Перевёртыши

Глава 1. Эрим, Саккар.

Один добытый опыт важнее семи правил мудрости.

Персидская поговорка

Дойдя до конца, люди смеются над страхами,

мучившими их в начале.

Пауло Коэльо

Глава 1. Эрим, Саккар.

Основы незыблемы и постоянны,

ибо это — Основы.

Основной закон Саккара.

С самого начала всё пошло наперекосяк. Точнее — с первого их шага на землю Саккара. Один шаг — и все чувства поблекли, чуть притихли звуки, смазались краски, перемешались запахи. Даже кожа занемела на какое— то время. Положив руку на рукоять кинжала, Эри́м резко обернулся, ожидая нападения. И наткнулся на такой же настороженный взгляд Ата́ра. По другую руку напряженно осматривает пристань Иса́к. Три зиндарийца, сомкнув плечи, сосредоточенно застыли на пирсе. Терции[1] уходили, словно сухой горох, просыпающийся сквозь пальцы, а атаки всё не было.

Радостно шумели купцы, обнимаясь со встречающими, деловито сновали по сходням грузчики, сгибаясь под тяжестью тюков, звонко переругивались возчики, отстаивая своё место в очереди. И никто, совершенно никто, не обращал на них внимания.

— Брависси[2]! — Довольно ехидный возглас раздался у них над головами. Капитан барка[3] театрально похлопал в ладоши, затем наклонился над деревянным бортом, — дайн[4], скажи своим зеленоглазым — никто нападать на них не собирается. Просто здесь, в Саккаре, их Дар никому не нужен. Пусть успокоятся.

Эрим заглянул в светящиеся от злорадства глаза капитана, и похолодел — он знал! Он с самого начала знал, что так произойдёт!

Вот откуда эти странные взгляды, когда они пришли арендовать каюту. Именно поэтому, капитан трижды, как у малоумных, спросил — а точно ли дайны хотят сами отправиться в Саккар? Не лучше ли им прямо здесь, в Зиндарии, нанять поверенного в делах?

Он даже пытался порекомендовать им двух своих знакомых. Тогда они высокомерно отмахнулись от назойливого дельца и теперь он по праву наслаждается их растерянностью.

Эрим сцепил зубы и глубоко вдохнул, чтобы не застонать от раскаяния. Ну почему я так торопился? Почему не подготовился, не расспросил подробности у зиндарийских купцов? А ведь чувствовал, подозревал неладное. Понадеялся на свою внешность и знание языка.

…А ведь и кормилица что-то такое ему рассказывала — запоздало вспомнил Эрим. Только он принял её слова за детские сказки. И теперь стоит на пирсе, у борта судна, на котором он надеялся сбежать от проблем, совершенно опустошённый и растерянный.

Если бы я знал об этом заранее… То что? Эрим поднял голову, зло уставился в небо. Что было бы, знай я обо всем заранее? Молча согласился бы с решением Совета? Сидел дома и ждал бы, когда грибы с веток посыпятся? Так нет ведь! А что сделано — то уже сделано. Поздно локти кусать. Самое время разбираться с проблемами.

— Эресты[5]! Добро пожаловать в Саккар. Меня просили встретить вас и помочь с информацией. Киатонг Узат, к вашим услугам, — невысокий, круглощёкий и пухлый, как сдобная булочка, зиндариец небрежно скользнул взглядом по Эриму и внимательно осмотрел его спутников. — Неужели вас не предупредили? Ничей Дар здесь не работает, какую бы природу он не имел. Так что привыкайте, эресты, жить как обычные люди, — если в его голосе и скользнула лёгкая насмешка, то на лице она никак не отразилась.

Приезжие переглянулись, слегка расслабились и невозмутимо представились:

— Лорд[6] Атар. Лорд Исак.

Пухляш удивленно приподнял одну бровь, услышав вместо фамилий и титулов лишь имена, но уточнять благоразумно не стал.

— Мы ещё кого-то ждём? Мне писали — вас будет трое.

— Я думаю, мы уже достаточно намозолили глаза местной публике. Нам лучше найти более укромное место для разговора, — подал, наконец, голос Эрим.

Вот теперь уже обе брови полезли на лоб пухляша, и Эрим удостоился гораздо более внимательного осмотра. Вполне ожидаемо. Отличительными признаками всех зиндарийцев были сочетание глаз, всех оттенков зелени, и волос, от красно— коричневого до вишневого цвета. Впрочем, и в Зиндарии бывают исключения.

Внешность Эрима с детства была его самым уязвимым местом. Будучи полнокровным зиндарийцем, ему «посчастливилось» обладать волнистыми русыми волосами и светло— карими глазами. Именно на это сейчас Эрим и делал ставку, надеясь затеряться среди саккарцев, известных гораздо большим разнообразием во внешности. Их глаза оттенками больше всего напоминали каштаны — от светло-жёлтых, цвета вареного ядра, до тёмно-коричневых, цвета хорошо поджаренной скорлупы. Длинные светлые волосы менялись от совсем белёсых, до цветов ржаного хлеба.

Кроме одежды, только длина волос и аккуратная русая бородка выдавали в Эриме иноземца. Но это ведь дело поправимое?

Нужно отдать должное встретившему их купцу. Всего несколько терций он разглядывал Эрима, затем почтительно склонил голову.

— Простите, что не сразу узнал…

Эрим резко вскинул ладонь.

— Спасибо, что не узнали, эрест Узат. Кажется, нам действительно необходима ваша помощь.

Скучное девятидневное путешествие, наконец— то, подходило к концу. Бесконечные нивы и небольшие деревеньки, выстроившиеся вдоль дороги, быстро приелись путешественникам, а купцы, в обоз к которым они напросились, спешили в Столицу и по сторонам давно не смотрели. В день отправки Старший каравана молча осмотрел их необременительный скарб, указал место в повозке, предупредил, что караван пойдет по кратчайшей дороге, в другие города заходить не будет, и предоставил им развлекать себя самим.

Поначалу, всё в Саккаре вызывало удивление — бескрайние нивы, залитые солнцем; поля, радующие глаз сочной зеленью; неизбежные островки густых бамбуковых рощиц возле каждого селения; воздушные, будто игрушечные, дома, из этого же бамбука, с обязательной крытой верандой; широкие, щедро засаженные цветами дворы, окруженные плетущейся живой изгородью — простор и солнце, которых так мало в заросшей вековыми лесами Зиндарии.

На четвёртый день любования, экзотический сельский пейзаж потерял новизну и стал обыденным, ещё через пару дней показался нудным, а к концу путешествия вызывал зевоту. Так как ещё на барке наши гости отоспались на много суток вперёд, приезжие развлекали себя сравнением сплетен и наблюдений о саккарцах, собранных дома и во время пути.

Например, что саккарцы не утруждали себя придумыванием названий для своих городов. Главный город страны так и называется — Столица. Названия остальных городов явно показывают, вокруг чего строится жизнь городских жителей. Например, Торговый и Гончарный — самые большие города Купеческого Клана, а самый большой город Военного Клана называется Крепость.

Впрочем, первым, и самым сильным удивлением стала одежда. Все, мужчины, женщины и дети носили здесь яркие туники и бриджи. Никаких юбок, скромно прячущих женские колени и лодыжки. Первые несколько дней зиндарийцы стыдливо отводили глаза, им постоянно мнилось, что женщина забыла надеть юбку. Не только выставленные на показ ноги, но и коротко остриженные волосы, да и всё поведение местных девушек казались слишком дерзким, вызывающим. И да, главой семьи, по местному — дома, здесь считают женщину, и даже не представляют, как может быть иначе.

Особенно раздражала Эрима привычка местных девушек ходить за водой к колодцу. Наберёт воды и стоит, ждёт, пока кто-нибудь из парней не отложит свою работу, и не отнесёт её ведра. Спрашивается, зачем шла к колодцу, если и не собиралась нести воду? И ведь обязательно находился сердобольный, а то и два-три. Во время одной из остановок, такая нахалка уставилась на обедающего под навесом Эрима, явно рассчитывая на его помощь. Ему стоило немалого труда проигнорировать эту дерзость. Да ещё купец, рассевшийся рядом, подтолкнул локтем.

— Чего сидишь? Иди, знакомься. В Столице у тебя такой возможности не будет. Там колодцев нет, у всех водопровод. Попробуй-ка ещё придумать, как там с девушкой познакомиться.

Эрим лишь хмыкнул. Водопровод заинтересовал его гораздо больше.

С отсутствием Дара зиндарийцы почти смирились. Пропало отсвечивание магических аур и привычное покалывание кожи от магии. Звуки постоянно смешиваются, мешая ориентироваться. Тяжелее всего было смириться с невозможностью выставить магический купол или броню. Но, по общему молчаливому согласию, тема эта в разговорах больше не упоминалась. Вместо купола тишины зиндарийцы просто переходили на родной язык, а излишняя настороженность и опаска быстро прошли из-за чрезмерного добродушия и искренности местных.

Тёплое солнце, щедро заливающее светом саккарские просторы, яркие, двухцветные одежды, создающие ощущение праздника, а возможно, просто молодость — Эриму ещё только двадцать три, позволили отложить решение этого вопроса на «потом». Переговорив с Узатом, Эрим решил пока не спешить объявлять себя саккарцем — слишком уж различался их уклад жизни от привычного в Зиндарии. Поэтому и короткая бородка, золотистой линией обрамляющая низ лица и соединенная с тонкой полоской усов — особая забота зиндарийских мужчин, начиная с совершеннолетия, — к огромному облегчению Эрима, не пострадала. А вот уверенность, что его миссия выполнима, сильно пошатнулась.

Узат категорично уверял, что Торговый город не только имеет самый богатый и разнообразный рынок в Саккаре, именно сюда стекаются все товары и все новости, но и любые переговоры с иноземцами ведутся только через Купеческий Клан, а в Столице с ними никто даже разговаривать не станет. Такая уверенность заставила Эрима подкорректировать свои планы и постараться набраться терпения, но отказываться от своей затеи он пока не собирался.

Большой колокол пробил четыре вечерних асура, когда купеческий караван въехал на центральную площадь Столицы. Крепкие мохноногие тяжеловозы не спеша тянули большие фургоны, крытые полосатой жёлто-зелёной тканью. Трое молодых мужчин выпрыгнули из повозки, поймали брошенные им на ходу заплечные сумки, сложили их возле ног и стали осматриваться, между делом, разминая затекшие ноги.

Атар и Исак стали споро разбирать вещи, а Эрим, не скрывая любопытства, продолжил осматривать новое для него место.

Площадь, хоть и называлась Главной, не была слишком большой и ограничивалась всего семью строениями. Правда, каждое строение было достаточно внушительным по протяженности, но, по мнению путешественника, выглядели они слишком легкомысленно. Высокий первый этаж из огромных каменных плит, с несколькими массивными воротами и без единого окна, вдруг продолжался двумя этажами резных балконных галерей и широких окон с расписными ставнями. К тому, что в этой стране цвет показывает род занятий и статус человека, Эрим уже начал привыкать, но, как оказалось, был совершенно не готов к такому буйству красок не только в одежде, но и в строениях столичных жителей.

— Что, слишком пёстро?

Эрим обернулся на голос. Оказывается, пока он рассматривал здания и людей, снующих по площади, его самого так же внимательно осматривал местный подросток. Тёмно-жёлтые, сощуренные глаза и, медового цвета кудри, с легкой рыжинкой, небрежно перевязанные на затылке, пухлые губы, растянутые в ухмылке. Оливковая полотняная туника, широкий фартук тёмно-зелёного цвета, и в тон ему, полотняные бриджи и туфли на голых ступнях, в руках широкая пустая корзина — скорей всего, мальчишка слуга или подмастерье. Очень дерзкий подмастерье. Едва доставая макушкой до мочки уха своего собеседника, этот шустрый малый умудрялся смотреть на приезжих покровительственно.

— Пройдёмте, дайны, — мальчишка изящно поклонился, не пряча снисходительной усмешки, и указал рукой вперёд.

— Куда?

— Вам ведь нужна гостиница? Ступайте за мной, — его голос безупречно вежлив, но в глазах читается неприкрытая насмешка.

— Вы из Зиндарии будете? Надолго к нам? — начал светскую беседу подросток. Удивительно, но парнишка двигается как балетный танцор, совсем без неловкой угловатости, свойственной его возрасту.

— Как получится, — машинально ответил Эрим, и только теперь понял, что мальчишка сразу обратился к нему на зиндарийском. — Что, так заметно?

— Ещё бы! Вы же всегда в женщин рядитесь! Да и лица заросшие, глаза, как трава полевая, — здесь такое в новинку.

Эрим даже остановился от удивления, привычно пригладив рукой аккуратную светло-русую бородку:

— Мы похожи на женщин?

Мальчишка прикусил язык, понимая, что позволил себе лишнего. Усмешку он, конечно спрятал, но лукавые искорки, нет-нет, да вспыхивают в глазах.

— Одежда? — продолжили удивляться гости. Осмотрели друг друга — длинные брюки, заправленные в короткие сапожки, светлые рубахи с широкими рукавами и жилеты, из слишком плотной для здешней погоды ткани. И что же в этой одежде женского? Ещё раз внимательно оглядели площадь.

— Жилеты… — неуверенно предположил Атар, самый наблюдательный из них. — Посмотрите, на всех женщинах цветные жилеты, украшенные сложной вышивкой. Почти как у нас, — он неуверенно покосился на собственный удлиненный жилет из украшенной виньетками ткани. — А на мужчинах просто однотонные сюрко[7].

— Что ж, пожалуй, ты прав, — неохотно согласился Эрим.

Мальчишка лишь ехидно сверкнул глазами, явно о чём-то не договаривая.

— Так вы идёте, дайны?

Он подвёл их к наименее пёстрому строению, однако не к центральным воротам, а к небольшой боковой дверце, которую открыл своим ключом.

— Прошу, проходите. Здесь хозяйственные постройки, дайн. Чтобы снять комнаты, вам нужно туда, — парнишка указал рукой на широкую деревянную лестницу с резными перилами.

Путешественники огляделись. Задний двор гостиницы выглядит гораздо наряднее стороны, обращенной на площадь. Просторный двор в центре занят тремя резными беседками и шестью большими круглыми столами, за которыми обедают различные по количеству и пестроте одежды компании.

— Купеческие номера на втором этаже, сейчас четыре комнаты пустуют, вы можете выбрать любую, — парнишка перешёл на саккарский, обращаясь к Эриму, — а ты, видать, давно дома не был, если тебе чужие обычаи ближе своих оказались?

— Кто такие? — вместо ответа Эрим кивнул на самую большую и шумную компанию молодых парней, одетых в одинаковые серые туники, с тёмно— синими сюрко.

— Это? Лекари экзамены сдали. Третий день пируют, завтра отоспятся и в министерство, за назначениями. Так что не тревожьтесь, завтра здесь поспокойней будет… Комнаты для слуг на первом этаже. Одноместные, конечно, подороже будут, но народу сейчас не много… — парнишка запнулся, переведя взгляд с пустых рук Эрима на руки Атара и Исака, занятые дорожными сумками. — Эмм?

Эрим подмигнул смутившемуся подростку.

Молодец, парень, наблюдательный. Опыта, конечно, не хватает, но в сыскную службу я бы тебя взял. И мне на будущее наука — быть внимательнее к мелочам.

Резко открывшаяся дверь едва не ударила Исака по плечу. Крепкий рыжеволосый парень в сиреневой тунике и тёмно-жёлтом сюрко окинул гостей цепким, внимательным взглядом, затем кивнул с улыбкой подростку и шагнул в сторону, пропуская вперёд девушку. Одетая точно также, она выпорхнула во двор, словно птичка из клетки, вся просто лучась от радости.

— Мин, братишка! — пока её спутник закрывал дверь на ключ, девушка обхватила обеими руками подростка за шею и звонко чмокнула его в щёку.

— Он занят! — парень с огненно-медными кудряшками развёл за запястья её руки в стороны. Девушка оглядела чужестранцев, кивком поздоровалась, и танцующим шагом отправилась к лестнице. — Я к матушке! — на ходу сообщила она.

— Вот шалая! — Мин разулыбался от уха до уха, глядя вслед сестре. И тут же получил щелчок в лоб от старшего брата. Тот ещё раз внимательно осмотрел гостей, кинул в корзину Мина свою заплечную сумку и ушёл вслед за девушкой.

— Это мой старший брат, Дин… Дайн? — Мин оглянулся на гостя, который даже остановился от неожиданно пришедшего понимания.

Наверное, тысячу раз эта картина мелькала у него перед глазами. И не однажды получалось уловить насмешку и удивление в глазах местных. Но ни разу ему не приходило в голову посмотреть на себя со стороны, глазами саккарцев. Волосы девушки мягко ложились на плечи медовыми волнами. Точно такими же, как и у Эрима, разве что посветлее. Волосы у его спутников более прямые и тёмные, с красным оттенком, но тоже едва касаются плеч. В Саккаре же, все — купцы, с которыми они путешествовали, стражники на таможне, встреченные крестьяне, и вот сейчас оба брата — были длинноволосыми. Да, именно мужчины здесь отращивали волосы, женщины и девушки предпочитали короткое остригание.

Поэтому мальчишка и сказал, что гости похожи на женщин.

[1] терция — единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.

[2] брависси — отлично, великолепно! Театральный возглас в Саккаре.

[3] барк — плоскодонное парусное судно с тремя мачтами. Используется, в основном, для транспортировки грузов.

[4] дайн, дайна — вежливое обращение в Саккаре.

[5] эрест, эреста — вежливое обращение к низшему дворянству в Зиндарии.

[6] лорд, лорда — вежливое обращение к высшей знати в Зиндарии.

[7] сюрко - плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.

Глава 2. Эрим, дворцовые ворота.

— Эй, Зэт, иди зови Старшего — опять эти придурки зеленоглазые припёрлись! — рассерженный дворцовый охранник даже не пытался понизить голос, ничуть не заботясь, что те самые «придурки» прекрасно его слышат и понимают.

Впрочем, насчёт «понимают», это, как оказалось, вопрос спорный. Эрим остановился, не дойдя несколько шагов до охранника. Зачем? И так понятно, что на все его просьбы встретиться с секретарём, управляющим или любым помощником Наследницы, его опять отправят в Торговый Дом. В четвёртый раз. Скрипнув зубами, Эрим уселся на каменную ступень.

— Даже не знаю, чего мне сейчас больше хочется: отобрать у охранника рогатину и надавать ему же древком по башке, или рыдать в истерике, что люди повторяют одни и те же слова, говорят на одном языке, но смыслы оказываются совершенно разные.

Атар и Исак хмуро разглядывают площадку перед дворцовыми воротами, ничего не отвечая.

В первое же утро по приезду, наскоро перекусив, полные радужных надежд, они втроём отправились ко дворцу, стремясь управиться со своей миссией как можно быстрее. Пятеро охранников, в одинаковых сиреневых капюшонах, несмотря на солнечную погоду, и с поднятыми до самых глаз воротниками, удивлённо уставились на них, не проронив ни слова. Внимательно его выслушав, как казалось тогда Эриму, они стали наперебой уверять, что он обратился не по адресу, что ему надо в Торговый Дом. Наверное, пол асура[1] Эрим объяснял, что у него личное дело к Наследнице и купеческие посредники ему не нужны. Что он достаточно хорошо знает саккарский язык, чтобы обходиться без переводчика. Что если сегодня не принимает, он придёт в другой день, пусть только скажут, в какой. В ответ ему очень подробно, по шагам, несколько раз рассказали, как пройти к Торговому Дому. Наконец, Исак предположил, что именно там записывают на приём и им стоит сходить проверить. Благо, что это совсем не далеко, нужно лишь пересечь площадь.

Сходили. В Торговом Доме их встретили не менее удивлёнными взглядами, но никто не пытался помешать им пройтись по двум этажам, раскрашенным разными оттенками зелени, заглянуть в каждый кабинет, спросить, чем тут занимаются. Запись на приём к Наследнице никто не вёл, и никаких вопросов, связанных со Дворцом, здесь не решали.

Вернулись, развлекая себя сравнениями, насколько в их Зиндарии всё понятно и правильно устроено, в глазах не пестрит от разноцветья, и никто не станет нанимать для охраны чего— либо настолько тупых людей. Второй раз объясняли охранникам своё желание с утроенным пылом, зато, и выслушали их с не меньшим восторгом. Затем позвали мальчишку— посыльного, того самого Зэта, велели проводить дорогих гостей и ткнуть пальцем в нужного поверенного. Подросток набрался важности, натянул на лицо ворот и капюшон, и прошествовал через площадь с такой ответственностью, будто возглавлял делегацию улиток. Единственное, что сдерживало Эрима от ускоряющего пинка этому засранцу — надежда, что он, наконец, приведёт их к нужному человеку. Угу, как же! Раскрой мошну пошире!

Подросток распахнул уже знакомую дверь и прямо с порога заорал во всё горло:

— Эй, пауки конторские! Тут иноземцы зиндарийские мечтают чего-то предложить! Хватит мух ловить, займитесь делом!

Исчез посыльный с такой быстротой, что не успел получить заслуженный подзатыльник. На крик контора отозвалась четырьмя деловитыми поверенными, которые в четыре горла, на двух языках, саккарском и зиндарийском, объяснили, что здесь никто не занимается такой ерундой, как встреча с Наследницей, но любой из них готов рассмотреть их интересное предложение. Рыкнув что-то невразумительное, Эрим вернулся к воротам Дворца.

— Позовите старшего офицера!

— Уже!

Азарт, охвативший охранников, просвечивал даже сквозь закрывавшие лица воротники. Эрим не удивился бы, узнав о ставках на их возвращение.

Зэт, открыто наслаждаясь неожиданным развлечением, подошёл в сопровождении Старшего охраны. Стройный, как юноша, светлоглазый, с открытым лицом и перекинутой на плечо светлой, сложно заплетённой косой, сорокалетний мужчина выглядел единственным разумным среди этого сборища умалишённых. Цыкнув на комментарии охраны, невозмутимо выслушал пламенную, раскрашенную зиндарийскими ругательствами, просьбу Эрима. Вынул из мошны монетку, бросил Зэту, сопроводив круглой биркой и коротким, тихим приказом.

— Простите за причинённое неудобство. Охрана Дворца очень редко видит инородцев и немного растерялась. Надеюсь, теперь, все ваши вопросы будут решены. Желаю здравствовать!

Вежливо поклонился и указал рукой на подъехавшую безлошадную коляску, управляемую человеком с двумя алыми четвёрками на груди и спине оливкового сюрко. На одном из пассажирских мест восседал Зэт, опять закрывший лицо, но очень знакомо раздувшийся от важности. Новое удивительное устройство так увлекло зиндарийцев, что опомнились они уже у хорошо знакомой двери Торгового Дома. Свирепея, Эрим ухватил посыльного за плечо.

— Ты что, поиздеваться над нами решил, леший тебя раздери?

— Что вы, дайн, — пискнул, мгновенно растерявший всю свою важность Зэт. — Старший охраны велел отвести вас к Главе Купеческого Совета! Никто, лучше господина Цака, не умеет общаться с чужеродцами. Уж если он не растолкует вам, что нужно, то и никто не растолкует!

— Хорошо. Веди! — Эрим отпустил мальчишку, на второе плечо которого тут же легла рука Атара.

Зэт привёл их на третий этаж, лестницу на который, в свой первый визит, они почему— то пропустили. В роскошном кабинете, уставленном массивной мебелью и украшенном бархатными драпировками на стенах, их встретил невысокий сухощавый секретарь неопределённого возраста. Пшеничные волосы настолько туго были завязаны в высокий хвост, что казалось, моргнуть будет невозможно. В тяжёлой, давящей обстановке, в своей зелёной тунике и ярко-жёлтом сюрко, он выглядел, как экзотическая птичка, долго живущая в неволе, и уже разучившаяся петь.

С безупречной вежливостью им предложили присесть и отдохнуть. Полный невозмутимого достоинства, секретарь выслушал шёпот Зэта, внимательно изучил предоставленную бирку, затем скрылся за высокой, украшенной затейливой резьбой, дверью. Зэт остался стоять, восхищённо разглядывая обстановку, и Эрим перестал сердиться, поверив, что наконец— то, проблема будет решена.

— Прошу, лорды. Господин Цак готов вас выслушать.

— Атар, ты ведёшь переговоры, — успел шепнуть Эрим, поднимаясь с кресла.

И опять надежда оказалась обманута. Господин Цак, оказавшийся ещё худее своего секретаря, словно ожившая мумия, восседал за огромным столом с малахитовой столешницей. Из— за стеллажей, плотно заставленных книгами и разбухшими папками, перегораживающих оба окна, комната казалась сумрачной и очень узкой. Кроме двух стремянок, по разные стороны высоких шкафов, больше никакой мебели.

Похоже, сидеть здесь позволяется только хозяину кабинета. Послышался негромкий щелчок, и под потолком вспыхнул прямоугольный светильник, высветлив лица и разогнав полумрак. Господин Цак цепко, въедливо осмотрел каждого вошедшего, небрежно перебросил за спину две жидкие седые коски, откинулся на высокую спинку, мимоходом разгладив накрахмаленный, без единой складочки, лимонного цвета сюрко, подчеркивающий его высокий статус.

— Желаем здравствовать, дайн… эээ… Господин Глава Клана, — шагнул вперёд Атар.

— Кроме пожелания встретиться с правителями Саккара, других поручений Его Величество вам не давал?

— Видите ли, дайн Цак…

— Что же, настойчивость короля Зиндарии вызывает уважение, но она не сможет переменить законы Саккара. Дворец не занимается вопросами иноземцев. А решение Купеческого Совета передали Его Величеству не так давно. С тех пор, ничего не переменилось… Передайте Его Величеству наше уважение.

— И всё? — не выдержал Эрим. — Вы даже не выслушаете нас?

— У вас есть другие предложения? Кроме изложенных в письме зиндарийского короля? Обсуждать уже решённый вопрос, у меня нет времени. Желаю здравствовать, лорды.

Теперь Эрим сидит на ступенях дворца, будто изгнанный нерадивый слуга, и совершенно не представляет, что ещё предпринять. По ту сторону ворот показались трое, в одинаковой униформе — вишнёвого цвета бриджи, туники и капюшоны, тёмно— жёлтый сюрко. Двое крепких парней и подросток. Парень с открытым лицом, с высоким светло— русым хвостом и длинной узкой чёлкой показал охране какую— то бирку, и все трое прошли ворота без вопросов.

«Похоже, в Саккаре бирки заменяют верительные грамоты или любые подтверждающие документы. Даже лиц открывать не требуется,— отстранённо подумал Эрим, — Интересно, насколько это оправдано?» Желудок неожиданно напомнил, что обеденное время давно прошло, а для ужина необходимо вернуться в гостиницу.

— Дайн чем— то расстроен? Я могу вам помочь?

Подросток из Дворца, своим изяществом напомнивший Мина, подавальщика из их гостиницы, присел напротив. Вишнёвый капюшон с поднятым воротом оставил открытыми только янтарные глаза, полные искреннего сочувствия.

— Разве что, убраться из этой палаты умалишённых, — растерялся Эрим.

— Тогда пойдёмте! Сидение на ступенях ничем вам не поможет.

— Ты прав, конечно, — нехотя поднялся Эрим. Атар и Исак, привычно, последовали чуть сзади. Дворцовые парни тоже не стали отставать.

— Вы выглядите уставшим. Выдался тяжёлый день?

— Да уж, выдался…

Потом он и сам будет удивляться, с чего вдруг разговорился? Но в этот момент, поощрённый простодушным вниманием, Эрим вдруг подробно рассказал, и даже изобразил все их сегодняшние злоключения. Лица парнишка так и не открыл, но глаза его горели полным согласием.

— Точно! Угадали! Охранники делали ставки, хватит ли у вас ума решить все вопросы с купцами. Ой!

— Ничего. Я об их уме тоже остался не лучшего мнения. Так что, мы квиты.

— Вы пришли.

Эрим оглянулся — за разговором, дорога до гостиницы незаметно закончилась. Откуда мальчишка узнал? Хотя, где же ещё могут поселиться иноземцы?

— Спасибо за сочувствие, — Эрим протянул руку на прощание, забыв, что в Саккаре нет такого обычая.

— Дайн… — парнишка продолжал нерешительно топтаться у ворот гостиницы, несмотря на явное нетерпение его спутников. — Я не буду спрашивать, по какому делу вы прибыли в Саккар, но позвольте дать вам маленький совет…

— Интересно.

— Вы когда— нибудь видели держи— куст?

— Нет. Что это?

— Густой кустарник с очень крепкими ветками, усыпанными колючками, длиной с ладонь. В селищах часто высаживают из него ограду от диких зверей. Чтобы попасть внутрь, можно попробовать прорубиться, порвав в лохмотья одежду и собственную кожу. А можно просто обойти вокруг, поискав лазейки, оставленные жителями для прохода… Саккар живёт по древним, иногда очень суровым законам. Но, если очень постараться, лазейку всегда можно найти.

— Кхм! Кхм! — парень с открытым лицом сурово сдвинул брови.

— Удачи, дайн! — смиренно потупившись, парнишка последовал вслед за старшими товарищами.

А ведь парнишка прав. Не может не быть обходных путей, «лазеек». В конце концов, не Купеческий Клан управляет Саккаром.

— Что за глупые советы ты раздаёшь чужеродцам? – спутник с закрытым лицом забросил руку на плечо подростка.

— Не такие уж и глупые. Чтобы грамотно нарушить какое-нибудь правило, нужно просто посоветоваться с хорошим законником.

— Думаешь, он поможет?

— Ха! Сомневаешься?

— Хочешь их познакомить?

Подросток пожал плечами: — Они и так скоро встретятся. Чужаку нужно только попросить его о помощи.

Если бы Эрим мог услышать и этот совет! Всё могло бы пойти совсем по-другому…

Зиндарийцы заняли единственный трёхкомнатный, а потому самый дорогой, номер. Но он этого стоил. Благодаря тому самому водопроводу, в номере был не только умывальник с проточной водой, но и помывочный угол, где можно вымыться в полный рост под пучком теплых струй. Такая щедрость приезжих породила новое молчаливое внимание — похоже, их скромная одежда и немногочисленный багаж не обещали расточительства.

Но что вызывало однозначное уважение к местным — так это их способность не задавать вопросы, каким бы сильным ни было их любопытство. В гостинице троицу чужеземцев встретили сочувствующими взглядами, не спрашивая, подали в номер горячей воды, накрыли обильный стол на веранде второго этажа. Хозяин прислал Мина узнать, понравился ли ужин, не будет ли на завтра каких— либо пожеланий или распоряжений? Такое доброе отношение вселило в зиндарийцев надежду, что не всё ещё потеряно, не все пути им перекрыты.

Если бы ещё не эти двери, которые не открываются, как положено, а отъезжают в сторону, вдоль стены! Сколько раз им пришлось ломиться в закрытую дверь, пока не привыкли отодвигать полотно!

[1] асур — мера времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних = сутки.

Глава 3. Эрим, водильщики.

Собирать сведения самому, без помощи полицейских агентов, оказалось и сложно, и интересно. Эрим откровенно увлёкся укладом жизни саккарцев, по несколько асур разгуливая по Столице, задавая вопросы всем подряд и обо всём, что видел. Внимательно выслушивал, о чём рассказывали местные жители, и крепко запоминал, о чём молчали.

Легче всего оказалось разговорить водильщиков самоходов. Главное, выбирать разных, придумать поездку подальше и не скупиться на оплату. Эрим удивлялся изобретению саккарских мастеров, разъезжающих по городу без лошадей, с помощью человеческой силы. Деревянное сиденье крепилось между тремя колесами, самое большое из которых управлялось ножными и ручными рычагами. Сзади к самоходу крепились тележки, позволявшие перевозить грузы или людей.

— А отчего вы не используете лошадей? Всё же легче, чем самому возить грузы.

— Да разве лошадей на всех наберёшься? Арендовать можно в городской конюшне, если поездка дальняя, или срочное что-то. Только это хорошо раскошелиться придётся.

— Поэтому у вас такие необычные сёдла? Мы впервые такие увидели.

— Ну так, вдвоём на одной лошади всё же лучше, чем пешком. Не быстро, конечно, зато дешевле. А если, скажем, тяжёлый груз, вроде каравана купеческого — это как раз у купцов и брать битюгов[1]. Только это ещё дороже обойдётся.

— И всё— таки, лошадь — животное полезное.

— Ага! Только попробуй прокорми её! Это же не альпака, ей одной травы мало. Вот альпака — другое дело! И жрёт меньше, и шерсть от неё превосходная, купцы возами за океан везут, и мясо вкусное. Вот это животное полезное, а лошадь твоя?… Опять же, гадит твоя лошадь где ни попадя. Ей ведь горшок под хвост не накрутишь!

— У нас считают, что конский навоз — самое лучшее удобрение для огорода.

— Фи, дайн!!! Скажешь тоже! Как же потом это есть, если весь огород дерьмом усыпан?

— Ээээ… Кажется, его в землю закапывают… перед тем, как сажать овощи…

— Ну, не знаю… Только ведь огород два— три раза за год перекапывают, а лошадь не по сезону, она каждый день гадит.

— А альпаки не гадят?

— Гадят, конечно, куда без этого. Только альпак в загоне держат, за городом, а лошадь по городу бегает… и гадит. У меня сосед, через два двора, в городской конюшне работает. Так у них на всю декаду наряды расписаны, кто в какой день подарки лошадиные по городу собирает.

— Да, город у вас очень чистый, я заметил.

— То— то же!

— А во дворце есть своя конюшня, или они тоже городских коней набирают?

Добродушный и разговорчивый, до этого, водильщик, хмурится и замыкается.

— Не знаю, я там не был. Нет мне до них дела. У них свои водильщики.

— А дворцовые водильщики…

— Отстань, чужеземец! Не знаю ничего, и знать не хочу!

Другой водильщик.

— А скажи— ка, любезный…

— Дайн! Я постарше вас буду, и то, язык не отвалится, вежливо обратиться… дайн.

— Извините, дайн, я не хотел оскорбить.

— Да что там, сразу видно — чужеродцы, законов не знаете! «Вы» тому говорят, кто командует, решение принимает. Стало быть, вам. «Ты» — тому, кто исполняет. Стало быть, мне. А «дайн» — вежливо, ко всякому, кто свадебный возраст переступил.

— А свадебный возраст, это сколько?

— Двадцать пять, конечно! Нешто, у вас не так?

— Нет. У нас жениться можно с двадцати. А замуж, так и вовсе, с восемнадцати.

— Тю! Вот же глупые чужеродцы! Какая семья может у жёлтых соплей получиться? Женилка— то, может, уже и выросла, да только мозгов ещё в голове не достаточно! Разве на одних хотелках семью построишь?

— А Наследнице вашей сколько лет?

— Не знаю ничего про Наследницу. У нас с ней разные пути— дороги.

— А как ваш Хранитель…

— Всё! Приехали, чужеродцы. Платите по уговору.

Ещё водильщик.

— Дайн, ваша Столица очень красивый город — чистый, просторный, солнечный. Вот только дома и дворы очень друг на друга похожи, не боитесь заблудиться?

— Так ведь я, сынок, уже не один десяток лет педали кручу. Уже столько раз город исколесил — с закрытыми глазами найду всё, что нужно… А ты, чтоб не запутаться, на Главную площадь посмотри. Она, как стрела в солнечных часах — посреди города устроена. От неё, как цифры на циферблате, секторами, идут кварталы. Если с левой руки начать, то за Гостевым Домом лицейский квартал, там все дворянские подростки учатся. Там же и приют городской, там же и книжный рынок. Дальше — здание Управы. В нём префектура, таможня, налоговая. А за ним — рыбный рынок. Морепродукты и всё, что по реке из Жемчужного города привозят — всё там. А в квартале живут семьи тех, кто рынок обслуживает, паромщики, плотогоны, речники. Там же, городская конюшня, банк и менялы иноземных монет, может, пригодится.

— Спасибо, дайн. Конечно, пригодится.

— Ну вот. Потом идёт Торговый Дом, а за ним — купеческий квартал, вещевой рынок, мастерские по пошиву униформ и конторы разных гильдий. Городскую гостиницу знаете?

— Мы живём там, дайн.

— Ну вот. От неё, до продуктового рынка, ремесленный квартал, за рынком — мастерские, до городской стены. Ещё там много небольших трактиров с простой едой, хорошим пивом и дешёвым вином… Сразу за военным ведомством — квартал лицедеев. Театры там разные — для музыки, для танцев, для лицедейства. И все балаганщики, лицедеи, музыканты — там проживают. Речка Горная отделяет лицедеев от мастерового квартала. Там почти не живёт никто, разве что, голытьба бездомная, случайными заработками перебивающаяся. А так, там кузни, слесарные, оружейные, мебельные мастерские. И рынок, со всеми их поделками.

— Река? Что— то я не помню…

— Она давно уже в ручей превратилась, но название— то осталось.

— Да, канал я видел… Выходит, в каждом квартале есть свой рынок?

— Ну да. А возле рынка — обязательно училище. Чтобы малолетки, по первости, не терялись. Уж к рынку— то, любой их выведет. Ну вот. Что ещё осталось? Последний квартал, от городской стены и до этой вот реки, называют Гарнизоном. Он и от города остального стеной отгорожен, будто крепость. Там у Военного Клана полигон и свой городок, чужие туда ни ногой.

— Интересно вы город описали, так действительно, намного понятней стало. А как же дворяне? У них тоже свой квартал?

— Нет, эти, словно изюм в булочке, по всему городу рассыпаны. Самая верхушка, белоликие, те поближе ко Дворцу проживают, сразу за правым гостевым Домом. Остальные — по всему городу дома выкупают, по два— три двора рядом. Чем выше забор, тем выше ранг, не ошибёшься.

— А дворец? Вы про дворец ничего не рассказали.

— А что Дворец? Стоит и стоит. Вам до него дела нету… А я вот, про Весёлый квартал не рассказал ещё. Были уже там?

— Нет. А где это?

— Так, сразу за Озёрным ручьём! К любому мосту можно подъехать, хоть к конюшням городским, хоть к рыбному рынку, а дальше не ошибётесь. Сходите, не пожалеете. Я, в вашем возрасте, частенько там пропадал, не один серебряный су[2] там оставил!

— Да что ж там такого интересного?

— Всякое разное. Вино, пиво, разговоры. Иноземки танцуют, и… Сходите, сами посмотрите. Головы проветрите. И не только головы.

— … Бордель там, что ли?

— А что ж такого? Для неженатых парней — самое то, чтобы расслабиться и освободить мозги от ненужных мыслей. И не совать нос, куда не следует совать. Особенно чужеродцам.

Ещё одна поездка.

— Дайн, скажи, это правда, что по одежде саккарца всегда можно узнать, чем он занимается?

— Дык, понятно! А что сложного? Этому ещё первоклашек в училищах учат.

— А ты не мог бы и нас этому научить?

— Дык, на что вам? Всё равно уедете. А у вас там своя одёжа.

— Но мы пока здесь. И нам бы хотелось быть вежливыми.

— Дык, понятно. А что учить? Смотрите, запоминайте.

— Эээ… Например, у тебя сюрко и рубаха похожих цветов, а у других водильщиков, хоть и зелёные, но отличаются… Или просто твоя рубаха на солнце выгорела?

— Дык, чушь какая! Конечно, различаются! Туника из оливы у тех, кто своим делом занимается, а из нефрита — Купеческий Клан, за мзду, самоход выдаёт! Выгорела! Скажут же!

— Я правильно понял — ты сам хозяин своего самохода, а вон тот дайн — арендует его в Купеческом Клане?

— Дык, понятно. Сюрко из оливы у всех, кто перевозками занимается — людей, грузов… Конюхов, паромщиков…

— … Конюхи и паромщики, тоже, занимаются перевозками и носят оливковый сюрко?

— Ну.

— Ага. А если рубаха фиолетовая, а сюрко жёлтый? Это кто?

— Дык, чушь какая! С фиолетом жёлтый никто не носит!

— Но мы же видели!

— Где?

— У дворцовых ворот.

— Ха! Сирень и жёлтый — да, это дворцовые. А фиолет тут при чём?

— Ээээ… Кажется, я с цветами немного запутался. А можешь показать фиолетовый?

— Дык, вон! Наставник — фиолет и малина.

— Вон тот, с корзинкой? В розовом сюрко?

— Малина.

— Гм… Это нужно записать…. А если сюрко жёлтый, а рубаха бордовая? Или свекольная? В общем, тёмно-тёмно красная? Это кто?

— У дворца видали?

— Да.

— Тогда, вишня. Двор Наследницы.

— Что?!!

— Дык, у двора Наследницы своя униформа.

— Ээээх!! Если бы я раньше знал!!!

— Дык, и чего?

— Я ведь мог с ними поговорить!

— Дык, не мог! Не стали бы они с чужеземцами говорить!

— Много ты знаешь!

— Ха! Никто из дворцовых рта не раскроет! Да ещё чужеродцам!

[1] битюг — лошадь-тяжеловоз крупной породы.

[2] су — номинал монеты, равный 20 го, не зависимо, медная, серебряная или золотая монета. 1 золотой го = 50 серебряных го = 250 медных го.

Глава 4. Рас, вдова.

Это не должно было произойти. По всем правилам, по всем законам Клана, этого не могло случиться. Но — случилось. Рас поднял глаза от разложенных на столе бумаг и уставился на сидящую перед ним молодую женщину.

Своим плотным, коренастым телосложением она напоминала ему набитое соломой чучело для отработки навыков рукопашного боя. А коричневые кудряшки завивались в такие тугие кольца, что казалось, её белая вдовья тотилья[1] висит в воздухе, не прикасаясь к голове. Вдобавок, она уставилась на него непривычно-голубыми глазами с такой обидой, будто это он, Рас, лично виноват во всех её бедах.

Чтобы уйти от незаслуженного обвинения, Рас перевёл взгляд на двухлетнюю малышку у неё на руках. Та безмятежно щебетала что-то непонятное, старательно выворачивая конечности соломенной лошадке. Несмотря на сдобные щёчки и пухлые пальчики, малышка не переняла монументальность своей матери, и Рас с гордостью отметил, что из какой страны не привозили бы девочек, в их детях саккарская кровь всегда брала верх. В отличие от матери, у девочки пушистые кудряшки цвета спелой пшеницы, примесь иноземной крови совершенно не видна. Глаза у её брата, шестилетнего мальчишки, хмуро прислонившегося к плечу матери, не такие яркие, как у женщины, но такие же заметные.

Вот об этот взгляд, суровый и тревожный на детском личике, и «споткнулся» Рас проходя по коридору. Пригласил всех к себе в кабинет, пообещав разобраться. А теперь только вздыхает, не зная, как объяснить женщине, что Клан больше не будет тратить на неё деньги. Все, положенные вдове, выплаты она получила. Если не смогла правильно распорядиться ими — сама виновата. Но сказать такое матери, с двумя маленькими детьми на руках, язык не поворачивается. Рас зарылся пальцами в собственные жёлтые кудри, и опять вздохнул и опять пробежался глазами по бумаге.

— Почему вы не попросили помощи у семьи мужа?

Наконец-то она опустила глаза! Уставилась, упрямо поджав губы, на макушку дочери и долго молчала. Поняв, что от ответа не уйти, медленно выдавила из себя:

— Я… не понравилась его матери.

Ого! В лицее Законников парни частенько обсуждали, какими замечательными жёнами становятся приютские девушки, не избалованные деньгами и вниманием, без шлейфа навязчивой родни. Впрочем, если у родителей этих студентов ранг не ниже седьмого, рассуждай сколько угодно, такой брак тебе вряд ли светит.

Рас впервые задумался, так ли хороша их программа по приросту населения? Так ли уж счастливы иноземные девушки, вышедшие из саккарских приютов? Впрочем, вторая жена его собственного деда — как раз из приюта. Не замечал, чтобы жене Военного Главы плохо жилось. И кстати, свои зелёные глаза она передала не только дочери, но и внуку.

Рас нашёл запись в личном деле погибшего — через два года после заключения брака, он подал рапорт и переехал на другую заставу. Решительно. Впечатляет. И откуда такой снобизм у её восьмиранговой свекрови?

— Но сейчас у вас дети… Вряд ли она сможет отказаться от внучки.

Женщина покачала головой, не поднимая глаз.

— Она всегда сравнивает моего Жана… с другим внуком.

— И что с ним не так?

— У жены её старшего сына седьмой ранг.

— Понятно, — в который раз, вздыхает Рас.

После легкого стука, дверь открылась, и дежурный офицер внёс корзину.

— Твоя матушка пришла.

Рас подскочил. Впервые, за три года службы, он так обрадовался появлению матушки. Точнее — возможности отложить неприятное решение.

— И где же она?

— В кабинете генерала.

— А отец?

— Ещё не появился.

— Спасибо. Простите, дайна, мне нужно ненадолго вас оставить, — кивнул Рас женщине и, вслед за офицером, поспешно вышел из комнаты.

Три года назад, когда после полевых испытаний, Рас, неожиданно для себя, получил шестой ранг, в придачу к диплому Дознавателя, и отец получил полное право забрать его к себе в штаб, матушка так радовалась, так гордилась его успехом, что места для собственной гордости у Раса не осталось.

Особенно, когда матушка стала появляться в штабе под малейшим предлогом, два-три раза за десятидневку. Она кормила пирожками дежурных офицеров и беззастенчиво хвасталась, какой замечательный у неё сын, превознося не только его ум и характер, но и внешность. А как же? Высокий, статный, широкоплечий, с роскошной золотой шевелюрой и жёлтыми, как у рыси, глазами. Разве не мечта любой девушки? Офицеры соглашались, нахваливали пирожки и, улыбаясь, обсуждали детские шалости Раса. Отец открыто хохотал.

— Терпи, сын! Так уж получилось, что в Военном Клане самые неугомонные матери. Пирожки — это ерунда. Через полгода, год, она привыкнет и успокоится. Но когда она решит, что созрела для внука — вот тогда ты точно взвоешь!

Но Рас уже готов был биться головой об стену каждый раз, когда, возвращаясь с полигона или из патрулирования, выслушивал, пирожки с какой начинкой на этот раз он пропустил.

Конец этому ужасу положил дед. Глава Клана однажды появился в штабе как раз в разгар чаепития и устроил показательный разнос всем, от генерала до рекрутов в канцелярии. Затем закрылся с матушкой в кабинете и долго с ней беседовал. Что уж он ей там говорил — осталось великой тайной, но матушка прониклась.

Теперь она появляется в штабе очень редко, просто оставляет угощение для дежурных, быстро рассказывает Расу свою просьбу или делится новостью, из-за которой не смогла усидеть дома, и молча уходит.

Что же такого невероятного случилось в этот раз, если матушка направилась не к нему, а в кабинет генерала?

Секретарь генерала, по совместительству — лицейский друг отца, встретил его смеющимися глазами и покусывая губы от предвкушения предстоящего представления. Матушка величественно восседала в отцовском кресле, выставив вперёд руки со сцепленными в замок пальцами.

— Рас, за этот год, ты не посетил ни одного раута, на который я приносила тебе приглашения.

— Что? А тех раутов, когда я вынужден сопровождать Наследницу, тебе мало? По-твоему, мне недостаточно пачкать лицо каждую тридцатидневку, ты решила ещё мороки мне добавить?

— Одно дело — присматривать за девицей с сомнительной репутацией, и другое дело — самому наслаждаться вечеринкой и знакомиться с красивыми девушками.

— Красивыми? Да у них там на всех одно лицо — белая маска, без признаков жизни.

— Вот и прекрасно, значит, девушки сдержанны и хорошо воспитаны. А современные белила очень полезны для кожи — делают её нежной и предохраняют от морщин. Белоликие девушки дольше остаются молодыми и красивыми.

— Только эту красоту ещё рассмотреть под краской надо.

— Вот и рассматривай! Рас, ты приближаешься к брачному возрасту, а девушки себе ещё не нашел.

Угу, если я не рассказываю, это ещё не значит, что девушки у меня нет.

— Брачный союз — это очень ответственное дело. Поэтому подходить к нему надо серьёзно и взвешенно. И к девушкам нужно присматриваться заранее. Поэтому — вот.

Матушка положила на стол раскрашенную картонку приглашения.

— Секретарь Гек подтвердил, что сегодня у тебя нет никаких важных и срочных дел, и ты вполне можешь уйти немного раньше, чтобы переодеться к рауту.

— Не хочу!

— Знаю. Поэтому, — матушка положила на стол лист бумаги, — вот. Приказ Главы Клана. Ты сегодня должен посетить молодежный раут в доме министра по строительству.

— Матушка!

— Приказ Военного Главы. Рас, если ты не будешь знакомиться с девушками, как ты себе жену найдёшь?

— Из приюта возьму. Вон, дед живёт, и не жалуется.

