Перевёртыши. Часть 3

Глава 1. Наследный принц Зиндарии.

Выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы,

мы именно её там и встречаем.

«Кунг— фу Панда»

Мастер Угвэй

Глава 1. Наследный принц Зиндарии.

Эрим ехал в карете с посланником, разодетый в шёлк и бархат, щедро украшенные золотой вышивкой. Он и раньше— то недолюбливал парадные одежды, а сейчас и вовсе считал, что они только подчёркивают глупость и нелепость ситуации, в которую он невольно себя загнал. Лорд посол, видя, что мысли его сосредоточены вовсе не на предстоящей встрече, в который раз, нудно инструктировал его.

— Первым вас встретит дайн Кан, Главный Секретарь. К нему стоит внимательно присмотреться. Он родной племянник Господина Хранителя Печати и первый претендент на этот титул. По местным законам, всего через несколько месяцев, он должен будет пройти обряд Испытания и сменить сегодняшнего правителя.

Но говорить об ожидаемом им изменении титула не принято. Считается, что на обряд Испытания может быть выдвинута любая кандидатура, и Старейшие выберут лучшего. Нынешний правитель получит титул Старшего Советника и голос в Совещательном Совете, но вся полнота власти перейдет в руки дайна Кана. Впрочем, это только до его женитьбы и рождения сына.

После рождения сына его жена получит титул Верховной Хранительницы Мудрости и решающее слово в Совещательном Совете будет принадлежать ей. Дочь правителя, единственная Наследница, сейчас носит титул Советницы и до Новогоднего Празднования не может открывать своё лицо. Так что вам не следует удивляться, увидев вуаль, закрывающую лицо девушки.

Впрочем, все служащие в этой стране, и особенно во дворце, во время исполнения своих должностных обязанностей прячут лица. Если вы увидите человека с закрытым до глаз лицом, значит, он сейчас выполняет должностные обязанности и отчитывается о своих действиях только вышестоящему начальству. Как только он открыл лицо, значит, он свободен от обязанностей до следующего распоряжения.

— Спасибо, с этой особенностью местной жизни я уже знаком.

— Ещё стоит помнить, что по здешнему этикету показывать какие— либо эмоции считается признаком невоспитанности и низкого происхождения. Кроме того, представители высшего сословия покрывают свои лица белилами, чтобы подчеркнуть свою исключительность. Поэтому будьте готовы к тому, что все лица окружающих будут похожи на фарфоровые маски. И постарайтесь сами поменьше выражать эмоции.

Здесь нет, как у нас, обращений к правителям «Ваше Величество» и «Ваше Высочество». В торжественных случаях, как сейчас, к ним положено обращаться полным титулом: «Госпожа Верховная Хранительница Мудрости», «Господин Хранитель Печати», «дайна[1] Советница».

Карета, наконец, въехала в ворота дворца и посол закончил наставления. И стража, которая их встречала, и офицер, проводивший в приёмную, были, конечно же, с закрытыми лицами. Первое открытое лицо, которое увидел Эрим, было лицо Нака, помощника судьи. Эрим смутился — в гостинице у них сложились дружеские отношения и ему жаль было терять расположение столь знающего и приятного собеседника.

— Желаю здравствовать, Главный Секретарь. Позвольте представить вам — его высочество наследный принц Зиндарии, лорд Аравур Шаркан Эрим, —вежливо поклонился посол, указывая на своего спутника.

— Желаю здравствовать, дайн Наследный При...н...ц.

Оба молодых человека застыли, слегка ошарашенные такой встречей. Наконец, Эрим нашёл в себе силы закрыть приоткрытый рот и поклониться. Молча. Кан тоже понемногу пришёл в себя.

— Прошу следовать за мной.

— Как вы его назвали? —тихо, по-зиндарийски, обратился принц к послу.

— Дайн Кан, Главный Секретарь, в скором времени — Господин Хранитель Печати. Что-то не так, Ваше Высочество?

— Угу… Дело становится всё интереснее. По крайней мере, скучать мне сегодня, похоже, не придётся.

Торжественное шествие вступило в большой светлый зал. В центре, на возвышении установлены два кресла, в которых сидели повелители в белоснежных одеждах с золотой вышивкой. Вдоль стен выстроилась знать в пестрых одеждах, богатых украшениях и с выбеленными лицами.

— Госпожа Верховная Хранительница Мудрости… Господин Хранитель Печати… Позвольте представить вам: Аравур Шаркан Эрим, Наследный Принц Зиндарии.

Кан сделал шаг в сторону, и Эрим поклонился, слегка разочарованный — Верховная вовсе не была матушкой Юла, а Хранитель не оказался садовником Саком[2]. Но подняв голову после поклона, Эрим всё же удивился: правители смотрели на него во все глаза, словно на приведение, совершенно забыв о положенной им невозмутимости. Пока раскланивались посол и секретарь посольства, Хранители пришли в себя и натянули невозмутимость на лица. Впрочем, госпожа Хранительница, похоже, мало слушала, что говорят, но всё время не спускала глаз с лица принца. Эрим тщетно пытался вспомнить, где они могли встречаться, но её лицо казалось ему увиденным впервые. А вот лицо Хранителя показалось знакомым. Кого— то он напоминал Эриму, на кого— то был очень похож.

Затем Эриму пришлось вежливо раскланиваться с Главами Кланов и Саккарской знатью до шестого ранга включительно.

— Простите, дайн Префект, что нарушил ваш приказ, но кортик — часть наряда наследного принца, —тихо, но максимально вежливо обратился Эрим.

Префект, независимо от ранга, не выбеливший лицо, остался невозмутим.

— Никаких приказов наследному принцу я не давал. Не мой уровень, — короткий поклон, полный достоинства, и шаг в сторону.

Да, помощи от него ждать не стоит. Зато честно.

Настороженность и подозрительность Купеческого Клана, светившиеся в каждой паре глаз, начали раздражать, пока Кан не добрался до Военного Клана. Эти смотрят спокойно и уверенно. Изучающе, но без предубеждения.

— Глава Военного Клана… Северный генерал… Южный генерал… Секретарь Военного Главы… — бесстрастно представляет Главный Секретарь, — племянник Военного Главы, офицер шестого ранга...

Рас, один из немногих без белил на лице, сверлит рысьими глазами, будто хочет прожечь дыру.

— Иноземный купец, — ехидно комментирует он свой поклон.

— Бесшабашный капитан, — не остался в долгу Эрим.

Поистине, у здешних дворян вести двойную жизнь, это почти норма. Хотя все утверждают, что одежда не по рангу недопустима и своеволие строжайше карается Законом.

Наконец, объявили о прибытии Советницы. Эрим собрал все свои силы, чтобы не выдать внутреннее напряжение.

— Желаю здравствовать, дайн Посланник. Желаю здравствовать, дайн Секретарь. Желаю здравствовать, Господин Наследный Принц.

Когда Эрим поднял голову после поклона, он оторопел — перед ним стояли две совершенно одинаковые девушки. Густая вуаль на лице, осанка, фигура, волосы — похожи, как отражение в зеркале. А разный цвет одежды лишь увеличивал ощущение наваждения. Обе девушки одинаково застыли перед принцем, затем переглянулись сквозь вуали и, на мгновение, пожали друг другу руки, в немой поддержке. Они обе узнали его! Времени, разбираться кто же из них Ина, не было, и Эрим заговорил первым.

— Желаю здравствовать, дайна Советница. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете и вас ничего не беспокоит.

Наследница прокашлялась, но в голосе всё равно слышалась неуверенность.

— Рада знакомству, дайн Наследный Принц. Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным? —трудно поверить, но её голос так знаком Эриму!

Неужели, это и вправду, Ина?

— Вообще— то путешествие было довольно утомительным и больше всего я сейчас мечтаю отдохнуть, — не совсем соврал Эрим, нарушая положенную длинную процедуру знакомства. Но Наследница, похоже, только обрадовалась этому.

— Я надеюсь, Госпожа Верховная Хранительница Мудрости позволит завершить приём и провести нашего гостя в отведенные для него покои?

—Конечно, — легко согласилась и Верховная. — Я думаю, все с пониманием отнесутся к желанию гостя. Благодарю всех присутствующих и приглашаю вас всех на торжественный ужин.

Пока гости раскланивались с Советницей и друг с другом, Верховная Хранительница жестом попросила Эрима подойти поближе. И опять они с Хранителем ошеломлённо разглядывают его лицо. Настолько явно, что Эрим почувствовал себя очень неуютно. Заметив это, Хранитель чуть улыбнулся кончиками губ.

— Простите нас, дайн Наследный Принц, это выглядит не слишком вежливо. Но вы сможете понять наше удивление, если увидите портрет моего покойного брата. У вас с ним одно лицо.

— Вы правы, это странное совпадение.

Несмотря на торжественность события — встреча иноземного наследного принца, — Военный Клан предупредил о возможном шуме на полигоне. Сводная команда оружейников, возглавляемая Тэном, младшим братом нового Военного Главы, настойчиво пыталась совместить работу катапульты и игломёта, и теперь решили проверить свое детище. Новая забава Тэна грохотала так, что служанки во Дворце вздрагивали и втягивали голову в плечи. Стоит ли удивляться, что принц, «утомлённый длительным путешествием», вместо отдыха изъявил желание своими глазами увидеть испытания необычного изобретения?

Свита для сопровождения собралась немалая, и Эрим легко угадал, что многим не терпится побывать на полигоне, прикрываясь желанием «высокого» гостя. Впрочем, не все питали радужные надежды. По дороге Эриму удалось услышать разговор генералов, видевших предыдущую попытку. Сейчас они недоумевали —что за глупая забава? Игломёты удобны тем, что бесшумны, ими легко пользоваться в засадах, а для чего может понадобиться этот громобой? Пугать противника? Ну, с непривычки, конечно напугает, но сначала оглушит и ослепит дымом своих же воинов.

Рекрут, охранявший ворота на стрельбище выглядел совсем осоловелым. Он то смотрел на Главу Клана, то оглядывался на поле. Затем вынул из кармана горсть маленьких тряпичных шариков, протянул Воеводе.

— Уши! — вдруг закричал он, — Нужно заткнуть уши!

Гости с готовностью расхватали тряпичные шарики, старательно затолкали комочки в уши, и как оказалось, вовремя. «Громобой» произвел очередной выстрел. Огромный, в две раскинутые руки, игломёт выпустил из ствола лоскут пламени и окутался дымом. Горящий комок, вылетевший из ствола, рассыпался в вышине на множество разящих раскаленных точек.

После испытаний, зиндарийские оружейники с гордостью показали своему принцу и его свите и «громобои» — стволы твердого дерева с выдолбленной сердцевиной и стянутые в нескольких местах железными ободами. И снаряды, которые сегодня испытывали — свинцовые шары, величиной с мужской кулак, металлические цилиндры с заостренными и запаянными верхушками, узкие полотняные мешки, набитые камнями и железными обрезками. К каждому снаряду предлагалось осмотреть и наносимые им разрушения. Самый простой снаряд — холщовые мешочки — произвели самое тягостное впечатление на саккарцев.

Возвращение со стрельбища выглядело довольно странно — зиндарийцы откровенно радовались новому оружию, дающую отчетливую надежду на победу над более многочисленным врагом. Саккарцы же были явно подавлены, молчаливо прятали глаза, будто, против воли, участвовали в каком-то отвратительном действии.

Эрим решил воспользоваться старым знакомством, подъехал к Кану.

— Дайн На… Гм, Главный Секретарь, я не понимаю, почему ваши люди так расстроены? Разве новое оружие не решает, с избытком, все вопросы с брикетами? Разве оно не превосходит всё известное до сих пор оружие? Что именно вас не устраивает?

Кан вздохнул: — С избытком, да.

— Объясните мне!

Главный Секретарь набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул. Кажется, он хочет закричать, но голос его тихий и ровный.

— Вы же видели, что осталось от соломенных солдат? Если даже на чучела страшно смотреть, то что станет с живыми людьми? Неужели победитель сможет почувствовать себя счастливым, увидев залитое кровью и засыпанное ошмётками тел поле боя?

—Людьми? Солдатами, пришедшими в вашу страну грабить и убивать! …Хорошо. Вы ведь не возражали против свинцовых шаров, способных пробить огромные дыры в обшивке корабля? По-вашему, утопить людей в море — более гуманно?

— Когда тонет корабль, у людей ещё есть, хоть и не большой, шанс спастись. Если Создатель будет к ним благосклонен. У людей, разорванных на куски, шансов нет совсем, а смерть их будет отвратительной.

— Полноте! Это лицемерие!

Рас, племянник Военного Главы, державшийся рядом во время их разговора, вдруг заговорил, глядя вдаль, и ни к кому не обращаясь.

— Вот уже пятьсот лет Военный Клан внушает своим новобранцам, что существует семь честных способов умертвить противника: стрелой, копьем, мечом, ножом, ногой, рукой, ладонью. Но прежде, чем приступить к изучению боевых навыков, все подростки проходят обряд Посвящения в Воины, где каждого лично заставляют заглянуть в глаза смерти. И на последующих занятиях Наставники постоянно напоминают новобранцам, что назначение воина подобно скорлупе яйца — защитить жизни, доверенные ему. Посему, настоящая доблесть не в том, чтобы убить противника, а в том, чтобы обезвредить, не отнимая жизни. И где же воинская честь в орудии, разрывающем тела на куски и разбрасывающим их по полю?

— Если вы увидите полностью выжженное поселение, залитое кровью, и полное трупов стариков — ибо они слабы не нужны захватчикам, и мужчин, оказавших сопротивление — строптивые рабы им тоже не нужны, вы измените своё мнение.

— Не думаю. Если на жестокость мы ответим ещё бо́льшей жестокостью — станем ли мы от этого лучше? И разве это поможет сохранить чью-то жизнь?

[1] Дайна, дайн – вежливое обращение в Саккаре.

[2] См. «Перевёртыши» часть 1.

Глава 2. Подарки.

Ужин начался довольно поздно, когда совсем стемнело. Гости попросили разрешения устроить праздничный фейерверк. Весь город, затаив дыхание, наблюдал как, после очередного громкого хлопка, в небе распускаются огненные хризантемы, переливаясь разными красками. Эрим был уверен, что жители города сейчас высыпали на площадь, и не скрывают своего восторга.

А во Дворцовом саду, где собрались самые знатные гости для приветствия иноземного принца, стояла ледяная тишина. Белила на запрокинутых лицах переливались всеми цветами радуги в огнях фейерверка, но никто не позволил себе никаких эмоций. Впрочем, падающие искры быстро напомнили многим увиденное сегодня на стрельбище, испортив впечатление праздника.

Когда огни в небе погасли, в саду включили разноцветную иллюминацию. Место, где были накрыты столы, стало похоже на сказочную страну. Столы были расставлены правильным прямоугольником, в центре которого танцовщицы развлекали гостей торжественными и очень скучными танцами. Одна из длинных сторон прямоугольника была полностью отдана зиндарийским гостям. Одна из коротких сторон была чуть приподнята над землей и накрыта красивым радужным пологом.

Здесь, большой подковой, стоял стол для самых почетных гостей. Оказалось, такая форма стола очень удобна для взаимной беседы — не нужно вытягивать голову, чтобы увидеть собеседника на любом конце стола. Одно крыло подковы занимало старшее поколение —лорд посол, Главы Кланов, Глава Дома и, в центре, конечно же, Хранители. Затем Наследница, Эрим, Кан, Рас и ещё несколько молодых людей, чьи имена Эрим даже не пытался запомнить. Судя по одежде и выбеленным лицам, это посланники разных кланов, подходящего возраста, чтобы представлять молодежь.

Когда музыканты смолкли и танцовщицы освободили площадку, посол сделал знак слугам — пришло время обмена подарками. Эрим вышел из— за стола.

— Госпожа Верховная Хранительница Мудрости, позвольте преподнести вам небольшой знак уважения от Её Величества лично к вам, чтобы вы всегда с теплотой вспоминали о нашей стране.

Из дальнего угла, сквозь проход между столами вошли двое слуг, неся на большом подносе изящный чайный сервиз. Фарфор был настолько тонок, что казалось, чашки изготовлены из яичной скорлупы. Каждый сосуд был вылеплен в форме цветка лотоса и стоял на зелёном блюдце, как настоящий цветок на листе. Слуги шли неторопливо, давая возможность всем гостям полюбоваться подарком. Затем подарок поднесли к столу правителей, дали полюбоваться и отнесли на стол, специально установленный у края подиума. Лицо Верховной не выразило никаких эмоций, но в голосе всё-таки послышалась теплота.

— О, это поистине, восхитительная работа. Примите мою искреннюю благодарность. И передайте мой поклон и признательность мастеру, изготовившему это чудо.

— Господин Хранитель Печати, пожалуйста, примите знак уважения лично к вам от Его Величества с наилучшими пожеланиями.

На этот раз, на большом подносе с такой же неторопливостью вынесли охотничий рог из моржового бивня, украшенный изящной резьбой и оправленный в серебро. В дополнение к нему лежал колчан со стрелами, украшенный такими же узорчатыми накладками из кости.

— Примите мою искреннюю благодарность и восхищение.

— Дайна Советница, мне сказали, что вы любите музицировать, и я надеюсь, что этот подарок придется вам по сердцу.

Четверо слуг внесли за резные ножки клавикорд из красного дерева, установили на подиуме и открыли резную крышку. Пятый слуга установил перед клавикордом мягкий стул из того же дерева и с такими же резными ножками. Эрим прошёлся пальцами по клавишам, чтобы Наследница смогла оценить звучание струн.

— Какой великолепный подарок! Я очень благодарна вам за ваше внимание и проявленную щедрость.

— Не хотите опробовать инструмент?

— Большое спасибо, я обязательно сыграю на нём. В следующий раз.

— Прошу вас, позвольте нам всем насладиться вашей игрой и оценить звучание инструмента.

— А давайте вы в другой раз насладитесь моей игрой и звучанием клавикорда? Большое спасибо за замечательный инструмент.

Эрим слегка опешил от такого недипломатичного ответа и уже готов был отступить, но случайно заметил, как Хранитель закусил губу, чтобы не рассмеяться. Верховная Хранительница погрузилась в свои думы и, похоже, не слышала разговора, Но Хранитель явно веселился, хоть и пытался это скрыть. Что-то здесь не так. Эрим решил рискнуть.

— А давайте не будем ждать другого раза? Посмотрите, сколько у вас сегодня благодарных слушателей. И все вас очень просят порадовать нас своей игрой.

Наследница нехотя поднялась, неловко задела рукой и перевернула на себя, так не вовремя, поданную ей служанкой чашу с водой.

— Ох! Простите, я слегка неуклюжа сегодня. Позвольте мне сначала привести себя в порядок, а потом я обязательно порадую вас своей игрой.

Поклонившись, девушка спешно вышла вместе со свитой. Эрим растерянно посмотрел на Хранителя — тот натужно покашливал, но глаза его лучились от смеха!

— Господин Наследный Принц, вы, кажется, впервые в нашей стране?

— И да и нет, Госпожа Верховная Хранительница Мудрости. Так получилось, что я был рожден в вашей замечательной стране, но покинул её всего через декаду после рождения.

— Вот именно! Именно это я и припомнила. Кажется, ваш отец тогда носил титул Наследного Принца и они с супругой путешествовали по свету.

— Совершенно верно. У вас замечательная память. Они уже собирались возвращаться, но в море разыгрался шторм и им пришлось задержаться. Они всегда помнили о той любезности, с которой вы принимали их. В моей семье всегда шутили, что я больше похож на саккарца, чем на зиндарийца, потому что родился в вашей стране.

— А часто ли у вас дети рождаются похожими на саккарцев?

— У нас встречаются кареглазые люди. У моей матери карие глаза. Ещё реже, но встречаются и светловолосые, таким был и мой дед по отцу. Но такая внешность, как у меня, всё-таки большая редкость, и меня часто принимают за саккарца.

— Так же, как и нашего Кана — за зиндарийца. Впрочем, одна из его бабушек как раз была зиндарийкой.

— Вы правы. Когда я впервые встретил дайна Н… Кана, я решил, что он мой соотечественник.

— Впервые? Это когда же?

— Эммм… Сегодня утром, разумеется. Дайн Кан, позвольте преподнести вам подарок, который, надеюсь, поможет вам в исполнении ваших почётных обязанностей.

Слуги внесли шкатулку из резного дерева, в которой удобно расположился флакон с чернилами в ажурной серебряной сетке, пресс— папье и набор пишущих палочек оплетенных такой же сетью серебра. Шкатулки разной величины получили и остальные гости — в зависимости от рангов. Но наполнены они были дорогими благовониями.

Вернулась Наследница со свитой. На ней была такая же розовая туника с золотой вышивкой, только сухая. Похоже, Наследница не только туфельки заказывает в двух экземплярах. Девушка молча поклонилась принцу и села за клавикорд. Сначала бегло пробежалась по клавишам, разминая пальцы, затем заиграла легкую, с чуть заметной грустинкой, мелодию. Эрим вернулся на свое место, с удовольствием следя за маленькими пальчиками, бегающими по клавишам.

Похоже, Наследница всё ещё сердита на меня, от того и отказывалась играть. Но она действительно, замечательный музыкант. Мелодии переходили одна в другую, сливаясь, как ручейки, и закончилось всё популярной зиндарийской песенкой.

— Прекрасно! Великолепно! —зиндарийцы начали хлопать исполнительнице, но постепенно пристыженно затихли, увидев, что саккарцы удосужились всего лишь молча склонить головы в знак одобрения.

— Спасибо, Господин Наследный Принц. Это великолепный инструмент и замечательный подарок. Позвольте и мне выразить признательность вам и вашей семье.

Теперь слуги с такой же торжественностью внесли и расположили на втором столе двустрельный арбалет с резной рукоятью и тулом со стрелами для него, щедро украшенные янтарем — в подарок Его Величеству. Великолепную диадему из золота и жемчуга с янтарём — для Её Величества, три круглые остроконечные девичьи шапочки, вышитые жемчугом и украшенные разноцветными перьями экзотических птиц — для сестер наследного принца, кинжал в великолепных серебряных ножнах с чеканкой — для его младшего брата. Последним оказался игломёт, украшенный кованным орнаментом и с полной обоймой игл — для самого принца. Посол получил шкатулку для письменных принадлежностей, украшенную янтарем, остальные гости получили такие же шкатулки с украшениями из перламутра.

Увидев, с каким нетерпением наследный принц смотрит на подарок, Кан шёпотом пообещал завтра же научить его пользоваться игломётом. Эрим поблагодарил и обернулся к Наследнице. Всё-таки Айю очень сердита на меня. Она опустила голову и сложила руки на столе, ничего не ест, просто ожидает окончания торжественного ужина. Служанка, стоявшая рядом с ней, успокаивающе положила руку ей на плечо, но увидев взгляд Эрима, тотчас убрала, и предложила гостю нарезанные фрукты. У принца снова едва не закружилась голова от их схожести.

Первой ужин покинула Верховная, Наследница поднялась следом за ней. Эрим тоже пожелал вернуться в свои покои, и попросил Кана его сопроводить. Хранитель подозвал Раса — он занимался подготовкой к отправке военного отряда в Зиндарию, а правитель решил обговорить подробности с послом. Глава Дома спешно откланялась, Раса усадили на её место и мужчины принялись обсуждать детали принятых договоренностей.

Когда Эрим немного отошёл от места пиршества, он попросил Кана провести его к покоям Советницы.

— Не слишком ли поздно для визита?

— Я хочу извиниться перед дайной Советницей за … некий маскарад. Вы мне поможете?

— Перед Советницей? Она почти не покидает стен Дворца. Думаю, ваши извинения нужны другому человеку.

— Много времени это не займет, но я хочу сделать это именно сегодня.

Кан кивнул.

— Возможно, вы правы, пойдемте. Надеюсь, ваши слова будут услышаны и приняты.

Пока они ожидали слугу, отправленного в гостевые покои за корзиной, Эрим раздумывал над словами Кана. Что значит — Наследница не покидает Дворец? Кому — другому — нужны его извинения? Так всё-таки, Ина — Наследница или компаньонка? Может, Нак-Кан хочет предупредить его о молчании? Нужно быть осторожнее в словах? Конечно, ведь одежда, не соответствующая статусу, карается понижением на три—пять рангов. Нужно быть осторожнее даже в извинениях.

Когда гостей впустили в приёмную Айю, Кан увидел привычную картину — девушки поправляли друг другу вуали. Однако Эрима эта схожесть опять смутила, и сев в предложенное кресло, он не сразу начал говорить.

— Дайна Советница, я считаю, что должен извиниться перед вами, за ... некую недосказанность. Обстоятельства так сложились…

— Вам не за что извиняться, Господин Наследный Принц. Насколько я помню, у меня нет оснований обвинять вас в недобрых намерениях. —Айю слегка покивала головой, собираясь с силами. Голос её слегка дрожит от напряжения, не желая подкреплять значение её слов. —Чтобы подтвердить вам свое доброе расположение, позвольте отдать вам ещё один подарок, приготовленный для вас. Мой друг из Военного Клана посоветовал не делать это публично, и я верю, что у него были основания для такого совета. Мы собирались отнести это вам завтра, но раз уж Господин Наследный Принц настолько обеспокоен — возможно, это утешит вас и докажет, что я не считаю виноватым вас ни в чем. Пожалуйста, покажите подарки для Господина Наследного Принца.

Её телохранители перенесли два деревянных ящика, стоящих у стены, к ногам Эрима и открыли их. В одном лежали игломёты, в другом — брикеты.

— Что скажете?

— Я сражён вашим великодушием, дайна.

— Ну что ж, я рада, если вам полегчало. Надеюсь, теперь вы будете спать спокойно?

— Нет. То есть, да. То есть… нет. — Эрим рассмеялся и его напряжение, наконец, пропало. Он опять почувствовал тепло и уют рядом с девушкой. — Я тоже пришёл к вам сейчас не с пустыми руками. Я заметил… Гм, было замечено, что в вашей стране часто держат в домах котов. — Эрим кивнул на большого рыжего кота, старательно тёршегося о ноги горничной. — Но я совсем не видел в вашей стране собак.

— Собак? Я читала об этих животных, и видела рисунки…

— Посмотрите.

Слуга поднес Наследнице корзину и поднял покрывало. Два белых меховых комочка мирно посапывали на мягкой подушке.

— Это щенки хантийской болонки. Они подрастут совсем немного, эта порода собак не отличается большим ростом. Но зато они очень дружелюбны и преданны. Это очень ласковые и подвижные собачки, всегда подстраивающие своё настроение под настроение хозяина. И при этом они очень отважны и будут защищать своего человека от любого обидчика, не обращая внимания на его размеры. Конечно, на самом деле такая собачка сама по себе мало что может сделать, но зато она поднимет большой шум при малейшей опасности. Поверьте, её звонкий голос слышно будет издалека. Дайте щенкам немного освоиться, и уже никто не сможет тайно проникнуть в ваш двор.

Эрим с облегчением наблюдал, как девушки осторожно оглаживали щенят сначала пальчиками, затем ладошками, а затем и вынули их из корзины, давая возможность проснувшимся малышам ознакомиться с окружением.

— Вы позволите моим слугам забрать ваши подарки?

Но его вопрос никто не услышал — кот, девушки и даже телохранители были полностью увлечены этим новым чудом. Настолько, что Кану даже пришлось окликнуть Тама, чтобы тот вспомнил об обязанностях и проводил их.

Глава 3. Игломёт. Норуланд.

Слуга, которого прислал Кан сразу после завтрака, привёл Эрима на тренировочную площадку. Кан и Рас, с голыми торсами, обвязав, по местному обычаю, рукава туник вокруг талии, уже заканчивали свою тренировку. Лицо Кана, как всегда, было беспристрастно, но Рас — тот самый капитан, с которым они пару дней назад, так душевно и грустно выпивали, и оказавшийся племянником Главы Военного Клана, рубил соломенные столбики с таким азартом, будто смаковал давно желанный деликатес.

Эрим поднял тренировочную саблю, повертел в руке. Непривычная гарда, центр тяжести смещён — к такому оружию нужно заново привыкать. Рас, конечно же, тут же оказался рядом.

— Сразимся? —дразняще улыбнулся.

Эрим покачал головой.

— Разве что на шпагах. Саблю я впервые держу в руках.

— Годится! Я могу и шпаги принести.

— Не можешь! — Кан зачерпнул воды из одной из бочек, расставленных по периметру тренировочной площадки, полил себе на спину. — Во Дворце не забавляются оружием, как в Военном Клане. Здесь отрабатывают свои навыки охранники.

— Я пошлю рекрута к себе домой.

— Угу. А Ута подождёт, пока ты будешь развлекаться.

— Бездна! Умеешь ты испортить настроение!

— Стараюсь! Пройдемте, Ваше Высочество.

— Мы ведь не на официальном приёме? И кажется, переходили на «ты»? — Эрима, неожиданно, очень задела эта отчужденность. В конечном итоге, Кан тоже не оказался святым праведником. И никакой дворцовый этикет не мешал их отношениям с Расом.

Кан лишь кивнул, молча провёл Эрима к невысокой площадке на стрельбище и махнул рукой охраннику, чтобы он принёс шкатулку, а сам растянулся в тени, у края подиума.

— Разве не вы собирались меня обучать?

— Гораздо лучше — я привёл тебе своего учителя. У Раса объяснять получается гораздо лучше, чем у меня, — Кан заговорил тем же дружеским тоном, установившимся между ними раньше.

Эрим облегчённо выдохнул. Ну хоть одним затруднением меньше!

— Ты же сказал, что он спешит?

— Спешит. Но он мне пообещал.

В шкатулке оказались кожаные перчатки, нарукавник из толстой кожи и несколько брикетов. Пока слуга застегивал на левой руке принца нарукавник, подошёл освежившийся Рас, бесцеремонно взял у второго слуги подаренный накануне Эриму игломёт, и начал свой урок.

Рас был безупречно вежлив, но той задоринки, дружеской поддержки, как тогда, во время их первой встречи, в его голосе не было. Будто титул иноземного принца разом перечеркнул всё, что им однажды пришлось пережить вместе — и охоту на кабанов, и отражение нашествия гурхи[1]. Эрим вздохнул — вот и его доверие тоже придётся завоёвывать заново. И не похоже, что это будет просто.

— Не знаю, что там наговорили вашему правителю наши купцы, или ваши шпионы, но игломёт вовсе не совершенное оружие, как о нём рассказывают. По сути, это лишь улучшенный арбалет. Если использовать его достоинства и не забывать о недостатках — он сможет стать хорошим помощником для воина. Достоинства — его можно зарядить сразу обоймами. Одна обойма — пять катушек по десять игл. Можно выпустить весь десяток залпом, можно поочередно. Стрелять и перезаряжать игломёт можно лёжа в засаде, иглы летят почти беззвучно. Недостатки — нельзя стрелять по одной игле. Если приноровиться, можно выпускать по две-три иглы, но далеко не сразу этому научишься. Можно отстрелять подряд не больше двенадцати обойм, а лучше только десять. Потому что игломёт греется, и из-за лишнего жара пропадает точность. Да и держать его в руках становится трудно. И главное — без брикетов это лишь железная труба с рукоятью.

Рас подробно показал как заряжать игломёт, как целиться из него, как собирать обойму, как менять брикеты, как делать поправку на ветер при стрельбе, как переключать режимы кучной и одиночной стрельбы. Затем оставил принца тренироваться, а сам сел рядом с Каном.

— Я получил вчера твой подарок.

Кан сел, прислонившись спиной к спине друга.

— Я не ждал, что эта кольчуга так скоро тебе пригодится… Это будет очень трудная поездка, ведь так?

Рас ухмыльнулся.

— С такой великолепной кольчугой и молитвами друга — что может мне угрожать?

— Балбес! …Мне будет очень не хватать тебя. Не вздумай там остаться.

— Ты забыл? Здесь остаётся Ута, а это посильнее твоих угроз.

— Вот и здорово.

Дальше парни просто молчали. Что ещё можно сказать?

Долгой тренировки не получилось — один за одним, подошли три слуги, каждого из них приглашали в зал Совещаний.

Правительница закрыла журнал двадцатипятилетней давности из архива лечебницы, выписав несколько имен.

— Найдите для меня этих женщин и доставьте во Дворец для беседы. И пригласите Главу Дома ко мне на полуденный чай, — она подала управляющему листок и прислушалась.

Сегодня с самого утра Айю прибежала к ней показать подарок наследного принца — двух очаровательных щенков. И теперь в её саду звонкий лай перемешивается с веселым хохотом — почти все служанки Дворца сбежались поиграть с чудными зверушками. Жаль, конечно, прерывать такое веселье, но государственные дела не терпят отлагательств. Тем более, что слуга уже доложил о прибытии зиндарийского посла.

— Пригласите Советницу в зал Совещательного Совета.

Когда Верховная вошла в зал Совета, там уже находились зиндарийский посол, Командующий Законниками и Глава Купеческого Совета.

— Желаю здравствовать всем присутствующим. Прошу простить меня за столь неожиданный вызов, но я получила известия, которые стали для меня такой же неожиданностью. Прошу всех набраться терпения и подождать прибытия остальных членов Совещательного Совета. Дайн Посланник, прошу вас, присаживайтесь, — Верховная указала на два кресла, установленных на подиуме возле показательного щита.

Почти одновременно вошли Советница и Хранитель Печати. Чуть позже, вместе пришли Кан, Рас и Эрим. Кан занял место секретаря, а Раса и Эрима слуги провели на место Военного Главы и место на подиуме, рядом с послом. Когда все, наконец, раскланялись и расселись по своим местам, Верховная ещё раз извинилась за поспешность.

— Прошу простить меня за срочное, не запланированное совещание, но я получила неожиданное известие и должна поделиться им с вами. И для начала, я должна извиниться перед моей внучкой за то, что она здесь единственная, кто не знала об истинной цели визита наследного принца…

Девочка моя, соберись, эта новость больно ударит по тебе, хотя она касается всех нас… — поспешно, шёпотом, только для внучки. И дальше громко, для всех, — дайна Советница, после долгих обсуждений, нами было принято решение о браке между вами и наследным принцем Зиндарии. Вам известно, что обе наши страны находятся под угрозой вторжения Норуланда. Таким шагом мы хотели показать, что будем совместно готовиться к отпору захватчику…

Прости, Айю, что не рассказала тебе сразу — мне хотелось, чтобы ты пригляделась к наследному принцу без предубеждений, это было моим условием…

А теперь о неожиданном известии. Сегодня утром я получила письмо от императора. Через пять-семь дней к нам прибывают корабли с послами из Норуланда. Нас не спрашивают о разрешении, нас ставят в известность, прекрасно понимая, что сейчас мы не сможем отказать им в этом. Надеюсь, наши гости тоже понимают наши затруднения. И это ещё не всё. С посольством едет норуландский принц, с предложением своей руки для Наследницы.

Верховная немного помолчала, давая время присутствующим переварить новость. Затем обратилась непосредственно к гостям.

— Господин Наследный Принц, дайн посол, хочу вас заверить, что все те договорённости, которые уже были подписаны, остаются в силе. Но мы просим приостановить дальнейшие переговоры. Мы должны выслушать предложения Норуланда и принимать решение, исходя из новых обстоятельств. Прошу принять мои извинения и не отказываться от приглашения ещё побыть нашими гостями, хотя бы до выяснения обстановки… Спасибо присутствующим, что так быстро отозвались на мой вызов. Теперь, я полагаю, нам всем нужно будет обдумать новость и выработать свое отношение к ней.

