Перевернутый. Шут

Пролог

Часть 1: овеянные ложью и страхом

Кровь... ему нужна была кровь.

Молодой человек высокого роста, прячась в тени деревьев, наблюдал за небольшим двухэтажным домом по другую сторону дороги.

Дом, который он выбрал для нападения, принадлежал небольшой семье Сер ди Минно, и у нападавшего были на то причины, почему он решил выбрать именно их. Так получилось, что к моменту, когда ему нужна была кровь, члены семьи Сер ди Минно помешали его планам, поэтому, убив их, мужчина не только получал кровь, которая была ему нужна для выживания, но и убирал их со своей дороги.

Молодой человек не был вампиром, однако он зависел от человеческой крови, чтобы его энергии и суперспособности не ослабевали. Его последней жертвой была прислуга в отеле, где он остановился пару месяцев назад, но ее крови было недостаточно, чтобы продержаться необходимое количество времени, на которое он рассчитывал. Последние несколько дней его энергии ослабевали, и молодой человек понимал, что если он будет продолжать в том же духе, то правда о нем, кем он является на самом деле, может открыться, и бог знает что с ним люди сделают. Нет, он не мог этого допустить, не сейчас, когда он пришел в этот жалкий человеческий мир с определенной миссией.

Кровь... ему срочно нужна была кровь.

В доме погасли огни, и молодой человек посмотрел по сторонам. Несмотря на то что на улице никого, кроме него, не было, нужно было убедиться, что он точно был один.

Тяжело вздохнув, юноша наклонил голову в сторону и раскинул руки, чувствуя, как кости его позвоночника щелкают и как его кожа начинает нагреваться, меняя оттенок из бледного в молочный шоколад. Различные рисунки и изображения на его теле сверкнули ярким светом, который был виден через одежды. Цвет его глаз поменялся из темно-карего в золотой, горя в темноте. Ногти превратились в острые, как меч, когти.

Постепенно молодой человек начал сливаться с темнотой ночи, и только были видны его светящиеся глаза.

Усмехнувшись, он отошел подальше от деревьев, в последний раз посмотрев по сторонам, разбежался и, оттолкнувшись от земли, прыгнул, приземляясь на крышу дома совершенно бесшумно. Сверкнув глазами и тяжело дыша, юноша пополз по крыше к ближайшему окну, которое, к его большому удивлению, было открыто.

Бесшумно молодой человек (вернее к этому моменту какое-то странное существо) тихо спрыгнул с подоконника на пол, очутившись в небольшой комнате, похожей на детскую. Недалеко от окна стояли две кровати, и существо медленно, придерживаясь стены, подкралось к ним. Его сердце дрогнуло, когда он увидел двух крепко спящих девочек-близняшек, которым было примерно около шести лет.

Кровь... кровь...

Скрип двери заставил его опомниться и быстро метнуться обратно к окну, прячась за шторами, когда в комнату вошла темноволосая девушка. Существо не могло разглядеть лицо вошедшей, ее густые распущенные волосы прикрывали его. Подойдя к кроваткам и поставив свечку на столик рядом, она поправляла одеяла с подушками у спящих девочек.

Выступив из-за штор, существо начало медленно и бесшумно подкрадываться к девушке, которая стояла к нему спиной и не подозревала ни о чем.

Кровь... кровь...

Полпути, еще чуть-чуть.

На улице поднялся сильный ветер, его порыв ворвался в комнату через открытое окно. Вздрогнув, девушка начала поворачиваться к нему, собираясь подойти и закрыть. Зарычав, существо со скоростью рыси пересекло оставшееся расстояние между ним и девушкой, схватило ее за шею и прижало к стене.

Кровь... кровь...

Игнорируя сопротивление жертвы, существо взвыло, вонзая когти в ее кожу, чувствуя, как горячая кровь начинает течь по его рукам. Глаза девушки наполнились ужасом, прежде чем жизнь покинула ее тело, она перестала сопротивляться.

Кровь! Кровь!

Вдали коридора послышались торопливые шаги, и не успело существо опомниться, как в комнату вбежал мужчина с ружьем в руках. Однако, прежде чем он успел что-либо сделать, существо с помощью силы мысли выхватило у него из рук оружие и, очутившись рядом с ним, перерезало мужчине горло когтями, а затем медленно развернулось к кроваткам.

Шум разбудил девочек, и они теперь с ужасом смотрели на чудовище. В какой-то момент ему стало их жалко и захотелось пощадить малышек, но голос в его голове был громче, чем что-либо другое. Прежде чем девочки успели опомниться и закричать, существо, дико улыбнувшись и скаля свои острые зубы, накинулось на них.

i

16 сентября 1679 год

Холодный ветер дул всаднику навстречу, обжигая его кожу и заставляя ежиться от неприятного ощущения мурашек, бегущих по ней. Взглянув на небо, молодой человек отметил, что тучи быстро заволакивали недавно ясное небо, и громыхание грома оповещало о скором дожде. До Парижа оставалось совсем немного. Всадник задался вопросом, смогут ли они добраться до города, прежде чем пойдет сильный дождь. Вместе со своим отцом Антонио Исамбер де Сент-Джули, Николасом и слугами Пьер возвращался в Париж из Испании после долгих лет отсутствия.

Всю дорогу Пьер все никак не мог избавиться от неприятного чувства тревоги, из-за чего он решил задержаться ненадолго в лесу для разведки под предлогом того, что ему захотелось поохотиться, дав отцу слово, что охота не займет много времени. Слуга Пьера и по совместительству его давний друг Николас решил составить ему компанию, за что Пьер был благодарен. Но даже после тщательной разведки им не удалось обнаружить ничего подозрительного, что только усугубляло беспокойство и тревогу Пьера.

Молодой человек закрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листвы, чувствуя, как энергии природы заполняет его тело, активируя различные потоки магии внутри, пробегающие по его венам, заставляя их светиться через кожу.

– Пьер! – послышался голос позади всадника.

Юноша открыл глаза, которые засветились золотым цветом, и резко обернулся через плечо. Черные волнистые волосы, откинутые назад, открывали высокий ясный лоб и создавали разительный контраст с его бледной кожей, они обрамляли узкое выразительное лицо с немного раскосыми карими глазами и четкой линией подбородка.

Слуга, блондин с такими же острыми чертами лица, подъехал к Пьеру, протягивая ему окровавленный кусок ткани.

– Где ты это нашел? – соблюдая спокойствие, спросил его Пьер, забирая ткань у него из рук.

– В нескольких метрах от дороги, – голос слуги был спокойный, но в нем была слышна нотка тревоги. Николас махнул рукой в правую сторону от них, не отрывая глаз от друга.

Ткань, которую рассматривал Пьер, очень сильно походила на сорочку, принадлежащую, скорее всего ребенку, настолько маленькой она была. Ничего не говоря и вернув тряпку другу, молодой человек, стегнув коня, помчался в указанную сторону, когда очередная яркая молния осветила небосвод, заставив коня встать на дыбы.

– Спокойно, Отом, спокойно! – воскликнул Пьер, еле удержавшись в седле.

Кто-то или что-то словно не позволяло спутникам раскрыть причину проявления негативной энергии, разлитой в воздухе, и Пьер это прекрасно понимал, чувствуя всем своим телом.

С трудом соскочив с коня и держа его за уздечку, он начал гладить животное по гриве, стараясь успокоить, и в какой-то момент у него это начало получаться, пока не сверкнула еще одна яркая молния, заставив коня снова встать на дыбы.

– Сколько лет жил в Париже, – сказал Николас, старавшийся удержать своего коня на месте, не спрыгивая с него, – не помню такого дня, чтобы погода была настолько отвратной, или же я просто позабыл.

– Я абсолютно согласен с тобой, мой друг, – согласился Пьер, чей голос был спокойным и приятным на слух. – Однако мне кажется, что погода сейчас испорчена по какой-то другой причине. Не нравится мне все это.

Николас был одним из людей, знавших о способностях Пьера и помогавший ему скрывать их от остальных, понимая, что его друга могут убить, приняв за человека, практикующего черную магию или, еще хуже, за самого демона из преисподней. Пьер снова закрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листвы, который все больше походил на отдаленные голоса, но юноше было тяжело разобрать, что природа пыталась сказать ему.

Понимая, что у него не остается другого выхода, молодой человек снял перчатку с одной руки, кожа которой светилась тусклым светом. Его глаза вспыхнули, когда он поднял руку к небу. Свет, исходящий из его ладони, становился все ярче и ярче, прежде чем, еще раз вспыхнув, устремился в небо, пронзая густые тучи. Он распространился по тучам с огромной скоростью, разгоняя их и предотвращая начинающийся ливень.

Пьер закрыл глаза, чувствуя, как молния, соединившись со светом, исходящим из его ладони, с огромной скоростью направилась прямо к нему, и он понимал, что ему нужно срочно найти выход, чтобы избежать ее удара, который мог его убить.

Нахмурившись, Пьер медленно открыл глаза, которые все еще были золотого цвета, и, сжав руку в кулак, резко дернул ее, направляя в высокое дерево на другой стороне дороги, этим разрывая контакт с созданным им светом. Пьер почувствовал небольшое головокружение, когда контакт со светом был порван и молния с большой силой ударила дерево, в которое он ее направил. Дерево вспыхнуло как спичка и начало падать, но, прежде чем оно успело коснуться земли, Пьер с помощью силы мысли потушил огонь, предотвращая этим пожар в лесу.

Гром перестал греметь, и лучи солнца осветили землю. Пьер окинул округу взглядом, начиная разбирать шепот голосов, пытающихся ему что-то сказать, но, несмотря на все усилия, даже после того, что он сделал, Пьер не мог разобрать слова. Единственное, что он понимал, это то, что округу окутала негативная энергия, причину которой он никак не мог найти. Глаза Пьера снова сверкнули, когда он изменил свое зрение, благодаря которому он мог теперь видеть все, что происходило за несколько километров и сквозь любые объекты.

Николас настороженно смотрел по сторонам с беспокойством на лице. Это была плохая идея использовать сейчас необычные способности Пьера, и Николас прекрасно это понимал, надеясь на удачу.

Продолжая соблюдать молчание, Пьер привязал коня за уздечку к ближайшему дереву около дороги и углубился в лес, достав меч из ножен. Николас последовал за ним, не собираясь оставлять друга одного.

Чем больше они уходили в чащу, тем отчетливее становились голоса, однако несмотря на это Пьер все равно не мог разобрать, что они говорили. Вскоре на деревьях начали появляться странные отметки, похожие на следы от когтей какого-то зверя. Но сколько бы Пьер ни напрягал свое зрение, он не видел вокруг кого-либо, способного оставить такие отметины, из-за чего упрямо продолжал идти вперед. Но вот на пути стали попадаться клочки ткани, большинство которых было окровавлено, и с каждым шагом, атмосфера вокруг них становилась все тягостнее. Наконец они вышли на большую поляну, и, как только Пьер вступил на нее, голоса, которые до этого момента еле шептали, буквально обрушились ему на голову, оглушая его. Пьер, вскинув руки, схватился за голову и, пошатнувшись, упал на колени. Николас подоспел к нему, помогая подняться на ноги.

Игнорируя причитания своего слуги и ужасную головную боль, Пьер быстрым шагом направился на середину поляны, и чем ближе он к ней подходил, тем сильнее боль в голове давала о себе знать и тем громче были голоса.

Подул холодный ветер, обжигая его кожу, когда он подошел к глубокой яме, выкопанной посередине поляны. Земля вокруг нее была пропитана кровью и воздух пах смертью.

Глазам Пьера предстало ужасное зрелище, когда он подошел к краю ямы и посмотрел в нее. На дне лежало четыре окровавленных трупа.

Голоса теперь фактически кричали, в голове у юноши проносились невнятные видения, но прежде чем Пьер мог различить что-либо более отчетливо, он пошатнулся и лишился сознания, и если бы не подоспевший к нему Николас, то Пьер свалился бы прямо в яму.

ii

Юберт Стон де Сент-Джули был известным детективом в Париже и в его округе. Он спокойно разбирал почту, когда его племянник Пьер со своим слугой Николасом ворвались в его дом с новостями о жуткой находке в лесу. В доказательство они предъявляли окровавленную детскую сорочку. Не теряя ни секунды, Юберт, позвав своего сына Франсуа и нескольких помощников, направился в лес.

Тела находились в ужасном состоянии, когда их достали из ямы и аккуратно положили рядом друг с другом на землю, однако распознать их, к счастью, не заняло много времени. Пьер был в большом шоке, узнав, что жертвами оказалась семья его двоюродной сестры по маминой линии, пропавшая без вести пару недель тому назад.

Маргарита Мэйден Сер ди Минно была одной из самых красивых девушек среди придворных и у нее было очень много поклонников, которые были глубоко разочарованы, когда она выбрала себе в мужья итальянца Леонардо Сер ди Минно, переехавшего из Рима в Париж несколькими годами раньше. Леонардо не был симпатичным внешне, но Маргарите ничто не помешало влюбиться в него. Совсем скоро парочка сыграла свадьбу, и Маргарита родила мужу девочек-близняшек, которых они назвали Сесилия лэ Жом ди Минно и Джули Ферзей ди Минно.

Согласно слухам, семья пропала без вести пару недель назад, до приезда Пьера, и сначала никто не уделил их исчезновению особого внимания, думая, что Маргарите и Леонардо захотелось отвезти детей за город. Но, по словам их слуг, супруги не отдавали никаких приказов по поводу их отъезда, как они обычно делали, и все их вещи остались нетронутыми. В городе подняли тревогу и начали поиски, которые ни к чему не приводили до сегодняшнего дня, создавая больше вопросов, чем ответов.

Вся кровь из тел жертв была словно высосана, чему было сложно найти объяснения и что не объясняло кровавые пятна на найденной одежде и на листве вокруг. Также были найдены следы, принадлежавшие животному. Это привело Юберта к выводу, что убийца, погубив семью, решил избавиться от тел, выбросив их в лес на поедание диким зверям. Но такой исход действий не имел достаточных доказательств, и дело закончилось тем, что детектив приказал отвезти тела в город, собираясь лично оповестить родных семьи о трагедии.

Перед отъездом Юберт приказал Пьеру и Николасу отправиться в его дом и рассказать Франсуа, что они видели и слышали. Насколько бы Пьеру не нравилось это, он молча повиновался приказу.

К тому времени, когда они вернулись обратно в дом детектива, на улице начинало темнеть и снова был слышен отдаленный звук грома. Оставив коней на конюшне и сняв дорожные плащи, Пьер и Николас отправились вслед за Франсуа в кабинет Юберта, находившийся на первом этаже дома.

Пьер отметил, что за время его отсутствия почти ничего не изменилось в этом доме, несмотря на то что он был тут всего один раз. Изменились только его отношения с Франсуа не в лучшую сторону, о чем молодому человеку было больно думать.

Войдя в кабинет, Франсуа предложил господам присесть на диван, находившийся посередине комнаты напротив рабочего стола, затем предложил им чай, но Пьер вежливо от него отказался. Николас встал позади Пьера, решив придерживаться правил, несмотря на то, что Франсуа прекрасно знал – Николас был Пьеру скорее другом, нежели просто слугой.

Франсуа был высоким молодым человеком, с прямыми коричневыми волосами, обрамляющими его спокойное лицо. Круглые зелёные глаза юноши снисходительно взирали на окружающих.

– Пьер, – обратился Франсуа к двоюродному брату, – расскажи подробно, как ты нашел тела Маргариты Мэйден Сер ди Минно, Леонардо Сер ди Минно и их дочерей? Только не говори мне, что твои суперсилы тебе подсказали. Ты прекрасно понимаешь, что я не могу объяснить подобное моему отцу.

Франсуа, второй и последний человек, знающий и скрывавший секрет Пьера.

– Что если все так и было? – сухо ответил Пьер, окинув кабинет взглядом. – Мне незачем врать.

Простая и немного унылая обстановка комнаты создавала иллюзию тесноты, хотя если бы кто-нибудь приложил усилия и время, то в правильных руках кабинет стал бы намного уютнее. Обои в комнате были темно-коричневого цвета без каких-либо узоров. На стенах развешаны небольшие простые картины с пейзажами. Напротив камина на красном ковре стоял диван с креслами с двух сторон, позади него, впритык к стенкам, два огромных книжных шкафа, а между ними – небольшая дверца в библиотеку в соседнюю комнату. Около второго шкафа, на дальней стене висела шкура какого-то мохнатого зверя, а напротив нее стоял большой письменный стол с ящиками. С правой стороны от стола находились большие окна, которые на данный момент были занавешены плотными шторами.

С глубоким вздохом Франсуа поставил локти на стол и схватился за голову. В комнате повисло неловкое молчание, которое никто не смел нарушить.

– Расскажи все поподробнее, и я посмотрю, как это можно будет подстроить под реальность, – наконец-то подал голос Франсуа, доставая из ящика стола чистый листок бумаги и чернила.

– Даже если я постараюсь все объяснить, то ты вряд ли поймешь, что точно произошло. Я сам толком еще ничего не понял, – Пьер встал с дивана, подошел к полкам и принялся рассматривать книги на них. – С каких это пор твой отец собирает научные книги?

– Пьер, я прошу тебя не пытаться поменять тему разговора, – Франсуа постепенно начал раздражаться. – На данный момент ты и Николас находитесь в списке подозреваемых и все из-за того, что тела были обнаружены вами в самом необычном месте.

– То есть ты меня подозреваешь? – не смотря на кузена, Пьер взял первую попавшуюся книгу с полки и раскрыл ее на середине.

– Конечно, нет, но ты сам понимаешь, о чем может подумать мой отец, – Франсуа закатил глаза.

– Франсуа, мне глубоко все равно, о чем думает твой отец. Сколько лет я себя помню, столько же лет он меня презирает и относится, как к собаке.

– Может быть, мы все-таки вернемся к изначальной теме разговора, – Франсуа сжал перо в руке, чувствуя, как слова Пьера ранят его сердце, несмотря на то что они были чистой правдой. – Чем скорее мы начнем, тем быстрее закончим, и я даю тебе свое слово, Пьер, не как двоюродный брат, а как друг, что всеми силами постараюсь очистить твое имя, если дело дойдет до этого.

Очередное молчание повисло в кабинете, которое на этот раз прервал Пьер, рассказывая, как он вместе со своим отцом и слугами возвращались в Париж и как всю дорогу его преследовало чувство тревоги, из-за чего он решил остаться вместе с Николасом под предлогом, что ему захотелось немного поохотиться. Молодой человек затем коротко описал голоса, которые, скорее всего, привели его к месту, где были обнаружены тела, не забыв рассказать про найденную сорочку.

Франсуа внимательно и не перебивая слушал двоюродного брата, одновременно записывая его слова и периодически задавая ему вопросы. Под конец рассказа Франсуа, нахмурившись, достал новый листок бумаги и начал увлеченно что-то писать.

Тем временем Николас, устав стоять на одном месте, наконец-то соизволил присесть на диван, пока Пьер увлеченно читал какую-то книгу по медицине, сидя в кресле около горящего камина.

Точно нельзя сказать, сколько прошло времени, пока Франсуа наконец-то не закончил работу.

– Значит, так, – торжественно начал он, поставив перо в чернильницу, – с этого дня, кто бы вас, – молодой человек посмотрел на Пьера и Николаса, – ни спрашивал, отвечайте так, что в день, когда были найдены тела, вы возвращались с Антонио Исамбер дэ Сент-Джули и другими слугами в Париж после долгого отсутствия. Вам захотелось немного развлечься, оставшись в лесу поохотиться. Вы выследили зайца в качестве добычи и отправились за ним, поджидая подходящего момента, чтобы в него выстрелить, но промахнулись и начали преследовать его, таким образом выбравшись на поляну, где и были найдены тела. Единственная проблема, это то, что я не помню, вы имели при себе какое-нибудь оружие, подходящее для охоты.

– Оба, я и Николас, имели с собой заряженные ружья, – оторвав взгляд от страничек книги, Пьер посмотрел на кузена.

– Тогда нам не о чем волноваться, – с этими словами Франсуа встал из-за стола и, взяв бумаги, на которых он писал ранее, подошел к камину и бросил их в огонь, затем протянул Пьеру руку для пожатия.

Пьер молча, не смотря Франсуа в глаза, пожал его руку и, кивнув Николасу, собрался отправиться в сторону двери, но следующие слова кузена остановили его.

– Она тебя ждет, Пьер, – слова Франсуа словно пронзили Пьера молнией. – Ради нашей с тобой дружбы, пожалуйста, прекрати игнорировать ее и позволь ей высказаться.

Николас, который к этому времени был уже у двери, кивком головы дал Пьеру понять, что он будет ждать в коридоре, не имея никакого желания присутствовать при выяснениях отношений между братьями.

– Франсуа, Франсуа, – усмехнувшись, Пьер развернулся к кузену лицом, – ты, как всегда, выбираешь неподходящие моменты, чтобы что-либо сказать. Я думал, что в мое отсутствие ты избавишься от этой дурной привычки, но, судя по всему, я ошибался.

– Меня больше интересует совсем другое, – Франсуа скрестил на груди руки и оперся плечом о стенку. – Неужели то, что произошло между тобой и мной несколько лет назад, настолько сильно тебя ранило, что испортило твои отношения со мной и Марье?

– Это и мои отношения с людьми, – Пьер сделал шаг к кузену, – не важно, с тобой, Марье или еще кем-то, – еще несколько шагов, и теперь между ними остался всего один, прежде чем Пьер решил остановиться, – тебя они не касаются, – карие глаза Пьера сверкнули золотым цветом, прожигая Франсуа насквозь.

Франсуа ни чуточки не испугался и оставался спокойным. Он прекрасно помнил границы, которые ему не стоит переходить в общении с Пьером, особенно сейчас, когда их когда-то хорошие дружеские отношения были разбиты.

Пьер молча развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, заставив Николаса, стоявшего недалеко в коридоре, вздрогнуть.

– Милорд, все ли с вами в порядке? – обратился Николас к другу, протягивая ему дорожный плащ.

Пьер сморщился, испытывая отвращение каждый раз, когда его друг подобно к нему обращался. Ничего не ответив и пройдя мимо, Пьер забрал протянутый ему плащ и вышел на улицу.

iii

Глава 3

Тела семье возвратили не сразу, так как охрана города настояла на точном обследовании, чтобы установить причины смерти, что им, к сожалению, не удалось. Весь Париж накрыл шок, когда новости сделались публичными. Но больше всех были потрясены семьи и родственники убитых.

Депрессия и страдания родных – это не совсем то, что Пьер ожидал увидеть по возвращении домой. Новости о смерти его двоюродной сестры Маргариты были сообщены родителям Пьера и, по словам его отца, мать Пьера, Пьеррет Энгалиас дэ Сент-Джули, упала в обморок, услышав это. Она была бледна как снег, что взволновало весь дом, так как в последние несколько месяцев у Пьеррет начались большие проблемы со здоровьем, особенно с сердцем и нервами, что по каким-то странным причинам не было известно детективу. Отец Пьера, Антонио, оставался спокойным, но по его глазам и голосу Пьер понимал, что он тоже был в шоке, но старался держать себя в руках ради семьи. Что же касается младшего брата Пьера, Саймона Гийотод дэ Сент-Джули, которому было всего двенадцать лет, то он не понимал, чем может помочь своей семье, особенно матери, с которой был так близок.

Еще до того как семьям возвратили тела, родственники начали собирать средства на похороны, не решаясь использовать деньги, заработанные Леонардо Сер ди Минно. Пьер был первым, кто предложил отправить их в Италию, родственникам Леонардо с печальными вестями, но, к сожалению, никто не знал точного адреса или даже округи, в которой они жили, и дело закончилось тем, что деньги пошли на подаяния в церковь.

Дом, в котором жила семья, был небольшим, и после долгих рассуждений его отдали родителям Маргариты, Адольфу Джин и Шарлотте Луи де Мейер, чью реакцию на убийство их старшей дочери и ее семьи невозможно было описать словами.

Наконец-то спустя несколько дней состоялись похороны. Погребение погибших решено было провести на кладбище при церкви, в которую они часто ходили и в которой Сесилия и Джуди были крещены. Когда чтение молитв было закончено, пришло время всем попрощаться с покойными, прежде чем крышки гробов будут навсегда закрыты.

Пьер, одетый в простые черные одежды, наблюдал за тем, как Шарлотта Луи дэ Мейер с помощью мужа подошла к гробу своей дочери. Глаза его тети были красные и опухшие, лицо бледным и безжизненным. Ее муж, Адольф Джин дэ Мейер, был также бледен, как и его жена, и его лицо имело следы бессонных ночей. Казалось, что они постарели лет на десять за последние несколько дней, настолько почти неузнаваемо они изменились.

Мать Пьера, в слезах, сидела с ним рядом, она была слишком слаба, чтобы самостоятельно куда-то идти, и попросила Пьера помочь ей подойти к гробам с желанием последний раз взглянуть на лица своей племянницы и ее мужа с детьми. Отец Пьера стоял неподалеку и негромко разговаривал со своим братом, детективом Юбертом Стон дэ Сент-Джули, пришедшим вместе с Франсуа, чтобы проститься с покойными и принести свои соболезнования их родственникам. Однако самого Франсуа нигде не было видно, и Пьер предположил, что дядя скорее всего отправил его двоюродного брата по каким-то делам.

Подчиняясь просьбе матери, которая была больше похожа на призрак, чем на живого человека, Пьер помог ей подняться со скамейки и, подав свою руку в качестве опоры, не спеша повел Пьеррет к гробам, стараясь сохранять спокойное выражение лица, когда внутри него разгоралось желание мести. Пьер хотел отомстить убийце своей двоюродной сестры и за своих родных и близких, которые теперь страдали и с большим трудом переносили такое горе.

Пьер не был близок с Маргаритой, разница в их возрасте была слишком большой, но юноша прекрасно помнил жизнерадостный характер Маргариты и как она всегда была полна сил и энергии. Она была сокровищем его родных, она не заслуживала такую жестокую смерть. Пьер не знал ничего о ее муже Леонардо и о ее дочерях, но их смерть тоже тяжело ранила его.

Когда Пьер взглянул на тела покойных, он начал странно себя чувствовать.

«Кто только мог пойти на такое преступление и так с вами поступить? Какой больной человек?» – подумал Пьер.

Понимая, что ему нужно срочно выйти из церкви, Пьер передал свою мать отцу, который к этому времени закончил разговор с детективом и подошел к ним. Выйдя, Пьер прислонился к холодной каменной стене церкви и закрыл глаза, чувствуя небольшую головную боль.

– Пьер?

Пьер вздрогнул, но не открыл глаза. Это не нужно было делать, чтобы понять, что к нему направляется Франсуа.

«Вот чтобы черт тебя побрал. Почему сейчас?» – тоскливо пронеслось в голове Пьера.

– Пьер? – подойдя к кузену, Франсуа, опершись спиной о стенку рядом, дружески толкнул его плечом.

– Я прекрасно тебя слышу, – сухо сказал Пьер, нахмурившись и продолжая держать глаза закрытыми. – Что-нибудь по поводу убийцы удалось установить?

– К сожалению, нет, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Кто бы он ни был, он хорошо спланировал своё дело. Это не похоже на случайность.

«Черт!»

– Возможно ли объяснить, каким образом из тел жертв исчезла вся кровь? – Пьер медленно открыл глаза и посмотрел на кладбище.

– Вот это – самая большая загадка, поэтому мы думаем, что убийство было хорошо продуманно.

– Повысятся ли шансы, если я присоединюсь к расследованию и буду помогать поймать убийцу всем, чем могу? – Пьер наконец-то посмотрел на кузена, скрестив руки на груди.

– Не думаю, что это будет хорошей идеей, – с полной серьезностью в голосе ответил Франсуа, отрицательно покачав головой. – Ты прекрасно знаешь, что мой отец будет категорически против этого, и если он узнает о твоих суперспособностях, то я вообще не могу представить, что тогда случится!

– Примет ли он мою помощь или нет, будет ли он против или нет, продолжай держать меня в курсе событий, Франсуа. Маргарита, ее муж и дети не заслуживали такой смерти и смерти вообще.

– Так кто же говорит, что они заслужили? – Франсуа закатил глаза.

Пьер ничего не ответил и тяжело вздохнул, снова закрыв глаза.

«Вот проклятье. С тобой тяжело договориться.»

❧

Похороны подходили к концу и гробы вынесли из церкви на кладбище, где заранее были выкопаны для них ямы. У девушек и женщин были опухшие и красные от слез глаза. Погода словно знала, что происходило, громом оповещала о приближающемся дожде. Прохладный ветерок дул со стороны леса, играя с волосами людей. Головная боль не уходила и становилась только сильнее, но это было лучше, чем слышать голоса и их непонятный язык.

Родителям Пьера вместе с его младшим братом пришлось уехать. Антонио боялся, что его жена вот-вот упадет в обморок или еще хуже: у нее прихватит сердце и она умрет на месте. Пьер остался на похоронах от их имени, не желая, чтобы люди плохо подумали о его семье. Детектив и Франсуа тоже уехали по причинам, которые они не решили рассказывать. Помимо семьи и родственников по маминой линии, отдать свои последние почести остались близкие друзья семьи. Пьер старался оставаться спокойным и хладнокровным, смотря, как закапывают гробы. Желание мести продолжало гореть в сердце юноши и разгорелось еще ярче, когда он поднял глаза и напротив себя, по другую сторону ямы, увидел свою тетю, стоявшую, держась за руку своего мужа. Их вторая дочь, Маделейн, высокая и стройная девушка с золотистыми волосами и во всем похожая на свою мать, Шарлотту Луи дэ Мейер, стояла рядом со своими родителями и сквозь слезы читала молитву, таким образом прощаясь с сестрой. Пьер слегка нахмурился, не увидев рядом с ними Изабеллу, младшую дочь своей тети. Молодой человек знал, что Изабелла точно пришла на похороны своей старшей сестры, которая была для нее больше, чем лучшая подруга и сестра, однако за все время, которое он тут провел, Пьер так ее не увидел. Беспокойство покинуло юношу, когда, посмотрев в сторону церкви, он увидел девушку, которая, подойдя к ним, встала рядом со своей сестрой. По сравнению со своей матерью и сестрой, Изабелла была невысокого роста, ее кудрявые волосы обрамляли заплаканное личико с пухлыми щечками. Девушка была бледна и казалось, что она готова была в любой момент упасть в обморок.

Обойдя наполовину засыпанную яму, Пьер встал рядом с Изабеллой, взяв ее за дрожащую руку, которая почти полностью умещалась в его большой ладони, давая девушке понять, что он рядом и готов поддерживать ее. Вздрогнув, Изабелла посмотрела на него голубыми глазами, прежде чем, расплакавшись, уткнулась Пьеру в плечо, не в силах смотреть как ее сестру навсегда закапывают в землю. Отпустив руку девушки, юноша начал гладить ее по волосам, не зная, как ещё помочь ей.

Видеть страдания Изабеллы Пьеру было настолько же тяжело, как и видеть страдания своей матери, может быть, даже больше, а все потому, что Изабелла была для него как родная сестра и он всегда заботился о ней, как только мог. Изабелла не была намного младше Пьера и, несмотря на то, что за свои семнадцать лет она прошла через многое и была сильной девушкой, у нее были свои слабости, и одной из них была ее старшая сестра.

Когда гроб Маргариты полностью закопали и приступили к погребению ее дочерей, Пьер решил отвести все еще плачущую Изабеллу в сторону, боясь, что девушка в конце концов упадет в обморок. Ловя на себе подозрительные взгляды, поддерживая девушку, юноша повел Изабеллу обратно в церковь где, зайдя внутрь, бережно усадил ее на скамейку. Достав платок из внутреннего кармана камзола, Пьер протянул его девушке, садясь рядом с ней.

– Она не заслуживала этого, Пьер. Ни она, ни ее муж, ни ее прекрасные дети, – тихим голосом сказала Изабелла, беря платок и вытирая им заплаканные глаза. К этому моменту девушка начала постепенно успокаиваться, но ее тело продолжало мелко дрожать. – У меня никого, кроме тебя, теперь не осталось.

– Не говори так, – сказал Пьер с легкой строгостью в голосе. – Не забывай про своих родителей и про Маделейн. Они твоя семья.

– Пьер, – она посмотрела на него заплаканными глазами, – ты прекрасно знаешь, что у меня не самые лучшие отношения с моими родными... особенно с моей мамой.

– Хорошие отношения или нет, они все равно твоя семья, – Пьер старался хоть как-то поддержать Изабеллу, но он не мог изменить то, что было реальностью.

У Изабеллы действительно были не самые идеальные отношения в семье и порой их можно было назвать ужасными. Девушка не была любима родителями. Ее мать по каким-то необъяснимым причинам ненавидела ее, и эту ненависть она разделяла со своей дочерью Маделейн. Отец, занимающий должность при дворе, почти никогда не бывал дома, и Изабелла не была близка с ним. Единственным человеком в семье, кто по-настоящему любил и заботился о ней, была Маргарита, которая была рада Изабелле с момента ее рождения. Можно сказать, что Маргарита взяла на себя роль и ответственность матери, с любовью заботясь о своей младшей сестре. Поэтому получалось так, что Изабелла потеряла не просто старшую сестру или лучшую подругу, – девушка потеряла человека, который заменил ей мать.

– О Бог, – Изабелла закрыла лицо руками, снова заплакав. – Мне так страшно, так страшно.

– Изабелла... – обратился юноша к кузине, но она его перебила.

– Знаешь, Пьер, пока тебя не было, – голос девушки дрогнул и дрожь вернулась к ней, – моя мать пыталась избавиться от меня, собираясь выдать замуж за Луиза При дэ Сьер, который известен своим мерзким характером и тем, как он унижает женщин. Она называла меня ее позором, проклинала и поднимала на меня руку, не желая слушать ни одного моего слова. Если бы не Маргарита, Пьер, то я не знаю, что со мной случилось бы. Я скорее всего убила бы себя и лежала бы где-нибудь в земле. Но теперь Маргариты нет рядом со мной и мне страшно, что еще сделает со мной моя мать. Я словно птица в клетке... живу в страхе, боясь издать лишний шорох, – под конец Изабелла расплакалась с новой силой, снова закрыв лицо руками и загородившись своими длинными волосами.

Испытывая жалость к девушке, Пьер положил свою руку на ее плечи, притягивая ее ближе к себе.

– Я не знал этого. Прости, – только и смог сказать он.

Девушка ничего не ответила и продолжала плакать. Спустя какое-то время Изабелла начала снова понемногу успокаиваться, что порадовало Пьера.

– Прости, – тихо сказала она, отстраняясь от кузена.

– Тебе не за что извиняться, Изабелла, – Пьер удивленно поднял брови.

– Ты прекрасно знаешь, за что я прошу прощения, – Изабелла отвернулась от Пьера.

– Если ты про это, – Пьер показал на свой камзол, – то тогда извинения приняты.

Шутка не рассмешила девушку, и между ними повисло неловкое молчание.

– Изабелла, – наконец сказал Пьер, прочистив горло, – я прекрасно понимаю, что тебе сейчас плохо и страшно. Но... – Пьер взял руку сестры в свою.

– Но что? – вздрогнув, Изабелла повернулась лицом к нему.

– ...Я даю тебе слово, что кто бы ни был убийцей Маргариты, я поймаю и лично убью его, своими руками, – твердо и уверенно продолжил Пьер, смотря в голубые глаза девушки. – Он или она не будет долго ходить по этой земле.

– Ты действительно можешь так сделать?

- Если я дал слово, значит, я его сдержу.

На лице Изабеллы, к большому облегчению Пьера, появилась улыбка, хоть и слабая, но появилась, и юноша был больше чем рад этому.

– Что бы ни случилось, положись на меня, – продолжил Пьер, улыбнувшись в ответ. – И, если тебе нужна помощь, не важно чем, пошли за мной и не важно, какое время суток будет, я приеду, как только смогу.

На глазах Изабеллы снова начали наворачиваться слезы, но это были слезы счастья и благодарности, нежели горя.

– Спасибо, – только и смогла сказать она, вытирая платком скатывающиеся слезы. – Большое спасибо тебе, Пьер.

iv

– Отец, – держа бумаги в руке, Франсуа вошел в кабинет, – вы попросили меня вести записи, следя за каждым человеком, приехавшим на сегодняшние похороны. Я хочу отметить, что ничего подозрительного я лично не заметил, – подойдя к столу, за котором сидел его отец, Франсуа положил бумаги на его край.

– Ты в этом уверен? – уточнил Юберт Стон, складывая письма в конверты.

– Да, – ответил Франсуа уверенным и твердым голосом.

– А мне так не кажется, – детектив поднял глаза и посмотрел на сына с разочарованием в глазах.

Франсуа, не понимая, о чем говорит его отец, вопросительно посмотрел на него.

– Скажи мне, пожалуйста, сын мой, – Юберт Стон дэ Сент-Джули сделал ударение на слове "сын", скрестив руки на груди и прожигая Франсуа взглядом, – что ты думаешь насчет Пьера и Николаса? Они нашли тела Маргариты, Леонардо и их дочерей. Тебе не кажется это подозрительным?

– Абсолютно нет, отец, – Франсуа отрицательно покачал головой, убирая руки за спину. – Маргарита, Леонардо, Сесилия и Джули пропали около двух недель назад до возвращения Пьера Бенедикт и дяди Антонио Исамбер дэ Сент-Джули в Париж, поэтому невозможно, чтобы мой дорогой кузен убил свою кузину Маргариту Мэйден дэ Мезьер с ее мужем и дочерьми.

Юберт Стон дэ Сент-Джули кивнул, таким образом давая понять сыну, чтобы тот продолжал.

– Также, насколько мне известно, Пьер не был лично знаком с Леонардо Сер ди Минно и знал о нем только по письмам, которые были отправлены ему и дяде Антонио Исамбер дэ Сент-Джули в колонию, – устав стоять на одном месте, Франсуа начал ходить взад и вперед по комнате, продолжая рассуждать. – Таким образом, эти факты делают невозможным то, что Пьер стал главным подозреваемым или даже убийцей. Да, он и его слуга Николас нашли тела пропавшей семьи, но это не делает их подозреваемыми, особенно Пьера. Они всего лишь остались в лесу, чтобы немного поохотиться, и у меня есть тому доказательства. Я сам лично спрашивал их и дядю Антонио Исамбер дэ Сент-Джули. Все трое сказали мне одно и то же, – с последними словами молодой человек решил присесть на диван напротив камина.

– Они могли сказать одно и то же, но они также могут что-то скрывать. – после небольшой паузы наконец-то ответил Юберт, почесав затылок через свой парик.

– Отец, я прекрасно понимаю, что у вас не самые лучшие отношения с вашим братом, но я осмелюсь попросить вас не позволять вашим личным чувствам вмешиваться в ход расследования.

Глаза детектив блеснули гневом, он сердито посмотрел на сына, не понимая, откуда у Франсуа набралось смелости разговаривать с ним подобным образом.

– Я прошу прощения, отец, – быстро извинился Франсуа, поняв, что зашел слишком далеко, и только бог теперь знал, что случится дальше и как поведет себя его отец.

– Франсуа, – в когда-то спокойном и немного хриплом голосе детектива была слышна нотка гнева, и Юберт Стон ударил кулаком по столу, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности, – я приказываю тебе не забывать свое место!

- Я еще раз приношу свои извинения, отец, – поднявшись в дивана и повернувшись лицом к отцу, Франсуа поклонился ему.

– Это раз. Два, Франсуа, не забывай, что Пьер был усыновлен и не является родным сыном моему брату и его жене, – не меняя тона, продолжил детектив.

– Да, отец, – только и смог молвить Франсуа.

Он знал, что Пьер не был его родным кузеном и только имя дэ Сент-Джули делало их родственниками. Так или иначе, ребята всегда были близки друг с другом и их можно было назвать братьями. Их дружбе пришёл конец,когда Пьер покинул Францию.

До отъезда из страны Пьеру приходилось времени от времени терпеть насмешки и различные слухи. За его спиной шептались о том, что у его матери, Пьеррет Энгалиас дэ Сент-Джули был роман с кем-то роман, и Пьер – плод этого увлечения. Ходили слухи и о том, что Пьер, в тайне ото всех имел роман с Мари Луи Ле Мойн, с ней он и Франсуа были хорошими друзьями. Подобные слухи чуть не испортили репутацию девушки, и с того времени ни Марье, ни Пьер не общались с друг другом.

Было много других слухов, все они никогда не были подтверждены, но репутация Пьера была немного запятнана, и юноша приобрёл небольшое количество врагов в благородном сообществе, чему не каждый был бы рад. Но, несмотря на все это, Пьер оставался близким другом для Франсуа, и он ни за что на свете не променял бы свою дружбу с ним ни на что. Пьер был не виновен в том, в чем его обвиняли все эти годы, и он не убивал свою кузину, Маргариту Мэйден дэ Мезьер, – Франсуа был уверен в этом. Он только не знал, как донести это до своего отца, который с момента усыновления Пьера презирал и ненавидел и его, и своего брата, Антонио Исамбер дэ Сент-Джули, всем сердцем.

– Отец, – прочистив горло, обратился Франсуа к отцу, – я еще раз прошу прощения, но я твердо уверен, что Пьер не виноват и не причастен к убийству Маргариты Мэйден дэ Мезьер и ее мужа с детьми. Как я уже сказал ранее, его не было в Париже на момент исчезновения Маргариты Мэйден дэ Мезьер, Леонардо Сер ди Минно и их дочерей. Я прошу вас, отец, принять это к сведению.

– Франсуа, даже если Пьера не было в городе на момент убийства, он прекрасно мог отправить кому-нибудь письмо с указом убить семью Маргариты Мэйден дэ Мезьер и унести в лес, где они их "найдут", – упрямый детектив оставался при своем мнении и не собирался его менять. – Я не говорю, что я принял свое окончательное решение и считаю Пьера прямым подозреваемым, но факт остается фактом, что он вместе со своим слугой подозрительно себя ведут.

– Но, отец, – не сдавался Франсуа, – одумайтесь. Пьер не имел ничего против своей кузины и ее семьи!

– Франсуа, не спорь со своим отцом!

Молодой человек вздрогнул и посмотрел в сторону двери в кабинет, около которой стояла его высокая темноволосая мачеха. Франсуа не знал и не мог предположить, как долго она там стояла, но он точно мог сказать, что его мачеха, Розанна Луиз дэ Сент-Джули или Розанна Луиз лэ Зонтэ до замужества, слышала большую часть его разговора с отцом.

Ничего не говоря и не смотря на Франсуа, женщина, улыбаясь, забрала поднос с чаем из рук служанки, стоящей за дверью, и подошла письменному столу.

– Франсуа, – не глядя на него, сказала Розанна мелодичным голосом, – ты проявляешь неуважение не только к своему отцу, но и к человеку, с которым ты работаешь. – Поставив поднос на стол, Розанна начала разливать чай в чашки. – Имей к нему уважение и не повышай на него голос, – с этими словами она взяла одну чашку с подноса и, подойдя к Франсуа, вручила ее ему, прежде чем с улыбкой еще раз посмотреть на своего мужа и поспешно выйти из комнаты.

– Прислушайся к своей матери, – вздохнув и беря чашку чая в руки, сказал Юберт. – Она умна и никогда не ошибается.

– Она мне не мать, – ответил Франсуа, ставя чашку чая на столик рядом с диваном, борясь с желанием бросить ее на пол и разбить.

Розанна Луиз лэ Зонтэ была второй женой Юберта Стон дэ Сент-Джули, на которой он женился спустя короткое время после смерти первой супруни и матери Франсуа, Франсуазы Энн дэ Сент-Джули, которая умерла странным образом. На момент ее смерти Франсуа было четырнадцать лет, и он хорошо помнил, словно это произошло вчера, как его мать, бледная как снег, лежала на кровати и кашляла кровью. Вызванный к ней доктор всеми силами старался ей помочь и спасти ее, но у него не получилось, и Франсуаза умерла ночью во сне.

– Франсуа, следи за своим языком,– мужчина строго посмотрел на сына.

– Отец, я снова прошу прощения, но Розанна Луиз лэ Зонтэ мне не мать и факт, что она ваша вторая жена, не означает, что она смогла заменить мне мою настоящую мать, – его голос дрогнул на последнем слове.

– Но она была рядом, когда твоя мать умерла, и многим помогла нашей семье, – мужчина отпил немного чая.

– Была рядом и помогла семье? – усмехнулся Франсуа. – Отец, прошу, не смешите меня. Откройте наконец-то глаза и посмотрите на реальность, – резко развернувшись, Франсуа подошел к письменному столу и ударил по нему кулаком.

– Франсуа! – гневно воскликнул детектив.

– Отец, Розанна, пропитала ваш ум ядом до такой степени, что вы не можете отличить правду от лжи.

– Франсуа, следи за своим языком! – Юберт Стон резко поднялся из-за стола, гневно смотря на сына. – Как ты смеешь говорить подобное о женщине которая столько отдала, чтобы восстановить нашу семью? Если бы не она, то я, скорее всего, тоже умер бы от разбитого сердца!

«Умер ли бы ты от разбитого сердца? О, отец. Очнитесь.» – отчаянно пронеслось в голове Франсуа.

– Отец, разве вы не видите, что она вгоняет вас в гроб?! – Франсуа всплеснул руками. – Розанна, Розанна, Розанна! Она околдовала вас и пользуется вами, постепенно убивая вас.

– Франсуа, еще одно слово и ты вылетишь из моего дома! – прошипел Юберт сквозь зубы.

– Розанна сама лично сказала мне, что в скором времени ни вас, ни меня в этом доме не будет, – продолжил Франсуа, игнорируя предостережение отца. – Это было ее намерением с самого начала, когда она только появилась в нашей жизни, и вы, отец мой, вели с Розанной роман за спиной моей матери? Она пыталась спасти вас, отец. Она любила вас и хотела спасти вас от этой ведьмы, но у нее не получилось, и она умерла. Мама в конце концов умерла от тоски и бессилия из-за вашего романа с Розанной. Хотя я не удивлюсь, если причиной ее смерти был яд, который Розанна могла подлить ей.

