Перевёрнутая стрела

Глава 1

Анна сидела на крыльце и ждала, когда вернутся отец с Троем. В последнее время дела у семьи шли неважно. Из-за постоянных набегов варваров тракт опустел, и их постоялый двор почти лишился гостей, готовых платить за сытный ужин и теплую постель.

Никто не знал, откуда варвары появлялись и куда исчезали. Да и кем они были – тоже никто не знал. Говорили разное, но все это походило на сказки. Слишком жестокие и мрачные, годящиеся только для рассказов на ночь у камина для засидевшихся путников на постоялом дворе, уже изрядно выпивших фирменного отцовского пива, или для пугания непослушных детей. Отряд варваров возникал на тракте, грабил купцов, убивал одиноких путников, портил женщин и девушек, что бы это не значило, и исчезал без следа. Всё княжество Эндан находилось в постоянном страхе.

Анна посмотрела на дорогу, и ей вдруг стало не по себе: а что, если отец не вернется? И Трой, ее близняшка, её самый лучший друг и сообщник по всем шалостям? С тех пор как исчезла их мать Елена, единственным взрослым человеком в маленьком мире Анны оставался отец. Он не был разговорчивым, да и дел постоянно накапливалось столько, что к вечеру он просто валился с ног, но Анна точно знала: отец любит её и брата и сделает все, чтобы защитить детей от любой беды.

Из-за поворота тракта уже давно должна выехать повозка, запряженная Лошадкой. Но ничего не происходило, никакого движения на дороге. Вот если бы мама находилась сейчас с ней, то она бы сказала, что волноваться не о чем и они скоро приедут. Рука девочки привычно потянулась к амулету — простому черному камню, осколку какой-то горной породы, на кожаном шнурке. Мама…

Анна навсегда запомнила последний разговор с ней. Тогда, укладывая девочку спать, мама сказала, что все будет хорошо, что бы ни случилось дальше. Она смотрела на дочь большими синими глазами и ласково улыбалась. Потом надела на нее амулет, с которым никогда не расставалась, даже в бане, поцеловала ее и ушла. Анна заснула, а с утра узнала от отца, что мамы больше нет. Эван ничего не объяснял, просто сказал, что ее больше нет. Не было ни похорон, ни прощания… Ничего не было.

Отец запил, и только усилия Анны и Троя позволили семье не разориться. Весь постоялый двор «На повороте» оказался на двух пятилетних детях. Они пытались, как могли, содержать его в порядке, вспоминая всё, что обычно делали родители. Но сейчас она конечно же понимала, что они не справлялись. Но, хотя бы, они не закрылись. Так продолжалось несколько недель. А потом, в какой-то момент, отец перестал пить, резко. Вышел с утра из родительской спальни, чисто выбритый, намытый, в свежей одежде. И все наладилось. Но маму она никогда больше не видела…

Ну где же они? Пустая дорога и никакого движения. Тишина давила на уши. Чёрная кошка, жившая на их постоялом дворе, растянулась у ног Анны и взглянула на нее из-под полуприкрытых век изумрудными глазами. Анна плотнее закуталась в шерстяное одеяло. Рядом на ступеньке стояла глиняная кружка с чаем.

Уже остыл… Пойду сделаю новый, хоть какое-то дело!

Анна вошла в зал, где подавали еду, и окинула взглядом пустые столы и лавки: постояльцев не было. Проходя мимо зеркала, она одёрнула простой холщовый сарафан, в сотый раз восхитилась ярко-голубой рубашкой, что привёз из Равеля отец, и поправила аккуратно причесанный и собранный синей лентой хвост густых черных волос. Любимая лента, что осталась от мамы. Анна улыбнулась отражению и подмигнула себе. Всё будет хорошо!

Но вопрос “когда же они вернутся?” не оставлял её пока она наливала чай. Крутился в голове, когда она вернулась на крыльцо, согревая руки кружкой, когда куталась в одеяло и смотрела на пустынный тракт.

Отец с братом уехали на рынок в ближайший городок, чтобы наполнить истощившуюся кладовую перед праздником Начала весны. Вдруг нагрянут гости, что потянутся на ярмарку в Равель, с её заморскими редкими товарами, представлениями бродячих артистов и грандиозным вечером с танцами на центральной площади. Еще три года назад жизнь на тракте не замирала ни днём, ни ночью. Вереницы простых людей, купцов, странствующих бардов и ищущих лёгких денег бездельников перемещались по нему и наполняли постоялый двор голосами, а кошелек семьи монетами. А праздник Начала весны привлекал ещё и большие толпы зевак. Народ пробуждался вместе с природой после суровой зимы. Все хотели веселья, ярких впечатлений, и для семьи Анны это было самое доходное время.

Но потом исчезла мама, а вскоре начали свои набеги варвары. Люди стали бояться отправляться в путешествия и даже между соседними деревнями передвигались вооружёнными группами и только по сильной необходимости. Постоялый двор «На повороте» находился ровно на полпути между Равелем и ближайшей деревней на пять домов.

На улице всё ещё стояли холода. Солнце начинало пригревать, но облака то и дело прятали его, бросая тени на двор. Ветер гулял по голым веткам деревьев. Уютный бревенчатый главный дом постоялого двора распластался на земле, словно пытаясь согреться после долгой зимы. В открытых окнах развевались белые занавески, вышитые синими цветочками. От земли шёл запах прошлогодней травы. Анна начала дрожать, но упрямо продолжала сидеть и ждать.

Кошка лениво приподняла голову и повернула мордочку в сторону дороги, навострив уши. Анна машинально проследила за ее взглядом. Ничего не происходило. Пустая дорога и поворот. Все тихо. Кошка села и принялась себя вылизывать. Анна вздохнула. Пальцы сжали амулет, висящий на шее, - это простое действие всегда ее успокаивало. Окружавшая её тишина, стала ощутимой, плотной и невыносимой. Казалось, даже птицы, только что радующиеся первым ярким лучам весеннего солнца, замолчали.

И вдруг безмолвие окружившее постоялый двор, разорвалось грохотом, топотом нескольких десятков копыт, конским ржанием и улюлюканьем. Кошка зашипела, выгнулась дугой и через мгновение скрылась за большим домом. Анна вскочила со ступенек, опрокинув кружку. Клубы пыли появились там, где только что ничего не было. Она еще сильнее сжала амулет и начала озираться в поисках надежного убежища. Пока она мысленно откидывала один вариант за другим, из-за поворота выскочила их повозка, запряженная безотказной Лошадкой. Папа на козлах хлестал её и гнал вперед. Трой сидел рядом и в ужасе оглядывался на дорогу позади себя.

— Гони! — кричал отец. Заметив Анну, он опустил плеть. — Прячься, дочка, быстрее!

Но Анна стояла и не могла пошевелиться. Она не моргая смотрела на родных, на Лошадку и на поворот, откуда раздавался шум. Повозка уже въезжала в ворота, оставленные открытыми, и Анна впервые сама увидела врагов. До этого она только слышала рассказы тех редких счастливчиков, кому удавалось пережить нападение. Место, где стоял их постоялый двор, ни разу не подвергался атаке варваров.

Их кони, гораздо больше и мощнее тех, что Анна знала до этого, были чёрного цвета. Сами варвары скакали в легких кожаных доспехах, украшенных костями. То ли кости животных, то ли… У каждого всадника в руках зажат лук, за спинами висели колчаны, а на поясах болтались кривые сабли. И еще, они мерзко пахли – конским навозом и нагретой на солнце кожей. Лица скрывали черные шлемы, с вороньими перьями, украшающими навершия, и тонкими прорезями для глаз.

Что-то просвистело прямо над ухом. Стрела воткнулась в деревянную стену рядом с ней. Варвары окружили повозку. Анна продолжала стоять и смотреть. Тело отказывалось повиноваться, а мозг пытался найти хоть какое-то решение. Стрелы продолжали свистеть в воздухе, оставляя за собой дымящиеся следы, и она почувствовала едкий запах жженой смолы. Постоялый двор загорелся сразу в нескольких местах.

«Тебе надо бежать», — она отчетливо услышала мамин голос. Анна невольно заозиралась. Никого! Но она точно слышала голос и он звучал абсолютно реально. Отец что-нибудь придумает, он не может иначе.

Надо бежать!

Единственное безопасное место — каменная баня. Анна кинулась за главную постройку. За ней слева находилось невысокое строение с торчащей печной трубой. Варвары, казалось, не замечали её. Они взяли повозку в плотное кольцо. Последнее, что увидела Анна, пока стена дома не закрыла от нее двор, — как какой-то воин ударил рукоятью сабли Троя по голове. Подхватив его обмякшее тело, всадник перекинул его через седло перед собой и галопом помчался в сторону поворота. На глаза навернулись слезы, но она продолжала бежать к бане. Около входа ее ждала кошка. Анна схватилась за ручку и дернула дверь. Её заклинило. Девочку охватила паника и она судорожно затрясла дверь. Наконец, что-то щелкнуло и та распахнулась, чуть не сбив Анну с ног. Она заперла засов и рухнула на пол. Слезы текли по ее щекам. Кошка запрыгнула к ней на руки. Прижав ее к себе, Анна стала молиться забытому Богу, прося, чтобы с отцом и братом все было хорошо.

На улице стоял гул от огня, варвары выли и улюлюкали. Эти странные горловые звуки, точно будут сниться ей в кошмарах. Она услышала крик отца, затем раздался грохот обрушившегося дома. А потом все внезапно стихло.

На секунду Анна подумала, что оглохла, но потом она различила потрескивание горящего дерева. Варваров не слышно! Неужели они ушли и забрали брата? Девочка встала и посмотрела в щель между досок двери. Главная постройка двора превратилась в объятый пламенем скелет. Все стены уничтожил огонь, остались лишь обугленные балки. Через них Анна глядела на то, что осталось от ее дома.

Сквозь марево пожара она увидела выжженный двор и пустую повозку, посреди него. Лошадка, испугавшись огня, сумела как-то вырваться и теперь, вместо нее, из повозки торчали только оглобли. Воздух настолько пропитался дымом, что стало очень тяжело дышать. Анна откинула засов, толкнула дверь и бросилась искать отца. Где же ты, папа? Что они с тобой сделали? Его нигде не было. Девочка обежала горящие руины главного дома. Хозяйственные постройки превратились в почерневшие обгорелые столбы. Сквозь черные клубы она заметила что-то посреди двора и бросилась туда. Наконец она нашла его.

Отец лежал на дороге перед остатками крыльца постоялого двора. По рубахе растеклась кровь, руки пытались зажать рану на животе. Глаза закрыты, а губы шевелились.

— Папа! — крикнула Анна. Внутри нее поднималась обжигающая волна гнева, которая не находила выхода, будто что-то мешало ей.

Она села перед ним и ладонями обняла его лицо.

— Папа, папа! Открой глаза! Это я, Анна!

Он чуть приоткрыл глаза, его мутный взгляд прояснился и остановился на дочери. Ей хотелось помочь ему. Она чувствовала его боль, ощущала, как жизнь утекает из его раны на животе. Слишком быстро утекает…

— Найди брата, дочка, и спаси его… Найди его, слышишь? Спаси…

Его глаза снова закрылись. Он что-то шептал. Анна наклонилась поближе.

— Она предупреждала меня, она говорила… А я… Елена… я не спас их… я не смог… Еле…

Он затих, и его голова безжизненно упала набок. Анна всхлипнула, бросилась к нему на грудь и зарыдала в полный голос…

Буду очень признателен если вы добавите книгу в библиотеку, поставите лайк. Также буду признателен за комментарии и впечатления. Спасибо, что читаете мой первый роман. Дальше больше и интереснее!