Да, эту новость стоит тщательно обдумать. Саккарцы стали поспешно расходиться, стараясь не встречаться глазами с зиндарийцами. Эрим, напротив, не торопился выходить, даже остановился у входа, оглянувшись на Наследницу. Айю по— прежнему сидела, не шелохнувшись, сложив руки в белых перчатках на узком столе. Она подняла голову только, когда Кан подошёл к ней.

— Ты как?

— Наверное, я сейчас должна громко смеяться.

— Почему?

— С четырнадцати лет мне почти каждый день напоминали, что после совершеннолетия я стану никому не нужна. А я оказалась невестой нарасхват... Только мне почему-то не смешно.

Кан опустил глаза — он хорошо помнит, кто именно постоянно напоминал об этом Айю.

[1] См. «Перевёртыши», часть1.

Глава 4. Саккарский договор. Наследница.

Дин переставил шест чуть вперёд и сделал ещё один шаг. В глазах темнело от слабости, ноги дрожали, холодный пот бежал по вискам, но он упрямо цеплялся за шест и делал ещё один шаг. Затем, ещё один. Лекарь Школы, сидя на крыльце дома, перетирал в ступке свои травы и поглядывал на выздоравливающего. Наконец, он отложил ступку и подошёл к Дину, обхватил его рукой и подставил свое плечо.

— Хватит, передохни́. Силы постепенно вернутся к тебе, если ты с уважением отнесешься к своему телу. Сегодня ты сделал четырнадцать шагов, а вчера было только девять. Твоему сердцу нужно время, чтобы заново наполнить вены кровью. И ты должен помогать ему, а не мешать.

Дверь углового сарайчика открылась, и на пороге появилась дворцовая служанка с корзиной в руках.

— Дин! —она подбежала к парню, помогла усадить его на крыльцо. — Ты как?

— Прогуливаюсь, воздухом дышу, охотничий домик охраняю, гостей поджидаю.

— Всё в порядке, дайна. Он хорошо восстанавливается, — лекарь поднял оставленную девушкой корзину, занёс её в дом.

— Дин, я так рада за тебя, — девушка обняла парня, прижалась к его плечу. Тот едва успел увернуться от тонкой верхушки её шапочки, оказавшейся возле его лица.

Дин снял шапочку, взлохматил короткие волосы девушки.

— Как там город без меня? Ещё не рухнул?

Ани пригладила пальцами растрепанные волосы.

— Город, с большим трудом, но держится. Все ожидают твоего возвращения. Матушка очень жалеет, что тебе пришлось так неожиданно и надолго уехать — мы так и не сказали ей о твоем ранении, — Дин согласно кивнул. — Ещё много чего произошло. Помнишь, я рассказывала о подготовке к приезду Наследного Принца Зиндарии? Он приехал и поселился во дворце. И оказалось, что мы все с ним знакомы. Помнишь зиндарийского купца из четвертого номера? Именно он сейчас живет во Дворце, как Наследный Принц.

Дин даже присвистнул от удивления.

— Сам принц приехал к нам шпионить?

— Нет, он приехал делать предложение о браке.

Ещё один свист.

— Он как-то не торопился. Постеснялся?

— Наверное. Но теперь у него появился соперник. К нам едет норуландский принц, и тоже, с предложением руки.

Дин опять свистнул. Затем стукнул кулаком по доскам веранды.

— Ну вот, а я здесь, комаров считаю!

— Вот и выздоравливай поскорее! Я принесла тебе красного вина и бычью печень из дворцовой кухни.

Но парень больше не слушал её. Он лёг на спину, заложив руки за голову, и стал мечтать вслух:

— Я думаю, к Новогодним Празднованиям, у нас соберутся холостые принцы со всего света. В городе монетке негде будет упасть — всё будет занято шатрами женихов. Они будут таскать друг друга за волосы и тыкать соперников пальцами в глаза. Ведь Верховная не позволит Советнице завести больше десяти домов. И самым главным вопросом Советницы будет: «Как избавиться от такой оравы женихов?».

Девушка рассмеялась: — Вот болтун!

Дин опять сел: — Неужели Верховная согласилась на брак Советницы с иноземцем?

— Сначала, Верховная собирается выслушать предложение норуландца.

— Не слишком вдохновительный ответ. … А Ина? Она как?

— Она говорит, что не слишком огорчена обманом зиндарийца. Ведь и мы не были с ним честны. Счета взаимно оплачены.

— Врёт!

— Конечно.

— Он сразу мне не понравился!

— Это не правда.

— Правда. Мне никогда не нравилось, как иноземец пялится на мою сестру!

— Прости, Дин, мне пора. Во дворце сейчас у всех много работы. А тебе нужно отдыхать и набираться сил.

Посланник диктовал секретарю письмо с отчётом королю о произошедших переменах, а Эрим складывал старательно собранные слугой иглы в обойму. Когда обойма была собрана, Эрим предложил пока отложить письмо и сначала самим обдумать сложившееся положение.

— Лорд посол, если всё остановится на подписанных договорённостях, то что мы будем иметь?

Посол отпустил секретаря движением руки, достал из ящика стола свои записи и, после лёгкого поклона, стал перечислять:

— Пятьсот игломётов и девятьсот брикетов к ним. Правда, не сразу, а тремя поставками. Технологию изготовления громобоев и запрещение раскрывать секрет их изготовления третьей стороне. Хотя сами громобои очень просты в изготовлении, и секрет их силы всё— таки в нашем горючем порошке. Но иначе и нам не запретить раскрывать секрет изготовления порошка, — посол тяжело вздохнул, и как-то неуверенно добавил: — Ещё, двести тридцать пять военных отправляются к нам на помощь и обмен опытом на пятьсот дней.

— Двести тридцать пять? Почему такое забавное число?

— Четыре полусотни и командиры к ним, по два кузнеца, два фуражира и два лекаря на каждую полусотню, пять поваров, секретарь и командующий… Прошу простить, Ваше Высочество, это моя оплошность. Когда я просил двести офицеров, я имел в виду не меньше четырёх тысяч воинов. Ожидал, что они начнут спорить, и мы сойдемся на двух тысячах. Потом будет проще просить пополнения, когда часть войска уже будет в Зиндарии. Но они не стали спорить и, совершенно серьёзно стали подсчитывать поваров, кузнецов и фуражиров.

Эрим невольно рассмеялся.

— Это же Саккар, мой друг! Здесь всегда заключают договора с малейшими подробностями. Просишь офицеров, получишь офицеров, а если о солдатах речи не шло — их и не будет.

— Но какой смысл в офицерском звании, если у него нет своего отряда?

— Это же Саккар! Здесь звание офицера говорит лишь о его ранге. Не расстраивайтесь, лорд посол, вы отлично справились со своей задачей. А теперь расскажите, что нам может грозить, если принцессу выдадут за норуландца.

—… Тогда наш союз вряд ли продержится больше пятисот дней. И если саккарцев заставят воевать с нами, то громобои появятся по обе стороны фронта. У них очень сильный военный флот, и если его объединят с норуландским, то нам не устоять… Ваше Высочество, их союз принесет крах нашей стране.

— А что можно предложить против этого союза?

Посол пожал плечами: — Пока только давние дружеские связи и… личное отношение принцессы.

— Что?

— Возможно, если вы понравитесь принцессе больше, чем норуландец, то…

— То её никто не спросит об этом. Вы же слышали, вчера она впервые узнала о нашем предполагаемом браке. Решение принимали без неё. Значит, остаются только давние связи. Не густо. Напишите отцу — я останусь здесь до тех пор, пока будет хоть малейшая надежда повлиять на ход переговоров без урона нашей чести.

— Будет сделано, Ваше Высочество.

Эрим остановился у окна. Сад, который раньше радовал его весёлым разноцветьем, сегодня резал глаза какими— то ядовитыми, вызывающими красками. Солнце слишком яркое и безжалостное. Хищные и злые цветы. Едкая, раздражающая зелень. Ещё и сердце болит и тянет в бездну.

…А если его глупая мечта вдруг сбылась? Если эта девушка, действительно, Ина? Её отдадут норуландцам? Этот нежный росток, этот свежий глоток воздуха — на глумление дикарю? Нет, этого не должно случиться. Ина не может оказаться принцессой. Это другая девушка, просто очень похожая на неё.

Сначала Расу пришлось ждать приёма Наследницы у ворот её двора. Айю была в саду, и телохранителю пришлось идти туда с докладом. Когда же Рас всё-таки попал в приёмную, его встретили только два телохранителя. Причём один был с саблей в руках, как положено на посту, а второй стоял со стопкой розовых одеял в руках и саблей, пристегнутой к поясу. Он и начал разговор.

— Дайна Советница просила вам передать: «В круглой беседке все присутствующие равны между собой. В квадратной беседке мы соблюдаем этикет. Какую беседку вы выберете для разговора?»

Рас усмехнулся – просила?

— Круглая меня больше устроит.

— Тогда держи, —Там вывалил ему в руки стопку одеял. Рас хотел было возмутиться таким нахальством, но вовремя вспомнил, что именно он сейчас выбрал форму общения.

Там открыл шкаф и достал ещё пару одеял.

— На улице холодает, но девушки настаивают на чаепитии в саду. Так что нужно утепляться. Идём.

Рас только хмыкнул в ответ этому наглецу — ведь на месте Тама он поступил бы точно так же. Большой рыжий кот спрыгнул со стула и решительно направился вслед телохранителю. Рас пошёл замыкающим.

В беседке над подушками возвышались две девичьи головки с одинаковыми золотистыми кудряшками. Две изящные ручки потянулись к стоящим на перилах татабейкам[1] с вуалями.

— Пуговица? А ты что здесь делаешь?

Девушка растерянно закусила губу, затем махнула рукой и не стала прятать лицо. Там развернул, по очереди, два одеяла с пришитыми к ним трубками. Эти трубки оказались рукавами, в которые девушки удобно просунули руки, закутавшись концами одеяла. Там помог девушкам закутать ноги и протянул одно из одеял Расу: — Устраивайся.

Большое одеяло с рукавами и впрямь оказалось очень удобным. Рас накинул его на спину, закутав грудь и ноги оставшимися широкими краями. Тепло и удобно. Когда все наконец-то расселись и получили по чаше горячего чая, Рас вспомнил об обещанном ему равенстве и слегка растерялся: кто на самом деле этаПуговица?

Именно для неё Кан просил охрану, и признал, что очень дорожит ею. Если Наследница знает о второй жизни Кана, то почему спрашивала об охране меня, а не узнала обо всём от брата? Во время раутов Кан и Айю общались между собой довольно дружески. Тогда почему её так расстроил мой ответ? Что за отношения между ними на самом деле? А если Айю это не она, а вторая?

…Тогда понятно, почему Кан держит свои отношения с горничной в секрете… Но можно ли доверять девушке, которая, находясь так близко к Наследнице, затеяла шашни с будущим Хранителем? Разве это не предательство? … Или не крутит?

Кан, в отличие от меня, лучше владеет собой и не стал бы обнадеживать девушку, не имея готового решения проблемы. Он слишком зависим от правил… Тогда, раз уж Наследница решилась показать своё лицо, значит, можно задавать вопросы. Годится!

— И кто же из вас Айю?

Девушки лукаво переглянулись: — А ты как думаешь?

Рас попробовал проанализировать увиденное — кто как укутывался, кто первый получил чай, и огляделся по сторонам.

— Думаю, что ты, — он обратился к девушке, что сидела к нему ближе. Та искренне удивилась: — Я? Почему я?

— Кот.

— Что?

— Кот явно чувствует себя здесь хозяином. Он спокойно прошёл мимо телохранителя, снисходительно принял её поглаживание, — Рас кивнул на вторую девушку, — предупреждающе фыркнул на меня и свернулся клубком на твоих коленях. Кот считает именно тебя здесь самой главной.

— Надо же! — девушка ласково погладила заурчавшего рыжего предателя.

— Я прав?

— Да.

— Тогда ещё вопрос. Просто, чтобы разъяснить кое-что для себя. Какую беседку обычно выбирает Кан?

Девушка продолжила гладить кота и ответила не поднимая головы.

— Кан не знает ничего об этой беседке. Он слишком уважает правила и я не рискую предлагать ему такое нарушение Устоев. Пожалуйста, Рас, не нужно больше вопросов на эту тему.

— Годится, — пришлось согласиться, хотя теперь вопросов об отношениях брата с сестрой стало ещё больше. — Айю, я пришёл проститься. Завтра мы отправляемся в гавань, оттуда два наших корабля отходят в Зиндарию. Я отправляюсь туда, самое меньшее, на пятьсот дней.

— Уже?

— Так скоро? — похоже, обе девушки огорчились искренне. Это удивительно, но их голоса звучат совсем одинаково.

— А Ута? Давай позовем её сюда!

— Или ты хочешь проститься с ней без нас?

— Ута нет в городе. Главный лекарь отправил её куда-то на побережье, изучать местные болезни и методы их лечения. Это всё, что мне удалось узнать.

— Прости, Рас. Я обещала тебе приглядывать за Ута и не сдержала сло́ва.

— Ну, Ута взрослая девушка. Она даже старше тебя на два года. А у тебя было много других забот. И вчера прибавились новые.

Вторая девушка внимательно посмотрела на Айю.

— О чем он говорит? Что ты нам не рассказала? Из-за этого ты второй день молчишь и хмуришься?

— Как раз для этого я и собрала нас всех здесь. Там, позови Рина, хватит ему охранять пустую комнату.

Там сунул два пальца в рот и протяжно свистнул.

Рас усмехнулся. Да уж, если Айю сказала — никакого этикета, то и слугам не стоит перетруждаться.

Рин показался сразу же, будто стоял под дверью с одеялом под мышкой. Айю подождала, когда он подойдёт, чтобы слышать её слова, но не стала ждать, пока он удобно устроится на подушках.

— Наследный Принц Зиндарии прибыл сюда для заключения брака с Наследницей. Похоже, они надеются на моё влияние во дворце. А вчера выяснилось, что сюда едет ещё и принц из Норуланда, с таким же предложением. Через три-пять дней их корабль будет у нас, а ещё через десять дней принц появится во Дворце.

— Ничего себе! — не удержался и присвистнул Рин. И все четверо дружно уставились на Раса, как будто это было его идеей.

— Рас, ты знал о решении Совета?

— Нет. Верховная ошиблась — я тоже вчера впервые узнал об этом. Хотя и не удивлён такому решению.

— Рассказывай. Всё, что знаешь, — потребовал Там.

Но Рас напряженно следил за руками Наследницы и её подруги, поставившими, по очереди, свои чашки на стол. Ещё в первую их беседу в этой беседке, Рас испытал странное чувство раздвоенности, но тогда его мысли были заняты решением Верховной. Теперь чувство раздвоенности вернулось, будто кто-то провёл острым мечом в его голове, разделив сознание пополам. Или наоборот. То, как мягко кивала головой одна девушка, и как наклоняла к плечу голову вторая, было одинаково знакомо Расу, будто под одеялом пряталась двухголовая четверорукая Айю.

— Признавайтесь, вы обе посещали рауты, под вуалью Наследницы!

Все четверо разом изобразили детскую невинность на лицах.

— Что ты такое говоришь?

— Вы по-разному ставите чашки на стол, но мне знакомы оба эти движения!

Девушки переглянулись и потупились, но оба телохранителя продолжают честно хлопать глазами.

— Теперь я понимаю, почему характер Наследницы казался мне таким переменчивым. Кажется, мозаика сложилась!

Айю, нехотя, призналась:

— Ты очень наблюдателен.

— И умею хранить чужие секреты. А Кан…

— Ты хотел рассказать о Норуланде.

Рас бросил холодный взгляд на телохранителя, осмелившегося его перебить, затем посмотрел на Наследницу, и решил всё-таки перевести разговор.

— Насколько я знаю, брак наследников имеет в Норуланде даже большее значение, чем у нас. В Саккаре один из молодожёнов становится членом другого Клана. Чаще всего, это женщина. В Норуланде женщина сама по себе не имеет большого влияния, но брак становится символом слияния двух родов. И родившийся мальчик становится во главе одного объединенного рода. Именно так нынешний император пришёл к власти — его род оказался самым большим и могущественным в стране. Ваша свадьба с Зиндарийским принцем должна была показать, что две страны выступят единым фронтом в случае нападения на одну из них.

— А теперь?

— Теперь? — Рас решил быть честным до конца. — Если Айю выйдет за норуландца, самое меньшее — через год, если повезёт, то чуть больше, — нас ждёт война с Зиндарией. Не думаю, что тебе удастся её предотвратить, не для того Норуланд предлагает этот брак.

— А если я выйду за зиндарийца?

— Тогда есть два варианта. Первый я считаю более вероятным — Норуланд объявит себя оскорбленным и нападет на одну из наших стран, втягивая в войну и третью сторону. Война будет долгой и тяжелой — ни мы, ни зиндарийцы просто так не сдадимся. Но каждая наша страна меньше теперешнего Норуланда и нас разделяет море, а у норуландцев больше ресурсов и опыта ведения войны.

– А второй вариант?

— Старшие считают, что объединение двух стран может заставить императора отказаться от нападения. Но мне трудно в это поверить.

— Ты считаешь, что в любом случае, отправляешься на войну?

— Да.

Наступившее молчание было настолько тягостным, что Рас решил немного сменить тему.

— Что ты подаришь норуландскому принцу?

— Что? — Айю с трудом оторвалась от грустных мыслей.

— Ты забыла? Тебе снова предстоит обмен подарками. Если честно, мне бы не хотелось, чтобы норуландец получил игломёт. Конечно, без брикетов он бесполезен, и всё же...

— Не знаю, я растеряна. Если в Норуланде узнают, какой подарок получил дайн Эрим, то любой другой подарок может стать для них оскорблением.

— Я думаю, они уже знают.

— Ты считаешь, у нас сидят их шпионы?

— Почти уверен, кто-то сливает информацию. Слишком быстро они сделали ответный ход.

— Тогда что же мне делать?

Рас немного поразмышлял и вздохнул с сожалением.

— Кажется, у меня есть подарок для принца. Правда, я готовил его для Кана, но думаю, он согласится со мной. Приготовить другой подарок ты просто не успеешь. Завтра мои рекруты принесут его тебе.

— Рас, ты уже столько раз выручал меня. А что я могу для тебя сделать?

Рас улыбнулся: — Пиши мне иногда письма с новостями из Саккара. Надеюсь, у тебя будет такая возможность.

— Хорошо. Но тогда и ты возьми с собой несколько моих голубей. Голубятня у меня небольшая, но зато письмо попадет только в мои руки.

— Годится!

— Рас, прости, что говорю тебе это. Но если твои чувства к Ута изменятся — дай мне знать. Я постараюсь подготовить её заранее, не хочу, чтобы такое известие стало для неё ударом.

— Ты не веришь в мою преданность?

— Не обижайся, Рас. Но я на себе убедилась, как Доля любит посмеяться над нами. У вас будет очень долгая разлука. А когда люди проходят тяжёлые испытания по-отдельности, они закаляются по разному, их чувства и мысли меняются по разному. Если это не помешает вашей любви, я буду только рада за вас. Если ваши чувства изменятся, вы всё равно оба останетесь моими друзьями.

— Умеешь ты утешить перед разлукой.

— Ну… съешь кусочек щербета, может это подсластит мои слова для тебя.

[1] Татабейка — остроконечная шапочка незамужних девушек в Саккаре. Лобная часть шапочки украшается вышивкой, бисером или драгоценными камнями, в зависимости от статуса и возможностей семьи.

Глава 5. Подарки Раса.

Когда Верховная Хранительница вошла утром в свой кабинет, она сначала сморщилась от неожиданного неприятного запаха, затем услышала тихие поскуливания. Правительница прошла в комнату дальше и увидела под своим рабочим столом зиндарийского мальчишку лет четырнадцати. Он сидел согнувшись над коленями, на которых поскуливали и подрагивали хвостиками два белых щенка. И от всей троицы… гм… не слишком приятно пахло.

— Что ты здесь делаешь?

Мальчишка подскочил от неожиданности, и тут же начал кланяться, не вставая с колен.

— Госпожа, прости меня! Они маленький совсем! Прости их, госпожа! Я вытер всё, я хорошо вытирай! Прости, госпожа, я буду следил!

Мальчик был очень сильно напуган. Глядя на его настороженные глаза и напряжённое тело, казалось, что он ждёт удара.

— Как давно ты здесь? Как ты здесь оказался?

— Я следить за щенками, госпожа. Пока будут нужно убирать, госпожа.

Мальчик выглядит как зиндариец и говорит с явным акцентом, хотя и довольно разборчиво. Конечно, он чувствует себя неуютно в чужой стране и в незнакомой обстановке, но откуда такой испуг? Впрочем, всё это можно выяснить потом.

Верховная позвонила в колокольчик и в комнату вошёл охранник. Повелительница только усмехнулась, увидев, как поползли вверх брови у солдата. Да уж, ему стоит ждать серьёзную взбучку от Старшего, за то, что проворонил мальчишку. Ведь кабинет должны были проверить и вчера вечером и сегодня утром, перед её приходом. Похоже, стража не слишком добросовестно относится к своим обязанностям.

— Отведи мальчишку помыться и затем на кухню. Пусть эту троицу накормят и приведут ко мне. И позови девушек убрать и проветрить кабинет. Я буду в саду, попроси секретаря принести почту туда.

Верховная накинула на плечи поданную ей шаль. Погода начинает портиться, вечера и ночи становятся всё холоднее. Приближается Новогоднее Празднование и совершеннолетие Наследницы. При других обстоятельствах, никто не стал бы торопить Советницу с замужеством, это достаточно серьёзный выбор, какую семью можно поднять до такого ранга.

Но у Айю совершенно особая Доля. Сначала она потеряла мать и часть материнской любви и наставлений, которые может получить любая, даже низкорожденная девочка. Вместе со смертью маленького брата Айю потеряла защиту своего будущего, которую мог ей обеспечить наследник Хранителя.

Кто бы мог подумать, что знакомство с семьей простолюдинов подарит Наследнице не только тепло и недостающую любовь родных, но и даст ей силу спокойно и без жалоб принять свою Долю?

Верховная испытывает искреннюю благодарность к жене садовника, которая согрела и приласкала заброшенного ребенка. Когда сама Верховная справилась, насколько можно, с неожиданной потерей старшего сына и невестки, девочка уже не нуждалась в её утешениях, она сама готова была утешать.

А теперь ей предстоит принести в жертву свои привязанности и свою свободу, чтобы отвести войну от этой страны. И нет никакой гарантии, что её жертва не будет напрасной.

Предложение Императора Норуланда совершенно сбивает с толку. Их политика всегда была довольно высокомерной, с чего же вдруг они решили породниться? Сын считает, что Император хочет нашими руками завоевать себе Зиндарию. Так что война ждёт нас при любом выборе. Как же суметь выбрать наименьшее зло?

Правительница вздохнула — не так-то просто разумно управлять большой страной, отчего же Император жаждет всё новых завоеваний?

Кан вошёл в приёмную Айю вслед за воинами, принесшими ей длинный деревянный ящик, украшенный резьбой. Установив его посреди комнаты, сопровождающий воин поклонился и протянул Наследнице синий конверт из дорогой бумаги. Айю узнала парня — это он был командиром пятерки воинов, охранявших Ина по просьбе Кана.

— Ты как? Надеюсь, у тебя не было проблем из-за того, что вмешалась моя охрана?

— Нет, дайна Советница. Офицер принял нашу работу без нареканий.

— Спасибо. Если это всё, вы можете идти.

— Дайна Советница, у меня есть ещё письмо для Главного Секретаря. Вы позволите вручить его прямо сейчас?

— Конечно. Спасибо.

Айю и Кан быстро пробежали глазами прощальные письма Раса, одинаково вздохнули и спрятали свои письма до следующего, более внимательного прочтения.

По знаку Айю, телохранители открыли крышку ящика и достали небольшой охотничий самострел в кожаном чехле. Тиснение на коже, в виде морских черепашек — личный знак Советницы — вызывало восхищение тонкостью и изяществом работы. Но осторожно освободив самострел от чехла, все восхищенно ахнули.

Гладкое, покрытое лаком ложе было необычной, слегка удлиненной формы, с рукоятью и небольшим крючком вместо спускового рычага. Две медные пластины с чеканкой такими же черепашками, украшали сплющенный приклад. Трехслойные плечи — кость, ясень и сухожилия — идеально подогнаны и отшлифованы. Медное стремя и прижимная пружина отполированы до зеркального блеска. Такая же отполированная медная «козья нога» прикреплена к прикладу, свободно ходит на шарнирах и удобно складывается на ложе, не мешая полёту стрелы.

Как и Кан, телохранители залюбовались безупречной работой, затем отдали самострел девушкам. А вот стрелы парней заинтересовали — кожаные хвостовики располагались не по прямой, а были закручены по спирали. Такое они увидели впервые. Тул из толстой кожи украшали все те же черепахи на медной пластинке. Двадцать стрел плотно сидели каждая в своём гнезде. Что ж, над этим подарком поработали замечательные мастера.

В следующем свертке лежал тул с длинными стрелами для лука. Причём, белое оперение стрел так же закручивалось спиралью вокруг древка. Интересно было попробовать, что даёт такое оперение при стрельбе.

В очередном свертке, как и ожидалось, оказался лук великолепной работы. Овальная костяная рукоять с небольшой ступенькой под стрелу удобно ложилась в руку, наконечники с костяными накладками вырезаны в виде птичьих голов, а все плавные перегибы тела лука были плотно обмотаны берестой. Знак Хранителя — изящные длиннохвостые птицы были вырезаны из цельных кусков янтаря и утоплены в бересту по обе стороны рукояти.

Кан и Там восхищенно цокали языками, ощупывая тетиву, поглаживая руками отшлифованные рога. Тетива из сыромятной кожи, тело лука обклеено вываренной берестой — такой лук не боится никакой непогоды. Он не потеряет своей силы и точности, даже если его окунуть в воду.

Теперь лук передали Рину и девушкам, чтобы и они смогли полюбоваться великолепной работой. А из «ящика чудес» был осторожно извлечен очередной сверток.

Тонкая, лишь слегка изогнутая двуручная сабля в деревянных ножнах. Уже сами ножны вызывали восхищение искусной работой. На обеих сторонах деревянных пластин цвета спелой вишни были выгравированы золотом и янтарной мозаикой всё та же сказочная птица с длинным хвостом и цветущая ветка. Тонкие линии рисунка поражали изяществом, а покрытую лаком поверхность ножен хотелось гладить рукой ещё и ещё. Но когда Кан извлек саблю из ножен, в комнате установилась почти благоговейная тишина.

Узкий клинок с сеточкой серо— голубого узора был отполирован до зеркального отражения и наточен чуть не до толщины конского волоса. Длинная прямая рукоять в обмотке из кожи вишневого цвета удобно ложилась как в две ладони, так и в одну руку. Небольшая ажурная стальная гарда покрыта позолотой. Кан отошёл в сторону и сделал несколько махов, со свистом рассекая воздух, чем здорово напугал кота, бросившегося искать защиты у ног Айю. Кан вернул саблю в ножны с легким щелчком и перевернул ножны рукоятью вниз, показывая, насколько надежно фиксируется клинок.

К сабле прилагался широкий и длинный кинжал из такой же стали и в великолепных ножнах с цветущей веткой из золота и янтаря. Рин вложил кинжал в ножны и с сожалением положил на стол — с таким оружием трудно было расставаться.

В ящике остались два последних, самых маленьких свёртка. В одном лежали три похожих кинжала из такой же узорной стали, но в простых, без узоров, лакированных ножнах. Во втором — три ножа с узкими короткими рукоятками — под женскую руку. Ножны ножей были украшены серебряной гравировкой цветущей ветки и так же покрыты лаком. Когда всё это великолепие было аккуратно разложено на столе, Айю погладила меч рукой и печально сказала: —Мне даже страшно принимать такие подарки от Раса. Как будто он прощается с нами навсегда.

Никто не нашёл, что ответить, всем стало одинаково грустно. Айю отложила в сторону два кинжала в простых ножнах.

— Это подарок Раса моим телохранителям. Он пишет, что дорогие ножны будут привлекать ненужное внимание, а простые ножны скроют надёжный клинок. Кан, третий кинжал Рас предназначил тебе, для прогулок по городу. Три маленьких ножа, под женскую руку, предназначены мне, Ута и… моей подруге. Эти ножны делают нож украшением для девушки, и на них нет никакого имени… Кан, этот лук со стрелами и саблю с кинжалом Рас изначально готовил для тебя. Его не будет в стране, когда ты получишь Печать, и он отдаёт свои подарки заранее. Но из— за неожиданного приезда норуландского принца, он предлагает разделить твой подарок и отдать саблю и кинжал гостю. Или лук — по твоему усмотрению.

Кан задумчиво провёл рукой по ножнам сабли.

— Рас, как всегда прав. Такой подарок достоин принца и у него не будет оснований считать себя оскорбленным, не получив игломёт. Рас ведь этого хотел?

Девушка кивнула.

— А арбалет? Это подарок на совершеннолетие?

— Почти. Это его свадебный подарок для меня.

Глава 6. Сомнения Верховной.

Верховная медленно приходит в себя.

Сегодняшний день не задался с самого утра. Сначала неприятной неожиданностью стал мальчишка, неизвестно как проникший в её кабинет.

Затем её расстроило поведение внучки. Конечно, услышанное на совете было неприятной неожиданностью для Айю, возможно даже шоком. Но всем дворянским детям внушают с малых лет — сначала выполни долг перед людьми, и только затем можешь предаваться чувствам, если никто не увидит и у тебя останется на это время. А уж Айю слышала это правило не только от отца и бабушки, Глава Дома не упускала ни единой возможности напомнить ей об этом.

То, что Айю, наигравшись со щенками, совершенно забыла о них и о мальчишке, приставленном к ним, совершенно на неё не похоже. Айю с детства не позволяла себе такого легкомыслия. Неужели, известие о браке стало для неё таким ударом? Что же теперь делать? Я не смогу настаивать на браке, если это настолько неприятно внучке.

А уж теперь-то, после того, что она узнала о мальчике-слуге, Верховная и сама чувствует отвращение к подобному альянсу.

— Мальчик совершенно запуган, шарахается от каждого жеста, — полушёпотом докладывает камердинер. – Еле уговорили его на осмотр лекарем. Да и то, жался всё время, голову локтем прикрывал, да спину подставлял. А уж она-то — вся красная да синяя. Лекарь сказал — синяки разной давности да разных размеров. Спрашиваем — откуда, кто с ним так? А он только одно твердит: — «Мой господин — принц Зиндарии»… Ох, Госпожа, неужто сам принц…

Верховная даже побледнела от такого предположения. И этому садисту мы обещали отдать нашу девочку?

— Гости не знают о лекаре?

— Что вы, Госпожа! Я сам за ним бегал, слуг не звали. Да и в купальню мы прошли кружным путём, никто не видел. А лекарь, сами знаете, слова лишнего не скажет. Никто не узнает ничего. Вот только что с мальчишкой делать? Жалко отдавать, забьют ведь…

Ошеломлённая, растерянная Верховная наблюдает за зиндарийским мальчишкой, который в дальнем углу комнаты возится со щенками. Сначала смешал принесённую кашу с рубленными яйцами и фаршем, залил молоком и разложил по тарелкам. Потыкал щенков мордочками, понуждая поесть. Украдкой, думая, что никто не видит, отломил кусок лепёшки, сунул в рот. Затем застелил выпрошенную у камердинера плоскую корзину мягким половиком и уселся рядом. В его позе было столько тоски и безысходности, что хотелось сесть рядом и зарыдать в голос.

— Странный он, конечно, этот парень, — управляющий задумчиво потёр подбородок, не сводя глаз с мальчишки. — В купальне был, словно пойманный зайчонок, разве что слезу не пустил. А как на кухню пришли, так он во все лари, во все кастрюли нос сунул. Сам выбрал плошки для собачат своих, да мяса потребовал самого лучшего нарубить. Куда страх только девался.

— Просто вы, мужчины, запугали ребёнка, вместо того, чтобы успокоить, полезли с расспросами. А на кухне он обязанности свои вспомнил, его ведь приставили за щенками следить. Или наоборот, он сильно нервничал, тревожился о наказании, а вы приняли это за требование.

— Ну, может и так, — не стал спорить управляющий. – Собачат своих он и правда, ни разу с рук не спустил, никому не доверил.

В дверь постучали.

— Госпожа Верховная Хранительница, к вам из двора Наследницы.

Верховная кивнула.

— Наконец-то, там опомнились!

Вошедшая девушка, в вишнёвой тунике и бриджах, жёлтом сюрко и татабейке[1] с кружевной вуалью, своей фигурой и золотыми кудряшками так сильно походит на Наследницу, что, когда девушки стоят рядом, их можно посчитать близняшками.. Кажется, Айю даже несколько раз пользовалась этой похожестью и сбегала в одежде горничной от нотаций Главы Дома.

— Желаю здравствовать, Госпожа Верховная Хранительница.

— Что случилось? — строго спрашивает Верховная. — Я ждала внучку, а не горничную.

— Простите, Госпожа. Дайна Советница просит отложить на некоторое время свой визит к вам.

— Почему?

— Она… — девушка смешалась от строгости Верховной, но поспешила оправдать сообщницу. — У нас пропали щенки, зиндарийский подарок … Обыскали весь сад Наследницы… Всё утро…

— Не этих ли щенков вы ищите? – Верховная указала на угол, где парнишка пытался удержать непоседливых щенков в корзине.

— Вы нашли их! — обрадовалась девушка. — Я скажу Советнице…

Девушка быстро поклонилась и уже почти повернулась к двери, но колкий выговор Верховной остановил её.

— Если бы Советница лучше помнила о своём долге, ей бы не пришлось, как простолюдинке, ползать по кустам в поисках пропажи.

— Но… Госпожа… — неуверенно начала девушка, нервно поправляя волосы.

— О щенках вы хоть теперь вспомнили, а судьба мальчишки, похоже, никого не заинтересовала?

— Мальчишки? … Простите, Госпожа… О ком вы говорите?

— О мальчике, который был назначен ухаживать за щенками.

— Мальчике? … Но дайн Эрим сам принёс… Гм, простите, Госпожа. Зиндарийский принц сам принёс щенков Советнице. Никакого мальчика он не оставлял.

Брови Верховной непроизвольно подскочили. Дайн Эрим? Что это? Я много лет знаю эту девчонку, внучка в ней души не чает, да и она всегда горой стоит за названную сестру. И при этом, я никогда не слышала такой вольности от неё.

— Простите, Госпожа, здесь, наверное, какая— то ошибка, —торопливо оправдывается девушка. – О каком мальчике вы говорите?

— Вот об этом.

Девушка так долго рассматривала служку, что Верховной захотелось заглянуть ей под вуаль — что там написано у неё на лице?

—Простите, Госпожа, — в голосе девушки ещё сквозит неуверенность, но кулачки крепко сжимают подол сюрко, — я впервые вижу этого юношу.

— В таком случае, если не он, то кто должен был ухаживать за щенками?

Вот теперь девушка окончательно растерялась:

— Наверно… Советница? … Или … я?

— Гмм…?

А ведь, когда внучка захотела себе кота, она сама напомнила ей правило — чьё животное, тот за ним и ухаживает. Не удивительно, если внучка на тех же условиях приняла и щенков.

— Вечером щенят накормили, выгуляли в загоне с песком и уложили в корзину, — торопливо рассказывает горничная. — На рассвете, они начали скулить и опять проситься, и телохранитель выпустил их в сад… Думал, там для них безопасно… А утром мы их не нашли.