– Довольно! – воскликнул Юберт. – Франсуа, ты забыл свое место!

– Нет, отец, я не забыл. Я всего лишь говорю вам правду.

Не успел Франсуа моргнуть, как он почувствовал сильную пощечину.

– Щенок, убирайся из моего дома. Здесь нет места для такой твари как ты, не умеющей уважать людей! – Юберт фактически кричал. – Я сказал, пошел вон!

Ничего не говоря и не сопротивляясь, Франсуа, опустив глаза и кивнув, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к двери, за которой он столкнулся с мачехой, что его совсем не удивило. Закрыв за собой дверь и игнорируя Розанну, Франсуа собирался быстро подняться в свою комнату за вещами, но слова мачехи его остановили.

– Я уже давно все собрала, Франсуа, – ее голос был холоден и совершенно не похож на тот мелодичный, которым она так ласково разговаривала с мужем. – Я знала, что сегодня наступит тот долгожданный момент, когда твой отец наконец-то выгонит тебя из дома, – Розанна кивнула на подошедшего слугу с плащом юноши в руках.

– Рано или поздно ваши грязные дела наконец-то будут раскрыты и вы поплатитесь за них. – Франсуа развернулся к мачехе и, пронзая ее взглядом, пристально посмотрел в ее глаза. – Я это вам обещаю, Розанна.

– Ты смеешь мне угрожать? – засмеялась она. – Франсуаза Энн дэ Мили должно быть смотрит на тебя с небес со стыдом.

– Не смейте упоминать мою мать! – Франсуа сжал кулаки и сделал шаг к Розане. – И не произносите ее имя вашими грязными языком и губами, которыми вы околдовали и отняли у меня отца, – между ним и Розаной оставался всего один шаг, и Франсуа смотрел на нее теперь сверху, прожигая взглядом.

Розанна была невысокого роста, но ее главным оружием, помимо красивых слов, была ее внешность. Ее черные кудри были всегда убраны в высокую прическу, открывая бледное лицо с большими зелеными глазами, смотрящими на Франсуа с насмешкой.

Решив больше ничего не говорить, Франсуа забрал плащ у слуги и быстро вышел на улицу, где ему в лицо подул сильный холодный ветер. У крыльца дома стояла загруженная карета, и Франсуа усмехнулся, поняв, что его мачеха действительно все продумала, раз уж она приказала собрать его вещи и приготовила карету. В сердце Франсуа горел огонь ярости и жажды мести, но он старался держать себя в руках, понимая, что Розанна добивается от него именно этого.

– Saint-Germain-Luxembourg, – сказал Франсуа лакею, прежде чем сесть в карету.

❧

17 января 1656

– Сынок, почему ты не спишь? – удивилась Франсуаза Энн дэ Мили.

Маленький мальчик ничего не ответил. Обнимая маму, Франсуа качался с ней из стороны в сторону, спрятав личико в ее плечо. Слёзы матери были для мальчика невыносимы, особенно когда он знал причину ее боли. Франсуа раздражало то, что отец все больше и больше проводил времени с любовницей, позабыв о жене, которая любила его всем сердцем, причиняя ей душевную боль.

– Франсуа?

– Мне не спится, – соврал Франсуа, продолжая прятать лицо на плече матери.

Слабо улыбнувшись, Франсуаза убрала руки сына от себя и посадила его себе на коленки. Глазами, полные любовью, она смотрела на Франсуа, поглаживая по его взлохмаченным волосам.

Юберт Стон все больше и больше времени проводил со своей любовницей и даже не пытался скрывать это от семьи. Когда-то счастливая семья была разбита, и роман мужа приносил страдания его жене и ребёнку. Франсуа это раздражало, и огонь ярости с желанием смерти коварной разлучнице горел в его сердце. Он хотел отомстить за страдания и боль матери, но не знал, как. Мальчик не мог ничего сделать. Но он изо всех сил старался утешить свою мать.

– Сынок, уже поздно. Давай ты отправишься спать, – сглотнув слезы, тихо сказала Франсуаза. – Твоему отцу не нравится, когда ты ложишься спать поздно.

“Мне плевать, что ему нравится, а что нет, – подумал Франсуа, крепко обнимая маму. – К тому же он больше волнуется о своей любовнице, нежели о своей семье”.

– Мне страшно одному спать, – пробубнил Франсуа.

– Страшно? А почему?

Франсуа пожал плечами, тяжело вздохнув. Он не мог больше ничего придумать, что послужило бы отличным поводом составить матери компанию. А сказать прямо, чего он хотел, Франсуа не мог, боясь, что он причинит еще больше боли матери.

Не дожидаясь ответа, Франсуаза взяла сына на руки и не спеша вышла из гостинной, направившись в сторону спальни Франсуа. Там она бережно, словно мальчик был стеклянным, уложила Франсуа в постель, поправляя одеяло. Она приблизилась к личику Франсуа и с любовью поцеловала его в лоб.

– Мама, не уходите, пожалуйста, – Франсуа схватил мать за руку. – Пожалуйста.

Франсуаза тяжело вздохнула и, отвернувшись в сторону, быстро вытерла наворачивающиеся на глаза слёзы, прежде чем сесть на край кровати.

– Куда я уйду от тебя? – улыбаясь, она бережно убрала упавшие на лоб волосы Франсуа. – Как мать может уйти от своего ребёнка?

«Может. Я слышал, как вы разговаривали с тетушкой Пьеррет о том, как вы хотите умереть. Я не хочу этого... И я не хочу, чтобы отец продолжал причинять вам боль».

Негромкий мелодичный голос наполнил спальню – это была колыбельная, которую так хорошо знал Франсуа. Колыбельная, которую Франсуаза пела ему с самого его рождения. Песня, под которую он всегда засыпал. И песня, в словах которой была слышна чистая материнская любовь.

Веки Франсуа тяжелели против его воли. Он сжал руку матери, давая ей понять, чтобы та не уходила, но он знал, что это, возможно, произойдёт, как только он заснёт.

v

Следующая неделя прошла спокойно для Парижа. Новых убийств не было, но это не означало, что жители Парижа чувствовали себя в безопасности. Убийца все еще гулял на свободе. Весь город был окутан страхом.

Пьеру не удалось увидеть никого из родственников после похорон, в основном из-за появившихся проблем в семье. Перед глазами Пьера, когда-то счастливая семья, которую он так любил, распалась и находилась в тяжелой депрессии. Его мать, Пьеррет, и так страдавшая проблемами с сердцем, из-за стресса и горя совсем слегла. Отец, Антонио, старался быть рядом со женой, но работа ему этого не позволяла. Младший брат Пьера, Саймон, был завален учебой и мало проводил времени с родителями. Двоюродные сестры юноши, Изабелла и Маделейн, уехали в Версальский дворец и должны были вернуться оттуда не раньше следующей недели.

После сумасшедший недели Пьер был приглашен в гости своим другом Филиппом Беттенкур Майерсом, с которым он был знаком еще с детства. Филипп, сын банкира, был хорошо известен в благородном сообществе как один из лучших стрелков во всем Париже, часто сопровождающий короля Людовика XIV де Бурбон и его брата, Филиппа I, герцога Орлеанского на охоте и даже на поле битвы. Отец Филиппа, Эльдер Антунес Майерс, и отец Пьера были близкими друзьями, и как раз через них мальчики познакомились много лет назад и стали близкими друзьями.

Филипп также пригласил в гости Александра Эдуардо Беттенкура, другого близкого друга Пьера, дальнего родственника одного из министров короля и сына командующего армией короля.

Третий и последний гость, не считая Николаса, – Габриэль Бетанкур Мехия. Он был родом из Испании и переехал во Францию со своей семьей еще ребенком. Отец Габриэля – известный ученый и близкий друг герцога Орлеанского, Филиппа I, что помогло ему получить место в благородном обществе.

Франсуа также был частью этой группы друзей, но из-за расследования он не ответил на приглашение Филиппа, и никто не знал о его местонахождении.

Время давно перевалило за полдень, и за окном шел сильный дождь. Пьер вместе с остальными сидел в небольшой гостиной, играя в шахматы с Габриэлем.

– Вот я понять не могу, у кого хватило ума и наглости совершить такое убийство и после пропасть с лица земли? – Александр, молодой высокий человек с длинными золотистыми кудрями, ходил взад и вперед по комнате, не находя себе место. – Вот скажите мне, что вы думаете по этому поводу, господа?

Александр недавно обручился с двоюродной сестрой Пьера, Маделейн Мойн дэ Мазьери, и был близок с ее семьей, поэтому смерть Маргариты также повлияла на него. До того как тема убийства была поднята в разговоре, молодые люди долго расспрашивали Пьера о Новом Свете, живо интересуясь краснолицыми индейцами и местным обществом.

Пьер не спешил делиться подробностями своего путешествия. Большую часть времени он проводил со своим отцом в маленьких городах, помогая ему с работой, и с индейцами не имел непосредственных контактов, до тех пор пока однажды не угодил к ним в плен. Он зашел за границу между землей, принадлежащей короне Британии и индейцам, и там попал им в руки, где провел как заложник некоторое время, прежде чем его отец вместе с дядей и людьми короля Британии смогли его выкупить.

После того как Пьера выкупили из плена, молодой человек почти не сталкивался с индейцами, однако никто не знал, что, если бы у Пьера была возможность, то он бы вернулся и присоединился бы к какому-нибудь племени индейцев, настолько сильно они его впечатлили.

Когда разговоры о Новом Свете иссякли, молодые люди, конечно же, затронули тему убийства Маргариты, что было плохой идеей, так как Александр теперь не мог найти себе места и перечислял людей, которых он лично подозревал, среди которых, к большому облегчению Пьера, его не было, но это было, в основном, потому, что публике еще не было известно, что Пьер вместе со своим слугой нашли тела. Большинство подозреваемых, которых перечислял Александр, были поклонники Маргариты, которые сватались к ней, до того как девушка выбрала себе в мужья Леонардо Сер ди Минно. Небольшое количество этих поклонников продолжало уделять внимание Маргарите и после ее замужества, но их надежды на ее взаимность никогда не были оправданы, и Маргарита оставалась верной только своему мужу.

С одной стороны, можно было согласиться с Александром, что убийца находится среди бывших поклонников Маргариты, но этот аргумент не имел достаточно доказательств и не объяснял, каким образом убийца доставил тела в лес, если семья была убита у себя дома, и были ли они убиты в доме. Так или иначе, что происходило в расследовании, не было никому известно, поэтому люди придумывали свои теории о том, что могло произойти и кто мог быть убийцей.

И теперь Александр не позволял изменить тему разговора. Пьер всеми силами старался игнорировать его и сосредоточиться на игре, в которой он был близок к проигрышу.

– Вот проклятие, – выдохнул Пьер, смотря на шахматы.

– Я тоже так считаю, мой дорогой друг! – Александр повернулся лицом к нему, держась за свой щетинистый подбородок. – Убийцей может быть кто угодно, но я считаю что это кто-то из бывших поклонников Маргариты, который не выдержал, что она не выбрала его и вышла замуж за Леонардо Сер ди Минно, человека, которого она плохо знала.

– Мой дорогой друг Александр, я прошу тебя успокоиться и оставить эту тему, – нахмурившись, Габриэль почесал затылок, прежде чем сделать ход конем и съесть черного слона Пьера. – Это дело профессионалов, и я уверен, что в ближайшее время нам все расскажут. Имей терпение.

– Иметь терпение? – воскликнул мужчина и быстрым шагом подошел к Габриэлю, смотря на него сверху. – Как я могу оставаться спокойным, когда моя любовь страдает? Вот скажи мне, как?

Зевнув, Габриэль взглянул на друга, прежде чем возвратиться к игре. Габриэль был очень спокойным и даже немного флегматичным человеком, которого непросто вывести из себя. Он был невысокого роста, но казался большим из-за своего веса. Молодой человек имел круглое лицо с большими щеками и пухлыми губами. Его глаза были маленькими, из-за чего Габриэль всегда казался сонным.

– Александр, я прошу тебя сесть и перестать ходить взад и вперед, – попросил Филипп, сидящий рядом с камином в кресле. – У меня голова начинает кружиться из-за тебя.

Молодой человек открыл свои светло-карие глаза, резко выделявшиеся на его бледном лице, и посмотрел на друга: – Габриэль прав, это дело профессионалов и таких людей, как детектив Юберт Стон дэ Сент-Джули и его сын Франсуа, поэтому нам не о чем беспокоиться, – с последними словами Филипп убрал локон своих черных волос за ухо, прежде чем потянуться за бокалом вина, стоявшим на столике рядом.

– Но мой дорогой друг, прошло больше недели, а преступник все еще на свободе! Разве вам не кажется это странным? – игнорируя просьбу, продолжил рассуждать Александр, снова начиная ходить по комнате. – Если бы Франсуа был тут, то он обязательно все нам рассказал. Почему ты не пригласил его, Филипп? – мужчина повернулся к Филиппу.

– Я отправил ему приглашение и не получил ответа, – ответил тот.

– Хм... Странно, – покачал головой Александр.

– Ничего странного в этом нет, – не выдержал Пьер. – Всем прекрасно известно, что Франсуа помогает своему отцу в расследованиях, так как это его мечта – стать детективом, как его отец или даже превзойти его.

– А тебе он что-нибудь говорил? – поинтересовался Александр.

Пьер молча отрицательно покачал головой, делая ход ферзем.

– Шах, – объявил Габриэль, съев ферзя своим слоном, ставя свою фигуру напротив черного короля Пьера, оставаясь под защитой своего коня. – И мат.

– Я не видел его со дня похорон, – откинувшись на спинку кресла, Пьер скрестил руки на груди и посмотрел на Александра. – Всем известно, что Франсуа хочет стать детективом, поэтому ему приходится проводить много времени, помогая своему отцу, Юберту Стон дэ Сент-Джули, чтобы его мечта сбылась.

– Кому-нибудь из вас не кажется это странным, что в свои двадцать восемь лет Франсуа продолжает работать с отцом, когда с его умом у него есть возможность работать самому? Только представьте, самый лучший и молодой детектив Франции Франсуа Лоран де Сен-Жюльен.

– Как поживает твой отец, Александр? – не выдержав, сменил тему разговора Филипп.

– Все так же, – мужчина тяжело вздохнул и подошел к окну. – Врач говорит, что у него мало шансов на выздоровление, но мой отец никогда не отличался отменным здоровьем, поэтому я не удивлен.

Адриен Бевис Беттенкур, отец Александра, несмотря на то что служил в армии короля, не мог похвастаться отменным здоровьем, а после ранения был вынужден оставить службу и удалиться от дел в надежде поправить свое здоровье.

Александр мог бы стать его хорошей заменой. Молодой человек имел страсть и талант, когда дело шло о лидерстве, сражениях, другими словами, обо всем, что было связано с войной. Но Александр был не уверен в своем назначении и затягивал с принятием решения. С одной стороны, Александр мог пойти по стопам отчима, и его позиция могла укрепить его помолвку с Маделейн Мойн де Мазьер, и он получил бы больший вес в благородном обществе. С другой стороны, Александр был уже достаточно уважаемым человеком, и ему нечего было терять, если бы он не принял эту должность и вместо этого стал бы помощником и секретарем одного из королевских министров, что было вполне для него возможно. Но как уже было сказано раньше, ничего еще не было принято, и Пьер видел, что его друг находился под большим давлением.

Дождь за окном продолжал идти с новой силой, словно понимая, о чем разговаривают молодые люди и какая тоска накрыла город.

– Даже если моему отцу суждено вскоре умереть, я надеюсь, что ему удастся увидеть мою свадьбу с Маделейн, – тяжело вздохнув, сказал Александр. – Так или иначе, я всё-таки единственный сын в семье и самый старший ребенок.

У Александра были две младшие сестры, и обе девочки были еще в своем раннем подростковом возрасте. Молодой человек очень любил их. Самую младшую звали Адрианна Мае Беттенкур и ей было двенадцать лет, а старшую звали Анна Элен Беттенкур и ей было четырнадцать. Александр был самым старшим и ему было почти двадцать шесть. По именам всех троих детей можно сказать, что их родители, вероятно, имели желание дать своим детям имена, которые начинаются с одной буквы, что было довольно забавно и мило.

– Господа, давайте наконец-то сменим тему и перестанем грустить, – в разговор включился Габриэль. – Все в руках Всевышнего, и мы должны перестать беспокоиться и просто довериться ему.

– Я абсолютно согласен с тобой, мой друг, – поддержал Филипп, который, встав с кресла, подошел к книжному шкафу напротив камина и начал что-то поспешно искать на полках. – Кто-нибудь из вас собирается пойти на предстоящий маскарад в Версаль?

– Маскарад? – Пьер удивленно поднял левую бровь, посмотрев на друга.

– Разве ты не слышал? – удивился Габриель. – Все уважаемые семьи были приглашены, и я уверен, что ты тоже должен был получить приглашение.

– Получил или не получил, маскарады, балы и тому подобное – это не мое и пустая трата времени, – Пьер закатил глаза, откинувшись в кресле.

– Вот это Пьер, которого я знаю! – неожиданно рассмеялся Александр. – Пьер, который не любит ходить на балы, званые обеды и подобные мероприятия. Похоже, ничего в тебе не изменилось, мой дорогой друг.

Мужчины громко рассмеялись.

– Александр прав, – успокоившись, покачал головой Филипп. – День, когда Пьер начнет ходить на балы, званые обеды, ужины и тому подобное, будет днем, когда я отдам Роко Габриэлю.

– Другими словами, никогда? – уточнил Александр.

Роко был самым лучшим и сильным конем Филиппа, и Габриэль давно положил на него глаз. Множество раз Габриэль пытался купить этого коня у друга, каждый раз увеличивая сумму, но всегда получал отказ.

– Так точно, мой друг, – был ответ.

Все снова рассмеялись.

❧

Последние несколько дней были тяжелыми для Франсуа. После того как его выгнали из дома, он быстро нашел место, где бы он мог остановиться на время и продолжать спокойно работать и расследовать убийство Маргариты и ее семьи. Отец поручил Франсуа переговорить с некоторыми людьми, с которыми Маргарита и Леонардо имели близкие отношения, чтобы разузнать, в каком состоянии находилась семья перед исчезновением.

Все, что Франсуа смог узнать на данный момент, мало чем могло помочь расследованию, что бросало его в стресс.

Все, с кем он разговаривал: слуги, близкие знакомые и друзья убитой семьи – ничего и никого подозрительного не видели и единогласно заявляли, что в семье царили лад и любовь, врагов и завистников они не имели и поддерживали ровные и благожелательные отношения со всеми. Франсуа уже устал выслушивать одно и тоже, он был готов взорваться от гнева.

Единственной зацепкой было то, что, по слухам, в последние время Леонардо Сер ди Минно начал увлекаться азартными играми, и преступник мог, скорее всего, быть среди людей, с которыми он играл. Однако Франсуа не мог предпринять каких-либо дальнейших действий, не обсудив их с отцом, поэтому, собрав всю информацию, которую он только мог добыть, молодой человек отправился в дом отца в надежде, что Юберт Стон дэ Сент-Джули еще никуда не уехал.

Пока Франсуа собирал информацию, его отец работал с местной полицией и докторами, сначала устанавливая причины смерти жертв, но, потерпев в этом неудачу, детектив приступил к осмотру места преступления в лесу, а также дома семьи. Как можно было заметить, расследование словно не двигалось с места все последние две недели, что было подозрительным и раздражающем.

Добравшись наконец-то до дома, Франсуа отправил своего коня на конюшню, заметив знакомую карету, стоящая неподалеку от крыльца. Подумав, что у его отца могут быть гости, Франсуа решил направиться в гостиную на втором этаже, в которой его отец большую часть времени принимал гостей.

По какой-то причине большинство окон в доме были занавешены шторами, из-за чего в помещении было темно. Франсуа стало интересно, было ли это сделано по приказу его мачехи и, если да, то какие намерения она имела. Так или иначе, молодой человек без труда поднялся на второй этаж по широкой деревянной лестнице и подошел к двери гостиной, находившейся рядом с кабинетом его отца. Из-за двери доносились женские голоса, один из которых принадлежал его мачехе. Не понимая, кто мог приехать в гости к его отцу или мачехе, Франсуа толкнул тяжелую дверь, входя в большую и просторную гостиную, больше похожую на библиотеку из-за огромного количества шкафов и полок с книгами и документами.

Рядом с балконом стоял клавесин, который когда-то принадлежало матери Франсуа, Франсуазе Энн дэ Мили. Юноша прекрасно помнил, как его мать любила играть по вечерам и как он, еще ребенком, прибегал из своей спальни на третьем этаже, чтобы послушать ее. Тогда гостиная не была заполнена горой книг и бумаг и была чистой и уютной. Но этот уют пропал, когда в доме поселилась смерть.

Рядом с пианино, посередине гостиной, вокруг низкого столика стояли кресла с диваном. На одном из кресел в красном платье с широкой юбкой сидела Розанна Луиз лэ Зонтэ которая, смеясь, разговаривала с девушкой, сидевшей напротив нее. Дыхание Франсуа оборвалось на секунду, когда он встретился взглядом с голубоглазой девушкой, и его глаза засияли счастьем.

– Франсуа! – голос девушки был мягкий и приятный на слух, и на ее милом личике появилась улыбка.

Улыбка с лица Розанны же исчезла, как только она увидела юношу, но женщина быстро взяла в себя в руки, не желая показывать свои истинные чувства, как всегда, когда она находилась в одном обществе с Франсуа и кем-то другим.

– Франсуа, не присоединишься ли ты к нашему чаепитию? – улыбнувшись, поинтересовалась Розанна, подливая себе в чашку ароматный чай.

Проигнорировав мачеху и не нарушая зрительный контакт с девушкой, Франсуа неспешным шагом подошел к столику и, наклонившись, взял руку девушки в свою.

– Я рад тебя видеть, Марье, – сказал юноша, оставляя поцелуй на нежной коже девушки.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила Марье, вставая с кресла. – Я не помню, когда мы в последний раз видели друг друга и ты не ответил на мое письмо, которое я отправила тебе на прошлой неделе, поэтому я решила проведать тебя.

– И правильно сделала. Это так мило с твоей стороны, как будущей жены Франсуа. Я более чем счастлива иметь такую невестку, – вмешалась Розанна. – Франсуа настолько погружен в работу, что он почти не бывает дома. Бог знает, где он ночует, если он вообще спит.

Полное имя девушки Марье Луиза Ле Мойн, и она действительно была невестой Франсуа. Они были помолвлены уже несколько месяцев, планируя обвенчаться ближе к весне следующего года или, по крайней мере, все так думали. Франсуа был знаком с Марье с детства, и молодой человек очень ею дорожил, хотя на самом деле юноша видел Марье кем-то большим, чем подругой детства, и многим это было известно. Все говорили, что Франсуа очень повезло, что рядом с ним была такая девушка, как Марье, в качестве друга, а в скором времени она станет его женой, но если бы люди только знали болезненную правду и цену, которую платил молодой человек за то, чтобы Марье не оставляла его.

– Это правда? – Марье удивленно вскинула взгляд на Франсуа.

– Пойдем отсюда, – игнорируя мачеху и не имея никакого желания оставаться в одной комнате с ней, Франсуа, вложив руку девушки в свою, торопливо повел ее к двери.

Не понимая, в чем дело, Марье на ходу обернулась, чтобы попрощаться с Розанной и поблагодарить ее за гостеприимство, но Франсуа не позволил ей этого сделать и захлопнул за ними дверь, как только они вышли в коридор.

– Почему ты такой грубый по отношению к своей мачехе? – Марье осуждающе посмотрела на него. – Она так много сделала для тебя и не заслуживает такого поведения с ней.

– Не позволяй ее играм обмануть тебя, Марье, – ответил Франсуа, взглянув на девушку сверху вниз, так как она была на голову ниже его. – Не будь такой наивной, – после юноша повел девушку на первый этаж, где они вышли через дверь в небольшой сад на заднем дворе дома.

На улице было прохладно. Но молодые люди, улыбаясь друг другу, пошли по тропинке в саду. Девушка продолжала держать Франсуа за руку, не нарушая уютного молчания и слушая звуки природы.

– Какие красивые, – Марье неожиданно отпустила руку парня и подошла к большому кусту красных роз, рассматривая их.

Франсуа мягко улыбнулся, наблюдая за девушкой, чьи прекрасные длинные светлые волосы с серебряным оттенком были убраны в высокую прическу, открывая прохладному воздуху ее красивую длинную шею.

– Они действительно прекрасны, – Франсуа неспешно подошел к девушке и сорвал один цветок с куста. – Но ты намного прекраснее.

Марье улыбнулась, принимая розу, застенчиво отворачиваясь в сторону, пряча мягкий румянец.

– О, Франсуа. Сколько лет мы друг друга знаем, и ты всегда находишь, чем смутить меня, – играя с розой, девушка пошла по дорожке. – Это когда-нибудь прекратится?

– Приношу свои извинения, если мои комплименты смущают тебя, – отставая от Марье на несколько шагов, Франсуа неспешно следовал за ней. – Но ты прекрасно знаешь, что я не в силах перестать делать это.

– Это точно, и не могу не согласится с этим, – засмеявшись, Марье посмотрела на него через плечо.

Франсуа снова улыбнулся ей, сохраняя расстояние между ними. Как уже было сказано раньше, Марье была ниже Франсуа, и ее светло-голубое платье подчеркивало тонкую талию и хрупкое тело. Подол платья был широким и простым, такого же цвета, что и верхняя часть, без каких-либо узоров. Марье не носила украшения, кроме одного жемчужного ожерелья, которое принадлежало ее покойной матери. Девушка также носила серебряное колечко на мизинце левой руки с небольшим синим алмазом. Откуда у Марье было это кольцо, она никому никогда не говорила, оставляя всех в своих догадках. Марье была простой девушкой, не похожей на всех дам во дворце и в высшем обществе в целом. Какое-то время ни девушка, ни Франсуа не смели нарушить молчание, продолжая гулять по саду, пока они не дошли до небольшого мраморного фонтанчика, рядом с которым стояла скамейка.

– Тебя выгнали из дома, не так ли? – поинтересовалась Марье, присаживаясь на скамейку, все еще держа в руке розу.

– С чего ты так решила? – удивился Франсуа, садясь рядом, продолжая держать небольшую дистанцию между ним и девушкой.

– Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, когда ты что-то пытаешься от меня скрыть. К тому же ты был очень груб со своей мачехой ранее, так что это было намеком на то, что что-то произошло.

– Черт возьми, от тебя ничего не скрыть, – Франсуа усмехнулся, взглянув на девушку, поражаясь, как красиво она сейчас выглядела. Маленький локон волос выпал из высокой прически, делая Марье еще милее и красивее.

– Так значит я права? – Марье слегка наклонила голову на бок. – Что случилось?

– Это не то, о чем ты должна беспокоиться, – Франсуа протянул руку к девушке и убрал мягкий локон волос ей за ухо.

– Франсуа, мне не нравится, когда ты или кто-нибудь еще, кто мне дорог, что-то скрывает от меня, – в голосе девушки было слышно раздражение. – Тебе это хорошо известно.

– Мой отец подозревает Пьера Бенедикт дэ Сент-Жюльен в убийстве его двоюродной сестры, Маргариты Мойна де Мезьер, ее мужа Леонардо Сер ди Минно и их дочерей, из-за того, что он и его слуга Николас Джеф Андре нашли их тела в лесу, когда возвращались в Париж. Я считаю это невозможным, так как семья пропала двумя неделями ранее, но мой отец со мной не соглашается, и в гневе я перешел границы, упоминая Розанну, из-за чего меня выгнали из дома.

При упоминании Пьера выражение лица Марье поменялось и она на мгновение перестала улыбаться,, заставляя Франсуа сожалеть о сказанном, но молодой человек не мог лгать Марье, боясь причинить ей боль.

– Пьер? – голос Марье дрогнул, и слабая улыбка коснулась ее нежных губ. – Он вернулся?

– Разве ты не знала?

– Ни разу за все время его отсутствия Пьер не ответил на мои письма. Поэтому я не была в курсе, – девушка тяжело вздохнула, отворачиваясь от Франсуа. – Боже, прошло так много времени. Интересно, как он изменился и каким стал, – Марье снова улыбнулась при последних словах.

– Это грубо с его стороны, не так ли? – Франсуа точно не знал, чем он мог помочь девушке.

Когда-то давно он с Марье и Пьером были хорошими друзьями, проводя много времени вместе. Однако те дни были далеко в прошлом и никто не знал, что именно разрушило их дружбу.

– Как он? – Марье проигнорировала вопрос и повернулась к Франсуа. – С ним все в порядке? Каким он стал?

– Он в порядке, по крайней мере, из того, что я видел, – парень тяжело вздохнул: – Правда Пьер теперь не тот человек, которого мы когда-то знали.

– В самом деле? Почему?

– Он просто другой теперь. Сложно описать словами.

– В таком случае я должна сама убедиться в твоих словах, если ты говоришь мне правду, – Марье резко поднялась со скамейки и неспешно пошла по дорожке к дому. – Как ты думаешь, Пьер придет на королевский маскарад? – девушка резко развернулась на каблуках, посмотрев на Франсуа и пряча губы за розой.

– Пьер не любит посещать подобные мероприятия, – Франсуа поднялся вслед за девушкой, не отставая от нее. – Он ненавидит слышать ложь о нем и любые слухи вообще. Баллы, маскарады, званые обеда и ужины и любые другие мероприятия, на которых собирается много людей из знатного сообщества, – это места, где можно распространять и услышать множество слухов, хочешь ты этого или нет.

– Ты прав. Это то, что делает только Пьер. Если ему что-то не нравится, то он будет избегать этого и противиться всеми фибрами души. Но, – Марье убрала розу от своего лица, – если ты говоришь, что Пьер изменился и не похож на человека, которого мы знали всю жизнь, то кто знает, может, за время, которое он провел в Америке, у него появилась привычка уделять больше времени обществу и увеселениям.

– Логично, но я не думаю, что тебе стоит на что-то надеяться, – подойдя к Марье, молодой человек вытер пыльцу, которая попала девушке на кончик носа с цветка.

Растерявшись, Марье удивленно посмотрела на Франсуа, прежде чем развернуться и быстрым шагом, не оглядываясь, направиться к дому. Усмехнувшись и покачав головой, Франсуа поспешил вслед за ней.

vi

– Еще раз, где ты остановился? – переспросила Марье, выглянув в окошко кареты.

На город опускались сумерки и Франсуа, будучи джентльменом, решил сопровождать Марье по дороге к ее дому и убедиться, что она в безопасности.

– В Rue des Saints – Pères, Hôtel des Saints – Pères, – Франсуа ехал верхом на лошади рядом с каретой. – Я знаком с владельцем, и он позволил мне снять комнаты.

– Это мило с его стороны. Как долго ты собираешься оставаться там?

– Кто знает... – Франсуа пожал плечами. – Настолько насколько это необходимо.

– Итак, если я буду нуждаться в тебе, то тебя искать там? – поинтересовалась Марье.

– Да. Только пришли мне заранее послание. А то вдруг меня не будет рядом.

Карета наконец-то подъехала к огромному трехэтажному дому из красного камня, в окнах которого зажигали свет. Лицо девушки заметно помрачнело, она неохотно вышла из кареты, остановилась напротив крыльца, принимая руку Франсуа. К карете подбежали слуги и на крыльцо вышел дворецкий, ожидая, когда девушка направится внутрь.

– Я ненавижу этот дом, – тяжело вздохнув, сказала Марье. – Там так тяжело, и когда я в нем нахожусь, то я чувствую себя птицей в клетке.

– Не грусти. Все будет хорошо, – улыбнулся Франсуа, не сводя глаз с девушки. – Скоро ты покинешь этот дом и больше никогда в него не вернешься.

– Не терпится, – усмехнулась Марье, взглянув на него.

Что-то позади девушки в сумерках привлекло внимание Франсуа. Силуэт высокого широкоплечего мужчины быстро скрылся за деревьями, поняв, что он был замечен.

– Что-то не так? – заметив беспокойство на лице Франсуа, Марье начала оборачиваться, чтобы посмотреть, что там.

– Ничего, все нормально, – Франсуа взял девушку за плечи, не дав ей развернуться, и повел ее к входной двери.

– Увидимся на маскараде? – поднявшись на крыльцо, Марье высвободилась из хватки парня, обернувшись к нему лицом.

– Я не уверен, но возможно, – Франсуа поднес руку к лицу девушки и убрал ей за ухо снова выпавший локон волос.

– Тебе лучше быть там, – прищурилась Марье, из-за чего она выглядела еще милее и смешнее в глазах парня.

– Иначе что?

– Иначе... потом что-нибудь придумаю.

Не выдержав, Франсуа рассмеялся, не в состоянии справиться с тем, что Марье, грозно насупившись, стала еще милее и забавнее.

– Хватит надо мной смеяться! – воскликнула девушка, всплеснув руками.

– Хорошо, больше не буду, – продолжая смеяться, Франсуа поймал одну руку девушки и, поднеся ее к своим губам, поцеловал.

– Доброй ночи, Франсуа, – легкий румянец выступил на лице Марье, и, последний раз бросив взгляд на юношу, девушка, не оборачиваясь, заторопилась в дом.

Как только дверь за Марье закрылась, нахмурившись, Франсуа посмотрел в сторону, где он заметил мужской силуэт. Уловив непонятное движение, он быстрым шагом направился к деревьям, но, к его большому сожалению, никого не нашел. Решив, что ему показалось, молодой человек развернулся, собираясь пойти назад, когда, сделав шаг, он почувствовал, что наступил на что-то. Опустившись на корточки, к своему большому ужасу он обнаружил, что наступил на кинжал, рукоять которого была поломана. Взяв оружие в руки, Франсуа посмотрел по сторонам, поднимаясь на ноги. В округе и поблизости дома, не считая Франсуа и слуги, державшего его коня, никого больше не было. Чувство беспокойства охватило сердце молодого человека и, достав свой носовой платок, Франсуа обернул его вокруг ножа, прежде чем положить в карман камзола и вернуться к крыльцу.

– Ты или кто-нибудь другой замечали что-нибудь подозрительное? – вскакивая на коня, спросил Франсуа слугу.

– Нет, мой милорд, – был ответ, но голос показался парню подозрительным.

Накинув капюшон плаща себе на голову, Франсуа стегнул коня и, покинув территорию дома семьи Ле Мойн, направился по направлению к Rue de Verneuil, когда вдали он снова заметил силуэт, который в этот раз был похож на всадника, удалявшегося от дома.

❧

Приехав наконец-то домой, Пьер, не снимая своего дорожного плаща, направился на второй этаж вместе с Николасом, который старался не отставать от него.

– Милорд, за время вашего отсутствия сегодня дома вам пришло несколько писем, – используя официальное обращение, сообщил Николас другу. – Два из них прибыли из колоний, одно от вашей двоюродной сестры, Изабеллы Мойн дэ Мезер. Последнее письмо было доставлено буквально за несколько минут до вашего приезда и не подписано. Только ваше имя в качестве адресата.

– Только мое имя? – переспросил Пьер, поднимаясь на второй этаж.

– Так точно. Вы знаете, кто это может быть?

– Я должен сначала увидеть почерк, – Пьер протянул руку другу, который вручил ему все четыре письма.

Остановившись в коридоре рядом с дверью в кабинет своего отца, Пьер быстро просмотрел конверты, прежде чем вернуть их Николасу, после он собирался открыть дверь, как вдруг звонкий звук разбитого стекла донесся из-за нее.

– Я поверить не могу, что ты мог со мной так поступить! – в отчаянном крике Пьер узнал голос своей матери, Пьеррет Энгалиас дэ Сент-Джули. – Я так много сделала для тебя и для этого дома, и что я получаю в ответ?

– Это не твое чертово дело, женщина! – второй голос принадлежал Антонио Исамбер дэ Сент-Джули. – И сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не читала мои письма?

– Как давно ты завёл роман за моей спиной? Просто скажи мне!

Пьер отпустил ручку двери. Он знал, что в течение нескольких лет у его отца был роман с некой молодой особой двадцати лет. Эта женщина даже присоединилась к ним в поездке в колонии, и Пьер надеялся, что его мать никогда не узнает об этом, потому что он не хотел, чтобы Пьеррет пострадала еще больше, и молодой человек знал, что правда только ухудшит отношения между его родителями. Но, как видите, секрет был раскрыт, и бог весть что могло случиться дальше.

– А как давно у тебя роман с Робертом Батлер Джонс? – вопрос Антонио застал всех в расплох. – Думаешь, я ничего не знаю?

– Это было всего лишь один раз, больше десяти лет назад, и то, что я со злости на тебя один раз с ним переспала, не означает, что у нас был роман! – судя по всему, Пьеррет не собиралась понижать голос. – А ты продолжаешь продолжаешь отношения с девушкой, которая годится тебе в дочери! Ты понимаешь, какой стыд навлекаешь на семью?

– А ты понимаешь, какой стыд ты принесла семье? – послышался громкий удар, будто что-то тяжелое упало на пол.

– Что? – голос матери дрогнул.

– С тех пор, как ты уговорила меня усыновить Пьера, мне приходилось иметь дело со слухами, что моя дорогая возлюбленная жена имеет или имела с кем-то роман и что Пьер является плодом этой любовной связи. Ты понимаешь, как тяжело мне было все эти годы? – Антонио Исамбер дэ Сент-Джули понизил немного голос, но его все равно было прекрасно слышно из-за закрытой двери. – Не пойми меня неправильно, я люблю Пьера всем сердцем, как будто он мой собственный сын. Однако разбираться со слухами и терпеть их стало намного тяжелее, когда ты начала проводить подозрительно много времени с Робертом Батлер Джонс.

Роберт Батлер Джонс был когда-то близким другом Антонио Исамбер дэ Сент-Джули, и, по слухам, он был первым, кто попросил руку Пьеррет, однако по кое-каким семейным обстоятельствам мать Пьера вышла за муж за Антонио, который был ей дальним кузеном и у них была разница в возрасте десять лет. Оба эти факта могли быть причинами того, почему отношения между родителями Пьера находились не в самом лучшем состоянии.

- Но это не объясняет твой роман с Эмили Роз ил Джулс!

Пьер прикрыл глаза и, тихо выдохнув, повернулся к Николасу.

– Положи письма ко мне на стол в кабинете, – негромко сказал Пьер ему, делая шаг от двери. – Я пойду на прогулку и вернусь через некоторое время позже. Если кто-нибудь спросит меня, скажи, что я все еще в гостях у Филиппа.

– Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно приготовили карету, – Николас развернулся и собирался пойти к лестнице, но Пьер остановил его, положив ему на плечо свою руку.

– Оставь все эти формальности, Николас. И я не нуждаюсь в карете. Я сам пойду и оседлаю себе лошадь. Доброй ночи, – не дожидаясь ответа, Пьер оставил слугу в коридоре, а сам быстро спустился на первый этаж и направился в конюшню, где он, оседлав своего коня Отома, покинул территорию дома, отправившись в город.

Переулки, по которым поехал Пьер, были полупустыми, но голоса и музыка из разных зданий и ближайших таверн все еще были слышны, давая понять молодому человеку, что он не был один. Прикусив губу, Пьер не спеша поехал в сторону леса, желая избежать городского шума и просто провести немного времени в одиночестве. Не думайте, что что-то не так с Пьером. Он не из тех, кто убегает всякий раз, когда возникает проблема. Пьер просто заметил, что всякий раз, когда он прогуливался один, его разум становился чистым и он мог найти решения для любой проблемы. Но в этот раз подобная тактика не помогала ему. Прошло больше двух недель, и молодой человек чувствовал себя так, словно ему здесь не место. Он всегда чувствовал себя так, даже до отъезда из Парижа. Это могло быть потому, что Пьер знал, что он не был связан ни с кем здесь кровью, и он был в значительной степени посторонним и обузой для всех, или, по крайней мере, он так себя чувствовал.

Даже несмотря на то, что все в семье дэ Сент-Джули и родственники семьи приняли Пьера в семью с теплом и открытыми объятиями и любили его, Пьер знал, что некоторые из них притворяются, и как только он поворачивается к этим родственникам семьи спиной, они начинают говорить и распространять гадости и ложные слухи о нем. Та же проблема была и с друзьями, и единственные люди, которым Пьер доверял, – это Франсуа, Николас и Марье. Но молодой человек потерял доверие к Франсуа и Марье какое-то время назад, и теперь у него есть только Николас, который оставался ему верным. Но если страхи Пьера были реальны, то тогда кем он был на самом деле и каким он образом оказался в Париже? Вероятно, самым главным вопросом было, почему у Пьера проявились необыкновенные способности, которых ни у кого другого не было? Эти вопросы и многие другие преследовали молодого человека с тех пор, как он себя помнил.

Несмотря на все это Пьер был благодарен за то, что факт, что он и Николас нашли тела его двоюродной сестры и ее семьи, держался в секрете от общественности, и об этом знали только некоторые члены семьи и близкие родственники. Однако он знал, что рано или поздно эта информация станет публичной, и Пьер окажется в общем списке главных подозреваемых. Хотя он уже и так был подозреваемым в глазах своего дяди, детектива Юберт Стон дэ Сент-Джули, просто из-за того, что Пьер нашел трупы. Сколько еще людей вокруг Пьера подозревали его? Молодой человек не смел даже предположить. Пьер мотнул головой, нахмурившись, чувствуя, как у него постепенно начинается мигрень, причину которой он не мог предположить. Подул холодный ветер, и Пьер плотнее закутался в плащ, чувствуя, как холод обжигает его кожу.

Пьер почти покинул город, когда ему показалось, что кто-то или что-то следит за ним, прожигая взглядом. Пьер посмотрел по сторонам, останавливая коня. Решив убедиться, что это не игра воображения, Пьер на секунду закрыл глаза и, всасывая энергию вокруг себя, чувствуя холод, пробежавший по позвоночнику и усилив слух, почувствовал присутствие кого-то непонятного поблизости. Эта чья-то энергия отличалась от людей, которых Пьер знал и с которыми общался.

Не чувствуя себя в безопасности, Пьер решил, что, вероятно сейчас была не самая лучшая идея направиться в лес, зная, что за ним следят. Возвращение домой тоже ничего хорошего не сулило, поэтому Пьер принял решение вернуться в ту часть города, где было достаточно людно даже в позднее время. В случае, если что-то произойдет и Пьер не справится в одиночку, то он сможет позвать на помощь. Если ничего странного не произойдет, план Пьера состоял в том, чтобы, по крайней мере, стряхнуть неведомого преследователя со своего хвоста, кто бы ни следовал за ним, а затем как можно быстрее и незаметнее вернуться домой. Оба плана казались простыми и выполнимыми, поэтому теперь юноше оставалось только действовать.

Пьер повернул коня в небольшой переулок, после чего, сделав несколько поворотов, выехал на главную дорогу, в противоположную сторону от леса. Сохраняя спокойствие и все еще чувствуя чей-то взгляд на себе, Пьер решил воспользоваться своими необыкновенными способностями. Он сверкнул глазами, меня их цвет и увеличивая остроту зрения, имея возможность видеть вокруг себя, не поворачивая головы. Он увидел силуэт, следующий за ним, прячущийся в тени зданий и деревьев и избегающий любого источника света. Человек двигался быстро и ловко, не создавая какого-либо шума, почти как животное.

Внезапно у Пьера возникла идея. Это было немного опасно и могло пойти не так, но ее стоило попробовать. Съехав с главной дороги и не теряя место нахождения неизвестного, он резко свернул в узкую улицу, где, завернув за угол одного дома, спрыгнул с коня и забрался на крышу соседнего дома. Присев, Пьер посмотрел вниз, где стоял Отом, а затем, еще больше увеличив свое зрение, Пьер посмотрел сквозь дома и здания, в надежде найти преследующего его человека. К счастью, он смог его быстро отыскать или, по крайней мере, Пьер так думал. Он заметил, как странно силуэт теперь себя вел. Не так давно человек казался больше похожим на змею, прячущуюся в тени и движущуюся с нечеловеческой скоростью. Однако теперь он замедлился и, казалось, находился в замешательстве.

Решив воспользоваться моментом, Пьер бездумно перепрыгнул на крышу соседнего дома, подбираясь ближе к незнакомцу, который теперь, остановившись, смотрел по сторонам, словно высматривая кого-то. Пьер заметил, что защита, словно сотканная из какой-то энергии вокруг мужчины, из-за которой молодой человек не мог опознать его или приблизиться к нему, исчезла, открывая хорошую возможность для атаки, что Пьер намеревался сделать. Но почему ему хотелось сделать что-то подобное?

Выбрав момент, когда человек стоял к нему спиной, он, бесшумно рассекая воздух, прыгнул на него, валя на землю. Используя всю свою силу, Пьер смог быстро перехватить обе руки неизвестного, несмотря на то, что тот сопротивлялся, однако голос мужчины остановил Пьера от дальнейших действий.

– Кто ты такой и что тебе от меня надо?!

– Франсуа? – округлив глаза, Пьер выпустил кузена из хватки, вскакивая на ноги, не веря своим глазам и ушам. – Это ты?

– А кто же еще? – Франсуа сел на дороге, потирая ушибленные места.

– Ты следил за мной все это время? – нахмурившись, спросил Пьер, протягивая руку Франсуа и помогая тому встать на ноги.

– Зачем мне тебя преследовать, когда мне нужно кого-то другого выследить? – отряхивая одежду, ответил Франсуа вопросом на вопросом.

– Выслеживать кого-то? Кого именно, если не меня? – Пьер не мог поверить в слова своего двоюродного брата.