— Это что — мне назло? Ты ещё скажи — вдову себе подыщешь, — голос матушки начал дрожать от обиды.

— Ладно, прости. Это была глупая шутка.

— Не смешно.

— Да и я не смеюсь. Просто в моем кабинете как раз сидит такая вдова, из приютских. Двое детей, а она растратила все деньги, что выдал Клан, и хочет ещё. И вместо того, чтобы ехать к родне мужа, приехала в Столицу, требовать справедливости. А я должен отправить её восвояси.

— Хочешь, я её отправлю? — тут же загорелась идеей матушка.

— Спасибо, сам справлюсь.

— Хорошо. Собирайся, а я подожду в твоём кабинете.

Когда матушка вышла, улыбающийся во весь рот Гек развёл руками.

— Прямой приказ Главы Клана. Собирайся.

— Мммм… Ну почему я не родился в семье какого— нибудь младшего офицера?

— Наверное, чтобы будни в штабе центрального округа были не так скучны?

Первым делом Рас зашёл в казарму, велев дежурному писать рапорт о происшествиях прямо сейчас, затем засел за журнал у дежурных на входе. Потом зашёл в канцелярию, написал запрос на полную копию личного дела погибшего офицера, и наконец, вышел на площадь и свистнул, подзывая водильщика.

Когда Рас открыл дверь в свой кабинет, матушка с вдовой уютно устроились на широком подоконнике, поставив тут же блюдо с пирожками и чайные чашки. Малышка, держа в одной руке надкусанный пирожок, второй рукой самозабвенно тарахтела стянутыми со стола счётами, а мальчишка, забравшись с ногами на стул, увлечённо рисовал на стопке новой бумаги, разложив вокруг себя восковые карандаши. Рас закрыл дверь и прислонился к стене.

Кажется, в ближайшее время, семьёй и ребенком обзаводиться я, точно, не захочу. Хватит пока с меня одной матушки.

Когда он, всё же, вошёл в кабинет, внимание на него обратила лишь малышка. Она подошла к Расу, отдала счеты, поделилась остатками пирожка, затем потянулась, показывая, что хочет на ручки. Пришлось подчиниться. Пока девочка что— то щебетала, ведя пальчиком по висящей на стене карте города, Рас повернулся к женщинам.

— Матушка, на улице тебя ждёт водильщик, он отвезёт тебя домой.

— Только меня? Ты же не собираешься нарушить приказ Главы Клана?

— Нет. Но мне нужно ещё написать отчет и проводить дайну Ора́. К сожалению, её вопрос так быстро не решить. Дайна, вам есть, где остановиться в Столице?

— Я договорилась с подругой, она приютит нас… Только это за городом.

— Значит, вызову ещё одного водильщика. Матушка, тебе пора.

Матушка долго и суетливо устраивалась на сиденье самохода, и наконец, не выдержала.

— Рас, она не похожа на растратчицу!

— Почему?

— Я с ней разговаривала.

— Это не доказательство.

— Хорошо. Посмотри на её одежду, на одежду её детей. Все добротное, качественное, но никакого шика, никаких лишних деталей. Она прекрасно разбирается в тканях и умеет выбрать так, чтобы одежда, которую она шьет сама, выглядела гораздо дороже затрат. На заставе она имела доход от своего рукоделия.

— Это нужно проверить.

— Проверь. Она до сих пор помнит, по какой цене она покупала отрез ткани два года назад. Такие люди не могут спустить деньги на пустяки. Тем более, такую огромную сумму. Помоги ей, сынок.

— Я и так собрался разобраться в этом деле. Правда, не из-за её одежды, а из-за контракта её мужа. Обычно, офицеры с двумя детьми не заключают контракты на иноземные командировки, да ещё повышенной опасности. А он подписал договор. И о чем только думал?

— Он был уверен, что это ненадолго и совершенно безопасно. Я читала его письмо.

— И когда ты всё успеваешь?

— Ты поможешь ей?

— Я попробую разобраться. А помогать ей дальше, или нет, — решать не мне.

Отправив матушку, Рас подозвал два самохода, ещё раз зашел в казарму, проинструктировал пятерку своих рекрутов[2], и только потом вернулся к себе. Вдова уже была готова, и ждала его разрешения.

— Дайн офицер, Жан спрашивает, может ли он забрать свои рисунки?

Рас проверил обратную сторону листов, добавил несколько чистых и пару карандашей, протянул всё обрадованному мальчишке.

— Дайна Ора, как далеко от города живёт ваша подруга?

— Думаю, не очень. Она писала — сразу возле главных ворот есть таверна, откуда каждый асур отъезжают пассажирские самоходы.

— Не годится. Давайте поступим так: я сейчас отвезу вас в городскую гостиницу, и вы подождёте решения там. А подруге напишете — пока идёт дознание, Клан оплатит ваше проживание. Номер, конечно не из дорогих, но всё необходимое вам предоставят. Годится? — не дав женщине времени на раздумья, Рас подхватил на руки малышку и вышел из кабинета.

Во дворе гостиницы Рас первым делом высмотрел своих рекрутов. Один изображал настороженного сельского парня, впервые оказавшегося в Столице и не рискующего далеко отойти от снятого им номера. Второй затесался в группу подмастерьев, приехавших наниматься на работу.

— Офицер желает поужинать с… родственниками? — девушка в сиренево-жёлтой форме дворцовой служащей, мельком отвлеклась на вдовью тотилью, и опять уставилась во все глаза на Раса.

Неужели так понравился? Рас небрежно расправил плечи и скользнул взглядом по стройной, но невысокой фигурке, коротким медовым локонам и золотой россыпи веснушек на щеках. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели с таким задорным лукавством, что невольно вызывали ответную улыбку. Везёт же мне сегодня на кудряшки, — Рас невольно пригладил собственную, как всегда растрепанную, макушку.

— Офицер желает поговорить с хозяином заведения. А что дворцовая служащая делает в гостинице?

— Так я сестра хозяина! А здесь провожу свои выходные. Вам стоит на второй этаж подняться, там столы для высокородных дайнов.

— Нет, не стоит. Нам нужна комната для дайны с детьми. Она поживёт здесь какое-то время.

Девушка склонила голову к плечу, немного подумала.

— Пожалуй, у нас есть подходящая комната, не дорогая, но просторная и светлая. Правда, там только две кровати, но у брата есть в запасе детские кроватки, вам занесут.

Рас довольно усмехнулся, увидев, что их привели к комнате, соседствующей с выбранной его рекрутом.

— Годится! — Рас опустил малышку на пол, — осматривайтесь, располагайтесь. Если что-то понадобится дополнительно — присылайте запрос, я оставлю адрес. Счета за еду и проживание оплатит Клан, я оставлю распоряжение хозяину гостиницы.

Рас поспешно ушёл, а Ани подошла к Мину, собиравшему в корзину посуду с пустого стола.

— Вот и разгадка твоего ряженого. Ты был прав, никакой он не селянин. Рекрута тайно подселили наблюдать за вдовой.

— Наблюдать или охранять?

— Вот ты нам и это расскажешь. Запомни этого парня…

— Которого?

— Того, что ушёл. Шикарные золотые кудри, глаза, жёлтые, как у рыси — это Рас, внук Военного Главы. Он затеял какую— то игру вокруг вдовы. Сказал, что проживание оплачивает Клан, а оставил номер личного счёта. И о наблюдателе вдова не догадывается. Мне интересно, что за этим стоит. Присмотришь за ними?

— А куда я денусь?

— Пока, братишка. Нам пора на службу, — Ани чмокнула Мина в висок.

[1] тотилья — шапочка-таблетка, головной убор замужней саккаринки. Цвет, обычно, показывает принадлежность к Клану, белая тотилья – знак вдовы.

[2] рекрут — низшие, с восьмого по десятый, ранги в Военном Клане.

Глава 5. Эрим, клерк.

— Это плохое предложение, лорд Эрим, — Атар вытянулся в струнку, как всегда, когда собирался оспаривать распоряжение начальства.

— Ну почему же? Если мы разойдёмся в разные стороны, то сможем расспросить гораздо больше людей, чем только один из вас. А чем скорее мы найдём эту «лазейку», тем быстрее вернёмся домой.

— Инструкция запрещает нам оставлять вас…

— Да какая инструкция! Кто здесь будет проверять тебя?

— Я сам. Моя честь и присяга.

Эрим досадливо поморщился. Он был категорически не согласен с Атаром, но толкать его на недостойный поступок было против его собственных понятий о чести.

— Я давно уже не ребёнок, — буркнул Эрим, прохаживаясь по комнате, — а здесь, если ты заметил, вообще никому нет до меня дела.

— Вот-вот, — ехидно улыбнулся Исак.

Он прислонился плечом к стене, и, чуть отодвинув пальцами тонкую бамбуковую шторку, наблюдает за верандой.

— Нашёл чему радоваться! Из-за их нелепых законов, мы который день торчим здесь, и всё без толку!

— Так ведь и я о том же! – Исак сложил руки на груди, посерьёзнел. – Лорд Эрим, вы всё ещё хотите встретиться со здешней Наследницей?

— Если ты забыл – я за этим сюда и приехал!

— А скажите, вам, хоть раз, кто-нибудь ответил на прямой вопрос о Наследнице или о правителях?

— Я же говорю – совершенно нелепые законы!

— Тем не менее, это местная реальность, — Атар расслабился, поняв, что Эрим готов их выслушать. – Вам придётся либо считаться с этим, либо отказаться от своих планов.

Эрим сделал пару размеренных кругов по комнате, остановился.

— У вас, похоже, есть новый план?

— Новая стратегия.

— Слушаю.

— Раз уж мы назвались здесь купцами, пусть так и будет, — начал Исак, — но расспрашивать нужно не о дворце и Наследнице, а о купцах и местных обычаях.

Атар кивнул, и продолжил:

— Мы иноземцы, местной жизни не знаем, но очень хотим завести полезные знакомства. Я похожу по лавкам, приценюсь к товарам, попрошу рекомендации для знакомства с крупными поставщиками.

— Зачем?

— Чем строже правила, тем больше желающих их обойти. Но от человека с улицы взятку не возьмут. Нужны обширные знакомства.

— Ммм… Наверное, ты прав… Но на это уйдёт уйма времени, а я не собирался сидеть здесь до сезона охоты!

— Решение за вами, лорд. Мы можем вернуться домой и просто подождать, когда вступит в силу решение Совета.

— Ну уж нет! – передёрнул плечами Эрим, — такой вариант меня, точно, не устраивает.

Он сделал ещё несколько кругов по комнате, задумчиво похлопывая пальцем по подбородку.

Четыре года назад, как донесли шпионы, Тэн, третий сын Главы Военного Клана, смастерил новое оружие. Особо не болтая, военные Саккара постепенно вооружали им свой Клан, но пока не забывали о саблях и арбалетах, как и о луках и копьях. Спустя время, совершенно случайно, зиндарийский шпион стал свидетелем задержания контрабандистов.

Всего три удара сердца и, в качестве предупреждения, борт баркаса прошили десять стальных игл, ровно, как под линеечку. Стоит ли удивляться, что нарушители тут же подняли руки и осторожно спустили якорь? В следующий раз, залп из десятка игл вынес почти ровный круг в двери сарая, на крышу которого перебросилось пламя из горящего дома. Пока остальные тушили пожар, саккарский офицер, одним выстрелом выбил кусок двери, вместе с замком, чтобы выпустить на волю запертых альпак.

В суматохе шпиону удалось завладеть парой снарядов, которые доставили тайной службе зиндарийского короля. Литые иглы, пятнадцать сантиметров в длину и почти сантиметр в основании, с остро заточенным, как у портновской иглы, остриём, летели почти бесшумно и точно в цель.

Полгода назад, Его Величество обратился к Старшему Советнику Купеческого Клана, представлявшему Саккар в Зиндарии, с просьбой о продаже партии нового оружия. И получил вежливый, но категоричный отказ.

Не сочтя за труд, Его Величество король Зиндарии написал самому Господину Хранителю Печати Саккара. В пространном и изысканном письме он напомнил о давних — не одно столетие! — связях и взаимовыгодной торговле. В частности, почти двести лет назад, правители Саккара запретили самовольную вырубку своего не слишком обширного леса, заключив договор с королевством Зиндария на поставку кораблей и древесины по своим потребностям, в обмен на злаки, обильно произраставшие здесь.

В этот раз, король предложил сменить зерно на новое оружие. Или он готов купить его за золото, или любой эквивалент, предложенный Саккаром. Отказ был не менее изысканным и ещё более вежливым, и подписан Главой Купеческого Совета по поручению Господина Хранителя Печати. К сожалению, бывают времена, когда даже королевская гордость отходит на второй план.

— Пожалуй… вы правы. Другого выхода я пока не вижу. Сделаем так: Атар отправляется заводить знакомства с купцами, а Исак с местными старушками. Они обычно любят давать советы молодёжи. Глядишь, какой-нибудь пригодится. А я останусь здесь, попробую разговорить хозяев гостиницы. Заодно напишу отцу, что задержусь здесь ещё на какое-то время. А чтобы вас не мучало чувство долга, я дам слово, что дальше нужника от веранды не отойду.

Исак, несмотря на мгновенно вспыхнувшие щёки, с готовностью кивнул. Так уж вышло, что этот парень, одержавший не одну победу на ристалищах, совершенно не умел общаться с девушками. А вот пожилые матроны его просто обожали за молчаливое терпение, и Эрим решил этим воспользоваться. Но Атар вновь вытянул руки по швам, собираясь спорить.

— Всё! Решено! Атар, возьми мошну посолидней. Отправляйтесь!

Эри́м выбрал столик на веранде, запасся бумагой и чернилами, заказал себе чай с закусками, и стал наблюдать сверху за жизнью постоялого двора. Он, время от времени, перелистывал свои дорожные записи, дополняя их новыми впечатлениями. Попробовал «прочитать» цвета одежды местных жителей, сверяясь с заметками. Пока он безошибочно различил только некоторые сочетания: серый плюс синий — лекари, зелёный плюс жёлтый — купцы, оливковый с серым — строители.

Не все посетители гостиницы были приезжими, а уж иноземцами — только их троица. Многие местные приходят сюда перекусить и обменяться новостями. Тем более удивительно, — каким образом Мин вот так, сходу, определил нашу страну и так хорошо знает наш язык?

Во двор неторопливо, будто с неохотой, вошёл новый посетитель. Крепкий высокий парень лет двадцати трех-двадцати пяти, одетый в фиолетовую тунику, коричневый сюрко, и такой же капюшон с широкой пелериной. Быстрым внимательным взглядом он оглядел двор и веранду второго этажа, почтительно раскланялся с хозяином гостиницы. И тотчас же двое подростков-подручных выпорхнули со двора.

Вошедший подошёл к свободному столу, открыл принесённый сундучок, достал бумагу, чернила, пишущие палочки, затем надел капюшон и поднял пришитый к нему воротник-трубу, спрятав лицо. Остались видны только его, необычные для саккарца, зелёные глаза и высокий лоб. Парень приколол на грудь небольшой белый прямоугольник с цифрами, поклонился группе ожидающих его горожан и сел за стол. Два пожилых ремесленника осторожно подвели к столу сгорбленную старушку, усадили рядом с человеком без лица, сами стали у неё за спиной.

— Дайн? Дайн? Вы позволите?

Эрим настолько увлёкся зрелищем, что не сразу услышал, что к нему обращаются.

Дин, рыжий парень, что иногда приходит с сестрой помогать матери и брату управляться в едальне. Сейчас он подошёл к нему с подносом, собираясь убрать пустую посуду, и ожидал его разрешения. В Саккаре любят к каждому кушанью выставлять кучу маленьких пиалок с разнообразными закусками. Таким образом, ни одно блюдо не приедается, самая обычная еда становится вкуснее, словно праздничное угощение, но и стол оказывается весь заставлен посудой, даже для одного едока.

— Подойди! — Эрим в возбуждении попытался ухватить Дина за запястье, но промахнулся. — Что там происходит? Пожалуйста, объясни мне!

Парень мельком выглянул во двор, и стал собирать на поднос пустую посуду.

— Это дайн Нак, помощник судьи. Матушка разрешила ему работать здесь иногда. Он помогает соседям составлять договора и прошения, или решать какие-то споры без суда.

Голос у Дина ровный и спокойный, но в глазах его прячется непонятная лукавинка.

— А почему он спрятал лицо?

— Лицо? — Дин сильно удивился вопросу, но похоже, вспомнил, что гость иноземец, и может не знать совсем простых вещей. — Государственный служащий выполняет работу не от своего имени, а от лица государства, поэтому ни его лицо, ни ранг не имеют значения. Сейчас он просто помощник судьи, личный номер шестьсот двадцать три. Хотите ещё чаю с пирожками? Похоже, вам понравился завтрак.

— Чаю? Чай, пожалуй, да. А вот пирожков не надо, а то я скоро лопну.

Дин не сумел сдержать улыбку — гость, поначалу чопорный и сухой, стал вести себя как восторженный подросток, впервые попавший в Столицу. Пожалуй, только Ани́ может посоревноваться с ним в непосредственности. Но у неё есть для этого причина.

— Дайна Ема́, здравствуйте! Как ваши колени? Вы не забываете принимать травы, что я вам принёсла? Мин! Сюда две тарелки рыбного супа, пожалуйста! А вы, дайна Ира́, как поживаете? Вылез наконец зуб у вашего малыша? Дин! Пирожки и чай, пожалуйста! Дайн Пон, здравствуйте! Как дела у вашего сына? Что он пишет?

Ани́, легка на помине, радуется каждому посетителю, как давно не виденному родственнику. Она подходит к каждому, получает заказ, расспрашивает об их делах, о родных, и совершенно забывает о заказе. Когда Мин и Дин выносят подносы с тарелками, Ани́, ничуть не смутившись, громко заявляет:

— Я забыла — кто заказывал рыбный суп с пирожками? — и все вместе весело смеются.

Дин пытался несколько раз поймать её на притворстве, но, похоже и вправду, в её голове совершенно не держатся заказы, хотя она ни разу не перепутала жалобы или детей посетителей.

Только помощник судьи не удостаивается её улыбки. Ему она церемонно кланяется издалека и больше не замечает его присутствия. Когда все заказы разнесены, девушка садится рядом с матушкой мыть и чистить овощи. Сначала тихонько себе под нос, потом увлекаясь, и всё громче и громче, она начинает напевать какую— нибудь мелодию. Мелодия и ритм меняются, в зависимости от овоща, который попадает в руки девушки. Чистый, нежный голос звенит по всему подворью.

— Лам, та-та-ти-ла-лам! Там, та-та-ти, ла-ла-ти-там!

Эрим перегнулся через перила, пытаясь высмотреть певунью, укрывшуюся под навесом: — Интересно, о чем она поёт?

— О чем? Просто, хорошее настроение, — помощник судьи остановился рядом с его столом. — Вы позволите?

— Конечно, садитесь.

Эрим, на грани вежливости, рассматривает своего собеседника. Правильные черты лица, твёрдо очерченные губы, тонкий нос и тёмные прямые брови — всё выглядит невероятно знакомым. Особенно, совершенно неожиданные здесь, изумрудно-зелёные глаза и красноватый оттенок волос. Кого же он напоминает?

— Вы зиндариец? — не удержался от прямого вопроса Эрим.

— Нет. И никогда не был на материке. Так что, мы не встречались раньше, — невозмутимо опередил Нак следующие вопросы. Позвонил в колокольчик, вызывая обслуживание.

— Простите, я не должен был спрашивать.

— Вы не первый, кто задает мне этот вопрос. Для саккарца у меня слишком тёмные волосы. Плюс зелёные глаза. Довольно редкое сочетание для местного. Но вполне возможное. Вы, кстати, тоже больше на саккарца похожи, чем на зиндарийца.

— Вы правы, — невозмутимость собеседника немного смущает Эрима. — Один мой дед был светловолосым, а другой кареглазым, а я, в результате родился больше похожим на саккарца, чем на зиндарийца. Мне об этом всё детство напоминали.

— Вы впервые в нашей стране. С какой целью?

— Собираю данные… для экзаменационной работы.

— Вы из Купеческого Клана?

— Я ещё не сдал экзамены.

Слуга принёс чайник и блюдо с бутербродами.

— А почему вы без наставника? Обычно ваши неофиты[1] сопровождают опытных купцов. Так вы быстрее узнаете о товарообороте. И совершите меньше ошибок. Угощайтесь, — Нак указал на закуски.

— Спасибо. Мне хотелось собственных впечатлений, а не советов от старших. А вы могли бы ответить на мои вопросы? – рискнул попытать удачу Эрим.

Нак взглянул на солнце, подумал и кивнул:

— Две медных су[2], и целый асур моего времени принадлежит вам.

Эрим смущённо посмотрел на жующего собеседника:

— А вам не нужно будет прятать лицо?

— Вам нужны ответы от госслужащего или от частного лица?

— От частного лица!

— Значит, я не буду прятать лицо.

— Согласен! — Эрим с радостью выложил на стол две медные монеты.

Помощник судьи оказался вдумчивым и интересным собеседником. И даже не стал повторять свои вопросы о делах приезжего, которые Эрим неделикатно «забыл». И если бы не изучающий взгляд и суховатая манера речи, Эрим бы искренне радовался знакомству. Хотя, не стоит обманываться, неприятный осадок оставила его собственная неискренность.

Вспомнив советы «компаньонов», Эрим решил начать издалека. Первое, о чём он спросил — устройство водопровода. То, что вода в дома попадает через широкие глиняные и бамбуковые трубы, установленные на высоких столбах через весь город, они уже высмотрели, но изначально — как её туда заливают? Если не секрет?

— Это самый простой вопрос из возможных, — чуть улыбнулся Нак. — Там, в горах, — Нак качнул головой на каменную стену, надежно защищающую город с северо— запада, — берут начало множество родников. У самого уступа они сливаются в один. Там построены два водосборника, распределяющие воду по городу. Часть воды расходится по трубам. Часть, водопадами, идет в городской канал и озеро. Очень удобно, не правда ли?

Так же легко, Нак помог Эриму разобраться с цветами одежды. На деле, всё оказалось гораздо проще, чем казалось чужеземцам вначале.

— Главное — цвет туники, он определяет Клан. Зелёный у Купцов, синий у Воинов, остальные цвета забрал Клан Законников. Он в Саккаре самый большой. Фиолетовые туники означают государственных служащих, — Нак коснулся своего рукава, — сиреневые — работников Дворца. А уже цвет сюрко покажет профессию. В холодный сезон его шьют из плотной шерстяной ткани. В межсезонье — из тонких полотен. А в жаркий сезон, чтобы не носить по два слоя ткани, в тунику просто вшивается полоса нужного цвета. Так уж мы привыкли. Вы тоже скоро привыкнете.

— Надеюсь. Сиреневый с жёлтым — дворцовые служащие? А вот у меня записано: серый плюс синий — лекари?

— Правильно, Лекари стоят отдельно. Они всегда носят серые туники и голубые сюрко. Независимо от того, из какого Клана вышли. И обратиться к ним может любой болезный. Пожалуй, их можно бы уже считать новым Кланом. Как и Наставников. Но в Саккаре привыкли придерживаться старых традиций.

— Вы сказали, у лекарей голубые сюрко? В день нашего приезда здесь пировали студенты, дипломы обмывали…

Нак кивнул.

— Это тоже отличительный признак. Чем светлее оттенок сюрко, тем выше ранг мастера. Голубые сюрко стажёрам ещё заслужить надо. Диплом дает им только восьмой ранг. Некоторым, самым лучшим, седьмой.

— А насчет рангов можно подробней?

— Самый низкий — десятый ранг. После училища его получают все. Считайте, это ранг подмастерьев. У мастера девятый ранг. У хозяина своего дела — восьмой. Следующие ранги зависят от должности и количества людей в подчинении. У военных немного сложнее. У них на один ранг может быть по два-три звания.

— Погодите-ка! А как же селяне? Или те, кто не учился в училище?

— Как это не учился? В первый день нового года все, без исключения, семилетки идут в училища. А чтобы «белоликие» не кичились, ученикам присваиваются номера. Даже наставники не знают настоящих имён своих воспитанников. Прятать лицо под воротником и капюшоном саккарцы привыкают с детства. Погодите, подойдёт к концу десятидневка. Учеников отпустят на два выходных по домам. Полдня в глазах рябить будет от их жёлтых и оранжевых капюшонов на фиолетовой форме.

— Фиолетовой? Ваши училища содержит государство?

— Конечно. Форма, питание, проживание, оплата Наставников. Всё из налогов населения. Поэтому за правилами здесь следят очень строго.

— Как долго и чему их учат?

— Семь лет. Кроме грамотного письма и математики — естествознание, историю страны, главные принципы каждого Клана, основы нескольких ремёсел и правила выживания в горах, в лесу и на воде. А ещё плавать, распознавать ядовитые растения, опасных животных и морских обитателей. Мальчиков — ездить верхом и управлять самоходом. Девочек — хранить секреты, ухаживать за младенцами, рукоделию, домоводству… и, кажется, ещё чему-то, — чуть улыбнулся Нак.

— Хранить секреты?

— Предназначение женщины — хранить и передавать последующим поколениям секреты семьи и секреты Клана. Уметь сглаживать конфликты между мужчинами.

— Женщины? Секреты? — всё ещё не может поверить Эрим.

— А что не так?

— В моей стране считается, что женщины слишком любят поговорить, и поэтому, им не стоит доверять что-либо тайное.

— Ну, какие-то секреты они всё же хранят? — в глазах Нака мелькнула искорка. И ещё эта тень улыбки на губах…

— Эээ… Какие-то, наверное, всё-таки хранят… — пришлось признать Эриму. — А что за ремёсла?

— Это зависит от Старшего распорядителя в училище. С какими Наставниками он сумеет заключить договор. Я например, могу быть подручным у стеклодува, столяра и переплетчика.

— Вас послушать — в Саккаре рай поднебесный. Ни простолюдинов, ни знати. Будешь стараться — и до правителя допрыгнешь!

Нак поморщился.

— Нет, конечно. Раем для всех мы похвастаться не можем. И три низших ранга и есть простолюдины. А знатные, древние роды, начиная от пятого ранга, считают себя высшим сословием. Богатство и родовитость и у нас никто не отменял. Но у одаренного человека всё же есть шанс поднять свою семью на более высокий ранг.

— Интересно!

— Главы Кланов всегда внимательно отслеживают лучших учеников в училищах. Талантливому ученику Клан может оплатить дальнейшую учебу в лицее с нужной специализацией. Соответственно, и ранг он получит более высокий.

— И часто такое бывает?

— Талант всегда явление редкое.

— Мне трудно представить школу, где дети простолюдинов и высшей знати учатся вместе…

— Таковы Основы. Личные качества человека не зависят от его ранга. А вы не согласны?

— Мне пока трудно об этом судить… Вы же сказали — после училища все получают десятый ранг?

— А после лицея — восьмой, максимум, седьмой. Но… Я не считаю это справедливым, но таковы традиции. За четыре года, к наступлению брачного возраста, молодые люди обычно дослуживаются до ранга родителей. А со временем, получают и должность одного из родителей. К сожалению, далеко не всегда эта традиция оправдывает себя.

— Тем более, не понимаю. Если всё равно все вернутся в свою колею, то зачем всё так усложнять? Зачем смешивать знать и простолюдинов?

— Человек никогда не будет ценить то, что ему легко досталось. А чем выше ранг, тем выше ответственность. В училищах детям пытаются внушить, что любое достижение требует усилий. А детям знати, заодно, показывают, что бывает и другая жизнь, не только та, к которой они привыкли дома.

Эрим усмехнулся.

— Вы рассуждаете, как государственный деятель.

— А я и есть государственный служащий. Представитель закона.

Нак печально посмотрел во двор, где Ани, опять переодевшаяся в сиренево-жёлтую униформу, беседовала с каким-то военным.

— К сожалению, мне тоже пора собираться.

— Пожалуйста, ещё только один вопрос. Вы сказали — «белоликие». Это о ком?

— Та самая «высшая знать». Больше трехсот лет назад, среди аристократов вошло в моду подчеркивать свою исключительность, выкрасив белилами лицо. В Саккаре придерживаются каждого правила веками. Если встретите в городе человека с белой маской на лице, не удивляйтесь. Это представитель одной из древнейших фамилий в Саккаре. Следует на официальный приём или дружеский раут.

— А как же капюшоны?

— Вы правы. Во время службы лицо не красят. Только на досуге. И кстати, человек в капюшоне и с поднятым воротом всего лишь исполнитель. Ответственность за его работу несёт Старший. Он лица не закрывает. Если вам понадобится помощь — сразу идите к тому, кто с открытым лицом. Именно он и будет принимать решение. Если будет доказано, что работа выполнена плохо, позор ляжет на всю Гильдию. А лентяю придётся осваивать новую работу, начиная с подмастерья.

[1] неофит - новичок в каком-либо деле.

[2] су — номинал монеты, равный 20 го, не зависимо, медная, серебряная или золотая монета. 1 золотой го = 50 серебряных го = 250 медных го.

Глава 6. Эрим, брикеты и косы.

Большинство строений в Саккаре одноэтажные, поэтому Столица раскинулась на большой площади, и услуги водильщиков самоходов очень востребованы. Но не везде самоход может проехать. Как оказалось, каждая улица в городе имеет свою «лицевую» и «заднюю» часть. По лицевой части улиц ездят самоходы и множество народа снуёт по своим делам. Задняя же часть считается неблагонадёжной. На неё выходят стены домов без окон, вызывая тревожные чувства своей безликостью.

Эти проулочки довольно узки — если встретятся всадник с пешеходом, пешему придется прижиматься к стене. Впрочем, всадники по задворкам здесь не ездят. Задние части улицы облюбовали подростки для своих разборок и «тёмные» личности — несколько раз зиндарийцы встречали там людей, низко опускавших голову и стремительно исчезавших при появлении посторонних. Проходы между дворами одной улицы настолько узки, что можно дотянуться до одной стенки, просто прижавшись плечом к другой. Изучением этих проходов и занялись зиндарийцы, открывая для себя новые грани Столицы.

Вернувшись из города, Эрим, по уже сложившейся традиции, уселся записывать свои новые наблюдения. На улице послышался легкий шум, затем кто-то стал настойчиво трезвонить колокольчиком, приближаясь к гостинице. Не дожидаясь указания, Атар выскочил проверить, что там, а Эрим продолжил чертить схемы.

Атар, округлив глаза, осторожно заглянул в комнату:

— Лорд Эрим, кажется, вы должны это увидеть!

Во дворе гостиницы, неожиданно свободном от посетителей, стояла самоходная повозка, груженная большими, в половину человеческого роста, круглыми глиняными сосудами. Трое мужчин в потрепанных коричневых балахонах устанавливали на неё ещё один, очевидно тяжёлый сосуд с плотно привязанной к ручкам крышкой. Двое других оборванцев заносили такой же, только пустой и без крышки, сосуд в… нужник!

С первого дня в этой стране гости удивлялись, почему местные устраивают по несколько отхожих мест во дворе, и обязательно с очень высокими помостами — оказывается, там установлены огромные горшки!

— Что… Что они делают? — Эрим ошарашенно посмотрел на Атара. Но ответил Иса́к, только что поднявшийся по лестнице. Он задержался в городе, помогая словоохотливой дайне донести покупки до дома, и теперь готов поделиться добытыми сведениями.

— Чистят нужник. Здесь категорически запрещено загрязнять поселения… эмм… отходами. Прошлый раз мы были за городом, знакомились с окрестностью, потому не видели. Не знаю, как в остальных местах, но в Столице каждый пятый день заключенные объезжают все жилые дома и меняют горшки на чистые. Здесь это самое страшное наказание. Никому не позволено с ними разговаривать, поэтому двор пуст. И самое интересное — видите? — хозяин гостиницы стоит рядом с охранником. Он получит специальные бирки, подтверждающие обмен горшков. Похоже, именно таким образом саккарцев приучили к идеальной чистоте. Сколько полных горшков, столько и бирок. Затем в министерстве финансов эти бирки можно обменять на «брикеты». Что это такое, я ещё не разобрался, кажется, это какой-то особый вид топлива. Вот только зачем они хозяину гостиницы?

— Хотите, я вам покажу? Я как раз собиралась зарядить лампу в вашей комнате, — невысокая, стройная и белокурая девушка в сиренево-жёлтом наряде остановилась у дверей их номера.

— Ани́? Где ты пропадала? Тебя долго не было, — Эрим попытался разглядеть девушку в наступающих сумерках.

Та улыбнулась:

— Вы невнимательны, дайн. Ани́ была здесь семь дней назад, а я Ина́, вторая дочь хозяйки гостиницы.

— Прости, я видел Ани совсем недолго, или издалека. У вас похожая одежда.

— Прощаю. Это форма служащих дворца.

Девушка мягко покивала головой и вошла в комнату, подошла к столу.

— Вот это и есть брикет, — она показала узкий цилиндр, чуть длиннее её ладони, упакованный в бумагу, скрепленную сургучной печатью.

— Мы используем их не только для ламп, но и для обогревателей в холодный сезон, для плиты, — они горят гораздо дольше и жарче угля, — рассказывая, девушка привычными движениями открыла дверцу в лампе, вымела кисточкой золу в соломенную чашу на столе, установила между спицами брикет, закрыла лампу и опустила рычаг вниз. Через несколько терций стеклянный шар на верхушке лампы загорелся теплым желтым светом, мягко освещая комнату и нежное личико девушки. Зиндарийцы вздохнули — уже несколько дней они восхищались этим устройством и пытались разгадать его секрет, но безуспешно.

— А можно узнать, как это работает? И что находится внутри брикета?

— Дайны, никогда не задавайте таких вопросов, — лицо девушки стало очень серьезным, она процитировала давно заученный урок: — Ибо это государственная тайна, а распустивший язык отправляется на переработку, невзирая на ранги.

— На переработку? Их перерабатывают?! — ужаснулись гости.

— Они перерабатывают содержимое отхожих горшков, — улыбнулась девушка.

— Как можно переработать… гмм…

— Утилизировать и помыть горшки. Приятного отдыха, — девушка собралась уходить.

— Ина, постой! Пожалуйста, не уходи! — от девушки веяло таким теплом и уютом, что Эриму очень не хотелось с ней расставаться. Огромные карие глаза с пушистыми ресницами, маленький аккуратненький носик, милые, чуть припухшие губки, и всё личико в обрамлении мягких золотистых волос было просто очаровательным.

— Присядь. Расскажи мне о дворце. Чем ты там занимаешься?

Девушка покачала головой:

— Никто никогда не расскажет вам этого. Ибо это государственная тайна, а распустивший язык отправляется на переработку, невзирая на ранги.

— Тогда… давай поговорим на нейтральные темы.

— У вас есть вопросы?

— Очень много, даже не знаю, с чего начать. Например… косы! На материке длинные волосы считаются украшением женщины, а у вас ими красуются мужчины. Как так вышло?

Ина присела в предложенное кресло и Эрим, тут же, опустился в соседнее.

— В жарком климате не просто отрастить длинные волосы, ведь за ними нужен постоянный уход. Думаете, легко причесать эти кудряшки? — Девушка кокетливо провела пальцами по золотой волне волос, — мне кажется, древние женщины просто облегчили себе, и своим потомкам, жизнь. Тем более, что мы можем украсить себя кружевом, вышивками, или просто дорисовать лицо.

— Дорисовать лицо? – удивился Атар, облокачиваясь на высокий комод у окна. Исак скромно отошёл к дальней стене, молча слушает весь разговор оттуда.

— Не будем об этом. Это маленький женский секрет, — мягкая улыбка Ина завораживает ещё больше. — Для мужчины, длинные волосы не только украшение, но и показатель их терпения и добросовестности.

— Допустим. Твой старший брат вяжет волосы в хвост, у вашего отца одна коса, а в городе мы видели по две, и даже три. Это тоже что— то значит?

— Настоящую косу мужчине заплетает жена, в первое утро совместной жизни. Сколько жён, столько и кос. У купцов встречаются и по две косы, у военных даже три. Но в Клане Законников у женщин те же права, что у мужей. Поэтому, вы никогда не увидите две косы у наших мужчин.

— Ваши Кланы враждуют?

— Соперничают. И сотрудничают друг с другом, составляя очень подробные договора на каждую услугу. Нарушение договора хотя бы одним членом Клана считается бесчестьем для всего Клана.

— А слова «дайн» и «господин»? Их то говорят, то нет. Помоги разобраться, — Эриму очень хочется открыть дневник и продолжить записи, но он боится смутить девушку.

— Можете всем говорить «дайн», не прогадаете. Но можно и по— другому. Саккарцы с большим уважением относятся к мастерам в своей профессии, поэтому при обращении к Старшему или Главному в своей гильдии, можно опустить даже вежливое «дайн». Само слово «Глава», или «Старший», несут в себе признание заслуг. А слово «Господин» — приложение к титулу. Только три первых ранга имеют право так величаться. «Господин» — значит, имеет право единоличного решения, не дожидаясь суда или собрания Совета. Но и ответственность за последствия он будет нести лично, а не весь Клан.

— Решительно!.. А дети? Вчера город был полон жёлтых капюшонов. И немного оранжевых. Зачем детям закрывать лица?

— Оранжевые — это лицеисты, несовершеннолетние дети дворян. В военном лицее капюшоны голубые, но они редко носят их в городе, предпочитая тёмно-синюю форму рекрутов. У Торговцев, соответственно, салатовые. А жёлтые капюшоны — это все ученики до четырнадцати лет. В государственных училищах дети знати и простолюдинов, даже крестьянские дети, из ближайших поселений, учатся все вместе. Именно там дети впервые закрывают лица и получают единую форму и личные номера. Таким образом, их приучают к мысли, что твоя работа будет оценена лишь по собственному вложенному труду, и ранг родителей на оценку никак не повлияет.

— Очень серьёзный подход… Ина, я могу попросить тебя о помощи? Ты можешь познакомить меня с кем-нибудь, кто поможет мне попасть на приём к Наследнице, или хотя бы, к правителю?

— На приём к правителю? Зачем вам? – девушка явно напряглась, даже вытянула спину, словно свечка.

— У меня есть к нему, точнее, к Наследнице, очень важный разговор. Клянусь собственной головой — никакой угрозы для их жизни или благополучия эта встреча не несёт. Ты веришь мне? – Эрим старательно вглядывается в лицо Ина.

— Я-то, может, и верю. Но охрана дворца и телохранители Наследницы не настолько доверчивы. Простите, дайн, но попасть на территорию дворца иноземцу невозможно… Если вы хоть немного меня уважаете, пожалуйста, больше никогда не обращайтесь ко мне с этой просьбой.

— Обещаю.

Глава 7. Эрим, лавка, грубиян.

Постоянно сидеть в гостинице Эрим не смог, потому, время от времени, выбирался с «компаньонами» в город. Сегодня Исак предложил узнать побольше о Военном Клане и пройтись по торговцам оружием.

Как и подозревал Эрим, оружейных лавок в городе оказалось не так уж много. И ничего интересного там не предлагали. Луки, стрелы, арбалеты и болты к ним, ножи, топорики и всевозможные атрибуты охоты. Только в одной лавке, даже не оружейной, а представляющей разные заморские диковинки, нашлись несколько разновидностей кинжалов, да пара заморских мечей, вся ценность которых заключалась в богато украшенных ножнах.

Как им объяснили, мечи в Саккаре почти не используют, разве что — военные, которые стараются изучить любые виды оружия. Основным товаром здесь были сабли — однолезвийный клинок, поуже меча, слегка изогнутый в сторону обуха. Именно такие подвешивает к поясу городская стража. Но простые охранники получают сабли во время присяги или назначении на должность. Министерство Закона само беспокоится об их вооружении. А сабли, представленные в этой лавке, только старший офицер может себе позволить. Такие ножны, из дорогих пород дерева, украшенные драгоценными камнями, золотыми узорами или перламутром, предназначены подчеркивать ранг своего хозяина.

Нет, военные редко заглядывают в эту лавку, только особые ценители. В Военном Клане своих мальчишек приучают к оружию с детства, потому, у них с ним особые отношения. Ещё в училище рекруты выбирают себе сподручное снаряжение, а потом только оттачивают навыки. И сабли у них другие — чуть короче и больше изогнуты. Офицеры даже носят их особым способом — за спиной, рукоятью вверх. Но военные имеют и собственных оружейников, на каждой заставе своя кузня и мастерская.

— А как же те, заморские мечи?

— Дайна заинтересовали мечи? Какой именно показать? Хотите прицениться?

— Да мы уж посмотрели. Богатые ножны меня не интересуют, а про клинок мой компаньон такое слово сказал, что переводить не хочется. Не в обиду вам, дайн.

Торговец оценивающе посмотрел на Атара, со скучающим видом осматривающего выставленные на витрине редкости. Небрежно положив руки на пояс, Атар почти полностью перекрывает Эрима спиной, не обращая внимания на его беседу с торговцем. Позади Эрима пристроился Исак, в очень похожей позе рассматривая входную дверь.

— Тогда, возможно, услуга за услугу? Ваш…компаньон расскажет мне, по каким признакам он определил, что клинок — дерьмо… Не удивляйтесь, я прожил несколько лет в Зиндарии, так что, язык ваш знаю. В свою очередь, могу подсказать вам лучшего оружейного мастера в городе. Возможно, он сможет удовлетворить ваш изысканный вкус.

— Интересное предложение. И всё же, для кого вы привезли мечи, если, как сами же сказали, здесь они спросом не пользуются? Ведь вы явно рассчитывали на богатого покупателя?

— Хотите составить мне конкуренцию, дайн? Уверяю вас, зиндарийские палаши и шпаги в его коллекции уже есть.

— Возможно, у меня есть, что предложить коллекционеру. И разве разовая сделка сможет помешать вашему делу? Тем более, что вас, как посредника, я обещаю в накладе не оставить.

— Вы провезли оружие в своём багаже? Хотите сказать, его не осматривали на таможне?

— Осматривали. И предупредили, что в Саккаре чужеземцам позволено иметь при себе только клинки, размером не больше локтя, вместе с рукоятью, — Эрим коснулся висящего на поясе кинжала. — Остальное оружие забрали, взамен на бирку, обещающую получение при возвращении. Как видите, я абсолютно честен с вами. Но, если покупатель платёжеспособен, обещаю, я смогу доставить товар в вашу лавку.

Торговец надолго задумался, изучая своих зиндарийских гостей, благо, что в лавке в этот момент других посетителей не было.

— Предлагаю обмен информацией. Я называю имя покупателя, а вы — свой товар. А уж потом посмотрим, сможем ли мы двигаться дальше.

— Согласен.

— В таком случае… Бар, займись клиентом.

Из подсобки выскочил подросток, на ходу что-то дожевывая, успевший глотнуть и улыбнуться ещё до того, как дверь открыл очередной посетитель. Хозяин лавки жестом пригласил зиндарийцев следовать за собой.

Небольшой кабинет с ажурной решёткой на окне, с массивным столом из бакаута — дерева с необычно плотной древесиной зелёного цвета, зелёные бархатные кресла с резными ножками, круглый саккарский камин с ажурной ковкой — всё поражает своей нарочитой роскошью. И подчёркивает — в этом кабинете заключают очень дорогие сделки. Неужели только на диковины?

Хозяин магазина невозмутимо позволил Атару осмотреть кабинет, прежде, чем тот дал войти остальным, затем сел в одно из кресел, пригласил Эрима сесть напротив, и, ехидно улыбнувшись, предоставил Исаку с Атаром самим решать, кому садиться в оставшееся кресло. Но Атар предпочёл остаться у двери, а Исак остановился за креслом Эрима, внимательно наблюдает за руками купца.

— Итак, раскроем карты?

— Что за карты?

— О, это всего лишь выражение из игры, застольной забавы, довольно популярной в Саккаре. Означает, что пришло время раскрыть секреты и подвести итоги. Те мечи мои поверенные привезли для Главы Военного Клана. Он любит хорошее оружие и заразил своим увлечением внука. Мальчишка собирает и испытывает заморские клинки, иногда что-то дорабатывает со своим оружейником, и получает на их основе нечто новое.

— Мальчишка?

— Простите. Молодой человек — ваш ровесник. Просто у Военного Главы своя градация возраста. Всех, не достигших тридцати, он упрямо называет мальчишками или девчонками. А мы, торговцы, часто перенимаем манеру речи наших клиентов.

— И почему же они не купили их?

— По той же причине, что и вы. Клинок — дерьмо. Вы можете предложить что-то интересное для них?

— Да. Парные норуландские мечи в заплечных ножнах.

— Я так и думал…

Купец откинулся на спинку кресла, кивнул своим мыслям. Затем заговорил медленно, тщательно подбирая каждое слово.

— Что же, я догадываюсь о ваших стремлениях, и мне понятны их мотивы… Вы наверняка, всё-таки будете пытаться… Но я должен вас предупредить. Военный Глава — не тот человек, которого можно подкупить даже самой щедрой взяткой. А его внук ещё слишком молод, чтобы влиять на решения Клана… К тому же, законы в Саккаре незыблемы. Наверняка, вас предупреждали, что никто, кроме Главы Купеческого Клана, даже слушать вас не станет… И всё-таки, вы здесь.

— Вы знаете, кто я?

— Догадываюсь…

— Но как?

— Наблюдательность — основа коммерции. А для меня уже давно это превратилось в любимое развлечение… Я уже сказал — мне понятны ваши мотивы, но помочь вам я не смогу… лорд.

— А помешать?

— … Не стану.

— Но почему — только купеческий Глава?

— Таковы законы Саккара… Пожалуй, я могу дать вам знать, когда Военный Глава посетит мою лавку, и даже задержу его разговором, чтобы вы смогли «случайно» здесь встретиться. Но это всё, дальше без меня.

— Что ж, и на том спасибо.

— Хотел бы пожелать вам удачи, но я не верю, что у вас что-либо получится.

Эрим поднялся, направился к выходу.

— Лорд, позвольте один маленький совет. Не стоит называть своих слуг компаньонами. Для компаньонов они… слишком почтительны и насторожены.

— Спасибо, дайн, — Эрим искренне поклонился.

В Городской гостинице был обычный будний вечер. Столы во дворе долго не пустовали, соседи подсаживались друг к другу, обменивались новостями. Мало кто обратил внимание на вошедшего военного, остановившегося посреди двора. Он обвёл тяжёлым взглядом всех сидящих за столами, с сомнением покосился на лестницу, ведущую на веранду второго этажа. В это время дверь одной из комнат на первом этаже открылась, и дайна Ора направилась с детьми к опустевшему столу.

— Вот ты где, мерзавка! — военный говорил не слишком громко, но в его голосе было столько злости, что вдова испуганно замерла на месте, крепко сжав в руке ладошку дочери. Почуяв неладное, Жан тоже ухватился за материнскую руку, прижался к её ноге.

— Ты что же, думаешь, я позволю тебе оскорблять меня своими оговорами? Да ты кто такая? Чужеродка, приблуда! Кто тебе поверит? — продолжал злобствовать военный, уже нависая над съёжившейся женщиной. — Что ты тут собралась доказывать? Кому? Да у меня все документы есть! И подпись твоя! Сама, своей рукой ставила, а теперь отпереться решила?

— Дайн, я думаю, вам не стоит так волноваться. Тем более, что у вас и доказательства чего-то там есть, — девушка— подавальщица протиснулась между ним и женщиной.

— Пошла вон! Не лезь не в своё дело!

— Всё, что происходит в этой гостинице — моё дело, и моей семьи, — спокойно, даже мягко ответила девушка, продолжая прятать за своей спиной онемевшую от обиды женщину.

— Пошла вон, поломойка!

— Эй там, осторожней! Не смей так разговаривать с моей сестрой! — огненно— рыжий парень решительно сбросил с медного подноса посуду и быстро направился к ним.

— Смотри-ка, уже и защитничков себе нашла! — офицер попытался заглянуть в лицо вдове через голову подавальщицы.

— Вам нужно взять себя в руки. Сейчас именно вы ведете себя недостойно, — девушка, единственная из всех, сохраняет спокойствие.

— Ты ещё тут кто?

Офицер окатил служанку презрительным взглядом, и с насмешкой повернулся к парню. Тот колюче уставился исподлобья, будто вызывая на схватку.

— Тебе лучше уйти отсюда… дайн, — процедил сквозь зубы рыжий, перехватывая поудобнее в руке поднос.

Офицер только презрительно хмыкнул. И чем ты собираешься сражаться со мной, цыплёнок? Медным блюдом? Думаешь, у трактирного служки есть хоть какой-то шанс против офицера шестого ранга? Ты, небось, и сабли настоящей никогда в глаза не видел.