Глава 2

Казалось, сам забытый Бог Времени простер руку над постоялым двором.

Сколько я так пролежала на груди у отца?

Время остановилось и не хотело двигаться. В воздухе кружился пепел, падая на землю как снежинки. Тело отца уже остыло и Анна ощутила дикий холод, вцепившийся в нее, ледяными когтями. Её раздражал какой-то мерный стук.

Зубы! Это стучат мои зубы!

Трясясь от озноба, она постаралась расслабить челюсть, но ничего не получилось.

Кто-то настойчиво тыкался в её руку. Она с трудом подняла голову и увидела черную кошку, старательно тёршуюся мордочкой об её ладонь. От кошки исходило такое приятное тепло, что Анне захотелось схватить её в охапку и согреться. Но она никак не могла заставить себя пошевелиться. Заметив, что хозяйка обратила на нее внимание, кошка отошла немного, потянулась сначала передними, а потом задними лапами и направилась в сторону бани. Оглянувшись, кошка громко мяукнула.

Наверное, мне надо пойти за ней…

Она попыталась встать, но тело плохо слушалось. Анна старалась не опираться на труп отца, а мышцы так затекли, что казалось, она никогда не научиться управлять ими снова. Наконец, ей удалось подняться, и, пошатываясь, она пошла за кошкой.

Та быстро побежала за баню. И когда Анна догнала кошку, она уже лежала на аккуратно сложенных дровах, нарубленных вчера отцом с Троем, готовясь к возможному наплыву гостей.

Отец, Трой… Слезы снова полились из глаз девочки. Кошка грациозно спрыгнула с поленницы и стала тереться о ноги Анны.

— Я должна сложить погребальный костер. Я не могу оставить его там так лежать, — сказала она вслух и начала таскать дрова к телу отца и обкладывать его поленьями. Слезы продолжали капать, смешивались с копотью. Анна постоянно шмыгала носом и вытирала рукавом лицо.

Наконец, всё было готово. Анна еще раз посмотрела на отца. Она понимала, что это — лишь его оболочка. Сам он давно бродил по тоннелям Безвременья. Но… как же ей тяжело!

«Я стала сиротой!» — внезапно осознала она. Мамы нет уже пять лет, а теперь погиб отец. Она осталась совсем одна. Даже ее вторая половинка, ее постоянный спутник по играм и проказам, по уборке, по готовке, ее любимый Трой тоже исчез. Похищен и теперь находится в неизвестном месте. То, что вчера казалось невозможным — жизнь без брата — стало ноющей раной в её сердце. Ещё одной, после ухода мамы, смерти отца…

— Я найду его, папа. Я найду Троя. Пусть даже мне придется искать его всю жизнь. Я никогда не перестану его искать, пока жива.

Она взяла одну тлеющую головёшку, из тех, что в избытке валялись на пожарище. Слезы без остановки капали на неё. Анна поднесла деревяшку к маленьким щепкам, которые она набросала поверх дров, и стала раздувать огонь. Наконец, вверх заструилась тонкая струйка сизого дыма.

Вдруг раздались раскаты грома, и хлынул такой сильный ливень, что потух не только маленький, только что зажжённый огонёк, но и всё, что осталось от постоялого двора, зашипело и извергло из себя клубы пара. Она стояла перед отцом, окутанная дымом, под ледяным дождём и чувствовала себя абсолютно беспомощной, но где-то внутри нее разгорался пожар. Амулет на шее завибрировал.

— Нельзя, — сказала себе Анна. — Отец никогда бы мне этого не разрешил. Но как иначе я смогу его похоронить? Сидеть и ждать пока закончится дождь и высохнут дрова? Мне нельзя терять время! Чем дольше я здесь нахожусь, тем дальше от меня Трой! И я так устала, — она посмотрела по сторонам, кивнула сама себе. Здесь никого нет, а значит никто ничего не увидит. Она соединила ладони и легко потерла одну об другую. Ощутив давно забытое покалывание на кончиках пальцев и поднимающуюся внутри волну тепла, девочка глянула на полено рядом с ее ногами и резко расцепила руки. Оно мгновенно вспыхнуло. Огонь немного отливал синим и зеленым. Анна поводила руками и подула. Тут же загорелись все дрова. Пламя высоко взметнулось. Стояли гул и треск, гораздо более громкие, чем от обычного костра.

Глядя на огромный костёр, Анна вспомнила, как отец запрещал баловаться подобными вещами…

Ей пять лет. Они с Троем сидят на крылечке и играют в камешки. Трой, как всегда, выигрывал. Но Анна не сдавалась. Она старательно бросала камушки, пытаясь выбить камни Троя из круга. У нее никак не получалось это сделать. Трой всячески подначивал и дразнил ее. Анна злилась. Она сцепила ладошки, потом резко выдохнула, и все камни Троя вылетели из круга. Трой заплакал. Тут отец, который наблюдал за ними, схватил Анну за руку и потащил за собой, не обращая внимания на хнычущего Троя.

— Никогда так больше не делай! — строго сказал Эван, больно сжимая ее руку. — Не смей, это плохо! Это неправильно! Это неестественно! Никто и никогда не должен этого видеть. Ты поняла меня?

Анна испугалась. Ее добрый и мягкий отец делал ей больно и почти кричал на нее. Она видела неподдельный страх в его глазах и отчаяние.

— Я не хочу потерять тебя так же, как твою мать.

— Хорошо, папа, — сквозь подступившие слезы сказала девочка, — я обещаю!

Анна смотрела на догорающий погребальный костер. Она продолжала плакать, внутри все ее чувства замерли, как будто их выжег сине-зеленый огонь. Ее взгляд был направлен вперед, но она ничего не видела.

— Я буду аккуратной, папа, — прошептала она.

Ветер подхватил ее слова, смешал с искрами костра и унес вверх.

Глава 3

Дорога уже несколько часов петляла через лес. Однотипный пейзаж из голых деревьев и кустов, и лента пути, сужающаяся к горизонту. Венто скакал по пустому тракту. Конечно, он знал про варваров, но не испытывал никакого страха. Вера — лучший защитник. Истинный Бог, которому Венто молился по нескольку раз каждый день вот уже двенадцать лет, защитит его. Бог однажды спас его и продолжает любить его.

Деревья по бокам от тракта создавали естественную арку. Погода стояла ещё по-зимнему прохладная, хотя до праздника Начала весны оставалось несколько дней. Венто не любил старые языческие праздники. Все они связаны с забытым Богом Времени. В религии, распространившейся на землях княжества более ста лет назад, всё намного строже: меньше веселья, больше постов и аскетизма. Всё — чтобы доказать Истинному Богу веру и преданность. И Венто это нравилось. Чем строже, тем лучше.

Абсолютно седой в свои двадцать лет, худой, с вечными синяками под глазами, он уверенно и крепко, с настоящей армейской выправкой держался в седле. Путь предстоял неблизкий. Венто Альба совсем недавно получил назначение в столицу. И единственная дорога, соединяющая восток княжества с западом, где в горной долине расположилась столица Эндан, проходила через земли, регулярно подвергающиеся нападениям варваров. Старому князю докладывали о набегах, но пока столица находилась в безопасности, они его не интересовали. Простой люд должен сам разбираться со своими бедами. Или требовать защиты от наместников князя.

Одна рука монаха крепко держала поводья, вторая сжимала грубую, толстую верёвку, подпоясывающую рясу из дешевой холстины. В концы верёвки он вплел грузики из свинца. Для Венто — это лучшее оружие. Спутать ноги, выбить из седла, остановить убегающего — у него имелось сотни применений, и монах владел ими в совершенстве. Наслушавшись историй о внезапности набегов варваров, он оставался сосредоточенным. Венто сжимал тонкие губы, взгляд постоянно выискивал опасность по сторонам. Он всегда готов встретить врага. Встретить — и уничтожить.

Равномерный стук копыт коня успокаивал, но Венто не мог расслабиться. Его ждал столичный отряд Армии Света. Он понимал, что цель становится всё ближе. Скоро этот мир будет лучше и чище! Стоит чуть дать слабину, и кошмары, мучившие его двенадцать лет, запросто вернуться даже наяву. Постоянный страх перед собственными снами доводил до полного изнеможения. Но избавление придёт только со смертью последней ведьмы! И назначение в Эндан приближало неизбежный час победы.

Начался дождь. Кроны деревьев защищали всадника от воды, но к равномерному ритму глухих ударов подков добавился успокаивающий шум капель. Глаза Венто начали закрываться.

…Он стоит перед горящей избой, а маленькая девочка с голубыми глазами и чёрными волосами кричит: «Спаси меня!». Сердце бьётся громко и неровно, жар от горящего здания заставляет пот ручьями течь по всему телу, по лицу, попадает в глаза. В воздухе пахнет дымом и горящей плотью. Он стоит и не может шевельнуться. В сантиметре от него падает горящая доска, опалив волосы. Он хочет убежать, но ноги прилипли к земле. Дом начинает рушиться, крики стихают. И тут воздух пронзает предсмертный вой злобной твари…

Венто очнулся. Открыв глаза и судорожно вздохнув, монах вытер холодный пот со лба и принюхался. Пахло гарью. Впереди мерцало зарево и столб дыма. Он не мог не заметить сине-зелёный цвет пламени и ужасный гул, заставлявший вибрировать все тело. Ведьма! Где-то рядом — ведьма. Он пришпорил коня и галопом понёсся на свет.

Монах не понаслышке знал, что ведьминское пламя видно издалека. Казалось, стоит сделать шаг — и увидишь источник огня; защитные чары не могли спрятать пламя, но давали достаточно времени, чтобы ведьма успела скрыться.

Пока он скакал по тракту, гул утихал, зарево бледнело, и к тому моменту, когда Венто выскочил из-за поворота и увидел сгоревшее строение прошло не меньше часа.

Монах остановил коня, спешился и привязал его к столбу, с болтавшейся на одной петле, обуглившейся по краям табличкой «На повороте».

В воздухе стоял невыносимый запах жжёного дерева и колдовства. Обугленный остов бывшего постоялого двора шипел под дождём. Венто увидел кострище — то ли погребальное, то ли ритуальное, сложенное для какого-то обряда. Вариантов было много. Монах изучил все книги в монастыре о ведьмах и их магии и надеялся найти ещё больше сведений в столице. Он должен знать всё о своих врагах.

Венто пнул сапогом тлеющую головёшку, и она взорвалась фейерверком сине-зелёных искр. «Точно ритуал», — подумал он.

Монах прошёлся и осмотрел всё вокруг. Ничего интересного или подозрительного. Хорошо бы остаться и докопаться до истины, но время поджимало. Ему необходимо попасть в столицу вовремя. Иначе его дальнейшая карьера оказалась бы под большим вопросом. По слухам, Архиепископ не терпел отсутствия пунктуальности: опоздал — свободен!

Расстроенный, что упустил врага, Венто Альба вскочил в седло, проверил пояс и пришпорил коня. Тракт, подобно реке, продолжал своё течение к небольшому городку Равель.

Проехав несколько миль, монах увидел маленький силуэт впереди себя. «Неужели я опять уснул?» — пронеслась пугающая мысль в голове Венто. Силуэт двигался так легко и тихо, будто парил над землёй. Монах присмотрелся и разглядел, что невысокий путник всё же оставлял следы на мокрой от дождя дороге. «Спаси меня!» — тонкой иглой уколол детский крик мозг Венто. Его руки задрожали, на лбу вновь появилась испарина. Он зажмурился и потряс головой, пытаясь прогнать наваждение и вернуться в реальность.

— Стой! — закричал он то ли себе, то ли путнику на дороге.

Таинственный человечек остановился и обернулся.