– Ты подозреваешь, что я преследовал тебя? – Франсуа поставил руки в бока. – Слушай, я даже не думал, что тебе вздумается прогуляется на ночь глядя, и уж тем более не знал что что-то или кто-то преследует тебя. Кто-то следит за Марье и потерял кинжал около ее дома... Упс... – Франсуа понял, что из-за стресса и усталости он случайно сказал слишком много.

– Кто-то следит за Марье? – переспросил Пьер, проверяя, правильно ли все услышал.

– Я сказал слишком много, и это нехорошее место, чтобы говорить о чем-то подобном, тем более, что ты кого-то видел, – понизив голос до шепота, Франсуа огляделся по сторонам. – Послушай, как насчет того, чтобы мы поехали ко мне, где ты расскажешь мне о том, кто, по твоему мнению, преследовал тебя, потому что я подозреваю, что мы говорим об одном и том же человеке, так как его след привел меня именно сюда.

❧

Поспорив друг с другом еще немного, молодые люди наконец-то пришли к соглашению, что оставаться здесь посередине улицы была действительно нехорошая и даже опасная идея. Франсуа смог уговорить Пьера подвезти его до таверны, чтобы он забрал своего коня, прежде чем они отправились в Rue de Verneuil. Оставив коней на конюшне, друзья поднялись на второй этаж в комнаты, которые снимал Франсуа. Квартира была большой и просторной со спальней, гостиной, в которую ты сразу попадал, зайдя в помещение, и небольшим кабинетом. Когда Франсуа убедился, что в помещении, кроме него и Пьера, никого не было, он, занавесив все окна, дал кузену разрешение рассказать ему все, что произошло ранее до того, как Пьер на него напал.

Пьер вкратце рассказал, что после возвращения домой он сразу же уехал и по выезду из города почувствовал, как за ним кто-то следит. Франсуа знал о необыкновенных способностях своего кузена, Пьер мог спокойно рассказать и объяснить, как он использовал их и насколько отличалась энергия его преследователя от остальных людей.

– Что за чувство вызвал у тебя он? – Франсуа сидел за письменным столом, время от времени записывая слова кузена на бумаге.

– Я не думаю, что смогу это объяснить. – Пьер сел в кресло, стоявшее в углу и, закрыв глаза, положил одну ногу на другую.

– Попробуй. Я постараюсь понять.

– Неприятное, раздражающие, как будто у человека были плохие намерения. В нем было что-то другое. То, чего я не знаю, – Пьер нахмурился, мысленно возвращаясь в тот переулок, где он заметил, что за ним следили. – Неизвестный двигался как животное или даже можно сказать, как змея, и дал мне ощущение чего-то знакомого.

– Чего-то знакомое? – переспросил Франсуа.

– Да. Но я не понимаю, что именно.

– Эта информация совсем не помогает, – Франсуа, тяжело вздохнув, положил перо на стол. – Хотел бы я иметь твои способности! Это означает, что некто, следивший за тобой, мог быть тем же человеком, который убил твою кузину. Что означает, что ты был на волосок от смерти, однако из того, что ты мне рассказал, я не вижу намерения напасть на тебя. Также я не могу связать его с человеком, который был около дома Марье ранее, так как мне пришлось остановиться и оставить свою лошадь в таверне. Но его следы все равно привели меня туда, где ты на меня напал.

– Еще раз извини, – если бы у Пьера не были закрыты глаза, то он закатил бы их.

– Считай, что тебе повезло, что это был я, потому что, если бы человек, на которого ты напал, был бы кто-то другой, я не знаю, что произошло бы. Кроме того, я должен признать, что у тебя хороший контроль над своими силами, по сравнению с несколькими годами назад. Ты застал меня врасплох.

– Я приму это как комплимент. Спасибо, – Пьер открыл глаза и посмотрел на кузена, который первый раз за все время его присутствия или даже первый раз за последние две недели рассмеялся. – Почему тебя выгнали из дома? – он поднялся с кресла и вошел в гостиную, осматривая ее. – И как ты смог получить подобное место? Если я не ошибаюсь, детектив Юберт Стон дэ Сент-Джули не владеет этим зданием.

– Да, ты прав, – Франсуа последовал вслед за кузеном. – Несколько лет назад я познакомился с владельцем этого места, и он позволил мне снять комнаты. Честно говоря, я знал, что рано или поздно мой отец психанет и выгонит меня, так что это меня даже не удивило.

– Так в чем причина? Это из-за расследования?

– И это тоже, – Франсуа не очень хотелось говорить кузену, что все началось с того, что он защищал его от своего отца, опасаясь, нарушить хрупкое перемирие, установившееся между ними.

Стены гостиной были обиты желтыми обоями с еле заметными белыми узорами, а на деревянном полу постелены коврики. Против входной двери, на другой стороне комнаты располагался большой камин, с двух сторон от которого стояли два дивана с маленьким журнальным столиком рядом с одним из них. Помимо этого в гостиной у большого окна стоял небольшой круглый столик с двумя стульями, а на стене над ними висела большая картина с морским пейзажем. Пьер снял плащ и повесил его на стул, стоявший около входной двери, не спеша пошел вслед за кузеном в соседнюю комнату, оказавшись в небольшой спальне со столиком и стулом около окна, несколькими заставленными книгами и всякой мелочевкой полками и кроватью напротив окна.

Пока Франсуа что-то искал в гостиной, Пьер заметил портрет в маленькой рамочке, стоявший на подоконнике спальни. Подойдя к нему, молодой человек взял картину в руки и в девушке, которую художник изобразил, Пьер даже без света узнал Марье Луизу Ле Мойн. Девушка застенчиво улыбалась, и в ее голубых глазах была видна нежность и любовь. Длинные волосы Марье на этой картине были распущены и лежали у нее на хрупких плечах, выглядывающих из нежно-розового платья с овальным вырезом. Пьер прикусил нижнюю губу, чувствуя, как тоска и печаль охватывает его сердце, и, поставив картину на место, быстрым шагом вернулся в гостиную. Но даже когда он ушел, тоска не покинула его сердце, оставаясь в нем, напоминая о прошлом. Пьер не мог представить, что случилось бы, если бы Франсуа не было в доме Марье. Стала бы девушка следующей жертвой убийцы, если бы его кузена там не было?

– Что ты ищешь? – задал вопрос Пьер, наблюдая за тем, как Франсуа ходит из комнаты в комнату.

– Я думал, что у меня был нож, похожий на тот, который я нашел ранее у дома Марье. Но, судя по всему, я забыл его у себя дома или потерял, – ответил тот.

– Ты сказал, что видел, как кто-то наблюдал за домом Марье, и след этого человека привел туда, где мы встретились, – Пьер оперся спиной о стенку и скрестил руки на груди. – Что ты видел?

– Таинственный силуэт, который скорее всего принадлежал мужчине, – сдавшись, Франсуа начал разжигать камин.

– А кинжал?

– Лежит у меня на столе в кабинете.

Пьер молча вернулся в кабинет, где на письменном столе он и вправду нашел кинжал, завернутый в носовой платок. Он взял его в руки, желая получше рассмотреть. Пьер дернулся, когда, рассматривая лезвие, он случайно порезался им, не ожидая, что он был настолько остро заточен. Кровь внезапно зашипела, когда какая-то жидкость начала быстро выливаться из пореза. Молодой человек поднял брови, наблюдая, как кровь и темная жидкость стекают по его пальцу на ладонь. Загадочные энергии в теле Пьера высасывали непонятное вещество, очищая его рану.

– Франсуа! – позвал Пьер кузена, который к этому времени разжег камин. – Посмотри на это.

– Что случилось? – Франсуа быстро вошел в комнату, и его глаза округлились, когда он увидел, как непонятная жидкость собралась на ладони Пьера и, как сверкнув тусклым светом, ранка зажила у них на глазах.

– Яд, – холодно сказал Пьер. – Подобное произошло в колониях, когда ядовитая стрела индейцев попала мне в плечо.

– Это очень плохо, – выдохнул Франсуа, схватившись руками за голову, не веря в происходящее.

– Тот, кого ты видел, наблюдая за домом Марье, определенно все продумал. Конечно же, любой человек может спокойно гулять с отравленным ножом в кармане, но не просто так.

– Согласен, – Франсуа опустил руки от головы и, выйдя из кабинета, начал ходить взад и вперед по гостиной.

Пьер чувствовал, как энергии депрессии, страха и беспокойства медленно распространились по квартире, как будто сгущаясь в воздухе, и Пьер знал, что эти энергии исходили от Франсуа и от него самого. Казалось, что ситуация ухудшается всем на зло. Убийца был в бегах уже больше двух недель, Пьер был одним из подозреваемых без какой-либо причины. И теперь кто-то следил за Марье, и этот кто-то мог быть убийцей двоюродной сестры Пьера, ищущим очередную жертву.

Пьер почувствовал, как его сердце пропустило удар при последней мысли. Если некто, кого Франсуа видел, не был убийцей Маргариты, то тогда кто хотел причинить вред Марье, если кто-то с подобными намерениями и существовал. Марье Луиза Ле Мойн казалась невинной и свободной бабочкой. Такая милая, добрая и красивая, что любой, кто хотел бы причинить ей боль, считался бы не в своем уме. Пьер прикусил нижнюю губу, чувствуя, как гнев вспыхнул внутри него, но юноша не позволял себе потерять контроль над собой. Молодой человек почувствовал, как энергии вспыхнули в его венах и засветились, пронизывая кожу.

– Вот проклятие!.. – выругался себе под нос Пьер.

vii

Пьер вернулся домой на следующее утро после долгой и бессонной ночи, что его не так уж сильно и беспокоило, так как он мог легко обойтись без сна несколько дней или даже больше без каких-либо негативных последствий. Вероятно, это было из-за его способностей, но Пьер точно не знал. 
Всю ночь молодой человек провел с Франсуа, пытаясь соединить точки и придя к заключению, что убийцей мог быть кто угодно. Он мог быть и из благородного общества, и простолюдином, что делало ситуацию намного сложнее, чем она была раньше.

Отправив Отома на конюшню, Пьер собрался пойти на третий этаж дома в свою комнату, но на первом этаже встретил Николаса, который вышел из библиотеки. 

 – Пьер, где ты пропадал всю ночь? – осмотревшись вокруг и убедившись, что никого рядом не было, слуга подошел к Пьеру, забирая у него дорожный плащ. – Пьеррет Энгалиас дэ Сент-Джули искала тебя какое-то время, после того как ты покинул дом. 

 – Я прогуливался по улицам Парижа, где встретил моего кузена Франсуа Лоран дэ Сент-Джули, – сняв плащ и отдавая его другу, Пьер направился к лестнице. – Что-нибудь случилось, о чем я должен знать, пока меня не было?

 – Ваша мать почувствовала себя плохо, и к ней был вызван доктор ранним утром, – следуя за другом, начал докладывать Николас. – Он ушел не так давно, Антонио Исамбер дэ Сент-Джули сейчас находится с вашей матерью. 

Пьер прикусил нижнюю губу. Ему тяжело поверить, что отец был мил и заботлив с матерью и остался рядом с ней после вчерашних выяснений отношений и ссоры. Но Пьер понимал, что его родители были родом из очень уважаемых семей, из-за чего им обычно приходилось играть на людях, что, как Пьер знал, причиняло боль им обоим, особенно его матери.
Ничего не говоря, Пьер поднялся на второй этаж, направившись в сторону спальни его родителей, по дороге встретив своего отца. Николас, идущий позади молодого человека, быстро повернулся, прячась за угол, не желая, чтобы старик выплеснул свой гнев и на него, особенно из-за обстоятельств в доме на данный момент.

 – Где ты пропадал всю ночь, когда твоя мать чуть не умерла? – тон Антонио был раздраженным, и он сердито оглядел Пьера с ног до головы. – Ты понимаешь, насколько жалко это заставляет выглядеть нашу семью? Старший сын, который находится в городе, но не рядом со своей матерью, когда она одной ногой стоит в могиле. 

 – Я прошу прощения, отец, – исходя из своего опыта, Пьер решил притвориться, что это его вина и он раскаивается в своем поступке, хотя это было немного унизительно. – Это глупо с моей стороны уйти, когда вы, мать и мой младший брат Саймон нуждались во мне.

 – Ну, если ты сожалеешь, то в следующий раз не совершай эту же ошибку, – покачав головой и продолжая ругаться себе под нос, Антонио, обойдя сына и нарочно грубо задев его плечом, направился к себе в кабинет.

 – Старик теряет контроль над своими нервами, – Николас выбрался из укрытия, возвращаясь к своему другу. 

 – Хотел бы я согласиться, но лучше промолчу, – вздохнув, сказал Пьер, продолжив путь к спальне родителей. 

Подойдя к двери, он постучался, прежде чем приоткрыть ее. За дверью Пьер увидел, как его мать лежала на спине в постели с закрытыми глазами и скорее всего спала. Женщина была бледна, а ее лоб блестел от пота. Сердце Пьера сжалось и, прикусив нижнюю губу, Пьер тихонько закрыл дверь, решив не нарушать сон матери. 

 – Николас, мне нужно немного времени побыть в одиночестве, – негромко сказал Пьер, отходя от спальни и направляясь обратно к лестнице по темному коридору. – Так что иди и делай свои дела, мой друг. Только убедись, что никто не будет меня беспокоить в течение следующих нескольких часов. Я очень устал. 

 – Вам что-нибудь нужно вроде еды или чего-нибудь выпить, мой милорд? Может быть, ванна? – Николас снова изменил тон на формальный, когда они проходили мимо кабинета Антонио. 

 – Нет, спасибо, – Пьер хмуро посмотрел на друга, давая понять, что ему не нравилось такое обращение. 

 – Прошу прощения, – извинился Николас, пряча смех за кашлем. 

 – Я не вижу в этом ничего смешного. Отбрось формальности, – с последними словами, оставив слугу на втором этаже, Пьер поднялся на третий, где, повернув направо, зашел в свою комнату. 

Спальня молодого человека была небольшой, но просторной, с обоями в голубых тонах и светлой мебелью, с большим окном с выходом на небольшой балкончик, напротив которого стоял письменный стол, – Пьер не часто им пользовался. Рядом со столом посередине комнаты возвышалась двуспальная кровать, над которой на стене висела большая картина с видом полуразрушенного Колизея, ее Пьер получил как подарок на свой тринадцатый день рождения от бабушки по маминой линии, которая умерла летом следующего года. Напротив кровати помещался небольшой диван с журнальным столиком и двумя креслами по бокам. Полы же были застелены коврами. Рядом с дверью располагался шкаф вместе с сундуками, в которые складывалась одежда. 
Закрыв за собой дверь, Пьер начал расстегивать жюстокор, прежде чем снять его и бросить на кровать. Расстегнув верхние пуговицы камзола и поправляя его рукава, Пьер подошел к окну, вид из которого выходил на сад, где молодой человек, будучи еще ребенком, часто любил гулять с матерью или бабушкой. На небе снова нависли тучи, и капли дождя начали стучать по стеклу, создавая унылое и мрачное настроение. Расстегнув рукава камзола, Пьер снова вышел в коридор и пошел в комнату напротив, которая была его кабинетом.

Большие шкафы, заставленные книгами, между которыми висели картины с различными пейзажами. Рядом с огромным окном стоял большой письменный стол, а посередине кабинета напротив камина – еще один большой стол с картами и рулонами. Атмосфера в этом кабинете отличалась от той, что была в других комнатах дома. Здесь Пьер чувствовал себя спокойно и уединенно. Пройдя к столу и сев за него, молодой человек заметил письма, которые Николас по его просьбе оставил вчера. Взяв конверты и закинув ноги на стол, Пьер вскрыл первое попавшееся письмо, которое оказалось от Изабеллы. В письме девушка говорила, что пока что вместе со своей сестрой Маделейн она уехала во дворец, где надеялась избежать жестокого обращения со стороны ее матери. Ее старшая сестра тоже не очень хорошо относилась к Изабелле, но она не была такой жестокой, как их мать.

Следующие два письма были от его друзей, оставшихся в колониях, сообщивших новости из их жизни, заставившие молодого человека скучать по ним и спокойной жизни там. Колонии были тем местом, где Пьер чувствовал, что он не посторонний, поэтому он отметил для себя, что собирается подумать над тем, чтобы переехать туда жить, как только у него появится шанс. Ближайшая возможность могла появиться в следующем году в январе после дня рождения Пьера, когда ему исполнится двадцать три года.
Последние письмо было подписано буквой "М" и почерк показался Пьеру знакомым. Вскрыв конверт, молодой человек открыл письмо и, прежде чем читать, посмотрел в конец, чтобы увидеть подпись: "Марье Луиза Ле Мойн".

Пьер закатил глаза, прежде чем, не убирая письмо в конверт, бросить его на стол и встать из-за него. Скрестив руки на груди, юноша не спеша подошел к окну, за которым во всю шел дождь. Вздохнув, Пьер решил разжечь камин – в кабинете было довольно прохладно. Несмотря на то что его тело никак не реагировало на высокие и низкие температуры, немного огня в камине сделало бы атмосферу немного менее удручающей.
Пьер вернулся к столу, собираясь убрать письма в ящик, но мысль о письме от Марье не оставила его в покое, поэтому, сдавшись, молодой человек сел в кресло перед разожженным камином и начал читать письмо. Почерк девушки был аккуратным, летящим и приятным для чтения, вызвав слабую улыбку у Пьера. 

"Мой дорогой Пьер.

Прошло так много времени с тех пор, как я последний раз слышала вести от тебя. Я отправляла тебе письма, но я никогда не получала от тебя ответа. Я даже не знала, что ты прибыл в Париж, пока Франсуа не сообщил мне сегодня."

Лицо Пьера помрачнело после упоминания имени кузена. Это правда, что Марье посылала ему много писем, когда он был в колониях, но он никогда не открывал и не читал их, почти сразу же отправляя в камин после получения. 

"Почему ты не отправил мне письма о твоем возвращении? Из-за убийства? Я сожалею о том, что случилось с твоей семьей, и я хочу сказать, что мои молитвы с вами. Твоя кузина, ее муж и дети, действительно, не заслуживали этой трагической и ужасной смерти.

Также я просто хочу сказать тебе, Пьер, что я не могу дождаться нашей встречи и хочу увидеть, насколько ты вырос и изменился. В моей памяти ты остался таким же, как был несколько лет назад, когда мы встречались в последний раз. Ты был очень мил с пухлыми и мягкими щечками, пушистыми волосами и красивыми карими глазами с длинными ресницами. Я улыбаюсь, когда думаю об этом. Я скучаю по тебе, Пьер. Я так по тебе скучаю, что это делает больно моему сердцу..."

Именно здесь Пьер сложил письмо и бросил его в огонь, не дочитав до конца.
Противоречивые эмоции начали охватывать его сердце пока он смотрел, как письмо горит в огне. Чувства, которые он старался забыть за все годы своего отсутствия в Париже. Пьер мысленно ругал себя за то, что поддался любопытству и вскрыл письмо, когда его с самого начала нужно было бросить в огонь. 
Вздохнув, Пьер прикрыл глаза, расслабляясь в кресле, прислушиваясь к звукам дождя за окном. Но стоило ему так сделать, как образ Марье появился у него в мыслях. Ее прекрасные голубые глаза, сияющие радостью и жизнью, нежное лицо с легким румянцем на щеках, милая улыбка и длинные распущенные волосы. Она была и оставалась прекрасной в воспоминаниях Пьера. Прекрасна как ангел, сошедший с небес.

Пьер резко открыл глаза, когда в его кабинет рапахнулась дверь и к нему с громким топотом подбежал его младший брат Саймон.

 – Я бросаю вам вызов, мой дорогой брат! – угрожающим тоном сказал мальчик, вытянув деревянный меч перед собой. – Принимаете ли вы вызов?

Мальчуган был немного полным, что их отцу не очень сильно нравилось, но именно эта еще детская пухлость делала Саймона таким смешным и милым.

Его длинные светло-русые волосы были собраны в хвост, открывая совсем детское лицо.

– Вызов принят! – улыбнувшись, Пьер встал из кресла и погладил брата по голове, беря второй деревянный меч, который Саймон принес с собой. – Но учти, что я не сдамся так просто. Тебе придется приложить усилия, чтобы меня сразить.

 – Ну, это мы сейчас и посмотрим, – закричав, Саймон нанес удар.

 – Ты мертв. Никогда не поворачивайся спиной к противнику, – легко предотвратив удар, Пьер увернулся, оказавшись за спиной у брата и не сильно ткнул его мечом между лопаток.

Воскликнув, Саймон развернулся и снова взмахнул мечом, намереваясь поразить Пьера в ребра, и снова, предотвратив удар, молодой человек ударил по оружию брата, выбивая его из рук, а затем, схватив его за одежду и притянув к себе, приставил острие оружия к его груди. 

 – Ты мертв, – Пьер отпустил брата и поправил ему верхнее платье.

 – Так не честно! – обиженно сказал Саймон, забирая меч у брата и поднимая свой с пола. – Почему вы не можете притвориться побежденным хотя бы один раз?

 – Если я так сделаю, то ты не выучишь свои ошибки, – засмеявшись, Пьер взлохматил волосы брата и сел обратно в кресло. 

 – Все равно не честно, – бросив мечи на пол рядом с камином, Саймон сел на противоположный стул. – Как я могу стать в бою на мечах таким же искусным, как вы?

 – Практика, мой дорогой, практика. 

Надувшись, Саймон скрести руки на груди и уставился в камин, выглядя так мило и трогательно, что Пьер не смог сдержаться и снова рассмеялся. 
Пьер любил своего младшего брата всем сердцем и очень по нему скучал, когда был в колониях. В последний раз Пьер видел своего брата, когда Саймону было шесть лет, и молодому человеку было тяжело поверить, что мальчик, сидевший сейчас вместе с ним перед камином, – тот шестилетний малыш. Пьер был еще молод, но ему казалось противоположное, осознавая, как быстро летит время. 

 – Однажды, я все-таки смогу вас победить в поединке, брат, – прищурившись, мальчуган посмотрел на Пьера. 

 – Даю тебе мое слово, Саймон Гийо дэ Сент-Джули, что я, Пьер Бенедикт дэ Сент-Джули, приму свое поражение, когда это случится.

viii (1/2)

Франсуа пешком возвращался в отель от своего отца, закутавшись в плащ. Сильный дождь накрыл город, и молодой человек сожалел, что не взял лошадь или карету ранее утром.

Франсуа разговаривал со своим отцом по делу об убийстве, которое Юберт Стон дэ Сент-Джули полностью переложил на него, однако все заслуги достались детективу, что Франсуа ненавидел. С годами его отец становился все ленивее и ленивее, относясь к своей работе с большой безалаберностью, бросая все на своего сына. Но при этом Юберт отказывался покидать свой пост и отдавал дела Франсуа в основном из-за того, сколько денег последний зарабатывал. Поэтому у Юберта Стон дэ Сент-Джули появилась привычка перекладывать все на своего сына и забирать большую часть заслуг, когда дела были закончены. Это происходило уже чуть более нескольких лет, и Франсуа иногда задумывался, когда же его отец перестанет упрямиться и уйдет с должности, особенно из-за некоторых проблем со здоровьем. Но самая большая проблема, которую Франсуа видел, была его мачеха, Розанна Луиз лэ Зонтэ, околдовавшая его отца, травившая его разум своими чарами.

С момента ее появления в жизни Юберта Стон дэ Сент-Джули детектив никогда не был прежним. Он больше уделял времени своей второй жене и вставал на ее сторону, даже если она была не права, другими словами, стал подкаблучником, во что было сложно поверить. До встречи с Розанной Юберт был очень уважаемый человек, которым он до сих пор и оставался. Он был очень самодостаточным и умел хорошо держать себя в руках, никогда не позволяя своим эмоциям или людям вокруг контролировать его. Детектив также очень любил и лелеял свою первую жену, заботясь о ней и Франсуа.

В детстве Франсуа это выглядело странным, когда его отец был холодным, как лед, и непробиваемым, как камень, находясь с посторонними людьми, но дома Юберт всегда превращался в милого и заботливого отца и мужа. Те дни медленно начали меняться, когда Розанна вошла в его жизнь. Узнав, что у мужа роман за ее спиной, Франсуаза Энгалиас дэ Сент-Джули приложила все усилия, чтобы его прекратить, но, к сожалению, на тот момент Юберт был уже в полной власти Розанны. Из-за этого Франсуаза впала в депрессию и в скором времени тяжело заболела и умерла. 
Смерть матери была самым тяжелым моментом в жизни Франсуа, и юноша прекрасно понимал, что такой исход не был случаен. Немногие знают, что за несколько дней до ее смерти Франсуаза начала чувствовать себя намного лучше и была приглашена на чаепитие к подруге, на которое Розанна также была приглашена. Зная, как сильно Розанна хотела занять место его матери, Франсуа предполагал, что женщина воспользовалась случаем, чтобы сделать что-то плохое его матери, потому что, как упоминалось ранее, через несколько дней после того Пьеррет внезапно умерла. Никто не знает, что произошло между двумя женщинами в тот день, и одна из целей жизни Франсуа – выявить истину и добиться справедливости для его матери.

Прошло шестнадцать лет, и у Франсуа все еще не было точной информации о том, что произошло тот день. Однако ему удалось узнать, что имя его мачехи не было настоящим, что Розанна не из знатной семьи и изначально из низкого сословия. Теперь следующей целью Франсуа было найти настоящую семью Розанны и узнать о ней больше через них, чтобы лучше понять ее действия. Все это было тяжелой работой, так как, видимо, его мачеха умела хорошо заметать за собой следы, но молодой человек не терял надежду, напоминая себе, что он делает это ради своей покойной матери.

Возвращаясь к настоящему моменту, Франсуа подводил первые итоги: информации об убийстве было немного, несмотря на то, что прошло уже более двух недель. Однако её было достаточно, чтобы понять, чем занималась убитая семья до своего исчезновения.
Франсуа выяснил, что Леонардо Сер ди Минно получал письма с угрозами, которые, возможно, были от поклонников Маргариты, просто-напросто сильно завидовавших ему. Также, возможно, что эти угрозы поступали от людей, с которыми Леонардо имел какое-то дела, и эти люди были либо в Париже, либо в Риме.
По слухам, семья планировала отправиться в Италию и, скорее всего, там остаться на несколько лет. Маргарита настаивала на том, чтобы взять свою младшую сестру Изабеллу с собой. Причины такого решения никому не были известны. 
За несколько дней до исчезновения, по словам ее родственников и друзей, Маргарита Мэйден Сер ди Минно также получала подобные сообщения, что и ее муж, и из-за этого ее поведение заметно поменялось. Она стала беспокойной и настороженной, а иногда она внезапно бледнела, словно увидев призрак. Маргарита особенно начинала волноваться, когда дело касалось ее дочерей. По словам слуг, если она не знала, где находились Сесилия и Джули, то поднимала тревогу и не успокаивалась, пока обе девочки не были у нее в объятиях. Похоже, сообщения о смерти и угрозах становились все более интенсивными, и, в конце концов, убийца сделал их реальностью. По крайней мере, так Франсуа видел все это.

Определить человека или людей, которые отправляли эти ужасные послания семье, было труднее всего, потому что большинство этих записок и писем были сожжены Леонардо, чтобы не пугать Маргариту, а те, которые сохранились, невозможно идентифицировать по почерку. Это был один из самых сложных случаев, с которыми Франсуа когда-либо работал один или со своим отцом, и факт, что жертвы – его дальние родственники, делал это дело еще тяжелее и мучительнее. Франсуа желал как можно быстрее свершить справедливость для них, чтобы семья могла покоиться с миром. Однако самое загадочное в этом деле то, что вся кровь была словно высосана из тел до последней капли. Как такое возможно?

Франсуа покачал головой, обходя работающих под дождем людей, и повернул в сторону своего пристанища, когда услышал душераздирающий женский крик, разнесшийся по улице, заставивший всех вздрогнуть и посмотреть друг на друга. 
Будучи детективом и умея хорошо держать себя в руках, Франсуа остановился и посмотрел в сторону, откуда, возможно, донесся крик. Если слух молодого человека его не подводил, то крик послышался из узкого переулка, откуда под ноги Франсуа выскочил черный кот, прежде чем сигануть в другую сторону. 
Посмотрев по сторонам, молодой человек вступил в переулок, чувствуя, как стены домов давят на него. В конце Франсуа вышел на широкую улицу, где небольшая группа людей, увидев его, запаниковала и стала что-то быстро прятать, когда он появился на тротуаре. 

 – Я Франсуа Лоран дэ Сент-Джули, помощник детектива Юберта Стон дэ Сент-Джули. Что происходит? – громко представился он, смотря на побелевшие лица парней, которые, переглянувшись с друг другом, отступили в сторону, открывая вид на мертвое тело девушки, лежавшей в луже лицом к небу.

Ее красивые карие глаза с застывшим в них ужасом были широко раскрыты, а кожа бледна, как снег. Казалось, что женщина замерла, ужаснувшись чему-то.

– Что произошло? – нахмурившись, спросил Франсуа, опускаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть тело. – Кто-то из вас ответствен за это? Вы знаете, что наказанием будет смерть?

 – Месье, мы тут ни в чем не виноваты! – воскликнул самый младший, черноволосый мальчик, которому на вид было лет тринадцать. – Моя сестра пошла за хлебом, но когда дверь за ней закрылась, мы услышали ее крик и выбежали на улицу она... она... – мальчик не выдержал и расплакался, друзья, стоявшие рядом, не знали, как поддержать его. 

Ничего не отвечая, Франсуа убрал рыжие волосы девушки с ее шеи, открывая глубокие порезы, точно такие порезы были на шее Маргариты, когда ее тело осмотрели. Точно так же, как у его покойной дальней родственницы, у девушки не было кровотечения из них, несмотря на то, что они были смертельно глубокими. 

 – Вы видели что-нибудь или кого-то странного на улице или в округе, до того как твоя сестра закричала? – Франсуа закрыл глаза покойнице и поднялся на ноги. 

 – Пару дней назад мой отец заметил мужчину, одетого во все черное, – сквозь слезы говорил мальчик. – Он сказал, что тот двигался с непохожей для человека скоростью и ловкостью, как будто был каким-то животным. Никто ему не поверил, поэтому мы быстро забыли об этом.

Франсуа нахмурился при упоминании о мужчине в черном, вспоминая о том, кого он видел около дома Марье, и о человеке, упомянутом Пьером. 
Все это казалось странным и непонятным, и в конце концов Франсуа приказал отправить кого-нибудь за помощью и перенести тело в соседнее здание, чтобы он мог хорошо его осмотреть. Молодой человек также не мог избавиться от чувства, будто кто-то наблюдал за ним. Но может быть, Франсуа просто чувствовал себя неуютно под многочисленными взглядами смотревших на него из соседних домов. Но что, если он ошибался?

❧

Пьер проснулся в холодном поту, тяжело дыша. На улице всю ночь продолжал лить дождь, и, судя по нависшим плотным одеялом облакам, он не собирался прекращаться. Молодой человек рукавом сорочки протер потный лоб, закрывая глаза. Опять, его опять беспокоили кошмары.

Сколько Пьер себя помнил, когда в его жизни происходило что-то ужасное или слишком много событий не давали ему покоя, то его начинали преследовать кошмары. Обычно они никогда не повторялись, но в последние несколько ночей Пьеру снился один и тот же сон, в котором он сначала видел свою двоюродную сестру Маргариту вместе с ее дочерьми гуляющую в саду, прежде чем что-то или кто-то в черном внезапно появлялся из ниоткуда, и не успевал Пьер и глазом моргнуть, как безжизненные тела Маргариты и близняшек лежали в крови на траве. Затем появлялся Леонардо, который начинал сражаться с напавшим на его семью черным силуэтом, но поединок не успевал разгореться, как мужчина падал замертво рядом с женой и детьми. Сценарий постоянно менялся, но концовка сна и его герои оставались все те же.

Пьер задумывался: это происходило из-за того, что убийца все еще не был пойман и покойная семья не была отомщена? Другой причиной могло быть, конечно, то, что Пьер дал слово Изабелле, что он найдет убийцу. Если честно, он не мог сказать точную причину, и только Бог знал ее.

❧

Пьер в конце концов заставил себя встать с постели и начал одеваться, чтобы спуститься вниз на завтрак. За окном все также продолжал нудно моросить дождь, но он уже не был таким сильным, как когда Пьер проснулся. На самом деле было похоже на то, что дождь скоро совсем прекратится, чему юноша был рад.

Надев кюлоты, короткие штаны-бриджи длиной до колена, и белые чулки, молодой человек накинул сверну камзол с верхним платьем темно-синего цвета и, обувшись в черные туфли, спустился на первый этаж в столовую, где за столом уже сидели его родители с братом.

– Доброе утро, – Пьер подошел к матери и в знак приветствия поцеловал ее руку, кивнул отцу и сел рядом с Саймоном.

К нему сразу же подошел слуга и, налив ему напиток, начал отрезать кусок мяса, однако Пьер остановил его и вместо этого взял фрукты, чтобы положить в свою тарелку.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Пьеррет, обеспокоенно посмотрев на сына. – Ты в последние время плохо ешь.

– Со мной все хорошо, мама. Не стоит обо мне беспокоиться, – мягко улыбнулся Пьер, беря чашку в руки.

Пьеррет Энгалиас дэ Сент-Джули была права, заметив что ее сын почти ничего в последние время не ел. Причиной этому было просто-напросто потеря аппетита, который молодой человек мог легко контролировать, точно так же как он мог контролировать нужное ему количество времени для сна. Это было странным, но иногда нужным, особенно сейчас с таким количеством всего происходящего вокруг.

– Как твое самочувствие, дорогая? – молчание за столом прервал Антонио, который даже не посмотрел на жену, задав ей вопрос.

– Полегче, чем вчера, – женщина тяжело вздохнула – Однако врач прочит еще несколько дней провести в постели, чего мне совершенно не хочется делать.

– Делай то, что тебе было сказано, – мужчина посмотрел на жену. – Неужели это так сложно?

Пьеррет, ничего не ответив, отрезала кусок мяса и положила его себе в рот. Антонио закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос, прежде чем обратиться к Пьеру. Чувствуя себя слегка некомфортно, Пьер поспешил уделить внимание фруктам, лежащим на его тарелке.

– Итак, сегодня вечером во дворце проведут маскарад, – Антонио снова прервал молчание. – Я не смогу присутствовать, потому что все судьи были приглашены на ужин сегодня, и я не хочу быть грубым, не посещая его. Однако будет еще грубее, если никто из нас не пойдет на маскарад от лица нашей семьи.

– Если тебя волнует репутация нашей семьи, то я могу поехать на него, – спокойно сказала Пьеррет, продолжая терзать мясо на своей тарелке.

– Тебе, дорогая, нужно оставаться в постели, – мужчина снова посмотрел на жену, прожигая ее взглядом. – Тебе нужно следить за здоровьем, но мне кажется, ты этого не делаешь. – Антонио перевел взгляд и посмотрел на Саймона, уплетавшего завтрак с здоровым аппетитом. – Саймон слишком юн, чтобы посещать подобные мероприятия, тем более дворец – это не место для детей, – мужчина перевел взгляд на старшего сына: – Остался только Пьер.

– Маскарады, балы, званые обеды ужины и прочее – это пустая трата времени, отец, – Пьер отхлебнул немного напитка.

– Это правда, но это часть жизни каждого в благородном обществе. Итак, что ты собираешься ответить? – Антонио прищурился, не сводя глаз с сына. – Ты пойдешь или я должен запятнать свою карьеру, которую я годами строил, и самому пойти?

Дверь столовой неожиданно приоткрылась, и в помещение вошел Николас, который, быстрым шагом подойдя к нему, протянул конверт.

– Слуга, принесший это письмо, сказал, что оно срочное, – прикрыв рот рукой с одной стороны, негромко прошептал он другу, прежде чем удалиться из столовой.

– Что это, дорогой? – поинтересовалась Пьеррет, с любопытством посмотрев на сына. – Что-то настолько важное, что стоит помешать нашему завтраку?

Ничего не отвечая, молодой человек вскрыл конверт, раскрыв короткое письмо, узнал почерк Франсуа. Прочитав послание, Пьер вскочил на ноги.

– Все хорошо? Что-то не так? – любопытство не оставляло мать в покое.

– Я прошу прощения, но мне нужно срочно удалиться, – не дожидаясь ответа и сжимая письмо в руке, Пьер вышел из столовой, найдя Николаса, ожидавшего его за дверью в коридоре.

– Прикажи срочно оседлать мне коня и принеси мне мой плащ, – Пьер быстро шагал по коридору к входу вместе с Николасом. – И да, Николас, ты отправляешься со мной.

– Что? Куда? – удивился тот, но Пьер ничего не ответил и сказал ему поторапливаться.

Через несколько минут кони были оседланы, и молодые люди выехали со двора, направляясь в центр города к реке.

❧

3 июня 1661

– Все хорошо. Не бойся.

Черноволосый мальчик недоверчиво смотрел на Пьеррет, прижимаясь к стенке.

Как только они вернулись с рынка, Пьеррет приказала привести мальчика в порядок, умыв его, подав новую одежду и покормив. Мальчик находился в ужасном состоянии, от голода казалось, что на нем были только кости и бледная кожа. Это разбивало сердце Пьеррет. По пути домой женщина укрыла мальчика своей шалью.

Сейчас мальчик был умыт и причёсан, одет в чистые простые одежды. Пьеррет теперь могла рассмотреть его получше.

Пушистые волосы чёрные, как крыло ворона, детское личико с узкими карими глазами и пухлыми губами. Маленькое тщедушное тельце, казалось, состояло из одних хрупких косточек, никакого намека на детскую пухлость, и сердце Пьеррет сжалось. Женщина понимала, что мальчика морили голодом и что если бы ей не удалось уговорить Антонио купить его, то еще немножко и ребёнок бы скоро умер.

Пьеррет повернула голову в сторону стола, на котором стояла не тронутая мальчиком еда. Женщина прикусила себя за щеку изнутри и снова посмотрела на малыша. Мальчик наткнулся спиной на стену и прижался к ней, не сводя глаз с Пьеррет. Вздохнув, Пьеррет подошла к нему, остановилась в нескольких шагах и медленно опустилась на корточки.

– Все хорошо, – сказала она на английском, говоря мягким и приятным голосом. – Тебя никто не обидит.

– Он отказывался есть, сколько бы мы ему ни предлагали, – в разговор вмешалась служанка. – Он и так как скелет. Я не понимаю, как он еще жив и зачем вы его подобрали.

– Александра, ты позабыла своё место, – тон Пьеррет тут же изменился. Она резко поднялась и обернулась к служанке. – Как ты смеешь указывать мне, что мне делать?

– Я прошу прощения, госпожа, – светловолосая девушка опустила голову. – Я не хотела, чтобы эти гадкие слова слетели с моего языка.

– Пошла вон. У меня нет настроения и времени разбираться с тобой. И да, оскорбив моего сына, ты оскорбила меня.

– Он ваш сын? – Александра круглыми глазами уставилась на Пьеррет. – Но... – она взглянула на мальчика, – но вы же привезли его с рынка и...

– То, что произошло, тебя совершенно не касается. Ты слишком молода. Но знай о том, что мать всегда узнает своего ребёнка, неважно, сколько времени пройдёт. Он мой сын, и я не потерплю оскорблений в его сторону.

– Я... пожалуйста, простите меня, госпожа! – Александра упала на колени. – Я не знала ничего и совершила ошибку! Простите меня, пожалуйста.

– Что здесь происходит? – дверь отворилась и в гостиную вошёл Антонио, который непонимающе посмотрел на женщин. – К чему крики?

– Пошла вон, – повторила Пьеррет, игнорируя мужа.

Девушка послушно поднялась с пола и покинула комнату.

Пьеррет, тяжело вздохнув, обернулась к мальчику, и ее сердца снова сжалось. Малыш смотрел на неё глазами, полными слез и испуга, продолжая прижиматься к стенке. Стараясь не издавать никаких звуков, он прикусил нижнюю губу.

– Все хорошо, не бойся, – Пьеррет снова перешла на английский язык и, опустившись на коленки, протянула руку мальчику. – Я больно тебе не сделаю...

– Дорогая, я не знаю, что произошло, но ребёнок явно напуган и, может, будет лучше, если мы оставим его в покое на какое-то время? – Антонио не спеша подошёл к жене и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Пьеррет проигнорировала его и продолжала смотреть на мальчика. Сглотнув, она произнесла следующие слова, которые ни она сама, ни Антонио не ожидали от нее услышать.

– Подойди сюда, сын мой. Мама тебе больно не сделает.

– Пьеррет?! – Антонио удивленно посмотрел на жену. – Что ты только что сказала? Мы ни о каком усыновлении не говорили и...

– Антонио, замолчи, пожалуйста.

В комнате повисла тяжелое молчание. Мальчик продолжал смотреть на Пьеррет с мокрыми от непролитых слез глазами, но женщине показалось, что он уже не был настолько напряжен, как раньше.

Не задумываясь, Пьеррет начала напевать старую детскую песню на английском языке, которую ей когда-то пела мама. Песенка была о любви матери к ребенку, какое он приносит ей счастье и как материнское сердце болит, когда ему страшно и когда он болеет. Пьеррет пела мягким тёплым голосом, от которого у каждого, находящегося в комнате, выступили мурашки на коже. Антонио выругался себе под нос, не понимая, чего его жена пыталась добиться.

Мальчик же сполз по стенке вниз и сел на холодный пол, обняв себя за коленки. Он спрятал своё личико в них и снов, задрожал, но на этот раз из-за слез. Продолжая петь, Пьеррет подкралась к нему поближе и снова протянула руку, но не смела до него дотронуться, боясь его снова напугать.

Услышав шорох, мальчик поднял голову. Его карие глаза встретились с зелёными глазами Пьеррет, прежде чем он посмотрел на протянутую руку. Медленно и неуверенно мальчик на короткий момент взял протянутую руку Пьеррет. Это был краткий миг, но его было достаточно для того, чтобы Пьеррет поняла – он доверяет ей, и ее глаза начали наполняться слезами, а в груди словно расцвел цветок. Все это время, пока мальчик держал Пьеррет за руку, он смотрел ей в глаза почти не моргая, прежде чем он отпустил ее руку и снова обнял себя за колени.

Спустя несколько часов

– Дорогая, ты понимаешь, что это очень серьезный шаг?

Пьеррет уложила мальчика спать и, сидя на краю кровати, поглаживала его по голове. Улыбка не покидала ее лицо, а глаза были полны любви и нежности, смотря на сладко спящего ребёнка.

Многие годы Пьеррет и Антонио пытались зачать ребёнка, но, к сожалению, у них это не получалось. Все говорило о том, что Пьеррет не может стать матерью по каким-то неизвестным причинам, и это разбивало ей сердце. Еще с детства Пьеррет мечтала о сыне и боялась, что ее мечта никогда не сбудется. Но почему-то, когда она увидела этого странного мальчика на рынке, то почувствовала не только жалость к нему, но и любовь, которая была сильнее ее.

– Мой дорогой, – шепотом ответила Пьеррет, – я прекрасно понимаю твои тревоги, но нам не обязательно так быстро возвращаться во Францию. И нам не обязательно всем объявлять о том, что он не наш сын. Это может быть нашим секретом.

– Как на счёт того, чтобы мы снова попробовали зачать ребёнка, и тогда мы решим, что делать с ним? Нет, просто выкинь эту идею из головы. Мы отдадим его в хорошие руки. Я тебе это обещаю.

– Я не могу так поступить, мой дорогой, – Пьеррет посмотрела на мужа – Я... я не знаю, как объяснить это. Но я чувствую, словно он мой сын, мой потерянный ребёнок. Я не хочу его отпускать и хочу воспитать и вырастить его как своего собственного. Антонио, прошу тебя, пойми меня. Я понимаю, что это будет тяжело, но я знаю, что нам удастся скрыть тайну, что он не родной нам. Пожалуйста, Антонио. К тому же я знаю, что никогда не смогу родить тебе наследника...

Антонио тяжело вздохнул и, скрестив руки на груди, не сводя глаз с жены, смотрел на нее. Он понимал ее боль. Боль того, что она не могла родить ему ребёнка, сколько бы они ни старались. Но усыновление мальчика означало то, что им придётся не возвращаться во Францию еще несколько лет, чтобы обучить его всему, чтобы мальчик не казался слишком чуждым. К тому же им нужно придумать объяснения, почему мальчик не похож ни на Пьеррет, ни на Антонио. И многие другие проблемы, которые надо предотвратить, хотя бы частично.

– Антонио?

Антонио ничего не ответил и, в последний раз взглянув на мальчика, не спеша направился к двери, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

Пьеррет тяжело вздохнула и повернулась к малышу. Улыбка снова озарила ее лицо, и женщина протянула руку к его милому личику.

– Я тебя никому не отдам, – прошептала она, поглаживая мальчика по щеке. – Я не знаю, почему мне кажется, словно ты мой сын, мой потерянный сын, но как бы это ни было, я сделаю все возможное, чтобы ты остался с нами. Ты станешь частью этой семьи, и я подарю тебе любовь, которую ты заслуживаешь. Ты мой мальчик, мой сын... мой Пьер...

viii (2/2)

Добравшись до 9th arrondissement of Paris, всадники остановились в небольшом отеле, рядом с таверной, в котором Франсуа назначил им встречу. Здание было четырехэтажное и выглядело слегка зловещим из-за погоды, а может быть, из-за тяжелой серой атмосферы вокруг. Белые каменные стены первого этажа были запачканы, в то время как верхняя часть стены была чистой. Из таверны, находившейся за углом, доносился шум. и время от времени из нее появлялись пьяные, фактические падающие на землю люди. Расспросив служку о месте пребывания Франсуа, Пьер вместе с Николасом пошел в указанном направлении и вошел в искомую комнату, не постучав в дверь. Комната была небольшая, в ней помещалась только кровать, письменный стол со стулом у окна и камин. Пьеру сразу же стало нехорошо и неуютно находиться здесь, чувствуя, как стенки словно начинают давить на него, но молодой человек быстро взял себя в руки, не позволяя желанию покинуть это место как можно быстрее овладеть им. Франсуа сидел за письменным столиком спиной к двери и что-то увлеченно записывал, и когда дверь распахнулась, молодой человек вздрогнул, обернулся, быстро хватая пистолет, лежавший рядом с ним. Увидев, что это всего лишь Пьер, Франсуа вздохнул с облегчением и вернул оружие на стол.

