Перевоспитать мажорку

Забытая встреча

— Вы закончили?

— Да, с последним вопросом немного затупила, ну да ладно...

— У вас еще есть время подумать.

— У меня нет времени. Мне нужно идти.

— Я думал, вы рассчитываете на «отлично».

— Мне особо без разницы.

— И куда вы так торопитесь, если не секрет?

— Семейное мероприятие. Сами понимаете, военный человек ждать не будет. Опоздаю на минуту и расстрел!

— Не смею задерживать, — покорно согласился преподаватель.

— Еще бы ты меня задержал, — подумала я и улыбнулась максимально доброжелательно.

Я выскочила из аудитории и побежала к лестнице.

— Авдеева! — остановил меня голос декана.

— Черт, опять? — пронеслось в голове, я сходу стала придумывать новые оправдания моей очередной неудачно-удачной парковке у дверей института.

— Слышал, у вас сегодня мероприятие. Папе привет! — улыбнулся декан.

— Конечно, — улыбнулась я в ответ.

Как вы меня задолбали, подхалимы! Если бы мой отец был никем, меня бы давно в порошок стерли, а так, прогибаются. За экзамен получу очередное «отлично». А как иначе? Рука не поднимется поставить дочке полковника полиции оценку ниже. Можно было и не писать ответы на эти дурацкие вопросы, даже за чистые листы получила бы «отлично». Уже на улице у меня брякнул телефон. Смс.

«Требую справедливости)»

Танька, бедняга. Вымучивает ответы по экзамену. Ничем помочь не могу. Отвечаю:

«Справедливости нет!)»

Классовая сегрегация. Если бы Танькины родители были более успешными, то и Танькина жизнь складывалась бы иначе. А так, никаких привилегий, все, как у всех, пресловутый средний класс. Приписываю в телефоне:

«Смирись»

Нужно торопиться. И какого черта?! Старые колымаги преградили мне дорогу к выезду. Мой новенький порше оказался в окружении рухляди.

— Нельзя было припарковаться в другом месте?! — я пнула в шину соседнюю машину, к моему удивлению, даже сигналка не сработала.

— Может мне просто расхреначить тут все? — промелькнула в голове шальная мысль. — А что? Мне за это ничего не будет. Сами виноваты!

— Оксан, привет. Выехать не можешь? Давай я тебя подкину куда надо? — произнес знакомый голос.

Конечно, это был Женя — парень с параллельного курса. Он, как и вся остальная чернь, пытался со мной подружиться и не только. Почему эти приматы никак не могут понять простую истину — обеспеченные девушки никогда, ни при каких обстоятельствах, не будут с ними ни дружить, ни тем более спать!

— Забей, сама справлюсь, — отрезала я и отправилась к автобусной остановке. К автобусной остановке, черт возьми!

Ну вот, дожили, прокачусь с ветерком на общественном транспорте. К ободранному столбу, рядом с остановкой, было приклеено расписание, заботливо обернутое скотчем. Головка полового органа, нарисованного черным маркером поверх скотча, указывала на нужное время. Если бумажка не врет, то через пять минут я буду ехать в пропитанном потом автобусе.

Что вы пялитесь обсосы? Группа парней стояла неподалеку и пожирала меня сальными взглядами, мерзко хихикая.

— Рожи отвернули, — сказала я.

— Чего? — не поняли ребята.

— Вы дебилы? Я говорю рожи свои от меня отвернули!

— Хочу и смотрю! Ты вообще кто такая? — начал самый борзый.

— Та, кто оторвет тебе твое «хочу» и отправит в СИЗО! Нагнут тебя там пару раз так, что потом кровью срать будешь!

— Ты попутала? Мы вообще не о тебе разговаривали! — затараторил парень. Похоже, впечатлился моей речью.

Подошел мой автобус, прямо по расписанию, минута в минуту. Меня это удивило. Я думала в мире смертных все еще хуже, чем в кино.

— Береги свое очко, я тебя запомнила, — сказала я напоследок и шагнула в автобус. Парни остались стоять на остановке.

В автобусе оказалось довольно просторно. Я вполне комфортно добралась до нужной остановки и побрела в сторону отделения полиции. В коридоре меня встретил удивленный моим прибытием дежурный.

— Ты почему здесь?

— Паш, такое дело, выручай, — я пересказала моему знакомому ситуацию с блокировкой авто у института.

— Водителя-то у тебя нет?

— Какой водитель? Я уже давно сама передвигаюсь.

— Время не терпит?

— Совсем не терпит! День рождения главного прокурора. Я должна быть, как штык. Уже пять минут, как должна быть! Я даже переодеться не успеваю! Пашаааа, ну... Тебе тоже полезно будет. Там все шишки соберутся. Познакомишься с нужными людьми, по службе попрет. Отгул по уважительной причине организуем, все таки дочь полковника отвозил.

— Эх, а там такого отморозка привезли. Интересно было бы допросить.

— Паша, у тебя этих отморозков еще будет вагон и маленькая тележка!

— Бедовая девка, поехали.

Я смогла уломать Пашку отвезти меня за город в резиденцию главного прокурора. Пашка молодец, хороший парень, знаю его со школы. Отец у него тоже хороший был.

— Ты иди, а я обратно поеду, — заявил он у ворот высоченного особняка.

— Ты чего? Пойдем вместе!

— Не хочу я, отдыхайте. Меня работа ждет, — улыбнулся Паша, сел в свою машину и поехал.

Хороший парень. Была бы я дочерью слесаря... Нет, лучше так, был бы он сыном миллионера.

Вечеринка шла полным ходом. В парке, напротив особняка, был установлен шатер с банкетными столами и сценой, на которой старались приглашенные музыканты. Гости, естественно, были разодеты, а я стояла в рваных джинсах и футболке.

— И где тебя носит? — раздался из-за спины недовольный голос мамы.

— У меня экзамен был, — ответила я.

— Мне плевать что у тебя было, ты же знаешь, как отец не любит опозданий!

— Мам, ну, извини.

— Где твое платье, почему ты так одета?

— Я не успела.

— Невоспитанная девчонка, — злилась мама.

— Наконец-то, Оксаночка, какая большая девочка, — к нам подошел виновник торжества.

— Здравствуйте, Георгий Иосифович, с праздником вас, — выговорила я.

Худощавый вытянутый мужчина довольно улыбнулся, закивал головой. Он был одет в шелковый халат и домашние тапочки с вышитыми инициалами его имени.

— Прошу, прошу, девочка, давай за стол, — пригласил меня прокурор в шатер.

— Обязательно, а где Настя? — не вытерпела я.

Мама недовольно выпучила на меня глаза. По ее мнению я должна быть покладиста и беспрекословно следовать указаниям влиятельных людей. Но это только ее мнение, на деле меня это не касается.

— Стюшка где-то тут бегала, сходи в сад, там вся молодежь гуляет, — ответил Георгий Иосифович.

Мама ловко взяла под руку именинника и повела в шатер, стрельнув в меня холодным взглядом. Я отправилась на поиски своей подруги.

Кованные арочки приглашали пройти по мощеным тропинкам глубже в сад. В глубине сада звучала совсем другая музыка, более молодежная, возле ухоженной зеленой изгороди рядком стояли круглые столики с напитками и закусками. Там же была установлена барная стойка, за которой работал сушист, возле него замешивал напиток бармен. Видно, что организаторы праздника позаботились не только о старшем поколении.

Я увидела свою подругу рядом с каким-то шкафом. Здоровый бугай закрывал своей спиной Настю, я узнала ее по длинным белокурым локонам.

— Настя, — крикнула я в сторону парочки.

Белокурая головка выглянула из-за широченной спины, округлила глазки и засияла.

— Моя зая! Наконец то! — кинулась ко мне навстречу Настя. Спина даже не повернулась.

— Почему так долго? Я уже соскучилась! — зацеловывала меня девушка.

— Экзамен был.

— И? Ты что реально сдаешь экзамены? Брось. Попроси папу, он все тебе организует, даже в институт ездить не надо будет! Я так два высших получила, сама знаешь.

— У нас в семье по-строже. Пусть немного, но нужно делать. Мне иногда даже интересно бывает.

— Бессмысленное занятие. Ты просто будь поласковее, как киска, помурлычь и тебе все дадут.

— Не в моем характере мурлыкать.

— Это точно! — рассмеялась подруга.

— Что за буйвол? Знакомый? — указала я в сторону спины.

— Солдатик. Недавно в городе. Прошел службу по контракту, даже в горячей точке был, потом его сюда перевели. Непростой парень, с отличиями. Вроде как к твоему отцу назначили.

— К отцу? И зачем ему этот бык?

— Оксана! Он не бык, он прехорошенький. Артем! — Настя позвала спину, спина обернулась, но не сразу.

Его лицо показалось мне знакомым. Он, не торопясь, подошел к нам с совершенно невозмутимым лицом, не выражающим никаких эмоций. Но его глаза, он так посмотрел на меня, будто я ему что-то должна. Хамло!

— Артем, познакомься, это моя любимая подруга Оксана Авдеева, — представила меня буйволу Настя.

— Добрый вечер, — изобразила я доброжелательность.

— Не узнаешь меня? — неожиданно спросил он в ответ.

Его вопрос немного сбил меня с толку. Если это новый способ подкатить к девушке, то он прогадал. Терпеть не могу хамства, еще больше терпеть не могу, когда такие уроды обращаются ко мне на «ты». А чего я ожидала, по нему сразу было видно, что это хам!

— С чего вдруг я должна тебя узнать? — процедила я.

— Ты психопатка, которая бросилась мне под колеса, так ведь?

— Что? Ты знаешь с кем говоришь?! — ошалела я от такого тона.

— Да, с истеричкой, которая любит переходить дорогу на красный.

И тут в моей памяти образовался просвет. Я вспомнила. Действительно, пару недель назад у меня произошел конфликт с одним мудаком, который пытался меня сбить. Похоже, это он. Конечно, он. Этот же безэмоциональный взгляд. В прошлый раз он не выглядел таким огромным, может дело в освещении.

— Ты чуть не сбил меня!

— Ты прыгнула мне под колеса и вместо «извините» я услышал гору мата.

— С чего это я должна была извиняться? Слишком много мнишь о себе. Если бы на мне осталась хоть царапина, и плевать, что я шла на красный, ты бы уже давно гнил за решеткой.

— Угу. Понял.

Парень развернулся и пошел прочь. Вот и отлично, пусть знает с кем не стоит связываться.

— Ты бы попросила ПАПУ наказать МЕНЯ за то, что ТЫ была не права, правильно я понял? — громко спросил он, делая акценты на словах. Он остановился в нескольких метрах от меня, гости замолчали. Звуки музыки лились в полной тишине, все взгляды были направлены на меня.

— Хоть что-то ты понял, — нервно ответила я. Эти любопытные взгляды, жаждущие горяченького, нервировали. Из-за этого идиота, меня будут полоскать в сплетнях и приписывать мне зависимость от отца. Ну уж нет, я и без отца умею решать проблемы!

— Ты таким способом решил к отцу подмазаться? Думал, подкатишь к дочери полковника и все у тебя на лад пойдет? Ошибаешься.

— Подкатывать? К тебе?! — засмеялся он. — Я дружу со своей головой. Хотя ты права, подкатить к тебе можно только из-за твоего отца. Сама по себе ты не представляешь никакой ценности.

— Ты такой... кретин! Не знаю из какой дыры ты вылез, но лучше залезь в нее обратно! Урод.

— Ты хамка, хабалка, избалованная истеричка. Я предупреждаю тебя, больше не говори со мной таким тоном.

— А то что?

— Плакать будешь. Извиняться и плакать. Папа не поможет.

Он развернулся и пошел через кованные арки к выходу из сада. Меня, почему-то, бросило в пот. Я смотрела в его спину и понимала, что этот бой я с позором проиграла.

— Он шикарный, — протянула Настя.

— С ума сошла. Он, между прочем, оскорбил меня, — возмутилась я, — а ты даже не заступилась.

— Ой, перестань. Оскорбил. Всем известно, что тебя бронепоездом не переехать. А парень отличный, гордый, принципиальный, таких сейчас мало.

— Идиот он. И точка.

Гости пошушукались и постепенно вернулись к прежним разговорам. Я не могла отделаться от неприятного чувства обиды. Праздничное веселье меня не забавляло. И как он посмел? Кретин. Я этого так просто не оставлю. Мне нужен реванш.

Неприятные хлопоты

— И я ему говорю, она занята, я буду одна, а он такой, ну, тогда, может, в другой раз. Представляешь, какой нахал?! Подкатывал ко мне, чтобы встретиться с тобой. Оксан, Оксана, ау, ты здесь?

— А? Да, нахал.

— У тебя все нормально?

— Отлично.

— Ты сама не своя, праздник плохо прошел?

— Праздник прошел великолепно.

Я не была настроена на общение. Танькина жизнерадостность меня раздражала. Ее использовали, между прочем не в первый раз, чтобы познакомиться со мной, а она «какой нахал»? Я бы этому придурку шею свернула, всем им! Все парни кретины!

— А правда, что на празднике пускали салюты целых двадцать минут? — шепнула мне Таня.

— Да, правда, — хмуро ответила я.

— Непрерывно?

— Угу.

— Вот здорово!

Ага, здорово. Все двадцать минут я смотрела на силуэт спины, подсвечиваемый светом разноцветных огней. Гости ликовали, а он стоял в стороне, запустив руки в карманы джинс, смотрел в небо. Он ни с кем особо не разговаривал, но девушки к нему так и липли. Еще бы, такой шкаф! Девушкам всегда нравились быки.

— Надо было врезать ему! — вслух заявила я.

— Надеюсь, вы не обо мне? — спросил наш куратор.

Я вспомнила, что нахожусь в аудитории вместе со своими одногрупниками и отрицательно замахала головой. Куратор продолжил рассказывать про предстоящий выпускной и про наше участие в нем. Наша группа должна была поздравить выпускников со сцены, изобразив небольшую сценку и закончив все душещипательной речью. Естественно, я в этом участвовать не буду. Тогда зачем я здесь сижу?! Права была Настя, нечего мне в институте делать.

И все таки, кем возомнил себя этот придурок? Артем! Дебильное имя. А кроме имени, что мне известно? Ничего. С этого стоит начать.

— Ты куда так рванула? — увязалась за мной Таня.

— Возникли срочные дела, — отвечала я, распахивая ногами двери института.

— А мне можно с тобой?

— Нечем заняться?

— Угу. Хоть на порше покатаюсь, — засмеялась Таня.

— Полезай, — равнодушно согласилась я.

Таня нормальная девчонка. Знает, когда нужно помолчать, когда, наоборот, поговорить, поддержать. Также знает, как подмазаться. Продуманная, хоть и выглядит простушкой. Надеется, что тусуясь со мной, сможет ухватить себе ухажера из высшего общества. Я не против, вот только никому такие не нужны, второсортные.

— Зачем нам сюда? — удивилась Танька, когда я припарковалась на два места возле отделения полиции.

— Не нам, а мне. Со мной пойдешь или останешься?

— Я подожду здесь, — заулыбалась Таня, переключая на сенсорном экране радиостанции.

— Ок.

Если этот придурок работает на отца, то здесь должна храниться вся его личная информация. Его должны были проверить, рассмотреть со всех сторон, вскрыть все его пороки, прежде, чем подпустить к отцу.

Стучу в знакомый кабинет и сразу вхожу внутрь.

— Привет, — улыбаюсь Паше.

— Привет, бедовая. Сегодня заниматься извозом не могу, извини, — сказал Паша, откладывая в сторону толстую папку, и вытаскивая из бумажных завалов на столе еще одну такую же.

— Я по другому вопросу.

— Слушаю.

— Ты знаешь, я на день рождении прокурора познакомилась с одним парнем...

— Здесь не любовное бюро.

— Погоди ты. Дай закончить. Этот парень, Артем, работает на отца и...

— И?

— Ты его знаешь?

— Знаю, дальше что? — Паша оторвал взгляд от своих бумаг и ждал от меня конкретики, похоже, сегодня он не в лучшем настроении.

— Я бы тоже хотела знать. Мне подойдет любая информация: фамилия, возраст, адрес, судимости, если есть...

— Понравился что ли?

— Ну... — придется схитрить, — понравился.

Я почувствовала, как меня обдало волной стыда. Понравился! Да я его в фарш перекрутить готова!

— Артем хороший парень, — сказал Паша.

— И? — протянула я.

— Бедовая девка. Иди на второй этаж в 208ой, там картотека. Вот, дай девочке, скажи, от меня.

Паша вырвал из тетради лист и быстро набросал на нем допуск для меня.

— Чистый парень, не переживай, — сказал он.

Я взяла из Пашиных рук свернутый лист и пошла в картотеку.

— Оксан, — остановил меня Паша, — сегодня у отца годины. Приходи, если сможешь.

— Конечно, Паш.

Почему я все время забываю об этом? Годины. Сколько лет уже прошло? Лет десять, если не больше. Поэтому и забываю. Надо прийти. Обязательно.

Девочка из картотеки без лишних слов пропустила меня к заветным ящикам. Я раскрыла дверцы архива и прошлась взглядом по корешкам папок. На одной из папок была приклеена бумажка с напечатанным словом «СОКОЛ» — то, что мне нужно. Так отец называет свою команду. В этой папке я найду всех приближенных к отцу людей.

К самой первой странице этой папки был прикреплен скрепкой документ о принятии на службу в наше отделение полиции некого Артема Прыткова. В анкете написано, что ему 28 лет, он холост. Участвовал в горячих точках, имеет звание старшего лейтенанта. Это все не интересно. Где грязь? Хоть за что-нибудь зацепиться.

Артем Прытков, дебильное имя, дебильная фамилия и сам ты дебил. Я отковыряла от анкеты маленькую фотографию 3*4. Суровый парень с серыми глазами серьезно посмотрел на меня. Я не стала долго разглядывать его морду, сунула фотографию в задний карман джинс. Пусть посмотрит на мою пятую точку. Сфотографировав на телефон адрес из анкеты, я убрала документы на место и вернулась к машине.

Спортивный желтый автомобиль на парковке привлекал к себе взгляды прохожих. Высокий темноволосый парень мило беседовал с Танькой, облокотившись о дверь моей машины. Таня, вся изогнувшись, расплывалась в улыбке и обстреливала глазами кавалера.

— Оксана, добрый день, — махнул мне рукой парень.

Это был мой потенциальный жених — Эдвард Агинский. Сын депутата, а в следующей году он, скорее всего, станет сыном губернатора. Акции парня растут. Удачный союз, как говорит моя мама.

— Привет, привет, завидный жених, — шутливо поприветствовала я знакомого.

— Кто бы говорил, — улыбнулся он белоснежной улыбкой.

— Что занесло такого красавца в нашу сторону? — без стеснения, заигрывала я.

— Просто мимо проезжал и увидел знакомую машину у полицейского участка. Решил остановиться, подождать. Тебя, — ответил парень, пряча глаза под темными очками.

Я знаю, что он симпатизирует мне. Мне это льстит, но не больше. Он красив, богат, но туповат. Опять же, это все мои завышенные идеалы.

— Раз такая встреча, чем займемся? — спросила я, подойдя к нему вплотную. Танька вся высунулась в окно, чтобы не упустить ни слова.

— Приглашаю на обед. В мою компанию. Ты не против? — предложил Эдвард.

— Не против. А ты не против, если я в твою компанию пойду со своей? — поинтересовалась я, указывая на Таню.

— Конечно, поехали.

Танькиному счастью не было предела. Мое авто превратилось в салон красоты. Таня мазюкала себе лицо, особенно тщательно рисовала глаза и губы. Я не стала говорить ей, что элита никогда так ярко не красится, обилие косметики — признак дурного вкуса.

Мы подъехали к дореволюционному зданию с колоннами, на верхнем этаже которого находился ресторан. Помниться, здесь подают отличных лобстеров. Все вместе мы вошли в ресторан, официант провел нас к заказанному столику. За столом нас ждали друзья Эдварда. Это были непростые ребята, все из состоятельных семей. Некоторых я знала, некоторых видела впервые. Эдвард любезно представил нас друг другу. Мы сели обедать.

— Ты не против, я позволил себе заказать для тебя блюдо, — тихо шепнул мне Эдвард.

Официант поставил передо мной овальную тарелку с аппетитно разложенным содержимым. Это был шикарный лобстер.

— Обожаю тебя! — я не стала скрывать свой восторг. Эдвард довольно откинулся на спинку стула.

— Таня, выберите что-нибудь для себя, я не знаю вашего вкуса. Взгляните в меню и закажите что пожелаете, — обратился он к Таньке.

— Хорошо, — промямлила она. Друзья Эдварда сразу раскусили в компании чужака. Девушки хмурились, сдерживали свое недовольство, парни с любопытством и пренебрежением разглядывали девушку, как невиданную зверушку. Мне было все равно. Она знала куда идет, я ей много раз говорила, что если ты никто, то и отношение к тебе соответствующее.

К Тане подошел официант.

— Я буду... мне просто апельсиновый фреш, — сказала Таня. Похоже, ее шокировали цены.

— Зачем так скромно? Заказывайте, что хотите, я вас пригласил, значит, я угощаю, — настоял Эдвард.

— Ну, тогда салатик цезарь, — нервно ответила Таня.

Официант быстро скрылся. Но даже он понял, что девушка оказалась не на своем месте. Одна из девушек, из компании Эдварда, не выдержала и фыркнула. Мне было все равно, я приступила к поеданию лобстера.

— Извиняюсь, но я хочу есть некрасиво. Простите мне мои манеры, — засмеялась я и вцепилась в сочное мясо.

— Ты так ешь, что самому захотелось, — шепнул мне Эдвард.

Я отщипнула кусочек мяса и протянула ему. Парень притянул мою руку ближе к себе и обхватил мясо губами, нежно касаясь моих пальцев.

— Ооо, у нас тут сладкая парочка, — сказал кто-то из парней.

— Все не так просто, эту девушку нужно добиваться, — ответил Эдвард.

— Это правильно. Это показатель качества, — закивала головой девушка из компании.

— Сейчас каждая дура мечтает отхватить богатого муженька. Таких сразу видно. Они смотрят на парней, как на мясо. И добиваться их не надо, они сами сразу в постель прыгают, в надежде ухватить хоть кусочек, — добавила другая, поглядывая на Таню.

— Иногда в постель нужно с кем-то лечь, — возмутился парень, подмигнув Таньке.

Друзья в компании засмеялись.

— Вот именно, в постель вы с первой встречной лечь готовы, а женитесь на нас, — возмущалась девушка.

— Золотая истина, спорить не буду, — согласился парень и ребята предложили выпить шампанского.

Да, мы немного выпили. Бокал шампанского еще никому не повредил. Напряжение за столом немного спало. Ребята начали общаться.

— Таня, а кто ваши родители? — спросила одна из девушек.

— Отец работает на заводе токарем, мама фельдшер, — отвечала, как у доски, Танька.

— Фельдшер — это? Это врач такой, да? — спросил один из парней.

— Не совсем. Но если вам удобно, пусть будет врач, — напряженно отвечала Таня. По ее тону было понятно, что тема для разговора выбрана неудачная. Все верно, между нами пропасть, которую не перепрыгнуть, посидев за одним столом в компании богатеньких ребят. Хорошо, что она все таки это понимает.

Обед плавно перетек в ужин, компания оказалась отличная. Мы веселились, танцевали, все перезнакомились и подружились.

— Я поеду домой, — заявила мне в туалете Танька.

— Почему, тебе не весело? — изобразила дуру я.

— Сама видишь, как они ко мне относятся.

— Я на это никак повлиять не могу. Решай сама.

— Решила. Спасибо, что взяла меня с собой. Изнутри все лучше видно.

— Не вопрос, Тань.

— А это кто такой? — Таня вытащила из заднего кармана моих джинс торчащее фото.

— Это? Это, это... Личное, — посвящать ее в свои проблемы я не стану. Я спрятала фото обратно.

— Хорошенький.

— Да что вы все заладили! — не выдержала я и вышла из туалета.

Таня попрощалась с ребятами, никто не обратил на нее внимания, кроме парня, который вызвался подвезти ее до дома. Таня, несмотря на свои обиды, была не против.

Вечер продолжался. Эдвард пригласил меня на танец.

— Оксана, ты очень красивая, знаешь? — начал шепотом он.

— Знаю, — ответила я, поддерживая его игру.

— Ты мне давно нравишься, знаешь?

— Знаю.

— Я хочу тебя поцеловать.

— Целуй.

Эдвард наклонился ко мне. Его руки осторожно обхватили мою талию. Мы стояли у окна. Вечерний свет от фонарей красиво бликовал на темных волосах, его губы были все ближе. Стоп! Вечерний свет?

— Пашка! Годины! Эдвард, прости, мне срочно нужно бежать! — выпалила я.

Эдвард ошарашено смотрел на меня. Я рванула к выходу, на ходу попращавшись со всеми.

Навыки экстремальной езды даром не прошли. Я за десять минут оказалась в другом конце города. Бросив машину у подъезда, я побежала по лестницам вонючего подъезда. Добежав до нужного этажа, замерла.

На лестничной площадке стоял Паша вместе с Артемом. Мне стало дурно.

— Паш, извини, все уже закончилось? — осторожно спросила я.

Паша кивнул головой.

— Паша, извини.

— Значит, вот так ты чтишь память человека, который спас тебе жизнь? — спросил Артем. Мне показалось, что от его низкого голоса завибрировали стены в подъезде.

— Тебя это вообще не касается! Иди куда шел! Придурок, — выпалила я. Что он себе позволяет? Это вообще не его дело!

— Я тебя предупреждал.

Он уверенно зашагал ко мне, схватил меня за ворот рубашки и приподнял. Рубашка натянулась и сильно сдавила в подмышках. Я мешком повисла в его руке.

— Отпусти меня! Урод! Совсем спятил! — орала я.

— Неправильно. Пойдем учиться манерам.

Он поднял руку выше и пошел так вместе со мной вниз по лестнице.

— Пусти, пусти, урод! Я тебя убью! Я тебя засажу! Сволочь. Паша! — я орала, как дикая.

— Артем, пусти ее. Не виновата она, — заступился Паша.

— От нее алкоголем несет. Ты где-то развлекалась, потом вспомнила, что должна быть здесь и пьяная за руль села, правильно?

— Я ничего тебе не скажу, сволочь, — выпалила я и плюнула ему в лицо.

Спокойное лицо Артема изобразило бурю эмоций. Он поднял меня еще выше, так что мое лицо оказалось перед его. Я цеплялась руками за его ручищу, чтобы ослабить давление рубашки. Свободной рукой он вытер свое лицо. Его жуткий взгляд пробрал меня до мурашек. Неужели он меня сейчас убьет?

— Скажи мне, — заговорил он, не спуская с меня взгляда, — почему хорошие люди погибают, а всякая грязь, остается жить. Если бы тебя тогда убили, мир был бы чище.

— Тварь! — не выдержала я. — Как ты смеешь!

Я зарыдала и стала колотить руками в его грудь. От каждого удара костяшки сводило болью, но я не останавливалась.

— Артем, пусти ее, — устало проговорил Паша.

— Как скажешь, Павел Степаныч, — согласился Артем и опустил меня на пол.

Я не унималась и продолжала дубасить этот чертов шкаф! Паша подошел ко мне со спины и обнял родной рукой, оттащил в сторону.

— Яблочко от яблоньки, — проговорил Артем, окинув меня презрительным взглядом.

— Увидимся друг, — обратился он к Паше и пожал ему свободную руку.

— Увидимся, — попрощался Паша.

Я все еще фыркала, но вырваться из Пашкиных объятий уже не пыталась. Артем ушел. Я никогда не испытывала такого унижения. Паша тоже хорош, почему он просто не вломил ему, почему он не заступился за меня? Наверное, разница в весовых категориях.

Я выплакалась у Пашки на груди, Паша молчал, не проронил ни слова. Я тоже не собиралась откровенничать, молча спустилась вниз и вышла из подъезда.

— Настя, привет, — я набрала номер подруги. — Дело есть, ты где?

Через полчаса я уже была в вип зоне ночного клуба.

— Мне нужно наказать одного парня, нужна твоя помощь, — обратилась я к Насте.

— Попроси своего папу, он лучше меня с ним разберется.

— Нельзя, этот парень на него работает.

Настя округлила глаза.

— Артема помнишь? — намекнула я.

— Понравился? — заулыбалась Настя.

— Да что вы все заладили! Помоги его на место поставить.

— Артема?! Ты о нем? Чем он тебе не угодил?

— Не вникай, просто сделай.

— Не знаю, он серьезный парень. Еще и на твоего отца работает.

— Брось, что тебе стоит? Я знаю, ты умеешь людей воспитывать. Вот держи.

Я положила перед ней на стол фото Артема.

— Отдай своим людям, адрес я скину тебе смской.

— Не знаю, мне какой резон ввязываться во все это? — юлила Настя, потягивая пухлыми губками через трубочку коктейль.

— Эдвард Агинский.

От одного имени пухлые губки задрожали.

— Я организую тебе приват свидание с ним.

Настя поставила в сторону коктейль, взяла со стола фото.

— Кидай адрес, завтра все будет сделано, — холодно ответила она.

— Договорились.

Я вернулась домой с приятным чувством скорого возмездия. Артем Прытков, прилетит тебе совсем скоро. Я прошла по мраморному полу особняка. В приемной на кожаном диване сидела мама, рассматривала каталог мебели. В ответ на мои объятия она мягко погладила меня по волосам, не отрываясь от цветных картинок с восьмизначными ценниками.

По пути в свою комнату, я решила заглянуть в кабинет к отцу. Папа говорил по телефону. На дубовом столе, обитом синим сукном, как всегда были разбросаны папки со странными шифрованными названиями — «Т.К. Об», «ар.об», «ИП Че» и другие.

— Да, получил, а от нашей честной компании ни шиша. Да, Гоша. Я отправлю ребят еще раз поговорить. Конечно, заплатят. Прогулка до карьера благоприятно скажется на их решении. Давай, давай, дорогой, до связи, дочь пришла. Семье привет. До связи.

— Это был Георгий Иосифович? — спросила я.

— Он самый.

— О чем вы говорили?

— Рабочие моменты.

— А что с карьером?

— Дочь! Не лезь. Меньше знаешь — крепче спишь. Лучше скажи, не передумала еще в Лондон ехать?

— Я? — меня как ошпарила, я услышала заветные слова и кинулась отцу на шею. — Конечно, нет! Я всегда этого хотела!

— Если все пойдет по плану, в следующем году куплю тебе там квартиру. Устроишься, обживешься.

— У меня нет слов! А с институтом что?

— Заочно закончишь. Диплом по почте вышлю. Все, дочь, будет хорошо. Папа все сделает!

— Эта самая лучшая новость! Папа! Чтобы я без тебя делала!

Реванш?

Прекрасный солнечный день начался с тостов с лососевым маслом и салатом из авокадо. Я допивала из моей любимой кружки домашний латте. Идеальное начало дня, даже если на часах уже четверть первого. У меня еще вагон времени.

Линейка с поздравлениями выпускников уже прошла, студенты и выпускники готовятся к грандиозной дискотеке в местном ДК. И я готовлюсь. Нужно подобрать подходящий наряд, заехать к визажисту и вперед — отрываться!

Я выехала из пригорода в начале четвертого, ехала не спеша. Дискотека начнется в восемь, времени более, чем достаточно, к тому же я не люблю приходить первой. Мне нравится опаздывать или появляться под занавес, тогда все взгляды обращены ко мне. Чертовски приятная погода!

Я открыла окно, высунула руку. Воздушные потоки приятно обнимали мою ладонь. Сегодня все свершится. Сегодня! Сегодня этот кретин поплатится за все. Возможно, прямо сейчас ему ломают ребра и тыкают лицом в дерьмо. Прекрасный день.

Мой внутренний демон жаждал новых ощущений, новых знаний, хотя бы просто новой информации. Рука сама потянулась к кнопкам на панели в поисках нужной радиоволны.

— Сегодня утром тело предпринимателя Владимира Черных было найдено на дне городского карьера. Как стало известно, мужчина сел в незнакомую машину и пропал на несколько дней. Напомним, что Владимир Черных являлся одним из совладельцев сети мебельных салонов «Ампир». Следственным комитетом было возбуждено уголовное дело по факту убийства. На месте обнаружения тела работают криминалисты, — женский голос быстро зачитал последние новости.

Это не то, что я хотела услышать. По телу пробежались неприятные мурашки. К черту эти новости, меня это не касается. Я переключила радио на другую волну и под звуки ритмичного техно доехала до бутика.

— Я могу вам что-нибудь подсказать? — обратилась ко мне консультант.

— Мне нужно что-то необычное. Яркое, но не банальное. Чтобы сразу привлечь к себе внимание.

Вместе с консультантом мы обходили длинные стеллажи и стойки с одеждой, пока мое внимание не привлек очень интересный наряд.