— Наверно, под живой изгородью пролезли, — решил управляющий. — Вон они какие махонькие.

— Возможно, — согласилась Верховная. — А мальчик подобрал их и принёс в мой кабинет.

Но почему ко мне? И как получилось, что охрана его не заметила? А что он делал на рассвете у сада Наследницы?

Размышления прервал охранник, доложивший о прибытии дайна Фина, одного из купцов, успешно торговавших в Норуланде.

— Хорошо! Со щенками мы разберёмся потом. Забирай их и передай Наследнице…

— Мой госпожа! — вдруг заскулил мальчишка из своего угла. — Я хорошо ухаживай собаками, мой госпожа! Не прогоняй! Мой господин — принц Зиндарии, я хорошо ухаживай собаками!

От мольбы и беспомощности в его голосе, у Верховной задрожали руки. Как нужно было издеваться над мальчишкой, чтобы так напугать? У неё просто не хватило духу, чтобы отправить служку назад, в свиту принца. Пришлось прокашляться, чтобы голос не звучал так же жалобно.

— Скажи Наследнице, что я оставлю пока щенков, и служку, у меня. Передай, что я жду её и Кана в беседке, в моём саду.

— До того, как к власти пришёл нынешний император, — рассказывал купец Фин, когда пришли внуки Госпожи Хранительницы, — жизнь в Норуланде управлялась Советом Глав Родов. Слово в Совете имели только те роды, которые насчитывали не меньше тысячи воинов. Именно воинов, женщины и крестьяне с ремесленниками в расчет не принимались.

Можно сказать, что только воины в Норуланде могут считаться дворянами. Они имеют рабов, за счет труда которых и живут. Долгое время роды постоянно воевали между собой, захватывая земли и уводя скот и людей. Но если главы двух родов смогли договориться и поженить своих детей, то два рода сливались в один, во главе которого становился наследник нового рода. Старые обиды полагалось забыть, и новый род получал новое имя.

Дед нынешнего императора сумел жениться на девушках из трех больших родов. И заставил их роды подчиниться ему. Отец императора женился пять раз, подчиняя себе три маленьких рода, и два больших. После третьей женитьбы Дже́рума, нынешнего правителя, его род стал самым могущественным и многочисленным. И тогда он просто объявил себя императором и единовластным правителем. Те, кто не захотел признавать его власть, были просто убиты.

Основное богатство этой страны — её бесконечные пастбища и тутовые рощи. Мы закупаем у них руно и шерстяные ткани, шёлк и шёлковые нити, кожу и сыры. Но воинам нужна война, нельзя долго держать их в подчинении, если они не заняты общим делом. Поэтому, император Дже́рум воюет.

Сначала всё государство несколько лет готовится к нападению, затем происходит вторжение и захват новых территорий. Какое— то время уходит на полное подчинение населения новым порядкам, затем подготовка к новому вторжению.

— А принц? Что вы знаете о наследном принце?

— Принц Джу́нки самый младший из одиннадцати сыновей императора. Он единственный сын младшей жены правителя, и ему девятнадцать. Так что, с одной стороны, в их строгой иерархии, он занимает самую низшую ступень. С другой стороны, его мать — самая младшая не только по статусу, но и по возрасту из жен Джéрума. Последняя жена происходит из небольшого рода на границе с Зиндарией и женитьба на ней не добавила императору власти. Он взял её в жены из— за несравненной красоты. Она до сих пор очень красива и император ей явно благоволит, частенько выполняя её прихоти, в ущерб другим жёнам.

— Девятнадцать? Не слишком ли рано для женитьбы?

Купец вздохнул.

— Госпожа Хранительница, в их стране брачный возраст наступает с пятнадцати лет. И то, что принц Джунки до сих пор не женат, говорит о больших амбициях его матери.

— Тогда что может дать ему женитьба на нашей Айю?

— Возможно, воинов и оружие для нового вторжения. Думаю, он надеется, с нашей помощью, отхватить себе хороший кусок земли в управление. Самый старший сын Джерума уже получил в управление Сала́мские острова, четверо других — по половине Альбии и Алава́рии. Остались ещё шестеро, и он в этом списке последний.

Когда купец ушёл, все трое ещё долго сидели молча, обдумывая не только услышанное сейчас от купца. Наконец, Верховная коснулась рукой бока остывшего чайника, дала знак служанке заменить его свежим, и вздохнула.

— Если кто-то подскажет мне, как отказать обоим женихам Наследницы, и не втянуть Саккар в войну, я буду очень благодарна.

— Эриму вы тоже решили отказать? — Кан задумчиво прокручивает пустую чашку по блюдцу.

Ну вот, и этот туда же! Говорит так, будто давно приятельствует с иноземным принцем!

— Этому садисту? — не сдержалась Верховная. — Я не отдам Айю в жёны столь жестокосердному человеку!

Кан и Айю встрепенулись, подняли головы.

— Это Эрим жестокосердный? — Айю удивилась так, будто ей рассказали о втором солнце на небе.

— Да что вы знаете о нём, об этом чужеземце?

— Я… гм, наводил справки о нём, — осторожничает Кан. — И ничего плохого не слышал. Скорей, наоборот.

— У кого ты спрашивал? — начала сердиться Верховная. — У посла? И ждал, что он расскажет тебе о странностях принца?

— У слуг спрашивал, — упрямится Кан, — у телохранителей. Они не сказали ничего плохого.

— Не сказали — не значит — не знают! И ты готов отдать нашу Айю этому человеку?

— Я не об этом, — Кан опустил глаза. — Но совсем недавно ты отзывалась о нём по-другому.

— Бабушка, что-то случилось? — не выдержала Айю.

После рассказа об избитом и запуганном слу́жке внуки переглядываются, но не похоже, что она их убедила.

— Это недоразумение, — недоверчиво качает головой Айю. — С этим нужно разобраться.

— Я поговорю с… — задумчиво начал Кан.

— С принцем? И он покается? — не удержалась от колкости Верховная.

— С его слугами. Осторожно.

— Почему вы так упорно за него заступаетесь? Вы знакомы всего два дня, а уже готовы спорить с фактами!

Но внуки только опускают головы.

— Бабушка, мне кажется, не стоит делать поспешные выводы. У нас ещё есть время, чтобы присмотреться к принцу.

Возможно, это действительно, недопонимание. Кан никогда не станет спорить без веских оснований… Мальчик, и правда не говорил, что именно принц его избивает…

— Хорошо. Ты прав, Кан, не будем делать поспешные выводы. Будем наблюдать… Но щенки и мальчик-служка пока побудут в моём дворе.

— Конечно, бабушка!

[1] татабейка — остроконечная шапочка незамужних девушек в Саккаре. Лобная часть шапочки украшается вышивкой, бисером или драгоценными камнями, в зависимости от статуса и возможностей семьи.

Глава 7. Посольство Норуланда.

Площадь гудела в ожидании но́руландского посольства. Но́руландцы впервые ступают на землю Саккара, да ещё и с предложением Наследнице. Из— за необычности ситуации, людей на площади собралось чуть не вдвое больше, чем при встрече зиндарийцев. Поэтому, когда Эрим в одежде помощника купца, столкнулся на площади с Ани и Ина в одежде Гильдии ремесленников, он удивился не тому, что они здесь, а тому, что впервые увидел их вдвоем. Девушки ужасно смутились.

— Мы… Мы только хотели немного посмотреть…

— Конечно. Это вполне объяснимо. — Эрим оценил усилия Дина и незнакомого парня, пытающихся своими спинами сдерживать толпу вкруг них. — Следуйте за мной. Слуги посольства заняли одну из трибун. Пойдемте, вам будет удобно смотреть и вас не будут толкать. Это как раз возле Гостевого Дома, приготовленного для норуландского посольства. Так что вы ничего не пропустите.

Когда вся компания пересекла площадь, городская стража начала раздвигать толпу, высвобождая центр, и Ани, в сумятице, буквально ткнулась носом в грудь Кана, одетого как простой писарь. Ойкнув, девушка попыталась скрыться, но толпа была слишком тесной. Эрим же только улыбнулся такой встрече.

— Добро пожаловать, дайн… Нак. Присоединяйтесь к нам, тогда толпа причинит меньше неудобств девушкам.

Только когда обе дайны уселись на верхние сиденья лавок, в окружении охраны посольства Зиндарии, телохранители девушек вздохнули с облегчением. Мужчинам достаточно было встать, чтобы полностью закрыть собой девушек от толпы. Впрочем, никто ими и не интересовался, все головы были повернуты ко входу на площадь. Совсем скоро толпа заволновалась, шум стал нарастать, а затем, внезапно, затихать. Когда первые всадники норуландского посольства ступили на площадь, установилась тревожная тишина.

Конные воины в тяжелых кожаных доспехах, в полном вооружении — в одной руке копье, на поясе короткий меч, за спиной лук, у седла колчан со стрелами — плотными шеренгами по шесть всадников, медленно и торжественно приближались к центру площади. Толстые чёрные кожаные пластины доспехов, заходящие одна под другую, не только внешне делали воинов крупнее, мощнее, но и придавали им сходство с огромными хищными ящерами. А сочетание со шлемами из таких же пластин, закрывающих головы всадников до самых плеч, и вовсе превращало их в устрашающих могучих монстров.

Шествие сотни, не к месту вооруженных, гостей производило довольно тягостное впечатление на безоружных людей. От колонны всадников веяло холодной и грозной силой. Десять саккарских стражников, высланных для встречи посольства, ехали в середине строя, и больше походили на тщедушных заложников в своих шерстяных сюрко[1] и с одними саблями у пояса.

Когда первая шеренга всадников достигла центра пощади, кони остановились. Из Дома Правительства вышли Старший Префект и Главы Кланов, Главы разных ведомств. Шеренги всадников стали не спеша расходиться в стороны, освобождая центр. Саккарцы, получившие свободу, тоже разъехались в разные стороны, освобождая дорогу. Только когда все остановились, из центра колонны навстречу Префекту медленно выехали три всадника. Они не держали в руках копий и за спинами у двоих были не луки, а по два скрещённых узких и коротких меча. На всаднике, что ехал на пол корпуса впереди, на грудной пластине доспеха был прикреплён серебряный с чернением круг с изображением головы пятнистой кошки.

—Это и есть принц Джунки, — кивнул на него Эрим, — Пантера — знак его рода.

—Дайн Нак, вы уверены, что они свататься приехали, а не завоевывать нас? — едко спросила Ани, будто тот мог нести ответственность за гостей, но тут же осеклась, ахнув, как и все женщины на площади — норуландские воины сняли свои шлемы. Для светловолосых и кареглазых саккарцев, уже зиндарийцы выглядели довольно необычно, с их каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами. Но зиндарийские купцы были частыми гостями в их стране, немало зиндарийских женщин становились женами саккарцев, и к их необычной внешности почти успели привыкнуть. Саккарцы уже не так сильно удивляются зеленоглазым или медноволосым детям, бегающим по улице. Внешность же норуландцев отличалась разительно. Кожа красивого золотистого оттенка, волосы цвета воронова крыла, угольные брови, длинные глаза, будто оттянутые к вискам, с ярко— синими хрусталиками, чуть выступающие скулы, круглые пухлые губы — каждая черта на их лицах была необычной, но всё вместе просто завораживало.

— Надо же, какие красавчики! — раздался женский голос из толпы, разрядив напряжение на площади. Люди начали вполголоса обсуждать увиденное, и над площадью прошёл легкий шум.

Неизвестно, поняли ли норуландцы этот выкрик, но никто никак не прореагировал на него.

Принц остановил коня, немного не доехав до Старшего Префекта, встречавшего посольство. Его спутники спешились и подошли ко встречающим, обменялись поклонами и несколькими фразами. Приветствие норуландца было намного короче, чем у зиндарийского посла. Вручив свиток с приветственным письмом и получив свой, посланник поклонился ещё раз, вернулся к принцу и вручил ему свиток. Затем посол и переводчик вскочили на коней, и принц подал рукой сигнал.

Так же не торопясь, вся колонна всадников повернула налево к Гостевому Дому и медленно втянулась во двор. Однако, люди ещё не скоро стали расходиться. Грозная сила воинов и их необычно красивые лица вызвали совершенно противоположные впечатления, и людям хотелось это обсудить.

Кан и Эрим одновременно посмотрели на девушек — похоже, последнее впечатление заставило их совсем забыть первое. Айю не выдержала:

— Дайн, а норуландцы всегда такие красивые, или это для посольства красавчиков отобрали?

Эрим только нахмурился и пожал плечами:

— Куда вас проводить — в гостиницу или во дворец?

Девушки смущённо переглянулись, и Эрим отметил для себя, каким удивлённым взглядом обвёл всех второй телохранитель. Похоже, он не просто так никогда не появлялся в гостинице, он даже не знал об этой части жизни загадочных родственников. Да и Кана тоже. Недавно он удивленно дернул бровью, когда Эрим назвал его Наком. Хотя именно этот парень больше всего подходит на роль телохранителя — в отличие от Дина, он больше следил за обстановкой вокруг, чем глазел на посольство.

— Мы оставили лошадей на соседней улице. Большое спасибо за помощь, дайн… — Дин оглянулся на окружающих людей и решил дальше не уточнять.

— Тогда мы проводим вас с дайном Наком. Не стоит напрасно рисковать в толпе.

Встречать норуландского принца для представления правителям, Кан вышел за ворота Дворца. И не напрасно. Хотя свита принца ограничилась «всего» тридцатью воинами, все они так же были полностью вооружены.

— Желаю здравствовать, дайн Принц. Простите, что вынужден огорчить вас, но по требованиям безопасности, мы не можем впустить во дворец вооруженных людей. Вы можете взять с собой только пять человек, включая посла и переводчика, но оружие им придётся оставить здесь. Таковы наши правила. О комфорте и безопасности принца позаботятся слуги и охрана дворца.

— Эти воины всего лишь собственная охрана принца. Вы не можете требовать… — переводчик постарался повторить возмущенные интонации посла, но принц остановил его взмахом руки, затем сказал несколько слов, и его воины перестроились. Оставив оружие соратникам, за спиной принца выстроились трое всадников. Посол и переводчик остались по обе стороны принца, отстав на полкорпуса лошади. Джунки молча посмотрел на Кана.

— Спасибо за понимание. Прошу следовать за мной.

Пока они идут через двор, все встречные девушки останавливаются, затаив дыхание, настолько завораживает их необычная внешность иноземного принца. Чёрные блестящие волосы, мягкой волной спадающие на спину, верхние пряди которых связаны на затылке и полностью открывают правильный овал лица. Две короткие синеватые пряди дугой очерчивают прямой высокий лоб, тонкие брови с чуть заметным изгибом, ярко-синие глаза с тёмной каймой по краю радужки, и заканчиваются на высоких скулах. Прямой, будто выточенный искусным скульптором нос, пухлые, как у младенца, губы и четко очерченный подбородок завершают картину. И совершенно равнодушный взгляд.

Кан наблюдает за принцем, пытаясь понять, что именно его так раздражает в госте. Совершенная невозмутимость? Но в Саккаре всех аристократов приучают сдерживать свои эмоции. Подчеркнутая воинственность? Опять же, здесь всегда уважали воинские умения, и дворяне часто практикуют обучение мальчиков боевым навыкам, не говоря уж о Военных. Неторопливая плавность движений? Но она говорит о великолепном владении телом и уверенности в своих силах. Хотя…

Вот оно! Его уверенность больше похожа на снисходительность. Снисходительность старшего к младшему, сильного к слабому, повелителя к рабу. Кан даже приостановился от неожиданно пришедшего понимания, но ни принц, ни его свита не замедлили хода, Джунки лишь бросил мимоходом презрительный взгляд на него, как на досадную помеху.

— Госпожа Верховная Хранительница Мудрости, Господин Хранитель Печати, позвольте представить вам — дайн Джунки, принц Норуланда.

Дальнейшую церемонию поклонов, представлений и пожеланий Джунки перенёс со скучающе-спокойным выражением лица. Его глаза стали чуть живее, лишь когда ему представляли Военного Главу и высших офицеров Клана. Взгляд принца стал внимательно— оценивающим, но только для Военного Клана, затем он опять стал скучающе поглядывать на дверь, откуда должна была вот-вот выйти Наследница.

Он очень не хотел ехать сюда.

Зря матушка затеяла это сватовство. Ей хочется отомстить старшим жёнам, что-то доказать императору, а мне придётся терпеть в своем доме чужую, совершенно ненужную мне, женщину. Наверняка, такую же бесцветную и невзрачную, как те, что встречались нам по дороге в столицу.

Эта бледная кожа, будто никогда не видевшая солнца, эти безобразные светлые волосы — слишком короткие[2], чтобы хотелось их погладить рукой. А глаза? Или слишком светлые, или слишком тёмные, но без привычной синевы они становятся пугающими. А вдруг эта уродица захочет ко мне в постель? Бррр… Спасибо, хоть не совсем старуха, всего на год старше. Ох, матушка, матушка…

Наконец, последний министр был представлен, и Кан объявил:

— Позвольте представить вам: дайна Советница.

Невысокая стройная девушка в расшитой жемчугом розовой тунике шагнула в проём двери и попала в широкий коридор из солнечного света. Она сделала всего несколько шагов по направлению к нему, но у Джунки, почему-то, перехватило дыхание. Солнце отразилось от её золотых кудрей, заиграло волшебными бликами, мягко обвивая голову и нежную шею. Лицо… Какой-то злодей закрыл кружевной вуалью от меня медовые глаза и солнечную улыбку.

Откуда я знаю, что она прекрасна? Просто знаю, и всё. Иначе, почему так гулко бьется сердце?

—Желаю здравствовать, дайн Принц, — голос Советницы звенит, как поющий родник.

Девушка сделала ещё шаг, и вышла из солнечного луча, умудрившись не растерять своего обаяния. От неё пахну́ло луговыми травами и свободой, весёлым любопытством и родным теплом.

Странно. Это наваждение? Все охранные и защитные амулеты разом потускнели, стоило норуландцам ступить на берег Саккара. И теперь меня пытаются околдовать? Она решила сделать из меня игрушку? Ладно, посмотрим, кто кого переиграет.

— Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным? Вы не устали? Дорога была довольно длинной и наверняка, не слишком весёлой.

Джунки сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к Наследнице, и наклонив голову к её уху, заурчал низким бархатным голосом, обволакивающим, как патока.

—Здравствуй, красавица. Нэ бывает ничего скушнэе офицыальных церемоный.

Она удивилась. Растерялась. Но быстро взяла себя в руки, отступила на шаг, и громко продолжила церемонию:

— Пожалуйста, представьте нам своих спутников. Мы будем рады их приветствовать.

Хочешь поиграть, малышка? Давай попробуем. Это ведь обоюдоопасно.

[1] сюрко - плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо.

[2] в Саккаре женатые мужчины заплетают свои длинные волосы в косу, холостые – завязывают в высокий хвост. А Саккарские женщины носят короткие стрижки.

Глава 8. Подарки императора.

На этот раз столы для торжественного ужина разнесли как можно дальше, ведь на противоположных сторонах пиршественного прямоугольника сидели гости из Зиндарии и Норуланда. И если зиндарийцам почти удавалось изобразить холодную вежливость, то норуландцы частенько бросали на соперников презрительные взгляды. За подковообразным столом тоже чувствовалось напряжение. Джунки подчеркнуто игнорировал Эрима, сидящего напротив него, рядом с Каном.

Норуландский принц снял, наконец, доспехи. Его синий шёлковый камбук[1] щедро расшит серебром и прекрасно гармонирует с цветом кожи и его удивительных глаз. На серьгах, браслетах и ажурном обруче в его волосах изображена все та же пятнистая кошка. Принц заинтересованно следит за танцовщицами в широких, как колокол, желтых юбках и узких облегающих жилетах поверх тонких сиреневых туник с широкими рукавами. Нижняя часть их лиц, как всегда, закрыта тонкой тканью, пристегнутой к круглым островерхим шапочкам.

— Почэму вы прячэтэ очарование ваших эелдэр[2]? — Джунки повернулся к Айю. — Они стройны и изяшны, но одэжда искажает их дэнэ[3], а закрытые лица не дают смотреэт их красоту.

Айю слегка растерялась. Бархатный голос принца и забавный акцент добавляют чарующей силы к его необычной внешности. Но его поведение настораживает. Чужеземный принц, словно птица Сирин из древних легенд, зазывает, заманивает в бездну, заставляя сердце замирать или сильнее биться от сладкой тревоги.

— Наверное, в танце главное — точность и изящество движений, а не красота исполнительниц.

— Твои волосы цвэта солнца — это так суйкимид[4]. Как долго ты ещё будэшь прятать своё лицо? Это эдил эмес[5].

— Кхм… Должна признаться, что внешность норуландцев тоже довольно необычна для нас.

— А шапан[6]? Когда ты её снымэшь?

— Осталось чуть больше трёх декад… А что, если мое лицо вам не понравится? Не боитесь разочароваться? — Айю попыталась дерзостью сбросить наваждение. Но принц даже не заметил её попытки.

— Нэ боюсь. Мнэ нравытся твой голос и твой запах, и эты солнэчные волосы. Твоё лицо нэ может быть уксымыз[7].

Айю всё больше теряется рядом с этим иноземцем — не только внешность, но и разговоры, его поведение совершенно отличаются от привычного. И в то же время, ей кажется, что она слышит в его голосе искреннее недоумение и уверенность в своём праве. Согласна, не все наши традиции могут быть легко поняты иноземцами, но уж если ты приехал сюда и готов разделить со мной Долю, будь добр, отнестись с уважением к тому, что мне дорого.

Танцовщицы поклонились и разошлись, наступило время подарков, но принц остался сидеть. Вместо него из-за стола вышел посол Норуланда. Переводчик, послушно, переводил его довольно лаконичные пояснения к дарам.

— Его Величество император приветствует вас и дарит знаки своего внимания.

Взмах рукой, и норуландские солдаты внесли на большом подносе кожаное седло и богато украшенную сбрую, поклонились Хранителю и сложили подарки на стол.

— Это дополнение к подарку императора, настоящий подарок уже ожидает вас во дворцовой конюшне.

Следующий поднос был уставлен необычным чайным сервизом — каждый предмет в нем был выполнен в виде какого-либо цветка.

— Мудрая женщина должна иметь возможность приятного отдыха в кругу друзей.

Очередной взмах руки, и на подносе выносят ещё одно седло и сбрую.

— Госпожа Наследница, его высочество принц Джунки сам лично выбирал для вас подарок и приглашает вас завтра вместе полюбоваться им.

— Я зват тэбя утром на тангыз[8]. Так ты сможешь лушше оценит мой сыйлык[9], — дублирует посла принц, даря многообещающую улыбку.

— Большое спасибо, дайн Принц.

— Ты согласылас?

— Я очень вам благодарна за старания.

Тем временем, солдаты вынесли связки меховых шкурок для подарков Кану и министрам. Они не стали складывать их на столы, а вручали сразу в руки, даже не останавливаясь перед зиндарийцами. Кан, первым получивший такой подарок, первым озаботился, куда его девать. Чуть подумав, он повесил связку енотовых шкурок на спинку своего стула. По его примеру, и остальные стали делать также. Когда все слова благодарности были сказаны, Советница собралась выйти из— за стола, но Джунки удержал её за руку.

— Пусть другой это сдэлат!

Девушка растерянно оглянулась на Верховную.

— Основы, — подсказала та, невозмутимо раскланиваясь с послом.

— Основы незыблемы и постоянны, ибо это — Основы. — Айю, мгновенно собралась, мягко освободила свою руку. Вышла на середину подиума.

— Дайн Принц, дайн посол, примите и предайте Господину Императору нашу благодарность за его внимание и щедрость. Позвольте и мне выразить признательность вам и вашей семье.

Слуги торжественно вынесли и стали укладывать на столе украшенный янтарем двустрельный арбалет и колчан со стрелами, золотую диадему и вышитую жемчугом девичью шапочку — для семьи императора. Затем внесли шкатулки для посла и гостей.

— Дайн Принц, я могу попросить вас выйти на площадку? Я хочу, чтобы вы смогли по достоинству оценить наш подарок для вас.

Тем временем слуги установили на площадке довольно странные предметы: капустный кочан, нанизанный на шест, связку соломы и две «виселицы» с крюками — на одной за хвост была подвешена большая рыбина, с крюка второй свисал кусок толстого пенькового каната.

Там вынес на подносе длинный сверток и передал поднос норуландскому солдату. Аккуратно развернул ткань и показал принцу и всем присутствующим двуручную саблю в ножнах прекрасной работы. Затем освободил саблю от ножен и сделал ею несколько махов, со свистом разрубая воздух.

Телохранитель отошёл на несколько шагов, и закрутил саблей во все стороны, показывая прекрасную балансировку оружия. Там несколько раз повернулся вокруг своей оси и одним махом разрубил капустную голову. Не останавливаясь ни на мгновение, ещё несколько оборотов и взмахов меча — и связка соломы разрублена на несколько кусков. Все так же танцуя, Там переместился к висящей рыбине — одно движение руки, и половина тушки упала в траву. Ещё взмах меча — и кусок каната отлетел в сторону. Там тщательно протер клинок шёлковым платком, и вложил меч в ножны.

Затем он поднял над головой кинжал, давая полюбоваться гостям прекрасной работой мастера, потом просто разрезал им платок, показывая совершенно гладкий, без болтающихся ниток, срез. Вернув кинжал на место, Там поклонился зиндарийскому принцу. Джунки сделал шаг навстречу своему солдату, вынул меч из ножен и полюбовался клинком. Несколько быстрых взмахов рукой, поворот, и меч прижат к шее Тама.

—Принц!!! — Айю вцепилась руками в локоть Рина, спрятавшего её за своей спиной.

— Менин тагдырыма не жазылса, баска ешким алуга батылы бармайды, — голос принца так же холоден, как и его взгляд.

— То, что предназначено мне, не смеет брать никто другой, —в полной тишине бесстрастно объясняет переводчик.

Принц не спеша вложил меч в ножны и повернулся к Айю.

— Не бойся, Хайшаным[10], я не пролил его крови. Это достойный сыйлык, спасибо.

Уверенным жестом пригласил Наследницу вернуться к столу, но Айю слишком разволновалась, хоть и пытается взять себя в руки. И Джунки почувствовал это, даже не видя её лица. Принц обернулся назад и тихо сказал несколько слов нукеру за своей спиной. Затем опять повернулся к Айю.

— Просты, что напугал тэбя. Прошу, возмы от мэня плату за свой испуг.

В середину пиршественного прямоугольника вынесли стулья и вышли девушки-бандуристки. Но Айю и принц уже не слушали их пения. Слуга принёс большую корзину, накрытую полотном, и поставил её у стульев Джунки и Айю. Наследнице пришлось повернуться спиной к другим гостям, чтобы увидеть, что в корзине.

— Это собаки?

— Это кушиктер[11]… дэти норуландского волкодава.

— Щенки? Такие большие?

— Это истыные собаки, а не… —Джунки бросил презрительный взгляд через плечо, в сторону Эрима. — Из них вырастут хорошие бойцы и сторожа.

— Бойцы?

Джунки поднял за шиворот одного из щенков и махнул переводчику.

— Посмотрите, какие сильные лапы. У этих собак крепкие челюсти и густой мех на холке. А ещё бесстрашный характер. Защищая стадо или хозяина, пёс, не задумываясь вступит в схватку с волком, — норуландец старательно перевел слова принца.

Девушки-бандуристки закончили свою мелодию и, раскланявшись, ушли. Верховная Хранительница Мудрости поднялась со своего места.

— Большое спасибо всем гостям за приятно проведенное время. Желаю всем хорошего отдыха.

Айю, с горничной и телохранителями, уселись в кружок, рассматривая рыжих щенков с белыми треугольниками на мордах. У двух щенят были треугольные уши и длинные лохматые хвостики. Третий щенок, при остальной похожести, был с коротким тупым хвостиком и маленькими круглыми ушками.

— Неужели это щенки? Такие большие? Какими же они станут, когда вырастут?

Айю погладила одной рукой щенка, удобно устроившегося на её коленях, а другой рукой кота, очень недовольного, что его место заняли. Тот обнюхал новых обитателей и недовольно оглянулся на хозяйку — кого ещё ты принесешь на мою территорию?

Айю внимательно посмотрела на телохранителя.

— Там, сними капюшон, покажи свою шею.

— Все в порядке, дайна.

— Сними.

На шее Тама тонкая полоска засохшей крови, длиной в два пальца.

— И что ты думаешь об этом, Там?

— Возможно, мы были не правы, и нужно было предложить принцу самому опробовать меч.

— Ты серьёзно?

— Мы почти ничего не знаем о них. Он воин. Похоже, я невольно нарушил какой— то их обычай.

— Ну, он и сам не очень— то считается с нашими традициями.

— Это может быть от незнания.

— Возможно. Но мне почему-то тревожно рядом с ним. Если сравнить его с зиндарийским принцем… Даже когда я узнала о его шпионстве…

— Что?

— Не важно. Моя обида как-то быстро прошла и мне довольно спокойно с ним разговаривать. А норуландец… Может это его красота так влияет?

— Да что вы все носитесь с его красотой? Ну да, глаза необычные, и цвет волос, а так-то, парень как парень. У служанок только и разговоров, что о синеглазых иноземцах, — взорвался негодованием Рин.

Горничная толкнула его локтем в бок.

— А ты завидуй молча.

— Тоже мне — завидуй!… А вы заметили, что подарки Верховной и Наследнице совпадают с зиндарийскими? Чайный комплект, только больше, щенки собаки, только больше.

Там пожал плечами: — Остальные подарки не совпадают.

— Да нет, Там, — Айю задумчиво покачала головой. — Кажется, Рин прав. О щенках Джунки точно знал. Вот только — откуда? Ведь их посольство только вчера прибыло.

Эрим задумчиво смотрит в окно. На улице давно стемнело, луна затянута тучами, но зато ночной мрак не отвлекает от мыслей.

Правильно ли я поступил, оставшись здесь? Джунки ведёт себя как хозяин, как будто вопрос о свадьбе уже решён. Конечно, он считает, что его брак Саккару более выгоден, но что думают об этом сами саккарцы? До приезда норуландца, у посольства наладились довольно хорошие отношения и с офицерами Военного Клана и с самими Хранителями.

Айю, конечно, обижена на меня за обман, но её подарок говорит, что она правильно поняла ситуацию. Или нет? Может, я ошибаюсь?

…Ина… может ли она быть Наследницей?

Что может принести Саккару родство с Императором? Наверняка, он потребует от них воинов и оружия для своей армии. Джунки сын самой младшей жены Императора, значит, Айю вряд ли будет иметь большой вес в Норуланде. Да и обычаи их не слишком жалуют женщин. Так что, нелегко ей придется.

А что может дать Саккару родство с Зиндарией? Ту же войну, только с Норуландом. Да уж, не хотел бы я оказаться на месте Хранителей…

Но Ина… Нельзя, ни в коем случае, нельзя отдавать Ина норуландцам. Это не принесёт девушке счастья.

Эрим вспомнил свой странный разговор с Верховной перед ужином. Она явно была смущена и растеряна, когда просила его отпустить в её свиту зиндарийского мальчика. Он и правда, увидел в её комнате подростка зиндарийской внешности, но до этого, в своём посольстве его не встречал. Юноша выглядел очень напуганным, жался к ногам Хранительницы, и похоже, она считала, что именно зиндарийцы виноваты в его страхах. Эрим попросил Атара позвать слугу, отвечавшего за сохранность щенков для Наследницы.

— Обо́р, что за парнишку ты приставил к щенкам и отправил к Верховной?

— Отправил? Я? — пожилой слуга сильно удивился, но потом, похоже, о чем— то вспомнил. — Ах этот… И правда, был тут юнец, Ваше Высочество, под ногами крутился. Всё расспрашивал о щенках, как ухаживать за ними. Думаю, хотел понравиться и остаться при вас.

— Что за юнец?

— Когда ваша свита уже отправлялась в Саккар, в порту прибился к нам подросток, сирота. Голодный был и чумазый. Его накормили и отмыли, кухарка пожалела и пристроила для мелкой работы на кухне. Только парнишка оказался с ленцой — все норовил сбежать от работы. Сначала слонялся по кораблю, потом вот щенками заинтересовался. Да только и здесь интерес у него показной был, пока на него смотрели. Во дворец его, конечно, никто брать не собирался, хотели в посольстве оставить. И как этот проныра сюда прокрался — ума не приложу. А что случилось? Может, натворил юнец чего? К слову сказать, уже пару дней на глаза не попадался.

— Он не рассказывал, отчего так напуган был?

— Напуган? Что вы, Ваше Высочество, не пуганным он был. Голодный — да. И любопытный сверх меры, а напуганным он точно не был.

— Спасибо, иди. Странно.

Атар заинтересовался: — Что за парнишка?

Эрим пожал плечами.

— К Верховной попал зиндарийский подросток, она попросила оставить его в своей свите. Вот только мне этот малец раньше на глаза не попадался. И выглядел он здорово напуганным. Не знаю, что он там наговорил, но похоже, что Верховная считает, что его тут затравили и хочет взять под свою опеку.

— Как выглядел мальчик?

— Рослый, худой, напуганный. Лет тринадцать— четырнадцать.

— Ваше Высочество, позвольте мне разузнать о мальчике. Что-то у меня нехорошие предчувствия по этому поводу.

[1] камбук – мужская одежда норуландцев. Запашной халат с длинными рукавами. Будничный – до середины бедра, праздничный – до середины икры.

[2] Эелдэр – женщины (норуланд)

[3] Дэнэ – тело, фигура (норуланд)

[4] Суйкимид – обворожительно (норуланд)

[5] эдил эмес – не честно, не справедливо (норуланд)

[6] Шапан – накидка, платок (норуланд)

[7] Уксымыз – не красиво (норуланд)

[8] Тангыз – прогулка (норуланд)

[9] Сыйлык – подарок (норуланд)

[10] Хайшаным – принцесса, Наследница.

[11] Кушиктер – щенки (норуланд)

Глава 9. Норуландский принц.

С самого утра зарядил дождь. Давно пора, в этом году погода продержалась тёплой почти до Нового года. Зиндарийцы радуются теплу — в их стране в это время года земля покрывается снегом. Саккарцы же, в межсезонье отдыхают от жары и с удивлением слушают рассказы гостей о замерзших каплях воды, падающих с неба.

Айю отложила кисть. Вообще— то в портретах она не сильна, но необычная внешность Джунки не идет из головы, и девушка решила оставить свои размышления на бумаге, может, хоть так удастся освободить мысли.

— Ребята, давайте сходим в конюшню — я всё-таки хочу посмотреть, чем же так хвастался норуландский принц.

Кто научил этого зазнайку делать живые подарки? Мало мне его щенков, которых я даже не знаю, чем кормить, так он ещё и лошадь мне припёр! Мне теперь ещё на конюшего учиться?!?

Возле конюшни собрались свободные от дежурства стражники, но увидев Наследницу с телохранителями, они расступились.

— Что, неужели эти лошади так хороши?

— Смотрите сами, дайна Советница.

Помощник конюха вывел из стойла рыжего, с коротко остриженной гривой, коня — подарок Хранителю. Тот слегка нервничает от собравшегося народа, постукивает копытом. Что ж норуландцы и здесь смогли удивить. Тогда, на площади, больше внимания пришлось на солдат, но их кони тоже заслуживают восхищения. Высокие, стройные, тонконогие, своим изяществом они похожи на сказочных небесных коней. Длинное покатое тело, такая же длинная шея и голова с выпуклым лбом, длинные и тонкие уши. Этим животным явно не хватало крыльев для завершения образа.