– Ты в курсе, что можно постучаться в дверь и дождаться ответа, прежде чем войти? – Франсуа осуждающе посмотрел на кузена.

– Ну, ты тот, кто не запер дверь, начнем с этого. Вы не возражаете, если Николас... – Пьер поймал себя на слове. – Я имею в виду, мой слуга будет присутствовать при нашем разговоре?

– О чем ты хочешь поговорить? Я полагаю, ты получил мое письмо, иначе ты бы не был сейчас здесь. – Франсуа, помахав листком бумаги, чтобы чернила побыстрее высохли и, свернув его в трубочку, положил на стол. – Да, я понимаю, что ты видишь Николаса как друга, но если ты собираешься разговаривать по поводу происшествия, о котором я написал тебе, то я хотел бы, чтобы это было только между мной и тобой, без посторонних лиц.

Насколько бы Пьеру не нравилась идея отсылать Николаса, но он также понимал, почему Франсуа был так осторожен, и он указал глазами другу на выход. Пьер оперся спиной о стену, скрестив руки на груди, смотря на двоюродного брата, когда дверь за Николасом закрылась.

– Что тебе в моем письме было непонятно, что заставило тебя приехать? – развернув стул, садясь лицом к Пьеру, спросил Франсуа, откидываясь назад и тоже скрестив руки на груди.

– Тело женщины, о котором ты написал в письме. Могу ли я его увидеть? – сразу же перешел к делу Пьер. – Я хочу изучить его и посмотреть, могу ли я чем-то помочь. К примеру, понять, как вся кровь была высосана из нее.

– Я не думаю, что ты можешь чем-то помочь, Пьер. Извини, но это частное расследование, которое называется частным не без причины, – Франсуа тяжело вздохнул. – Семья жертвы предоставила некоторую полезную информацию, сдав несколько возможных подозреваемых, которых я собираюсь расспросить сегодня и, возможно, в последующие дни. Привлечение тебя в это только затянет расследование, сделав его более тяжелым и подозрительным, а также запятнает твою репутацию.

– Я не вижу никаких проблем и причин, почему, помогая расследованию, я рискую запятнать свою репутацию.

– Пьер, все не так просто, как тебе кажется. У тебя много врагов в благородном обществе, и ты прекрасно об этом знаешь, – начал объяснять Франсуа. – Эти враги воспользуются тем, что ты мне помогаешь, чтобы подставить тебя, этим запятнав твою честь. Если это произойдет, то изменить что-то будет невозможно. Твой отец и мой дядя, Антонио Исамбер дэ Сент-Джули, будет очень тобой недоволен.

– Логично, – согласился Пьер, вздохнув. – Однако если я буду работать с тобой тайно, у всех за спиной, то тогда ни тебе, ни мне не нужно будет ничего опасаться.

– Ты прав, но я все равно не могу рисковать, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Правда, есть одно дело, в котором ты мне можешь помочь, хотя это скорее всего просьба, но я знаю, что ты будешь против, поэтому я даже не буду пытаться.

– Что это за просьба? – Пьер насторожился.

– Мне нужно, чтобы человек, которому я доверяю отправился сегодня вместо меня на маскарад, чтобы собрать как можно больше информации о том, что происходит в благородном обществе на данный момент. Хотелось бы надеяться услышать хоть что-то, что может оказаться полезным в расследовании. Но, – Франсуа тяжело вздохнул, – судя по обстоятельствам, я никому, кроме тебя, не могу доверять. Мой отец выгнал меня из дома, и моя мачеха следит за мной – ее слуги постоянно докладывают ей все, чем я занимаюсь. Помимо этого, я не удивлюсь, если убийца или кто-то, кому он доверяет, также охотится за мной. Я периодически слышу странные звуки ночью за окном на улице, вижу непонятные тени. Я не знаю, кто или что это может быть. Возможно, все это просто чудится из-за усталости и всего, что навалилось на меня в последнее время.

– Если ты собираешься попросить меня отправиться вместо тебя на маскарад, то мой ответ отрицательный, – довольно грубым тоном сказал Пьер, напрягаясь.

– Я другого ответа и не ожидал, – вздохнул Франсуа – Судя по всему, не все вещи меняются. Ты всегда не любил ходить на подобные мероприятия и остался таким же.

– Тогда зачем спрашивать, если ты знаешь ответ?

– Пьер, я умоляю тебя. Мне нужна твоя помощь и кроме тебя я не могу никому другому доверять, – Франсуа нахмурился. – Я не знаю, из-за чего ты стал таким отчужденным и холодным, но я знаю, что где-то глубоко внутри ты остался тем Пьером, которого я знал с детства. Мне нужно, чтобы ты отправился на маскарад, проследил за всем происходящим там и доложил мне, если увидишь что-то подозрительное.

– С чего ты решил, что убийца посетит маскарад? Вторая его жертва оказалась из низкого сословия, – теперь Пьер тяжело вздохнул.

Пьер не любил маскарады, балы, званые ужины и обеды. Он знал, что большинство людей благородного общества не хотели его там видеть и лишь надевали на лица приветливые маски в его присутствии, а за спиной злословили и поливали его грязью. Да, можно сказать, что Пьер прятался ото всех, и он это прекрасно понимал, но, с другой стороны, он просто не хотел тратить свое время на людей, которые презирали его. Не хотел и все. Время для Пьера было дороже, чем что-то другое. Наверное.

– То, что второй жертвой оказалась простолюдинка, не означает, что его следующей жертвой не может стать кто-то из благородного общества, – ответил Франсуа, постепенно начиная раздражаться на кузена, чувствуя, что его просьба и доводы не находят отклика. – И моя задача предотвратить следующее убийство как можно скорее.

– Я согласен с тем, что убийца должен быть пойман, прежде чем он найдет себе новую жертву. Но я не понимаю, почему тебе нужно, чтобы именно я отправился на маскарад, когда ты можешь отправить кого-нибудь другого? Франсуа, ты прекрасно знаешь, как ко мне относятся в благородном обществе из-за того, что мои родители нашли меня среди невольников и рабов на рынке. Несмотря на то, что я этого не помню, я прекрасно могу представить, в каком ужасе была моя мама, увидев маленького ребенка в грязи среди рабов в цепях, и как тяжело моему отцу было разбираться и отрицать слухи о том, что его жена имела с кем-то роман и что я оказался плодом этого романа. Всем это известно, и меня раздражает, когда об этом разговаривают при мне и насмехаются надо мной и моей семьей.

– Это было несколько лет назад, – поспешно заверил Франсуа. – Может быть, если ты придешь сейчас как новый человек, ведь ты действительно немало изменился за последние годы, то никто не посмеет проронить плохого слова про тебя. Пьер, ты не можешь прятаться ото всех. Когда человек открывается людям, счастье и благословения приходят в его жизнь, а когда он закрыт, то ему тяжело жить с таким грузом.

– Какая наивность! К сожалению, это мой случай, – Пьер отрицательно покачал головой и подошел к окну. – Когда я открываюсь людям, они отталкивают меня от себя или начинают использовать.

– О ком ты говоришь? Все, кого я знаю, уважают тебя, кузен.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, – сохраняя спокойствие, ответил Пьер. – Лучше не произноси ее имя в моем присутствии.

– Я понимаю, что у меня нет прав говорить от ее лица и вмешаться в то, что произошло между вами, но я хочу сказать, что у нее не было намерения сделать тебе больно, Пьер. Для нее ты все: и друг, и брат, и может, даже что-то большее. Ты совершаешь ошибку, выкинув ее из своей жизни.

– Если это ошибка, то она уже давно сделана, и я не вижу пути, как исправить ее. Тем более я предпочитаю, чтобы все вещи оставались такими какими они сейчас есть. Поэтому я прошу тебя, Франсуа, давай закроем эту тему, – Пьер взглянул на кузена через плечо. – Это моя жизнь, мои проблемы и мое проклятие.

– Если под словом проклятие ты имеешь в виду ситуацию, от которой ты бежишь, то я полностью с тобой согласен.

– Под словом проклятие я имел в виду это, – Пьер полностью развернулся к кузену лицом, стоя спиной к окну, и вытянул перед собой руку, в которой вспыхнул огонек, похожий на слабое пламя, – его кожа начала светиться, а глаза поменяли цвет. – Проклятие, суть которого мне неизвестна.

– Да, но саму ситуацию между тобой и той особой тоже можно назвать проклятием.

Пьер сжал пламя в кулаке, этим погасив его, прежде чем посмотреть на Франсуа убийственным взглядом, не моргая, фактически прожигая его глазами, которые еще не успели поменяться обратно в карий цвет. Не выдержав, Франсуа рассмеялся от того, насколько оскорбленным выглядел его двоюродный брат в этот момент, но поняв, что Пьер не оценил шутку, закашлялся, пряча смех, прежде чем вернулся к бумагам.

– Но ты все-таки подумай над моими словами, – не смотря на Пьера, наконец- то сказал Франсуа. – Тем более ты и сам хочешь помочь расследованию, и я думаю, что твоя помощь на маскараде пригодится. Если ты решишь не пойти, то я не буду больше настаивать, хотя на маскараде можно будет собрать много полезной информации, которая пригодится в расследовании и сдвинет все с мертвой точки.

– Тебе действительно необходимо чье-то присутствие на маскараде? – снова, скрестив руки на груди, спросил Пьер.

– Не просто чье-то, а присутствие человека, которому я могу доверять, а у меня такого сейчас, кроме тебя, нет.

– В таком случае, в чем заключается моя задача, если я пойду на бал?

– Ты говоришь мне сейчас, что ты согласен пойти вместо меня на маскарад и быть моим шпионом? – Франсуа удивленно посмотрел на кузена.

– Я спросил, в чем заключается моя задача, если я соглашусь пойти.

– Задача проста и ясна как день. Тебе всего лишь нужно разговорить как можно больше людей, выводя их на откровенность, и прислушиваться к разговорам, особенно когда люди будут сплетничать об убийстве или о чем-то, связанном с ним, также про то, как прошли их дни и чем они занимались последние время, – Франсуа откинулся на спинку стула. – Ты просто должен быть моими ушами и глазами, и ничего большего.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя есть какая-то скрытая причина, по которой тебе нужно, чтобы я отправился вместо тебя, – Петр продолжал буравить кузена подозрительным взглядом.

– Возможно, да, а возможно, нет, – Франсуа развел руками, ничуть не смущаясь под тяжелым взором Пьера. – В обоих случаях твоя помощь принесет нам выгоду. Я через тебя смогу добыть информацию, которая поможет мне сдвинуть с места расследование. А я, может быть, смогу тайно подключить тебя к расследованию, за спиной своего отца, при этом рискуя потерять свою должность как его главного и единственного помощника. Что ты скажешь?

Пьер не сразу ответил, хорошенько раздумывая над словами брата, стараясь понять его мотивы. Интуиция говорила молодому человеку, что Франсуа задумывал что-то, но, пропустив эти мысли мимо, молодой человек подошел к кузену и протянул ему руку для пожатия.

– Согласен, – холодно сказал Пьер.

– Согласен на что? – въедливо уточнил Франсуа.

– Я согласен быть твоими ушами и глазами сегодня на маскараде.

– Я рад слышать об этом, – Франсуа поднялся из-за стола и крепко пожал брату руку. – Мне нужно, чтобы ты смотрел в оба глаза и слушал в оба уха. Чтобы ни одна муха не пролетела мимо тебя.

ix (1/2)

Приобрести наряд для маскарада за несколько часов было определенно сложно, но, к счастью, Пьер смог в этом разобраться и остановил свой выбор на костюме темно-зеленого цвета, расшитом золотом, коричневой шляпе с длинным пушистым белым пером. Что касается маски, то молодой человек выбрал простую черную полумаску, закрывающую только верхнюю часть лица. Выбор был обусловлен тем, что он мог легко надеть и снять ее, благодаря ленточкам, которые Пьер решил спрятать под своими волосами.

Время приближалось к вечеру и на город опускались сумерки, когда на горизонте показался Версаль. Пьер попросил остановить карету, в которой он ехал, и вышел из нее. Сложив руки за спиной и пройдясь немного вперед, молодой человек остановился, смотря на дворец, в окнах которого горели яркие огни.

Пьер не мог поверить, что он возвращался в это место. Как бы он ни хотел, он не мог повернуть назад, домой, в Париж. В конце концов он дал слово Франсуа, и если бы не сдержал его, то это задело бы его гордость и честь.

Последний раз Пьер был в Версале накануне своего отъезда. В тот день над ним жестоко и унизительно посмеялся человек, который Пьеру был дорог, помимо этого каждый раз когда Пьер посещал дворец, он сталкивался с теми или иными проблемами, которые создавали ему дворяне в надежде задеть Пьера и выжить его из их общества. Конечно же, Пьер научился не обращать внимание на подобных людей и не давать им повода давить на него еще сильнее. Только близкие ему люди могли сделать Пьеру больно, чего он опасался, и надеялся, что подобного никогда не произойдет, однако все же судьба была жестока и Пьер уже потерял двоих очень близких и дорогих ему людей, или по крайней мере он так считал.

–Мой дорогой друг, – голос Николаса заставил Пьера вздрогнуть и очнуться, – мне кажется, нам стоит поторопиться.

Как обычно, Николас сопровождал Пьера в качестве слуги и, самое главное, в качестве друга. Так же, как и Пьер, Николас был одет в подходящую для маскарада одежду голубого цвета, подчеркивающую его волосы, и белую маску. Сказать честно, Пьер сам не знал, почему он решил взять с собой на маскарад Николаса, но после долгих размышлений он понял, что иметь рядом преданного друга и проверенного временем и обстоятельствами человека лучше, чем находиться одному среди огромного количества людей, большинство которых презирали Пьера всем сердцем.

– Не мог бы ты напомнить мне, почему я все это делаю? – тяжело вздохнув, спросил Пьер, не отрывая глаз от Версаля.

– Пьер, ты дал слово Франсуа Лоран дэ Сент-Джули. Мне кажется, уже слишком поздно, чтобы возвращаться назад, особенно раз уж мы почти на месте – Николас спрыгнул с своего коня и встал рядом с другом. – По крайней мере, нам не обязательно оставаться до конца маскарада. Как только нам, вернее тебе, надоест или станет совсем не комфортно, то мы тотчас отправимся обратно в Париж.

Холодный ветерок, обжигая кожу друзей и вызывая мурашки на ней, играл с их волосами.

– К тому же я не думаю, что это будет настолько плохо, как ты себе представляешь, – продолжал рассуждать Николас. – Помимо этого, твои друзья, такие как Александр Эдуардо Беттенкур вместе с его невестой и твоей двоюродной сестрой Маделейн Мойн де Мазьер и Филипп Беттенкур Майерс тоже были приглашены. Изабелла Мойн де Мезер также будет присутствовать на маскараде, и ты сможешь проверить ее состояние. Марье Луиза Ле Мойн, скорее всего, тоже будет... гхм... – Николас закашлялся, поймав себя на последних словах.

Лицо Пьера немного помрачнело при упоминании Марье, но, ничего не сказав, он вернулся обратно в карету, приказывая продолжать путь.

В скором времени, карета въехала на огромную территорию дворца и подъехала к роскошному входу, где к ней поспешили слуги, открывая ее дверцу.

Пьер вышел из кареты и, следуя за слугой, вместе с Николасом отправился по роскошным огромным залам, в главный бальный зал, откуда была слышна музыка, чем ближе они к нему подходили.

Главный бальный зал казался золотым из-за теплого света, который отдавали множество горящих свечей в люстрах. Около дальней стены с правой стороны был поставлен накрытый стол с множеством яств и вином.

В зале играла красивая музыка и было достаточно много народу, из-за чего Пьер почувствовал смешанные энергии в воздухе, что заставило его немного напрячься. Вздохнув и продолжая сохранять спокойствие, молодой человек решил пройтись по залу и найти себе место, где он мог либо постоять, либо посидеть. Проходя мимо слуги, несущего поднос с вином, Петр взял два бокала, один из которых он протянул Николасу, следующему за ним.

– Какие у вас планы, мой милорд? – переходя на официальную форму обращения, поинтересовался Николас у друга.

– На данный момент, мне кажется, что лучше слиться со всеми и не делать ничего подозрительного, – негромко начал объяснять Пьер, чувствуя на себе многочисленные взгляды. – В крайнем случае, так или иначе, нам придется присоединиться к кому-нибудь и влиться в разговор. Твоя и моя задача состоит в том, чтобы собрать как можно больше информации и сплетен по поводу убийств и посмотреть, будет ли кто-нибудь подозрительно себя вести.

– Должен ли я сопровождать вас все это время?

– Не обязательно, но я не хотел бы, чтобы ты, Николас, далеко от меня отходил. – Пьер преподнес бокал к носу и, понюхав, сморщился, распознав запах красного вина. – Мне нужно, чтобы ты остался и присматривал за мной. Если ты заметишь что-то странное или подозрительное, то немедленно сообщи мне об этом.

– Кого я вижу! – к Пьеру и Николасу подошел мужчина, одетый в ярко-красный костюм и черную маску, по голосу Пьер узнал Александра. – Какой сюрприз! Судя по всему, Филипп, тебе придется отдать своего коня Габриэлю. – Пьер обернулся через плечо, посмотрев на мужчину в белых одеяниях, подошедшего к ним.

Кивнув Николасу, Пьер развернулся к Филиппу и Александру. В это время Николас поспешно удалился, скрываясь в толпе. Пьер фальшиво улыбнулся, подняв свой бокал с вином и сталкивая его с бокалом Филиппа.

– Я тоже очень рад вас видеть, мои дорогие друзья, – сказал Пьер, стараясь выглядеть настолько спокойным насколько мог.

– Взаимно, – Филипп отпил вина из своего бокала. – Не говори мне, что Габриэль послал тебя сюда, чтобы он мог выиграть у меня коня.

– К чему такие подозрения? – растерялся Пьер. – Я здесь от имени моей семьи и ничего больше.

– Так или иначе, я все равно проиграл и потерял своего коня. – Филипп поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги. – Раз уж ты здесь, мой дорогой др, то позволь мне представить тебя знатным гостям, приглашенным во Францию самим королем Людо́виком XIV. Он является великим ученым из Англии и, мне кажется, что тебе будет очень интересно с ним поговорить.

– С удовольствием, мой друг. Я буду только счастлив, – продолжая отыгрывать свою роль, сказал Пьер.

– Я, пожалуй, вас оставлю и пойду поищу мою дорогую Маделейн. Прошу прощения, но разговоры с учеными – это не для меня, и я, скорее всего, засну на месте, если составлю вам компанию. Прошу простить меня, – с последними словами Александр направился в сторону столпившихся неподалеку девушек, среди которых Пьер заметил знакомую фигуру, в которой он узнал Изабеллу. Несмотря на то, что половину лица девушки закрывала маска золотого цвета, ее все равно можно было узнать по кудрявым волосам, не хотевшими оставаться в высокой и аккуратной прическе. Зеленое платье с желтыми длинными рукавами подчеркивало ее хрупкую фигуру. Девушка выглядела прекрасно, что вызвало легкую улыбку на лице Пьера.

– Извини, что поднимаю эту тему, друг мой, но слышал ли ты о недавнем убийстве? – рискнул спросить Пьер Филиппа, понижая голос, когда, обходя середину зала, где танцевали пары, они шли в другую часть его.

– Нет, не слышал. Когда это произошло? – в голосе Филиппа была слышна нотка удивления.

– Сегодня утром, если я не ошибаюсь, – продолжал рассказывать Пьер. – Однако жертва не была из дворянской семьи, что делает это немного странным, теперь убийца преследует простолюдинов после убийства моей двоюродной сестры.

– Я с тобой полностью согласен, мой дорогой друг. Но сказать честно, если убийца переключился на людей низшего сословия, то я больше чем рад этому, потому что, по крайней мере, я могу меньше волноваться, что следующей жертвой буду я или кто-то из моей семьи или знакомых.

Филипп был всегда очень заносчив и высокомерен. Это можно было назвать нахальством и самовлюбленностью, но никто ничего не мог с этим поделать, и многие старались игнорировать Филиппа в таких случаях и стараться не поднимать тему простолюдинов при нем. Пьер закатил глаза на эти слова.

– Ученый, с которым я хочу тебя познакомить, мой дорогой друг, как я уже говорил, приехал из Англии по приглашению нашего короля Людо́вика, – начал пояснять Филипп, позабыв о предыдущей теме разговора. – Он астролог, и его повествования и рассуждения очень занимательны. Зовут его Уильям Томас Кемпторн, и он приехал вместе со своим секретарем и сыном, имя которого мне еще не удалось узнать. Кемпторн довольно интересный человек, по моему мнению.

– Что-то я не слышал о таком человеке, как Уильям Томас Кемпторн, – Пьер слегка нахмурился, пытаясь вспомнить, знакомо ли ему это имя. – Ты точно уверен в своих словах, мой друг?

– Да, я уверен. Если ты не веришь, то тогда спроси его сам. Уильям Томас Кемпторн, добрый вечер, – Филипп подошел к небольшой группе людей и обратился к невысокому широкоплечему мужчине с длинной золотистой бородой.

– Филипп Беттенкур Майерс, добрый вечер, – у мужчины был глубокий, но мягкий и приятный голос. Он снял маску, открывая лицо с широким лбом, острым носом и большими внимательными зелеными глазами. – Я рад вас снова приветствовать.

– Уильям Томас Кемпторн, позвольте мне представить вам моего друга – Пьер Бенедикт дэ Сент-Джули, – улыбаясь, сказал Филипп.

– Приветствую вас, Уильям Томас Кемпторн, – Петр снял с лица маску, не желая показаться грубым, и слегка поклонился. – Я многое слышал о вас.

– Приятно познакомиться, – мистер Кемпторн поклонился в ответ, с подозрительным интересом рассматривая юношу. – Что же вы такое слышали обо мне, если не секрет?

– Мой дорогой друг Филипп, – Пьер показал на друга, стоявшего рядом и, легко переключаясь с французского на английский, продолжил, – много рассказывал, как ему нравятся ваши работы, уверяя, что мне будет интересно и полезно провести с вами время и, конечно, поговорить. Простите, что меняю тему разговора, но как вам Париж? Вы здесь впервые, и давно ли вы приехали?

– Нет, не впервые и приехал я совсем недавно, не больше недели назад, – Уильям Томас Кемпторн надел обратно маску и поправил свой пышный пушистый парик. – Первый раз в Париж я приехал еще будучи ребенком, вместе со своим отцом. Не буду лгать, Париж красивый город, но я предпочитаю деревни большим городам. А вот мой дорогой сын, – мистер Кемпторн показал на высокого юношу, стоявшего рядом с ним в белой маске, через которую влажно поблескивали его темно-карие глаза, – Кристофер Мэтью Кемпторн впервые в Париже.

– Приятно познакомиться, – мягко улыбнулся Пьер, кивая Кристоферу. – Как вам Париж? И как вам маскарад?

– Я нахожу Париж прекрасным городом, – ответил Кристофер Мэтью Кемпторн на чистом французском языке без какого-либо акцента. – Удивительно, что я провел всю свою жизнь, не зная красоту такого города, как Париж. Я в целом небольшой поклонник маскарадов или подобных мероприятий, но мне здесь нравится.

– Вы очень похожи на Пьера, – в разговор подключился Филипп. – Он тоже не любит балы и званые ужины, но, на удивление всем нам, сегодня пришел.

– Не то чтобы я пришел сюда охотно. Я здесь от имени моей семьи, Сент-Джули, чтобы не нанести оскорбление королю, – поправил Пьер.

– Можно и так сказать в таком случае, – неуверенно протянул Филипп.

– Сент-Джули? – переспросил Уильям.

– Да, Сент-Джули. Вы кого-то знаете из моей семьи? – удивился Пьер.

– Нет, нет, – запротестовал Уильям Томас Кемпторн. – Я просто решил уточнить, так как с возрастом я начал плохо слышать да и музыка довольно громкая.

Находя такое поведение своего нового знакомого немного подозрительным и чувствуя, как у него по какой-то причине начинает болеть голова, Пьер вернул обратно на лицо маску, аккуратно завязывая ленточки и пряча их у себя под волосами.

– Я прошу меня извинить, но мне нужно ненадолго удалиться и поздороваться с кое-какими людьми от имени моего отца и семьи, – сохраняя спокойствие, сказал Пьер. – Я вернусь к вам совсем скоро, – с последними словами он нырнул в толпу, обходя зал и направляясь к выходу, где он надеялся найти Николаса и спросить, что тот успел узнать. Однако слуги нигде не было видно, и Пьер уже было начал беспокоиться.

Вдруг в воздухе Пьер почувствовал какую-то дискомфортную ноту, из-за чего его головная боль усилилась, и ему потребовалось найти спокойное место, прежде чем его силы и энергии начнут выходить из-под контроля. В углу за небольшим столиком с фруктами Пьер увидел свою двоюродную сестру Изабеллу. Девушка стояла и обмахивала себя веером, общалась с молодым кавалером, чье лицо было закрыто темно-голубой маской. Было видно, что Изабелле очень неудобно в его компании и что она всеми силами старается ему это показать, но по какой-то причине молодой человек либо просто этого не видел, либо ему было наплевать. Он продолжал разговаривать с Изабеллой и уменьшать расстояние между ними. Расслабившись и снова фальшиво улыбнувшись, Пьер быстрым шагом подошел к паре и положил свою руку на плечо кузины.

– Я тебя повсюду искал, Изабелла, – мягким голосом сказал Пьер, прежде чем посмотреть на мужчину напротив и встретиться с его холодным карими глазами. – Ох, прошу прощения, я вас не заметил. Мы знакомы? Если нет, то позвольте мне представиться: я Пьер Бенедикт Сент-Джули, – Пьер слегка поклонился загадочному мужчине, – двоюродный брат Изабеллы.

Прищурив глаза и последний раз взглянув на Изабеллу, мужчина проигнорировал поклон и удалился. Он мгновенно растворился в толпе, но Пьер продолжал чувствовать его тяжелое присутствие в воздухе.

– Это было невежливо, – Пьер поспешно убрал руку с плеча Изабеллы и повернулся к ней: – С кем ты разговаривала?

– Историк и путешественник из Испании или, по крайней мере, он мне так представился. Он не назвал своего имени, несмотря на то, что я настаивала на этом, – вздохнув с облегчением, ответила Изабелла, обмахиваясь веером. – Спасибо за твою помощь, Пьер.

– Не верь всему, что слышишь, Изабелла, и научись за себя постоять. Этот испанец явно имел что-то на уме и мог причинить тебе вред.

– Я старалась дать ему понять, что мне неудобно, но он явно этого не понимал, – начала оправдываться Изабелла. – К тому же моя сестра явно это заметила и, вместо того, чтобы помочь мне, бросила меня с ним, уйдя танцевать со своим женихом.

– Маделейн и Маргарита – это разные люди, Изабелла. И тем более, люди не всегда будут рядом, когда тебе нужна будет помощь. Ты это понимаешь?

– Да... – Изабелла прикусила нижнюю губу и опустила взгляд, явно расстроившись, что Пьер ее ругает, но в то же время понимая, что он прав. – Мне просто тяжело, Пьер. Прошло две недели и мне все еще тяжело.

– Я прекрасно тебя понимаю, Изабелла. Ты же знаешь, что я всегда рядом и готов тебя выслушать, – Пьер протянул руку к ее лицу и убрал выпавшую кудряшку из прически ей за ухо.

– Я знаю, Пьер.

– Как долго ты собираешься прятаться во дворце, если это не секрет? – поинтересовался Пьер. – И легче ли тебе здесь, чем дома, в Париже.

– Сказать честно, я не знаю, – Изабелла отрицательно покачала головой и, обойдя Пьера, села на стул у стены, прикрывая оголенные ключицы веером. – Иногда я чувствую себя лучше, но большую часть времени мне кажется, что где бы я ни была, я все равно как птица в клетке, которая никому не нужна.

– Что-то не так между тобой и Маделейн? – Пьер встал около девушки, оперевшись спиной о стенку.

– Она презирает меня, Пьер, и требует, чтобы я покинула дворец как можно скорее. Мы делим с ней одну комнату, что делает наши отношения еще хуже, – Изабелла тяжело вздохнула.

– И ты собираешься ей повиноваться и вернуться в Париж? – молодой человек поднял левую бровь.

– Я не знаю, Пьер. Я ничего не знаю.

– Если ты хочешь, то я могу спросить моих родителей, можешь ли ты какое-то время пожить с нами, – неожиданно даже для самого себя предложил Пьер. – Я не думаю, что они будут против, особенно моя мама. Она любит тебя как свою дочь.

– Разве это не будет странным со стороны, и не пойдут ли слухи о том, что девушка живет с тобой в твоем доме? – Изабелла посмотрела на Пьера своими красивыми удивленными голубыми глазами. – Я не думаю, что твоему отцу это понравится.

– Во-первых, не со мной и не в моем доме, а в доме с моей семьей и в доме моих родителей, – поправил ее Пьер. – Во-вторых, не позволяй таким вещам, как слухи, волновать тебя.

Слова Пьера вызвали робкую улыбку и легкий румянец на лице Изабеллы, и она застенчиво отвернулась, прячась за веером. Пьер усмехнулся на ее реакцию и слегка улыбнулся тоже. Однако улыбка с его лица исчезла, когда он посмотрел в сторону и увидел, как к ним торопливо направляется блондинка, в которой он, несмотря на черную маску, закрывающую половину ее лица, узнал Марье Луизу Ле Мойн. Она приближалась в сопровождении двух своих подруг и высокого темноволосого кудрявого мужчины, который что-то с интересом рассказывал девушке и всеми силами старался отвлечь ее, явно не желая, чтобы Марье достигла Пьера. Этим человеком был Флорент Пардайян де Дондрон, капитан королевских кораблей и сын одного из управляющих финансовыми делами дворца. И, судя по его поведению, Флорент, несмотря на прошедшие годы и факт того, что Марье была обручена с Франсуа, оставался ее большим поклонником. Было заметно, насколько неудобно Марье было в его компании, и Пьер не удивился бы, если, заметив его, девушка решила воспользоваться моментом, чтобы не только отвязаться от навязчивого Флорента, но и заодно поговорить с Пьером.

– Пьер Бенедикт Сент-Джули, – Марье четко и звонко произнесла его имя, подойдя к нему, – как же мы давно не виделись.

ix (2/2)

Музыка громко играла в зале и ее было слышно на несколько этажей вниз и вверх. Понимая, что из-за нее у него начинает болеть голова, Николас решил ненадолго покинуть зал и присоединиться к другим слугам. Спустившись на несколько этажей вниз, молодой человек направился в сторону кухни, по слухам, кухня была одним из мест, в котором слуги любили проводить время. Николас надеялся собрать хоть немного информации, которая могла бы пригодиться ему с Пьером, и слуги были прекрасным источником сплетен.

Открыв дверь кухни и переступив ее порог, Николас сразу же окунулся в запах готовившейся еды и суету ее приготовления. Повара перекрикивались друг с другом, время от времени громко ругаясь.

Внимание Николаса привлекла небольшая группа, сидящая в дальнем углу кухни, среди которых молодой человек заметил знакомое ему лицо, и он решил подойти к ним. Сняв маску и извиняясь, он прошел сквозь суетившихся поваров и прошел к столу.

– Приветствую всех, – прочистив горло, сказал Николас. – Вы не против, если я к вам присоединюсь?

– О! Какие люди! – воскликнул один из сидевших слуг, поднявшись из-за стола. – Николас Сендрерсен, собственной персоной!

В мужчине Николас с трудом узнал своего старого друга Джузеппе Анчез Лару. За время, которое Николас провел с Пьером в колониях, Джузеппе, будучи одного возраста с ним, заметно изменился, и если бы Николас не знал, что ему всего двадцать четыре, то подумал бы, что Джузеппе уже за тридцать. Его грязные черные волосы были забраны в тугой хвостик, на квадратном лице, покрытом угрями, морщинами и точечными шрамами, резко выделялись острые скулы. Правая бровь Джузеппе была наполовину сбрита или же, скорее всего, сожжена. Его левый глаз перевязан. Николас застыл на одном месте и глазами, полными удивления, смотрел на Джузеппе, стараясь понять, что и почему так сильно изуродовало его знакомого.

Когда Николас видел своего друга последний раз за несколько дней до отъезда в Испанию, тот был, пожалуй, одним из самых красивых мужчин среди знакомых Николаса – высокий молодой человек с гладкой кожей, темно-карими лукавыми глазами и кудрявыми черными волосами, обрамляющими его подвижное лицо.

– Джузеппе Анчез Лару! Рад тебя видеть, – наконец-то очнулся Николас и пожал протянутую ему руку друга. – Что сделал с тобой дьявол? Тебя не узнать.

– Я повидал войну, вот что случилось, – засмеялся Джузеппе. – Три года я провел на полях битвы, сражаясь за мою страну и защищая ее от Испании, – молодой человек сел обратно за стол и налил в два стакана вина. – Конечно, пожертвовать мне пришлось многим, но с этим я поделать ничего не могу. – Джузеппе взял один из стаканов, протянул его Николасу и кивнул на свободное место рядом с собой: – Присаживайся.

Приняв стакан и чувствуя себя немного некомфортно, Николас сел между Джузеппе и жирным мужчиной, который уплетал за обе щеки индейку, запивая ее вином. Напротив него за столом сидели две служанки. У одной из девушек было узкое лицо и худощавое телосложение, из-за чего она выглядела несколько болезненно. Ее рыжие волосы были заплетены в косу, голова прикрыта платком. Она была уставшей и явно витала мыслями где-то в облаках, совершенно не обращая внимания на все, что происходит вокруг нее.

Вторая девушка, со светлыми пушистыми волосами, была немного полненькой, как сдобная булочка. Ее кругленькое пухленькое личико расплылось в улыбке, когда она поймала на себе взгляд Николаса, и румянец залил ее щеки.

Мысленно закатив глаза на происходящее, Николас поднес стакан к губам и сделал глоток, чувствуя горечь вина во рту и, сморщившись, поставил стакан обратно на стол, вытирая рот.

– Еще раз, как зовут человека, у которого ты работаешь? – с набитым ртом обратился неопрятный толстяк к Джузеппе.

– Он никогда мне не называл своего имени, Кабин, – зевнув, ответил Джузеппе. – Мой господин вообще странный человек, честно говоря.

– Ты подался в слуги? – удивился Николас. – Разве ты не хотел сделать карьеру в армии?

– Служба в армии – непростая штука, и к тому же мои родители были против этого с самого начала, – начал объяснять Джузеппе. – Царство небесное им. После смерти отца моя мать скончалась годом позже, оставив меня вместе с моей сестрой. Денег у нас было не много, поэтому мне пришлось податься в слуги. Служба в армии, как видишь, не принесла мне особого дохода и почета. Сейчас я прислуживаю приезжему из Рима мужчине, свое имя он и приехавшие с ним слуги скрывают от меня и от других нанятых слуг. Нам было сказано звать хозяина «мой господин» и все. Откуда он, из какой он семьи и с какими намерениями он приехал в Париж – нам не известно.

– Мне кажется это подозрительным, – протянула полненькая девушка. – Особенно из-за убийцы, который находится сейчас на свободе.

– Я полностью с тобой согласен, Даниэла, – Джузеппе взглянул на неё. – Но я не подозреваю своего господина в подобном. Я предполагаю, что он просто скрывается от кого-то. Поэтому такие осторожности.

Николас поднял левую бровь, не веря в слова Джузеппе, находя ситуацию странной и подозрительной, но он решил промолчать.

– Да и вижу я его не часто, – продолжил Джузеппе, прислонившись спиной к стене позади себя. – За полгода служения я видел вблизи своего господина всего несколько раз.

– Может быть, ты опишешь его внешность? – попросил Кабин, вытирая рот грязным рукавом рубашки. – Может быть, мы его знаем.

– Я сомневаюсь в этом, но так и быть, – Джузеппе прикрыл глаза. – У него квадратное лицо с густыми темными бровями. Светлые волосы коротко подстрижены, уложенная назад челка открывает широкий лоб. Глаза, если я не ошибаюсь, темно-карие или темно-зеленые. Точно не могу сказать.

– А рост у него какой? – задал вопрос Кабин.

– Точно не могу сказать, но он выше меня. Я же говорил, что видел моего господина всего несколько раз. Мои описания могут быть неточными.

– В таком случае я точно не знаю, кем является твой господин, – пожал плечами Кабин. – Но я не могу отрицать, что он кажется мне странным и подозрительным.

– Не стоит никому доверять, особенно сейчас,– сказала Даниэла, положив локти на стол и слегка подавшись вперед, открывая вид на свои тяжелые груди и не отрывая взгляда от Николаса, заигрывая с ним глазами.

– Я полностью согласен с вами, господа, – Николас старался случайно не встретиться взглядом с Даниэлой и игнорировал ее существование. – Лучше никому не доверять ради своей же безопасности. Я говорю это не из-за того, что убийца находится на свободе, а вообще. Даже если бы убийства не произошли и покойные были бы сейчас живы, то было бы лучше надеяться только на себя.

– Мудрые слова, – отметил Джузеппе.

– Благодарю, – Николас взял стакан и ударил его об стакан друга.

– Выпьем за мудрые слова Николаса и за его возвращение из колоний! – громко сказал Джузеппе, после поднеся стакан к губам выпивая все оставшееся вино до дна.

Николас же, продолжая чувствовать на себе глаза Даниэлы, вылил вино на пол. Она удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Девушка, сидящая рядом с Даниэлой, очнувшись и осмотревшись по сторонам, быстро шепнула той что-то на ухо и, встав из-за стола, ушла с кухни.

– Куда это направилась Роза? – спросил Джузеппе. – Что=то случилось?

Даниэла молча пожала плечами.

– Роза очень милая девушка, – сказал Джузеппе Николасу. – Да, личико, конечно, у нее не очень, но ее тело как раз такое, как мне нравится, – он налил себе еще вина. – Я собираюсь посвататься и сделать ее своей женой.

– Ты задумываешься о женитьбе? Помнится, тебе раньше не нравилась эта идея, – засмеялся Николас, не веря своим ушам.

– Да, она мне раньше не нравилась, но это не означает, что я собирался оставаться холостяком, – Джузеппе взял стакан в руки. К коже его лица приливала кровь, и он уже явно захмелел. – Тем более, что я нашел девушку, которая подходит мне в жены.

– А если ее отец откажет тебе?

– Что? Откажет? – Джузеппе громко рассмеялся. – У него не будет другого выбора, кроме как отдать свою единственную дочь мне в жены, когда он узнает, что она разделила постель со мной и отдала мне свою девственность. Ее отец считает, что секс до свадьбы – это незаконно, а если незамужняя девушка все-таки лишилась своей девственности, то она должна выйти замуж за человека, который забрал ее, чтобы сохранить свою честь и не запятнать честь своей семьи.

– Я вижу, что у тебя все спланировано, – протянул Николас, которому очень сильно не нравился план друга. – А Роза сама хочет выйти за тебя замуж?

– Если бы не хотела, то не впустила бы к себе в постель, – коротко сказал друг. – Она моя и только моя, – с последними словами Джузеппе выпил все вино из своего стакана и, покачавшись, снова оперся спиной о стенку, вытирая рукавом рот.

xi (1/2)

Пьеру было трудно отвести взгляд от Марье. Она стала еще прекраснее, чем когда Пьер видел ее в последний раз. Ее длинные волосы были убраны в высокую прическу и открывали нежную тонкую шею. Красное платье простого фасона с глубоким декольте красиво облегало гибкую фигуру, подчеркивая ее стройность. Под платье были подобраны украшения, неброские, с одной стороны, но, с другой, так удачно оттенявшие юную свежесть девушки, что от Марье невозможно было отвести глаз.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – Марье протянула Пьеру руку в ожидании поцелуя. – Я очень рада тебя видеть. 

 – Не могу сказать то же самое, но прошу позволить мне сказать вам, что вы выглядите прекрасно, – Пьер взял хрупкую руку девушки и, поднеся к своим губам, оставил легкий поцелуй на ее мягкой коже. 

 – Моя дорогая, как я тебе уже говорил, я привез украшения из Азии специально для тебя. – Флорент, чей голос был глубоким и сухим, не имея никакого уважения, продолжал приставать к девушке, после того как он одарил Пьера взглядом, полным презрения. – Если ты уделишь мне немного времени, мы уйдем в более тихое место, куда я прикажу позвать своих слуг, и они принесут украшения и другие подарки, которые я привез для тебя. 

Пьер заметил длинный шрам на левой щеке Флорента, выглядывающий из-под его маски. Насколько Пьер помнил, этого шрама у Флорента точно не было, когда он последний раз его видел несколько лет назад. Это пробудило у Пьера любопытство. Самым простым ответом, конечно же, было сражение либо во время плавания, либо на суше. За последние несколько лет Флорент заметно изменился физически. Помимо выглядывающего из-под маски шрама, Флорент загорел, и его когда-то черные волосы начали потихоньку седеть. Пьер не удивился бы, встреть он Флорента где-нибудь случайно, то, возможно, и не узнал бы его.

– Флорент Пардайян де Дондрон, – Марье глубоко вздохнула и, обмахиваясь своим веером, посмотрела на него, – я тронута вашей добротой и заботой обо мне, но я прошу вас вспомнить, что я обручена с Франсуа Лоран дэ Сент-Джули, и в скором времени мы сыграем с ним свадьбу. Поэтому я прошу вас прекратить преследовать меня, – голос девушки был твёрдым и слегка раздраженным. Было видно, что поведение Флорента давно начало выводить ее из себя и она уже не знала, куда от него деваться.

– Но, Марье, ты, кажется, позволяешь лишнее Пьеру Бенедикт дэ Сент-Джули, кузену твоего жениха, – в глазах Флорента сверкнула искра зависти, когда он перевел взгляд с Марье на Пьера. – Я не думаю, что твоему жениху понравится то, насколько ты близка с его двоюродным братом и какие вещи ты позволяешь ему делать. 

 – Флорент Пардайян де Дондрон, – тон Марье изменился – она сделала ударение на каждом имени мужчины. – Не переходите границы. В отличие от вас, я и Пьер друзья детства и между нами ничего, кроме дружбы, нет. И, в отличие от вас, он никогда не пересекает границы, четко зная свое место. Вы, с другой стороны, забываетесь и продолжаете преследовать меня. Вы заставляете меня чувствовать себя некомфортно и неудобно в вашем обществе.

“Ты ромашка с белоснежными лепестками, но сильная, как рысь”, – Подумал Пьер, услышав подобную отповедь. 

 – Моя дорогая... – в голосе Флорента мелькнула нотка волнения, и он начал было оправдываться, но Марье быстро перебила его. 

 – Я стараюсь хорошо и уважительно к вам относиться только из-за дружбы между нашими отцами. Я попрошу вас удалиться, – Марье затем перевела взгляд на Пьера, который удивился, как быстро гнев в ее нежно-голубых глазах сменился нежностью, стоило ей только посмотреть на него. – Я прошу прощения, что так вышло. Я понимаю, что задаю много вопросов, но что ты здесь делаешь? Насколько я помню, ты никогда не любил приходить на подобные мероприятия. 

Понимая, что ему не остается ничего другого, кроме того, чтобы повиноваться желанию Марье, Флорент метнул на Пьера злой и завистливый взгляд и поспешно удалился. Пьер заметил, что как только это случилось, Марье расслабилась и повеселела. 

 – Я пришел от имени моей семьи, что я думаю и так прекрасно понятно, – сохраняя хладнокровие, ответил Пьер. – И, как вы видите, я составляю компанию моей двоюродной сестре, – молодой человек кивнул на притихшую Изабеллу, которой явно стало некомфортно. 

 – Приветствую вас, Изабелла Мойн де Мезьер, – улыбнулась Марье, взглянув на девушку. – Я очень рада вас видеть. Как вы себя чувствуете? Как вам дворец?

 – Я хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство, Марье Луиза Ле Мойн. Мне непривычно тут. Дворец огромный, и я не везде успела побывать, – негромко и застенчиво ответила Изабелла. – Позвольте мне сказать, что вам очень идет красный цвет и покрой платья. Вы выглядите прекрасно. 

 – Ах, правда? Благодарю за откровение. Моя дорогая Изабелла, я надеюсь, что вы не против, если я ненадолго заберу у вас Пьера? А то он все никак не может уделить мне немного времени с того момента, как вернулся в Париж. Мои подруги составят вам компанию, – не дожидаясь ответа, Марье фактически потащила Пьера на середину зала. 

 – Позвольте поинтересоваться, что вы себе позволяете? – Пьер одним жестом руки высвободил свою руку из ее хватки. 

 – Несколько лет назад ты пригласил меня на танец, обещая, что после него мы сможем поговорить в тихом месте и провести немного времени вдвоём, – Марье взглянула на него. – Но этого так и не произошло. 

 – Тому была причина, – молодой человек убрал руки за спину. – Марье Луиза Ле Мойн, не гоняйтесь за прошлым.

Кто сказал, что я гоняюсь за прошлым? – Марье изумленно подняла левую бровь. – Я всего лишь хочу провести немного времени с тобой, Пьер. И, пожалуйста, не зови меня полным именем. Мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы отбросить формальности. 

 – Неважно, сколько времени мы друг друга знаем, я не думаю, что это дает нам право на обращение на ты, – сделал замечание Пьер. 

 – Но мы когда-то обращались к друг другу на ты. 