— Этот вариант для смелых девушек, — прокомментировала мой выбор консультант.

— Беру! — уверенно заявила я.

Я вышла от визажиста с шикарным высоким хвостом, спускающимся до самой попы, яркими стрелками, переодетая в купленный наряд. Прохожие откровенно пялились на меня, а я улыбалась во все тридцать два. Результат моих стараний превзошел все ожидания. Кто-то из парней, проходящих мимо меня, достал телефон и начал фотографировать. Еще бы, не каждый день встретишь на улице девушку в обтягивающих черных латексных лосинах и в таком же латексном корсете. Мой образ женщины-кошки завершали босоножки на высокой металлической шпильке. Теперь можно не спеша выдвигаться в сторону ДК.

— Алло, — игриво ответила я на входящий звонок.

— Оксан, это Паша. Можешь в участок подъехать?

— Что случилось?

— Не по телефону.

— Хорошо, только не долго, ладно? У меня дела.

Что ему могло понадобиться? Неприятное беспокойство начало портить настроение. Если бы было что-то серьезное, то мне бы позвонил отец или его поверенный. Значит, дело личное. Может, Пашка все еще злиться на меня из-за того, что я опоздала на поминки? Все может быть. Ничего, увидит меня в латексе и сразу все забудет. Представляю его вид, когда к нему заявится женщина-кошка.

По дороге в участок я завернула в кондитерский магазин и купила коробку пончиков. Сладкое поможет мне растопить сердце обиженного мужчины. Припарковавшись рядом с черным джипом, я направилась в участок. В кабинете Пашки не оказалось, сотрудники подсказали, что он в переговорной.

— Та-дамм! — я вынырнула из дверей в кабинет, держа на вытянутых руках коробку с пончиками.

Хмурый Паша сидел за столом, перед ним, как обычно, лежали его бумажки.

— Присаживайся, — сухо сказал он, указывая на стул рядом с его столом.

— Это тебе, — я присела на стул и поставила коробку со сладеньким на стол.

— В стриптиз клубе подрабатываешь? — произнес до отвращения знакомый низкий голос.

Я обернулась и увидела Артема у застекленного стеллажа. От его присутствия мне сделалось дурно, мое чутье подсказывало мне, что дело пахнет жареным.

— Оксана, — обратился ко мне Паша и положил передо мной маленькое фото 3*4. У меня задергался глаз.

— Я понимаю, что ты девушка независимая, волевая, с характером, но. Не нужно опускаться, Оксана.

— Не понимаю о чем ты, — твердо заявила я, поглаживая дергающееся веко.

— Приведи этих, — обратился к Артему Павел.

Артем вышел. Мы с Пашей сидели молча. Он непрерывно смотрел на меня, а я боялась даже глаза поднять. Артем вернулся вместе с двумя амбалами в наручниках. Лица задержанных были измазаны кровью, было очевидно, что их хорошенько отделали.

— Эти двое — личная охрана Насти Лубович — дочери главного прокурора Георгия Иосифовича Лубовича. Сегодня они ворвались в квартиру к нашему сотруднику Артему Прыткову и пытались, как они сами выразились, наказать его за неприемлемое поведение. При себе они имели вот это фото, которое было украдено из нашей картотеки, два ножа, удавку и пистолет Макарова. Скажите нам еще раз, что вы должны были сделать? — Паша обратился к задержанным.

— Наказать, — проговорил распухшими губами один.

— Припугнуть немного, — добавил другой.

— Что скажешь? — Паша обратился ко мне.

— Ничего, — проговорила я.

— Есть что добавить?

— Нет.

Паша подал знак и Артем вывел задержанных из помещения.

— Оксан, ты не перегибаешь палку? — спросил меня серьезно Пашка.

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Я понимаю, отец все прикроет, даже ругать не станет. Но я думал, ты другая. Я верил, что в тебе есть светлое, доброе.

— А сейчас не веришь? — я набралась смелости и взглянула ему в глаза.

— Ты понимаешь что они могли с ним сделать? Это отморозки, люди Лубовича, он других не держит. Ты готова была сделать из человека инвалида просто потому, что он тебе не понравился?

— Ты ничего не понимаешь, Паша, — выпалила я, вытирая слезы.

— Согласен. Я не понимаю. Я не понимаю, как это произошло. Как ты могла впустить в себя всю эту грязь, Оксана. Мы давно знакомы и сейчас я понял, что по-настоящему не знал тебя никогда. Не приходи ко мне больше и ни о чем не проси.

— Ну как? Воспитательная беседа прошла успешно? — в дверях показался Артем. Он облокотился о дверной косяк и скрестил руки на груди. — Может на пару часов в обезьянник? Хотя нет, не стоит. У нас там сейчас проститутки сидят, они тебя в таком виде за конкурентку примут. Оторвут тебе твой милый хвостик. И не только хвостик. Жалко.

— Это все? — игнорируя Артема, спросила я Пашу.

Паша вместо ответа развел руками и тяжело выдохнул. Я молча встала и пошла к выходу. Артем занял собой весь дверной проем. Его голове не хватало пары сантиметров, чтобы соприкоснуться с дверным косяком. Белая свободная футболка визуально увеличивала и без того развитое тело. Если он тут работает, почему же он без формы? Может на такого кабана не нашлось нужного размера? Серые глаза смотрели безразлично, холодно. Небрежная щетина закрывала скулы. Меня тошнило от его вида. От его мышц, от его запаха.

— Отойди, — скомандовала я.

— Извиняться будешь? — спросил он.

— Мне не за что извиняться.

— Накосячила и даже признаться не можешь. Всю жизнь за папкиной спиной прятаться будешь?

— Не твое дело!

Я толкнула его в грудь, он остался стоять на месте, а меня отшатнуло назад. Кабан! Мы встретились взглядами, я метала молнии, он был спокоен. Если этот гад сейчас же не отойдет, я наброшусь на него и исцарапаю ему морду! Словно услышав мои мысли, он чуть отодвинулся в сторону, я бросилась в образовавшийся просвет и протиснулась между дверным косяком и его туловищем.

Ощущения были пакостными. Мне хотелось рвать и метать. Черный джип на стоянке отрезвил меня, я поняла, что это его машина. Он был на черном джипе, когда чуть не переехал меня. Моя ненависть, казалось, польется из ушей. Я в состоянии аффекта подошла к его убогой тачке и начала выцарапывать ключом длинное слово. Нацарапанное «педераст» растянулось на две двери. Мне стало чуточку легче.

По пути в ДК я пыталась дозвониться Насте. Она должна объясниться за свой провал. Я организовала ей свидание, а она что? Ее телефон был недоступен.

У входа в ДК меня ждала Танька. Как положено, она с ходу засыпала меня комплиментами и придержала мне двери, чтобы я смогла войти. Пьяные крики, громкая музыка — разгар веселья.

Расслабиться было трудно и это не из-за переизбытка мужского внимания. Пакостное чувство внутри делало меня недовольной и излишне привередливой. Мне не нравилась музыка, не нравились напитки, не нравились люди. Я стояла посреди танцпола, пыталась забыться в ритмах музыки, но перед моими глазами каждый раз всплывал этот кабан с его небритой рожей. А Пашка? Как он мог сказать такое? Как он посмел? Мы теперь не друзья? Плевать на него! И на отца его плевать! На всех плевать!

— Потанцуем?

Я обернулась, чтобы отшить очередного неудачника и приятно удивилась.

— Эдвард? Зачем ты здесь? — я обняла своего приятеля.

— Хотел увидеться.

— Извини за Настю. Понимаю, я поступила некрасиво. Она моя подруга и она обожает тебя.

— А ты?

— Я?

Эдвард приобнял меня и, несмотря на ритмичную музыку, начал танцевать со мной медленный танец.

— Я не делаю поспешных выводов. Мне нужно лучше узнать человека, прежде чем вынести какой-либо вердикт, — сказала я и тут же подумала про Артема, с ним-то я особо не церемонилась.

— В таком случае нам нужно чаще видеться, — заулыбался он.

— Я не против, — улыбнулась я в ответ.

Мы закончили танец и я отправила Эдварда за напитками. Мне срочно захотелось напиться. Я уже была пьяна, но недостаточно. Хочу забыться и отдаться веселью, чтобы ни одна посторонняя мысль не мешала моему развлечению.

Зазвучала игривая музыка, я начала плавно водить бедрами, приковывая к себе взгляды парней. Кто-то встал позади меня, я, не поворачиваясь, принялась танцевать еще более раскованно, вовлекая незнакомца в танец. Это был высокий мальчик. Я глубоко присела и медленно поднялась, касаясь пятой точкой его тела, затем прогнулась в пояснице и подняла руки вверх. Кончикам пальцев я нащупала его плечи, провела по крепкой шее и коснулась его лица. Щетинистый подбородок упал на мою ладонь, второй рукой я стала гладить его лицо. Я ощутила сильное влечение к незнакомцу и придвинулась ближе, мои плечи коснулись упругих мышц груди. Возможно, дело в алкоголе, а может в нервном перенапряжении или стрессе, в общем, я возбудилась и неожиданно для самой себя сладострастно ахнула.

— Решила отдаться первому встречному? — шепнул мне на ухо низкий голос.

Я, тяжело дыша, развернулась и увидела лицо Артема. Мое возбуждение смешалось с желанием врезать ему по морде, но все что я смогла — это ласково шлепнуть его по щеке и окончательно плюхнуться ему на грудь.

Его руки обхватили меня, он повел меня к выходу.

— Куда мы идем? — хрипло спросила я, облизывая сухие губы.

— Увидишь.

Мы вышли из ДК, на улице было прохладно. Я начала приходить в себя. Артем держал меня за руку и вел за собой. Его теплая ладонь сжимала мою, и я, к своему стыду, заметила, что мне это нравится.

— Пришли, — остановился он напротив своей машины.

Я увидела нацарапанное слово и прыснула со смеху.

— По-твоему смешно?

— Угу, — смеялась я.

— Давай и над тобой посмеемся.

Артем подвел меня к моему порше, вытащил из кармана погнутый гвоздь и передал его мне.

— Вперед.

— Что? Что тебе надо? — все еще смеялась я.

— Пиши.

— Что писать? С ума сошел? Это же порше. Давай тебе денег скину на покраску, съездишь в салон, поправишь свой драндулет.

Я протянула ему гвоздь обратно, но Артем был непоколебим.

— Ты серьезно? — опешила я.

— Пора тебе научиться отвечать за свои поступки.

— Не лезь ко мне, понял?

Он нагнулся ко мне так близко, что я увидела свое отражение в его глазах.

— Не указывай мне, поняла? Пиши, — строго приказал он.

— Я не буду писать. Артем, ты не понимаешь с кем разговариваешь.

— Понимаю. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.

— Что ты говоришь?! И когда же ты успел узнать меня?

— Мне хватило минуты, чтобы все понять. Это слишком очевидные вещи.

— Да ты у нас долбаный психолог! Ну, давай, расскажи какая я.

— Слабая, недолюбленная, закомплексованная, жалкая.

— Я убью тебя. Убью и сброшу в карьер! — вспылила я.

— Пойдешь по стопам отца?

— Кем ты себя возомнил! Ничтожество! Дерьмо!

Я бросилась на него, как бык на красную тряпку. Конечно, от моих ударов толку не было никакого. Он ловко перехватил мою руку и больно завернул мне ее за спину.

— Урод! Больно, отпусти! — я задыхалась от ярости.

— Пиши, — приказал Артем.

— Отвали!

Артем сильнее скрутил мою руку, я взвыла.

— Что я должна написать?!

— Пиши «п».

— Кретин!

Я нацарапала на дверях моей машинки нужную букву.

— Молодец, дальше «и», — спокойно добавил Артем.

— Сволочь, ты мне руку сломаешь!

— Обязательно, теперь «з».

— Что? Ты совсем ошалел! Я не буду это писать!

Завернутая рука немела, еще чуть-чуть и слезы сами брызнут из глаз. Я вывела гвоздем нужную букву.

— Теперь «д».

— Отстань уже от меня, — устало попросила я, дописывая ножки у буквы д.

— Умница. Осталась последняя буква, сама знаешь какая.

— Оксана, что здесь происходит?

— Эдвард, помоги!

На стоянку пришел Эдвард, я была несказанно рада его появлению.

— Ты кто такой? Отпусти ее, — заступился Агинский.

— Не лезь, тебя это не касается, — отрезал Артем.

— Отпусти мою девушку, — не уступал Эдвард.

Артем ослабил хватку и выпустил мою руку. Я подбежала к Эдварду и спряталась за его спиной.

— Девушку? Так даже лучше. Накосячила она, спрашивать буду с тебя. Подойди ближе, разговор есть.

— Эдвард, не подходи! — я вцепилась в Агинского, понимая, что в одиночку, без охраны, сыну будущего губернатора рядом с Артемом делать нечего. Разные весовые категории.

— Кем ты себя возомнил! Ты должен извиниться и возместить ущерб! — говорил Эдвард, осторожно подходя ближе к Артему.

— Ты еще ничего толком не понял, уже что-то требуешь.

— Мне достаточно того, что я видел!

— Есть то, чего ты не видел. Твоя девушка подослала ко мне ребят с пистолетом и удавкой, испортила мою машину.

— Я дам тебе денег, покрасишь.

— Мне не нужны деньги. Мне нужно нормальное отношение. Я хочу извинений. Но, так как она извиняться не хочет, а ты ее парень, поэтому спрошу с тебя. Извиняйся.

— Этого не будет, — дернулся Эдвард.

— Что так?

Эдвард достал из кармана телефон, поводил по нему пальцем.

— С быдлом нужно разговаривать иначе, — добавил он.

— Раз ты так считаешь, то держи, — сказал Артем и приложил Агинского пощечиной по лицу. Это была всего лишь пощечина, Эдвард не устоял на ногах и присел на асфальт.

— Эдвард! — я бросилась к парню. — Ты, что ты сделал? Ты больной?

— От тебя заразился, — спокойно ответил Артем.

На стоянку прибежали три крепких парня — сопровождение Агинского. Наследник не посещает людные места в одиночестве.

— Размажьте его, — приказал Агинский своим людям, поднимаясь с земли и закрывая ладонью левую часть лица.

— Няньки? — засмеялся Артем, обратившись к охране.

Трое мужчин, без расспросов, принялись исполнять указание своего хозяина. Они распределились, двое остались спереди, третий зашел за спину Артему.

— С вами разговор будет другой, — засмеялся Артем. — Можете уйти, пока можете, — добавил он ребятам.

— Эдвард ты куда? — крикнула я. Агинский отправился в сторону ДК.

— Идем со мной, не нужно тебе смотреть на это, — злобно проговорил он.

— Я… — мне трудно было сделать выбор. Идти с Эдвардом или остаться. Я ненавидела Артема всей душой, но мне вдруг стало очень страшно за него.

— Эдвард, отзови своих ребят, так неправильно, — попросила я Агинского.

Эдвард лишь бросил на меня отстраненный взгляд и, не ответив, скрылся.

— Эдвард! — крикнула я ему вслед.

Глухой хлопок раздался у меня за спиной. Я повернулась и увидела, как трое взрослых мужчин накинулись на Артема. Они били его, хватали за одежду. Парень не уступал, бил в ответ. Мне стало так страшно, что я забыла, как дышать. Сейчас его изобьют, сломают ему ребра, он будет лежать, отплевывая свою кровь. Все как я хотела! Хотела! Уже не хочу! Я не понимаю, что со мной произошло, мне было до боли жутко. Я вытирала слезы и с ужасом наблюдала, как трое ломают одного.

Громкий хруст, вызвал во мне приступ тошноты. Артем ударил одного амбала в нос. Мужчина отошел в сторону, присел, схватился за лицо. Между его пальцами просачивались бордовые струйки крови. Другой мужчина был отправлен в фонарный столб ударом ноги в грудь. Удар третьего был перехвачен уже известным мне маневром, Артем завернул мужчине руку за спину. Охранник взвыл, присел. Ногой Артем придавил его ниже к земле и сильнее потянул на себя заломанную руку.

— Все, все, все, — быстро проговорил мужчина, корчась от боли.

— Уйдете — оставлю руку, продолжите буянить — сломаю. Выбирай, — предложил ему Артем.

— Ты спортсмен что ли? — гнусаво спросил другой мужчина, придерживая нос. Его руки уже полностью были багряными от крови.

— Дембель, — ответил Артем.

— Контрактник?

— Да.

— Свой парень. Отпусти его, мы не тронем тебя, — сказал мужчина с разбитым носом.

Артем послушался. Мужчина поднялся, с воем развернул руку в привычное положение. Избитые охранники подошли к Артему, на котором не было и царапины, не считая порванной футболки.

— Извини, братишка. Некрасиво вышло, — извинился один.

— По-моему красиво. В одиночку трех дядек раскидал, — засмеялся другой.

Мужчины посмеялись, пожали руку Артему, обещали встретиться и поболтать «за жизнь». Артем был не против. Новые знакомые отправились докладывать Агинскому, что все исполнено, что парень унижен и наказан. Артем сам посоветовал им так сделать, проливать свет на то, как все на самом деле было, он не хотел.

Я дрожала то ли от холода, то ли от пережитых эмоций. Артем отряхнулся, осмотрел рваную футболку. Футболка была порвана от ворота по диагонали, болтающийся клочок ткани обнажал его грудь. Парень стянул с себя белую ткань, подошел ко мне. В вечернем свете фонарей его тело выглядело прекрасно. Он большой, высокой, сильный, очень привлекательный.

— Наигралась? — обратился он ко мне.

Я перевела взгляд с его торса на лицо и с вопросом заглянула в серые глаза.

— Не подходи ко мне больше. А если подходишь, то будь ласковой, вежливой. Поняла?

— Нет, — прошептала я дрожащими губами. Я силилась сбросить с себя его очарование и вернутся к прежней ненависти.

— Я не буду терпеть, понимаешь?

— Да, — закивала я, не отрываясь от его глаз.

Он нагнулся ближе, коснулся кончиком носа моих губ. Я задрожала сильнее, не от холода.

— Много выпила? — спросил он.

— Нет, — прошептала я.

— Садись в машину. Домой отвезу.

— Не поеду… с тобой… — остатки гордости диктовали свои правила.

— Силой тебя затащить?

Я замотала головой, но глубоко в душе была совсем не против. Он открыл мне дверь своей машины, я села. В салоне все было пропитано суровой мужской атмосферой. Темное кожаное сидение, серебристые линии на панели, руль в глянцевой кожаной оплетке, идеальная чистота, ни пылинки.

Он сел за руль, бросил остатки футболки на заднее сидение. Невозможно было оторваться от его груди, от его рук, от его талии. Он проверил что я пристегнута, пристегнулся сам и мы поехали.

Ехали молча. Я смотрела на его кисть с содранной кожей на костяшках, он, не обращая внимания на такой пустяк, переключал скорость. Меня, наверное, укачало. Я откинулась на спину, отцепила свой хвост и бросила его на заднее сидение к разорванной футболке.

— Так лучше, — заметил Артем.

Я поправила свои волосы, пристроилась и, разглядывая мужественный профиль, задремала.

— Приехали, — голос выловил меня из уютной дремы. Я открыла глаза и увидела ворота своего дома.

Мы вышли из машины. Артем захватил свою футболку и закинул ее на крышку мусорного бака, который стоял рядом с воротами, а мне протянул мой прицепной хвост.

— Научи своего парня ответственности. Мужчина отвечает за свою девушку. Всегда. Даже когда она накосячит, — проговорил Артем.

— Он мне не парень, — призналась я.

— Я так и понял. Давай ключи от машины. Утром привезу. Либо сам, либо Пашку попрошу, — предложил он.

Я без колебаний влезла в карман латексных лосин и вытащила ключи. Вложила их в теплую ладонь. Он кивнул мне, вернулся в машину. Черный джип лихо развернулся, оставляя на земле следы. Красные огоньки фар отдалялись, я смотрела вслед. Чем дальше он уезжал, тем сильнее меня душили слезы.

Все не так. Все должно было быть не так. Я вошла в дом. Свет, как обычно горел во всех комнатах, но было пусто. Мама, наверное, уже спит. А что папа? Мне так сильно захотелось прижаться к родному человеку, ощутить себя любимой, значимой. Я подошла к папиному кабинету, приоткрыла дверь. К моему удивлению у папы в кабинете проходило совещание. Его коллеги сидели на кожаных диванах, кто-то стоял. Раскрасневшийся отец отчитывал молодого парня, тот, склонив голову, соглашался со всем.

— Каким надо быть идиотом, чтобы выкинуть такое? — кричал папа.

— Виноват, — полушепотом говорил парень.

— Гоша, слышишь, виноват говорит.

— Разберемся, Михаил Степанович, — размеренно говорил по громкой связи голос прокурора. — Никто не знал, что человек непростой, со связями.

— Гоша, мне теперь войну с турецкой мафией вести? — кричал отец.

— Разберемся, Мишань, не кричи. Все уладим. Я по своим каналам пройдусь, ты по своим. Договоримся, — спокойно говорил Георгий Иосифович.

— Как с ними договорится? Ты в курсе, что у них кровная месть? Пока всех не вырежут, не успокоятся! — не унимался папа.

— А ты что пришла! — папа заметил меня.

— Я просто хотела поговорить, — промямлила я, испугавшись такого напора.

— Иди к себе, не до тебя сейчас, — гаркнул отец.

— Не хватает смышленых людей. Дефицит. Одни дебилы. Едь в отдел, поднимай всех и вся, любую информацию по этим туркам находи! Понял? — раздавал указания отец.

— Так точно, — соглашался провинившийся парень.

— Гоша, с тобой завтра встретимся, порешаем, как нам тропки замести. Дочь? Оглохла? Пошла отсюда!

Я вышла, громко хлопнув дверью. Происходит что-то мерзкое, гадкое и происходит прямо у меня дома, в моей семье. Гадко, мерзко, липко. Душ смыл с меня дурные мысли. Это все дела отца, работа у него такая, опасная. Всю жизнь с преступниками борется. Не нужно обижаться на него, тем более в чем-то подозревать, он ведь мой папа. Мой родной, любимый папа, который ничего не пожалеет ради меня.

Мне не спалось. Я ворочалась в кровати, не понимая причины моей бессонницы. Внезапный порыв безумия вывел меня на улицу. Босиком, в ночной сорочке я шла по мокрому газону. Одна, в тишине, в сырой прохладе. Я вышла за ворота, подошла к мусорному баку, подобрала разорванную белую ткань. Повинуясь неизведанному инстинкту, я прижала ткань к лицу и вдохнула. Чужое, незнакомое чувство прорвалось в моей груди, оно жгло, делало мне больно. Слезы капали на ткань, но я продолжала вдыхать его запах. Я чувствовала себя жалкой и беспомощной. Я на многое могла повлиять в своей жизни, но не на это. Запах свежести, моря, запах его тела. Я хотела наказать его, но наказала себя.

Черная полоса

Светофор тормозит. Застыл на красном свете. Я опаздываю. Сильно опаздываю. На дороге образовался просвет, может я успею проскочить? Побежала. Резкий звук стирающейся резины. Решетка черного джипа чуть коснулась моего бедра.

— С ума сошла! — выкрикнул мужской голос из открытого окна.

— Смотри куда прешь, придурок! — не растерялась я.

Дверца джипа хлопнула, ко мне подошел здоровенный бугай.

— Ты кого придурком назвала? — строго обратился он ко мне, нависая, как гора.

— Тебе это не очевидно? — возмутилась я его наглости. Как он посмел разговаривать со мной в подобном тоне? И следом добавила: дебил.

— Хабалка, значит, — равнодушно заключил он.

— У меня нет времени выслушивать твои умозаключения. Возвращайся в свой драндулет и вали отсюда. Дай пройти, — я прыснула со злости.

— Ты никуда не пойдешь, пока не извинишься.

Рука незнакомца опустилась на мое предплечье. Парень сжал мою руку и на полном серьезе ждал от меня каких-то извинений.

— Что ты себе позволяешь! — возмутилась я.

— Мама с папой воспитанием не заморачивались?

— Больной идиот, отпусти меня! — я цеплялась свободной рукой за его пальцы и пыталась их разжать.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Достаточно, чтобы сгноить тебя за решеткой! — выкрикнула я ему в лицо.

— Плохо, очень плохо. С людьми так не разговаривают. Придется мне тебя научить, перевоспитать.

— Себя перевоспитывай! Кретин накачанный! Бык!

— Неправильно.

Парень прижимает меня к капоту, хватает мою вторую руку, я оказываюсь в ловушке.

— Что ты делаешь! — закричала на него я.

— Помогаю тебе подобрать слова для извинений.

— Я тебе сейчас промеж ног подберу! — выкрикнула я, прицеливаясь коленкой ему в промежность.

Парень не дал мне провести коленный маневр, встал своей ногой между моих ног, раздвигая их, и придвинулся ближе. Его тело оказалось совсем близко.

— Снова ошибка. Думай хорошо, — прошептал он мне в ухо.

От его шепота моя кожа мгновенно покрылась мурашками, это не осталось без его внимания. Серые глаза заулыбались. Его щетина коснулась моей шеи, я почувствовала легкое касание губ.

— Артем... — от неожиданности сорвалось у меня с губ.

— Дальше, — потребовал он.

Он сильнее навалился на меня корпусом, перехватил кисти моих рук своей рукой и вытянул их вверх на капот. Я коснулась спиной теплой крышки автомобиля. Грубые мужские пальцы расстегивали пуговицы моей блузки. Мягкие губы легко касались обнаженной кожи.

— На нас смотрят, — сказала я, заметив осуждающие взгляды прохожих.

— Не отвлекайся.

Он добрался до моей груди. Ощущения стали слишком острыми.

— Артем...

Парень отстранился, серые глаза с торжествующим превосходством взглянули на меня.

— Не останавливайся, — все, что я смогла добавить.

Он отпустил мои руки, подхватил меня и усадил на капот, я обвила ногами его талию и впилась в его мягкие губы. Он дразнил меня, сжимал губы, не отвечал на мои поцелуи, при этом его улыбка и легкий прищур показывали мне, что ему это нравится. Я злилась, кусалась. Наконец, доведя меня до крайнего бешенства, он ответил на мой поцелуй. Я громко выдохнула ему в губы, дрожа от нетерпения. Плевать на прохожих, на все что происходит в мире, есть только он и он мой.

— Что с тобой? — спросил он, отстранившись.

— Со мной все в порядке, — быстро выпалила я, снова кидаясь ему на шею. Артем перехватил мои руки и серьезно добавил:

— Посмотри, ты вся в крови.

Я взглянула на себя и увидела в центре груди рану. Темная, почти черная, кровь стремительно покрывала мое тело.

— Артем! — вскрикнула я, прося о помощи, не понимая откуда взялась эта рана.

Парень снял с себя футболку, быстро свернул ее в комок и приложил к моей груди.

— Все будет хорошо, не бойся, я помогу, — говорил он.

Свернутая ткань быстро пропиталась бурой кровью, я закричала. Меня охватил дикий ужас. Крови становилось все больше. Мое тело было липким, скользким. Боли я не чувствовала, только страх.

— Артем! — закричала я.

— Не бойся, ты справишься, — спокойно отвечал парень, удерживая бесполезную ткань на моей груди.

— Я не хочу... не хочу...

Лицо парня расплывалось, отдалялось от меня. Темной пеленой покрылся мир. Меня трясло, я задыхалась от страха и крепко сжимала руками прижатую к моей груди ткань. Я уже ничего не видела, но в отдалении слышала мужской шепот, чувствовала его присутствие и верила, что он мне поможет.

Я проснулась в своей кровати вся потная. Скомканная белая ткань лежала у меня на груди. Я скинула на пол футболку Артема, старалась отдышаться. У меня жар? Постельное белье было мокрое, волосы прилипли к лицу и шее. Вроде все в порядке, не считая моей черной полосы. Агинский затаил на меня обиду, хрен поймешь из-за чего, Настя откровенно динамит меня, отец злой, как шакал, ломает все что попадается под руку, машину покрасили криво, пришлось объехать несколько салонов, чтобы восстановить былую красоту на моей ласточке. Сплошь какие-то передряги, даже эротический сон обернулся кошмаром.

Я встала с кровати, подошла к разодранной белой ткани на полу. Встала на нее ногой.

— Это ничего не значит. Это только сон.

Приняв душ, позавтракав, я отдала распоряжения горничной сменить постельное белье, предварительно спрятав в комод чертову футболку. Сильные эмоциональные всплески напрягали. Моя психика снова проделывала выкрутасы, сначала наполняя дикой яростью, затем придавливая к земле отчаянием и острым желанием пострадать. Я бросила в дорожную сумку пузырек с успокоительным, которое выписал мне мой психотерапевт. Приму на ночь, для хорошего сна. Ненавижу врачей, особенно психотерапевтов. Бесполезная трата времени и денег. Разве можно решить проблему, прописав успокоительное? На мой взгляд — нет. Дорожная сумка была собрана, я выехала на базу отдыха.

Обширная база с территорией леса, бассейном, саунами, двухэтажными деревянными домиками и шикарнейшим видом на озеро и горы находилась в полутора часах езды от города. Танька ждала меня в условленном месте, я подобрала ее и большую часть пути мы ехали вместе.

— Это так неожиданно, я никогда в подобном не участвовала! — восторгалась Танька.

— Обычное дело. Забавы больших дяденек.

— Я прямо должна буду стрелять? Из ружья?

— Можешь прямо, можешь криво, как угодно.

— Что с настроением?

— Не выспалась.

— А я отлично спала. Всю ночь снились зеленые холмы, поля, сочная трава — это к хорошему.

— А кровь к чему снится?

— Чья кровь?

— Ну, моя кровь. Моя кровь, в моем сне к чему?

— Сейчас посмотрю, — озадачилась Таня, пошелестела в телефоне и выдала результат: — Что-то с родственниками. Ничего хорошего, даже зачитывать не хочу.

— Значит ничего хорошего, я не удивлена. У меня сейчас все через одно место.

— Не переживай, все наладится, — довольно улыбнулась Таня.

Откуда она берет этот противный оптимизм?! Так, болтая ни о чем, мы прибыли до пункта назначения. По территории базы уже расползлись люди отца и Лубовича. Мужчины в черной форме, с прицепленными рациями бродили по периметру, топча тяжелыми берцами идеально стриженный газон.

— Вот и дочь, — отец махнул из беседки рукой.

Мы с Танькой подошли поздороваться. В деревянной беседке, за накрытым столом сидели мой отец, Лубович и Настя, также меня удивило присутствие четы Агинских. Будущий губернатор был вместе со своим сыном. Эдвард с Настей чуть кивнули мне и продолжили общаться между собой, будто мое присутствие ничего для них не значило. Я почувствовала себя изгоем. Причины подобного поведения я понять не могла. Это было похоже на заговор. Я впервые почувствовала, как против меня начали плести интриги.

Мы с Таней скромно присели за стол.

— Алло, — набрал номер отец, — алло, Артем. У нас все готово, вы где?

— Артем? — переспросила я. Отец рукой указал мне, чтобы я помолчала.

— Хорошо, идем встречать, — закончил разговор отец.

— Едут? — спросил Лубович.

— Да, подъезжают.

Вдалеке послышался хруст гравия, на парковку заехали черные авто с тонированными окнами. Судя по шлейфу сопровождения — к нам приехала шишка.

Мы пошли встречать гостей. Настя с Агинским остались за столом, заговорчески перешептываясь. Делегация вышла из-за ворот в сопровождении Артема. Я удивленно выпучила на него глаза.

— Это тот самый парень, с твоей фотки, — застрекотала Таня.

— Молчи, — шикнула я на нее.

Суровые дядьки нерусской национальности по очереди пожали руки отцу, прокурору, будущему губернатору. Я плохо понимала, что происходит. Отец попросил меня поучаствовать в ежегодных забавах. Он вместе с прокурором, будучи отличными приятелями, любит устраивать соревнования. Лучшие люди из окружения Лубовича и моего отца соревнуются в стрельбе, ориентировании, ловкости, силе, выносливости. В общем, участвуют в подобие игр на выживание. Победители, естественно, получают денежное вознаграждение. Я редко участвую в подобных мужских посиделках, но в этот раз решила приехать, отец настаивал. Таньку взяла для компании, к тому же мне не хватало восхищений и ощущения собственного превосходства.

— Вот, это моя дочь, Оксана, — представил меня отец.

— Юсуф, — поздоровался со мной высокий смуглый мужчина, блестя зелеными глазами.

В компании гостей только двое более менее говорили по-русски, остальные не понимали ни бельмеса.

— К столу, подкрепимся, потом за игру, — предложил отец приезжим, до неприятного учтиво.

— Это кто такие? — тихо спросила меня Таня.

— Предприниматели, из Турции, — подсказал Георгий Иосифович.

— Ого, вот это круто! — округлила глаза Таня.