Воин медленно потянул саблю из ножен. Убивать он, конечно, никого не собирался, просто попугать излишне смелых детишек. Но его руку неожиданно перехватили. Ещё один, сопливый селюк, внезапно оказался слишком близко. А в глазах его, вместо страха, холодная собранность. Слишком знакомый взгляд. Рекрут. Шпион. За мной?.. Нет пожалуй, уж очень быстро он здесь возник.

Офицер защёлкнул саблю назад в ножны.

— Нападение на офицера? Тебе это с рук не сойдет. А с тебя, — он опять попытался высмотреть Ора за спиной подавальщицы, — я ещё пеню получу, за оговор и оскорбление.

Развернувшись, офицер столкнулся ещё с тремя холодными, упрямыми взглядами. Похоже, постояльцы гостиницы. Холеные, высокомерные, сразу видно — из высокородных. А эти-то, чего ввязываются? Два зеленоглазых иноземца, а между ними — вроде и на саккарца похож, да одет, и не брит, как чужеродец.

Он-то и оказался наглее всех.

— Вам нужно извиниться перед дайнами.

— Дайны? Рангом не вышли!

Офицер хотел пройти мимо странного чужеземца, сильно толкнув его плечом. Но тот оказался готов к этому и уперся ногами заранее, так что, толкнуть его не получилось, наоборот, самому пришлось разворачиваться боком, чтобы пройти. От того и не заметил, зацепился за ловко подставленную ногу ещё одного гостиничного служки. Не такой ярко-рыжий, как братец, но такой же наглый. Только отличное владение телом позволило офицеру не упасть. Но красиво уйти уже не получилось.

— Ина, как вы? — Эрим с тревогой вгляделся в лицо девушки — очень ли огорчена?

— Я? — сильно удивилась та, — спасибо, дайн, со мной всё в порядке. Ора, как ты, всё в порядке?

В это время малышка Ока, куксившаяся во время всего разговора, вдруг разразилась громким плачем, рассыпая по щекам горошины слёз.

— Эй, ты чего? — селянин опустился перед ней на одно колено. — Что за водопад? Ещё один канал в Столице запустить хочешь? А глянь-ка, что у меня есть? — парень сунул руку в нагрудный карман, вынул платок и пару терций сам смотрел на него, будто впервые увидел. Малышка всхлипнула, не увидев ничего интересного. Быстрыми движениями пальцев парень свернул из платка куклу и принялся развлекать малышку, пока Ина успокаивала её мать.

Смутившись собственного порыва, Эрим быстро поднялся на второй этаж, сел за столик, украдкой наблюдая за происходящим внизу. Что случилось, почему негодовал тот вояка, он не знает, начала разговора он не застал. Но увидев, с каким лицом Дин направляется к сестре, почувствовал неладное и решил подойти. Хамство мужчины возмутило настолько, что он готов был вызвать его на поединок, но слова грубияна о ранге девушки ввергли его в смятение.

В нашей стране считается дурным тоном грубо разговаривать с женщинами, это так, но извиняться перед служанкой… Вряд ли такой подвиг по силам кому-нибудь из знати. Не так давно я сам досадовал от дерзости местных девушек, но Ина…

За соседним столиком в полголоса заговорили телохранители, и Эрим невольно прислушался.

— Не к добру это, — недовольно бурчит Атар.

— О чём ты? О вояке? Думаешь, вернётся? — заинтересовался Исак.

— Я о девушке. Похоже, лорд ею увлёкся. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Да ладно. Ина очень красива, трудно не обратить на неё внимания.

— Она служанка. А он… лорд.

— Который щедро оплачивает свои симпатии. Ничего нового.

— Ты плохо слушал местных. Свою обиду, да ещё от чужеземного лорда, они простят. Ну, может, плюнут вслед и пошлют в Бездну. А девушки здесь ценнее горсти крупных жемчужин.

— Предлагаешь, сводить его в Весёлый Квартал?

Ну вот о чём они сейчас, а? Как можно сравнивать Ина с… да даже с обычными девушками?

Она ведь совершенно другая. Черты её лица настолько правильные и красивые, что закрадывается мысль об адюльтéре[1]. Если бы не цвет волос, такой же медовый, как у сестры, отца, и самого старшего брата. И все же, Ина разительно отличается от своего семейства.

Её мягкая строгость, изящество, с которым она подает блюда на стол, трогательное внимание, когда она разговаривает с посетителями, достойны королевского двора, а не подавальщицы в гостинице, пусть даже лучшей в городе. Нет, я не могу сказать ни одного плохого слова о семье, содержащей гостиницу. Все они прекрасные люди, у каждого свои заслуги, но…

Когда во дворе появляется хохотушка Ани, смех за столами слышится в три раза чаще. Неугомонная девчонка умудряется громко пикироваться сразу с несколькими посетителями. Один раз даже позволила себе почти солёную шутку, за что тут же получила от брата щелчок по лбу. Тот же Дин, ловко лавирующий между столиками с двумя полными подносами в руках, играючи запускающий по столу полные кружки с пивом, и наслаждающийся точностью, с которой они останавливались напротив посетителя, — они прекрасно вписываются в эту жизнь. Даже Мин, с его грацией танцора и чрезмерной любовью к книгам, кажется здесь чужаком. А уж Ина и вовсе смотрится здесь, как изумруд среди речной гальки. Эрим никак не может определиться — на «ты» или на «вы» к ней обращаться.

— Угощайтесь. Кажется, вам понравился наш чай, — грациозным движением руки, Ина поставила перед ним чашку с ароматным фруктовым напитком.

— Посидите со мной.

Ина удивлённо подняла брови, но присела напротив, показывая, что готова его выслушать.

— Что там произошло? Почему этот… дайн кричал на тебя? – Эрим осторожно посмотрел на девушку, и тут же отвёл взгляд.

— Не на меня, на дайну, что стояла рядом со мной. Он из Военного Клана, как и Ора. И оба с одной заставы. Там у них возник какой-то конфликт, и Ора приехала в Столицу, просить помощи у Клана.

— Вы хотите познакомить её с Наком?

— Вряд ли дайн Нак сможет ей помочь. Военный Клан не терпит вмешательства в свои дела.

— Похоже, военный клан у вас живёт на особицу, — Эрим пошевелил плечами, стараясь расслабиться. Почему-то, рядом с Ина он давно не чувствует себя непринуждённо.

— Не совсем так. Знать всех трёх Кланов соперничает друг с другом в высокомерии, но чем ниже ранг, тем спеси становится меньше. А уж три низших ранга давно забыли о клановой конкуренции и очень часто дружат семьями, тем более у нас, в Столице.

— Ина, вам никогда не казалось, что прислуга в гостинице — это не ваше место? Мне кажется, ты заслуживаешь большего, — невольно вырвалось у него.

— Почему?

— Прости, это был бестактный вопрос, — Эрим зачем-то вынул из кармана платок, помял в руках и, торопливо, не поднимая глаз, стал запихивать обратно.

— Эту гостиницу мои родители получили шесть лет назад, в качестве поощрения за верную службу. Их ранг подняли с девятого сразу на седьмой. Так что, мое положение не так уж плохо, как вам почему-то показалось, — голос у девушки ровный и спокойный, как будто она привыкла к колкостям великосветских сплетниц.

— Пожалуйста, простите. Я не хотел тебя обидеть, — Эриму пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки.

Ина мягко покивала головой.

— Мне кажется, у вас сегодня был очень тяжёлый день. Выпейте чаю. Он поможет вам успокоиться и принять верное решение.

— Да, день, и правда, был очень не простой. А верное решение… Дело в том, что я уже не знаю, какое решение считать верным.

— Возможно, вернуться домой и помириться с родными?

— Почему ты подумала о ссоре? – забыв о смущении, Эрим поднял глаза на девушку.

— Вы не обидитесь?

— Наоборот, мне очень интересны твои наблюдения.

— Я думаю, что вы из богатой семьи, но к торговле не имеющей никакого отношения. Вы здесь один — ваши спутники больше похожи на слуг, чем на компаньонов, и занимаетесь не свойственным вам делом. Значит, вы ушли из семьи и хотите доказать им свою самостоятельность.

— А… если меня просто выгнали?

— Вам бы не оставили ни слуг, ни денег.

— А почему вы решили, что моя семья богата?

— Вы никогда не торгуетесь, но выбираете только самое лучшее. Больше того, иногда вы просто забываете заплатить, лишь киваете слугам, чтоб они расплатились. Вы, хотя бы, возвращаете им потраченные деньги? — лукаво улыбнулась девушка.

— Эээ… Не помню. Но я обязательно спрошу! — Эрим с удовольствием любуется солнечными искорками в карих глазах смеющейся девушки. — Вы почти угадали. Но я не ссорился с семьёй, просто… Просто, никто не верит, что у меня получится задуманное. Никто не верит, ни дома, ни здесь, в Саккаре.

— Что же такое невероятное вы задумали?

— Для начала — попасть во дворец к саккарским правителям. У меня есть… интересное предложение для вашей Наследницы.

— Ооо, — девушка даже расстроилась, — мне жаль вас огорчать, но я уже говорила — такое вряд ли возможно.

— Почему? Почему все отправляют меня в Купеческий Клан, если я хочу поговорить напрямую с правителями? Я выгляжу настолько опасным?

— Дело вовсе не в вас. Основы незыблемы и постоянны, ибо это Основы. В глубокой древности, когда государство Саккар только зарождалось, были соединены три племени, ставшие основами Кланов. Именно тогда было заложено, что Клан Законников занимается внутренним порядком на острове, следит за соблюдением законов и справедливо распределяет поступления от налогов. Наставники, ремесленники, лекари, в основном, относятся к нашему Клану, и никто из них никогда не покидает пределы Саккара. Клан Военных занимается защитой государства от внешнего посягательства, и они же, заключают договора с купцами на защиту их караванов при заморских поездках. А вот всеми делами с иноземцами занимается именно Купеческий Клан… По правилам, вам нужно обратиться со своим предложением к Главе Купеческого Совета, а уже он передаст его управляющему Главы Дома.

— А это ещё кто?

— В семье Хранителей это Старшая женщина, после Верховной. Она отвечает за порядок во дворце.

— Ну почему у вас всё так сложно? — схватился за голову Эрим.

— Саккар живёт по древним законам, в этом наша стабильность.

[1] адюльтéр — супружеская измена.

Глава 8. Рас, офицер.

Особой терпеливостью Рас никогда не отличался, а потому, вместо ожидания копий дела, решил отправиться на заставу сам. Но для начала, он натянул привычную и надёжную форму рекрута и отправился в ремесленный квартал. Подсел за столик к двум подмастерьям и, за завтраком, передал переписанные документы вдовы, чтобы их аккуратно положили на место, выслушал от них отчёт о происшествии в гостинице.

Гм! Ласка с приказом о копиях документов добралась до заставы дней шесть назад, а офицер Виц уже в Столице. Занятно! В том, что это именно тот офицер, с которым погибший оформлял договор, Рас не сомневался. А значит, пустяковое дело становится ещё интересней. Пользуясь родственным положением, Рас не стал переодеваться в офицерскую форму, а сразу из таверны отправился к Главе Клана, заявить о необходимости расследования.

Отношение к купцам в Военном Клане было двояким. Одни их открыто не любили, особенно те, кому пришлось охранять караваны, считали их жадными обманщиками. Другие, те, кому удалось удачно вложить свои деньги и получать постоянный доход, считали, что каждый должен заниматься делом, которое у него получается лучше. Военный Глава, испробовавший в молодости караванную службу, говорил: «Нет такого купца, который не успел бы просчитать свою выгоду, за то время, пока ты чихнешь. И порядочность среди купцов встречается не реже, чем у законников. Особенно, если им это выгодно. Поэтому — трижды перечитай договор, составленный купцом, прежде, чем подписывать. А если окажешься обманут — вини только собственную глупость». Поэтому, Рас сильно сомневался, что Глава позволит ему вмешаться, а не отправит вдову к родным мужа.

Но самое сложное, как ему казалось, дело, оказалось довольно простым. Дед выслушал его доводы, и вместо возражений, сказал только:

— Дерзай. Заодно и посмотрим, чего стоит твой диплом Дознавателя. Сколько человек с собой возьмешь?

— Двух— трёх. Не хочу глаза мозолить.

— Возьми пятёрку. Трёх рекрутов с собой и пару сержантов тайно, для контроля и наблюдения. Я дам тебе свою бирку.

— Не стоит!

Дед ехидно усмехнулся.

— Думаешь, на заставе офицеры выстроятся в затылок, спеша помочь столичному выскочке? А бирку я даю тебе не размахивать, как вымпелом, а чтоб поставить окончательную точку. Не торопись, думаю тебе придется поднять не только это дело.

— За последние три— четыре года, возросло количество смертей младших офицеров по договорам со слабым уровнем опасности. Либо это плохая подготовка рекрутов, и нужно выяснить, что за лицеи так облажались, либо купцы мухлюют с маршрутами. И тогда это придется доказывать, — как всегда невозмутимый, Бор, секретарь Главы Клана, протянул Расу бирку.

— Годится! Но тогда нужно сказать матушке, что меня не будет намного дольше, чем я рассчитывал.

— Я поговорю со снохой.

Воодушевленный предстоящим интересным делом, Рас отправился в кабинет Северного генерала. Судя по изрядно помятому лицу отца и стойкому запаху перегара — эту ночь он провёл в Весёлом квартале.

— Меня какое— то время не будет, и мне нужна твоя бирка, — не стал вдаваться в подробности Рас.

— Бери! — отец поморщился и прижал ко лбу кувшин с холодной водой.

— Вы бы хоть окна открыли, запах — с ног сшибает, — Рас выдвинул ящик отцовского стола.

— Что за дело? А бирке Дознавателя ты уже не доверяешь? — заинтересовался Гек, секретарь генерала.

— Доверяю. Это так, на всякий случай. Хочу проверить некоторые договора на охрану караванов.

— Ты бы тогда у Главы бирку взял.

— Уже. Но кто же ходит сразу с козырей, — подмигнул ему Рас.

По рангу и должности, ему в подчинение полагалось пятьдесят человек — мобильный отряд для специальных поручений. Но настоящая жизнь в Военном Клане течёт только на низших уровнях, если и возникают какие— нибудь проблемы, до штаба они не доходят, гасятся нижними чинами. То, что его отец называл стабильностью, Рас считал скукой. Тренировки, патрулирование, тренировки, изредка, дежурства, и — всё.

В лицее, хотя бы, можно было развлекаться, придумывая шалости. Или сбегать в город. Но шалости офицеру шестого ранга не к лицу, а в городе без Музыканта не так весело. Рас придумал себе небольшое развлечение — брал в город пару рекрутов из подразделения шпионов, указывал им на первого встречного, и они расходились. А вечером собирались в каком— нибудь кабаке, и сравнивали, кому удалось собрать о прохожем больше сведений.

Сейчас ему предстояло настоящее, не выдуманное дело, и нужно было продумать, кого из рекрутов взять с собой, а кого оставить приглядывать за вдовой. Жалко, Чен глупо прокололся, он так удачно поселился в гостинице рядом с комнатой дайны. Но и винить его не получается — нельзя размахивать саблей перед носом безоружных гражданских. Это, в любом случае, перебор.

— Рас, — окликнул его дежурный на входе, — к тебе с утра офицер рвался. Сильно недоволен был, что ты запаздываешь. Бурчал о папенькиных сынках и протекции.

— Что, громко бурчал?

— Достаточно, чтобы я услышал и посочувствовал.

На такие подколки Рас уже давно не обращает внимания. В первый год его службы, кто только не проверял его на вшивость и крепость характера. Не только офицеры, даже рекруты подопечные старались. Только несколько человек — отец, его секретарь Гек, да пара офицеров, которых дед приглашал Расу в Наставники, — не вмешивались, а с ехидными улыбочками наблюдали со стороны, ожидая результата. Но разве можно сравнить эти каверзы с выходками подростков, пытающихся затравить чужака? Рас только вошёл в азарт, когда ему назначили встречу в Весёлом квартале, официально признали ранг честно заслуженным, самого Раса своим, и дружно напоили, почти до беспамятства. Сейчас такие подначивания больше схожи на сочувствующее похлопывание по плечу.

— Ну и где этот страждущий?

— Проголодался, в таверну проследовал. Обещал обязательно вернуться.

— Имя назвал?

— Виц Паттин.

— Даже так?

— Знаешь его?

— Жажду познакомиться. Слушай, как придёт — ты здесь помаринуй его немного, пусть у него пар из ноздрей идёт, когда он до меня доберётся.

— Ха! А вот и он шагает. Повеселимся!

Полностью положившись на дежурного, Рас отправился на полигон, отобрал себе рекрутов в помощники и отправил их собираться, а сам занялся тренировкой.

Когда Рас вернулся в свой кабинет, следом проскользнул дежурный, выложил ему на стол несколько стопок бумаги.

— Это его анкеты для канцелярии, это для секретаря генерала, это для тебя, а это для моего отчета. Рас, а он крепкий орешек! Сначала кипел, и едва желчью не плевался, но потом, кажется, он догадался, что его нарочно держат на посту, и взял себя в руки.

— Догадался, но не ушёл? Это показатель.

— Угу. Ты ему очень нужен.

— Годится! Запускай страдальца.

Усмехнувшись, дежурный окинул взглядом Раса — темная рабочая форма, волосы, после душа, гнездом закручены на макушке — как есть, рекрут самого низкого ранга, это точно добьет посетителя.

Рас скрутил документы в трубочку, стал аккуратно проталкивать их в бамбуковый тубус. В дверь решительно постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл подтянутый, крепкий мужчина, давно за тридцать. Увидев Раса, он удивился, и сердито потребовал:

— Мне нужен Рас Заннат.

— Я слушаю, — Рас спокойно продолжал заниматься бумагами.

— Мне нужен Рас Заннат, — повысил голос офицер.

— Я слушаю, — не меняя тона, ответил Рас, пристегнул тубус к поясу и не спеша сел за стол.

Какое— то время офицер сверлил его тяжёлым взглядом, затем, всё— таки взял себя в руки.

— Извини, дайн, не ожидал увидеть тебя в таком виде.

Он прошёл к столу, вольно уселся на стул для посетителей, отстегнул от пояса такой же тубус, стал не торопясь доставать бумаги.

— Я Виц Паттин.

— И?

— Виц Паттин. Семнадцатая застава.

— И?

— Ты отправил запрос на копию моего личного дела.

— И? …Там было приглашение в Столицу? — Рас откинулся на спинку стула, равнодушно наблюдая за офицером через прищуренные веки.

— Нет, но я всё равно сюда направлялся. Решил сразу прояснить все вопросы по этому делу.

— По какому делу?

— Выплата компенсации вдове Фаррак.

С каждым вопросом офицеру было все труднее сдерживаться, но чем сильнее он закипал, тем ленивее становились движения и голос Раса.

— Вот как? И что не так с компенсацией?

— Всё с ней так. Вот договор с офицером Фаррак. Вот её заявление на получение полной суммы компенсации. Вот её подпись о получении.

— Интересно, — Рас взял документы, начал не спеша просматривать. — И в чем же проблема?

— Да нет никакой проблемы! Всё она получила. Клан ей ничего не должен.

— Но ты же почему— то здесь? Какие— то вопросы всё же есть?

Виц скрипнул зубами.

— Она утверждает, что компенсацию не получила.

— Дааа? А почему?

— Да дура потому что!

Рас выдержал паузу, внимательно разглядывая офицера, затем опять лениво полистал бумаги.

— Возможно, возможно… Не похоже, что заявление писалось её рукой.

— Она подписала стандартный бланк.

— Дааа? Не знал, что такое практикуется.

— Это… для ускорения процедуры.

— А что за спешка? Зачем нужно было торопиться?

Всего пару терций понадобилось Вицу, чтобы отбросить гнев и собраться. Он даже на стуле сел ровнее, на вопросы стал отвечать чётко и собранно.

— Я занимаюсь не только выплатами компенсаций. Договора с купцами. Подбор отрядов. Назначение Старших. Да и бумаг приходится множество заполнять.

— Понятно. А при чём здесь я?

— Ты прислал запрос на заставу. Потребовал копию моего дела.

— Копию?… Ах да, вспомнил. Формируется список офицеров для повышения ранга, соответственно, нужно проверить их личные дела.

— Но… Она приходила к тебе. В журнале есть запись.

— Дааа? Когда?

— Восемь дней назад.

— Надо же! Не помню. Столько работы, столько дел, совсем из головы вылетело.

— Гм… Значит, у тебя ко мне вопросов нет?

— От чего же? Теперь есть, — Рас выпрямился на стуле и отбросил напускную лень. — На заявлении и на расписке стоит одна и та же дата. Ты носишь с собой такую сумму? Это ведь немалые деньги.

— Н— нет, — чуть растерялся Виц от такого перехода. — Она сама приходила в контору. Написала заявление, и сразу получила деньги.

— Годится!

Рас положил перед офицером несколько листов бумаги, подвинул стакан с пишущими палочками и чернильницу.

— Опиши, чем ты занимался до её прихода, и после. Какая погода была в этот день. Затем, с максимальной подробностью, как была произведена выплата, какими монетами, о чем вы говорили, во что она была одета, кто был свидетелем выплаты. Отдельно опиши свой рабочий кабинет.

Рас взял со стола пачку анкет, заполненных Вицем, стал просматривать. Офицер побагровел, только теперь заметив на столе все четыре стопки тщательно заполненных им бумаг, но промолчал, быстро исписывая новые листы.

— Интересно… — протянул Рас, сравнивая два документа. — Твой тесть — Тоф Раттас из Купеческого Клана, а в договоре Зана Фаррака — охрана имущества Тофа Раттаса.

Виц пожал плечами, не отрывая глаз от письма.

— Странно было бы, если бы мой тесть обратился в другую контору по найму охраны.

— Вдова приходила ко мне восемь дней назад, а ты уже примчался ко мне с копиями документов. Ваши писари всегда так быстро работают?

— У нас принято сразу на все документы делать копии. Для таких случаев.

— И заявления на получение компенсации?

— Почему бы нет?… Написал. Я могу быть свободен?

— На сегодня — да. Но пока будет идти расследование, ты должен оставаться в Столице. Оставишь дежурному адрес, где остановился.

— Расследование? По какому поводу?

— Ну, раз уж вы не смогли сами договориться на заставе, а теперь, совершенно случайно, оба оказались в Столице, я хочу провести расследование. Потренировать свои навыки Дознавателя.

Виц скрипнул зубами, но возражать, всё— таки, не стал.

— Раз такое дело… — он испытывающе посмотрел на Раса, — хочу заодно подать жалобу с требованием пени. На меня вчера была совершена попытка нападения. Какой— то простолюдин распоясался. Не убивать же было его?

Рас кивнул и положил перед Вицем ещё лист бумаги.

— Опиши подробно, что произошло вчера в гостинице.

Теперь сощурился Виц.

— Я не сказал, что на меня напали в гостинице.

— А на тебя ещё где— то напали? Ты настолько конфликтный? Тц— тц— тц. Это плохо. Выдержка — основное достоинство офицера, — снисходительно сообщил Рас, в душе досадуя, что так легко проговорился.

— Так переодетый рекрут в гостинице был по мою душу?

— Рекрут? В гостинице?

— Я свой шестой ранг заслужил без папенькиной протекции, и уж рекрута от селянина отличить сумею.

— Правда? — посуровел Рас, — а правило, вбиваемое в голову каждому рекруту ещё с училища: заметил шпиона — не мешай, но доложи Старшему, забыл?

Вся спесь мгновенно слетела с офицера. За излишнюю болтливость легко можно скатиться на два ранга вниз.

— Так я… и докладываю.

— Да? А как к старшему по званию обращаются, напомнить?

— Нет, … дайн.

— Пиши, как положено. Когда, при каких обстоятельствах видел шпиона, как вычислил, что он делал, как ты поступил.

Больше Виц разговаривать не пытался. Вся его ненависть досталась бумаге, надрываемой от слишком сильного нажатия стержнем на писчей палочке.

— Готово, …дайн. Когда я смогу вернуться к своей работе?

— Тебе обязательно сообщат.

— Но… Хотелось бы точнее.

— У тебя и со слухом проблемы? Может, к лекарю обратишься? — Рас сочувственно посмотрел на офицера. — Сказано же — остаёшься до окончания расследования… Вот закончу с текущими делами, и займусь вашим. Жди.

Кажется, Раса сейчас очень искренне захотели придушить.

— Три раза в сутки будешь отмечаться у дежурного. Свободен, — добил посетителя Рас.

Когда взбешённый Виц закрыл — не захлопнул! — за собой дверь, Рас задумался. С одной стороны — все документы у офицера в порядке. И расписка вдовы, о получении полной компенсации, — вот она. В личном деле никаких нареканий, и держится он уверенно и с достоинством. Сам Рас вряд ли смог бы настолько терпеливо выдержать хамство сопливого выскочки, каким он предстал перед Вицем.

Рас просмотрел его записи. Не смотря на бушующие в душе страсти, почерк ровный, четкие, логичные фразы. И даже быстрое появление в Столице сумел вставить — собирался к тестю, а по дороге приятель писарь попросил занести в штаб документы, намекнув на прямое отношение к ним. Заехал в штаб, от скуки полистал журнал посещений, заметил запись о вдове, сложил один и один, сделал выводы.

Вроде, все логично и объяснимо. Если бы не его появление в гостинице. Ещё до посещения штаба. И фраза: «Кто тебе, чужеродке, поверит?». Кстати, Чена теперь можно не забирать из гостиницы, пусть переходит на ночное наблюдение. А днем «отправляется к Наставнику».

Рас кратко выписал интересные данные на Вица, пошел в кабинет генерала. Гек старательно стучал костяшками счетов, сводя вместе несколько ведомостей.

— Отец на полигоне. Хмель выгоняет.

Голос Гека абсолютно равнодушен, но Рас знает, — его тоже беспокоят участившиеся загулы генерала. Когда— то Гек был капитаном корвета[1], успешно гонявшего контрабандистов, пока не попал в засаду. После этого боя Гек остался без ноги, и некоторое время прозябал на мизерное пособие в каком— то селении рыбалей. Отец разыскал его, собрал показания уцелевших из его команды, доказал, что несмотря на потерю судна, Гек действовал грамотно, с максимальным результатом в создавшейся ситуации, добился возвращения ему ранга и назначил своим секретарем. С тех пор Гек всегда прикрывал спину генерала, заслужив, из— за деревянной ноги, прозвище «колченогая тень».

— Я к тебе. За помощью.

Гек дощёлкал костяшками, поставил пометки на бумагах и поднял голову. Рас протянул ему свои записи о Вице.

— Помоги задержать его в Столице, пока я буду «копать» там.

Секретарь пробежался глазами по листам.

— На первый взгляд все логично. Но есть зацепки? — Рас кивнул. — Хорошо, я придумаю, чем задержать его.

— Конфликт в гостинице, — подсказал Рас. — Я пришлю рекрута, пусть напишет доклад со своей стороны. Возможно, потом ещё появятся вопросы.

— Он вычислил твоего парня?

— Угу. Сходу.

— Интересно.

— Спасибо, Гек.

— Потом поблагодаришь. Удачи, парень!

[1] корвет — трехмачтовый корабль, максимально быстрое судно с мощным вооружением. Способен, как догонять более легкие суда, так и вести бой с более тяжёлыми. Применялся как патрульное судно или как вспомогательный боевой корабль.

Глава 9. Тени, грузчики.

Рыночная площадь, как всегда, полна Весёлого шума. Сельские торговцы наперебой расхваливают свой товар, старательно перекрикивают друг друга зазывалы у городских лавок, не забывают подавать свои голоса продаваемые куры, утки и альпаки. Городская стража не спеша обходит рынок, переговариваясь со знакомыми торговцами, внимательно осматривая приезжих, искоса приглядывая за праздно шатающимися местными.

Старший наряда заглядывает в проулок, образованный, тесно прижатыми друг к другу, торговыми складами. У одного из складов грузят плетёные короба на тележку самохода, ещё два самохода стоят, в ожидании, поодаль. Купец и два чиновника наблюдают за погрузкой, считают коробки. Всё спокойно. Городская стража следует дальше, по привычному маршруту.

— Фок, чего застыл? Форма у стражников красивая? Давай, работай, малыш, если хочешь получить свой леденец. — Старший грузчиков похлопал по плечу высокого, плотно сбитого парня в тёмно— зелёной одежде низшего ранга.

«Малыш» что— то невнятно промычал и отправился на склад. Артель грузчиков небольшая, всего четыре человека, поэтому Старший, единственный из них с открытым лицом, сам укладывал короба и тюки на тележку, беззлобно покрикивая на своих работничков. Фок был самым сильным и безответным, из— за немоты, чем остальные безжалостно пользовались, максимально нагружая его. Проходя через дверной проём склада, Фок неловко задел косяк, один из коробов выскользнул из рук, грохнулся к ногам. Крышка отвалилась, вывалив на булыжную мостовую содержимое — оранжевые ученические капюшоны.

— Даг!!! Фок!!! — одновременно взревели купец и Старший грузчиков.

Старший подскочил к «Малышу», замахиваясь кулаком, но быстро понял, что от удара тот может растерять остальные короба. Помахав кулаком перед носом немого грузчика, Даг склонился над разбитым коробом, суетливо запихивая товар назад.

— Простите, дайны, ну что возьмешь с дурака! Я обязательно накажу его, обязательно. Ничего ведь не случилось, всё в целости осталось, ведь так, дайны? — Старший приложил назад расколотую крышку, привязал её к коробу собственным поясом, заискивающе заглядывая в глаза купца.

— Не знаю, если дайны согласятся, я снижу стоимость этого короба на десять медных го[1]. За твой счет. — Купец хмуро косится на Фока, укладывающего на тележку остальные короба.

— Десять го! За что, дайн? Это же, почти, четверть нашего заработка! Ничего ведь не испортилось! Дайны, вы же видели — всё цело!

Но чиновники лишь досадливо поморщились и прошли в маленькую конторку при складе.

— Идём, проверим маршрут, получишь накладные, — купец кивнул водильщику, лениво подпирающему стену противоположного склада.

Как только они скрылись, Старший зло толкнул Фока на скамью позади тележки, а сам уселся на сиденье водильщика, отвёл самоход дальше от ворот. Его место тут же занял другой самоход, накрытый зелёным полотном и стоявший невдалеке. Новый водильщик стянул полотно, обнажая такие же короба и тюки, и стал накрывать им тележку первого самохода.

— Погоди, — Старший снял сверху разбитый короб, бросил его на вторую тележку, — теперь быстрее.

Самоход живо покатил к городским воротам, но Фок успел увидеть, как Старший придирчиво осмотрел подложную тележку, поправил несколько тюков, и не торопясь, взгромоздился на заднюю лавку, рядом с остальными грузчиками. Дверь отворилась, со склада вышел водильщик, на ходу пряча накладные во внутренний карман сюрко, чиновники и купец.

Подложный самоход уже свернул в объезд рыночной площади, а эти трое всё стояли у двери склада, прощаясь и пожимая руки в знак удачной сделки. И никто не заметил, как с крыши последнего склада, юркой ящеркой, соскользнул на землю человек с закрытым лицом, в тёмно— фиолетовой одежде помощника дознавателя. Несколькими взмахами рук отряхнул одежду от пыли, отыскал глазами тележку самохода и быстрым шагом последовал за ней, легкой тенью проскальзывая между посетителями рынка, почти не оставаясь в их памяти.

На заднем дворе придорожной таверны скучают трое. Один, двадцатилетний парень в сиренево— жёлтой форме дворцового служащего, нашёл в хозяйственном сарае метлу и теперь упражняется с ней, как с копьем, повторяя давно заученные тычки, рубящие удары, вращения и перехваты. Светло— русые волосы забраны в высокий хвост и развиваются шёлком на ветру во время каждого поворота, длинная узкая прядь, зачесанная на правую сторону, мягко ложится на скулу. Но пока руки работают, настороженные глаза на бесстрастном лице, постоянно контролируют окружение.

За каждым его движением, с детским восторгом, наблюдает второй парень, лет на пять старше и на пару кулаков шире в талии. Широкие плечи, рыхлый живот, и рассудок пятилетнего ребенка. Сидя на помосте крыльца, одной рукой он держит концы накинутого на голые плечи покрывала, в кулаке второй зажаты сразу три леденца на палочках, которые он старательно лижет, пуская по подбородку сладкие слюни. Рядом с ним, прислонившись к деревянной колонне, сидит третий. Щуплый узкоплечий подросток в темно— фиолетовой форме младшего помощника дознавателя, с воротником, поднятым до самых глаз и с опущенным на лицо капюшоном. На большом куске картона он резкими, нервными штрихами рисует грифельным карандашом геометрический узор.

Послышался лишь лёгкий шелест, когда с высокой каменной ограды во двор спрыгнул ещё один человек, в такой же, тёмно— фиолетовой одежде помощника дознавателя. И тотчас возле его лица застыли сухие прутья метлы.

— Аккуратней, Там, без глаз меня оставишь, — отвернув голову, насмешливо замечает новенький.

Парень сбросил на спину капюшон, опустил воротник и направился к подростку. Несмотря на насмешку в голосе, лицо его осталось сосредоточенным.

— У нас получилось.

Подросток отбросил картонку, подскочил навстречу и замер в тревожном ожидании.

— Он уехал с ними. Мои парни следуют за повозкой.

— А если… его раскроют?

— В любом случае, сейчас мы можем только ждать, — новичок пожал плечами и расслабленно присел на высокое крыльцо.

Подросток с такой силой сжал карандаш, что тот сломался в кулаке.

— Мумомм! Ммм… — сладкоежка догрыз леденцы, поднял картонку и теперь открытой ладонью просит себе карандаш.

Оглядев его замурзанное лицо, подросток вздохнул и оглянулся. Заметив болтающийся на веревке рушник, он намочил его в бочке с водой и вернулся к крыльцу.

— Погоди. Я дам тебе карандаш, но сначала нам нужно вытереть тебе лицо и руки.

Пока подросток оттирал немого от липкой пыли, он, похоже, взял себя в руки.

— Вуд, а что ты можешь сказать прямо сейчас?

— Всё настолько обыденно и до смешного просто, что даже скучно. Артель грузчиков нагружает тележку на глазах у покупателя. Затем купец, покупатель и водильщик уходят в конторку, проверить и подписать документы. В это время груженую тележку увозят, а на её место ставят такую же, наполненную пустыми коробами и тюками, набитыми хламом. Тележку отвозят на склад заказчика, разгружают, и с честными лицами все расходятся по домам. Впереди — два выходных, да и товар из тех, что закупают впрок, а значит, не сразу хватятся. А когда хватятся — поди узнай, когда и где случился подлог.

— Как думаешь, купец имеет к этому отношение?

— Однозначно. Ведь вторая тележка грузится заранее, количество коробов и тюков должно совпадать, чтобы не вызвать подозрение при разгрузке.

— Значит, купец, грузчики… А водильщик?

— Вряд ли. Да и зачем? Пусть лучше потом на допросе с искренней верой доказывает невиновность купца.

— А почему дерибанят госзакупки? — положив метлу на плечи, к ним подходит Там, — понятно же, что их искать будут намного дотошнее, чем простую кражу? И продукты, например, можно продать гораздо быстрее.

— Продукты долго лежать не будут, а по свежим следам отследить маршрут самохода проще. Товары для училищ — самое то. Могут не понадобиться до самого нового года, а тогда поди, отыщи свидетелей. Кто вспомнит, что видел целый сезон назад?

— Угу. Плюс — закупки для училищ казна оплатит повторно, не дожидаясь окончания следствия, — подросток отдал немому оба обломка карандаша, заглянул в хозяйский сарай, нашел ведро, и зачерпнув из бочки воды, стал полоскать рушник, отдавшись течению своих мыслей.

Вуд потянулся к заплечной сумке, дожидающейся его на крыльце. Достал два свертка, бросил один Таму, и стал переодеваться в темно— серую, с черными разводами, униформу. Они с Тамом оказались чем— то похожи — широкоплечие, тренированные тела в панцире мышц, только Вуд на пару пальцев повыше и чуть тоньше в талии, русоволосые, только у Вуда волосы чуть темнее и аккуратно заправлены в хвост, сосредоточенные лица, только у Вуда чуть гуще брови и жёстче черты лица. Братьями их, конечно, не назовёшь, но подготовку они, явно, прошли схожую.

[1] го — самый мелкий номинал монеты, не зависимо, медная, серебряная или золотая монета. 1 золотой го = 50 серебряных го = 250 медных го.

Глава 10. Тени, пещера.

Если в городе водильщик старательно крутил педали, то выехав за город, явно расслабился, опустил ворот и капюшон и поехал намного медленнее. То ли из— за того, что присмотра нет, то ли нарочно, чтобы не привлекать к себе внимание. Проехав небольшое поселение, водильщик остановился, оглянулся, слез с сидения и не спеша, потягиваясь и разминая спину, прошёлся вокруг тележки, проверяя, как закреплен груз.

Все это время Фок так и не снял капюшон, не опустил воротник, и сидел с закрытым лицом, наблюдая за действиями водильщика. Мимо проехал ещё самоход, гружённый коробами с лекарскими знаками, затем, навстречу, конная телега с селянами. Лишь когда дорога опустела, водильщик спешно свернул в сторону леса, по мало заметной тропе скрылся между деревьями. Теперь он добавил ходу, быстро объехал небольшой лесок и остановился, почти уперевшись в скальную стену.

— Чего расселся? Иди, толкай камень.

Фок нехотя слез с лавки, набычившись, подошёл к огромному валуну, упёрся в него руками.

— Ты чё творишь, придурок? Опять не с той ноги встал? Вот погоди, вернемся домой, я тебе не только леденцов не дам, всю десятидневку на хлебе и воде просидишь! Вишь, клешни распустил, то короб уронил, теперь камень ломаешь! Погоди, поплатишься ещё за всё!

Толкнув Фока локтем под ребра, водильщик упёрся в упавшую глыбу сбоку, и кряхтя, протолкнул её вдоль стены. Валун оказался фальшивым, склеенным из деревянных заготовок, выкрашенных в цвет камня и присыпанных каменной пылью. Освободив проход, водильщик толкнул кулаком в спину Фока.

— Иди, бери короба, разгружай тележку. Да опусти уже капюшон, кому здесь нужна твоя рожа!

Фок недовольно помычал, не спеша закинул на плечи по паре коробов и остановился у входа, так и не открыв лица.

— Чё стоишь, болван? У, бездна тебя забери, вымахал выше меня ростом, а всё темноты боится! Фонарь ему, видишь ли, зажигай, брикеты переводи! – Фок, всё так же молча стоял у входа. — Ладно, пошли, зажгу я тебе фонари! Тащи короба!

Запустил руку в потайную нишу у входа, достал небольшой фонарь, включил, и защёлкнул карабин на поясе грузчика. Достал ещё один фонарь, намного больше, подхватил небольшой тючок с тележки и пошёл вперёд, освещая дорогу. Фок послушно пошёл за ним.

Проход был не слишком широк, и немому грузчику приходилось протискиваться боком, чтобы не задеть коробами стены. Они прошли мимо двух ответвлений, дважды свернули под острым углом, почти возвращаясь назад, пока не попали в вырубленную в скале пещерку. Прямо на полу уже стояли похожие короба, сверху на них лежало несколько тюков, но оглядеться подробнее водильщик Фоку не дал. Подвесил свой фонарь на крюк, торчавший в стене, бросил на пол тюк и заколотил кулаками по спине Фока.

— Давай, давай, пошевеливайся! Нам до темноты в город вернуться надо!

Однако, Фок не стал торопиться. Не спеша носил по паре коробов, сколько ни ругал, не толкал его в спину водильщик. Пока тот не плюнул, и ухватив по тюку в каждую руку, сам потащил их в пещеру. В это время из леса раздалась птичья трель. Фок подхватил пару коробов, остановился, спиной перегородив вход. Из ближайших кустов выскользнула закутанная в серую, с темными разводами, одежду, гибкая фигура, скользнула под тележку.

— Сколько вас? — Тихо спросил «немой».

— Четверо. Ещё один за дорогой следит.

— Лошади?

— Шесть. Придержи его немного в пещере, я подарочек устрою.

«Фок» подхватил короба под мышки, расставив локти, вошёл в пещеру.

— Ну куда? Куда прёшь? Мешкорота[1] тебе в зад!

— Муммомму!

— Вот ведь зараза безмозглая! Ну погоди мне! Вот ужо вернёмся домой! Ты за всё сегодня поплатишься!

Пришлось водильщику разворачиваться и возвращаться в пещеру. Он так старательно костерил своего незадачливого помощника, грозя ему всевозможными карами, так спешил побыстрее закончить, что ухватив очередные короба, потащил их в пещеру, не дожидаясь «Фока». Тот лишь посмотрел ему вслед и, услышав очередную трель, отцепил фонарь и скрылся в лесу.

Выйдя из пещеры и не обнаружив рядом напарника, водильщик сначала долго и громко ругался, затем, ещё громче орал, подзывая Фока и обещая простить и не наказывать его, потом, причмокивая, расписывал, какими сладостями угостит Фока, если он сейчас поможет ему. И наконец, плюнул, взглянул на неторопливо опускающееся солнце, и взялся за остальные короба.

Медленно подкрадывающиеся сумерки размазывали тени, скрадывали краски, смягчали звуки. От этого, удары сухих палок друг о друга казались звонче, чем днём. Вуд, раздобывший всё в том же хозяйственном сарае швабру, с азартом сражался с Тамом своим необычным оружием, несмотря на тесноту дворика. Задняя дверь таверны открылась на треть, ударив в бок развалившегося на крыльце немого. Укрывшись покрывалом, раскинув в стороны руки и ноги, он так старательно храпел, будто хотел компенсировать свою дневную немоту. В другом углу крылечка, свернувшись калачиком и прикрыв локтем ухо, тихонько посапывал подросток, так и не открывший лица.

«Фок» тихо прикрыл дверь, осторожно прошёл мимо спящих, остановился посреди двора, стягивая с головы капюшон и воротник.

— Вы что устроили? Такой шум подняли! Хотите привлечь внимание стражи? — сбросив на землю пояс, «Фок» потянул через голову тёмно— зелёную тунику.

Пока он разоблачался, Вуд кинул швабру Таму, остановился напротив, сложив на груди руки.

— Что скажешь?

— Пф! Помоги— ка! — парень набросил на плечо снятую тунику и сунул Старшему в руку конец полотна, обмотанного вокруг талии, и делавшего его похожим на рыхлого Фока. Раскрутив накладку, парень поднял пояс, аккуратно сложил снятую тунику и положил всю одежду под бок спящему немому.

— Спасибо, дайн. Надеюсь, тебе понравился сегодняшний выходной. Не очень— то сладкая у тебя жизнь.

Широкоплечий, стройный и мускулистый парень подмигнул Вуду. Закрутил на макушке растрепавшиеся огненно— рыжие кудри, направился к бочке с водой.

— Сейчас ополоснусь, и едем. Обещаю, будет интересно. Скажи хозяину, нам нужно побольше верёвок и фонарей.

Пока новенький переодевался в серо— чёрную форму, Там и Вуд остановились у веранды, разглядывая спящего подростка.

— Может, не будем будить? Сами съездим, а утром доложим? — тихонько спрашивает Вуд.

Там задумчиво помолчал, ответил подошедший рыжий.

— Ничего у вас не получится. Оставлять Малого без присмотра гораздо опасней.

— У тебя что, слух, как у рыси?

— Нет, но с такими скорбными лицами вы всегда решаете только один вопрос — брать или не брать?

— К сожалению, он прав, Вуд. С нами будет безопасней.

Вуд недовольно покачал головой, но не стал спорить. Подняв на лицо воротник, он молча отправился в таверну, осторожно обойдя спящих.

— Буди, — кивнул Там, спрятал лицо, разбежался, подскочил и уселся верхом на каменную ограду, осматривая улицу.

— Эй, соня, подъём! Самое интересное проспишь, — парень легонько пощекотал пальцами открытую подмышку.

Подросток шумно втянул воздух и уселся, сонно хлопая глазами.

— Рин!

— Тшшш!

— Рин, ты как? С тобой всё в порядке? — подросток перешёл на тревожный полушёпот.

— А что со мной может случиться? — самодовольно улыбнулся Рин, — Малой, нужно отправляться прямо сейчас, чтобы успеть вернуться.

— Сейчас, я только умоюсь, — подросток на ходу сбросил капюшон, поправил на макушке медовый пучок волос, и опустил воротник только наклонившись над водой.

Умывшись, он вытер об одежду руки и натянул воротник на мокрое лицо. Поднял на макушку капюшон, и уже бодрым голосом спросил:

— А остальные где?

— Вуд готовит лошадей, а Там, вон, на стрёме.

— Тогда вперёд?

Как ни торопились четверо всадников, распугивая на дороге запоздалых прохожих, к нужному месту они подъехали, когда ночь уже полностью вытеснила сумерки. Пока остальные удивлённо осматривались, Рин неторопливо спешился, бросил повод на ветки кустарника, широко расставил руки, приглашая полюбоваться отвесной скалой в лунном свете.

— Ну как, что скажете?

Вуд ещё раз оглядел скальную стену, поднёс к губам свистульку, выдул птичью трель. Две тени будто выросли перед ним из— под земли.

— Докладывайте.

— После побега «немого», водильщик сам разгрузил тележку, закрыл вход в пещеру и уехал. Больше никто не появлялся.

— Метки оставлял?

— Снаружи — нет.

— И где же пещера? Показывайте.

Пока остальные всадники спешивались и привязывали лошадей, Тени отодвинули фальшивый валун, вбили в землю три колышка, привязали к ним верёвки.

— А зачем нам три веревки? — Малой зажёг фонарь и с любопытством заглянул в открывшийся проход.

— На случай, если будут ответвления, чтобы мы могли разделиться, — пояснил Вуд.

— Правильно, есть ответвления. И думаю, за сегодняшнюю ночь мы всё равно всё осмотреть не сможем.

— Согласен, пока только поверхностный осмотр, — кивнул Вуд. — Второй, Четвёртый — охраняют вход, Третий и Пятый — первая группа, Первый — со мной, вторая группа, вы, — он кивнул Рину, Таму и подростку, — третья. Внимательно следить за пылью, паутиной. Постарайтесь оставлять поменьше следов. Рин, водильщик осматривал стены, пол? Искал потайные метки?

Рин прикрыл глаза, вспоминая увиденное.

— Нет. Включил фонарь и пошёл. Фонарь достал из той ниши.

Вуд осветил нишу, заглянул, насколько получилось, внутрь, затем махнул рукой, пропуская первую группу в проём.

Поверхностным осмотром обойтись не удалось, потому что, Малому захотелось перерисовать все купеческие клейма, переписать хотя бы наименования спрятанных в пещерах товаров, набросать схему ходов. Хорошо, что бумаги, прихваченной с собой, не осталось, иначе этим не закончилось бы.

Помимо трёх первых пещер нашлись ещё две, и замаскированный под камень, выход к океану. В первой пещере, на бамбуковых стеллажах, лежали тюки с шелком, ювелирные украшения, фарфоровая посуда, свертки отлично выделанного замша, туеса с заморской приправой. Потом были две пещеры, занятые под тюки и плетеные короба с Саккарским товаром, часть которого уже разыскивалась городскими Дознавателями.

Самая дальняя, поближе к океану, пещера занята корабельным такелажем, а следующая за ней пещера отводилась под товар, не разрешенный к вывозу из Саккара. Прямо на полу лежали связки стволов бамбука, разных диаметров, на стеллажах — лекарственные сборы, куски необработанного янтаря и жемчуг. А ещё, аккуратными тючками, лежали меховые шкурки животных, и отдельными связками — пушистые хвосты.

Вот у этих связок и замешкался, на какое— то время, дотошный подросток. Он долго крутил тюки со шкурками, разглядывая их в свете одного, двух, затем трёх фонарей. Наконец, не выдержал, распустил один тюк и вынес шкурку наружу. Правда, это мало ему помогло — предрассветный воздух был не намного светлее, чем в пещере. Разложив шкурку на земле, Малой собрал все имеющиеся фонари, расставил их вокруг и опустился на колени, внимательно рассматривая мех. Остальные устало окружили шкурку, пытаясь понять, что его так заинтересовало. Первым не выдержал Рин.

— Ну и что в ней такого интересного?

— Мне кажется, или этот мех розового цвета? Разве бывают розовые животные? — голос Малого наполнен таким отвращением, что остальные парни удивленно уставились на него, а Рин тихонько захрюкал в воротник от старательно сдерживаемого смеха.

— Тебя только это удивляет?

— А что ещё? — поднял голову подросток.

Вуд опустился рядом на одно колено.

— Эти шкурки подготовили к отправке из Саккара. Там их несколько тюков, но я не знаю у нас такого животного.

— Розового?