Когда-то... Это время казалось таким далеким. 

Вздохнув, Пьер протянул Марье руку, приглашая ее на танец и, когда она протянула ему свою, аккуратно взял ее. Они вышли на середину зала, где уже танцевало несколько пар. Пьер положил вторую руку девушке на талию, и они начали мягко и плавно кружиться по залу в такт музыке. 
Марье, положив вторую руку Пьеру на плечо, не отводила от него взгляда. Пьер же не смел взглянуть на нее и смотрел в сторону, сосредоточиваясь на музыке. 

 – Кажется, тебе не очень нравится моя компания, – прервала молчание Марье. – Ты смотришь в сторону и избегаешь встречи с моими глазами. 

 – Я просто сосредоточен на музыке, – ответил Пьер, быстро посмотрев на Марье, прежде чем снова отвернуться в сторону.

 – Это так? – удивилась девушка. – Ты замечательный танцор и всегда им был, поэтому я не вижу никаких причин, чтобы тебе приходилось отворачиваться, под предлогом, что тебе надо сосредоточиться. 

 – Я не буду отрицать первую часть. Что касается второй, то я промолчу. 

 – Как прошла твоя поездка в колонии? – перевела тему разговора Марье, понимая, что ей не пробиться через холодность Пьера, стоявшую между ними. 

 – Поездка была замечательной, благодарю, – ответил молодой человек, отпустив ее талию и подняв ее руку вверх.

 – Это так? – сделав оборот, Марье плавно поклонилась Пьеру, прежде чем снова положить руку ему на плечо. – Тебе там понравилось? Там лучше, чем во Франции. 

 – Это вопрос, на который тяжело ответить, Марье Ле Мойн, – сказал Пьер, снова плавно закружив Марье по залу. – Один человек предпочитает Францию, другой Европу, третий колонии. 

 – А ты что предпочитаешь? – поинтересовалась Марье. 

 – Куда я ни пойду, это мой дом. Я ни к чему и ни к кому не привязан. 

 – Это одна из правдивых вещей о тебе, – тихо засмеялась Марье. – Ты никогда ни к чему и ни к кому не привязываешься, но ты все равно одним людям даешь понять, что ты о них заботишься, а другим, что ты к ним равнодушен. 

 – Это правда, которую я не смею отрицать, – усмехнулся Пьер. 

 – К какой категории я отношусь? – поинтересовалась Марье. – К категории людей, о которых ты заботишься, или к тем, кто тебе безразличен?

 – Прошу прощения, но я не собираюсь отвечать на подобный вопрос, Марье Ле Мойн. Это то, что я бы предпочел оставить при себе.

 – Оставить при себе? – удивилась она. – Означает ли это то, что я отношусь ко второй категории?

Пьер промолчал, не желая случайно обидеть Марье, несмотря на то, что он и сам не знал ответа на ее вопрос. Все, что Пьер знал, – это то, что между ними толстая каменная стена, которую он возвёл, что было лучшим вариантом, особенно из-за его прошлого с Марье. 

 – Можем ли мы пойти на один из балконов? Здесь становится жарко, от чего у меня начинается головокружение, – попросила Марье. 

Повинуясь ее желанию и не в силах противостоять ему, Пьер подал девушке руку и повел ее на один из открытых балконов. Прохладный свежий ветер сразу окутал их разгорячённые тела и на какой-то момент молодой человек заволновался, что Марье простудится. Однако он быстро напомнил себе, что это не должно его заботить. 

 – Так гораздо лучше, – с облегчением Марье, сделала глубокий вдох и длинный выдох, на мгновение прикрыв глаза. – Сказать честно, если бы не мой отец, то я не пришла бы на этот бал. Но если бы я не пришла, то, – лукаво улыбнувшись, она посмотрела на Пьера, – я бы не встретила тебя и мы не смогли бы поговорить. 

Молодой человек предпочел ничего не отвечать и, убрав руку Марье со своей, отошел немного в сторону, подойдя ближе к перилам, и взглянул на открывающийся перед его глазами огромный королевский сад.

– Можешь ли ты быть со мной честным? – голос Марье дрожал, то ли из-за холода, то ли из-за волнения. 

 – Смотря о чем вы собираетесь меня спросить, – ответил Пьер, убирая свои руки за спину и сжимая кулаки, что Марье заметила, несмотря на недостаток света. 

 – Ты получал мои письма? – Марье неуверенно подошла и встала рядом с Пьером, выдерживая расстояние между ними. – Если да, то почему ты не отвечал?

 – Я был занят, – был короткий ответ. 

 – Все эти годы? 

 – Да. 

 – Лжец! – не выдержав, Марье толкнул Пьера. – Лжец. Не ври мне. 

 – Мне нечего скрывать от вас, Марье Ле Мойн. – Пьер наконец-то взглянул на девушку. – С чего вы решили, что я лгу вам?

Он ненавидел себя за то, что Марье всегда могла понять, когда он врет. Он предпочитал, чтобы все между ними оставалось таким, как есть на данный момент. Все это Пьер делал ради ее безопасности. Если бы только он мог это ей сказать, тогда, может быть, она поняла бы его и перестала протестовать. Но он не мог ничего ей сказать и продолжал держать свой рот на замке.

– Пьер, просто скажи мне правду, пожалуйста. Мне наплевать, насколько страшна она. Но не лги мне. Ложь больнее скрываемой правды. 

Пьер замешкался и между ними повисло молчание, которое оба не решались нарушить, и только громкая музыка доносилась из бального зала. Нерешительно Пьер повернул голову, чтобы посмотреть на Марье. Марье, ,похожая на самый прекрасный цветок на этом свете, смотрела на него с ожиданием.

– В таком случае, – вздохнув, Пьер снова отвернулся, – не говорите мне позже, что это не был ваш выбор. – Он снова посмотрел на Марье и сжал кулаки еще сильнее, впиваясь ногтями в свою кожу: – Все ваши письма, которые я когда-либо получил, я, не открывая, бросал в огонь.

 – Ты что? – по голосу Марье можно было сказать, что ей было тяжело поверить в услышанные ей слова. – Что ты с ними делал?

 – Я сжигал их, не открывая, – повторил Пьер. – Все до одного. Включая письмо, которое я получил вчера. 

 – Ты лжешь... ты лжешь... – Марье отрицательно покачала головой – Пьер, скажи мне, что ты лжешь и что это неправда. 

 – Я говорю правду, – твердо и уверенно сказал Пьер. – Вы просили меня не лгать вам и сказать правду, и я это сделал. 

 – Но почему ты так поступил? Что я такого сделала, из-за чего я заслуживаю такой холодности с твоей стороны? – на глазах Марье начали наворачиваться слезы, и девушка быстро отвернулась, чтобы смахнуть их. 

 – Я думаю, вам прекрасно известно, почему, – ответил Пьер, оставаясь холодным, как лед. – Я прошу у вас прощения, Марье Ле Мойн, за то, что мои слова задели вас, но вы сами просили сказать вам правду. Мне кажется, нам не о чем больше разговаривать. Желаю вам хорошего вечера, – с последними словами Пьер поклонился Марье и неспешно направился обратно в бальный зал. 

 – Пьер, постой, – слова Марье остановили его. Ее голос дрожал, и Пьер прикрыл глаза, желая провалиться сквозь землю. – Ты говорил правду, когда мы последний раз виделись несколько лет назад?

 – Я не знаю, о чем вы говорите. Прощайте, – и, прежде чем Марье успела что-то сказать, Пьер, переборов себя, быстрым шагом удалился с балкона.

«Прости», – сказал он мысленно.

Вернувшись в зал, Пьера сразу же наткнулся на запыхавшегося Николаса.

– Мой милорд, где вы были? Я повсюду вас искал, – голос Николаса был взволнованным. 

 – Что-то случилось? – спросил Пьер, отводя его подальше от балкона и от толпы придворных. 

 – Франсуа Лоран дэ Сент-Джули только что прибыл, и он вас ищет, а также вашу кузину Изабеллу Мойн дэ Мезер и свою невесту Марье Луизу ле Мойн.

 – Где Франсуа?

– Ваш кузен сейчас разговаривает со своим отцом, который приехал сюда ранее, в другом конце зала, – Николас торопливо показал в сторону. – Франсуа приехал взволнованным и, заметив меня, просил срочно вас найти. 

 – Благодарю, – Пьер вместе со слугой, отправился в указанном направлении, пробираясь через столы и людей. Пока, не обойдя танцевальный круг, они наконец-то не достигли большого накрытого стола, подле которого собралась небольшая группа людей, среди них Пьер увидел своего двоюродного брата, разговаривающего с детективом Юбертом Стон дэ Сент-Джули, начальником королевской охраны и самого короля Людовика XIV. 

Подойдя к мужчинам, Пьер, для начала отдал честь королю, поклонившись ему, прежде чем поздороваться со своим дядей и двоюродным братом. 

 – По вашим словам, человек напавший на моего друга Леонардо Сер ди Моно и его семью, скорее всего находится сейчас в этом зале? – голос короля был спокойным и серьезным. – Какие ваши действия? 

 – Ваше Величество, я бы хотел, чтобы мы сохраняли спокойствие и никому об этом не докладывали, но мне нужно, чтобы все люди, которые были приглашены на маскарад, оставались в зале. Если кто-то из них его покинет, то надо будет немедленно послать за ним охрану, – отвечал Франсуа. – Видите ли, я заметил одну странную вещь, связывающую убийство Леонардо Сер ди Минно и его семьи вместе со вторым убийством, произошедшим сегодня утром, а также с двумя другими случаями. 

 – Что это за случаи? – осведомился король. 

 – Ваше величество, к сожалению, сейчас не время что-то объяснять. Прошу вас, отдайте приказ страже, и пусть сделают все так, как я вам сообщил. 

Королю явно не нравилось поведение Франсуа, но больше всего ему не нравилась ситуация, поэтому он сделал так, как его просили. Затем он попросил Юберта Стон дэ Сент – Джули выйти вместе с ним и отправиться в его кабинет, чтобы детектив мог по подробнее рассказать ему о расследовании, пока Франсуа будет работать в зале. 

 – Что произошло? – нахмурившись, спросил Пьер кузена. 

 – Сначала скажи мне, где Изабелла и Марье? Их безопасность сейчас – самая главная задача, – торопливо ответил вопросом на вопрос Франсуа, смотря по сторонам в поиске девушек. 

 – Марье ле Мойн находится на балконе, – Пьер указал в сторону балкона, на котором он был ранее. – Что же касается моей кузины, то Изабелла должна быть где-то в зале с подругами Марье, но не могу сказать, где точно. 

 – Найди Изабеллу, а я схожу за Марье, – почти что в приказном тоне сказал Франсуа. – Не теряй ни одной минуты, и если ты вдруг заметишь что-то подозрительное, немедленно мне сообщи, – после чего юноша нырнул в поток танцоров, каким-то образом умело пробираясь к балкону. 

Чувствуя накаленность в воздухе, но держа себя в руках, Пьер начал рыскать по залу в поисках своей двоюродной сестры, но девушки нигде не было видно. В какой-то момент ему показалось, что он нашел ее, однако, девушка оказалась просто похожа на Изабеллу. Извинившись, Пьер прошел дальше, продолжая сосредоточенно искать кузину. Наконец-то около одного из окон зала молодой человек заметил группу девушек, похожих на подруг Марье, с которыми она подошла к нему ранее. 

 – Добрый вечер, – мягким тоном поздоровался Пьер, подойдя к ним. – Я прошу прощения за беспокойство, но разве Изабелла Мойн дэ Мойн не с вами?

 – Ах, вы про мышку? – переспросила девушка в ярком желтом платье. – Если да, то она недавно удалилась, сказав, что ей нужен свежий воздух, и мы не видели ее после. 

 – Она вам случайно не сказала, куда направилась? – волнение начало окутывать сердце юноши. 

 – Вот чего не знаем, того не знаем, – ответила темноволосая девушка в оранжевом платье. 

Поблагодарив девушек и пожелав им хорошего вечера, Пьер отошел в сторону и, оглядывая зал, постарался предположить, куда именно Изабелла могла пойти и что ему предпринять далее. Покинуть зал он на данный момент не мог – был отдан приказ никого не выпускать. Пьер мог продолжить свои поиски в зале на случай, если Изабелла соврала и осталась где-то здесь, не желая проводить время с девушками старше нее. Но зная характер и природу кузины, Пьер понимал, что Изабелла действительно покинула зал и теперь бродила где-то во дворце, или она вдруг решила отправиться домой в Париж. Но последнее предположение было слишком зыбким, так как Изабелле незачем было уезжать обратно домой так неожиданно, и она, скорее всего, собиралась остаться в Версале еще немного, несмотря на ее прохладные отношения с сестрой. 

 – Вот проклятие. Где же ты? – выругался Пьер, снова оглядываясь по сторонам.

xi (2/2)

Пробившись через толпу людей и выйдя на балкон, Франсуа сразу же увидел Марье, которая сидела на скамейке рядом с входом.

– Марье? – позвал Франсуа девушку по имени.

Вздрогнув, Марье быстро вытерла лицо, явно пряча слезы, прежде чем взглянуть на Франсуа и встать с скамейки.

– Франсуа? – удивилась Марье, чей голос дрожал, и при слабом свете из зала было видно, что ее глаза блестят от сдерживаемых слез. – Когда ты сюда приехал?

Быстро подойдя к Марье, Франсуа неожиданно обнял ее, прижимая к себе, чувствуя, как сильно бьется его сердце и как волна облегчения накрывает его. Марье была в безопасности, и с ней все было хорошо. Хотя нет, ее слезы говорили, что что-то произошло. Но, по крайней мере, ничего из тех ужасов, что Франсуа надумал себе, не произошло, и он мог вздохнуть с облегчением. Но даже если Марье была в безопасности, это не означало, что так будет дальше, и уж точно не означало, что с Изабеллой тоже все было хорошо.

– Слава богу, – негромко сказал Франсуа, отпуская девушку из своих объятий и беря ее за руки. – Я волновался.

– Ты о чем? Из-за Пьера? – удивилась Марье, и ее голос дрогнул, когда она произнесла имя Пьера. Девушка высвободила свои руки и, повернувшись к нему спиной, обняла себя за плечи и направилась к перилам балкона. – Франсуа, я понимаю, что ты заботишься и волнуешься обо мне, но то, что происходит между мной и Пьером, это не то, во что я хочу, чтобы ты вмешивался. – Марье было тяжело держать себя в руках и не расплакаться, но она мужественно продолжала подавлять слезы в надежде, что ее жених оставит ее в покое и уйдет, прежде чем новая волна слез накроет ее.

Франсуа вздохнул, быстро принимая решение не говорить Марье настоящую причину его волнения.

– За мной послал мой отец, приехавший сюда, – соврал Франсуа. – Расследованием заинтересовался король. Поэтому мой отец послал за мной, чтобы более подробно рассказать королю о том, над чем мы сейчас работаем.

– Раз уж ты здесь, то, я подозреваю, что ты уже все рассказал его Величеству и собираешься остаться на маскараде?

– Пока еще нет, – ответил Франсуа. – Я собираюсь остаться, чтобы сделать кое-какие свои дела и тогда вернуться в Париж.

Марье ничего не ответила, продолжая стоять к Франсуа спиной, и ее поведение начинало беспокоить юношу. Франсуа понимал, что Марье предпочитала, чтобы ее оставляли в покое, когда ей было больно, но бывало временами, девушка умоляла близкого ей человека, чтобы тот остался и выслушал ее.

– Франсуа... – наконец-то прервала молчание Марье, – я не знаю, что мне делать. Я просто не знаю.

– Ты о ком? О Пьере? – Франсуа ощутимо напрягся.

– Ты был прав, Пьер изменился, и теперь он больше не похож на того, которого мы когда-то знали, – продолжила Марье. – Но я знаю, что где-то под маской, которую Пьер носит, он все еще тот же теплый и заботливый человек, что и раньше. Он просто скрывает эту часть себя, – Марье глубоко вздохнула. – Когда я увидела его сегодня в зале, то не сразу узнала. Из мальчика с пухлым личиком и пушистыми волосами он превратился в прекрасного, но холодного и отстраненного мужчину, который не подпускает к себе людей. Пьер просто выкинул всех из своей жизни, и я являюсь одной из них. Почему он таким стал?

Не зная, что ответить девушке, Франсуа просто подошел к Марье и положил одну руку ей на плечо, приобнимая другой.

– Я сам не могу предположить, Марье, – ответил он. – Если Пьеру удобно быть таким, то пусть так и будет.

❧

Проскочив мимо охраны, используя свои необычные способности, чтобы остаться незаметным, Пьер быстро оказался в другом конце коридора. Выскочив из окна и цепляясь за стенки, запрыгнул на крышу дворца, низко пригнувшись, чтобы его не заметили. Глаза Пьера сверкнули, меняя цвет из карего в золотой, и его кожа начала тускло светиться, отзываясь на контакт с другими энергиями. Прикусив губу и закрыв глаза, Пьер усилил свой слух, проникая в самые дальние уголки дворца, из-за чего небольшая головная боль дала о себе знать, но молодой человек проигнорировал ее, продолжая чутко прислушиваться к происходящему вокруг.

–То есть вы говорите, что жена Леонардо Сер ди Минно собиралась забрать свою младшую сестру с собой из-за какого-то подозрительного мужчины? Я вас правильно понял? – этот голос принадлежал королю Людовику. – У вас есть этому доказательства?

– К сожалению нет, но у нас есть другое доказательство, вернее подозреваемый убийца, – второй голос принадлежал дяде Пьера, детективу Юберт Стон дэ Сент-Джули. – К сожалению, его личность нам еще неизвестна, его видели издалека и большую часть времени он находился в темноте.

– Тогда каким образом вы считаете, что он находится именно здесь, во дворце, если вы даже не знаете его имени?

– Ваше величество, – вздохнул детектив, – мы выяснили, что убийца нашел двух или более новых жертв, одна из которых уже мертва. Этой жертвой была девушка из простолюдинов Элиса Корон Боссе, и ее тело также, как тела Маргариты, Леонардо и их дочерей, не имело ни капли крови, как будто она была кем-то высосана. Помимо этого, ее родители рассказали, что незадолго до смерти их дочери они заметили подозрительного мужчину, следившего за Элисой в основном по вечерам. Изабелла Мойн дэ Мезер никогда лично не видела человека, следившего за ней, но, по словам ее семьи, вернее, по словам ее покойной сестры Маргариты Мойн дэ Мезер, человек точно был мужского пола. Он никогда близко не подходил к Изабелле. Есть подозрения, что Изабелла с ним лично знакома, но, к сожалению, установление его личности займет время. Также мой дорогой сын и помощник Франсуа несколько дней назад сопровождал свою невесту, Марье Луизу Ле Мойн, домой, когда заметил мужской силуэт под окнами ее дома. Мужчина обронил кинжал, осмотрев который, мой сын установил, что он был отравлен. Как вы можете заметить, Ваше Величество, убийца в основном выбирает жертв из благородного общества, представительниц женского пола.

– Какие ваши следующие действия? Вы понимаете, что будет невозможным держать гостей в одном помещение на протяжении долгого времени?

– Ваше величество, я прошу вас довериться мне и моему сыну. Мы проследим за тем, чтобы наша работа не заняла много времени и чтобы беспокойство не распространилось среди гостей.

Пьер открыл глаза, запоминая, что он только что услышал. Смесь эмоций охватило его сердце и осознание того, что его близкие люди находятся в опасности. Быстро овладев собой и своими чувствами, молодой человек поставил себе цель помочь установить личность загадочного мужчины и отправить того на плаху. Но прежде всего ему надо было выполнить просьбу Франсуа. Найти Изабеллу прежде чем с ней могло произойти что-то плохое.

Взяв себя в руки, Пьер оттолкнулся от крыши и взлетел в холодное небо, приземляясь затем обратно, но на этот раз на другую часть крыши дворца, ближе к королевскому саду. Если Пьера не подводила его память, то Изабелла, скорее всего, несмотря на холодную погоду, должна быть где-то в саду – сад был одним из немногих мест, где она находила себе покой. Другим местом, где еще можно искать Изабеллу, была королевская библиотека, куда Пьеру будет намного тяжелее попасть, если Изабеллы не окажется в саду. Королевский сад огромный, и в нем можно было легко заблудиться, если человек плохо знал все его дорожки и тропинки. Мягко спрыгнув с крыши и приземлившись за одним из деревьев, подальше от королевской охраны, Пьер встал в полный рост и огляделся по сторонам, убеждаясь что, кроме него, в саду, или, по крайней мере, где он сейчас находился, никого не было. Молодой человек прикрыл глаза, касаясь энергий и различных тонких невидимых и хрупких тел вокруг него, прося их о помощи, мысленно рисуя им портрет Изабеллы. Он давно не практиковался в подобном и имел мало опыта, из-за чего подобная работа занимала у него много сил, отдавая болью в голове, но это не останавливало Пьера. Спустя довольно много времени Пьер наконец-то получил ответ, и энергии, с которыми он работал, нарисовали ему Изабеллу, гулявшую по саду. Девушка находилась около фонтанов, ближе к середине сада, что было довольно далеко от места, где стоял Пьер. Пьер знал, что если он воспользуется своими энергиями, то почти моментально окажется там же, где и Изабелла. Но это означало, что Пьеру придется выдать себя и показать своей кузине, кем он является на самом деле. Вторым вариантом, который казался подходящим, было с помощью своих сверхсил пройти полпути или чуть больше, а оставшуюся часть преодолеть обычным шагом. Приняв решение, Пьер, оттолкнувшись от земли, перепрыгнул через деревья и мягко приземлился в их глубокой тени. Избегая периодически попадавшихся по дороге людей и королевскую охрану, Пьер стремительно отправился вглубь сада. Пробираясь сквозь деревья и перепрыгивая кусты, Пьер через какое-то время остановился, понимая, что дальше он должен пойти нормально, потому что его кожа начала слишком сильно сиять, как только он выходил из тени, а его глаза светились в темноте. Поправив свой костюм и сняв маску, Пьер вступил на тропинку сада и поспешно продолжил свой путь. Его кожа продолжала тускло сиять, но в скором времени энергии в теле Пьера начали успокаиваться и сияние стало постепенно пропадать. Стоило коже перестать светиться, как его глаза изменили свой цвет и из ярко-золотого стали обычного карего цвета. К этому времени Пьер вышел к фонтанам, около одного из которых энергии показали ему Изабеллу, сидевшую на скамейке. Пьеру задался вопросом, как она терпела холод на улице, укутываясь только в простую накидку. Он улыбнулся, сделав шаг к Изабелле, но тут же остановился, чувствуя непонятную тяжесть в воздухе. Нахмурившись, юноша осмотрелся по сторонам, стараясь понять причину, но ему не удалось этого сделать. Тяжесть давила Пьеру на грудь, из-за чего ему было немного тяжело дышать, но молодой человек, игнорируя все, словно очнувшись, направился к Изабелле, чувствуя и понимая, что они точно не одни здесь.

– Изабелла? – позвал Пьер ее по имени, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.

Обернувшись, Изабелла в изумлении подняла брови, увидев подошедшего к ней Пьера, и поднялась со скамейки, на которой сидела.

– Как ты меня нашел? Я же вроде бы никому не говорила, что буду здесь.

– Глупеенькая, ты же простудишься так, – осуждающе покачав головой, сказал Пьер, снимая с себя камзол и накидывая его на плечи своей двоюродной сестре.

Изабелла продолжала в недоумении смотреть на него, и на ее щеках начал появляться легкий румянец, но прежде чем Пьер мог это заметить, девушка отвернулась в сторону.

– Отсюда хорошо видны звезды, – сказала наконец-то Изабелла, взглянув на чистое небо. – Поэтому я часто сюда прихожу, когда понимаю, что мне нужно немного побыть наедине с собой. Звезды дают мне покой, и я на какое-то время забываю о реальности.

Пьер взглянул на небо и увидел, что Изабелла была права. Несмотря на начало октября, когда обычно большую часть дней и ночей шли дожди, сегодня небо было чистым и можно было разглядеть множество звезд. Он улыбнулся, находя зрелище и вправду красивым и успокаивающим.

– Я согласен с тобой, – прервал молчание Пьер. – Отсюда и вправду хорошо видны звезды. Намного лучше, чем из Парижа.

– Маргарита всегда мне говорила, что наши умершие родственники и близкие нам люди смотрят на нас сверху, следя за каждым шагом, и охраняют нас, – продолжила Изабелла. – Маргарита теперь стала одной из тех звезд и смотрит, наверняка, сейчас на нас сверху, оберегая нас. Я скучаю по ней, Пьер.

– Я понимаю, что жизнь никогда не будет прежней для тебя без Маргариты, но тебе нужно продолжать двигаться вперед и не стоять на одном месте, – Пьер надеялся, что его слова не задели ее.

– Я знаю, Пьер, – вздохнула Изабелла, посмотрев на него. – Поэтому я стараюсь оставаться сильной и делать все возможное, чтобы Маргарита не волновалась за меня, а наоборот, гордилась мной.

– Я уверен, что у тебя все получится, – улыбнулся Пьер, поддерживая кузину.

– Почему ты здесь и как ты меня нашел?

– Сколько лет мы знаем друг друга! Мне хорошо известно, что, когда тебе неудобно или плохо, то тебя можно найти в саду или в библиотеке, – молодой человек убрал руки за спину. – Я забеспокоился, особенно после того, как тебе досаждал тот непонятный мужчина, и решил проверить библиотеку, после того как не нашел тебя в зале. Не найдя тебя там, я пошел в сад, решив заодно прогуляться и подышать свежим воздухом и, конечно, нашел тебя.

Изабелла улыбнулась, отворачиваясь в сторону, не зная, что сказать. Пьер снова нахмурился, стараясь найти предлог вернуться обратно в бальный зал вместе с Изабеллой.

– Как насчет того, чтобы вернуться во дворец, но не в бальный зал, а отправиться в библиотеку или еще куда-то? – предложил Пьер, понимая, что как только они окажутся у входа во дворец, если они не попадутся на глаза охраны раньше, стража тут же проведет их обратно в бальный зал. – Если ты останешься здесь еще хоть на немного, я боюсь, что ты заболеешь.

– Библиотека или еще что-то? – Изабелла снова взглянув на Пьера. – Куда-нибудь – это куда?

– Просто прогуляться по дворцу, – пожал плечами Пьер. – О чем еще вы подумали, молодая леди?

– Прекрати издеваться надо мной! – воскликнула Изабелла и, обойдя его, неторопливо пошла по тропинке обратно ко дворцу.

Усмехнувшись, Пьер поспешил за ней и, догнав, предложил ей свою руку, которую Изабелла приняла. Он все так же продолжал чувствовать чей-то взгляд на себе и на Изабелле, что ему очень сильно не нравилось, взгляд словно прожигал их. Пьер предпочитал сохранять спокойствие и ничего не говорить, чтобы не напугать Изабеллу.

Тут неожиданно в кустах рядом послышался шорох, заставивший Изабеллу вскрикнуть от неожиданности и прижаться от страха к Пьеру.

– Что это? Кто там? – со страхом голосе спросила она, боясь посмотреть в сторону шума.

– Это, скорее всего, просто белка, – сказал Пьер первое, что пришло ему на ум. – Не пугайся. Белка не причинит тебе вреда.

– Стоять на месте! – послышался позади мужской голос.

Обернувшись, парочка увидела троих стражников, подошедших к ним с горящими факелами в руках.

– По приказу Его Величества мы вынуждены сопроводить вас обратно в бальный зал, – сказал один из стражников, стоявший посередине. – Просим вас не сопротивляться, иначе нам придется применить силу.

– У вас есть объяснение приказа, отданного вам? – прочистив горло и нахмурившись, спросил Пьер, делая вид, что он не был в курсе происходящего. – Я и моя кузина не имеем дурных намерений и всего лишь решили прогуляться.

Приказ, значит, приказ! – ответил толстый страж, подойдя и грубо толкнув Пьера в сторону выхода из сада. – Просим вас не заставлять нас применять силу и спокойно позволить нам сопроводить вас в зал.

Пьер взглянул на Изабеллу, которая непонимающе смотрела на него. Мотнув головой в сторону дворца, давая им понять, чтобы они продолжили путь, двое из стражников пошли по бокам парочки, а третий, перегнав их, впереди, освещая и указывая путь. В скором времени группа вошла во дворец и начала подниматься вверх по лестнице. Чувствуя, как сильно Изабелла сжимает его руку, Пьер положил свою руку на ее, давая Изабелле понять, что ей нечего бояться. Неожиданно стражник, идущий впереди, молча остановился на повороте. Не понимая, в чем дело, Пьер ускорил шаг и, нагнав мужчину, заглянул за угол. Зрелище, представшее глазам Пьера, заставило его в ужасе застыть на месте. Посередине коридора на красном ковре лежало мертвое тело девушки, которая явно была одна из гостей, приглашенных на бал. Девушка была похожа на скелет с натянутый на него кожей. Богатое бальное платье только подчеркивало ужасный контраст нежного струящегося шелка и сухой серой кожи высохшей мумии. Пьер заметил две ранки, точно такие же, как были на шее Маргариты, Леонардо и их дочерей. Рука Изабеллы ослабла, соскользнув с руки Пьера, и он едва успел поймать упавшую в обморок кузину.

xii

К сожалению, слухи о новом найденном теле не удалось удержать в секрете, и довольно скоро большинство приглашенных гостей были в курсе происходящего. Болезненное любопытство сильнее страха, и людям захотелось своими глазами увидеть мертвое тело, из-за чего стражникам было тяжело удержать всех в одном месте. 
Новой жертвой оказалась одна из подруг Маделейн Мойн дэ Мезьер, старшей сестры Изабеллы. Девушку звали Камилла Роч Чиччо, и она была родом из Италии. По словам ее подруг, Камилла ненадолго отпросилась, говоря, что ее ожидает кавалер, которому она дала обещание потанцевать с ним, и после девушки ее не видели и даже не знали, с кем Камилла собиралась танцевать. Девушка была в восторге от своего нового знакомого, она предвкушала танец с высоким статным широкоплечим кавалером, говорившим на чистом испанском языке. Камилла с детства грезила Испанией и, конечно, не смогла устоять перед новым знакомым. Добавьте к этому атмосферу бала-маскарада, где все вроде друг друга знают, но, благодаря маскам, создается интрига. Так что всем было понятно, каким образом неизвестный мог вскружить голову наивной девушке, завлечь ее в пустой коридор и убить. Тело было быстро убрано в дальнее крыло дворца, где теперь его обследовали детектив Юберт Стон де Сент-Джули вместе с Франсуа. 
Потерявшую сознание Изабеллу Пьер отнес в ближайшую гостиную, и к ней был вызван королевский доктор. Осмотрев ее и померив пульс, врач убедил собравшихся, что у Изабелла вне опасности и скоро придет в себя. Он добавил, что девушке надо будет хорошенько отдохнуть, и настаивал на том, чтобы, когда Изабелла очнется, ей дали воды и отвели в постель. 


Девушка еще молода, и из того, что я знаю, Изабелла недавно потеряла свою сестру. Она не успела оправиться от пережитого. И вновь столкнулась с таким ужасным зрелищем, – пустился в объяснения врач Маделейн и Пьеру. – Ей необходим покой и тишина, по возможности как можно больше отдыхать, желательно в постели. 

Поблагодарив, Пьер попросил разрешения удалиться, чтобы пройти в то крыло, куда был унесен труп. Он надеялся поговорить с Франсуа и посмотреть, может ли он чем-нибудь помочь, а также рассказать ему, что он видел и чувствовал ранее. Мигрень не отпускала, но, к счастью, она была менее ощутима, чем ранее. Ощущение тяжести, словно кто-то давит Пьеру на голову, тоже прошло, и он мог спокойно и свободно дышать полной грудью. 


Обдумывая все, что произошло за последние несколько часов, Пьер остановился напротив дверей в комнату, в которую отнесли тело. Стражники, стоявшие по бокам двери, не впустили его внутрь, сказав, что им был отдан приказ никого не впускать. Не став спросить, Пьер сначала немного подождал, но поняв, что осмотр и обсуждение, особенно если Его Величество присутствовал в комнате, займет довольно много времени, принял решение прогуляться по этажу, на котором он находился, чтобы убить немного времени и заодно попробовать избавиться от мигрени. 
Дойдя до какого-то балкона, Пьер вышел на него, вдохнув свежий воздух и чувствуя, как голове становится лучше, а тело расслабляется, наполняясь умиротворением. Но Пьер не мог позволить себе находиться в подобном состоянии долго и вернулся с небес обратно на землю, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда он вместе с Николасом приехал в Версаль. И как потом, войдя в бальный зал, быстро оказался в компании своих друзей, которые познакомили его с известным астрологом Англии неким Кемпторном и его сыном Кристофером. Пьер мысленно сделал акцент на том, что до сегодняшнего дня он не слышал о подобном астрологе и сам мужчина, вместе с его сыном, показался Пьеру странным. По энергиям эти двое выделялись из толпы, и молодой человек не мог понять, проистекало ли это из-за их специфического ремесла или можно было найти другое объяснение. После Пьер пошел искать Изабеллу.

Молодой человек ударил себя по лбу – вспомнил, что, когда он нашел свою кузину, к ней приставал какой-то мужчина, и Изабелле было очень неудобно в его компании. Кто же это был? Тот ли неизвестный, о котором рассказал королю его дядя, или же это был просто напившийся молодой человек, искавший на ночь небольшое пикантное приключение, и Изабелла стала первой встречной на его пути. Немного подумав, Пьер отказался от второй теории – мужчина показался ему достаточно трезвым, но полностью согласиться с первым предположением он тоже не мог. Так или иначе, молодой человек понимал, что ему точно нужно рассказать обо всем Франсуа и, когда Изабелла придет в себя, поподробнее расспросить ее об этом незнакомце. Нужно попытаться выяснить, замечала ли она что-то подозрительное или странное со дня похорон. Не появлялись ли в ее поле зрения новые лица мужского пола. С другой стороны, Пьер не хотел досаждать кузине вопросами сразу же, как она очнется, поэтому он надеялся, что Юберт Стон де Сент-Джули и Франсуа подождут до завтрашнего дня. 
Пьер снова вздохнул и закрыл глаза, но неожиданный шорох заставил его очнуться и посмотреть по сторонам. Обернувшись, Пьер заметил, как дернулась портьера, и он быстро подошел к ней, резко отдернув, но в коридоре уже никого не было. Ринувшись к лестнице, Пьер позволил себе воспользоваться своими сверхсилами, усиливая свой слух и зрение. Краем глаза Пьер заметил, как какая-то смазанная тень на короткий момент мелькнула из-за угла, прежде чем пропасть. Молодой человек понял, что это был мужчина, и сразу же после этого по коридорам разнесся звук чего-то разбившегося. Пьер метнулся вверх по лестнице, но там уже никого не было. Однако следы чьего-то присутствия остались в воздухе, а на полу валялись осколки разбившейся вазы, ранее украшавшей небольшой подоконник. Пьер высунулся из окна, но вокруг ничего подозрительного не было, и только поднявшийся холодный ветер играл с его волосами.

❧

– Два пореза на шее, не больше ногтя на моем большом пальце руки. Такие же порезы были на предыдущих жертвах, – Франсуа указал на странные следы на ее шее сбоку, прежде чем аккуратно положить голову в исходное положение. – Они похожи и на укусы, и на проколы клыками. Они достаточно глубокие, и, скорее всего, именно через них, убийца высасывал из жертвы кровь, но каким образом он это делал, нам неизвестно. Убийца должен быть очень дерзким и ловким, чтобы совершить подобное за столь короткое время. Девушки, с которыми находилась Камилла Роч Чиччо, сказали, что видели ее последний раз чуть меньше часа назад, что означает, что неизвестный, с котором Камилла пообещала потанцевать, скорее всего продумал все свои действия наперед. – Франсуа скрестил руки на груди, посмотрел на своего отца и короля Людовика, стоявших рядом. – Скажем, к примеру, убийца решил сначала потанцевать с Камиллой Роч Чиччо, с намерением заворожить ее и, проявляя к ней особое внимание, усыпил ее бдительность. На это не должно было уйти много времени. После чего он перешел к следующему шагу своего плана. Он выманил Камиллу из бального зала и отвел ее подальше от посторонних глаз. Я предполагаю, что мужчина предложил девушке найти уединенное местечко, где она и была убита. Несколько вещей я, к сожалению, не в силах объяснить. Это, прежде всего, каким образом убийца мог собрать всю кровь из тела. При этом я не буду напоминать о том малом количестве времени, которое у него было. После того как дело было сделано, он решил избавиться от тела, бросив его в коридоре, в котором оно и было найдено. 

В комнате повисло молчание. Каждый, находящийся в ней был погружен в свои мысли. Франсуа не мог предположить, сколько времени он провел здесь вместе со своим отцом и Его Величеством, Людовиком XIV. Судя по всему, время давно перевалило за полночь, и на Франсуа начала накатывать сонливость. Но молодой человек продолжал держать себя в руках, не позволяя усталости взять над ним верх.

– Какие ваши следующие действия? – наконец-то спросил король. 

 – Нам нужно расспросить гостей, видели ли они кого-то подозрительного, предположительно испанца или человека, который прекрасно владеет испанским языком, – прежде чем Франсуа успел ответить, его отец, Юберт Стон, начал говорить. – Помимо этого, я считаю важно допросить моего племянника, Пьера Бенедикта де Сент-Джули и его кузину, Изабеллу Мойн де Мизер. Они каким-то образом пропали из бального зала, после того как был отдан приказ никого не выпускать из него, а затем стража обнаружила их в саду. Они же и сопровождавшие их стражники обнаружили жертву. Мне интересно узнать, каким образом они покинули зал, особенно это касается Пьера. Ему было прекрасно известно о ситуации и запрете покидать зал. А также видели ли они кого-то или что-то подозрительное, до того как их нашла стража. 

 – Ваше Величество, мы стараемся всеми силами поймать убийцу, чтобы жители Версаля и Парижа могли пребывать в спокойствии, – заключил Франсуа. 

 – Юберт Стон де Сент-Джули, – обратился король к детективу, – я бы хотел еще немного поговорить с вами наедине в моем кабинете. Если вы закончили осматривать тело, то я отдам приказ вернуть тело девушки ее семье. 

 – Как вам угодно, Ваше Величество. Мы закончили с осмотром тела, поэтому будет правильно вернуть его семье, – Юберт Стон затем посмотрел на своего сына и, кивнув, мол мы закончили, можешь уходить, поспешно покинул комнату с королем.

Вздохнув, Франсуа взял свой камзол со стула, на который он его бросил и, последний раз взглянув на мертвое тело, вышел из комнаты, отправляясь в конюшню. Он собирался вернуться обратно в Париж. 


Всю дорогу Франсуа размышлял о случившимся, чувствуя вину перед мертвой девушкой, несмотря на то, что он не был с ней знаком. Может быть, если бы ему удалось поймать убийцу раньше, то она осталась бы в живых. На ее месте Франсуа также мог легко представить Марье, из-за чего ужас охватывал его сердце. Он понимал, что, чем скорее убийца будет пойман, тем скорее накрывший город ужас покинет его и все смогут вздохнуть полной грудью. Но как такое было возможно, что какой-то человек был настолько умен, что его невозможно было поймать? Франсуа прикусил нижний губу, плотнее укутываясь в свой дорожный плащ, проклиная все на свете.

xiii (1/3)

Была поздняя ночь, когда Пьер вместе с Николасом вернулся домой с маскарада. Поговорить с Франсуа Пьеру не удалось как раз из-за его решения пройтись по этажу. Когда Пьер вернулся к комнате, его оповестили о том, что Франсуа уже покинул дворец. Найдя Николаса, который ожидал его около бального зала, Пьер быстро зашел проверить состояние Изабеллы. Девушка, по словам Маделейн, очнулась и с помощью подруг вернулась в спальню, которую она разделяла со своей сестрой, с намерением лечь спать. Маделейн добавила, что Изабелла была бледна и первое время, после того как она пришла в себя, дрожала, что, скорее всего, было последствием пережитого шока. Попросив Маделейн послать ему утром письмо о состоянии Изабеллы, молодой человек еще раз посетил бальный зал, где он попрощался со своими друзьями, и отправился в Париж. Но прежде чем Пьер вышел из зала, он опять почувствовал на себе чей-то взгляд. И когда он осмотрелся по сторонам, то встретился взглядом с голубыми глазами Марье. Даже издалека Пьер видел, что девушка еле сдерживает слезы. Она отвернулась, чтобы быстро их смахнуть, чем молодой человек воспользовался и поспешно покинул зал.

Всю дорогу домой Пьер обсуждал случившееся с Николасом, который, как выяснилось, большую часть маскарада провел со слугами, стараясь собрать хоть немного информации. Николас выяснил, что один его давних знакомых поступил на службу к странному человеку, которого большую часть времени не было дома. Возвращаться домой странный господин предпочитал поздно ночью и избегал прямого контакта со слугами. Однажды слуга обнаружил окровавленную одежду в его спальне, но решил, что это, скорее всего, была кровь животного – его хозяин любил охоту в лесу. Имя этого господина Николасу, к сожалению, не удалось узнать из-за поднявшейся тревоги, когда было найдено тело. Его знакомый пропал, как в воздухе растворился, не оставляя за собой и следа. Он исчез так внезапно и быстро, что Николас на какое-то мгновение задумался, что все это время он разговаривал с выдуманным им человеком, что было невозможным – в их разговор время от времени подключались другие слуги. Николас сказал, что если он постарается, то он, скорее всего, сможет разыскать своего друга и его хозяина, но это будет намного сложнее, чем кажется.

В свою очередь Пьер рассказал о том, что с ним произошло, начиная с того, как Филипп познакомил его с астрологом и его сыном из Англии, и заканчивая тем, как они вместе со стражей и Изабеллой обнаружили мертвое тело Камиллы Роч Чиччо. Пьер не скрыл и то, что он случайно подслушал разговор дяди с королем, которые обсуждали мотивы убийства и что убийца мог находиться сейчас во дворце. Юберт Стон де Сент-Джули предположил, что семья его кузины, скорее всего, была убита из-за Изабеллы, потому что Маргарита, возможно, препятствовала браку Изабеллы и неизвестного мужчины и собиралась увезти ее с собой в Италию. Пьер находил странным то, что убийца решил предотвратить отъезд Изабеллы путем убийства ее сестры, а потом он вдруг переключился на девушку из низшего сословия. Также около дома Марье Луизы Ле Мойн был замечен силуэт странного мужчины, явно следившего за ее домом. Пьер снова вспомнил о незнакомце, с которым он застал свою кузину на балу. Пьер задался вопросом, был ли это тот самый мужчина, от которого Маргарита пыталась уберечь свою сестру? Если догадки Франсуа о том, что Маргарита и ее семья были убиты из-за того, что она препятствовала браку неизвестного господина с Изабеллой, то человек, совершивший подобные зверства, казался теперь намного опаснее, чем раньше. Всем было тяжело понять, что у убийцы было на уме и какой следующий шаг он собирался сделать. Никому это не нравилось и держало всех в напряжении.

❧

Пьер провел остаток ночи почти без сна, головная боль все еще не отпускала, и мысли о произошедших событиях никак не хотели покидать его. Он совсем недавно вернулся во Францию, а уже произошло столько всего неприятного и непонятного. Особенно в последние часы. Как будто все понеслось снежным комом под горку, набирая скорость и неотвратимость. Пьер заперся в своем кабинете до завтрака, стараясь взять себя в руки. Пока Пьер дожидался рассвета, его энергии и силы неожиданно вышли из-под контроля. Причиной тому, скорее всего, послужила жуткая усталость. Другого объяснения Пьер не находил. Ему все же удалось вздремнуть в кресле около камина в кабинете, где-то в рассветных сумерках его посетил не очень приятный сон. Этот сон преследовал его с детства, но он не повторялся часто. Во сне Пьер был окружен неясными тенями и существами, похожими на призраков, от них веяло холодом и мраком. Они постоянно что-то нашептывали Пьеру, разговаривая на неизвестном ему языке. Пьер не понимал, что призраки старались донести до него и кем они являлись.

Среди них Пьер всегда видел одну и ту же женщину с длинными серебряными волосами, лежавшими у нее на плечах волшебным водопадом. Она была одета в простое белое платье с вырезом, показывающим ее острые плечи. Женщина была бледна, как снег, и ее темно-карие глаза с черными бровями и синими тонкими губами резко выделялись на лице с высокими скулами и острым подбородком. Пьер не знал эту женщину, но в то же время ему казалось, что она была знакома ему. Она постоянно отгоняла от него призраков и приносила Пьеру покой и тепло, словно она хотела, чтобы он почувствовал ее доброту и заботу.

Пьер никогда не верил в призраков и в других паранормальных существ, но в этом сне он всегда окунался в ужас и чувствовал себя маленьким ребенком. Незнакомка сама никогда не подходила к Пьеру близко, и каждый раз, когда он предпринимал попытку дотронуться до нее, она либо пропадала, либо неожиданно между ним и ей оказывалось большое расстояние, которое Пьер не мог преодолеть, как ни старался. Юноша нашел немного странным то, что женщина посетила его во сне после сумасшедшего дня и маскарада в Версале. Она словно знала, что Пьеру было неспокойно и что ему нужна была ее помощь и защита.

Пьер проснулся оттого, что в дверь его кабинета стучал его младший брат Саймон. Открыв глаза, молодой человек почувствовал покой на сердце, а головная боль, которая беспокоила его последние несколько часов, исчезла, словно ее не было.

– Пьер, вас потеряла мама! – звонкий, еще совсем мальчишеский голос Саймона доносился из-за закрытой двери. – Брат Пьер, вы тут?

Пьер молча поднялся из кресла и, поправив камзол, открыл дверь. К его большому удивлению, в кабинет ввалился Саймон, который, судя по всему, старался заглянуть в комнату через замочную скважину. Когда Пьер распахнул дверь, мальчик не успел отскочить и ему также не хватало сил удержаться на ногах, из-за чего он кулем ввалился в кабинет, чуть не разбив себе нос.