— Посмотрите, у них такие же длинные глаза, как и у их хозяев!

— Они все такие чудесные?

— Они все этой породы, но этот, да ещё конь самого принца — просто сказочно хороши! — парень с любовью огладил шею коня и завёл его в стойло. — Дайна Советница, а вы уже видели свою Красавицу?

— Мою красавицу?

— Так ведь кобыла, которую вам привезли норуландцы, отзывается только на «Красавицу». И то сказать — она стоит своего имени. Пойдёмте, покажу.

Похоже, парень наслаждается своей неожиданной значимостью. Ну, и сам он не против ещё раз посмотреть на прекрасные живые подарки.

— Это вот жеребец самого принца. Норовистый, под стать хозяину. Говорят, кроме него никого к себе не подпускает. Принц даже чистит и купает его сам.

Наследница со свитой немного полюбовались на круп вороного норовистого жеребца, поигрывающего чёрным шелковистым хвостом. Повернуть морду к посетителям скакун не пожелал. Затем все перешли на другую сторону конюшни, где располагались «дамы». И у третьего вольера застали самого Джунки, кормящего прекрасную кобылицу кусочками морковки. Принц погладил морду лошади, и только потом обернулся к Наследнице.

— Ты нэ торопылас, — Джунки говорит не быстро и слишком твёрдо выговаривает некоторые слоги, от этого его слова похожи на нагоняй Наставника. — Карса-ца любыт утром тангыз[1]. Иди сюда, познакомтэс.

Ну и как терпеть этого сноба? Хорошо, что вуаль скрывает эмоции.

—Как её звут?

—Карса-ца —«Вэсеный вэтер». Но здэс она согласылас на «Красавыцу».

Айю оставила зонт горничной, а сама нырнула под крышу конюшни. Принц вложил в руку Наследнице кусочки моркови. Но Красавица знакомиться не спешила.

Кобыла осмотрела новую хозяйку сначала одним глазом, затем другим, фыркнула своим выводам, недоверчиво обнюхала протянутую руку, и только после этого взяла осторожными губами морковку. Айю бережно погладила тонкую кожу цвета топлёного молока. Не только неожиданный цвет, но и короткая шелковистая шерсть придавали коже лошади необычайную нежность и перламутровый блеск[2].

Принц посмотрел на Наследницу не менее недовольным взглядом — тонкие белые бриджи и голые лодыжки не годятся для верховой езды.

— Твои ногы нэ для тангыз.

— Дождь идет! Какая прогулка?

Принц презрительно фыркнул:

— Это дожд? Вэлы сэдлат лошад. Сколко нукеров[3] с тобой будэт?

— Столько же, сколько с вами, —спокойно отвечает ему Там.

Джунки смерил телохранителя снисходительным взглядом, усмехнулся: — Два?

— Хорошо. Я передам Старшему охраны, — Там, всё так же невозмутимо, подозвал к себе стражника.

А Джунки вывел лошадь из денника. С подозрением рассмотрел саккарское двойное седло в руках конюха, розовую узорчатую попону, перекинутую им через перила, неодобрительно хмыкнул, но всё же, величественно кивнул, разрешая седлать кобылу.

Айю растерянно оглянулась:

— Но мы, действительно, не готовы к прогулке. Нам нужно переодеться.

— В другой раз. Мы потэрялы врэмя. Пусть будэт чепрак[4].

Оставив Красавицу саккарскому конюшему, принц ушёл к своему жеребцу. Конь встретил его радостным ржанием, но Джунки не торопился. Он угостил коня остатками моркови, ласково похлопал по шее, огладил спину щёткой, и только потом потянулся за седлом, краем глаза наблюдая, как забегали конюшие, седлая коней для охраны.

Что за сёдла странные у этих чужаков? Длинные, с рукоятью посредине. Зачем? Кто захочет делить с кем-то своего коня[5]?

Старший Охраны выделили им шесть стражников. Там никак не отреагировал на насмешку в глазах принца — он не собирался ни оспаривать решение Старшего, ни обсуждать его. Тем более с высокомерным иноземцем.

Когда охранник протянул Наследнице свой воинский плащ, Джунки жестом остановил его. Он снял свой плащ и накинул его на плечи Советнице. Айю удивилась легкости и тонкости этой одежды. Саккарцы шили плащи из плотного шёлка, на холодный сезон подшивали подкладку из козьего пуха. Плащ принца был сшит из небольших шкурок с настолько тонкой выделкой, что облегал фигуру так же мягко как ткань. Внутренний мех был необыкновенно красив — чёрные звёздочки на янтарном фоне — и мягок, приятно ласкал кожу.

Но Джунки нетерпеливо вздохнул, и девушке пришлось оставить плащ и заняться кобылой. Заметив растерянность Айю — норуландские лошади были выше ростом, чем саккарские — принц, не церемонясь, подхватил её ногу под колено и голень, поднял, почти забросил на спину лошади.

— Ну же! Врэмя!

Все было проделано настолько ловко, будто он каждый день подсаживает девушек в седло. Айю послушно уселась и опустила ноги, недоумевая, куда так спешит приезжий гость. Джунки подтянул стремена Наследнице до удобной длины, и только тогда взял у охранника и накинул на себя саккарский плащ.

— Просты, Хайшаным, нам надо в посольство, там друг, который давно ждёт мэня.

Когда кавалькада приблизилась к норуландскому посольству, принц сделал рукой знак остановиться. Проехав несколько шагов вперёд, Джунки спрыгнул на мостовую и вдруг пронзительно свистнул. Ворота посольства открылись, и навстречу принцу выскочил огромный лохматый кобель, ростом в половину лошади. Саккарские кони попятились и всадникам стоило большого труда справиться с ними. Хорошо, что лица саккарцев были, по обыкновению, закрыты, иначе они не смогли бы спрятать удивление и страх перед невиданным животным. Пёс даже повизгивал от восторга от встречи. Он положил лапы на плечи хозяина и несколько раз лизнул его лицо, размахивая в стороны куцым хвостом. Джунки гладил собаку по холке и что— то приговаривал, судя по голосу, очень ласковое.

Когда всадники направились, наконец, к городским воротам, встречные прохожие разбегались гораздо дальше и быстрее, чем это требовалось. Да, собака норуландского принца, величественно шагавшая рядом с его лошадью, произвела впечатление на горожан.

Выбравшись за город, всадники добавили скорости и проехали мимо государственной деревни, опустевших полей, выбрались на большой, недавно выкошенный луг. Теперь Наследница сумела оценить ещё одно достоинство своей Красавицы: при движении та выносила вперед сразу обе ноги с одной стороны. Такой шаг был намного удобнее для седока, чем привычная рысь.

Принц Джунки и тут показал свой вздорный характер. Едва они выехали на луг, и Айю открыла рот, чтобы узнать, откуда норуландцам известны их пастбища, принц приблизился и ударил ладонью по крупу её кобылы.

— Хоп! Хоп! Фиииииить! — подзадорил лошадь и тут же помчался наперегонки.

Айю растерянно вцепилась в поводья.

Разве подобает Советнице мчаться, перегоняя ветер, оставив растерявшуюся охрану далеко за спиной? … Но это так здорово!!! У Красавицы такой мягкий шаг, что если наклониться к перламутровой шее, то можно представить себя летящей птицей, вырвавшейся из клетки… Быстрей! Быстрей! Ещё быстрей! Подальше от Главы Дома, Дворца и его этикета!

Айю едва не захлебнулась от восторга. Не удержавшись, она засмеялась от счастья и поймала удивленный взгляд принца. Два, три удара сердца, и он так же счастливо смеется.

— Хоп-хоп-хоп!

Джунки обогнал Красавицу на полкорпуса и начал уводить её в сторону, срезая угол и опять уходя от охраны. Те растянулись широкой дугой, огибая копны сена, которые ещё не успели вывезти. Два телохранителя принца никуда не спешили, остановились недалеко от центра поляны, и даже отпустили поводья. В конце концов, и охрана Наследницы остановилась, разобравшись по кругу и пристально следя за мчащейся по краю широкой поляны парой. Только на третьем кругу Джунки перестал подгонять лошадей, позволив им замедлить бег.

— А ты молодэц! Хорошо сидыш! В Норуланде стэпи бэз края, можно мчатся впэрод, сколько хватыт духа у коня. Тэбе там понравица.

— Но… Я не хочу в Норуланд.

— Почэму?

— Потому, что здесь останется всё, что мне дорого. И все… кого я люблю.

— В Зындарыи их тоже нэ будэт.

— Да. Не будет.

Айю опустила голову, кожей ощущая, как счастье, которым она только что была наполнена, тёплым ручьем вытекает из сердца, растворяется в воздухе, как вода впитывается в сухой песок, оставляя после себя холод и тоску.

Странно. Как так получается? Даже не видя лица девушки, я прекрасно понимаю её чувства. Только что её сердце было переполнено радостью, а теперь осталась только тоскливая пустота. Или это понимание мне только кажется? Просто опущенная голова, просто поникшие плечи. Она действительно, не рада? Не хочет стать частью императорского рода? Такое возможно?

Впрочем, в Зиндарию она, похоже, тоже не рвется… Совсем как Тамин, рыдающая от мысли о замужестве… Я кажусь ей таким же страшным?…

Зря я вспомнил о сестре — теперь в сердце прокралось сочувствие к чужеродке. И избавиться от него будет очень непросто.

Джунки обогнал девушку и остановил коня. Дождался, когда она приблизится и обхватил за талию, притянул к себе, вдыхая травяной аромат золотых волос. Девушка сложила руки и резко оттолкнула его, уперевшись костью предплечья под кадык, заставив сильно отклониться и разорвать захват. Джунки едва успел перехватить Наследницу за тонкое запястье, чтобы отшатнувшаяся девушка не выпала из седла.

Даже так? Похоже, она не играет. Это была вспышка искреннего гнева.

Айю легко высвободила руку, не позволив больше удерживать её.

— Тэбе нэ надоела эта шапан[6]?

Мимо уха принца, на расстоянии распахнутой ладони, пролетел широкий нож, предупреждая о серьёзности телохранителей Наследницы.

— Я живу по законам Саккара, и вам следует принять это, если вы хотите остаться нашим гостем.

Ну вот, теперь её голос холодный и строгий, напрочь перерубает дружескую нить, протянувшуюся между нами. Но теперь я точно знаю — мне не показалось. Даже не видя её лица, я чувствую настроение девушки. Что ж, так даже интереснее.

Джунки свесился с седла, потрепал подбежавшего пса по холке.

— Молодец! Молодец, Браш! Догнал, умница, — принц перешёл на родной язык, нахваливая пса и стараясь не выдать охватившего его азартного предвкушения.

Телохранители Наследницы приблизились, остановили коней по обе стороны от девушки. Один зло сощурил глаза, в щели капюшона, второй что-то тихо выговаривает ей.

— Да ладно, Там! Это было так здо́рово!

— Безответственно.

— Не злись! Ну что со мной могло случиться? Ты видел, какой плавный ход у Красавицы? Я даже упасть не могла бы!

Джунки нахмурился.

Не нравится мне эта вольность с телохранителем. Нужно узнать, кто он. Потому, что этот парень, точно, не поедет с нами в Норуланд… Или не доедет. Кстати, не его ли нож просвистел у моего уха?

Но нож телохранителя на своем месте. Зато у второго ножны пустуют. «И ты тоже не доедешь,» —холодно прищурился Джунки.

Айю захотела передохну́ть, и телохранители сняли её с лошади, не позволив Джунки даже предложить свою помощь. Но принц хитро улыбнулся и достал из шёлкового мешочка на поясе жёлтый шар. Несколько раз подбросил его в руке, показывая псу. Браш, нетерпеливо повизгивая, заёрзал лапами, то подпрыгивая, то припадая к земле, выпрашивая любимую игрушку.

— Это яблоко? Твой пес любит яблоки? — выглянула из-за спины телохранителя Айю.

— Ну что ты, это гумо[7], ыгрушка. Хочешь посмотрэт? — Джунки раскрыл ладонь, ехидно косясь на телохранителей девушки.

Как и ожидалось, Айю подбежала к нему, опасливо спряталась за спину от разыгравшегося пса. Пока она рассматривала и мяла в руках податливый комок, Джунки теребил, нахваливал и наглаживал Браша, откровенно потешаясь над зубовным скрежетом охраны Наследницы. Конечно же, пёс почуял их раздражение и предупреждающе зарычал.

— Нэ подходыт. Оставайтэс там. Он считаэт вас угрозой, — холодно бросил через плечо телохранителям. Айю осторожно попятилась, но принц ухватил её за запястье. — А ты стой здэс, ты под моей зашитой.

Девушка поспешно вернула мяч.

— И как с этим играть? Он его кусает?

— Смотры, — Джунки легко махнул рукой, отбросив мяч не слишком далеко от себя. — Кап[8]! — И пес радостно помчался за игрушкой. — Джеп[9]! Молодэц! Кап!

— Из чего сделан этот мячик? Он гораздо легче наших кожаных мячей.

— Это сок дэрева гэвэя. Его варат с соком такун-травы, а потом залыт в формы или тонко раскатат, потом кургак[10], будет такой мяч или лэнты, которые не рвуца, когда их тянут.

Когда Браш, в очередной раз, принёс мяч, Джунки плавно шагнул за спину Наследницы, перехватил её руки за запястья. Протянул ладонь девушки к пасти собаки.

— Джеп муа27!

Пес недовольно покосился на хозяина, дернул обрубком хвоста, затем осторожно разжал челюсти, опустив мячик в ладонь Айю.

— Тилум! Майре, тилум[11]. — Всё так же, держа Айю за запястье, Джунки погладил голову пса девичьей ладонью. Не то, что бы пёс обрадовался, — он просто смирился с прихотью хозяина.

Когда и пёс, и лошади набегались, а люди утомились, решено было возвращаться. Можно считать, что утренняя прогулка удалась. Айю смаковала новые впечатления, Джунки радовался тому, как легко он довёл до белого каления телохранителей Наследницы, охрана… Но у них никто не спрашивал.

Дождь перестал, Айю даже не успела заметить — когда. Движение на улицах стало потихоньку оживляться, хотя, увидев кавалькаду в сопровождении огромного пса, люди, на всякий случай, прижимались к стенам домов. На опустевшей дороге осталась только одна девушка в одежде лекаря. Она присела, затягивая развязавшийся шнур на ботах, и не сразу увидела причину охватившего всех страха. Когда она обернулась на всадников, Наследница узнала девушку и пришпорила лошадь. Раздавшийся вслед собачий рык опять навел панику на саккарских лошадей, но одно слово, брошенное принцем, сразу успокоило пса.

— Ута! Как ты здесь оказалась?

— Желаю здравствовать, дайна Советница. Я возвращаюсь во Дворец, с отчетом для Главного Лекаря.

— Ты собиралась прямо во Дворец? Тогда мы можем взять тебя с собой. Там!

Телохранитель подъехал ближе. Ута немного поколебалась — удобно ли воспользоваться таким предложением? И этот Там — не тот ли парень, с которым так настойчиво хотела её познакомить Советница? Правда, в глазах под капюшоном не видно особой радости, скорей наоборот. Хотя мокрый плащ со спины парень снял и, опустив второе стремя, вежливо протянул руку. Вот и отлично! Значит, не будет назойливого ухаживания.

Ута быстро вскочила на коня позади Тама. Он отдал ей свой плащ, и всадники влились в конную группу, направляющуюся во Дворец.

Когда кавалькада добралась до Дворцовых конюшен, принц, едва не на ходу, спрыгнул с коня и подошёл к Наследнице, придержал её за талию, когда она спрыгивала с лошади. Его помощь не была лишней — Айю ещё не привыкла к росту норуландских лошадей, но зато Джунки ощутил на себе устойчивое отвращение её телохранителей.

— Благодарю вас, принц. Это замечательная лошадь! И поездка была великолепна! Всё было так здорово!

Джунки прислушался к голосу Наследницы — кажется, она говорит совершенно искренне — и довольно улыбнулся. Но тут же нахмурился, услышав от Айю:

— Дождь закончился. Спасибо, вы можете забрать свой роскошный плащ.

— Хайшаным, когда я дару, то назад не отбыраю.

Айю растерянно посмотрела в спину принца — с чего вдруг такая, совершенно детская, обида?

[1] Тангыз – прогулка (норуланд)

[2] лошадь ахалтекинской породы изабелловой масти.

[3] нукер — воин из ближайшего окружения, телохранитель. Старший нукер — начальник охраны.

[4] Чепрак - матерчатая подстилка под седло поверх потника, служащая для украшения.

[5] Лошадей в Саккаре мало, их держат в государственных конюшнях и сдают напрокат для дальних поездок. Для экономии, седлают двойным седлом.

[6] Шапан – накидка, платок (норуланд)

[7] гумо — попрыгун (норуландский). Резиновый мячик.

[8] кап — лови (норуланд.).

[9] — джеп, джеп муа — дай, дай мне (норуланд.)

[10] Кургак – высушить (норуланд)

[11] майре, тилум — хороший, молодец (норуланд.)

Глава 10. Норуландские воины.

После того, как Верховная остановила переговоры, половина людей в зиндарийском посольстве изнывает от безделья. Вторая половина «развлекается» войной с собакой норуландского принца.

Эта паскудница повадилась каждое утро справлять нужду под воротами зиндарийского посольства. Причем с таким расчётом, что открывающаяся створка обязательно размазывала свежую кучу по мостовой. Заметить крадущегося зверюгу в предрассветных сумерках почти невозможно, поэтому, каждые пол асура охрана нервно выглядывает за ворота, пытаясь выследить и отогнать пса от ворот, но… Вы когда-нибудь пытались прогнать норуландского волкодава?

Зато, все саккарцы им приветливо улыбаются, с уважением поглядывая на свежевымытые ворота и мостовую перед зиндарийским посольством.

Эрим скучающе бродил по городу. И если раньше часть времени он проводил с Айю или Каном, почти восстановив его прежнее доверие к себе, то с приездом норуландцев, внимание наследников, будет перенесено на них. Поэтому, после утренних тренировок с телохранителями, Эриму ничего не остаётся, кроме наблюдений за жизнью горожан. Он с огромным удовольствием вернулся бы в Городскую гостиницу, поболтать с матушкой Юла, но после того, как открылся его обман[1], вновь посмотреть ей в глаза будет совсем не просто.

Вместе с двумя телохранителями, Эрим вошёл в небольшую закусочную, где столики для посетителей уютно расставлены прямо во дворе, в тени двух разросшихся абрикосовых деревьев. Оглядевшись, Эрим увидел только один свободный столик, самый дальний от входа. Остальные заняты норуландскими солдатами.

Поморщившись, Эрим решил, что просто так уйти не позволит ему чувство самоуважения, поэтому он прошёл за стол, заказал травяной чай и фрукты. Все норуландцы, как и в день приезда, одеты в кожаные доспехи и, в нарушение закона, к поясам пристегнуты их короткие мечи.

Солдаты пили дешёвое вино, радовались отдыху, жаловались на местную жару и обсуждали саккарских девушек. Ничего необычного. Эрим подозвал мальчишку— служку, чтобы расплатиться и обернулся на вдруг возникший шум. Девушка, обслуживающая столики, уронила глиняную посуду и теперь, пятясь, закрывалась деревянным подносом от норуландца, пытающегося прижать её к себе.

— Отпусти! Не трогай меня!

Но воин только смеялся и продолжал ощупывать девушку.

— Оставь её! Убери руки!

Услышав норуландскую речь, солдаты встревоженно оглянулись, но увидев лишь трех безоружных зиндарийцев, возвратились к своей забаве. Ближайший из солдат, насмешливо глядя на Эрима, забросил ногу на соседнюю лавку, перегородив ему дорогу. Остальные, смеясь, продолжили подзуживать криками охальника. Эрим обвёл взглядом двор, оценивая обстановку.

— Ваше Высочество, их десять, а нас только трое, — тихо предупреждает Атар.

— Они в доспехах и вооружены, — вторит ему Исак.

Эрим кивнул:

— Значит, бить нужно только в голову и наверняка. Зови стражу! — бросил через плечо растерянно застывшему служке и сбросил ногу воина с лавки, отправляя его самого под стол резким ударом в переносицу.

Внимание норуландцев теперь разделилось. Те, что поближе, поднимаются, разминая плечи и предвкушая новые жертвы и новую забаву. Другие всё ещё продолжают, посмеиваясь, наблюдать, как их воин отобрал у девушки поднос, которым та пыталась прикрыться. Девушка прижалась спиной к стене и сжалась в комок, прижимая к лицу маленькие кулачки. Но разве это преграда для могучего воина? Осклабившись, солдат ухватил одной рукой оба тонких запястья и медленно опускает их вниз, наслаждаясь своей силой и страхом беспомощной игрушки.

Вдруг, неожиданный смерч упал с неба на спину солдата и впечатал его лицо в стену.

— Встань за мной, — брезгливо отбросив обмякшего солдата на землю, Кан повернулся к остальным. Девушка, поспешно размазав слёзы по щекам, послушно спряталась за его спину.

Солдаты притихли. Откуда появился Кан, догадался только Эрим, собственными глазами видевший, как привычно некоторые саккарцы преодолевают высокие заборы. Но таким Кана ещё никто никогда не видел. Он стоял, чуть наклонив голову, отслеживая глазами малейшее движение. Появление Кана недаром напомнило о смерче. Казалось, даже воздух вокруг него густеет и клубится, подобно штормовой туче. Энергия гнева, которой наполнено всё его тело, жаждет прорваться смертельными искрами. Кажется, даже взгляд его давит, прижимает к земле, словно каменная плита.

Эрим с телохранителями быстро перешли к нему, стали вокруг девушки, плечом к плечу с Каном, подпитываясь его энергией и непобедимой уверенностью. Норуландские солдаты угрюмо окружили их, хотя никому из них не хотелось связываться с живой шаровой молнией.

Через открытые ворота быстрым шагом во двор вошли пятеро городских стражников. Молниеносно оценив ситуацию, словно вдохнув в себя искрящийся воздух, стража обнажила сабли и развернулась вокруг норуландцев. Но как только зазвенела сталь обнажаемых норуландцами клинков, Эрим сделал шаг вперед и поднял открытую ладонь. Встретившись глазами с самым старшим из норуландцев, Эрим заговорил на норуландском, четко выговаривая каждое слово:

— Этот человек, — кивок в сторону Кана, — Наследник Повелителя. А ваш принц сейчас находится во Дворце, под охраной саккарцев. Вам сейчас лучше сдаться, если вы дорожите его жизнью.

Воин сощурил свои вытянутые к вискам глаза в узкую щелочку, осмотрел Кана. Если его простая одежда и вызывала сомнения, то решительность и уверенность в своей правоте говорили в его пользу. Немного подумав, норуландец неторопливо вложил меч в ножны и коротким жестом отбросил их вперед. Его солдаты нехотя повторили за ним.

Кан показал городской страже какую-то бирку и остался распоряжаться. Эрим же, решил вернуться во Дворец, навестить Верховную Хранительницу, посмотреть по её отношению, изменилось ли что-то с приездом норуландского принца. Их отношения стали намного прохладнее, когда появился этот непонятный подросток. Но, спасибо, Кану, который встал на сторону Эрима, и сумел убедить Верховную Хранительницу, что он не имеет отношения к страхам парнишки. Кажется, правительница поверила, но отпускать от себя «несчастного ребёнка» не стала.

А жаль. Занятный юноша.Хотелось бы поговорить, и выяснить, в чём проблема. Но тот ловко прячется от зиндарийцев, возбуждая жалость у своей покровительницы.

В саду Верховной сегодня многолюдно — свита самой Хранительницы, девушки из свиты Наследницы и охрана норуландского гостя перемешались на дорожках сада. Сама Верховная расположилась в большой беседке, играя с двумя подругами в цветные карточки. Эрима тут же пригласили в игру, старательно объясняя правила на три голоса. Старушки веселились во всю, как маленькие дети, которые задорно скачут вокруг озабоченных родителей, не замечая их настроения.

Айю устроилась неподалеку, с кисточками и красками. Но она не рисует. Глубоко задумавшись о чем— то, Айю часто переводит взгляд с чистого листа, прикрепленного на наклонную доску перед ней, на норуландского принца, играющего в мяч со щенками болонок вокруг беседки.

Эрим успел проиграть несколько раз, когда в саду Верховной появился Кан, в одежде Главного Секретаря. Его сопровождали Старший Охраны, Префект, и бледный, испуганно семенящий, переводчик норуландского посольства. Подойдя к беседке, все чинно поклонились Верховной и решительно направились к норуландскому принцу. Поздоровавшись с ним четким, резким поклоном, Кан заговорил холодным, не выражающим никаких чувств, голосом. Теперь он больше напоминает не смерч, а гранитную скалу, о которую разбиваются штормовые волны.

— Вынужден просить господина Принца, напомнить его солдатам, что они сейчас находятся на территории Саккара, и обязаны выполнять наши законы. Мы всегда рады гостям, но наше гостеприимство имеет границы. Мой долг обязывает предупредить вас — если вы не сумеете приструнить ваших солдат, мы вынуждены будем просить вас покинуть Дворец и ожидать совершеннолетия Наследницы, не выходя с территории посольства. Переведите.

Опять холодный, чёткий поклон, и Кан со спутниками удаляется. Принц Джунки слегка прикрыл свои вытянутые к вискам глаза. Не дожидаясь перевода, он чуть-чуть повернул голову в сторону ближайшего охранника.

— Узнай и доложи.

Солдат убежал, а принц, не меняя позы, отмахнулся от переводчика. Только раздутые ноздри и глубокое дыхание выдают клокочущий в нём гнев. Что ж, надо отдать должное — юный принц умеет держать себя в руках.

Немного погодя, Верховная мягким тоном обратилась к нему.

— Принц Джунки! Похоже, что-то произошло с вашими людьми. Я разделяю вашу озабоченность и с большим пониманием отнесусь к вашему уходу. Я признательна вам за посещение, но сейчас, я думаю, вам лучше обеспокоиться произошедшим. Благодарю вас.

Джунки медленно поклонился Верховной, хотя взгляд его, с тревогой, потянулся к Айю. Затем, неторопливо вышел, с совершенно невозмутимым лицом.

Когда норуландский принц появился в холле префектуры, встревоженно забегали даже саккарские стражники. Лицо Джунки было невозмутимо, но от него веяло таким холодом, что впору ставить рядом с ним молоко — несколько дней не прокиснет. В допросные комнаты принц не пошёл, остановился посреди зала, равнодушно рассматривая то ли пол, то ли носки своих туфель. Норуландский посол полушепотом отдал приказание переводчику, сам остановился в отдалении.

Когда арестантов, по одному, стали выводить в холл, каждый из этих воинов, прежде нахальных и высокомерных, вальяжно шествующих по коридорам префектуры, увидев лицо принца, бледнел и молча падал на одно колено, не смея поднять глаза. Даже их Старший, которого ввели последним, втянул голову в плечи, потупил взгляд. Принц, наконец, поднял голову.

— Подойди, — голос его тих и спокоен, но… это даже хуже крика.

Резкий удар кулаком и десятник летит на пол. Подняться ему принц не позволил, поставив ногу на грудь. И продолжил, всё так же тихо и внешне спокойно.

— Не можешь победить — не доставай меч из ножен… Ты достал меч и… сдался… Вас было десять, против пятерых стражников… Ты позволил своим иштарам[2] окунуть честь императора в грязь… Императора, потому я что здесь представляю отца… Что теперь эти хуваи[3] будут говорить об императорском войске?.. Нас всех теперь будут считать трусами… Помнишь, какое наказание ждёт трусов?

Принц убрал ногу и повернулся к десятнику спиной. Тот перекатился на колени, согнулся, почти касаясь лбом пола.

— Мой принц, я виноват, и не прошу прощения для себя, но мои иштары заслуживают пощады. Потому, что их было девять, и с ними был колдун! А зиндариец грозил нам твоей смертью.

Мягким, неторопливым движением, принц расстегнул на руке браслет, украшенный четырьмя не ограненными сапфирами, не оборачиваясь, бросил его на пол, к ногам десятника.

— Здесь не работает ни один амулет… Скажи, что ты этого не знал.

— Это был их колдун! Наши амулеты здесь не работают, но колдун был наполнен Силой! Спроси любого из моей десятки!

— Чтобы спрашивать, у меня есть десятник… Не можешь победить — не обнажай меч.

Принц поднял голову и обвел холодным взглядом стены над опущенными головами.

— Сегодня сына императора отчитали как шкодливого мальчишку, из-за того, что его иштары повели себя как дикари, впервые почувствовавшие запах самки… Отчитали на глазах у женщин и даже… слуг… Следующий, забывший о моей чести, умрёт, едва закатное солнце коснётся земли.

Норуланцы давно ушли, а саккарские дежурные, ставшие невольными свидетелями чужеземных разборок, все ещё не могут прийти в себя. Ни слова из заокеанской тарабарщины они не поняли, но властность принца и беспрекословное подчинение остальных просто шокировали. Они, конечно, здорово виноваты, но… Ни один саккарец, даже самого низкого ранга, не стерпел бы рукоприкладства… Надо будет спросить, что об этом думает Военный Клан.

[1] см. «Перевёртыши», часть 1.

[2] иштар — солдат, воин.

[3] — хувай — пренебрежительное название инородцев.

Глава 11. Загадки.

Дин стоял у перил веранды, подставляя лицо уходящему солнечному теплу. Он не очень-то любил дождливые холодные сезоны в Саккаре, но даже представить не мог себе снежные зимы Зиндарии или Норуланда. Пока ещё ничего не решено, но до совершеннолетия Наследницы остались считанные дни, и ей придется уехать вслед за мужем.

Айю предложила им всем подумать, захотят ли они поехать с ней. В королевской голубятне срочно натаскивают молодняк, чтобы побольше птиц можно было отправить с Наследницей — нужно иметь возможность передавать письма не только с купцами. Но принуждать к какому-либо решению своих близких Айю не станет.

Когда-то его младшая сестрёнка добровольно надела на себя вуаль, на целый год раньше положенного, чтобы разделить и смягчить отчаяние Наследницы. И Айю любила её за такую отдачу ещё больше. Но теперь она подросла и вряд ли примет самопожертвование близких. Когда Хранитель предложил дочери подумать над свитой, которая поедет с ней, Наследница объявила, что возьмет с собой только тех, кто сам захочет в чужую страну. Но похоже, она уже решила попрощаться с ними, иначе, с чего вдруг она надумала рисовать их портреты.

Дин заметил дворцового охранника, вошедшего во двор гостиницы. Тот внимательно осмотрел посетителей, пока не встретился глазами с купцом, чаевничающим в беседке с послом Норуланда. Увидев посла рядом с купцом, охранник явно занервничал и собрался уйти, но купец окликнул его. Охранник подошёл с явной неохотой и передал купцу конверт, быстро развернулся и ушёл.

Дин попытался вспомнить, где служит этот охранник, машинально наблюдая, как купец распечатал конверт и достал письмо. Кажется, Дин видел этого парня в охране Верховной, наверно у неё какое-то дело к купцу. Дин потянулся и размял плечи, собираясь уходить, как вдруг заметил, что письмо перешло в руки посла. Норуландец прочёл письмо, сложил его и положив в собственный рукав, быстро встал и, не прощаясь, ушёл. Купец остался сидеть, задумчиво глядя ему вслед.

Дин задумался. То, что охранник Верховной принёс письмо купцу, было в порядке вещей. Управляющий Хранительницы мог послать с любым поручением любого из слуг Дворца, и уж охранника Верховной тем более. Но купец передал письмо послу, и это чрезвычайно странно. Тем более, что с охранником он явно знаком лично.

Что ж, похоже, отдых закончился, пора возвращаться во дворец.

Там провёл Кана и зиндарийца, сопровождающего его, в сад, где три девушки играли со щенками. Ута какое— то время провела в семье друзей Наследницы и вполне освоилась там, но в саду Наследницы всё ещё чувствовала себя очень скованно, как бы Айю не пыталась её расшевелить. Айю увидела брата первой.

— Кан! Ты видел, какие собаки вырастут из этих щенков? Они просто огромные! — возбужденно начала Наследница, но увидев постороннего, чинно поклонилась. — Простите, дайн. Желаю здравствовать.

— Ещё не видел, но уже наслышан. Собственно, по этому поводу мы и пришли. Это дайн Обор, он служит на королевской псарне в Зиндарии и довольно много знает о собаках. Наследный принц считает, что мы все должны внимательно его выслушать.

— Хорошо. Дайн Обор, вы достаточно тепло одеты, чтобы остаться в саду? Или нам лучше вернуться в кабинет?

— Спасибо, Ваше Высочество, — Обор искренне тронут вниманием принцессы, — но сад вполне подойдёт. Тем более, что щенкам лучше побегать подольше.

Один из телохранителей принёс в большую квадратную беседку чайные приборы и сладости, Кан и Айю сели за стол и усадили смущенного собачника и, не менее смущенную, Ута. Два телохранителя привычно стали за спиной Айю, горничная разлила всем чай. Вот только пить его смог только Кан. Девушки были слишком заинтригованы и с любопытством уставились на иноземного гостя, а тот был слишком смущен таким вниманием и вряд ли мог сделать хоть глоток.

— Ээээ… Нуу…

— Дайн Обор, те щенки, что так понравились Верховной, тоже станут такими огромными?

— Нет, Ваше Высочество. Эта порода собак не вырастает больше вот такого размера. Это очень дружелюбные и привязчивые собачки, легко подстраивающиеся под своего хозяина. Видите ли… Его высочество посчитал, что в ваши дворы довольно легко пробраться, ведь охрана не может находиться сразу во всех местах. А собаки имеют намного более острый слух и более тонкий нюх.

Они могут почуять чужака издалека, и не дадут ему возможности спрятаться. Эти болонки имеют звонкие голоса и отважный характер. Может, они не смогут полноценно защитить хозяйку, но зато обязательно поднимут шум, на который сбежится стража. Дело в том, что они достаточно легко дрессируются, а в вашей стране ни у кого нет опыта общения с собаками.

Норуландские волкодавы — это совсем другого рода собаки. Принц Джунки был прав, когда говорил, что они отличные охранники и бойцы. Такой пёс не будет звать на помощь охрану, он сам ринется в бой на защиту хозяина или его собственности. Вот только воспитать такую собаку совсем не просто. По мере взросления она обязательно захочет стать лидером в отношениях и подмять под себя окружающих. Если ей это удастся, будет беда — ведь такая собака намного сильней человека. И воспитывать щенка вам придется самостоятельно, иначе он не будет считать своим хозяином вас.

Наверно, у Обора никогда не было столько благодарных слушателей одновременно. Девушки забыли об этикете и втроем засыпали его вопросами, дружно жалели кобелька, которому пришлось перенести купирование хвоста и ушей, даже, вместе с Обором, составили памятку по дрессуре и воспитанию больших собак. Они согласились разделить щенков и сразу предложили отдать кобелька Кану, как человеку с самым твердым характером из присутствующих. Хотя Кан вовсе не горел желанием обзавестись живым подарком, больше похожем на обузу.

Второй щенок, неожиданно, достался Ута — ведь теперь ей придётся много путешествовать, и верный охранник ей просто необходим. Долго выбирали имена для всех щенков и сердечно благодарили гостя, когда он пообещал подробно расписать повару рацион кормления щенков. Договорились, что Обор ещё не раз придет к Наследнице, чтобы ответить на новые вопросы.