Я радоваться не спешила. Гости ушли к столу в беседку. Отец отдавал распоряжения своим людям. Охрана турецкой делегации рассеялась по территории. Конечно, в жизни всякое бывает, но не похожи они на обычных предпринимателей. Краем глаза я косилась в сторону Артема. Собран, внимателен, немного хмур. Успел-таки втереться в доверие к отцу.

— Любуешься? — ехидно заметила мои взгляды одногрупница.

— Было бы на что любоваться.

— А что у тебя с Агинским? Он похоже к тебе охладел.

— Он меня не интересует.

— А солдатик? Нравится тебе? — не унималась Таня.

— Он не может мне нравится, мы из разных миров.

Настало время игр. Правила пришлось менять на ходу, потому что турок Юсуф вызвался лично принимать участие. Тогда было решено выбрать по два человека от стороны и сделать командные соревнования. Со стороны турков был Юсуф и человек из его охраны. От Агинских вызвался Эдвард с личным телохранителем. Лубович хотел выставить двух самых лучших людей, но вмешалась Настя. К моему удивлению девушка изъявила желание бегать по лесу с компасом. Могу предположить, что все это делалось для того, чтобы привлечь к себе внимание Агинского, который и без того уделял ей слишком много личного времени. Меня это бесило! Нет, на самого Эдварда мне было плевать, но я не могла справиться с его безразличием по отношению ко мне. Георгий Иосифович сжалился над дочерью, дал добро. Но отметил, что в таком случае на выигрыш рассчитывать не стоит, даже если он даст самого лучшего человека Насте в компанию, перспектива совместных действий в лесу, в ориентировании и преодолении на время препятствий видится очевидно неудачной.

— В таком случае предлагаю каждой команде принять девушку. Вы не будете против? — обратился ко мне Юсуф.

— Я? — изумилась я.

— Идея не плохая, но как то... — попытался возмутиться отец.

— Не переживайте за дочь, я ее не обижу.

— Нет я, конечно, доверяю вам. Просто зачем вам это нужно? Давайте обойдемся без женщин, — отец заметно нервничал. Я почувствовала напряжение и встретилась взглядом с Артемом. Зачем он так смотрит? Мне не по себе от его взгляда.

— Уверяю вас. Я очень дорожу близкими людьми, можете быть спокойны за свою дочь. Это будет проявлением вашего доверия, — настаивал турок.

— Как пожелаете, — уступил отец. — В таком случае в моей команде будет Артем и... девушка, вы не против? — обратился он к Таньке.

— Конечно, нет, Михаил Степанович, — расцвела Таня и подошла к Артему, выставив ему руку для рукопожатия. Меня передернуло. Я отвернулась, не желая наблюдать эту показушную мерзость.

— А как быть мне? — спросил Эдвард. Девушек больше не было.

— Думаю, нам следует объединить усилия, — предложил Лубович и подмигнул будущему губернатору. Было решено объединить Эдварда и Настю в одну команду. Похоже, что семьи решили устроить взаимовыгодное слияние. В таком случае холодность Агинского мне понятна и наглость Насти тоже. Настя боится, что рыбка сорвется с крючка, поэтому динамит меня, а Эдвард холоден, потому что не может перечить отцу. Теперь мне все очевидно.

Команды были готовы. Мы подошли к первому этапу — стрельбе. Сооруженное стрельбище представляло собой набор мишеней, расставленных на разных по удаленности участках местности, тут же была установлена машинка для запуска тарелок.

Прокурор устроился на почетном месте, решив заняться привычным делом — судить. Команды подошли к черте.

— Предлагаю вам, Юсуф, на правах почетного гостя решить, кто первым будет стрелять, — предложил прокурор.

— Уступаю молодым, — мужчина кивнул в сторону Агинского.

Эдвард взял ружье и произвел несколько выстрелов по мишеням. Люди Лубовича быстро подсчитали количество попаданий и доложили цифры своему хозяину.

— Стюшка, твой черед, — объявил прокурор, записывая результаты на листок.

Настя мягкой поступью подошла к столу, взяла в свои маленькие ручки пистолет. Изображая невинность, со вскрикиваниями после каждого выстрела она наугад настреляла мишени. Агинский стойко перенес очевидное поражение, так как результат засчитывается командный. Настя своим желанием показать себя невинной девочкой, ни разу не державшей в руках оружие, снизила позиции команды.

Очередь подошла к Артему. Сосредоточенный и спокойный он без усилий поразил мишени и блестяще справился с машиной для запуска тарелок. Агинский, сбив только одну тарелку из пяти, фыркнул и с надменным видом уселся в плетеное кресло рядом со своим отцом.

— Идеально! Все же девушке стоит постараться. У вас должно быть преимущество, уверен, Юсуф отличный стрелок, — добавил Лубович.

— Всему свое время, — ответил турок.

Танька долго мялась возле стола с оружием, не зная за что браться. Девушкам разрешили стрелять из любого понравившегося оружия.

— Артем, помоги мне, я совсем не разбираюсь в этом, — промямлила Танька, щуря свои поросячьи глазки.

— Бери, что хочешь, — ответил парень. Я была очень рада его равнодушному ответу.

Таня взяла тот же пистолет, что и прокурорская дочка, подошла к черте.

— Я совсем не понимаю, как надо, помоги, пожалуйста, — снова обратилась она к Артему, по-щенячьи глядя на него.

Широкая спина подошла к Татьяне. Артем встал позади нее, обхватил своими руками ее руки, направил оружие на мишень. Я сходила с ума. Тонкий черный лонгслив обтянул его плечи, его руки. Мои глаза бесстыже осматривали каждую складочку, каждый бугорок ткани. Он был слишком близко к Таньке! К этой чертовой дуре. Сама виновата, не надо было брать ее с собой. Выстрел, пуля попала в мишень.

— Я попала! — воскликнула Таня и развернула лицо к Артему, их щеки слегка соприкоснулись, у меня задергался глаз.

— Дальше сама, — сказал Артем и отошел в сторону. Я выдохнула. Нахалка одногрупница расплылась мне в улыбке и довольно сощурила глаза.

Все оставшиеся пули были пущены мимо мишеней. Очередь стрелять подошла к моей команде.

— Хочу, чтобы ты была первая, — шепнул мне Юсуф, сверкая зеленью глаз.

Настроение у меня было боевое. Я подошла к столу и выбрала дробовик. Проверив оружие, подошла к черте и мягко уложила все мишени. Турок сказал, что-то на своем родном, наверное, впечатлился. Неужели он ожидал другого результата от дочери полковника полиции? Из пяти летящих тарелок я сбила четыре, потому что уловила совсем рядом знакомый аромат парфюма. После выстрела обернулась и увидела его. Серьезный, собранный, лишь кивнул мне в знак одобрения. А я, как дура, вся растаяла от этого.

— Красавица! — восхитился Юсуф. — Полковник, гордитесь своей дочерью?

— Не без этого, — сухо ответил отец.

Мне на комплименты турка было плевать, я положила ружье на место и отошла в сторону. Артем сводил меня с ума. Я не могла определить, почему он мне так нравится. Да, нравится! Этот идиот, бык, хам! Не могу с собой ничего сделать, тянет. Я стояла в стороне, пока Юсуф демонстрировал свои навыки владения оружием, и ощущала тонкую невидимую нить, которая связывала меня с Артемом. Это было похоже на бред, но я четко чувствовала эту проклятую нитку. Чувствует ли он подобное? Моя гордость выветрилась. В мыслях я проматывала, как он посмотрел на меня и как кивнул. Безумие. Надо разорвать эту нить, пока не поздно, пока я окончательно не...

— Я никогда такого не видела! — ошарашено крикнула Танька.

Я вернулась к жизни и увидела, как Юсуф сбивает ножами летящие тарелки. Это было необычно, это было круто. Мужчина брался за острое лезвие и метал его в сторону летящей мишени. Нож врезался в тарелку и разбивал ее на осколки.

— Браво, — хлопал отец.

— У нас есть лидеры. Команда Юсуфа и Оксаны зарабатывают преимущество на этом этапе, — заключил прокурор.

— Все благодаря моей прекрасной компаньонке, — льстиво сказал Юсуф, подойдя ко мне и поцеловав мою руку.

— К следующему этапу, — нервно перебил отец.

Наша команда отправилась к кромке леса. На месте были расположены палатки с необходимым снаряжением.

Скрытые мотивы

Правила игры менялись на ходу. Я не знаю почему какой-то предприниматель из Турции возымел такую значимость в глазах моего отца. Отец подстраивался под зарубежных гостей, был учтивым, беспокоился об их комфорте. Юсуф улыбался, переглядывался со своими людьми. Он вел свою игру, я читала это в его взгляде, в его хитром прищуре.

Команды стояли на старте у лесополосы. Мы переоделись, взяли необходимый инвентарь. Каждой команде выдали карту с пометками и компас. Задача была простой — найти и собрать пять флагов и дойти до финиша, опередив своих соперников.

Настя жалась к Эдварду, выпячивая свои надутые губы и прочие прелести. Танька строила из себя дуру, вертелась возле Артема, расспрашивала парня об отметках на карте, просила научить пользоваться компасом. Я стояла рядом с Юсуфом и всем своим видом показывала назойливому турку, что он мне неинтересен.

— У тебя красивые глаза, — Юсуф отвесил мне очередной комплимент.

— Угу, — пробубнила я.

— Участники готовы? — обратился к нам прокурор.

— Да, — по-идиотски в один голос ответили Настя и Таня.

Отец жестом подозвал меня к себе.

— Что?

— Осторожнее там, — сказал он мне.

— Пап, ты чего? Это просто игра, — я удивилась его взволнованности.

— Отца слушай. Если что — обращайся к Артему. Я его предупредил. Он присмотрит за тобой.

— Зачем? В чем дело?

— Иди давай, нормально все, — отец мягко оттолкнул меня от себя и направил к Юсуфу.

Прокурор произвел выстрел из ружья, команды отправились в лес на поиски флажков. Агинский с Настей быстро скрылись из виду. Артем с Таней не торопились, держались в нескольких метрах от нас. Сквозь ветви деревьев я видела силуэт парня, эхом доносилась Танькина болтовня. Юсуф взял на себя роль лидера, ориентировался по карте, вел за собой, учтиво предлагая свою руку на каждом бугорке и дорожной ямке. Его люди остались за чертой леса. У меня появилась возможность расспросить загадочного турецкого предпринимателя, в совершенстве владеющего холодным оружием.

— Юсуф, — начала я, — чем ты занимаешься?

— Разным.

— А конкретнее?

— Скоро дойдем до первой метки, — улыбался турок, не желая отвечать.

— Ты отлично говоришь по-русски, — я не отставала.

— Много жил в России.

— Где именно?

— У родственников. Я наполовину русский.

Мы дошли до первой метки, флага уже не было. На стволе дерева, в метрах пяти от земли болтался красный обрывок ткани. Полагаю, это дело рук Агинского и Насти — ребята нацелены на победу. Артема я все еще видела сквозь деревья.

— Идем дальше, — равнодушно предложил Юсуф.

— Ты не торопишься. Не хочешь победить?

— Я уже победил, — сверкнул глазами Юсуф и улыбнулся белоснежными зубами.

Не знаю, что он себе напридумывал, о каком выигрыше говорил, только на нашем маршруте не осталось ни одного флажка. Мы бродили по лесу, следуя координатам и каждый раз натыкались на оборванную метку. Меня это раздражало. Я хотела вырвать у него из рук карту и самостоятельно собрать все долбанные флаги, но из уважения к отцу, я не позволила эмоциям взять надо мной верх. Мы проиграли, даже не попытавшись выиграть.

Турок любовался лесом, мной, игра его не интересовала. Высокий мужчина лет за тридцать пять, смуглый, ухоженный, с темными волосами и специфическим парфюмом отличался изящными манерами. Он очередной раз придержал ветви куста, чтобы я могла пройти и снова предложил свою руку, когда мы взбирались на небольшой пригорок. Его чрезмерная учтивость меня напрягала. Я не видела в этом искренности. Турок вел свою скрытую игру.

— Откуда ты знаешь моего отца? — я снова пробовала докопаться до истины.

— Общие знакомые, — непринужденно отвечал он.

— Какие?

— Осторожно, овраг.

Мужчина обратил мое внимание на яму посреди поля.

— Юсуф, ты мне что-то недоговариваешь.

— Ты так считаешь? — турок хитро улыбнулся и преградил мне дорогу, заставляя придвинуться ближе к оврагу.

— Аккуратно! — я выставила вперед руки и уткнулась ими в грудь мужчины, не позволяя ему придвинуться ближе. Прямо за спиной растянулась пропасть, один шаг и я на дне оврага. Не убьюсь, но покалечиться можно.

— Слышала фразу: дети расплачиваются за грехи родителей?

— К чему это?

— К тому, что твой отец совершил страшную ошибку. И кто-то должен будет за нее ответить.

Ветер подул мне в спину, словно пытался защитить меня от возможного падения. Какое падение? Он не столкнет меня! Я смело схватилась рукой за рубашку мужчины, мои действия ему понравились.

— Такая красивая, молодая, смелая. Увы, — произнес Юсуф, поправляя рукой мои растрепанные ветром волосы.

— Что еще за «увы»? — не вытерпела я и ударила ему по руке.

Турок довольно ухмыльнулся и проговорил что-то на своем.

— Не переживет Михаил Степанович, если его сокровище опять обидят.

Опять обидят? Мне стало не по себе. Глаза Юсуфа блестели зеленью, он ухмылялся. Таинственный предприниматель знал о моем прошлом и это знание забавляло его, а меня приводило в ужас. Пережитый, но не забытый страх рвался наружу. Желудок сдавило от неприятных воспоминаний. Я начала смотреть по сторонам, искать взглядом Артема.

—Ты мне угрожаешь? — я спросила мужчину.

— Зачем? Угрозами любит заниматься твой отец. У меня иная тактика.

— Артем! — выкрикнула я, когда увидела силуэт парня за ветвями елей.

Парень тут же откликнулся и быстро вышел к нам. Первым делом он взял меня за руку и осторожно притянул к себе, отодвигая меня от оврага.

— Сколько флажков нашли? — из леса показалась Танька. Вся радостная, румяная, с двумя красными флажками в руке.

— Я залюбовался моей спутницей и совсем забыл про задание, — хитрил Юсуф.

— Ничего страшного, мы тоже проиграли, Эдвард с Настей нас опередили, — восторженно лепетала Танька.

— В таком случае, игра окончена, предлагаю сдаваться, — предложил турок и с вызовом взглянул на Артема.

Скрытые мотивы

— Пап, нужно поговорить. Это насчет Юсуфа.

— Не сейчас, дочь, — отмахнулся от меня отец.

— Кто он такой? Он вел себя странно, мне показалось, что он пытается меня запугать.

— Показалось. Тебя никто не обидит. Ты — дочь полковника, поняла?

— Поняла.

От заверений отца спокойней не стало. Он нервничал, беспокоился, я это видела, чувствовала. Напряженный, резкий, отец раздавал указания своим людям, те, в свою очередь, подгоняли сотрудников базы отдыха. Обслуга спешила накрыть на стол и подготовить все необходимое для комфортного отдыха гостей.

Агинский с прокурорской дочкой праздновал победу в ориентировании. Выигрыш они поделили пополам, каждый забрал по пол миллиона. Таньке с Артемом дали по двести тысяч за два добытых флажка. Лицо Таньки никогда прежде не выглядело так по-идиотски. Она старалась скрыть щенячий восторг при виде пачки налички, у нее это плохо получалось. Интересно, на что она спустит свою награду? На очередной безвкусный шмот с вокзального рынка или надует себе губы, а-ля пельмень, как у Насти? Первое я переживу, на счет второго не уверена. Вообще, состязания в этот раз были мягкими. Оно и понятно, все беспокоились за своих детей. Когда в подобных играх участвуют люди из охраны, то простым ориентированием дело не заканчивается. Мужчины испытывают друг друга в борьбе, бьются до первой крови. Победитель только один — самый быстрый, смелый, стойкий.

Мне было плевать на мой проигрыш, пачкой налички меня не соблазнить. Меня беспокоил странный турок, перешептывающийся со своими людьми на неизвестном мне языке. Раз отец отказывается объяснять мне что к чему, значит нужно добыть языка. Люди из охраны будут молчать. Настю с Агинским мне не допытать, они ни разу не подошли ко мне за сегодняшний вечер. Не очень-то и хотелось. А вот этот вариант стоит рассмотреть.

Широкая спина вертелась возле мангала, Артем общался с людьми отца и параллельно готовил мясо. Так уж заведено, что охрана и сотрудники едят отдельно от хозяев, за своим столом. Я, как бы невзначай, подошла к Артему.

— Ты и готовить умеешь? — я изобразила удивление на грани восторга.

Парень даже не повернулся ко мне, молча переворачивал куски мяса. Я кивнула людям отца, давая понять, что мне нужно поговорить с парнем наедине. Ребята без вопросов оставили нас двоих.

— Слушай, а кто такой этот Юсуф?

— Знакомый твоего отца.

— И? — не терпела я.

— Хочешь подробностей — обратись к отцу.

— Слушай, этот турок мне угрожал! Я должна знать, кто он такой!

Артем оставил в покое мясо и повернулся ко мне.

— Как угрожал? — серьезно спросил он.

— Говорил, что отец совершил ошибку, что расплачиваться надо. А отец перед ним так и лебезит! Это же ненормально.

— Не лезь. Охраны достаточно, тебя никто не тронет.

Артем снова вернулся к мясу.

— Что значит не лезь?! — возмутилась я.

— Это дела твоего отца, тебя не касается.

— Почему ты такой противный?!

— Оксан, иди, атмосферу не порти.

— Атмосфера у тебя значит.

Я замахнулась ногой и от души пнула мангал. Куски мяса вывалились с решетки на землю.

— Как тебе такая атмосфера! — выпалила я Артему и, развернувшись на пятках, направилась к своим.

В крытой веранде за длинным столом сидели гости. Мне отвели место в компании молодежи — Агинского, Насти и Таньки. Таня с облегчением вздохнула, увидев меня, похоже, что Настя успела подпортить девушке настроение.

— Поздравляю с победой, — обратилась я к Агинскому, проявляя дружелюбие.

— Спасибо, — сухо ответил мне Эдвард.

— Все нормально? — я спросила парня.

— Эдвард утомился. Мы с ним с самого утра здесь по лесам бродим, — ответила за парня Настя, прижимаясь к плечу Агинского.

Прокурорская дочурка крепко вцепилась в свою давнюю мечту острыми коготками. Пусть Эдвард холоден со мной, все же Настя нервничает в моем присутствии и это меня забавляет. Дайте мне пять минут наедине с Агинским и его напускная стужа сменится оттепелью.

Отец сидел во главе стола вместе с дядей Гошей. По правую руку от отца сидел турок со своим человеком, рядом с ними будущий губернатор. Мужчины весело общались, шутили. С другого конца стола я слышала раскатистый смех Юсуфа и иногда ловила на себе его взгляды. Турок меня нервировал. Я не собиралась следовать совету Артема и не лезть. Не в этот раз. Мне угрожали и я этого просто так не оставлю. Если мне не хотят помогать, я разберусь сама.

Ужин перешел в ночные посиделки. Мужчины захмелели и направились в дом с саунами — продолжать веселье. Я с ребятами вошла в отдельный гостевой двухэтажный дом. Наши комнаты были на втором этаже, на первом была просторная гостиная с камином. Мы проверили наши комнаты, разложили вещи. К моему удивлению, Эдвард предпочел спать в отдельной комнате, без Насти. Настя стойко приняла его решение, но губки все же поджала.

Время было детское, спать никому не хотелось, а на посиделки взрослых дядек нас не пригласили. Все вместе мы спустились в гостиную на первом этаже. На кожаном диване, напротив камина, расположился Артем.

— А ты что здесь делаешь? — бросил ему Эдвард.

— Приставили к вам, для безопасности, — ответил Артем и взглянул на меня. Наверное, он доложил о нашем разговоре отцу, а тот, в свою очередь, отправил его сюда. Признаюсь, мне с ним будет спокойнее.

— Чем займемся, молодежь? — обратился к нам Артем.

— Займемся? — удивился Эдвард. — Я думал, ты, как прочая охрана, будешь стоять на улице, стеречь дом снаружи.

Эдвард пытался зацепить Артема, но соблюдал дистанцию.

— Нет, я буду здесь, с вами. Вы не против? — Артем спросил нас, будто наш ответ мог повлиять на его решение.

— Я — нет, — радостно ответила Таня, сверкая глазами, — вместе веселее.

— Мне все равно, — равнодушно сказала Настя.

— Оставайся, — наступив на свою гордость, согласился с девчонками Эдвард.

— А ты не против? — Артем неожиданно обратился ко мне.

— Я? Тебя стало интересовать мое мнение?! — я возмутилась его внезапному дружелюбию.

— Согласен, — парень кивнул мне и отвернулся к ребятам. — Так чем займемся? — спросил он ребят, игнорируя мой полный ненависти взгляд.

— На кухне есть вино, может, начнем с него? — предложила Настя.

Мы согласились. Поначалу общение не клеилось. Чувствовалось напряжение. Эдварда напрягало присутствие Артема, Настю напрягала я, меня напрягали все. Танька была, как всегда, бодра и весела. Она умудрялась безостановочно генерировать темы для общения, вовлекая нас всех в разговор. Постепенно алкоголь сделал свое дело, мы смогли расслабиться. В ход пошла вторая бутылка и музыка. Настя извивалась у камина с бокалом в руках. Артем, не выпив и капли алкоголя, постепенно притягивал внимание девушки к себе. Настя начала откровенно флиртовать с ним, а он ей подыгрывал. Я думаю, Настя своими действиями пыталась вызвать ревность у Эдварда, но Агинскому было не до нее. Уткнувшись в телефон, он сидел обособленно от всех. Танька также боролась за внимание мускулистого парня и, уложив голову ему на плечо, восхищалась каждым его словом, готова была в рот ему залезть, лишь бы заметил. Сам Артем вальяжно развалился на диване, широко расставив ноги. Тоже мне охранник.

Когда захмелевшая Настя уткнулась своими когтистыми руками в широкую грудь, с целью прощупать на плотность и размер мышцы парня, я не сдержалась. Схватив Эдварда за руку, я потянула его танцевать. Нужно было привести прокурорскую дочку в чувство, напомнить ей о ее истинных целях. Эдвард не сопротивлялся. Он был рад, что на него наконец-то обратили внимание.

— Ты такой холодный сегодня. Что у тебя произошло? — прошептала я ему.

— Извини, — тяжело отвечал Эдвард. — Отец идет на губернаторство.

— Поздравляю.

— Он хочет породниться с прокурором, для надежности.

Агинский вздохнул и крепче прижал меня к себе. Мы танцевали медленный танец.

— Мы можем остаться хорошими друзьями, — предложила я парню. Их союз с Настей мне не нравился, но идти против решения семьи глупо. Главное в такой ситуации сохранить наши хорошие приятельские отношения.

— Можем. Только после того, как твой отец решит свои проблемы.

— Какие проблемы?

— Ты не в курсе?

— Просвети.

— Попался он. Под него сейчас копать начнут. Всех, кто с ним связан, проверять будут. А нам для репутации нехорошо. Понимаешь? Поэтому давай на время будем соблюдать дистанцию.

— Что?! — от его слов меня перекосило.

— Эдвард, милый, иди к нам, — не вовремя вмешалась Настя.

Мой отец попался? На чем попался? Настя — зараза, я могла бы разговорить Агинского и выведать все. Ничего, еще представится возможность. Главное не психовать, не орать и не применять рукоприкладство. "Давай соблюдать дистанцию!" - и этот человек пытался за мной ухаживать, этот человек намекал мне на серьезные отношения? Запахло жареным - свалил, лишь бы не испачкаться.

— Давайте сыграем в правду или действие, — предложила Танька.

— Мы в детском лагере? — я не сдержалась.

— Ладно тебе, давай попробуем, — настаивала сильно захмелевшая Настя.

— Не хочешь — не играй, без тебя справимся, — бросил мне Артем.

Я шикнула, закатила глаза и встала у камина, давая понять, что я в игре.

— Чур, я первая, — выкрикнула Настя. — Артем, правда или действие?

— Правда, — не мешкая, ответил парень.

— Тебе приходилось убивать?

— Да, — так же, без раздумий, признался Артем.

На мгновение в гостиной повисла пауза. Каждый по-своему воспринял услышанную информацию.

— Теперь моя очередь, — начал Артем, выждав паузу. — Таня, правда или действие?

— Действие, — засверкала глазами девушка. Я напряглась. Артем достал из кармана ключи от машины и протянул их Таньке.

— У меня в машине, на заднем сидении, папка с документами. Сбегай, принеси.

Я с трудом сдержала улыбку. Танька явно надеялась на иное, более романтическое задание.

— Я ожидала разврата, — честно призналась Настя. Танька бы ей поддакнула, но ее выстроенный образ благородной простушки не позволил ей этого сделать.

— Без проблем, — Таня натянула улыбку и вышла на улицу. Мы остались вчетвером.

— Долго ждать будем? — сказал Эдвард.

— Да ну ее. Давайте продолжать. Оксана, правда или действие? — неожиданно обратилась ко мне Настя.

— Правда, — ответила я.

— Когда тебе было десять, тебя похитили и изнасиловали. Это правда?

От ее вопроса я впала в ступор. Артем с Эдвардом уставились на меня. Если Настя таким образом хотела отомстить мне за танец с ее будущим женихом, у нее получилось. Тема моего похищения всегда была табу. Никто никогда не говорил со мной об этом, кроме личного психолога. А теперь мне бросили мой самый жуткий страх прямо в лицо. Сделано это было нагло, низко.

— Меня не насиловали, — я нашла в себе силы ответить. — Двое суток я провела в грязном, вонючем подвале вместе с крысами. Но меня никто не насиловал.

Настя довольно сощурилась, увидев мою растерянность. Я подняла со столика бутылку вина и допила остатки прямо из горлышка. Мне стало душно, тесно. Без объяснений я вышла на улицу. Сволочь. Как она могла? Мы никогда не были настоящими подругами и все же мне больно.

Из дальнего домика с видом на озеро доносились музыка и женский смех. Вокруг дома была расставлена охрана. Среди крепких мужчин я узнавала людей отца и Лубовича. На их фоне заметно выделялись мужчины яркой восточной внешности — люди Юсуфа. Я подобралась ближе к дому, думала увидеть в окнах отца. Вместо него я увидела оргию. В окнах первого этажа мелькали обнаженные тела. Женские. Мужские. Тела переплетались. От увиденного мне стало тошно. Красота и чистота окружающей природы была разрушена, опошлена грязными, животными желаниями.

— Странные обычаи в твоей семье.

Я обернулась на голос и увидела Юсуфа. Мужчина подошел ко мне, встал рядом и начал смотреть в окна первого этажа, с ухмылкой на лице разглядывая происходящее внутри дома. Мне нечего было ответить. Картина была не новой. Я и мама знали про утехи отца и его друзей, мы закрывали на это глаза. Мама говорила, что у отца тяжелая работа, что он таким образом борется со стрессом. Я не могла понять и принять такое. Мне было противно. Что бы мне ни говорила мама — это измена, я бы на ее месте такое не простила.

— Не присоединишься? — спросил меня турок, указывая в сторону окон.

— С ума сошел?! — возмутилась я.

Его смех выводил меня из себя. Захотелось врезать ему по наглой зубастой роже.

— Ты еще красивее, когда злишься, — смеялся Юсуф.

— А ты ведешь себя, как кретин! Зачем ты пытался запугать меня в лесу?! Что за дела у тебя с моим отцом? Отвечай! — выпалила я.

— Красивая, не указывай мне.

Юсуф склонился надо мной. Улыбка не сходила с его лица, но в глазах читалась угроза. Боковым зрением я проверила наличие охраны. Наши парни наблюдали за нами, это придавало мне уверенности.

— Не знаю, кем ты себя возомнил, будь уверен, мой отец порвет тебя. Будешь ползать у него в ногах и извиняться. Ответишь за каждое свое слово, за каждый взгляд. Понял?

— Не переживай, красивая. Тот, кто должен ответить по счетам, тот ответит. Время покажет, кто перед кем ползать будет.

— Юсуф, — на балконе второго этажа показался Лубович в фирменном халате с сигарой в руках. Прокурор жестом позвал к себе турка, а я поспешила вернуться к себе.

В нашем домике царило веселье. Девчонки танцевали перед парнями, Эдвард позволил себе расслабиться и снизошел до общения с Артемом. Артем выглядел подозрительно заинтересованным. Он расспрашивал всех обо всем, уточнял детали и при этом изображал из себя самого простого добродушного парня. К чему это притворство?

Мне было тошно находиться среди бывших друзей. Особенно после Настиной подставы. Я ловила на себе сочувственные взгляды парней и хотела провалиться сквозь землю.

— Артем, — не вытерпев, я подозвала к себе парня.

— Слушаю, — Артем подошел ко мне, изучая обеспокоенным взглядом мое лицо.

— Я сейчас пойду к себе. Спать. Дверь закрою изнутри. Спать буду крепко, если будете стучать — не услышу. Все понятно?

— Понятно, — подтвердил парень и без лишних вопросов пропустил меня наверх.

Я вошла в комнату, закрыла дверь на замок. Все, что мне сейчас нужно, — это хороший отдых. Во внутреннем кармане сумки я нашла пузырек с таблетками. Открыла, приняла сразу две, для быстрого и глубокого эффекта. Скинув с себя одежду, я запрыгнула в кровать, накрылась пледом и ждала, когда подействует снотворное. Жалко, что тогда у меня не было таких таблеток. Две ночи в мокром вонючем подвале показались мне бесконечными. Маленькая испуганная девочка забилась в угол, закрыла руками глаза и шепотом пыталась заставить себя заснуть. Только не это. Я выпила таблетку, чтобы расслабиться, отдохнуть, а теперь я должна буду наслаждаться кошмаром. Отвратительно. Главное, не закричать.

Кошки-мышки

В доме царил хаос. Мраморные полы гостиной были заставлены коробками, под ногами хрустели обрывки упаковочной пленки-пупырки. Отец приказал экстренно вывезти из дома все ценные вещи. Мама самостоятельно переносила шубы из своей гардеробной на втором этаже в гостиную и раскладывала все по коробкам. Намучившись подниматься и спускаться по лестнице на каблуках, она присела на ступени, вытянула вперед свои длинные ноги и нежно поглаживала их, тщательно выискивая проступившие от труда венки.

— Варикоза мне еще не хватало, — пробурчала мама себе под нос. — Оксана, ты все вещи сложила?

— Да, все готово.

Я не отличалась страстью к коллекционированию дорогих шмоток или украшений. Все мои ценности уместились в одной коробке.

— Все? Увозим? — из кабинета вышел отец и готов был отдать распоряжение своим людям относительно коробок.

— Какой увозим? Там еще таскать и таскать! — возмутилась мама.

— Чего сидим тогда?

— Устала! — выкрикнула мама. — Если бы ты не уволил всю нашу прислугу, справилась бы быстрее!

— Лишние свидетели нам сейчас не нужны. Давай, к пяти часам все должно быть готово.

— Не указывай мне! — выпалила мама.

— Лиза, соберись. Твои истерики делу не помогут.

— А что поможет? Может просто сдашься? Скажешь как есть: убивал, воровал. На пару с прокурором.

— Молчи, женщина, — шикнул на маму отец, — мама не в себе. Твой отец не убийца, поняла. Веришь мне? Дочь?

— Верю, папа.

Я бросила на маму осуждающий взгляд. Я никогда не лезла в дела отца. Меня не интересовало откуда у нашей семьи деньги, предметы роскоши, связи и возможности. Отец работал на износ, чтобы обеспечить нашу семью всем необходимым. Мы никогда ни в чем не нуждались. Я благодарна ему за его труд, заботу. Каждый выживает, как умеет. Не собираюсь попрекать отца, тем более учить его жизни. И мама не права, лучше бы помогла, поддержала. Истерит, как малолетка, лишнего наговаривает. Отец не убийца. Я знаю.

— Это временные трудности, я все улажу.

Отец подошел ко мне и поцеловал в лоб.

— Конечно, папа. Все будет хорошо, — я воспользовалась минутой нежности и сильнее прижалась к отцу.

— Ты, быстро собирай свои шмотки, — грубо приказал отец матери, отстраняясь от меня. — И еще, в этом году никакого Кипра. Сидим дома.

Мама психанула, сбросила свои туфли и босиком пошла по лестнице. Отец снова скрылся в кабинете. Чтобы помочь маме, я начала раскладывать по коробкам ее шубы. Громко звякнули об пол золотые браслеты. Я подняла голову и увидела мерцающие бриллианты, летящие со второго этажа прямо на мраморный пол. Мама озлобленно вытряхивала содержимое своей шкатулки.

— Мааам, — обратилась я к ней.

