких маленьких нету, но можно обрезать какие-то штаны. Главное поуже найти, — Роза принялась копошиться в шкафу. — На, держи эти!

— Да! Вот это картинка будет по всем новостям! — восхищался идеей Родриго, выбирая себе чулок подходящего цвета. — Мы будем выглядеть, как члены настоящего сопротивления!

После того как я переоделась, пришлось постоянно подгонять остальных. Все ребята были очень медлительными. Все, кроме Розы. У неё просто всё валилось из рук от чрезмерной паники. У меня тоже уже начинали сдавать нервы, в частности от того, что мне попалась такая несобранная команда.

Здесь права на ошибку у меня не будет. Если поймают, то задание, считай, провалено. Наверняка полиция начнёт выяснять мою личность и наткнётся на множество несостыковок. «Ай!» — вдруг послышалось сзади. Мне пришлось отвлечься от изучения обстановки. Все сбились в кучу, а Роза принялась бегать в разные стороны, пытаясь что-то найти, и похоже, сама не понимала что.

— Кровь! Кровь! — испуганно кричала она.

— Что случилось? — спросила я.

— Родриго порезал себе бровь, когда проделывал дырки для глаз, — ответила Сара.

— У вас здесь есть аптечка?

— Нет, ничего такого.

— Тогда нужен скотч и что-нибудь спиртосодержащее.

Я отрезала небольшой клочок ткани от рукава своей рубашки, смочила его какой-то спиртовой настойкой и приклеила скотчем на порез Родриго. У меня на отборах всегда были самые лучшие результаты по применению первой помощи, поэтому на всё это ушло не больше минуты.

— Как только машина стукнется в дверь, — начала я объяснять план. — Нужно максимально быстро разобрать баррикады, кроме палок, укрепляющих петли. Дверь должна будет выдержать ещё один удар, поэтому нам придётся оставить этот диван, но приготовиться его унести по команде. Когда машина начнёт набирать разгон для следующего удара, нужно будет незаметно открыть дверь и убрать всё остальное. Не встретив нужного сопротивления, она по инерции проедет внутрь на приличное расстояние. Полицейские не будут готовы к такому развитию событий, поэтому у нас будет шанс проскользнуть мимо них. Первой побегу я, чтобы отвлечь внимание тех, что стоят у самой двери. Как только они кинутся в погоню за мной, вы сразу же должны выскочить и со всех ног побежать в противоположную сторону. Всем всё понятно?

— А как ты собираешься отвлечь сразу всех полицейских? — спросила Сара.

— За это не переживай. Я со своей частью задания справлюсь. Вы лучше сразу думайте, куда вам будет лучше бежать, чтобы быстрее затеряться в городе.

Раздался удар. Все дружно начали растаскивать баррикады. Нужно всё сделать идеально. Против такого количества противников любой промах может стать фатальным. Тут главное сохранять самообладание. Хоть у меня уже и есть опыт схваток в реальных условиях, но только с одним охранником. И тот сидел с наушниками и в полусонном состоянии. Сложно заставить себя не нервничать в такой ситуации.

Ещё один удар. Ребята мигом потащили диван вглубь комнаты, убрали палки, тихонько отщёлкнули замок и выстроились позади меня. Три больших вдоха и выдоха…

Таранная машина врезалась в дверь, и не встретив должного сопротивления, закатилась внутрь помещения. Резко стартанув из-за угла, я с разбегу прокатилась между ног у толстяка и при подъёме выхватила шлем из его рук. Он в панике начал вертеться из стороны в сторону, пытаясь поскорее понять, как лучше всего было бы действовать в текущей ситуации. Трое его собеседников, выпустив от неожиданности свои стаканчики с напитками, машинально ринулись за мной, от чего сразу же столкнулись с толстяком и попадали все в кучу.

— Эй, придурки! — помахав отнятым шлемом, окрикнула я тех двоих, которые до пролома дверей стояли с другой стороны стенобитной машины, от чего не были видны в глазок при разработке плана. Как только они, выхватив из-за пазухи резиновые дубинки, пустились в погоню за мной, остальные ребята, воспользовавшись неразберихой, бросились наутёк в противоположную сторону.

Получилось лучше некуда. Убедившись, что друзьям удалось отбежать на безопасное расстояние, я рванула со всех сил по тротуару, как можно чаще сворачивая, но стараясь придерживаться одного направления. Полицейские довольно быстро потеряли меня из виду.

Вскоре по району стали разъезжать патрульные машины. Похоже, что они вызвали подмогу и теперь меня будут разыскивать основательно. Добежав до улицы, вдоль которой были плотно высажены кусты, я перепрыгнула через них и притаилась, чтобы в менее стрессовой обстановке продумать дальнейший маршрут побега.

— Ну что? Какой у нас теперь план? — вдруг раздался чей-то шёпот сзади.

— Чёрт! Роза! Что ты тут делаешь? Ты должна была убежать как можно дальше, в безопасное место!

— Ну, я увидела, что ты побежала в другую сторону, а город же не знаешь. Вот и подумала, что тебе понадобится опытный проводник. Я тут все закоулки наизусть знаю. Могу с закрытыми глазами перемещаться по старому городу. Так и знала, что ты выберешь именно эту улицу. Здесь идеальное место для того, чтобы прятаться от копов. Мы тут в детстве постоянно в прятки играли. Кстати, водящему приходилось о-о-очень не сладко. Я сразу поняла, что искать тебя надо именно здесь. Ты же с самого начала не в ту сторону побежала, а город-то не знаешь. Вот я и подумала…

— Тс-с-с! — прервала я её болтовню, показав пальцем на подъехавшую сюда полицейскую машину.

Из неё вышли двое копов и стали обыскивать заросли по обе стороны. Машина медленно ехала вдоль улицы, на случай, если начнётся погоня. На этот раз все полицейские были в полной экипировке. Мы с Розой стали осторожно перемещаться к другой стороне улицы, пока я не наткнулась на решетку, закрывавшую что-то похожее на вентиляционную шахту.

— Этот проход куда ведёт? — спросила я подругу.

— Не знаю. Тут хлебзавод находится, а эта штука, судя по запаху — вытяжка. Ой! Ты же не собираешься?..

— А разве у нас есть другие варианты?

— Вдруг там нет обратного выхода?

— Значит пересидим. А когда всё успокоится — вылезем отсюда же.

Я выдернула решётку, после чего залезла внутрь, на разведку. Вытяжка плавно поднималась вверх, а её ширина вполне позволяла пролезть, хоть и было немного тесновато.

Вернувшись обратно, я отправила Розу вперёд, а сама полезла вслед за ней. Моя гибкость в данной ситуации нужна была для того, чтобы установить решётку на место, не оставив, тем самым, после себя следов, по которым нас мог бы обнаружить неприятель.

— Слушай, ты такая крутышка, — начала она меня нахваливать. — Сначала обвела кучу копов вокруг пальца, а потом ещё и убежала от них. И план, который составила, очень хорошо сработал. У тебя, наверное, есть какая-то предрасположенность к принятию правильных решений.

— Та ерунда, ничего особенного. Просто привыкла сама выкручиваться из сложных ситуаций.

— Когда вылезем, надо будет зайти ко мне домой, — продолжала болтать Роза, пока мы ползли вглубь вентиляционной шахты. — Нужно тебя переодеть во что-нибудь более подходящее для бала. А то это рваньё никуда не годится, хоть и удобное для побега от копов. Да и моё платье после такого ползанья наверняка очень сильно испачкается.

— Главное, чтобы мы не вылезли где-то на той же улице, прямо перед этими свинскими рожами, — выругалась я, заметив, что в нашей компании никто не любит полицейских.

— Да нет же: судя по тому, что мы лезем всё время прямо, то оказаться должны где-то во внутреннем дворе завода, вроде бы. Тут из-за него улицы неровно идут, вряд-ли им придёт в голову искать нас по всему старому городу. Скорее всего, они поищут в тех кустах немного, не найдут и подумают, что мы уже где-то далеко. Главное, чтобы выход был не в самом заводе, а то придётся ещё и по цехам шариться. Но судя по тому, что мы лезем всё время прямо, вроде бы, то оказаться должны где-нибудь во внутреннем дворе.

— Нам не стоит сейчас двигаться потише? — заволновалась я. — А то здесь такое эхо, вдруг кто-то из работников завода нас услышит? Как думаешь?

— Ой, да забей! Здесь работников толком-то и нету. Максимум — пара дежурных инженеров, что за конвейерами следят. И те, скорее всего, спят тут целыми днями.

Мы ползли уже около получаса. Из-за невыносимой духоты, ощущение которой усиливалось замкнутым пространством, с каждой минутой становилось всё тяжелее продвигаться. На протяжении всего пути мы истекали потом, порой даже казалось, что из нас выкапала вся жидкость. А он всё лился и лился.

Особенно тяжко пришлось Розе. Тут, конечно, нужно отметить, что по комплекции она чуть больше меня, и как раз из-за этого ей было намного сложнее передвигаться в таких тесных условиях. Поэтому через некоторое время подруга стала жаловаться на появление синяков, в частности на локтях и коленках. Я же свободно ползла на четвереньках, без каких-либо чрезмерных усилий. Единственное, что да, коленки тоже со временем начали побаливать. Когда мы проползали через помещение с конвейерами, стал подниматься гул, переполненный лязгом металлических труб. Воздух обдувался веерами вентиляционных лопастей, гоняя по железным тоннельным ходам запах свежеиспечённого хлеба вперемешку с сухой пылью. Как только выступы переплавленных запчастей переходили на задний план, то все мелкие детали, включая одежду, цеплялись за торчащие головки гвоздей. Стук громадных стальных плит практически полностью заглушал скрежет работающих станков, то замедляясь, то утихая через некоторое время. Жестяная обшивка прохода периодически прогиналась под весом тела, издавая при этом достаточно громкий металлический звук, который, казалось, разносился эхом по всему заводу.