Когда Кан, со щенком в подмышке, уходил от Наследницы, он не удержался от ещё одного вопроса собачнику.

— Как вы думаете, почему принц Джунки ничего не рассказал Наследнице о характере таких собак?

Обор пожал плечами.

— Я тоже думал по этому поводу. Но скорей всего, здесь не злой умысел, а недальновидность. В Норуланде эти собаки очень распространены, дети воинов часто растут вместе с ними, поэтому и правила дрессуры им хорошо известны. Заставить волкодава признать тебя главным — одна из задач при взрослении воина. Думаю, принц просто не задумался над тем, что в вашей стране собак не разводят и могут не знать чего-то. Ну или…

— ??

— Возможно, принц уверен, что Наследница уедет с ним и он сам сможет присмотреть за воспитанием щенков.

Верховная нервно прохаживалась по кабинету, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Они провели тщательное расследование со своим управляющим о деле двадцатипятилетней давности. То, что они узнали, обоих повергло в шок. Теперь Верховная тщетно пыталась взять себя в руки и придумать выход из сложившейся ситуации.

Хранительница подошла к небольшой лежанке, которую устроил Асин — мальчишка зиндариец — для щенков, подаренных Наследнице его принцем. Иногда с Асином было очень трудно общаться. Как выяснилось, Айю вовсе не бросала его и щенков в саду, мальчишка неправильно понял приказ и, забрав щенков, обосновался в ближайшей пустой комнате. Из— за его плохого знания саккарскрго, некоторые вещи никак не удавалось ему втолковать.

Например, что собачкам не место в её рабочем кабинете. Явно стараясь ей услужить, мальчишка наоборот, устроил им лежанку здесь и старательно приносил щенков вслед за ней. Вот и теперь, как только лекарка, с которой они говорили, вышла из кабинета, Асин неслышно просочился и удобно устроил щенков на лежанке, а сам устроился на полу, преданно заглядывая Верховной в глаза.

Хранительница была слишком поглощена своими мыслями, чтобы отправить его назад. Она машинально погладила собачек, которые, почуяв её расстройство, притихли, не спуская с хозяйки вопрошающих глаз.

Возможно, это и служило поводом к недоразумениям. Хранительница запрещала мальчишке приносить щенков в кабинет, но сама же принималась их гладить, обдумывая очередной вопрос. Ей казалось, что таким образом она быстрее находит решения и запрещать приносить щенков ей становится всё тяжелее. Но в этот раз даже шелковистая шерстка под рукой не помогла.

Верховная вновь прошлась по комнате.

— Госпожа, вы собираетесь это обнародовать? — наконец, не выдержал управляющий.

— Бэл, мы не сможем это скрыть, даже под предлогом государственного интереса. Ты забыл — им придется пройти Проверку Крови. И тогда правда вылезет наружу в самый неподходящий момент.

— А если выдать Наследницу за норуландца, не проводя Проверку зиндарийцу?

— Ты предлагаешь отказать ему без всякого объяснения причин? Не думаю, что он, или его государство заслуживают такого отношения. И это означает, что мне придется навсегда отказаться от него, опять же, без объяснения причин. Нет, я не могу пойти на такое.

Верховная взяла одного из щенков на руки и села в кресло, поглаживая щенка, который тут же принялся вылизывать ей руку. Второй щенок жалобно заскулил, оставшись один. Асин поднял руку и стал гладить, успокаивать малыша, не трогаясь со своего места.

— Знаешь, Бэл, я даже не знаю, рада я этой новости или огорчена ею. Хотя я и заподозрила неладное, как только увидела Наследного Принца. А правда, и особенно, та простота, с которой выяснилась правда, меня шокировали. И как теперь сложится дальнейшая судьба государства? Ведь теперь от этой новости зависит не только жизнь Айю, Кана и Эрима. От этого зависит жизнь всех людей в Саккаре, его дальнейшая политика. И ещё неизвестно, как такую новость оценит население. Ведь бурления, связанные с листовками и попыткой переворота ещё слишком свежи в памяти. Боюсь, если всё это сейчас обнародовать, мы станем лёгкой добычей для императора. При таком брожении в умах, с ним просто некому будет сражаться.

Джунки удобно расположился в кресле, подтянув скрещённые ноги и наблюдая за заученно-плавными движениями девушки, готовившей для него кофе в большой джезве. Принц всегда выпивает по две чашки кофе, одну — обжигающе горячего, вторую, чуть позже, — немного остывшего, полностью раскрывшего аромат и вкус. И девушка это знала. Откуда-то.

Джунки перевёл взгляд на посла, развалившегося на софе напротив.

Матушкин старший нукер[1], назначенный ею послом, сватом и соглядатаем, старательно делал вид, что наблюдает за девушкой, бросая исподтишка осторожные взгляды на принца. Джунки прекрасно понимал, что посол не просто так напросился на кофе, но не собирался ему помогать. Пусть сам выбирает слова и время для них.

Это ведь он ходил к Управляющему Верховной, добиваясь разрешения провести во Дворец двух служанок. Что он там наговорил — останется на его совести. Саккарцы девушек пропустили, но тщательно обыскали их вещи и забрали всё, что показалось охране подозрительным. Некоторые вещи через день вернули, в том числе и зерна кофе, а вот кисет с сушеными листьями конопли, несмотря на знак посла, их Главный Лекарь отобрал.

А тебя, значит, без курева, жизнь уже не радует? Я запомню. Как и то, что под видом служанок, ты привёл во дворец своих племянниц. Так хочешь ко мне приблизиться? Положения старшего нукера жены императора — тебе уже мало?

Девушка налила кофе в две чашки, одну подала принцу и застыла рядом с вопросом в глазах. Принц кивнул, и вторая чашка отправилась к послу. Теперь девушка, держа наготове джезву с оставшимся кофе, уселась на пуфик рядом с подлокотником.

Слишком близко. Настолько, что аромат её благовоний стал навязчивым. Небольшая прядка волос выбилась из высокой прически, и Джунки легонько подхватил её пальцем, заправил за ухо. Погладил подушечками пальцев мочку уха, провёл тыльной стороной ладони по подбородку девушки. Слегка нажал, поднимая её голову, заглянул в синие, равнодушно-покорные глаза. Мягко погладил шею, прошёлся пальцами по ключицам. Медленно опустил ладонь, обвел пальцами упругий холмик. Чуть-чуть сжал ладонью, нащупывая пальцами сосок. Девушка не шевельнулась, не вздохнула. Даже не дрогнула ресницами. И эта безропотная покорность показалась слишком раздражающей.

Джунки убрал руку, одним глотком допил оставшийся кофе, протянул служанке пустую чашку. Получив напиток, оперся локтем на подлокотник, подальше от девушки.

— Прочь пошла, — скучающе отмахнулся от навязанного подарка.

Девушка не сразу осознала его слова. Несколько ударов сердца она молча смотрела на него, и лишь затем поклонилась и вышла из комнаты.

Показалось, или в её глазах промелькнула радость? Раздражение настолько сильно, что даже любимый напиток не принёс удовольствия.

— Кажется, воздух Саккара плохо действует на тебя. Размягчает… — осторожно начал посол, — ты не наказал никого из иштаров, отдавших свои мечи хуваям. И даже позволил десятнику выкупить свою жизнь… Я видел, что за браслет он отдал в виде платы… Такая доброта только портит воинов.

Джунки поднес чашку к губам и остановился, опустив глаза к полу. Посол вдохновился его молчанием и продолжил более решительно.

— Мой принц, мне кажется, ты слишком расслабился здесь, и слишком много позволяешь саккарцам. Хуваи должны знать своё место. Почему они до сих пор не выгнали зеленоглазого выскочку? И почему мы должны ждать совершеннолетия Наследницы? Тем более, что по нашим законам, она давно уже не весенний цветок… Чем эта выдумка поможет им? Что это изменит?.. А эта розовая тряпка, постоянно прикрывающая её лицо? Согласен, такие игры заводят мужчин, но только когда первый пыл начинает остывать… Тебе следует тверже заявить о своих правах! Сыну императора не к лицу стоять в очереди, наравне с зиндарийцем…

Джунки аккуратно поставил чашку на подлокотник, плавно поднялся. Два быстрых шага, и он схватил ошарашенного посла за камбук, подтянул к себе, заставив выронить чашку и неудобно провиснуть.

— Мне показалось, или ты забыл, кто здесь сын императора? Кто принимает решения и отдает приказы? Единственный, кто имеет право высказываться? Тебе голова слишком мешает? Помочь избавиться?

— Я… мой принц…

Джунки швырнул его на софу, брезгливо отряхнул руки.

— Говорю один раз. Что бы матушка ни наобещала тебе — она всего лишь женщина. Здесь я мужчина и я решаю. А ты — просто моя свита… И раз уж мы заговорили об этом… Женщины иногда поддаются слабостям, но ты носишь мужскую одежду, значит, будешь держать ответ в полную силу… Увижу, что отираешься возле матушкиной спальни — сниму кожу и брошу на муравейник.

Не торопясь, принц вышел из комнаты, остановился возле саккарского охранника, дежурившего у двери.

— Передай слугам — кажется, я пролил кофе на мебель. Его необходимо немедленно вымыть, иначе останется некрасивое пятно.

— Сделаю, дайн Принц.

Заложив руки за спину, принц направился ко двору Наследницы.

Норуландский посол проводил его злобным взглядом, отряхнул, привёл в порядок одежду, прошипел себе под нос:

— Сопливый мальчишка! Баран безмозглый!… Для него же стараюсь! Не видит простых вещей!… На муравейник он бросит… Я не идиот, лезть между императором и его женщиной…

Посол содрогнулся, вспомнив, как выглядело тело его предшественника, «погибшего на охоте». Император лично проследил, чтобы каждый взрослый мужчина во дворце Матлор «попрощался» с бывшим старшим нукером, виной которого было лишь павшее на него подозрение. Такими предупреждениями не пренебрегают… Но Матлор очень хочет власти и она гораздо умнее старших жён императора. Ей вполне по силам вернуть себе любовь правителя. И вот тогда, её поверенный получит немало сливок от постоянно расширяющейся империи.

[1] нукер — воин из ближайшего окружения, телохранитель. Старший нукер — начальник охраны.

Глава 12. Глава Военного Клана.

Джунки отправил нукера к Старшему Охраны Дворца за разрешением воспользоваться их тренировочной площадкой. Необходимость жить по чужим правилам здорово раздражала.

Почти такие же чувства он испытывал, когда отец приглашал его в дом старшей жены. Его называли «принцем», кланялись, но каждый свой шаг он должен был оговаривать не только с отцом или его женой, но и с братом, сестрами и управляющим дворцом. А те никогда не упускали возможность напомнить ему, что он лишь сын самой младшей жены. И то, что император гораздо больше времени проводил в доме младшей жены, только подстегивало остальных в придумывании колкостей и унижений для младшего принца.

Женитьба на местной Наследнице — это был матушкин план. Если он сумеет занять трон Саккара, он не только сумеет избавиться от насмешек старших братьев, но и его слово получит вес в Совете. А тогда никто уже не посмеет уколоть словом ни матушку, ни сестру. Хотя ненависти и зависти к ним это не убавит.

Совсем не так представлял себе поездку за женой младший сын императора. В Норуланде, как только ему исполнилось пятнадцать, шаны всех соседних родов стали часто наведываться во дворец Матлор, прихватив с собой взрослых дочерей. И щедро сыпали серебро слугам, чтобы устроить «случайную» встречу девушки с принцем. Матлор только смеялась над их неуклюжими попытками породниться с императорской семьёй, а Джунки равнодушно пожимал плечами. Зачем вешать себе ярмо на шею, если дворцовые служанки не менее красивы и более податливы? Добиться ласки от дочери какого— нибудь купца, отправившись на ярмарку в одежде простого нукера, и то интереснее.

К тому же, лица саккарских девушек, поначалу, показались ему блёклыми, совершенно бесцветными. А короткие светлые волосы напоминали очёски пакли. Ни к Саккару, ни к его Наследнице совершенно не лежала душа Джунки, и лишь стремление защитить сестру заставляло его смириться с безрадостной участью.

Но всё оказалось совсем не так, как он предполагал.

В ожидании посыльного, Джунки прошёлся по крытой галерее вдоль тренировочной площадки, со скукой наблюдая за занятиями трёх служащих Дворца с закрытыми лицами.

Как же надоели мне эти постоянно безликие слуги! Сначала идея обезличить слуг ему даже понравилась, но затем очень быстро надоела. Оказывается, чтобы оценить мысли и намерения человека, видеть только его глаза недостаточно. Джунки заметил, что постоянно ожидает подвоха от здешних слуг.

Постоянная подчеркнутая холодность аборигенов не позволяла ему забыть хоть на секунду, что он здесь нежеланный гость. Их язык давался принцу с трудом, а его соперник болтал на саккарском, как на родном, что стало для Джунки ещё одной горькой насмешкой.

Единственный человек, проявивший к нему искренний интерес, была Наследница. Только она не прятала своих чувств, не боялась показать ни интерес, ни радость, ни недовольство. Но зато она прятала своё лицо.

Приходилось напрягать все свои чувства, чтобы угадать её настроение. Если бы не эта игра, принц уже давно ожесточился бы на эти ледяные скульптуры, изображающие людей. А так, он просто шёл мимо них, вслед за теплым огоньком, идущим от девушки, чье имя он так и не научился правильно произносить, как ни старался.

Но даже и этот огонёк иногда гас — несколько раз ему казалось, что под одеждой и вуалью принцессы прячется другая девушка, стараясь его запутать. И поди, угадай — то ли здесь так и положено, то ли это изощрённая насмешка над ним. Несколько раз Джунки сам наблюдал за подменой украдкой, несколько раз посылал кого— нибудь из нукеров, но каждый раз и девушка вела себя как Наследница, и окружающие вели себя с ней точно так же.

Только он совсем не чувствовал её тепла. Пришлось убедить себя, что настроение Наследницы меняется, как ветер в степи.

Принц остановился и стал наблюдать за спаррингом дворцовых телохранителей. Усмехнулся.

— Если эти двое будут так бережно относиться к мальчишке, он никогда не станет хорошим воином.

Старший нукер принца лишь пожал плечом.

— Похоже, воина из него и не готовят. Все приёмы, которые он отрабатывает, направлены на защиту. Нападать его даже не учат.

— Интересно, кто такой этот мальчишка, о защите которого так заботятся? Отпрыск какого— то благородного семейства?

— Нет, кроме прислуги, во Дворце живет только семья Хранителя. А в такой форме ходят только телохранители Наследницы.

— Тогда кто это? У Хранителя есть внебрачный сын?

— Мне ничего не говорили о таком.

— Вели разузнать.

Вернулся посланный нукер с разрешением от Старшего Охраны и одним из охранников Дворца. Тот провёл их на площадку и показал помещение, где хранились деревянные тренировочные сабли, соломенные чучела и мешки с песком. Джунки выбрал себе деревянное оружие по руке и вышел, едва не столкнувшись с подростком из той самой троицы, которая направлялась на стрельбища. Принц невольно вдохнул запах разгорячённого тела и ошеломлённо посмотрел ему вслед. Одежда на мальчишке слишком мешковата, а арбалетная сумка украшена знаком морской черепахи, такой же, что нарисована на воротах во двор Наследницы. Джунки усмехнулся — хорошо, когда загадки так легко разгадываются.

Норуландский принц не стал бегать по бревнам или подтягиваться на канатах, как Дворцовая охрана, но дождался нукеров с его доспехами и мечами в заплечных ножнах. Когда на него надели толстый кожаный доспех, трое нукеров, в таком же снаряжении, выбрали себе деревянные сабли и тренировка принца началась.

Сначала один противник, затем двое, после ещё двойка. Никто из них не щадил его и не подстраивался под него. В Норуланде только умелый и выносливый воин имел право на жизнь. Когда принц разрешил себе передохнуть, он заметил, что галерея рядом с площадкой заполнена Дворцовой охраной и зиндарийцами. Даже Эрим и Кан пришли понаблюдать за его тренировкой. Джунки ухмыльнулся — пусть наблюдают. Учителями у меня были выдающиеся мечники отцовской гвардии, а я был их лучшим учеником.

Отбросив деревянную саблю, принц достал из заплечных ножен два коротких и узких меча. Теперь его воины выстроились вокруг него, и стали нападать хаотично с разных сторон. Более короткая длина мечей давала и большую свободу движениям, скорость и маневренность бойцу. Этот бой был короче предыдущего, но Джунки не было за него стыдно — он показал всё своё умение и сумел произвести впечатление на зрителей. Бросив мечи, вместе с ножнами, в руки нукеру, принц не спеша, стараясь отдохнуть по дороге, направился к мишеням.

Интересная троица отстрелялась по нескольку колчанов. Джунки издалека осмотрел мишени — все стрелы сидели довольно кучно к центру. Низкорослый и щуплый стражник выпрямился, натягивая тетиву самострела, заложил очередную стрелу в паз. Его спутники, увидев норуландцев, стали за его спиной плечом к плечу, перекрывая дорогу чужакам. Джунки даже фыркнул — этим жестом они только подтвердили его догадку. Он сделал своим нукерам знак остановиться, а сам прошёл вперед. Выстрел — точно в цель, перезарядка тетивы, укладка стрелы.

— Хорошо стрэляэшь,Хайшаным.

Выстрел — последняя стрела слегка отклонилась от цели. Стрелок повернулся к норуландцу, легонько коснулся руки телохранителя и тот неохотно отошёл в сторону.

— Что вы имеете в виду, дайн?

Джунки рассмеялся — Наследница попыталась говорить низким голосом, но не смогла обмануть его. Принц сделал ещё один шаг к девушке и взял из её рук опущенный самострел.

— Хайшаным, хочэшь быт тайной, нэ надо брат эдеми[1] арбалэт. У простой охраннык нэт такой… ценная вэш. Тепер я долго не гадал, кто маленкый охранник.

— Вы правы. Я не подумала об этом.

На этот раз Айю заговорила свободно, не пытаясь изменить голос. Джунки улыбнулся и постарался рассмотреть глаза Наследницы над воротом капюшона. Изумительные, золотисто— коричневые, цвета слегка обжаренных кофейных зерен, и так же испытывающе, изучают его лицо. Подарив девушке самую обаятельную из своих улыбок, Джунки зарядил арбалет оставшейся стрелой и выстрелил. Его стрела расщепила последнюю, отклонившуюся от мишени стрелу девушки. Принц с улыбкой посмотрел на Айю, ожидая похвалы, но та только вздохнула: —Стрелу жалко.

Принц расхохотался. Да, эта девушка нравится мне всё больше и больше.

— Ты посмотрыш норуландскую стрэлбу?

Девушка поклонилась и отошла с телохранителями в сторону.

Нукеры принца быстро собрали болты самострелов, освобождая мишени, сложили их у пустых колчанов Наследницы. Принцу принесли его лук и три колчана стрел. Повесив один через плечо, а два других на пояс, Джунки начал стрелять. Он посылал стрелы в мишени одну за другой, почти не целясь, но все его стрелы оказались в центре. Не так кучно, как при стрельбе из самострела, но гораздо быстрее. Джунки расстрелял все пять мишеней, выпустив все стрелы из колчанов, за время, которое понадобилось бы Наследнице на пять-семь выстрелов из арбалета. Но ожидаемого восхищения он не получил.

Телохранители Наследницы спокойно разложили болты по колчанам, даже не взглянув на мишени — это понятно, не зря же он так старательно изводит их каждое утро на утренней прогулке. Но и сама Айю смотрела на его стрельбу, ничего не выражая, кроме вежливости. Почему? Что я сделал не так?

— Вы неплохо стреляете, дайн. Мне жаль, что сейчас в стране нет моего друга Раса, ваше соревнование с ним было бы захватывающим. Я искренне благодарю вас за очень увлекательное зрелище.

Джунки закусил губу — слова Наследницы царапнули его гордость. Глядя вслед удаляющейся троице, принц подозвал одного из нукеров.

— Передай послу — я хочу знать, кто такой Рас и почему его нет в Саккаре.

Новый Военный Глава ещё раз осмотрел шестерых подростков, затеявших драку с норуландцами. Парнишкам, конечно, здо́рово досталось. И это не в первый раз. Формально — бой был честным, шестеро на шестеро и без применения оружия. Если не считать того, что против семнадцатилетних парней, в простых туниках, выступили взрослые воины, облачённые в кожаные доспехи. Но и винить рекрутов в несдержанности у него не было желания. Своим поведением норуландцы явно провоцировали местных, и кто как не Военный Клан, должен был их осаживать? С другой стороны — если они забылись настолько, что не оговорили доспехи — на какой исход они рассчитывали?

В кабинет вошёл первый секретарь, наклонился к Воеводе:

— К вам дайна Советница.

Кивнув секретарю, Военный Глава решил обойтись минимальным наказанием.

— Передайте Наставникам — следующие три десятидневки у вас будут усиленные занятия по боевым навыкам. Идите.

— Спасибо, Глава!

По обрадованным лицам парней было видно, что они ожидали серьёзного разноса, а такое наказание восприняли, скорей как поощрение. Парни поклонились вошедшей Наследнице и рысью покинули кабинет.

— Принеси, — бросил через плечо секретарю воевода.

Наследница села в кресло, как всегда, аккуратно сложив руки на коленях. Поздоровавшись и переглянувшись со своими телохранителями, она начала неожиданный для Военного Главы разговор.

— Это результат драки с норуландцами?

Что? Эта пигалица собралась его отчитывать? Даже Верховная никогда не совала свой нос в дела Клана!

Воевода постарался ответить ей как можно холоднее.

— Я уже определил для них наказание. Больше не считаю нужным обсуждать этот вопрос.

Вошёл секретарь, подал военачальнику сверток.

— Возьмите. Вы за этим пришли? Могли бы прислать слугу.

Воевода развернул сверток — два совершенно одинаковых кинжала в простых ножнах — близнецы подаренных Расом.

— Ах! Уже готово? Так быстро? — обрадовалась Айю. — Дайн, ваш оружейник сказал, что цену назовёт после изготовления. Итак?

Воевода испытывающе посмотрел на девушку. Бесполезно. Кружевная вуаль надежно закрывает её лицо. Значит, нужно спрашивать напрямик.

— Зачем вам этот кинжал? Как мне доложили, Рас заказал три таких, как прощальный подарок для друзей. Зачем вам четвертый, абсолютно сходный с теми тремя?

— Так получилось, что друзья Раса, которым он подарил кинжалы, это и мои друзья. Но есть ещё один человек, который заслужил этот подарок, но не смог его получить. Думаю, Рас одобрил бы моё решение.

Воевода постучал пальцами по столу. Не в моих правилах вмешиваться в дела племянника за его спиной. Но не воспользоваться ситуацией, и не выторговать для Клана полезных уступок, тоже нельзя. Как бы ещё узнать, насколько дороги эти друзья и эти подарки Наследнице? На что она готова пойти ради них?

— Дайн, я пришла к вам по другому поводу, — Айю решила воспользоваться молчанием Воеводы. — Я хочу поговорить с вами о норуландских гостях. Сначала я расскажу то, что мне известно, а вы поправите меня, если я не права. А потом мы обсудим моё предложение, хорошо?

Норуландцы прибыли к нам на трёх кораблях. Сто воинов, шесть офицеров, начальник охраны принца и посол. Плюс двадцать человек прислуги и на каждого воина по лошади. Плюс три команды кораблей, которые сейчас осели в порту. Воины прибыли с полным вооружением и у городской охраны сразу начались проблемы.

Норуландцы решили, что могут разгуливать по городу в полном боевом облачении, не считаясь с замечаниями городских стражей. Префект передал официальное письмо послу, с просьбой соблюдать наши правила и запретить воинам появляться в городе с оружием. Ничего не изменилось.

Тогда Префект приказал установить два поста прямо у ворот посольства, с приказом не выпускать вооруженных людей в город. Так как на каждом посту дежурили только по три охранника, норуландцы решили силой прорваться в город. Охрана свистком вызвала подкрепление. Только когда посол понял, что либо им придется смириться, либо будет кровопролитие, он отдал приказ оставить оружие в посольстве.

Сейчас норуландцы ходят по городу в доспехах, но без оружия, и периодически, охрана постов изымает у них даже ножи и кинжалы при выходе и отдает при возвращении в посольство. Возможно, норуландцы посчитали это обидным. И поэтому, они ведут себя с населением довольно грубо, пристают к женщинам и задирают мужчин. Префекту пришлось увеличить количество патрулей в городе, ведь только патруль заставляет гостей присмиреть хоть немного.

Подозреваю, что их усмиряет не столько патруль, сколько вид свистков на шеях охранников. Похоже, то, как быстро собралась стража по свистку охраны, произвело нужное впечатление. Но с этим-то как раз связана одна проблема.

Во-первых, Префекту пришлось направить в Северный порт часть своих солдат, потому что стало приходить много жалоб на норуландских моряков. Они тоже ведут себя не самым лучшим образом. Во-вторых, вся оставшаяся городская стража патрулирует город, так что теперь, в случае тревоги, не просто будет собрать помощь. Неизвестно, как скоро узнают об этом норуландские гости, и как поступят, узнав.

Сейчас наши гости придумали себе другую забаву — они провоцируют подростков на драки и периодически избивают их. Больше всего достаётся Военному Клану, но и Хранители тоже отметились, поверьте мне. С одной стороны, правила кулачного боя они соблюдают, вот только соперников выбирают явно слабее себя. Мы поспрашивали людей, и знаете, что заметили? Как вы думаете, почему в драки ввязываются только подростки?

— Кто в таком возрасте может похвастаться настоящей выдержкой? — пожал плечами воевода.

— Нет, дайн. Точнее, не только это. Мне кажется, они намеренно выбирают группы подростков и провоцируют их. Мне рассказывали о нескольких случаях, когда норуландцы затевали бузу, но получив отпор сразу нескольких взрослых, успокаивались или уходили. Они никогда не шумят в присутствии городской охраны или старших представителей Военного Клана.

Дайн, возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, они делают это целенаправленно. Они не трусы, нет. Вы, думаю, даже лучше меня знаете, в каком почете воинское искусство в их стране. Я думаю, это часть хорошо продуманного плана. Настоящий вооружённый конфликт им сейчас не нужен. Они приехали сюда с мирным предложением о свадьбе. Сто, даже самых лучших воинов, для нас не угроза.

Но вот если запугать подростков и женщин, если через них вложить в головы людям и закрепить легенду о своей непобедимости, то давить на нас им будет гораздо легче. Мы привыкли к тому, что нет чести победить слабого. А они как раз и выбирают слабых и ломают их, чтобы у сильных не было их поддержки. Чтобы они не становились сильными.

Господин Военный Глава, я пришла просить вас о помощи. Я знаю, что ни Хранитель, ни Верховная, не скажут вам этого. У Военного Клана другие задачи. И всё-таки, я прошу вас — помогите навести порядок в городе и дать отпор нахальным гостям. Выделите людей в помощь Командующему Законников.

— Говоришь, получив отпор от взрослых, норуландцы успокаиваются? Это точно?

— Так говорят.

— Дать отпор, говоришь… Я должен подумать над этим. Иди.

— Дайн, вы не назвали цену за кинжал.

— Я ещё подумаю, дайна Советница, — вспомнил об этикете Военный Глава.

[1] Эдеми – прекрасный (норуланд).

Глава 13. Баллада Джунки.

Рин, в одежде служащего Дворца, старательно стучал молотком по доскам мостка напротив ворот двора Верховной Хранительницы. Он уже выкосил здесь всю траву, подстриг ветки деревьев, и теперь занялся «починкой» мостков, раздумывая, какую работу ещё себе придумать, если мальчишка и сегодня не появится.

Когда он решил, что пора передохнуть, из ворот, наконец-то, вышел зиндарийский парнишка, Асин, присматривающий за собаками Верховной. Лениво оглядевшись по сторонам, паренёк отправился в сторону конюшен.

Рин усмехнулся — кажется, ему сегодня крепко повезло. Вуд не каждый день может появляться во Дворце, его ждут ученики в Школе, но как раз сегодня он пришёл помочь Рину. Если всё пойдёт по плану, если парнишка не изменит свой обычный маршрут, то сегодня они смогут разгадать одну загадку.

Рин направился к хозяйственным постройкам, где Вуд со скучающим видом ворошит сено, разбросанное им же, «для просушки». Взяв вилы, Рин стал старательно сгребать сено, помогая Вуду забросить его назад в сарай. Вуд несколько раз выходил и входил в сарай, на случай, если за ними наблюдают, затем забрался в длинную нору, которую они устроили в сене заранее, сбив доски и обложив циновками, чтобы можно было бесшумно из неё вылезти.

Когда Асин вышел из кухни со сладкой булочкой в руках, Рин уже убрал остатки сена и закрыл сарай. Сняв капюшон и открыв лицо, Рин прошёл мимо парнишки, лениво зевая и потягиваясь. Что ж, теперь вся надежда на Вуда.

Когда Рин увидел, как охранник Верховной передал через купца письмо норуландскому послу, он решил приглядеться к охраннику, никому ничего не рассказывая. Кто знает, может, и правда, Верховная таким образом связывалась с послом. Но наблюдая за охранником, Рин заметил, как тот сторонится пришлого мальчишки.

Это показалось странным, ведь мальчишка и сам был слишком пуглив и слишком услужлив. Но однажды Рин увидел, как Асин сам подошёл к этому охраннику, уверенный, что их никто не видит. Лицо подростка было совсем не испугано, наоборот, выражало презрение и высокомерие. Подросток нагло сунул кулак во внутренний карман сюрко охранника и что— то ему сказал, но стоило поблизости появиться управляющему Верховной, как выражение лица мальчишки резко сменилось на испуганно— подобострастное.

Это очень не понравилось Рину и он устроил слежку за парнем.

Выяснилось, что время от времени, Асин делает прогулки по территории Дворца, причем всегда по одному маршруту — конюшня (поглазеть, как полуодетый норуланский принц собственноручно чистит своего скакуна) — кухня (выклянчить у поварихи пару сладких булочек и горсть вяленых ягод) — прогулка вокруг озера (скормить рыбкам одну из булок, полюбоваться цветущим лотосом) — подсобки ( где ничего секретного не хранилось, но мальчишка пропадал почти на асур самым непостижимым образом) — обход купальни (взять пару чистых комплектов дворцовой формы) — возвращение.

Маршрут был проложен так, чтобы к новому месту идти почти навстречу предыдущему пути, что очень затрудняло слежку. Подвело мальчишку только то, что его путешествие мало отличалось разнообразием. Рин, Там и Вуд этим воспользовались, но каждый раз теряли мальчишку возле подсобных помещений. Сегодня они решили подстроить ловушку. Вуд спрятался в сарае с сеном, а Рин направился на тренировочную площадку, ждать результатов.

Ждать пришлось долго, Рин успел пройти круг тренажёров и даже занялся отработкой приёмов с одним из стражников, когда в воротах появился Вуд.

— Ты был прав. Идём к Старшему Охраны.

— Он с кем-то встречался? Где он прячется?

Вуд усмехнулся — никто из учеников Школы таких вопросов задавать не стал бы. Немного подумав, он решил, что парень всё-таки заслуживает поощрения, хотя бы за свою интуицию.

— Не поверишь — в сарае с сеном. Он отодвигает доску в стенке, проникает в сарай, затем забирается под стреху. И тихонько наблюдает оттуда за окружением.

— Зачем?

— Сегодня он разговаривал оттуда с одним из гостей Дворца.

— С кем?

— С норуландским принцем.

Рин даже присвистнул от удивления.

— Ты слышал, о чем они говорили?

Вуд с досадой пожал плечами.

— Я не знаю норуландского.

Второй свист:

— Парнишка знает норуландский?

Рин, наконец-то проникся серьёзностью положения и больше вопросов не задавал.

Присутствие гостей во Дворце внесло изменения в обычный распорядок жизни. До приезда гостей завтраки и ужины подавались в личные покои Верховной, Хранителя, Наследницы и Главы Дома. Обед традиционно проходил в доме[1] Верховной, куда приходили все члены семьи, если были свободны от дел. С приездом во Дворец Эрима, было решено устраивать ещё и совместные ужины в Малом зале, рядом с Залом Советов.

Верховная надеялась, что такие «семейные» ужины помогут лучше узнать приезжего принца. Поэтому ужины стали обязательной частью развлекательной программы для гостя. Рядом со столом— подковой установили клавикорд, подаренный наследным принцем, и Айю несколько раз играла для присутствующих, причем по собственной воле. Хозяева расспрашивали гостя обо всех слухах, что распускали купцы о Зиндарии, просили объяснить или опровергнуть их. Эрим ценил такой интерес правителей к своей стране и старался искренне отвечать на все вопросы. За двадцать дней, до приезда норуландцев, удалось создать вполне дружескую атмосферу. Застолье с легкими закусками иногда превращалось в два— три асура[2] интересной беседы.

С приездом Джунки совместные ужины превратились в тяжёлую обязанность. Для норуландского принца саккарский язык был сложен в произношении, и словарный запас его был не слишком большим, ведь он совсем недавно начал его изучать. Эрим, в отличие от норуландца, прекрасно говорил по— саккарски и свободно поддерживал беседу почти на любые темы.

Но когда Эрим попытался помочь принцу с переводом, так как прекрасно владел и норуландским тоже, Джунки вспыхнул, посчитав это оскорблением, не желая принимать помощи от зиндарийца. Тогда Айю предложила пригласить ему в помощь переводчика из посольства. С этим норуландец вынужден был согласиться, хотя хорошего настроения ему это не добавило.

Как ни странно, но постоянно надутый голубоглазый красавчик охотно принимал помощь только от Айю, старательно отвечал только на её вопросы, так что забота о развлечении норуландского принца полностью легла на её плечи. Ежедневные утренние прогулки верхом сильно изменили её распорядок дня, но очень нравились норуландцу.

Для Айю они стали дополнительной возможностью свободно задавать принцу вопросы и получать ответы. Для неё будто существовало два Джунки. Утренний — открытый и любознательный, внимательный и чуткий. Кажется, они оба искренне наслаждались скачками, скоростью и свободой. Джунки больше не допускал вольностей, охрана успокоилась и не мешала, просто распределившись вокруг на большом расстоянии.

Во время обеда Джунки, обычно, был холоден и молчалив, демонстративно не замечая Эрима, словно накапливая весь свой сарказм до вечера. Потому что за ужином норуландский принц постоянно недовольно косился на соперника, ожидая от него подвоха, и не упускал случая для язвительного комментария, исполнительно озвучиваемого его переводчиком.

Стараясь примирить стороны, Советница несколько раз приглашала на их совместные ужины актеров, обыграть народные сказки Норуланда, Саккара и Зиндарии, считая, что это поможет им лучше понять друг друга. Ведь то, чему учит народ своих детей и есть Основа их жизни. Но и к этой затее норуландский принц отнесся с враждебной подозрительностью.

Сегодня Джунки пришёл на ужин не с пустыми руками. Накануне разговор зашёл о выразительности песен, о том, насколько мелодия может подчеркнуть и усилить слова. Джунки почти всё время молчал, прислушиваясь к переводчику, а затем вдруг пообещал Айю исполнить для неё свою любимую балладу. Теперь один из его нукеров принёс в кожаном чехле кобзу, а второй —большую плоскую подушку.

Во время ужина все обсуждали план охоты, назначенной на следующее утро, но Джунки участия в разговоре не принимал, полностью отдавшись своим мыслям. Когда тарелки убрали и всем разлили ароматный травяной чай, Айю осторожно спросила:

— Принц Джунки, вы вчера говорили о балладе. Мы можем её услышать?