– Так, так, так... – Пьер усмехнулся и скрестил руки на груди, смотря на поднимающегося на ноги брата. – Разве тебе отец или мама не говорили о том, что неприлично подглядывать за людьми?

– Говорили, но я не знал, вы, брат, находились в кабинете или нет. Так как вас не было в спальне и ваш личный слуга Николас ничего не знал, я подумал посмотреть, вы находитесь здесь или просто решили запереть свой кабинет, прежде чем куда-то уехать, – Саймон отряхнул свою одежду. – Утро доброе, мой брат.

– Доброе, доброе, – Пьер улыбнулся. – Так что привело тебя сюда?

– Разве вы не слышали, что я кричал? – Саймон удивленно посмотрел на брата.

– Я дремал.

– Наша мать желает вас видеть, – голос Саймона был немного странным и неуверенным.

– Что-то случилось?

Ничего не сказав, Саймон покинул кабинет брата, явно не в настроении с ним разговаривать, словно он держал на кого-то обиду. Пьер поднял брови и, покачав головой, вернулся в свою комнату, где он привел себя в порядок и переоделся. Спустился на первый этаж, где по дороге в столовую встретил Николаса и подхватил его в соседнюю комнату для разговора.

– Есть ли какие-либо новости из Версаля? – убедившись, что за ними никто не подсматривал и не подслушивал, спросил Пьер.

– Сегодня поступило два письма, оба адресованных тебе, – Николас достал из кармана своего костюма два конверта и протянул их Пьеру. – Два гонца доставили тебе скрытые послания. Твой отец, Антонио Исамбер де Сент-Джули, по какой-то причине нашел это странным и даже спросил меня, что происходит.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что послания скорее всего от твоих друзей из Версаля, – Николас с гордостью улыбнулся.

– Он еще что-то спросил? – Пьер забрал конверты и, посмотрев, увидел, что одно письмо было от Маделейн, а второе – от Франсуа, которое он сразу же вскрыл.

"Мой дорогой кузен Пьер. Я хочу попросить тебя заехать ко мне, как только у тебя появится такая возможность, и чем скорее, тем лучше. Мне нужно поговорить с тобой о том, что произошло вчера на маскараде.

Твой кузен, Франсуа Лоран де Сент-Джули."

– Нет, – твердо и уверенно ответил Николас. – Но твой отец продолжает подозревать что-то.

– Странно, – вздохнул Пьер, открывая второе письмо. – Обычно отец никогда не интересуется тем, чем я занимаюсь и что происходит в моей личной жизни.

– Я тоже нашел это странным. Думаешь ,он подозревает что-то плохое?

– Не знаю, – Пьер начал читать второе письмо. В нем Маделейн быстро и кратко объяснила, что Изабелла просыпалась всю ночь из-за кошмаров и утром у нее поднялась температура, поэтому она теперь вынуждена оставаться в постели. Врач посетил Изабеллу ранее сегодня утром и объяснил, что она продолжает оставаться в состоянии шока и что ей просто-напросто нужно отдохнуть и заняться чем-нибудь, что поможет девушке отвлечься, добавив, что возвращение в Париж может ей помочь в этом, но Изабелла отказывается покидать Версаль.

– Николас, – обратился Пьер к другу, закончив читать письма, – прикажи оседлать мне коня, чтобы после завтрака я мог неприметно покинуть дом и отправиться к моему кузену. И проследи за тем, чтобы никто не знал о моем месте нахождения. Если кто-либо будет спрашивать про меня, говори, что ты ничего не знаешь. Мне также нужно, чтобы после ты тоже отправился в город и попытался найти слугу, о котором ты рассказал мне по дороге домой. Постарайся найти его сегодня, если это возможно, и убедись в том, чтобы тебя никто не узнал и не распознал твой интерес. Будь осторожен. Вечером расскажешь мне, что ты нашёл. Сожги эти письма, – Пьер вручил Николасу письма и вернулся к двери в столовую, которую ему открыл покидающий помещение дворецкий.

– Пьер, утро доброе, – услышал он голос матери. – Боже, что с тобой случилось? Ты выглядишь очень уставшим, словно ты не спал всю ночь.

– Доброе утро, – Пьер подошел к матери и поцеловал ей руку. – Я вернулся очень поздно ночью, и вы правы, я почти не спал. – Пьер затем сел напротив своего отца.

– Но почему? – спросила Пьеррет. – Что-то произошло на маскараде или ты просто не заметил, как пролетело время?

– Я бы лгал, если сказал бы, что не заметил, как пролетело время, – Пьер отпил немного из своего бокала. – Поэтому я скажу правду – во дворце во время маскарада случилось неприятное происшествие, из-за чего мне пришлось задержаться.

– Неприятное происшествие? – в разговор вмешался Саймон, который, позабыв о всех мерах приличия, задал вопрос с набитым ртом.

– Саймон, – Пьеррет строго посмотрела на сына, который, послушно проглотив еду, извинился.

– Дочь Ричарда Роч Чиччо была найдена мертвой, – начал объяснять Пьер, стараясь не выдавать слишком много информации и следить за тем, чтобы изложить все кратко. – Я вместе с моей двоюродной сестрой Изабеллой Мойн де Мезер и тремя стражниками обнаружили тело.

Все, кто сидел за столом, округлив глаза, с ужасом посмотрели на Пьера. У Саймона, который опять набил себе рот едой, отвисла челюсть. Мальчик быстро очнулся и закрыл рот, проглатывая разжеванную еду, прежде чем его мать могла это заметить.

– Изабелла упала в обморок, из-за чего я задержался во дворце, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, – закончил Пьер.

– Боже мой, – Пьеррет взяла стакан с водой и выпила из него. – Я поверить не могу, что этот негодяй все еще на свободе, после того что он сделал с Маргаритой и ее семьей. Вторая смерть, вернее второе убийство за месяц. Ужас.

Пьер решил промолчать и не говорить, что это была не вторая, а третья смерть. Он также решил не упоминать о том, что слышал разговор детектива Юберта Стон де Сент-Джули и Короля Людовика Четырнадцатого.

– Я полагаю, что убийство произошло сразу, когда ты приехал в Версаль? – подключился в разговор Антонио.

– Нет, нет, отец. Убийство произошло после. До этого я проводил время в компании своих друзей, которые познакомили меня с астрологом, прибывшим во Францию по приглашению Короля.

– Астролог? – переспросила мать.

– Вам знакомо имя Уильям Томас Кемпторн? – Пьер посмотрел на мать. – По словам моего друга, Филиппа Беттенкур Майерс, сэр Кемпторн широко известен в Англии.

– Первый раз слышу, – Пьеррет отрицательно покачала головой. – Может быть, он совсем недавно стал известен, я знаю всех известных астрологов Европы.

– Астрологи на самом деле мошенники, – Антонио закатил глаза. – Мошенники, которым просто нужны деньги.

– Мой дорогой, не суди книгу по обложке, – женщина осуждающе посмотрела на мужа. – У одного из твоих друзей жена тоже была астрологом, если я не ошибаюсь.

– Не астрологом, а ведьмой. Это еще хуже, – гневно отрубил Антонио.

Пьеррет тяжело вздохнула, прежде чем возвратиться к Пьеру.

– А тебе на маскараде понравилось? – спросила она, с улыбкой смотря на сына.

– Милая, не дави на Пьера, – в разговор снова вмешался Антонио, который начал разрезать на тарелке мясо. – Ты же знаешь, что он не любит маскарады и балы. Он и так согласился идти, чтобы не опозорить нашу семью и чтобы не казалось, словно мы не приняли приглашение.

– Маскарад прошел нормально, – ответил Пьер. – Но я бы снова не пошел.

Пьеррет тяжело вздохнула, отводя свой взгляд от Пьера, прекрасно понимая, что его не изменить и что он очень упрямый.

xiii (2/3)

Как Пьер и решил, после завтрака он поехал в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères. Погода не была самой лучшей. Холодный ветер обжигал кожу и вызывал неприятные мурашки. Сама атмосфера в городе казалось тяжелой и депрессивной, и молодой человек не мог точно сказать, почему так было. Когда же Пьер наконец-то доехал до места, он оставил Отома в конюшне и только после поднялся на этаж, на котором жил его двоюродный брат.

– Франсуа! – негромко позвал Пьер кузена по имени, стуча в его дверь. – Франсуа, это я – Пьер.

Послышались шаги, и Франсуа, который был не в самом лучшем виде, открыл дверь. Из-за недостатка сна у него были красные воспаленные глаза и синяки под ними, а кожа выглядела бледной и сухой. Волосы Франсуа тоже находились в беспорядке, и-за чего юноша больше походил на чучело, нежели на двоюродного брата Пьера, обычно такого собранного и аккуратного.

– Ты выглядишь ужасно, – сказал Пьер, заходя в квартиру и снимая с себя дорожное пальто с перчатками.

– К сожалению, у меня нет суперсил, которые могут помочь мне всегда находиться в форме, – Франсуа закрыл дверь и направился в свой кабинет. – Я предполагаю, что ты получил мое письмо?

– Даже если бы ты не написал, я все равно пришёл бы, – Пьер направился вслед за ним. – Мне не удалось поговорить с тобой вчера, вернее, сегодня ночью, хотя мне кажется, что мои слова могут тебе пригодиться и помочь в расследовании... по крайней мере, я так надеюсь.

– Что же ты такого узнал? – Франсуа сел за письменный стол и указал Пьеру на кресло около двери. – Присаживайся.

Пьер подробно рассказал кузену все, что произошло до того, как было найдено тело и после, не забыв сразу упомянуть, что он знает, что происходит, так как "случайно" подслушал разговор между Юбертом Стон де Сент-Джули и королем Людовиком. Пьер начал с того, как Филипп представил его астрологу и его сыну, которые приехали из Англии. Но отметил, что никогда не слышал об этом астрологе даже при посещение Англии. Пьер изложил Франсуа все свои предположения и подозрения о странном преследователе Изабеллы и постоянном ощущении тяжелого взгляда. Единственное, что Пьер решил утаить от него, так это свой разговор с Марье, справедливо считая его не относящимся непосредственно к делу. Франсуа внимательно слушал Пьера, время от времени задавая вопросы и уточняя какие-то детали, но большую часть времени он не прерывал, а только слушал. В завершение Пьер сказал, что он отправил Николаса на поиск его давнего знакомого, прислуживающего странному господину, и, возможно, новые сведения появятся в самое ближайшее время. Когда Пьер завершил свой рассказ, Франсуа помрачнел и, развернувшись, начал что-то торопливо записывать на бумагу, время от времени прерываясь и снова что-то уточняя у него.

– Ты не возражаешь, если я спрошу о теле Камиллы Роч Читто? – поинтересовался Пьер. – Какие повреждения были на теле и удалось ли узнать о ее местонахождении до момента смерти?

– Камиллу Роч Чиччо в последний раз видели с ее подругами. По их словам, девушка собиралась провести вечер с господином из Испании, которому она пообещала танец. – Франсуа положил перо на стол и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Всем в благородном обществе было известно что Камилла, можно сказать, сходила с ума от Испании, испанского языка и испанцев, потому я не удивлюсь, что мужчина, о котором она говорила, знал об этом. Это стало для нее приманкой. Предположительно, что во время танца мужчина предложил Камилле дос Чиччо пойти и провести немного времени наедине, где и убил ее. После он избавился от тела.

– Избавился от тела, бросив его на самом видном месте по пути в бальный зал? – Пьер нарочито вздохнул – Не смеши меня. Убийца мог спрятать тело где угодно, как он сделал с телами моей кузины и ее семьи.

– Ты так говоришь, словно тебе приходилось самому избавляться от мертвых тел. – Франсуа, обернувшись и прищурившись, посмотрел на Пьера.

– Когда ты живешь в колониях, особенно в колониях, которые принадлежат короне Англии, тебе приходится заниматься этим время от времени, – развел руками Пьер. – Ничего необычного.

– Если бы сейчас мой отец услышал твои слова, то он непременно утвердился бы в том, что убийство Камиллы дос Чиччо и семьи твоей кузины – это твоих рук дело.

– Но разве я уже не нахожусь в списке подозреваемых у твоего отца? – усмехнулся Пьер. – К тому же у него нет никаких доказательств того, что это именно я пролил их кровь. Меня не было в Париже и даже во Франции, когда моя кузина Маргарита и ее Муж Леонардо Сер ди Минно вместе с их дочерьми пропали. Также я не никогда не видел и не слышал об Элисе Карон Биссет и, под конец, ничего не имел против Ричарда Дос Чиччо и его семьи. Опираясь на это, у меня нет причины, по которой мне бы вдруг пришло на ум убить его единственную дочь, Камиллу Дос Чиччо. К тому же я ее не видел весь вечер, даже когда Марье Луиза Ле Мойн подошла ко мне со своими подругами. Как это делает меня убийцей, когда против меня нет никаких доказательств?

– Логично и я с тобой полностью согласен. Однако ты же знаешь моего отца, – Франсуа тяжело вздохнул. – В последние время он предпочитает находить легкие пути и решения, даже если он и понимает свою неправоту, то все равно настаивает на своем.

– Это случайно не из-за твоей мачехи Розанны? – осторожно спросил Пьер.

– Скорее всего. Она пропитала сознание моего отца ядом и он находится под ее чарами. Все что я делаю, чтобы закрыть это расследование и поймать убийцу, мой отец забирает себе, оставляя меня в своей тени.

– Разве нет какого-нибудь выхода из этой ситуации? Я не помню, каким был твой отец до того, как в его жизни появилась Розанна, но он, по твоим словам, точно не был таким, как сейчас, и я тебе верю.

– Нет, он не был таким, но я не думаю, что он когда-нибудь станет прежним, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Только чудо сможет спасти его. Так или иначе, – Франсуа снова посмотрел на двоюродного брата, – позволь мне поинтересоваться, что произошло между тобой и Марье на маскараде. Она была расстроена.

– То, что произошло между нами, тебя не касается, Франсуа, – Пьер слегка помрачнел. – Это касается только меня и ее.

– Это касается меня тоже, так как Марье Луиза Ле Мойн – моя невеста. – Франсуа сделал ударение на последних словах. – И я не потерплю оскорблений в ее сторону.

– Я не оскорблял ее. Я всего лишь сказал ей правду, предупредив, что она может причинить ей боль. – Пьер развел руками. – Марье предпочла услышать правду, несмотря на мое предупреждение. Я ни в чем не виноват.

Франсуа еще несколько секунд смотрел на кузена, прожигая его взглядом, словно собираясь испепелить его, прежде чем вернуться обратно к бумаге и перу на столе.

– Франсуа, ты прекрасно знаешь, что я никогда не смогу причинить вред Марье Луизе Ле Мойн. То, что я сейчас делаю, это для ее пользы.

– Что-то – это что? – спросил Франсуа, не отвлекаясь от работы. – И мне кажется, что бы это ни было, это больше для твоей пользы, чем для Марье.

– То, что я вырвал Марье Луизу Ле Мойн из своей жизни, не означает, что я сделал это для своей пользы, – Пьер закатил глаза.

– Ты называешь ее полным именем, даже когда ее нет рядом.

– Я отношусь к ней с уважением, – не сдавался Пьер. – По крайней мере, я так это вижу.

– Ну-ну.

– Мы действительно прямо сейчас будем спорить об этом? Во всяком случае, Марье Луиза Ле Мойн находится в безопасности.

– Вот этого я гарантировать, к сожалению, не могу, – Франсуа тяжело вздохнул. – Мне очень не нравится, что какой-то мужчина шлялся около ее дома. К тому же он обронил нож, который, как потом благодаря тебе выяснилось, оказался отравленным. Это не похоже на случайность, когда человек ошибся домом или что-то в этом роде.

– Я согласен, но постарайся иметь в виду, что этот человек также мог выслеживать не Марье Луизу Ле Мойн, а кого-нибудь из слуг. Я понимаю, что это тяжело принять, но так тоже могло произойти.

– Я хотел бы так думать, но, к сожалению, это не так просто. Ты и я знаем Марье с самого детства, и если вдруг, кто-то решил причинить ей вред или убить ее, то я не могу понять его мотивы. Она такая хрупкая и добрая, никогда не причиняет никому вреда. К тому же... – Франсуа снова обернулся к двоюродному брату, собираясь закончить начатое, но у него не получилось:: – Что с тобой, Пьер?

Пьер сначала непонимающе взглянул на кузена, прежде чем опустить свой взгляд и посмотреть на свои руки. Кожа Пьера побелела и, горящие тусклым голубым светом вены стали видны из-под неё. Его глаза также поменяли цвет и стали золотистыми.

– Странно, – пробормотал Пьер, поднимая руку и задумчиво рассматривая ее. – Такого никогда не происходило.

– Такого – это какого? – не понял Франсуа.

– Когда энергии и мои суперсилы начинают показываться сами по себе. Это опасно, – молодой человек, сверкнув глазами, посмотрел на кузена.

Хотя если подумать, то Пьер прекрасно понимал, почему энергии в нем вдруг неожиданно начали проявляться таким образом. Он почувствовал, как его сердце сжалось, когда он представил, что Марье угрожает опасность. Но это так же могло быть из-за стресса, который тяжкой ношей лежал у него на плечах, мешая спать и наполняя его сны кошмарами. Да, конечно, Пьер знал, как пользоваться энергиями и владеть ими так, чтобы он мог проводить несколько дней или больше без надобности во сне, пище, а иногда и воде. Но, несмотря на то, что молодой человек понимал, насколько опасной была подобная практика, Пьер продолжал ее использовать все чаще и чаще, надеясь, что в конце концов что-то произойдет, что-либо заберет его энергии вместе с суперсилами и он наконец-то станет нормальным человеком, что было довольно глупой надежной. Либо же он наделся, что в конце концов доведет себя до такого состояния, что смерть станет единственным выходом и он сможет покоиться с миром, не волнуясь о том, что кто-то узнает о его необыкновенных способностях.

"Я яд... я смертельный яд", – эта мысль часто посещала Пьера, именно в его самые темные моменты, когда он чувствовал себя особенно тяжело и неприкаянно, фактически позволяя темноте завладеть им. Хотя молодой человек считал, что он уже давно провалился во тьму и что из нее не было никакого выхода. Все, что ему оставалось делать, это продолжать вязнуть в этой тьме все больше и больше.

– Это действительно опасно. Очень опасно, – согласился Франсуа. – Есть ли способ предотвратить это, как ты думаешь?

– Я думаю, что это просто результат посещения вчерашнего маскарада и сумасшедшей ночи. – Пьер тяжело вздохнул, опустив руку. – Много чего случилось. Я даже не смог уснуть, когда вернулся домой, несмотря на то что был очень уставшим.

– То есть ты не спал совсем? Если бы я знал это, то я не послал бы тебе письмо утром с просьбой приехать как можно скорее.

– Мне, так или иначе, нужно было с тобой поговорить, как я и сказал ранее. И мне удалось немного поспать, что закончилось очередным кошмаром, который повторяется у меня с детства, и Саймоном, стучавшимся в мой кабинет с криками.

Франсуа не выдержал и рассмеялся, представив, как Пьер пытается поспать и как его младший брат начинает стучаться в дверь, сначала кулаками, а потому различными предметами, стараясь разбудить его.

– Что смешного в том, что мне снятся кошмары? – Пьер, сверкнув глазами, посмотрел на кузена, пытаясь прожечь того взглядом. Тщетно! Франсуа, скорее всего, выработал стойкий иммунитет на подобные выпады в свою сторону.

– Я смеюсь не на над этим, – Франсуа начал быстро успокаивать Пьера. – Я просто представил, как маленький Саймон ломится к тебе в кабинет, и это выглядит очень смешно.

– Ничего смешного не вижу, – сухо ответил Пьер, хотя он прекрасно понял причину веселья своего кузена. Если бы не ситуация и не происходившие в последнее время события, то Пьер тоже бы сейчас присоединился к Франсуа.

xiii (3/3)

После разговора с Франсуа Пьера не покидало неприятное чувство, от которого он никак не мог избавиться. Камилла была убита, Изабелла упала в обморок и теперь находилась не в лучшем состоянии. Франсуа не понравилось то, как Пьер обошелся с Марье Луизой Ле Мойн.

Одно Пьер точно знал, что разящая правда важнее для него, чем собственное сердце или сердца других. Но, чтобы найти правду и поймать убийцу, Пьеру сначала нужно было успокоить свои мысли и отправиться туда, где он сможет это сделать. Когда в голове спокойно, то дела идут лучше.

Немного подумав и вздохнув полной грудью, молодой человек направил коня в центр города, где, спешившись, привязал его около Публичной библиотеки, с хранителем которой был знаком. Пьер знал, где лежал запасной ключ от нее. Найдя ключ под одной из маленьких бочек с цветами, молодой человек отворил дверь, вошел в библиотеку и взял свечку, которую он смог зажечь с помощью своих суперсил.

Да, находиться в чужом помещение, когда оно закрыто, было странно, но опять отметим, что Пьер был знаком с хранителем и всегда посещал это место, несмотря на запрет своего отца. Когда-то отец Пьера и хранитель Публичной библиотеки были хорошими друзьями, но, по словам матери Пьера, произошел какой-то конфликт, как черная кошка между ними пробежала, и когда-то близкие друзья разошлись в разные стороны и больше не разговаривали друг с другом. Но этот конфликт не поменял отношения Петра и хранителя библиотеки Эрика дос Джи, и молодой человек продолжал быть желанным гостем и посетителем в любое время, даже посреди ночи. Эта тихая библиотека стала для Пьера одним из его убежищ, когда в его жизни происходило что-то неладное или когда его родители устраивали скандал, который был слышен на весь дом. Пьер всегда приходил сюда и погружался в книги, которые он уже не раз прочел, но истории всегда казались ему свежими и захватывающими.

Пьер также был близок с Лили дос Джи, женой Эрика. К сожалению, по какой-то причине Лили была лишена возможности иметь детей, поэтому она видела в Пьере своего собственного сына, он вырос у нее на глазах, из-за чего еще больше был ей дорог. Лили часто говорила Пьеру, что если ему нужна помощь, неважно, в чем и когда, то он может обратиться к ней, и она постарается ему помочь, за что Пьер был ей благодарен. Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули вложила много сил в то, чтобы дать Пьеру почувствовать свою материнскую любовь. Молодой человек находил это странным, но он знал и прекрасно понимал, насколько сильно любила его Пьеррет как собственного сына, и он любил ее как свою мать. Можно сказать, Пьер видел Лили дос Джи больше как свою няню или любящую тетю.

Пьер зажег побольше свечей и открыл окна, чтобы в помещение стало достаточно светло. После, сняв свой дорожный плащ и камзол, бросил их на стул, прежде чем подойти к полкам, заставленным различными книгами, которые притягивали его к себе. Слабо улыбнувшись, он подошел к полке, на которой стояли книги на латинском языке, и, протянув руку, взял одну из них, открывая на первой попавшейся странице. Пьер сразу же узнал книгу, в которой была собрана различная информация о языках, которую он прочел много раз, каждый раз узнавая что-то новое. Именно благодаря этой книге у него появилось желание выучить как можно больше языков и на данный момент он свободно владел французским, английским, испанским, итальянским и латинским. 

 – Сколько лет я тебя знаю, первая книга, которую ты берешь, когда ты сюда приходишь, – это книга моего покойного брата. 

Пьер вздрогнул и посмотрел в сторону двери, которая вела из библиотеки в дом. В дверях, закутанная в халат и в широкую накидку, стояла невысокая пожилая женщина с темно-седыми волосами и бледным узким лицом, на котором сияла мягкая добрая улыбка. 

 – Лили дос Джи? – выдохнул Пьер, с трудом узнавая в постаревшей женщине человека, которого он знал. 

 – А кто же еще? – Лили начала неспешно подходить к нему, и его сердце дрогнуло, когда он заметил, что женщине приходилось опираться на трость при ходьбе. – Мне было интересно, наступит ли такой день, когда я снова увижу тебя, – продолжила говорить она с теплотой в голосе. – Я знаю тебя столько лет, видела, как ты вырос в такого замечательного и красивого юношу. Боже мой, в какого красивого молодого человека ты вырос! 

Лили дос Джи была женой хранителя библиотеки, и Пьер удивился, что она находилась здесь в столь позднее время суток. Хотя он так же был удивлен, что из всех мест он по какой-то причине пришел именно сюда, когда Пьер мог просто отправиться домой, поехать обратно в лес или просто прогуляться по полупустым улицам города.
Молча отложив книгу на стол, стоявший рядом молодой человек быстрым шагом сократил оставшееся расстояние между ним и Лили, обняв ее. Женщина крепко обняла Пьера в ответ, улыбаясь и чувствуя, как слезы начинают наворачиваться у нее на глазах. 

 – Я побеспокоил вас своим приходом? – выпустив Лили из своих объятий, начал задавать ей вопросы Пьер – Вы выглядите уставшей.

 – Что ты, что ты. Ты меня не побеспокоил. Что касается усталости, я плохо сплю в последнее время, – засмеялась Лили, вытирая слезы. – С возрастом мне становится все тяжелее и тяжелее засыпать. Обычно, конечно, я попытаюсь что-то с этим сделать, но сегодня Бог заставил меня провести еще одну бессонную ночь. Скажи мне, мой дорогой, давно ли ты в Париже?

 – Я вернулся три недели назад, – Пьер помог женщине подойти к столику и отодвинул для нее стул. – Я прошу прощения, что не смог навестить вас раньше. 

 – Не надо никаких извинений, мой дорогой, – Лили посмотрела на него глазами, которые были полны любовью и нежностью. – Главное, что ты пришел и что ты писал мне письма, не забывая о старой Лили дос Джи. 

 – Никакая вы не старая, – Пьер сел напротив неё на стул, на котором лежали его вещи. – В моих глазах вы всегда полны жизни, красоты и энергии. 

 – Благодарю за комплимент, – улыбнулась Лили, внимательно разглядывая Пьера. – Боже, я глазам не могу своим поверить. Прошло столько лет, за которые ты до неузнаваемости изменился. 

 – Это хорошо или плохо? – поинтересовался Пьер. 

 – Ты вырос, что, конечно же, хорошо. Расскажи мне, Пьер, как у тебя дела с того момента, как ты вернулся в Париж? Как поживают твои родители? А младший брат?

 – Я бы солгал, если бы сказал, что у моих родителей все хорошо. Отец большую часть времени проводит вне дома, и недавно моя мать обнаружила, что у него роман за ее спиной, из-за чего отношения сейчас между ними снова ухудшились. Помимо всего этого мама недавно слегла из-за переживаний и проблем с сердцем, которые начались у нее в этом году или чуть раньше, – Пьер тяжело вздохнул, но ему было приятно, что он мог поговорить с кем-то, не волнуясь о том, какие будут последствия разговора и сказанных им слов. – Вы же слышали о том, что мою кузину и ее семью убили? Моя мать была очень близка с Маргаритой – она была для нее как родная дочь, и мне кажется, что шок и стресс из-за ее потери повлиял на здоровье матери. А Саймон... – улыбнулся при мысли о его брате – он полон жизни и энергии. Можно сказать, что он похож на маленького щенка, который постоянно хочет играть. 

 – Я сожалею, что темнота накрыла твой родной дом, – сказала Лили и протянула руку, чтобы положить ее на руку Пьера, лежавшую на столе. – У Бога есть свои планы и нам остается всего лишь довериться ему. 

 – Я знаю об этом, – слабо улыбнулся Пьер. – Позвольте мне поинтересоваться о вашем здоровье, моя миледи. Как вы себя чувствуете? Часто ли вас беспокоит бессонница?

 – Часто, мой дорогой, часто. Но я к этому уже привыкла, тем более я страдала бессонницами еще в молодости, но не так часто, как сейчас. Так что они мне знакомы давно, – женщина убрала руку с руки Пьера. 

 – А что случилось с вашей ногой? – Пьер кивнул на трость. – Я не помню, вы писали, что сломали ногу. 

 – Я просто не хотела тебя беспокоить, и я ногу не ломала. Я упала с последних ступенек лестницы, подвернув ногу, больше полугода назад. У меня неожиданно закружилась голова, и я упала в обморок. Врач, к сожалению, приехал поздно, и я не получила правильного лечения сразу, из-за чего мне теперь, как ты видел, приходится прибегать к помощи трости при ходьбе. 

 – Ваша нога болит? – сердце Петра сжалось после слов женщины. 

 – Она сильно болела вначале. Сейчас уже не так сильно и не так часто, что позволяет мне более-менее нормально ходить и не морщиться от боли каждый раз, когда я наступаю на больную ногу. 

 – Мне жаль, что такое в с вами случилось. 

 – Теплая и заботливая черта Пьера, которая мне знакома, – Лили улыбнулась. – По тебе тяжело сказать, что ты имеешь подобную черту характера, особенно сейчас, когда тени холодности и недоверия выражены на твоем лице.

– О чем вы? – Пьер слегка наклонил голову на бок, непонимающе посмотрев на нее. 

 – Расскажи мне все, Пьер, – продолжила Лили. – Все, о чем тебе тяжело говорить с остальными. Излей мне свою душу, чтобы тебе стало легче, ведь ты желаешь избавиться от груза, лежащего на твоем сердце, но ты боишься, что люди негативно отреагируют на тебя. Что за камень лежит на твоем сердце?

Молодой человек не ответил и перевел свой взгляд в сторону на полки, не зная, что сказать. Лили дос Джи в узких кругах была известна как гадалка, ясновидящая или чаще таких называли более известным словом ведьма. Но, к ее счастью, о ее способностях знали очень немногие. Пьер был одним из них. Если бы у Пьера не было бы суперспособностей и сил, то он сказал бы, что не верит в магию и что ее не существует. Но он не мог так поступить потому, что сам владел магией или, по крайней мере, тем, что он считал магией.

 – Это не то, что я хотел бы с кем-либо обсуждать, даже с вами, – наконец-то прервал молчание Пьер. – Я много лет, может быть, даже всю свою жизнь держу это в себе, и я привык к скрытности. 

 – Привык держать это в себе или привык к мысли, что люди негативно отреагируют на тебя?

 – И то, и другое. 

Между Пьером и Лили дос Джи снова повисло молчание. Пьер чувствовал на себе взгляд Лили и не смел повернуть к ней голову, чтобы встретится глазами, боясь, что она прочитает то, что он не хочет знать. 

 – Тяжесть, которую ты накопил за все долгие годы жизни, – снова прервала молчание Лили, продолжая рассматривать юношу, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, – вопросы, на которые ты ищешь ответы. И ответы на них лежат ближе, чем тебе кажется. 

Пьер с удивлением повернулся к Лили. 

 – Да, да. Не надо так удивленно на меня смотреть, – Лили снова улыбнулась. – Если ты доверишься мне так же, как ты делал, когда был еще ребенком, то я уверена, что я смогу помочь тебе. Меня же зовут ясновидящей не просто так. 

 – Я не верю в магию, – соврал Пьер. – Я верю, что если человеку нужно чего-то добиться, то он должен прибегать к своим знаниям и умениям, а не к таким вещам, как магия, которая, скорее всего, не работает, и он больше потеряет своего времени, за которое он мог бы далеко продвинуться. 

 – Разве я сказала, что собираюсь использовать магию? – нахмурилась женщина – Нет, не думаю. К тому же я слишком стара для нее. 

 – Вы сказали, что вы ясновидящая. 

 – Но это не означает, что я постоянно использую магию. За всю свою жизнь единственная вещь, которой я владела и которую большинство людей обзывают магией, – это Таро карты, – начала объяснять Лили. – Но я никогда не использую их, если человек, с которым я работаю, этого не желает. Тем более помочь можно и простыми словами в разговоре. 

 – Таро карты? – переспросил молодой человек. – Что это?

 – Карты Таро представляют собой систему символов, которая используется для гадания и помогает человеку заглянуть в будущее, настоящее и, может быть, прошлое. Смотря на ситуацию, разобраться в проблемах, получить ответы на все интересующие его вопросы, – начала объяснять Лили. – Моя бабушка была ясновидящей, и я пошла по ее стопам, она передала мне свою колоду карт, которые я всегда ношу при себе,– Лили положила руку на мешочек, который был прикреплен к ее поясу. – Таро способны предупредить о грядущих переменах, помочь решить различные вопросы или помочь сделать непростой выбор. Они помогают понять истинное предназначение человека или ситуации и узнать причину его проблем. Все зависит от того, кто гадает, но я считаю, что Таро карты – это отличный инструмент, к которому стоит время от времени прибегать. 

 – Другим словом, это магия. 

 – Можно и так сказать, но я так не считаю. 

 – Я не думаю, что мне как-то или чем-то можно помочь, – Пьер отрицательно покачал головой. – Если бы что-то было возможным, то тогда помощь уже давно бы пришла. 

 – У Бога всегда свои планы. Откройся мне, и я постараюсь тебе помочь. 

 – Я знаю, что ничто не вечно, но я все равно не могу покончить с этим, – наконец-то сдался Пьер, понимая, что единственный человек, с которым ему можно быть полностью честным, – это Лили дос Джи, иначе он постепенно сойдет с ума. – Я яд. Я опасный яд в жизни людей, которые мне важны и которых я люблю. Слишком могущественен. Если я буду дальше колебаться и не покину эту страну, оставив всех и все, что мне дорого, то я представить не могу, какие будут последствия. Мир вокруг меня теряет цвета, и он не радует меня больше, как когда-то это делал, когда я еще был ребенком. Люди должны отказаться от меня и забыть для своей же безопасности, но они этого не знают, а у меня не хватает мужества им об этом сказать, прежде чем яд начнет распространяться повсюду, если уже не начал. Меня тошнит уже от этого замкнутого круга. 

 – Какие тяжелые мысли и слова, – произнесла Лили. – Я чувствую их тяжесть в воздухе и понимаю, что ты держал их в себе долгое время. Что заставило тебя стать таким?

 – Просто я всегда чувствую себя как посторонний и в конце концов я все больше и больше начинаю разочаровываться в себе, – пожал плечами Пьер. – И построить стены вокруг меня и не пускать кого-либо внутрь казалось правильным поступком. 

 – Но это на самом деле неправильный поступок, мой дорогой. 

 – Даже если он неправильный, это единственное, что заставляет меня продолжать идти вперед по жизни. 

 – Но ты идешь по этой тропе совершенно один, – беспокойство было слышно в голосе Лили. 

 – Я выбрал идти по этому пути в одиночку, и я не сожалею, что принял такое решение, – твердым голосом сказал Петр. 

 – Сейчас ты не сожалеешь, но придет время, когда твое мнение поменяется. Поверь мне. 

 – С чего вы так решили? 

 – Я вижу и чувствую тени, идущие и преследующие тебя повсюду, – Лили рукой указала на пространство вокруг нее и Пьера. – Ты их не видишь, но они всегда с тобой. Я видела их, еще когда ты был ребенком. Чем больше ты рос, тем больше теней начало преследовать тебя. Мне непонятно, это тени твоих страхов или поступков, которые ты боишься совершить или твои мысли... или, может быть, все три в одном. 

 – Тени? – переспросил Пьер, на что Лили молча кивнула, и Пьер усмехнулся, снова отворачиваясь в сторону. – Почему меня это не удивляет?

 – Потому, что где-то в глубине себя ты знаешь об этом. 

 – Возможно, но я так не думаю, – Пьер отрицательно покачал головой. – Есть вещи, которые невозможно изменить, и большинство этих вещей – часть меня. Я не могу справиться с этим и порой боюсь себя. Мои стены, которые я построил вокруг себя, чтобы защитить людей, плотные, и я останусь в них, чтобы никому не причинять вреда. Может быть, однажды, я позволю кому-то пройти сквозь них, но это точно не произойдет в ближайшее время.

 – Что случилось, что заставило тебя замкнуться в себе? – поинтересовалась Лили. – Ты всегда казался жизнерадостным и счастливым. 

 – Я просто носил маску, чтобы никто не знал, как я себя чувствую, – Пьер продолжал смотреть в сторону. – Ситуации повторялись, нанося мне боль, и близкий мне человек посмеялся надо мной, унижая перед другим важным для меня человеком, из-за чего я как раз и принял неожиданное решение покинуть Францию. За все годы, пока я был в колониях, я смог стать тем, кем есть сейчас, но нанесенные оскорбления и раны, которые я терпел все годы до своего отъезда, остаются свежими и глубокими в моем сердце. Все, что люди когда-то говорили мне, похоже на ложь, и они скрывают правду под своими масками, разрывая меня на части, пронзая меня и сводя с ума. Я ненавижу и презираю все и всех, и чем скорее я отсюда уеду, тем скорее мне станет легче на сердце и я смогу найти умиротворение и покой. 

 – Прости людей, которые нанесли тебе боль, – посоветовала Лили. – Я, конечно, не знаю, что произошло, но прощение – это лучшее, что любой человек может сделать.

 – Прощение? – засмеялся Пьер. – В благородном сообществе такая вещь как прощение не существует. Люди больше беспокоятся о материальных благах и ценят их – это золото, серебро, деньги, роскошные дома, дорогие одежды, секс и статус. Перечень можно продолжить. А такие вещи, как прощение, сострадание или любовь, для благородного общества, к сожалению, находятся на самом последнем месте, если они вообще есть. 

И снова неловкая тишина. Капли дождя начали стучать по окнам, и молния мелькнула в окне, после которой послышался раскат грома. Молодому человеку на какой-то момент стало интересно, почему погода вдруг так резко поменялась, как будто она знала о том, как тяжело и одиноко Пьер чувствовал себя. Или же он просто отвык от серой осенней погоды в Европе. 

Лили дос Джи медленно поднялась из-за стола и прошла через дверь в дом, оставляя Пьера одного наедине со своими мыслями. Пьер вздохнул, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, закрыл глаза, прислушиваясь к мерному шуму дождя на улице, который успокаивал его.

Скрип вновь открывающейся двери заставил Пьера вздрогнуть. Открыв глаза, он посмотрел в ее сторону и увидел, как Лили дос Джи вернулась в библиотеку с подносом в руках. Вскочив с места, Пьер подбежал к женщине, забирая у нее поднос с чаем, чтобы ей было легче подойти обратно к столу, не перенапрягая больную ногу. Женщина поблагодарила Пьера и, вернувшись к столу, разлила по чашкам чай, прежде чем сесть. 

 –Твой любимый травяной чай, – заботливым голосом сказала Лили. – Может быть, он поможет тебе расслабится, как когда ты был еще маленьким. 

 – Благодарю, – улыбнулся Пьер, отпивая немного горького, но в то же время сладкого чая из чашки. – Этот чай возвращает много воспоминаний из детства, что мне нравится. 

 – Ты всегда просил заваривать тебе этот чай, каждый раз когда ты прибегал к нам в гости. – Лили взяла свою чашку и вдохнула аромат напитка. – Я находила это странным, что мальчик прибегал в библиотеку моего мужа, несмотря на то что дом твоего отца находился в другой части города. 

 – Я пользовался лошадьми и каретами, – пояснил Пьер. 

 – Все равно, я находила это странным, – Лили отпила своего чая и поставила чашку на стол – Есть ли еще что-то, чем ты хотел бы поделиться со мной? Что-то, что могло бы помочь мне понять тебя немного больше и попытаться помочь.

Пьер пожал плечами, отпивая еще немного чая. 

 – Я боюсь, что нет, – наконец сказал он. – Все настолько запутанно, что будет лучше, если я оставлю вещи такими, как они сейчас есть. 

 – Столько лет прошло, но что-то тяжелое продолжает лежать у тебя на плечах и на сердце. – Лили тяжело вздохнула. – И тени прошлого, будущего, страха, потери и тяжелая плата продолжают преследовать тебя. Прости, я начинаю повторяться. 

 – Лили дос Джи, прошу, не надо извиняться передо мной, – запротестовал молодой человек, прежде чем, немного подумав, задал следующий вопрос, чуточку сменив тему разговора. – Вы сказали ранее, что Таро карты могут помочь человеку понять его истинное предназначение и дать ему ответы на его вопросы. Как такое возможно?

 – У каждой карты есть свое значение и послание, которые зависят от энергии гадающего человека, – начала объяснять она. – К примеру, скажем, ко мне пришел человек с плохими намерениями, и он просит погадать ему на картах, чтобы понять, сбудется ли то, что он задумал. Когда я буду гадать для него, я буду чувствовать и видеть много негатива, что будет не самым приятным для меня. Если же ко мне придет человек с хорошими намерениями, то энергии могут поменяться или тоже быть негативными. Сказать честно, мне сложно это объяснить. Все зависит от человека и его намерения, с которыми он пришел ко мне на гадание. 

 – И для многих людей вы гадаете? – поинтересовался Пьер. 

 – Нет, – твердо ответила Лили, отрицательно качая головой. – Только небольшой группе людей я известна как ведьма, и большинство моих посетителей всегда оказываются девушками, ищущими различные заклятия для любви или приходившие гадать на свое будущее. 

 – Заклятие любви?

 – Наивные и глупенькие девочки, которые верят, что подобное существует, – Лили закатила глаза. – Я отказывала им, так как я не верю в заклятия и чары и не работаю с подобным. Заклятие любви... если человек не любит тебя, то зачем тогда стараться сделать так, чтобы он тобой заинтересовался?

Пьер не сразу ответил. Слова женщины о том, что не нужно стараться влюбить в себя определенного человека, отдавались в его голове, и он был абсолютно с ними согласен. Однако он не мог помочь себе и мысленно вернулся в один прекрасный вечер на бал, чтобы сказать человеку, кому его сердце принадлежало, о своих чувствах. Молодой человек, моргнув, прикусил нижнюю губу и помотал головой, не позволяя мыслям унести его еще дальше в прошлое. 

 – С тобой все хорошо, мой дорогой? – Лили озабоченно посмотрела на Пьера. 

 – Да, со мной все хорошо, – Пьер заставил себя улыбнуться, несмотря на то, что грусть и тоска окутали его сердце. – Мне просто было интересно узнать, как работают карты. 

 – Лучший способ узнать и понять, как работают карты Таро, – это получить чтение. Давным-давно я была такой же, как ты, не верила в магию, астрологию и тому подобное. Ну, на самом деле я в основном их не понимала, несмотря на то что моя бабушка мне все объясняла раз за разом. Однако как только я получила от нее гадание и чтение на картах, я начала понимать, как на самом деле работают карты Таро и все вокруг меня.

 – Что вы спросили на чтении? Если вам удобно об этом говорить.

 – Я, как и всякая другая наивная и глупая девушка, спросила свою бабушку о своем будущем, что, я считаю, не самое лучшее спрашивать и знать о подобном. 

 – Но почему? – не понимал молодой человек. – Разве не интересно знать о своем будущем? К тому же вы сказали, что Таро карты могут помочь и предупредить о грядущих переменах. 

 – Не все перемены и события, которые собираются произойти в будущем человека, положительные, – Лили нахмурилась. – В моем случае я узнала о том, что мне придется потерять близкого мне человека, которым оказалась моя младшая сестра. Она покончила жизнь самоубийством из-за мужчины, чтобы спасти своего ребенка, которого она родила от него. Ее звали Диана, и она была прекрасным человеком, но она позволила мужчине поймать себя в его сети, как рыбка, попавшая в сети рыбака. Таро карты дали мне знаки, и если бы я прислушалась к ним, то смогла бы предотвратить смерть Дианы, но я была глупой и закрывала на все глаза. Однако карты оказались правы, и когда я это поняла, было уже слишком поздно. Моя сестра покончила с собой на глазах у мужчины, который пришел отобрать у нее их сына. Диана отправила моего племянника вместе со своим новым мужем и дочерью, которую она родила, после того как вышла замуж, и, чтобы защитить их всех, осталась, подожгла весь дом и зарезалась. 

 – Я сожалею о вашей потере, – единственное, что мог сказать Пьер, которому было непривычно и слегка неловко от того, что Лили дос Джи разговаривала с ним о ее прошлом, чего она никогда не делала. – Вам известно, куда уехал ее новый муж с детьми и почему она вместо самоубийства не уехала с ними?

 – Нет, мне неизвестно их местонахождение, но я уверена, что где бы они ни были, они счастливы. Что же касается поступка Дианы... она поступила так, чтобы мужчина, от которого она родила сына, никогда не нашел его. Поэтому отослать детей с ее мужем показалось Диане единственным способом помочь им скрыться.

– Какой печальный конец. Но я уверен, что, где бы дети и муж вашей покойной сестры ни находись, они счастливы, и ее дети, особенно сын, за которого его мать отдала свою жизнь, выросли замечательными людьми. 

 – Да, я уверена, что сын моей покойной сестры вырос замечательным человеком, – Лили дос Джи улыбнулась, прежде чем с спокойствием в глазах посмотреть на юношу. – Как долго ты собираешься оставаться во Франции?

 – Сказать честно, я точно не знаю, из-за чего я как раз и переспросил у вас про гадание на Таро картах, – Пьер тяжело вздохнул. – Мне стало интересно, с их помощью вы сможете сказать мне о том, сбудутся ли мои планы о переезде в колонии. 


– Я могу попробовать, но имей в виду, что ответы, которые ты можешь получить, мой дорогой, могут оказаться не тем, что ты ожидаешь услышать. 

 – Разве такое часто случается? 

 – Не просто часто, а постоянно. 

 – Я согласен, – немного пораздумав, сказал Пьер, на что женщина удивленно подняла брови. – Я согласен получить гадание на картах от вас, Лили дос Джи, несмотря на то, что я не верю и не до конца понимаю, как это работает. 

 – Что-нибудь хочешь добавить? – спросила Лили дос Джи, отвязывая мешочек от пояса и доставая из него колоду карт. – Пьер, даже если ты будешь что-то скрывать, Таро карты все равно узнают и укажут тебе путь, но мне нужно знать, что ты скрываешь, чтобы в случае, когда карты укажут мне на это, я могла углубиться в послание и донести его до тебя. 