— Почему розового? Цвет своеобразный, согласен, но разве это розовый? — Вуд провел рукой по необычному меху. Густой и непривычно длинный пух своим цветом, скорее, напоминал мякоть гуавы, а серебристо— серые остевые волоски придавали шубке грязноватый оттенок.

— Этот цвет называется «пепел розы», — заупрямился подросток.

— Ладно, — не стал спорить Вуд, — но ты посмотри, какой длинный мех, почти с твою ладонь длиной. И насколько густой подшерсток. Из такого меха хорошо поддоспешники делать — любой удар, да и стрелу подшерстком погасит. Вот только, прежде сваришься в нём от жары. Откуда такое животное в Саккаре? Посмотри, — Вуд сложил шкурку пополам, «поставил» на землю. — Ростом он должен быть чуть поменьше рыси, и как, с такой расцветкой, он умудряется прятаться в наших лесах? Так, чтобы никто не знал о нём? И это ведь не одна шкурка!

— Вот именно, не одна, — Рин тоже присел, провёл рукой по мягкому, пепельно— розовому меху с серебристыми бликами. — Красивая. Раз не одна, значит, кто— то знает и охотится. И тихонько отправляет за океан.

— А может, это просто ошибка? Просто, положили не в ту пещеру, — подал голос кто— то из Теней.

— Ошибка? Вряд ли, — Вуд продолжил гладить ласковый мех. — Если бы там все сваливали в кучу, как попало — я бы согласился. Но ведь всё разложено по купеческим биркам. Кто— то не поленился даже стеллажи в пещерах поставить.

— Если это завезённый товар, то очень скоро он появится в продаже. И обозначит купцов, причастных к контрабанде. А если нет… — Малой поднялся, свернул шкурку мехом внутрь, — я заберу это, попробую поискать в библиотеке, поспрашиваю у охотников. Нужно снова связать тючок и отвязать один хвостик. Жаль, что головы к шкуркам не прилагаются.

— Мы оставим всё как есть? — поднялся и Вуд.

— Конечно. Подумай, сколько человек тебе понадобится, чтобы установить слежку. Если Старший Школы откажет… В крайнем случае, задействуем Дворцовую стражу.

— С их— то навыками? — усмехнулся Вуд. — Я попробую убедить Наставника. Это ведь хорошая тренировка для кадетов.

Вуд лично проверил пещеры на оставленные его подопечными следы, припрятал в лесу четверых — приглядывать за пещерой и следить за поворотом дороги. С первыми лучами утренней зари, остальные отправились в обратный путь.

мешкорот — глубоководная рыба с узким длинным телом и огромной пастью, полной острых, загнутых внутрь, зубов. Особое строение черепа позволяет рыбе разевать пасть почти на 180о и заглатывать пищу больше собственного веса и размера.[1]

Глава 11. Тени, немой.

Ранним утром пятеро всадников с закрытыми лицами и в тёмно— серой униформе, не спеша движутся по пустой дороге, мимо начинающего просыпаться селения. Впереди Рин, часто наклоняющийся в седле, внимательно высматривает что— то на грунтовой дороге. За ним — Вуд, Малой и Там, один из Теней замыкает шествие.

— Судя по товару — янтарь, ювелирка, — купец, замешанный в контрабанде, должен быть довольно высокого ранга, с большими деньгами, — рассуждает вслух Малой.

— Не обязательно, — не соглашается Вуд, — удобство такого товара в его малых размерах, его легко спрятать на корабле. А если скупать краденое, затраты будут намного ниже настоящей стоимости.

— А янтарь? Необработанный янтарь — значит, у него есть выход на месторождения. И нам придется проверять всю охрану и управляющих.

— Вот пусть Старший Охраны Дворца и займется этим. И нам пока не известно, как долго собирался тот склад.

— Тюки с замшей ты помнишь? Замша только в это межсезонье вошла в моду у молодежи, а контрабандисты уже расстарались. Не думаю, что товар на том складе залёживается.

— Тогда и корабль, скорей всего, не один в этом замешан.

— Думаешь, и военные в доле?

— А ты думаешь, эти ходы сами собой в скале появились? И вояки ничего о них не знают?

Малой вздыхает.

— Похоже, мы угодили в гадючью кладку… Вряд ли купцы оговаривают свои махинации в публичных местах. Как же нам вывести их на чистую воду?

— А кто недавно жаловался, что Саккар — страна бюрократов? А купцы больше всех любят регистрировать свои сделки. Нужно искать тайные журналы.

— Журналы… Тайные журналы, спрятанные в тайных местах… Рин, что ты там высматриваешь на дороге?

— Семена сои. Присмотрись, и ты увидишь две ровнехонькие линии, обозначенные ими. В одну сторону — жёлтые, это я просыпал, в обратную — зелёные, мешочек с зернами приклеили ко дну тележки. Похоже, наш водильщик настоящий мастер, едет, как по верёвочке. Будет удачей, если он вчера вернулся в Столицу. Затемно успеть он не мог, значит, у стражи на воротах должно остаться его имя.

— Как бы не так! Он предпочёл не светиться страже, — Вуд указал на самоход с тележкой, сиротливо оставленный за воротами трактира, из которого они вчера вечером выехали.

— Ну… хотя бы Фок не потеряется. Должно же быть в этом хоть что— то хорошее.

Вуд придержал коня, повернулся к Тени.

— Проследи.

Тот молча кивнул, приблизился к воротам трактира, спрыгнул и похлопал лошадь по спине, пропуская её во двор. А сам, быстрым шагом, скрылся в проулке.

Всадники в город возвращаться не стали, а свернули на север, вдоль городской стены, и почти сразу, встретили разъезд охраны на двух самоходных колясках. Рин молча показал им свою бирку, и все проследовали за ним, не открывая лиц и не меняя скорости и направления движения.

Какое— то время охрана смотрела им вслед, затем Старший охраны пожал плечами и тронул плечо водильщика, чтобы продолжить маршрут.

— Уух, будто тени из детских страшилок. Аж мурашки по спине пробежали… Что за бирку они тебе показали? — поёжился один из охранников.

— Охрана Дворца.

— Дворцовые? Никогда не видел у них такой формы.

— Я тоже. Но связываться со Дворцом… себе дороже. Просто отмечу в отчёте встречу и хватит.

Поздним утром, заночевавший в трактире водильщик неспешно завтракал, наслаждаясь запечёнными в горшочке мясом альпаки и побегами бамбука. С любопытством поглядывал на немногочисленных в такой час посетителей и не очень— то торопился назад в город. Тяжёлая рука легла ему на плечо, заставив поперхнуться от неожиданности. С трудом прокашлявшись, он медленно, осторожно повернул голову и едва не подавился второй раз.

— … Ты!… Фок, расчирвяшнь тебя за ногу! Паразит безмозглый! Напугал — чуть штаны не обмарал! Ты откуда тут взялся?

— Ммммомм… ммм… — Фок уселся рядом с ним на лавку, тоскливо втянул носом запах специй.

— Что, жрать хочешь? А вот накося, выкуси! — водильщик сунул под нос детине сложенный из толстых пальцев кукиш. — Не захотел вчера помогать, сбежал — так сегодня слюной своей обойдешься! Ещё чего — мясо на тебя переводить! Пшёл отсюда! Иди в тележку — там жди меня.

Толкнув Фока пару раз локтем, водильщик уткнулся носом в горшочек с яством, поспешно, и уже с меньшим удовольствием доедая. Фок печально вздохнул, и, ухватив со стола кусок хлеба, отправился на улицу, столкнувшись в дверях с каким— то работягой.

Тот вошёл в почти пустой обеденный зал, окинул цепким взглядом посетителей, прихрамывая, подошёл к хозяину, восседавшему за высокой стойкой, пошушукался, забрал какой— то сверток и вышел. Водильщик доел мясо и овощи, вымакал хлебом юшку, в несколько глотков выпил чай, завернул в платок сладкую булочку, нехотя расплатился с хозяином заведения, и вышел, закипая праведным гневом на нерадивого помощника.

Давешний работяга нерешительно топтался возле его самохода.

— Чего тебе? — Хмуро буркнул водильщик, взбираясь на седло и поправляя сюрко с нашитым на спине и груди номером артели.

— Мастер, — вежливо поклонился работяга, — вы, случаем не в город напровляетесь?

— А тебе что с того?

— Возьмите меня. Подвезите, докуда сможете. Ногу подвернул — покудо сам дохромаю, и солнце сядет, — сильно окая, на южный манер, попросил тот.

— Так у меня же тележка грузовая, не видишь разве?

— Ништо, я вон рядом с ним пристроюсь, — парень кивнул на развалившегося в тележке Фока, — всё одно, легче, чем самому хромать.

— Так ведь я бесплатно не повезу, — усмехнулся водильщик, — мне мои ноги больше, чем твои жалко. Восемь го давай, и полезай в кузов.

— Восемь? Так сказывают, тут до площади — рукой подать!

— Вот и шагай сам, коли рукой подать.

Парень посопел немного, но всё же полез за пазуху, достал кошель.

Водильщик заметно повеселел, когда монетки звякнули уже в его собственном кармане.

— И что тебя в Столицу привело? Ты же с юга будешь? — привычно толкая педали, вывернул руль в сторону городских ворот.

— Угу, из— под самой Крепости. Я дома бирку мастера в Гильдии получил, теперь хочу у ваших строителей мастерству поучиться. Дайн, может знаете, кто у вас здесь лучший мастер?

Из— за привычки сильно округлять рот, вместо «дайн» у него получилось больше похоже на «дуйн», что очень рассмешило водильщика.

— А— ха— ха, дуйн! Хо— хо— хо! Скажешь тоже, дуйн! — веселился он, проезжая городские ворота.

Парень невозмутимо пожал плечами, достал из торбы два пирожка и бамбуковую флягу, протянул обрадованному Фоку.

— Да какой из тебя строитель? Где ты в Столице бамбуковые дома найдёшь? — продолжал веселиться водильщик, — плиты из известняка класть — это тебе не бамбук вязать! Кому твои умения здесь нужны?

— Умения да знания — не та ноша, что к земле тянет, а та, что подняться помогает, — невозмутимо ответил южанин и, за спиной водильщика, достал из кармана пучок разноцветных ниток, выбрал нужную и стал плести на ней сложный узелок. — Я, как здесь бирку мастера получу, домой возвернусь, там лучшим мастером стану, потому, как умений у меня тогда поболе, чем у других будет.

— Так ведь у вас каменных домов не строят, кому нужны там твои новые умения! Только время зря потеряешь!

— Всякие дома у нас строят. А знания корман не оттянут. Жизнь — она долгая, кто ведает, каким боком Доля к нему розвернётся?

— … Ладно, умник, приехали. Мне туда, к складам купеческим, а тебе направо, вот по той улице. Контору Строительной Гильдии сам узнаешь, по своим цветам.

Парень осторожно спустился на землю, учтиво поклонился водильщику.

— Будь здоров, добрый дуйн.

— Хо— хо— хо! Дуйн! А— ха— ха!

Парень постоял немного, глядя вслед самоходу, затем, осторожно наступая на больную ногу, подошёл к доске объявлений. Водя пальцами по вывешенным листам, незаметно подцепил на надколотую щепку кусок зелёной нити с замысловатым узелком. Потом развернулся, и не оглядываясь, похромал к указанной улице.

Однако, Гильдию Строителей искать не стал, а свернул в ближайший переулок, быстро огляделся, подпрыгнул, уцепившись за стреху, и ловко взобрался на крышу.

Медлительность, как и хромоту, он оставил на земле, шустрой белкой перескакивая с крыши на крышу, пока не добрался до Купеческих складов, неподалёку от которых собирались артели грузчиков.

Глава 12. Рас, застава.

В канцелярии семнадцатой заставы Раса не ждали.

Вечером, в самом большом трактире маленького городишки, образовавшегося вокруг заставы, заночевали, проездом, четыре рекрута — эка невидаль! Правда, комнаты они сняли не самые дешёвые, но такое тоже случалось — получили расчет за какую— то работу, решили шикануть на радостях. В их— то возрасте, почему бы себя не порадовать? Да и хозяину заведения дополнительная прибыль.

Утром один из них попросился на задний двор, для разминки всех четверых — тоже понятно. Военный Клан приучает рекрутов к жёсткому распорядку, иные, пока кровь по мышцам не разгонят, будто и дышат в пол силы. От того, в городках при заставах, в трактирах такие просторные задние дворы. И всегда на солнце греется пара бочек с водой — как же не ополоснуться после тренировки?

Завтрак они заказали плотный, будто им большую работу предстоит совершить — понятное дело, молодым всё на пользу. И только когда приезжие не стали собираться в дорогу, как планировали вечером, а наоборот, трое рекрутов подняли воротники и капюшоны, показывая, что получили задание, хозяин трактира забеспокоился. Кто здесь мог дать работу столичным хлыщам? Что они собираются вынюхивать, и для кого?

А когда из комнаты спустился четвёртый постоялец, хозяин и вовсе с лица спал. Светло— синяя туника и фиолетовый сюрко с голубым погоном на правом плече — Дознаватель шестого ранга! Матушка! Да ведь он по должности, выше Коменданта заставы будет! Ранг у них одинаковый, и хотя Комендант майор, а приезжий капитан, Дознавателю при исполнении на ранг вверх дозволено подчинять себе. Это что же теперь будет? Весь городок перетрясут? За какие провинности?

Очнувшись от оторопи, хозяин таверны от души отвесил подзатыльник мальчишке— подручному, отыгрываясь на нём за собственную растерянность.

— Бегом к…

— Не стоит, — Дознаватель сочувственно усмехнулся мальчишке. — Не стоит беспокоить Коменданта. Не будем лишать его приятного сюрприза.

И уставился своим холодным рысьим взглядом — достаточно ли ясно выразился?

— Как скажете, … дайн.

Дознаватель с подручными вышли из таверны, а хозяин обессиленно опустился на стул. Как же, сюрприз! Ага, приятный! Старшему заставы это не понравится. Ох, как не понравится! Что же мне теперь делать? Как выжить между молотом и наковальней?

С древних, очень древних времен, Саккар это не просто остров— государство. Саккар — это остров— крепость. Согласно преданиям, нигде на Астрее больше нет подобной исполинской крепости, растянувшей неприступные стены почти на двенадцать тысяч километров.

Саккар уникален. Вытянутый с востока на запад, как язык, лежащий на поверхности океана, он имеет замечательную природную защиту — почти две трети его побережья окружено высокими неприступными скалами и подводными рифами. Высокая горная гряда, подковой огибающая остров, благополучно защищает жителей и от непрошеных гостей, и от штормовых ветров.

Предки нынешних саккарцев не только воспользовались этим подарком, но и усовершенствовали его. В гранитном массиве были прорезаны потайные переходы, соединяющие все заставы в кольцо, а камни, вырезанные в сердце скалы, пошли на постройку недостающего участка стены.

Не только переходы, но и целые жилые комплексы были вырезаны в скалах. Вокруг каждого большого источника воды вырубались жилые помещения, способные вместить от пятисот до двух тысяч человек. И не только. На каждой заставе имелись места под кузню, оружейные мастерские, кухни и места под лазареты, хорошо проветриваемые складские помещения, арсенал, место под стрельбище, и даже загоны для животных. В каждой группе рекрутов, впервые попавших на ознакомление с заставой, обязательно находился хоть один, спросивший:

— Наши предки, — они что, со всем Саккаром собирались воевать?

Старшие неизменно пожимали плечами и отвечали всем одинаково:

— Такой огромный труд не может быть проделан напрасно. Значит, предки знали, что делали.

Тёплый климат Саккара позволяет селянам собирать по два урожая зерновых и овощей за год, давая уверенность в завтрашнем благополучии. Хотя, именно это благополучие и процветающие ремёсла сделали Саккар лакомым пирогом для завистливых соседей. Поэтому высокие крепостные стены, выстроенные ещё предками вдоль свободного от скал побережья, постоянно обновлялись и поддерживались в готовности.

Между заставами, привязанными к источникам воды, обязательно имелись обустроенные посты для наблюдения за контрабандистами, чьи юркие суденышки легко обходили рифы там, где большим судам было не развернуться. А ещё они были местом, где дежурные дозоры со смежных застав обменивались свежими сплетнями.

Гранитные стены — прекрасная защита на случай войны, но в мирное время, саккарцы предпочитают жить на земле, в просторных и воздушных бамбуковых домах на юге, на севере — в солнечных домах из известняка или ракушечника, прохладных даже в жаркий сезон, а в центральных районах — в толстостенных саманных домах.

Поэтому, в какой бы части острова не находилась застава, вокруг неё обязательно вырастал небольшой городок, обнесённый каменной стеной. И пусть внутренняя стена заставы была не столь внушительна, как внешняя, а ворота в ней никогда не закрывались, потому что жители постоянно сновали на свои сады и огороды, куриные фермы или загоны для альпак, расположенные снаружи, условности были соблюдены.

Комендант заставы, по традиции, всегда управляет и городком. Под его амбиции, его настроения, подстраивается жизнь в таких городках. Лениво— праздная, если Комендант достиг своих мечтаний и наслаждается покоем. Суетливо— торопливая, если он ещё не определился со своими стремлениями. В городке на семнадцатой заставе жизнь была размеренно— настороженная.

Пока Рас дошёл до штаба, двор которого включал и охраняемый выход на крепостную стену, прохожие удивленно поднимали брови, некоторые даже останавливались, разглядывая столичных гостей, но затем, отправлялись по своим делам. Никто не срывался с места, спеша выслужиться, предупредить Коменданта о высоких гостях. Что ж, это хороший знак.

В дежурке, на пропускных воротах, совсем юный рекрут развлекался, играя сам с собой в плетёный шнурок. Увидев Раса, он вскочил, растерянно хлопая ресницами, растянув на растопыренных пальцах сплетённую паутинку.

— Оставайся на месте. Приказ старшего по рангу. Вызывай Старшего наряда, — Рас кивнул одному из своих рекрутов.

Тот подошёл к подвешенному на стену сигнальному колоколу и, сверившись с, любезно прибитой тут же, таблицей сигналов, дважды дернул за верёвку. Прошло совсем немного времени, и противоположная дверь дежурки открылась.

— Мак! Ну что там у тебя? Опять курица в окно вле…

— Нет. На этот раз не курица, — осклабился во весь рот Рас. И тут же сделал строгое лицо. — Сначала ты отведёшь нас в канцелярию. А уже потом доложишь Коменданту.

Рас вытянул вперёд руку с биркой Дознавателя на открытой ладони. В принципе, это уже было лишним — его форма сама говорила и о его ранге, и о должности. Но Рас не хотел, чтобы офицер хоть на терцию засомневался и промедлил с выполнением приказа. Всё, что тот смог — бросить выразительный взгляд на своего дежурного.

В канцелярии трое писарей, устроившись на одном столе, что— то весело обсуждали.

— О, Ван! Мы как раз…

— Всем отойти от столов, ничего не трогать! — Рас перебросил свою бирку одному из рекрутов, кивнул на открытую дверь в архив. — Двое, проверить. Вывести всех сюда.

Четвёртого писаря вывели из архива, мягко забрали несколько папок из его рук, и отправили к остальным. Рас остановился посреди комнаты.

— Основы все помнят? … Напомню, на всякий случай. С этого момента, никто из вас не имеет права прикасаться ни к одной бумажке в этих кабинетах без моего разрешения и без присмотра моих помощников. На все мои вопросы отвечать чётко и по существу. Заподозрю неискренность — применю глубокий допрос. Вопросы есть?

— По какому поводу проверка? — хмуро, без особой надежды, спрашивает офицер Ван.

— Ты же сам знаешь ответ, усмехается Рас, — до конца расследования я ничего никому не скажу… Впрочем, чтобы дело пошло быстрее, а вам было о чём вспомнить — для начала, мне нужны все копии договоров на сопровождение купеческих караванов. Знаешь, где это? — один из писарей закивал. — Показывай.

Рас заметил, как нахмурился и опустил глаза офицер Ван. Вот и первый кандидат на допрос.

— Здесь есть отдельная комната для переговоров?

— Наверное, вот эта комната и есть, — неуверенно протянул писарь, доставая из шкатулки на столе дверной ключ. — Это кабинет Вица Паттина, он занимался наёмниками.

— Годится! — Рас осмотрел небольшой угловой кабинет с двумя широкими окнами, добротным письменным столом, небольшим, лишь по пояс, сейфом в углу, заботливо прикрытым вязанной ажурной салфеткой, широким, во всю стену, шкафом, с аккуратно расставленными папками, и картой восточного полушария Астреи на другой стене.

— Значит, так, — Рас прикрыл дверь в кабинет, повернулся к двум своим рекрутам, третий остался в канцелярии, присматривать за местными. — Берёте отсюда папки, начиная с последней даты, и просматриваете в обратном порядке. Выписываете имена всех погибших офицеров, на какой заставе служили, какой лицей окончили. Следующий список — сколько маршрутов по каждой категории, сколько человек нанималось, сколько погибших на каждом маршруте. Ещё мне нужен список вернувшихся, где сейчас находятся, сколько караванов сопровождали. Папку на маршрут Зана Фаррака положите на этот стол, я тоже просмотрю её. Держите под рукой ещё один лист, сразу записывайте всё, что показалось странным, не логичным, не понятным, свои мысли по этому поводу. Постарайтесь ничего не пропустить, чтобы потом не возвращаться.

Рас вышел из кабинета, строго оглядел писарей и офицера.

— Прошу обеспечить моих рекрутов бумагой и писчими принадлежностями. До окончания следствия, я налагаю запрет на разглашение всего, о чем вы услышите во время опроса. Вы не можете покидать эту комнату, пока я вас не опрошу. Вы не можете переговариваться между собой, в ожидании опроса, и не должны мешать работе моих людей. В то же время, добровольная помощь будет только приветствоваться, — Рас усмехнулся, — чем быстрее мы здесь закончим, тем быстрее вернемся домой… А сейчас я должен представиться Коменданту заставы. Проведи меня к нему, — обращается Рас к офицеру.

— Не стоит беспокоиться, — Ван отвернулся от окна и усмехнулся, — майор уже взял на себя этот труд.

В подтверждение его слов, решительно отворилась дверь, и тяжёлым шагом в комнату вошёл мужчина в светло— синей тунике и сюрко цвета бронзы. Высокий и широкоплечий настолько, что с трудом помещался в дверном проёме. За пятьдесят пять лет время выточило, обострило правильные черты лица, присыпало пеплом когда— то золотые косы, наполнило взгляд непоколебимой уверенностью.

Под этим взглядом писари дружно склонили головы, повинно опустили плечи. Но офицер Ван только пожал плечами и слегка развёл руки, показывая, что обстоятельства оказались сильнее его. Сам того не зная, Ван ободрил своей невозмутимостью Раса, вскинувшего голову и с дерзким упрямством встретившего пронизывающий взгляд Коменданта.

— Так— так! — Комендант презрительно скривил рот. — А вежливости рекрутов в Столице уже не учат? Не рассказывают, что прежде всех дел, необходимо представиться Старшему? И для начала, получить его разрешение?

— В Столице много чему учат, — спокойно, стараясь не дерзить, отвечает Рас. — Но у Дознавателей свой путь. И первое правило — обезопасить возможные улики от уничтожения. А потом уже, можно проявить вежливость.

— Улики?

— Возможные улики. И я как раз собирался вам представиться. Вот свидетели — Рас, всё— таки, не удержался, и ехидно указал на задержанных.

Никто из писарей не рискнул поднять голову, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. А офицер Ван лишь усмехнулся, уселся на подоконник, закинув ногу, откинул голову на откос и прикрыл глаза, собираясь подремать. Гм, Комендант даже не обратил внимания на такую дерзость. Почему? Особые отношения или слишком занят мной?

— Позвольте представиться…

— Не напрягайся. Рас Заннат, старший сын Северного генерала. Столичный выскочка, получивший шестой ранг сразу после лицея.

— Однако, — искренне удивился Рас. — У вас хорошие осведомители в Столице.

— Не зазнавайся. Просто, Военный Клан имеет не так много собственных Дознавателей. И новость о том, что сын Северного генерала служит в его штабе, и получил шестой ранг и диплом Дознавателя, три года назад облетела все заставы. Такой ранг, сразу после лицея, раз в сто лет присуждают. А уж сопоставить возраст и форму, может даже рекрут. Всё ведь верно?

— Не совсем, — Рас разозлился на себя, за то, что его силбно задел этот снисходительный тон. — Последовательность нарушена. Сначала я получил диплом с оценкой «отлично» в лицее Законников, затем Клан присвоил мне ранг, и только после этого, отец забрал меня в свой штаб.

— Хочешь сказать, что получил свою должность без папенькиных стараний?

— Не хочу. Я здесь не за этим. И кстати, вы плохо знаете историю Клана. Гем Заннат, нынешний Глава Клана, после лицея получил шестой ранг. Это было пятьдесят восемь лет назад. Правда, не в Столице. Прошу.

Рас открыл дверь в выделенный ему кабинет, пропуская Коменданта. За закрытой дверью их никто не увидит, но Рас не стал мелочиться, и унижать офицера, подчеркивая своё, более высокое, положение. Он вынес свой стул из— за стола, поставил напротив стула для посетителей, сел, ожидая Коменданта. Но тот не оценил его примиряющий жест. Усевшись, он продолжил сверлить Раса презрительным взглядом.

— Так тебе карьера Военного Главы крылья вырастила? Думаешь, если у вас фамилии одинаковые, ты сможешь повторить его карьеру?

— От корня бамбука вырастает бамбук, а не тростник, — сухо ответил Рас, подтягивая к себе бумагу и писчую палочку. — У нас не только одна фамилия, но и кровь. Гем Заннат мой дед. Может, не будем больше обсуждать мою семью? Хотя то, что вы не оспариваете заслуги моего отца в получении звания, уже радует. Займёмся делом?

Рас нарочно не стал поднимать глаза, чтобы проверить, какое впечатление произвели его слова. Решение Коменданта он ждал уставившись на лист бумаги перед собой. Тот заговорил после небольшой паузы, сменив презрение на сомнение.

— Мне довелось в молодости послужить под началом Гема. Это был лучший офицер, что я встречал в своей жизни. И я искренне радовался, когда его выбрали Главой Клана… Но время и власть меняют многое… Хорошо. Оставим это. Ты по поводу вдовы Зана Фаррака приехал?

— Почему вы так думаете?

— Она приходила ко мне. Жаловалась, что ей не выдали десятидневное пособие на детей после смерти мужа. Но за тридцать дней до этого, она расписалась в получении полной компенсации. Все документы оказались в порядке. Я посоветовал ей хорошенько поискать деньги у себя в доме. Моя старшая жена частенько теряет вещи, забыв, куда сама же их положила. Вдова же, пригрозила, что поедет в Столицу добиваться правды. Я надеялся, что она одумалась, и всё— таки вернулась к родне мужа, но выходит, дайна оказалась очень упряма.

— Возможность обмана вы не допускаете?

— Почему я должен верить приезжей женщине, а не своему офицеру? Виц родился на этой заставе, сюда же вернулся после лицея. Насколько я знаю, у него прекрасные отношения со всеми офицерами. Нареканий по службе никогда не было. Это первый его конфликт.

— За какое время? Как давно он занимается наёмниками? Какой доход он получает от этого?

— Шесть лет назад отец уступил ему свою должность. А доход… Отец его получал вполне приличный доход для своего ранга, а Виц женился на купеческой дочке и отдал свои сбережения тестю в рост. Вполне успешно, теперь его семья одна из самых богатых на заставе. Так что, у него не было нужды обманывать вдову.

— А Зан Фаррак? Что о нём скажете?

— Он на моей заставе всего четыре года прослужил. Отзывы по службе, с прежней заставы, хорошие, но… Не ужиться с собственной семьёй? Это не красит воина. Да и второй ребенок, сразу, вслед за первым… В общем, к нему присматривались, отмечали прилежание, но это всё, что я могу о нём сказать.

— Почему он вдруг подался в наёмники? Это ведь не обычно, в его ситуации?

— Не обычно, согласен. Но мало ли, что за мысли в голове у чужака? Он сказал, что хочет заработать дополнительные деньги. Маршрут был из категории лёгких — я сам проверил, поэтому и подписал его рапорт. По словам купцов, он погиб по собственной неосторожности.

— А почему ему нужны были деньги? Его семья нуждалась?

— Нуждалась? Не думаю. Офицерское пособие восьмого ранга, хоть и не золотой дождь, но с голоду умереть не даст. К тому же, его жену хвалили, уж не помню, за что, но говорили, что хорошая хозяйка.

— И вы, всё— таки, подписали рапорт?

— У меня не было причин ему отказывать.

— Хорошо. А что вы скажете о самом найме охранников?

— Первая и тридцатая заставы, помимо охраны гавани, несут ещё и таможенную службу, вторая и двадцать девятая заставы ловят контрабандистов вокруг Торгового города. Эти заставы не участвуют в охране купеческих караванов. Остальные заставы, по усмотрению Коменданта, могут отпускать до трети состава офицеров и рекрутов на контракты с купцами.

Обычно на контракты соглашаются либо неженатая молодежь — на мир поглазеть, опыта набраться, повышение в ранге заслужить. Либо те, кто отправил сына с женой в Крепость — чтобы сердце не изводить тоской, а заодно и денег подзаработать на прибавление в семействе.

Когда купцы начинают собирать караван, они обращаются в контору по найму, оговаривая, в какую страну и на сколько возов нужна охрана. В зависимости от маршрута, устанавливается уровень опасности и размер оплаты. После этого, офицер— наёмщик ездит по заставам, спешно собирая команду.

— А почему конторы по найму не на каждой заставе? Ведь сработавшийся отряд гораздо надёжней, чем случайно собранная солянка?

— Кто же отпустит сразу всю боевую группу на свободный заработок? Тем более, что в таких группах бойцы часто не только разного возраста, но и разного семейного положения и интересов вне службы. А что не на каждой заставе… Чтобы получать успешные заказы, нужно иметь хорошие связи в Купеческом Клане.

— Понятно. Спасибо за помощь. Больше не задерживаю.

Комендант немного помешкал, но всё же спросил:

— Я могу забрать офицера Вана Шаррага? Он не из болтливых, и ты можешь быть уверен, не побежит рассказывать всей заставе новость об услышанном. Или можешь взять с него дополнительную клятву о неразглашении.

— А что с ним не так?

Комендант недовольно покривился.

— Это его внеочередное дежурство. Наказание за дерзость.

Рас задумался. Этому офицеру явно есть что сказать. Вот только, он вряд ли горит желанием сделать это. А даже на глубоком допросе нужно знать, о чем спрашивать, поэтому он хотел оставить его последним на опрос. С другой стороны — Рас и сам, частенько, бывал слишком дерзок, и что такое внеочередное дежурство знает очень хорошо. А с третьей стороны — если уж дерзишь — будь готов отвечать за свою смелость. Впрочем, возить шваброй по казарме, вряд ли ему грозит. Рас вздохнул.

— Забирайте. Но предупредите его о неразглашении.

Глава 13. Рас, писари.

Рас остановился посреди комнаты, устало опустив руки. С самого утра он со старшим рекрутом обыскивали дом погибшего офицера. Каждую комнату. Каждый короб. Каждую полку. Каждую шкатулку. Подняли все гобелены, простучали стены и каждую половицу. Осмотрели всю мебель на наличие второго дна. Пересыпали крупы из каждого туеска. Даже разрезали клубки с нитками в швейной мастерской вдовы.

— Что скажешь, капрал?

Рекрут сел прямо на пол, прислонился спиной к стене.

— Либо эта дайна мудрее ста стариков разом, либо в этом доме никогда не было суммы, больше пяти золотых су одновременно.

Рас присел рядом.

— И где же тогда деньги?

— С собой увезла?

— Её комнату в гостинице обыскивали два раза. Девятьсот серебряных су — не та сумма, которую легко спрятать.

Рекрут присвистнул.

— Откуда такая сумма?

— Когда погибает офицер восьмого— десятого ранга, клан выплачивает по серебряному су каждую десятидневку на ребенка, до его совершеннолетия. Или выплачивает одноразово компенсацию, равную половине всего содержания. В расписке стоит — девятьсот су серебром, за двоих детей.

— А если перевести в золото?

— Триста шестьдесят го, или восемнадцать су. Их спрятать гораздо легче, но… Я получил отчет от Гека, ни один из столичных менял не получил такую сумму разом. Их журналы проверили, записи совпадают с кассой. Можно, конечно, разбить сумму на части и пройтись по менялам… Женщина, с двумя малыми детьми на руках, впервые в Столице — маловероятно. Тем более, что всё утро она провела в штабе.

— А если менять деньги по пути в Столицу?

Рас кивает.

— Я попрошу Гека отправить рекрутов с проверкой. У этой дайны внешность примечательная, думаю её легко будет вспомнить… Пойдём, нужно забрать остальных, а то придут, когда ужин остынет.

Оставшиеся без обеда рекруты с жадностью набросились на еду, а Рас лениво ковыряет в тарелке — нерешённая задача отгоняет его аппетит. В конце концов, он бросил вилку и отставил тарелку. Налив себе травяной чай, повернулся на стуле, облокотившись на спинку и прислонившись спиной к стене, обвёл глазами обеденный зал трактира. Что— то маловато сегодня посетителей для такого заведения. Допустим, вчера мы вернулись слишком поздно, и едоки успели разойтись по домам. А сегодня— то что?

Три офицера вошли в трактир, с удивлением осмотрели зал, подошли к стойке заказов. Хозяин им что— то сказал, и те разочарованно уставились на угол, где ужинали столичные гости. Взяли по кружке пива, сели за ближайший стол, в ожидании закусок, время от времени, бросая исподтишка недовольные взгляды в их сторону. Вошли ещё два офицера, выслушали хозяина, и очень недовольные, сразу ушли. Интересно! Понаблюдав ещё немного, Рас удостоверился, что хозяин нарочно отваживает посетителей, ссылаясь, похоже, на него.

С чего бы это? Никаких просьб я хозяину не высказывал, и лишать его вечерней выручки не входило в мои планы.

— Завтра оставь послание для наблюдателей, пусть присмотрятся к хозяину трактира. Чую, руки у него не особо чистые. Вряд ли это поможет нашему делу, но лишним, точно не будет, — вполголоса говорит Рас, и капрал согласно кивает.

Увидев, что рекруты наелись и немного расслабились, взявшись за чашки с чаем, Рас негромко продолжает:

— Я понимаю, что за два дня вы просмотрели не так много документов, и всё же — есть какие— то мысли? Хоть какие— то закономерности?

— Я не слишком разбираюсь в охране караванов, может, так и должно быть…, — неуверенно начинает один из рекрутов.

— Говори, — подбадривает его Рас.

— Я заметил, что самая большая смертность в тех командах, которые полностью формируются из новичков. С одной стороны, наверное, это закономерно. Но зачем собирать такие команды? Неужели нельзя их разбавить парой— тройкой ветеранов? В крайнем случае, хотя бы командиром поставить опытного наемника?

— А команда Зана?

— Была полностью из новичков. Зан Фаррак — Старший, хотя это было первое охранение для него.

— Интересно! Годится!

— Ещё интересней то, что у членов одной команды в договорах стоят разные уровни сложности, — добавляет второй рекрут.

— А какой уровень обычно выбирают новички?

— Гм, странно, но получается — второй— третий.

— Вот как? А как обозначается в договоре уровень сложности, словами или цифрами?

— Цифрами. I — легкий, считается малоопасным, II — средней опасности, и III — считается особо опасным и самым высокооплачиваемым.

— Просто цифрами? Никаких дополнений словами? То есть, просто добавь две чёрточки, и маршрут из легкого переквалифицируется в особо сложный?

Рекруты переглянулись, в глазах загорелся азарт.

— Годится! Кажется, у нас появилась маленькая зацепка. Завтра не стоит брать новые папки, пройдитесь по просмотренным. Мне нужны списки выживших новичков, суммы выплат по их маршрутам, где их найти. Отдельный список — выплаты вдовам. На что согласились — на компенсацию или подекадные выплаты?

Уже в который раз, Рас перекладывает опросные листы писарей. Их показания почти ничем не отличаются друг от друга, будто даны одним человеком. Все четверо подтвердили написанное Вицем — да, вдова Фаррак дважды приходила в контору. Первый раз — ещё во время жаркого сезона, точную дату могу сказать, если посмотрю такое— то дело… Я как раз переписывал такую— то справку… Пробыла в кабинете недолго. Вышла вся заплаканная. Нет, не скандалила и не возмущалась. Приходила одна, без детей… Второй раз была дней пятнадцать назад. Точнее нужно посмотреть дату на таком— то документе. В этот раз беседа была бурная, правда, офицер кричал гораздо громче дайны. Она только повторяла: «Это не правда. Такого не было». Ушла с пунцовым лицом, похоже, не слишком хорошо понимая, где находится, потому что долго не могла нащупать ручку на двери… И так в четырех вариациях. Этого писаря Рас позвал на опрос во второй раз, только потому, что во время опроса, в его глазах промелькнула жалость к дайне. Остальные остались равнодушны.

Виц изложил, что в первое посещение вдова написала заявление на полную компенсацию и получила все деньги. Затем пришла во второй раз, и заявила, что ничего не получила и не собиралась брать компенсацию. Все четверо писарей повторили показания офицера, вот только дата первого посещения, названная ими, была на два дня позже, чем стоит в расписке. Не могли же ошибиться все четверо!

— Можешь вспомнить, как была одета дайна Ора в первый и во второй раз?

— Одета?.. Как обычно, в цвета Клана… Согласно рангу…

Рас вздохнул. Правду говорил Наставник — на этот вопрос женщина опишет, где были вытачки, сколько было складочек, как был украшен пояс, что за вышивка на сюрко… А для мужчины — «одета в цвета Клана», и достаточно. Те, кто замечает различия, в канцелярии штанов не просиживают. Профессия шпиона не зря считается самой почётной в Клане.

Пояс! Пояс обычно плетётся мужчиной в подарок любимой женщине.

— Что за пояс был на ней? Вспомнишь?

— Пояс?… Да, был пояс, с очень красивым узором, переплетение синего, голубого, жёлтого и красных шнуров, — немного оживился писарь.

— А сумка? Как она висела? На плече или через грудь?

— Сумка?… Не помню… Не было у неё сумки.

— Может, на поясе кошель висел? Или в руках его несла?

— Нет. Не было кошеля. А в руках она только конверт держала, прижимала его к груди.

— Одной рукой или двумя?

— Двумя. И плакала всё время.

— Тогда как же она вынесла монеты? В расписке написано — девятьсот су серебром. Это должен быть немалый вес и объём. Ей кто— нибудь помогал?

Писарь ошарашенно хлопает ресницами.

— Не было сумки. И никто не помогал.

— Годится! Клятву о неразглашении помнишь? Пикнешь хоть слово — и вся семья отправится на переработку. Подпиши показания и зови следующего!

Опросив писарей, Рас отправился к дому вдовы, записал показания соседки, видевшей, как к дайне Ора приходил офицер, сообщивший о смерти мужа. О том, что случилось неладное, соседка догадалась по открытой двери и малышке Юма, разгуливающей перед воротами только под присмотром Жака. Когда соседка вошла, Ора сидела прямо на земле и громко рыдала, рядом стояла растерянная дайна — заказчица, ставшая свидетельницей горестного известия. Вместе с соседкой, Рас пролистал книгу заказов Ора, и та объяснила ему, где искать богатую дайну. Не сразу, но Рас всё же нашёл заказчицу, записал и её показания.

Пришло время поговорить с Ваном Тарруком. Немного подумав, Рас устроился в трактире, заняв самый удаленный стол. Заказал чайник с травяным чаем, пару чашек и сладкий пирог, попросил мальчишку— подручного пригласить офицера для разговора.

Чай только— только заварился, когда в трактир вошёл Ван. В одной тунике, без капюшона и даже сюрко, явно стараясь подчеркнуть, что тратит своё свободное время. Издалека кивнул, поздоровавшись, Расу, внимательно оглядел зал, и только после этого, не спеша, направился к нему. Сел за стол не напротив него, а рядом. Либо, чтобы иметь возможность наблюдать за залом. Либо, чтобы у Раса не было возможности наблюдать за его лицом.

Хорошего разговора, похоже, не получится. Жаль.

Рас разлил чай по чашкам.

— Извини, пока следствие не закончено — могу угостить тебя только чаем.

— Знаю я, что за чай у Дознавателей. Обойдусь пока.

В голосе Вана нет открытого вызова, скорее, плохо скрываемая настороженность. Рас отпил из своей чашки, отщипнул немного пирога, бросил в рот.

— Что так? Не дружишь с законом? — спросил, как можно спокойнее.

Ван лишь пожал плечами.

— Спрашивай. Ты ведь не для чая меня сюда позвал?

— Одно другому не мешает, но как знаешь… После совершеннолетия ты двенадцать раз охранял купеческие караваны, последние пять — по маршрутам повышенной сложности. Это принесло тебе звание ефрейтора в числе первых, из твоего возраста. Затем ты женился и безвылазно провёл семь лет на этой заставе, дослужившись до восьмого ранга и звания капрала. Отправив жену и сына в Крепость, ты опять подался в наёмники. За шесть лет твой ранг поднялся до седьмого, а звание до сержанта. Я все правильно запомнил?

Ван опять лишь пожимает плечами.

— Это обычная жизнь на маленьких заставах.

— Не совсем. Ты продвигаешься вверх, вопреки своему невоздержанному языку и неукротимому нраву. Но своё дело ты знаешь в совершенстве, и всегда заботишься о безопасности подчиненных. Поэтому, Комендант продвигает тебя вверх, считая, что именно ответственность за чужие жизни поможет тебе примириться с дисциплиной.

— Не знал, что майор такого мнения обо мне… И что? Ради этого ты меня позвал?

Рас сжал зубы на пару терций, чтобы успокоиться. Затем пересел напротив Вана, решив показать, что больше не намерен терпеть его дерзости, вынул из нагрудного кармана и поставил на стол небольшой нефритовый флакон в форме вытянутой капли с прорезанными снизу вверх бороздками, закрученными по спирали. Внимательно посмотрел Вану в лицо.

— Вопрос: у Вица было только два договора с тобой, составленных его отцом, ещё в начале твоей карьеры наемника, — почему?

Ван угрюмо уставился на флакон.

— Как только я получил возможность стать во главе команды, я поставил условие — наёмников в свою команду я подбираю сам. Большинству купцов это не мешает, но Вицу пришлось не по душе.

— Почему?

— Откуда мне знать? Может, боялся растерять клиентов.

— Это не полный ответ.

— Это всё, что я могу сказать. Хочешь глубокий допрос — позови Коменданта.

— Почему? Он связан с махинациями Вица?

— Ни с кем он не связан. Я не знаю, что за подковёрные игры затеял Северный генерал, но наша застава относится к Западному округу, и ему не подчиняется!

— Мой отец и подковёрные игры? — мгновенно вспыхивает и, сжав кулаки, приподнимается над столом Рас. — Да что ты знаешь о нём, что позволяешь себе его оскорблять?

— Наша застава ему не подчиняется! — Ван точно так же сжимает кулаки и, приподнявшись, сверлит Раса таким же злым взглядом.

В трактире мгновенно наступила мертвая тишина. Немногочисленные посетители, затаив дыхание, во все глаза уставились на спорщиков. Но именно это тревожное внимание и охладило их пыл, заставило взять себя в руки. Оба, одновременно, опустились на стулья, опустили сверкающие гневом глаза. Рас опять полез в нагрудный карман, положил перед Ваном бирку. Тот несколько терций пялился на неё, затем поднял изумленный взгляд на Раса.

— Военный Глава?

— А что не так? — выплеснул сарказм Рас. — Надеюсь, ему ваша застава подчиняется?

— Глава Клана расследует дело вдовы восьмого ранга? — всё ещё не может поверить Ван.

— Глава Клана расследует участившиеся смерти наёмников. А договор Зана Фаррака — всего лишь звено в этой афере. Но его тоже нужно расследовать… Будешь пить отвар Истины, или сам расскажешь, что знаешь?

Ван неожиданно успокоился, отпил несколько глотков чая.

— Говоришь, участились смерти наёмников? — задумчиво говорит он. — Ну да, наверное. Что— то подобное и должно было случиться.

Рас приготовился слушать, а Ван, прихлёбывая остывший чай, рассказал следующее:

— Это правда, я не работаю с Вицем, потому что сам отбираю себе команду и маршруты. У меня есть несколько проверенных купцов, готовых платить честную цену за охрану товара, и не менее проверенные ребята, с которыми я могу пройти самый сложный маршрут, без потери людей и товара.

Было у меня подозрение, что отец Вица нарочно занижает опасность маршрута, чтобы снизить расценки, но доказать я этого не смогу. Отслеживать обстановку на маршрутах — задача наёмщиков, они получают информацию от вернувшихся караванов, но оба раза, что я заключал с ними контракт, маршрут был обозначен, как легкий, команда набиралась минимальная, но напряжение требовалось максимальное.

Причём, если в первый раз, на всём пути нам приходилось отбиваться от мародёров, потому что маршрут проложили по местам, где недавно прошла вооруженная заварушка, и обвинить купцов в занижении сложности маршрута сложно — могли, действительно, не уследить за обстановкой в чужой стране. А во второй раз нам пришлось пробираться через дикие джунгли, полные неизвестных хищников…

Я просто выработал для себя несколько правил, в том числе — не браться за охрану, если обоз составляют только два— три купца — велика вероятность, что будут экономить именно на охране. При прокладывании нового маршрута рассчитывать его как высокоопасный. И не работать с купцами, которые свой товар считают ценнее жизней охранников.

— Неужели и такое бывает?

— Слышал, но сам не сталкивался. Ищи других свидетелей.

— А Зан Фаррак? Что о нём можешь рассказать?

— С одной стороны — городок у нас небольшой, здесь действительно, все друг друга знают. С другой стороны — близко я с ним не сталкивался, дружбу мы с ним не водили. Поначалу, как приехал, ему приходилось держаться обособленно — понятно, к чужаку должны присмотреться. Потом немного все обвыклись. Жену его женщины приняли сразу — она оказалась прекрасной портнихой, очень скоро женщинам пришлось занимать очередь к ней. Что уж там особое она шила — не знаю, моей жены в это время уже не было в городке. Он был менее общительным, более сдержанным. Но дураком не был, точно. … Пока его жена не родила дочку.

— А что не так с ребенком?

Ван усмехнулся.

— Ты, видно, ещё не встретил свою, особенную женщину. От которой в сердце шторм, а мозги и вовсе, будто ураганом сносит. … Особенность уклада жизни Военного Клана — наша Крепость. Когда мать со старшим сыном на семь лет уезжают из дома, что делать с младшим? С собой на службу малого не потащишь. Можно, конечно, отдать бабушке, чтоб побаловала, но ведь и он вырастет, и тоже уедет в Крепость. И тогда сколько ещё лет ты не увидишь любимую? Поэтому, после рождения первенца, каждая пара исхитряется как может, чтобы не зачать второго.

— Угу. Или строят новый дом, для второй жены.

Ван чуть смущённо улыбнулся, опустил глаза.

— Ну, и такое бывает. Жизнь, она… сложная… Может, в Столице не так, но на заставах второго ребенка, зачатого до Крепости, не принято выставлять напоказ. От него не отказываются, конечно, но до Крепости не особо показывают. Вот приедет с обучения — тогда он уже полноценный сын, которым можно гордиться… А Зан не только не смущался второй беременности жены, наоборот, весь светился от радости, когда видел её. А уж когда родилась девочка, тут у него совсем пристань рухнула. Сам знаешь — девочки у нас редкость. А Зан и вовсе восторгался так, словно его дочь — единственная во Вселенной.

— Поэтому он взялся за этот заказ?

Ван долго молчал, что— то вспоминал, задумчиво разглядывая хозяина таверны.

— Утверждать не могу, но думаю, есть ещё какая— то причина. Какое— то время, прежде, чем подписать договор на охрану, Зан ходил очень смурной. Тебе следует поискать.

— Обязательно. В последнем письме, которые все пишут перед такими заданиями, Зан утверждал, что маршрут выбрал легкий и скоро вернётся. Он совсем ничего не подозревал?

— Дураком он не был. Но и с обозами никогда не ходил. Там своя специфика. С нашей заставы отправились двое, оба новичка, и оба не вернулись. Я всё ждал, что перед отъездом, они подойдут ко мне за советами. Но они не подошли. Сейчас мне это кажется ещё более странным.

— Я отправил ласок с приказами на соседние заставы. Там трое, вернувшихся из этого охранения.

— Интересно! Я бы не отказался послушать их рассказы.

Рас молча пожал плечами. Предварительные выводы уже можно сделать. Пора писать отчет деду, пусть решает. Эта застава, и правда, отцу не подчиняется.

Глава 14. Эрим, архитектор.

С каждым днём надежда исполнить задуманное таяла, как свечной воск.