Маме было не до меня. Она была слишком увлечена своими внутренними страстями. После бриллиантов в ход пошли обувь и сумки. Я отошла в сторону, чтобы ненароком не прилетело по голове шпилькой. На шум из кабинета вышел отец. По его выражению лица я поняла, что сейчас будет скандал. Быть свидетелем семейной ругани желания не было. Я отчиталась перед отцом, что мои вещи упакованы и вышла из дома. Нужно занять себя на пару часов. Дам родителям возможность поскандалить наедине.

Я села в мою ласточку и поехала кататься по городу. Думая о том, что возможно придется на время расстаться со своей машиной, я начинала понимать маму, которая с трудом расставалась со своими вещами. Машина для меня самое ценное. Когда я за рулем, чувствую себя самостоятельной, независимой. Можно уехать куда угодно, скрыться, ощутить свободу. Ласточка моя, мне будет тяжко без тебя.

Скучно одной кататься по городу. Я набрала Таньку. Подруга невнятно промямлила в телефон, что занята. Чем интересно? Что может быть важнее встречи со мной? После слухов о причастности моего отца к вымогательствам и убийствам, от меня отвернулись все мои влиятельные друзья и знакомые. Не удивительно, каждый думал о своей репутации. Интересно будет посмотреть в глаза этим подхалимам, когда ложные обвинения будут сняты. Только Танька не оставила меня. Не знаю, какие цели она преследует в общении со мной, но похоже, что выгоды она не ищет. Бескорыстное общение — что-то новенькое.

Наматывая очередной круг по городу, я обратила внимание на парковку возле кинотеатра. Не может быть. Середина рабочей недели, на часах начало четвертого, а его драндулет красуется у кинотеатра. Господин Прытков соизволил посмотреть кино? Не раздумывая, я припарковалась рядом.

Я провела рукой по черной крышке капота и поняла, что машина стоит не долго. Крышка была теплой. Уверенным шагом я направилась к кассам. Женщина из окошка объяснила, что в данный момент показывают два фильма в двух залах. В одном — боевик, в другом — драму. Показы начались десять минут назад и я могу приобрести билет и присоединиться к просмотру. Драма или боевик? Конечно, боевик. Я купила билет и прошла в зал.

Народу было немного, я устроилась в дальнем ряду и начала разглядывать головы зрителей в поисках знакомых черт. Его здесь нет. Похоже, что наш суровый парень любит драму. Не задерживаясь более, вышла из одного зала и направилась к другому. Без проблем я проникла в нужный зал и снова пробралась на дальние ряды.

В зале тошнотворно пахло попкорном. Ненавижу, когда жрут во время просмотра, поэтому посещаю только частные кинотеатры, где за деньги можно в одиночестве насладиться фильмом. Что за люди? Точно свиньи. Им тут про сложные отношения показывают, а они рот набивают всякой дрянью.

Я вглядывалась вперед. Искала нужную голову. Для лучшего обзора пришлось встать. Есть. Короткостриженая голова сидела по центру. Странно, что он выбрал такой фильм. Любовная тягомотина. Может он гей? Это многое объяснило бы. Его совершенная физическая форма, всегда опрятный внешний вид, начищенная машина, полное равнодушие ко мне, как к девушке. Да, наверное, он гей. Маленькая женская головка прильнула к его плечу, Артем поговорил с девушкой и поднялся с места. Разглядеть в темноте кикимору, с которой он болтал, было невозможно. Фигура парня прошла через ряд и вышла из зала, я направилась следом.

В коридоре было пусто. Необходимо понять, в какую сторону он мог пойти. Двигаясь наугад, я пошла по коридору. Осторожно, не создавая лишнего шума, я кралась, словно лисица на запах добычи.

— И как это называется? — услышала я у себя за спиной. От неожиданности я вскрикнула и обернулась на голос. За мной стоял Артем, скрестив руки на груди. На нем была черная футболка поло, которая до безобразия соблазнительно подчеркивала его фигуру. Серые глаза снова смотрели равнодушно, челюсть была плотно сжата. Лишь по чуть приподнятым уголкам рта я понимала, что его суровость — напускное.

— А ты что тут делаешь? — я изобразила дуру.

— Отдыхаю, — сухо ответил он.

— И я отдыхаю.

Мы молча смотрели друг другу в глаза. Под его взглядом мне несколько раз хотелось опустить глаза, но я держалась изо всех сил. Не уступлю!

— Что тебе нужно? — наконец спросил он, наигравшись в гляделки.

— Ничего. Я с подругой в кино пришла. До тебя мне дела нет.

— У тебя есть подруга? — он изобразил удивление.

— Представь себе.

— И кто эта не имеющая достоинства девушка?

— Ты отвратительный хам! Я пришла с Танькой!

— С той самой, что на базе была?

— Именно. С ней!

— Интересно.

— Что тебе интересно?

— Врешь складно. Как ты теперь выкрутишься? Я видел, как ты парковалась и трогала мою машину. Полагаю, поверяла, как давно она там стоит. Далее ты побежала в кассу покупать билеты. Уверен, что в твоем кармане лежит билетик на боевик, ведь ты решила, что я пошел именно на него. Ошиблась, правильно? Не найдя меня среди зрителей, ты приперлась сюда. Уже не выкрутишься, так что говори прямо: что тебе от меня надо?

— Да иди ты в жопу! Бык! Мне до тебя дела нет. Говорю же, пришла с подругой! Это тебе что от меня надо? Почему ты все время лезешь ко мне? Думаешь, я не заметила, что замок в моей комнате был взломан?

Утром на базе я обнаружила следы взлома у моей двери. Кто-то пробрался ко мне в комнату ночью, а потом аккуратно прикрыл за собой дверь. Предъявить Артему улики я не смогла, потому что утром его уже не было, его смена кончилась, на его месте был другой человек. Спросив у ребят, слышали ли они что-либо ночью, они сказали что все спали, как убитые, потому что крепко напились. Никто ничего не слышал и не видел. Сейчас у меня появилась возможность высказать свое возмущение. Он охранял нас в ту ночь, этот взлом — его рук дело.

— Ну? Говори, зачем ты пробрался ко мне в комнату?

— Ты кричала, я должен был проверить, что с тобой все в порядке. Я стучал, ты не отвечала. Могла бы предупредить, что истерички на ночь таблетки пьют. Я этого не знал.

— Мерзкий упырь! — не выдержала я.

— Я отвечал за твою безопасность и все сделал правильно. Проверил, что с тобой все в порядке и вышел. Не волнуйся, никто твои кружевные трусы не разглядывал. Да и на то, что ты спишь топлес, я не обратил внимания. Поверь мне на слово.

Глаза Артема нахально улыбались. Этот наглый парень перегибает палку, не в первый раз.

— Значит, ты отвечаешь за мою безопасность. Если я сейчас сломаю себе руку о твою челюсть, ты отвечать будешь?

— Ломай, что хочешь. Хоть шею себе сверни. Мне все равно. У меня выходной.

— Говнюк.

— Артем, вот ты где. Оксана? — в коридоре показалась Танька.

— А ты что здесь делаешь? — уставилась я на подругу.

— Так уж вышло, что твоя Танька пошла в кино со мной, а не с тобой, — усмехнулся Артем.

Я почувствовала себя полной дурой. Идиоткой. Эту смазливую, вечно счастливую Танькину морду мне захотелось расцарапать.

— Какое совпадение. Ты тоже в кино, да? — спросила она меня, сияя радостью.

— Ага. Тоже, — пробурчала я, подавляя в себе желание кому-нибудь врезать.

— С подругой пришла. С Танькой, — усмехался Артем.

— С какой? — Таня вопросительно уставилась на меня.

Артем громко рассмеялся.

— Заткнись уже, — шикнула я на него.

— Это просто совпадение, правда? Ты ведь не запала на меня? — вкрадчивым басом спросил меня парень.

— Как ты мог подумать такое?! Где ты — отброс и где я! Кому ты нужен, — я шипела от возмущения.

— Наверное, я ошибся. Впервые в жизни. И все же, если ты ко мне равнодушна, почему на твоих щечках выступил румянец? — Артем коснулся своей ладонью моего лица, его глаза были полны уверенности и наглого энтузиазма.

— Иди. В жопу, — все, что я смогла ему ответить.

Артем снова рассмеялся. Выставил меня полной идиоткой. Выражение лица Таньки изображало шок. Парень приобнял мою подругу, развернул ее и вместе они отправились обратно в зал. Такого поражения я допустить не могу. Замахнувшись ногой, я отвесила ему по упругой заднице смачный пендель. Моя нога хорошенько шлепнула его по ягодицам. Не спеша, Артем развернулся. От его взгляда, полного гнева и недоумения, мне стало не по себе.

Я рванула по коридору и с ужасом вскрикнула, когда увидела, что он несется за мной. Парень быстро настиг меня и как котенка схватил за шкирку. Моя футболка натянулась в подмышках, я снова мешком повисла в его руке.

— Отпусти меня, психопат! — возмущалась я.

— В конец обнаглела. Границ совсем не видишь.

— Это ты границ не видишь! Что ты себе позволяешь? Быдло!

Я крутилась и извивалась, старалась вырваться из его хватки, а он спокойно держал меня одной рукой и тащил к выходу из кинотеатра.

— У меня нет на тебя времени. Как созреешь — извинишься, — сказал Артем и вытолкал меня из кинотеатра на улицу.

— Это мне надо извиняться? Да я скорее умру! Хам!

Я прицеливалась, чтобы ударить напоследок его рукой и заметила, как парень насторожился. На его скулах заиграли желваки. Я проследовала за его взглядом и увидела кортеж из тонированных джипов, преградивших выезд моей машине. Это был Юсуф со своими людьми.

Меня обуяла неслыханная дерзость, я окрикнула турка и замахала ему руками.

— Что ты делаешь? — недовольно сказал Артем и схватил меня за руку.

— А что такое? Пойду, поболтаю с турецким предпринимателем.

— Дура, не вздумай, — Артем сильнее сжал мою руку.

— В чем дело? Тебе же все равно. Пойду сверну себе шею, — я скинула с себя его руку и направилась к турку.

— Оксана! — раздался за спиной голос Артема.

Я, виляя бедрами, развернулась к парню, выстроила из пальцев незамысловатую фигуру и показала ему. О, вот такое его выражение лица я и хотела увидеть. Вот это настоящий реванш!

— Юсуф, какими судьбами, — весело обратилась я к мужчине.

— Не мог проехать мимо. Увидел твою машину, решил дождаться и пригласить на ужин, — засверкал глазами турок, увидев мое игривое настроение.

— Ужин? Я согласна! — с энтузиазмом согласилась я.

— Только в моем присутствии, — раздался из-за спины грозный голос Артема.

— Свободен. У тебя сегодня выходной, — скомандовала я. Меня подстегивало его беспокойство.

— Артем? — Юсуф требовал от парня ясности.

— Я еду с вами, — жестко проговорил Артем.

Юсуф отдал распоряжения своим людям. Меня с Артемом посадили в тонированный джип, сам Юсуф поехал в другой машине.

Званый ужин

В машине мы ехали молча. Водитель турок вез нас, ориентируясь по навигатору. В отражении зеркала заднего вида я разглядывала хмурое лицо Артема. Когда он резко поднял взгляд и встретился с моим в отражении, я с трудом сдержала смех.

— Не хорошо с Танькой получилось. Ты хоть позвони ей. Она, наверное, так и стоит там, в коридоре, ждет тебя. У вас свидание было или что? — я пыталась сильнее расшатать его нервы.

— Или что, — сухо ответил он.

Моя улыбка сама растянулась от уха до уха.

— Ты понимаешь что ты делаешь? Отчет отдаешь своим действиям? — шепотом обратился он ко мне.

— Выдыхай, солдатик. Думаю, конфликт между отцом и Юсуфом улажен. Если бы была опасность, отец приставил бы ко мне охрану. Подобных распоряжений не было. Так что мы просто едем на дружеский ужин. Расслабься.

— Я бы на твоем месте на отца не надеялся.

— Если ты что-то знаешь про моего отца — скажи.

— Не обязан просвещать тебя. Вроде не дура, сама два плюс два сложишь.

— У меня проблемы с арифметикой.

Он возмущенно взглянул на меня, хотел было что-то сказать, но передумал, отвернулся. Я сияла.

— Ты с Таней давно дружишь? Если это можно назвать дружбой, — не поворачиваясь ко мне, спросил он.

— Тебе больше спросить нечего? — возмущенно заявила я. Мы сидим в пятидесяти сантиметрах друг от друга, любой парень на его месте уже предпринял бы попытку соблазнить меня, а он спрашивает про Таньку. Может он вправду запал на эту мышь.

— С первого курса, — нехотя ответила я.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— В людях не разбираешься.

— Слушай. Не лезь в мою жизнь.

— Не собираюсь, все и так, как на ладони.

— Почему ты такой противный?

— На себя посмотри.

— Скажу отцу, чтобы уволил тебя.

— Попробуй.

— И попробую!

Я вспыхнула. Моя рука сама замахнулась на парня и уже летела в направлении его затылка. Машина резко повернула, меня по инерции потянуло в сторону. Рука вместо затылка шлепнула парня по бедру. Артем возмущенно уставился на меня. Что он так смотрит? Можно подумать я его одним шлепком чести лишила!

— Чего уставился? — не выдержала я.

— Тебе обязательно быть такой стервой?

— Я стерва?! Если я стерва, объясни мне, почему ты сидишь в этой машине? У тебя были выходной, кино и Танька. Но ты все бросил,чтобы провести вечер в компании стервы. Ты либо мазохист, либо психопат.

— Ответишь за каждое слово, Авдеева, — выдыхая, медленно проговорил он.

— Даже не мечтай, солдатик, — ехидно добавила я.

Его скулы снова заиграли. Кулаки сжались, на шее вздулась венка. Не понимаю, почему мне так нравиться доводить его до кипения. Он злится, а я смотрю на него и испытываю странное наслаждение. Эти мускулы под черной тканью футболки. Парфюм. Упрямый, неприступный баран.

Машина остановилась. Водитель открыл мне дверь и даже подал руку. Мы оказались в самом неблагоприятном районе города. Моя нога никогда прежде сюда не ступала. Черная глянцевая вывеска с золотыми завитушками привлекала внимание, выделялась на фоне серых однотипных зданий. Это был ресторан, но довольно странный. Никакой информации о том, что внутри, только тонированные темные окна и двери с охранником. Юсуф вышел из своей машины, подошел к нам, убедился, что его водитель доставил ценный груз без повреждений.

— Прошу, — пригласил Юсуф. Перед нами открыли стеклянные двери ресторана, мы вошли внутрь.

Запах специй и дорогого табака ударил в нос. Ресторан был оформлен в восточном стиле. На полу лежали ковры, вместо дверей были тяжелые шторы с бахромой, плафоны люстр и бра были сделаны на мотив мозаики, из разноцветных стеклышек складывался затейливый орнамент. В углу на полу я заметила высокую медную вазу и почему-то вспомнила мультфильм про Алладина. Молодой юноша-хостесс низко поклонился Юсуфу и повел нас в приготовленный зал.

Вытянутый прямоугольный стол уже был заставлен едой. Вся посуда была металлической с позолоченным покрытием. На черной скатерти золотые блюда с яствами выглядели дорого и соблазнительно. Я потянулась к белой привлекательной булочке и получила легкий шлепок по ладони.

— Сладкое на десерт, — не сдерживая ухмылки, сказал Юсуф.

— А я хочу сейчас, — сказала я и снова потянулась к булочке.

— Сегодня ты моя гостья, на моей территории, значит будешь соблюдать мои правила, — он сжал мою ладонь в своей, не давая мне заполучить желаемое.

— Правила придумали для того, чтобы их нарушать, — я не из тех, кто сдается.

— Оксана, не стоит демонстрировать мне свой характер.

— Согласен с вами, Юсуф, — вмешался в разговор Артем. Меня удивило, что он обращался к турку на «вы».

— Вперед, — Артем взял меня под локоть и повел усаживаться за стол. Сопротивляться я не стала.

За стол сели мы с Артемом, Юсуф и еще два незнакомых мужчины. Один пожилой с аккуратно уложенными седыми волосами, другой примерно одного возраста с Юсуфом, оба были восточной внешности и общались между собой на своем языке, скорее всего на турецком. Юсуф меня никому из них не представил, сами мужчины не желали со мной знакомиться, навязываться я не стала.

Нам вынесли первые блюда. Поверх плоской позолоченной тарелки мне поставили глубокое, такое же позолоченное, блюдо с супом. И при чем тут суп? Стол завален всякими вкусняхами, а я должна есть суп? Оказалось, что все, что на столе — это закуски. Артем принялся уплетать оранжевую жижу, я для приличия тоже попробовала. Этот чертов суп оказался вкусным. На пару с Артемом мы опрокинули по тарелке турецкого супа и были готовы к следующему блюду. Следующее блюдо принесли только после того, как с супом разобрался самый старший турок. На второе принесли блюдо, похожее на плов. Только рис и мясо подали в отдельных тарелках. И как это есть? Я подглядела за турками. Они ели мясо, а рис шел в прикуску. Старший турок вообще отложил приборы в сторону и начал есть руками. Я такое видела только в азиатской кухне, а тут восточная и что мне делать? Артем не заморачивался. Орудовал ложкой в обеих тарелках. Бескультурщина. Я подсматривала за Юсуфом и, изображая безразличие к обалденному вкусу блюда, опустошала тарелки.

Нам принесли вина. На вкус оно было как сок. Я в один приход выпила стакан и даже не поняла, что напиток был алкогольным. Услужливый официант подлил мне красного напитка из глиняного кувшина в мой позолоченный стакан.

— Не налегай, — шепнул мне Артем.

— Ага, щас, — ответила я ему.

Второй стакан зашел так же легко, как и первый и при этом никакого охмеления я не ощущала. Когда я употребляла десерт, я наконец осознала неприятный факт. Мы с Артемом сидели молча. На нас не обращали внимания, с нами не разговаривали. Юсуф на другом конце стола общался со своими. Меня такая ситуация оскорбляла.

— Как тебе сегодняшний ужин? — громко обратилась я к Артему.

Парень взглядом строгого родителя посмотрел на меня.

— Ты знаешь, рис мне не понравился, — я продолжила привлекать к себе внимание. — И вообще, вся эта восточная мишура. Ковры, шторы, золотые тарелки. Весь этот пафос. Меня утомил.

Я добилась своего, турки обратили на меня внимание. Седой мужчина усмехнулся, закурил. Его глаза оценивали меня. Он проговорил Юсуфу что-то на своем и встал из-за стола. Юсуф вместе с другим мужчиной поднялся, провожая его. Седой мужчина скрылся за шторой.

— Это был мой отец, сегодня он улетает домой, — проговорил Юсуф.

Мне стало немного неловко. На мгновение. Совсем чуть-чуть. Не обязана я проявлять уважение к человеку, который произвел на свет такого хитрожопого сына! Ик! Ой, что это я.

— А это мой брат, — представил Юсуф мужчину, сидящего рядом с ним, но имени его не назвал.

— Очень приятно, брат, — я замахала мужчине через стол. Мужчина то ли улыбнулся, то ли оскалился.

— Юсуф, благодарю за ужин, за компанию. Буду рад ответить тем же, — неожиданно подал голос Артем.

— А тебя кто спрашивал! — возмутилась я на парня.

— У вас прекрасное вино. Сладкое, как сок, но пить нужно осторожно. Не заметишь, как захмелеешь, — говорил Артем и под столом коснулся рукой моего колена.

— Это что такое? — заворчала я на него и шлепнула его по руке.

— Как твой отец, Оксана? Все хорошо? Не хворает? — спросил меня Юсуф.

— Почему тебя это волнует?

— Желаю ему крепкого здоровья. Впереди самое интересное. Будет обидно, если он не доживет до горячего.

— Что? Да кто ты такой? Долбанный турок, как ты смеешь так говорить о моем отце? Как ты смеешь угрожать? — накинулась я через стол на мужчину.

Брат Юсуфа заговорил на турецком.

— Люблю русских девушек за их характер. Еще больше люблю этот характер ломать, — ухмылялся Юсуф.

— Я тебе щас голову сломаю! Ик! Баран!

— Все, все, все. Успокойся, — Артем пытался меня утихомирить. — Она перебрала, — пояснил он Юсуфу.

— Что ты лебезишь перед ним! Вдарь ему! — прикрикнула я на парня.

— Успокойся, — Артем обхватил меня руками и крепко прижал к себе. Я была готова вскочить на стол и прямо по заморским яствам добраться до живой мишени.

— Передай своему отцу, что я не люблю, когда под меня капают, — сказал Юсуф.

Турок на родном языке обратился к официанту за шторкой, в помещение тут же привели избитого парня с замотанными за спиной руками. В распухшем лице я узнала приближенного отца. Мне стало дурно, я вцепилась в Артема.

Юсуф кивнул своему брату. Мужчина встал из-за стола, вытащил из ножен, подвешенных к поясу, нож. Он подошел со спины к несчастному парню, задрал ему голову и одним быстрым движением провел лезвием по горлу. Красная полоса проступила на коже парня. Хватающийся за последние секунды жизни парень дергался, хватал ртом воздух, издавал хриплые булькающие звуки.

— Что ты сделал, — дрожащим голосом произнесла я.

— Расскажешь отцу все, что увидела, красочно, в подробностях. Я от своих слов не отказываюсь, уговор в силе, но полковник не должен перегибать палку.

Юсуф потянулся рукой к белой булочке, которую я так и не успела попробовать. Взял мягкую сдобу в руку и протянул мне.

— Угощайся, — улыбнулся турок.

Тело молодого парня перестало биться, он повис в руках брата Юсуфа. Край скатерти, как и позолоченные блюда с едой, стоящие напротив убитого, были забрызганы кровью. Я взглянула на протянутую мне булочку и меня стошнило. Все съеденное мной за ужин вышло из меня прямо на стол. Артем придерживал меня, а я опустошала желудок, поливая проклятые золотые блюда своей рвотой. Какого черта я согласилась ехать с этим мудаком? Хотела подразнить Артема. Подразнила. Идиотка.

Нас проводили к машине. Артем помог мне влезть в тонированный джип. Водитель турок повез нас прямо ко мне домой. Всю дорогу я держала голову между колен. Мутило. В желудке было пусто, но позыв к рвоте возвращался.

— Держись, — ободряюще похлопал меня по спине Артем.

— Мне плохо. Зачем они сделали это? Зачем? Зачем на моих глазах? Мой отец убьет их. Всех.

Карие глаза водителя посмотрели на меня через зеркало заднего вида. Я поняла, что турок меня понимает.

— Позже поговорим, — сказал Артем, чем подтвердил мои догадки.

Водитель быстро довез нас до моего дома. Артем вытащил меня из машины. Турок открыл багажник и вытащил из него коробку.

— Подарок для полковника, — проговорил он на чистом русском.

Турок уехал. Я с опаской смотрела на коробку, догадываясь о содержимом. Артем подозвал к себе охранников отца. Раздал распоряжения.

— Пойдем, отведу тебя в дом, — предложил парень и под руку повел меня к дверям дома.

В доме стоял кавардак. Отец громко разговаривал из кабинета по телефону, мама нервно заламывала руки, бродила по первому этажу от стены к стене.

— Мам, привет, со мной все хорошо, — позвала я маму, решив, что весь переполох из-за меня.

Мама бросилась ко мне, прижала к себе. Артем поздоровался с мамой и направился в кабинет к отцу. Отец выскочил навстречу парню.

— Папа! — я радостно бросилась к отцу.

— Не сейчас, — отмахнулся от меня отец.

— Папа, я была у Юсуфа, он убил твоего человек, прямо у меня на глазах... — я начала рассказывать о своих приключениях.

— Потом, дочь. У дяди Гоши беда. Ему в дом взрывчатку подкинули. Стюшка пострадала немного. В больнице сейчас, с ожогами. Надо ехать.

Папа торопился к выходу.

— Папа, а как же я?

— Потом дочь, потом. Артем, ты мне нужен, — отец позвал парня с собой и скрылся за дверями.

— Бедная девочка, такая молодая. Какая трагедия, — причитала мама.

— Да... трагедия...

Я поднялась к себе в комнату, вытащила из ящика пузырьки с лекарствами. Приняла убойную дозу, чтобы проснуться к обеду завтрашнего дня и не видеть безразличия к себе, не чувствовать себя ничтожеством. Почему девушки становятся стервами? Потому что их никто никогда не любил.

Ошибки прошлого

— Не надо лезть в мою комнату.

— Дочь, нужно обыскать каждый угол. В нашем доме может быть взрывчатка.

— Я сама обыщу свою комнату!

— Не вздумай, ребята все сделают. Ты лучше к Насте в больницу поезжай, навести подругу.

— Не сегодня, голова болит.

Похмелье напоминало о вчерашнем ужине. В шоке, я не смогла оценить свое состоянии и переборщила с таблетками. Сегодня словно овощ. Ничего не соображаю.

— А что по Юсуфу? — я снова спросила отца про турка.

— Работаем. Не тронет он тебя. Не тронет, — заверил отец.

— Почему ты так в этом уверен? Его брат при мне перерезал горло человеку! И я догадываюсь что внутри той коробки, которую они тебе передали. Объясни наконец, что происходит? Все все знают, одна я, как дура, глазами хлопаю.

— А ты не хлопай.

— Пап, я должна знать, — настаивала я.

— Оксана, не хочу, чтобы моя дочь лезла в мои дела. Тебя это не касается. Скажу только, что дело это неприятное, щекотливое. И касается оно только меня. И немного прокурора. Разберемся. Твой отец сделает все, чтобы у тебя было хорошее будущее. С Лондоном не передумала? — подмигнул мне отец. Он старался увести разговор в сторону, переключить мое внимание.

— Нет, — грустно выдохнула я.

— Правильно, от мечты отказываться нельзя. Ну все, иди, дочь. Займись чем-нибудь. В магазин сходи. Только помни про лимиты по карте. Мы все еще под прицелом. Большие траты не нужны. Пока. И про Юсуфа забудь. Твой отец полковник полиции. Я ему еще покажу кузькину мать.

Папа смеялся, поправляя усы. Меня его настрой не радовал, наоборот, мне было неспокойно. Причиной беспокойства было не вчерашнее преступление, совершенное у меня на глазах, мне было неспокойно из-за явной недосказанности и умалчивания истиной причины происходящего.Творилось что-то мерзкое, грязное. И это происходило в моей семье. Снова.

Я поднялась к себе в комнату, чтобы передохнуть, собраться с растекшимися от похмелья мыслями. Широкая спина ширудила в моем комоде. Не успела я сообразить что к чему, парень выудил из ящика с нижним бельем свою разорванную футболку и развернулся ко мне.

— Дай сюда, — краснея от стыда, я кинулась на белую ткань. Артем тут же одернул руку и поднял вверх разорванную футболку.

— И как это называется? — смеялся Артем. — В ящике с нижним бельем. Между шелком и кружевом.

— А ты у нас в трусах разбираешься?! Этому сейчас солдат на службе учат? Отдай, придурок! — кричала я, прыгая перед его вытянутой вверх рукой.

— Зачем? Чтобы было с чем ночью обниматься?

Я снова подпрыгнула и выхватила кусок ткани, потянула на себя, ткань треснула и порвалась.

— Не переживай, я тебе новую подарю. Тебе поношенную, с запахом, да? — издевался Артем.

— Сволочь.

Парень был в отличном настроении. Он от души смеялся низким раскатистым смехом. Мне не до смеха, в голове словно вата.

— Как ты после вчерашнего? — серьезно спросил Артем, убрав свои ухмылки.

— Нормально, — я отмахнулась рукой.

Парень вопросительно посмотрел на меня. Наверное, думает, что я усиленно храбрюсь и для вида натягиваю на себя маску безразличия. Дурашка. Ты меня совсем не знаешь, товарищ Прытков.

— Что так смотришь? Отрезанной головой меня не напугать. Я видела более страшные картины.

Мои слова поставили парня в тупик. На его нахмуренном лице читался непростой мыслительный процесс, он складывал факты, сопоставлял их, решал выпендриваюсь я или говорю правду.

— Ладно, солдатик. Не буду мешать тебе разглядывать мои трусы. Это можешь оставить себе.

Я швырнула Артему в лицо кусок его футболки и направилась к выходу.

— Далеко собралась?

— Занимайся трусами, остальное тебя не касается.

Меня распирало наговорить ему всяких гадостей, но я, собрав остатки благородства, воздержалась.

В телефоне была куча пропущенных звонков от Таньки и такая же куча сообщений. Подруга требовала объяснений. Меня заинтересовала постановка вопроса: куда я увела ее парня? Подобная формулировка вызвала у меня неприятные чувства. Я решила поехать к Таньке и как бы невзначай допросить ее. Но сначала все-таки заеду к Насте. Отец приставил ко мне своего человека. Суровый дядька ехал следом за моей машиной и, когда я доехала до пункта назначения, остался ждать меня у больницы, как верный пес.

Я купила скромный букет цветов. Люди Лубовича пропустили меня в палату к Насте, предварительно обыскав. Я не сопротивлялась. Ситуация непростая. Взрыв в доме. Подстроить подобное мог только приближенный к семье человек, кто-то из своих.

В палате неприятно пахло смесью аромата цветов и запаха лекарств. Пышные букеты в вазах были расставлены на полу и подоконнике. Настя лежала на койке под капельницами. Ее лицо было обмотано бинтами, сквозь бинты проступали желто-коричневые пятна. Девушка не шевелилась. Я подошла ближе, бросила свой букет на подоконник. Подруга выглядела страшно. Только сейчас, увидев ее, я ощутила всю серьезность происходящего.

— Насть, — тихо позвала я.

Настя молчала. Она жива? Грудь девушки едва заметно поднималась — дышит. Кисти рук тоже были обмотаны бинтами. Мумия. А что будет потом, когда все это снимут? Шрамы. Насколько безобразной она станет? Она всегда была помешана на красоте. Салоны, процедуры, разговоры о пластике. Лубович даже купил ей победу в конкурсе красоты, чтобы потешить самолюбие дочери. И как она теперь будет жить? Может все не так страшно и под бинтами всего пара ожогов. Не люблю я эту Настю и все же мне ее жаль.

— Насть, все будет хорошо, — прошептала я.

От нее тошнотворно пахло какой-то мазью. Дверь в палату хлопнула, я увидела Агинского с букетом цветов в руках. Взвинченный, с озлобленным взглядом. Увидев меня, быстро взял себя в руки.

— Рад встречи, — сказал он мне.

— Взаимно, Эдвард.

— Как все обернулось, — вздохнул парень.

— Ты про Настю?

— Я обо всем.

Он небрежно бросил ей на закрытые покрывалом ноги цветы. Взглянул на Настю, потом на меня и прыснул со смеху. Странная реакция.

— Что с тобой?

— Лубовичу в дом доставили посылку. Белую коробку с надписью «открой меня». Представляешь, она открыла. Внутри самодел. Вспыхнули волосы, лицо. Дурочка бегала по дому и орала, пытаясь потушить руками лицо. Кто-то из охраны вырубил ее, тушили ковром.

— Это не смешно.

— Знаю. Не могу остановиться, — он продолжал смеяться, как в припадке. — Так и вижу эту коробку. «Открой меня», а потом «бам»! Ха!

— Знаешь, я — идиот, — смеялся парень. — Как я мог променять тебя на нее, на эту куклу. Это все отец, его амбиции. Оксана, давай уедем отсюда. Вместе.

— Ты не в себе.

Парень подскочил ко мне с диким взглядом и крепко вцепился руками в мои плечи. Мне стало жутко.

— Уедем. У меня есть деньги, мои личные. Уедем за границу, никто не достанет. Только я и ты.

— Эдвард, объясни, что происходит?

— Я никогда не поддерживал отца. Эти его дела, дружба с прокурором. Знаешь, отец сам уже во всем раскаялся. С волками не дружат. Как ты понимаешь не видать ему губернаторства, после всего, что вышло в свет.

— О чем ты?

— Я про те видео, — замялся парень.

Я молча уставилась на его и пыталась сообразить что к чему.

— Видео с девочками, — шепотом пояснил парень, я все равно ничего не понимала.

— Вчера в сеть выложили видео с моим отцом до омерзения неприличного характера. К утру у нашего дома уже стоял кортеж с омоном. Отца забрали, дом обыскали. Мы не были готовы к обыску. Нашли то, чего найти не должны были. Все плохо, Оксан. От меня все отвернулись, все мои друзья! Я не думал, что они окажутся такими гнилыми. Только ты, знаю, не отвернешься, поймешь.

Эдвард полез ко мне целоваться. Безумие. Все в присутствии Насти, хоть она и без сознания, все же. У парня явно стресс. Но он многое знает, нужно воспользоваться моментом и разболтать его. Я осторожно отстранилась от парня, не отталкивая его резко.