Пьер задумался, взглянув на карты в руке Лили. Он обдумывал, стоило ли ему рисковать и посвящать Лили дос Джи в то, что у него были необычные способности. Лили, которая, как и Пьеррет Энгалиас де Сент-Жюли, приходилась ему почти что матерью и близким человеком, которого Пьер не хотел бы испугать и потерять. То, о чем Пьер хотел бы спросить карты, это как и почему он отличается от всех остальных, кем были его настоящее родители и почему они его бросили. Пьер также хотел бы узнать свое предназначение, раз уж Бог его таким создал и дал ему необыкновенные способности или, как Пьер называл это, проклятие. У Пьера было множество вопросов, на которые он хотел бы получить ответы, но, задавая эти вопросы, он рисковал слишком многим. 

 – Я... я хотел бы также узнать о своем предназначении в этом мире, – наконец сказал Пьер, остановившись на одном вопросе и решив не рисковать остальными. 

 – Хороший запрос, – снова изумилась Лили. – Сказать честно, я немного удивлена, но с другой стороны не очень. 

 – Почему вы удивились? – не понял Пьер. – Я же вас также попросил заглянуть в мое будущее, что, по вашим словам, – это запрос, который вы получаете чаще всего. 

 – Мой дорогой, – Лили дос Джи начала мешать колоду карт, – когда ко мне приходят на гадание люди, они, в основном, только задают вопросы о своем будущем или о ситуации, из которой они могут получить что-то материальное. Если сказать правду, только один человек просил на моем гадании помочь ему узнать о его предназначении в этом мире, и этот человек ты. 

 – Вы, должно быть, шутите, – теперь была очередь Пьера удивляться. – Как я могу быть единственным человеком, который задал вам такой запрос? 

 – Я не вижу причины удивляться этому, и я говорю тебе чистую правду. Зачем мне лгать тебе? 

 – Сколько лет вы занимаетесь гаданием на картах, если это не секрет? – поинтересовался Пьер, понимая, что, может быть, ему стоило задать этот вопрос и, только получив на него ответ, решить, стоит ли ему соглашаться на гадание или нет. 

 – Около двадцати лет, – ответила женщина, протягивая колоду юноше. – Помешай карты, обдумывая то, на что ты хочешь получить ответы.

Неуверенно Пьер взял карты у Лили и, не сводя с нее глаз, начал тасовать их, обдумывая вопросы, на которые он хотел получить ответы. Пьер думал о своих планах об отъезде из страны и жизни в колониях, где бы он хотел навсегда остаться и никогда больше не возвращаться во Францию. Молодой человек также думал о своей семье и близких ему людях, интересуясь, как они отреагируют на его решение и будут ли они его останавливать или же им будет все равно. Хотя даже без помощи карт Пьер знал, что большинство людей в его жизни будут расстроены его решением и будут стараться отговорить его от такого шага, но ему все равно было интересно узнать точно. Пьер также подумал о своих суперспособностях, сможет Лили узнать что-то про них. Закончив мешать колоду, молодой человек вернул ее женщине, прежде чем скрестить руки на груди, сохраняя спокойствие. 

 – Ну что же, давай посмотрим, что карты могут тебе сказать, – Лили положила колоду на стол рядом с собой и, взяв первые три сверху, перевернула их стороной с картинкой и положила перед собой. – Перевернутый Шут, Башня и Пятерка Кубков, – сказала она, тяжело вздохнув. – Очень тяжелые карты, мой дорогой. Очень тяжелые. 

 – Что они означают? – спросил Пьер. 

 – Шут говорит о человеке, который полон энергии и готов вступить на новые пути жизни, преодолевая все препятствия, которые ожидают его, – начала объяснять Лили. – Однако карта вышла перевернутой, что означает безумие и потерю осторожности. В твоей жизни, мой дорогой, происходит что-то неожиданное, и оно не собирается заканчиваться в ближайшее время, потому что следующая карта у нас башня, – женщина взяла карту в руки и показала ее Пьеру, – которая говорит мне, что в твоей жизни происходит или собираются произойти множество перемен, к которым ты не готов и от которых у тебя не будет возможности убежать. Тебе придется принять эти перемены такими, какими они есть, неважно, будут они негативными или позитивными. Следующая карта у нас Пятерка Кубков, – Лили положила карту и взяла другую. – Она говорит о разочаровании, неожиданных неприятностях, печали, боли, скорби. Я вижу, что, может быть, в скором времени ты о чем-то будешь сожалеть. 

 – Сожалеть из-за чего? – поинтересовался Пьер. 

 – Вот это я сейчас пытаюсь понять. Как я уже и сказала ранее, карты очень тяжелые. Очень тяжелая энергия, – Лили снова помешала карты, оставив три на столе, прежде чем достать еще одну и положить ее сверху на шута. – Два меча. Человек сидит с завязанными глазами, с двумя мечами, указывающими в разные стороны. Ты закрыт ото всех, мой дорогой. Что-то произошло, что заставило тебя закрыться, и это что-то помешает тебе в том, что произойдет с тобой и, скорее всего, заставит тебя закрыться еще больше, – Лили достала еще две карты, прежде чем продолжить тасовать их. – Три меча – боль, слезы, страдания, горе, потеря близкого человека, что, как раз, может быть частью башни и двух мечей. Но я также вижу боль, произошедшую в твоем прошлом, и я подозреваю, что застарелая боль и новая смешаются с друг другом, из-за чего ты закроешься еще сильнее, если мы посмотрим на следующую карту – Девять мечей. Тревоги и чувство вины, которые глубоко ранят тебя, до глубины души. Я точно не могу пока сказать, что за горе произойдет. 

Пока Лили мешала колоду, из нее на пол выпало еще несколько карт. Нагнувшись, она подняла их, прежде чем убрать колоду в сторону, и посмотреть на них. 

 – Три Кубка, перевернутые. В ближайшее время тебе, мой дорогой, свет не будет светить, как я уже говорила ранее, когда выпали первые три карты: Шут, Башня и Пять Кубков, – женщина указала на карты, лежавшие на самом верху. – И эта карта, перевернутые Три Кубка, подтверждение всему, что я сказала. Посмотри, – Лили подняла карту. – Двойка пентаклей. Карта в прямом положении означает приятные ожидания и новости, но для тебя она вышла в перевернутом положении. У тебя неспокойно на сердце, пусть ты даже это отрицаешь, но Таро не врут. Это беспокойство появится из-за потерь и множества перемен в твоей жизни. Но я также вижу эту карту как человека, не уверенного в чем-то. Это что-то, скорее всего, связано с твоими чувствами, Пьер, так как Три кубка также означают три человека, создающих треугольник. Это может быть и любовный треугольник, но он также может не касаться любви совсем. В твоем случае я больше склоняюсь к любовному треугольнику, смешанного с дружбой, – женщина указала на следующую карту. – Это дьявол, который говорит о том, что ты оступился или собираешься оступиться. Ситуация приведет тебя к саморазрушению и деградации, если ты будешь продолжать скрываться в глубине себя и отталкивать от себя людей. Ты зависишь от принятого тобой решения, и это ни к чему хорошему не приведет. Тебе нужно срочно избавиться от стены, которую ты возвел вокруг себя, но ты отказываешься от этого. Посмотри, – Лили показала на следующую карту, – Четыре кубка, ты закрываешь на это глаза и отказываешься измениться. Сразу после Кубков у нас карта Справедливости. Ты должен взять и ты возьмешь на себя ответственность за все свои действия, за все свои идеи и мысли. И это произойдет в ближайшее время. То, что заставит тебя открыть глаза, не будет самым приятным, – Лили тяжело вздохнула, смотря на следующую карту. – Ты столько времени сомневался в себе и был закрыт ото всех, и цена, которую ты должен заплатить за своё упрямство, очень высока. Восьмерка мечей. Я вижу серьезное заболевание и потерю близкого тебе человека. Я не могу сказать, кто точно будет этим человеком. У Бога свои планы. 

Пьер напрягся, когда услышал о смерти. Он видел себя как яд в жизни близких ему людей, из-за чего он хотел как можно скорее навсегда покинуть страну. Но судя по тому, что говорили ему карты, его планы, к сожалению, не пойдут так, как он предполагал. Потеря близкого ему человека – сердце Пьера сжалось. Он потерял близких ему друзей, один из которых был его кузен. Кого теперь ему предстоит потерять? Родителей? Семью? 

 – Смерть, – Лили достала следующую карту и положила ее на стол. – Может быть, и физической смертью, раз уж карта до этого у нас была Восьмерка мечей, но смерть также может быть и не физической. Карта означает, что в твоей жизни что-то подойдет к логическому завершению и довольно скоро. У тебя полностью поменяются взгляды на жизнь, и ты станешь совершенно другим человеком. Тебе необходимо пройти этот этап в жизни, так как он был заложен в твоей судьбе с самого начала. Чем больше я смотрю на карты, тем больше я понимаю, что перемены, которые собираются произойти, посланы тебе судьбой, чтобы ты смог очиститься от всех негативных энергий и проблем, которые ты носишь в себе, – женщина достала следующую карту и с изумлением бросила ее на стол: – Десятка мечей! Обычно если карта Десять мечей появляется после карты Смерти, то это означает несчастье, что и так понятно, если мы посмотрим на карты, выпавшие до этого. Это опять подтверждение всего того, что я сказала ранее. Бесконечная боль и потери, – женщина быстро показала на Тройку, Восьмерку и Девятку мечей. – За что тебя так Бог наказывает? – вздохнув, Лили продолжала доставать карты, сосредоточенно рассматривая их и читая их значения. – Я никогда не проводила и не видела чтения, в котором было так много карт с мечами. Смотри, следующие три карты – снова мечи. Шестерка мечей, время перемен наступает, и оно уже близко, если уже не началось. Тебе необходимо прислушаться к своему внутреннему голосу, чтобы понять своё истинное предназначение в жизни, и я вижу, что после всего того, через что ты пройдешь, Пьер, ты найдешь смысл своей жизни. Но путь к этому будет нелегким, и ты это понимаешь. Затем смотри, Пятерка мечей. Негативная карта, связанная с тревогами и негативными чувствами. Возьми себя в руки, Пьер, и иди вперед, не оборачиваясь. Король мечей... это ты. Что-то подсказывает мне, что ты король мечей, поэтому эта карта и показалась тебе в моем чтении. Король мечей – это проницательная и разумная личность. Ты способен дать мудрый совет, рекомендацию, подсказку, ты обладаешь недюжинным умом советчика и огромным жизненным опытом. Все мечи, которые ты несешь, – это твой жизненный, хоть и тяжелый, опыт. Что-то еще подсказывает мне, что тебе придется уехать. Я не знаю, куда и почему, но я вижу, что ты давно это планировал, однако опять же планы могут не пойти так, как тебе этого хочется, мой дорогой, – Лили достала еще три карты. – Мир. Под конец всего, через что тебе придется пройти, удача и радость снова вернутся к тебе, и это также подтверждение тому, что ты собираешься куда-то уехать. Кто знает, может быть, планы, которые ты строишь, свершатся, но я не буду давать тебе никакой надежды, так как я не уверена, все ли пойдет так, как ты хочешь, или нет. Суд. Эта карта свидетельствует о совершающейся или предстоящей трансформации личности – появлении новых целей или открытии новых способностей. На этом пути придется освободиться от каких-то старых стереотипов, привязанностей, привычек, что сейчас только тормозят движение к цели. На пути к трансформации в новую личность, Пьер, ты должен быть готов к трудностям и неприятностям, тратить немало энергии, чтобы достичь желаемого, но цель является достижимой, – это хорошая новость. Я вижу эту карту как твои пробуждения. Десятка жезлов. К сожалению, твои достижения могут не принести тебе морального удовлетворения, а в душе будет только пустота. И это все связано с потерями, с которыми тебе предстоит столкнуться. Пьер, тебе не стоит переоценивать свои возможности и проявлять высокомерие в отношении других людей, и чем скорее ты это поймешь, тем меньше потерь тебе придется испытать, но я не уверена в этом. Цена уже слишком высока, и я не думаю, что ее возможно изменить. Давай достанем еще несколько карт и посмотрим, когда всему этому придет конец, – Лили снова начала мешать карты, тяжело вздохнув. – Если карты выпадут, то они выпадут, а если нет, значит, скорее всего, то, что я тебе сейчас рассказала, – это все, что тебе нужно сейчас знать. У тебя тяжелая судьба, мой дорогой, очень тяжелая и непростая, но ты родился не просто так, и все, через что ты проходишь и через что тебе предстоит пройти, происходит не просто так, и оно не всегда будет таким. Однажды ты перестанешь ходить по кругу страданий, потери и боли, и на их место придет свет, радость и тепло, – из колоды на стол выпало четыре карты. – Посмотрим. Да! Я же говорила! Смотри – это карта Мага. У тебя есть право и возможность распоряжаться кем-либо, подчинять все своей воле. Пьер, обрати внимание на свои способности и таланты. Тебе необходимо поверить в себя и браться за любые трудности, невзирая на сомнения. Кроме тебя с этим просто никто другой не сможет справиться. А когда ты возьмешься за это или даже за любое дело, оно завершится огромным успехом. Тебе просто нужно в себя поверить и упорно идти вперед. Следующая карта – это Отшельник. Отшельник символизирует единство земного и небесного, поиск жизненного пути и цели. Во многих случаях он может намекать на успех таких поисков, на тот факт, что человек найдет на этом пути учителя и наставника. Другими словами, я думаю, что ты встретишь нового человека, который поможет тебе найти твой путь и цель жизни, благодаря чему ты перестанешь бродить по кругу. И можно сказать, что ты стремишься к этому человеку или он стремится к тебе, потому что ты, Пьер, нуждаешься в его помощи. Сказать честно, я не удивлюсь, если ты уже встретил своего наставника и просто об этом не догадываешься, или ты встретишь его во время жизненных перемен, о которых мы говорили уже. Следующая карта у нас, Верховная Жрица, которая сообщает о том, что совсем скоро появится информация, благодаря которой ты посмотришь на свою жизнь другими глазами. И последняя у нас карта – это Король Пентаклей. Он умная и дружелюбная личность. Пьер, ты многого достигнешь в жизни, и у тебя будет огромный жизненный опыт. Ты будешь мудрым и храбрым, – женщина откинулась на спинку стула, вновь вздохнув. – У тебя очень интересная, но в тоже время тяжелая судьба, мой дорогой. У тебя полно разных способностей и возможностей, но чтобы чего-то достичь, Пьер, тебе нужно пройти через трансформацию. По другому никак. Знаешь, я, пожалуй, достану еще две карты, чтобы завершить это чтение, потому что чего-то тут не хватает, – Лили снова взяла в руки карты и, помешав их, взяла две сверху и положила их на стол. – Влюбленные – тяжелый и серьезный выбор, который напоминает мне карту Тройка мечей, она нам попалась в начале чтения, вместе с тремя перевернутыми Кубками и Двойкой Пентаклей. Может быть, связанное с картой дьявола, но я могу ошибаться. И последняя карта – это Звезда. Звезда означает надежду, но вот на что именно, я не вижу. 

 – Почему я должен верить, что все, что вы мне сейчас рассказали, это правда? – Пьер скрестил руки на груди и, нахмурившись, подозрительно посмотрел на Лили. 

 – Можешь верить, а можешь и не верить. Я тебя не заставляю, – пожала плечами Лили, собирая карты со стола. – Моя работа – предупредить тебя и донести это послание. Это не мое дело и проблема, ты примешь его или нет. Но одно я скажу тебе точно, что цикла событий и перемен, о котором я тебе рассказала, тебе не избежать, так что и не пытайся. А, если предпримешь попытку к бегству, то я боюсь, что последствия будут не из лучших. Бог с тобой, Пьер. Дорога тебе предстоит сложная, но посмотри на то, чем ты будешь вознагражден, когда ты пройдешь все трудности и испытания. 

Пьер не знал, ему стоило верить Лили или нет. С одной стороны, она была права в том, что он закрыт от всех и не собирался в ближайшее время кому-либо открыться. Пьер вообще предпочитал закрываться ото всех, и, скорее всего, он будет продолжать делать это до конца своих дней, насколько грустно это ни звучало бы. 

 – Пьер? – позвала Лили его по имени.

 – Со мной все хорошо, – сказал Пьер первое, что пришло ему на ум. – Я просто задумался над всем, что вы только что мне рассказали. 

 – Я, конечно, сказала, что это не моя проблема, ты примешь последнее или нет, но я хотела бы попросить тебя принять или хотя бы обдумать все, что я тебе рассказала, – женщина убрала колоду карт обратно в мешочек. – Конечно, это твое решение и твоя судьба, но послания, которые карты тебе принесли, очень серьезные и их нельзя так просто игнорировать. Чем скорее ты возьмешь себя в руки, тем возможнее будет что-то изменить и смягчить, что собирается случиться. 

 – Какой смысл пытаться что-то изменить, когда вы сами сказали, что это фактически невозможно? 

 – Попытка не пытка, – пожала плечами Лили. – Даже одно маленькое и простое изменение может кардинально повлиять на будущее. 

В библиотеке снова наступила тишина, которую опять никто не решался нарушить. Пьер продолжал обдумывать слова Лили, глядя в сторону окна, за которым продолжал идти дождь, в то время как Лили дос Джи не сводила с него глаз в ожидании его решения.

– Мне, к сожалению, пора, – Пьер торопливо поднялся из-за стола и начал одеваться. – Могу ли я взять книгу вашего брата? Он написал кое-что о языках, что я хотел бы перепроверить.

 – Конечно, – улыбнулась Лили. – Если тебе интересно, я могу принести еще несколько его книг, которые находятся у меня в спальне. Мой покойным брат, как, может быть, ты заметил по его книге, любил языки и их корни. 

 – У вас есть еще его книги? – удивился Пьер. – Почему они не в библиотеке? Ваш брат очень талантливый автор и заслуживает больше внимания. 

 – Таково было его желание, чтобы большинство его книг были спрятаны от глаз людей, в чужих руках эти книги могут принести вред окружающим. 

 – Тогда зачем вы предлагаете их мне?

 – Я знаю, что мой брат дал бы тебе свои книги. И, смотря на то, что происходит в твоей жизни и насколько закрыт ты ото всех, я знаю, что эти книги тебе пригодятся. Что скажешь?

 – Я тронут и сочту за честь, что вы позволяете мне взять книги вашего покойного брата, – только и мог сказать Пьер. 

Кивнув, Лили дос Джи поднялась и, прихрамывая, покинула библиотеку, пока молодой человек, накинув на себя плащ, вернулся к книжным полкам и принялся рассматривать книги, стоявшие на них. Одна из книг привлекла его внимание, судя по обложке, она была новой, и Пьер никогда не видел ее ранее. Когда Пьер взял ее в руки и открыл, то из книги, которая оказалась дневником, выпали письма. Звук открывающейся двери заставил Пьера вздрогнуть и он, быстро убрав выпавшие письма обратно в книжку, торопливо поставил ее на место и развернулся к двери, словно ничего не произошло.

– Вот его книги, – с трудом держась на ногах и неся мешок, Лили дос Джи вошла в комнату. – Это не все его книги, скорее всего, одна треть. Я отобрала те, которые, мне кажется, тебе больше всего сейчас нужны. – Женщина взглянула на юношу и увидела его нахмуренное лицо, улыбка исчезла с ее губ и лицо стало озабоченным: – С тобой все хорошо? 

 – Да, не волнуйтесь, – ответил Пьер, забирая у нее мешок. Заглянув в него, он увидел три или четыре книги с довольно старыми потертыми обложками. – Это только одна треть? 

 – Скорее всего, да, если считать еще книгу, которую ты перечитывал до этого, – Лили оперлась на трость и кивнула на стол, на котором лежала книга. 

 – Благодарю. Я тронут, что вы доверяете мне книги вашего покорного брата, – Пьер забрал книгу со стола и положил ее в мешок к остальным. – Я обещаю, что буду аккуратен с ними и верну их в целости и сохранности. Прошу вас разрешить мне удалиться, – не дожидаясь ответа, Пьер направился к двери.

 – Ты точно уверен в том, что ты ничего не хочешь сказать или спросить? – слова Лили остановили Пьера на полпути к выводу. – Ты выглядишь обеспокоенным, и тень накрыла твое лицо. 

 – Со мной все хорошо. Хорошего вам вечера, – с последними словами Пьер сначала вернулся к Лили и, слегка обняв ее одной рукой на прощание, покинул библиотеку, выходя на улицу под сильный ливень. 

Вздохнув, Лили дос Джи подошла к окну около входной двери и начала наблюдать за тем, как Пьер отвязывает своего коня, стоявшего под навесом и, вскочив на него, отправляется в путь. Она наблюдала за тем, как силуэт всадника скрывается за пеленой дождя, пока он не исчез за углом одного из домов. 

 – Пусть вся вселенная будет с тобой, дорогой Пьер, – прошептала Лили дос Джи. – Тебя ожидают огромные испытания, которые навсегда поменяют тебя и ты станешь совершенно другим человеком. Но эти испытания и перемены – часть твоей судьбы, поэтому крепись и не смотри назад, когда настанет тяжелое время.

xiv

Шум в тавернах и на близлежащей улице. Запах вина, пива и другого алкоголя, смешавшийся с запахом плохо приготовленной еды и потом. Сморщившись, Николас завязал повязку, закрывая половину лица, чтобы как-то избежать противного запаха и не быть узнанным его знакомыми.

Николас знал, что свободное время от исполнения своих обязанностей Джузеппе проводит в тавернах. Он был хорошо известен в питейных заведениях города, и у Николаса не должно было возникнуть проблем найти его или, по крайней мере, разузнать о его местонахождении. Но сегодня Николасу категорически не везло, и Джузеппе не было нигде ни видно, ни слышно. В большинстве таверн, которые Николас навестил, ему сказали, что Джузеппе не заходил к ним: в какие-то месяц, в другие нескольких месяцев.

Прошло полдня, а Николас все еще не нашел следов пребывания Джузеппе и никакой информации о его пребывании. Устав, Николас решил остановиться и перекусить в таверне при трактире на севере Парижа. Попросив маленького мальчика, работающего там, принести ему тарелку супа с хлебом и нарезанным мясом, Николас заранее заплатил за еду. После он позволил себе расслабиться, сняв повязку с лица. К счастью для него, он сидел в дальнем углу трактира и, если он снял повязку с лица, при этом оставив капюшон на голове, то он останется неузнаваемым и сможет спокойно поесть, ничего не опасаясь.

Пообедал он без удовольствия. Суп был пересоленным и не достаточно теплым, хлеб был твердым, а мясо плохо прожарено, и Николас решил не рисковать. Вернув обратно повязку, он отправился к барной стойке, в надежде поговорить с хозяином трактира.

– Эй, – позвал Николас, подойдя к стойке, обращаясь к парню лет семнадцати. – Тебе случайно не знакомо имя Джузеппе Анчез Лару?

– Да, месье, знакомо, – ответил темноволосый мальчик, вытирая стойку и не поднимая глаза на Николаса.

– Тебе как зовут? – поинтересовался Николас.

– Мэллори, месье.

– Послушай, Мэллори, – Николас достал из кармана несколько медных монет и положил их на стойку, – если ты расскажешь мне все, что ты знаешь о Джузеппе Анчез Лару, то, – он кивнул на деньги, – это будет твоим.

Мэллори ничего не ответил и, прищурившись, подозрительно посмотрел на Николаса.

– Месье, откуда мне знать, что вы не собираетесь нанести вред Джузеппе? – наконец-то заговорил Мэллори. – Если что-то случится с близким другом моего старшего брата, то я не хочу быть обвиненным. Прошу вас забрать свои деньги и покинуть трактир, – с последними словами мальчик бросив тряпку на стойку, отвернулся и сел на другой стороне стола, демонстративно отвернувшись от Николаса. .

“Ну ты и упрямый, хотя я вижу логику в твоих действиях и не могу с тобой не согласиться”, – вздохнул Николас.

– Мэллори, – Николас собрал деньги и подошел к мальчику, – я не собираюсь вредить ни Джузеппе Анчез Лару и никому другому. Я друг Джузеппе, и в последние время он находится в опасности, от которой я хочу его спасти. – Николас снова положил монеты перед мальчиком, после доставая из кошелька еще несколько. – С твоей помощью я смогу предотвратить беду, которая надвигается, – Николас добавил к медным монетам одну серебряную. – И никому не нужно знать, что ты говорил со мной. Если что-то плохое произойдет и у меня не получится спасти Джузеппе, то я сделаю все возможное, чтобы никто не узнал о том, что ты со мной разговаривал.

– Если вы друг Джузеппе, то почему скрываете свое лицо?

– Я нахожусь в бегах от королевской охраны, – соврал Никола. – Не нужно вдаваться в подробности, но нас с Джузеппе разыскивают, чтобы казнить за преступление, которое мы не совершили. Пожалуйста, Мэллори, мне нужна твоя помощь, – он добавил еще две серебрушки, мысленно ругаясь на упрямство мальчика.

– Джузеппе Анчез Лару приходится хорошим близким другом моего старшего брата. И если вы и вправду хотите спасти его шею от виселицы, то я, так и быть, расскажу вам все, что знаю, – Мэллори собрал деньги и убрал себе в поясной кошель. – Последний раз я видел Джузеппе Анчез Лару буквально три-четыре часа назад. Он казался очень обеспокоенным и пришел искать моего старшего брата, который уехал в город по семейным делам. Джузеппе долго не верил мне, что я не знаю, где находится мой брат, но в конце концов он сдался и попросил передать ему, чтобы через три дня они встретились тут же, поздно вечером, говоря, что дело срочное.

– Если оно срочное, то зачем откладывать его на три дня? – удивился Николас.

– Этого я, к сожалению не знаю, месье, – пожал плечами Мэллори. – Насколько мне известно, Джузеппе Анчез Лару сейчас в слугах у нового приезжего, из-за чего у него остается мало свободного времени.

– Джузеппе случайно не говорил тебе или твоему брату, кому он служит?

– Да, говорил, но не по имени. Джузеппе Анчез Лару никогда не называл своего хозяина по имени, говоря, что не знает его, что я лично считаю странным и даже невозможным. Разве когда человек кому-то прислуживает, ему не говорят имя его хозяина?

– Ты совершенно прав, Мэллори. Все так и есть. Слуга всегда знает имя своего господина. Скажи, пожалуйста, как Джузеппе вел себя последний раз, когда ты его видел, и знаешь ли ты, куда он отправился после или где проживает?

– Месье, к сожалению, я не могу ответить на последние вопросы. Мне неизвестно, где живет Джузеппе Анчез Лару и куда он отправился после посещения трактира. Он всегда осторожен и очень скрытен. Джузеппе Анчез Лару оборачивался и смотрел по сторонам, словно выискивая кого-то, когда он разговаривал со мной. Он был бледен и явно чем-то взволнован. Он даже попросил разрешения покинуть трактир через заднюю дверь, говоря, что за ним следят.

Николасу очень не понравилось то, что он услышал. Если Мэллори не врал и за Джузеппе действительно кто-то следил, то это были плохие новости, которые ухудшали итак непростую ситуацию.

– Спасибо, Мэллори, – наконец-то сказал Николас, вставая из-за стола с намерением уйти.

– Месье, – остановил его Мэллори, – я не знаю, зачем вы ищете Джузеппе Анчез Лару, но я попрошу вас быть осторожным. Джузеппе Анчез Лару все больше и больше становится похожим на сумасшедшего человека.

– Благодарю за предупреждение, – Николас последний раз посмотрел на мальчугана через плечо, прежде чем выйти из трактира и скрыться в переулках Парижа.

xv (1/2)

– Изабелла Мойн де Мезьер, я прошу вас успокоиться и спокойно рассказать мне, что произошло с того самого момента, как ваша сестра, Маргарита Мэйден дэ Мезьер пропала, и до того, как ее и тела ее семьи были обнаружены вашим двоюродным братом Пьером Бенедиком дэ Сент-Джули,. – Юберт Стон тяжело вздохнул, почесав кончик носа.

На удивление сегодня была хорошая погода, и он вместе с Изабеллой и ее врачом сидел на балконе спальни, которую девушка делила вместе со своей сестрой Маделейн.

– Я все вам рассказала еще тогда, когда тела были найдены, – Изабелла читала раскрытую у нее на коленях книгу. – Почему я должна повторяться, когда вы и ваш сын, Франсуа Лоран дэ Сент-Джули, уже все знаете?

– Видите ли, моя дорогая, – Юберт Стон дэ Сент-Джули снова вздохнул, посмотрев на нее, – тогда мы, точнее я, не знал, кого точно искать, но теперь я знаю, на какие факты и улики обращать больше внимания. Я считаю необходимым пересмотреть собранную информацию, особенно ту, которую я получил от вас, так как вы были самым близким человеком вашей покойной сестры. Она собиралась забрать вас с собой в Италию.

– Но то, что мы были близки, и то, что Маргарита собиралась забрать меня с собой в Италию, к сожалению, не означает, что я знала все ее секреты и тревоги, – Изабелла перевела взгляд на сад, рассматривая деревья. – У Маргариты были свои секреты, которыми она ни с кем не делилась, даже со мной.

– В таком случае, расскажи мне, какой была Маргарита Мэйден дэ Мезьер в последний год своей жизни, – попросил Юберт Стон. – Были ли у нее изменения в поведении, которые вы не могли объяснить?

– Маргарита всегда была дружелюбным и открытым человеком, – слабо улыбнулась Изабелла, вспоминая сестру. – У нее было доброе сердце, и она всегда творила добро. Она уделяла много времени своим дочерям, называя их своим сокровищем и мечтая, или, скорее всего подшучивая, что в будущем она выдаст Сесилию и Джули замуж за братьев-близнецов, и как мило это будет, – девушка тяжело вздохнула. – Но последние несколько месяцев до ее смерти я заметила, что Маргарита стала намного серьезнее и осторожнее, чем она когда-либо была раньше. Она стала очень подозрительной, причину этого я, к сожалению, не знаю. Она боялась разлучаться со своими дочерьми и мужем, Леонардо Сер ди Минно. Маргарита также волновалась обо мне и, как вам известно, настаивала на том, чтобы я переехала жить к ним и уехала в Италию. Маргарита никогда не ссорилась с нашей матерью, но желание моей сестры забрать меня в Италию привело к большому скандалу между мамой и Маргаритой. Мама, скорее всего, сказала что-то ужасное Маргарите, и поэтому она покинула наш дом бледной, словно увидела призрака. Но, несмотря на это, приятными новостями было то, что Маргарита уговорила маму отпустить меня с ними.

– Ваша сестра случайно не говорила вам о том, что она получала письма, грозящие смертью? – поинтересовался Юберт Стон.

– Я первый раз слышу об этом, – Изабелла в изумлении посмотрела на мужчину. – Почему вы это скрывали? О каких письмах вы говорите?

– Моя дорогая, письма всплыли совсем недавно, и я о них раньше не знал, – начал объяснять детектив. – И, к сожалению, я не могу вам ничего о них рассказать, расследование все еще в процессе и большинство фактов должны держаться в секрете.

– У меня есть право знать. Я сестра Маргариты, – у Изабеллы начали выступать слезы на глазах. – Я умоляю вас, Юберт Стон дэ Сент-Джули, расскажите мне, о каких письмах вы говорите. Кто их писал и угрожал смертью ей и ее семье?

– Моя дорогая Изабелла, как я уже сказал, я не могу вам ничего рассказать. Нам неизвестно, кто писал письма.

– Покажите мне эти письма. Прошу вас.

– Давайте вы продолжите отвечать на мои вопросы и мы перестанем тратить время друг друга, – немного грубо попросил детектив, напрягаясь и всеми силами стараясь сохранять спокойствие.

– Как я могу теперь отвечать на ваши вопросы, после того как вы рассказали мне о каких-то письмах с угрозами в адрес моей сестры и ничего не говоря мне о них?! – воскликнула Изабелла, и по ее щекам покатились слезы. – Вы считаете это нормальным?

– Я считаю ненормальным то, что вы не взаимодействуете со мной, – Юберт Стон дэ Сент-Джули сердито посмотрел на девушку. – Я пытаюсь поймать убийцу вашей сестры, чтобы она и другие жертвы могли покоиться с миром. Прошу вас успокоиться и продолжить отвечать на мои вопросы.

– Я не собираюсь больше отвечать на ваши вопросы, пока вы мне не расскажите все, что скрываете. Я думаю, что письма – это не единственная вещь, которую вы пытаетесь скрыть.

– Изабелла Мойн де Мезьер, прошу вас держать себя в руках, – в разговор вмешался доктор, который, судя по тону, был взволнован состоянием пациентки. – Это лучше для вашего здоровья.

– Держать себя в руках? Как я могу держать себя в руках? – девушка расплакалась и спрятала лицо в ладошки. – Я уже три недели не могу нормально спать. Мне снятся кошмары о Маргарите, которую кто-то убивает на моих глазах. Как я могу отвечать на вопросы, касающиеся моей мертвой сестры, находясь в столь ужасном состоянии?

– Юберт Стон дэ Сент-Джули, – обратился врач к детективу, – я думаю, будет лучше, если вы оставите девушку в покое. Она еще не отошла от того, что произошло вчера, и ей нужен покой.

– В таком случае позвольте мне задать вам последний вопрос, и я прошу вас быть честной со мной, ваш ответ, возможно, поможет расследованию, – Юберт Стон дэ Сент-Джули придвинулся ближе девушке и понизил голос. – До того как ваша сестра начала меняться в своем поведении и после, вы не замечали никого подозрительного? Предположительно представителя мужского пола.

– Оставьте меня, прошу вас. Я ничего и никого не знаю, – плечи Изабеллы дрожали.

– Моя дорогая, я прошу вас хорошенько подумать, – настаивал детектив. – Подумайте, ведь в вашем кругу друзей и знакомых наверняка есть человек, который...

– Юберт Стон дэ Сент-Джули, я прошу вас немедленно покинуть спальню и оставить Изабеллу Мойн де Резерв покое! – повысив голос, перебил детектива доктор. – Если вы сейчас добровольно не покинете покои, то мне не останется другого выхода, как применить силу и позвать охрану.

Не желая иметь каких-либо проблем во дворце, Юберт Стон дэ Сент-Джули повиновался и, распрощавшись, покинул комнату девушки. Как только двери за ним закрылись, мужчина начал ругаться себе под нос, вернувшись в отведенную ему комнату.

– Я не понимаю эту молодежь! – начал ворчать Юберт Стон, захлопнув за собой дверь. – Стараешься им помочь, а получаешь в ответ грязь. Надоело это все мне. И моя должность и это расследование. Убийца находится у всех перед носом, но мне никто не верит. Пьер... ну, держись у меня, дорогой племянник. Не долго тебе остается времени скрываться от виселицы, – с последними словами Юберт сел за письменный стол и принялся писать письмо в Париж.

❧

Вернувшись домой после обеда, Пьер отправился в свой кабинет, где он положил мешок с книгами на стол. Сняв с себя дорожный плащ и кинув его на кресло рядом с камином, молодой человек начал разбирать книги. Обложки книг были похожи на кожаные, но Пьер прекрасно понимал, что это был какой-то другой, не знакомый ему материал, благодаря которому книги, несмотря на время, хорошо сохранились и находились в отличном состоянии, словно автор только что закончил их писать. На внутренней обложке были написаны названия книг, под которыми была поставлена подпись автора.

"乇.ｲ"

Язык был незнаком Пьеру, но по его предположениям, первая буква скорее всего означала "Е" или "Э" и могла быть буквой, с которой начиналось имя автора. На какой-то момент Пьер задумался, вспомнив, что книги принадлежали покойному брату Лили дос Джи и были написаны им. Лили никогда не рассказывала о своем прошлом. Единственное, что Пьер знал, это то, что она приехала в Париж со своим мужем за несколько лет до того, как Пьера купили на рынке и приняли в семью дэ Сент-Джули. Кем был покойный брат Лили дос Джи, о чем писал и почему он попросил свою сестру держать его книги в секрете, Пьер не знал. Не предполагал он и о том, почему, если они попадут в плохие руки, то эти знания могут принести несчастья? Есть только один способ узнать ответы на вопросы – сесть и почитать все эти книги.

"Цветок жизни"; "Наука энергий"; "Наука жизни"; "Наука Вселенной"; "Сердце Вселенной"; "Путешествие в глубину себя"; "Наука языков".

Немного подумав, Пьер взял в руки книгу "Наука языков", которую он до того читал, считая, что это правильное решение: ознакомиться с работами покойного. И права Лили дос Джи, нужно начать читать ту книгу, с которой он уже знаком. Как Пьер помнил, книга начиналась с рассказа читателю о том, что такое язык, как он образовался и как тысячелетиями он развивался. Неожиданно для себя молодой человек начал находить в словах автора вещи, о которых он никогда не задумывался или, скорее всего, не замечал. Пьер собирался достать из стола бумагу с чернилами и пером, чтобы сделать заметки из книги, когда в дверь кабинета раздался стук.

– Войдите! – крикнул Пьер, не отрывая глаза от книги, думая, что это был Николас.

Дверь открылась, но вместо Николаса вошла Пьеррет, и молодой человек пожалел, что не спрятал принесенные им книги. Зная любопытство матери, Пьер предположил, что она начнет задавать ему вопросы и, скорее всего, захочет взять одну из книг себе.

– Я видела как ты вернулся домой, – улыбнулась Пьеррет, закутавшись в теплую накидку, медленно подходя к столу. – Где ты был? Ты умчался с такой скоростью, словно за тобой гналась стая волков.

Пьер усмехнулся, оценивая шутку матери.

– Мне нужно было встретиться с Франсуа, – Пьер встал из-за стола и, подойдя к камину, начал разжигать в нем огонь. – Бедный кузен настолько погружен в расследование, что у него нет времени на общение с людьми. – Разведя огонь, молодой человек подвинул к нему два кресла.

– Работа есть работа, – ответила Пьеррет. – Зато я уверена, что Франсуа будет отличным мужем Марье и замечательным отцом, когда время дойдет до детей.

Молодой человек поднапрягся, когда услышал слова матери.

– Пусть Франсуа работает, пока у него есть время на этого. После свадьбы мужчина должен будет уделять больше времени своей жене и семье.

– Вы выглядите неважно, мама,– Пьер решил сменить тему разговора. – Присаживайтесь ближе к огню, – обернувшись, молодой человек увидел, что Пьеррет подошла к его столу и с интересом рассматривала лежавшие на нем книги.

– Книги на латинском? – улыбнувшись, спросила Пьеррет, беря одну из них в руки и открывая ее. – Жалко, что я не очень хорошо его знаю. У тебя хороший вкус, когда дело касается книг, Пьер, – Пьеррет посмотрела на сына. – О чем эти книги и где ты их взял? Судя по внешней и внутренней обложке, они точно не из нашего дома или наших родственников. Только не говори мне, что ты посетил библиотеку дос Джи.

– А что, если так и есть? – Пьер подошел к матери, забирая у нее книгу. – Да, они из библиотеки дос Джи, где я остановился по дороге домой. Я верну их, как только закончу читать. Давайте я помогу вам, – с последними словами, позволив матери опереться о себя, Пьер повел ее к камину и усадил в одно из кресел, прежде чем сесть в другое напротив.

– Я не думаю, что твой отец будет рад, если он узнает о том, что ты посещаешь дос Джи. – продолжила женщина. – Я не знаю, из-за чего произошел конфликт между Антонио и семьей дос Джи, но он должен был быть очень серьезным, раз им пришлось прекратить свою дружбу. Если ты собираешься втайне посещать их, то постарайся, чтобы твой отец не узнал об этом.

– Мама, вам не о чем волноваться, – начал успокаивать женщину Пьер. – Мой отец никогда не узнает об этом, я постараюсь быть осторожным.

– Я знаю. Но все же я не могу не предостеречь тебя. Волнение и беспокойство за ребенка, неважно, сколько ему лет, – это нормально для матери. Я в последнее время только и делаю, что беспокоюсь о тебе, Саймоне и Антонио. Я представить не могу, что вы будете без меня делать, когда я умру. р – Мама, прошу вас, прекратите так говорить. Вы поправитесь, и с вами все будет хорошо.

– Пьер, – тон женщины стал серьезным, – я понимаю, что ты стараешься меня поддержать и поднять настроение, но факт остается фактом – мое состояние только ухудшается. Врач не может гарантировать, что мне осталось долго жить.

Пьер молчал, не зная, что сказать, и слушал Пьеррет.

– Все, что мне может сейчас помочь, – это покой на сердце, отдых, и тогда, может быть, я начну выздоравливать, но это лишь маленький шанс, – Пьеррет тяжело вздохнула и вытерла наворачивающиеся на глазах слезы. – Я стара и прекрасно понимаю, что рано или поздно мне придется покинуть этот мир, будь это сейчас или годами позже.

В комнате повисло неловкое молчание, которое никто не смел нарушить.

– Пьер, я пришла к тебе с просьбой, – проговорила Пьеррет. – Я хочу, чтобы ты меня выслушал и сделал так, как я желаю.

– Я не могу ничего обещать, но я постараюсь сделать все, что в моих силах, – молодой человек, тяжело вздохнув, подумал, о какой просьбе пойдет речь.

– Прежде чем умру, я хочу, чтобы ты женился, чтобы я могла покинуть этот мир с спокойным сердцем, зная, что твой титул в семье укреплен.

Слова Пьеррет эхом отдавались в голове у юноши, и первые несколько секунд он не знал, что ответить. Пьер не ожидал, что состояние Пьеррет, женщины, которая его усыновила и стала для него настоящей матерью, было настолько серьезным, что она готовится к смерти. Пьер потрясенно вскинул взгляд на мать, которая в ожидании ответа спокойно смотрела на него.

– О чем вы говорите, мама? – наконец-то сказал Пьер. – Я, конечно, ничего не имею против женитьбы, но слышать о том, что вы уже готовитесь к смерти, для меня невыносимо. С вами все будет хорошо, и вы поправитесь. Поэтому прошу вас прекратить думать о плохом и сосредоточиться на выздоровлении.

– Даже если я не буду об этом задумываться, я все равно хочу увидеть твою свадьбу и хочу, чтобы ты стал семейным человеком, – Пьеррет снова улыбнулась. – Каждая мать хочет, чтобы ее ребенок был счастлив.

– Я подумаю над этим, но, к сожалению ничего не могу пообещать. Я считаю, что с вами все будет хорошо, и вы скоро поправитесь.

– Другими словами, я верно понимаю, ты совсем не собираешься жениться? – Пьеррет удивленно подняла левую бровь.

– Я говорю, что не собираюсь жениться в ближайшее время, но я подумаю над вашими словами.

– Мой дорогой Пьер, ты прекрасно знаешь, что женитьба может укрепить твои позиции в семье. К тому же, я думаю, что знаю девушку, которая станет для тебя хорошей парой.

– Я предпочитаю довериться своему сердцу с выбором моей будущей спутницы жизни, – твердо сказал Пьер, стараясь не пересекать границы и оставаться спокойным, не желая случайно оскорбить Пьеррет.

– Я хочу, чтобы ты женился на твоей двоюродной сестре, Изабелле Мойн де Мезьер, – проигнорировав слова сына, сказала Пьеррет. Она не спускала глаз с юноши, наблюдая за его реакцией.

В комнате снова повисло молчание. Слова матери отдавались в голове Пьера, который никак не мог взять их в толк.

– Прошу прощения. Мне кажется, я ослышался, – Пьер удивленно посмотрел на мать, не веря своим ушам.

– Я хочу чтобы ты женился на Изабелле Мойн де Мезьер, – повторила Пьеррет. – Ты и она прекрасно подходите друг другу и будете отличной парой.

Пьер с трудом верил в слова матери, не понимая, как и почему она предлагала ему жениться на его двоюродной сестре, к которой он относился как к родной. Могло ли состояние здоровья Пьеррет каким-то образом повлиять на ее разум, чтобы она смогла предложить подобное? Если нет, то говорила ли она сейчас на полном серьезе и собиралась ли Пьеррет сделать все возможное, чтобы ее желание свершилось? С одной стороны, Пьер ничего не имел против женитьбы, но то, что он считал себя монстром, не могло не влиять на его мысли о будущем. Поэтому он предпочел бы провести всю свою жизнь в одиночестве. У его родителей есть второй сын, Саймон, который может продолжить род, когда подрастет. Зачем нужно было взваливать эту обязанность на Пьера, особенно учитывая, что он не был настоящим сыном Пьеррет и Антонио?

– Изабелла добрая и заботливая девушка, – продолжила Пьеррет. – Она дружелюбна, хоть и застенчива. У нее богатый внутренний мир, и она сама похожа на хрупкий цветок, которому нужна защита. Я несколько лет наблюдала за тем, с каким вниманием ты к ней относишься, и я могу точно сказать, что Изабелла испытывает к тебе симпатию, – Пьеррет улыбнулась. – Мне очень запомнился тот день, когда мы приехали на день рождения к Маделейн. Изабелла, услышав о твоем приезде, побежала встречать нас с личной прислугой на хвосте, которая кричала ей, что леди так себя не ведут и что ей нужно остановиться. Но, конечно же, Изабелла ее не слушала, ее милое личико светилось от счастья, когда она бежала к тебе навстречу.

Пьер решил ничего не говорить, он не помнил этого дня.

– К тому же моя сестра ищет пару для Изабеллы, и я думаю, что она не будет против вашего союза. Я не говорю тебе принимать решение прямо сейчас, Пьер. Я всего лишь прошу тебя подумать над моими словами. Я уверена, что твой брак с Изабеллой будет правильным решением и, когда придет время, Изабелла станет прекрасной матерью ваших детей, – с последними словами Пьеррет медленно поднялась на ноги и направилась к выходу из кабинета. Но прежде чем выйти, остановилась и обернулась на сына: – Пьер, я всегда желаю тебе самого лучшего. Помни об этом и прошу еще раз, подумай над моими словами.

xv (2/2)

17 июля 1668

Стук приближающихся лошадиных копыт заставил Изабеллу вздрогнуть. Вскочив с дивана и уронив книгу на пол, она подбежала к окну, выглядывая из него. Улыбка озарила ее милое личико и, воскликнув от счастья, она побежала в сторону двери из библиотеки.