Джунки поднял голову и внимательно посмотрел на неё, затем кивнул головой своим нукерам. Те быстро положили на пол подушку и освободили кобзу от чехла. Принц уселся на подушку, удобно скрестив ноги, перебрал пальцами струны, настраиваясь на игру.

Айю задумалась: почему ей всегда кажется, что Джунки чувствует её эмоции? Как такое возможно? Да, конечно, необходимость носить густую вуаль избавляет её от требования сохранять невозмутимость, как остальным обитателям Дворца. Конечно, Айю расслабилась и иногда позволяет себе вольности, но ведь принц не видит её лица и ничего не знает о характере! Или это и вправду, хитрость, как утверждает Рин, чтобы завоевать её доверие?

Сейчас Джунки играет волнующе-грустную мелодию и смотрит только на неё. Когда он запел, Айю замерла, настолько очаровал её глубокий бархатный баритон. Он манил, звал за собой в солнечную даль, а затем вместе с ней пытался вырваться из грозовых туч, и вдруг резко оборвался. Джунки накрыл струны рукой и напряженно смотрел на Айю. Но девушка молчала, как и все остальные.

— Как ты думаешь, о чем эта баллада? – повторил переводчик слова принца.

Айю медленно вдохнула воздух.

— Мне кажется, что сначала вы пели о чём-то очень хорошем, но далеком, как мечта, или детские воспоминания. Потом человеку пришлось делать очень трудный, но очень важный выбор. Но когда он принял решение, пришло и облегчение… Я сильно ошиблась?

Джунки отдал кобзу нукеру и положил кисти рук на бедра. Кивнув переводчику, он заговорил на своем языке, глядя на Наследницу с легкой полуулыбкой.

— Эта песня от имени боевого коня. В последнем сражении он был сильно ранен, и человек решил отпустить его на свободу. Он смотрит на молодого коня, которого привели ему на смену, и вспоминает время, когда он был жеребёнком. Как ему нравилось скакать по бескрайней степи, наперегонки с ветром. Каким ласковым было солнце, и какой мягкой трава…

А затем пришёл человек и надел на него седло и кожаные доспехи. Ему пришлось стать быстрым и выносливым, грозным и могучим. Он был не просто помощником человека, он был его верным соратником. Он сражался вместе с человеком, забыв о себе, пока копье не перебило ему плечо. Его человек, могучий воин, плакал горячими слезами, расставаясь с ним…

Когда человек ушёл вместе с молодым конем, старый конь огляделся вокруг. Степь оказалась не бескрайней и манящей, а пустой и скучной. Ветер стал злым и холодным. Солнце — равнодушным, а трава — сухой и жёсткой.

Старый конь поднялся на ноги и побежал, преодолевая боль, преодолевая себя. Бежал настолько быстро, как мог. И только когда его копыта оторвались от края пропасти, он почувствовал жаркий поцелуй солнца, теплый шёлковый ветер на своей коже, вдохнул запах свежей травы и ощутил бесконечный простор.

[1] Дворец – это не одно строение, а мини-городок из одноэтажных домиков, каждый со своим двориком.

[2] единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.

Глава 14. Охота.

Слуги, с посудой и провизией, отправились к охотничьему домику ещё на рассвете. Знать, разряженная в тёплые одежды, с притороченными к седлу арбалетами, луками и колчанами со стрелами, ожидали правителя и гостей перед дворцовыми воротами сразу же после легкого завтрака. Правитель с охраной уже были в сёдлах, когда появилась Айю с телохранителями.

Короткий, до середины бедра, стёганый тёмно— розовый сюрко с меховой опушкой и даже пришнурованными шерстяными рукавами, широкий кожаный пояс, узкие шерстяные штаны и высокие сапоги, мягко подчеркивали стройность фигуры и хорошо подходили для конной прогулки. Однако, к шапочке с белой меховой опушкой по— прежнему была пришита кружевная вуаль, полностью закрывающая лицо. Извинившись перед собравшимися за опоздание, девушка поспешила к своей лошади.

Красавица, почувствовав общее возбуждение, нетерпеливо перебирала копытами. Эрим, стоявший неподалёку, подхватил Наследницу за талию, чтобы помочь ей подняться в высокое седло. Но Джунки, тут же спрыгнул со своего коня, оттолкнул его локтем.

Взявшись за поводья, девушка обернулась к принцам, гневно буравящим друг друга взглядами.

— Большое спасибо, принц Эрим. Я уже приноровилась к этому седлу. Пожалуйста, давайте не будем портить день напрасными ссорами. Правитель уже отправился. Принц Джунки, у меня к вам маленькая просьба.

Побелевший от злости, Джунки бросил несколько слов Эриму, вскочил в седло и отправился вслед за Наследницей. Эрим сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Конечно, Айю права, не к лицу принцам устраивать здесь разборки, но этот синеглазый паршивец уже переходит границы.

Он не только демонстративно игнорирует наследного принца Зиндарии. Большую часть своего досуга норуландский принц проводит с Наследницей, не особо считаясь с её желаниями. Он ведёт себя во Дворце скорее, как хозяин, чем как гость. Его охрана, впрочем, как и все норуландцы, ходит только в доспехах, а встретив зиндарийцев в городе, ведут себя крайне вызывающе.

Зиндарийский посол не устаёт каждый день напоминать служащим, что они здесь для заключения военного союза, и их основное оружие — безупречная вежливость. Новый Военный Глава честно сказал, что уезжать он им не советует, но и обещать чего— либо не может, это только его личное мнение. Но молча терпеть наглость норуландцев становится всё труднее.

Кан подвёл лошадь Эриму.

— Что он тебе сказал? Это ведь на норуландском?

— Что— то вроде: «Убери руки от моей женщины».

— Вот наглец!

Всю дорогу до охотничьих угодий Кан злится и сверлит взглядом спину норуландского принца. Это настолько забавно, что злость самого Эрима потихоньку сходит на нет. До тех пор, пока они с Каном не приблизились настолько, чтобы услышать часть разговора Айю с норуландцем.

— Принц Джунки, я понимаю вашу холодность с нашими зиндарийскими гостями, но грубость не украшает мужчину, тем более принца. И это не очень уважительно по отношению к правителям моей страны.

— Как уважат мучину, который бэжит от боя и ишет зашиты у женчин?

— Бежит? А разве битва уже была? Подготовить солдат к сражению и найти союзника им в помощь — это мудрость правителя.

— Тэбе его жал?

Айю пожала плечами.

— Наследный принц не нуждается ни в чьей жалости. А я не терплю, когда людей незаслуженно обижают. В нашей стране, справедливость — это долг не только правителя, но и любого дворянина.

— Женица для одной бытвы — разве это нэ трусост?

—А разве вы здесь не с той же целью?

Норуландец так крепко сжал колени, что его конь нервно взвился на задние ноги, распугивая окружение Наследницы. Чтобы успокоить коня, принцу необходимо успокоиться самому. Очевидно, это дало ему возможность обдумать ответ. Джунки подозвал переводчика и возвратился к Айю, чтобы продолжить разговор. Теперь в его голосе совсем нет презрения, он часто искоса поглядывает на вуаль Наследницы, стараясь понять, достаточно ли убедительны его слова, и их перевод.

— Нет, это не так, Наследница. Императору для битвы с зиндарийцами не нужна моя свадьба. У него хватает храбрых и умелых воинов. Женить меня — это решение моей матери, а отец ей это позволил. И я рад, что встретил тебя. Это самое лучшее предложение моей матушки.

— Но принц Эрим тоже не по своей воле приехал сюда. Он такой же послушный сын, как и вы. Похоже, у вас с ним гораздо больше общего, чем вам обоим хотелось бы.

Джунки дернул плечом и недовольно скривился от такого сравнения, но смолчал и продолжил держать свою лошадь поближе к Наследнице.

Эрим задумался.

Неужели этот грубый и наглый юнец и впрямь привязался к Айю? Но что это за привязанность? Глубокая и чувственная тяга мужчины к женщине или недолгий каприз избалованного ребенка к новой игрушке?

Сердце тоскливо заныло, когда Эрим вспомнил, как они ходили с Ина по рынку в поисках подарков для его сестер, как восхитительно она улыбалась ему, когда их глаза встречались во время её редких посещений гостиницы, каким счастьем накрывало его, когда Ина присаживалась за его столик передохну́ть, и немного поговорить.

Да, благородное, спокойное и мягкое очарование этой девушки кружит голову и пленяет сердце.

Когда охота началась, и все участники рассыпались по указанным егерями местам, оказалось, что Наследница никуда не спешит. Она направилась к лесу, даже не вытащив самострел из чехла. Эрим отправил посла на выделенный егерями участок, а сам, с двумя телохранителями направился за ней, надеясь на неформальный разговор.

Девушка спешилась не далеко от заброшенного дровяного склада. Четверо телохранителей быстро объединились и разъехались в разные стороны, чтобы контролировать окружающий лес. Айю села на расстеленный на земле роскошный меховой плащ норуландского принца и пригласила Эрима.

— Похоже, вы не собираетесь выслеживать здесь зверя, — Эрим погладил рукой ласковый мех, собираясь с духом для трудного разговора.

— На самом деле, из меня очень плохой охотник. Мне нравится соревноваться в стрельбе, целясь по мишеням. Но пустить стрелу в живое существо у меня не хватает духу. Отец несколько раз брал меня на охоту, надеясь, что я сумею разделить его увлечение, но ничего из этого не вышло.

— А сегодня?

— Сегодняшняя охота — это развлечение для гостей, так что и мне пришлось участвовать.

— Вы сожалеете?

— Отчего же? Погода прекрасная, все тепло одеты, и нам никто не помешает поговорить… о норуландском принце?

Эрим улыбнулся — как легко его вывели на чистую воду.

— Сегодня он назвал вас своей женщиной. Он нравится вам?

Айю подтянула колено и оперлась о него подбородком.

— Он довольно умён и очень раним. На самом деле, он гораздо лучше, чем его здесь воспринимают. В чужой стране и с плохим знанием языка довольно сложно, а он привык вместо просьбы о помощи выпускать иголки, словно ёжик. Поверьте, его резкость идет от неуверенности в себе, а не от злости.

— А ещё он красив.

— Да. Его необычная красота и бархатный голос завораживают…. Но я не стану его женой.

— Почему?

— Потому, что у меня не хватит сил бороться с императором, и Джунки не станет помогать мне в этом. А поддерживать императора в его стремлениях к господству над другими я не смогу…. В последнее время я читала много наблюдений наших купцов о жизни в Норуланде, и мне не нравится их уклад жизни. Но приехать в чужую страну и навязывать свои законы и привычки, я считаю неправильным. Обычаи вашей страны для меня ближе и понятней, хотя, признаюсь, не все.

— Думаете, вы можете повлиять на решение Совета?

— Вы плохо знаете законы нашей страны. Мне могут запретить сказать «да», но никто не отнимет у меня право на «нет».

— Что это значит?

— У меня будет либо тот муж, которого выберет Совет, либо не будет никакого.

— Но этот отказ грозит войной вашей стране.

— Вы хотите меня отговорить?

— Нет. Я хочу, чтобы вы не жалели о своем решении. Потом.

— Думаю, что я не однажды пожалею о том, что уехала. Но не о том, что сделала именно такой выбор. Меня учили о принятых решениях не жалеть никогда. Особенно, о тех, которые даются столь тяжело.

— Тогда позвольте мне кое-что рассказать вам. Надеюсь, это хоть немного облегчит ваши раздумья.

Моя страна, как вы знаете, уже несколько лет живет под угрозой вторжения. И конечно, мы принимаем всевозможные меры для защиты своих границ. Однажды купцы рассказали королю, что в Саккаре изобрели новое чудесное оружие —лёгкое, бесшумное и скорострельное. С вашей страной у нас всегда были дружеские отношения, поэтому отказ продать нам игломёты был, как я теперь понимаю, неверно истолкован.

Наши министры решили, что вы хотите воспользоваться ситуацией и продать оружие подороже. Стали думать, что же такое ценное мы можем вам предложить. И тогда кто-то вспомнил, что у правителя Саккара дочь на выданье. Поверьте, я не считаю себя таким уж замечательным подарком. Да и трон в стране, которой грозит затяжная война, тоже. Но министры посчитали иначе. А когда вспомнили, как трепетно относятся к брачным союзам в Норуланде, многие понадеялись, что такой союз сможет и вовсе отвести войну…

Наследный принц тоже живой человек и связывать свою жизнь с неизвестной женщиной из-за призрачной надежды на мир мне не хотелось.

Моя кормилица была саккаринкой, и так вышло, что с ней и её сыном я с малолетства разговаривал на вашем языке. Из-за постоянных поддразниваний по поводу моей внешности, ещё в детстве, я нашёл забавным общение с вашими купцами, выдавая себя за их соотечественника.

Теперь это пригодилось, и я решил, что могу сам поехать в вашу страну под видом купеческого ученика. Возможно, познакомившись с жизнью страны на месте, я смогу придумать, что можно предложить вам в обмен на чудо-оружие. Поверьте, я не ставил целью выведать тайну его производства. … Хотя… нет, не верьте. Просто это было бы крайней мерой. Сначала я искал способ договориться.

Я поселился в гостинице, которой заведовала очень добрая и милая семья. Мне охотно помогали, не требуя ничего взамен. Мне отвечали на все вопросы. Ну, … почти на все. Даже когда я был не слишком деликатен, по местным меркам. Но самое главное — одна из дочерей из этой семьи оказалась настолько очаровательной, что мое сердце дрогнуло…

Как описать вам моё смятение, когда я узнал, что эта девушка не так проста, как притворяется? И то, что казалось мне раньше тяжёлым бременем, может оказаться для меня величайшим счастьем.

— Дайн, не надо!

— Айю, поверьте, я говорю правду. Я полюбил вас ещё тогда, в гостинице…

— Не надо, дайн! — Айю закрыла ладонями лицо, прямо поверх вуали. — Зачем вы мне это сказали? Вы пожалеете об этом, принц. Вы даже не представляете, как вы об этом пожалеете!

Эрим растерялся. Он, конечно, не ждал, что осчастливит девушку своим признанием, но такое отчаяние стало для него полной неожиданностью.

В густой листве раздались две короткие птичьи трели, и телохранители Наследницы насторожились. Кажется, Там определился с направлением.

— Охраняй! — бросил он Рину, а сам направился к насторожившим его зарослям. Рин, и по его примеру Исак, соскочили с лошадей и подбежали к принцу с Наследницей, растянули плащи, закрывая их. Внезапно с дерева спрыгнул человек, и две стрелы просвистели не из зарослей, а из кустов рядом. Спрыгнувший бросился к стрелявшим. Он попытался ухватить одного из стрелков, второй бросился бежать.

Там указал Атару на убегавшего: — Догони! — сам же спрыгнул с коня прямо на спину стрелку. Вдвоем с помощником, появившимся с дерева, они скрутили стрелка, связали ему руки его же поясом. Стащили с его головы капюшон и ахнули — под одеждой Дворцовой службы стрелок прятал короткие чёрные волосы и серые глаза.

Пленник явно не был саккарцем, хотя и не обладал яркой внешностью норуландцев. А ещё он выглядел не старше пятнадцати, хотя проявил недюжинную силу и ловкость, когда отбивался. Отправив спрыгнувшего с дерева охранника в помощь Атару, Там оглянулся на Наследницу — как там дела?

А дела не очень. Одна из пущенных стрел вонзилась в дерево, вторая попала ниже плеча Исаку. Теперь он лежит совершенно белый, и часто, с присвистом, дышит. Айю с принцем осматривают стрелу.

— Похоже, это охотничий болт, с гладким наконечником.

— Если стрела не застряла в кости, я попробую вытащить. Нас этому учили. Но сначала надо приготовить, чем перевязать рану, — девушка вынула нож, решительным движением полоснула шнуровку на плече.

Пока принц зажимал платком рану своего телохранителя, Рин осторожно и быстро освободил плечо зиндарийского телохранителя от одежды. Девушка уперлась рукой в грудь раненного и осторожно вытянула стрелу.

Там, тем временем, обыскал стрелка — вынул метательные пластины из рукава, из-за пояса, из сапога. Шнурками от сапог связал ему ноги, затем подошёл к раненному.

— А ты везунчик, парень. Если бы Тень не спугнул стрелков, было бы намного хуже.

Айю приложила сложенные рукава к ране, привязала их шнуром. Но Таму это не понравилось. Он распорол ножом свой плащ, сначала крепко прибинтовал повязку к плечу и к груди парня, остатками плаща привязал раненого к спине Рина, севшего на коня. Рин осторожно направился в сторону стоянки, где должны быть Дворцовые лекари.

Эрим пошёл осматривать кустарник, за которым прятались стрелки, а Там подошёл к Айю, рассматривавшей связанного стрелка.

— Форма-то у них — дворцовая, — подсказал он. — Bот как достали?

— Там, — голос девушки дрожит от волнения, — они ведь оба стреляли в принца, так?

— Да. Похоже, норуландец решил избавиться от соперника.

— Тогда Кан… Кан — тоже в опасности?… Там, пожалуйста, найди Кана! Я прошу тебя — защити его!

— Айю, я не могу оставить тебя одну, — от растерянности Там впервые обратился к Наследнице по имени.

— Ты же знаешь, я здесь не одна. Здесь мне ничего не угрожает. Пожалуйста, предупреди Кана.

Эрим подошёл к ним.

— Я присмотрю за ней. Ты знаешь, где сейчас может быть Кан?

Там почему-то принялся осматривать окрестные деревья, и наконец, сдался на мольбы Наследницы. Принц с охранником перенесли пленника в заброшенный сарай, затем Там расстелил плащ Айю возле одной из стен этого сарая, и взяв с неё слово — ни шагу с этого места, — отправился на поиски Кана.

Эрим привёл оставшихся лошадей поближе, достал из седельной сумки флягу с водой, вернулся к Айю, расхаживающей вдоль стены сарая.

— Айю, я думаю вам лучше надеть плащ. Без теплых рукавов вы быстро замёрзнете. Тем более, что сидеть вы, похоже, не собираетесь. Только сначала давайте смоем кровь с рук.

Айю сейчас готова согласиться на что угодно, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей. Она слила воду из фляги на руки принца, затем, закатив рукава шерстяной туники, стала мыть руки сама.

Эрим похолодел: на руке девушки он заметил тонкие шрамы. Два косых параллельных шрама чуть ниже запястья, один длинный, один короткий. Он уже видел их, только тогда они были совсем свежими порезами. Заткнув пробку фляги, Эрим протянул руку к девушке.

— Покажите мне ваше лицо!

Девушка увернулась, затем ещё раз, но Эрим всё же ухватил её за рукав.

— Покажите мне ваше лицо! Вы не Наследница!

Из густой кроны дерева, под которым они оказались, спрыгнул ещё один Тень, ухватив Эрима за плечи, покатился с ним по земле. Когда Эрима подняли на ноги, перед Айю, закрывая её своей спиной, стоял ещё один из Теней.

Эрим усмехнулся — у них что же, все деревья в лесу с такими кукушками? На парнях пятнистые серо-зелёные стёганые штаны, такие же куртки, а поверх длинные сюрко из козьего пуха. Плюс мягкие меховые сапожки и шерстяные капюшоны, скрывающие лица — они основательно подготовились.

Наследница вышла из-за спины Тени, вытирая мокрые руки прямо о сюрко.

— Осторожнее, ребята. Это всё-таки наследный принц. Не пораньте его.

Айю остановилась напротив принца, печально вздохнула.

— Дайн! Я же говорила — вы очень сильно пожалеете... Я согласна, что та девушка, которая понравилась вам в гостинице — самая красивая и изящная, самая добрая, умная и замечательная. Наверное, она, как никто другой, достойна называться принцессой. Но Доля часто любит смеяться над нами…. Дайн, Айю — это я.

Девушка сняла свою шапочку вместе с вуалью, встряхнула пушистыми золотыми волосами. Это Ани.

Джунки с удовольствием рассматривает тушку крупной рыси, только что убитой им. Это был удачный выстрел. Мягкая золотистая шкурка должна понравиться Наследнице. В последнее время она все больше грустит. И все больше отдаляется от меня.

Нет, Наследница не стала хуже относиться к нему, но в Норуланд она очень не хочет. И что странно, у Джунки пропало желание неволить её. Вот если бы она сама захотела, если бы доверилась ему… Как-то не получается представить эту свободолюбивую златовласку на месте покорных норуландских женщин.

Три охранника из эскорта правителя подошли к принцу, поклонились. Они слишком официально держатся, слишком напряжены. Джунки быстро окинул взглядом своих нукеров. Все на месте? Что ещё произошло? Лицо его приняло привычное, надменное выражение.

— Дайн Принц, пожалуйста, пройдёмте с нами. Господин Хранитель Печати ожидает вас для доверительной беседы.

Ну да, ну да. Доверительной.

Его привели к лугу, заросшему высокой, по пояс, травой. Охрана правителя оцепила большой круг, внутри которого правитель и ещё трое. Вежливо, но твердо у Джунки забрали из рук лук, вынули из ножен кинжал, проверив сапоги, забрали и второй нож. Только после этого стража расступилась, пропуская принца внутрь круга. Сопровождающие его солдаты остались за кругом, но с оружием.

Что ж, похоже, правда, предстоит только разговор, иначе разоружили бы и мою охрану.

Принц подошёл ближе, рассматривая спутников Хранителя. Это Старший Охраны, конечно же, Кан, и телохранитель. Тот, что всегда ходит за зиндарийцем. На маленькой полянке утоптанной травы есть ещё люди, в одежде Дворцовой службы. Один связан и сидит на коленях, второй лежит, и похоже, мертв. Внимательно осмотрев все это, Джунки повернулся к Хранителю Печати.

— Я здэс.

— Эти люди пытались убить зиндарийского принца, — Хранитель решил быть таким же лаконичным.

Телохранитель снял капюшоны с голов Дворцовой службы. У мертвого перерезано горло. Ему не стали закрывать глаза, чтобы принц смог увидеть их тёмную синеву. Каштановые волосы и низкие скулы сильно смягчают норуландские черты. У стоящего на коленях — волосы чёрные, но глаза серые и лишь слегка заужены.

—Жартылай[1]… Полукровки. Нэ из моей свыты, — в голосе принца холодное презрение. — Я могу идты?

Хранитель молча кивнул. А что он может сказать? Остаётся только восхититься хладнокровием норуланца.

Джунки презрительно бросил только одно слово пленнику и, не торопясь, возвратился к своим.

Хранитель задумчиво переглянулся со Старшим Охраны.

— Формально, принц прав, этих двоих никогда не видели ни во Дворце, ни в посольстве, хотя никто не сомневается в их норуландском происхождении.

Атар наклонился над мертвым, закрыл ему глаза. И все обернулись на булькающие звуки, которые вдруг начал издавать второй пленник. Запрокинув голову, тот задергался, а затем упал на траву замертво. Из его ноздрей и из уголков рта потекли алые струйки. Шокированные мужчины замерли, не зная, что можно сделать в такой ситуации.

— Что это? Это яд? — наконец, произнёс Хранитель.

— Нет. Кажется, я знаю, что это. Ему приказали умереть, — Атар потрясён не меньше остальных.

[1] Жартылай – полукровки (норуланд).

Глава 15. Признание.

— Я предлагаю Ина занять моё место. Всерьёз и насовсем. На предстоящей церемонии Представления пусть Ина покажет своё лицо и займёт место Советницы.

Там, Рин, Айю и Ина сидят за круглым столом в кабинете Наследницы. Лица всех четверых открыты, перед каждым стоит чашка ароматного травяного чая. Как и Верховная, Айю предпочитает трудные вопросы решать с чашкой чая в руках. Вот только сейчас всем не до чая. Слишком они ошеломлены предложением Наследницы. Оглядев всех троих, Айю сделала глоток чая, чтобы собраться с силами.

— Послушайте. Разве Ина не заменяла меня много раз? И никто никогда не догадывался ни о чем. Разве Ина не знает всё то, что знаю я? Разве Ина не достойна стать зиндарийской принцессой?

— Айю, что за глупости?

— Ина, поверь мне, ты умная, изящная, благородная, выдержанная. Твои манеры, гораздо больше моих, достойны королевского трона. И потом, ты столько лет носила вместе со мной эту дурацкую вуаль — разве теперь не время мне показать свою благодарность?

— Да как тебе такое в голову пришло?

— А как же Верховная и Хранитель? Что они скажут? — напоминает Там.

— Ничего. Во-первых, я потом им всё объясню. А во-вторых, они ничего уже не смогут изменить.

— Простите, но это бред, — Там откинулся на спинку стула.

— Почему? Мне всегда говорили, что после совершеннолетия я стану дворянкой низкого ранга и все забудут обо мне. Я могу поехать в Зиндарию с Ина, как её горничная. Или остаться здесь, если для неё так будет лучше. Так что моя жизнь никак не изменится. Точнее, изменится, но не от этой перестановки.

— А моя?

— Разве для тебя так уж плохо — выйти замуж за зиндарийского принца? — Айю с надеждой посмотрела на названую сестру.

— Нет.

— Почему?!

Ина глубоко вдохнула воздух и медленно выдохнула. Заговорила очень твёрдо, чтобы окончательно прекратить этот разговор.

— Потому, что у каждого из нас своя Доля. И каждый должен нести её, не перекладывая на чужие плечи. Если Доля решила так всё перемешать, значит, это зачем-то нужно. Попытка обмануть Долю приведёт к ещё более горьким последствиям.

— Ина, ну сама посуди… — Айю всё ещё пытается убедить названую сестренку в правильности своего абсурдного решения.

Рин сделал большой глоток остывшего чая и со звоном поставил чашу на блюдце.

— А теперь скажи-ка нам правду. Что там нашептал тебе зиндариец, пока вы сидели под деревом?

Айю опустила глаза и надолго замолчала. Но они слишком хорошо знают друг друга, чтобы надеяться перемолчать этот вопрос. Наконец, она вздохнула и призналась:

— Эрим сказал, что любит Ина, ещё со времён гостиницы.

Там поднял бровь — что? Наследный принц влюбился в горничную? А причём здесь гостиница её матери?

Стук в дверь от наружной охраны прервал тягостное молчание. Судя по стуку — кто-то чужой. Там, на ходу натягивая капюшон, пошёл к двери.

— Дайн Джунки, Принц из Норуланда.

Там оглянулся — девушки успели надеть шапочки, поправляют друг другу вуали, можно открывать.

Джунки вошёл в кабинет со свойственным ему спокойно-презрительным выражением лица. Его нукеры остались снаружи. Молча поклонившись Наследнице, принц показал её охране свои пустые руки и пустой пояс. Не спеша оглядел кабинет, задержался взглядом на рисунках, украшающих розовые стены.

Всем понятно, что он хочет остаться с Наследницей наедине, но Айю не подала сигнала оставить её. Ина встала за спиной Айю, Там и Рин замерли по бокам от принца. Сама Наследница сидит за столом, аккуратно сложив руки и молча ждёт его объяснений.

Что ж, мне придётся принять её условия. Принц сел на стул в своей любимой позе — спина прямая, ладони упираются в бедра. Какое— то время он внимательно изучает кружево, закрывающее девушке лицо.

— Я нэ охотылся на зиндарыйца и нэ отдавал прыказ убыт его.

Теперь Айю внимательно изучает лицо принца.

— Хорошо. Я верю этому… Но вы знаете, кто отдал этот приказ.

— Ест догадка, — соглашается принц.

— И что будет с тем человеком, который устроил все это?

— Ничего.

— Почему?

— Я не буду наказыват свою мат за покушение на зиндарыйца… Она хотела устроит мою свадьбу… — принц сделал над собой усилие, но всё же сказал правду, — так, как это принято в Норуланде.

—… Согласна. Этому человеку ничего не будет.

Норуландец тяжело опустил голову. Остались ещё слова, которые он хочет сказать, и эти слова самые трудные.

— Ты будэшь моей женчиной? Довэришься мнэ? Поедэшь со мной?

Наследница ответила не сразу, но твердо.

— Нет.

— Ты хочешь зиндарыйца?

—… Если ваша мать захочет меня убить, вы сможете ей помешать?

— Она нэ посмеэт.

— Так ли?

—… Если я стану правытэлем Саккара, моё слово и моя женчина будут главными в этой странэ… Ты мнэ поможешь?

— Нет… Не так просто стать правителем этой страны. Это не в моих силах, даже если бы я захотела.

— Но ты нэ хочешь, — Джунки не смог скрыть свое разочарование.

— Чтобы стать правителем Саккара, вам не достаточно просто жить здесь. Вам необходимо будет принять и выполнять все законы Саккара. Разве вы готовы к этому? ...Разве ваш отец позволит вам это? …Разве вы готовы отстаивать интересы Саккара, даже против Императора?

Айю удивленно замолчала, увидев легкую усмешку принца на последний вопрос. Впрочем, наверное, ей это только показалось. Лицо принца, как всегда, холодно-непроницаемо, и лишь глаза выдают, с каким вниманием он её слушает.

— Если уж быть до конца откровенной, то я не вижу смысла в нашем браке. Войну он не предотвратит, счастья никому не принесёт… — опять усмешка? Показалось? Айю вздохнула, —принц, вы… Мне было приятно проводить с вами время, но… То, что в вашей стране, по сути, есть только один закон — право сильнейшего, меня пугает. Что за участь ждёт меня в вашей стране? Я ведь сразу стану там самой слабой. И вас потяну за собой… Если вы захотите за меня заступиться… Все купцы, побывавшие в Норуланде, говорят, что женщины у вас не имеют права голоса…

— Это нэ совсэм так...

— Принц, однажды вы сказали, что вашей сестре здесь больше понравилось бы, чем дома. А мне? Меня вам, совсем, не жалко?

Джунки даже прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Нечаянно, девушка полоснула по самому больному. Принц медленно втянул в себя воздух.

— И ещё. В вашей стране презирают полукровок. Но разве наш с вами ребенок не станет полукровкой? Значит, в любом случае, в вашей стране он обречён на всеобщее презрение. Я не хочу такой судьбы своим детям.

— Я услышал. Буду думат.

Когда за принцем закрылась дверь, Там повернулся к Айю.

— Дайна, вы верите ему? Зачем вы были с ним настолько откровенны?

Айю устало отставила шапочку с вуалью.

— Там, я не сказала ничего, чего он не знал ещё до приезда сюда. И я думаю, он сказал правду — он не покушался ни на Кана, ни на зиндарийского принца.

— И что это меняет?

— Никто не должен отвечать за чужие преступления.

— Но даже он признаёт, что замешан кто-то из его свиты.

— Кто? Те подростки к свите принца не принадлежали. Нужно узнать, каким образом они появились в городе, как узнали об охоте, где раздобыли одежду Дворцовой охраны.

— У них есть шпион во Дворце, — подключился к разговору Рин.

— Ты сейчас о принце?

— Нет. Зиндарийский мальчишка. Подросток, ухаживающий за болонками Верховной. Он периодически встречается с норуландским принцем и, оказывается, норуландский язык он знает гораздо лучше саккарского.

— Подросток с болонками? — Айю поморщилась, — бабушка говорила что-то такое… Какой-то избитый ребёнок…

— Да уж, этот парнишка не так прост, как кажется. Иногда он выглядит неуклюжим и даже придурковатым, а иногда… он бывает ловким и быстрым, как тень. Старший Охраны присматривает за ним, но пока это всё, в чем можно его обвинить.

Спустя несколько дней, Старший Дворцовой охраны положил перед Хранителем небольшой кожаный футляр с ремешками.

— Что здесь?

— Послание от норуландского шпиона. Он сообщает, что ожидается прибытие зиндарийской королевской четы.

— Даже так? А я не верил, что парнишка способен на такое.

Хранитель прошёлся по кабинету.

— Итак, что мы имеем? Вместе с зиндарийским принцем, во Дворец попал подросток, предположительно, шпионящий в пользу Норуланда. Через купца Шуна Фаннала он получил какой-то компромат на одного из охранников Верховной. Сам парнишка из дворца не выходил, но через охранника связывался с купцом, который передавал сообщения в Торговый город. Спустя время, во Дворце появился Норуландский принц, и парнишка, время от времени, с ним встречается и о чем-то докладывает. При этом, письма купцу он продолжает передавать.

— Двойной шпион? – подсказал Старший охраны.

— И кто осмелится перейти дорогу сыну императора?

— У Наследницы считают — его матушка озаботилась предоставить сыну собственный трон.

— Интересная версия, — Хранитель присел на край стола.

— Как выяснилось, к одежде Дворцовой охраны на нападавших парнишка не имеет отношения. Это Фаннал расстарался. По приказу посла.

— Получается, посол — ставленник императрицы? В обход принца?

— Может быть, не в обход, а в помощь? Допустим, слишком ретивый помощник.

— Возможно… Плохо, что в Торговом городе у нас нет хороших шпионов. Кто-то там старательно, и очень ловко, мутит воду, — подосадовал Хранитель.

— Следы Казначея, связанного с контрабандой и хищениями в Столице, тоже теряются в Торговом, — соглашается Старший охраны.

— Вот-вот! По отчетам городской стражи, никто убийц-полукровок в городе не заметил. Но как-то же они сюда попали! Кто-то им, определенно, помогал… Передай Военному Главе, что нам есть с ним, что обсудить. И ещё раз проверь подготовку ко встрече и охране зиндарийской королевской пары. Кто знает, может, это послание было не единственным. Они слишком рискуют, приезжая сюда…. Даже представить не могу, чем Верховная смогла заманить их в такое время?

Глава 16. Совершеннолетие Наследницы.

Вот, наконец, и пришли Новогодние Празднования. Весь город радостно гудит, даже мелкий дождь, моросящий с самого утра, не портит людям праздничного настроения. Тем более, что в этом году праздничная программа намного шире обычной.

Во-первых, совершенно неожиданно, накануне Празднований в город прибыли король и королева Зиндарии, и саккарцы с удовольствием понаблюдали за торжественным шествием новых гостей. Во-вторых, помимо традиционных соревнований выпускников, Советница предложила устроить поединки между городской охраной и солдатами посольств.

Естественно, состязания взрослых вызвали гораздо больший ажиотаж, чем соревнования бывших учеников. И то, что саккарцы победили и в перетягивании каната, и в эстафете с препятствиями — традиционных новогодних забавах в Саккаре, привело народ к злорадному ликованию. Немного подпортили настроение скачки — изящные норуландские лошадки оказались, бесспорно, резвее саккарских крепышей, но это только подогрело интерес к игрищам.

Сейчас полигон Военного Клана окружили трибунами, на которых монетке негде упасть от желающих порадеть за своих. Пожалуй, впервые в истории Саккара, люди забыли о разделении по Кланам и дружно переживают за каждого саккарца. Каждая страна представила по шесть бойцов, которые сейчас сошлись в поединках, выявляя лучшего. Хотя пологи от дождя установили только над знатью, самые искренние болельщики мало обращают внимания на морось.

Эрим с Их Величествами сидят на левой трибуне. Вот только никто из них не следит по-настоящему за состязаниями. Приезд родителей для Эрима оказался полной неожиданностью, и он настолько был поглощён своими мыслями, что не сумел высказать настоящей радости, чем сильно встревожил королеву.

Король и королева были срочно вызваны Верховной, под предлогом неожиданно открывшихся важных обстоятельств. Правительница заверила посла, что это касается будущего обоих государств и настолько важно, что не может быть передано через посланника. Они должны лично услышать это. Однако, теперь Верховная не спешит открывать свою новость и король прикладывает немало усилий, чтобы скрывать раздражение.