— Погоди, а то, что случилось с твоим отцом как-то связано с происшествием в доме прокурора?

— Конечно, связано! Это все из-за твоего отца, Оксана. Авдеева хотят убрать. Роют под него конкретно, за друзей взялись. Мы думали в стороне останемся, обойдется, все-таки все решения принимал Авдеев, а мы так, на подхвате. Не обошлось, и нам прилетело.

— Эдвард, кто хочет убрать моего отца? Юсуф?

— Мы тоже вначале на него подумали, но нет. У Юсуфа были претензии к Авдееву, твой отец по неосторожности похоронил в карьере его дальнего родственника. Вопрос решили.

— Решили? Тогда почему он трется возле нас?

— Потому что он лично знаком с тем, кто хочет убрать твоего отца.

— И кто же это?

— Это все что я знаю. Оксана, поехали со мной. Это единственный выход. Какой позор! Это клеймо на всю жизнь. Представляешь каково мне?! Сын губернатора-педофила. Я его предупреждал, чтобы никаких видео. У каждого своя жизнь, свои пристрастия. Но нужно и о семье подумать. К тому же, разве это педофилия? Этим девчонкам заплатили на несколько лет вперед, могут жизть и ни в чем себе не отказывать, обеспечили будущее и себе и своим родителям. Их кстати никто не принуждал, все по добровольному согласию.

— Эдвард, остановись. Приди в себя. Мне нужно понять, кто все это затеял.

— Зачем? Надо бежать! Или хочешь, чтобы и тебе прилетело? Может тебя уже поджидает человек с банкой серной кислоты в руках. А может твой папаша сам продаст тебя. Попросит помощи у турка, а ты будешь разменной валютой. Я видел, как Юсуф смотрел на тебя.

— Не говори так.

— Да ладно. Сама все понимаешь. Солдатик тебе не поможет. Запала на него, да? А он, Оксана, тоже мутный тип, ты ему не доверяй.

— О чем ты?

— Я дал тебе шанс выбраться из этого. Не хочешь — оставайся. Варись в этом дерьме! Я уезжаю.

Вот и съездила. Проведала подругу. Происходит какая-то хрень. Агинских убрали с поля. У прокурора пострадала только дочь. Каким будет следующий ход? Как больно думать. Чертовы таблетки.

Я поднялась на третий этаж вонючего обшарпанного подъезда. Нашла звонок нужной квартиры, позвонила. Из дверей выглянула женщина с немытым гнездом на голове, обернутая в домашний протертый халат.

— Добрый день, Таня дома? — спросила я.

— Какая Таня? — не поняла женщина.

— Танька Зотова, — объясняла я.

— Здесь такая не живет, — заверила женщина.

— Как так?

— Девушка, вы ошиблись, — сказала женщина и закрыла передо мной дверь.

Если это Танькин прикол, я ее порву. С моей вареной головой мне только шуток не хватает. С утра отшутилась уже. Бедный Агинский. А почему бедный? Плевать на него. Я бы даже сказала поделом. А я? Мне тоже поделом? И как я могла так попасться, надо было лучше прятать эту чертову футболку. А куда прятать? И так самое надежное место выбрала. И он рылся в моих трусах? Странно. Кажется, меня это заводит. Так, мысли не в ту сторону. У меня вообще-то в жизни хрень происходит. А я о чем думаю? Я как овощ! Баклажан на ножках. Прямо на лестничной площадке набираю курицу-Таньку.

— Привет, Оксан, — запищал мерзко-радостный голосок.

— Ты где? — спрашиваю с наездом.

— Дома.

— В смысле дома? Я к тебе приехала, тут женщина открыла и говорит, что ты тут не живешь. Это прикол такой или что?

В телефоне тишина.

— Алло, ты тут?

— Да, я переехала.

— Куда ты переехала?

— Я тебе адрес скину, — быстро сообразила Танька.

Курица. Когда успела переехать? Даже мне ничего не сказала. Впрочем, если бы и сказала, я бы не запомнила. Смской прилетел адрес. Я поехала к подруге.

Адрес привел меня к приличной новостройке в хорошем районе. Я приехала на лифте на предпоследний этаж, вышла в чистый холл. Постучала в нужную квартиру. В миг на пороге показалась счастливая Танькина морда.

— Я так рада, что ты приехала, заходи, — пригласила она.

— Недурно, — заключила я, оценив просторную квартиру-студию, отделанную в современном стиле.

— Да, родители в ипотеку взяли. Теперь у меня есть своя квартира, — сказала Таня.

— А на том адресе кто живет?

— Родители.

— Мне открыла дверь неопрятная женщина и сказала, что не знает тебя.

— Ты, наверное, квартирой ошиблась.

— Нет, я точно помню улицу, подъезд, этаж и дверь квартиры, до которой я тебя провожала.

— Ты тогда была пьяная. Ошиблась, бывает. Давай я тебе все здесь покажу, — улыбалась Танька.

Экскурсия по квартире меня утомила. Все, что для Таньки было «вау», для меня было обычным делом. Подруга заказала пиццу, намешала напитки и предложила провести вечер вместе за просмотром дурацкого фильма. Атмосфера не напрягала, я согласилась. К тому же я помнила о цели своего приезда и подбирала наилучший момент для вопроса в лоб.

— Ты с ним спишь? — неожиданно спросила я подругу, от чего она подавилась.

— Ты о ком? — изображала невинность Танька.

— Я про Артема.

— Ревнуешь? — расплылась в улыбке подруга.

— Сбрендила? Хочу понять, с какого перепугу он тебя в кино повел.

— Это не он меня, а я его.

— Не поняла.

— Он парень симпатичный. Мне сразу понравился. А ты сама сказала, что равнодушна к нему, вот я и решила не упускать возможности. Пригласила в кино, а он согласился.

Танька сияла. Так сильно, что резало глаза. В землю бы ее зарыть, чтоб зрение себе не портить.

— И? — я требовала продолжения.

— Что?

— Что у вас?

— Нууу... Мы общаемся, — засмущалась Танька и воткнулась в телек.

— О чем?

— О разном. Давай кино смотреть.

— Угу.

Дурацкий фильм. Я уже не помню, с чего там все началось.

— Он про меня спрашивал?

— Зачем?

Вот нахалка. Что значит «зачем»?

— Нууу... Все-таки он на моего отца работает. Может пытался что-нибудь разузнать.

— Нет, о работе он не говорил. Больше обо мне расспрашивал.

Идиот. У него видимо в жизни совсем интересов нет. Разморило меня Танькино питье. Глаза слипаются. Возможно это все побочка от таблеток. Я уткнулась в подушку дивана, поджала ноги к груди.

— Слушай, а правда, что тебя в детстве похитили? — бурчал Танькин голос вдалеке.

— Правда.

— Ты никогда не рассказывала об этом.

— Не та история, которой хочется делиться, — я еле шевелила языком.

— Вот уроды. Уверена, они все наказаны за это.

— Все наказаны...

Изображение на экране совсем расплылось. Танькиной речи я уже не разбирала. Меня вырубило.

Ошибки прошлого

Прохладный, но очень солнечный день. На деревьях во всю растет листва. Я спрыгиваю с последней ступени школьного крыльца и бегу по асфальту в моих любимых лаковых ботиночках. За спиной рюкзак, в рюкзаке дневник, в дневнике целых две пятерки, одна по математике, другая по истории. Моя гордость жаждет вырваться наружу, я уже представляю, как расскажу папе о своих успехах под конец учебного года. Нарисованные на асфальте классики не остаются без моего внимания. Я прыгаю взад и вперед по квадратикам и радостная иду к школьным воротам. В стороне идут девчонки из параллельного класса. Идут и косятся в мою сторону. Завидуют, ведь у меня новенький плащик. Легкий, красивый, как у принцессы. Особенно красиво он смотрится с моими лаковыми ботиночками. Я выхожу из ворот и меня хватают за рюкзак. Лаковые ботиночки царапаются об асфальт. Не успеваю даже крикнуть, меня бросают в машину и наматывают на голову черную тряпку.

— Сиди тихо. Вздумаешь кричать — отрежу тебе язык, — пригрозил мужской голос. Я сильно испугалась и в страхе выкрикнула «папа». В ответ получила по голове.

Машина ехала быстро, я была не пристегнута и меня шатало из стороны в сторону на резких поворотах. Я крепко сжала челюсти от страха и начала шмыгать носом.

Мы ехали недолго. Я слышала, как под колесами захрустел гравий. Машина остановилась, меня вытащили. Я повисла в крепких мужских руках. Стукнула железная дверь, меня занесли в помещение.

Скрип деревянного пола, тяжелые шаги того, кто меня несет. Мужчина спустился вместе со мной вниз по лестнице. Меня опустили на пол, сняли с головы тряпку.

— Ну что, любимая дочка, будем ждать папочку, — захрипел мерзкий грубый голос.

— Идем. Пусть сидит, — добавил вдалеке другой голос.

Мужчины ушли, поднялись по лестнице. Хлопнула дверь, лязгнул засов. Сдерживая панику и сильную дрожь в теле, я начала изучать помещение. Я была в подвале. Через маленькое окошко под потолком проступали слабые лучи света, освещали убогую, грязную обстановку. На полу валялись доски, трубы, прочий мелкий мусор. Все было очень пыльное, я чувствовала, как у меня начало свербеть в носу.

Своими маленькими пальчиками я ощупывала шершавую кирпичную стену, искала брешь, тайный проход. Я была уверена, что найду выход. Ведь в фильмах всегда так бывает. Человека похищают, закрывают в помещении, а он находит брешь в стене или делает подкоп. Я не сдамся и обязательно выберусь отсюда. Вот папа удивится, когда узнает, что я не испугалась и сама нашла выход и сбежала от злодеев, скажет, какая у него храбрая дочь.

Я обошла помещение, обыскала каждый угол, каждую ямку в полу. Ничего. Хотелось плакать, хотелось к папе. Не позволю себе испугаться. Я хочу быть такой же смелой, как мой папа. Он бы не заплакал, будь он на моем месте. Папа. Я знаю, ты найдешь меня, а я буду смелой и не стану плакать. Вот увидишь, им меня не запугать.

Чтобы побороться со страхом, я начала считать валявшиеся на полу доски, когда все доски были пересчитаны, начала считать кирпичи на стене. Я придавала своему занятию большую важность, верила, что мой кирпичный счет поможет мне выбраться. Когда я досчитала до второй тысячи, лязгнул засов на двери. В подвал спустился мужчина. Грязный, дерганный, опасный. Он подошел ко мне, взглянул диким, звериным взглядом и бросил в меня маленькую булочку. Я не успела поймать ее, булочка отскочила от меня и упала на пол.

— Ешь, — сказал мужчина, ухмыльнулся и вернулся наверх.

Я осмотрелась, подняла с грязного пола булочку, отряхнула ее и съела. С голодом моя брезгливость улетучилась. После еды мне захотелось пить, воды не было. Я начала мусолить во рту свои слюни, мысленно представляя, что пью воду.

Маленькое окошко под потолком не давало мне покоя. Я отвлеклась от счета кирпичей и стала придумывать способы заглянуть в него. Осторожно, одну за другой я перетащила доски под окно и соорудила из них гору. Конструкция получилась шаткой, но я все же рискнула взобраться на нее. Руками я вцепилась в маленький выступ под окном и заглянула в мутное стекло. Тусклое освещение за окном означало наступление вечера. Я видела дорогу, усыпанную щебнем, вдалеке деревянный забор и железные ворота. Бок черной машины, наверное, именно в ней меня привезли сюда. Придвинувшись ближе к углу окна, я смогла разглядеть крыльцо дома. На крыльце сидел мужчина, курил. Остальное я не была готова увидеть.

С крыльца выпал полуголый мужчина со связанными за спиной руками. Он упал лицом в щебень. Над ним навис другой мужчина в черной кожаной куртке. Мужчина поднял полуголого за волосы и начал бить кулаком в лицо. Бедолага пытался уворачиваться, кричал, его лицо быстро превратилось в кровавую кашу. Успокоившись, мужчина в кожаной куртке затолкал тряпку в рот избитому и скрылся в доме. С крыльца поднялся мужчина с сигаретой, в его руке был топор. Он подошел к избитому и, зажав зубами сигарету, начал рубить мужчину. Удары были хаотичные, сильные, глубокие. Человек бился в конвульсиях от боли.

Отрубленная конечность неподвижным белым куском валялась рядом с телом еще живого человека, с ужасом взирающего на своего убийцу. Мне стало плохо. Ноги подкосились я рухнула на пол, обдирая руки о деревянные доски. Меня вырвало. Я отползла на руках от рвоты, ноги были ватными. Я чувствовала, как постепенно начала проваливаться сквозь пол, в темноту. Сделав еще пару движений, мои глаза закрылись, голова стала тяжелой, я отключилась.

Очнулась я уже ночью, в полной темноте, с кислым привкусом во рту. Меня одолела паника. Я хорошо помнила происшедшее на улице. Яркие детали крепко отпечатались в голове. Я поднялась с пыльного пола и начала царапать кирпичную стену. Здесь должен быть выход. Должен. Не верю, что его нет. Ощупывая последнюю стену, я понимала, что никакого выхода или тайного хода здесь нет. Но принять эту действительность было все равно, что смириться со своей смертью, к этому я не была готова.

В досках послышался шорох. Моя детская фантазия тут же нарисовала жуткого изуродованного призрака мужчины, тело которого, наверное, все еще лежит во дворе. Я покрылась мурашками и тут же вся вспотела. Руки затряслись. Шорох усилился и дополнился скрежетом. У меня было два варианта. Первый — закричать, второй — разобраться с источником шума. Я выбрала второй. Сжав трясущиеся руки в кулаки, я медленно, но уверенно шагала на шум. От напряжения и страха мое лицо покрылось потом. В полной темноте ориентироваться было сложно. Я пару раз споткнулась о валяющийся мусор и подошла к источнику шума. Скрежет был прямо передо мной. Моя нога в лаковом ботиночке сделала шаг и наступила ногой на нечто мягкое.

— Пи, — раздался визг под подошвой.

— А! — закричала я. Из под моего ботинка выскочила толстое пушистое тело и быстро побежало в угол.

— Крыса! — вырвалось у меня вперемешку с криком.

Я рванула в противоположный угол, спотыкаясь обо все, что валялось под ногами. Уткнувшись в стену, жадно глотала воздух, пыталась отдышаться. Здесь есть крысы. Они меня съедят. Страх перед грызунами вытеснил все мои фантазии о приведениях. Я вслушивалась в скрипы, шорохи. Подняв с пола обломок деревянной доски, я вооружилась им и была готова отбить атаку гигантской крысы. От страха размер крысы, которые я ощутила под подошвой казался мне огромным. Ночь тянулась, я не смыкала глаз. Я должна выжить, любой ценой.

Наступление утра знаменовали слабые лучики света, протискивающиеся через мутное окно. В слабом освещении я смогла рассмотреть свою одежду. Плащик был порван и испачкан рвотой и пылью, носики моих лаковых ботиночек были сильно изодраны. Ладошки были грязными, в занозах от деревяшки, которую я всю ночь продержала в руках.

Дверь моей темницы открылась, ко мне спустился мужчина. Я его уже видела. Грязный, пьяный, резкий.

— Ну что, дочь Авдеева, — заговорил он со мной. — Не торопится папка забирать тебя. Может ты ему не дочь вовсе? М? Чего уставилась?

— Папа придет за мной, — прошептала я.

— Ха! Не уверен. Чего трясешься? Я детей не обижаю, в отличие от твоего отца. Высоко поднялся папка твой. Только забыл он, с чего начинал, с кем дружбу водил, какими делами промышлял. Он забыл, а мы все помним.

Мужчина смачно сплюнул в сторону и вернулся наверх. Я снова осталась одна. Слова о том, что папа может не прийти за мной, не вызвали во мне нужной похитителю реакции. Я верила в папу. Он обязательно меня вытащит.

Сутки прошли в ожидании. Чтобы не сойти с ума от страха, я сооружала домик из досок. Приставляла деревяшки к кирпичной стене, подпирала их другими деревяшками, получилось что-то наподобие однобокого шалаша. Когда совсем стемнело, я спряталась в свой шалаш. Это было мое укрытие от крыс.

Сон не шел. Я много думала. Вспоминала самые веселые события из моей жизни. Странно, ни одно воспоминание не было связано с мамой. Я совсем забыла про нее. А почему? Потому что она всегда холодна со мной. Мы не близки. Интересно, волнуется ли она за меня сейчас? Плачет? Не знаю. Я задремала.

Меня разбудил шум на улице и звуки стрельбы в доме. Судя по тусклому свету из окна, было раннее утро. Я выбралась из своего шалаша, в голове вертелась только одна мысль — папа пришел за мной. Криками я старалась привлечь к себе внимание, дать понять, где я нахожусь. Суета и выстрелы в доме затихли. Дверь в подвал открылась. По лестнице спускался мужчина. В одной руке он держал пистолет, другой придерживал кровавую рану на боку. Он подошел ко мне, направляя дуло пистолета прямо на меня.

— Это конец, — пронеслось у меня в мыслях. — Так и умру, вся грязная, ободранная, в вонючем подвале.

Мужчина резко упал на колени, загнулся и тяжело опустился на пол. Он лежал неподвижно, из его руки вывалился пистолет. Наверху послышались шаги. Надо действовать. Я подняла с пола оружие. Трясущимися руками удерживая тяжелый пистолет, направила дуло в сторону лестницы. Осторожные тяжелые шаги приближались. Кто-то крался к лестнице.

— Папа! — выкрикнула я.

Шаги ускорились, на лестнице показалось тело крупного мужчины. Он быстро оценил обстановку, увидел загнутое туловище на полу, меня и, спрятав свой пистолет в кобуру, направился ко мне.

— Все хорошо, не бойся, — сказал он мне, осторожно приближаясь.

Я не понимала, что происходит. Я ждала папу, а пришел неизвестный мужчина. Кто он? Что ему надо? Вдруг он один из них? Один из тех, кто держал меня в подвале, один из тех, кто зверски расправлялся с людьми.

— Не подходите ко мне! — пропищала я мужчине и направила на него пистолет.

— Тихо, тихо, доченька, не бойся. Я тебе помогу.

Мужчина медленно шагал ко мне. У него были светлые волосы, светлые глаза, доброе лицо. Я была слишком напугана. Две безумные ночи в подвале лишили меня способности мыслить ясно. Мужчина уже подошел практически вплотную, от тяжелого пистолета руки тряслись сильнее.

— Не бойся, доченька. Не бойся, — повторял мужчина.

— Я хочу к папе, — сквозь слезы прошептала я.

Рука дернулась, раздался выстрел.

С криком я вскочила с Танькиного дивана. Вот это меня вырубило. Уже утро? Утро следующего дня?

— Танька! Таня! — я позвала подругу.

— Выспалась? — с двумя чашками на подносике прибежала ко мне Танька.

— Не то слово. Не пойму с чего меня так разморило, — бормотала я, отпивая из чашки чая.

— Я не стала тебя будить. Укрыла пледиком. Так и проспала здесь всю ночь. Кстати, тебе отец звонил, — Танька указала на мой телефон, лежащий на журнальном столике рядом с диваном. — Ты уж извини, я ответила. Он сказал, чтобы ты, как проснешься, сразу набрала его. Что-то срочное.

Раз срочно, тянуть не стану. Беру телефон, включаю экран. Пропущенные от отца, еще от незнакомого номера. Набираю.

— Алло, пап, извини, я у Тани засиделась… Куда? Что случилось? Да, я слушаю. Но почему? Хорошо. К Артему? Ни за что к нему не поеду! Пап?!

Отец строго обозначил задачу и закончил разговор.

— Что-то случилось? — забеспокоилась подруга.

— Похоже на то.

Смской на телефон прилетел адрес, по которому я должна была приехать. Это был адрес квартиры Артема. И мне нужно срочно отправится к нему. Зачем? Отец опять недоговаривает. Надо выдвигаться. Разу отец молчит, попробую разговорить этого накачанного придурка.

Дурная голова ногам покоя не дает

И как это понимать? Дверь открыта. Снова бью по ней кулаком, ответа нет. Вхожу. Простовато. Переделанная двушка. Кухня объединена с гостиной, небольшой коридор и еще одна комната, похоже, что спальня. Слышу шум воды. Этот гад в ванной? Пошарю в его вещах, пока он там плещется.

Прошла в спальню. Темные шторы, идеально заправлена двуспальная кровать. На постели приготовлена одежда — джинсы и футболка. Шарю по карманам — пусто. У стены комод. Тяну ящик на себя, внутри идеально ровные стопочки с футболками и рядом толстенная кожаная папка. Приподнимаю коричневый уголок папки.

— Явилась.

От неожиданности я подпрыгнула. А когда развернулась на голос, забыла все ругательства, которыми собиралась осыпать этого подкрадывающегося черта. Артем стоял в комнате с замотанным на поясе белым полотенцем. По его груди медленно стекали капельки воды. Я сглотнула, парень направился ко мне.

— Держись на расстоянии, — я выставила вперед руку и уткнулась ладонью в разгоряченную влажную грудь. Крепкие мышцы словно просили мою ладонь сжать, поцарапать или шлепнуть. Я снова сглотнула, чувствуя, как фантазии начинают брать верх над разумом.

— Не бойся, на истеричек у меня не стоит, — нахально проговорил он низким вибрирующим голосом.

— Я не истеричка! — выпалила я и в данной ситуации меня злило отнюдь не то, что он назвал меня истеричкой.

— Да?! Посмотрим.

Парень придвинулся ближе. Моя вытянутая рука поддалась и позволила горячему телу встать напротив. Я чувствовала запах геля для душа и чистого тела. Эти капельки на мышцах сводили меня с ума. Маленький шрамик на левой груди. Артем наклонился, его щетинистая щека коснулась моей. Я разомлела и потянула голову навстречу. Я уже представила, как жадно впиваюсь в его губы, срываю полотенце и заваливаю этого кабана на до омерзения педантично заправленную кровать. Он вдохнул запах моих волос, обжег дыханием кожу на шее.

— Нет. Не работает, — изображая досаду, Артем отстранился от меня.

— Что не работает? — не понимала я, шагая с полуоткрытым ртом обратно к парню.

— Не стоИт.

И тут я прозрела. Этот говнюк меня развел, развел самым беспардонным образом. Я ощутила себя полной дурой. Парень был доволен собой. Ничего, я еще сотру твою наглую ухмылку.

— Импотент, — выговорила я, скрывая разочарование и обиду.

— С этим все в порядке. Спроси свою подружку, она была довольна.

— Что?! Танька? Эта серая мышь?! — негодовала я.

— Нет, я про другую.

— Настя?! Ты был с Настей?

— Осторожно, глаза выпадут, — сохраняя полную невозмутимость, отвечал парень.

— Когда? — мне нужны были доказательства.

— Я не записываю. Ты выйдешь или будешь смотреть?

Парень, не дожидаясь моего ответа, скинул с себя полотенце. Мой взгляд словно магнитом приковало к внушительному аргументу в пользу парня.

— Ну ты! — выпалила я, размахивая руками.

Артем, не обращая на меня внимания, начал натягивать джинсы. Прямо на голую жопу. Тоже мне мачо!

— Отец сказал, я должна приехать к тебе. Зачем? — слова давались мне не просто, для лучшей концентрации я отвернулась.

— Ситуация обострилась. Надо спрятать тебя на время.

— В смысле спрятать?

— В прямом.

— Почему отец попросил именно тебя?

— Я сам вызвался. Кто-то из его людей ведет двойную игру. Простыми словами завелась крыса. Доверия сейчас ни к кому нет.

— А к неизвестному парню, который штаны на голую жопу натягивает, доверие есть! Не договариваешь, господин Прытков.

— Я не против, если ты будешь обращаться ко мне подобным образом.

— Ты отвратительный.

Парень полностью оделся, подошел ко мне.

— Держи, — он протянул мне маленький кнопочный телефон.

— Что за гадость?

— Твой новый телефон. Этот отдай мне, — Артем выудил у меня из заднего кармана джинс мой айфон и бросил в комод.

— Совсем одурел! — возмутилась я такому обращению.

— Не выделывайся. Сейчас я отвечаю за твою безопасность. На пару дней никаких контактов с внешним миром. Связь только с отцом по вот этой гадости, как ты выразилась. Слушаешься меня беспрекословно. Никаких выкрутасов. На время наших совместных каникул приструни свой гадкий хакактеришко. У меня нервы не железные, терпеть твои выходки не стану. Поняла?

Он стоял совсем близко. Я чувствовала запах свежести. На его футболке проступали маленькие капельки. Этот придурок не умеет пользоваться полотенцем. Руки с набухшими венками. Серые глаза, скрывающие мудрость и глубину под напускным нахальством и излишней суровостью.

— Поняла меня? — повторил он. Этот тон. Идеально заправленная постель дразнила, чувства искрили.

— Ага, щас! — ответила я ему. На том и порешали.

Артем повез меня за город. Мы ехали на его драндулете, всю дорогу он пытался выведать у меня информацию про дела моего отца. Это было странно, учитывая мои планы по вытягиванию информации из него, я удивилась, каким образом он перевернул ситуацию так, что языком стала я, а не он.

— Ты же понимаешь, что все эти совместные с прокурором дела однажды вылезут на поверхность. Процесс уже запущен. Дело предпринимателя Чернова вызвало резонанс. Твой отец своими связями отвел от себя подозрения, но дело еще не закрыто. Изучаются детали, находят новых свидетелей. Кто-то копает под полковника, кто-то из своих. Михаила Степановича хотят не просто отправить в отставку, его хотят посадить. Дело времени, механизм уже запущен. Мне интересно, какую сторону ты займешь в этой истории: будешь покрывать отца или пойдешь навстречу следствию?

— Ответ очевиден.

— Значит, ты в курсе всего? Всех преступлений?

— Я не слепая. И не дура.

— Тогда в чем дело? Почему терпишь все это?

— Потому что он мой отец.

— А как же совесть? Или ты продалась за цацки и путевку в лондонскую жизнь?

— Я не продаюсь. Я люблю отца. Он для меня самый дорогой человек. И ничто не изменит моего отношения к нему.

— Даже убийство невинных людей?

— Не верю, чтобы отец смог убить невинного человека, это бред.

— Не своими руками, конечно. У него для такой работы есть люди.

— Слушай, крути свой руль. Когда мы приедем? Мне уже тошно с тобой в одной машине ехать.

— Может ты боишься?

— Чего?

— Например, отца.

— Ты идиот? Я тебе говорю. Он мне дорог, как никто. Я за отца горой. Ты очень странно себя ведешь. Что ты вынюхиваешь? Ты же работаешь на него, сам все знаешь. Зачем меня допрашивать?

— Хочу понять, что ты за человек.

— Понял?

— Да. Ведешь себя как маленькая напуганная девочка, которая боится потерять единственного человека, который может защитить. Занимаешься самообманом, закрываешь глаза на всю эту мерзость, просто потому что тебе страшно. Если не будет рядом папы — обидят.

— Ой, заткнись, психолог хренов.

— Ты должна понять, что ты уже не маленькая. Ты взрослая, сильная девушка. Сама кого угодно обидеть можешь. У тебя яйца по-крепче, чем у некоторых мужиков. И все у тебя в жизни будет хорошо, независимо от отца. И одна ты никогда не будешь. Всегда найдется человек, который поможет. Сейчас я рядом. Отпускай свои страхи и выдыхай, все будет хорошо.

— Да иди ты.

Я тяжело вздохнула. В горле застрял ком. Захотелось расплакаться. Этот идиот ничего не понимает. И вообще он очень странно себя ведет. Что за допрос? Зачем в душу лезть? Придурок. Остаток пути мы провели в тишине, я была этому рада. Машина свернула с трассы и поехала лесной дорогой.

Мы приехали к маленькому кирпичному домику. Артем вытащил сумки из машины и пригласил меня в дом. Внутри оказалось вполне уютно, я ожидала худшего. Парень отдал мне сумку с моими вещами, которую ему собрала для меня моя мама. Я отправилась на второй этаж в уготованную для меня комнатку разбирать вещи. Переодевшись, я позвонила отцу по дурацкому кнопочному телефону. Общение было сухим. Отцу сейчас не до меня.

Я спускалась по лестнице на первый этаж и почувствовала приятный запах специй, а когда добралась до кухни, увидела Артема за готовкой. Ничто не возбуждает так, как мужчина, умеющий готовить. Зараза, я снова думаю о нем в этом ключе.

— И что это будет? — я ткнула пальцем в уже приготовленный соус и попробовала остро-сладкую жижу.

— Ужин. На двоих, — сухо ответил парень.

Артем мариновал в глубокой металлической миске мясо. На плите булькала кастрюлька. Я бы предложила ему помощь, но он так уверенно жмякал руками мертвую плоть, что я предпочла устроиться на барном стуле напротив, плеснуть себе в бокал красного вина и наблюдать. Ничто не возбуждает так, как грубые мужские руки, нежно сжимающие пальцами плоть. Тьфу! Сколько можно?! Это все стресс. Ничего, сейчас расслаблюсь.

— Где научился готовить? — после пары бокалов меня потянуло поболтать.

— У отца.

— Он повар?

— Военный.

— Ого, у вас там целая династия!

— Есть такое. Брат тоже военный.

— У тебя еще и брат есть?! — мое воображение сразу пририсовало рядом с Артемом точно такого же шикарного парня со строгим взглядом и в мыслях мелькнули идеально заправленные простыни.

— Был брат. Погиб на службе.

— Извини. Он был страшим или младшим?

— Старшим.

— Круто. Всегда мечтала о старшем брате.

— Да, — выдохнул парень и пошел проверять мясо. Он открыл дверь духовки. По кухни растекся аппетитный запах мяса, овощей и приправ.

— Давай выпьем, за брата, помяним, — предложила я. — Говорят, хорошие люди рано уходят. Как его звали?

— Быстро ты накидалась, — заметил Артем, проигнорировав мой вопрос. Не пускает в личное.

— А что мне еще делать? На тебя смотреть?

Парень включил музыку на маленьком магнитофончике и вышел из дома. Из окна я увидела, как он общался по телефону. Наверное, звонил моему отцу, отчитывался. Прекрасное вино быстро подействовало на меня. А в присутствии этого эмоционального скупердяя во мне проснулся нездоровый азарт. Вся обстановка так и кричала — сексу быть. Я представляла, как вся строгость одним махом слетит с лица Артема и он вытащит наружу свой пылкий нрав и не только. Нужно только немножко подтолкнуть его. Помочь раскрепоститься. Он ведь сам делает шаги на сближение, расспрашивает меня обо всем.

— А сейчас будем танцевать! — заявила я, когда парень показался на пороге дома.

— Я бы поел, — игнорируя мой игривый тон, сказал Артем.

— Сидеть!

Я уткнулась ладонью парню в грудь и оттолкнула его в сторону кресла.

— Алкоголь женщину не красит, — Артем, не хотя, подчинился и присел в кресло.

— Команды «голос» не было, — я заткнула его.

Быстро отошла к магнитофончику, включила музыку по-громче. Плавные расслабляющие ритмы заставляли мое тело двигаться соблазнительно, раскованно. Как-то все закрутилось, завертелось и вот я уже стою перед ним в одном бюстгальтере и виляю бедрами. А он, судя по всему, не против. Доволен, сощурился. Раскинулся в кресле, ноги расставил. Скользнула ему между ног, оперлась руками о его бедра, выгнула спину и, приблизившись к лицу парня, провела языком по его щеке. По глазам вижу, что ему нравится. Дело за малым. Лезу к его ширинке. Он перехватывает мою руку, я вопросительно смотрю на него.

— Хочешь? — спрашивает он.

— По-твоему я от нехер делать перед тобой тут выгибалась? — психанула я.

— Сначала извинись.

— Чего? — вот так поворот.

— Извинись за свое поведение, за все свои гадкие слова, сказанные в мой адрес.

— Придурок, ты кого из себя строишь? Никаких извинений.

Я схватила его за шею и потянулась целоваться. Его упрямство сводит меня с ума. Артем увернулся от моего поцелуя, я воткнулась губами в затылок парня.

— Думаешь, я буду спать с девушкой, которая называет меня козлом, быдлом, идиотом, мудаком? За кого ты меня принимаешь?

— Что ты начинаешь? Всю атмосферу испортил. Сдались тебе эти извинения. Я перед тобой в лифчике кручусь, хочу тебя. Хватит строить из себя недотрогу, снимай штаны.

— Так не пойдет, — парень сопротивлялся.

— Артем, блин!

— Извинись, признай, что была не права.

Я сжала в комок всю свою гордость и засунула этот комок куда подальше.

— Извини. Я была не права, — проговорила я, утопая в его строгих глазах. — Доволен?

— Доволен.

Я снова потянулась к его ширинке.

— Нет, — он снова остановил меня.

— Что еще?! — вспыхнула я.