Перед ним стояла девочка лет восьми–десяти. Она поправила прядку мокрых волос, вытерла руку о подол сарафана и подняла взгляд на монаха. Посмотрев ей в глаза, Венто непроизвольно вздрогнул. Как она была похожа на…

Снова встряхнув головой, он отогнал дурные мысли и обратился к ней:

— Кто ты и что делаешь одна на дороге?

Глава 4

Пора уходить. Но куда?

Всё сгорело. Из одежды осталось только то, что на ней. Продуктов нет. Денег тоже. Но нужно идти. Нужно искать Троя.

Кошка, потёршись о ноги Анны, вышла на тракт, обернулась и скрылась за поворотом.

Девочка ещё раз окинула взглядом то, что осталось от её дома. Она больше не плакала. Слёзы закончились вместе с тем, как догорел погребальный костёр. Там, где раньше поселились боль и горе, остались лишь пустота и данное отцу обещание.

Анна последовала за кошкой. Всё равно другой дороги нет.

Выйдя за ворота, она на секунду задумалась, идти направо или налево, но, увидев, куда направилась кошка, Анна, не раздумывая, отправилась за ней следом.

Вот она повернула вместе с трактом и двинулась вперёд. Никакого плана, что делать дальше, она не придумала. Но, как часто говорил её отец: «Была бы цель — средства найдутся». Отец…

Дождь закончился. «Найти Троя, найти Троя…» — в такт шагам повторяла она. Анна просто брела, глядя под ноги. Случайно заметила свои руки — все перепачканные сажей.

Нужно привести себя в порядок.

Как раз справа расположилось небольшое озерцо, куда отец брал их с Троем на рыбалку. Вот здесь, где самый удобный спуск к воде, они всегда сидели, а вот здесь варили уху прямо на костре…

Поверхность озера уже освободилась ото льда. Перед тем как опустить руки в воду, Анна увидела своё отражение. Пустые глаза, размазанная сажа и белые дорожки от слез. Если бы её кто-то сейчас увидел, решил бы что она какой-то лесной дух из страшной сказки о заблудившемся путнике… Да уж! Она совсем не похожа на ту девочку, что с утра смотрела на неё из зеркала. Анна зачерпнула воды и стала оттирать лицо, потом тщательно отмыла каждый палец, каждый ноготок. Холодная вода обжигала, но приносила ощущение жизни. Когда рябь от брызг успокоилась, на неё вновь глядело отражение, к которому она привыкла. Только взгляд стал каким-то другим.

«Так лучше», — подумала она, стараясь не замечать перемены.

Пригладив волосы мокрыми руками, Анна выпила несколько пригоршней воды. Можно идти дальше. Она выбралась через кусты, отделявшие тракт от озера, на дорогу. Кошки нет, лужи на пустой дороге, а ещё слишком тихо.

Как перед тем, как они напали…

Даже птицы не выводили свои трели и пересвисты. Анна глубоко вздохнула и двинулась дальше.

Найти… Троя… Найти… Троя…

Повторяя про себя спасительные слова, заставляющие делать шаги, она не сразу различила звук, нарушающий безмолвие пути. Позади нее еле слышался дробный стук копыт.

А вдруг это варвары…

Анна вжала голову в плечи. В голове на секунду вспыхнула картинка: гигантские вороные кони, страшные кости на чёрных доспехах. Она продолжала идти, хотя ноги от страха плохо ей подчинялись. Анна боялась обернуться. Стук копыт все ближе…

— Стой! — услышала Анна молодой высокий мужской голос.

Страх сменился облегчением.

Это точно не варвары.

Она медленно повернулась и увидела гнедую лошадку. Поднимая взгляд выше, девочка заметила рясу монаха, служившего Новому Богу. Потом на мгновение ей показалось, что в рясе сидит скелет, но, присмотревшись, она различила светлые, а точнее седые волосы вместо голой кости, внимательные карие глаза вместо пустых дырок в черепе, тёмные круги под ними и плотно сжатые тонкие губы.

Он тоже чем-то напуган! Его взор был направлен на девочку, но казалось, что он её не видит. Минута прошла в тишине. Затем монах встряхнул головой, его взгляд стал ясным и он спросил:

— Кто ты и что делаешь одна на дороге?

— Меня зовут Анна Виларис, — прошептала она.

— Или говори громче, или подойди поближе.

— Меня зовут Анна Виларис, — чуть громче сказала девочка, продолжая стоять на месте.

Монах наклонил голову, словно пытаясь разобрать, что она говорит. Он спрыгнул с коня. Даже широкая ряса не скрывала его худобу. На короткий момент Анне показалось, что он сломается и рассыплется на множество маленьких косточек, как только его ноги коснутся дороги. Но он легко приземлился и направился к ней. Его плавная походка напомнила ей их кошку, когда она пригнувшись кралась к добыче. Приблизившись к Анне, он присел на одно колено и внимательно посмотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — ещё раз спросил монах. Его мягкий, вкрадчивый и мелодичный голос не вязался с образом скелета, который прочно засел в голове Анны.

— Анна Виларис, — ответила девочка, глядя прямо в глаза монаха, оказавшиеся перед ней.

— А меня — Венто, Венто Альба, — монах улыбнулся, отчего Анне стало ещё страшнее. Его почти бесцветные губы растянулись в две ниточки и обнажили ряд ровных белоснежных зубов. — И что же ты делаешь одна на дороге? Где твои родители?

Анна сжала кулаки, чтобы не выдать свой страх и унять предательскую дрожь. Что-то неестественное скрывалось за его улыбкой, что-то, что вызывало тревогу.

Что мне ему сказать? Думай! Надо соврать ему! Он же проезжал мимо дома, вдруг он что-нибудь видел?

Собравшись с мыслями, продолжая смотреть на Венто, Анна начала рассказ.

— Я потерялась, — плаксиво запищала она и шмыгнула носом. — Мы с отцом и братом ехали в Равель, на ярмарку. Я отошла в кустики по нужде, а когда вернулась, они просто пропали.

Достаточно было произнести два слова — «отец» и «брат», как слёзы непроизвольно брызнули из её глаз.

— Теперь я иду в город, вдруг они там?

— Но как они могли исчезнуть так быстро?

— Я не знаю. Я просто отошла в лес, а когда вернулась, осталась одна, — она заплакала ещё сильнее.

— Ну всё, не плачь… Очень странная история, обычно родители так не поступают. Ты знаешь, что обманывать Божьих слуг — большой грех?

— Конечно, брат Венто, как может быть иначе… Мне просто не хочется верить, что с ними случилось что-то плохое, — Анна тяжело вздохнула и опустила голову. Потом подняла взгляд и быстро зашептала: — Пока я была в кустиках, я слышала страшный шум и топот копыт, а потом всё стихло. А вдруг их похитили разбойники?

— Варвары, — задумчиво сказал Венто.

Вроде поверил…

— Да зачти Спаситель мне добро сотворенноё мною… Я помогу тебе добраться до Равеля.

Девочка кивнула, внезапно почувствовав искреннюю благодарность. И почему он ей так не понравился? Теперь, хотя бы, ей не придется идти пешком, а главное она будет не одна. Монах взял Анну на руки и понёс в сторону лошади. Венто принюхался.

— Почему от тебя пахнет гарью?

— Там, на дороге, был какой-то сильный пожар, — ответила девочка, молясь, чтобы он не начал ничего расспрашивать. — Видимо, остался запах, когда я проходила мимо.

Венто остановился. Свободной рукой он перевернул её ладошки и тщательно изучил каждый палец и ноготок.

Что он ищет?

Уже возле лошади, он задумчиво спросил:

— А ты никого там не заметила? Может, там кто-то был?

— Нет. Это место выглядело заброшенным… Может, молния попала?

— Ну ладно. Мне надо спешить. Поехали.

Их ждал Равель…

Из-за кустов вышла чёрная кошка. Ее зеленые глаза пристально следили за лошадью, увозящую Анну прочь от дома. Порыв ветра пронёсся по тракту, долетел до постоялого двора «На повороте» и ударил по оставшимся балкам. Те подкосились, и остатки крыши с грохотом рухнули на землю…

Кошка навострила уши, встряхнулась и побежала за лошадью монаха.

Глава 5

Граф Лорано Равелар проснулся от холода. Отапливать усадьбу постоянно было дорого. Угли в камине давно почернели.

Он аккуратно встал с кровати, стараясь не разбудить жену, самостоятельно совершил утренний туалет — умылся, оделся, причесал чёрные с проблесками седины волосы и бороду. Граф уже и не помнил, когда за ним ухаживали слуги. В усадьбе остались только старая кухарка да её муж-дворецкий. В последние десять лет графство стремительно беднело. Бросив взгляд в зеркало перед выходом из спальни, он удовлетворенно кивнул отражению. Высокий, в хорошей форме, граф в пятьдесят с небольшим выглядел очень неплохо. Конечно, новый камзол не помешал бы, но и этот, бережно штопанный руками графини, всё ещё был ничего — хоть и давно устарел по меркам современной моды.

Граф осторожно приоткрыл дверь и вышел в коридор. Если первый — парадный — этаж ещё пытались содержать в какой-то видимости достатка, то на втором, полностью состоявшем из жилых комнат, царило запустение. Потускневшие рамы портретов предков графа, облупившаяся местами штукатурка на стенах, проступающая в углах плесень — всё кричало о необходимости ремонта. Рассохшийся паркет скрипел под ногами. Ковровые дорожки вытерлись и превратились в блёклые лысые тряпки. Проходя мимо портрета отца, Лорано увидел неодобрение и обиду в его взгляде. Некогда богатый и влиятельный род Равелар теперь находился в упадке.

Вот спальня сына, который уже три года служил в княжеской гвардии Эндана, а вот — дочери, вышедшей в прошлом году замуж за богатого промышленника из портового Салдана. Конечно же, брак неравный, но зато его дочь живёт в богатстве и подальше от варваров и их набегов. Пустота. Именно это слово приходило на ум графу каждый раз, когда он шёл по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж.

Спустившись вниз, Лорано заглянул в гостиную. Она же теперь выполняла и роль столовой. Мартем уже растопил камин. Он был дворецким до мозга костей и раньше легко управлялся со всем хозяйством и большим штатом слуг. Сейчас же в подчинении осталась только его жена — кухарка Тибелла. Да и то вопрос: кто кому подчиняется?

Помещение успело хорошо протопиться. Граф протянул руки к огню и замер на несколько минут, глядя на пламя. Надо опять начинать новый день. С кухни доносился аромат свежего хлеба. Лорано обожал выпечку Тибеллы. Особенно сладкие утренние булочки из простого теста, что так любили его дети, пока росли. Тогда дом звенел их голосами, наполнялся топотом их ножек. Тогда в доме царили счастье и достаток…

Он вышел из комнаты и отправился в хозяйственное крыло усадьбы. Здесь обитали слуги и располагалась огромная кухня, работавшая раньше круглые сутки, обслуживая семью Равелар и многочисленных гостей из столицы, а также армию персонала.

Лорано давно привык завтракать на кухне. Он вставал рано, ел, пока жена ещё спала, и отправлялся в свой кабинет, чтобы разбираться с делами города и земель вокруг него. А вот обед и ужин он разделял с графиней и редкими визитёрами в гостиной-столовой.

Войдя в кухню, он увидел, что его секретарь уже здесь и пьёт горячий чай с булочками, такими свежими, что от них ещё исходил пар. Тибелла колдовала у плиты.

«Хотя нет, — подумал граф, — «колдовала» не очень хорошее слово в наше время».

— Доброе утро, — сказал вслух Лорано.