На противоположной трибуне, Кан и Джунки тоже только делают вид, что следят за соперниками. Интересно только Айю, она даже попыталась завязать разговор.

— Кажется, сегодня нашему Расу здорово икается.

— Что? — не понял Джунки.

— У нас говорят, что если человек неожиданно начинает икать, значит, его кто-то вспоминает, кто не рядом. У вас есть похожие приметы?

Принц пожал плечами.

— У нас так говорат, когда чешеца ухо.

— Значит, Рас сегодня икает и чешет уши. Думаю, сегодня каждый сидящий на трибуне не раз пожалел, что Рас не может выступить. Уверена, именно он стал бы победителем.

Парни ничего не ответили. Джунки уже знает, кто такой Рас и упоминание ещё одного соперника только раздражает его. А Кан… Кан завидует, что идея сбежать до Испытаний пришла не в его голову.

Третий день Новогодних Празднований подходит к концу.

Когда в безоружном единоборстве победителем объявили Атара, телохранителя зиндарийского принца, местные слегка расстроились, стараясь убедить себя, что если бы Военный Клан выставил своих офицеров, победа досталась бы Саккару.

Выигрыш норуландского мечника хоть и расстроил, но тоже оставил надежду. Все признали, что старший нукер Джунки, с его двумя короткими мечами, конечно, непревзойденный мастер, но при сражениях с одной саблей, саккарцы выглядели ничуть не хуже гостей.

А вот состязания лучников вернули ликование в саккарские души. Ни зиндарийцы, ни норуландцы не смогли хорошо выступить — тетива на их луках намокла и те потеряли силу. И только саккарцы смогли отлично отстреляться. Конечно, никто не стал рассказывать гостям, что такая тетива очень сложна в изготовлении, поэтому дорого стоит и далеко не каждый лучник может позволить её себе. Сегодня праздник, и эта победа дарована принимающей стороне самой Долей.

Джунки с интересом оглядывает трибуну. Это же надо — целых десять дней Новогодних празднований, которые не входят ни в один сезон и занимают отдельное место в календаре. Да уж, саккарцы любят праздники. Чего стоит один, общий на всю страну, день рождения. Никого не интересует, какого числа или в какой сезон ты родился — в первый день нового года вся страна дружно добавляет себе год жизни. Даже новорожденные, родившиеся накануне празднований, первого числа нового года станут считаться годовалыми.

Вчера, когда городские жители веселились на площади, венценосных особ и норуландского принца, вместе с послом, пригласили на испытание нового оружия, спроектированного саккарскими оружейниками с использованием зиндарийского горючего порошка.

Новое оружие назвали «Заградитель». По внешнему виду похоже оно было на сплющенную с двух сторон трубу, или сектор цилиндра, почти в треть его величины. Выпуклая сторона этого приспособления угрожающе топорщилась массивными полыми иглами.

Гостей пригласили на трибуну, защищённую толстой бревенчатой стеной. Такая же бревенчатая стена была выстроена полукругом, шагах в двухстах от трибуны. Между стеной и «Заградителем» установили соломенные чучела на разном расстоянии и высоте. Когда все гости расположились на трибуне, Тэн, главный изобретатель этого устройства, пустил горящую стрелу и поджёг корпию, которой доверху был набит ощетинившийся полуцилиндр. Спустя непродолжительное время, послышались громкие частые хлопки, чучела задергались от попадания в них толстых железных игл.

Когда дым рассеялся, гостей пригласили осмотреть испытательную площадку. Увиденное впечатлило. Все иглы, усеивавшие выпуклую часть «Заградителя» разлетелись с огромной скоростью во все стороны, насквозь проткнув не только чучела, но и долетев до бревенчатой стены. И хотя никто ничего не сказал лично ему, принц Джунки оценил демонстрацию. Оценил он не только грозное оружие, но и деликатность правителей — ведь на демонстрацию не допустили никого, кроме представителей обоих конкурирующих государств.

В Зале Приёмов установили длинные столы и готовят торжественный обед в честь совершеннолетия Наследницы. Эрим прогуливается с королевой по залу. Матушка вцепилась рукой в его локоть — её всё ещё пугают выбеленные, словно маски, лица знати, но она мужественно кивает каждому поклонившемуся ей. Принц тихонько рассказывает о причине сегодняшнего торжества.

— По здешним обычаям, начиная с семи лет, Наследница должна закрывать лицо вуалью. Сегодня впервые она предстанет перед подданными с открытым лицом.

— Что за варварская традиция! Ты можешь объяснить, в чем её смысл? В этом есть необходимость? У принцессы что-то с лицом?

— Нет, конечно. Это древняя традиция. И я уже привык к ней, как и к выбеленным лицам, которые так пугают вас, матушка.

— Тогда что тебя сейчас тревожит?

— Я получил записку от принцессы, в которой она настоятельно просит меня не вспоминать сегодня о музыке и не просить её сыграть. Я никак не могу понять причину такого категоричного и заблаговременного отказа. Ведь мне искренне нравится игра Наследницы. Уверен, вы тоже с благосклонностью оценили бы её.

— Какая грубость!

— Нет, матушка! Поверьте, за этой просьбой стоит серьёзная причина. Вот только, я не знаю какая. И позвольте вам напомнить — в этой стране показывать эмоции считается невоспитанностью.

Наконец, пришло время появиться Наследнице. Кан подошёл к двери и протянул руку, чтобы провести сестру в зал. Хорошо, что он стоял спиной к публике, потому, что у него не хватило выдержки скрыть своё ошеломление.

«Как? Айю — это Ани?

… Шустрая проказница Ани — это Айю?

… Не телохранитель, а сама Наследница?

… А как же Основы?

… А матушкин надзор? А постоянная свита Наследницы?

… Наследница покидала Дворец в одежде служанки?

… Айю прислуживала в гостинице простолюдинам?

… Как ей удалось сотворить такое?

… Как я мог так ошибиться?!!»

Кан застыл с протянутой рукой на пороге зала. Айю вдоволь «насладилась» его реакцией и прошла в зал сама. Сегодня на ней бархатное розовое платье, мягко облегающее фигуру, расшитое золотом по подолу и рукавам. Узкий жемчужный поясок подчеркивает тонкую талию, а на голове маленькая бархатная шапочка, обшитая жемчугом и лебяжьим пухом, и на этот раз без привычной вуали.

Как и все остальные, Эрим наблюдает за появлением Наследницы и реакция Кана ему понятна. И ещё он вспомнил слова Ани о том, что Нак не узнал её. Матушка встревоженно шепчет:

— Он что, тоже не видел её лица? Родной брат не видел лица своей сестры?

— Они не родные, они двоюродные. И да, он не видел её лица с семи лет.

Айю подходит к ним и говорит все положенные слова о радости знакомства и приятном вечере. Раскланивается и идёт дальше. У неё ровный голос и спокойное лицо, все приличия соблюдены.

Её Величество внимательно посмотрела на сына.

— Я ошибаюсь, или вы с Наследницей знакомы без вуали? Не зависимо от реакции её брата?

— Мы… гм, ...слегка нарушили правила. И об этом не стоит распространяться.

Королева крайне удивлена, но постаралась спрятать свои эмоции.

Наследница обходит зал, здоровается поочередно с вельможами и подходит к норуландскому принцу. Джунки стоял в стороне ото всех, опершись спиной о стену. Руки независимо сложены на груди, а на губах неожиданно тёплая улыбка. Когда Айю подошла к нему и поклонилась, улыбка стала ещё шире и искренней.

— Я знал, что нэ ошибус. Ты такая красывая… Ты как вэсна.

Это неожиданное признание вдруг сломало выдержку Наследницы. Айю закрыла глаза и прикусила задрожавшую губу. Джунки шагнул к ней, загородил широкими рукавами её лицо от публики, делая вид, что поправляет ей шапочку. В зале мгновенно воцарилась негодующая тишина. Дворяне оскорбленно замерли, поражённые наглостью чужеземного принца. Но Джунки плевать на них. Он подождал, когда к Айю вернётся самообладание и только тогда опустил руки и отступил.

— Спасибо.

— Я ешо не отказался от тэбя, — тихо предупредил принц.

Гости рассаживаются по местам. Эрим и королевская чета теперь оказываются по одну сторону стола, а Кан, Джунки и Айю напротив. Кан так и не оправился от удара. Единственное, что он смог — надеть на лицо бесстрастную маску, хотя он всё так же бледен и вряд ли понимает, что вокруг происходит. Воспользовавшись его смятением, Джунки ловко поменялся с ним местами, открыто улыбается Наследнице, и пытается её развлечь. Айю изредка благодарит его глазами и низко опускает голову, стараясь спрятать лицо.

Её величество, наблюдая за всем этим со своего места, недовольно сообщает Эриму:

— Похоже, принцесса на короткой ноге с норуланским принцем?

— Матушка, прошу вас, не делайте поспешных выводов. На самом деле… всё очень запутанно.

— Я вижу. И я уже совсем не уверена, что хочу этого брака.

Пиршество, наконец, закончено. Подарки вручены и получены. Гости благополучно выпровожены по домам. Теперь можно отдохнуть и подготовиться к завтрашнему, очень трудному дню. Верховная с удовольствием расположилась в низком кресле, давая отдых усталым мышцам. Её любимые болонки тотчас же заскулили у ног. Верховная подняла их на колени, погладила отросшую шерстку. Легкий стук в дверь — вошёл управляющий.

— Госпожа, пришёл Старший охраны. Говорит, это очень срочно и очень важно.

— Пригласи.

Верховная ещё раз погладила собачек, собираясь отдать их Асину и отправить его из кабинета. Но Старший охраны вошёл не один. Два стражника, вошедшие вместе с ним, быстро подошли к парнишке и повалив на пол, связали ему руки за спиной. Болонки Верховной, звонко лая, бросились на помощь подростку, но Старший охраны подхватил каждую собачку за холку и усадил в корзину с крышкой, которую горничная тут же унесла. Охранники, связав подростку и ноги, усадили Асина на колени, сами остановились рядом.

— Что происходит? — Верховная молча наблюдает за происходящим, не дрогнув даже мизинцем.

Старший охраны низко опустил голову.

— Госпожа Верховная Хранительница, у меня для вас неприятная новость.

— Я слушаю.

— Несколько дней назад, ко мне пришёл один из ваших охранников и признался, что год назад один из купцов поймал его на некой слабости. В обмен на молчание, охранник поставлял купцу некоторые сведения о вашем дворе. Так как эти сведения никак не грозили вашей безопасности, а всего лишь помогали купцу в торговых делах, совесть не особо мучила этого стража. Но с недавних пор, купец стал использовать его для передачи сообщений для норуландского посольства. И охранник пришёл ко мне. Я установил слежку за купцом, и его связь с послом не вызывает сомнений. Но это ещё не всё. Я прошу вас выслушать одного человека.

— Зови, — Верховная посмотрела на жалобно хнычущего мальчишку, но приказа освободить его не отдала. Старший охраны не зря получил своё место.

В кабинет вошёл ещё один человек.

— Это лорд Атар, Старший телохранитель зиндарийского принца.

Тот коротко поклонился и начал без лишних предисловий.

— Ваше Величество, наша страна напрямую граничит с Норуландом и уже не первый год ждёт оттуда вторжения. Поэтому мы стараемся узнать как можно больше о жизни соседей. В этой стране только два клана — воины и все остальные. Воины имеют всё. Воинам можно всё. Но для войны нужны не только воины, нужны ещё и шпионы.

В Норуланде веками поощрялись школы совершенных шпионов. Туда попадают мальчики от трёх до пяти лет из захваченных поселений, полукровки и сироты. Никто точно не знает, как именно воспитывают этих детей, все школы строжайше засекречены. Известно только, что к десяти— двенадцати годам те, кто выживает, мастерски владеют всеми видами оружия. Они умеют читать следы, взбираться на стены и надолго задерживать дыхание под водой. Они неприхотливы в еде и приучены стойко переносить и мороз и зной.

Поговаривают, что в школах разработан специальный рацион, позволяющий двадцатилетним шпионам выглядеть лет на пятнадцать, но не терять физической силы. Они мастерски гримируются и притворяются. Больными, калеками — чтобы вызвать жалость и втереться в доверие. А ещё эти дети хладнокровно убивают любого, кто станет у них на пути, даже маленького ребёнка. Ибо цель их жизни — выполнить приказ. Шпионов, вышедших из этих школ, называют «эн-асины».

— Энасины?

— Эн-асины — «летящие кинжалы».

Верховная невольно бросила взгляд на сидящего между стражниками Асина. Тот престал хныкать, опустил голову и внимательно следит исподлобья за окружающими. Хранительница внутренне ахнула — парнишка, который всегда вызывал жалость, сейчас походил на хищника в засаде. Словно в насмешку, заметив её взгляд, Асин тут же жалобно скривился и шмыгнул носом.

— Всё, что ты рассказываешь, больше похоже на сказку.

— Да, я тоже так думал. Вы помните, не так давно, во время охоты, два неизвестных подростка в одежде Дворцовых служащих пытались убить наследного принца? Они действительно, выглядели лет на пятнадцать, и я сам лично пытался схватить одного из них. Мальчишка был увёртлив, как уж, и сам наносил чувствительные удары. Сначала он один противостоял двум взрослым, причем хорошим воинам. Но когда понял, что уйти не удастся, он просто перерезал себе горло.

Старший охраны дал знак страже и те подняли связанные руки мальчишки вверх, заставляя его опустить голову едва не до пола. Дальше Старший сам продолжил рассказ.

— Госпожа Верховная Хранительница, позвольте рассказать вам, как погиб второй мальчишка. Он откусил себе язык и захлебнулся собственной кровью.

— Как? Разве такое возможно?

— Господин Хранитель, дайн Кан, лорд Атар и я были там. Мы ничего не смогли сделать, так как совсем не предполагали подобного.

— Но… зачем он убил себя?

— Очевидно, боялся «отвара Истины».

— Госпожа… — зиндариец покосился на мальчишку, но продолжил, — Ему приказал норуландский принц.

Старший охраны недоверчиво поморщился, но Атар уверенно продолжил:

— Вы слышали слово, которое бросил напоследок норуландец? Я узнал, как оно переводится. «Умри».

Немного подождав, пока Верховная и Старший охраны свыкнутся с новостью, Атар продолжил:

— Ваше Величество, есть только одна примета, изобличающая эн-асинов: в левой подмышке у них маленькая татуировка — клинок с головой шакала вместо рукоятки.

Старший Охраны вспорол кинжалом рубаху возле рукава у Асина.

— Да. Именно этот рисунок я видел у мёртвых мальчишек.

Верховная не стала заглядывать в чужую подмышку, она прошла за свой рабочий стол.

— Что теперь будет с мальчиком?

Старший охраны опустил голову и признался:

— Я не знаю, Госпожа Верховная. С его навыками, отправлять его на переработку слишком опасно.

— А если отдать его норуландцам?

— Его убьют, — уверенно отвечает Атар. — Причём, очень жестоко, в назидание другим.

Верховная надолго задумалась, затем подошла к подростку.

— Поднимите ему голову.

Охранники опустили руки Асина и подняли его за плечи. Но тот упрямо уставился в пол.

— Асин, — Верховная погладила парнишку по голове, и тот, наконец, поднял голову.

На этот раз он не притворяется испуганным. У него такое же спокойно-презрительное выражение на лице, какое часто бывает на лице его принца. Хранительница убрала руку и заговорила мягко, глядя прямо в глаза пленника.

— Ты знаешь, мне сейчас предстоит очень важное и трудное дело. Мне нужно время, чтобы решить твою участь. Пожалуйста, не убивай себя, дай мне несколько дней на раздумья.

На лице парнишки ничего не изменилось, как будто он вдруг перестал слышать. Верховная повернулась к Старшему охраны.

— Выделите комнату, где он будет ждать своей участи.

— Госпожа, это должно быть во дворце?

Хранительница почувствовала беспокойство в голосе Старшего. Да, сейчас во дворце очень много чужаков и охране непросто.

— Где вам будет удобно. Но прошу помнить, что он из моей свиты и пока ждёт своей участи.

— Благодарю, Госпожа Верховная.

Охранники не стали развязывать пленника, они просто вынесли его на руках. Что ж, теперь можно подумать о судьбе государства.

Когда Эрим, попрощавшись с родителями, направился к своему двору, он случайно заметил Кана, уныло сидящего возле моста через дворцовый ручей. Вспомнив своё состояние во время охоты, когда Айю открыла ему лицо, Эрим подошёл к Кану и молча уселся рядом. Однажды Эриму довелось увидеть человека, сидящего возле пепелища, потерявшего в пожаре абсолютно всё, что было ему дорого. Именно так сейчас выглядит и Кан. Он долго молчал, затем заговорил совершенно бесцветным голосом, продолжая глядеть на воду:

— Айю никогда не пользовалась белилами.

— Что?

— Эта маска выбеливает кожу. Я был уверен, что Айю давно избавилась от своих веснушек. А телохранительнице они только к лицу.

— Ааа...

— А ты знал, что Наследница — это Ани?

— Нет. Я думал, что это Ина.

— Ина? …Да, иногда своим голосом, движениями, Ина напоминала Айю. Но я думал, это от того, что они постоянно вместе… Моя матушка не спускала глаз с Айю. Вокруг неё постоянно была толпа народа. Как им удавалось покидать дворец, чтобы никто не догадался?

— Они никогда не появлялись в гостинице вместе. Только по очереди, — о наличии потайного хода Эрим решил не говорить, это не его тайна.

— Правда? Я даже этого не заметил. … Ты прав, Ина своим спокойным и ровным характером была больше похожа на Наследницу. Но как эта проказница Ани могла прятаться за вуалью Айю?

— Ваши традиции. Разве могла она вести себя так же свободно здесь, во Дворце?

— А рост? Айю выше Ани пальца на три!

— А каблуки? Туфли на каблуках!

О том, что грудь Ани заметно меньше, чем у Айю, вспомнили и промолчали оба. Кан со стоном обхватил голову.

— Я не просто дурак, я — слепой безмозглый идиот!

— Я не лучше. Даже увидев их вдвоем во Дворце, я не смог отличить Ина от Наследницы.

Глава 17. Откровенности.

На следующий день, когда Кан подходил к дверям во двор Наследницы, Эриму уже открывали дверь. Там впустил их обоих, но предложил подождать.

Принц Джунки попросил Айю подарить ему несколько своих рисунков, и сейчас они в рисовальной комнате, выбирают работы. Кан хорошо знает эту комнату — одна стена в ней полностью состоит из стеклянных квадратов, давая много света. Вдоль другой стены стоят широкие стеллажи с коробками, в которых хранятся рисунки Айю. Ещё один стеллаж занят цветными нитками и бисером. Помимо доски для рисования, здесь стоят высокие пяльцы. Айю не только рисует, но и вышивает в этой комнате.

Сейчас Айю показывает Джунки свои работы и принц отбирает самые удавшиеся. Пожалуй, это впервые, со дня приезда Норуландского принца, когда его присутствие не раздражает Кана.

Племянник правителя всё ещё не пришёл в себя от чудовищного открытия. Всю ночь он пытался убедить себя, что мягкая, беззащитная Айю, и дерзкая, бесстрашная телохранительница её свиты — один и тот же человек. Что Ани, силы духа которой хватало поддержать и ободрить каждого, кто нуждался в её утешении в ремесленном квартале, и сестрёнка, способная лишь молчаливо терпеть бесконечные придирки его матери — это всё она же. Увидеть её сегодня было просто необходимо. Чтобы убедиться, что его ночной кошмар не бред воспаленного ума, и Айю— Ани и впрямь существует.

Но что он хочет и что может ей сказать? Поэтому Кан почти благодарен норуландцу, занимающему Айю беседой.

Джунки стал довольно бегло говорить на саккарском. Остался забавный акцент и неожиданные паузы, когда принц не сразу может вспомнить подходящее слово, но разговоры с ним стали спокойнее и интереснее. Сейчас Айю, Ина и Рин разложили на столе, на рисовальной доске, и держат в руках рисунки Айю и с любопытством наблюдают, как норуландский принц определяет лучшие работы. Он не ищет точного копирования или интересной композиции — он выбирает настроение.

— О чём ты думала, когда рысовала это?

— Не помню. Просто красивые цветы.

— Нет, здес ты улыбалас. Радовалас весне и солнцу. А здес ты грустила. Скучала о ком-то?

— Возможно.

— Теплых и радостных работ у тебя больше, чем грустных. Ты счастлива?

Айю рассмеялась.

— Может быть, с плохим настроением я беру в руки не кисть, а что-то другое?

— Арбалэт?

Девушка с улыбкой приложила палец к губам. Но улыбка тут же сбегает с лица — Джунки взял рисунок, который она не собиралась ему показывать. На рисунке видна лишь спина парня, украдкой наблюдающего с балкона за мальчиком, весело играющим со щенком у ручья. Лица парня не видно, но его чёрные волосы мягкой волной ложатся на синий камбук.

Принц рассматривает рисунок с очень серьёзным лицом.

— Вот так ты меня выдишь?

— Вас обидел рисунок?

— Нет. Мне часто хочется оказаца на месте беззаботного мальчишки, хоть ненадолго. Ты тоже об этом думаэшь?

— Это всего лишь рисунок.

Айю отвела глаза, не желая раскрывать свои тайны. Принц оглянулся на горничную и телохранителя, и решил сменить тему разговора. Вот только новая тема оказалась ещё менее удачной.

— Я недавно был в вашем Доме Вэселя. Меня удывило, что там совсем нет саккарских девушек. Их специално спрятали от норуландцев? Мы настолко страшны для вас?... Что я сказал не так?

Айю успокаивающе положила руку на грудь Рину, вознамерившемуся проломить гостю голову.

— Видите ли, принц… В нашей стране не принято вести такие разговоры с девушками.

— Почему? Это считаеца постыдным? Тогда почему вы не закроете Дома Вэселя? Вед они работают открыто.

— Дело в том… Простите, принц, у вас же есть младшая сестра? Не думаю, что вам понравилось бы, начни мужчина такой разговор с вашей сестрой... В нашей стране ко всем девушкам относятся так же бережно. Саккарские девушки — это сокровище нации.

— Просты. Я и правда был… слышком дэрзок. Просты.

Айю с удивлением посмотрела на принца. Надо же, он даже побледнел. Неужели, правда, настолько переживает? Неожиданно для самой себя, она продолжила.

— Тогда я отвечу на ваш вопрос.

— Нэ стоит.

— Вряд ли, кто-то другой объяснит вам это… В нашей стране считают, что мужчина и женщина, создавшие семью, делят общую Долю на двоих. В новой семье женщину считают хранительницей мудрости, поэтому она отвечает за слова любви. Мужчина — хранитель силы, поэтому, он отвечает за любовь тела. Когда их познания объединятся, родившаяся страсть укрепит чувства, не даст им угаснуть до конца жизни.

— Красыво. А при чём здес Дома Вэселя? Что я пропустыл?

— Ничего. Просто дальше всё гораздо прозаичней и не так красиво. Видите ли, в нашей стране мальчиков почему-то всегда рождается больше, чем девочек. И когда дети достигают зрелого возраста, невест хватает, к сожалению не всем. С древних времён, маленьких девочек привозили к нам с Саламских островов — там почему-то их всегда рождалось намного больше. В добавок, своей внешностью и традициями саламцы очень похожи на нас.

Потом... когда доступ к Саламам оказался закрыт, купцы стали собирать осиротевших девочек повсюду, где бывают. С родственниками девочки заключается контракт на перевозку и отказ от семейных связей. Государство оплачивает купцу все расходы и воспитывает сирот в наших традициях… Но иногда купцы привозят взрослых женщин, которые готовы обучать молодых мужчин телесной любви, не объединяя Доли... Во всяком случае, так задумывалось. Но я видела там не только молодых и холостых…

—Видела? ТЫ ВИДЕЛА? — Кан, стоящий в дверях, просто искрится от гнева.

Айю вздрогнула и прикусила язык. Джунки смерил Кана взглядом с ног до головы, и тихо спросил:

— Мне остаца?

Девушка молча свернула несколько рисунков и протянула их принцу.

— Хорошо. Я уйду.

Джунки прошествовал мимо Кана с обычным холодно-презрительным выражением на лице.

В ожидании, когда Наследница освободится, Эрим присел за стол и открыл лежащую книгу. Это оказались рассуждения саккарских купцов о нравах и обычаях Зиндарии. Чтение так увлекло зиндарийца, что неожиданный резкий возглас заставил его вздрогнуть.

— Рин, Там, подите сюда! Немедленно! Айю, тебе придётся подождать там.

Голос Кана пронизывающе холоден, как ветер горных вершин. Он пропустил в кабинет Рина и плотно прикрыл дверь. Телохранители недоуменно переглянулись и выжидающе остановились в центре кабинета.

— Как вы можете объяснить мне познания Наследницы о Домах Веселья? Совсем берега растеряли? Вы куда смотрели? Вы для чего приставлены к Наследнице?

Парни опять переглянулись, но ответить ничего не успели, даже если хотели. Голос Айю за спиной Кана зазвенел закалённым металлом.

— Оставь их в покое, Кан. Если тебе интересно, я могу рассказать.

Айю вошла в комнату, остановилась напротив Кана. Эрим растерялся — он сидел за столом открыто, не прячась, но эти двое ничего вокруг не хотели замечать. Не затыкать же теперь себе уши, чтобы не слышать не предназначенного для тебя разговора.

Айю начала спокойно и ровно, но не голос выдал её напряжение, а чуть подрагивающие пальцы, перебирающие края жёлтого сюрко.

— Ты знаешь, оказывается, скрывать лицо — это очень удобно. Особенно, в подростковом возрасте. Настолько, что если девочка появится в мужском училище, об этом никто не догадается.

У побелевшего, как полотно, Кана перехватило дыхание.

— Ты… Не-воз-мож-но…

— Хочешь, я расскажу, о чем взахлеб рассказывают ученики младших курсов твоего лицея? О весёлых похождениях Кана и Раса. А ещё по рукам до сих пор ходит баллада, о том, как пятеро женщин-цветов завлекали Кана в свои постели и просили признать их лучшими. Пересказать?

— Это неправда! — вряд ли Кан сам понимает, что именно он отрицает — балладу или присутствие девушки в мужском училище.

Но Наследница уже передумала спорить. Она бессильно опустила плечи и заговорила совершенно уставшим голосом.

— Что неправда? Баллада? Конечно. Это выдумки мальчишек. Кан, прости, но даже ты не смеешь отчитывать моих парней... Прости, я была слишком резка и не должна была вот так вываливать ещё и эту новость на тебя.

— Я… п-приду позже, — похоже, Кан получил ещё один хороший удар под дых.

Ина, выглянувшая на шум из комнаты, проводила Кана сочувствующим взглядом, но увидев Эрима, опять скрылась за дверью. Теперь и Наследница увидела ещё одного гостя.

— Вы хотите поговорить?

— У меня были вопросы к вам. Но наверно, их стоит отложить.

— Да ладно уж, рубить, так рубить, — девушка села за стол, напротив него. — Спрашивайте.

Эрим положил на стол записку, которую Айю прислала ему перед приёмом.

— Почему вы не захотели играть для Их Величеств?

Айю смутилась.

— Видите ли… Простите… Дело в том, что я совершенно не умею играть ни на одном музыкальном инструменте. Это Ина замечательно играет. И поёт. И вышивает. И… она замечательная.

— Я знаю.

Посмотрев на устало-отрешённое лицо девушки, Эрим решился на более откровенные вопросы — а вдруг ответит?

— Простите, если я хочу знать слишком много…

— Спрашивайте.

— Там, в гостинице, фигуры у Ани и Ина немного отличаются. А здесь, во дворце…

Кажется, Айю, наконец, отвлеклась от своих невесёлых мыслей. Она улыбнулась принцу, в глазах появилась привычная лукавинка.

— Наша старшая сестра, Оша — замечательная портниха. Она и научила нас некоторым… женским хитростям. И раз Доля подарила нам настолько похожие голоса и волосы, что даже родные не всегда могут отличить, то как было не воспользоваться этим?

— А тогда, в посольстве? Я сам видел ужасную рану на груди парня, а на следующий день…

— А, вы об этом! — девушка лукаво оглянулась на Тама, затем мягко улыбнулась Эриму. — Вы тогда очень помогли нам. Думаю, в благодарность, я могу открыть вам один секрет. Но предупреждаю, до сих пор, кроме нас, об этом знали только Хранитель и Старший Охраны. Там, не кашляй, я не забыла о тебе, — Айю слегка повысила голос. — Дин! Мне нужна твоя помощь!

Из покоев Наследницы вышел ещё один телохранитель, встал за её спиной, рядом с Рином.

— Снимите капюшоны... Ну да, Дин и Рин — близнецы.

— И как вы их отличаете? — не удержался от глупого вопроса Эрим. Да, с математикой у Ина всё в порядке.

— Ммм… Дин весёлый и болтливый. А Рин серьёзный и вдумчивый.

Эрим смотрит на парней. Два одинаковых лица одинаково ехидно улыбаются.

— Но зачем?

Айю вздохнула.

— На самом деле, это получилось случайно и очень много лет назад. Когда, в семь лет, эти мальчишки пошли в училище, то, в первые же выходные, Дин сломал ногу. По правилам, если бы он не появился на занятиях через десятидневку, его бы отстранили от занятий до следующего года. А нам очень не хотелось разлучать братьев, и ногу он сломал из-за меня, поэтому я одела форму и пошла в училище вместо него. В детстве я была рослым ребенком, это сейчас они дразнят меня «мало́й»…

В общем, мальчишки-ученики ничего не заметили, наставник тоже не обратил на меня внимание. А мне очень понравилось учиться вместе с братом. Каждые выходные мы с Рином подробно рассказывали Дину всё, что видели и слышали, а Бин, их старший брат, следил, чтобы Дин не отстал от учёбы. Когда Дин готов был пойти на занятия сам, мне стало очень жалко бросать учёбу и возвращаться во дворец, под надзор Главы Дома. Тогда мы придумали этот обмен. Одну десятидневку со мной в училище Рин, вторую Дин, затем опять Рин. Вот тогда Наставник заподозрил подвох и обратился к Старшему охраны. А я показала бирку правителя.

Мне здо́рово влетело тогда от отца, ведь бирку мне дали совсем для других целей. Но послушав мои рассказы, отец почему-то согласился на это обучение, с условием, что каждый вечер мы будем возвращаться во Дворец, а меняться братья будут каждый день.

Чтобы не путаться в именах, мы договорились, что дома оба брата отзываются на Дина, а в училище или во Дворце — на Рина. Когда на следующий год пришло моё время идти в училище, Ина одела вуаль и пошла вместо меня. Каждый вечер она пересказывала мне уроки, а мальчишки занимались со Старшим охраны на тренировочной площадке. Постоянно закрывать лицо — это очень утомительно. Но иногда это бывает полезно.

— И что, матушка Юла так легко с этим согласилась?

— Не то, чтобы легко, но… высокий ранг Хранителя имеет свои преимущества. Следующий вопрос?

— Как получилось, что Кан ничего не знал о ваших… перевёртышах?

— Кан… он слишком правильный. Он и представить не может такого дерзкого нарушения Основ. Думаю, вам трудно даже предположить, насколько тяжело ему далось собственное перевоплощение.

— Тогда, почему ты была с ним так резка?

Айю в очередной раз вздохнула. Она опустила голову и стала обводить пальчиком цветы на скатерти.

— Я просто устала. Ты же видел, как он встретил меня на церемонии Представления. Он тоже не считает меня достойной быть наследницей Печати.

Эрим медленно покачал головой.

— Я думаю, ты неправильно его поняла. Дай ему немного времени и он сможет объяснить своё ошеломление.

Айю продолжает рисовать цветы на скатерти. Она молчит так долго, что Эрим решает, что пора прощаться. — Прос…

— Я люблю его.

— Что?

— Я люблю его. Я не знаю, почему Доля так посмеялась надо мной, заставив влюбиться в двоюродного брата. Но уже два года, как моё сердце начинает громко стучать от одного его имени. А может, и дольше.

Судя по лицам телохранителей, для них это не новость. Айю подняла голову и спросила с горькой иронией:

— Ну как, Ваше Высочество, ты всё ещё хочешь жениться на мне?

Эрим смотрит на дверь, за которой скрылась Ина и молчит.

Когда Там закрыл дверь за принцем, Айю указала ему на стул напротив себя.

— Там, садись. Твоя очередь задавать вопросы.

— Ммм… Мне нужно хорошо подумать.

Ина, наконец, вышла из комнаты, села за стол рядом с Наследницей. Айю положила ладонь на руку Тама.

— Для начала — спасибо тебе за невозмутимость, когда, устроив раненого Дина в охотничьем домике, ты, как ни в чём не бывало, встретился здесь с Рином. Это помогло мне взять себя в руки. Ты ведь уже знал, что Рин не один, что в моих покоях почти всегда прячется его двойник?

— Конечно. Как вы и сказали — они разные. Но сначала — да, вы хорошо прокипятили мне мозги, пока я не догадался.

— И всё это время ты молчал?

— Телохранитель бережёт не только жизнь госпожи, но и её секреты.

— И ты никому не сказал?

— Сказал. Старшему дворцовой охраны.

— А он что? — не удержалась от улыбки Айю.

— Сказал, что я справился на две декады раньше, чем он мне давал. А если бы не справился — пошёл бы охранять конюшни.

Девушки дружно прыснули, как будто услышали лучшую шутку в их жизни.

— А ты знал, что из моих комнат начинается потайной ход, который ведёт прямо в гостиницу родителей Ина и близнецов?

— Я знал, что вы уходите в город прямо из своих покоев.

— И ни разу ни о чем не спросил?

— Я всего лишь телохранитель.

— Там, как мне отблагодарить тебя за твою преданность?

— Ммм… Вы покажете мне место, куда так дружно сбегаете из Дворца?

— Конечно! Я уже давно хочу представить тебя моей второй семье.

Глава 18. Обряд Испытания.

Весь город украшен государственными флагами, вокруг площади опять установлены трибуны. Празднично одетые люди занимают места на балконах и лавках. Кану исполнилось двадцать пять и сегодня для него будет проведено Испытание Хранителя.

Джунки постарался вспомнить, что успел узнать об обряде Испытания неожиданно пропавший мальчишка эн-асин. По закону, каждый кто переступил порог брачного возраста и ещё не женат, может заявить о желании пройти Испытание. И тогда по всем селениям пройдут глашатаи со специальными корзинами с именем претендента. Те, кто возражает против него, должны опустить в корзину маленький камешек. Всего отправляют сто глашатаев на каждого претендента. Если хоть одна корзина окажется полной, претенденту отказывают в Испытании. Говорят, все корзины с именем Кана вернулись во Дворец пустыми.

Само Испытание довольно странно, на взгляд Джунки. Испытуемому дают выпить какой-то отвар, который якобы, не позволяет солгать. А затем женщина-жрица, здесь она называется Провидицей, просто задает вопросы. Совершенно разные, нет общего списка. И по этим ответам Старейшие выбирают достойнейшего.

Джунки скривился — кто же поверит в честность такого обряда? Асин уверял, что здесь не применяют пыток на допросах — Дознавателям достаточно «отвара Истины». Только людям с железной волей удаётся промолчать на допросе. Промолчать, но не солгать. А вещуньи смотрят прямо в душу, на их вопросы отвечают все. Да уж, я не отказался бы привезти с десяток кувшинов такого отвара в Норуланд.