— На пьяных у меня тоже не стоИт, — прошептал он мне на ухо, вызывая мурашки и приступ гнева.

— Издеваешься? — выпалила я.

— Пойду проверю наш ужин, — равнодушно сказал Артем и начал подниматься с кресла. Я заметила в его глазах легкую хитринку, а на лице явно читалось самодовольство.

— Придурок! — не выдержала я и залепила парню пощечину.

Он молча откинул меня на пол и отправился проверять ужин в духовке. Я чувствовала себя полной дурой. Он унизил меня. Заставил извиниться. И? И отшил? В зеркале на стене я увидела отражение идиотки в лифчике, распластавшейся на полу пятой точкой. Нет, солдатик, так дело не пойдет. Я нашла свою кофту, сброшенную в сторону в порыве страсти, натянула ее на себя и вышла на улицу. Этот придурок был так занят своим мясом, что даже не заметил моего ухода. Этого я и хотела. Уйду в лес, по-глубже, спрячусь, пусть побегает, поищет. А лучше вообще выйду на трассу, тормозну какого-нибудь добропорядочного кретина и уеду. К отцу! Все расскажу. Так я шагала по лесной тропинке, обдумывая план. А что я расскажу отцу? Что меня отшил мудак из его охраны? Позорище. Как низко я пала.

— Оксана! — раздалось вдалеке.

Восторг адреналином застучал в груди. Спохватился. Ищи, солдатик. Я побежала вглубь леса. Бежать было тяжело, алкоголь искажал реальность. Где мне виделась ямка, оказывался прутик и наоборот. Спотыкалась на ровном месте.

— Оксана! — снова кричит.

Так хочется выкрикнуть в ответ «долбаеб», но нельзя, найдет. Нужно, чтобы помучился. Впереди засветили фары. Я добралась до трассы? Ну, Прытков, ты у меня попрыгаешь. Размахиваю руками перед машиной. Какая-то тачка заехала прямо в лес. И что они тут забыли? Машина остановилась, вышли ребята.

— Парни, парни, помогите, — замахала я им.

— Она?

— Точно. Сама вышла.

— Вы чего? — я почувствовала неладное. Странные взгляды.

— Грузим.

Ребята пошли на меня, я инстинктивно, чувствуя беду, начала пятиться и развернулась бежать обратно к Артему. Не успела. Мужские руки обхватили меня сзади и подняли над землей. Я завизжала. Все перевернулось. Меня впихнули в машину, к лицу поднесли мокрый, смоченный вонючей жижей обрывок ткани. Я сделала пару вдохов, тело обмякло, сознание помутнело.

Танька

Меня тошнило. Когда перед глазами перестали летать мошки, я смогла разглядеть маленькую комнату без окон, в которой меня заперли. Здесь нет мебели, пусто, только обшарпанные грязные стены. Я поднялась с пола, тело болела от долгого лежания на твердой поверхности. Шатаясь, я дошла до дверей и постучала.

— Открывайте... сволочи, — слова выговаривались с трудом.

Я не собиралась снова быть жертвой обстоятельств. Да, меня похитили, но я не стану сидеть молча в углу и жалобно скулить, не в этот раз. Меня услышали. Тяжелые шаги подошли к дверям и я услышала громкое «заткнись».

— Открывай! — я со всей силы ударила кулаком в дверь. — Мой отец вас всех прирежет!

— Ха, — засмеялся в ответ голос. — Твой папаша уже ничего не может. Сиди тихо.

— Ага, щас!

Я снова ударила в дверь, но уже ногой. Ответа не последовало, наоборот, я услышала удаляющиеся шаги и это напугало меня еще больше. Я не жертва, я не жертва. В голове крутились слова моего психотерапевта. Воздух становился тягучим, дышалось тяжело. Начинается паническая атака. Я присела на корточки, опустила голову и глубоко задышала. Признаюсь, я всегда знала, что это произойдет. Снова. Как бы не старался мой идиотский врач избавить меня от внутренних страхов, ничего у него не вышло. Мне страшно. Мне жутко. Паника завладевала мной, поддавшись страху, я с новой силой забарабанила в дверь. В ответ тишина. Самое худшее что может случиться с человеком в подобной ситуации — это игнорирование. Уж лучше выслушивать угрозы от этих мудаков, чем оставаться один на один со своими страхами. Одно мне не понятно. Каким образом этот самоуверенный баран допустил мое похищение? Он вообще сообразил, что я не по своей воле уехала? Может сидит сейчас в своей халупе, жует свое вонючее мясо. Тоже мне военный. Да какой ты военный, если ты не смог предусмотреть такое!

Время. Сколько я уже сижу здесь? Электрическая лампа освещает мою темницу желтым светом. Тошнота не проходит. Шаги за дверью вызвали прилив адреналина, от радости услышать человеческий голос перехватило дыхание. Я не одна, не одна!

— Эй, эй! Открывайте! — я заколотила в дверь, привлекая к себе внимание, боясь, что шаги пройдут мимо.

Я готова была слушать в свой адрес оскорбления, угрозы, что угодно, лишь бы не быть одной. Шаги остановились возле двери. Я тороторила без умолку всякую ерунду, чтобы неизвестный задержался. К моему удивлению неизвестный не только остановился у двери, но и заковырял ключиком в замочной скважине. Повернулась круглая ручка, дверь открылась и на пороге я увидела... Таньку!

— Танька! — я кинулась на шею своей подруге. — Как ты меня нашла? А папа? Папа тоже здесь? Блин, Танька!

— Все в порядке, не переживай, идем, — Танька вывела меня из комнатушки без окон и повела за собой по коридору.

— Как вы нашли меня? А этот придурок... Артему наподдавали? Это он меня проворонил! — радость от спасения распаляла меня. Я представляла лицо этого мудака и мысленно отвешивала ему тяжелый удар в квадратную челюсть.

Танька молчала и загадочно улыбалась. Я шла за ней по коридору и была уверена, что сейчас увижу своего отца. Это он нашел меня и спас. У меня случился полный ступор, когда подруга завела меня в комнату и на полу я увидела Артема. Его лицо было избито, руки связаны за спиной, парень стоял на коленях.

— Это слишком, вы перестарались, — в шоке говорила я. Конечно, его нужно было наказать, но не так. К тому же, если по-честному, я сама виновата.

— Вот мы и встретились, Оксана. Опять, — я услышала знакомый голос. Это был Юсуф. Он расположился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Не поняла. Таня? — я обратилась к подруге.

— Бу! — резко крикнула Танька и разразилась смехом. Испугавшись, я подпрыгнула.

— Где отец? — я не понимала, что происходит.

— Полагаю, дома, — нагло улыбаясь, ответил турок. — Удивлена, что не здесь? Что не спасает свою любимую дочь?

— А может ты просто не его дочь? — каким-то чужим, мерзким, полным ненависти голосом проговорила Танька.

— Я не понимаю. Твои люди похитили меня? — я спросила Юсуфа.

Турок, двумя пальцами обхватил изящный стеклянный стакан, стоящий на столике рядом с его креслом, и отпил из него. Ситуация его забавляла, он смаковал каждое мгновение. С ответом не спешил, тянул, обдумывал, как лучше преподнести мне новость, которая повергнет меня в шок.

— Это были не мои люди. Я в этой истории персонаж второстепенный, ширма, — протянул турок.

— И кто за всем стоит? — меня нервировали его показное спокойствие и неторопливость.

Я взглянула на Артема. Парень гордо держал голову. Он был избит, но не сломлен. Его взгляд был направлен на Таньку. Точно, Танька. Ее присутствие здесь было неуместным.

— А ты что здесь делаешь? — я обратилась к подруге.

— А ты как думаешь? — с вызовом бросила она мне в ответ.

— Я думала ты пришла помочь мне.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Танька частым нервным смехом. — Авдеева, тебе уже никто не поможет. Продал тебя папочка. Привыкай к своей новой никчемной жизни. Прощай лондонская жизнь и привет массмаркет, завод и пятерочка.

— Что за бред? Заболела?

Я не понимала ничего и чувствовала себя дурой. Танька громко вдохнула воздух, ее глаза блестели.

— Правду говорят. Месть — это блюдо, которое подается холодным. Как долго я ждала этого. Как долго изображала из себя дуру, бегала за тобой, тепрела твою надменность. Как мне хотелось высказать тебе все, сказать правду и увидеть твои слезы. Время пришло, подруженька.

— Ты с ним заодно? — я указала на Юсуфа.

— Не я с ним, а он со мной, — прошептала она мне на ухо и засмеялась.

— Прямо сейчас наш дорогой Михаил Степанович официально признает меня своей дочерью, переписывает на меня все свое имущество и переводит на мой счет семизначную сумму.

— Дочерью?

— Удивлена? У тебя никогда не возникало мысли, что на папу ты совсем не похожа? Оксанчик, чего молчишь? Давай поднапрягись, сообрази что к чему. Ладно, подскажу. Твоя мать только выглядит, как леди. Эти манеры, высокомерный вид. Мне было смешно видеть, как она старательно строит из себя аристократку. Хотелось крикнуть ей в лицо: «я знаю что ты есть на самом деле»!

— Не трогай мою семью.

— Это не твоя семья. Ты заняла мое место. И у меня есть тому доказательство. В день, когда ты ночевала у меня, я подсыпала тебе снотворное в напиток, и пока ты спала, взяла у тебя образцы днк. Так хотелось прибить тебя прямо там, на диване, но было рано. Нужны были документы для подтверждения распутства твоей матери. Мы сработали быстро и к моему удивлению Михаил Степанович не стал перепроверять бумаги, с легкостью отказался от тебя и принял мои условия.

— Какие условия? Что значит отказался? Он мой отец! Ты бредишь.

— У меня создалось впечатление, что он всегда знал что ты не его дочь, — хихикала Танька. — А ты? Ты чувствовала, что не родная?

Страшные мысли, давно тревожащие меня, отозвались в теле волной паники.

— Страшно? — Танька заметила мое смятение.

— Нет! — жестко ответила я.

— Характер, — посмеялся Юсуф.

— Сломаем, — заверила подруга.

Она вытащила из кармана мобильник, быстро провела пальцем по экрану. После гудков я услышала на громкой связи голос моего отца.

— Здравствуй, папочка, — деланным голосом заговорила Таня.

— Папа! — выкрикнула я.

— Заткнись! — оборвала меня Танька.

— Что ты себе позволяешь! — я замахнулась и ударила Таньку по руке, телефон выпал. Юсуф выкрикнул что-то и в комнату вошли мужчины. Меня схватили за руки и заломили их за спиной. Танька залепила мне пощечину.

— У меня твоя бывшая дочь, — гневно сказала в телефон Танька. — Может хочешь с ней поговорить?

— Нет. Я перевел деньги на твой счет, проверь, — холодно говорил голос отца.

— Милый, — Танька обратилась к Юсуфу. Турок провел пальцем по планшету и кивнул Таньке.

— Отлично, деньги пришли. Дело за малым.

— Я свое слово сдержал, твой ход.

— И я свое сдержу. Папочка. Что делать с твоей бывшей дочерью? Может у тебя есть пожелания?

— Оставлю это тебе. Сама разберешься, — равнодушно ответил отец.

— Что? Отец! Это Оксана. Я здесь! Вместе с Артемом! Папа, помоги! — закричала я.

— Михаил Степанович, откровенный вопрос, — довольная моей реакцией залепетала Танька, — вы ведь всегда знали, что она вам не родная?

Короткая пауза, отец помедлил с ответом. Вздохнул и твердо заявил: да.

— Увидимся, — закончила разговор подруга и отключила телефон.

— Ну, как тебе? Впечатлилась? — обратилась она ко мне.

Я была в ступоре. Мне хотелось распрощаться со своим самообладанием, броситься на пол и заорать изо всех сил. Непозволительная роскошь. Я взглянула на Артема, несмотря на разбитое лицо, он был спокоен и собран. Конечно, его не волнуют наши семейные разборки. Бедный парень, случайно угодил во все это. Наверное, после всего он даже видеть меня не захочет. После всего... А выберемся ли мы отсюда?

— Притихла. Получилось заткнуть тебе рот, — фоном пробурчал Танькин голос.

— Что? — я вышла из своих размышлений.

— Боишься говорю?!

— Чего боятся то?

На этом свете уже не осталось ничего, что могло бы меня по-настоящему напугать.

— Издеваешься? Кого ты из себя строишь?! — мой спокойный тон выводил Таньку из себя.

— Я никогда никого из себя не строила. В отличие от тебя. Втерлась в доверие, притворилась подругой. К чему эти игры? Зачем ты пряталась все это время?

— Я подготавливала почву. Если бы я сразу открылась и призналась Михаилу Степанычу, что я его дочь, он бы убил меня. Мне нужен был компромат. Мне нужны были гарантии. Теперь все это у меня есть.

— Считаешь он бы убил родную дочь?

— Ты плохо знаешь папочку. Я расскажу тебе маленькую историю. Слушай и деалй вводы.

Она устроилась на колени к Юсуфу. Меня продолжали держать их люди.

— Михаил Степанович быстро поднялся по карьерной лестнице. За пару лет службы получить звание полковника невозможно, а он получил, перепрыгнув все промежуточные звания. Как ему это удалось? Все просто. Он был членом опг «Сокол».

Я услышала знакомое слово, вспомнила папины папки на его рабочем столе.

— Вижу, понимаешь, о чем речь. Мой дед был главой этой организации и контролировал всю область. Все важные шишки были выходцами из «Сокола». Нас боялись и в то же время с нами хотели быть. Михаил Степанович долго пробирался в группировку. Он был мелкой сошкой, дед не видел в нем перспектив и не принимал его. Тогда наш хитрый сотрудник дпс, а в то время он занимал именно эту должность, придумал хитрый план. Он решил добиться расположения деда через мою маму. Не знаю, чем он ее покорил, мама стала одержима Авдеевым. Они тайно обвенчались, дед сошел с сума от злости. Он хотел его прикончить. Рука не поднялась, не смог убить отца своего будущего внука. Продуманный Авдеев быстро обрюхатил мою маму, через девять месяцев на свет должен был появиться мальчик, которому досталась бы в наследство целая империя.

— Не понимаю, у тебя есть брат? — удивилась я.

— Он мог бы быть, если бы моя мама не упала с лестницы в своем особняке. Как думаешь, она сама упала или ее толкнули? Молчишь. Похоже, начинаешь понимать. Карьера Авдеева пошла в гору. Связи, преступные схемы, деньги. Успех вскружил ему голову. Он начал копать под деда, решил занять его место. Наш нынешний прокурор помог Авдееву, вместе они организовали покушение на деда. Дед не выжил. Так и завязалась крепкая дружба между Авдеевым и Лубовичем. Они подмяли опг под себя, от неугодных избавились. Даже от моей мамы. Он никогда не любил ее, вытирал о нее ноги. Когда мама сказала ему, что снова беременна, он заявил, что уже давно живет с другой женщиной — твоей мамой и что больные дети ему не нужны. Почему больные? Он подсадил мою мать на наркотики. Красивая молодая девушка стала изуродованной горем и препаратами старухой. Я не должна была родиться. Так он решил. А когда родилась, по прогнозам врачей должна была умереть. Забавно, наверное, я пришла в этот мир, чтобы рушить чужие планы. Мама умерла, когда мне был год. Организм не выдержал очередной дозы. Папочка приказал своим людям избавиться и от меня. У него на тот момент была жена и она была беременна. Тобой. Внебрачный ребенок от наркоманки не входил в его планы. Убить годовалого ребенка. Не ожидала такого от своего папочки? Уничтожив грязное прошлое, хотел построить чистое будущее. Не вышло. Меня не убили. Преданные моему деду люди вели двойную игру, они спасли меня, отправили к дальним родственникам, и когда пришло время ввели в курс дел, потому что я наследница той империи, которую годами строил мой дед. Все, что сейчас имеет этот ублюдок принадлежит мне!

— Так забирай и вали, — парировала я.

Глаза Таньки вспыхнули.

— Нет, девочка, я так просто не уйду. Она спустилась с колен Юсуфа и медленно с безумным взглядом подошла ко мне. Схватила меня за волосы и потянула на себя.

— Я заберу у него все и опущу его на самое дно. Я устрою ему ад. Я буду смотреть на его слезы, смеяться над его гримасами, когда он будет корчиться от боли. Я приложу все свои усилия, чтобы он прожил долгую жизнь и каждую секунду этой жизни сожалел о сделанном и ненавидел себя. А тебя, дочь охранника, я сгною в этой комнате вместе с этим парнишкой. Прости Артемчик, у нас бы ничего не вышло. Так заведено, каждому свое.

Она отпустила меня. Подошла к Артему, обняла руками его лицо и крепко поцеловала в разбитые губы. Юсуф с улыбкой на лице наблюдал за своей девушкой.

— Закройте их здесь. Ни воды, ни еды. Пусть подыхают. Может от голода друг друга жрать начнут. Ха! Будет забавно. Прощай, подруга, надо идти, дела.

Танька раздала указания охранникам и вышла из комнаты вместе с Юсуфом. Меня и Артема заперли в душном помещении.

Кто виноват?

Передо мной на коленях стоял Артем. На разбитой нижней губе была запекшаяся кровь, левая бровь опухла. Он был спокоен. Молча смотрел на меня. Я засмеялась. Нервное. Он понял.

— Давай развяжем тебе руки, — предложила я.

— Успеем. Сядь, передохни. Дрожишь, — сказал он.

Да, меня потряхивало.

— Нет. Хуже будет. Надо отвлечься, — ответила я.

Я заглянула ему за спину, руки парня были стянуты пластиковой стяжкой. Кисти потемнели, вены набухли. Давно мучается.

— Давай я попробую перегрызть их, — предложила я.

— Зубы сломаешь. Не парься.

Я не послушала парня. Пристроилась за ним на корточках и начала грызть.

— У меня в школе дурная привычка была, — рассказывала я между делом, — ручки грызла. Нервное. Один раз так нагрызла, что зуб сломала. Так что... мне твои стяжки, как тебе семечки.

— Полна талантов, — проговорил он.

Дело было сделано. Артем растирал запястья, я начала осматривать помещение. Мутное окно с решеткой, через которое ничего не видно. Кресло с разодранной обивкой, на котором восседал Юсуф, маленький столик рядом. Стены. Грязные с обшарпанной штукатуркой.

— Дыши глубже, — сказал мне Артем.

— Что? — я не поняла.

— Дыши, — повторил он и начал делать громкие вдохи и выдохи. Я начала повторять за ним и заметила, что мое дыхание было слишком быстрым, поверхностным. Я паниковала, не осознавая этого. Мы подышали вместе, мне захотелось присесть. Артем жестом пригласил меня к себе. Я села на грязный пол рядом с ним и уткнулась головой ему в плечо. Его рука опустилась мне на голову.

— Выберемся, — сказал он и осторожно погладил.

— Выбирайся. Я останусь, некуда идти.

— Думал, ты не из тех, кто сдается.

— Я тоже так думала. Вся жизнь — борьба с собой, своими страхами. Не хочу бороться. Устала.

— Подруга тебя так придавила? Надо показать ей, где ее место, — улыбнулся парень.

Я понимала, что пытался сделать Артем. Он хотел, чтобы я выговорилась, возможно проревелась и включила режим бойца. Снова. Проблема глубже, я живу с ней уже очень давно. И знаю о ней только я. Делиться было не с кем. Я боялась. Сейчас, когда конец так близок, хочется открыться.

— Да, с подругой получился полный нежданчик, — улыбнулась я в ответ.

— А со всем остальным? — он догадался.

Я молча кивнула.

— Что бы ты выбрал — жить с мерзавцем, пытаться любить его, называть папой, закрывать глаза на все мерзости, гадости, которые он делает, или признать, что по-дурости, из страха, убил родного отца? Как тебе было бы проще жить? Еще один момент. Ты ребенок, тебе всего десять лет.

Артем закивал головой. В запертой комнате становилось душно. Мы были только вдвоем. Я почувствовала, что могу доверить свою тайну этому человеку, мне захотелось ему все рассказать.

— Рассказывай, — сказал он мне и приготовился слушать.

У него были светлые волосы, светлые глаза, доброе лицо. Я была слишком напугана. Две безумные ночи в подвале лишили меня способности мыслить ясно. Мужчина уже подошел практически вплотную, от тяжелого пистолета руки тряслись сильнее.

— Не бойся, доченька. Не бойся, — повторял мужчина.

— Я хочу к папе, — сквозь слезы прошептала я.

Рука дернулась, раздался выстрел. На светлой рубашке проступило темное пятно. Мужчина прикрыл рану ладонью и продолжил идти ко мне. Я в ужасе снова направила пистолет на него, но руки тряслись так сильно, что я не сумела удержать оружие и оно упало.

— Оксаночка, — прошептал он тихо, нежно. Его тяжелая, крупная рука потянулась ко мне. Он ухватил прядь моих волос и покрутил ее между пальцев. Потом погладил по щеке. На его глаза навернулись слезы.

— Жаль, что все так обернулось, — сказал он.

Он пошатнулся, я отошла в сторону. Мужчина прислонился к стене. Рука, прикрывающая рану, была вся в крови. Он снова поднял на меня взгляд.

— Может оно и к лучшему. У меня ведь за душой ничего нет. Пусть у тебя все будет и все сложится. Живи, доченька моя.

Он замер. Глаза продолжали смотреть на меня, на губах застыла улыбка.

— Дяденька, вы кто? — спросила я незнакомца. Мне показалось, что я уже где-то видела эти глаза и слышала похожий голос. Мужчина показался мне до ужаса знакомым. Мой вопрос повис в тишине. Незнакомец тусклым взглядом продолжал смотреть на меня. Ужас парализовал меня, когда я поняла, что мужчина умер.

— Я убила его, — носилось у меня в голове.

Не знаю сколько времени я простояла напротив мужчины, глядя ему в глаза, когда вышла из оцепенения, бросилась наверх по лестнице. Я вышла из подвала. Стены дома были забрызганы кровью. На полу лежали тела, гильзы. Я нашла выход, вышла во двор, увидела брошенные машины с разбитыми стеклами. Отца не было, не было его людей. Я была одна среди смерти и разрушения. Оставаться на месте было слишком страшно, ноги повели меня прочь от проклятого дома. Ободранные лаковые ботиночки шли по дороге. Грязное пальтишко скрывало мое трясущееся тело. Я долго шла. Странно, но когда я вышла на трассу, машины проезжали мимо, никто не останавливался. Я внушила себе, что все знают о том, что я сделала, поэтому не останавливаются, меня боятся.

Маленькая девочка в забрызганном кровью пальтишке смогла дойти до города, там меня задержали полицейские и увезли в участок. Я назвала свое имя и фамилию, сказала, что была похищена неизвестными и удерживалась в подвале, об остальном говорить было сложно. Выдав главное, я замкнулась и не реагировала на дальнейшие расспросы. Я ждала папу. Он должен был приехать и забрать меня.

Поздней ночью, почти под утро, за мной приехали люди отца, они доставили меня домой. Никто не удивился моему внешнему виду, никто не бросился встречать меня, никто не плакал. Отец был занят, ему угрожали, угрожали его бизнесу, его репутации. Мама была молчалива. Она отстраненно посмотрела на меня и дала указание горничным привести меня в порядок. Когда обнаружилось, что я не могу говорить, меня записали к психиатру. А дальше клиника, таблетки, компания умственно отсталых детей. Самое страшное в частных клиниках — это желание заработать на богатых клиентах. Им плевать, что они мучают ребенка, им нужно получить как можно больше денег.

Когда меня выписали, мама первым делом повезла меня на кладбище. Она провела меня через могилы и поставила напротив серого гранитного памятника. С изображения на холодном камне на меня смотрел мужнина, которого я застрелила. Я была как во сне, после «лечения» трудно было адекватно воспринимать реальность.

— Это твой настоящий отец, — сказала мама. — Он погиб, спасая тебя. Это будет наш с тобой секрет, хорошо?

Я не реагировала. Откуда-то возник мальчик. Он оказался так близко ко мне.

— Здравствуй, Паша, — мама поздоровалась с парнишкой.

— Здравствуйте, — хмуро ответил мальчик. — Вы знали моего отца?

— Да, были знакомы. Твой папа герой. Пойдем, — мама потянула меня к машине.

— Это ваша дочь? — спросил мальчик, указывая на меня.

— Да, это Оксана.

Мальчишка недовольно хмыкнул.

— Мою бабушку тоже зовут Оксана. Папа ее очень любил.

— Вот как, — мама натянула улыбку. — До свидания, Паша.

После мы с Пашкой подружились. Нам всегда было о чем поговорить. Он оберегал меня. Всегда. А я любила доводить его до ручки. Интересно, он знает, что я его сестра? Наверняка знает. У нас разные матери, но отец... Отец был один.

— А что Авдеев? Неужели он ни разу не поднимал эту тему? — спросил Артем.

— Я не знаю зачем он изображал моего отца. Он с самого начала знал, что я не его дочь. Воспитывал меня, баловал дорогими подарками, строил мое будущее. Не могу сказать, что он никогда не поднимал темы моего с ним родства. Иногда у него проскальзывало что-то... Но он быстро брал себя в руки и продолжал играть в отцовство.

— А ты?

— Что я? Я ему подыгрывала. Мне нужен был отец. Живой. Что ты делаешь?

Артем притянул меня к себе. Я оказалась прижата к нему, к его теплому телу.

— Не дергайся, — сказал он.

— Только не надо меня жалеть, — зафыркала я.

— И не мечтай.

— Придурок, — процедила я сквозь зубы и позволила парню обнять себя.

— С тобой невозможно, знаешь?

— И все же ты меня обнимаешь!

— Тебе не нравится?

— Пф. Нравится, — фыркнула я и отвернулась от него.

— Ребенок.

— Я не ребенок! Идиот!

— А вот это было лишним.

— Что опять? Нежные ушки не привыкли к грубым словам?

— Нежные ушки... Хотел поцеловать тебя. Уже не хочу.

— В смысле не хочу? — я развернулась к нему. — Может мы никогда отсюда не выберемся, так и умрем в этой комнатушке, а ты не хочешь меня целовать?!

— Да, Агинский тебя бы не осилил, — засмеялся парень.

— Я никогда не воспринимала Агинского всерьез.

— Что так? Перспективный мальчик.

— Другого хочу.

Его глаза заблестели. В них читалась победа. Правильно, Прытков, твоя взяла. Не знаю, чем ты меня очаровал, смотрю на тебя и понимаю — никого другого мне не надо. Только ты, только с тобой я смогу жить. Жить. Без страха, пафоса, утаивания. Жить и радоваться. Но что же думаешь ты? Что у тебя в голове? Сделай шаг навстречу, скажи, поцелуй. Сделай хоть что-нибудь. Мне так это нужно сейчас. К черту! Ненавижу ждать. Хватаю руками его лицо, притягиваю к себе и целую. Жадно, требовательно. Он отвечает. Сдержанно, но в его сдержанности столько скрытой страсти. Слышу, как он дышит. Руки крепче обнимают меня. Не отталкивает, не смеется. Я готова отдаться ему прямо здесь, на грязном полу. Близость смерти обостряет все чувства. Его сдержанность сводит с ума.

Я опомнилась, когда за спиной раздался голос, в комнате мы больше не одни. Юсуф ухмылялся, скрестив руки на груди, за ним стояли двое его сподручных.

— Развлекаетесь. И без меня? Интересный ты парень, Артем. Без особых усилий сумел втереться в доверие к Авдееву, а его строптивая дочурка сама на тебя прыгает. В чем твой секрет, расскажешь?

— Тебе не понять, — равнодушно бросил Артем, но в его интонации чувствовалась жесткость. Он был готов ко всему.

Юсуф кивает своим амбалам, мужчины подходят к парню и по-очереди бьют ему под дых. Артем загибается, не проронив ни слова. Турку нравится его стойкость.

— Я все про тебя знаю, парень, — загадочно говорил Юсуф.

— И? Дальше что?

Я бросила на Артема полный негодования взгляд. Не время показывать свой характер. Нарывается парень. Юсуф хамства терпеть не стал, снова подал знак своим людям и Артем получил очередной удар, в этот раз в нос.

— Хватит! — не выдержала я и бросила на Артема взгляд с укором, уж лучше ему помолчать.

— Защищаешь его, дурочка. В этой игре у него свои интересы. Звездочку на погоны хочет. Да, парень?

Артем с Юсуфом переглянулись.

— Грамотно ты Авдеева развел. Но со мной не получилось. Я стукачей сразу вижу. У вас говорят: на двух стульях не усидишь. Ты выбрал на каком стуле сидеть будешь?

— А ты? Уже сказал Тане, что денег она не увидит?

— Это не твое дело, — усмехнулся турок, не скрывая удивления.

— Предать женщину ради денег. Низко ты пал. Схему на курортницах отрабатывал? Слышал, у тебя на родине парни так зарабатывают. Ебут русских баб, а потом разводят их на деньги.

— Это ты зря, мальчик, — не выдержал Юсуф. — Сегодня я научу тебя, как у меня на родине мужчины расправляются с врагами.

— А мы уже враги? Вот и пропала вся твоя любезность. Учить меня не надо. Твои отрезанные головы я уже видел. Этим ты меня не удивишь.

Артем распалял Юсуфа. Лицо турка выражало нетерпение, желание отомстить, унизить.

— Тогда я отрежу ее голову, но не сразу. Сначала мы поиграем. А ты, мальчик, будешь наблюдать.

Юсуф подошел ко мне и схватил меня за волосы, я взвизгнула.

— Не впутывай ее, это наш с тобой разговор, — резко сказал Артем.

— Знаешь, мальчик, я пал так низко, как ты сказал, что готов использовать этот прекрасный экземпляр в своих целях. Начнем с малого. Оксаночка, сейчас мои ребята по-очереди отымеют тебя. Потом мы вырвем твои зубки и продолжим наши игры.

— Хватит. Просто скажи, что ты хочешь, — не выдержал Артем.

— Я хочу увидеть страх в твоих глазах.

Юсуф намотал мои волосы на кулак. Я скорчилась от боли. С меня будто хотели снять скальп.

— Вот, вот. Мы уже близко, — подметил Юсуф, указывая свободной рукой на лицо Артема. — Что детки, поиграем?

Конвульсии

Я молчала. Молчала, когда эти уроды сорвали с меня одежду, когда лапали руками мою грудь. Молчала, когда меня поставили на колени и грозили порвать мне рот своими членами. Юсуф даже не пытался сломать меня, он играл. Усевшись в кресле, закинув ногу на ногу он режиссировал свой извращенный спектакль. Его целью был Артем. Парень не выдержал.

— Что тебе еще надо, паскуда? — кричал Артем. Он снова был связан, теперь по рукам и ногам и лежал на боку, оперевшись о грязную стену.

— Не вижу раскаяния в твоих глазах, — протянул турок.

— Я уже извинился за все! За все! Не трогай ее!

— Этого мало. Не вижу боли в твоих глазах, не вижу страха, отчаяния.

— Не на те кнопки давишь.

— Вот как. Возможно я спутал чувства с благородством. Возможно тебе действительно наплевать на эту девчонку.

— Прозрел.

— Зачем тогда ты терся вокруг нее все это время?

— Тебе не очевидно? Мне нужен был Авдеев.

Юсуф засмеялся.

— А как же тот жаркий поцелуй. Я застал вас в объятиях друг друга. Ты не выглядел равнодушным.

— Перед смертью и не такого захочется.

— Получается ты обманул девочку.

— Я ей ничего не обещал, — резко бросил Артем. — Она проявляла инициативу. Мне было неинтересно.

— Жестоко, — улыбнулся Юсуф. — А ты, Оксана, что скажешь?

Что я могла сказать? Меня унизили, облили грязью, растоптали все, во что я верила. И все за один день! Сейчас я полуголая стою на коленях, смотрю в глаза парню, которого совсем недавно целовала, к которому испытывала настоящие теплые чувства и ощущала теплоту в ответ. И что теперь? Он смотрит на меня холодно, равнодушно. Все было обман? Самообман. Ему нужен был Авдеев. Но зачем? Я тебя совсем не знаю, Артем. Не знаю кто ты, чего ты хочешь. Посмотри на меня иначе, так, как смотрел до этого, поддержи меня, помоги мне. Не бросай меня.

— Мне нечего сказать, — выговорила я.

— Ох, негодник, ты разбил ей сердце, — наигранно сказал Юсуф. — Как она смотрит на тебя. Ха! Браво! Теперь попробуем иначе. Оксана была прекрасна, не проронила ни слова, когда мои мальчики играли с ней. А ты, Артем? Сколько выдержишь?

Юсуф махнул рукой своим выродкам. Бородатые бугаи подняли парня с пола, разорвали на нем футболку и начали бить по ребрам. Перед каждым ударом Артем напрягал мышцы и сжимал челюсть, резко выдыхая на каждом ударе.

— Иди ко мне, моя девочка, — Юсуф подозвал меня к себе.