Вскоре после того, как мы начали спускаться вниз, стали появляться проблески света. Это прибавило дополнительных сил, ускорив наше приползновение к выходу. А когда мы, наконец, оказались перед решёткой, то Роза, не особо осторожничая, стукнула по ней со всей дури ладонью. После чего осторожно выглянула:

— Хм, не думаю, что я тут смогу спуститься, — проговорила она, оценив обстановку. — Слишком высоко. Тем более из такого неудобного положения.

— Давай поменяемся местами? Я слезу первой, а потом высуну тебя.

Роза стала разворачиваться, неуклюже отталкиваясь руками и ногами от стенок. Я, со своей стороны, тоже начала понемногу протискиваться вперёд. Поменяться местами в таком узком пространстве оказалось той ещё задачкой. Когда мы с ней проползали мимо друг друга, то я почувствовала, что моя левая рука оказалась зажатой, а без неё у меня не получалось пролезть дальше. Причём, для того чтобы её освободить, Розе нужно было отодвинуться назад, чего она не могла сделать, потому что свалилась бы вниз. В общем, каким-то необычным образом мы застряли.

Любые попытки изменить положение тела заканчивались сильным дискомфортом и стонами Розы от боли. Впрочем, если не предпринимать никаких усилий, а оставаться в неподвижном состоянии, то позиция была вполне себе удобной. К чему мы, в конце концов, и пришли, после нескольких минут активных попыток изменить ситуацию.

— Что дальше делать будем? — поинтересовалась я у подруги.

— Надо позвать на помощь Родриго и Нельсона. Сейчас, вот, коммуникатор разблокирую, — ответила Роза, старательно выводя графический ключ кончиком носа.

— Эй! Вы чего туда залезли? — послышался чей-то голос снаружи.

Я немного высунулась, насколько это было возможно. Внизу стоял мужчина с изумлённым выражением лица и каким-то чемоданом в руке.

— Ой! Кто это там? — спросила Роза, которая не могла ничего видеть, из-за того что была повёрнута обратной стороной.

— Я приехал по жалобе на перебои с электричеством, — услышав её, ответил мужчина.

— Вот и чини своё электричество! Чего суёшь нос не в своё дело?! Залезли — значит так надо! — стала недовольно кричать она.

Рабочий, не ожидавший таких резких нападок в свой адрес, поторопился уйти подальше от этого места. У Розы явно начали сдавать нервы. Оно и понятно, особенно учитывая наше текущее положение и её предрасположенность к панике в критических ситуациях.

— Вообще-то, он мог нам помочь отсюда выбраться, — заметила я.

— Да ну его! Грубиян какой-то. «Чего сюда залезли? Чего залезли?». Как будто не видно, чего. Я уже почти долистала список контактов до «Родриго». Сейчас позвоню, и они приедут.

Через пару минут она всё же сумела позвонить. Самым сложным оказалось объяснить ту ситуацию, в которую мы попали, и какая именно помощь нам была нужна. Роза очень быстро потеряла самообладание и стала ругаться на ребят, особенно после того, как из коммуникатора послышалось хихиканье.

Друзья приехали довольно быстро, тем не менее на улице уже начинало смеркаться. Первым делом они, конечно же, стали над нами смеяться, что ещё больше разозлило Розу. После того как она начала кричать на бездействие ребят, Родриго полез её вытаскивать. А Нельсон всё это время снимал происходящее на планшет.

Как только Роза была вытащена наружу, я без особых проблем спустилась вниз. Теперь, по итогу, можно с уверенностью сказать, что вся команда справилась с поставленной задачей просто на отлично.

— Нельсон! Ты что, снимал нас? — набросилась на него Роза. — А ну, удали! Давай сюда планшет!

— Да ладно тебе! Всего пара фоток. Тем более с такого ракурса тебя смогут узнать только самые преданные твои поклонники.

Он пытался ещё какое-то время защитить свои снимки, закрываясь от атак и поднимая планшет на безопасную высоту, но в результате ему всё-таки пришлось их удалить. Мы с ребятами стали с восторгом обсуждать сегодняшнее приключение. Особенно, нашим побегом восхищался Родриго. Сказал, что обязательно нарисует про это картину. Только не придумал ещё, каким образом можно поместить сразу столько событий на одно полотно. Роза этим временем пыталась отряхивать своё платье от пыли, но в какой-то момент поняла, что это бесполезно. Одежду, скорее всего, придётся выкинуть.

Позже, она стала показывать на время, намекая, что у нас сегодня куча дел впереди. Перед тем как мы разошлись, Родриго настоял, чтобы я поделилась своими контактами. Я поделилась. Правда контактами Кристины.

Покинув территорию хлебзавода, мы с Розой направились к её дому, чтобы переодеть свои испорченные наряды. Доехали на такси, так как жила она в совершенно другом районе, а времени на длительный поход у нас не было.

Машина остановилась у многоэтажки. Роза открыла дверь подъезда, приложив к домофону свой коммуникатор. Когда поднимались на лифте, она нервно топала ногой и посматривала на время.

— Мы опаздываем? — заволновалась я.

— Да не то чтобы опаздываем, но можем и не успеть к завершению, если будем сильно медлить. Тем более на тебя ещё нужно будет подобрать платье. Свои-то я и так знаю — взяла первое попавшееся и надела. Ты же меньше меня, придётся выкручиваться каким-то образом. Может тебе найти какую-нибудь старую вещицу, которую я носила несколько лет назад, когда была такая же небольшая, как ты сейчас? Не то чтобы мы сильно уж опаздываем, просто можем и не успеть к завершению, если будем долго подбирать на тебя платье.

— Одену первое попавшееся, — успокоила я подругу. — Ничего страшного не произойдёт, если пару часов похожу в большом. Главное — не опоздать.

Мы зашли в квартиру и сразу, не разуваясь, пошли в комнату Розы. Сначала она вывалила всю одежду из своего шкафа в центр комнаты, а затем стала по очереди примерять наряды и смотреться в зеркало. Я же действительно переоделась в первое, что попалось под руку, и уже несколько минут стояла посреди комнаты, наблюдая, как Роза меняет платье за платьем.

— Можешь пока пойти на кухню, перекусить, — предложила она. — Проголодалась, небось, за всё это время. Бери, что найдёшь.

Я не стала отказываться и пошла утолять голод, а когда вернулась обратно в её комнату, то увидела ту же самую картину.

— Вот, надень это, — я показала на первое, что бросилось в глаза. — Оно на тебе будет лучше всех смотреться.

— Зелёное? Ты думаешь? — она надела его и снова стала крутиться возле зеркала. — Я просто всегда думала, что мне больше красное идёт.

— А мне это нравится. Оно прям идеально на тебе сидит, — соврала я, чтобы она быстрее уже закончила свои переодевания.

— Ты знаешь… И вправду классно смотрится. Как я раньше этого не замечала? В нём и пойду.

Когда мы вышли на улицу, то мне на коммуникатор пришло сообщение о Павла: «Ты сейчас где? Всё нормально?». Я стала уже было набирать ответ, но тут Роза заинтересовалась тем, на что мне пришлось отвлечься от её разговоров:

— Это твой отец? Спрашивает где ты?

— Умгу, — кивнула я, уткнувшись в свой коммуникатор.

— Давай отвечу. Я же в этом деле профи, постоянно приходится отмазываться, чтобы было незаметно, — она склонилась над моим коммуникатором и начала набирать ответ, не обратив внимание на мои попытки не согласиться. — Тут вот что нужно учесть: на самом деле им без разницы, где ты и как твои дела. Могу поспорить, что твой отец сейчас стоит в компании своих коллег и ему нужно создать образ успешного семьянина перед остальными. Поэтому идеальным будет такой ответ: «Всё хорошо. Я сегодня познакомилась с одной очень приятной девочкой Розой. Мы сейчас как раз с ней гуляем». И все, такие, вокруг него: «Вау! Какая коммуникабельная девочка! Такая молодец! Как быстро завела себе знакомства! Очень хорошее воспитание!». Отправляем…

Думаю, такой ответ заставит Павла немного пораскинуть мозгами. Впрочем, это не так важно. Главное, что мне удалось успешно завершить эту часть миссии, несмотря на возникшие непредвиденные обстоятельства.

Я вспомнила слова Павла о том, что моя физическая подготовка может быть очень кстати на этом задании. Как тут не восхититься его умением продумывать всё на несколько шагов вперёд. Ведь если бы вместо меня сюда отправилась Луиза, то вряд-ли бы она смогла выпутаться из такой сложной ситуации.

На улице уже было совсем темно. Мы вышли из такси прямо перед тем местом, откуда и сбежали. Затем перелезли через наш тайный ход, и как ни в чём не бывало пошли вглубь толпы, чтобы показать всем наше присутствие.

— О! А вот и Роза! — послышалось откуда-то изнутри толпы.

— Это мои родители, — шепнула она мне на ушко. — А мы тут гуляем с моей новой подругой Кристиной. Она, кстати, из Киева прилетела.

Над нами склонилась какая-то высокая тётка с обильно напомадненными губами, из-за чего они казались непропорционально больше по отношению к остальным частям лица.