Теон, сын Тибеллы и Мартема, он же секретарь графа, встал из-за стола и коротко кивнул Лорано. Будучи сыном слуг, Теон всё детство провёл в усадьбе, и Лорано никогда не отделял его от своих детей. Высокий, в опрятном сером камзоле и с чернильными пятнами на рукавах рубахи, секретарь был предан семье Равелар и, как он сам однажды признался графу, не представлял себя вне Равеля. Теон выпрямился, поправил всегда выбивавшуюся из аккуратной причёски непослушную прядь волнистых тёмно-русых волос и застыл в ожидании распоряжений графа.

Лорано кивнул в ответ, показав молодому человеку, что тот может продолжить завтрак. Граф сел рядом и взял горячую булочку.

— Тибелла, налей мне чаю, пожалуйста, и достань сыр, — попросил он.

Та, несмотря на возраст и дородность, очень ловко и шустро выполнила просьбу графа. За одно мгновенье перед ним уже стояли кружка со свежезаваренным чаем и нарезанный сыр.

— Ваше сиятельство, — с достоинством произнесла она и вернулась к плите.

— Что у нас на сегодня запланировано? — обратился граф к Теону.

— У вашего сиятельства встреча с наместником святого престола Новой церкви, который объезжает княжество с ревизией.

Лорано поморщился: он на дух не переносил священнослужителей Новой церкви. Да и сама новая религия претила ему. Когда-то его предки построили роскошный храм Богу Времени, и хоть теперь от некогда величественного здания остались лишь руины, граф втайне всё ещё поклонялся тому Богу.

— Он уже в городе? Этот епископ…

— Велиан, ваше сиятельство, епископ Велиан. Пока нет, но должен прибыть в самое ближайшее время.

— Что-то ещё?

— Ваше сиятельство, Учитель просит встречи с вами. Я встретил его вчера, и он попросил устроить ему аудиенцию.

— Хорошо. Пусть приходит сегодня.

— Я передам ему, ваше сиятельство.

— Это всё?

— Различные текущие вопросы, отчёты для князя, проверка бухгалтерии…

— Какой бухгалтерии? Как будто есть что проверять… Ладно, Теон, спокойно доедай, я жду тебя в кабинете.

Граф поднялся, отряхнул камзол от крошек и вышел из кухни через дверь ведущую в сад. Тибелла, оторвавшись от плиты, грустно посмотрела ему вслед.

— Какой хороший человек, — сказала она, обращаясь то ли к сыну, то ли к себе, — и почти всё потерял.

— Не переживай, мама, — Теон подошёл к ней и обнял, — всё образуется.

Он покинул кухню и направился в кабинет, где за массивным столом уже сидел Лорано Равелар. Он просматривал большую бухгалтерскую книгу, и лицо его мрачнело с каждой прочитанной строчкой.

— Садись, Теон, — граф указал на рабочее место секретаря, не отрываясь от изучения книги. — Дела идут всё хуже. Если в этом месяце не случится чуда, то после выплат князю и церкви мы останемся ни с чем.

— Мы должны написать в столицу и попросить вернуть нашу часть доходов от торговли, которая идёт по Грантии. Всегда пошлины за пользование нашим портом и нашими доками оставались в нашей казне. И если бы святой престол не влезал в дела княжества, так бы всё и оставалось, — горячо произнёс Теон.

— Успокойся, мой мальчик, — граф поднял голову от книги и взглянул на секретаря. — Конечно же, мы напишем князю, но вряд ли это что-то изменит. Составь письмо, я подпишу его.

Теон принялся выводить обращение к князю ровным и каллиграфическим почерком. В дверь кабинета постучали. На пороге возник дворецкий.

— Учитель просит вашей аудиенции, ваше сиятельство, — зычный голос дворецкого разнёсся по усадьбе.

— И как у него получается быть таким проницательным, — улыбнулся граф, — ты же ещё не связывался с ним, Теон?

Тот отрицательно помотал головой.

— Пусть войдёт, Мартем. Зови его.

Дворецкий поклонился и, выйдя за дверь, громко провозгласил:

— Его сиятельство примет вас, господин Учитель.

Такие церемонии выглядели несколько комично в стенах полупустой усадьбы, но старые привычки Мартема невозможно было переделать.

В кабинет вошёл слегка ссутуленный старец. Лорано поднялся и улыбнулся. Этот визит явно нравился ему больше предстоящей встречи с епископом.

— Добро пожаловать, господин Эларим. Теон сказал мне, что вы хотели со мной встретиться. Но, честно говоря, я не ждал вас столь скоро. Только вспомнили о вас и вот вы уже здесь.

Серые глаза старика, окружённые сетью мелких морщин, внимательно посмотрели на графа. Учитель погладил длинную седую бороду и улыбнулся в ответ.

— Я оказываюсь там и тогда, где и когда меня ждут, — произнёс он скрипучим голосом.

В кабинете, достаточно просторном, вдруг стало тесно. Впрочем, так было всегда — Учитель заполнял собой всё пространство.

— Прошу вас, господин Эларим, — Лорано указал на кресло рядом со своим столом. Учитель сел и достал из кармана видавшего виды камзола маленький камушек, антрацитового цвета, гладко отполированный временем, который тут же запорхал между длинными пальцами старика в удивительном танце — то появляясь, то исчезая из виду.

Граф и Теон несколько мгновений, как загипнотизированные, следили за проделываемыми камешком экзерсисами. И, хотя они наблюдали этот фокус неоднократно, каждый раз зрелище казалось фантастическим. Наконец граф оторвался от камушка и перевёл взгляд на старика.

— Что вы хотели со мной обсудить? — спросил Лорано.

— Граф, у нас с вами одна общая проблема — Новая церковь. Её вмешательство в светскую жизнь становится всё более… ммм… обременительным. Количество детей, посещающих школу, уменьшилось почти наполовину. Несмотря на то, что вы обеспечиваете бесплатное образование всем жителям города. Странные проповеди, звучащие с алтаря по воскресеньям, запугали горожан до такой степени, что они боятся отпускать детей в школу. Но ладно бы только это, — камень в руке Эларима подпрыгнул и, сделав эффектный пируэт в воздухе, шлёпнулся на подставленную ладонь. — Настоятель прихода Равеля, отец Маливар, постоянно срывает мои уроки: приходит в класс и пытается прочитать очередную проповедь, сыплет цитатами из своей божественной книжонки…

За дверью раздался шум и голос Мартема, который пытался кого-то не пропустить без доклада. Затем, почти одновременно, все услышали удивлённый крик дворецкого, а в распахнутую силой дверь вплыл епископ Велиан в богато отделанной рясе ярко-малинового цвета. За ним, запыхавшийся, почти вкатился маленький и толстый отец Маливар. В проёме было видно, как два молодых и крепких монаха Святой армии силой удерживают Мартема. Теон подпрыгнул и уж было собрался ввязаться в драку, чтобы освободить отца, но граф встал со своего места, взглядом остановил секретаря и холодным тоном, спросил:

— Что вы себе позволяете?

Епископ, не глядя на Лорано, хорошо поставленным голосом, в упор смотря на Эларима, изрёк:

— Покайся, безбожник! Как смеешь ты назвать священное писание, оставленное нам Спасителем, книжонкой? Как смеешь говорить о том, чего тебе неведомо?

Эларим с абсолютно бесстрастным лицом молча уставился на епископа. Движение камушка в его пальцах ускорилось настолько, что он практически стал невидимым. Велиан явно наслаждался своим эффектным появлением.

— Епископ, — ледяным тоном прервал противостояние взглядов граф, — по какому праву вы врываетесь силой в мой дом и мой кабинет?

— Мой дорогой граф, разве я не предупреждал вас о визите его Преосвященства? — спросил елейным голоском отец Маливар.

Епископ продолжал буравить взглядом Учителя.

— Визит визитом, но это больше похоже на захват! Вы двое, — граф обратился к монахам, — немедленно отпустите моего слугу и покиньте мой дом!

Епископ коротко взмахнул рукой, не отрывая взгляда от Эларима. Двое молодцов в рясах отпустили Мартема и проследовали к выходу. Дворецкий вызверился на них смачными ругательствами и захлопнул за ними дверь. Теон через окно увидел, что монахи остались стоять у входа, как почётная стража. Их явная военная выправка никак не вязалась с рясами, в которые они были облачены.

— Только из уважения к вашему возрасту я не стану арестовывать вас из-за ваших богохульных высказываний о Спасителе, — продекламировал епископ, садясь на кресло по другую сторону стола графа, напротив Учителя.

— Спасителя? — усмехнулся Эларим. — Так вот как вы его теперь называете? И от чего же он спасает?

В кабинете мрачной тучей повисла агрессия. Теон низко наклонил голову и прикрыл её руками, будто ожидая удара. Учитель зашёл на опасную территорию, на которой репрессии Церкви неизбежны. Бросив взгляд на господина, секретарь отметил, что Лорано с нескрываемым наслаждением наблюдал за беседой, готовый в любой момент вмешаться.

— Спаситель защитил своих брошенных на произвол судьбы детей, подарил им надежду и веру в лучшую жизнь. Вы же образованный человек, по крайней мере должны им быть, раз преподаёте в школе. Вспомните, какие наступили тёмные времена, когда ничтожный старый бог бросил людей на произвол судьбы и покинул наш мир. Благо появился Новый Бог и вернул мир и порядок на земле, — речь епископа походила на хорошо заученную лекцию.

— Так уж и появился? Или его «появили»? — не унимался Эларим. Его проницательные глаза лучились весельем. Теон умоляюще покосился на графа. Учитель же закапывает себя!

— Господин Учитель, вы забываетесь, — тон епископа поменялся. Теперь он говорил словно преподаватель с бестолковым учеником. — Есть бесчисленное количество доказательств существования Спасителя. И вы можете ознакомиться со всеми ими в библиотеке прихода. Отец Маливар с удовольствием просветит вас.

— Благодарю, епископ, но я предпочитаю научную литературу, подкреплённую доказательной базой, а не высокохудожественные книги для неразумных детей. С вашего позволения, граф.

Эларим поднялся, и епископ непроизвольно вздрогнул от величия высокого старца. Его сутулость пропала, а вокруг распространилась такая энергия уверенности и силы, что никто не посмел ему помешать. Отец Маливар неуклюже откатился в сторону, освобождая проход.

— Договорим позже, мой дорогой граф, — сказал он на прощание и степенно удалился.

Епископ с наигранным интересом разглядывал свои ухоженные ногти. Он погрузился в мысли, а на его губах играла недобрая усмешка. Стук закрываемой входной двери вывел его из задумчивости, и он поднял глаза на графа.

— Уважаемый граф Равелар, отец Маливар сообщил вам о цели моего визита?

— Он сообщил мне об инспекции прихода в Равеле, — ответил граф.

— Совершенно верно, и этим я займусь завтра. Отец Маливар уже подготовил для меня доклад и всю отчётность. Но у меня есть ещё одна миссия, — епископ протянул руку, продолжая смотреть на графа.

Отец Маливар суетливо извлёк из рясы свиток с княжеской печатью и положил его в открытую ладонь Велиана.

— Я привёз вам письмо от нашего светлейшего князя, заверенное архиепископом.

Граф взял протянутый ему свиток, сломал печать, развернул и погрузился в чтение. Дочитав письмо до конца, Лорано отдал его Теону и перевёл взгляд, полный негодования, на епископа.

— Это уже третье повышение церковного налога за последний год! — выделяя каждое слово, сказал граф, не скрывая ярости.

— Моё дело — просто передать вам информацию, не велите казнить гонца, — епископ развёл руки и притворно рассмеялся. — Наша паства растёт, Церковь расширяется. Князь, понимая, какую важную роль мы играем в княжестве, не может это игнорировать.