Перебрав в голове варианты неповиновения и их возможные последствия, я решилась подойти. Турок расставил ноги, похлопал себя по колену, приглашая меня сесть. Под тяжелые вздохи Артема я села на указанное мне место. Рука турка по-хозяйски обхватила меня за талию, другая потянулась к моей груди. Я моментально ударила его по руке, не давая к себе прикоснуться.

— Нет, моя строптивая, так не пойдет. Ты же не хочешь чтобы ему было больно? — свернули зеленые глаза. Я посмотрела на Артема. Его кожа блестела от пота. Бока стали красными, на белой коже проступили кровоподтеки от ударов.

— Ему уже больно, — сказала я, стараясь выглядеть равнодушной.

— Ммм, может стать еще хуже. Например, так, — Юсуф кивнул своему амбалу и что-то сказал на своем языке. Амбал замахнулся как следует и ударил с размаха парню в бок. Артем процедил сквозь зубы ругательства и опустился на пол, его затрясло. Юсуф снова кивнул своей охране.

— Стойте! — крикнула я.

— Что не так? — наигранно изобразил удивление турок.

— Делай со мной, что хочешь, его не трогай.

— Даже так?! Слышал, Артем? Как ты ее обработал. Делай, что хочешь говорит.

Турок демонстративно поднес свою руку к моей обнаженной груди и смачно ухватился за нее, оттягивая ее и разминая в руке словно пластилин. Было мерзко, грязно, страшно. В этой игре по всем признакам выиграть должен Юсуф. Нет возможности бежать, ответить, защитить себя. Я подчиняюсь, принимаю правила. Пусть издевается надо мной, не позволю сломать Артема. Неважно, как он ко мне относится, я просто не смогу по-другому. Рука турка неприятно мягкая бродила по моему телу, пыталась вызвать во мне отклик. Он слишком высокого мнения о себе. Я сидела, как каменная, и мучилась приступом тошноты.

Артем получил передышку. Мельком бросив взгляд в мою сторону, он изобразил гримасу отвращения и отвернулся.

— Ревнуешь, Артемка? — спросил его Юсуф.

— Смотреть противно, — фыркнул парень.

— Отчего же? Вроде не педераст, — усмехнулся Юсуф.

— На тебя, урода, смотреть противно.

— А я хочу, чтобы ты смотрел. Ребята разверните его ко мне.

Амбалы Юсуфа повернули парня. Бородатый мужчина схватил его за подбородок и поднял лицо. Мои глаза встретились с его. Холод и отвращение. Я бы хотела увидеть другое.

— Как тебе, Артемка, вид?

Юсуф продолжал лапать меня своими руками. Одной рукой он держал меня за талию, другую решил запустить мне в джинсы. Я пришла в бешенство от такого маневра.

— Тише, тише. Или мне сломать еще пару ребер твоему другу? — прервал мои брыкания Юсуф.

— Долбанный извращенец, — сказал Артем.

— Хах, что есть, то есть, — засмеялся турок.

Его пальцы пробрались через трусики и стали ощупывать мою промежность, я свела ноги и крепко их сжала, но это его не остановило.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — шепнул мне на ухо Юсуф.

— Нет.

— Придется.

— Не получится.

— От чего?

— Ты мне противен.

Он высунул руку.

— Вот как. Тогда вставай на колени. Быстро!

Турок скинул меня с себя, дернул вниз, я упала. Юсуф начал расстегивать ремень на поясе, затем ширинку. Он вывалил свое достоинство и показал его мне.

— Ты же знаешь, что нужно с этим делать, — улыбался он, сверкая глазами.

— Гнида! — выкрикнул Артем.

— Нет, — отрезала я.

Играя своим членом, он отдал указания своим людям. Они набросились на Артема, начали избивать. Парень упал на пол. Удары сыпались на него с такой яростью. Тяжелыми ботинками они пинали его по корпусу, в лицо. Брызнула кровь.

— Хватит! Хватит! — закричала я.

Жестом Юсуф остановил своих людей.

— Передумала?

— Да! — крикнула я ему в лицо.

— За работу, упрямая моя, — он начал теребить рукой набухающую плоть. Долбанный извращенец. Его все это заводит!

— Помнишь, ты говорила, что я буду стоять на коленях? Как все обернулось. Интересно, правда?

— Не вздумай! — прошипел Артем.

— Что ты так встревожился? Тебе ведь все равно, — подметил Юсуф.

— Это слишком даже для такой конченной твари, как ты! Отпусти ее! — кричал Артем.

Юсуф довольно рассмеялся.

— Наконец я увидел что-то в твоих глазах. Нашел брешь в твоей броне. Девочка не отвлекайся.

Мужская ладонь легла мне на голову, он притянул меня к своему члену. Я почувствовала запах мужского тела. Все внутри меня кричало и рвалось на части. Хотелось вырвать ему все с корнем, растоптать, расцарапать. Но я не могла. Я сделаю все, чтобы спасти жизнь человеку, который мне дорог. В этот раз я не оплошаю.

— Нет! Нет, не смей! Дура! — кричал Артем. — Что ты делаешь?!

Юсуф увидев мое смятение вытащил из кармана раскладной нож и раскрыл его. Лезвие блеснуло в желтом свете белым бликом.

— Либо ты делаешь что я говорю, либо…

Я кивнула.

— Не будь дурой, он все равно убьет меня. Раньше-позже, не важно. Не унижайся.

Юсуф положил раскрытый нож на столик рядом с креслом и ждал моих действий. Я придвинулась ближе к его промежности. Медленно наклонила лицо к его плоти. Мгновение и…

Человек Юсуфа сказал что-то на своем языке. Юсуф отвлекся, отчетливый шум где-то в коридоре, топот. Не успел Юсуф отдать распоряжения, Артем головой ударил мужчину в живот, а я схватила нож со столика и воткнула его турку в промежность. Турок завопил, я отползла назад. Связанный Артем пытался уклониться от ударов двух набросившихся на него амбалов. Эти двое были так заняты Артемом, что не заметили в общем шуме воплей своего начальника.

Обшарпанная дверь с грохотом влетела в стену. В комнату влетел Пашка. У меня потекли слезы. Пашка. За ним ворвались люди в масках с автоматами. Орущего, шипящего Юсуфа повязали. Турок извивался от боли, выкрикивал в мою сторону неизвестные мне слова. Амбалов увели следом. Пашка снял с себя футболку и подошел ко мне.

— Ты чего тут присела, — сказал он, надевая на меня свою футболку.

— Паш… — сказала я, глотая слезы.

— Разберемся. Переживем.

Пашка улыбнулся своей самой теплой улыбкой. Как мне захотелось броситься к нему на шею и выплакать все, что накопилось. Прижаться к нему, брату, пожаловаться, попросить защиты. Не все сразу. Сначала нужно серьезно поговорить. Я больше не хочу никаких тайн.

— Вовремя, друг, — сказал Артем Паше.

Он уже был развязан. Одной рукой он прикрывал правый бок. Сильный, могучий, в ссадинах и с разбитым лицом. Он старался не смотреть на меня. А я искала его взгляда.

— Досталось вам. Главное живы! — говорил Пашка. — Поехали в участок бумагу марать.

— Можно мне домой? — тихо спросила я.

— Можно. Утром за тобой приедут и привезут в участок. Разговор будет серьезный, — сказал Паша.

— Я понимаю.

Настало время сбросить маски. Нарыв лопнул, все дерьмо, что пряталось внутри вылезло наружу. Меня привезли домой. У дверей дома стояла машина, у машины стоял наш водитель. Я кивнула мужчине и получила кивок в ответ. Вид у него был встревоженный, похоже все уже в курсе дел. Я вошла в дом. Первое, что ощутила — пустота. Тяжелая, высасывающая. Как я могла жить здесь столько времени? Со второго этажа спускалась мама, она тащила за собой по лестницам чемодан. Она была вся взъерошенная, торопилась.

— Привет, мам, — я привлекла к себе ее внимание.

— Что? Ты? — удивилась мама.

— Неожиданно?

— Я думала… Как дела дочка? — смущенно поинтересовалась. Ей было не до меня. Чемодан бился о ступени. Мама мертвой хваткой вцепилась в ручку и тащила за собой тяжелую ношу.

— Нормально, мам. У тебя как? Куда собираешься?

— Я? Ну… слушай, папу забрали. Суд будет. Я хочу уехать отсюда. Далеко.

— Тебе нельзя, ты свидетель.

— Выезд мне не закрывали, нужно успеть этим воспользоваться. Ты понимаешь, чем обернется для нас этот суд? Отберут все! Дом, машины, ценные вещи, все! Останемся с голой жопой на улице. А если нас в соучастники запишут? Что тогда?

— Нас?

— Нас, доченька. Ты же все видела, все понимала. Но молчала.

— Я была ребенком.

— И что? Потом ты выросла и продолжала молчать. Отмазаться не получится. Все наши друзья теперь активно сдают отца, чтобы очистить себя. Нам конец. В тюрьму я не хочу.

— Поэтому ты бежишь. С кем?

— Ты его не знаешь, — помешкав, ответила она. — Послушай. Я не могу дать тебе то, чего во мне нет и никогда не было. Я тебя родила, дальше ты сама.

— Угу, — все, что я смогла выдавить из себя.

— Все, удачи, я побежала.

На прощание погладив меня по голове, она с чемоданом скрылась в дверях. Машина уехала. Я закрыла голову руками и закричала, что есть сил. Нервы лопнули. Надо очиститься, очиститься. Столько грязи, как я могла жить в этом. Фальшивая жизнь, фальшивая семья, фальшивая любовь.

Суд

— Гражданка Авдеева, вы подтверждаете показания свидетеля?

— Да.

Отец состроил недовольную гримасу. Вид у него был болезненный. Он сидел за решеткой в зале суда. Против него возбудили уголовное дело. Заседания длятся уже третью неделю. Полковника судят по самым страшным и позорным статьям. Даже «свои» люди не могут ему помочь. Слишком много свидетелей, улик. Он потерял власть, его перестали бояться и пошли против него. На горизонте возникла новая фигура. Человек, готовый занять место отца. И все будет по-прежнему. Взятки, шантаж, насилие, страх. Так меняется власть. Суть одна, люди разные.

— Что вам известно о делах вашего отца?

— Что конкретно вы хотите знать?

— Причастны ли вы к его преступной деятельности?

— Нет.

— Вы отрицаете свое участие в преступных делах отца?

— Отрицаю.

— Вы знали, чем занимается ваш отец?

— Что конкретно вы хотите знать?

Эта прокурорша меня доконает.

— Вы знали, что ваш отец является лидером опг?

— Да.

— И вы ничего не сделали?

— А что я должна была по вашему сделать?

— Сообщить в прокуратуру.

— Вы понимаете что говорите? Посмотрите еще раз какие фамилии фигурируют в деле.

— Вы молчали, потому что боялись или потому что он ваш отец?

— Спрашивайте по существу. Это не имеет отношения к делу.

— Как раз таки имеет. Ваша мать Елизавета Андреевна Авдеева покинула страну. Она объявлена в розыск. Ей предъявляют обвинение в соучастии в преступлении. Вы находитесь под подозрением. Авдеев давил на вас, запугивал? Применял к вам насилие?

— Не было насилия.

— Остальное?

Прицепилась зараза. И так паршиво. Не хочу ничего говорить. Полный зал. Все смотрят. Пашка сидит в дальнем ряду. Прости меня Паша.

— Он говорил, что прикроет меня, а я должна прикрывать его.

— Прикроет от чего? Что он имел в виду?

— Я убила человека.

В зале зашумели. Люди начали шептаться.

— Тишина, — строго сказал судья.

— Вы делаете признание? — продолжила добивать меня прокурорша.

— Да.

Пашка обтер рукой лицо.

— Когда это было? Когда и кого вы убили?

— Я убила своего отца. Когда мне было десять. Авдеев мне не отец.

В зале кто-то охнул.

— Расскажите подробнее. Как это произошло?

Я пересказала свою историю, не отрывая глаз от Пашки. Он не выглядел удивленным. Похоже, он все давно знает. Мне от этого еще хуже. Он был всегда так внимателен и добр ко мне. Что теперь будет с нами?

— И вы никогда не пытались узнать больше о настоящем отце, родственниках?

— Нет.

— Почему?

— Боялась.

— Боялись чего?

— Что вам от меня надо. Какое отношение это имеет к делу?

— Вы отказываетесь давать показания?

— Я и так даю вам ваши показания! Зачем вы мне в душу лезете? Это личное! Хотите посадить Авдеева — сажайте! Доказательств предостаточно! И Лубовича посадите! И Агинских! Отстаньте от меня! — не выдержала я.

— Если вы откажетесь давать показания, нам придется вас арестовать.

— Это какой-то кошмар.

— Вы когда-нибудь умышленно прикрывали своего отца, то есть Авдеева?

— Да.

— Вы делали это по своей воле или он давил на вас?

— Я просто хотела уехать отсюда. Авдеев обещал купить мне квартиру в Лондоне. Еще год-два и я могла бы навсегда уехать. Я молчала по своей воле. Он не давил.

— Значит пока Авдеев закапывал в карьере очередную жертву, вы мечтали о квартире в Лондоне?

— Да.

— Личная выгода для вас важнее человеческой жизни?

— Да пошла ты, сука, — неожиданно вырвалось у меня. — Стоишь тут, задаешь мне вопросы личного характера, делаешь какие-то идиотские выводы. Я не хочу в этом участвовать.

Прокурорша покраснела, а я пошла к выходу.

— Занесите это в протокол, — гаркнула она.

— Да, пожалуйста, будьте добры. Занесите, — ехидничала я на ходу.

— Соблюдайте порядок в зале суда, — вмешался судья.

— Слышала, прокурорша, порядок соблюдай! И не суй свой кривой нос в чужую жизнь! — меня понесло.

— Я еще не закончила, — гаркнула она.

— Да мне похер. Я все сказала.

— Ее нужно взять под арест.

— А тебя нужно хорошенько оттрахать!

В зале поднялся шум. Люди зашептались, кто-то смеялся, видимо оценили мой искрометный юмор. У дверей меня остановили парни в форме.

— Нельзя.

— Что значит нельзя? Я закончила. Не имеете права меня задерживать.

— Гражданка Авдеева, вернитесь на место.

Я психанула и пнула парню между ног, он согнулся, я дернула ручку двери на себя. Не успела выскочить, за меня схватился другой. Я замахнулась, но ударить не успела, получила раньше.

— Зачем? Авдеев тебя больше не отмажет.

— Отстань, Пашка. Без тебя тошно.

Мы сидели на ступенях у здания суда. Я запрокинула голову и приложила к носу мешок со льдом. Мне прилетело за нападения на сотрудника ведомственной охраны. Скрутили меня прямо в зале заседания, а я дура сопротивлялась.

— Это должно было случиться однажды.

— Ты про мой разбитый нос? — я попыталась пошутить.

Пашка натянуто улыбнулся.

— Рад, что Авдеева посадят?

— Да. Я за справедливость.

— А меня посадят?

— Не думаю. Десятилетняя девочка. Похищенная, испуганная. Ничего не будет.

— А за прокуроршу и амбалов в форме? — я снова пыталась хохмить.

— Тут тебе придется ответить. На административку можно будет вырулить. Но ты больше так не делай. Начинай жить по-новому, по-нормальному, как все люди живут.

— Как Лубович и Агинский?

— Этих уродов я за людей не считаю.

— Почему их не посадят?

— Агинский отделался штрафом. У Лубовича все чисто. Нет прямых доказательств, все только на словах.

— Хитрый лис.

Возникла пауза. Она висела между нами, отделяла друг от друга. Страшно было заговорить, коснуться болезненной темы. Но молчать больше нельзя. В моем окружении остался один надежный человек. Остался? Можно подумать раньше у меня такие были. Надо это ценить. Тем более мы родственники. Хотелось бы быть ближе, если он меня примет.

— Ты же давно все знал?

Он кивнул, разглядывая дома.

— Почему не поговорил со мной?

— Ты была не готова. Всему свое время.

— Ты злишься на меня?

— Было дело. Когда мелкий был, злился. С возрастом стал больше понимать. Мне было тяжело, но тебе было еще тяжелее. Все время прятаться от самой себя, изображать кого-то. Бояться. Я видел, как тебя штормило.

— Это просто характер такой, — отшутилась я.

— Это боль, которая внутри. Закрылась в себе, крепость вокруг выстроила и думаешь, что все хорошо. Но оно сидит в тебе и разрушает. Рана все больше. С этим непросто жить. Нужно набраться смелости и посмотреть туда. Принять. Да, случаются в жизни неудачи.

— Неудачи…

— Ты не виновата. Ты не знала, не понимала. Наш отец был отличным человеком. Работал в полиции. Похоронил жену, потом встретил твою маму. Думал, все серьезно, а она только развлекалась с ним. Он знал, что она с Авдеевым и пытался образумить ее. Но ее интересовали только деньги и связи. Она родила тебя, оказалось что не от Авдеева. Ественно Авдеев обо всем знал. Не знаю почему он не разобрался с ними, почему принял тебя как свою.

— Чтобы было за что дергать. Мама прикрывала его. На все закрывала глаза.

— Когда тебя похитили, Авдеев не торопился с поисками. Твоя мама обратилась к моему отцу и он с группой начал прочесывать город, чуть не каждый каждый дом. В итоге он нашел тебя. Он любил тебя и всегда помнил о тебе. Что случилось — то случилось. Не вини себя, это недоразумение. Он бы не хотел, чтобы ты портила себе жизнь из-за этого. Мы с тобой одной крови, сестричка. Пусть отца нет, я теперь за него. Будем вместе справляться со всем. Если ты примешь меня.

— Я? Приму тебя? Пашка. Я даже не мечтала о таком. Думала ты меня никогда не простишь…

Я не выдержала и разрыдалась. Диким нечеловеческим плачем.

— Не держи в себе, — Пашка приобнял меня за плечи.

Чертова жизнь. Кем я была? Зачем я была? Реальность тяжело била по голове. Мир жил своей размеренной жизнью и теперь я часть этого всего. Меня приняли. Сердце забилось быстрее, уже не от страха, а от внезапного прилива надежды. Я почувствовала, как с плеч свалился невидимый груз, дыхание стало глубже и свободнее.

На следующих заседаниях я рассказала все, что знала. Про ночные разборки во дворе нашего дома, про черные пакеты в багажниках охранников Авдеева, про обрывки разговоров, которые слышала из кабинета. Я назвала фамилии тех, кто сотрудничал с Авдеевым и вывалила всю грязь про семьи Агинских и бывшего прокурора Лубовича. Разбирательство было громким, о деле писали в газетах, показывали в новостях. Я отделалась штрафом. Еще меня хотели арестовать на 15 суток, но Пашка сумел договорится с прокуроршей, которую я обидела и дело замяли. Я лично попросила у нее прощение. Прогресс. Пашка был доволен мной.

Танька исчезла. Юсуф каким-то невероятным образом тоже скрылся. Конечно, мы написали заявление на них, их объявили в розыск. Что могу сказать, везде есть продажные люди. У Авдеева конфисковали все имущество. Пашка перевез меня к себе. Мы жили в одной квартире и я впервые почувствовала себя дома.

Чтобы я не сидела без дела, мой новоиспеченный брат пристроил меня к себе в отдел перебирать бумажки. Я составляла заявления, печатала бланки, работала в картотеке. Пару раз даже выезжала на место преступления в качестве стажера. Честно, втянулась. Мне даже стало нравится. Никто не относился ко мне предвзято. Не припоминал мне мое прошлое, мое высокомерное поведение. Мое окружение поменялось. Появились новые знакомые. В моем новом мире не было фальши, понтов, лицемерия. Я будто спала до этого и наконец проснулась. Фамилию я сменила. Взяла фамилию настоящего отца. Теперь мы с братом Орловы. Пашка всегда был рядом, оберегал. Он моя опора, моя семья. Это то, что мне всегда было нужно.

Последний раз я видела Артема в здании суда. Мы пересеклись в коридоре. Он кивнул мне и прошел мимо. Даже не попытался заговорить со мной. Я ему безразлична. Напридумывала себе романтических отношений и поверила в них. Артем был внедрен к Авдееву с тем, чтобы раскрыть его преступные схемы. Через меня он пытался узнать больше. Вся его забота обо мне — это ширма, часть его плана. А может нет? Нет, я даю себе ложные надежды. Он просто делала свою работу. И кому понравится девушка с отвратительным характером? Надо было быть нежнее, осторожнее в выражениях. Он сам мне об этом говорил. Я была глупа.

— Артем уезжает сегодня вечером, — сказал мне за завтраком Паша.

— Куда? — испугалась я.

— К себе, домой. Работу выполнил, возвращается обратно. Поедем на вокзал провожать?

— Без меня. У меня работы много. Не смогу, — еле выговорила я. От боли все в груди скрутило.

— Как знаешь. Ему было бы приятно.

— Сомневаюсь.

Дождь зарядил. Я ходила по улицам и смотрела на часы. Еще есть время. Если пробегу пару кварталов, там вокзал, перрон. Если побегу. Нет, ни за что! Время шло. Я уже вся промокла и тряслась от холода, но не могла успокоится. Бежать или идти домой. Пошел он к черту! Дебил! Он даже не подошел, даже не заговорил за все это время! Я не буду унижаться! Черт! А если я его никогда больше не увижу? Вдруг это мой последний шанс взглянуть на него.

Я помчалась, сбивая прохожих. На что я рассчитываю? Он увидит меня и скажет, что любит? Побежит навстречу, обнимет, поцелует? Глупо, но я верю в это. Я верю.

На перроне я бежала вдоль длинного поезда, искала глазами его. Нашла. Компания ребят у вагона. Пашка, ребята с отдела. Высокая фигура в темном. Артем. Бегу к нему. Пассажиры проходят в вагоны, поезд готов к отбытию. Я успею. Какая-то блондинка бросается к нему на шею. Он обнимает ее, она целует его. Я больше не бегу. Кто это? Это девушка из суда. Я часто видела ее, когда была на заседаниях. Супер милая, обаятельная, всегда с улыбкой. На что я надеялась? Я ушла с вокзала. Не знаю, видели меня или нет. Наплевать. Гадко.

Я долго бродила под дождем. В кроссовках уже были лужи. Намокшая одежда стала тяжелой, тянула к земле. Если плакать под дождем, никто не заметит.

— Ну даешь! — встретил меня на пороге Пашка, когда я решилась вернуться домой.

— Быстро в ванну, грейся. Я чай с малиной сделаю.

Так приятно, когда о тебе заботятся. Братик, ты мне всегда был нужен. Когда мы сели за стол пить чай, Паша протянул мне ключи.

— Тебе передал, — сказал он.

— Зачем? — изображая безразличие, я взяла связку ключей.

— Это от его квартиры. Съезди, посмотри, — пожал плечами брат.

— Вот еще.

Ночь тянулась. Не могла дождаться, когда наступит утро. Я перебирала в руках ключи. Нетерпение победило. Пока Пашка спал я выскочила из квартиры и отправилась на заученный адрес. Сколько раз я как бы невзначай проходила мимо заветного дома в надежде встретится с ним, увидеть хоть со спины. И каждый раз неудача. А теперь у меня в руках зачетные ключи. Зачем? Что я должна там увидеть и что это вообще значит? А как же та блондинка на перроне? Я снова фантазирую. Рисую себе наше совместное будущее. А он, наверное, решил таким образом попрощаться со мной.

Я вошла в его квартиру. На душе защемило. В квартире было тепло, уютно. Казалось вот-вот он вывернет из комнаты и скажет мне какую-нибудь гадость, а я ему гадость в ответ и понесется… Пустая кружка на столе. Не убрал за собой. Я прошла в спальню. Идеально заправленная кровать. Я открыла шкаф. Нашла на полке пару футболок. Забыл? Этот запах. Какая приятная ткань.

Я выдвинула верхний ящик комода. В ящике одиноко лежала толстенная кожаная папка. Это ты мне оставил? Я вытащила папку и села с ней на кровать. Раскрыла ее. В папке были листы с показаниями свидетелей, фотографии приближенных Авдеева и Лубовича. Здесь же были личные заметки. Это было похоже на дневник. Он фиксировал почти каждый свой шаг, чтобы все анализировать и не допустить ошибки.

«Надо лучше узнать девчонку».

«Ангельская внешность с дьявольским характером».

«Чем больше она огрызается, тем сильнее хочется поставить ее на место».

«Она боится». «Это все показуха, защита».

«Хочу знать больше».

Заметки

Внедрился к Авдееву. Приняли без проблем, ввели в курс дел. Авдеев совсем расслабился. Пришел новый человек, а он толком его даже не проверил, сразу отправил долги выбивать. Все фамилии должников записал, материалы передал. Пашка Орлов помогает.

***

Вычислил продажных участковых. Ходят под Авдеевым. Данные передал. Копаю дальше. Этот спрут оброс связями, везде свои люди. Неудивительно, что его до сих пор не посадили. Вместе с прокурором продвигает на губернатора своего человека. Если у них все получится, подомнут под себя всю область. Собираю информацию. Чуть не попался. Был в кабинете Авдеева, увидел папки на столе, решил ознакомится. Человек с охраны заметил. Выкрутился. Работаем.

***

Надо сблизиться с Оксаной — дочкой Авдеева. Говорят, избалована донельзя. Посмотрим. Уже сблизился с Настей Лубович — дочкой прокурора, так что еще одна капризная девчонка — не проблема. Сегодня чуть не сбил человека. Какая-то дура выскочила с тротуара прямо мне под колеса. Вовремя затормозил, обошлось. Вместо «спасибо», «извините» услышал гору ругательств. Ненормальная угрожала мне тюрьмой. Выбесила, с трудом сдержался. Так и хотелось нагнуть ее раком прямо на дороге. Терпеть не могу хамок. Нахалка, прооравшись, убежала, этим спасла себя от проблем.

***

Познакомился с четой Агинских. Батя моральный урод. Покупает девочек для развлечений. Ищу доказательства. Должны быть видео. Работаю осторожно. Его сын Эдвард — самовлюбленный идиот. Трусоват. Лично еще не знаком, видел со стороны. Рожа такая, что хочется врезать. По слухам Агинский планирует породниться с Авдеевым.

***

Эта безумная оказалась дочкой Авдеева. Не знаю, кем она себя возомнила, руки чешутся опустить ее с небес на землю. На дне рождения Лубовича она даже не узнала меня. Будто каждый день под колеса бросается. Осадил ее. Весь праздник буравила меня взглядом. Как с такой сблизиться — не представляю. Настя делает недвусмысленные намеки. Секс на работе?

***

Сдружился с Пашкой Орловым. Отличный парень. Был на годинах его отца. Кстати отец погиб, спасая дочь Авдеева. Оксана, видимо желая выразить свою благодарность за спасение, приперлась под конец поминок. Вид у нее был потрепанный, похоже выпивала. Набросилась на меня, включила свой гонор. Привыкла, что ей так можно. Людей за дерьмо считает. Не смог сдержать себя. Провел воспитательную беседу.

***

Сегодня меня поджидали у квартиры двое. Люди Лубовича. Думал попался. Оказалось Оксанка сильно оскорбилась и попросила подружку Настюху разобраться со мной. Ха! Завернул борзых отморозков, обратился к Пашке. Доставили упырей в участок. Ну, Оксанка, удивила. Странно, что она к Насте обратилась, а не к своему отцу, не к своим охранникам. Боится? Пашка расстроился. Говорит, как к сестре к ней относится. Обещал разобраться, хоть я его об этом и не просил. Перегнул я, наверное, с Оксаной. Заступиться за девчонку некому, вот она и пытается сама проблемы решать. Молодец девка. В принципе, все правильно сделала.

Написал Настюхе, спросил про ее отморозков. Самого Лубовича привлекать не стану. Сами порешаем. Не прошло и часа, а она уже у меня на квартире. Извиняться приехала. Умеет. Поизвинялись пару часиков, потом отправил ее обратно. Не мое.

***

Шельма испортила мой джип. Пришла вся расфуфыренная в участок. Будто в порнофильме сниматься собралась. Вся в латексе, грудь наружу, талия со спичку, задница круглая. Мужики слюной изошлись. Девка приключений захотела. Характер, конечно, атас. Испоганила мою машину и упорхнула. Надо отвечать за свои поступки.

У нее датчик в машине, нашел без труда. В клубе с кучей малолеток что-то отмечала. Подошел к ней, думаю как лучше воспитательную беседу провести. И тут латексная задница начинает тереться об меня. Да так умело и сладострастно, что и у мертвого встанет. Это надо прекращать. С Настюхой можно по-развлечься, тут другое.

Все-таки пришлось познакомиться с Эдвардом Агинским. Все, как я предполагал. Чмошник на понтах. Думаю через него нужно на Агинского старшего выходить. Надо надавить аккуратно на парня, всех сдаст, чтобы свою жопу прикрыть.

Пока вез Оксанку домой, понял, что жалко мне ее. От хорошей жизни дергаться бы не стала. Знает она все про отца. Знает и покрывает. Зачем?

***

Как все завертелось. Вляпался Авдеев по полной. На игровом поле новая фигура. Юсуф. Ребята быстро нашли на него компромат. Вроде все понятно, бандитские разборки, но что-то тут не чисто. Слухи странные пошли, проблемы со счетами. Такое чувство, будто не я один под них копаю.

***

Сопровождал иностранную делегацию на стрельбище. Изображал из себя дурака. Авдеев боится. Решил откупиться от Юсуфа. Только, по-моему, турок здесь по другой причине. На Оксанку смотрит неприятно. Авдеев похоже их свести хочет. Неужели дочерью откупиться решил? Сказал мне, чтобы я присмотрел, чтобы Оксана не отпугнула Юсуфа. А я подумал, если не из слабых — не отпугнется, наоборот. Так и стелется перед ней. Смотреть противно.

Заметил странный интерес к своей персоне от Тани — подруги Оксаны. На Оксанку грязь льет, сама что-то выискивает. Скосил под дурочка. Опять. Рассказал ей немного про Авдеева и его проблемах, а она аж раздулась, так и блестит. Решил пробить девчонку. Пашка молодец, быстро сработал. Сообщил, что прописка у нее липовая. И вообще по документам ни мамы, ни папы. Откуда вылезла — неизвестно. И крутится вокруг Оксанки, в рот ей заглядывает, за спиной грязью поливает, про Авдеева вызнает. Решил пойти ва-банк.

Пока дети развлекались. Спрятал папку с документами в машине. Отправил за папкой Таньку. В документах тайные счета Авдеева, его запасная корзина. Посмотрим.

У Оксаны проблемы. Возможно все из-за похищение в прошлом. Нужно лучше изучить материалы дела. Спрошу Пашку. Мне пришлось выбить дверь в ее комнате, пока она спала. Кричала страшно. Думал, случилось что, а она просто спала. Лежала вся мокрая, зубами скрипела. Таблетки нашел. Убойное снотворное. Неизвестно сколько она приняла. Пытался разбудить, бесполезно. Думал скорую вызывать. Пошел к Авдееву, поговорил. Авдеев сказал не париться, обычное дело. Таблетки врач прописал. Такое равнодушие. Остался у нее в комнате, обтер немного, укрыл. Ближе к утру ее отпустило, обошлось.

***

Надавил на Агинского младшего. Показал ему сфабрикованное против него дело и предложил сотрудничество. Парень чуть не обосрался на месте. Настюха Лубович, когда извинялась, все мне про своего будущего жениха выложила, всю грязь. А там и наркотики, и оргии, и мальчики. Вид у Агинского был печальный. Договорились, что он сам на своего отца компромат в сеть выложит, а там уже мы подключимся. Нужна огласка, резонанс. Чем больше людей увидит это, тем больше вероятность его закрыть.

***

Сегодня позвонила Танька — та самая мутная подруга Оксаны. Я за ней наблюдение поставил. Оказалось, вокруг нее люди Юсуфа трутся. Пригласила меня в кино. Болтаем ни о чем, делаю вид, будто заинтересован. И тут она выдает: «У Авдеева есть тайные счета?»

— Да, — говорю.

— А на кого они открыты?

— На него же и открыты.

— А где эти счета?

— Там же, где у всех.

Мнется. Так и крутится, не знает с какой стороны подойти. Видела она мою папку с липовыми счетами. Я там реквизиты подделал и сумму указал внушительную. Похоже искала их, пробивала, не нашла, пытается понять в чем дело. А я ей начал заливать про Авдеева и про то, как он достал меня. Что лучше бы мне с Юсуфом работать, что он-то мужик, знает как дела вести. Смотрю на Таньку, а глаза у девки заблестели оживились. И были мы близки к развязке, если бы не Оксана. Что-то во мне вспыхивает, когда она так себя ведет. Что-то нехорошее. Нельзя. С ней я играть не стану.