— Какой хороший ребёнок! Уже успела завести себе новых друзей! — стала хвалить она Розу, поглядывая на её родителей, которые в этот момент стояли с гордо поднятыми головами. — Сразу видно, что здесь даёт свои плоды безупречное воспитание девочки.

Роза натянула на лицо искусственную улыбку. Затем пихнула меня локтем — я тоже натянула. Постояв некоторое время возле них и послушав разговоры на темы, которыми, по их мнению, интересуется современная молодёжь, мы выждали подходящий момент и незаметно сделали несколько шагов назад, чтобы смешаться с толпой.

— Ну как тебе наша компашка? — поинтересовалась Роза. — Понравились ребята?

— Да, отлично провели время. Все очень хорошие были.

— Вот видишь? Что я тебе говорила? Правда Нельсон, иногда бывает, как ляпнет что-то такое, от чего потом сидишь в полном шоке. Ну а так, вообще, он нормальный. А Маркус и Сара… ты же поняла, да? Между ними настоящие отношения. Родриго часто с ними делает вылазки, чтобы граффити рисовать в разных местах. Потом их даже в новостных журналах публикуют. В смысле, не самих ребят, а фотки стен с их работами. На тех людей, кто их видит, должно быть, это производит сильное впечатление. Меня они тоже, как-то раз, брали с собой. Было та-а-ак круто! Стрёмно правда немного. А Маркус и Сара, они это… самая настоящая пара. Ты же заметила, да?

Через некоторое время я получила ещё одно сообщение от Павла. На этот раз он велел мне идти в сторону отеля, который располагался рядом с набережной. Похоже, что мероприятие завершилось и все начинают потихоньку расходиться. По остальным гостям этого, конечно, не особо видно, но Павел, скорее всего, решил не находиться здесь больше, чем того требовала необходимость.

Пришлось попрощаться с Розой, которая никак не прекращала болтать. Да и я уходила с большой неохотой, особенно понимая тот факт, что мы с ней видимся в последний раз. Она, конечно же, об этом даже не подозревала, а потому прощалась со мной в отличном настроении.

После того как я рассталась с подругой, мне сделалось очень грустно. Плюс ко всему ещё добавились мысли о том, что скоро предстоит прощаться с мамой, Магной, Нильсом, Мики и всеми остальными людьми, рядом с которыми выросла.

С таким подавленным видом я дошла до места, где договорились встретиться с Павлом. На его вопрос о плохом настроении, ответила, что просто сильно устала. Зайдя в наш номер, сразу же улеглась на диване в первой комнате. Не знаю, для каких функций она предназначена, но это явно не спальня и не кухня. Здесь стояло несколько тумбочек, стол и диван. К стене напротив был прикреплён огромный монитор, на котором беззвучно работал канал по умолчанию. Там показывали перевёрнутые вагоны какого-то поезда, сошедшего с рельс. Повсюду валялись различные продукты, а вокруг них ходило много полицейских, вооружённых до зубов. Мне сделалось любопытно, поэтому я включила звук, нащупав на столе пульт:

— К тому времени как на место аварии прибыла военная полиция, сотни тонн продовольствия были разграблены оголтелыми толпами бандитов, готовыми на любое преступление ради бесплатной наживы. Как сообщает наш информатор из спецслужбы Рио-де-Жанейро, который по вполне понятным причинам предпочёл остаться анонимным, местная ячейка экстремистов-демократов уже взяла на себя ответственность за этот терракт. А сейчас мы перенесёмся в шестой городской детский сад, куда сегодня утром как раз и должна была поступить часть продуктов с этого поезда.

На экране появилась женщина, внизу которой, возле бегущей строки, светилась надпись: «Главный воспитатель». На заднем фоне находилось несколько десятков детей, которые были заняты какими-то своими повседневными пакостями. Все они сидели за общим обеденным столом с пустыми тарелками перед собой.

— Скажите, как повлияли перебои с поставками продовольствия на функционирование шестого детского сада? — спросил репортёр главного воспитателя.

— К сожалению, из-за отсутствия свежих продуктов, мы вынуждены были отменить плановый обед, — начала она. — Поэтому сегодня все дети остались голодными, а к вечеру от них стали поступать жалобы на боли в желудке.

— Вот оно — истинное лицо демократии, — подытожил ведущий новостей из студии. — Немногочисленные сторонники этой радикальной идеологии не остановятся даже перед самыми беззащитными категориями граждан цивилизованного мира. Главная их цель — хаос и демократия, власть некомпетентных. Перед лицом этой угрозы должны сплотиться все законопослушные граждане городов и периферий всех мегаполисов планеты. Только так мы сможем остановить эту «чуму» нашего времени, ведь для них закон — пустое слово… Это все новости на сегодня. С вами был Димитро Кастельон, в программе «События недели». Доброй ночи. Берегите себя и своих близких.

Ужас какой… Хорошо хоть этих декромантов на корабле не будет. А если кому-то из них и удастся проникнуть, то наша служба безопасности без проблем с ними справится. Почти три тысячи лучших ребят со всего мира! Пусть только попробуют провернуть свои подлые штучки на «Каза Испасиал»! Мои глаза стали слипаться от усталости. Еле как нащупав на столе пульт, я выключила монитор. Коммуникатор ещё некоторое время светился от приходивших сообщений. Наверняка это была Роза. Позже я отключила и его. Утром отвечу…

Глава VI

— А эта железяка для чего? — спросила Магна, копаясь среди инструментов в моей мастерской.

— Это — третья рука, — пояснил я. — Если нужно работать двумя руками, то с помощью неё можно зафиксировать деталь. Очень удобно.

— Та ну, бесполезная какая-то штука. Можно просто попросить Нильса или Мики, чтобы они зафиксировали.

Магна продолжила звенеть металлическими инструментами, в надежде найти что-нибудь полезное для себя. Время от времени она останавливала своё внимание на чём-то конкретном и осматривала его со всех сторон, пытаясь понять, каким образом и где это можно применить.

Со вчерашнего дня, из-за сильно высокой температуры, стало практически невозможно находиться на улице какое-то продолжительное время. Поэтому многие прятались по домам, не покидая свои укрытия без крайней необходимости. Нам с мамой даже пришлось соорудить специальный навес над огородом, так как солнце вполне могло спалить весь наш урожай. И поливать, разумеется, нужно было намного чаще.

— А есть у тебя лампочки, которые солнечный свет излучают? — спросила Магна, не сумев найти что-либо полезное среди коробок с инструментами. — Я хочу попробовать сделать несколько ярусов, чтобы они не затеняли друг друга. Для экономии пространства.

— Была когда-то одна. Но после того, как я изучил принцип её внутреннего устройства, она пришла в негодность. Могу дать тебе адрес человека, который ими занимается.

— О, давай!

Я записал контакты на бумажке и вручил Магне, после чего мы вышли на улицу. Идти старались ближе к домам, по тем местам, где образовывались небольшие участки тени. Сегодня не было даже минимального ветра, а потому от жары это не сильно спасало. Зато хоть на нас не падали прямые лучи.

— От Оливии там ничего не слышно?

— Не-а, пока не писала, — я ещё раз взглянул на коммуникатор.

— Мики с Нильсом вернутся только поздно ночью. По такой жаре у них и не получилось бы нормально дойти. Хорошо хоть ты не пошёл с ними, а то сейчас бы торчала здесь одна. Вот не понимаю я в чём прикол такого времяпровождения: сидишь целый день с этой удочкой и ждёшь, пока кто-нибудь не клюнет. Скукотища ужасная.

— Ну, зато это приносит свою пользу.

— Ой, да какая там польза? Лучше бы мне участок для посадки расширили. Или второй ярус приделали, для экономии пространства.

Когда мы поднялись наверх, Магна сразу же полезла открывать окно, чтобы в помещении сделался сквозняк.

— Лола! — крикнула она в сторону соседнего дома. — Неси сюда свои рисунки!

— Сейчас! Пять минут! — послышался ответ снизу.

Лола за все эти годы так и не бросила свои детские увлечения, продолжив рисовать. Картинки получались с каждым разом всё лучше и лучше. Плюс ко всему этому она стала писать стихи, часто совмещая оба своих умения в какое-нибудь полноценное произведение. Жаль только, что всё её творчество так и не получит никакого широкого распространения. Искусство не пользуется большим спросом на периферии. Как правило, это удел горожан. Там есть все необходимые условия для продвижения своих работ, можно с лёгкостью вращаться в творческих кругах, пользуясь связями знаменитостей самых разных уровней. А здесь это всё можно делать только ради удовольствия. Хотя, в нескольких соседних хуторах люди всё же знают о талантах Лолы. На школьных стендах часто вывешивают её рисунки, а иногда просят нарисовать что-то тематическое для какого-нибудь праздника. Многим нравятся те произведения, которые у неё получаются. Есть в них что-то живое, настоящее, вместо того фабричного профессионализма, присущего городскому искусству. Наоборот, результаты её творчества создают впечатление чего-то человеческого, со всей его простотой и склонностью к совершению ошибок.

Поднявшись к нам наверх, Лола достала из своего портфеля большую картонную коробку, откуда вытащила стопку самых новых рисунков и разложила их на полу.

— Это я что-то вроде комикса хотела сделать, — объяснила она, выкладывая страницы по-порядку. — Только он пока без надписей. Не успела ещё.

Следующие пару часов мы просидели, обсуждая картинки и пытаясь придумать подходящий текст для каждой из них. В какой-то момент на мой коммуникатор пришло сообщение от Оливии: «Я освободилась. Села на поезд, буду где-то через 6 часов».

— Ну наконец-то! — воодушевлённо воскликнула Магна, после того как я зачитал новость. — Хоть сегодня ночью посидим все вместе.