— Передайте архиепископу, что вы выполнили его поручение, — граф встал, всем видом показывая, что аудиенция окончена.

Епископ помедлил минуту, собираясь добавить что-то ещё, но, заметив как заиграли желваки на скулах Лорано, передумал. Велиан поднялся, улыбнулся графу и направился к выходу.

— Надеюсь увидеть вас на воскресной службе, граф, — на ходу уронил он и вышел из кабинета.

— Не надейся, — злобно отрезал Лорано и посмотрел на бледного Теона, — вот и чудо господне случилось…

Глава 6

Равель, тихий и небольшой, раскинулся в низине на двух берегах широкой и полноводной Грантии, берущей своё начало в горах близ столицы княжества и впадающей в Гранитное море в Салдане. Разделённый рекой, городок исторически разбился на две части: на правом берегу расположились доки, склады, судоремонтные верфи и, конечно же, кабаки, постоялые дворы и бордели для моряков, а на левом — уже начинался истинный Равель. Здесь жили горожане в маленьких ухоженных домах, становящихся больше и богаче ближе к центру. Здесь развернулся рынок — центр сплетен и последних новостей. И здесь же стояла аккуратная двухэтажная усадьба графа Равелара, выкрашенная в солнечно-желтый цвет. И конечно же на площади устремил свою колокольню в небо храм Нового Бога.

С холма, на котором стояла лошадь Венто, открывался волшебный вид на город. Сейчас, когда рассветные лучи озаряли низину, Анну охватил восторг. Как давно я здесь не была! С тех пор, как варвары появились в графстве, отец ездил за товарами только с Троем. Дорога пошла вниз, и она схватилась за монаха. Гнедая аккуратно ступала по грунту, видимо боясь оступиться. Ночная гонка сильно вымотала Анну. Венто гнал как сумасшедший весь путь. Им посчастливилось добраться до Равеля без приключений — ни разбойников, ни, тем более, варваров они не встретили. Но поспать во время бодрого галопа ей так и не удалось. Иногда она проваливалась в сон, но тряска тут же её будила. Венто молчал всю дорогу. И слава Богу! А то пристал бы ещё со своими расспросами, а ей не хотелось врать этому человеку. Ведь он помог ей добраться до города. Хотя, что делать дальше она не представляла.

Вот копыта лошади застучали по булыжникам большого каменного моста, соединяющего два берега Равеля. На Грантии уже пошел лёд, и сквозь посеревшие глыбы блестела на солнце, слепя глаза, холодная синяя вода. Они въехали в ту часть города, где начинались домики, и Анна с удивлением рассматривала проносящиеся мимо них постройки. Весь Равель казался ей не таким, каким она его запомнила. Некогда шумный и очень яркий, он стал серым и сонным. Может это оттого, что ещё не закончилась зима? А с приходом весны он вновь станет прежним? За этими мыслями Анна не заметила, как Венто остановил лошадь у рынка. Он спешился и помог спуститься Анне.

— Мне нужно найти дядюшку Данира, отец всегда приезжал к нему, — сказала Анна.

— Пойдём, найдём твоего Данира. Ты точно знаешь, где он торгует?

— Да… мне кажется, я помню, — оглядевшись по сторонам, ответила она.

Венто одной рукой взял под уздцы лошадь, другую протянул Анне, и они стали пробиваться через торговые ряды. Она хорошо помнила рынок и уверенно вела за собой монаха. Когда Анна приезжала сюда с отцом и братом в последний раз, всего было больше — и товара, и продавцов, и покупателей. Сейчас же, несмотря на привычную рыночную толчею, громкие крики зазывал, чувствовалось, что сердце города, его рыночная площадь, работает не так бойко и не так ритмично. Когда-то вот в этой лавке отец покупал им пряники, а вот здесь они с Троем, убежав втихаря, смотрели кукольное представление, а когда их нашли — ох и задали им трёпку! Вот любимая лавка Эвана с пряностями, а вот здесь дядюшка Данир всегда торговал тканями, привезёнными из Салдана. Вот только…

— Это здесь, — прошептала Анна, оказавшись перед заколоченной лавкой.

Венто внимательно посмотрел на указанное ей торговое место. Анна не верила своим глазам: выносные лотки покрылись толстым слоем грязи, за пыльными окнами была кромешная темнота. Казалось, что здесь никто не торговал уже не один месяц.

— Ты уверена, девочка? — недоверчиво спросил Венто.

Анна подошла к соседней лавке, где пожилая женщина продавала вяленую рыбу.

— Тётушка, вы не подскажете, где дядя Данир?

На глаза старушки навернулись слёзы, она достала платок и промокнула глаза.

— Пропал, — со всхлипом прошамкала она. — Уже год как…

— Варвары? — вмешался в разговор Венто.

— Нееет, — старушка махнула рукой. — Ушёл искать сокровища в катакомбы под старым храмом. Торговля-то не идёт совсем, вот и кинулись люди искать золото да камни. Ну вот, ушёл, говорю, и пропал. Искали, искали — не нашли. Остальные-то хоть с пустыми руками, да вышли. А Данир — нет. Жена лавку закрыла, собрала детей и подалась в Салдан на заработки. У неё ж трое, кормить-то надо. Уж не знаю, добралась ли… Варвары эти проклятущие рыщут по дорогам. Так что нету Данира.

— Тётушка, — Анна взяла старушку за руку. — А отца моего с братом не приметили вчера?

— А ты чья будешь-то? Не помню тебя.

— Эвана Вилариса, что на повороте живёт.

— А-а-а, это у которого жена-змеюка сбежала и бросила его с двумя детьми?

Анна сжала челюсти.

Ничего не говори!

Рана от исчезновения матери никуда не делась, просто к ней добавились две новые.

— Да, он.

— Был вчера с сынишкой тут утром, но уехал.

— А куда, тётушка?

— Да кто ж его знает, говорю ж — у-е-хал. Иди, девочка, мне работать надо, — и, резко изменившись в лице, торговка заверещала: — Рыы-ба-а-а, копчёная рыыы-ба-а-а! Лучшая щепа для копчения в городе!

Конечно, он был здесь, и он уехал ко мне, домой!

Ей хотелось кричать от несправедливости. По крайней мере Трой остался жив, она это видела!

Найти Троя…

— Держи её! — чей-то вопль вернул Анну в реальность.

Кражи на рынке не редкость, скорее обыденность. На них неслась молодая женщина. За ней гналось несколько монахов из Армии Света.

— Держи ведьму! — голосили они.

Как только Венто услышал слово «ведьма», Анна заметила как сузились его глаза и напряглись скулы. Он молниеносно развязал пояс, ловко раскрутил его в руке и запустил в сторону женщины. Верёвка спутала ей ноги, и она со всего размаху упала прямо на булыжники мостовой к ногам Венто. Рядом тут же оказались два монаха, бежавшие за ней.

— Что она сделала? — спросил у них Венто.

— Торговала амулетами и эликсирами, тут, на рынке. Даже не пряталась, брат, — монах пнул лежащую женщину ногой. — Ведьма, как есть — ведьма!

Анна с ужасом смотрела на происходящее. Раньше на рынок часто приходили разные торговки со всякими «магическими» вещами. Народ никогда не воспринимал их всерьёз, но всегда кто-то что-нибудь да покупал — амулет от сглаза, травки целебные, да и просто побрякушки всякие. Но точно никто не преследовал.

— Что ты скажешь, женщина? — Венто строгим голосом обратился к лежавшей и рыдающей торговке. — Признаешься в колдовстве?

— Нет! — закричала та. — Ни в чём я не виновата! Детей кормить надо, вот и наделала безделушек всяких. Отпустите! Меня дети малые ждут.

— Разберёмся, — рявкнул Венто и рывком поднял женщину. — Пошли!

Двое монахов схватили женщину под руки, а Венто развязал ей ноги и подпоясал рясу обратно. Вокруг них собралась толпа зевак. Всем было интересно посмотреть, что случилось. Монахи грубо поволокли женщину к выходу с рынка. Зрители расступились, никто не хотел связываться с Армией Света.

— Иди за мной, — приказал Венто Анне. Он взял лошадь под уздцы и обратился к пленнице:

— Веди нас к себе домой, посмотрим, что там у тебя.

Венто излучал такую уверенность в своём праве командовать, что ни у одного монаха не возникло вопроса, почему он, собственно, им отдаёт приказы. То же самое чувство возникло и у Анны. Она безропотно последовала за солдатами и их пленницей.

Через несколько кварталов они пришли к маленькому одноэтажному домишке. Сломанный в нескольких местах забор окружал двор. Перед домом в остатках снега копошились три маленьких мальчика. Старшему было на вид лет шесть, а младший только научился ходить.

— Мама! — наперебой завопили малыши и бросились к ней.

Монахи грубо оттолкнули их. Самый маленький плюхнулся на попу и истошно заплакал. Венто ударом ноги открыл дверь в дом женщины, оттуда с шипением выскочила чёрная кошка и бросилась наутёк.

— Свидетельствуйте, братья! — деловым тоном обратился Венто к двум другим воинам. — Чёрная кошка, один из главных атрибутов ведьмовского дела. Ещё и пыталась напасть на меня.

— Давай, заходи, ведьма! — он почти выплюнул последнее слово и впихнул женщину в дом. За ними вошли двое других монахов.

Войдя внутрь, Венто грубо посадил женщину на стул и, хотя она явно не могла сопротивляться трём взрослым мужчинам, связал ей за спиной руки поясом, сдирая кожу с запястий грубой веревкой. Два монаха встали по бокам от стула. Пахло чем-то кислым. Монах брезгливо поморщился. Он начал методично осматривать дом, который в сущности состоял из одной большой комнаты.

Подойдя к очагу, он приподнял крышку с котла и принюхался. Кислятиной несло оттуда.

— Свидетельствуйте, братья. На огне котёл с подозрительным варевом. Видимо, колдовское зелье.

— Это просто суп из квашенной капусты, — всхлипнула связанная торговка. — Попробуйте!

— Свидетельствуйте, братья. Ведьма пыталась отравить воина Армии Света.

Пленница рыдала уже в голос, не останавливаясь. Один из монахов сильно ударил её в плечо. Женщина вскрикнула, но замолчала. Венто продолжал осмотр. Он заглядывал в каждый сундук, вываливал оттуда все вещи, перетряхивал их. Перевернул вверх дном все лежанки. Наконец он нашёл какую-то книгу.

— Свидетельствуйте, братья. Найдена книга, — Венто изучил обложку, открыл её. Медленно перелистывая страницы, он продолжил: — Написана на неизвестном языке. Видимо, это ведьминские заклинания.

— Это всё, что мне осталось от мужа! Это память! Он у меня был из другого княжества, за Гранитным морем. Я не ведьма! Мне просто нужно кормить детей! — не выдержав, снова заголосила женщина, так громко, что у монаха заболела голова.

— Я ещё не встречал ни одной ведьмы, которая бы признала, что она ведьма. А вы, братья? — спросил Венто и улыбнулся.

Монахи отрицательно помотали головами.

— Я не ведьма, — сквозь слёзы повторила женщина.

— Мне кажется, здесь всё очевидно. Уведите её в местный приход.

Венто развязал ей руки, и монахи поволокли её на улицу. Перед тем как выйти, женщина обернулась и плюнула в лицо Венто. Тот лишь рассмеялся и вытерся рукавом рясы.

— Встретимся на суде, — сказал он.

Всё это время Анна пыталась успокоить малышей.

Бедная женщина! Как такое вообще возможно?

Она заботливо взяла самого маленького на руки. Средний прижался к ней, а старший взбежал на крыльцо, но побоялся зайти в дом. Дети стояли и в ужасе ждали, что будет дальше. Младший зажмурился и уткнулся в плечо девочки.