Выходим мы из кино, а там уже Юсуф с ребятами подъехал. Танька его похоже вызвала со мной поговорить. Тут Оксанка вмешалась. Ревность во мне вызвать захотела. Дурочка. Испугался за нее. Вместе к Юсуфу поехали.

Разыграл Юсуф представление. Впечатлить меня хотел. Показал свою власть. Решил страхом продавить, чтобы я к нему перебежал. Дал ему понять, что впечатлен и на все согласен. Буду ждать от него дальнейших действий.

Оксанку жалко. Варится во всем этом. Реакция на увиденное была относительно-спокойная. Значит, не впервой для нее такие картины. Зачем она все это терпит? Вижу, что другая она. Не для криминального мира.

***

В доме Лубовича произошел взрыв. Настя обгорела. Самодел подсунули. Что-то мне подсказывает, что это дело рук Эдварда Агинского. Узнал, что Настюха сдала его с потрохами. Ответил. Грязно, подло, в своем стиле. Отца сдал, невесту изувечил. Типичный наследник. Старшего Агинского закрыть должны, если никто не вступится. Везде продажные люди. Как работать? Сегодня, чтобы кого-то посадить нужно из кожи вылезти, одних фактов, доказательств мало.

Пока по просьбе Авдеева обыскивал его дом на предмет прослушки, нашел в Оксанкином ящике с бельем свою драную футболку. На кой я туда полез, не знаю. Вопрос в другом. Кто я для нее? Значит ли это, что она ко мне всерьез, а не просто скалится? Нехорошо. Слишком много себе позволил. Девчонка могла неправильно понять. Нужно прекращать это. Настроит себе замков, потом плакать будет. Я и так под ее папашу рою, не простит она мне такого.

***

Пашка рассказал мне, что Оксанка его родная сестра. Вот так поворот. Он думает, что она все знает. Безумие, если так. Как-то мне нехорошо стало от этой новости. Бедная девчонка.

***

Развязочка. Крысы побежали с корабля. Авдеев приказал спрятаться с Оксанкой в лесу. Сразу понял, что избавиться решил от меня и неродной дочери. Предупредил Пашку. Решили продолжать игру. Нужно больше информации. Мы до сих пор не понимаем, кто сливает Авдеева. Юсуф тут вообще ни при чем. Он для отвода глаз. Мы что-то упускаем. Главное — беречь Оксану. Я пообещал Пашке.

Заехали с Оксанкой в домик. Передал координаты Пашке. Если станет опасно, он с ребятами нас прикроет.

***

Тяжелый был день. Приехал из больницы. Отделали меня под ветчину. Ребро сломали, уроды. Нос. А почему все пошло по пизде? Потому что в Пашкиной группе оказались продажные твари! Мои координаты передали с искажениями. Пашка с группой приехали на пустырь, вокруг ни хера. Если бы Пахан каким-то чудом не нашел нас, меня бы в живых не было. А про Оксану даже говорить не хочу…

Авдеева будут судить. После суда уеду домой.

***

Видел Оксанку. Хотел подойти, поговорить, не смог. Стыдно. Не уберег. Когда эти уроды издевались над ней, я ничего не смог сделать и просто смотрел. Потеплел я к ней. Не удержался. Близость смерти, все обострила. Она была рядом такая нежная, беззащитная и в то же время сильная. Есть у нее внутренний стержень. То, что меня сразу в ней привлекло. Не отступится от своего. Целовались с ней. Рассказала мне все. Душу мне открыла. А я. Даже не попытался ей объяснить кто я и что я. Ненавидит меня. Имеет полное право. Видел, как она на суде на охранников набросилась. Тяжело ей. С пацанами потом поговорил, нехорошо на девушку руку поднимать. Прокуроршу тоже на место поставил. По существу надо спрашивать, а не в душу лезть, девчонке и так тяжело.

Радует, что Пашка к себе ее забрал. Под присмотром будет.

***

Увязалась за мной одна сотрудница из суда. Клеится, прохода не дает. Противная. Девушка должна быть неприступна, как крепость. И с характером.

***

Оксанка снится. Вижу ее глаза. Держу ее в руках, такую хрупкую, теплую. Потом приходит кто-то и забирает ее у меня. Она плачет, тянется ко мне. Пиздец.

***

Видел ее в окно. Мимо моего дома проходила. Хотел крикнуть из окна, позвать к себе. Не смог. Тряпка.

***

Дорогая Оксана.

Я поступил некрасиво. За все это время даже не подошел, не поговорил с тобой. Ты меня за это извини.

Я не знал, как ты после всего меня воспримешь. Я врал тебе, копал под твою семью. Я причастен к тому, что твоя прежняя жизнь разрушена.

Но больше всего меня беспокоит то, что я не смог защитить тебя, когда ты в этом нуждалась. Тебе пришлось защищать меня. Это не дает мне покоя.

Хочу поблагодарить тебя за стойкость, мужество, которые ты проявила.

Ты молодец.

Я идиот.

Оксана, можешь злиться на меня, считать предателем. Имеешь на это полное право.

Я часто думаю о тебе. Это неправильно. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. После всего случившегося, нужно привести мысли в порядок. И мне и тебе. Если я тебе не противен, если у тебя остался ко мне интерес, давай встретимся еще раз. Через месяц, может через год. Когда мы оба будем готовы попробовать все сначала.

Оставляю тебе мои заметки, может узнаешь что-то новое. Про окружающих, про меня.

Пашка хороший друг и замечательный брат. Ты можешь во всем на него положиться.

До встречи.

И как это понимать?

Я бросила его папку на пол, листья вылетели, разлетелись в стороны. Аккуратный мелкий почерк.

— Урод. До встречи? Да пошел ты!

Я сорвала с кровати покрывало. Скрутила в руках чертовы идеальные простыни. Я плакала и материлась. Порвать простынь не смогла, слишком прочная. В истерике я топтала чистое белье.

— Идиот. Конченный!

— Я не убуду тебя ждать, слышишь?! — кричала я в пустую кровать.

Поддавшись безумию я набрала знакомого парня с института. Он всегда терся вокруг меня, а я даже не помню, как его зовут. Женя, Ваня? В телефоне записан как «быдло с института».

— Алло, — проворчал сонный голос в телефоне.

— Это Оксана Орлова.

— Кто? — недовольно протянул парень.

— Авдеева.

— Опа, привет. Откуда у тебя…

— Секса хочешь?

— Ааа… Эм…

— Адрес диктуй. Подъеду.

Имбецил немного поломался, но адрес все-таки назвал. Я схватила из шкафа черную футболку и поехала.

В дверях стоял взъерошенный парень. Он думал я несерьезно?

— Может в другой раз? У тебя сейчас не самый лучший период. Давай завтра погуляем? В кафе сходим?

— Я сама решу какой у меня сейчас период. Кафе свое засунь себе в жопу. Мы трахаться будем или нет?

— Ааа…

Я оттолкнула этого идиота и прошла в квартиру. Двушка, родителей нет. Уже неплохо.

— Спальня где?

Парень указал на комнату с диваном. Диван? И как мы тут уместимся? Похер. Начала снимать с себя одежду. Имбецил стоит и смотрит, молча.

— Снимай штаны, — бросила я ему.

— Вот так сразу? — по-идиотски промямлил он, то ли смущаясь, то ли хер знает что.

— Проблемы? Не стоит?

— Почему… Все работает. Просто…

— Давай короче!

Парень стянул штаны. И правда работает.

— Надень это, — я кинула ему черную футболку.

— Что это? Зачем?

— Хватит ломаться. Первый раз что ли?

— Ладно, ладно…

Натянул.

— Обними меня.

— Крепче.

Этого дурака всему учить надо. Я прижалась к футболке, ощутила знакомый запах. Ненависть перемешалась со страстью.

— Бери меня.

— Да. Сейчас.

Он неумело повалил меня на диван. Диван заскрипел, будто кто-то обосрался. Парень начал меня целовать. Мне было противно.

— Давай к делу!

— Подожди. Резину надену.

Он слез с меня и пошел в другую комнату. Это пиздец. Почему нельзя сразу все приготовить? Идиот! Вернулся уже во всеоружии.

— Будь грубым, хватит облизывать меня! — психовала я.

— Хорошо, сейчас.

Наконец-то он в меня вошел.

— Сильнее.

— Придави меня.

— Хватит лизаться!

Я отдавала указания, он пытался им следовать. Все было не так.

— Ты можешь оттрахать меня как следует?! Я хочу, чтобы ты был как животное. Будь грубым, резким. Придуши меня. Я хочу чувствовать, что ты сильнее меня.

— Я так не могу.

Я отвесила парню пощечину.

— Соберись, придурок!

Он попытался что-то сделать, но это был полный пиздец.

— Нахер тебя, слезай.

— Подожди, я могу. Я все сделаю.

— Ничего ты не можешь. Свали уже.

Я пнула его ногой в живот. Он слетел с меня.

— Снимай футболку.

Парень послушался. Я быстро собралась и ушла.

Я бродила по городу, перебирая в руках футболку. Идиот. Месяц, год? Он больной, если думает, что я буду его ждать. Кретин. Тупой качок. Светало.

Звонит телефон. Паша.

— Ты где? Проснулся, тебя нет.

— Все нормально.

— Давай домой. И по-быстрее, слышишь? — по-отечески раскомандовался Паша.

— Хорошо, — согласилась я, почувствовав ком в горле.

— Тебе плохо? Давай приеду, заберу. Говори адрес.

— Не надо… Я сама…

Вернулся

Очередные годины у отца. Я не успела его узнать. Чувствую, человек он был замечательный. Говорят, Паша его копия. Такой же добрый, внимательный, ответственный, с огромным желанием помогать людям, быть полезным. Я положила букет на мраморную плиту, посмотрела в глаза, смотрящие на меня с памятника.

— Спасибо, что спас меня. Я теперь с Пашей. Мы вместе и мы со всем справимся. Ты еще будешь гордиться нами, папа.

Пашка тоже положил букет.

— Конечно, будешь гордиться. Скоро Оксанка в институт МВД поступит и мы по полной продолжим твое дело.

— Ты так уверен во мне, аж бесит.

Пашка засмеялся.

— Не поступишь с первого раза, поступишь со второго. Не поступишь со второго…

— Да, да, да! Хватит уже.

— Ты ж упрямая. Не успокоишься, пока свое не получишь.

— Если они меня не возьмут, я их там всех! Ух!

Мы засмеялись. Паша приобнял меня. Мы стояли у могили нашего отца и были рады, что мы есть друг у друга. Мне никогда не было так спокойно. Раньше я игнорировала поминки, придумывала отмазки, чтобы не приходить или приходила под конец. Все потому, что мне было стыдно и страшно. Я во всем винила себя, закрывалась от всех. Сейчас вины нет. Это Пашкина заслуга. Он очень умный парень. Разбирается в человеческой душе. Вытащил меня из болота. Конечно, я еще к психологу военному походила, по Пашкиной рекомендации. Вот это я понимаю специалист, не то недоразумение, к которому меня моя мать водила. Кстати, мама вернулась, с нее сняли обвинения. Она теперь с Лубовичем живет. Вот так. То-то мне было странно ее поведение, как-то слишком близко она к нему была. Но это уже меня не касается. Мне все равно. Мы не общаемся. Это ее выбор так жить. Я благодарна за все хорошее, что она для меня сделала, также я помню ее отношение ко мне и поэтому встречи не ищу. В моем кругу только те люди, которыми я дорожу и которые дорожат мной. Все встало на свои места.

Попробую в этом году в поступить в институт МВД. Не помню, как я к этому пришла. Вроде Пашка предложил. Втянулась я в его работу. От учебы в нынешнем институте меня воротило, было неинтересно. Студенты косились, преподы начали давить. Видимо решили отыграться на мне за мои прошлые косяки. Зачем мучиться, если все это в итоге не принесет мне никакой радости.

Авдеев за решеткой. Десять лет дали. Можно было больше, отмазался. Лубович чувствует себя прекрасно, ушел на пенсию. Живет припеваючи. Мои показания посчитали безосновательными, все замяли. Настя уехала за границу. По слухам лицо ей восстановили. Агинский старший отделался административным штрафом, но пятно на его репутации не позволит ему стать губернатором. Однако он продолжает просиживать штаны на депутатских собраниях. Его сынок Эдвард тоже уехал за границу. Про Таньку и Юсуфа ничего не слышно. Да я и не хочу ничего про них слышать. На Таньку наплевать. На Юсуфа тоже. Интересно только, как у него с промежностью дела. Я его хорошо пырнула. Отрезала или нет? В любом случае шрамик останется на всю жизнь. Так что в следующий раз, когда он решит поиздеваться над женщиной, достанет свой черенок или то, что от него осталось и вспомнит про меня. Ха. Поделом уроду.

Про Артема я забыла. Это было минутное помешательство. Вспышка. Чувства были с моей стороны. С его непонятно что. Я перечитывала его заметки много раз. Искала возможные доказательства его симпатии ко мне. Цеплялась за строчки. Что толку? Его нет. Была бы нужна, приехал бы. Но его нет. Уже год прошел со дня нашего знакомства. Нужно забыть и двигаться дальше. У меня столько планов на жизнь. Столько хочется сделать.

Я вернулась домой с магазина, тащя в руках пакет с продуктами. Все купила по списку. Паша хочет научить меня готовить шурпу! И как мне так повезло с братом! Все то он может. И чтец, и жнец и на дуде игрец! Повезет какой-нибудь девушке. Что значит какой-нибудь? Самой лучшей, самой достойной! А его дети будут моими племянниками? Жесть. Я когда-нибудь стану тетей. Тетя Оксана. Кошмар какой. Но что-то в этом есть.

Это чья обувь? У порога на коврике стояла чья-то обувь. Кроссовки. Белые. У меня все внутри сжалось, ноги стали ватными, пакет выпал из рук. Я услышала, как быстро забилось мое сердце. С кухни доносился смех. Не может быть. Я осторожно прокралась к дверям кухни и услышала его голос.

— Посмотрим. Я не против, — я услышала низкий голос Артема.

— То есть ты уже все решил? — засмеялся Пашка.

— Тут от меня мало что зависит. Барышня не простая, с характером.

Оба засмеялись.

— Нормально все будет. Может не сразу. Повредничает, — говорил Пашка. — Тебя год не было. Она ждала, но виду не показывала.

— Так нужно было. Встретимся, поговорим на холодную голову.

Это они сейчас обо мне? Он хочет поговорить со мной? Я забыла как дышать. Я не готова. Я не хочу. Я его забыла. Иду к выходу, по глупости громко хлопаю за собой дверью. Бегу. Позор. Как я дошла до такого.

Как он посмел вернуться. Через год! И чего он хочет? Поговорить?! Я ему наговорю. Я ему все выскажу! Но не сейчас. Сейчас бежать, бежать подальше. Меня даже в холодный пот бросило. И как мне вернуться домой? Он там долго сидеть будет? Пашка предатель! «Она ждала». Ни хера я не ждала. Да пошли они все. Бесят.

Я обошла пешком пол города и ближе к ночи вернулась домой. Без ног. Усталость меня успокоила. Все о чем я думала — кровать и крепкий сон. Даже если он будет дома, пофиг, просто плюхнусь спать. Нет, сначала намажу зеленкой мозоли. На коврике у порога чужой обуви не обнаружила. Свалил. В нос ударил обалденный запах Пашкиной шурпы. Без меня сварил.

— Вернулась? Иди поешь, — сказал Пашка из своей комнаты. Он жил в гостиной, а я в его бывшей комнате.

Придется изменить мои планы. Против Пашкиной шурпы устоять невозможно. Я зачерпнула себе из кастрюли наваристый бульон, подцепила картошечку, перчик. Начистила чеснока. В прикуску с хлебом принялась за поздний ужин. Это было божественно. Никакой лобстер и рядом не валялся.

— Кстати, Артем приехал, — как бы невзначай сказал Пашка, проходя мимо кухни.

— Понятно, — ответила я с набитым ртом. — Что он тут забыл? По работе?

— Нет. По личным причинам.

— Склеил опять кого-то, — проворчала я, изображая равнодушие.

— Смешная. К тебе приехал.

— Не поздновато он объявиться решил?

— Самое время. Ты успокоилась. Жизнь у тебя наладилась. Он свои дела закончил. Встретитесь, поговорите. Спокойно, без эмоций.

— Сдался он мне. Пусть сам с собой разговаривает.

Пашка засмеялся.

Наша встреча произошла неожиданно. Я гуляла по набережной, ела мороженое. Обдумывала свое будущее поступление в институт и конечно грядущую встречу с Артемом. Как это будет? В кафе или у нас дома? Он изменился? О чем мы будем говорить? Ко мне пристроился какой-то мужик, шел за мной след в след. Я развернулась, чтобы указать ему его место и вздрогнула. Мороженое выпало из рук. Это был Артем. Светлые джинсы, серая футболка, кепка. Глаза, руки, небрежная щетина.

— Такой страшный стал? — спросил он.

— Да, — лучшего ответа я не придумала, отвернулась и пошла прочь.

Он пристроился рядом и мы вместе пошли по набережной. Шли молча. Я не знала о чем говорить, с чего начать. А почему я должна что-то говорить? Разве я свалила на целый год?! Не дождется! Пусть первый начинает!

— Чего надулась? — спросил он.

— Ничего, — проворчала в ответ. Идиот. Еще спрашивает.

Погода разыгралась. Яркое солнце, цветущие кусты сирени, блестящая гладь пруда. Всюду парочки, держатся за руки, обнимаются, целуются. Птички чирикают, голуби воркуют. Один нахал уселся на дорогу в нескольких метрах от нас и начал окучивать голубку. Кур-курлу, кур-курлу. Мерзавец. Не дала, улетела. Жизнь кипит, а я все жду, когда он рот раскроет. Молчит, гад.

— Хорошо сегодня. Погода приятная. Светло, тепло, красиво, — наконец заговорил Артем.

Что-то во мне лопнуло.

— Ты вернулся через год, чтобы о погоде со мной поговорить?! — выпалила я.

— Тебе все прямо в лоб надо?

— Нет, блин! Давай три часа поговорим о погоде, обсудим эти кусты, те цветы, того ебучего голубя! Потом еще час о какой-нибудь херне поговорим, а потом, когда мне станет абсолютно похер на тебя, ты мне скажешь на кой ляд ты вообще сюда приперся!

— Время идет, а люди не меняются. Пашка говорил ты подобрела.

— Раз ты к Пашке приехал то иди к нему и говори с ним!

— Если ты не настроена на разговор, поговорим в другой раз, — сказал он, развернулся и пошел.

— Совсем охренел!

Я смотрела на его спину, которая становилась все дальше от меня и не находила слов. Хотелось кошкой наброситься на него, разодрать, исцарапать. Еще больше хотелось кричать от обиды, от чувств, переполнявших меня так долго и не находивших выхода.

— Стой! Стой! — закричала я ему вслед.

Он не оборачивался. Я пошла за ним.

— Ты, Артем! Я как дура ждала тебя весь этот год! Чуть не каждый день бегала на твою съемную квартиру, кромсала на куски твое постельное белье и нюхала твои футболки! Мечтала, что приедешь, скажешь, что нужна, что важна! И вот ты приехал, и тебе все равно! Какой ты говнюк!

Я подбежала к нему и ударила кулаками в спину. Парень обернулся.

— Все? Теперь поговорим спокойно? — хладнокровно проговорил он. Хоть бы одна мышца дрогнула.

— Поговорим? О погоде?

— Что ты привязалась, мне нужно было настроится. Мне тоже было нелегко.

— Тебе нелегко?! Ты двухметровый шкаф! На каждом углу стоит баба, готовая бросится тебе на шею. Не надо мне про твое «нелегко»! Ты нужен был мне! Всегда! Постоянно! А ты... а ты...

— Успокойся. Глупо себя ведешь.

— Я сейчас убью тебя, умник! — на эмоциях закричала я, чувствуя, как эмоции закипают во мне и не дают ясно мыслить.

— Давай, — сказал он спокойно и убрал руки в карманы джинс.

Прохожие косились на нас.

— Мазохист? Совсем больной? — крикнула я в его серые глаза. Это спокойное лицо, уверенный гад. Ему все равно? Почему он такой спокойный? Как он меня бесит. Эта небритая рожа! Как он мог так со мной поступить!

Я ударила его по лицу. Он даже не дрогнул. Парочки вокруг зашептались, какая-то сучка позволила себе засмеяться. Пошли они все. Я замахнулась и снова ударила. Ладонь начало печь. На его лице проступила красная полоса.

— Как ты мог, — я ударила ладонями ему в грудь.

— Я дал тебе время. Чтобы ты подумала о своей жизни. Поняла, чего ты хочешь.

— Год! Целый год!

Я вцепилась в его футболку и сжала серую ткань в кулаках.

— Я думал ты ко мне несерьезно. Хотел проверить чувства. И твои и свои, — спокойно говорил Артем.

— Проверил?! Идиот! Чувства он проверял! — кричала я и снова лупила его по щекам, рукам, груди.

— Я в жизни никого так не ждала. В жизни никого так не хотела. Я как собака. Сижу на привязи и жду, когда хозяин вернется. Я порву каждую, кто близко к тебе подойдет! Почему тебе нужна была проверка? Я же все показала тебе тогда... Неужели ты не понял... Я терпела ради тебя, я была готова на все... на все...

У меня началась истерика. Артем вытащил руки из карманов и крепко прижал меня к себе.

— Отстань, придурок! Ты сделал мне очень больно. Я из-за тебя как ненормальная стала. Я никогда такой не была. Я теперь тряпка! Я ненавижу тебя. Лучше бы не приезжал никогда!

— Тише, тише. Виноват. Исправлюсь, — тихо говорил он.

Я плакала, уткнувшись ему в грудь. Одной рукой он крепко держал меня, другой гладил по голове. Боль постепенно отступала. Обида рассеивалась. Разум возвращался. Артем вернулся ко мне. Он ждал, также как я. Нам действительно нужен был этот год. Как он держит меня. Я хочу, чтобы он всегда меня так обнимал, только меня. Никого больше не хочу. Это мой мужчина.

— Что смотришь?! Иди отсюда! — фыркнула я на девушку, проходившую мимо и хитрым взглядом рассматривающую нас. Артем засмеялся.

— Успокоилась?

— Немного.

Я была вся в слезах, чувствовала, как распухло лицо, но на душе стало легко. Отпустило.

— Есть платок? — спросила я, шмыгая носом.

Артем взялся за край своей футболки и вытер мне нос.

— Зачем ты так.

Это было так мило, так неожиданно и трогательно, что я снова разревелась. Я видела такое в фильмах, не думала, что в мире существуют такие парни. Раньше парням нужны были от меня мои связи, мои деньги или секс. Сейчас я никто, а он стоит, держит меня, гладит по голове, еще и сопли своей футболкой вытирает. Это что и есть счастье?

— Что ты делаешь со мной, — ныла я. Он улыбался.

Как приятно было просто стоять с ним. Обнимать его. Чувствовать его внимание, заботу. Какой я была глупой. Зачем я отталкивала его, была грубой. Ужасно. Я другая. Нежная, ранимая. Артем, я покажу тебе себя настоящую.

— Ну что, пойдем? — предложил он, когда я успокоилась.

— Куда?

— Куда хочешь.

— Тогда пойдем к тебе, — предложила я. Что греха таить? Я хочу его! Год воздержания - это вам не шутка. Тем более с либидо у меня все в порядке. А эти эротические сны, в которых я преследую его и насильно заставляю заняться со мной сексом, меня совсем доконали. Настал тот час, когда его идеальные простыни будут смяты!

Парень усмехнулся.

— Так сразу?

— Хочешь сначала поговорить о погоде?

— Понял. Идем.

Он взял меня за руку и мы пошли. Теперь и мы, как те самые парочки, идем прижавшись друг к другу, улыбаемся. Похоже моя жизнь начала по-настоящему налаживаться. Все преобразилось. Как красиво вокруг. Какие люди. Я шла и улыбалась ему, он мне.

В квартире он спросил, нужно ли мне в душ. Я сказала, что нужно, но это от того, что я ощутила сильное смущение. Он рядом такой большой, сильный, я не знаю с чего начать, не знаю с какой стороны подойти к процессу. Во сне все было проще. Я просто брала, что хотела. На деле я теряюсь. Откуда это дурацкое волнение?

Я разделась и залезла под душ. Включила холодную воду, чтобы взбодриться и взять себя в руки. Он вошел в ванную.

— Я скоро закончу, — сказала я ему из-за шторки. Ответа не последовало.

Я услышала, как он раздевается. Вот на пол упали его джинсы, звякнув застежкой об плитку. Что он делает? Шторка отодвинулась, Артем залез ко мне. Я замерла лицом к душу и не шевелилась. Он подошел ближе, еще ближе. Спиной я почувствовала его тело. Его рука потянулась к крану, он сделал воду теплее. Какие у него руки, я сойду с ума.

Мы стояли под тёплыми струями, он, прижавшись сзади, нежно обнял меня. Его руки начали скользить по моей влажной коже, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку. Его прикосновения мгновенно сделали меня влажной. Мое тело поддавалось на его ласки, изгибалось и требовало продолжения.

Он развернул меня, притянул к себе и поцеловал. Наконец-то! Он мой! Я потянулась к нему, провела руками по его шее, плечам, прижалась к его груди. От соприкосновения с его телом у меня закружилась голова. Какой он большой, сильный. Я чувствую его мышцы. И. И кое-что еще.

Тёплый пар окутывал нас, все было волшебно. Артем, не разрывая поцелуя, поднял меня за бедра и прижал к стене, я обвила его туловище ногами.

Вода смывала прошлое и все мои переживания. Теперь есть только мы. Он был резким и нежным одновременно. Когда он вошел в меня, я хотела стонать так, чтобы меня услышали на первом этаже. Страсть делала меня безумной. Поцелуи стали требовательней, руки царапали его кожу. Темп ускорялся. Я кончила слишком быстро и обмякла в его руках.

Я так понимаю, у нас будет продолжение. Вижу, что кончила только я. Артем помог мне принять душ, вытер полотенцем. А я не могла оторвать глаз от его члена в полной боевой готовности. И вот мы вышли в комнату, передо мной, как красная тряпка, маячила его идеально заправленная кровать. Я с нескрываемой радостью сорвала с кровати покрывало и бросила его на пол, а сама плюхнулась на белые простыни и раскинула руки в стороны.

— Наконец-то, — вырвалось у меня.

Серые глаза сверкнули. Он смотрел на меня и хитро улыбался. Давай, Артем, посмотрим на что ты способен.

— Я готова, — заявила я, не отрывая глаз от его внушительного достоинства.

Он опытный. Все делает легко и умело. Знает как сделать приятно. Тут поцеловал, здесь погладил. Скольких ты осчастливил, Прытков? Все в прошлом. Теперь ты только мой!

Я дала понять парню, чтобы он лег на спину. Переняла инициативу. Села сверху и начались безумные скачки. Он помогал мне руками, поднимая и опуская мои бедра. Я была на грани. В кульминационный момент, он прервал процесс, перевернул меня и устроился сверху. Ах, ты, гад. Дразнишь меня? Я укусила его за щетинистый подбородок и смачно шлепнула по упругой заднице.

— Солдатик, так нечестно, — на сбитом дыхании выговорила я ему свою претензию.

Хитрые глаза, что удумал? Он перевернул меня на живот и поставил раком. Одной рукой ухватил за талию, другой схватил за волосы, накрутив их на руку.

— Боже, — вырвалось у меня, когда он начал. Я хотела схватить его, ущипнуть, отшлепать, исцарапать. Тянулась руками к его телу, в ответ он сильнее вдавливал меня в кровать. Я сжимала в ладонях проклятые простыни и стонала, как дешевая шлюха. Не описать, какое удовольствие я получала от этого всего.

На пике я застонала и услышала громкое рычание за спиной. Он кончил? Он рычит, когда кончает? Какая прелесть. Непременно нужно услышать это снова. Мой брутальный медвежонок.

После замечательного секса я легла к нему на грудь, по-хозяйски закинув ногу на тело моего самца. Он обнял меня. Дело сделано — простыни испоганены.

— Прости за все. Начнем сначала. Никаких секретов, — сказал он мне.

— Согласна. И ты меня прости. За мой характер, за грубость, — ворковала я, водя пальцем по его упругим мышцам груди.

— Мне нравится твой характер. Бойкая, но нежная.

— А если у меня вылетит какая-нибудь гадость. Не специально, случайно… — начала я игру, облизывая губы и опуская руку к его члену. — Вдруг я скажу тебе что-нибудь плохое... грубое...

— Буду воспитывать, — низким вибрирующим шепотом ответил он мне на ухо.

— Я могу быть очень непослушной… — говорила я, продолжая ласки. — Ко мне нужен особый подход. Не каждый справится.

Я облизала его сосок и усилила ласки рукой, чувствуя, как набухает его плоть.

— С огнем играешь.

— Это моя любимая игра. Покажи, как ты можешь. Перевоспитай меня, солдатик, — я завелась не на шутку.

Он ударил меня по ягодицам, чем вызвал сладострастный стон.

— Сильнее, солдатик. Если не займешься моим воспитанием, я стану совсем гадкой.

Я укусила его за сосок и свободной рукой потянулась к его шее, попыталась придушить. Ловким движением он подмял меня под себя и завернул мне руки. Он навис надо мной такой суровый, мой медведь.

— Солдатик, порычи мне на ушко, — распаляла его я.

— Не называй меня так.

— А то что? Солдатик.

— Мне есть чем заткнуть твой рот.

Он поставил меня на колени, и засунул мне в рот свой член. Это было восхитительно. Наши оргии продлились до утра следующего дня. Это было настоящее безумие. Я не могла насытиться им. Мы делали перерыв на ужин, сон, душ, болтовню о жизни, даже прогулялись до магазина за вином. Страсть вспыхивала внезапно и заставала нас в разных местах. Мы не выбирали для любви удобного места, отдавались порыву. Начав игры на улице, мы добежали до подъезда и сделали это в лифте. Кстати, он потом сломался. Кухня, пол, подоконник, комод — мы были изобретательны. мне было легко с ним. Я могла болтать о чем угодно, он слушал, смеялся, рассказывал похожие истории из своей жизни. И позже мне показалось, будто мы с ним уже лет десять вот так живем вместе, болтаем, смеемся, любим друг друга, хотя провели вместе не больше суток.

Я все-таки поступила в институт МВД. Но взяли меня на платное. Мы прогуливались втроем по улицам нашего города и обсуждали мое будущее. Я, Паша и Артем.

— Ты теперь платить за меня будешь? — спросила я Пашку.

— Почему он? Меня только для утех используешь? — вмешался Артем.

— Я этого не слышал, — засмеялся Паша.

— Ты моя девушка, значит платить буду я. Смотри, чтобы никаких двоек, — сказал Артем.

От фразы «моя девушка» я вся растеклась.

— Сочувствую преподам, — добавил Пашка.

— Эй, — я шлепнула брата по руке. — Я хорошая.

— Да, кто-то явно над тобой поработал, — сказал Пашка.

Артем засмеялся.

— Тружусь, не покладая рук. Кхм, — сказал он и посмотрел на меня очень сальным взглядом.

— Я этого не видел, — снова засмеялся Паша.

— И как мы будем с тобой жить на два города? — спросила я у Артема.

— Держи, — Артем достал из кармана связку ключей и протянул мне.

— Не поняла.

— Снял квартиру ближе к институту, чтобы далеко не бегала. Вместе жить будем. Я уже перевелся сюда, с Пашей работать буду.

— Когда ты все успел? И ведь ни слова не говорил! — обрадовалась я и бросилась парню на шею.

— Давно пора, — говорил Паша. — я уже устал. То вы здесь, то там. Беготня. Не уединится, девушку в дом не привести. Да и волосня кругом, всякие женские штучки-дрючки. Забирай ее скорее, укротитель диких кошек. Мне тоже личную жизнь наладить хочется.

Мы вместе засмеялись. Я никогда не думала, что можно так легко и свободно чувствовать себя. Рядом со мной мои самые дорогие люди. Мы идем по улице, шутим, смеемся, строим планы. Теплая рука Артема бережно держит мою.

Все что было в прошлом — хороший урок для меня. Я научилась ценить жизнь, близких. Теперь я знаю, что значит быть в гармонии с собой и жить спокойно, счастливо.

Мы продолжаем идти, не торопясь. Я и мои родные парни. Что нас ждет впереди? Думаю, что все самое хорошее, а если случится беда, то я знаю, как с этим справиться. Трудностями меня не напугать. Главное, что мы вместе. Остальное — ерунда.

Так. Если эта коза не перестанет так смотреть на моего медвежонка, я выцарапаю ей глаза.

— Ты, курица, щас глаза лопнут!

— Оксана, — одновременно затянули парни.

— Что Оксана? Пусть знает свое место! Это мой парень, понятно?!

— Удачи в семейной жизни, — с сочувствием сказал Пашка Артему.

— Сокровище мое, — Артем притянул меня к себе и поцеловал.