— И в «крокодила» поиграем? — обрадовалась Лола.

— Да, поиграем, — заверила её Магна.

— Правда, если все соберутся только к глубокой ночи, то мне вряд-ли разрешат так поздно гулять.

— Сейчас пойдём тебя отпрашивать. Скажем, что в последние дни, пока здесь Лиам и Оливия, должно быть разрешено гулять сколько влезет.

Мы спустились вниз и пошли уговаривать родителей Лолы. Магна, как она это обычно делала, завела разговор издалека. Удивительно, насколько хорошо у неё всегда получалось очаровывать собеседников своими разговорами, даже на такие, казалось бы, повседневные темы, как выращивание овощей. Пока родители были полностью увлечены рассказами про садоводство, Лола, воспользовавшись подходящим моментом, залезла на буфет и окунула руку в коробку с конфетами. Делала она это настолько виртуозно, что каждый звук, будь то скрип буфета или шелест конфетных обёрток, сливался в унисон с голосом Магны.

К тому времени как наша компашка снова вышла на улицу, жара понемногу начала спадать. Посоветовавшись между собой, мы решили отправиться на остановку и дожидаться Оливию уже там. Лола всю дорогу расспрашивала меня всякие подробности о «Каза Испасиал», чтобы в дальнейшем можно было нарисовать про него комикс. Я пытался придумать что-нибудь более-менее правдоподобное в ответ, так как и сам знал о нём только благодаря слухам и картинкам. Хотя было бы разумнее всего начинать обучение инженеров внутреннему устройству корабля уже в академии. Наверное, они боялись, что кто-то из конкурирующих корпораций может украсть их технологии и каким-то образом помешать миссии.

— А как выглядит штурвал, за которым стоит капитан? — поинтересовалась она, усевшись на бревно, служившее чем-то вроде скамейки для ожидания.

— Не думаю, что там есть штурвал как таковой. Скорее всего, управление кораблём полностью автоматизировано.

— А как же он тогда будет совершать маневрирование, чтобы избежать столкновения с астероидами?

— Ну, компьютер будет выстраивать безопасные маршруты, а экипаж — просто следить за их правильностью, и в случае чего, вносить свои коррективы.

— Непонятно тогда зачем вообще нужен на борту капитан, если корабль может сам по себе летать.

— Должно быть, для подстраховки.

— Ну да, разве что для этого. И славу потом всю себе заберёт.

На станцию прибыл поезд, номер которого сестра скинула мне на коммуникатор. Как только она вышла из вагона, Магна тут же побежала ей навстречу:

— О, смотрите, наш спецназ подъехал! Оливия Вайнштайн собственной персоной!

— Ой, да ладно тебе, никакой мы не спецназ, — отмахнулась она. — Обычная служба безопасности.

— Ну вас же там тренируют, как настоящий спецназ, — продолжала шутливо приставать Магна. — Будете, небось, корабль от космических жуков защищать.

— Да ну тебя, — рассмеялась Оливия. — Нету там никаких жуков. Просто за порядком будем следить.

— Ещё как есть! Точь-в-точь, как у Лолы на рисунках. Правда ведь?

— Не-е-ет! Они не космические, — заулыбалась Лола. — Земляные. То есть, земель… земные!

Все дружно расхохотались. По дороге Магна продолжала обо всём расспрашивать, а Оливия хоть и пыталась поддерживать разговор, но было отчётливо видно, что эти два дня подготовительных тренировок высосали из неё практически все силы.

Добравшись до нашего хутора, мы первым же делом зашли домой, чтобы показать Оливию маме. А когда она пошла в нашу комнату, переодеться в домашнее, то в процессе умудрилась уснуть, причём, на моей кровати.

— Просыпайся давай, — принялась её будить Магна. — Сегодня у нас ночуем, договорились же.

— Да на пару минут всего прилегла, — пробормотала Оливия спросонья.

Она лениво поплелась на кухню умываться, после чего сразу вышла на улицу, чтобы немного прийти в себя. Я захватил её рюкзак с собой, и мы отправились к домику Магны.

Сегодня решили посидеть на крыше, откуда можно было наблюдать за звёздами, которые яркими огоньками пробивались сквозь ветки нашего старого дуба. Да и свежий воздух позволял Оливии подольше продержаться ото сна. Правда дождаться возвращения Мики и Нильса у неё всё же не получилось, так как они пришли уже далеко за полночь.

Последние пару лет мы с ребятами понемногу достраивали крышу: расширили саму платформу и сделали достаточно высокие оградки, чтобы можно было передвигаться по ней, чувствуя себя в полной безопасности. Ещё пришлось соорудить простенькую дренажную систему, потому что после дождей, в некоторых местах постоянно скапливалась вода.

Сначала мы просто болтали, смеясь над глупыми моментами из нашего детства. Вспоминали многочисленные путешествия в поисках сокровищ, неизбежно заканчивавшиеся неудачами, но оставившие после себя кучу приятных впечатлений. Позже стали играть во всякие игры на смекалку. Особенно этому радовалась Лола, так как очень их любила, а нам в последнее время редко когда удавалось собираться большой компанией. Казалось, что она могла играть всю ночь напролёт, без малейших признаков усталости. Я же уснул ближе к утру, как раз в процессе очередной партии «крокодила».

На рассвете меня разбудил Нильс, споткнувшись о мою ногу. Чувствовалась неприятная боль в глазах от невыспанности. Оливия тоже сидела с не до конца проснувшимся лицом, держа обеими руками горячую кружку чая. Она помахала мне, пожелав доброго утра.

— Прохладно, как для полудня, — съёжившись, заметил я.

— Прогнозисты на сегодня вообще дождь обещали, — предупредила Магна.

— Вообще-то здесь написано: «пасмурно весь день», — поправил её Нильс, уткнувшись в планшет.

— Да какая разница, — она протянула мне чайник. — На вот, ромашки горячей выпей.

Пока мы тут сидели, соседи были заняты подготовкой к завтрашнему застолью. Планировалось провести грандиозные проводы в честь моего с Оливией отбытия. В наших местах не часто происходили какие-то значимые события, а устраивать многолюдные пиршества здесь очень любили. Слухи о том, что нам с сестрой удалось пройти отборы, очень быстро разошлись по всей округе, поэтому среди приглашённых оказалось большое количество людей из дальних хуторов, многих из которых мы видели всего пару раз в жизни.

Как только проснулся Мики, то сразу же, на пару с Нильсом, стал рассказывать всякие рыбацкие истории. Наша компания постепенно начинала оживать после ночных посиделок.

— А если бы ловили сеткой, то справились бы за пару часов, — сказала Магна, когда он начал оправдываться, почему их не было так долго.

— Сетью ловить запрещено, — объяснил Мики. — А если было бы разрешено, то в реке давно бы уже закончилась рыба.

— Ну так договоритесь со своими, выловите определённое количество, а потом разделите поровну между всеми. Куча времени освободится. И не придётся торчать там целыми днями.

— Да нет же, тут ещё важен сам процесс ловли. Нужна определённая сноровка и мастерство, если хочешь получить приличный улов.

— Да уж, много мастерства нужно, чтобы полдня пялиться на поплавок, а потом, в нужный момент, дёрнуть удочку.

— Ай, ты просто не до конца понимаешь весь смысл рыбалки, — махнул он рукой.

— Лучше бы за это время склад привели в порядок, а то он скоро, вон, того и гляди, развалится.

— Мы как раз и собирались на следующих выходных этим заняться.

Магна уселась рядом с Оливией и стала рассказывать, как прошла встреча с их бывшими одноклассниками. Кто из них чем сейчас занимается, насколько сильно все изменились и прочую чепуху. Через некоторое время разговор перекинулся на обсуждение разных дурацких моментов из школьной жизни. После чего сразу начались грустные воспоминания о тех днях, когда они вместе прогуливали уроки.

— Ты что, подкрашивалась? — спросила вдруг Магна, присматриваясь к волосам Оливии.

— Та зашла в парикмахерскую по пути, когда возвращалась со сборов, — ответила она. — Решила привести себя в порядок.

— А то я смотрю: вроде бы цвет тот же остался, но при этом стал немного… выразительнее, что-ли.

— Ну да, чтобы сильно в глаза не бросалось.

— А я вот тоже думала покраситься. Но только в какой-нибудь другой цвет.

— Ты про свой любимый?

— В смысле?

— Цвет.

— А-а-а, ты про зелёный? — засмеялась Магна. — Не, ну не настолько другой. Просто, чтобы не такой светлый был. Более русый оттенок, например. Вон, как у Нильса.

— Наконец-то вы по достоинству оценили мои превосходные волосы, — слегка поправив свою причёску, проговорил Нильс.

— Ну так тебе они вообще не идут! Отдай свои волосы! — стала дурачиться Магна, запрыгнув на брата.

Наше утреннее чаепитие незаметно превратилось в вечернее. Практически всё это время мы провели за обычными разговорами. Не очень хотелось куда-то идти, и уж тем более в поход, который как раз был запланирован на сегодня. Посовещавшись немного, решили его отменить.

На следующее утро мы уже все вместе помогали вытаскивать различную мебель во двор, чтобы создать как можно больше мест для приглашенных гостей. В ход шло абсолютно всё, что только попадалось под руки: стулья, диваны, скамейки, кресла, кушетки. Наиболее потрёпанные сиденья накрывали красивыми праздничными рушниками. Посреди всей этой суеты постоянно бегали дети, пытаясь незаметно стащить со стола какие-нибудь сладости. Вскоре стали потихоньку приходить люди из соседних хуторов, принося с собой различные угощения. Они первым же делом узнавали, кто виновник сегодняшнего торжества, а потом находили нас с Оливией и поздравляли от всей души с успешным окончанием отборов. К шести часам вечера стол уже полностью заполнился гостями. На празднике было столько всяких угощений, что первые полчаса все присутствующие только и занимались опустошением своих тарелок. Затем приступили к беседам, которыми обычно сопровождаются подобные застолья.