– Мисс, подождите! – воскликнула поторопившаяся вслед за ней гувернантка. – Девушке из благородного общества не подобает бегать сломя голову! Мисс!

Но Изабелла пропускала ее слова мимо ушей. Подобрав юбки платья и каким-то чудом не сломав себе шею, она сбежала вниз по лестнице в зал, а оттуда в прихожую. Распахнув дверь, Изабелла выбежала на крыльцо.

– Пьер! – крикнула она.

Мальчик чуть старше нее с помощью слуги слез с коня. Его чёрные волосы распушились, слегка обрамляя узкое бледное лицо. Пьер провёл рукой по ним, открывая высокий лоб и убирая челку. Он о чём-то разговаривал с приехавшей с ним Пьеррет.

– Пьер! – снова позвала Изабелла по имени кузена.

Пьер повернул к ней голову и улыбнулся, помахав.

Продолжая улыбаться от счастья, Изабелла торопливо спустилась с крыльца и, снова подобрав юбки, побежала к нему.

– Мисс, что вы творите?! – к этому времени на крыльцо выбежала запыхавшаяся гувернантка. – Где ваши манеры? Девушке благородного происхождения не подобает себя вести подобным образом. Это неприлично.

Но опять же ее слова прошли мимо ушей Изабеллы, которая с разбегу прыгнула Пьеру на шею. От неожиданности Пьер не удержался на ногах, и они вместе с Изабеллой упали на землю. Стоявшая рядом Пьеррет улыбнулась, находя милым то, что Изабелла любила двоюродного брата до такой степени, что была готова отбросить в сторону условности и все приличия.

Гувернантка, ударив себя по лбу, отвернулась в сторону, бормоча себе что-то под нос на английском языке.

Осознав, что случилось, Изабелла, испуганно вскинула взгляд и встретилась с серьезными карими глазами Пьера, вопросительно смотрящими на нее, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Одна рука Пьера была обвита вокруг ее талии, поддерживая, а другая упиралась локтем о землю. Никогда до этого Изабелла не была настолько близка с Пьером, как сейчас. Обычно Пьер как настоящий джентльмен относился к Изабелле подчеркнуто уважительно и бережно,словно она была сделана из тонкого стекла. Изабелла сглотнула, почувствовав, как ее сердце замерло, а затем пустилось вскачь. Прикусив нижнюю губу, она быстро отстранилась от Пьера, залившись краской.

– Ты наконец-то приехал! – Изабелла села рядом с ним на землю. – Ты действительно приехал.

– Я же дал тебе обещание. Как я мог его нарушить? – поднявшись с земли, Пьер принялся отряхиваться. – Но одного я точно не ожидал.

– Чего именно? – Изабелла заставила себя посмотреть на Пьера. Улыбка снова озарила ее лицо.

– Того, что ты набросишься на меня. И, – усмехнувшись, Пьер протянул ей руку, – не сиди на холодной земле.

Покраснев еще сильнее, Изабелла взяла протянутую руку Пьера и встала с его помощью. К ней тут же подбежала гувернантка, которая принялась отряхивать ее одежду, одновременно ругая ее.

Тем временем Пьеррет, сказав что-то Пьеру, вошла в дом, оставляя детей на улице под присмотром гувернантки. Или, по крайней мере, она на это рассчитывала.

– Бертолет, – обратилась Изабелла к гувернантке в приказном тоне, – я прошу вас оставить меня. Я собираюсь провести время с моим дорогим двоюродным братом. Давайте возобновим наши занятия чуть позже.

Бертолет слегка раздраженно посмотрела на Изабеллу, но быстро справилась с собой.

– Как пожелаете, – сказала она и, улыбнувшись Пьеру, поспешно удалилась в дом.

– Я смотрю, ты ведёшь себя все увереннее и увереннее.

– В смысле?

– В прямом.

Так и не поняв, о чем говорил Пьер, Изабелла застенчиво отвернулась в сторону, а ее сердце продолжало заходиться в каком-то рваном сумасшедшем ритме.

xvi (1/2)

Расслабившись и погрузившись в свои мысли, Марье ждала, когда служанка закончит укладывать ее длинные волосы в высокую прическу. Мысленно девушка возвращалась на маскарад, когда было найдено мертвое тело ее подруги Камиллы. Когда до Марье первый раз донесли весть о смерти Камиллы, она всеми силами старалась держать себя в руках и не поддаваться эмоциям, особенно после неприятного разговора между ей и Пьером. Но как только Марье оказалась в специально отведенной для нее комнате, то расплакалась, не в силах больше держать эмоции в себе. Камилла была близкой подругой Марье и, скорее всего, единственной настоящей подругой. Марье думала, что остальные люди в высшем обществе презирают ее, при этом улыбаясь в лицо, всем было известно, что сделала ее мама до рождения Марье.

Мама Марье умерла после рождения дочери. По словам няни Марье, на следующий день после родов прислуга пришла к ней в спальню, принеся завтрак, но женщина бездвижно лежала на кровати с открытыми застывшими глазами.

Марье не было известно, что точно сделала ее мать, что запятнало ее честь и честь ее отца. Все, что было девушке известно, это то, что у Луизы, скорее всего, был с кем-то тайный роман, но ее родителям не понравился выбор дочери, и они выдали ее замуж за Феликса Мариуса Ле Мойн, отца Марье. За кого Луиза хотела выйти замуж и почему ее родители были против ее избранника, Марье никто не рассказывал, даже когда девушка просила. Но Марье не теряла надежду однажды узнать побольше о своей матери. Пока все, что она могла делать, это навещать ее могилу. В дверь неожиданно постучали, после чего она отворилась и Феликс Мариус Ле Мойн, высокий худощавый мужчина с длинным носом и седыми волосами, вошел в комнату.

– Доброе утро, отец, – поздоровалась Марье, не вставая с места.

– Доброе утро, Марье, – голос Феликса Мариуса Ле Мойн был сухим и хриплым. – Если у тебя есть на сегодня какие-нибудь планы, то тебе нужно их отменить. Это не просьба, а приказ.

– Отменить все мои планы? – переспросила Марье, удивленно подняв брови. – Могу ли я поинтересоваться, почему я должна это сделать?

– Я к нам на обед пригласил Франка Жозе де Дондрон вместе с его сыном, Флорентом Пардайян де Дондрон, и я хочу чтобы ты присоединилась к нам.

Марье потребовалось все силы и выдержка, чтобы не закатить глаза на слова отца. Это было уже не первый раз, когда он просил ее присоединиться к их компании. Ее отец был хорошим другом Феликсу Мариусу Ле Мойн, но Марье не понимала этого навязчивого желания сводить ее с семьей своего друга. Все дело было в том, что сама Марье и ее отец скорее были больше похожи на незнакомых и чужих друг другу людей, нежели на семью.

Да, да, вы правильно прочитали.

Марье совсем не была близка с ее отцом и плохо его знала. С самого раннего детства дочери Феликс Мариус Ле Мойн почти не появлялся дома и не уделял ей внимания, как будто Марье не существовала. Можно сказать, что Марье выросла на руках своих дедушек и бабушек, особенно по маминой линии, которые занимались ее воспитанием и заботились о ней, пока не пришло время нанять гувернантку, которая продолжила воспитывать Марье и заниматься ее образованием.

Ей было около семи с половиной лет, когда Феликс Мариус Ле Мойн нанял Энни Клод Рошетт Бошэм, которая была родом из Испании, но выросла в Париже, и ей пришлось потрудиться над тем, чтобы найти общий язык с Марье. Причина была в том, что до нее была нанята Элиза Лу Геген Шоффард, уволенная полтора года спустя, после того как мать Феликса, Эбби Боул Ле Мойн, повторно докладывала ему о том, как отвратительно Элиза обращалась с Марье.

Элиза Лу Геген Шоффард не стеснялась кричать на нее и поднимать руку по каждому мелкому поводу, начиная с того, что Марье не так держала осанку и ходила не так, как принято даме из благородного общества, заканчивая неправильными ответами Марье на ее вопросы. Бывали дни, когда Элиза Лу Геген Шоффард запрещала Марье есть и держала ее только на воде, что привело девушку к расстройству пищеварения, и это до сих пор ее беспокоило, несмотря на то что прошло уже немало времени. Феликс Мариус Ле Мойн долго не мог поверить в слова его матери, отмахиваясь и говоря, что она все это выдумывает, несмотря на то, что он видел синяки на хрупком теле его дочери. Его глаза открылись, когда однажды он вернулся домой пораньше и услышал крик Марье, доносящийся из гостиной. Подумав, что кто-то пробрался в дом, пытаясь что-то украсть, Феликс вихрем ворвался в комнату и застыл в шоке, увидев, как Марье, плача и обнимая себя за коленки, сидит на полу, а рядом с ней, застыв с поднятой рукой, стояла Элиза. Вокруг на полу валялось разбитое стекло и клочки бумаги.

В этот же день Феликс Мариус Ле Мойн уволил Элизу, не заплатив ей за последний проведенный в доме месяц и оставив без рекомендательного письма. После случившегося Марье какое-то время провела с бабушкой Эбби Боул Ле Мойн, которая приложила все усилия, чтобы эмоционально поддержать ребенка и помочь все забыть. Но душевные раны, нанесенные жестокой гувернанткой, продолжали оставаться открытыми на протяжении несколько лет.

Энни приложила много усилий, чтобы показать Марье, что ей нечего бояться и она не причинит ей вреда и боли, и спустя несколько месяцев Марье смогла полностью довериться новой гувернантке, которая заняла место матери в жизни девочки. Случай с гувернанткой скорее всего был единственным, когда Феликс Мариус Ле Мойн выполнил свой отцовский долг. После он даже не старался уделять больше времени Марье, и все быстро вернулось на круги своя. Конечно, Марье много раз предпринимала попытки общения с отцом с намерением сблизиться с ним, но они не увенчались успехом, и в скором времени девушка сдалась, чувствуя, что она разговаривает не с человеком, а со стенкой. Феликс Мариус Ле Мойн был вначале против помолвки своей дочери с Франсуа Дорн дэ Сент-Джули, но, немного подумав, дал паре свои благословения, при этом сказав потом Марье, что она могла бы составить партию и получше.

– Отец, прошу прощения, но я считаю, что будет лучше, если я не буду присутствовать на обеде. Я себя неважно чувствую, к тому же, – начала объяснять Марье, – я нахожусь не в лучших отношениях с Флорентом Пардайян де Дондрон, и мой жених, Франсуа Дорн дэ Сент-Джули, настаивает на том, чтобы я избегала общества Флорента, неважно, в компании людей или наедине.

– Я сказал, что это приказ! – разозлился отец. – Как моя дочь, ты не можешь ослушаться моих приказов, ты должна молча повиноваться.

– Но отец! – воскликнула Марье – Вы же сами прекрасно знаете, как ко мне относится Флорент Пардайян де Дондрон. Он совершенно не соблюдает приличий.

– Он нормально к тебе относится, не выдумывай, – закатил глаза Феликс Мариус Ле Мойн, направляясь к двери. – Если тебе дорога твоя честь и ты не хочешь, чтобы я силой усадил тебя за стол, то тебе лучше прийти, – с последними словами он открыл дверь и, выйдя в коридор, захлопнул ее за собой.

– Госпожа, может быть, не все так и плохо, – подала голос служанка, неуверенно обращаясь к Марье. – У меня, конечно, нет права вмешиваться в ваши дела, но я считаю, что если соблюдать спокойствие и не делать резких движений, то все может пройти благополучно. К тому же вы отдали свою руку и сердце Франсуа Дорн дэ Сент-Джули, и я не думаю, что Флорент Пардайян де Дондрон посмеет что-либо предпринять.

– В том-то и дело, что он уже пересек все возможные границы приличия, Сюзанна, – Марье тяжело вздохнула. – Флорент знает, что я отдала только свою руку, а мое сердце, возможно, свободно. Он предпринимает все новые и новые попытки завладеть им, неважно, я хочу этого или нет.

– Разве вы не любите Франсуа? – удивилась Сюзанна, одной рукой удерживая длинные заплетенные волосы на голове Марье, а другой потянувшись к коробочке с заколками, стоявшей рядом на столе.

– Я не могу тебе на это ответить, Сюзанна, ради своей собственной безопасности и ради безопасности Франсуа. Но одно я могу сказать точно, что я давно отдала свое сердце человеку, для которого готова на все, – улыбка появилась на губах Марье, а на щеках выступил легкий румянец. – Этот человек не знает, что он владеет моим сердцем, и не знает, что при каждой нашей встрече оно готово выпрыгнуть из груди, а желание ощущать его руки на мне прожигает меня. Он не знает, что меня все еще преследуют воспоминания и что я все еще пытаюсь собрать себя по частям, – девушка снова вздохнула. – Ах, какой же я бред несу.

– Нет, нет, что вы, госпожа! – воскликнула служанка, заканчивая работать над прической Марье. – Я уверена, что вы правильно поступили, приняв предложение Франсуа Дорн дэ Сент-Джули. Я не думаю, что можно найти мужчину лучше и достойнее его, – Сюзанна протянула зеркало девушке. – Вы хорошо друг другу подходите.

– Спасибо, – улыбнулась Марье, одобряя работу служанки. – Я надеюсь, что ты права, Сюзанна, – на последнем предложении голос девушки дрогнул и улыбка пропала с ее лица. Поблагодарив, она приказала оставить ее одну, и как только все удалились, подошла к письменному столику, стоявшему около окна с видом на город. Выдвинув один из ящиков, Марье достала маленькую шкатулку и, открыв ее, вынула серебряную подвеску с цепочкой со светло-голубым камешком. Позади подвески на металле были две буквы: P.M.

Марье не смогла сдержать улыбки, после чего она надела цепочку себе на шею и, взяв зеркало в руки, посмотрела, как она выглядит. Светло-голубой камушек подчеркивал голубые глаза девушки и подходил под ее нежно-голубое платье с длинными белыми рукавами.

– Я думала, что мои чувства к тебе растворятся, но, оглянувшись назад, я поняла, что произошедшее между нами было всего лишь недоразумением, – тихо сказала девушка, дотронувшись до подвески. – Я не подумала о твоих словах и просто пропустила их мимо ушей. Каждое слово, которое ты сказал мне. Я отвернулась, делая тебе больно, и сделала вид, что ничего не случилось. Мне тяжело попросить прощение и сказать тебе правду...

xvi (2/2)

19 июля 1669

Франсуа испытывал симпатию к Марье, и он не скрывал этого. Марье находила его поведение забавным. Несмотря на то, что Франсуа был еще мальчишкой, он, смешно подражая взрослым, пытался ухаживать за ней, заботился о ней, как мог, и дарил простые подарки, такие как цветы. Но в этой заботе были свои минусы. Несмотря на юный возраст, о Марье и Франсуа начали ходить слухи, что между ними расцветал роман. И это Марье не нравилось. Она поделилась своими тревогами с Франсуа, и он ответил, что постарается меньше проявлять свою симпатию, но ничего не может обещать. И он оказался прав.

Марье тяжело вздохнула и, не желая находиться больше в зале и уж тем более дожидаться возвращения Франсуа, поторопилась к одному из открытых балконов. Тёплый ветерок овеял кожу Марье, и девушка вдохнула свежий воздух, наполняя им лёгкие. Улыбка появилась на ее лице, а сердце наполнилось удовлетворением и облегчением. Поставив на перила локти, она подперла подбородок, смотря на закат с необыкновенными сказочными красками неба, захватывающими дух.

Легкий порыв ветра играл лепестками цветов и листьями в воздухе, то кружа их, то опуская, то поднимая высоко в воздух.

На просторном балконе, помимо нее, находилось еще несколько человек, в основном, взрослые, увлечённо обсуждающие политику. Марье снова вздохнула, задаваясь вопросом, как долго ей осталось провести времени в этом зале. Она никогда не была близка со своим отцом, поэтому не понимала, почему он возил ее с собой на балы, званые ужины и обеды, особенно когда он просто оставлял ее где – то одну.

– Как же было бы хорошо сбежать куда-нибудь, – негромко вслух сказала Марье, слабо улыбнувшись. – Сбежать далеко-далеко и жить в мире и покое, подальше от благородного общества, стать простой девчонкой. Жить где-то вдали от богатства и найти человека, который полюбит меня просто за то, какая я есть, а не из-за моего статуса и денег. – Развернувшись, Марье скрестила руки на груди, оперлась о перила, наблюдала за людьми в зале.

Все жили в своём большом или маленьком мирке, скованные правилами благородного высшего общества. Кто-то женится и выходил замуж не по любви, а кому-то везло и им удавалось избежать подобной участи. Статус, всем был важен статус. Статус был важнее и выше всего, даже важнее счастья и любви. Именно это, возможно, и убило мать Марье.

Марье была уверена, что ее мать вышла замуж не по любви и что она никогда не любила ее отца.

Неважно, были ли подозрения Марье правдивыми или нет, сама она не хотела пойти по стопам ее родителей. Она мечтала о счастливой семье, хотела выйти замуж за человека, которого полюбит. Взаимная любовь. Чтобы ее муж любил ее не из-за статуса и денег. Шансы на это очень маленькие, но Марье была готова ждать хоть до самой смерти.

Марье настолько была погружена в мысли, что очнулась только тогда, когда взглядом встретилась с карими глазами мальчика, смотрящего на нее. Марье сразу поняла, что никогда раньше не видела его, и любопытство охватило ее. Мальчик вышел на балкон, не отрывая глаз от Марье, отчего любому другому человеку стало бы некомфортно. Но почему-то не Марье.

Прямые чёрные волосы обрамляли его милое слегка пухлое лицо, на котором выделялись карие миндалевидные глаза. Голубой костюм мальчика подчеркивал его бледную чистую кожу.

“А он милый, – подумала Марье. – Но я не могу понять, почему ты так на меня смотришь? Любой другой человек на твоём месте давно бы отвёл глаза в сторону.”

Ветерок играл с волосами Марье, а сама она, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, как мальчик подошёл к ней. Переведя взгляд на ее прическу, мальчик протянул к ней руку.

– Я прошу прощения, мадемуазель. Но вот это, – мальчик отвёл руку от Марье и показал ей большой листок дерева на своей ладони, – было у вас в волосах и очень резало мне глаза. Поэтому, – он отступил назад, – я не удержался и убрал его. Я прошу прощения, если вдруг доставил вам неудобства.

“Столько хлопот из-за какого-то листика”, – Марье усмехнулась своим мыслям.

– У вас хорошее зрение, месье, – Марье забрала листок из его рук, слегка дотронувшись до пальцев мальчика. – Хорошо, вы меня удивили, если это было вашей целью, но, прошу прощения, я не заинтересована.

– Я прошу прощения, – мальчик удивленно поднял правую бровь. – Мадемуазель, у меня и в мыслях не было флиртовать с вами. Все, что я собирался сделать, это убрать лист из ваших прекрасных волос. Я прошу прощения, если принёс вам неудобства, – с этими словами мальчик развернулся, собираясь уйти, но Марье его остановила.

– Судя по всему, ты не знаешь, кто я, поэтому ты не заинтересован, – Марье улыбнулась. Первый раз за всю ее жизнь она встретила человека, который не знает ни ее семью, ни ее статус – ничего. Продолжая радостно улыбаться, она обошла мальчика и, встав перед ним, протянула ему руку: – Я Марье Луиза лэ Мойн. Мне очень приятно с вами познакомиться, и я надеюсь, что мы подружимся. И да, – она быстро отбросила официальный тон, – если тебя это устроит, то, пожалуйста, давай обращаться друг к другу на “ты”.

Марье понимала, что это не совсем прилично знакомиться первой, но ей были безразличны правила этикета. Особенно сейчас, когда она встретила человека, совершенно не знающего о ней ничего.

– Пьер Бенедикт дэ Сент-Джули, – голос Пьера был мягким и приятных на слух. – Приятно познакомиться с тобой, Марье, – он взял протянутую ему руку и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони Марье.

Мягкий румянец выступил ее на щеках, когда тёплые губы Пьера коснулись ее кожи. Его поцелуй словно на мгновение парализовал Марье, и она просто наблюдала за тем, как Пьер бережно отпустил ее руку и выпрямился. Его карие глаза встретились с голубыми глазами Марье и, в этот момент девочке показалось, что время остановилось.

– Дэ Сент-Джули? – переспросила наконец-то Марье, подняв брови. – Так получается, ты брат Франсуа Лоран дэ Сент-Джули? Почему я тебя раньше никогда не видела?

“Или видела. Почему мне кажется, словно я тебя где-то видела?”

– Я его двоюродный брат, – поправил Пьер, убирая руки за спину. – Я впервые приехал во Францию вместе со своими родителями несколько лет назад и не люблю посещать балы.

– Ах, в таком случае я понимаю, – соврала Марье, так как ей начинало казаться, что она точно где-то видела Пьера. – Что же, как тебе Франция? Наверняка она отличается от колоний, – не спеша и плавно Марье обошла Пьера и снова встала возле перил.

– Я бы так не сказал, – Пьер встал рядом, соблюдая расстояние между ними. – Все то же самое. По крайней мере, мне так кажется.

– Кажется? – хихикнула Марье. – Я боюсь, что я тебя не понимаю.

– Я боюсь, что я сам себя не понимаю.

– В смысле? – Марье повернулась к Пьеру, удивленно смотря на него.

– Я не понимаю, каким образом мне удалось встретить такую красавицу, как ты.

Его слова застали Марье врасплох, и она уставилась на Пьера с разинутым ртом, сама того не заметив. Очнулась она только тогда, когда Пьер аккуратно и с нежностью дотронулся до подбородка Марье, закрывая ей рот.

– Закрой рот, не то муха залетит, – сказал он, усмехнувшись.

“Тебе точно примерно столько же лет, сколько и мне? Как и почему ты ведёшь себя таким образом?” – мысленно закричала Марье, и снова румянец появился на ее щеках. Она прочистила горло, собираясь что-то сказать, когда голос Франсуа, звавший ее по имени, прервал ее.

– Марье! – воскликнул он, выходя на балкон. – Я тебя повсюду искал, – улыбка с лица Франсуа исчезла, когда он увидел Марье с Пьером. Слегка помрачнев, Франсуа торопливо подошёл к ним и встал на стороне Марье. – Я не ожидал увидеть тебя здесь, дорогой кузен, – выдавил из себя улыбку мальчик. – И я вижу, что ты успел познакомиться, пожалуй, с самой красивой девушкой в этом зале, с Марье Луизой лэ Мойн.

– Ой, прекрати, пожалуйста, – Марье закатила глаза и перешла на сторону Пьера. – Сколько раз я говорила тебе не разговаривать так со мной? Люди принимают нас за влюбленных и меня это раздражает. Особенно если вспомнить, что мы еще дети.

– Разве возраст важен, чтобы быть влюблённым? – Франсуа поднял брови – Я что-то ничего такого не слышал.

Снова закатив глаза и выругавшись себе под нос, Марье, подобрав подол платья, торопливо вышла с балкона обратно в зал.

«Я не могу в это поверить. Я не могу поверить в то, что я подумала, что Пьер не такой, как другие», – ругала себя в голове Марье, уходя как можно дальше от балкона, на другую часть бального зала. «Сначала он притворяется, что я ему не интересна, а потом вдруг начинает флиртовать. Боже! – Марье начала ломать себе ручки. – Почему так? Почему со мной всегда это происходит? Как же я ненавижу все!»

– Марье? – знакомый мужской голос заставил ее вздрогнуть и остановиться.

Марье медленно повернулась лицом к отцу, который с большим неудовольствием в глазах смотрел на неё.

– Сколько раз я говорил тебе о том, чтобы ты не покидала меня, когда мы находимся на балах? – Феликс Мариус лэ Мойн пронзал дочь взглядом, от чего она съёжилась. – Ты когда-нибудь это поймешь? А вдруг ты мне понадобишься?

«Начнём с того, что это ты меня оставляешь и уходишь куда-то, – подумала Марье, прикусив нижнюю губу. – И я нужна лишь тогда, когда ты хочешь похвастаться мной перед кем-то.»

– Я прошу прощения, отец, – Марье опустила голову, не смея смотреть ему в глаза. – Я не хотела вас разочаровать.

– Мне тяжело верить тебе на слова, и любая ошибка не должна оставаться без наказания, – Феликс Мариус лэ Мойн развернулся к дочери спиной, направляясь к выходу из зала. – Как только мы приедем домой, я хочу, чтобы ты перечитала молитвы на ночь. И ты не пойдёшь спать, пока ты этого не сделаешь.

- Как пожелаете, отец, – Марье неохотно поторопилась вслед за ним.

Не отставая от отца, Марье на какой-то на момент остановилась на пороге и, оглянувшись через плечо, окинула зал взглядом, прежде чем выйти в коридор.

❧

Закричав, Изабелла проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Ее сердце быстро билось, пока она пыталась осознать, что приснившийся ей сон не был реальностью и что она была в безопасности. По совету врача Изабелла прилегла немного поспать, после того как удалился детектив. Она не знала, сколько времени она проспала, но ей снова приснился кошмар с ее сестрой Маргаритой. Сценарии в кошмарах постоянно менялись, но концовка всегда оставалась одной и той же – Маргарита была мертва.

В этот раз Изабелле приснилось, как что-то непонятное или кто – то, не человек и не животное, пробралось в дом ее сестры и убило всех находящихся там, пока они спали. А затем наутро Изабелла приехала к сестре, чтобы что-то у нее забрать. Поднявшись на второй этаж дома, девушка увидела сломанную и перевернутую мебель в коридоре по направлению к спальням, словно в дом прокрались грабители. Не понимая, что происходит и чувствуя, как страх окутывает ее, Изабелла пошла по окровавленному коридору, зовя сначала Маргариту, ее мужа и детей, прежде чем позвать слуг, но ей никто не ответил.

Подойдя к полуоткрытой детской, Изабелла вошла в комнату, где ее глазам предстало ужасное зрелище. Вся комната была залита кровью, а окно широко распахнуто. Рядом со входом в детскую, лицом вниз, лежал Леонардо Сер ди Минно, а рядом с ним валялось его ружье. Его одежда была в крови. Вскрикнув, Изабелла отскочила в сторону ближе к детским кроватям, в которых она увидела мертвые тела своих племянниц, а на диване, ближе к окну, лежало мертвое тело Маргариты.

Повторяя слово "нет", девушка продолжала оглядываться по сторонам, прежде чем она подошла к телу сестры и, убрав с ее лица волосы, в ужасе закричала и отскочила назад. Глаза Маргариты были широко раскрыты, в них застыл ужас, а ее лицо было высохшее, костлявое и бледное. Пятясь назад, Изабелла наступила себе на юбку и упала на пол, сильно ударившись локтями об пол. Затравленно озираясь по сторонам, девушка быстро поднялась на ноги и, подобрав юбки, поспешила к двери, когда кто-то неожиданно схватил ее из-за спины, заставив закричать от ужаса. Следующее, что Изабелла помнила, – это яркий красный свет перед ее глазами, прежде чем она с криком проснулась.

– Как же ты мне надоела.

Изабелла повернула голову в сторону голоса. Около окна стояла Маделейн, рассматривая браслет на своей руке.

– Сначала тебе снились кошмары, когда пропала Маргарита, – Маделейн недовольно посмотрела на сестру. – Потом ты увязалась за мной во дворец, и твои кошмары не давали мне нормально спать. Только я думала что кошмары оставили тебя в покое – они снова начались.

– Прости, – только и смогла сказать Изабелла, вставая с постели и поправляя на себе одежду.

– И это все? – Маделейн удивленно подняла брови, не веря своим ушам. – Всего лишь прости?

– Я не знаю, что еще я должна сказать, кроме как прости, – не глядя на сестру, сказала Изабелла.

– Эй, ты! Смотри на меня, когда со мной разговариваешь! – воскликнула Маделейн, быстро подходя к Изабелле. – Что за неуважение к старшей сестре?

– Прости, – Изабелла начала пятиться назад, чувствуя, как страх окутывает ее.

– Прости, прости, прости! Это все, что ты знаешь? – Маделейн больно толкнула Изабеллу в плечо. – Первое, что тебе всегда приходит на ум, это "прости"? Ты всегда извиняешься, даже когда не знаешь, за что. Ты вообще представляешь, сколько боли ты причиняешь моей матери? Ты нежеланный ребенок, который не должен был родиться! Почему ты не родилась мертвой?! – с последними словами Маделейн подняла руку и дала сестре пощечину, прежде чем развернуться и отправиться к камину.

Изабелла схватилась за горящую от боли щеку, прикусив губу и чувствуя, как слезы начинают выступать у нее на глазах.

– Если бы не ты, то Маргарита была бы сейчас жива! – продолжила возмущаться Маделейн, резко развернувшись лицом к Изабелле. – Я говорила ей, чтобы она к тебе не привязывалась, но она меня ослушалась и выбрала тебя, зная, что это причинит боль нашей матери.

– Маделейн, я не виновата в смерти нашей сестры. О чем ты говоришь? Я не причиняю никому никакого вреда и всегда сижу тише воды, ниже травы.

– Это ты так считаешь. Лучше бы, чтобы вместо Маргариты была бы убита ты, и тогда страдания моей матери закончились бы, – Маделейн начала немного успокаиваться и больше не кричала, но продолжала сердиться. – С меня довольно. Твое присутствие меня раздражает, и я не хочу тебя видеть. Так же, как ты напоминаешь моей матери о самом позорном дне в ее жизни, ты напоминаешь мне о том, какое позор ты для моей семье.

Изабелла не понимала, о чем говорила ее сестра и что она такого сделала, чтобы Маделейн так сильно возненавидела ее. Сколько лет помнила себя Изабелла, столько же лет ее мама, Шарлотта Луи де Мейер, ненавидела ее, называя девушку позором своей жизни, не называя точную причину. Со временем Маделейн присоединилась к матери, и Изабелле стало доставаться вдвое больше, чем раньше. Отец сестер, Адольф Джин де Мейер, не знал о происходящем, Изабелле и ее сестрам запретили говорить ему об этом под угрозой ужасного наказания. Шарлотта всегда повторяла одни и те же слова, когда сердилась на Изабеллу, называя ее своим позором, спрашивая, почему она не убила Изабеллу, когда та родилась, или почему не отдала Изабеллу в женский монастырь, где бы она провела всю свою жизнь, и много других ужасных вещей, которые не стоит повторять.

– Пока ты спала, я отправила письмо родителям в Париж, – Маделейн скрестила руки на груди. – После обеда ты отправишься домой, и это не обсуждается.

– Что я такого сделала, что ты и мама меня ненавидите?! – не выдержав, воскликнула Изабелла, расплакавшись. – Почему вы так ко мне плохо относитесь? Стоит мне сделать неверный шаг, как вы ругаете меня. Любым моим поступком, самым правильным, вы все равно недовольны. Что я вам сделала?

– Что ты сделала? Ты действительно хочешь об этом знать? А что если это горькая правда, услышав которую, ты будешь сожалеть, что не держала свой гадкий язык за зубами?

– Маделейн... – выдохнула Изабелла имя сестры, не зная что ответить.

– Изабелла Мойн де Мезьер. Или, может быть, Изабелла Ровере Боргезе.

– Ч-что?

Ровере Боргезе. Насколько Изабелле было известно, человека с подобной фамилией в окружении ее семьи не было. Но Изабеллу больше сейчас всего волновало, почему Маделейн так назвала ее.

– Изабелла Ровере Боргезе, – повторила Маделейн, покачав головой и снова направившись к сестре, взяв со стола веер в руки. – Также всем известна как Изабелла Мойн де Мезьер, которая ни капельки не похожа ни на кого из своей семьи, – подойдя к девушке, Маделейн резко схватила ее за руки, насильно повела на другую часть комнаты и усадила за туалетный столик. – Ни на сестер, ни на мать, ни на отца. Даже ни на кого из дедушек и бабушек со стороны отца или матери, – Маделейн повернула голову сестры к зеркалу, стоящему на столике. – Ты когда-нибудь задумывалась над этим?

Изабелла отрицательно покачала головой, с трудом сдерживая новый поток слез.

– Нет? А я – да. И я знаю, почему. Маргарита тоже знала, но ей стало жалко тебя. Бедная Маргарита, у которой всегда было мягкое сердце, – Маделейн отпустила голову сестры и взяла ее за плечи, оставаясь стоять за спиной и смотря на отражение Изабеллы. – Адольф Джин де Мезьер не твой отец.

Слова сестры эхом отдались в ушах Изабеллы, ее глаза округлились, из них полились слезы.

– Ты нежеланный ребенок, – Маделейн до боли сжала хрупкие плечи Изабеллы. – Нет, ты не результат романа или случайности, – Маделейн наклонилась и прошептала следующее слова сестре на ухо: – Ты дитя сексуального насилия.

❧

– Как продвигается ваше дело? – спросил Феликс своего друга за обедом.

– Вполне нормально, но я считаю, что оно может продвигаться лучше, чем сейчас, – ответил высокий слегка полноватый мужчина, сидящий напротив Феликса за столом и разрезавший большой кусок мяса на своей тарелке.

– Разве вы не работаете во дворце с финансами?

– Да, но я собираюсь покинуть свой пост, как только хорошенько раскручу свое дело, – мужчина тяжело вздохнул. – Я уже слишком стар. Было бы хорошо, если бы мой сын, – Франк кивнул на Флорента, сидящего рядом с ним по правую руку, – занял бы мое место, но, к сожалению, этого не случится. Его сердце принадлежит океану.

– Море – это тоже очень хорошо, по крайней мере, я так считаю, – пожал плечами Феликс. – Да, оно опасное, но это лучше, чем сидеть дома и ничем не заниматься. И, насколько мне известно, – мужчина посмотрел на Флорента, – ваш сын сейчас известен как один из самых удачливых мореплавателей за последние несколько лет.

– С этим я не могу поспорить.

– Флорент, расскажи мне, пожалуйста, как прошло ваше недавнее мореплавание?

– Феликс Мариус лэ Мойн, оно прошло замечательно, – мужчина, чьи кудрявые черные волосы были убраны в низкий хвост, открывая его квадратное лицо с густыми бровями и большими светло-карими глазами, неохотно перевел свой взгляд с Марье, сидящей напротив него, на ее отца. – И я смело могу назвать его одним из самых удачливых.

– Разве? – Феликс удивленно поднял брови – Ох. Не мог бы ты, раскрыть подробности?

– Полтора года назад я вместе со своей командой на корабле «Reine Maria» отправился в Азию. По дороге нас чуть ли не потопили пираты, и после долгой битвы мы на какое-то время были вынуждены остаться на необитаемом острове для починки корабля и пополнения запасов провизии и пресной воды, – начал рассказывать Флорент, подзывая жестом лакея и подставляя свой пустой бокал для вина. – После двух или трех недель мы наконец-то смогли продолжить наш путь и спокойно прибыть в Азию, где добыли много необычных драгоценностей для его Величества Людовика XIV.

– Я уверен, что его Величество был очень доволен, когда вы доставили ему драгоценности.

– Его величество Людовик XIV еще не знает о том, что я вернулся во Францию, – Флорент тяжело вздохнул, покачав головой. – Я собирался это сделать на маскараде, но из-за произошедшего убийства и суеты все пришлось отложить, что на самом деле к лучшему.

– С чего бы? – поинтересовался Феликс – Если, конечно, тебя не затрудняет поделиться причинами.

– Поделиться всем полностью я не смогу, – отрицательно покачал головой Флорент. – Одно я могу сказать точно, что Его Величество задали мне задачу, которую я не мог выполнить. Когда я доставлю ему об этом вести, Его Величество не будет рад. Тем не менее, – он быстро перевел тему разговора, – Феликс Мариус лэ Мой, могу ли я воспользоваться вашей библиотекой?

– Могу ли я спросить, какие именно книги тебе нужны? – Феликс нахмурился. – Может оказаться, что ты не найдешь нужного в моей библиотеке.

– Пока я находился в Азии, я столкнулся с необычным драгоценным камнем, владелец которого долго отказывался его продать,– объяснил Флорент. – В итоге я все-таки силой отобрал этот камень у него и собираюсь изучить его. Насколько мне известно, Феликс Мариус лэ Мой, вы собираете книги о драгоценностях и камнях и мне будет очень приятно, если вы разрешите мне воспользоваться вашей библиотекой.

– Я буду только рад помочь тебе, особенно если ты дашь мне взглянуть на этот таинственный камень, о котором говоришь.

– Феликс Мариус лэ Мой, к сожалению, камень сейчас находится в одном из банков Парижа, так как я не рискую оставлять его без присмотра.

– Очень жаль, – покачал головой Феликс, явно расстраиваясь. – Ну, что же. В другой раз, значит. Тогда как насчет того, чтобы моя дочь Марье провела вас в библиотеку? Если вы, конечно, закончили с едой.

Марье округлила глаза и быстро посмотрела на отца, стараясь дать ему понять, чтобы он не отправлял ее с Флорентом. За все время обеда она постоянно ощущала его плотоядный тяжелый взгляд на себе, что было не самым приятным. Марье боялась оставаться наедине с Флорентом, и, как уже было упомянуто раньше, старалась избегать его компании. Марье было обидно и неприятно, что отец не понимал ее и заставлял общаться с не очень приятным человеком против ее воли. Тем временем Феликс Мариус лэ Мой игнорировал недовольный взгляд своей дочери, продолжая разговаривать с Флорентом.

– Как только у тебя появится возможность, то, пожалуйста, принеси камень, – говорил, вернее умолял Феликс. – Мне очень интересно посмотреть на твою находку.

– Это будет для меня большой честью, Феликс Мариус лэ Мой, – улыбнулся Флорент, вставая из-за стола и переводя взгляд на Марье: – Мадмуазель?

– Флорент, – строго обратился Франк Жозе де Дондрон к сыну, – прошу тебя не забывать о том, что Марье Луиза Ле Мойн обручена с Франсуа Лоран дэ Сент-Джули. Тебе хорошо известно о том, что семья дэ Сент-Джули считается весьма почитаемой, уважаемой и сильной семьей в благородном обществе, поэтому я прошу тебя не делать ничего такого, что могло бы оскорбить или принести неудобства Марье. Сделав это, ты нанесешь оскорбление дэ Сент-Джули, что может очень плохо закончиться. Становиться врагами одной из самых сильных семей высшего общества – это последнее, чего я хочу.

– Отец, прошу вас, не волнуйтесь. Я прослежу за своими поступками и словами, чтобы не нанести оскорбления Марье Луизе Ле Мойн, ее отцу Феликсу Мариуу лэ Мой и, конечно же, ее жениху и будущему мужу, Франсуа Лоран дэ Сент-Джули.

– Я на тебя полагаюсь и надеюсь, что ты сдержишь свое слово, – отводя глаза от сына, сказал мужчина.

– Мой дорогой друг, позвольте мне поинтересоваться, почему вы таким образом давите на своего сына? – в разговор вмешался удивленный Феликс. – Насколько мне известно из того, что я сам видел, Флорент Пардаян де Дондрон является хорошо воспитанным молодым человеком и джентльменом. Если бы моя дочь не была бы помолвлена с Франсуа Лоран дэ Сент-Джули, то я был бы только рад выдать ее замуж за вашего сына и был бы очень рад такому зятю, как он.

– Отец, – раздраженно сказала девушка, своим тоном пытаясь дать ему понять, что ей очень сильно не нравились его слова.

– Проводи Флорента в библиотеку, Марье, – продолжая игнорировать дочь, в приказном тоне сказал Феликс Мариус лэ Мой, прежде чем возвратиться к разговору с Франком.

Понимая, что выбора у нее не было с самого начала, Марье, взглянув на Флорента, развернулась и поспешно направилась к двери, чувствуя пристальный взгляд молодого человека на себе.

Выйдя в коридор и продолжая торопливо идти, девушка отправилась в сторону лестницы, не оборачиваясь назад. Тем временем Флорент, стараясь не отставать от Марье ни на шаг, рассматривал ее со спины, находя фигуру девушки привлекательной, особенно ее белую грациозную шею – открытую, благодаря тому, что волосы Марье были собраны в высокую прическу. Они поднялись на этаж выше, молодой человек заметил открытую дверь в гостевую спальню, и, когда они проходили мимо нее, схватив девушку за руку, потянул ее за собой, закрывая за ними дверь.

– Что вы делаете?! – воскликнула Марье, скрестив руки на груди и вопросительно смотря на Флорента, стараясь сохранять спокойствие и не паниковать.

– Я же говорил, что привез тебе подарок из Азии, – Флорент начал медленно подходить к девушке, доставая из кармана своей верхней одежды ожерелье с большим драгоценным камнем. – То, что я говорил про камень твоему отцу – было полным вздором. Я всего лишь пытался получить хоть немного времени с тобой наедине, – подойдя к Марье, Флорент протянул ей подарок, ожидая благодарности.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – холодно отчеканила Марье, – я, конечно, благодарна вам за такой подарок, но не могу принять его, – девушка мягко отклонила руку с ожерельем от себя. – Как вам известно, я выхожу замуж, и моему жениху, Франсуа Лорану де Сент-Джули, не понравится, что вы или какой-то другой мужчина продолжаете преследовать меня и осыпать меня подарками. И раз уж вы сказали, что все, что вы говорили ранее про камень, было неправдой, то в таком случае я покину вас, так как не собираюсь тратить на вас свое драгоценное время и мне противно находиться в вашем обществе, – с последними словами Марье собиралась обойти мужчину и направиться к двери, но тот встал у нее на пути и сделал шаг к девушке, заставив ее попятиться назад.

– Флорент Пардаян де Дондрон, я прошу вас остановиться и дать мне пройти, – девушка продолжала пятиться назад, чувствуя, как паника начинает охватывать ее.

Флорент с застывшим лицом и глазами, полными огня одержимости и страсти, смотрел на Марье, игнорируя ее слова и продолжая приближаться к ней, пока Марье спиной не почувствовала холодную стену.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – повторила девушка. – Вы переходите все границы.

– И что в этом плохого? – подойдя к девушке, мужчина оперся руками об стенку с двух сторон от головы Марье и наклонился к ней. – Моя дорогая, тебе известно о моих чувствах к теб, и я не понимаю, почему ты ожидаешь, что они вдруг исчезнут. Сколько бы времени я ни проводил в океане и в других странах, я не мог позабыть тебя, и мое сердце болело, призывая тебя. Что ты скажешь на это?

– Флорент Пардаян де Дондрон, я повторяю, что вы перешли все границы! – Марье оттолкнула от себя мужчину, чувствуя отвращение. – Если бы вы не были сыном лучшего друга моего отца, то я бы немедленно приказала бы выкинуть вас из моего дома! – Марье попыталась снова обойти Флорента и направиться к двери, но он снова остановил ее.

– Признайся, моя дорогая, – Флорент схватил девушку за плечи и прижал ее к стене, – тебе нравится меня дразнить. Это видно по твоему лицу.

– Отпустите меня сейчас же, иначе я закричу! – начала угрожать Марье, стараясь освободиться из рук мужчины. – Вы причиняете мне боль!

– Почему ты такая закрытая? – Флорент проигнорировал ее слова. – Ты заставляешь мое сердце биться со скоростью, с которой никто другой не заставлял. Ты моя богиня и мой идеал. Неужели ты этого не понимаешь? Даже если ты закричишь или попытаешься убежать, я все равно найду, как закрыть тебе рот и вернуть тебя обратно ко мне.

– Кто-нибудь, помогите! – закричала Марье. – Слуги...

Мужчина не дал девушке закончить предложение и накрыл ее губы своими, глубоко и грубо поцеловав, прижимая Марье к себе, пока та продолжала вырываться у него из рук. Не зная, что делать, и чувствуя ужасное отвращение к Флоренту, Марье била мужчину по груди и плечам, прежде чем сильно укусить его за нижнем губу, и как только Флорент от неожиданности ослабил хватку, девушка дала ему сильную пощечину и оттолкнула от себя, вытирая губы.

– Что вы себе позволяете?! – воскликнула Марье. – Разве вы не понимаете, что то, что вы делаете, неправильно? И сколько раз я должна вам повторять, что я никогда не буду вашей.

– Прекрати нести ерунду, дорогая, – усмехнулся Флорент, игнорируя горящую от удара щеку. – Если тебя волнует факт, что твой жених узнает о нас, то я прошу тебя не беспокоиться об этом и довериться мне, – мужчина снова приблизился к Марье. – Все останется между тобой и мной в тайне.

– Я говорю не ерунду, а чистую правду. Вы мне противны, Флорент Пардаян де Дондрон, – девушка снова оттолкнула от себя Флорента и поспешила обойти его, прежде чем он снова прижмет ее к стенке. – Противны и отвратительны. Я повторяю еще раз: я ничего, кроме ненависти и отвращения, к вам не испытываю. Секреты между нами? Чтобы я вела роман за спиной моего будущего мужа и запятнала свою честь? Вы в своем уме? Я не хочу вас видеть! – с последними словами Марье резко развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, громко и сильно захлопнув за собой дверь.

– Вести роман за спиной у своего жениха и запятнать свою честь, – усмехнулся Флорент, пальцами дотронувшись до нижней губы. – Ах, Марье, разве ты не понимаешь, насколько сильны мои чувства к тебе и как мне тяжело без тебя? Хорошо. Если это так, то я насильно заставлю тебя понять это, прокрадусь в твое сердце и у тебя не останется другого выбора, как принять меня и провести остаток своих дней со мной под одной крышей. А если мне этого не удастся сделать и ты останешься глупенькой и упрямой девушкой, то мне придется сделать то, чего я не хочу, но придется, если ты не оставишь мне другого выхода.