Иногда Анна видела Венто через маленькие немытые оконца. Он то подходил ближе, то снова исчезал в глубине дома. Она видела улыбку на его лице, видела ряд белых зубов, так напугавших её на дороге. Все добрые чувства к монаху куда-то исчезли. Анну распирало от бессилия, гнев поднимался внутри неё, а амулет на шее начал нагреваться, но в то же самое время её сковывал страх. Теперь она поняла, чего так боялся её отец.

Надо бежать от этого Венто. Как можно скорее.

Дети снова заплакали, когда на улицу вывели их мать. Венто грубо оттолкнул старшего сына несчастной, когда он бросился к ней. Женщина попыталась вырваться, чтобы обнять малышей, но монахи крепко держали её под руки. На громкие рыдания детей и матери сбежались жители со всей улицы.

— Мирта, — сквозь слёзы попросила пленница соседку, — присмотри за малышами, я вернусь.

— Это вряд ли, — холодно произнёс Венто.

— Да куда ж мне ещё три рта, — запричитала Мирта, забирая у Анны самого младшего. — Мне бы своих прокормить. Ох, да что же это делается, да за что же это. Она же всю жизнь тут жила. Идите, идите ко мне…

Соседка обняла мальчиков и, боязливо оглядываясь на монахов, поспешила убраться с рыдающими детьми со двора. Остальные молча смотрели, как Святая Армия уводит женщину и тащит в сторону центральной площади, где возвышался скромный по архитектуре, но огромный по размерам храм Новой Церкви. Некоторые брезгливо сплюнули на землю, а некоторые начали осенять себя знаком спасителя.

Анна безропотно плелась вслед за монахами; Венто постоянно оборачивался, проверяя, идёт ли она за ним. Её мозг лихорадочно отбрасывал один вариант за другим, как отвязаться от этих монахов. Пока никаких стоящих идей в голову не приходило, но она была начеку и ждала удобного случая.

Процессия прибыла к главным воротам храма. Перед ними, почётной стражей, стояли ещё два монаха Армии Света, охраняя вход в здание.

— Ведьму поймали на рынке, — сказал один из подошедших. — Доложи отцу Маливару.

— Отец Маливар сейчас у графа, вместе с епископом, — лениво ответил монах, с любопытством рассматривая пленницу.

— О как! Прибыл уже, значит. Ну тогда пока её в подвал отведём.

— Епископ здесь? — с интересом поинтересовался Венто.

— Да, брат, с утра приехал. С инспекцией. А ты что, знаешь его? — с подозрением поинтересовался второй стражник, вытягиваясь по струнке. К храму как раз подходил епископ.

— Пока нет, но сейчас познакомлюсь, — Венто прищурился и повернулся — Ваше Преосвященство.

Монах поклонился и припал к протянутой руке епископа. Вместе с ним к храму подошёл ещё один толстый низенький священник. — Меня зовут Венто Альба и я направлен на службу в столицу, — монах достал из котомки письмо.

Епископ взял свиток, сломал печать и развернул его. Не спеша прочитав написанное, Велиан внимательно рассмотрел Венто. Казалось, он был удивлён.

— Глядя на вас и на ваш возраст, брат Венто, и не подумаешь, что у вас такой богатый опыт. Сорок ведьм! Ваше рвение впечатляет. А это кто у нас? — осведомился епископ, указывая на пленницу.

— Я ни в чём не виновата! — закричала пленница. — Скажите им отпустить меня! Я просто хотела заработать детям на еду!

Она попыталась рухнуть на колени перед епископом, но монахи крепко держали ее за локти. Епископ скорчил мину и отступил на полшага от неё. Венто резко ударил ее в живот, отчего женщина взвыла и повисла на руках монахов. Анна закрыла глаза.

— Сорок первая, ваше преосвященство. Поймали при попытке продажи амулетов и эликсиров на рынке, — скромно потупив взгляд, объяснил Венто.

— Отец Маливар, разберитесь с этим, а вы идите со мной, брат, несмотря на всю спешку и указанную дату вашего прибытия в столицу, нам придётся здесь задержаться. Я лично объясню Архиепископу причину вашего опоздания, — успокоил епископ Венто, увидев, что тот собрался что-то возразить.

— Жди меня здесь, — наклонился монах к Анне.

Епископ с интересом взглянул на девочку.

— Ваша родственница?

— Нет, ваше преосвященство, сирота. Подобрал её на дороге. Она потеряла родителей, помогаю ей найти их.

— Похвально, брат. Спаситель любит добрые дела. Жди здесь, девочка. Идём.

И они вошли в храм, оставив Анну сидеть на ступенях.

Что же мне делать?

В голове у Анны звучал восхищённый голос епископа, произносивший фразу «сорок ведьм» так, как будто это было не сорок чьих-то жизней, а величайшее достижение. А видя как Армия Света выбирает этих самых «ведьм» из обычных жителей, девочке стало совсем плохо.

Надо что-то придумать…

Анна встала со ступеней и осмотрелась. В её голове родился план…

Глава 7

Теон шел из лавки письменных принадлежностей. Все его мысли крутились вокруг нового закона об увеличении церковного налога. Зная истинное положение дел, Теон уже просчитывал, какие расходы безболезненно для графства можно урезать, но получалось, что все сокращения коснутся простых горожан, а им и без того уже крайне тяжко выживать. Траты графа и усадьбы и так сократились до минимума. Но Лорано Равелар всегда думал о своих подданных и старался сделать их жизнь лучше. Одно содержание школы обходилось графу ох как недёшево! Да и больница всё ещё оставалась бесплатной для всех жителей. Конечно, другие графы не понимали этих причуд Лорано, они никогда бы не пожертвовали личным комфортом ради простых жителей, но таким был отец графа, таким воспитали и самого Лорано Равелара. И жители графства платили ему любовью в ответ. В Равеле, в отличие от соседних провинций, давно не поднимались мятежи. Жизнь здесь конечно непростая, но спокойная и предсказуемая.

Поглощённый размышлениями, Теон не сразу заметил, что кто-то трясёт его за руку. Он осмотрелся и нашёл себя на центральной площади Равеля, у подножия лестницы, велущей в храм. Маленькая девочка с большими синими глазами и длинными чёрными волосами дёргала его за руку и что-то говорила. Поправив котомку с покупками, Теон сел на корточки и прислушался к тихому и жалобному голосу ребёнка.

— Дядюшка, помоги мне, — просила его девочка.

— Что я могу для тебя сделать, дитя? — Теон знал, что в городе нет попрошаек, граф внимательно следил за этим и оказывал посильную поддержку нуждающимся. Да и сам молодой человек не способен был пройти мимо чужой беды.

— Дядюшка, я осталась одна и пришла сюда, чтобы попытаться найти моего брата. Я очень устала и очень хочу есть. Пожалуйста, дядюшка, покорми меня.

— А что ты делаешь возле храма?

— Один монах подобрал меня по дороге и привез в город, но теперь он ушёл туда, — Анна показала на вход, — и оставил меня здесь одну. А я очень хочу есть.

— И хорошо, что оставил, — пробормотал Теон и протянул девочке руку. — Пойдём со мной.

Анна нерешительно дала ему руку в ответ.

Хотя бы уйду отсюда.

Через пять минут Анна остановилась и открыла рот: они стояли перед оградой графской усадьбы. Её спутник кивнул охранникам и повёл Анну внутрь. Войдя в ворота, она вблизи увидела аккуратный каменный особняк ярко-желтого цвета с белой лестницей, балясинами и лепниной, который раньше казался ей сказочным дворцом, в любое время освещенным нежными лучами солнца. Но он запомнился ей чуть больше и ярче, чем был на самом деле. Молодой человек миновал центральный вход и, обойдя парадный фасад, вошёл с Анной прямо на кухню, через черный ход хозяйственного крыла.

Анна оказалась в гигантском каменном помещении. Она никогда раньше не видела ничего подобного. На их постоялом дворе на кухне могло развернуться максимум двое, да и то — если эти двое — она и Трой. А здесь возвышались шкафы со множеством ящиков, стояла огромная печь с плитой, а массивный стол из тёмного дерева, с лавками и стульями вокруг него, расположился в центре помещения. С потолка свисали связки лука, чеснока, пучки трав. В воздухе плавал аппетитный запах говяжьего бульона, булькающего в котле на плите. Маленькая, полная женщина активно мешала суп и подбрасывала в него разные ингредиенты, не все из которых Анна знала даже просто по названию, не говоря уже о вкусе.

— Теон, сынок, ты вернулся? — не отрываясь от плиты, спросила Тибелла.

— Да, мама, я вернулся. И не один.

Тибелла отвлеклась от котла и повернулась к сыну. Заметив Анну, она расплылась в улыбке.

— Здравствуй, девочка, — тепло поприветствовала кухарка Анну. По тому, что эта женщина не выказала никакого удивления, было понятно, что такая ситуация вполне нормальна. Ну привёл сын голодного ребёнка на господскую кухню и привёл, ничего такого в этом нет.

— Садись за стол, мама тебя сейчас накормит, — предложил Теон. — А ты пока поделись, что с тобой случилось. Как тебя звать хоть?

Анна села на лавку. Ей вдруг стало спокойно. Впервые со вчерашнего ужасного дня она могла немного расслабиться. Она чувствовала, что здесь она может поведать всю правду… Ну почти всю… А еще Анна наконец согрелась. Одеяло, в котором она ждала отца и брата на крыльце, сгорело вместе с постоялым двором, как и все её вещи. Весь путь до Равеля она проделала в одном сарафане.

Тибелла налила ей миску свежесваренного супа с кусочками мяса, дала большой ломоть свежего хлеба и протёрла лицо и руки мокрой тряпкой. Анна начала есть. Она лишь сейчас поняла, что не ела почти сутки. На некоторое время воцарилась тишина. Только ложка стучала о дно миски, да суп булькал в котле.

Отставив пустую миску, Анна вздохнула и начала свой рассказ. Тибелла перестала готовить и села рядом с Теоном, напротив неё. Оба внимательно слушали Анну, не перебивая. Она заново переживала весь тот кошмар, что случился с ней. Ещё раз потеряла отца и брата. Но она не плакала. Слезы остались «На повороте». Наверное… Когда Анна дошла до того момента, где ей пришлось сложить погребальный костёр для отца, глаза Тибеллы наполнились слезами, а у Теона непроизвольно сжались кулаки. Когда Анна замолчала, кухарка промокнула слёзы платком и громко высморкалась.

— Найти твоего брата будет очень непросто, — наконец вымолвил Теон. — Я не хочу, чтобы ты потеряла всякую надежду, но я ещё ни разу не слышал, о выживших пленниках варваров. Как бы страшно это ни звучало…

— Он жив, я это чувствую, он же мой близнец… я бы знала, если бы он…

Анна запнулась и украдкой вытерла слезу. Теон накрыл своей ладонью её руку и слегка похлопал по ней.

— Для начала тебе нужно отдохнуть, — сказал он.

— Спасибо, дядюшка, но мне, наверное, нужно идти дальше, — Анна приподнялась из-за стола.

— У нас гости? — раздался приятный голос у дверей кухни. В помещение вошла женщина. Теон и Тибелла поспешно вскочили.

— Это я её привёл, моя госпожа, — ответил Теон. — Простите меня. Я встретил её возле нового храма, и она попросила меня о помощи. Она осталась одна. Её зовут Анна.

Госпожа?

Женщина внимательно изучала Анну. Между бровями появилась морщинка, как будто она пыталась что-то вспомнить.