Когда Хранители и их гости заняли свои места на балконе Дома Правительства, на площади, на какое— то время, установилась тишина — все прониклись торжественностью момента. Две женщины в длинных серых одеяниях без малейших украшений и в плоских шапочках с вуалями, закрывающими низ лица, взошли на помост и подняли на руках странное зеркало. Прямоугольник с серебристой и полупрозрачной поверхностью, тонкий, как лист бумаги. Жрицы разошлись в стороны, продолжая держаться за зеркало. С каждым их шагом, зеркало росло, увеличиваясь в размерах, отражая и увеличивая на своей поверхности происходящее на подиуме.

Джунки оглянулся на стоящего неподалеку саккарского стражника.

— Что это? Что они дэлают?

— Это множащее зеркало. Одно из тайных умений Провидиц. Сейчас такие же зеркала растянуты на всех городских площадях, и жители других городов смогут увидеть всё, что отразит это зеркало.

— Колдовство?

— Мы называем это ведовством.

Ещё несколько жриц установили на помосте три плетеных кресла. Люди на площади слегка заволновались — разве претендент будет не один? А в центре подиума поставили небольшую, до пояса женщинам, деревянную колонну.

Джунки вздрогнул, увидев перед собой неожиданно возникшую женщину в сером одеянии. Она протянула ему руку, молча позвала за собой. И Джунки вдруг понял, что ему предлагают пройти Испытание. Не колеблясь, принц встал и пошёл за женщиной. Джунки поднялся на помост и его проводили к креслу. Соседнее кресло сразу же занял брат Наследницы, Кан, следующее — зиндарийский принц. Саккарец выглядит сосредоточенным, а вот соперник Джунки явно растерян, его, похоже, тоже не предупредили о предстоящем представлении.

На ступеньках выстроилась целая вереница женщин в серых одеяниях. Первая жрица была с открытым лицом и большим, с мужскую ладонь, кулоном в виде солнца на золотой цепи. Держалась она столь величественно, что Джунки сразу вспомнил свою бабку – шаманку Рода. От неё исходит такая же Сила, как сейчас от жрицы. Нет, эта Сила идёт не от амулета. Ни один амулет не работает на земле Саккара. Она сама переполнена Силой… Кажется, я поторопился согласиться на их обряд… И куда подевался Асин? Мне пора волноваться?

Женщина остановилась у колонны в центре помоста, строго оглядела сидящих перед ней испытуемых. Чуть приподняла руку и слегка качнула пальцами. Тотчас на помост поднялся саккарец средних лет в зелёно-жёлтой одежде и ещё одна жрица. Эта, как и все остальные, была без украшений и с закрытым лицом, в руках она держала небольшой серебряный кубок.

Главная жрица повернулась к Джунки, заглянула не только в глаза – в душу, и заговорила неожиданно мягким, певучим голосом:

— Принц Джунки, благодаря нашему зелью, ты будешь понимать каждый мой вопрос именно так, как я его задам. Но отвечать будешь на своём языке, чтобы у тебя не было трудностей с подбором нужных слов. Этот человек, — указала на саккарца, — будет переводить твои ответы. А чтобы ты не сомневался в его честности, и чтобы избавить его от соблазна исказить твои слова или добавить что-то своё, он выпьет отвар Истины.

Купец принял кубок слегка подрагивающими пальцами, выпил одним махом, и разом успокоившись, прошёл за спинку кресла Джунки.

— Принц Эрим, — повернулась жрица к другому гостю, — мы обговорили с Его Величеством вопросы, которые я буду задавать. Но чтобы развеять его сомнения полностью, этот человек, — опять лёгкое движение пальцев, — будет стоять за твоим креслом и следить за знаками зиндарийского короля.

Зиндарийца, поднявшегося на подиум, Джунки уже видел. Один из двух нукеров, что постоянно таскаются за принцем. Нукер прошёл на своё место, а жрица продолжила:

— Тебе хорошо видно твоего короля? Тебе виден его знак?

Получив два кивка, жрица обратилась к принцу:

— Если королю не понравится мой вопрос, он подаст знак, и твой телохранитель набросит тебе на лицо платок. Он избавит тебя от наваждения отвара и ты сможешь уйти, прервав испытание.

Ещё одна жрица подала нукеру белоснежный, полупрозрачный платок и удалилась. Зиндарийский принц заметно успокоился, и даже величественно расправил плечи.

— Пора приступить к Испытанию! – громко хлопнула в ладоши главная жрица.

Цепочка из жриц пришла в движение. Лёгкими, бесшумными шагами они приближались к креслам, отдавали претендентам свою ношу, и так же бесшумно, спускались вниз.

Сначала парням подали по серебряной чаше, отполированной до зеркального блеска, наполненной совершенно прозрачной водой. Как только вода была выпита, каждому положили в руки по зеркальному шару. Джунки покрутил его в руках, любуясь своим отражением, пытаясь угадать, из чего шар сделан. Шар легкий и очень тёплый, его так приятно держать в руках.

Увлекшись шаром, Джунки не заметил, как на подиуме осталась только одна женщина. Будто факир, она достала из широкого рукава ещё один шар, поменьше, и положила его в выемку на вершину колонны.

Джунки проверил себя — никакого действия отвара на себе он не чувствует. Разве что — его удивила тишина, установившаяся на площади. Как будто тысячи людей разом затаили дыхание. Или это и есть действие отвара? Я не должен ничего слышать? Но я ясно слышу шаги жрицы и даже дыхание или шелест одежды соперников.

Жрица положила руки на шар, и заговорила мягким, приятным голосом:

— Теперь вы будете слышать только то, что происходит здесь, между нами. Никто и ничто не сможет отвлечь вас от моих вопросов.

Жрица повернулась к Джунки:

— Представься.

Как будто не она недавно обращалась ко мне по имени! Впрочем, мне не жалко, пожалуйста.

— Джунки, одиннадцатый сын Джерума из рода Тигра, императора Норуланда.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Брачный возраст в твоей стране?

— С пятнадцати.

Переводчик за спиной тихо шелестел, как степная трава, не напрягая и не мешая.

Жрица повернулась к Кану, и тот послушно ей отвечает. Следующий — Эрим.

— Кан Саккар, племянник Хранителя Печати, двадцать пять лет, это брачный возраст.

— Аравур Шаркан Эрим, наследный принц Зиндарии. Двадцать четыре. Брак разрешен с двадцати.

Первые вопросы даются молодым людям легко, следующие всё сложней, как будто каждый вопрос вещуньи отнимает часть их сил.

— Эрим, почему ты хочешь стать правителем Зиндарии?

— Хочу? Мой долг продолжить дело отца и быть достойным его, и памяти предков, независимо от моих желаний.

— Кан, почему ты хочешь стать Хранителем Печати?

— Моя Доля — заботиться об этой стране и её людях. Это расплата за высокое положение. Но я уже давно не уверен, что достоин этого звания.

— Джунки, почему ты хочешь стать Правителем Саккара?

— Мне нужна сила. Чтобы защитить свою сестру. Чтобы противостоять братьям. Чтобы стать щитом для матери.

— Если для твоей страны понадобится твоя смерть, что ты сделаешь?

— Если моему отцу понадобится моя смерть, он не будет спрашивать о моем желании, он просто прикажет мне умереть.

— Кан?

— Если моя смерть принесет пользу стране, я умру.

— Эрим?

— Я никогда не думал об этом.

Вещунья продолжает смотреть ему в глаза. И Эрим вдруг огрызается.

— Как моя смерть может помочь моей стране? Не хочу даже думать о такой глупости. Если вдруг настанет такое время, тогда и буду думать.

— Если кто-то из близких тебе людей нарушит закон, что ты сделаешь?

— Смотря что и почему он сделает. Я постараюсь разобраться и помочь ему.

— Кан?

— Я буду искать смягчающие обстоятельства для него и приложу все силы, чтобы помочь ему.

— Но Закон уравнивает…

— Я знаю. И так же знаю, что отвернуться от близких мне людей я не смогу, у меня не хватит на это твердости.

— Джунки?

— Слово правителя — закон для подданных. Я сам буду судить его.

— Если для твоей страны понадобится смерть кого-то из твоих близких — что ты сделаешь?

— Я буду драться. Сначала им придется убить меня.

— Кан?

— Я умру вместо него.

— Вместо — не получится. Либо твой близкий, либо страна. Что ты выберешь?

— Я знаю, какой выбор мне должно сделать, но… Я буду искать другой выход.

— А если его нет?

— Есть. Обязательно найдется, нужно только хорошо подумать.

— Эрим? Твой выбор?

—… Я приложу все силы, чтобы защитить его. Как может смерть одного человека спасти страну? Это глупость!

— Эрим, почему ты хочешь жениться на Айю?

—… Она… доверилась мне. Я могу стать для неё другом и опорой.

— Кан, как ты относишься к Айю?

На этот раз взбунтоваться пытается Кан. Он вцепился пальцами в ручки кресла, низко опустил голову. Отвечает сквозь зубы.

— Хорошо отношусь.

Вещунья продолжает смотреть на него.

— Я люблю её, — сдаётся Кан.

— Джунки, почему ты хочешь жениться на Айю?

— Она подходит мне. Она живая и искренняя. Мне хорошо с ней, будто она часть меня.

Вещунья взяла, непонятно как оказавшуюся у её ног, корзину и подошла к Джунки. Положив свои руки поверх его, женщина долго всматривается в его лицо. Затем жрица положила его шар в корзину. То же она проделывает с Каном и Эримом.

Джунки вдруг заметил, что одинаковые ранее шары теперь стали отличаться. Его шар, из серебристо-зеркального теперь отливает синим перламутром, у Кана шар получил зелёный оттенок, а у Эрима — янтарный. Собрав шары, вещунья молча повернулась спиной и спустилась с подиума. Следом, жрицы свернули и унесли множащее зеркало.

И тотчас толпа загомонила, забубнила. Или это жрица позволила нам слышать?

Джунки с сочувствием посмотрел на своих соперников — они выглядят, как после тяжелого боя. Кажется, мне было полегче. Потому что мне не грозит престол Саккара? Или потому, что я не пытался ничего скрыть? И что делать теперь? Мы можем уйти?

Кан устало поднялся с кресла.

— Пойдёмте. Теперь она будет изучать наше сознание, оставшееся в этих шарах. Свои видения она объявит завтра, на Совещательном Совете и Старейшие примут решение.

Глава 19. проверка крови.

Оказывается, это ещё не всё. Для народа на площади началось представление с фокусниками, жонглерами, певцами и танцорами, а молодых людей, прошедших обряд Испытания, пригласили в зал Совещательного Совета. Здесь находятся только избранные — Хранители, королевская чета Зиндарии, Глава Дома и Главы Кланов, посол Норуланда. А ещё Провидица. Троице избранных предстоит ещё один обряд, проверка крови.

В центре зала стоит стол с серебряным кувшином, тремя зеркальными блюдами и тремя маленькими зеркальными чашами на ножках. Вокруг стола полукругом расставлены четыре плетёных кресла. Сзади них, большим полукругом и на возвышении стоят кресла для наблюдателей. Молодых людей подвели к столу, и Провидица каждому из них проколола палец, выдавив несколько капель крови в маленькие чаши. Выдав им по белому лоскуту, она указала рукой на кресла.

Следующей к столу подошла Айю. Ей жрица проколола, поочередно, три пальца, смешивая её кровь с кровью претендентов. Зажав пальчиками лоскут, Айю села в свободное кресло. Вещунья добавила из кувшина золотистую густую жидкость в каждую чашу, размешала серебряной ложечкой. Взяв чашу с кровью Джунки, она вылила содержимое на блюдо. Жидкость растеклась по блюду на две лужицы.

— Этот брак возможен. Они не родственники.

Джунки откинулся на спинку кресла. Кажется, сейчас будет что-то интересное. Похоже, именно об этом обряде говорил Асин.

Вещунья вылила на блюдо чашу с кровью Кана. Жидкость растеклась по блюду на две лужицы.

— Этот брак возможен. Они не родственники.

Наблюдатели загомонили — как такое возможно? Этого не может быть! Джунки оглянулся назад. Верховная совершенно спокойна, а вот Хранитель и матушка Кана ошеломлённо смотрят друг на друга. Да и сам Кан хлопает глазами. Айю вцепилась руками в подлокотники, не спускает глаз с Провидицы.

Жрица вылила на блюдо чашу с кровью Эрима. Жидкость осталась в центре блюда одной большой лужей.

— Этот брак невозможен. Они близкие родственники.

Военный Глава не выдержал и вскочил с кресла.

— Да ты просто перепутала чаши! Надо повторить обряд!

Король и королева тоже ошеломлены, и похоже, боятся взглянуть друг на друга. Зато Кан и Эрим как будто впервые увиделись. Верховная подняла руку и наступила испуганная тишина.

— Именно этого результата я и ожидала. Именно поэтому я просила зиндарийских государей срочно приехать… Принц Эрим как две капли воды похож на моего погибшего сына. А взгляните на Кана. Королева, разве он не напоминает вам вашего мужа? Ваше Величество, — обратилась Верховная к королю, —позвольте Её Величеству пройти обряд испытания. Не потому, что я не доверяю ей, а чтобы навсегда развеять все сомнения.

Королева встала с оскорбленным видом и прошла в центр зала, не дожидаясь разрешения короля. Женщины в серых одеждах поспешно внесли ещё три кресла, установили их напротив зрителей. Королева решительно села в центральное кресло. В соседнее кресло помощница вещуньи усадила растерянную Главу Дома. В зал ввели ещё одну женщину, в одежде лекаря, усадили её в третье кресло. Каждой из женщин поднесли чашу с напитком и дали в руки зеркальный шар. Вещунья встала напротив женщин, держа в руках свой шар, от которого ни одна из женщин не смогла отвести взгляда. Зрители притихли в ожидании.

— Глава Дома, вы помните день, когда вы родили сына?

— Конечно!

— Расскажите.

— Ещё ночью я почувствовала себя плохо. Сначала у меня просто ныли живот и поясница, потом боли стали всё сильнее и чаще. Мой муж, Нак, усадил меня в самоход и отвез во Дворцовую лекарню. Я лежала на топчане и корчилась от боли, а лекарка просто махала на меня опахалом или обтирала мокрым рушником, и никак не помогала.

Потом в лекарне вдруг все забегали, засуетились, в мою комнату принесли ещё один топчан и ввели другую женщину. Я узнала её, она была гостьей во Дворце. Едва её уложили на топчан, как у неё начались роды. Все лекарки суетились только вокруг неё, а возле меня сидела только одна. Эта женщина родила мальчика. Его положили рядом с ней. Только после этого на меня обратили внимание. Мне дали выпить какой— то отвар, и я наконец, родила Кана.

— Ваше Величество, расскажите, как вы рожали сына.

— Мой муж тогда ещё носил титул наследного принца и мы путешествовали с ним по миру. Несколько раз нам неожиданно приходилось задерживаться в разных местах, поэтому путешествие растянулось намного дольше, чем мы планировали. Госпожа Верховная Хранительница тепло приняла нас, а её лекарь, господин Ши, не советовал мне рисковать, отправляясь дальше, и посоветовал остаться здесь до родов.

Когда начались схватки, я терпела, сколько могла, а затем попросила позвать лекарку. Она сказала, что в лекарне мне будет гораздо удобней рожать. Тогда мой муж взял садовую тачку, застелили её сеном и простыней, уложил меня в неё и повез в лекарню. Это было так весело, что мне показалось, будто боль немного ушла.

В лекарне меня уложили на топчан, рядом с другой роженицей. Она бедная так мучилась, так кричала, что мне стало страшно — неужели и меня такое ждёт? Наверное, с перепугу я и родила. А потом родила и эта женщина.

Мы были так счастливы, так рады своим сыновьям и тому, что всё закончилось. Я предложила ей дружить и дальше, пригласила в гости в Зиндарию. А в знак дружбы отдала ей свой кулон. Она повесила кулон на малыша и подарила мне свой перстень. Я тоже заправила его за пелёнку сына. Потом пришла лекарка, она осмотрела малышей и положила их на пеленальный столик. А потом я заснула.

Вещунья повернулась к лекарке.

— Расскажи, что было дальше.

По лицу женщины вдруг побежали слёзы.

— Я не знала! Честное слово, я не знала!

— Рассказывай.

— Я тогда была старшекурсницей и нас прислали на практику в лекарню Дворца. Мы раскладывали травы, а затем меня попросили отнести новорожденных малышей их отцам, расхаживающим возле лекарни. Когда я вошла в комнату, обе женщины крепко спали, но на малышах были оставлены опознавательные знаки, и я не стала будить рожениц, а просто вынесла малышей. Наш дайн Нак, сын Верховной Хранительницы, сразу подошёл ко мне. Увидев кольцо, он сказал: «Этот замечательный малыш мой!», а второй дайн взял малыша с кулоном на пелёнке и сказал: «Ну что вы, этот малыш ещё чудесней!». И они весело смеялись и прижимали к себе малышей.

— Глава Дома, что вы сделали, когда увидели свой перстень у мужа?

— Ничего. Я подумала, что гостья отозвала своё приглашение и больше не хочет со мной знаться. Ведь мой муж отказался стать Правителем.

— Ваше Величество, что вы сделали, когда увидели свой кулон у мужа?

— Ничего. Я подумала, — может, та женщина нечаянно нарушила какое-то правило, подарив мне свой перстень. Поэтому наши мужья потихоньку обменялись подарками, ведь они тогда хорошо подружились.

В наступившей тишине раздался тихий смех, который становился всё громче. Принц Джунки весело хохотал, вот только никто не захотел разделить с ним веселье.

Верховная, в сопровождении трёх телохранителей и Старшего Охраны, вошла в пустую маленькую комнату. Асин сидел в углу, на брошенном матрасе, скрестив ноги и закрыв глаза. Удивительно, но сейчас он выглядел немного старше, и намного увереннее, чем все привыкли. Он не шелохнулся, когда люди вошли в комнату, и открыл глаза лишь когда услышал голос Верховной. Она сидела на принесённом для неё стуле и внимательно рассматривала подростка.

— Асин, ты пришёл ко мне как подданный Зиндарии, и просил оставить тебя в моей свите. Зиндарийский принц подарил тебе право поменять подданство. С того дня ты можешь считать себя подданным Саккарских правителей… С другой стороны, ты можешь считать себя подданным норуландского императора, и тогда я не вправе решать твою судьбу.

Скоро норуландский принц покидает нашу страну. Если ты решишь вернуться вместе с ним, скажи, и завтра тебя отведут в посольство. У тебя есть время подумать до захода солнца.

Если ты решишь остаться моим подданным, тебе придётся принять от меня наказание. Тогда завтра на рассвете охранник проводит тебя в горный монастырь, где ты проведёшь целый год, обдумывая свою прежнюю жизнь. Через год ты вернёшься ко мне и расскажешь о своих размышлениях. А я подумаю о твоей судьбе дальше.

— Но, Госпожа Верховная, как вы можете! — не удержал своё возмущение Старший охраны. — Он же профессиональный убийца! Что, если он убьёт вас?

— Зачем? Моя смерть ничего не изменит в политике Саккара и ничего не даст норуландцам. Впрочем, как и смерть Наследницы или даже самого Хранителя. Даже принц Джунки признал это. Так что, Асин, теперь твоя жизнь зависит от принятого тобой решения.

— Я хочу к моему Принцу, — спокойно ответил подросток без малейшего акцента.

— Уверен? Может, ещё подумаешь?

— Я хочу к моему Принцу.

Верховная огорчённо вздохнула и тяжело поднялась со стула. Сделала два шага к двери но остановилась. Повернулась.

— Асин, может, хоть теперь ты признаешься, кто же так сильно избивал тебя?

— Я сам.

— Сам?!?

Верховная была настолько ошеломлена, что подросток снисходительно пояснил:

— На самом деле, это не так больно, как выглядит. Если знать, как и куда бить.

Ворота норуландского посольства открылись через асур после полудня. Конные воины выстраивались в колонну по шесть всадников в ряд и неторопливо двигались по площади, в направлении городских ворот. Джунки, в центре колонны, обдумывал своё предстоящее возвращение домой. Эн— асин ехал сразу за его плечом, перед нукерами. Браш, любимый пес принца, трусивший рядом, тихо рыкнул, завиляв обрубком хвоста. Джунки поднял голову и увидел в проулке трёх дворцовых охранников.

Кажется, вон та, самая маленькая фигурка мне знакома. Да и Браш узнал её. Принц поднял руку, останавливая своих солдат. Выехав из колонны, он вернулся к проулку. Оставив коня эн-асину, принц, в сопровождении пса, подошёл к ожидавшим его охранникам.

—Ты хотела сама убедица, что я уехал? — Джунки сложил руки на груди и даже не пытался спрятать насмешку в голосе.

Айю опустила ворот капюшона и погладила собаку, ткнувшуюся мордой ей в живот.

— Я хотела попрощаться и проводить вас. Мне жаль, что вы уезжаете разочарованным.

— Ты права, в моем сэрдце сейчас мёд и перец. Горечь от неудачи и радост, что я узнал тебя.

— Джунки, позволь мне сделать ещё один подарок. Твоей сестре, — девушка протянула принцу круглый костяной медальон. — Это бирка Наследницы. Если твоей сестре понадобится моя помощь, она может показать эту бирку любому саккарцу, и ей незамедлительно помогут.

Кругляшок с желто-розовой кисточкой в ушке был размером с половину его ладони. В центре медальона искусно вырезанная из янтаря морская черепаха с растопыренными плавниками. Принц Джунки сжал бирку в кулаке, внимательно посмотрел в глаза Айю.

— А прошалный подарок мне?

— Я хотела. Но я много читала о ваших обычаях, и решила, что ты не станешь просить помощи у женщины, даже у Верховной Хранительницы. Я ошиблась?

— Нэт.

Джунки похлопал по лохматому боку собаки, сказал ей несколько слов. Пёс остановился за спиной Айю, мордой к телохранителям девушки, легонько рыкнул. Те дружно взялись за рукоятки кинжалов, совершенно не представляя, что им позволено делать, если пёс решится напасть.

С лёгкой улыбкой принц шагнул к девушке, чуть наклонился к уху, как заговорщик. Айю, удивлённо распахнув глаза, потянулась навстречу. Но принц не стал ничего говорить. Мягко обхватив одной рукой затылок Айю, он просто крепко поцеловал её в губы.

— Ты! — возмущенно выдохнула девушка.

— Спасыбо за подарок, — улыбнулся принц. Свистнув псу, Джунки вернулся к эн-асину и вскочил на коня. — Ну, хотя бы первый поцелуй я у него отнял.

Всадники направились к ожидающей колонне.

Эпилог. ​

Прошёл год. Эрим и Раc, возвращаясь из очередной поездки в Норуланд, как всегда, немного поспорили, обсуждая действия харуза. Подъехали к Городской гостинице и легко попрощались. Раса тянуло во Дворец, хоть он никогда и не признался бы в этом, а бывший принц почему— то предпочитал эту гостиницу своим покоям во Дворце. У самых ворот Эрим спрыгнул с коня, повёл его во двор. Рас, проводив друга взглядом, собрался разворачиваться, как вдруг взгляд его зацепился за очень даже знакомые зелёные глаза. Живо спрыгнув с коня, Рас поспешил вслед Эриму, остановившемуся у столика помощника судьи.

— Дайн … ээ … Нак, я полагаю?

Кан смущенно улыбнулся:

— Ну, так вышло. Ребята! Как же я рад вас видеть! — Кан вышел из-за стола, обнял за плечи обоих.

— Мин! Прими лошадей и накрой стол для моих друзей. Подай лучшее вино и закуски, — по-хозяйски отдав распоряжения, Кан повёл путешественников на веранду второго этажа. — Ну как вы? Рассказывайте!

Парни переглянулись.

— Ну, если одним словом, то — нормально. А если с подробностями, то у нас было много довольно скучных деловых переговоров и занимательных личных бесед, — начал Эрим.

— О которых ты регулярно получал от нас отчеты. Так что, начни лучше ты, — закончил Рас

— Я? Очень скучно. Потихоньку воюю то со Старейшинами, то с Главами Кланов — с переменным успехом. Сегодня не выдержал и сбежал. И оказалось, так удачно!

— Как Айю? Вы наконец, помирились? — не выдержал Эрим.

Рас откинулся на спинку стула. О том, что с началом беременности у Айю открылся Дар, он знал из писем обоих. А вот о сложностях их семейной жизни Рас узнал впервые. Похоже, с Эримом были более откровенны. И судя по недовольному лицу Кана, откровенничала именно Айю.

Кан отвлёкся на служку, принёсшего вино и закуски, а Эрим вдруг просиял лицом, увидев кого-то во дворе гостиницы. Рас проследил за его взглядом. Молодая женщина, в форме дворцовой служащей, несмотря на аккуратно округлившийся животик, шла по направлению к кухне.

— Помиришься с ней, как же! — прорвалось недовольство Кана. — Она фактически заперлась в государственном архиве и проводит там целые дни. Никаких разговоров и личной жизни. По сути, добровольное заточение.

— Да? — Эрим растерянно покосился во двор.

А Рас уселся поудобнее, в предвкушении. Кажется, сейчас будет очень интересно! И — точно.

— Ани, детка, где ты пропадала? — старушка за столиком во дворе, как многие плохо слышащие, говорила довольно громко. — Вчера я искала тебя, но так и не нашла.

Рука Кана, разливавшего вино, повисла в воздухе.

— Дайна Аша, как вы себя чувствуете?

— Ты почему долго не приходила? Позавчера мы не договорили. Я хотела показать тебе письмо сына.

Женщина села рядом, улыбнулась.

— Ну, вы же знаете, во Дворце сейчас новые правители, все заняты переустройством жизни в Саккаре. Даже не представляю, что они будут делать, если я плохо подмету садовые дорожки.

— Повторите, что вы делаете во Дворце? — голос Кана режет воздух, как меч.

— Упс! — девушка попыталась спрятаться за спиной старушки.

— Что ты, что ты, милый, ничего она мне не рассказывала! — бабушка замахала руками на грозного «помощника судьи».

— Простите, дайна Аша, я не подметаю дорожки во Дворце, я вообще непонятно, чем там занимаюсь, — скромно сложив руки на животике, Айю невинно хлопает ресницами.

— Конечно, детка! — старушка оглядывается на Кана. — Бедный парень, какая тяжёлая у него работа — следить за чужими разговорами.

Рас и Эрим, дружно согнувшись над столом, давятся от смеха. Но когда Кан, в сердцах, попытался пнуть ногой Раса и больно ударился коленом об стул, парни захохотали в голос.

Эрим пьет чай в круглой беседке в саду наследницы. Даже получив титул Хранительницы, Айю не стала покидать свои покои, просто велела перекрасить стены в каждой комнате в разные цвета, не оставив и следа от розового.

Утром Эрим навестил Главу Дома и ушёл расстроенным. Как ни старались они оба, разговор всё равно получился натянутым и неискренним. Эрим обращался к ней «матушка», в ответ слышал «сын мой», но тёплых чувств друг к другу они так и не испытали.

А вот с Айю Эрим с удовольствием проболтал полдня. Рассказал всё, что уже писал ей в письмах, дополнил тем, что осталось за строчками. Теперь Эрим просто наслаждается теплом и покоем, стараясь унять тревогу в сердце. Завтра должна вернуться Ина. Её служба в Обители Старейших закончилась, и она получила обещанное повышение в ранге. Как она его встретит после столь долгой разлуки?

Эрим перевернулся со спины на живот, уперся подбородком на поставленные друг на друга кулаки, посмотрел на телохранителей Айю, предоставленных самим себе. Дина не видно, но судя по лаю и порыкиванию, он играет с Луной — значительно выросшим подарком Джунки. Там, как почти всегда в свободное время, тренируется. Вокруг него, на разном расстоянии и высоте, установлены небольшие пронумерованные мишени. Там закрывает глаза, а Рин называет номер. Разворот, бросок — тонкий дротик вонзается в мишень. Там ни разу не ошибся и ни разу не промазал. Иногда кажется, что он попадал бы и с закрытыми глазами.

— Сестрёнка, Кан недавно шипел на Рина: — «Может, ещё раз сводишь её в Веселый квартал прогуляться?» Ты правда, там была?

— Была. Целых четыре раза. И ни разу не заметила ни Тама, ни Дина, следовавших за мной по пятам. А они меня несколько раз незаметно выручали. И кстати, Рина там со мной как раз не было. Только я узнала об этом совсем недавно. А до этого я считала себя очень хитрой и ловкой, — совсем без огорчения признаётся Айю.

— И что же ты хотела там узнать?

Айю пожимает плечами.

— Почему мужчин так привлекает это место? Не только ведь телесные потребности. Почему с цветочными женщинами ведётся, часто, больше разговоров, чем с жёнами? Почему квартал называется «веселым»? Разве так плохо проводить время с родными?

— И как, узнала? — Эрим даже сел, в ожидании весёлого рассказа. Не вышло.

— Кое-что. Я поняла, что наши мужчины слишком мало доверяют своим женщинам. Зачем рассказывать жене о текущих делах? Она будет либо критиковать, либо ожидать слишком многого. А так, получится — потом похвастаюсь, не получится — и не узнает. Не разочаруется во мне. И да, дома всегда нужно быть собранным, чтобы контролировать семью, подавать пример. Но это ведь очень тяжело: постоянно быть сильным...

Ну почему вы даже не допускаете мысли, что любить можно и за слабости тоже? Почему забываете, что нас семь лет учат быть главой дома? Подставлять плечо своему мужчине. Разделять его заботы. Может, не у всех всё получается, и пожалуй, далеко не сразу, но вы ведь даже шанса нам не даёте! Сначала приучаете своих женщин к жизни трепетной мимозы, а затем бежите расслабляться в Весёлый квартал.

— Гм, ммм… По-моему, ты слишком преувеличиваешь… Иногда я удивляюсь подготовке твоих телохранителей, — Эрим попробовал уйти от неудобного разговора. — Судя по тому, чего от них требует Кан, их задача защищать тебя не от нападения, а от необдуманных, импульсивных поступков. Кажется, по традициям Саккара, должно быть наоборот?

— Угу. Это я поняла, ещё когда отец разрешил мне учиться с близнецами, при условии, что я никогда не выйду из Дворца без, хотя бы одного, телохранителя.

— И ты никогда не нарушала условие?

— Нарушила пять раз. В конце концов, это не справедливо! Ты не представляешь, как иногда надоедает такая опека!

— Ты дочь, а теперь и жена правителя.

— Эрим, разве ты не замечал, что девушки в Саккаре никогда не ходят по городу без сопровождения? Брата, отца, или даже друзей брата, которым семья доверяет, но ни в коем случае не одна! Советницу, Хранительницу или Верховную постоянно сопровождают телохранители, даже во дворце. Хотя самому Хранителю достаточно знака Печати. Возможно, когда-то в древности, это была разумная предосторожность, всё-таки, девушек у нас рождается меньше, чем парней. Но сейчас? Я даже представить себе не могу, чтобы кому-то из саккарцев пришло в голову обидеть женщину!

Эрим вздохнул. Безусловно, в Саккаре для женщины безопасней, чем в любой другой точке на Астрее, но как говорится: «Кто не бережёт себя сам, того и Создатель не спасёт». Эрим уже попросил Старшего Охраны подобрать телохранителей для Ина. Пожалуй, лучше сменить тему.

— Айю, Рас говорил, что секрет изготовления брикетов известен лишь Хранительницам. Это правда? — опять пытается перевести разговор Эрим.

— Ты не веришь словам Раса?

— Верю. Просто умираю от любопытства. Если это не ископаемое, то почему нельзя увеличить его производство? Ведь все удобства жизни в Саккаре связаны с этими брикетами. Чем их будет больше, тем больше благ получат ваши жители.

— Это невозможно.

— Почему?

— Таковы условия их производства. Это не ископаемое.

Эрим решил чуть-чуть схитрить.

— Неужели, даже Хранитель ничего не знает?

— Совсем немного.

— Вот! Но ведь он же чужеземец! А я — саккарец! И даже кровный брат тебе! Разве это правильно, что Кан знает больше, чем я?

— Хорошо, я скажу тебе. Ровно столько, сколько знает Кан. Но если ты позволишь себе хотя бы намек на эту тайну, ты отправишься на переработку. Ни я, ни Кан, не сможем тебя спасти.

— Согласен.

— Переработка.

— Что?

— Их делают из содержимого горшков.

— Эээ…

Айю удобно развалилась на подушках, ласково поглаживая тугой животик. Снисходительно посмотрела на кузена.

— Ты и правда, думаешь, что именно это — главный секрет Хранительниц?

— А что же тогда?

— Сохранение стабильности и мира в стране. Тебя не удивляет, что в Саккаре нет палачей, нет показательных казней, а преступлений очень мало?

— Ты права. За кошелем, полных серебряных монет, нечаянно оставленным в трактире, можно прийти через декаду и получить его обратно, не потеряв ни монетки… Я думал, такая исключительная честность — национальная черта саккарцев. Ведь, кроме небольших денежных штрафов за мелкие нарушения, у вас есть только одно наказание — переработка. Да, это удивляет.

— Ну почему же? Иногда людей могут отправить на несколько лет работать в каменоломни… Но главный секрет Хранительниц заключается в незыблемости Основ… Как воспитывать детей так, чтобы взрослому не пришло в голову солгать или украсть. Как заставить каждого нести ответственность за всю семью, за весь Клан, за всю страну. Именно это заложено в Основы, каждый шаг тщательно продуман древними Хранительницами… Но именно это и даётся мне самой тяжелей всего — соблюдение Основ.

— Да уж, вы с Расом две перчатки — пара. Лепёшками не корми, только позволь нарушить хоть одно правило. Страшно придумать, что получилось бы, стань вы парой.

Айю чуть смущённо улыбнулась.

— Хорошо, что Доля подстраховалась, и мы не узнаем этого… Эрим, скажи, у тебя не появляется чувство тревоги, когда ты возвращаешься в Сакккар?

— Тревоги? Нет, я радуюсь, что, наконец, оказался дома. Что тебя беспокоит?

— Иногда, когда я начинаю прислушиваться к моему Дару, мне кажется, что кто-то очень злой и очень… могучий, присматривается ко мне, изучает каждый мой шаг. Как будто где-то притаилась древняя Сила и ждёт малейшей оплошности, чтобы напасть.

— Напасть на тебя?

— На меня, на Саккар… Какая разница? Если будет плохо кому-то из моих близких, разве это уменьшит мою боль? Мне опять начали сниться те же кошмары, что и на Острове. Не так часто, и не так ярко, но всё же… Раньше Кан, одним своим присутствием, прогонял все мои страхи. А теперь… мне кажется, что это ему грозит беда, именно из-за близости со мной.

— Перестань. Говорят, твоё положение очень сильно расшатывает нервы женщине. А у тебя, одновременно, ещё и Дар открылся. Хочешь, позанимаемся немного вместе?

— Когда? Завтра вернется Ина и ты вряд ли вспомнишь обо мне.

— Я всегда о тебе помню!

Эрим безмятежно улыбается, но на сердце у него не спокойно. Тревогу от пробуждающейся древней Силы он ощутил еще в Норуланде. Но тогда он успокаивал себя тем, что находится очень близко от прошлых событий. Что это воспоминания тревожат его. Но в Саккаре чувство грядущей опасности ничуть не уменьшилось.

Айю права. Угроза, исчезнувшая больше года назад, вновь нависает над Саккаром. Откуда? Ведь в последней битве погибли все норуландские ташибеи. Какое ещё испытание приготовила для нас Доля?