После того как мы с сестрой наслушались различных наставлений и пожеланий, наша компания, под звук начинавшихся песнопений, стала потихоньку передвигаться в сторону заброшки, чтобы там спокойно провести время в своём кругу. Когда уже проходили мимо края стола, меня вдруг кто-то схватил за руку:

— Лиам, Оливия, ребята, постойте, — произнесла пани Инамото. — Присядьте, я вам сейчас расскажу одну очень поучительную историю.

Мы сдвинули освободившиеся стулья и уселись вокруг старухи, приготовившись к длительному рассказу. Она достала белую деревянную фигурку какой-то птицы и начала:

«Когда-то давным-давно, в небольшой деревушке на берегу реки Днепр, жил юноша по имени Кий. Местность, где располагалось его поселение, была практически непригодной для сельского хозяйства, поэтому люди из этой деревни жили очень бедно и часто страдали от голода.

И вот однажды, когда наступил очередной неурожайный год, Кий оказался практически на грани голодной смерти. Всё, что осталось от его хозяйства, — один единственный лебедь. Несколько недель юноша вынашивал в себе намерение зарезать его, чтобы хоть как-нибудь пережить это тяжелое время, но каждый раз откладывал на следующий день, выскребая по сусекам последние крохи.

В один из этих голодных вечеров деревню посетил очень странный путник, который представился как мистер Хорив. Он был одет в полностью старинный наряд, а на его голове красовался чёрный цилиндр. Когда на него залаяли все местные собаки, люди повыходили из своих домов и обступили необыкновенного гостя.

Его взгляд сразу пал на того самого лебедя, который принадлежал Кию. Путник сказал, что может помочь избежать крестьянам голодной смерти в обмен на эту птицу. Доставить её нужно было в поместье, находившееся по другую сторону берега Днепра. Сделав это предложение, мистер Хорив покинул деревню, так как очень спешил на праздник в другое поселение.

Недолго раздумывая, селяне пошли к берегу реки и построили Кию плот, на котором он смог бы доставить прошенный подарок в поместье этого странного мистера. Люди привязали лебедя верёвкой к плоту, чтобы юноша мог спокойно грести вёслами. Собрали ему в дорогу немного продуктов, из последних запасов, и отправили в спасительное путешествие.

Когда плот был уже где-то в тридцати метрах от противоположного берега, лебедь вдруг, заметив позади щуку, полетел в её сторону. Из-за того что птица была привязана верёвкой за ноги, она потянула за собой и плот. Кий тут же принялся грести вёслами изо всех сил, а лебедь, в свою очередь, тянул в обратную сторону. Час грёб, второй грёб — плот ни на дюйм не приблизился к берегу. Когда юноша совсем выбился из сил, он попятился назад и перерезал верёвку, которая удерживала лебедя.

После того как птица улетела восвояси, Кий быстро доплыл до берега. Совсем отчаявшись, он побрёл вдоль берега. Последний шанс спасти собственную деревню от голодной смерти был безвозвратно утерян. Пройдя несколько километров, полностью обессилев от нехватки еды, юноша уселся на камень возле реки.

Когда он поднял голову и осмотрелся вокруг, то не поверил своим глазам: на холме, метрах в ста этого места, стоял его лебедь! Гордо расправив крылья, он крепко держал в своём клюве добытую ранее щуку.

Добравшись до вершины этого холма, Кий оглянулся по сторонам: повсюду простирались такие плодородные земли, какие он не мог представить даже в самых своих вещих снах! Парень разжёг на холме костёр, приготовил на нём щуку, поужинал, а затем лёг спать.

На следующее утро он не стал относить лебедя в поместье, про которое говорил странник, а вместо этого отправился в родную деревню и рассказал всем о плодородных землях, обнаруженных благодаря его птице. Односельчане тут же, без лишних вопросов, стали собирать свои вещи, так как в этих голодных местах их больше уже ничего не удерживало. На первый день переселения люди закатили великое пиршество, в честь чего забили того самого лебедя, пожарили его на костре и раздали каждому жителю по небольшому кусочку. А кости птицы они аккуратно склеили воедино и установили на небольшой постамент, который соорудили на вершине холма.

Люди построили свои дома в тех местах, а само поселение назвали в честь его основателя — Киев. Деревня с каждым годом всё росла и росла, пока не превратилась в большой процветающий город. Через многие годы, на том самом холме, где когда-то гордо стоял лебедь, жители воздвигли огромный памятник, на котором скульпторы изобразили четверых основателей города: Кия, странного путника, лебедя и щуку.»

Пока пани Инамото рассказывала концовку истории, глядя на меня, Оливия с Магной сидели чуть дальше, за её спиной, и тихонько хихикали, прикрывая руками рты, чтобы сдержать смех. Я же старался сохранять серьёзный вид, хоть эта история и мне тоже показалась слегка комичной.

— Настоящие лебеди, к сожалению, уже давным-давно исчезли, но зато я могу дать тебе этот талисман, — она протянула мне фигурку, которую держала в руках на протяжении всего рассказа. — Пусть этот лебедь укажет вам самое подходящее место для постройки первого города на новой планете.

Я взял фигурку лебедя и поблагодарил пани Инамото. Затем, распрощавшись с ней, мы пошли в свою заброшку. Залезли на второй этаж, где открывался отличный обзор на всё происходившее на хуторе. Большинство людей уже повставали из-за своих столов и пустились в пляс. Вокруг костра, который искрился в самом центре веселья, стали водить хороводы.

Помнится, в детстве и нам на таких тусовках было очень весело, тем более если получалось стащить со стола какие-нибудь сладости. А потом всё это надоело, постоянно одно и то же: посиделки с нравоучениями о жизненных ценностях, а затем танцы вокруг костра. Сейчас хочется побыстрее смыться с таких праздников, чтобы можно было нормально провести время со своими сверстниками.

— Можно подумать, кто-то станет нас слушать, когда будут возводить город, — проговорила Оливия, вертя в руках новую игрушку.

— Ну а чё? Лиам же инженером будет, — стала размышлять Магна. — Вдруг станет к этому времени каким-нибудь важным начальником? Вон он, ведь, какой умный!

— Там все умные будут. Туда только таких и отбирали.

— Относительно умные, — подшучивая, поправила Магна. — Какой умный захочет провести двадцать с лишним лет в жестяной коробке?

— Я представляю, как Лиам будет делать сложные вычисления для определения подходящего ландшафта, а потом психанёт и просто подбросит над картой лебедя, — засмеялся Мики.

— Мне кажется, что этот лебедь не обладает достаточной силой для определения нужных координат, — изобразив задумчивый вид, сказала Магна. — Вот если бы это был шар для гадания…

— С кофейной гущей внутри, — добавил я. — Ну, чтобы более точные координаты получить.

— Так может этого лебедя нужно обмокнуть в кофейную гущу? — пытаясь сохранять серьёзное лицо, проговорил Мики.

— Закинуть в шар с кофейной гущей и тщательно взболтать ингредиенты, — поправила Магна.

— Да, а потом выкатить этот шар с холма, как в боулинге. Того самого холма, — после этих слов Нильса мы все закатились хохотом.

— А я-то всё время думала, зачем нужна эта глупая игра, — сквозь смех проговорила Оливия.

— Это была тайная подготовка космических инженеров, — сказал Мики, немного успокоившись.

Должен признаться, мне будет очень не хватать подобных разговоров. Даже не верится, что мы сидим с ними в последний раз. На «Каза Испасиал» нужно будет заводить себе новых друзей, а там все будут с разных мегаполисов. С одной стороны — интересно, а с другой — сложно будет, наверное, найти с ними общий язык. Хорошо, что у меня есть Оливия. У неё предрасположенность к заведению новых знакомств. Если я не смогу завести собственных, то всегда можно будет примкнуть к компании сестры. В любом случае, наши друзья потом перемешаются и станут общими.

Мы спустились вниз, только когда все гости разошлись и хутор опустел, чтобы нас, как виновников торжества, никто не задержал ради дополнительных разговоров. Плясавшая весь вечер у костра Лола, попрощавшись, сразу пошла домой. Остальные ребята, как только поднялись на крышу и укутались в пледы, практически сразу погрузились в сон. Остались только мы с Магной.

— Ну что? Не передумал лететь? — спросила она, когда мы переместились на противоположную от спящих сторону крыши. — Ну, знаешь, как это часто бывает в принятии важных решений: в самый последний момент вдруг решаешь, что не надо.

Тут она была права, я действительно сейчас сильно засомневался, и если бы не сестра, возможно, принял бы совсем другое решение. Но для Оливии эта миссия в какой-то момент стала сравнима со смыслом жизни. Я никогда ещё не видел человека, который с подобным усердием стремился бы к достижению своей цели. Практически всё её свободное от школы время было занято тренировками. Плюс к этому, нужно было соблюдать правильные режимы питания и сна. Я промолчал, лишь задумчиво взглянув на звёздное небо.

— Час ночи уже. Тебе бы не мешало поспать хоть немного, — заметила Магна.

— По пути высплюсь. Всё равно будильник на четыре утра стоит, а от этих трёх часов сна только хуже сделается.

— Это ты точно подметил. А Оливия, вон, какая хитрая: вырубилась раньше всех, и завтра будет как огурчик.