Вдобавок ко всему, в Саккаре все готовились к началу жаркого сезона, который, по местному календарю, должен продлиться семьдесят дней. Саккарцы поголовно переходили на более лёгкую одежду — с короткими рукавами, с голыми, от колен, ногами в полотняных туфлях. Кое— кто уже и от сюрко отказался, надев тонкие туники со вшитой посредине цветной полосой. И все местные с сочувствием и удивлением пялились на иноземцев, парящихся в длинных брюках и плотных жилетах поверх рубах с длинными, широкими рукавами. А Эрим, глядя на саккарцев, всё чаще подумывал примерить на себя здешние туники и бриджи. Особенно, после блаженства, испытанного от перехода на саккарские тонкие туфли, вместо зиндарийских коротких сапожек.

Две десятидневки зиндарийцы потратили, объезжая два соседних городка и сёла, прилегающие к ним и Столице. Точнее — кузни и механические мастерские. И все с одним и тем же результатом — никаким. Везде, на их просьбу хотя бы показать саккарское чудо, названное игломётом, над ними либо смеялись, либо отправляли в дальний и сложный пеший поход. Да уж, сельские нравы сильно отличались от столичных, и не в лучшую сторону.

Возвращение в набитом селянами возке пригородного водильщика хорошего настроения не прибавило. Чтобы проветриться и немного успокоиться, Эрим решил не нанимать следующего водильщика, а пройтись от городских ворот до гостиницы пешком. Да и подумать ему было о чём.

— Лорд Эрим, вы видели?

— Что?

— Впереди, чуть правее. Рыжую шевелюру узнаёте?

— Дин?

— Он самый, и Ани вместе с ним. Только одеты они необычно и ведут себя странно.

— А ты уверен, что это они?

— Конечно. Я хорошо их рассмотрел, прежде чем Дин заметил меня. Заметил, и тут же отвернулся, потянул за собой девушку и быстро свернул в проулок.

— За ними!

Пожалуй, Эрим даже себе не смог бы объяснить, почему решил проследить за братом с сестрой. Наверное, положился на интуицию Атара, почувствовавшего неладное. К тому же, раздражение от неудачи требовало хоть каких— то действий.

Мужчины резко прибавили шаг, а попав в проулок, побежали. Но и те, за кем они устремились, явно заторопились, потому что, пробежав проулок, зиндарийцы увидели только спины, быстро скрывшиеся за дверью здания с оливковым флагом с серой полосой у входа.

Парочка и правда, была одета в необычные для них цвета. На оливковую тунику Дина был накинут тонкий сюрко цвета лаванды, у Ани, на такую же оливковую тунику, мятного цвета. Но самое странное — на голове у девушки оливковая тотилья, шапочка замужних саккаринок. А это уже интрига!

— Странно. Никогда не видел на них таких цветов. Одежда ремесленников. И эта шапочка… Ты все— таки, уверен, что это наши знакомые?

— Гм. Раз вход ведёт не во двор, а сразу в дом, значит это не жилое строение, а какая— то контора. Попробуем зайти?

— А давайте!

Здание и правда, оказалось конторой Гильдии Строителей. На стенах, украшенных различными видами бамбуковых обоев, висели таблички с указанием направления и номеров кабинетов управляющих зодчих, маляров, плотников, стекольщиков, мебельщиков… Широкое здание имело один продольный коридор и два поперечных. И как узнать, в каком кабинете скрылись их знакомцы? Из чистого упрямства, Эрим решил дождаться их прямо в небольшом холле.

Управляющий по аренде и продаже помещений уныло вздыхал, глядя на посетителей — большой прибыли они не принёсут, а вот времени отнимут изрядно. Флегматичный широкоплечий парень с огненно— рыжим аккуратным гнездышком на макушке равнодушно пялился на стены. А его миниатюрная женушка увлеченно трещала языком, хвастаясь, что совсем недавно они объявили себя семьей, и теперь им нужен новый дом; что её муж замечательный гончар, и его непременно заметят в Столице; что их дом должен быть в самом лучшем районе и очень вместительным; что во дворе обязательно должно быть место для гончарной мастерской, и что их обязательно будут навещать все их родственники. Когда дайна начала перечислять и подсчитывать совместную родню, управляющий не выдержал.

— Простите, дайна. Я понимаю, что дом вам нужен самый лучший и самый просторный, но может, вы назовете сумму, от которой мы и начнем плясать? Вы готовы к тому, что расценки в Столице, всё— таки… повыше, чем в других, не таких больших городах?

Рыжий гончар ехидно усмехнулся в стену, а его жёнушка лишь ненадолго смутилась, и тут же предложила свой выход.

— А давайте вы нам покажете все дома, готовые к продаже, а мы выберем то, что нам понравится.

— Боюсь, это займет очень много времени.

— Ничего, мы не торопимся! — «Обрадовала» его молодая женщина.

Еёмуж сочувствующе посмотрел на управляющего и поудобнее устроился в кресле, явно собираясь подремать.

— Дайна, а может, вам не стоит спешить с покупкой, — запаниковал управляющий. — Может, вам стоит сначала арендовать небольшой домик, на половину межсезонья, а за это время вы, не торопясь, осмотрите город, выберете район, где вам захочется жить. Так многие делают. Покупка дома — очень серьёзный шаг, здесь нельзя спешить. А пока у нас есть в аренду несколько не очень больших, но вполне приличных домиков в ремесленном квартале.

— Почему сразу ремесленный квартал? — надула губки дайна. — Мой муж, к женитьбе, получил восьмой ранг, родственники и друзья тоже подарили нам денег, чтобы мы могли удобно устроиться. Может, мы вообще — в купеческом квартале хотим жить!

Судя по выражению лица молодого мужа, там пол города готовы были кубышку по кругу пустить, лишь бы избавиться от этой болтуньи, рот которой ни на давату[1] не закрывался, с тех пор, как она переступила порог этой комнаты. «Эко тебя угораздило, парень!» — посочувствовал управляющий. Впрочем, не похоже, чтобы тот сильно страдал. Скорее, к бесконечной болтовне супруги он относился, как к шуму прибоя. Рефлекторно кивал и угукал, услышав: «Да, милый?», и продолжал думать о своём. Наверное, это самая верная тактика.

Управляющий подошёл к стене и потянул за шнур. Бамбуковая панель отъехала в сторону, открывая скрытый стеллаж с толстыми папками.

— Конечно, дайна, вы можете выбрать любой район, хоть у самого дворца поселиться. Но будет ли вам это удобно? В ремесленном квартале вы быстрее обзаведётесь связями, необходимыми вам для работы, да и зачем зря тратить деньги, которые пригодятся потом для покупки дома? Мы можем подобрать вполне приличный домик для временного жилья… — управляющий выбрал одну из папок и понес её к столу. — Можно подобрать с мастерской во дворе, можно устроить мастерскую отдельно…

Наступившая тишина сначала насторожила супруга дайны, а вслед за ним обеспокоился и управляющий. Раздвижная панель настолько впечатлила дайну, что она позволила отдохнуть мужским ушам целых три с половиной даваты. Дайна внимательнейшим образом осмотрела раздвижную панель, пару раз открыла и закрыла её, затем задумчиво произнесла:

— А знаешь, милый, пожалуй, в нашем доме обязательно должен быть тайник.

— Зачем? — обречённо простонал её муж.

— Ну… — неуверенно начала дайна, но закончила тоном абсолютной убежденности. — Уважаемому мастеру обязательно найдётся, что спрятать от посторонних глаз!

Гончар тяжко вздохнул, «благодарно» посмотрел на управляющего и ткнулся лбом в ладонь. Похоже, теперь дайна не успокоится, пока не проклюёт плешь на рыжей макушке. Или не получит в своё распоряжение тайник. О котором тут же узнает весь город.

Дайна решительно отодвинула принёсенную папку, и с видом Главного Прокурора уставилась на хозяина кабинета.

— Дайн управляющий, что вы можете нам рассказать о тайниках?

— Раздвижные панели — это не совсем тайник… — попытался улизнуть управляющий.

— Прекрасно. А что, по— вашему, совсем тайник? — продолжила экзаменовать его дайна.

— Вы можете обратиться на рынке к торговцам шкатулок. У них обязательно найдется товар с секретом: двойное дно, потайные ящички…

— Не подходит.

— Тогда, обратитесь к управляющему мебельщиков. По вашей просьбе, вам изготовят любую мебель с предусмотренными в ней тайниками.

— Какой тайник может быть в мебели?

— В зависимости от объёма того, что вы собираетесь прятать. Это могут быть потайные полки в шкафах, для хранения документов, ящички для драгоценностей, спрятанные под резными украшениями. В ножках часто прячут тубусы с бумагами. Под столешницей можно спрятать небольшой короб.

— А ещё больше?

Ну да, секрет замешивания глины хранить от соседей.

— Смотря что вы хотите спрятать, дайна.

— Сейф!

— Тогда вам лучше связаться с зодчим. При постройке нового дома сразу проектируется ниша под тайник. А в старом доме зодчий подскажет, как изменить планировку, чтобы утолщение стены не бросалось в глаза.

— На такую перестройку тоже заключается договор? — вдруг заинтересовался разговором муж дайны, — оговаривается не только наличие, но и место тайника?

— Безусловно.

— Тогда, что же это за тайна, если о ней может прочитать любой писарь?

— Договора, содержащие чертежи потайных элементов, пишутся всего в двух экземплярах, один отдается заказчику, второй, с письменной клятвой мастера, сдается в архив Главы Гильдии Строителей.

— А что за клятва?

— Если выяснится, что о секрете проговорились в мастерской мебельщика, или зодчего, всё равно кто, хоть подмастерье, работники мастерской, вместе с семьями, отправляются на переработку, а их имущество получает пострадавшая сторона, в качестве компенсации.

— А если проболтается сам Глава Гильдии? — у дайны даже глаза загорелись от любопытства.

— Он не может проболтаться, потому что даже не читает этих договоров. Глава Гильдии, сам мастер и управляющий цехом, втроём спускаются в хранилище и оставляют договор в специальной ячейке, на которой пишут имя мастера, имя заказчика и даты подписания и выполнения. Ячейка заливается воском и пломбируется личной печатью Главы.

— А если посторонний прокрадётся в архив?

Управляющий снисходительно улыбнулся.

— Дайна, неужели вы думаете, что Гильдия Строителей не сумела обезопасить свой архив? Поверьте, постороннему туда просто невозможно попасть.

— Но вы же о нем знаете?

— Все, кто имеет доступ к тайнам, связаны не только личной клятвой, но и семейной.

— Странно, а зачем тогда вообще хранить договора? Не проще ли их просто сжигать после выполнения? — рассуждает дайна.

— Таковы правила, — слегка растерялся управляющий. — При покупке дома, новый хозяин может обратиться к Главе Гильдии, с просьбой проверить, не велись ли в доме потайные работы. Если такой договор есть, новому владельцу будет позволено снять копию с чертежей… В конце концов, документы могут изъять по приказу Господина Хранителя Печати, если возникнет государственная необходимость.

— Вот как! А если никто не обратится, договор так и останется запечатанным?

— Безусловно. Дома на аренду смотреть будете?

Молодожены переглянулись и одновременно кивнули.

— Будем!

Похоже, рассказ о тайниках сильно впечатлил дайну, потому что теперь она почти не болтала, выбрала четыре дома в разных концах города, попросила себе копии их планировки, и стала откланиваться.

— Большое спасибо, дайн управляющий. Я думаю, мы очень скоро увидимся снова.

Пока дайна укладывала чертежи в папку, любезно подаренную управляющим, её муж выглянул в коридор и вдруг резко захлопнул дверь. Быстро подошёл к жене и решительно подхватил её на руки.

— Дорогая, тебе плохо? В твоем положении нужно заботиться о себе! Дайн управляющий, позовите нам водильщика, моей жене срочно нужно к лекарю!

Пришлось управляющему поспешить на улицу, высвистеть водильщика с торговой площади. Видно, дайне и впрямь, стало очень плохо, потому что гончар, не отпуская жену, запрыгнул в коляску, не дожидаясь полной остановки самохода, и тут же погнал водильщика во весь дух.

— Везёт же некоторым, не успели объявить о браке, а уже и потомство на подходе. Впрочем, должна же Доля хоть чем— то утешить парня, — завистливо вздохнул управляющий.

— У кого потомство на подходе?

На крылечке трое иноземцев растерянно смотрят вслед укатившему самоходу.

— Я могу вам чем— то помочь?

— Вы, кажется, занимаетесь вопросами продажи и аренды жилья?

— Да. Хотите снять дом? Могу предложить неплохие варианты.

— Спасибо. А эта пара — они кто?

— Молодожёны. Собираются взять в аренду дом. Только вот дайне стало плохо. Вряд ли, в её положении, разумно будет сейчас переёзжать в столицу.

— Молодожены? И дайна ждёт ребёнка?

— А что случилось?

— Нет, ничего, простите. Они показались мне знакомыми, но, оказывается, я ошибся.

— Бывает. Пройдемте, подберём вам жильё.

— Спасибо, дайн, мы зайдём в следующий раз.

Ожидать в пустом холле оказалось невыносимо скучно. Потихоньку закипая от потраченного впустую времени, Эрим принялся поочередно открывать двери в кабинеты. Некоторые двери оказались заперты, в некоторых деловито коротали одиночество управляющие. Заглянув в кабинет, Эрим с максимальной вежливостью извинялся, и переходил к следующему. Оставив Исака наблюдать за запертыми дверями, Эрим перешёл в следующий коридор.

Первая дверь оказалась заперта, следующая щёлкнула замком и распахнулась, стоило Эриму потянуться к ручке. На пороге стоял Дин, собственной персоной, в одежде какого— то ремесленника и с закрученными, как у простолюдина, рыжими волосами на макушке. Встретившись с Эримом глазами, Дин тут же потянулся к шее, вот только, капюшона, за которым можно спрятать лицо, на нем не было. Резко опустив голову, Дин быстро захлопнул дверь, а спустя давату, из неё выскочил незнакомый человек, едва не бегом прошмыгнул по коридору на улицу.

Вслед за ним появился и Дин, с девушкой на руках. Та уткнулась низко опущенной головой ему в шею, стараясь прикрыть лицо парня какой— то бумажной папкой. Вот только Эрим уже успел разглядеть его прежде. А теперь оказывается, что это молодожёны, ищут себе жильё. И что здесь происходит?

Всю дорогу до гостиницы Эрим ломал голову, пытаясь придумать объяснение случившемуся. Единственный, наиболее правдоподобный вариант — девушка, неосмотрительно, попала в беду, а брат пытается ей помочь. Жаль Ани, если эта оплошность испортит ей жизнь. И странно.

Эрим внимательно наблюдал за ней, сравнивая с сестрой, и не сказал бы, что кто— то из сестер склонен к легкомыслию с мужчинами. К тому же, Эрим не заметил, чтобы Ани отдавала кому— либо предпочтение. Скорей, наоборот, Нак единственный, кому она откровенно высказывала холодную неприязнь. Она даже по имени его не называет — «дайн помощник судьи», и всё.

Обычно саккарцы относятся к своим женщинам снисходительно— бережно, даже Ани, несмотря на свой острый язычок, не обделена вниманием парней. Но Дин всегда рядом, присматривает за сестрами. Как же такое могло случиться?

Когда зиндарийцы добрались до гостиницы, Дин, как ни в чем не бывало, разносил пиво и закуски.

— Доброго вечера, дайны. Давно вас не было. Надеюсь, поездка была удачной.

— Эээ… Доброго вечера, — невозмутимость парня просто поражала.

— Поужинаете? Или сначала, помоетесь с дороги? Вам хватит душа или подогреть воду в купальне?

Вот ведь наглец! Хоть бы на терцию[2] промелькнуло смущение в глазах! Смотрит с искренностью новорожденного ягненка!

— Спасибо, мы обойдемся душем, — обиженно буркнул Эрим, направляясь к лестнице на второй этаж.

Привыкшие к баням с обжигающим паром у себя на родине, зиндарийцы настороженно косились на саккарские купальни. В гостинице, на заднем дворе, отстроено специальное помещение, где моются постояльцы и многие жители соседних улиц, через день, мужчины и женщины.

Сначала, саккарцы обмываются с мылом под холодным душем, потом забираются в большую широкую бочку с сидениями внутри и отогреваются в горячей воде. Вода постоянно подогревается, поэтому местные могут сидеть в купальне целый асур, а то и два. Пока не обсудят все новости или не переберут все кости соседям. После этого, опять натирают кожу мыльным мочалом и обливаются теплой или холодной водой из ушата, тут уже по вкусу.

Саккарцы любили свои купальни, но зиндарийцев плескание голышом, как в детском корытце, не привлекало.

Мужские парикмахеры в Саккаре имелись. Они назывались косоплётами и прекрасно умели начисто сбривать растительность на лице и искусно заплетать многослойные косы. Женские мастера по уходу за волосами назывались причёсниками. И вот они— то прекрасно подстригали и укладывали волосы под шапочки — хоть тотильи[3], хоть татабейки[4]. К косоплетам зиндарийцам идти было незачем, а к причесникам как— то неловко.

В ожидании ужина, Эрим прохаживался по веранде второго этажа без жилета, в одной рубахе, раздраженно потряхивая отросшими, ещё влажными после душа, волосами. Сзади они постоянно норовили залезть под воротник рубахи, чёлка непременно падала на глаза, мешая смотреть.

— Доброго вечера, дайн! У вас такие прекрасные волосы! — Ина поставила на стол поднос с яствами, мягко покивала головой.

— Эээ… Вы находите? — Эрим, в очередной раз вытянул концы волос из— под высокого воротника, тряхнул головой.

— Конечно! Такой насыщенный пшеничный цвет, густые и мягкие… Неужели не жалко обрезать такую красоту?

— Я совсем не привык к длинным волосам… Не понимаю, как они не мешают вашим мужчинам?

— Если немного изменить причёску, вам будет удобней. Вы позволите? — Ина достала из маленького кармашка на поясе кожаный шнурок и гребень.

Позволить этим нежным ручкам коснуться его головы?! Эрим поспешно сел на первый попавшийся стул и опустил глаза, чтобы они не выдали его восторга. Ина зашла за спину парню, ловко разделила и развернула по разные стороны лба челку, затем быстро собрала волосы в невысокий, пока ещё коротенький хвост, завязала их шнуром.

— Думаю, так вам будет намного удобней…

— Большое спасибо. Ина…

Эрим поднялся, но девушка вдруг поспешно отвернулась, и взялась за посуду.

— Почему бы вам не примерить саккарскую тунику? Поверьте, в нашем климате, носить её намного приятней. Правда, Дин?

Дин неодобрительно покачал головой, поставил на стол ещё два подноса, и хмуро поглядывая исподлобья, стал помогать расставлять посуду.

— Во всяком случае, это будет приличнее.

— Ээээ… По вашему, снять жилет, это очень неприлично? — обеспокоился Эрим.

Ина скользнула взглядом по его рубахе, заправленной в брюки, и тут же смущённо отвела глаза.

— Простите, дайн, у нас, действительно, не принято так одеваться…

— Да что с моей одеждой не так?

— Не стоит свою задницу выставлять девушкам на обозрение, — беззастенчиво выдал Дин.

— А… бриджи? — опешил Эрим.

— Вот и прикрой их рубахой.

Пристыженный Эрим спешно выдернул из— за пояса концы широкой рубахи, постарался разгладить руками помятости. Девушка уже справилась со своим смущением и постаралась загладить неловкость.

— Если надумаете покупать тунику, будьте осторожнее с выбором цвета, — Ина привычно накрывает на стол, лишь легкий румянец на щеках выдает недавнее смущение. — Как бы вам не попасть впросак. Думаю, для вашего положения и ранга подойдет нефритовый и бирюзовый.

— Лучше тёмно— зелёный, — с ехидством цедит сквозь зубы Дин, и Эрим понимает, что тёмно— зелёный он, ни в коем случае не хочет.

— А… нефритовый — это какой?

— Пожалуй, я попрошу Мина сходить с вами к красильщикам, — улыбается девушка, мягко покачивая головой. — У них продаются справочники, с названием цветов и их соотношением к рангам. Думаю, лишним для вас такой сборник не будет.

Чтобы перевести разговор и ещё немного задержать девушку возле себя, Эрим спросил:

— Как дела у Ани? Я видел её сегодня в городе.

Брат с сестрой встревоженно переглянулись, и Ина, с мягкой улыбкой, постаралась убедить его:

— Что вы, дайн! Вы просто ошиблись. Ани сегодня не покидала Дворец.

— Но я… — хотел возразить Эрим, и осёкся — кто он такой, чтобы выворачивать наружу постыдные тайны их сестры?

Вздохнув, и взяв девушку за руку, Эрим постарался быть как можно убедительнее.

— Хорошо. Пусть, я ошибся. Ина, послушай меня. Я не буду выпытывать, что за беда случилась у вашей сестры, но я хочу, чтобы вы знали: если вам, точнее — ей, понадобится моя помощь, только скажите. Я готов взять её под своё покровительство и даже увезти в Зиндарию. Поверь, я смогу позаботиться, чтобы она ни в чем не нуждалась.

— Спасибо, дайн. Вы очень великодушны. Но уверяю вас, Ани в полном порядке и покидать Саккар не собирается. — на этот раз, брат с сестрой переглянулись, явно сдерживая смех.

Эрим растерялся. Что не так? Если бы Ани попала в беду, вряд ли бы Ина так веселилась. Не знает? Но ведь и Дин веселится не меньше.

Когда Ина и Дин ушли, к столу подсели Атар и Исак, почтительно ожидавшие окончания разговора в стороне. Эрим пожал плечами.

— Ничего не понимаю. Они утверждают, что Ани в полном порядке, из дворца сегодня не выходила. И при этом, совершенно искренне веселятся. Тогда кого мы видели в городе?

— Мой лорд, вы же знаете, если саккарцы не хотят отвечать на какой— то вопрос, они упираются, как таран в ворота. У вас нет иного выхода, кроме как наблюдать за ними, — покачал головой Исак.

— Что ж, будем наблюдать.

[1]единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.

[2] единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.

[3] тотилья — шапочка-таблетка замужних саккаринок. По ободу украшается вышивкой, бисером или драгоценными камнями, в зависимости от статуса и возможностей женщины.

[4] татабейка — остроконечная шапочка незамужних девушек в Саккаре. Лобная часть шапочки украшается вышивкой, бисером или драгоценными камнями, в зависимости от статуса и возможностей семьи.

Глава 15. Рас, генерал.

Уныло подперев скулу одной рукой, второй рукой Рас скучающе перелистывал договора в папке, делая выписки на несколько листов, разложенных по столу. Основную схему афёры он раскрутил, а выискивать зёрнышки доказательств было скучно до слезливой зевоты. Отправляя деду рапорт, Рас очень надеялся, что Глава отзовет его назад, в Столицу, но прошла десятидневка, а ответа так и не пришло. Рас прекрасно понимал, что каждое доказанное мошенничество не покажется пустяком обманутым вдовам или даже вернувшимся офицерам, но…

Как же это нудно!!!

Резко распахнулась дверь и, в сопровождении Коменданта заставы, в канцелярию вошли старший офицер и Дознаватель. Голубая туника и тыквенного цвета сюрко заставили разом вскочить и Раса, и его рекрутов.

— Желаем здравствовать, генерал!

Западный генерал, невысокий, но кряжистый, с глубокими морщинами на лице, и с единственной русой косой, посеребрённой лишь на висках, рядом со своим подчинённым смотрелся, как высоко спиленный пенёк, рядом с дубом. Впрочем, это вовсе не уменьшало властной и уверенной силы, исходящей от него. Старший Дознаватель Клана, в светло— синей тунике и сюрко фиалкового цвета, сухой и худощавый не в меру, и вовсе казался рядом с ними скорее тенью, чем человеком.

Генерал близоруко сощурился рассматривая Раса и выдерживая испытывающую паузу. Очевидно, тоже не знал, кем был дед Раса. Уж такими мелочами меня точно не смутить.

— Ну что, Рас Заннат, … рассказывай, что накопал … у меня за спиной, — мрачно, почти угрожающе, пророкотал генерал.

Рекруты, во все глаза, уставились на Раса — взбрыкнёт или подчинится? Рас задумался: если сейчас свалить все эти скучные разборки на генерала — у меня будет прекрасный повод вернуться в Столицу. Но… Не посчитает ли дед это малодушием?

Печально вздохнув, Рас вытянул из нагрудного кармана бирку Главы Клана, молча показал её генералу, и так же молча сунул обратно в карман. Подождав немного, чтобы его слова не стали откровенным хамством, и опустив глаза в стол, Рас ответил:

— Простите, генерал. Надеюсь, мы можем продолжить работу?

Но генерал вдруг усмехнулся и расслабился, перестал давить своей грозной аурой.

— А ты, и впрямь, нахален, как велирийская муха! — повернулся к Коменданту, — принеси сюда ещё стулья.

— И позовите офицера Хага, — подал голос Старший Дознаватель, — как опытный наёмник, он может давать пояснения по ходу дела.

Старший заставы вышел, а генерал подставил единственный, оставшийся свободным стул к столу Раса, показал на открытой ладони такую же, как у него, бирку Главы Клана.

— Не заводись, Рас. Глава велел передать это дело моему Дознавателю. А вас ждут в Столице, выявлять остальных, причастных к махинациям купцов.

Рас радостно сверкнул глазами.

— Тогда начнем?

— Погоди. Сначала ответь. Как думаешь, Комендант виноват в случившемся?

— Напрямую — нет. Но…

— Значит, все— таки, «но», — устало опустил голову генерал. — Тогда можно с этого и начать?

— Годится. Когда мы приехали в городок, больше всего форма Дознавателя обеспокоила хозяина таверны. Мои люди проверили — Комендант вложил немалые деньги в её постройку, и теперь половина прибыли уходит ему.

— Законом это не запрещено.

— Конечно нет. И хозяина беспокоило не это. Оказывается, по вечерам у него в таверне собираются офицеры, для игры в карты.

— Городок маленький, скука...

— И ставки там, как выяснилось, бывают немалые. Хозяин таверны часто ссужает деньгами проигравшихся офицеров, и несколько человек ходит в постоянных должниках у него.

— Гм… офицеры, попавшие в денежную зависимость… ну— ну.

— Ещё интересная деталь — Виц Паттин считается самым везучим среди игроков. В деньгах, благодаря поддержке тестя, он не нуждается, играть ходит только от скуки, но суммы выигрывает немалые.

— И что здесь интересного?

— То, что карты хозяину таверны поставляет тесть Паттина.

— Гм… А проигравшиеся офицеры потом заключают с ним контракты на его условиях?

— Думаю, именно так, генерал.

Принесли стулья, и в кабинете остались Комендант и ещё один офицер. Подтянутый, неопределенного возраста, с цепким взглядом и грацией хищника. Проигнорировав предложенный стул, он уселся на широком подоконнике, предпочитая контролировать взглядом всю комнату.

— Хорошо. С этим мы ещё разберёмся. Хаг, — обратился к нему генерал, — если офицер оказался должен деньги наёмщику, каким образом это отразится в контракте?

Хаг немного подумал.

— Два варианта. Или они составят два договора — один на охрану каравана, второй — на то, какую сумму от сделки наёмщик оставит себе.

— Либо?

— Либо с купцом подписывается контракт на высокоопасный маршрут, а с офицером на лёгкий, и разницу в оплате наемщик негласно забирает себе.

— Годится!

— И много у него было таких маршрутов?

— Мы пока насчитали пятнадцать, но мы только начали.

— Есть определённые признаки? — уточнил Дознаватель.

— Вот, — Рас протянул ему лист, — на один и тот же маршрут у команды договора разной опасности. Плюс, такие команды собираются из новичков, иногда разбавляются теми, кто побывал в охране не больше двух раз, но на других маршрутах.

— А подписка о неразглашении? — подсказал Хаг.

Рас оглянулся на своих рекрутов, те быстро залистали страницами лежащих перед ними дел.

— Высшей степени!

— Высшей степени!

Третий только кивнул, подтверждая такой же результат. Генерал повернулся к Хагу, ожидая разъяснения.

— Подписку о неразглашении купцы требуют всегда. Она касается сведений о товаре и подробностей маршрута. Но, в случае спорной ситуации, офицер может обратиться к высшему по рангу для третейского решения, а при высшей степени…

— При высшей степени, разглашению не подлежит ничего, и снять запрет может только лично Глава Клана, — закончил за него генерал.

— Годится! Вот почему Виц помчался в Столицу, узнав, что вдова приехала в штаб со своей жалобой. И поэтому, он был так взбешён!

Комендант мрачнел всё больше и больше, но не произнёс ни слова.

— Что ещё?

— Выплаты вдовам. Точнее — не выплаты.

— Даже так?

— Вот, здесь четыре случая. В двух я уверен наверняка, до двух других мы ещё не добрались. Первый, с чего и началось расследование — офицер Зак Фаррак. В своих показаниях Виц написал, что вдова приходила к нему дважды — первый раз написала заявление на получение полной компенсации и получила деньги, и второй раз, когда пришла требовать пособие на детей. Однако, в заявлении, рукой вдовы стоит другая дата, на два дня раньше.

Вот показания свидетелей — именно в этот день к ней приходил офицер Виц, сообщил о смерти мужа и заставил подписать какие— то бумаги. Вот показания, что ни о каких деньгах речи не шло. Расстроенная женщина была не в себе, и даже не помнит, как что— то подписывала, но, вместе с подписью, она машинально, поставила и дату.

Через два дня она заходила к Вицу, получила письмо, которое все офицеры оставляют перед отъездом. Вот показания писарей — никаких денег женщина не выносила из кабинета, в руках у неё был только конверт. Во втором случае, уже на тринадцатой заставе, женщина своей рукой написала: «получила оплату за охрану», и другой рукой дописано: «и полную компенсацию за ребенка». Уверен, здесь всё происходило по тому же сценарию.

Глава 16. Вдова, воевода.

Дайна Ора, вдова погибшего офицера, сидела на широком крылечке, расставив вокруг себя маленькие коробочки с бисером, и расшивала узор на татабейке. Малышка Ока сладко спала рядом в большой плетёной корзине, а Жан скакал по двору на бамбуковой палке, вместе с другими мальчишками. Во дворе дома пекарей устроили небольшую детскую площадку, и их дочь, пятнадцатилетняя Иви, зарабатывала, приглядывая за соседскими четырех— шести— летками. Ожидая решения по своему вопросу, Ора каждый день проводила вместе с Иви, а в благодарность за гостеприимство, взялась вышить для неё головной убор.

— Ох, дайна, как же красиво у вас получается! Такую татабейку только по праздникам носить!

— Я лишь хочу подчеркнуть твою красоту, ты этого заслуживаешь.

— Ифа! Что ты делаешь? — засмущавшаяся девушка побежала к дереву, под которым собрались четверо малышей. — Если тебе захотелось съесть лонган, тебе не следует самой лезть на дерево, попроси старших. Погоди немного, братец Лон развезёт заказы и нарвёт нам всем ягод.

— Зачем же нам отвлекать от работы твоего брата? Смотри, сколько у тебя помощников! — крепкий, подтянутый военный быстро направился к ней от ворот. — Неси— ка корзину, сейчас мы живо соберём урожай.

Он обвёл взглядом собравшуюся вокруг него малышню, остановился на голубоглазом Жане.

— Ты Жан? — малыш старательно закивал. — Хочешь нарвать лонган?

Подхватив Жана за подмышки, он поднял его и подсадил на ближайшую ветку.

— Держись крепче. Ноги поставь пошире. Левой рукой ухватись чуть дальше. Молодец! Водишь гроздь перед собой? Дотянуться можешь?

Иви с корзиной и Ора с татабейкой в руках, подбежали к дереву, округлив от страха глаза.

— Дайн, что вы делаете? Он же упадёт! Осторожнее! Заберите его оттуда!

— Тшш, женщины! Не мешайте мужчинам делать их работу! — подмигнул Жану военный, и тихо добавил: — Всё в порядке. Я его контролирую. Сами не пугайте парня своими криками. Подставляй корзину.

Притихшая девушка подняла корзину повыше, и Жан стал бросать в неё сорванные грозди.

— Я тоже могу залезть! И я могу нарвать! — остальные мальчишки побросали свои палки и столпились у ствола, толкаясь и подпрыгивая.

— Цыц, охламоны! По одному, а то вы только мешать друг другу будете. Хватит, Жан, оставь и другим ягод. Сам слезть сможешь? Давай! Смотри внимательно, куда ногу ставишь. Молодец!

Военный подхватил Жана и поставил его на землю, поднял следующего мальчишку. А Жан, подпрыгивая, подбежал к матери.

— Ты видела? Видела? Я сам нарвал, и сам слез!

Ора опустилась на колено, обняла сына.

— Конечно, видела. Ты молодец. Ты уже почти взрослый стал.

От весёлого гомона проснулась Ока, села в корзинке, потирая заспанные глазки. Жан подбежал к ней.

— Ока, хочешь лонган? Я сам сорвал! Сейчас принесу тебе!

— Погоди, сынок, она только проснулась, не надо ей пока сладкого.

Но Жан уже умчался к дереву, где собрались его новые друзья.

Когда все мальчишки побывали на дереве, и все нижние грозди были оборваны — досталось даже девочкам, которых военный сажал себе на плечи, чтобы они могли дотянуться, детвора собралась возле Иви и корзины. Офицер сорвал последнюю гроздь, протянул её Жану, очищавшему ягоды для Ока. Присел рядом.

— Ора, ты меня вряд ли узнаешь. Я Пат, дядя твоего мужа.

— Как вы меня узнали? — растерялась Ора.

— Зан писал, что у тебя глаза цвета океанских волн, а волосы завиты в тугие колечки. … Я приехал за вами, дочка. У меня свой дом в Крепости, совершенно пустой. Так уж вышло, что хозяйки для него так и не нашлось… — только сейчас Ора обратила внимание, что, несмотря на пятидесятилетний возраст, его волосы увязаны в высокий хвост, а не в косу.

— Поедем, дочка? Жану всё равно с нового года туда отправляться, а тебе теперь не придется искать няню для малышки. Обещаю, устроишь в доме всё, как сама захочешь… Или ты уже нашла себе другого парня по сердцу?

Ора покачала головой, вытирая скатившуюся по щеке слезинку.

— Вот и хорошо, что тебя здесь ничего не держит, — обрадовался Пат. — Поедем, дочка. Нехорошо, если дети будут расти без мужской заботы, а мне вы только в радость будете.

— Я… не могу уехать, пока следствие не закончится.

— Ах да! Твоё дело уже разрешилось. Я заходил в штаб Главы Клана, тебя искал. Дежурный сказал, где ты поселилась, и просил передать приглашение к Главе на завтра.

— К Главе Военного Клана? Но моим делом занимался молодой парень… Кажется, Рас его звали.

— Наверное, он во всём разобрался и доложил Главе… Не пугайся, дочка. Что бы там не решили, ты теперь не одна, и у твоих детей теперь опять есть защита. Хочешь, я с тобой вместе завтра пойду? Красавица, ты присмотришь завтра за нашими малышами?

— Конечно! Не переживайте, дайна, пусть Доля возьмет вас под свою защиту!

Военный Глава с трудом сдерживал свой гнев, стараясь не пролить его на невиновных. И всё равно, обстановка в его кабинете была настолько тяжёлой, что казалось, воздух вот— вот заискрится. Три рекрута, стоявшие перед ним навытяжку, боялись не то что пошевелиться, вдохнуть лишний раз.

— И что? Неужели ни в ком из вас не зародилось подозрение, когда вам подписку о неразглашении подсунули?

Один из рекрутов, чуть постарше остальных, тяжело сглотнул.

— Простите, Господин Глава. Подписку всегда дают, это требование Купеческого Клана… Мне так сказали, когда я первый раз договор подписывал.

— Но ведь не высшей же степени!

— Простите. Виц сказал, что купцы хотят перестраховаться, и нам не стоит волноваться об их трусости. А для них, — он чуть кивнул в сторону товарищей, — это первый договор был. Сравнивать не с чем.

Глава крепко ухватился за подлокотники, чтобы погасить очередную вспышку гнева.

— Так значит, в договоре указано, что купеческий товар стоит выше жизней охранников?

— Да, Господин Глава! — хором отзываются рекруты.

Глава взял листок со стола, брезгливо зачитал:

— Охране запрещается причинять какой— либо ущерб нападающим, но их нужно захватывать в плен, как можно больше. Что за чушь здесь написана?

— Простите, Господин Глава, в Турилане местные князьки постоянно воюют между собой, захват добычи для них — обычная работа. А с помощью пленников, с ними можно торговаться, за снижение дорожной пошлины, например, или налогов на товар. Пленники там такой же товар, как жемчуг, соль, бумага или горшки… Если в плен попадёт саккарец, охрана может попытаться выкупить его на обратном пути, но только на свой риск и за свои деньги… Если сможет найти. По договору, купцы с себя эту обязанность снимают.

— Есть вероятность, что у них в плену остались саккарские воины?

— … Думаю, есть, Господин Глава. Поэтому, охрана Туриланских обозов считается самым опасным маршрутом. На него трудно найти желающих, несмотря на высокую плату.

— А вы— то, почему взялись? В карты проигрались? Совсем себя контролировать не умеете?

— Нет, Господин Глава! — испуганно вскинулись все три рекрута.

— Тогда за каким… мешкоротом вас туда понесло?

Рекруты обречённо опускают головы.

— Виц сказал, что это короткий маршрут, только в одно княжество. Никаких границ пересекать не придется. Но нужно будет подождать, когда купцы расторгуются и соберутся назад.

— Похоже! — вклинивается в разговор Рас, — Зан тоже писал жене, что поездка, хоть и займёт время, будет лёгкой. Обещал привезти подарки ей и детям. Кстати, Господин Глава, вдова Зана Фаррака дожидается в коридоре. Вы собирались её принять.

— Зови! — тяжело бросает секретарю Глава.

Секретарь Бор вышел в коридор, но вернулся не только с женщиной. Следом за ней в кабинет шагнул офицер седьмого ранга.

— Ты ещё кто такой? — поморщился Военный Глава.

— Я её дядя, Пат Фаррак. Господин Глава, я пришёл заявить, что беру на себя ответственность за вдову племянника и её детей.

— … Спасибо за хорошую новость. Подойди поближе, девочка.

Ора робко оглянулась.

— Это он вам, дайна, — шёпотом подсказывает ей Рас.

— Послушай, девочка, — хмуро начинает Глава Клана. — Прости, что тебе пришлось это пережить. Мошенника, посмевшего подставить твоего мужа, и посмевшего украсть деньги у твоих детей, мы обязательно накажем. Выплату на детей ты можешь получить в канцелярии прямо сейчас. А остальную компенсацию придётся немного подождать. Но я лично прослежу, чтобы ты получила всё, что вам причитается.

— Я не нищий, Господин Глава, — делает шаг вперёд Пат. — Я смогу прокормить племянницу и её детей.

— А ты, служивый, деньгами не разбрасывайся. Тем более, не своими. Эти деньги Клан дает не тебе и не ей. Это деньги детям, чтобы они выросли достойными памяти своего отца… Ты где служишь?

— Застава Крепости.

— Вот и хорошо. Поезжайте, устраивайтесь на новом месте. А когда следствие закончится, вы получите полный отчёт, чтобы дети знали, как погиб их отец.

Уехать сразу же у них не получилось. Вернувшись от Главы Клана, Ора проплакала весь оставшийся вечер из— за вывернутых наружу воспоминаний, и на следующий день чувствовала себя совсем разбитой. Не смотря на это, она взялась за работу, стараясь поскорее закончить начатый на татабейке узор. Пат не стал её торопить, и, забрав детей, отправился с ними гулять по Столице.

На следующее утро, пока Ора дошивала узор, Пат закупил в дорогу провизию, тайком от Ора накупил цветных ниток и бисера, игрушки для малышки, договорился в клановой конюшне об аренде лошадей. Вот только грузовую повозку там ему не удалось получить. На помощь пришёл Бин, хозяин гостиницы. Он арендовал удобную для дальнего путешествия повозку в Купеческом Клане, подсказал, где купить матрасы и подушки для путешествия, и даже подарил пару одеял.

Но сколько не убеждал Бин, что купеческие лошади больше приспособлены для повозки, чем верховые военных, Пат ни в какую не соглашался на обмен. Он и так недобро косился на зелёно— жёлтую ткань полога, но понимал, что для женщины с маленькими детьми это самый удобный вид долгого путешествия, и терпел, скрепя сердце.

Под вечер, почти все вещи были уложены. Иви, принёсшая гостинцы детям в дорогу, красовалась в новой татабейке, а Ора сердечно прощалась с хозяевами гостиницы. Выезжать решено было с первыми лучами солнца, и проводы Ора устроили вечером.

Во двор гостиницы спешно вошли два молодых рекрута, которых Ора видела в кабинете Военного Главы. Они подошли к ней и низко поклонились.

— Простите, дайна. Мы случайно узнали, что вы ещё не уехали. Мы пришли вам сказать — мы в долгу перед вами и вашими детьми. Только благодаря Зану мы сейчас живы и стоим перед вами. Возьмите. Это наши бирки, имена и адреса. Если когда— нибудь вам понадобится помощь — окажите нам услугу, скажите об этом нам.

— Это ваш сын, дайна? — один из рекрутов опустился перед Жаном на колено, заглянул в его глаза. — Запомни, парень. Твой отец был прекрасным офицером и замечательным командиром. А ещё великим человеком… И погиб он не потому, что защищал чьё— то барахло. Он отвоевал у врага наши жизни. Отвоевал, но сам был тяжело ранен, потерял слишком много крови и ушёл за Грань, прежде, чем ему смогли помочь. Против него было четверо врагов, и он победил их всех. Помни об этом, и вырасти достойным своего отца.

Глава 17. Тени, тайник.

Во дворе дома купца Лама Таррака играли приглашённые музыканты, между столиками, расставленными в саду, сновали слуги, расставляя угощения. Немногочисленные гости с выбеленными лицами лениво прохаживались между плетёных кресел и, с некоторым презрением, смотрели на всю эту суету. И как хозяин представляет себе процесс поедания пирожного, с таким слоем белил на лице? Максимум — выпить сока через соломинку. Помня об этом, все гости основательно подкрепились дома, и теперь скучали в ожидании начала раута.

Со стороны проулка, к этому же дому, спрятав лица, подошли три человека, одетые в серую, с темными разводами, униформу. Высвистели в свистульку птичью трель, получили ответ и остановились. Два высоких, широкоплечих парня, третий — щуплый, им по плечо, подросток.

— Малой? — оглянулся один из парней.

— Помню, не высовываться, — недовольно ответил подросток.

— Держись за моей спиной.

— Из— за неё ничего не видно, — тихо, себе под нос буркнул подросток, но парень всё равно услышал.

— А ты подтягивайся почаще, может, вырастешь, — с ехидным удовольствием заявляет он.

— Скорей, руки себе до колен вытяну.

За это время, второй парень подпрыгнул, ухватился руками за стреху, подтянулся, и оказался на покатой крыше сарая. Присел у края, шикнул на разговорчивых подельников, опуская вниз руку. Оставшийся внизу парень наклонился, подставляя сцепленные в замок ладони. Отработанным движением, подросток ступил ему на руки и взлетел вверх, ухватился за протянутую руку, влез следом. Дождавшись третьего, они, низко пригнувшись, поднялись к острию крыши. Огляделись, перебежали на крышу главного дома, где их уже ждали Вуд и один из Теней, с позывным «Второй».

— Вы уверены, что сегодня подходящий день для обыска дома? — Вуд разглядывает суету во дворе.

— Угу. Сегодня на раут к его сыну прибудет сама Наследница. Так что, и хозяину, и слугам, будет не до нас, — уверенно отвечает Малой.

— А если не прибудет? Говорят, Наследница довольно капризна, — с лёгкой ехидцей спрашивает Второй.

— Жди, — уверенно обрывает его Там.

— А ничего, что в доме будет полно охраны?

— Ничего. Они нам не помешают, — заверяет его Рин.

К воротам дома подъехал самоход с розовым балдахином, в окружении дворцовой стражи. Пока семья хозяина дома встречала Наследницу и племянника правителя, стража быстро осмотрела дом и рассеялась в саду.

— Вот олухи! На крышу даже не взглянул никто! — тихо возмутился Вуд, но встретившись взглядом со смеющимися глазами Рина, решил не продолжать.

Наблюдая, как хозяин дома знакомит Наследницу и её спутника с гостями, Второй не удержался от разочарованного вопроса:

— А Наследница и на рауты не снимает вуаль?

— А ты сюда девушек рассматривать пришел? — одёрнул его Рин.

— Нам пора, — отвернулся от гостей Вуд, и тут же дал сигнал всем залечь.

Чуть приподняв голову, Вуд с интересом наблюдает, как на каменный забор верхом уселся человек в тёмно— синей полевой форме рекрута. Быстро осмотревшись, он наклонился, подтянул к вершине ограды ещё одного, затем второго. Перемахнув через забор, они разбежались в разные стороны. Один замер в кустах жасмина, второй скрылся за стеной сарая, а третий проник в дом.

Переглянувшись, Тени ползком двинулись по крыше. Поддев ножом помеченную черепицу, Второй открыл потайной лаз на чердак, куда все осторожно спустились. Тени достаточно времени потратили на слежку за хозяином этого дома. И теперь, согнувшись под низкой кровлей, осторожно передвигаясь след— в— след по толстым потолочным балкам, они могут бесшумно подобраться и наблюдать за любой комнатой в доме.

Традиционно, в домах Саккара потолки затянуты тонкими бамбуковыми циновками, которые, как оказалось, плохо препятствуют проникновению звука на чердак. Но Тени пошли ещё дальше. Над кабинетом хозяина, в нескольких местах, выпилили небольшие куски потолочного покрытия и заменили их густой шелковой сетью, покрытой лаком, через которую можно свободно наблюдать за происходящим в комнате. Если специально не приглядываться, снизу эти места трудно заметить, а хозяин дома и вовсе не имел привычки разглядывать свой потолок.

Зато теперь Тени не только точно знали, сколько тайников в доме купца, но и где они находятся, и как их открыть. Сегодня они как раз собирались просмотреть содержимое. Если бы не этот рекрут, который очень скоро добрался до кабинета хозяина и начал простукивать стены. Теперь Тени разошлись вдоль периметра комнаты, улеглись животами на балки и с интересом наблюдали за его действиями.

— Что он делает? — тихо, одними губами, спрашивает Малой.

— То, что хотели мы — ищет тайник, — так же тихо отвечает Вуд.

Очень быстро рекрут нашёл раздвижную панель в стене, но вместо документов обнаружил там причудливо вырезанный стеллаж с глиняными бутылками дорого вина. Задвинув панель на место, парень начал осматривать стол, выискивая в нем тайники. Переливчатый свист с улицы заставил его насторожиться и искать укрытия.

Не найдя ничего лучше, он опять отодвинул панель и, высмотрев продолжение ниши, присел и стал протискиваться в узкую щель, между стеллажом и панелью. Оказавшись неплохим акробатом, рекрут каким— то чудом проник в нишу, не вывернув себе суставов и не разорвав одежду. Правда, зацепился за резную полку капюшоном, и запутался жёлтыми кудрями за горлышко бутылки.

Распутывать волосы времени не осталось — в коридоре уже слышались шаги, и рекрут поднял голову, стянул с полки бутылку и задвинул панель.

— Рас! — тут же опознал его Малой, и ткнулся носом в протянутый кулак Вуда.

В кабинет вошли трое. Сам купец, его управляющий и человек в тёмно— зелёной одежде, с закрытым лицом. Странно, столько охраны в доме, как его пропустили?

Купец уселся в кресло у стола, раздражённо обратился к гостю:

— Вы опоздали с отчетом на два дня, а теперь ты припёрся в мой дом, когда здесь Наследница, выставляя меня идиотом перед её охраной. Что такого важного случилось, что не могло подождать пару асур?

Гость пожал плечами, и не скрывая иронии, заявил:

— Дайн, вы ведь не единственный, кто пользуется нашими услугами. Я должен обойти всех, кого затрагивает моя печальная новость.

— Что за новость?

— Шкипер ушёл, не взяв дополнительный груз.

— Чтооо?! Как вы посмели?

— Ты выслушай сначала, дайн, потом орать будешь. Поначалу всё было как всегда — шхуна прошла таможню, вышла в океан, и стала на рейд. А как начало темнеть, вдоль берега стали кружиться сразу три корвета. Похоже, воякам просочилась какая— то информация, иначе, с чего они так забегали? И во вторую ночь всё повторилось. Утром шкиперу пришлось пристраиваться в караван, чтобы не привлекать внимание.

— Акулий потрох! Как же всё не вовремя! Думаешь, за нами охотятся?