Вот ведь как смотрит… Может я на кого-то похожа? А вдруг она разозлится на этого Теона, за то что притащил невесть кого, и выгонит меня? Ну и пусть! Я все равно собиралась уходить…

— Ты поступил правильно, Теон. Тебе не за что извиняться. Граф Равелар поступил бы на твоём месте точно так же.

— Вы графиня Равелар? — воскликнула Анна. — Мне мама рассказывала о вас!

Теон и Тибелла с интересом взглянули на неё. Анна оживилась и с нескрываемым любопытством уставилась на графиню. Перед ней стояла невысокая женщина с тёмными волосами, на которых кое-где поблёскивала седина. Её живое лицо нельзя было назвать красивым, но оно сразу вызывало симпатию и доверие. Да и как может быть по другому, если она даже не заругала ни меня, ни Теона?

— А как зовут твою маму? — графиня наклонилась к Анне.

— Елена Виларис.

— Елена, Елена…

— Вы перед своей свадьбой с графом заезжали на наш постоялый двор, мама была совсем маленькой! Меньше меня!

Графиня побледнела и схватилась за край стола. Теон подбежал к ней и помог опуститься на лавку. Он несколько раз настойчиво спросил всё ли с ней в порядке, пока наконец она не ответила:

— Да, мой мальчик, всё хорошо, — она посмотрела на Анну и улыбнулась ей. — Твоя мама говорила, что у неё будет двое детей…

— Так и есть! Нас двое! Я и Трой! Было… двое… — упомянув имя брата, Анна наконец разрыдалась. Графиня тут же посадила её к себе на колени и бросила вопросительный взгляд на Теона.

— Её отец погиб вчера от рук варваров, а брата они похитили, — объяснил он.

Услышав это, женщина крепче прижала к себе девочку, нежно гладя её по волосам и шепча на ушко успокаивающие слова. От тепла рук графини, стало чуть легче. Как давно её никто так не обнимал и не утешал. Отец не особо нежничал с детьми, а Трой… Мальчишка, он и есть мальчишка. Графиня спросила:

— А твоя мама, где она? Неужели она…

— Нет, она не умерла, — всхлипывая, ответила девочка. — Она исчезла пять лет назад. Просто исчезла, мы не знаем, где она.

Взрослые переглянулись. В их взглядах Анна прочитала какое-то только им доступное понимание. Наверное считают, что отец скрыл от нас смерть мамы…

— Тибелла, дорогая, налей нам всем чаю и достань шоколад для Анны, сейчас я расскажу вам, как я познакомилась с мамой этой девочки.

— И я тоже могу послушать? — в дверях кухни появился граф Равелар.

— Конечно, дорогой, даже ты не знаешь об этом. Да я и сама не вспоминала эту историю, хотя сейчас отчётливо вижу всё так, как будто это было вчера…

Она погладила Анну по чёрным волосам и начала говорить:

— Это случилось двадцать пять лет назад. Мой отец договорился о браке единственной дочери с сыном графа Равелара. Я не смела ослушаться отца, но как же я плакала каждую ночь. Выйти замуж за человека, которого никогда в жизни не видела, не зная его характера, привычек… Конечно, я познакомилась с отцом Лорано, и это был в высшей степени порядочный человек, но кто мог гарантировать, что его сын окажется таким же. Мне, по сути ещё маленькой девочке, как я сейчас это понимаю, хотя тогда, в свои восемнадцать лет, я считала себя взрослой, всю жизнь проведшей в роскоши и любви в родительской усадьбе, казалось, что жизнь моя кончена, — Ивенна грустно улыбнулась, вспоминая прежние времена.

— Чем ближе мы подъезжали к Равелю, тем меньше мне хотелось жить. Я чувствовала себя преданной родителями, которые отправили меня на другой конец княжества, чувствовала себя ненужной и брошенной. К тому же дома осталась моя первая любовь, — графиня слегка покраснела, — всё чаще я задумывалась, как уйти в Безвременье и закончить свой жизненный путь. И вот, мы почти приехали в Равель, на следующий день должна была состояться свадьба. Наша семья остановилась на ночь на одном постоялом дворе, в нескольких часах езды от Равеля. Этим заведением управлял мужчина, которому помогала его маленькая пятилетняя дочка. Нам, как невесте графа Лорано и её родственникам, оказали шикарный приём. Уже тогда, дорогой граф, — Ивенна задержала взгляд на муже, и нежность так и сияла в этом взгляде, — мне следовало понять, как тебя любят твои подданные, а значит, ты не такой уж ужасный человек.

Я дождалась, пока все успокоятся и уснут, и вышла во двор, аккуратно прошла за ворота, пересекла дорогу и углубилась в лес. С собой я взяла только верёвку. Я искала подходящий сук, чтобы закончить тяжкие мучения. Я вела воображаемый диалог с молодым секретарём моего отца, клялась ему в вечной любви, рыдала и пробиралась сквозь лес.

Граф непроизвольно взглянул на Теона. Воспротивился бы он таким отношениям? Наверное, нет. В любом случае ничего такого не случилось, а дочь живёт в Салдане в счастливом браке. Лорано сосредоточился на истории жены.

— Я долго шла по лесу, не особо разбирая дороги. Мне было всё равно, как умереть: от дикого ли зверя или от той верёвки, что теребили мои пальцы. В какой-то момент я почувствовала испуг от того, что заблудилась. Ночной лес наполнился звуками, шорохами, и моя смелость вдруг куда-то улетучилась. Я запаниковала и бросилась обратно, но, конечно же, не могла найти дорогу к постоялому двору. Я села на какое-то поваленное дерево и зарыдала, ругая себя за глупый порыв. И вдруг кто-то погладил меня по голове и взял за руку. Я увидела перед собой дочку хозяина заведения, в котором мы остановились. Ты очень похожа на неё, Анна, — графиня поцеловала девочку в макушку и продолжила: — «Не плачь!» — она попыталась успокоить меня. — «Пойдём со мной». И она повела меня по ночному лесу так уверенно, как будто знала здесь каждое дерево, каждый куст. Мы оказались на поляне, где горел костёр. Вокруг него на брёвнах сидели женщины. Все разного возраста и разной внешности, но у всех - чёрные, как смоль, волосы и синие глаза. Одна из них взяла из моих рук верёвку. Самая старшая показала мне на свободное место и пригласила присесть. Елена устроилась рядом со мной.

«Мы с сёстрами ждали тебя, госпожа», — произнесла старшая женщина. — «Я расскажу тебе, что могло случиться, если бы ты осталась с тем, кого, как ты думаешь, любишь». Она бросила мою веревку в огонь, отчего повалил серый плотный дым, и на нём, как на картине, мне показали моё будущее… Я уже не помню всех деталей, но то, что я увидела, оказалось безрадостным и… жестоким, — Ивенну передёрнуло, и все за столом поняли, что она отчётливо помнит каждое мгновение того видения.

— «Теперь смотри, что тебя ждёт в Равеле». Женщина бросила в костёр пучок какой-то травы, и поднялся столп полупрозрачного белого дыма с чудесным ароматом летних луговых цветов. Мне стало спокойно, и я увидела… Увидела тебя, мой дорогой муж, в том самом парадном камзоле, который ты надел на свадьбу, твои глаза, очень добрые, излучающие любовь, увидела нашего первенца, а затем и нашу дочь. Я почувствовала счастье, спокойствие и безмятежность. Картинка растаяла вместе с дымом, а я сидела и улыбалась, а из моих глаз текли слёзы радости, как будто это всё уже произошло со мной. Я абсолютно перестала бояться. Я обняла девочку, и она сказала: «Видишь, всё будет хорошо. Это начало твоей новой прекрасной жизни, а теперь спи…». И я заснула.

Утром я очнулась в своей постели в комнате постоялого двора. Не знаю, как я там оказалась, и не знаю, случилось ли всё на самом деле или мне это всё приснилось. Но когда я спустилась, Елена ждала меня, и её волосы пахли летними луговыми цветами. Она очень серьезно поведала мне, что у неё тоже будут дети, когда она вырастет, двое — сын и дочь. И это так мило звучало от такой маленькой девочки. Помню, как она стояла на крыльце и махала мне вслед, когда мы уезжали в Равель. И всё случилось так, как я видела в том волшебном огне… В первое время я часто вспоминала тот постоялый двор, хотела поехать туда и навестить девочку и ее отца, поблагодарить за прекрасную жизнь, которую мне подарила та ночь, но сначала я привыкала к новому статусу, потом пошли дети… А потом я забыла об этом, — Ивенна уткнулась в макушку девочки.

В кухне повисла тишина. На секунду в воздухе появился стойкий цветочный аромат. Анна, сидя у графини на коленях с закрытыми глазами, улыбалась.

— Вот чудеса-то, — наконец проговорила Тибелла.

— Да, ничего не скажешь, чу-де-са, — повторил за Тибеллой граф.

— Выходит, твоя мама — колдунья? — поинтересовался Теон.

— Я не знаю… не думаю… Отец ничего такого не рассказывал. Её нет уже с нами пять лет, — ответила Анна.

Опять они все так странно смотрят друг на друга… Одним словом — взрослые.

— Бедное дитя, — графиня вопросительно взглянула на мужа. Тот кивнул. — Сегодня ты останешься здесь. Поспишь, и мы решим, что делать дальше. Тибелла, дорогая, попроси Мартема подготовить для Анны комнату моей дочери. Иди с Тибеллой, девочка.

— Но мне надо идти, искать брата, — запротестовала Анна.

— Мы обязательно обсудим это завтра, дорогая, — ласково, но так, чтобы не оставалось никаких возражений, произнёс граф.

Анна взяла Тибеллу за руку и отправилась с ней в спальню на втором этаже.

— Так значит, благодаря матери этой девочки ты сейчас здесь со мной? — спросил Лорано.

— Именно так, дорогой, — Ивенна задумчиво крутила белую фарфоровую чашку с остатками чая. — Та ночь изменила мою жизнь. Благодаря волшебству ли, или просто моему сну, я сегодня жива и нахожусь рядом с тобой.

— Но если Елена была ведьмой, значит, и Анна тоже может ею быть, — тихо проронил Теон. — Если верить тому, что болтают, дар передаётся от матери к дочери.

Хотя мало ли что болтают? Да и вся магия, скорее всего, просто детские сказки. По-крайней мере, он сам с ней никогда не сталкивался. Но история графини действительно поразила его. И как он умудрился встретить дочку именно той самой Елены?

— Не дай бог об этом узнают в приходе, — помрачнел граф. — Завтра подумаем об этом и решим, как представить ребёнка, а главное — как убедить её остаться.

— Тем более что в город она попала с кем-то из братьев Армии Света. Её могут начать искать, — Теон вспомнил что говорила ему Анна на ступенях храма.

— Ей нужна защита, — заключила Ивенна. — Ты же защитишь её, дорогой?

— Сделаю всё, что нужно, любовь моя. Я в долгу перед её матерью.

Анна спала очень крепко. Только коснувшись головой подушки, она поняла, как устала и сколько времени провела без отдыха. Во сне девочка очутилась на ночной лесной поляне перед костром, воздух пах летом и цветами, а рядом сидела её мать с такими же большими синими глазами, как и у Анны.

Глава 8

Венто, вслед за вереницей из епископа, отца-настоятеля и двух монахов, ведущих пленницу, вошёл внутрь. Все храмы на территории княжества были построены по единому образцу и разнились лишь размерами — чем крупнее город, тем больше строение. Поэтому Венто не увидел ничего нового. Просторный светлый зал для прихожан отличался аскетичностью. На грубых, необработанных каменных стенах висели иконы, изображающие Спасителя, впереди горел золотом богато украшенный алтарь, в центре которого возвышался символ Новой Церкви — огромный круг, пронзённый сверху вниз стрелой. Круг хаоса, пронзённый божьей волей, дабы защитить верующих и остановить безумие старого мира. Хотя некоторые богословы княжества трактовали символ иначе — хрупкий мир, балансирующий на острие божьей воли.