— Да ей всё время по утрам легче просыпается. Чуть начнёт светать, а она уже бегает как ни в чём не бывало. А я хоть поздно лягу, хоть рано — всё равно с утра глаза на лоб вылазят.

К этому времени образовалась такая тишина, что в ней можно было услышать даже шорох листика, падающего сквозь крону дерева на противоположной стороне хутора. Нам приходилось общаться настолько тихим шёпотом, что разобрать его, не глядя на мимику друг друга, становилось практически невозможно.

Такую природную тишину в ближайшие пару десятков лет я точно не услышу. Да и вообще, на какую-либо спокойную обстановку вряд-ли можно будет рассчитывать на борту с тридцатью тысячами человек. В агитационных брошюрах было написано, что на «Каза Испасиал» вырастили несколько парков, максимально приближенных к настоящим, земным. Если это правда, то наверняка там постоянно будет слоняться куча людей.

Где-то к трём часам ночи поднялся небольшой порывистый ветер. С разных сторон, по очереди, доносилось приятное шебуршание листьев. А ещё через полчаса ветер усилился, и воздух стал прохладнее. Мы принялись накрывать спящих друзей пледами, пытаясь это делать максимально осторожно, чтобы не разбудить их раньше времени. После того как все остальные оказались в безопасности, мы закутались сами.

Ровно в четыре утра заиграл будильник на коммуникаторе Оливии. Она начала потихоньку просыпаться, широко зевая и вытягивая вверх руки. Мики просто перевернулся на другой бок, а Нильс приподнял голову и что-то неразборчиво промямлил в сторону Магны.

— Да разбужу, разбужу, — заверила она.

— Вы что, вообще не спали? — удивилась Оливия.

— Нет, конечно, — ответила Магна. — Мы же не дети малые, по ночам спать.

— Ой, нашли чем хвастать. Лучше бы чай заварили, пока тут без дела сидели.

— Давай лучше у нас посидим с чаем? — предложил я.

— Точно, давай.

Мы собрались буквально за пять минут, как попало запихнув в сумки все вещи, что собирались взять с собой, после чего отправились домой. Там нас уже ждала мама с приготовленным завтраком. Сложно даже сосчитать сколько было таких семейных утренних разговоров, когда меня с Оливией собирали в школу. Мама всё так же давала нам наставления, сидя рядом с электроплиткой. Только теперь не на один учебный день, а навсегда. Как обычно, я всё прослушал, лишь послушно кивая головой и думая о каких-то своих мыслях.

— И компанию себе выбирайте тщательно. Лучше выждите момент, хорошенько ко всем присмотритесь, а потом уже заводите дружбу с наиболее здравомыслящими ребятами. Не ведитесь на поводу у тех, кто будет подстрекать всех на хулиганства. А если начнут слишком настойчиво вас подбивать на какие-то безумные поступки, то скажите, что мама строго-настрого запретила участвовать в подобного рода выходках. После этого они должны будут от вас отстать.

— Ну это само собой, да, — пообещала Оливия, после чего полезла копаться в своей сумке. — Вот, держи. Чуть не забыла про них.

— Ого! Откуда у тебя столько денег? — удивилась мама.

— Да так, копились потихоньку.

— Это ты в академии недоедала, что-ли?

— Ой, та сколько мне там надо. Тем более цены в столовке почти бесплатные были.

— Так много накопила. Могла бы купить себе что-нибудь.

— Та мне особо ничего и не надо было, из такого дорогостоящего. А теперь нам с Лиамом они уже ни к чему. Там своя финансовая система будет.

— Я даже и не знаю, на что можно потратить такую сумму, — задумалась мама.

— Ну отложи на потом. Всё равно когда-нибудь пригодятся.

— И то верно. Ладно, уже без пятнадцати. Лиам, ты иди наполни бочку для орошения, а мы пока с Оливией вещи в дорогу соберём.

Я взял ведро с водой и полез на крышу. А когда спустился вниз, они уже стояли на пороге в полной готовности. Да и собирать там толком было нечего. Нам разрешалось пронести с собой не более пяти килограммов, поэтому мы набрали кучу всяких мелких штуковин на память.

Вскоре подошли и остальные провожающие. Лола подарила нам два своих рисунка: на одном был изображён домик на дереве, рядом с которым стояла вся наша компашка, а на другом — вид на хутор со второго этажа заброшки. После этого она достала из своей коробки ещё один лист бумаги и с артистичным видом стала зачитывать прощальное письмо:

Пришло то самое время, чтоб отправиться в путь.

И если этот момент вдруг покажется сложным,

Через силу придётся в неизвестность шагнуть,

В тайный мир, где ждут вас далекие звёзды.

Прощанья пора наступает сегодняшним днём.

Глаза каждого друга переполнились грустью.

Помнить о вас, в сердечках мы место найдём,

Навсегда сохранив эти сильно тёплые чувства.

Как только хутор родной останется в прошлом,

Пусть душа хранит его образ забвенно,

Превращает в радость тоскливую ношу,

И любую тьму развеет тут уж непременно.

Искренне желаю вам всех сбывшихся мечтаний,

Самых лучших приключений на дороге в новый мир.

Ну а мы же будем вспоминать вас звёздными ночами,

Глядя на прощальное письмо, затёртое до дыр.

Когда Лола дочитала последние строки, все растрогавшись стали друг с другом обниматься. Вручив нам это памятное стихотворение, она снова полезла копаться в своей коробке, откуда достала ещё несколько страниц с рисунками:

— Возьмите эти тоже. Тут я просто всякие пейзажи рисовала. Когда сильно заскучаете по обычной земной природе, то вот… сможете посмотреть.

Отличные подарки на память, а самое главное — они не занимают практически никакого веса, что очень важно при подобных ограничениях.

Уже на остановке мы окончательно распрощались с Нильсом, Мики и Лолой. Мама поехала с нами до академии, а Магна запрыгнула в самый последний момент, так как не смогла в полной мере напрощаться с Оливией.

Несмотря на то что вагон был набит битком, нам всё же удалось выбороть себе пару сидячих мест возле окна. Как только поезд тронулся, меня сразу начало укачивать в сон. Голова почему-то сама опускалась вниз, а чтобы её вернуть в нормальное положение, нужно было прилагать слишком много усилий. Где-то полчаса я пытался с этим бороться, но в итоге всё равно уснул…

Разбудили меня, только когда поезд остановился у академии. На месте, где совсем недавно был обычный пустырь, теперь находилась взлётная полоса. Возле неё как раз и толпились все пассажиры со своими провожающими.

Через какое-то время в небе показался наш самолёт. Охранники тут же стали прогонять зевак, которые с любопытством постукивали ногами по недавно выложенному асфальту взлётной полосы. Толпа загалдела, что было вполне предсказуемой реакцией, ведь вряд-ли кто-то из присутствующих здесь, мог когда-либо видеть настоящий самолёт с такого близкого расстояния.

— И сколько будет длиться посадка? — поинтересовалась Магна.

— Ровно час. В каждом мегаполисе он стоит ровно час, — ответил парень в больших круглых очках, который находился неподалёку от нас. Он был щуплый и невысокого роста, одетый в строгий костюм, а на вид ему едва можно было дать шестнадцать лет. И то, лишь потому, что это был минимально необходимый возраст.

— В каждом мегаполисе? — переспросила Магна.

— Так и есть: каждый самолёт пролетает через десять мегаполисов. В нашем уже сидят пассажиры из Лондона, Брюсселя и Праги. А после будут посадки в Краснодаре, Тбилиси, Баку, Тегеране, Кабуле, Дели, ну и собственно, в самом космопорту.

— Смотрю, ты хорошо подготовился к полёту.

— Естественно! — воскликнул он, гордо приподняв подбородок. — Всегда стараемся быть в курсе происходящего. Я, между прочим, вошёл в двадцатку лучших знатоков биологии. А Вы, наверное, по инженерии?

— Нет, я провожающий, — Магна, хихикнув, показала пальцем на нас. — Вот, они летят.

Он кивнул в знак приветствия, а мы с сестрой — в ответ. К этому времени самолёт уже зашёл на посадку и остановился. Люди начали обниматься со своими родными в последний раз. Мы тоже ещё раз переобнялись между собой.

— Внимание! Прошу всех отбывающих подняться на верхнюю палубу! — раздался женский голос по громкоговорителю. — Не толпимся! Проходим по одному! Время посадки ограничено!

Знаток биологии засеменил к самолёту, периодически подтягивая брюки, которые, похоже, брали ему на вырост, но он так и не смог дотянуться до их размера. Магна вдруг стала громко всхлипывать, а потом и вовсе разрыдалась. Оливия тоже последовала её примеру, а за ней и мама. Несмотря на то что мне тоже в этот момент было очень грустно, я всё же нашёл в себе силы удержаться от излишней сентиментальности. Всё-таки с этими людьми нам ещё предстоит достаточно длительный полёт, а в дальнейшем, возможно, и совместное проживание. Не хотелось бы произвести впечатление какого-то хлюпика. Мы ещё раз обнялись и обменялись прощальными пожеланиями, после чего тоже направились к самолёту, вслед за остальными пассажирами.

Через некоторое время перед трапом скопилась пара десятков человек. Чуть позже оттуда начала доноситься какая-то ругань. К месту событий тут же побежали вооружённые охранники. Они оттеснили нескольких из них в сторону, чтобы остальные пассажиры смогли беспрепятственно подниматься на борт.

Как выяснилось позже, эти ребята, которые были окружены охраной, настаивали на том, что они прошли отборы, а в системе выдачи пропусков произошёл какой-то сбой.