Контрабандист опять дернул плечом.

— Посмотрим, что будет дальше. Если корветы не уйдут, значит, вояки действуют наобум и вам просто не повезло. Если сегодня ночью корветов не будет — значит, надо спешно закапывать улики.

Купец раздражённо стукнул кулаком по столу.

— Не вовремя! Как же не вовремя! Шхуна ушла полупустая, а в Турилан и так не просто собрать караван. Всё, прибыли от этого рейса можно не ждать, хорошо, если расходов не будет.

— Вот по поводу расходов, — судя по голосу, гость явно усмехается в поднятый воротник. — Будете забирать свой товар? По договору, за пользование нашим схроном, нужно платить.

— Акулий потрох! Вы совсем обнаглели? Это по вашей вине товар не попал на корабль!

— С чего же — по нашей? Сами небось, языки распустили, насторожили Военный Клан. Или нам надо было у таможни на глазах догружать шхуну? Да запросто! Только давайте сначала договор подпишем, что вы на себя ответственность за последствия берёте.

Под полом явственно заскреблась мышь. Хозяин кабинета раздражённо топнул ногой, продолжая сверлить суровым взглядом гостя. Но тот продолжал расслабленно стоять, прекрасно понимая, что деваться купцу некуда — появление нового товара на складе требовало оформления накладных.

— Так как? Будете платить или привезти товар под ваши ворота?

— Наглец! Мешкорота тебе на задницу!

— Спасибо, обойдусь. Сами пользуйтесь, — вконец обнаглел контрабандист.

— Рот закрой, шваль бродячая! Думаешь, в Клане на тебя управы не найдётся? — зашипел купец, от злости разбрызгивая слюни.

Гость благоразумно промолчал, даже опустил голову и немного подтянулся. Купец удовлетворенно кивнул. Затем перевёл взгляд на управляющего.

— Пиши расписку на получение десяти золотых су. А там будет видно.

— Два экземпляра?

— Два!!! — рявкнул купец, одновременно стукнув кулаком по столу, — хоть ты тупых вопросов не задавай!

Мышь под полом заскреблась активнее.

— Да чтоб тебя!

Купец ещё пару раз топнул ногой, но это не испугало грызуна.

— Бак, на ночь запрешь в моем кабинете двух котов. Пусть отрабатывают свою сметану.

Купец снял с пояса пристегнутый ключ, открыл и выдвинул ящик стола, достал мешочек, бросил на стол.

— Считать будешь?

— А как же!

Контрабандист явно собирался сказать что— то ещё, но вовремя прикусил язык. Высыпал монеты на стол, пересчитал и сунул назад, в мешочек.

— Всё точно, десять.

— Подписывай! — всё больше и больше раздражается купец.

Мышь за его спиной, будто с ума сошла, стараясь прогрызть деревянную перегородку. Гость, вдумчиво, не спеша, прочитал и сравнил расписки, вытянул из рукава небольшой нефритовый стержень, макнул один конец в чернила и поставил на листах оттиск. Взял со стола ветошку, и пока купец прятал в ящик стола свой экземпляр расписки, тщательно протёр печать и спрятал в рукав.

— Встретимся через десять дней, — свернутая расписка отправилась в мешочек, к монеткам, а сам мешочек — во внутренний карман.

— Да чтоб тебя! — купец поднялся из— за стола и раздраженно ткнул носком ноги в стену.

Удар был не слишком сильным, но фанерная перегородка, скрывавшая нишу, вдруг покосилась и сдвинулась внутрь. И тут же, пока купец оторопело пялился на щель, раздался громкий треск, а затем удар. Перегородка вылетела из паза, ударила ребром по голеням купца, надломилась поперёк и с грохотом упала на пол. Рас одним прыжком выскочил из ниши, мельком глянул на взвывшего от боли купца, поднял над головой ладонь левой руки.

— Право Дознавателя! Всем стоять!

Рас правой рукой выдернул из— за пазухи капюшон, отшвырнул и потянулся во внутренний карман сюрко.

— Свисток! Не дайте ему… — первым опомнился контрабандист, бросаясь на Раса.

Управляющий схватил со стола малахитовый пенал, замахнулся, целясь Расу в висок. Да и купец опомнился, подхватил кусок перегородки, ткнул им в Раса, стараясь загнать его в угол. Слишком тесно. Места мало.

Рас увернулся от пенала, плечом выбил перегородку из рук купца, направляя её в лицо управляющего. Ударил ногой в грудь купца, запрыгнул на стол и тут же соскочил по другую сторону. Здесь места чуть побольше.

Контрабандист, самый опытный боец из этой троицы, уже успел вытащить из сапога нож. Он слишком хорошо знал, что его ждет при поимке, чтобы позволить Расу выйти из комнаты.

Увидев, в какое положение попал Рас, Малой тронул за плечо Вуда, лежащего на этой же балке.

— Присмотрите за ним.

Затем легко поднялся и, ухватившись за стропило, перемахнул через подельника, заспешил по балкам к выходу на крышу. Вуд качнул головой в его сторону и Там с Рином поспешили следом.

Выбравшись на крышу, Малой подобрался к краю, осмотрел сад, где разбившись на группки, упражнялись в остроумии нарядные гости. Вдохнул побольше воздуха в легкие, и звонким, уверенным, хотя и высоковатым для парня, голосом приказал:

— Охрана! Нападение! Окружить дом! Пять человек в кабинет хозяина!

Рин тяжёлой ладонью надавил ему на затылок, заставляя Малого спрятаться, опустить голову.

Дворцовая стража не стала выяснять, кто и откуда кричал. Почти мгновенно, Наследницу окружили плотной, ощетинившейся саблями, стеной. Убедившись, что девушка в порядке, Старший охраны отправил часть стражи к дому. Всех девушек, прибывших на раут, собрали внутри охраняемого круга. Часть гостей осталась для охраны девушек, часть поспешила вслед за Старшим охраны к дому.

— Всё. Уходим. — Там осторожно попятился, подавая пример спутникам.

— А как же Рас?

— Там Вуд. И сейчас будет охрана. Хочешь объяснять охране, кто поднял переполох?

Малой мотнул головой и последовал за ним.

Когда троица, по задворкам, удалилась от дома купца и можно было замедлить шаг, Малой заговорил:

— Там, как думаешь, почему Рас не стал дожидаться их ухода, зачем рисковал?

— Чтобы захватить контрабандиста. Вместе с расписками.

— Он же сказал, что придёт через десять дней. Можно было приготовить ему засаду.

— Он не сказал, что придёт в дом. Они могут встретиться где— нибудь на рынке, под видом сделки. И как его тогда вычислить?

— А если они убьют Раса?

— Не успеют.

Малой вздохнул. У него такой уверенности не было.

Глава 18. Рас, тайник.

Когда раздался условный свист, Рас решил спрятаться в этой же комнате. Веских доказательств виновности Лама Таррака у него не было, просто он был частым заказчиком у Вица Паттина. А вдруг бездна пошутит, и ему удастся что— то найти, подтверждающее или опровергающее сомнение.

Разговор сразу же показал, что остался он не зря. Вот только, как теперь выбраться из этой ниши? Если так же, как протискивался, то ни документов, ни контрабандиста, мне не видать. Никто из них не будет любезен подождать, пока я отсюда выкарабкаюсь. Рас стянул с головы капюшон и вытер выступивший на лбу пот. Душно.

А для чего нужна была купцу эта ниша? Рас провел пальцами по полке с бутылками, нащупал за ней прохладную стену из металла. Хм, похоже на сейф. Тогда и нишу в стене можно объяснить — в неё сдвигается барная стойка и открывается доступ к сейфу. И если купец сейчас полезет в него за деньгами…

Рас торопливо ощупал соседнюю стену, угол, следующую стену… Стоп! Угол! Эта планка в углу — это же…

Рас уперся пальцами в узкую планку, потянул изо всех сил, и чудом не охнул, ударившись локтем о сейф — раздвижная панель легко и бесшумно отъехала в сторону, открыв такую же нишу в смежной комнате. Вот только шкаф, который она открыла, имел совершенно прямую и широкую стенку. В щель между ней и панелью только кулак и протиснется. Одно хорошо — дышать стало немного легче. Рас присел, ощупал паз, по которому скользила панель — не слишком глубокий. Если попробовать оторвать эту рейку… А, всё равно другого выхода нет!

Развернувшись, Рас сунул капюшон в карман сюрко, достал нож и стал проталкивать лезвие между полом и рейкой, отжимая, отрывая её от пола. Сухое дерево скрипнуло и Рас замер прислушиваясь. В кабинете громко топнули, но никто не бросился открывать панель, выявлять незваного гостя. Годится!

Рас продолжил ковырять кинжалом под рейкой, пока не приподнял её настолько, что стало возможно ухватиться пальцами. Дальше дело пошло веселей. Хорошо, что купец, раздраженный неприятным разговором, не заинтересовался слишком наглой мышью. Когда дело было наполовину сделано, обозлённый купец ударил ногой по перегородке, сразу же выбив её из незакрепленного паза. Всё! Пора действовать!

Рас переломил рейку и изо всех сил толкнул перегородку ногой.

— Право Дознавателя! Всем стоять!

Да чтоб тебя! Капюшон так не вовремя оказался за пазухой.

— Свисток! Не дайте ему…

Контрабандист оттолкнул управляющего, целясь кулаком в голову Раса. Получил кулаком по ребрам, отлетел в сторону.

Управляющий махнул пеналом, целясь в висок. Рас увернулся, поднырнул под кусок перегородки, которым тыкал в него купец.

Плечом выбил фанеру из рук купца. Толкнул её в лицо управляющего. Слишком тесно. Места мало.

Купца ногой в грудь — отбросил подальше, вскочил на стол. Добавил купцу носком под челюсть — пусть отдохнёт.

Нож! Рас кувыркнулся, уходя контрабандисту за спину, ударил локтем под ребра.

Ещё кувырок — подхватил потерянный управляющим пенал. Блокировал им нож, кулаком в печень.

Плечо и спину обожгла резкая боль. Обернулся — управляющий, размазывая рукавом по лицу кровавые сопли, махал, что есть дури, обломанной рейкой. Акулья пасть! Что же тебе не сидится!

Поднырнул под замах, ушёл в сторону. Кулаком снизу в челюсть. Годится! Отдыхай пока.

Повернулся к контрабандисту. Тот натужно покряхтывал и пытался замахнуться.

Шаг в сторону, перехватил предплечье. Коленом под дых, захватил запястье. Ещё шаг, зажал под мышкой локоть. С силой ударил костяшками пальцев по сжатому кулаку, выбивая нож.

Загнул ему кисть, вывернул за спину руку, заставляя согнуться и упасть на колени. И застыл, увидев расплывшееся по правому рукаву контрабандиста пятно крови.

У самого плеча примостилась крупная металлическая бусина. Ухватив её пальцами, Рас осторожно потянул, и вынул из ранки стальную иголку.

Тонкая, и не слишком длинная, всего на ширину четырёх пальцев. Убить такой нельзя, а вот пустить кровь и причинить боль — в самый раз. Боло! Как раз такая, как рассказывают в детских страшилках о привидениях.

Рас ещё раз осмотрел комнату. Управляющий тихонько поскуливает в уголке, зажав руками сломанный нос, купец вяло шевелится, медленно приходя в себя. И где же прячется мой таинственный помощник? Не приведение же он, в самом деле?

Резко распахнулась дверь, и в комнату вбежали три дворцовых стражника. Выхватили из ножен сабли, направили на Раса.

— Охрана Дворца! Отпусти его! Руки на голову!

Рас, ещё не остывший от схватки, оскалился как зверь.

— Спокойней, лейтенант. Это Рас Заннат, военный Дознаватель. Уберите оружие, — племянник Хранителя не спеша вошёл и обвёл глазами комнату. — Не похоже, чтобы ты сильно торопился. Как бы хозяин не обиделся.

У Кана, племянника Хранителя Печати, как и полагается приглашённому на раут гостю, выбелено лицо. Но разве белила скроют его изумрудные глаза и каштановые волосы, распущенные по спине? К тому же, семь лет, бок о бок, проведенные в лицее, позволяли им чувствовать настроение друг друга, даже не глядя в глаза. Похоже, Кан сильно скучал на рауте, и теперь рад возможности поразвлечься. Как некстати!

Военный Клан и Клан Законников соперничают друг с другом, едва ли не с сотворения мира. А уж им, самым молодым и высокородным отпрыскам кланов, и вовсе положено ненавидеть друг друга. Их постоянные словесные дуэли лицейские Наставники даже не пытались остановить, принимая как должное. И если преимуществом Раса было живое воображение, позволявшее любое событие обернуть насмешкой, то преимуществом Кана была холодная невозмутимость.

— Сопроводите арестованного… — Кан добавляет в голос подперченный мёд, будто оказывает величайшую услугу, — в штаб Северного генерала?

— В штаб Главы Военного Клана, — Рас передал охраннику руку контрабандиста, ощупал его карман, достал мешочек с деньгами. Увидев там расписку, довольно улыбнулся. Поднял нож и положил его вместе с кошелем на стол, раздумывая, как бы сплавить Кана, вместе с дворцовой охраной, подальше.

— Ого! Растешь, дайн.

— Да не без этого. Кстати, и этих туда же, — Рас небрежно кивнул на купца и управляющего.

— Вот как? Что— нибудь интересное?

— В своё время Господин Хранитель Печати получит полный отчёт.

— И всё же? Как его секретарь, я обязан доложить о произошедшем сегодня.

— Контрабанда. Махинации с договорами на охрану караванов.

— И нападение на Дознавателя, — увидев кровь на рукаве Раса, Кан посерьёзнел. — Рас, ты ранен. Принесите полотно — перевязать рану.

— Где? Вот гад! Все— таки успел полоснуть. Не страшно, только чуть чиркнул лезвием по коже.

— Неужели не почувствовал?

— Мне нужно было его поскорее обезоружить.

— А свой нож ты почему не достал?

— Вот именно поэтому. Боялся его ранить.

— Ну и болван же ты, Рас.

— Отстань, я сделал всё как надо… Не слышал, в этом доме водятся привидения?

— Кто? — даже у всегда невозмутимого Кана вытянулось лицо.

— Ну помнишь, тени предков, которые следят за своими потомками и колют большими булавками тех, кто поступает бесчестно?

— Рас? Посмотри на меня. Сколько пальцев я показываю?

— Отстань. Лучше ты посмотри сюда, — Рас раскрыл ладонь.

— Боло? Тебя укололи боло?

— Не меня. Я вытащил это из того жулика. Похоже, мне пытались помочь.

— Кто?

— Хотел бы и я это знать.

Рас достал, наконец, свой свисток, засвистел, подзывая спрятавшихся рекрутов. Когда те вошли, Рас принялся деловито распоряжаться, надеясь, что Кан поймёт намёк и уйдет. Не вышло.

— Отставить, Дознаватель. Сейчас мы закроем и опечатаем кабинет. Семью и обслугу нужно отправить в допросные комнаты, чтобы они не смогли уничтожить возможные улики. Дом тоже нужно взять под охрану. Втроём вы с этим не справитесь. Позовите городскую стражу, — Кан повернулся к одному из рекрутов.

Оба рекрута застыли столбами, поедая глазами Раса.

— Мне показать бирку Хранителя? Или так поверите? — приподнял выбеленную бровь Кан.

— Зови, — нехотя соглашается Рас, — и в штаб доложи.

Рекрут мгновенно исчез.

— Завтра я пришлю к вам Дознавателя, — продолжил Кан.

— Это дело Военного Клана! — тут же ощетинился Рас.

— Не только, если речь идет о контрабанде.

— В их договорах товары ценятся выше жизни охранников! Это наше дело!

— Хорошо. Наш Дознаватель не будет вмешиваться в расследование. Он будет наблюдателем и свидетелем. Рас, ты представляешь, какой вой поднимет Купеческий Клан, если у вас не будет свидетеля о непредвзятости? А тебе сейчас нужно к лекарю.

— Гм, к лекарю? Это хорошая идея. Годится!

Привычно перемахнув через ограду лекарского дома, Рас только теперь задумался — не слишком ли поздно для визита к девушке? К тому же, Ута получила распределение во дворец и теперь изо всех сил старается показать себя с лучшей стороны, а потому приходит домой уставшая и физически и морально. Рас не понимал такого рвения, но — это же Ута! Она по— другому не умеет.

Увидев свет в окне комнаты Ута, Рас повеселел. Зажав зубами ветку цветущей азалии, прихваченную им в саду купеческого дома, взобрался на лонган, растущий у самого окна Ута. Привязал азалию шнурком так, чтобы она свисала до середины окна, сам спустился ниже. Потянулся к грозди лонгана, сорвал несколько ягод. Очистил, съел мякоть и запустил косточкой в стекло. После второй косточки окно распахнулось, и Ута увидела цветущую ветку.

— Рас!

— Разве? Мне казалось, эти цветы называются иначе… Как твои дела?

— Пока ещё терпимо. Разве твой друг не передал тебе?

— Я ещё не видел его, был занят другими делами. Успела подружиться с Главным Лекарем?

— Ох, Рас, я так волнуюсь, когда он начинает задавать вопросы, что у меня язык отказывает. Приходится считать в уме до двадцати, чтобы собраться и ответить. Боюсь, дайн Ши считает меня непроходимой тупицей.

— Глупости, Ута. Ты ведь была лучшей в своём выпуске! Зачем ты запугиваешь сама себя? ...А ты правда, считаешь до двадцати? До пятнадцати не пробовала? — веселится Рас.

Но Ута только вздыхает.

— Я так тороплюсь успокоиться, что на счет двадцать успеваю сделать только два вдоха. А дайн Ши всё это время буровит меня своим строгим взглядом. И ещё этот его ужасный акцент! Я постоянно боюсь неправильно понять и ответить не то, что надо.

— Тогда проще не считать в уме, а повторить заданный вопрос. И время для подумать выгадаешь, и будешь уверена, что правильно поняла Главного Лекаря.

— Нет, Рас, это будет не слишком вежливо, если я начну переспрашивать каждый вопрос.

— Ну да! Тяжко вздыхать над каждым ответом гораздо вежливей. А если попробовать чередовать? Раз вздохнула, раз переспросила?

Ута наконец, прыснула в кулачок.

— А у главного лекаря, правда, ужасный акцент? Он же полжизни прожил в Саккаре, а по— нашему говорить так и не научился?

Ута повторяет несколько фраз, и Рас так заразительно хохочет, что и Ута тоже начинает смеяться. Теперь и ей Главный Лекарь не кажется настолько страшным.

— Ута, у тебя всё в порядке? — прерывает их веселье голос старшего брата Ута. — Поздно уже, хватит шуметь.

— Прости, Туг! Спокойной ночи! — Ута смущённо прикусывает пальчик.

Рас прекрасно понимает намёк. Он спустился с дерева, сорвав по пути пару гроздьев лонгана. Положил их на подоконник.

— Почему твой брат не обрывает ягоды? Они давно поспели, — шёпотом заявляет он.

Ута неожиданно начинает смеяться, прикрыв рот ладонью.

— Это… я попросила не трогать… Подумала — если ягод не будет, чем ты будешь в окошко бросать?

— Значит, ты ждала меня? — вдруг совершенно серьёзно спросил Рас. Полюбовался зардевшимся личиком смущённой девушки, прощально поклонился, — спокойной ночи, Ута… Да! Чуть не забыл. Я ведь к тебе за лекарской помощью пришёл.

— Что случилось?

— Меня тут… зацепило немного. Ничего страшного, но матушке лучше не показывать. Можешь перевязать так, чтоб её не напугать?

— Покажи… Ты прав, ничего серьёзного, но почему тебе сразу не обработали рану?

— Может, я хотел перед своей девушкой похвастаться доблестью?

— Освободи руку и садись на подоконник.

Рас быстро стянул сюрко, расстегнул тунику и завязал рукава на поясе.

— Ох, Рас, Рас, и когда уже ты повзрослеешь?

— Надеюсь, не скоро. Когда мне надоест веселиться и наслаждаться жизнью.

— По— твоему, взрослый и скучный — это одно и то же?

— А разве не так?

Следующим утром, когда следственная группа открыла опечатанный кабинет, Рас ахнул: на столе, ровными стопками, выстроились папки с незаконными сделками. Рядом, аккуратными горками, лежали мешочки с монетами — отдельно золотыми и серебряными. Жаль, ленточкой подарок не перевязали. Кто был этот дерзкий, ловкий, и чрезвычайно скромный даритель?

Глава 19. Эрим, допрос.

В совершенном унынии, стремительно приближающемся к отчаянию, Эрим листал цветовой справочник, когда к нему подошёл Нак. Теперь он часто присаживался за его столик, когда заканчивал свою работу, и они просто беседовали. Деньги за эти беседы Нак брать отказывался, заявив, что за удовольствие и науку принято платить, а не брать деньги.

— И в чём же ваше удовольствие?

— С вашей помощью, я могу посмотреть на привычные вещи с иной стороны. Это бесценный опыт.

Если бы не постоянная невозмутимость Нака, Эрим счел бы их отношения приятельскими, но трудно утверждать наверняка, когда твой собеседник обозначает радость от встречи лишь чуть приподнятыми уголками губ и, вроде бы, потеплевшим взглядом.

Сегодня Нак пришёл в гостиницу уже четвёртый вечер подряд, чего раньше обычно не случалось. И судя по тревожно— ищущему взгляду, причиной этому была Ани, не появлявшаяся у родителей уже третью десятидневку.

Странные у них с девушкой отношения. Никогда не разговаривают и не спрашивают друг о друге. Ани при встречах дерзко задирает нос и так старательно «не замечает» Нака, что всегда знает, где он и чем занят. Нак ведёт себя безупречно— вежливо, и лишь взгляд, полный тоскливого любования выдаёт его чувства с головой.

Однажды Эрим не выдержал, и спросил, не поссорились ли они с Ани, и получил искреннее удивление в ответ:

— С чего бы? Нет, наши отношения всегда были такими.

— И вас это устраивает?

— Конечно. А что с нами не так?

Больше Эрим не спрашивал.

Сегодня работы у Нака не было, поэтому он, продолжая искать девушку глазами, сразу поднялся на веранду к Эриму. Увидев совершенно потерянное выражение лица, подсел за столик, не спрашивая разрешения.

— Желаю здравствовать. Эрим, что— то произошло? Я могу вам помочь?

Эрим подвинул к нему цветовой справочник, тяжело вздохнул.

— И как вы со всем этим живёте?

— А точнее?

— Как можно во всем этом разобраться и запомнить?… Раньше я думал — есть обычные цвета — жёлтый, зелёный, синий. Ну, ещё тёмно— синий и светло— синий, для разнообразия. Но это?!! — Эрим открыл страницу наугад, прочёл: — «Лимонный, канареечный, ананасовый, масляный, медовый, золотой, солнечный»… Или вот, — пролистал пару страниц, — «перванш, лазурь, индиго, маренго, бирюза», — ещё пролистал, — «травяной, салатовый, мятный, цитрусовый, фисташковый, оливковый, лесной, изумрудный, нефритовый, яблочный, грушевый, болотный»… Как всё это запомнить и не запутаться? А вот ещё круче! Цвета для отделки: «закат над заливом», «брюшко клопа»! Брюшко! Клопа! Скажите, они правда, каждый раз ловят клопа и сравнивают?

У Нака засветились глаза и подскочили уголки губ.

— Кажется, я понял. Вы ходили покупать себе одежду? Хотите, открою секрет? В следующий раз, не ходите к красильщикам. И не берите с собой справочник. Заходите в торговую лавку и говорите торговцу: «Мне нужны туника и бриджи, подходящие для Купеческого Клана. Подберите мне на… шестой ранг». А потом просто выбираете из предложенного.

— Что? И так можно было?

— У нас все так делают.

— Тогда зачем всё это?

Нак пожал плечами.

— На мой взгляд, это просто забавы для женщин и красильщиков.

Эрим схватился руками за голову.

— Мммм… Создатель, за что?… Я добровольно заплатил деньги за изощренную пытку, разрушающую мой мозг! Я уже полтора асура ломаю глаза, пытаясь запомнить всё это… А оказывается, это просто чья— то забава!

— Да уж, похоже, над вами подшутили.

— Подшутили? Ина? Не может быть!

— Вы вместе ходили в лавку?

— Нет, она посоветовала, а ходили мы с Мином… Жабу готов проглотить, если обошлось без подсказки рыжего.

Нак лишь усмехнулся, не став оспаривать догадку Эрима.

Дин, лёгок на помине, заливисто смеясь, появился во дворе гостиницы. Не сговариваясь, парни вытянули шеи, стараясь разглядеть его спутницу. Девушка переговорила с несколькими посетителями, и наконец, повернулась.

— Ина! — обрадовался Эрим, а Нак разочарованно выдохнул.

Эриму стало неловко за свою неприкрытую радость. Он оглянулся на Нака, всё ещё оглядывающего двор, в пустой надежде отыскать и вторую девушку.

Стоит ли рассказать ему о нашей встрече у строителей и переодеваниях Ани? Ведь именно после них она пропала. Конечно, это не мой секрет, но ведь меня никто и не просил хранить его. А Нак явно беспокоится о девушке…

А с другой стороны, ни Дин, ни Ина не высказывают никакого беспокойства и несколько раз заверяли меня, что с Ани всё в порядке, просто сейчас она занята чуть больше, чем обычно.

— Дайн Дознаватель, добро пожаловать! — излишне громко поприветствовал нового посетителя Дин. — Хотите пообедать? Вас провести в беседку?

Нак нахмурился, быстро поднял воротник и накинул капюшон, пряча лицо.

— Простите, кажется, мне пора уходить, — Нак покосился во двор, на нового посетителя.

Дин больше не орал, переговорил о чём— то с Дознавателем, и вдруг указал рукой прямо на них. Пожилой мужчина в фиолетовой униформе внимательно осмотрел Эрима издалека, что— то сказал Дину и отправился за ним следом, на кухню. Это заинтересовало Нака. Он тоже подозрительно оглядел Эрима и уселся на место.

— Пожалуй, я задержусь ещё немного. Вы не возражаете?

— Эмм… Может, объясните, что происходит? – рассердился на непонятные переглядывания Эрим.

— Обязательно. Но чуть позже, когда этот дайн уйдет.

Немного погодя, на веранду поднялся Дознаватель в сопровождении Дина. Лицо рыжего насмешника вытянулось от любопытства, а в руках он держал блюдо с единственной чашкой. Дознаватель уставился на Нака тяжёлым, подозрительным взглядом.

— По какому делу ты здесь? Что— то расследуешь?

— Нет. Просто, вечерняя подработка, — спокойно отвечает Нак, даже не подумав открыть лицо.

— Хорошо. Будешь моим свидетелем, шестьсот двадцать третий. Дайн?… — повернулся Дознаватель к Эриму.

— Ваинар Эрим.

— Меня зовут Гон Наббак. Я государственный Дознаватель шестого ранга. Вы позволите мне присесть, дайн Ваинар?

Эрим покосился на Нака, тот опустил и поднял веки.

— Пожалуйста.

— Позвольте мне угостить вас чаем.

Дин поставил перед ним чашку любимого фруктового чая. Чай как чай, запах обычный — сладковатый и одновременно освежающий. Но и Дин, и Дознаватель уставились на Эрима так, словно от его глотка зависит судьба вселенной. Они что, отравить меня решили? Вот так, в наглую?

Эрим опять покосился на Нака, и тот открыто кивнул, следя за ним не менее внимательно. Эрим помедлил. Отравить, пожалуй, не отравят, всё— таки — служитель закона, но что за проверку мне устроили?

Атар, сидевший за соседним столиком, встревоженно поднялся, положив ладонь на рукоять кинжала. Эрим знаком остановил его, и решительно взял чашку. Глоток, ещё глоток. Вкусно. Никаких посторонних вкусов, но Дознаватель облегченно расслабился.

— Скажите, дайн Ваинар…

— Лучше Эрим.

— Эээ… Дайн Эрим, вы готовы ответить на мои вопросы?

— Почему нет? Хоть узнаю, чего вы все трое так на меня уставились.

Эрим закусил губу, не понимая, с чего вдруг так открыто озвучил свои мысли. Зато Дин расплылся в широкой улыбке, будто именно этих слов он и ждал.

— Твоя каверза? — опять не удержал язык за зубами Эрим.

— Моя, — совершенно серьёзно признался Дознаватель. — Дайн Эрим, вы знакомы с купцом Рухом Таннуком?

— Имя мне ни о чём не говорит, а фамилии ваши я всё равно никак запомнить не могу.

— Хорошо. Вы бывали в лавке с заморскими диковинками на рыночной площади?

— А, мечи с дерьмовыми клинками! Заходил однажды.

— О чем вы разговаривали с хозяином лавки?

— Да вот об этих мечах и говорили. Его интересовало, по каким приметам мой телохранитель определил негодную сталь… А что случилось с купцом? — насторожился Эрим.

— О чем ещё он вас расспрашивал?

— Да не расспрашивал он ни о чём! Это я попросил помочь. А он… узнал, что за оружие я могу предложить одному коллекционеру, обещал представить нас друг другу. Разве это преступление? Мы нарушили какой— то закон?

— Дайн Рух редко торгует лично в своей лавке. Как вы договаривались о встрече?

— Никак не договаривались. Случайно зашли. Мы тогда обошли все оружейные лавки в городе. Искали… что— нибудь интересное… Купца что, ограбили?

— Почему вас беспокоят мои вопросы?

— Да потому, леший вас забери, что я очень не хочу навредить купцу своими ответами!

— Почему?

— Он не показался мне плохим человеком!

— А вы можете ему навредить?

— Да откуда я знаю? Я ведь только недавно здесь. И многие вещи в вашей стране меня до сих пор удивляют.

Дознаватель немного подумал, затем повернулся к Наку.

— Считаю непричастность к незаконным сделкам доказанной. Свидетель?

— Подтверждаю. Завтра я зайду в контору подписать протокол.

— Что ж, всего доброго, дайн Эрим, удачи в ваших делах.

Дознаватель неторопливо, с чувством собственного достоинства, удалился. Дин, изображая независимость, принялся усердно протирать ветошкой соседние столы, не отходя далеко от них, явно надеясь ещё погреть уши. Нак остался сидеть, наблюдая через перила за Дознавателем. Как только тот вышел за ворота, Нак снял капюшон и опустил воротник.

— Ну давай, рассказывай, что за представление вы мне тут устроили, — Эрим всё ещё не мог принудить себя к сдержанной вежливости.

Нак ехидно улыбнулся.

— Мы, наконец— то, перешли на «ты»? Согласен, давно пора.

— Не выпендривайся. Рассказывай.

— Ты успешно прошёл допрос Дознавателя.

— Может, тебя по лбу стукнуть?

— Ого! А ты, оказывается, не такой мягкий и причёсанный, как хочешь выглядеть! Всё, всё! Не злись. Это был допрос Дознавателя. По делу купца Руха Таннука. Сейчас идет большое разбирательство по махинациям сразу нескольких купцов. Проверяют все связи. Особенно с иноземцами. Дознаватель убедился, что ты не договаривался с купцом о контрабанде.

— Вот так просто, задал пару вопросов, и убедился?

— Почти. В чай, который тебе подали, был добавлен отвар истины. Ты просто не смог бы солгать. Или утаить что— либо. И твоё желание что— либо скрыть сразу же выдало бы тебя.

— Леший вас забери! Чтоб вас всех собачьим дерьмом накормили!… Почему меня не предупредили? Это бесчестно!

— Все знают, к чему ведёт напиток, предложенный Дознавателем.

— Все?!?

— Извини. Иноземцы в Столице — большая редкость.

— И как долго я буду словесно испражняться?

— В зависимости от того, сколько отвара было добавлено. Если бы тебя всерьёз подозревали, вызвали бы в допросную. И порция была бы побольше. А так, думаю, не больше капли. Ты выпил всего два глотка. Значит, действие продлится не дольше асура.

— А если больше?

— Значит, действовать будет дольше. Но я сомневаюсь, что Дознаватель настолько расщедрился. Дин?

— Правильно, одну каплю, — подтвердил рыжий, не поворачивая головы.

— Вот же ж, ёнда плешивая! Это что же, любой захухря может налить тебе в чай какое— нибудь дерьмо, а ты и защититься от него не сможешь? Такие у вас законы?

— Право на отвар истины имеет только Дознаватель. И применяет он его только по делу. Это большая ответственность.

— Я заметил!

— Перестань. Лучше подумай о том, сколько времени Дознаватель сэкономил таким допросом. Или тебе есть что скрывать?

— Любому человеку найдется, что скрывать. На себя посмотрите. Один орёт на весь двор о приходе Дознавателя, второй тут же прячет лицо. Будете врать, что это случайность? И Дин не подал тебе сигнал? — оба парня молча опустили глаза. — Жабу мне за шиворот, если вы не знаете друг о друге гораздо больше, чем хотите показать!… И Ани не общается с тобой не только из— за разницы в рангах!

Увидев, как побледнели и встревожились оба парня, Эрим попытался прикусить губу, но получилось только хуже — чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его распирало желание высказаться.

— Интересно, вы сейчас тревожитесь об одном и том же, или о разном? Дин боится, что я заведу разговор о проблеме Ани, а ты?

Нак стремительно поднялся.

— Извини, Эрим. Думаю, тебе сейчас лучше побыть одному. Поговорим в другой раз, — коротко поклонился и поспешно вышел.

Эрим закусил кулак и поспешил в свою комнату, успев заметить, как напрягся, сжимая ветошку в кулаке, Дин. Между прочим, я назвал своих компаньонов телохранителями, и ни один из них и ухом не повел, будто давно знает это!

Когда Дин, собрав пустую посуду, возвращался на кухню, Нак поджидал его на лестнице.

— Постой, — перекрыл он дорогу Дину. — Эрим сказал, что у Ани какие— то проблемы.

Дин невозмутимо пожал плечами.

— Пустые фантазии иноземца.

— Поэтому она так долго не появлялась у родителей?

— Дворцовые служащие не говорят о своей работе.

— … Хорошо. Ты ведь знаешь, что я всегда помогу ей, что бы ни случилось.

В этот раз насмешливость Дина больше походит на высокомерие.

— И что такого ты можешь предложить ей, чего не могу сделать я?… Мы с тобой закончили один лицей Законников, если ты не знал.

В глазах Нака отразилась боль, будто его ударили.

— Да, конечно… Береги её.

Глава 20. Эрим, купец.

Эрим уже в восьмой раз проходит мимо лавки с диковинками, неуверенно топчется перед дверью и опять направляется дальше.

— Лорд! Может, вы всё— таки войдете, полюбуетесь диковинками? — раздается ему в спину.

Эрим оглянулся. Хозяин лавки, купец Рух Какой— то— там, стоял на пороге, приглашающе распахнув дверь. Смущённо оглянувшись вокруг, Эрим направился к нему.

— Вы оглядываетесь так, будто пришли продавать мне все секреты зиндарийской короны.

— Простите. Меньше всего на свете мне хотелось бы принести вам неприятности.

— Следуйте за мной. Бар, сделай две чашки чаю, пожалуйста. Лорд, у вас есть предпочтение к каким— либо сортам?

— Пожалуй, нет. Пока мне нравились все местные напитки, что я пробовал.

Купец провёл его в тот же, подчёркнуто роскошный кабинет, указал на кресло возле камина. Вряд ли в такую жару кому— то придёт в голову топить камин, скорей, это привычное место для бесед и чаепития.

— Дайн Рух, здесь меня называют дайн Эрим.

— Я бы предпочёл называть вас лордом. Если вы не против.

— Если только в приватной беседе... — нахмурился Эрим. — Я пока не планировал раскрывать свой титул.

— О, не беспокойтесь! Саккарцы совершенно не знакомы с чужими порядками и рангами, а купцы умеют держать язык за зубами. К тому же, те кто давно торгует с Зиндарией, узнают вас и без моей помощи.

— Не слишком— то это меня радует… Несколько дней назад ко мне приходил Дознаватель…

— Я знаю. Я читал выводы, сделанные Дознавателем. Должен сказать вам спасибо — ваша искренность сохранила мне много нервов и сократила время, проведённое в допросной.

— Признаться, это меня немного смущает…

Эрим замолчал, ожидая, когда работник, принёсший поднос с заварным чайником и чашками, выйдет из комнаты.

— Вы заподозрили меня в контрабанде? — улыбнулся хозяин лавки, разливая по чашкам чай, — пожалуйста, поделитесь, какие мои слова натолкнули на эту мысль?

— Не слова. Этот кабинет. Он… слишком дорого обставлен для не слишком бойкой торговли.

— Вот как! — рассмеялся Рух, — это даже забавно… Этот кабинет — наследство моего деда. Пожалуй, он был самым деятельным и самым успешным в нашей семье. Именно он заработал нам всем пятый ранг и соответствующее положение в обществе. Именно так, — купец обвел рукой обстановку, — он представлял себе принадлежность к высшей знати. Кроме того, эта лавка — далеко не единственная в Саккаре, принадлежащая нашей фамилии. У нас есть две солеварни, три стеклодувных мастерских, три мебельных фабрики, и каменоломни для добычи известняка. Мои старшие братья и кузены лично сопровождают караваны за океан. А ещё наша семья уже давно самый крупный поставщик древесины из Зиндарии.

— Простите. Я не хотел вас обидеть.

— Ну что вы, мне интересен ваш взгляд со стороны. Уверен, никому из саккарцев такая мысль в голову не пришла бы. Здесь слишком привыкли к показной роскоши купеческих кабинетов. Дома́, и рабочие кабинеты в них, поверьте, обставлены гораздо скромнее. Но пятый ранг обязывает обзавестись драгоценностями, кричащими о своей стоимости, выбеливать каждые выходные лицо и обставить кабинет для посетителей с роскошью.

— Забавно. Мне показалось, или в ваших словах немало иронии?

— Вы очень чувствительны для вашего возраста. Не показалось. Дело в том, что я не типичный представитель Купеческого Клана. Торговля, прибыль, меня мало привлекают. Нет, отказываться от денег и привилегий своего ранга я не собираюсь, но не новые товары моя страсть, а… человеческие души.

— ??

— Я коллекционирую людские характеры, истории из жизни… Я зарабатываю писательством. Думаю, имею право похвастаться — мои пьесы сейчас самые популярные в Саккаре.

— Поздравляю.

— Писательство — далеко не самая одобряемая профессия в Клане. Я самый младший из совершеннолетних в семье, и долгое время меня считали избалованным лентяем, едва ли не блаженным. Но первая же моя пьеса понравилась публике, а за пятой пьесой театры едва ли не аукцион устроили. Сейчас, стоит мне заикнуться на очередном рауте, что заканчиваю новую пьесу, и на следующий день перед моим домом будут крутиться несколько театральных агентов с предложениями. Так что, семья смирилась, отдав мне на прокорм эту лавку и разрешение путешествовать в своё удовольствие, собирать истории и характеры… Лорд Эрим, вы позволите мне использовать вашу историю для очередной мелодрамы? Разумеется, переиначив имена и государства.

— Что может заинтересовать в моей истории? Бесполезные попытки попасть во дворец? Невозможность встречи с Наследницей?

Писатель откинулся на спинку кресла, закатил глаза в потолок.

— Ммм… Если представить молодого человека… допустим, норуландским принцем, устроить им с Наследницей случайную встречу и любовь с первого взгляда… А затем ему придется вернуться домой и противостоять собственной семье, чтобы отвести войну от Саккара… Разумеется, время перенести на пару веков назад… А что, из этого может получиться прекрасная драма. Дайны намочат слезами не один платок.

— И где же в этой истории я? — улыбнулся Эрим. — Вряд ли вам нужно моё разрешение на такой сюжет.

— Простите, увлекся. Жаль, что вам не удалось договориться со дворцом. Хотя, если помните, именно такой результат я считал наиболее вероятным с самого начала.

— А что насчет Главы Военного Клана?

— Простите. Я попал под подозрение, а значит, пока не закончится следствие и суд, Военный Глава и шагу не сделает в направлении моей лавки. И вряд ли, в такой ситуации, моя рекомендация сослужит вам хорошую службу.

— Очень жаль. Похоже, мне всё— таки придётся признать поражение. Спасибо.

— За что?

— За интересную беседу. За сочувствие и попытку помочь. Прощайте.

Уезжать не хотелось. До зубовного скрежета. До тошноты. До колючего комка в горле. Но ни одной честной причины здесь оставаться у него больше не было.

Эрим уныло ковырялся в тарелке с салатом, выискивая и безжалостно давя вилкой кусочки ананаса, будто они были его личными врагами. Чья— то фигура заслонила солнце, бросив тень на тарелку.

— Вы позволите?

Нак. Явился, не запылился. Сколько дней тебя не было? Стыдился соучастия в допросе? Не похоже, судя по искренне— честной роже.

— Мы, кажется, перешли на «ты»? Или, я ошибаюсь?

— Не знаю. Не похоже, что твоё настроение располагает к приятной беседе.

Эрим бросил вилку и отставил тарелку.

— Садись. Ты прав, настроения нет, я ужасно расстроен. Моя затея потерпела крах, и мне придётся вернуться, набросив на голову скорбное покрывало.

— Не знаю, что у тебя была за затея, но ты уверен, что испробовал всё возможное?

— Увы… Я уже написал поверенному, чтобы зарезервировал нам каюту в ближайшем караване в Зиндарию… Похоже, моя затея была не лучше, чем погоня за чёрным аистом.

— А что с ним не так?

— Да ничего. Кроме того, что чёрного аиста не существует.

— Да? Ты уверен?

— Конечно! В Зиндарии, когда вспоминают о чем— то несбыточном, не существующем в природе, говорят: «повстречать чёрного аиста».

— И как выглядят ваши аисты?

— Высокая длинноногая птица, с острым клювом на маленькой голове и длинной шеей, с широкими размашистыми крыльями.

— А цвет?

— Белый, конечно! Только кончики крыльев черные.

— Интересно! Хотелось бы посмотреть.

— Желаю здравствовать, дайн Эрим! Не похоже, что вам понравился сегодняшний ужин. Может, подать что— нибудь другое? — Ани, пылая в вечернем солнце веснушками, улыбается ему во весь рот. — Мне сказали, вы беспокоились обо мне? Не знаю, что там вам показалось, но всё равно спасибо. — Нака, замершего напротив, словно каменное изваяние, девушка, как всегда, проигнорировала. — Давайте я уберу лишнюю посуду и принесу вам свежий фруктовый чай и пирожки с абрикосами. Они у матушки сегодня особенно удачно получились.

— Спасибо, Ани. Рад, что у тебя опять всё хорошо… А чай с пирожками принеси, пожалуйста, на двоих.

Девушка понесла собранную посуду, а Нак задумчиво посмотрел ей в спину.

— Белый аист, говоришь… — и вдруг задорно сверкнул на Эрима глазами. — А знаешь, что? Когда у тебя караван собирается?

— На рынке говорят — дней через двадцать.

— Прекрасно! Значит, время ещё есть. Хочу пригласить тебя на охоту.

— Но… На таможне нам запретили любое оружие, кроме кинжалов, — не разделяет энтузиазма Эрим.

— Я знаю. Мне нужно несколько дней, чтобы оформить вам разрешение. Если ты согласен.

— Почему нет? – всё— ещё лениво пожимает плечами Эрим.

— Телохранители поедут оба?

— Да, оба.

— Прекрасно! Какое оружие ты предпочитаешь? Лук? Арбалет? – Нак так загорелся идеей, что стал мало похож на, всегда невозмутимого, помощника судьи.

— На кого охота?

— На уток.

— Лук надёжней, но к незнакомому оружию ещё приноровиться надо, – наконец— то проникся и Эрим.

— У тебя будет время на это. Поедем с ночёвкой.

— Что от меня нужно? Что нам приготовить?

— Ничего, — непонятно, по какому поводу, веселится Нак. — Это будет тебе мой подарок.

— Прощальный?

— Посмотрим!

Глава 21. Эрим, Нак.

Эта охота явно содержит какой— то подвох. Не зря же, так светятся лукавством глаза на обычно невозмутимом лице Нака. Эрим искоса поглядывает на парня, гадая, чего больше было в его собственном согласии — гордости или любопытства? С другой стороны, он один, а нас трое — это ли не показатель доверия? Но эта искорка в глазах Нака…

Какое— то, почти детское ожидание праздника во взгляде и совершенно невозмутимое лицо, настораживали, не давали расслабиться.

Этим утром Нак подъехал к гостинице во главе небольшой кавалькады. К сёдлам четырех лошадей были приторочены короткие охотничьи луки и круглые саккарские тулы. За каждым седлом к крупу привязано по небольшому тючку, судя по очертаниям — с теплой одеждой. Пятая лошадь везла толстые спальные одеяла и корзины с посудой и припасами. Оглядев зиндарийцев, вернувших на время охоты свои длинные брюки и кожаные камзолы, Нак одобрительно кивнул.

— Сапоги лучше сменить на длинные, местность там болотистая. Впрочем, это можно сделать на месте. Прошу, разбирайте лошадей.

Сам Нак одет в сюрко из тонкой кожи, цвета молодой травы, плотную фиолетовую тунику с длинными рукавами, и такого же цвета капюшон из тонкой ткани.

— Что означает твоя сегодняшняя одежда? – как только они тронулись, завёл разговор Эрим.

— Это униформа писаря, — чуть улыбнулся Нак. — В лицейские годы мы с другом получили по бирке, для подработки.

— Зачем нужны писари при поголовной грамотности? – не понял Эрим.

— Думаешь, судья согласится сам писать решение? Да ещё и в стольких экземплярах, сколько заинтересованных лиц будет его ожидать? Лекарям необходима помощь в копировании справок о смерти и рождении. А договора? Каждый договор в Саккаре составляют в четырёх экземплярах — по одному каждой стороне и по одному в архивы задействованных Кланов. А если договор трёхсторонний — соответственно, шесть копий.

— Теперь я понял, зачем саккарцы изобрели бумагу.

— Да уж, саккарцы любят бюрократию, лепёшками их не корми.

— Извини, если затрону личное, но… ты говорил — в лицеи идут дети состоятельных родителей. И судя по твоей одежде, ты не последний сухарь доедал. Зачем же тебе понадобилась подработка? – Эрим решил воспользоваться хорошим настроением Нака.

— Ты, действительно, не понимаешь. Бирку писаря Наставники не раздают кому попало. Первые два года её вообще получить невозможно. Сначала ты должен доказать, что умеешь выполнять нудную и неинтересную тебе работу до мельчайшей подробности. Бесконечное число раз. Мой друг получил такую бирку только на шестом курсе.

— А ты?

— На третьем.

— Похоже.

— Ты тоже считаешь меня занудой? — вздохнул Нак.

Эрим неопределенно пожал плечами.

— Скажем, предельно ответственным. И много вы так зарабатывали?

Неожиданно Нак улыбнулся так широко и задорно, что Эрим ошарашенно уставился на него.

— Разве что — на кружку пива, одну на двоих. И то не всегда. Бирка писаря — это пропуск в город! Представь, что тебя на семь лет заперли за высоким забором. А вокруг тебя ещё целая орава таких же подростков. И развлекаются они, устраивая пакости другим таким же ученикам.

Эрим затаил дыхание, боясь спугнуть разговорчивое настроение Нака.

— Мне это было не интересно – задумчиво продолжил тот. От воспоминаний, выражение лица Нака заметно смягчилось. — Каждую десятидневку нас отпускали по домам. На два дня и одну ночь. Но дома — матушка. И ещё более строгие правила. А бирка писаря — это право снять лицейский капюшон. Свободно передвигаться по городу. Не прятаться от городских патрулей. Это настоящая свобода!

— А чем плохо быть лицеистом?

— Тем, что каждый встречный знает, что ты ещё не несёшь за себя ответственность. А многие родители готовы выложить немалые деньги, чтобы скрыть от Клана твои промахи… Ты не думай, в Саккаре не так много жуликов… Просто на праздничной тунике грязь выглядит особенно гадко.

— Расскажи, — не может сдержать любопытства Эрим.

— Да нечего рассказывать… Хорошо! — Нак вдруг стал похож на беззаботного студента. — Например, есть на рынке одна лавка, торгующая овощами. Хозяйка в ней — вдова, достойная и всеми уважаемая женщина. А сынок её, добродетелей матушки не перенял. Он придумал способ, как легко разжиться дополнительными деньгами. Утром девятого дня, когда лицеистов распускают по домам, он набирал в корзину овощей и прохаживался с ней неподалеку от какого— нибудь лицея.

Нас ведь не сразу Наставники отпускали на выходные. Только после сдачи всех самостоятельных работ. Вот и выходили лицеисты по три— пять человек. И сразу разбегались в разные стороны. Торговец старался перейти кому— нибудь дорогу и столкнуться с ним. При этом он обязательно ронял свою корзину на землю. И тут же поднимал крик, что ему испортили товар! Нужно позвать стражу и заявить об ущербе Клану.

В общем— то, особых неприятностей у лицеиста не было бы. Но появление имени в сводках происшествий многих пугало. Кто мог, платил сразу, хоть и понимал, что переплачивает в несколько раз. Кто— то предлагал пойти к родителям. Они тоже платили. И ведь этот гад мог за одно утро два, а если повезёт, то и три раза рассыпать свою корзину!.. Сам понимаешь, обо всём этом я узнал гораздо позже, чем сам попался на его крючок. А вот мой друг, Рекрут, раскусил его сразу. Он заплатил деньги и забрал корзину. Заявил, что овощи теперь принадлежат ему. А потом придумал, как проучить наглеца.

— И как же? – Эрим тоже увлёкся разговором.

— Несколько десятидневок мы обходили гончарные и стекольные мастерские, скупая бракованную посуду. А потом поджидали наглеца у его же лавки, сталкивались и опрокидывали корзину. Один требовал компенсации и звал стражу. Второй выступал свидетелем…

Весёлость Нака сменилась задумчивой грустью.

— На пятой корзине мой друг сломался. Когда матушка этого деляги вынесла деньги за разбитую посуду, она рыдала, что её «мальчик» чем— то болен. Нельзя же вдруг стать таким неуклюжим. Говорила, что будет больше работать и больше экономить. И обязательно найдет для него самого лучшего лекаря, который избавит его от недуга… — Нак поёжился от неприятного воспоминания.

— Рекрут не выдержал, схватил парня за грудки. Заставил рассказать, при матушке, соседях и городском патруле, откуда растут ноги у его «неуклюжести». Дураком— то он не был, быстро понял что к чему… Теперь ему придётся хорошо постараться, чтобы соседи перестали показывать на него пальцем.

— А деньги?

— В приют отдали. Нельзя их было ему возвращать, — поморщился Нак.

— А рекрут — это ведь не имя?

Нак неожиданно смутился, отвёл глаза. Холодно отчеканил:

— Рекрутами называют три самых низких ранга в Военном Клане. То, что у гражданских считается простолюдинами.

Гм. Надо же? Нак всегда безупречно вежлив с простолюдинами, приходившими к нему за советами в гостиницу, а своего юношеского друга— простолюдина, оказывается, стесняется. А я ещё удивлялся простоте саккарских нравов.

— Погоди! Ты сказал, вы учились вместе. Как же простолюдин попал в твой лицей?

— Погода сегодня замечательная. Смотри, сколько облаков, значит, слишком жарко не будет.

Понятно. Отвечать на этот вопрос Нак не собирается.

Глава 22. Эрим, Нак, Рас.

Саккарский лес зиндарийцам не понравился совершенно. Он больше походил на давно заброшенный и заросший сад. Редкие, по сравнению с Зиндарией, и не слишком высокие, но очень раскидистые деревья, зато высокий густой кустарник и заросли папоротника, едва ли не по пояс. Сойди с тропы — и тут же затеряешься среди разномастной зелени. В бамбуковых рощах, просматриваемых почти насквозь, чувствуешь себя гораздо спокойней.

И воздух – не свежий и лёгкий, как в Зиндарии, а тяжёлый и переполнен запахами, как лавка пряностей. Птицы, будто спорят на разные лады, перекрикивая друг друга, над самой головой путников. Разве сравнить это со спокойствием и величавостью соснового бора?

По дороге Нак то и дело указывал рукой — эти ягоды можно есть, эти ещё не поспели, а вот эти даже трогать руками опасно. Одно замечательно в природе Саккара — в ней постоянно что— то цветёт и созревает. Пока одни ягоды только завязываются, другие уже растут, третьи почти поспели, а четвертые осыпаются от спелости.

И на вкус любому угодить могут: хочешь приторно— сладкие — пожалуйста, выбирай; хочешь чуть сладковатые — вот несколько видов; и любители кисло— сладких ягод не забыты, есть даже несколько видов совершенно кислых. Нак говорит, что все леса здесь государственные, но ягоды позволено собирать любому, кто пожелает.

Обычно этим занимаются селяне, затем вялят из них конфеты или варят ягодное пиво и продают горожанам. Вина в Саккаре только привозные, а вот пиво готовят всевозможных сортов — ягодное, фруктовое, медовое, пшеничное, рисовое. И даже женщины и подростки не отказываются от лёгких пенных напитков.

Эрим хмыкнул — в Зиндарии пиво готовят только из ячменя и считают напитком простолюдинов, а здесь, с наступлением жары, он и сам по вечерам с удовольствием меняет горячий фруктовый чай на холодное пиво с медовым ароматом.

Справа, из— за разросшегося колючего кустарника, раздалось лошадиное ржание и послышались голоса.

— Приехали. Похоже, мы здесь будем не одни. Егерь даже не предупредил, паразит, — недовольно поморщился Нак, направляя коня в просвет между кустами.

— Это станет проблемой?

— Не то, чтобы проблемой, но удовольствие подпортит обязательно.

— Почему?

— Вояки… Сначала займут весь бивак, не считаясь с остальными. Потом полночи будут сидеть у костра, громко хвастаясь своими приключениями.

Гм, кажется, Нак говорил, что соперничество и неприязнь между Кланами испытывает только высшая знать? Ну— ну. Как бы это и в самом деле, не испортило нам удовольствие от охоты.

Эрим оглядел место, куда они прибыли. Охотничий бивак располагался на просторной, расчищенной от кустарника прогалине, центром которой оказался обложенный камнем и накрытый широкой бамбуковой крышей колодец. От колодца, на равном расстоянии отходили три тропинки — две широкие и хорошо утоптанные, одна еле намеченная. У конца одной из широких тропинок, у невысокой каменной печи, два рекрута выгружают корзины с посудой на вкопанную в землю этажерку. Третий, поодаль, занимается лошадьми.

Нак придержал коня, набросив на лицо привычную маску невозмутимости.

— Желаю здравствовать. Старшего позовите.

Один из рекрутов, не отрываясь от своего занятия, тихонько свистнул. Из шалаша, образованного свисающими ветвями дерева, выглянул ещё один рекрут, и Эрим едва не ахнул, узнав в нём подмастерье, почти три декады прожившего на первом этаже их гостиницы. Каждый вечер этот парень катал на плечах сына вдовы, возился с ним, как с младшим братишкой. Затем, после её отъезда, заявил, что переезжает жить к мастеру, и исчез. Рекрут тоже узнал иноземцев, но вместо смущения, в его взгляде добавилось дерзости.

— Капитан, соседи пожаловали. Писарь и заокеанские чудики.

— Заокеанские? — раздвинув ветки, выглянул ещё один военный, не на много старше этого по возрасту, с голубым погоном на правом плече.

Увидев Нака, он расплылся в широкой улыбке.

— Отставить, Чен. Это свой парень.

— Да? Как скажете, капитан.

Не слишком ли он молод, для капитана? Впрочем, сначала нужно разобраться, что стоит за этим званием в Саккаре.

А золотоволосый парень с рысьими глазами уже во всю обнимается со спрыгнувшем к нему Наком.

— Рас, как здорово! У вас выходной? Вы на день, или с ночевкой?

— С ночевкой, с ночевкой. У нас рабочие выходные.

— Это как?

— Селяне пожаловались в Клан, что здесь слишком много кабанов развелось. Топчут, разрывают посевы, по ночам чуть ли не вокруг села бегают. И Военный Глава, как всегда, решил одной стрелой в две шеи попасть. С одной стороны — дать моей группе отдых, за отлично проведённое расследование, с другой — уменьшить кабанье стадо.

— В три шеи, капитан, — из соседнего шалаша вышел ещё один военный. — Мы ещё и мясом заставу обеспечим.

— Точно! А вы здесь… — Рас окинул взглядом их снаряжение, — явно не за кабаном приехали?

— Мы по— малому, за утками собирались. Хотя, когда вы погоните стадо, будет не до уток. Может, подождете день? Ради моих гостей?

— А зачем ждать? Присоединяйтесь к нам. Копья, щиты дадим. Это же интересней! — Рас повернулся к зиндарийцам, — в загон пойдёте?

— В загон? Это как? Объясните подробней, — решил спешиться Эрим.

— Никогда не охотился на кабанов?

— Нет. Что за зверь такой?

— Ну… толстый мохнатый таран на четырёх ногах, с вытянутым рылом и вот такими, — Рас развёл пальцы, — клыками. Весит под сто килограмм, до метра в холке, и несётся на тебя, как камень из катапульты. Одно хорошо — из— за толстой и короткой шеи, кабан не слишком поворотлив, сразу не развернётся. Задача охотника — вовремя отскочить в сторону и ударить в шею. И бить надо сильно, наверняка. Потому как, раненый кабан свирепеет и может порвать охотника клыками.

У самок клыки маленькие, но они тушей своей сбивают охотника с ног и забивают копытами. Если упал — от самки нет спасения, если сразу не придёт помощь. Если секач сбил с ног — надо изо всех сил прижиматься к земле и уворачиваться, чтобы зверь не смог поддеть охотника рылом и подбросить в воздух. Остаётся только бить кинжалом, стараясь попасть в сердце… Что скажешь?

И какого ответа от меня ждут?

— Ммм… Интересные у вас тут … забавы, — Эрим покосился на воинов, окруживших его, как дети новогоднюю фею с мешком подарков.

— Служивых своих отпустишь в загон?

— А загон — это что?

— Кабан — ночной зверь, днём он прячется в лёжках, среди камыша, в ямах под кустарником. Сначала надо выбрать удобное место для сражения, затем загонщики поднимают шум, и гонят зверя на охотников. Сам видишь — нас мало, против всего стада мы не пойдём, станем по краю, но чем больше человек останется для охоты, тем лучше… Служивые, вы как, с копьём управитесь?

Вот интересно, как они все так легко вычисляют моих телохранителей? Вроде, и одеты мы одинаково, и ведём себя все адекватно… Как?

Эрим оглянулся на телохранителей, так и оставшихся верхом. Исак выглядел растерянно. Похоже, ему очень хотелось принять участие в охоте, хотя долг требовал держать Эрима от неё подальше. Атар сурово сдвинул брови и покачал головой, призывая лорда отказаться от опасной затеи.

— Так как? Дашь служивых? Оружие дадим и трофеями не обидим, — продолжил соблазнять Рас.

Нак стоял с совершенно невозмутимым лицом, показывая, что примет любое его решение.

— Согласен. Но мне тоже копьё, я участвую.

— Годится! — Рас хлопнул его по плечу и повернулся к Наку, — Музыкант?

Нак покачал головой.

— Ты же знаешь, копьё — не мой козырь. Мне лучше игломёт.

— Годится! Нан! Прими лошадей, наши гости останутся с нами. Вон тот шалаш — ваш, занимайте.

Зиндарийцы встрепенулись, услышав слово «игломёт», но Нак снял поклажу со своей лошади и велел следовать за ним. Пришлось подчиниться.

Дерево, ставшее живым шалашом, гибкими ветвями и формой листьев походило на зиндарийскую иву. Вот только размер листьев у него был раз в пять больше. Раздвинув свисающую до самой земли лозу, парни оказались в просторном, хоть и полутемном, круглом помещении. Вокруг ствола, вдоль живых стен, установлены четыре низкие лежанки из толстых жердей с натянутыми на них длинными мешками.

— Хм, а это вояки здо́рово придумали, — похвалил лежанки Нак, — в наших шалашах приходится спать на земле… Вам лучше переобуться. И надеть капюшоны, а то комары загрызут. Это дерево — ахипту — замечательно не только расположением ветвей, запах его коры не терпит ни одно насекомое. Так что ночь мы проведём совершенно спокойно. А вот у болота ахипту не растет, не любит лишней влаги, поэтому без накомарников не обойтись.

Нак подождал, пока они переобуются в привезённые им высокие сапоги, показал, как правильно надеть капюшон, пристегнуть на лицо сетку. Двое рекрутов принесли их спальные одеяла, снятые с лошадей, одобрительно хмыкнули.

Снаружи их уже ждали. В капюшонах и закрывающих лица сетках, с копьями и небольшими щитами в руках, воины окружили своего молодого капитана. Рас, единственный, кто не стал надевать капюшон, распределял людей.

— Мун, на тебе молодежь и новички, присматривай за всеми…

— Извини, капитан, — Атар сделал шаг вперёд, — но мы останемся с лордом.

Рас досадливо поморщился, но спорить не стал.

— Чен, Кек, вы тоже в загон. Вам пора.

Названые парни обиженно зыркнули на телохранителей, но молча подхватили копья в подмышку и двинулись рысцой вслед остальной четвёрке.

— Там копья, щиты — выберите себе по руке. У вас есть немного времени потренироваться, и выступаем.

Глава 23. Охота.

Эрим в очередной раз переступил с ноги на ногу, провернул в руке кабанье копьё. Более короткое, чем обычно, чуть более толстое древко непривычно ложится в ладонь, широкий и длинный наконечник со странной перекладиной, немного тяжелее привычного. Кажется, не так уж и много отличий. Но как я смогу с ним справиться, когда увижу монстра? А вдруг не сумею ударить? А вдруг промахнусь?

Эрим осторожно покосился на телохранителей, вставших чуть поодаль, по обе сторны от него. Атар выглядит совершенно спокойным, настороженность выдают лишь плавные, слегка замедленные движения. Исак нетерпеливо поглядывает в сторону камышей, прислушивается к гону. На саккарцев глядеть и вовсе не хочется. Всю дорогу до места охоты они пребывали в таком радостном возбуждении, будто собирались на первое свидание.

И при этом не забывали повторять новичкам, как уворачиваться, как не попасть под клыки могучего зверя, рассказали, и не один раз, о его свирепости и силе, подчеркивая, как это важно для выживания. И теперь у Эрима растет ледяной комок в желудке от опасения помешать другим, оказаться самым неприспособленным, самым беспомощным.

В поле зрения попался Рас. По дороге к месту охоты он нарвал каких— то ягод и намазал синим соком себе лицо и шею. Нак объяснил, что Старший в подразделении никогда не прячет лица, чтобы было видно, чьи команды выполнять. А сок этих ягод тоже отпугивает комаров. И теперь капитан саккарцев, своим синим лицом, сам похож на монстра или приведение.

Громко затрещал камыш, охотники, распределившиеся по поляне, встрепенулись, вглядываясь в заросли. За спиной первого из саккарцев, на открытое место выскочил и остановился, шевеля тупым носом, тучный зверь. Короткая коричневая щетина, тонкие копытца, вытянутая морда, — именно такой, как описывали.

Эрим опешил. Отсюда, издалека, зверь вовсе не казался опасным. Да, массивный, наверняка — очень сильный, но… Эти лохматые круглые ушки даже вызывают умиление... Над нами, что — подшутили? Специально запугивали?

Ближайший саккарец мгновенно развернулся, ударил зверя копьём в плечо. И Эрим понял, что никто над ними не шутил. Потому, что зверь даже не пикнул, будто не почувствовал боли. Лишь рванул с места в сторону Раса, заставив ударившего его воина пошатнуться, еле устояв на ногах.

Рас мастерски проделал именно то, чему учил новичков — шагнул в сторону и ударил копьем в шею, перенеся на древко всю тяжесть тела. Но даже при таком сильном ударе, ему не удалось повалить кабана на землю. Зверь упирался, норовя развернуться и достать охотника клыками. Подоспел первый воин и обрушил сверху своё копье, перебивая шейные позвонки.

Только после этого кабан рухнул и затих. Саккарцы подхватили зверя за лапы, поволокли в сторону. Следующий кабан оказался ростом чуть поменьше, и вылетел из зарослей не останавливаясь. Нак, неожиданно, упал на одно колено, направил игломёт в лоб зверю. Будто серебристая паутинка протянулась от ствола к животному, но тот даже не замедлился.

— Берегись! — Эрим бросил копьё во мчащегося зверя, но непривычно тяжёлое оружие воткнулось в землю, не долетев полшага до крупа.

Нак отскочил в сторону, а зверь только теперь замедлился, сделал несколько шагов и рухнул на то самое место, с которого стрелял Нак.

— Музыкант! Будешь рисковать — в ухо дам! Отберу игломёт и отправлю в тыл, наблюдателем! — рыкнул Рас и, древком копья подхлестнул по круглому заду подсвинка: — Пошёл, пошёл! Кыш отсюда!

— Не буду! — улыбнулся Нак и перехватил Эрима за руку. — Никогда не подходи к кабану спереди. Даже если он упал и не шевелится. Это очень выносливое животное, а раны делают его только яростнее. И копьё это для метания не годится — балансировка не та. Но за помощь спасибо.

— Если бы помощь… — Эрим осторожно наклонился над зверем, насчитал шесть торчащих из морды игл. И он всё равно продолжал бежать!

Пока Нак с Атаром оттаскивали кабана с сторону леса, Эрим собрал торчащие из земли иглы, не попавшие в зверя. Да, это именно то оружие, что хотел получить зиндарийский король.

— Берегитесь, лорд!

Эрим поднял голову — прямо на него мчался огромный секач, целясь рылом в деликатное место. Инстинктивно прикрывшись щитом, надетым на предплечье, Эрим отпрыгнул в сторону, и зверь пронёсся в шаге от него, насадился грудью на копье Исака. Сразу стало понятно значение перекладины на копье.

Затрещало от напряжения древко, ноги упиравшегося телохранителя заскользили по траве. Зверь хрипел и продолжал напирать. Эрим ударил кабана в плечо, и понял, почему первый охотник только разозлил зверя — острие копья попало в лопатку, защищающую внутренности кабана, словно броня. Ещё один удар — в шею, и зверь, наконец, упал и затих.

Дальше кабаны, свиньи и подсвинки выскакивали вперемешку. Маленькие — визжа разбегались в разные стороны, грозя попасть под ноги и свалить незадачливого охотника. Большие — сами нападали на охотников, норовя ударить по ногам, затоптать, разорвать мышцы клыками.

Неповоротливые? Эрим своими глазами видел, как животные, промчав мимо, тормозили, вспарывая, разбрасывая фонтаном землю вокруг, затем вставали на дыбы и прытко переворачивались в воздухе для новой атаки. Причём, им всё равно было на кого нападать — на того, кто их ранил, или на того, кто ближе.

Скучать не пришлось никому. Один из саккарцев упал, споткнувшись о подсвинка, отбросил копье и крутанулся по земле, прикрывая щитом голову. Эрим и Исак бросились ему на помощь, перехватив атаку секача на себя. Нак в это время расстрелял из игломёта крупную свинью, нацелившуюся упавшему в живот копытами.

Когда основное стадо пробежало, оставив на поле боя несколько лохматых туш, из камышей показались загонщики.

— Капитан! Мы тоже с добычей! Огромный секач и матка! — из— за скрывающей лицо сетки, Эрим узнал Чена только по радостному голосу.

— Раненые? — синелицый Рас воткнул копьё в землю.

— Все целы!

— Молодцы! А ты отправляйся за лошадьми.

— Ээ…

— Объяснишь, почему ты, а не младшие?

Чен оглянулся на синелицего, как и Рас, воина, стоявшего за его спиной сложив руки на груди, и вздохнул.

— Вылез с докладом вместо Старшего.

— Годится! Шевели копытами!

Чен убежал в сторону стоянки, а Эрим отдал рекруту копье, чтобы поставил в ко́злы[1], и глубоко втянул в себя воздух. Теперь он хорошо понимал настроение саккарцев. Охота на кабана — не просто состязание в скорости и меткости. Это испытание точности и твердости руки, глазомера и скорости. А самое главное — проверка воли, характера.

Кровь до сих пор бурлила в жилах от возбуждения, а от осознания — я смог! — хотелось громко орать в небо. Душа пела, а сердце любило всех и каждого на планете.

Подошёл Нак, хлопнул по плечу, заглянул в глаза таким же шальным взглядом.

— Ты как?

— Здо́рово!

— Ты молодец.

— Нак, а почему нельзя было сразу привести с собой лошадей?

— У кабанов очень чувствительное обоняние. И они прекрасно знают, что где пахнет лошадью, там обязательно будет человек, охотник. Стадо просто побежало бы в другую сторону.

— Тебя не беспокоит, что за биваком никто не приглядывает? Разве одного егеря достаточно на такую площадь?

— Конечно. Весь бивак обсажен колючим держи— кустом. Сквозь него ни один хищник не полезет. А проход егерь загородил плетнём из сухих колючек. Так что, во всем лесу это самое безопасное место… Вы как, отдохнули? Пока рекруты будут волокуши рубить, пойдёмте к озеру — хочу вам кое— что показать.

Сначала Нак что— то высматривал на скалах, подступающих к противоположному берегу озера, затем, осторожно выглянув из— за кромки камышовой стены, замер и приставил палец к лицу, закрытому накомарником, прося тишины. Эрим осторожно приблизился, выглянул. Замер, затаив дыхание от восхищения. Шагах в пятнадцати от них, опустив алый клюв в воду, неспешно бродил аист.

Чёрный аист. Чёрная шея, чёрные, аккуратно сложенные на спине крылья, отливающие в полуденном солнце то тёмно— зелёным, то фиолетовым. Но аист был именно чёрным!

Птица поймала рыбу, чуть подбросила её в воздухе, распахнула клюв, стараясь протолкнуть великоватый улов в глотку. Рядом, показав на несколько терций белое брюшко, опустился второй аист, сложил на чёрной спине чёрные крылья.

Атар и Исак, занявшие место Нака, застыли столбами за спиной Эрима, боясь вздохнуть, чтобы не спугнуть это чудо. Вторая птица поводила клювом по воде, затем подняла голову и замерла, глядя на Эрима алым глазом.

Вдруг он почувствовал, как чья— то, совершенно незнакомая, Сила коснулась его. Будто огромный великан, сотканный из тёплого воздуха, коснулся его плеча.

— Вернулся? Наконец— то! Как ты вырос!— мягкий, будто звон серебряного колокольчика, голос раздался в голове Эрима.

— Это… ты со мной разговариваешь? — Эрим не осмелился произнести это вслух.

Большая птица молча повернула голову, уставившись на Эрима другим глазом.

— Самое время посмотреть, чего они сто́ят, раз уж они все здесь собрались, — сообщил медный, на несколько тонов ниже, колокольчик.

Аист наклонился к воде, потеряв к Эриму интерес.

— Разве все? — удивился серебряный голос.

— А вон, братец непризнанный на подходе.

— Похоже, скоро начнётся самое интересное…

— Начнётся. Если этот не сбежит обратно за океан.

— Не убежит. Я в него верю… Соберись. Будь повнимательнее, если хочешь получить разгадки. Наблюдай. Жди.

Лёгкое сомнение медного голоса больно кольнула самолюбие. И ощущение магического прикосновения бесследно исчезло. Эрим повернулся к Наку. Тот стоял у кромки камыша, с удовольствием разглядывая восторженных зиндарийцев. Рас, всё такой же, пугающе синелицый, подошёл к нему, высыпал в ладонь горсть лесных орехов.

— Чем любуемся? До заката ещё далеко.

— Аистами.

— А что с ними не так?

— Они чёрные.

— ?? … И?

— Их не бывает, — с удовольствием сообщил Нак.

— Дааа? — Рас, громко раздвинув камыши, шагнул к воде, — а это тогда кто? — указал он вслед улетающим птицам.

— Аисты… Чёрные… В самом деле, чёрные, — растерянно заговорили ожившие телохранители. — Дайн, в нашей стране все аисты только белые… И есть поговорка: «Это так же невозможно, как встретить чёрного аиста».

— Встретили?

— Да. Это невероятно!

— Не переживайте, ещё налюбуетесь. Ближе к вечеру они будут здесь толпой разгуливать. Птенцы скоро станут на крыло, а потому особо прожорливы.

— Птенцы?

— Вон там, смотрите, на скале, аистиные гнёзда.

Эрим помотал головой, стараясь прийти в себя. Что это было? Конечно, это не аисты с ним говорили. Но тогда кто? Почудилось?

В лагере занятие нашлось всем, кроме гостей. Без зазрения совести, и не обращая внимания на неодобрительные возражения Нака, воины сложили почти все туши в пустой шалаш Купеческого Клана, под защиту чудесного дерева. Затем стали разделывать свинку, оставленную для самих охотников.

Зиндарийцам выдали по большой глиняной кружке с крепким пшеничным пивом, велели отдыхать. Мун вышел из своего шалаша с широким бамбуковым тубусом за спиной, уселся неподалёку, поставил на колени тарелку с нарезанным на небольшие куски свежим мясом.

Тотчас же из тубуса показалась маленькая головка. Пошевелив вибрисами, зверёк спрыгнул воину на плечи, пробежал по руке, быстро перебирая кроткими лапками, вцепился зубами в мясо. Второй зверёк сначала потерся мордочкой о щеку Муна, выпрашивая ласки, и только когда рука воина несколько раз прошлась вдоль длинной шеи и ещё более длинного, золотисто— коричневого тельца, махнув пушистым хвостом, зверёк спрыгнул на его колени и приступил к трапезе.

— Дайн, что это за зверёк? — удивленно спросил Раса Атар.

— Это ласка.

— Что? Так и называется — «нежность»?

— Нет, именно ласка. Вообще— то это хищный зверёк, но некоторые люди умеют их приручать.

— А можно мне их погладить?

— Извини, чужеземец. Чтобы ласка подпустила тебя к себе, нужно, чтобы она запомнила твой запах. А память у ласки не бесконечна. Никто из нас без нужды не касается зверька, кроме Поводыря.

— Акулья пасть! — Чен, возившийся с головой кабана, стараясь вырезать из пасти клыки, сломал нож, едва не поранив руку.

— Возьми мой, — Атар метнул свой кинжал к его ногам.

В лагере мгновенно наступила напряженная тишина. Зиндарийцы опасливо переглянулись – чем так насторожил саккарцев вполне дружелюбный жест? Чен побледнел, плотно сжал губы, и исподлобья уставился на Раса, ожидая его команды. Отставив в сторону пивную кружку, Рас смерил телохранителя оценивающим взглядом.

— Извините, если я сделал что— то не то, — решительно поднялся с плетёного табурета Атар.

— Погоди, Рас. Позволь мне объяснить. Он иноземец и многого у нас не понимает, — вмешался Нак.

— Говори, — кивнул Рас, всё так же напряжённо глядя на телохранителя.

— Атар, в нашей стране бросить мужчине обнажённый нож — значит, вызвать его на поединок. Ты — гость. Но если он откажется, он потеряет честь, а если согласится…

— Я понял, — Атар поднял руки. — Извини, парень. Никакого вызова. Я просто хотел на время одолжить тебе свой нож… Для работы. Только это и никаких других мыслей. Извини.

— Годится! — Рас расслабился и кивнул Чену.

Весь лагерь облегченно выдохнул, принимаясь за прерванную работу. Чен медленно опустил плечи, вынул из сапога ещё нож, чуть поменьше сломанного.

— Спасибо, дайн. У меня есть ещё.

— Прекрасно. Тогда верни мне мой.

Легкий взмах руки, и кинжал вонзился в землю у ног Атара, а Чен снова напряжённо наблюдает за ним.

— Спасибо, — Атар невозмутимо оттёр о штанину налипшую землю, вернул кинжал в ножны.

— Спасибо, дайн. Извини, — теперь уже совершенно искренне отвечает Чен.

Мир в лагере восстановлен.

Поздний обед плавно перетёк в обильный ужин, щедро сдобренный пивом и разговорами. Как и предвидел Нак, воины разожгли костер, уселись вокруг на разбросанные циновки или прямо на траву, пели задорные, иногда на грани пристойности, песни и просто болтали, не особо оглядываясь на ранги.

— Мун, позволь спросить, — Исак передал дальше по кругу очередной поднос с жаренным мясом. — Мне очень не хочется кого— нибудь обидеть, но я должен знать, чтобы понять…

— Говори уже, что там за тайна тебя гложет, — Мун погладил ласку, удобно примостившуюся у него на плече. Второй зверек свернулся клубком на колене воина, изображая сон, но настороженно торчащие круглые ушки выдавали притворщика.

— В Зиндарии мне часто приходилось видеть, как встречаются охранники караванов с другими сопровождающими… У охранников так заведено — во время совместных стоянок задирать друг друга, мериться силой… И только саккарцы никогда не принимают участия в этом.

— Правильно делают, — пожал плечами Мун. — В караване у каждого воина своя задача, лишних там не бывает. А если в пустой драке воин будет ранен, он из защитника, превращается в обузу для отряда. Даже подростки должны понимать, когда время закручивать хвост, а когда нет.

— Это правильные рассуждения, я согласен с тобой… Но… Прости, дайн… Из— за этого, у саккарцев репутация… не слишком смелых людей. Прости. Я— то ведь знаю, что это не так. Не обидно?

Мун нахмурился, но не похоже, что сильно расстроился.

— А почему нас должно заботить мнение чужих дураков? Нам и своих хватает, чтоб не скучать.

Исак прыснул.

— Ты прав, пожалуй.

Эрим сидел в общем кругу, ел мясо, прихлебывал пиво, в пол— уха слушал чужие беседы и постоянно прокручивал в голове почудившийся у озера разговор.

Чьи голоса я слышал? О чём мне хотели сказать? О чём предупреждали? За кем или чем я должен наблюдать? Почему я не должен уезжать?

Поднял голову, обвёл воинов взглядом. Из— за этих голосов ему теперь всё кажется подозрительным. Эта дружба Нака и Раса. Они ведь из разных Кланов, должны соперничать. А они уселись на одну циновку, оперевшись спинами, тянут пиво из одной кружки, улыбаясь, о чем— то тихо переговариваются. И, похоже, понимают друг друга с полувзгляда, и слов не надо.

А ведь у них не только Кланы, у них и ранги разные. Хотя… Допустим, Рас не кичится более высоким рангом, у военных это, похоже, не принято, но… Иногда Нак ведёт себя так, будто привык к знакам внимания и охране, машинально пропуская их вперёд, проверить пустой шалаш. Откуда?… Или всё это — бред больного воображения, и мне пора отправляться к лекарям?

— Рас, а почему ты называешь Нака Музыкантом?

Оба парня, совершенно одинаково, загадочно улыбнулись, и ответили в унисон.

— Это давнее дело.

И всё. Комментария не будет.

— Скажите, а вы — родственники? Между вами есть кровная связь? — Вспомнив о «братце», обещанном таинственными голосами, не унимается Эрим.

Теперь оба парня одинаково нахмурились, лица стали холодными, отчуждёнными. После долгого молчания, Рас, неохотно, признался:

— Мой отец, и его мать… дети одного человека.

— Значит, вы братья? Точнее, кузены?

— Нет, — холодно отвернулся Рас.

— Как же так?

— Законы Клана выше законов крови, — равнодушно отвечает Нак. — Матушка вышла замуж в другой Клан, и Военному Клану больше не принадлежит.

— Как же так? — повторил Эрим, — родной отец отказался от неё?

— О ней заботится семья мужа.

Странно. Парней, как будто, больше ничего не связывает. Холодно— отстраненно они смотрят в разные стороны. Но спинами продолжают подпирать друг друга.

[1] ко́злы — составленные конусом копья, чтобы занимать меньше места на земле и предохранить ноги от случайного ранения

Глава 24. Подземелье.

Ветви едва заметно шевелились на слабом ветру, успокаивающе шелестя листьями. Сладко— терпкий аромат коры чудесного дерева расслаблял, обещая крепкий, целительный сон. Даже дыхание спящих соседей навевало дремоту. Но Эрим не спал.

В который раз прокручивал в голове всё, случившееся за день. Иногда всё произошедшее казалось ему подозрительным, едва ли не заговором против него. Вот только заговорщики сейчас мирно посапывают, вместо того, чтобы плести интриги.

Или наоборот, всё казалось простым и обыденным, — если бы не эти голоса. Что они хотели сказать мне? О чем предупреждали?.. А если сказанное предназначалось вовсе не мне? И я случайно это услышал?..

Конечно! Первый голос сказал: «Ты вернулся»! Эти слова явно предназначались кому— то из саккарцев! Ведь я впервые в этой стране, значит, речь точно шла не обо мне. И то, что я воспринял на свой счет: «Если этот не сбежит обратно за океан», — тоже могло относиться к кому— то из местных. Например, кто— то из воинов служил в охране караванов, и опять собирается уезжать.

Утром надо будет просто спросить об этом. И всё разъяснится само собой. И надо обязательно расспросить их об игломётах. Рас кажется открытым человеком, может, сможет что— нибудь подсказать… Эрим, наконец, отбросил сумбурные мысли и расслабился, собираясь заснуть.

— Мммггрррруууууммммм… Мммггррррууууумммммоооуууу…

То ли рычание, то ли вой, раздались прямо под его лежанкой. Эрим выхватил из— под подушки кинжал, подскочил к стволу дерева, нащупал светильник, опустил рычаг и оглянулся. Нак, Атар и Исак мирно спали, никого постороннего в шалаше не видно. Эрим снял светильник и вынул из колчана, повешенного на ствол дерева, стрелу. Став на четвереньки, заглянул под каждую лежанку, раздвигая стрелой траву и радуясь, что остальные спят и не видят его упражнений.

Как бы не так! Едва он поднялся, тут же встретился взглядом с Наком.

— Ты чего?

— Воет кто— то.

— Тебе приснилось. Спи.

— Рррррггггххххррррр…

Нак сел, опустив ноги с лежанки, прислушался ещё.

— Это не здесь. Кажется, это в лагере. Странно, что дежурные не подняли тревогу.

Быстро поднявшись, Нак набросил куртку, застегнул пояс с ножом, подал Эриму и накинул себе через плечо ремень колчана, натянул тетиву на лук.

— Погаси фонарь. Я выхожу первый, ты на счет пять, — и исчез за ветвями шалаша.

Когда Эрим, со стрелой наготове, вынырнул из— за ветвей, Нак, опустив лук, растерянно оглядывал пустой лагерь. Точнее, почти пустой. У колодца, с кружкой в руках, на них удивленно пялился один из дежурных. Второй, скорей всего, с такой же удивленной физиономией, застыл у колючего плетня, перекрывающего вход в лагерь. У соседнего шалаша растирал лицо ладонями Рас, судя по взлохмаченной голове, только что проснувшийся. Перекинув за спину толстенный, на зависть любой зиндарийской девушке, жгут волос, Рас кое— как причесал пятернёй макушку, повернулся к ним.

— Вы тоже слышали?

— Да. Рычит.

— Воет кто— то.

— Ээээ… — Рас ещё раз пригладил макушку. — Кажется, кто— то стонал… Погодите.

Рас нырнул в шалаш, и через давату вышел полностью одетый, с фонарём в руках и перекрещёнными через плечи ремнями игломёта и обоймами к нему. — Проверим? Возьмите фонари, под деревьями темно, и зверь вряд ли станет нападать на свет.

— А если не зверь? — машинально спросил Эрим, и тут же прикусил язык. Вряд ли человек сможет издавать такие звуки.

Рас подмигнул ему.

— Значит, падём смертью героев, и наши имена запишут в учебники. Можешь гордиться, ты станешь первым чужеродцем, о котором будут рассказывать во всех саккарских училищах, — сон у него, видимо, улетучился, и Рас снова был в радостном предвкушении, как перед кабаньей охотой.

— Балабол, — усмехнулся Нак, выходя из шалаша и передавая Эриму светильник.

По дороге к выходу Рас нырнул ещё в один шалаш, раздобыв третий светильник. Дежурные встревоженно ожидали их, держа игломёты наготове.

— Что случилось, капитан?

— Вы ничего не слышали?

— Нет. Все спокойно.

— Мы слышали какие— то звуки, там, за лагерем. Сходим, проверим.

— Может, ещё кого— нибудь разбудить?

— Да ладно! Мы же не на охоту! Так, пошумим немного, посмотрим, что там за ночной охотник, и вернёмся.

— Капитан, возьмите рожок. В случае опасности, сможете подать сигнал.

— Какая опасность? Если вы даже не слышали ничего? — но сигнальный рожок все— таки, прицепил к поясу.

За пределами лагеря, освобождённого от лишних кустов и высокой травы, лес приобрел мистические черты. Серебристо— серые макушки деревьев и кустов, казалось, совершенно не соответствовали непроглядной тьме у самой земли. Светильники, прекрасно освещавшие шалаши, в лесу показались слабыми, света которых хватало лишь на три шага вокруг.

Пока парни всматривались в темноту, оглядывая ближайшие кусты, впереди, будто из— под земли, раздался отчетливый стон. Это не было похоже на прежние звуки, определенно, это стонал человек. Переглянувшись, парни разошлись пошире и цепью направились в сторону звука.

Отошли на двадцать шагов, двадцать пять, вспугнули с веток несколько сонных птиц, но никого не заметили. Как вдруг Нак, пытаясь обойти широкий куст, вскрикнул и, буквально провалился под землю. Машинально, будто находясь на льдине, Эрим упал на живот, и быстро пополз в его сторону, пока сам едва не провалился в открытый люк.

Это точно был люк. Аккуратным квадратом срезанный дёрн, изнутри укреплен широкими деревянными рейками. Снизу дохну́ло сырой землёй и чем— то очень неприятным.

— Осторожно! Здесь колодец! — Эрим выставил руку с фонарем навстречу подбегающему Расу.

Рас вовремя остановился и тоже упал на живот.

— Музыкант! Эй! — Рас опустил в люк руку с фонарём, высветил деревянную лестницу, вертикально идущую вниз.

— Я жив. Упал. Фонарь разбил. Ногу ушиб. Может, сломал, — послышался снизу сдавленный голос.

— Я сейчас!

— Погоди! — Эрим придержал Раса, едва не нырнувшего следом за Наком. — Нужно найти лубок, и чем перевязать ногу. Иначе, кость сместится и может срастись неправильно. И могут понадобиться верёвки.

— Точно, там ведь ещё кто— то стонал. Что за лубок?

— Широкая и толстая кора дерева, чтобы зафиксировать кость.

— Ясно. Если расколоть тубус, — подойдёт? — Рас потянул из— за спины бамбуковый чехол для запасных обойм.

— Пойдёт.

— Годится! — Рас отстегнул рожок и дважды протрубил, затем повесил его на ветку куста. — Останешься? Пока наши подоспеют?

Эрим замотал головой.

— Вдруг вам нужна будет помощь?

Накинув петлю фонаря на запястье, Эрим нащупал ногой первую ступеньку и начал спускаться вслед за Расом. Но как только его голова опустилась ниже уровня земли, крышка люка, покрытая дёрном, вдруг поднялась и захлопнула лаз, едва не столкнув Эрима с лестницы. Рас присвистнул.

— Тааак. Уже интересно. А открыть сможешь?

— Здесь какой— то механизм. Смотри, рычаг уходит в стену.

— Уверен, что ты ничего не задел?

— Да я вообще не касался люка!

— Годится. Музыкант?

— Лук тоже сломал, — сердито доложил Нак.

— Ладно, разберёмся.

Рас передал фонарь сидящему у стены Наку, освободил тубус, нанизав шипастые обоймы на шнурок, подвесил к поясу. Затем подрезал, оторвал рукав своей рубахи, распустил его на полосы. Осторожно осмотрел ногу Нака.

— Ты прав, похоже на перелом.

Ловкими и точными движениями, Рас расщепил на дощечки тубус, обложил ими голень Нака, стал приматывать. Эрим обошёл, освещая стены, небольшую площадку вокруг лестницы, ревниво приглядывая за его действиями.

— Зачем про лубок спрашивал, если сам прекрасно всё знаешь?

— Про лубок никогда не слышал. У наших деревьев кора тонкая, если и снимается, то узкими кольцами. Нас учили применять дощечки или побеги бамбука… Готово. Жить будешь?

— Не ради тебя, но буду, — из— за сдерживаемой боли, Нак говорил почти не разжимая зубов. — Оттуда сквозняком тянуло. Пока люк не захлопнулся. Шорох слышал.

— Я проверю? — Эрим направился в сторону единственного коридора, прорубленного в известняке.

— Погоди, — Нак поднялся, опираясь на Раса. — Говорю же, сквозняк был. Значит, есть второй выход. Зачем тебе возвращаться?

— Хочешь на мне покататься? — усмехнулся Рас, снимая со спины игломёт.

— Долги отдавать надо. Зря что ли, я тебя тогда тащил на себе?

— Ты говорил — чтоб следов не оставлять. А сам, оказывается, задел на будущее делал.

Парни так буднично переговаривались, вспоминая прошлое приключение, что Эрим тоже начал успокаиваться.

Кто их знает, этих саккарцев, может, ночные прогулки по подземным лабиринтам для них вроде зарядки? Вон, Рас подсадил Нака себе на спину так ловко, будто по пять раз на день это делает. И ни про ранги, ни про Кланы никто даже не вспомнил.

Чем дальше они шли, тем хуже становился запах. Всё больше и больше пахло неухоженным, неизвестно откуда взявшимся под землёй зверинцем. Узкий коридор вывел их на более широкую площадку, но у самого порога Эрим едва не столкнулся с большим шипящим комком шерсти. Зверь, попавший в круг света от фонаря, продемонстрировал огромные клыки и когти, и недовольно урча, скрылся в темноте.

— Это что было? — ошарашенный Рас едва не упустил Нака на землю.

— Саккарский кот, — удивился Эрим, — как можно было не узнать?

— Кто?!?

Они что, специально тренировались, чтобы вот так, в один голос, разговаривать?

— Саккарский кот. Ваши купцы иногда привозят их для боёв.

— Для чего?

— Бои животных. Довольно азартное зрелище.

— Он похож на манула… — неуверенно начал Нак.

— Только в три раза больше, — мрачно закончил Рас. — Говоришь, наши купцы продают их?

— Да, и очень недёшево.

Разговор прервало грозное шипение и отчетливый стон впереди. Подобравшись, парни двинулись вдоль стены, и почти сразу же остановились, услышав многоголосое рычание и шипение. Справа от них, вместо стены была вмурована густая металлическая решётка, а за ней — бамбуковые клети, наподобие лошадиных денников. Только заполнены они были не лошадьми, а большими, невиданных размеров, кошками и котятами манулов. И вся эта братия шипела, рычала и подвывала, стараясь отогнать чужаков от своих жилищ.

— Акулья пасть! Откуда они здесь? — Рас прошёлся вдоль решётки, так и неся Нака за спиной. — Какие огромные!

— Вы, правда, никогда не видели этих зверей?

— Никогда, — подтвердил Нак. – В наших степях …

— В наших степях, или в камышах возле болот, водятся манулы — очень похожие на этих, коты, — Рас наклонился, перехватил поудобнее руки под коленями Нака. — Но их размеры не намного больше домашних кошек.

— Странно. У нас их называют «саккарские коты», и привозят их ваши купцы.

— Ладно! Потом будем с этим разбираться, — хмурится Рас. — Сначала нужно познакомиться с хозяином этого зверинца.

Им пришлось пройти ещё мимо вольера с молодняком, а вот следующий вольер оказался пуст. Часть решётки, через которую, вероятно, происходила кормежка зверей, оказалась открыта. Клочки шерсти, налипшие на прутья, указывали на то, что совсем недавно животные здесь были.

— Бездна! — выругался сквозь зубы Рас, поставил Нака на землю, прислонив к решётке, и решительно открыл дверь в противоположной стене.

Там оказалась большая комната, наполненная удушающим запахом гниющей крови. Фонарь высветил четыре больших квадратных стола посредине, свисающие с потолка крюки с ободранными тушками животных. Судя по размерам, этих же котов. Рассмотреть внимательнее не получилось, потому что, совсем недалеко, у развилки, раздался очередной стон. Эрим метнулся туда и посреди узкого коридора заметил странно ползущего человека. Он делал несколько грибков руками, затем утыкался лицом в пол и отдыхал. Потом ещё несколько гребков.

— Помоги Музыканту, — бросил Эриму через плечо Рас, подошёл к человеку и перевернул его на спину. — Егерь?

— Капи...тан… — егерь застонал так, будто встреча с Расом — это худшее, что могло с ним произойти.

— Говори. Что здесь творится?

Пока Эрим с Наком доковыляли до них, егерь, испуганно озираясь, все время лихорадочно твердил:

— Капитан, здесь нельзя оставаться. Нужно уходить. Быстрее. Они скоро придут. От них не будет спасения. Нужно спрятаться. Забаррикадировать дверь. Быстрее, капитан.

Кивнув подошедшим, Рас поднял егеря, забрасывая себе на плечи.

— Ты знаешь, куда идти?

— Там, за поворотом, жилые комнаты. Быстрее, капитан.

За очередным перекрёстком оказался коридор со множеством дверей. Рас толкнул ближайшую, и они вошли в небольшую узкую комнатку. Две двухъярусные кровати по бокам, у одной стены узкий шкаф, у другой стол и два сломанных стула. Опустив раненых на кровати и задвинув щеколду на двери, Рас и Эрим, не сговариваясь, взялись за шкаф, подвинули его, перегородив дверь.

— Рассказывай, — Рас уселся на кровать егеря, и на его хмуром лице не было ни капли жалости. — Начни с главного.

Егерь застонал, переживая очередной приступ боли, затем отдышался и заговорил зло, будто обвиняя парней в том, что с ним случилось.

— Нижняя кровать не пойдет. Капитан, нужно забраться на верхнюю. На нижнюю койку они запрыгнут, и тогда от них не будет спасения.

— Кто «они»?

— Капитан, переложите меня на верхнюю койку!

— Сначала, ты расскажешь всё, что знаешь, затем я переложу тебя вверх.

— Капитан!

— Начни с главного.

— С главного? — перекосил лицо егерь, — гурхи прогрызли дверь в клетку и скоро будут здесь. И всех нас сожрут.

— Гурхи? Откуда? — подался вперёд Эрим.

— Знаешь, о чём он? – обернулся Рас.

— Гурхи — небольшой ядовитый зверек из Кельхской пустыни. Опасны тем, что живут и охотятся большими стаями. Говорят, они сначала плюются ядом, парализуя жертву, а затем нападают и сжирают всё, оставляя голые кости. Только как они попали сюда?

— Я не знаю, кто и зачем привез этих монстров в Саккар... но сейчас здесь налажено подпольное производство... Коты жрут мясо уродцев и вырастают намного крупнее... и злее своих предков... С них сдирают шкуру и контрабандой... отправляют за океан... А тушки отдают на прокорм гурхи… — Кажется, боль немного отступила, и егерь, тяжело выдыхая, решил рассказать правду.

— Безотходное хозяйство?

— Точно, безотходное... Эти чудовища сжирают мясо, а кости перемалывают жвалами в опилки... в которые потом откладывают яйца... И раз уж один из них смог прогрызть клетку и вылезть наверх... значит, скоро все ринутся за ним.

— Откуда ты знаешь про клетку?

— Я проверял, всё ли в порядке... когда почувствовал несколько уколов в ноги... Они не плюются ядом, они им стреляют... На конце хвоста у них костяная лопатка... утыканная иглами с ядом... Я убил ту тварь, но решил не рисковать и побежал наверх... хотел выбраться наружу... Не добежал, яд стал действовать и у меня отнялись ноги... Я только успел открыть одну клетку с котами... чтобы они охотились на тварей... но вряд ли они смогут победить целую стаю...

— Здесь есть ещё нижний этаж? Клетки с тварями находятся там? — Нак напряженно слушает рассказ.

— Этот этаж можно перекрыть? — подхватывает Рас. — Где это?

— Отсюда направо, через холл... ещё короткий коридор, над которым прибита голова гурхи... Там внизу выкопана большая яма со ступенями в стене... А сбоку балкон, с которого им бросают туши котов... Дверь на лестницу — единственная преграда...

— И большая в ней дыра?

— Я не видел. Тварь напала на меня в коридоре, сзади, — насупился егерь.

— Так чего мы здесь сидим? Может, она там и была одна? Случайно вылезла? Ты сказал, что убил её.

— Даже если одна — стая придёт на запах... Они чуют свой яд за несколько километров.

— Дружище, а ты ничего не придумываешь? Как— то с трудом верится в такое, — Рас покосился на Эрима.

Тот пожал плечами.

— Я никогда не был в кельхийской пустыне. Только читал о ней. Но пишут, что если не повезло встретиться с гурхи, отвязаться от них бывает очень сложно.

— А когда придут работники? — задумался Нак. — Кто открывает проходы?

Егерь молча отвернулся к стене. «Похоже, нам здесь придётся долго торчать», — с тоской подумал Эрим. Но Рас думал иначе. Он вдруг схватил егеря за одежду, приподнимая и заставляя его посмотреть себе в глаза.

— Хочешь сказать, все работники живут здесь? Признавайся, здесь ещё есть люди? Где они? Сколько?

— Я не знаю!

Рас встряхнул егеря за грудки так, что тот застонал.