— Наверное, решили схитрить, — предположила Оливия, поднимаясь на верхнюю палубу самолёта.

— Здесь просчитано всё до каждой мелочи. Лучшие умы планеты работали над этой космической программой, — с важным видом пояснил наш знакомый биолог, стоя у самого входа в самолёт. Затем он повернулся в сторону недовольных и крикнул, тыкая пальцем в свой коммуникатор, — Система пропусков работает как часы! Сжульничать не получится!

Поднявшись на борт, мы последовали за проводницей. Пройдя мимо одного пустого отсека, предназначенного, видимо, для пассажиров из другого мегаполиса, стали располагаться в следующем. Здесь было по четыре сиденья с обеих сторон. С другого конца рядов нам помахал Нико, друг Оливии по отборам.

— Пошли туда, — взяла меня за руку сестра. — Похоже, Нико занял нам места.

Практически все ребята вели себя растерянно, то и дело поглядывая друг на друга, в надежде найти того, кто делает всё правильно, чтобы можно было повторять за ним. Но только не Нико Радич, который вёл себя уверенно и непринуждённо, словно подобные полёты были для него чем-то вполне привычным. Хотя на самом деле он не делал ничего особенного. Просто пропустил нас на места возле иллюминатора, после чего спокойно уселся рядом. В то время когда все остальные суетились и нервничали, пытаясь понять, как нужно вести себя в самолёте, чтобы не упасть лицом в грязь, такая стратегия показалась мне наиболее правильной. Сразу бросался в глаза тот факт, что он обладал максимально разрешённым возрастом на момент начала миссии.

Когда все уселись по местам, проводница попросила зафиксироваться ремнями безопасности, нажав на красную кнопку перед собой. После этого она покинула наш отсек, пожелав нам приятного полёта. Самолёт поехал по взлётной полосе. Ребята, которые сидели рядом с иллюминаторами, стали внимательно наблюдать за тем, как мы отдаляемся от земли, и внизу всё начинает уменьшаться. Те, кто сидел чуть дальше, начали вытягивать шеи, в попытке тоже чего-нибудь разглядеть.

— А-а-а! Я передумал! Передумал! Остановите самолёт! — парень в очках, с которым болтала Магна перед посадкой, стал в панике метаться во все стороны. — Я больше не хочу улетать!

Все ребята сразу перевели своё внимание на него. Одни перешёптывались со своими соседями, другие испуганно смотрели на реакцию остальных, а кто-то просто хихикал.

— Нужно позвать кого-нибудь из экипажа, — сказала Оливия, встав ногами на сиденье, чтобы тоже быть в курсе всего происходящего. — Они должны его успокоить.

— Тут, по идее, должна быть какая-то кнопка для вызова персонала, — предположил Нико.

Внимательно обыскав своё место и не обнаружив ничего похожего на кнопку вызова, он поднялся и пошёл к паниковавшему парню. Что-то сказал ему, похлопав по плечу, после чего тот немного успокоился. Затем, подойдя ко входной двери, Нико начал выискивать сигнальную кнопку там. Чуть позже к нему присоединились ещё несколько ребят. В итоге они что-то вычитали и нажали.

Через несколько минут зашла проводница, которая, выслушав краткий пересказ произошедшего, стала разговаривать с кем-то по коммуникатору. Получив, по-видимому, указания от руководства, она сообщила, что все проблемы будут улажены по прилёту в космопорт.

— Разве вы не пришлёте кого-нибудь с ним поговорить? — удивился Нико.

— Это обычный пассажирский самолёт, у нас нет на борту штатного психолога.

Проводница, которая явно была перепугана такой непредвиденной ситуацией, снова начала общаться по коммуникатору. Договорив, она спешно вышла из отсека на несколько минут, а вернулась уже со стаканом воды и какими-то таблетками.

— Мы связались с заказчиком рейса. В компании заверили, что как только мы прибудем в космопорт, все Ваши проблемы будут улажены согласно самых высоких требований. А пока — выпейте вот это, — она протянула бедолаге таблетки.

Дальше полёт уже продолжился в спокойной обстановке. Около получаса все сидели тихо и неподвижно, стараясь не привлекать к себе внимание попутчиков. Такая обстановка создавала благоприятные условия для сна, чем большинство ребят и занимались.

В какой-то момент один из тех парней, которые помогали Нико искать кнопку вызова, встал со своего места и направился к площадке у передней двери:

— Слушайте, а давайте, пока мы летим, начнём друг с другом знакомиться? — предложил он. — Ну, чтобы время зря не терять. Например, будем выходить сюда по одному и рассказывать о себе.

— А чего это ты главный? — возразила Оливия.

— Да нет же, я просто предлагаю идею. Там ни у кого не будет никаких знакомых, поэтому нам нужно держаться всем вместе. Мы ведь лучше понимаем друг друга, а с ребятами из других мегаполисов вряд-ли получится найти общий язык. Наверняка у них какие-то другие манеры, привычки и увлечения. К тому же, если будем выглядеть дружным сплочённым коллективом, то всем остальным придётся с нами считаться. Давайте я начну первый: меня зовут Ян, до этого жил в Житомирском макрорайоне, прошёл отборы на инженерию, мой главный кумир — это Айзек Ньютон, а решение стать колонистом принял после прочтения романа Эмили Алуру «На орбите безымянной звезды». Кто ещё хочет рассказать о себе? Поднимите руки.

— О, я тоже читала этот роман, — прошептала мне сестра.

Ян простоял пару минут на всеобщем обозрении — никто так и не поднял руку. Потерпев неудачу, он отправился на своё место. Обстановка вернулась в своё исходное состояние. Разговоры проходили преимущественно шёпотом. Биолог, принявший таблетки, медленно водил поплывшим взглядом в разные стороны.

Оживлённость наступила только после того, как самолёт стал снижать высоту перед посадкой в Краснодаре. Когда мы приземлились, то все те, кто сидел дальше от иллюминаторов, повставали со своих мест, чтобы посмотреть, как выглядит местная академия. Начались обсуждения, ребята стали вести себя более раскованно.

— Как считаете, нам можно выходить наружу во время посадок? — спросил Ян, стоя возле нашего ряда.

— Возможно, — предположил Нико. — Но есть смысл вести себя более дисциплинированно. Лишний раз не испытывать удачу.

— А как ты собираешься выходить, если по трапу сейчас поднимаются люди, а перед ним идёт проверка новых пассажиров? — поинтересовался парень, сидящий на соседнем ряду.

— Если на самолёте две палубы, то должно быть и два трапа, — заметила Оливия.

— Да, но сейчас посадка идёт как раз по трапу на верхнюю палубу.

— Я думаю, они сначала заполнят верхнюю палубу, а уже пассажиров из остальных мегаполисов будут садить на нижнюю, — сказал я, решив тоже поучаствовать в обсуждении. — Так сделать было бы разумнее всего, чтобы заходящим не приходилось протискиваться через тех, кто сел в предыдущем мегаполисе.

— Логично. Это значит, что в следующем мегаполисе наш трап не будет использоваться, — согласился Нико. — Но всё равно, нужно было спросить у проводницы, когда она была здесь, а вызывать её по всяким пустякам — не самая лучшая идея.

— Ну так давайте скажем, что он опять начал психовать? — предложил Ян.

— Будет лучше, если мы просто оставим парня в покое, — сказал Нико.

— Почему? Мне кажется, это наоборот пойдёт ему на пользу, — не согласилась Оливия. — Поможет быстрее влиться в коллектив.

Она встала со своего места и пошла договариваться с биологом, а вернувшись через пару минут, кивнула в знак того, что всё прошло удачно.

— Скажем, что после таблеток ему сделалось нехорошо и поэтому нужно побыть на свежем воздухе, — пояснила Оливия.

— Тогда вызывать проводницу надо так, чтобы до приземления оставалось совсем чуть-чуть, но в то же время самолёт ещё не начал снижаться, — сказал парень, сидящий на соседнем ряду.

Часть ребят, которые участвовали в обсуждении, подоставали свои записные книжки и стали проводить вычисления. После того как план был тщательно проработан, все уселись по своим местам. Снова вернулась сонная атмосфера.

Как только заиграл будильник на коммуникаторе одного из парней, участвовавшего в нашей операции, Ян пошёл и нажал кнопку вызова. Как и было запланировано, через несколько минут появилась проводница. Она сказала, что выдвинуть сразу оба трапа возможно, но также взяла с нас обещание не задерживать рейс и быть на своих местах заблаговременно.

Несмотря на то что нам официально разрешили выйти, при посадке этой возможностью воспользовались далеко не все. Большая часть ребят даже в такой ситуации решили остаться на своих местах.

Взлётная полоса, как и само здание академии в Тбилиси, внешне мало чем отличалась от нашей. Строили их, очевидно, по одним и тем же проектным планам. Но было здесь и то, что не оставило равнодушным ни одного из тех, кто решился выйти вместе с нами: высоченные горные хребты, практически полностью покрытые жилыми постройками. Особенно, это впечатляло с инженерной точки зрения. Каждое жилище походило на целое произведение искусства, со всем своим разнообразием, продиктованным невероятно сложным рельефом для строительства. Люди передвигались здесь благодаря канатным дорожкам, которые опоясывали все склоны вдоль и поперёк. Сама территория академии находилась в долине между горами, от чего складывалось впечатление, что мы находимся посреди какого-то древнего амфитеатра невероятных размеров.

— Постойте, а где Каспар? — спросила Оливия.

— Какой ещё Каспар? — удивился Ян.