— Я правда, не знаю, капитан!.. Это заброшенный военный схрон, здесь можно и сотню человек разместить! Они ночуют, где хотят!.. Раз в декаду я привожу им лепешки, крупы, забираю хребты и шкурки… Сегодня, из— за вашей охоты, велел не работать, чтобы не насторожить военных лишним шумом.

— Акулий потрох! — Рас брезгливо отбросил от себя егеря, направился к шкафу, перекрывающему дверь.

— Погоди, Рас, — остановил его Нак. Посмотрел на егеря, — ты сказал, вы кормите котов мясом этих гурхов. Как их ловят?

— Когда им бросают мясо, они вцепляются в него когтями и жвалами и не отпускают, пока всё не сожрут. В это время работники спускаются по лестнице, молотками бьют их по головам и складывают в корзины.

— И всё? Так просто? Кажется, ты не всё договариваешь.

— Я сказал всё, что знаю… Я только забираю товар и привожу продукты.

— Рас, там, на бойне, висели ободранные тушки…

— Годится!

Вдвоём с Эримом они забросили отвердевшее до грудной клетки тело егеря на верхнюю полку, помогли Наку взобраться на вторую кровать.

— Чужеземец, я заберу твой лук, а вам с Музыкантом оставлю игломёт.

— Я пойду с тобой.

— А раненые?

— Егерь сказал, что до верхней койки твари не допрыгнут, — уверенность Раса начинала раздражать, не давая сосредоточиться и тщательно обдумать их положение.

— Он прав, — опять вмешался Нак. — Не стоит подставлять им спину. Игломёт тоже забирай, а мне подай обломки стульев.

Какое— то время Рас молча оглядывал комнату. Эриму даже показалось, что он откажется идти, настолько Расу не хотелось оставлять Нака одного, беспомощным и безоружным.

Но Рас всё— таки отстегнул от пояса нож, вынул из наручей по паре метательных дротиков, положил их перед Наком. Закинул ему на койку сломанные ножки от стульев, опрокинул стол на ребро, прислонил к стене, стал ногами выбивать оставшиеся ножки.

Эрим открыл шкаф, разворошил затхлое тряпье, вытянул пару ветхих рубах и дырявую простынь. Как бы спешно они не собирались, кожаную охотничью куртку надел каждый. А вот ноги у всех троих были голые ниже колен и обуты в тонкие полотняные туфли. Разорвав тряпье на полосы, Эрим стал обматывать себе ноги, горько пожалев, что никто из них не надел так любимый саккарцами капюшон, закрывающий лицо.

Отломав от стола ножки, Рас не успокоился. Позвал Эрима, и они подняли столешницу, перегородив ею часть полки Нака, как щитом. Только после этого Рас занялся собой, обмотав, по примеру Эрима, ноги тряпьём. Полностью шкаф отодвигать не стали, лишь бы можно было проскользнуть за дверь.

Глава 25. Гурхи.

Судя по завыванию котов, где— то в недрах схрона, тварь всё— таки была не одна. Хвала Создателю, их коридор был пока что пуст, а дверь в бойню была почти рядом. Рас поставил светильник на ближайший стол, вытащил из— под него пустую корзину, и прошёлся вдоль разделочных столов, собирая оставленные на них ножи. Эрим осмотрелся и присвистнул.

— Рас, смотри! Кажется, это то, о чём егерь не договаривал!

— Годится!

На широкой лавке, прислоненные к стене, стояли пять комплектов кожаных доспехов. Нагрудники, широкие оплечья, перчатки с высокими крагами, набедренные пластины, высокие гетры и наколенники, даже какие— то колпаки с прорезями для глаз — все из толстой кожи, поверхность которой испещрена мелкими вмятинками, а значит, проверено и годно.

Помогая друг другу, парни быстро облачились. Пять тяжёлых, с длинными рукоятями, похожих на кузнечные, молотков стояли тут же. Настроение сразу стало веселее. Наполнив одну корзину собранным оружием, а вторую снятыми тушками, прихватив и стоящие на полке светильники, более мощные, чем у них, парни открыли дверь в коридор и отшатнулись, услышав странный, шаркающий звук.

Корзины на пол, лук и игломёт на изготовку.

Зверь остановился. Послышалось тихое злобное рычание. Затем в полосу света, медленно, напряжённо разглядывая охотников, скользнул огромный плоскоголовый кот, зажав зубами тушку небольшого, с мелкого зайца, зверя. Длинный хвост его добычи волочился между лап, противно шаркая по утоптанному полу. Рыкнув ещё раз на замерших парней, кот рванул с места, исчезнув в темноте.

— Это и есть гурхи? Как— то он не выглядит опасным, — немного растерялся Рас.

Эрим опустил лук, поднял корзину с подвешенным к ней светильником, выглянул в коридор.

— Насколько я помню, у гурхи небольшое круглое тельце, покрытое короткой светло— коричневой шёрсткой, длинные, похожие на ходули, задние ноги и, ещё более длинный лысый хвост с кисточкой на конце. Передвигаются на задних ногах, бегают или прыгают, опираясь на хвост. Передние лапки короткие, но с длинными и острыми когтями. Самое опасное — голова. Почти такого же размера, как тело, она покрыта твердым хитином… Можешь полюбоваться!

Бросив корзину на пол, Эрим натянул тетиву с приготовленной стрелой, отпустил, почти не целясь. Пронзенный насквозь зверёк тихо запищал, хлопнул по полу кисточкой хвоста. И тотчас в воздух поднялись, разлетаясь веером, с два десятка тонких костяных иголок. Большинство осыпалось на пол, столкнувшись с кожей доспехов, но пара всё— таки вонзилась в набедренные пластины.

— Стой! — в три прыжка добравшись до гурхи, Рас ударом молотка добил зверька. — Годится! Стрелу, правда, сломал.

Парни с любопытством склонились над распластанным трупиком. Да, лапы— ходули, хвост, когти — все, как и говорил Эрим. Но вот голова… Покрытая панцирем из хитиновых пластин, настолько твердых, что удар молотка не расплющил их — зверек умер от того, что собственный череп, при ударе, сломал шейные позвонки. Вместо верхней челюсти — два широких жвала, с острыми, как у пилы, зубьями. И нижняя челюсть с несколькими рядами костяных пластин для перемалывания пищи.

Да и тельце оказалось не настолько беззащитным — вдоль хребта, до хвоста тянулись костяные пластинки, защищающие спину. Единственное место — короткая шея — оказалось без костяного нароста, очевидно, для сохранения подвижности. Оно и стало слабым местом.

— Годится! — подвёл итог Рас, — убить можно либо сверху молотком, перебив позвонки, либо сбоку стрелой, перебив сердце и легкие, либо снизу, перерезав горло ножом.

Рас поднял голову, прислушиваясь — из дальнего коридора, сквозь завывание дерущихся котов, послышалось приближающееся цоканье коготков и какое— то поскрипывание.

— Тушку! — не сговариваясь, парни бросились ко второй корзине.

Рас выхватил ободранную тушку и забросил её к выходу. Но тут же, второй раз подставляясь под стрелу Эрима, побежал за ней следом.

— Эй, ты чего?

— Годится! — Рас поднял свою находку, показывая Эриму, — полный саадак[1]! Это егерь оставил, я помню этот рисунок на туле.

— Рас!!!

Рас медленно потянулся к рукояти ножа на поясе и плавно обернулся. В нескольких шагах от него, на тонких ножках— ходулях стоял несуразный зверёк, сложив на жёлтом брюшке короткие лапки и опираясь на хвост, будто на третью ногу. Если бы не уродливая голова с шевелящимися жвалами, поскрипывающими от соприкосновения, его можно было бы назвать милым. Зверёк покрутил головой, выбирая добычу, затем наклонился, освобождая хвост, и громко хлопнул им по полу, осыпая Раса ядовитыми иглами. Потом гурхи скакнул к лежащей туше, сложил свои ходульки, и впился жвалами в лежащее перед ним мясо. Прямо на глазах отпилил кусок и отправил в рот. Пока Рас медленно отступал, стряхивая перчаткой костяные иглы с доспехов, к пирующему присоединились ещё пара гурхи. Три стрелы, одна за одной, пришпилили зверьков к полу.

— Погоди немного, я быстро! — Рас ловко расчехлил лук, пристегнул к поясу ремень тула. Выбрал в корзине пару фонарей, скользнул к ближайшей двери, — Музыкант! Я с подарками!

Эрим огляделся. Из— за напряжения он слегка растерялся, и только теперь заметил, что они вернулись в тот коридор, за одной из дверей которого они оставили Нака и егеря. Чтобы попасть к яме с гурхи, им как раз нужно пройти мимо тушки, которую уже пристраивались обгладывать пара новых мелких монстров. Интересно, сколько мяса нужно гурхи, чтобы не чувствовать голода?

Вернулся Рас.

— Давай так: я подхожу с молотком, а ты страхуешь луком, — Рас оставил игломёт и фонари Кану, а сам, как ни в чем не бывало, склонился над корзиной, выбирая себе молоток.

Быстрым шагом, будто часто это делает, подошёл к тушке, примерился, — хрясь! — опустил молоток на голову ближайшего гурхи. Хлоп! Из упавшего хвоста посыпались костяные иголки.

— Акулий потрох! — Рас перехватил молоток в одну руку, другой отбросил обмякшее тельце к стене.

Ухватился за ближайший задранный хвост, пониже игл, приноровился, хрясь! Следующий трупик полетел к стене, уже не разбрасываясь ядовитыми иглами.

— Правей!

Рас послушно шагнул вправо, и услышал свист стрелы, вонзившейся в тело нового зверька.

— Годится!

Так и работали. Один молотком, другой луком. Эрим, прицепив к поясу светильник, шёл впереди, со стрелой наготове, Рас, с корзинами, прикрывал спину. Если гурхи было много, Рас бросал им кошачью тушку и шел добивать молотком.

В большом холле, из которого расходились лучами несколько коридоров, нашлись их неожиданные союзники. В полутёмном помещении, освещаемом лишь слабыми светильниками, обозначающими проходы, кипело настоящее сражение.

Больше десятка огромных разъяренных котов вели свою битву с монстрами. Благодаря густой и длинной шерсти, яд иголок их, похоже, не очень доставал. Но на каждого кота приходилось по три— четыре гурхи, а их мощные жвалы и сплоченность ходульного войска заставляли сомневаться в кошачьей победе.

Воздух был переполнен визгом, рыком, шерстью и иглами. Беспорядочно мечущиеся тени добавляли мистического ужаса в происходящее. В центре холла Эрим заметил ещё живого, дергающегося и истошно завывающего кота, тело которого облепили не меньше шести гурхи. Его поедали живьём.

Эрим посмотрел на четыре стрелы, оставшиеся в туле, и вскинул лук.

— Смотри, — Рас положил руку ему на плечо, второй указывая на дальний выход из холла. — Похоже, дыра в клетке небольшая, они прибывают по одному. Нужно перекрыть выход, а потом разбираться с этими.

Конечно, Рас прав. Но добровольно шагнуть в это месиво когтей, ядовитых игл, жвал и зубов? Неужто человеку это под силу?

Отправив стрелу в несчастного кота, Эрим вздохнул и повесил лук за спину. Пожалуй, молоток здесь больше пригодится. Если хоть что— то ещё может им помочь.

— Держись ближе к стене, и внимательно смотри под ноги, — Рас забросил в его тул пучок своих стрел, поднял корзину повыше и решительно шагнул вперёд.

Это было не так— то просто, перейти холл мимо дерущихся с гурхи котов. Тем более, что гурхи было всё равно кого жрать — котов, людей или собственных раненых сородичей. Казалось, ни их силы, ни их аппетит никогда не иссякнут. В какой— то момент Рас решил пнуть ногой мелкого зверька, чтобы отбросить его с дороги, но гурхи, нелепо подбросив свои ходульки, извернулся и вцепился когтями на коротких лапках в ветошь, обмотанную вокруг ноги Раса.

— Ах ты ж, тварь! — ткнул в неё молотком Рас, не решаясь бить изо всех сил по собственному колену.

Не помогло. Из— под жвал гурхи уже полетели во все стороны обрезки ниток и ткани. Эрим отбросил молоток и корзину, ухватился одной рукой за основание хвоста, приподнимая монстра, второй рукой, кинжалом полоснул твари по горлу. Затем, с большим трудом, расцепил жвалы, просунув между ними остриё клинка, и отбросил обмякшую тварь в сторону. На серой ткани проступили алые пятна вокруг дыр от когтей.

— Ты как?

— Годится! Ты вовремя.

Эрим наклонился подобрать молоток, и рухнул на колени от сильного толчка. В пылу драки, один из котов запрыгнул ему на спину, чувствительно хлестнул хвостом по голове, запуская когти между пластин доспеха. Расу пришлось несколько раз огреть его корзиной, чтобы согнать озлобленное животное.

Осторожно пробираясь по залитому кровью и щедро присыпанному кошачьей шерстью и костяными иглами полу, уворачиваясь от мелькающих выпущенных когтей и оскаленных морд, Эрим думал о том, что на настоящем поле сражения, где летают стрелы и скрещиваются мечи, наверное, страшно ещё больше. И если он так и не сможет договориться с правителями Саккара, шансов на победу у его страны, практически не останется. Может, мне и вовсе не стоило тратить на эту идею время, а сразу нужно было искать другой выход?

Широкий коридор, из которого с одинаковой периодичностью выскакивали гурхи, оказался заставлен непонятными щитами, сбитыми из толстых стволов, будто небольшие плотики. Зачем они под землей? Какой ещё пакости ожидать от этого строения?

Рас лихо перебросил молоток в левую руку, давая отдых второй руке. Немного подумав, вытащил из корзины последнюю тушку, бросил её у стены. Цепочка гурхи тут же потянулась к мясу. Рас осторожно выглянул за угол и присвистнул. Отбросил ненужную корзину и скрылся. Хрясь! Хрясь! Послышались знакомые звуки. Шагнув следом, Эрим тоже не удержался от удивленного вздоха.

Похоже, это и есть тот балкон, с которого бросали корм гурхи — половину комнаты перегораживали, обычные в Саккаре, бамбуковые перила. Вторая часть балкона, у каменной стены, была перегорожена толстыми бревнами и такой же толстой дверью, ведущей, очевидно, на лестницу. Вместо привычных перил, лестницу огораживали такие же бревна, почти в рост человека.

Оттолкнув ногой тушку убитого Расом зверька, Эрим шагнул вперёд и осветил, насколько возможно, пространство за перилами балкона. От увиденного едва не выронил светильник.

На середине лестницы бревна заканчивались, и дальше просто шли земляные ступени, ничем не огороженные. Забитые плотной, шевелящейся, жёлто— коричневой массой. Гурхи стремились вверх, занимая пространство над лестницей в два— три ряда, прыгая друг другу по спинам. Часть из них срывалась с края, падая в яму. Но каждый упавший тут же подскакивал на свои ходульки, отряхивался, и с маниакальным упорством бежал на лестницу, запрыгивая на спины и головы собратьев.

Эрим повернулся к Расу. Тот отбросил к перилам кожаный колпак и, с молотком наготове, хмуро разглядывал дверь, за которой копошилось, поскрипывало хитиновое войско.

— Не нравится мне это! Странно, что они только одну дыру прогрызли. Не верю я в такое везение!

Угол двери, прогрызенный ровным полукругом, был перегорожен подергивающейся головой убитого на месте побега гурхи. И судя по старательному царапанью с другой стороны, очень скоро появится ещё не одна дыра.

— Как думаешь, дверь выдержит, если по ней садануть молотком? — Рас растерянно ворошит кудряшки на макушке.

— Думаю, не стоит рисковать. Пока это хоть какая— то преграда.

— И как же их бить? Давать вылезти полностью?

Эрим неуверенно покачал головой, высматривая, куда пристроить светильник. Над самой дверью нашёлся удобный крюк, скорей всего, именно для этой цели.

— Смотри, смотри! — Рас выхватил из тула стрелу, напряженно уставился на дверь, в полотне которой, на уровне их коленей, появились зубцы жвал, выпиливающие отверстие.

Эрим поднял упавший деревянный лепесток, показал Расу.

— Похоже, они выпиливают тонкий кружок, потом начинают расширять отверстие в стороны, затем опять в глубину, пока башка не пролезет. Если так пойдет дальше, то скоро от двери останется лишь тонкое кружево. Вдвоем нам их не остановить.

Рас сжал губы в нитку, подтянул корзину с ножами поближе.

— Да. Нужно что— то придумать.

Хитиновая башка, перекрывающая отверстие у пола, дернулась сильнее, затем выскочила вперёд, вытолкнутая изнутри. За ней потянулся обглоданный хребет, и в дыру просунулась ещё одна голова гурхи. Хрясь! Эрим опять перекрыл лаз тушкой и оглянулся в поисках помощи.

Вовремя! Семеро монстров, обглодавших последний подарок Раса, уже поднимались на ноги и ворочали головами в поисках новой жертвы.

— Да когда вы уже нажрётесь! — Эрим, в сердцах, запустил кинжалом в повернувшегося к нему гурхи.

Зверёк опрокинулся навзничь, сбив с ног ещё одного. Тот даже не стал подниматься на ножки— ходульки, быстро повернулся и вцепился жвалами в мягкое брюшко убитого собрата. Ещё трое присоединились к нему, толкаясь и поскрипывая жвалами. Двое оставшихся скакнули в сторону Эрима.

Молоток на пол, вскинуть лук — дело нескольких терций. Выстрел! Ещё! Вторая стрела проткнула брюшко гурхи, практически в упор. Остальных Эрим уже привычно добил молотком. Подобрал кинжал и вернулся к Расу.

Тот стоял у двери мрачно уставившись на, уже четвертую, быстро расширяющуюся дыру в двери. Как только в неё протиснулась хитиновая голова и передние лапки, Рас резким движением проткнул тушку стрелой, не давая зверьку нырнуть назад. Второй рукой провел ножом по шее гурхи, застопорив движение ненасытных монстриков.

Ещё два таких украшения уже торчали на разных уровнях. Третью, обглоданную тушку, опять вытолкнули из самой нижней прорехи, и Эрим с силой опустил молоток на новую хитиновую башку, подтолкнул ногой, перегораживая дыру.

— Так нам их не удержать, — Рас приготовил очередную стрелу. — Вспоминай, что ещё ты читал о них? Чего они боятся?

— Воды. Они живут в пустыне, влагу получают из крови своих жертв и легко захлебываются даже в луже. Но это нам не поможет.

— Да уж, утопить нам их не получится.

Впервые за время, проведённое в Саккаре, Эрим ощутил острую, болезненную тоску от потери Дара. Если бы мне сейчас хотя бы четверть былой Силы!!!

Эрим смотрел на опилки, вылетающие из очередной прорезаемой дыры, на багровую кровь, густыми потёками стекающими по дереву, на побледневшего Раса, к чему— то прислушивающегося, и думал.

О том, что у них осталось не так много времени, до того, как лавина мелких убийц прорвется наружу. О том, что смерть их будет ужасной, как у того кота, которого начали жрать ещё живым. О том, что хотя бы одному из них ещё можно попробовать спастись. Но Рас, похоже, собрался стоять насмерть, а только он умеет как— то ориентироваться в этом лабиринте, и имеет шанс убежать. О том, что в этом, закрытом наглухо, схроне, даже их обглоданные трупы никто не сможет найти. О том, что король не поверит в случайность его смерти и потеряет возможного союзника в предстоящей войне.

— Послушай, — Эрим плечом оттеснил Раса от двери, давая ему передышку. — Ты же понимаешь, что вдвоем нам здесь…

— Шаги, — перебил Рас, подняв палец, — ты слышишь?

— Нет, — Эрим вонзил очередную стрелу в очередного монстра, и тут же услышал заковыристый свист из холла.

Рас ответил похожим свистом и зло сплюнул под ноги.

— Музыкант! Его за какой нежитью сюда несёт?

Эрим тоже стянул колпак. Теперь и он расслышал быстрые шаги. В проёме короткого коридора показались два человека, облаченных в такие же доспехи как на них. Увидев, что стало с дверью, оба разом охнули и бросились к ближайшему плотику, прислонённому к стене. Подхватили и потащили к дырявой двери.

— С дороги! — рыкнули на парней, резво приставили к перилам бревенчатый щит.

Один выхватил у Эрима молоток и с сильными ударами стал проталкивать застывшие головы назад, за дверь. Второй тут же продвигал щит, перекрывая дыры. Как только щит полностью закрыл дверь, незнакомцы кивнули парням придержать его и потащили второй. Когда все три щита плотно перекрывали дверь, незнакомцы споро притащили приготовленные тут же толстые жерди, уперли их в стену и забили, плотно подпирая дверь.

Только после этого расслабились, сняли колпаки, вытерли пот, и настороженно покосились на Нака. Тот стоял у свободной стены, опираясь на импровизированный костыль из двух связанных спинок от стульев.

— Садитесь, отдыхайте, — скомандовал Нак, передал Расу игломёт и сам, невольно постанывая, уселся на пол, прислонившись спиной к стене.

— И… это всё? — растерянно спросил Рас, разглядывая баррикаду.

— Да. У них короткое тело, даже если они прогрызут тоннель через два бревна, выбраться из него всё равно не смогут, — не слишком охотно пояснил один из незнакомцев.

— И?

— Будут жрать друг друга, — буркнул второй.

Эрим даже зажмурился от стыда, боясь встретиться с кем— нибудь глазами. Великий Создатель! Подсказка всё время была у них под носом! А он даже раздражался, что бревна занимают место!

— Музыкант! Что с тобой?

Услышав тревогу в голосе Раса, Эрим открыл глаза и посмотрел на Нака. Невероятно бледный, с испариной на лбу, тот перетягивал потуже ремень над коленом сломанной ноги.

— Зачем тебе жгут?

— Игла. Попала между пластин. Мышцы каменеют и судорга… Никуда не попало, а именно под перевязку.

Ох! Только теперь до Эрима дошло, что Нак, единственный из всех, не одет в доспехи! Как же он решился проделать весь этот путь?

— Забирайся! — Рас присел на одно колено, подставляя другу спину.

— Шшшш! Прислушайся! — покачал головой Нак, — они открыли люки и включили свет. Скоро здесь будет твой Клан.

— Где ты их нашёл? — Рас сел рядом, рассматривая нежданных помощников и не опуская игломёта.

— Это охрана. Когда коты подняли шум, они вышли посмотреть, что случилось. А увидев, решили бежать. Я не дал.

— Как? — поразился Эрим, глядя на сломанную ногу Нака.

— Игломёт — убедительный аргумент… Ещё трое связаны в комнате с егерем. Сами связали… Егерь, похоже, умер.

Рас шумно втянул воздух, зло покосился на валяющегося рядом мертвого гурхи.

Где— то далеко послышался сигнал рожка. Рас стянул перчатку, сунул пальцы в рот и оглушающе засвистел. Через давату подземелье наполнилось шумом, топотом ног, щелканьем тетивы множества луков, пересвистами. Рас ещё несколько раз отрывисто свистнул, подавая какие— то сигналы, и вскоре на их балкончике стало даже слишком людно.

— Капитан! — Чен едва не прыгал от радости, увидев Раса. — Кому нужна помощь?

— Я сам! — начал командовать Рас. — Этих арестовать. Всё прочесать, в схроне должны быть ещё люди. Осторожно, всем смотреть под ноги — может, ещё есть живые твари. Они бросаются иглами с ядом. Покажите, где ближайший выход.

[1] саадак — снаряжение лучника: налуч — чехол для лука и тул — тубус для стрел

Глава 26. Тени, пещера.

— Годится! — Рас отправил шипящего и извивающегося котёнка в клетку к его мамке и печально осмотрел разодранное когтями плечо. Нет уж, хватит! Больше я в этот зверинец не полезу, пусть котов вылавливают Поводыри, у них это значительно лучше получается.

— Ну— ка! — Мун остановился рядом, внимательно осмотрел руку. — Нужно немедленно хорошо промыть. Неизвестно, что за гадость у них под когтями. А вдруг яд? Хочешь к дружку своему, в лазарет?

Мун подозвал лекарского стажёра, растерянно хлопающего глазами на происходящее, велел заняться капитаном и собрался опять спускаться в подземелье, но Рас остановил его вопросом:

— Мун, ты думаешь, это из— за яда они такие злобные?

— Да не злобные они вовсе, а напуганные. Вот представь — несколько их поколений выросло под землёй, за каждым вольером ухаживали по два человека. Приносили еду, хоть кое— как, но убирали. А теперь вдруг вокруг них расхаживает куча незнакомых людей, в глаза бьет солнечный свет. А сколько новых запахов и звуков на них обрушилось! Поневоле огрызаться станешь.

— Если ты такой умный, может, подскажешь, что теперь с ними делать? А в яме ещё яйца гурхи вот— вот проклюнутся.

— Не знаю, капитан. Но только на волю выпускать их нельзя ни в коем случае. Если бы их одно— два семейства было, можно было бы попробовать, а всех… тогда у нас из живности, никого, кроме этих котов и не останется… Но и в клетках их держать тоже не годится — коты волю любят.

— Угу. Тогда рядом надо ставить клетки с гурхи, чтобы прокормить этот зверинец. Наших кабанов они скоро дожрут. И мы опять вернёмся к тому, с чего начали… Ну не убивать же их всех, в самом деле?!

— Извини, капитан. Я не знаю, что подсказать.

Мун опять нырнул в подземелье, а Рас задумчиво прошёлся мимо клеток. Сегодня третий день, как Клан обследует давно заброшенный и забытый схрон. Кстати, выяснилось, почему они слышали ворчание животных и стоны — чтобы обеспечить подземелье воздухом, в потолке было устроено множество замаскированных воздуховодов. Егерь сам в лагере, похоже, не ночевал никогда, поэтому о такой слышимости даже не знал.

А на ночь охрана открывала люки для проветривания, их, действительно, оказалось несколько. Открыли и в ту ночь, но услышав сигнал рожка, которым Рас звал подмогу, люки закрыли. Так они и оказались в ловушке. О том, что егерь не успел уйти, охрана даже не догадывалась, пока не услышали шум в коридорах…

Охранники заверили, что через день можно смело открывать дверь в яму и отрезать хвосты, а тушки собирать и складывать возле кладок, для кормления вылупившихся монстриков. Оказывается, раз в два года, стая гурхи полностью обновляется. Взрослые особи откладывают яйца в песок, или в костные опилки, как здесь, а затем начинают набивать брюшки до твердости камня, пожирая даже друг друга — так мясо лучше сохраняется для прокорма потомства.

Воины нашли, вывели и допросили всех людей, работавших на звероферме. Все они оказались из Купеческого Клана, либо одинокие, либо с денежными проблемами в семье, подписавшие кабальные договора с Казначеем. Но при этом, никто из них самого Казначея в лицо не видел.

Пятеро охранников занимались распределением работы и продуктов, и жили в подземелье безвылазно, как и работники. Впрочем, у каждого из них рыльце оказалось в пушку, и они здесь скрывались от закона. Но и они не знают, как выглядит Казначей.

Егерь был единственным из Военного Клана. Он привозил продукты, а забирать товар приезжал тот самый контрабандист, которого Рас прихватил в доме купца Лама Таррака, его опознали охранники.

Вот только опознавать его пришлось по рисунку, сделанному посмертно. Лекарь сказал, что собственного признания он боялся даже больше переработки, а потому его сердце просто остановилось, когда ему принесли отвар истины. Никогда ещё Рас не слышал, чтобы кого— то так боялись, как этого Казначея.

Егерь… Пока ещё жив, но даже Главный Лекарь не знает, очнется ли — слишком много яда и слишком поздно пришла помощь. Хвала Создателю, Музыканту в этом повезло — лекарь обещал обязательно поставить его на ноги. Хотя боль в мышцах пройдет ещё не скоро.

— Фииить! Дзыннь!

Практически мимо носа Раса пролетела металлическая бусина с короткой иглой. Вонзилась точно в середину бамбукового ствола, из которых вязали клетки для котов. Боло! Точно такое же, как в доме купца!

Рас успел заметить, с какой уверенностью метнули боло, не мог же бросавший метить в кота? Быстро обернувшись по направлению броска, Рас увидел присевшего на толстой ветви дерева закутанного до глаз, человека в серо— чёрной униформе. Тот показал Расу один палец и кивнул, приглашая за собой. Спрыгнул на землю и растворился в ближайших кустах.

Ловушка? Гм, похоже, этот предок был не слишком вежлив при жизни, раз его тень так себя ведёт. А с другой стороны, в доме купца мне всё— таки помогали… И с третьей стороны, если уж эта тень смогла незаметно подкрасться, то могла бы легко и убить меня, если бы захотела.

Рас решительно направился к дереву.

Никаких следов Тени Рас не нашёл, не считая ещё одного боло, торчавшего из ствола, очевидно, показывая направление. Следующее боло указывало на выход из леса у края болота. В топь поманит? А если я не пойду? Боло указал на участок скальной стены у самого леса.

Как интересно! Уже издалека Рас увидел темный проём в стене — проём, которого здесь вовсе не должно быть. А рядом с ним — большой валун, на котором, скрестив ноги, сидел человек, одетый как Тени из древних легенд. Поджидая Раса, он что— то рисовал в небольшой тетрадке карандашом. Прислонившись к валуну спиной, стоит ещё один воин, так же закутанный до глаз в пятнистую серо— чёрную униформу. Третий, выдающий себя за Тень, неслышно появился за плечом Раса, как только он вышел из леса.

Это несомненно были воины — умение бесшумно ходить по лесу и экономная пластика движений вырабатываются многолетними ежедневными тренировками. Но если они из Военного Клана, почему дед никогда даже не намекал о существовании тайных воинов? Придётся хорошенько расспросить Главу… Или потому и не намекал, что они специально приставлены следить за мной?

Щеки Раса мгновенно полыхнули от гнева, хотя он прекрасно помнил — приказы, тем более Главы Клана, выполняют молча и сразу, не спрашивая причин. И всё, что ему остаётся — недовольно хмуриться.

Когда Рас подошёл ближе, тот, что стоял оперевшись на валун, потянулся рукой к выемке в стене, достал два фонаря, протянул один Расу.

— Пойдём. Тебе будет интересно.

Да, это было интересно — вырубленные в скале комнаты, с аккуратно разложенным контрабандным товаром. Скрытый выход к океану и съёмные мостки — всё для удобства контрабандистов. Но гораздо интереснее оказалось то, что вырублено все это было очень давно — Рас даже поцарапал стену ножом, чтобы удостовериться.

И что из этого следует? Дед решил заняться контрабандой? И хочет взять меня в подельники? Смешно… Дед хочет приписать мне заслугу в разоблачении контрабандистов? Чтобы потом хвастаться этим на выборах Хранителя? Бред…

И как получилось, что в Клане об этом гнезде контрабандистов ничего не известно?

Выйдя из пещеры, Рас мрачно оглянулся — какие ещё сюрпризы его ожидают? Тень на валуне пролистал свою тетрадку, вырвал лист и сунул тетрадь с карандашом в карман.

— В архиве Главного Архитектора хранятся договора на все секретные заказы. Возможно, Военному Главе стоит поискать ещё какие— нибудь забытые строения? Чтобы меньше сюрпризов находить?

— А почему бы вам не сказать об этом сразу Главе? — сощурился Рас.

Парень наклонил голову к плечу, окинул Раса лукавым взглядом, и искренне признался:

— А у нас нет выхода на вашего Главу.

— Законники, — кивнул Рас. — Тогда вам стоит знать, что у военных свои строители и свои архивы… которые стоит пролистать заново… А почему вы показываете это мне, а не Главному Судье? Или сразу Хранителю?

— У Военного Клана больше опыта в поимке контрабандистов, — парень спрыгнул с валуна, шагнул к Расу и протянул тетрадный лист. — Вот список купцов, чьи клейма стоят на товарах в пещере. Большинство из них сидят в допросных комнатах городского суда. У тебя есть бирка Дознавателя — ты можешь потребовать встречи с ними. Кто знает, может, ты сможешь задать иные вопросы, чтобы вывести их на чистую воду.

Провожатый Раса уперся руками в валун, и не слишком напрягаясь, подвинул его, перегораживая вход в пещеру.

— Например? — Рас внимательно наблюдал за действиями, но лист не взял, даже спрятал руки за спину, снисходительно ухмыльнувшись на тщедушную фигуру стоящего перед ним паренька, оказавшегося, на целую голову ниже него.

— Например, — вздохнул тот, — все они клянутся, что никогда не видели лица главаря.

— Казначея?

— Вот видишь, ты уже в курсе, — парень чуть опустил руку, но продолжал держать свою записку на виду.

— Спасибо за помощь, но… я не могу воспользоваться твоей искренностью… Ты же ещё пацан совсем!

Но мальчишка не обиделся, а лишь пожал плечами.

— Это что— то меняет?

— Знаешь, в четырнадцать лет я тоже думал, что истина важнее Кланового соперничества. Но потом мне доходчиво объяснили, насколько я ошибался. Не хочу создавать тебе проблемы, хотя и благодарен за твой порыв… Серьёзно! — Рас с сожалением оглянулся на вход в пещеру — уж очень руки чесались заняться расследованием. Тем более, что она когда— то явно принадлежала его Клану.

— Хм… А если я получил согласие отдать расследование в твои руки?

— Согласие? От кого?… Кажется, у Главного Судьи второй сын — подросток… Почему этим делом не занимается твой отец или старший брат?

— Они заняты другими делами. А чем быстрее пройдёт расследование, тем лучше будет для государства.

— Всё так, но…

Подросток сунул, наконец, свою записку в карман, и показал Расу бирку на раскрытой ладони. Рас присвистнул от удивления.

— Ого! Даже так!?

— Я же сказал, у меня есть разрешение.

— Годится! — Рас разлохматил жёлтые кудряшки на макушке, затем развёл руки, — дайны, как мне отблагодарить вас?

— … Расскажи о зверьках, что вы нашли в схроне.

— Хм… Быстро вы пронюхали… — задрал брови Рас, но вспомнив о боло, которые привели его сюда, и о бирке, сдался. — Это обычные манулы. Оказывается, если их кормить исключительно мясом гурхи, они вырастают огромных размеров, и мех приобретает красноватый оттенок.

— А гурхи — это кто? Откуда они взялись?

— Небольшой ядовитый зверёк из Кельхской пустыни. Довольно мерзкой наружности. Но кончик хвоста у него покрыт тонкими полыми иглами, — оказывается, эти иглы ценятся лекарями выше самоцветов… Сейчас не осталось ни одного живого зверька, но охранники говорят, что через пять— шесть дней из яиц проклюнется новый выводок… И захочет жрать.

— А что они едят?

— Под землей их кормили мясом манулов. А в пустыне, говорят, жрут всё, что смогут поймать и обездвижить своим ядом… Ума не приложу, что с ними делать… Главный лекарь, как увидел эти иглы… кричал, что уничтожить кладки будет преступлением, но держать их необходимо подальше от людей… Вот только где?

— … А что если… перевезти их на какой— нибудь остров? Они плавать умеют?

— Плавать? Нет, кажется. Точно, нет! Парень, да ты гений! И котов туда же!.. Это же здорово! И стражам развлечение — охота, мясо, шкуры. Годится!

— Погоди! Я имел в виду необитаемый остров, а ты — охранные острова? Там же люди!

— Разберёмся! — горя нетерпением, Рас отстегнул от пояса сигнальный рожок.

— Погоди! — подросток чуть придержал его руку, — позволь нам сначала уехать.

Рас кивнул, опуская руку с рожком вниз, дождался, пока Тени вскочат на коней и скроются в лесу, затем подал сигнал.

Тени съехали с широкой лесной дороги на малозаметную тропку.

— Не стоило показывать Расу бирку Хранителя… — Там поравнялся с Малым, недовольно покачал головой, — Рас быстро сложит все один и один и раскроет тебя.

Малой пожал плечами.

— Ты же слышал — у Главного Судьи сын— подросток.

— А если он захочет его найти? — подключился Рин.

Малой помолчал, раздумывая. Ответил, почти уверенно.

— Сейчас ему будет просто не до этого. А потом забудется.

Глава 27. Эрим, письмо.

Конечно же, после такой необычной охоты Эрим никуда не поехал. Даже самому себе он не мог объяснить, откуда у него появилась уверенность, что ему ещё нужно остаться, что его, точно, ещё ожидают интересные открытия, почему он так поверил тем голосам.

Он совершенно спокойно выслушал выговор от Атара о том, что ему не к лицу бегать за взбалмошными саккарцами и повторять их безумные поступки. Да и в Саккар они прибыли вовсе не для того, чтобы феерично самоубиться. При желании, и если позабыть про чувство долга, в Зиндарии тоже можно найти интересные способы.

Эрим выслушал и только вздохнул. А что поделаешь? Если бы Нак тогда не привёл охранников, к утру от них с Расом даже костей не осталось бы. А телохранителям пришлось бы держать ответ не только перед моим отцом, но и перед всем королевским Советом.

Изображая бурную деятельность, Эрим стал ещё больше бродить по городу, прислушиваться к местным разговорам. Благо, что теперь, когда он переоделся в местную одежду, на него перестали обращать внимание. А заодно и обдумывать своё прошлое и будущее.

Сегодня Эрим, в который раз, вспомнил произошедшее на охоте. Уже пошла вторая декада, а он всё ещё не решил, правильно ли тогда поступил. Там, в подземелье, ему казалось, что он всё правильно делает. Ну, почти правильно. Другого выхода и не виделось.

Но было ли это решение единственно верным?

По большому счету, Атар прав, говоря что я не имею права так просто рисковать своей жизнью, тем более в чужой стране.

И ещё интересно — они ведь ровесники, но Рас, не колеблясь, принял на себя ответственность за всех, кто находился в подземелье. Он ведь собирался один идти, спасать людей. Ему что, ни страх, ни сомнения совсем не ведомы?

Мимо него прошли несколько рекрутов с закрытыми лицами. Последний, с открытым лицом, показался знакомым.

— Чен, извини, остановись на пару терций, пожалуйста.

Парень оглянулся, смерил его холодным взглядом, но всё же остановился, что— то буркнув своим подчиненным. Те, не меняя шага, быстро скрылись в толпе.

— Извини, что отвлекаю тебя…

— Говори.

— Ты случайно не знаешь, к какому лекарю Рас отвез Нака? Что с ним? Или, где мне найти Раса, чтобы спросить об этом?

— Дайн, ты живешь в той же гостинице? Вечером будешь дома? Я поговорю с Расом, вечером зайду.

— Спасибо! — благодарить пришлось уже в спину.

В то утро, после их «великолепной» охоты, пока воины ждали подмоги, Рас вызвался проводить Нака и Эрима в город. Не забыл, кстати, приказать приторочить тушу кабана между лошадьми телохранителей. Сам поехал вплотную с лошадью Нака, придерживая того в седле. От действия яда, Нак уже сильно ослабел, но продолжал упрямо держаться за узду.

У городских ворот Рас показал какую— то бирку стражнику, что— то приказал. Ворота для них отворили, пропустили первыми. А вскоре, под ногами лошадей мелькнула рыжая молния — ручная ласка помчалась с донесением. У гостиницы Рас остановил коней, своего и Нака.

— Рас, я поеду с тобой, помогу.

— Не стоит. Я вызвал водильщика с телегой к гостинице, скоро будет. Ты попроси хозяина гостиницы вернуть лошадей в городскую конюшню.

— Скажу… Дайн Бин, примите, пожалуйста, наш трофей, а то капитан ни в какую не захотел оставлять его у себя.

— Желаю здравствовать, — поклонился хозяин гостиницы. — Ещё бы он захотел! Известно ведь — пожадничаешь, обидишь товарища по охоте — и не видать тебе удачи до конца дней своих. Примета верная. Дин, Мин! Помогите дайнам!

Вместе с парнями во двор выскочила и Ани, стрельнула любопытными глазками по добыче, по охотникам, задержала взгляд на слишком бледном лице Нака.

— Похоже, ваша охота не всем по душе пришлась. Кое— кто, вместо копья, пивом развлекался не в меру.

— Цыц, ты, пигалица! — обиделся за друга Рас. — сама ростом с пуговицу, а туда же, об охоте судить! Подрасти сначала!

Ани собралась было что— то ответить, но увидела перевязанную ногу Нака и въезжающего во двор водильщика с телегой. Метнулась в дом и выскочила с одеялом и подушкой в руках.

— Что случилось, дайн капитан?

— Стели уже, раз принесла! И не путайся под ногами, а то ещё поскользнёмся на твоих соплях.

Удивительно, но девушка, обычно бойкая на язык, в этот раз не огрызнулась. Посмотрела с тревогой, как неуклюже, почти теряя сознание, спустился с лошади Нак, как его бережно уложили на повозку, подошла к Расу.

— Дайн, а как вы матушке его объясните это?

— Гм, а знаешь, Пуговица, в этом ты права — не стоит его сейчас везти домой. Пожалуй, я отвезу его к своему знакомому лекарю. Трогай, дайн.

— Я помогу! — Дин запрыгнул в телегу, сел рядом с Расом.

С тех пор Эрим не видел ни Нака, ни Раса. Да и Ани опять пропала. Отчего— то это здо́рово разобидело Эрима — могла ведь проявить хоть каплю сочувствия к парню? Обо всех соседях волнуется, обо всех помнит, а о том, кто молча любит её, и думать забыла. То ли дело её сестра — Ина появилась в гостинице на следующий день, расспросила Эрима обо всем, внимательно выслушала. А сколько сочувствия и восхищения было в её глазах!

Вечером в городе зарядил сильный дождь, и Эрим уже не ждал ответа от Раса. Он сидел на веранде с Исаком, пил полюбившийся чай и обсуждал городские новости. Но Чен всё— таки пришёл. Ещё на ступенях снял с головы вымокший капюшон, стряхнул воду, оглянулся, будто кого— то выискивая.

— Желаю здравствовать, дайны!

— Проходи, садись. Чай будешь?

— Не откажусь, — Чен протянул Эриму письмо.

Попросив прислуживающего мальчишку принести ещё чашку и горячих закусок, чтобы гость мог согреться, Эрим уткнулся в письмо.

«Приветствую, чужеземец!

Прости, что не поставил тебя в известность о состоянии здоровья нашего друга. С его слов я решил, что ты собирался в ближайшее время, уехать из Саккара, так что, тебе не до него было бы. Похоже, я неправильно его понял.

Я отвез Музыканта в знакомую лекарскую семью, надеясь на самый лучший уход за ним. Но лекари, узнав, что в его теле яд неизвестного в Саккаре животного, немедленно отправили его во Дворцовую лекарню. Главный Лекарь — мудрейший человек из ныне живущих, он не только знал о гурхи, у него даже было противоядие! И будет ещё, так как мы собрали для него все оставшиеся хребты и хвосты этих монстров.

Короче, сейчас нашему другу ничего не грозит, даже больше — дайн Ши обещал, что из— за яда, попавшего в кровь, его кость срастётся гораздо быстрее, чем это было бы обычно. Не знаю, как это связано, но я верю дайну Ши, ведь ему удалось оградить нашего друга не только от яда, но и от нотаций его матушки. А у неё непреклонный характер и очень уж строгие принципы. И его геройство в нашем приключении она не одобрила. Впрочем, какая матушка это одобрит?

Сейчас, по моим сведениям, Музыкант почти здоров, бодр, весел, и круглосуточно окружен заботой дворцовых лекарок и кузины. Обычно он не любит сидеть взаперти, но сейчас послушно выполняет все предписания дайна Ши, пока гнев его матушки не утихнет. Можешь написать ему письмо, обещаю передать со своим осведомителем. Рас.»

Прочитав письмо, Эрим едва не застонал от досады — ну что мне стоило уколоться этой иголкой? Сейчас уже был бы во Дворцовой лекарне, глядишь и нашел бы способ встретиться с Наследницей. Или хотя бы, людей нашел, близких к её окружению. Ну вот как теперь до неё добраться? И Раса я так и не расспросил об игломётах и Военном Главе. Хотя, когда было спрашивать? Когда мы долбили молотками по бо́шкам голодных монстриков? Самое время! Особенно для изучения нецензурного лексикона в Саккаре.

— Чен, а я могу встретиться с Расом?

— Извини, чужеземец, не в ближайшее время. У Военного Главы всё просто — сами нашли схрон, сами с ним и разбирайтесь. Теперь у капитана забот выше крыши, чтобы найти организатора всего этого подполья. Ох, и хитрая же тварь!

Исак принёс бумагу и чернила и Эрим сел писать послание для Нака. Из— за досады от упущенной возможности, настроение испортилось и написать бодрое приветствие не получалось, пришлось несколько раз переписывать. И от этого настроение ещё больше портилось. А тут ещё он услышал, как Чен расспрашивает Исака об Ани.

— Кажется, у неё уже есть парень, — начиная очередное письмо, буркнул Эрим.

— Это ты о дружке своём? — сощурился Чен, — не слишком— то они ладят, как я помню.

Эрим упрямо пожал плечами.

— Она во дворце работает. И он сейчас лечится во дворце. Может, и поладят.

— Ну— ну.

Эрим дописал приветы и пожелания, передал сложенный лист Чену.

— Чен, а потом, как всё уладится, как мне найти Раса?

— Вот у дружка своего и спросишь.

Эрим вздохнул. Да уж, дипломат из меня получился никудышный.

Рас не забыл о мальчишке— помощнике Дознавателя. Но найти его не смог. Он караулил его сначала у дома Главного Судьи, затем, у ворот лицея. Отобрал несколько похожих по телосложению, худосочных лицеистов, собрал сведения о них, «случайно» встретился с каждым. Либо его нежданный помощник обладал хитростью змеи, не свойственной его возрасту… либо здесь прячется ещё одна тайна.

Рас стоял напротив лицея Законников, покусывая травинку и перебирая в памяти тот давний разговор. Где я ошибся? Что не учёл? Как получилось, что сопливый мальчишка обвёл меня вокруг пальца?

Он и сам не заметил, когда простое желание отблагодарить превратилось в азартное желание решить загадку.

Ворота лицея открылись и к Расу неторопливо подошёл охранник.

— Старший Наставник примет тебя.

— Разве я просил о встрече?

— Он ждёт тебя, — равнодушно уточнил охранник.

Рас вздохнул. Опять выслушивать наставления… Хотя… Может, это как раз возможность закончить поиски?

— Совесть гложет? — Наставник налил горячего травяного чаю, подвинул чашку ближе к Расу. — Решил извиниться за мои нервы, потраченные на ваши, с Триста Восьмым, выходки?

— Рад видеть вас в добром здравии, Наставник.

Рас обвел взглядом кабинет, в котором ему не раз пришлось побывать во время учёбы. Правда, тогда их с другом угощали вовсе не чаем.

— Не помню, чтобы наши шалости вас сильно тревожили. Мне кажется, во время нотаций, вы скучали не меньше нас.

— Нотаций? Это так ты о моих наставлениях? — лицо Наставника невозмутимо, но в голосе слышится насмешка. — Тогда что же ты делаешь, уже восьмые выходные, под стенами лицея? Что здесь вынюхивали твои рекруты?

Однако!

— Ничего крамольного, Наставник, — Рас вынул из нагрудного кармана новенький нож в добротных ножнах, положил на стол, в подтверждение своим словам. — Хотел найти одного подростка, отблагодарить за помощь в расследовании.

— Хм, — Наставник покрутил в руках нож с чистой, без имени, рукоятью. — Ни имени, ни номера его, надо полагать, ты не знаешь. Приметы?

— Худощавый, мне по плечо, глаза, как тёмный янтарь.

— Дерзкий? Самоуверенный? У меня половина первокурсников такие. Себя не помнишь?

— Есть особые приметы. Голос — мягкий, будто бархатный. И движения уверенные, плавные, будто у танцора.

— Он был в нашей форме?

— Нет. И я никогда не видел больше такой формы — тёмно— серая, с чёрными разводами, довольно просторная.

— И давно вы встречались?

Рас впился глазами в лицо Наставника. Ничего в мимике того не изменилось, но глаза, голос… Точнее, интонация… Рас готов трижды голым пройти полосу препятствий, если Наставник не узнал о ком речь.

— Больше сезона назад.

— Не поздно ли ты спохватился? Время стирает память. Скоро праздник Начала Сбора Урожая, лучше отдохни хорошенько.

— Сначала я был занят. Потом поиски заняли время. Но я очень постарался его запомнить. Как вы учили, Наставник.

— Забудь, — Наставник положил нож возле руки Раса.

— Почему?

Какое— то время Наставник изучал Раса, будто впервые его увидел. Затем понизил голос.

— Тайная стража Храма.

— Тайная стража? Он же совсем мальчишка!

Наставник впервые позволил себе усмешку.

— Не совсем… Забудь!

Рас вспомнил бирку Хранителя в руке подростка. Вряд ли Наставник стал бы лгать. Жаль, конечно, бросать не законченное дело, но от тайн Хранителей и Храма лучше держаться подальше.