— Тот парень в очках, которому должно было стать плохо после таблеток.

Все наши ребята принялись оглядываться по сторонам, пытаясь найти взглядом пропавшего парня.

— Убежал? — предположил Ян.

Мы переглянулись.

— Вот козёл! Мало того, что сам убежал непонятно куда, так ещё и всех остальных подставил! — стала негодовать Оливия. — Это же нам попадёт в первую очередь!

— Я говорила! Говорила! — запаниковала блондинка, боязливо стоявшая возле трапа. — Не надо было нам выходить наружу!

— Нам сейчас нужно успокоиться и обдумать дальнейший план действий, — спокойным тоном проговорил Нико, пытаясь снизить градус эмоций. — Желательно, чтобы все мы, в случае чего, придерживались одинаковой версии произошедшего.

— Для начала было бы неплохо знать, каким образом и когда они будут вести подсчёт прибывших, — заметил Ян.

— Не думаю, что они станут снова пропикивать у всех коммуникаторы, — предположила Оливия. — Нас ведь и так проверили перед посадкой, какой смысл делать это ещё раз?

— А значит придут в самолёт и посчитают количество прилетевших, — нервно заговорила блондинка. — А у нас не хватает одного! Нас всех отчислят! В самый последний момент! Наверняка у них есть куча запасных кандидатов на наши места!

— Если они будут просто считать количество, то достаточно привести в наш отсек кого-нибудь, кто сядет здесь, в Тбилиси, — сообразил парень в коричневом свитере.

— Точно! — согласился Ян. — Можно воспользоваться неразберихой, пока члены экипажа заняты проверкой документов.

— Да! Пусть думают, что это они потеряли одного человека! — поддержала идею Оливия. — Нужно переодеть Нико в какой-нибудь строгий костюм, чтобы он стал ещё больше похож на проводника.

Среди стоящих здесь ребят мы нашли парня в наиболее подходящих белой рубашке и брюках, после чего отправили их с Нико в самолёт переодеваться.

— Вот, теперь точно похож на члена экипажа, — сказала Оливия, поправляя ему воротник. — Найди там самого растерянного чела и скажи ему: «Извините, Ваше место находится в другом отсеке. Пройдите, пожалуйста, за мной».

— Нет, лучше сначала спроси его имя и фамилию, а потом сделай вид, что типа сверяешься со списком, — предложил Ян.

— Вот, возьми блокнот, — парень в коричневом свитере протянул ему записную книжку.

Как только Нико поднялся на борт, все остальные тут же последовали за ним. Мы столпились в небольшой проходной перед пассажирскими отсеками, нервно высматривая возвращение нашего «проводника».

Через несколько минут на ступеньках с нижней палубы показался Нико. Следом за ним осторожными шагами шёл наш дополнительный пассажир.

— Рассаживаемся по местам! — скомандовал «проводник». — Скоро отправление.

Мы послушно пошли за ними, чтобы у новичка не возникло никаких сомнений в авторитетности указаний от Нико. Зайдя в наш отсек, он усадил запасного пассажира на одно из свободных мест прямо возле входа.

Через несколько минут самолёт пошёл на взлёт. Все участники события притихли, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания. Блондинка то и дело нервно поглядывала на новичка, опасаясь, что тот заподозрит какие-нибудь несоответствия. Над спинкой сиденья соседнего ряда показались вытянутые руки нашего биолога. Так. Стоп… Что? Я толкнул сестру, указав на появившегося из ниоткуда беглеца.

Он повернулся в нашу сторону, широко зевая и прикрывая рот кулаком, а затем вопросительно кивнул головой:

— Ну что? Когда выходим?

Мы переглянулись.

— Эмм… Ты уснул, — начал было оправдываться Ян. — Мы принялись тебя будить, но ничего не вышло.

— Да! — подтвердила Оливия. — Я тебя уже и так будила, и сяк, и за плечо трясла. А ты всё равно не просыпался, даже наоборот, ещё больше засыпал. Поэтому мы были вынуждены пойти без тебя.

Он раздосадованно вздохнул и снова погрузился в своё кресло. Больше его не было видно до самого конца полёта. Впрочем, все остальные ребята тоже старались быть незаметными, а последующие посадки уже не вызывали такого ажиотажа.

После того как самолёт приземлился в космопорту, над выходом загорелась надпись о том, что нужно оставаться на своих местах и дожидаться своей очереди. Чуть позже прозвучало голосовое оповещение, с помощью которого нас предупредили о необходимости надеть кислородные маски, так как находились мы на высоте более пяти километров.

На аэродроме проходила высадка ещё с нескольких таких же, как наш, самолётов. Потоки колонистов своим ходом направлялись по широкой асфальтированной дороге, которая вела к орбитальному транспортнику.

Это потрёпанное судно наверняка использовалось на протяжении нескольких лет для доставки необходимых материалов и оборудования к месту строительства «Каза Испасиал». Тем не менее, несмотря на внешний вид, эта громадина казалась достаточно надёжной для того, чтобы безопасно доставить нас на орбиту Земли.

Пройдя половину пути, Оливия сошла с дороги на обочину и немного замедлила шаг. Но всё же стараясь держаться рядом с нашей, сформировавшейся из пары десятков человек, группой.

— Когда ещё получится пройтись по обычным камушкам? — проговорила она, заметив мой взгляд.

Чуть позже сошла и блондинка, которая паниковала в Тбилиси. Девушка стала срывать цветки растений, которые произрастали на обочине вдоль дороги, и складывать их в свою сумку. Периодически отставая от группы, она испуганно оглядывалась, и снова увидев нас, ускоренным шагом догоняла. Заметив это, Оливия тоже стала немного задерживаться вместе с ней, чтобы девушка не потерялась среди постоянно перемешивающейся толпы.

— Это ты что такое собираешь? — заговорила с ней Оливия.

— Вальдгеймия, — она показала круглый цветок с розовыми листиками. — Раньше я о них только в книжках читала. А тут такая красота прямо под ногами растёт.

— Да, красиво. Тебя как зовут?

— Роксана.

— Меня — Оливия.

— Вот, смотри — голубой мак, — девушка достала из сумки ещё один цветок. — Очень редкий вид.

— Как интересно, я только красные видела. Жалко, что на корабле они долго не протянут. Ты их будешь высушивать?

— Ну, если поместить цветок в вакуумную морозилку, то можно сохранить его прямо в таком же виде. Может получится что-то подобное там найти. А так, да, придётся засушить.

Мы подошли к пропускному турникету. Один из военных, что стоял у входа, попросил выложить на стол всё содержимое рюкзаков, а самим пройти в кабинку сканера. Когда проверка была завершена, я отошёл немного в сторону, чтобы в последний раз насладиться горными видами и заодно подождать остальных ребят.

Внутри транспортник представлял собой огромное помещение с тысячами кресел, прочно прикрученных к полу. Места все занимали в порядке того, как заходили на борт. Между рядами ходили несколько десятков военных. И хоть они никак не вмешивались в происходящее, глядя на их суровые выражения лиц, ни у кого не возникало желания каким-либо образом нарушить строгий порядок усадки.

В таком положении мы просидели несколько часов, а когда вошла последняя группа прибывших, двери транспортника стали медленно закрываться, издавая при этом мощный металлический скрежет.

— По правую руку пассажира, возле цифровой клавиатуры кресла, находится коробочка с таблетками, — сообщил женский компьютерный голос, — Одна из них от тошноты, другая — от стресса. Примите лекарства.

Все послушно потянулись за таблетками. За исключением военных. Они продолжили стоять у первого ряда и внимательно наблюдать за происходящим. Через десять минут затишья снова раздался компьютерный голос:

— Поставьте ноги на специальные платформы, руки положите на подлокотники, прислонитесь головой к выемке для головы. На цифровой клавиатуре кресла наберите: 1-0-1-0… Нажмите на зелёную кнопку.

Проделав все необходимые действия, я нажал на зелёную кнопку. Моё тело плотно зафиксировалось ремнями безопасности. Даже пошевелить головой стало практически невозможно. Военные сели в свои кресла только после того как убедились, что все остальные пассажиры правильно выполнили указания компьютера. Голос начал зачитывать правила безопасности при орбитальных полётах.

Где-то к середине инструктажа я расслабился и перестал вникать в его суть, так как сложно было себе представить, что можно такого неправильного сделать из текущего положения. Или это таблетка от стресса начала действовать таким образом. В какой-то момент моё тело стало вдавливаться в кресло, но понял я это не сразу. А через несколько минут гравитация изменила своё направление, сместившись в сторону ног…

Дополнительная информация

Лицензия Creative Commons «Attribution-NonCommercial» (CC BY-NC 4.0)

Вы можете свободно:

Делиться (обмениваться) — копировать и распространять материал на любом носителе и в любом формате

Адаптировать (создавать производные материалы) — делать ремиксы, видоизменять, и создавать новое, опираясь на этот материал

Лицензиар не вправе отозвать эти разрешения, пока вы выполняете условия лицензии.

При обязательном соблюдении следующих условий:

«Attribution» («Атрибуция») — Вы должны обеспечить соответствующее указание авторства, предоставить ссылку на лицензию, и обозначить изменения, если таковые были сделаны. Вы можете это делать любым разумным способом, но не таким, который подразумевал бы, что лицензиар одобряет вас или ваш способ использования произведения.

«NonCommercial» («Некоммерчески») — Вы не вправе использовать этот материал в коммерческих целях.

Без дополнительных ограничений — Вы не вправе применять юридические ограничения или технологические меры, создающие другим юридические препятствия в выполнении чего-либо из того, что разрешено лицензией.