Венто не очень нравилась эта часть храма — публичная. Здесь было слишком неуютно, и всё подчинялось поклонению и устрашению. А отношения Венто и Спасителя являлись более близкими и интимными. Родным местом он считал двор и казарму Армии Света. Там он жил, там он тренировался и там он молился и благодарил Спасителя за то, что двенадцать лет назад маленький мальчик по имени Венто Альба выжил и нашёл своё предназначение.

Братья скрылись в дальнем приделе. Там, как и в любом другом храме, находился спуск в подвал, где содержались отступники и всякая нечисть, ожидая справедливого суда. Венто продолжил следовать за епископом и отцом-настоятелем. Пройдя за алтарь и через ризницу, они оказались в ухоженном дворе, обнесённом высоким каменным забором, которому позавидовала бы любая крепость. Здесь, помимо казарм и тренировочной площадки, находились покои отца Маливара с гостевыми комнатами.

В кабинете епископ сел за стол Маливара, отец-настоятель втиснулся в кресло для посетителей, а Венто остался почтительно стоять при входе. Велиан принялся разглядывать отполированные ногти, на указательном пальце левой руки поблёскивал чёрнённый серебряный перстень с огромным антрацитовым ониксом. Венто невольно засмотрелся на камень. Велиан, заметив это, специально развернул руку так, чтобы перстень был лучше виден. Епископ ухмыльнулся, а затем, прищурившись, обратился к отцу-настоятелю.

— Рассказывайте, Маливар, что у вас здесь происходит? Что беспокоит? Что может сделать для вас Святой Престол?

— Ваше преосвященство, у нас очень тихий город, всё в рамках, никто не ропщет, Спасителя почитают. Но…

— Всегда эти «но», — устало вздохнул Велиан. — Говорите, отец, говорите.

— Одна из главных проблем — это светская школа, которую содержит граф Равелар, а точнее её учитель…

— Да, я уже понял, он очень… ммм… откровенный человек. Но вы же не зря получаете своё жалование от Престола? Вы же проводите необходимую работу? — спросил епископ холодным недовольным тоном.

Отец Маливар втянул голову в плечи. Его руки затеребили пояс рясы.

— Ваше преосвященство, конечно же, мы делаем всё возможное, — затараторил он высоким голосом. — Ведётся постоянное наблюдение, я провожу постоянные инспекции, на проповедях рассказываю о вреде такого образования…

Епископ нетерпеливо остановил этот поток взмахом руки.

— Результаты?

Венто отметил, как епископ одним жестом вдавил отца-настоятеля в кресло.

Надо запомнить. Наверняка пригодится.

Но в голове продолжал крутиться один и тот же вопрос: «Что я здесь делаю? Мне пора ехать в столицу… Но надо терпеть… Такими знакомствами нельзя пренебрегать. Я ему явно нравлюсь. Он будет полезен в Эндане.»

— Учитель Эларим пользуется огромным уважением и почитанием среди жителей, но главное — безоговорочной поддержкой графа Равелара, — выдавил Маливар. — И граф — это ещё одна большая проблема.

Епископ, погрузившись в себя, забарабанил пальцами по столу. Оникс на перстне отбрасывал блики на полированную поверхность столешницы. Велиан поднял глаза на монаха.

— А что думает по этому поводу наш молодой брат?

— Нужно дискредитировать учителя и закрыть школу. Пусть все обучаются в приходской, — не задумываясь, ответил Венто.

Епископ довольно кивнул. Отчего отец Маливар ещё больше вжался в кресло и как будто бы уменьшился в объёме. Теперь Венто догадался, что он тут делает. Велиан хочет поставить на место этого никчёмного Маливара, который, видимо, просто прожирает деньги Престола.

— Брат…

— Венто, Ваше Преосвященство, — монах вежливо напомнил своё имя епископу.

— Да-да, конечно, — Велиан поправил перстень. — Брат Венто, ваша поездка в столицу откладывается. Я сообщу архиепископу, уверен, он мне не откажет. Отец Маливар, вызовите мне командира местной Армии Света.

На лице отца-настоятеля Венто без труда прочитал ужас от возможного ареста, за ненадлежащее исполнение святых обязанностей. Он расплылся в глупой улыбке и позвал молодого послушника. Мальчик лет двенадцати, смущённо заглянул в кабинет и, не решаясь войти, остался у открытой двери. Венто сразу же вспомнил себя и своё первое появление в храме Спасителя. Он вспомнил, как его привели туда после пожара… Пожар… Крик о помощи… Холодный пот прошиб монаха, и он прислонился к стене. Бледный от рождения, он еще сильнее побелел.

— С вами всё в порядке? — озадаченно спросил епископ.

Венто из последних сил напряг все до единой мышцы, разогняя кровь, оторвался от стены и вытянулся по струнке.

— Да, ваше преосвященство, просто не спал несколько ночей. Торопился к указанной в приказе дате в столицу.

— Ну, больше вам некуда торопиться, — ухмыльнулся Велиан. — Волей Спасителя и Святого Престола я назначаю вас руководить Святой Армией Равеля. Естественно, временно. Пока мы не наведём здесь порядок.

Венто по-армейски коротко кивнул головой. Он застрял в этом городишке, вместо того чтобы творить великие дела на благо Спасителя и княжества в столице. Он не просто винтик в слаженной машине Святого Престола, он сам по себе важный механизм этой машины. А теперь… придётся остаться здесь. Что ж, пусть это будет очередной ступенью к всеобщему очищению!

Маливар наконец смог выдохнуть спокойно: его месту ничего не угрожает. Он отослал послушника за командиром отряда.

В кабинет вошёл здоровенный амбал, на его лысой голове был вытатуирован символ Новой Церкви. Даже мешковатая ряса не могла скрыть его натренированные мускулы. Но физическая сила — это далеко не всё что необходимо настоящему воину Армии Света.

— Командир, теперь вы подчиняетесь брату Венто. Выполняйте все его приказы и выполняйте хорошо. Это понятно?

— Так точно, ваше преосвященство, — он с удивлением посмотрел на щуплого монаха, не сдержавшись, пожал плечами и спросил: — Разрешите идти?

— Да, командир, пока вы свободны. Позже я поговорю с вами и вашими солдатами. Кстати, сколько их?

— Двенадцать, — хором ответили командир и Маливар.

— Маловато… Ладно, идите, — епископ махнул пальцами, отпуская командира.

— Что ж, Венто, нам нужно навести порядок в этом графстве. Пока я тоже задержусь здесь. Освободите мне свои покои, отец Маливар.

Отец-настоятель сжал губы, но промолчал и просто кивнул. Уж лучше остаться временно без своих покоев, с их удобной кроватью, мягким диваном и шкафом, полным вина из южных провинций княжества, чем вовсе лишиться прихода и отправится странствующим проповедником куда-нибудь в дикие степи или, того хуже, на какой-нибудь корабль с первооткрывателями новых земель.

— И ещё кое-что, ваше преосвященство, — отец Маливар потупил взор, боясь поднять глаза на епископа. — На окраине города есть развалины старого храма, построенного предками Равеларов в честь Бога Времени. Так вот… иногда там происходят… странные вещи…

Велиан напрягся и подобрался, словно натянутая тетива. Венто удивила эта перемена — по всему княжеству столько развалин, что такого! Епископ, как показалось монаху, впервые с их встречи выглядел реально обеспокоенным.

— Продолжайте, отец.

— Кто-то пустил слух, что в катакомбах под храмом спрятаны сокровища. И в связи с трудным экономическим положением графства многие отчаявшиеся отправляются на их поиски…

— И? — епископ явно не любил долгих объяснений.

— Очень многие не возвращаются, они исчезают. Жители собирают поисковые отряды, но никого не находят. По городу ползут слухи о проклятии, чудовищах, гневе Старого Бога за то, что люди отвернулись от него. Ситуация сложная, я не всегда могу ответить на неудобные вопросы прихожан.

— А что граф?

— Граф не лезет в дела религиозные, но помогает с поисками, пытается заколотить входы в катакомбы, но только народ не остановить…

— Нужно завалить все входы и выходы и начать патрулирование. Венто?

— Согласен, ваше преосвященство, но с двенадцатью солдатами это почти невозможно.

— Я попрошу подкрепление у архиепископа. Здесь слишком много проблем… И их надо решать быстро. От этого, кстати, зависит и ваше дальнейшее продвижение, брат Венто, — епископ перёвел взгляд на монаха.

Венто кивнул.

Ты плохо меня знаешь, Велиан. Я не собираюсь здесь засиживаться. Меня ждут великие дела.

Венто уже строил в голове план действий для того, чтобы быстрее здесь со всем закончить.

— Подведём итоги, друзья мои, — Велиан акцентировал слово «друзья». — Отец Маливар займётся подготовкой суда. Венто, вы поработайте с делом учителя, узнайте, кто он, что он, поспрашивайте, послушайте… А я займусь катакомбами. К делу, друзья мои, к делу! Мы — голос и руки Спасителя на нашей грешной земле.

Епископ встал, всем своим видом показывая, что встреча закончена. Венто пропустил вперёд отца Маливара, на лице которого застыла растерянность. Ничего, поспит пару ночей в казарме, не развалится. Затем вышел сам и пошёл в сторону тренировочного поля, где командир гонял солдат Армии Света. Венто бесила эта вынужденная задержка, сам архиепископ предложил ему должность в столице, оценив всё то, что он делал для Церкви…

— Смотрите, кто пришёл, — громко произнёс командир отряда. — Будут какие-то распоряжения, пожелания? Может, поддержать вас, чтобы вы не сломались?

Монахи загоготали. Венто с непроницаемым лицом медленно развязал пояс, почувствовав в руках приятную тяжесть грузиков, вплетённых в концы верёвки. Командир, истолковав этот жест как начало неминуемой драки, принял боевую стойку и поманил Венто к себе. Монахи-солдаты выстроились по периметру площадки, ожидая бой. Венто с кошачьей грацией начал двигаться вокруг командира, затем ловко раскрутил верёвку и бросил её так, что в следующее мгновение командир лежал, связанный, на земле с разбитой губой — один конец верёвки, утяжелённый как раз для таких случаев, заехал ему по лицу. Монахи ахнули, командир бессильно рычал, корчась на песке тренировочного поля. Венто присел перед ним на корточки и заглянул прямо в глаза.

— Волею Спасителя и нашего Святого Престола ты и твой отряд будете делать всё в точности так, как я говорю. Без лишних вопросов и молча. В противном случае лично ты будешь обвинён в предательстве Церкви, потом епископ отлучит тебя и казнит за измену. Ты понял?

Венто выплёвывал каждое слово через идеально ровные белые зубы. Командир кивнул. Тогда монах развязал его, медленно подпоясался и велел продолжать тренировку до других распоряжений. Венто был готов к драке ещё в кабинете, как только увидел командира. Монах знал, как поставить себя на недосягаемую для других ступень. Бей первым, иначе проиграешь. И не обязательно бить физически, но в данном случае только так можно сразу расставить всех по местам.

Епископ, наблюдавший за этой сценой из окна кабинета, ничуть не удивился. Скорее он утвердился в своём выборе и лишний раз порадовался своему умению видеть людей насквозь. Солнце отразилось от его перстня, и солнечный зайчик на миг ослепил Венто. Тот посмотрел в сторону источника света, увидел епископа в окне и коротко кивнул ему. Епископ улыбнулся в ответ. И вернулся за стол. Ему нужно как можно быстрее направить письмо в столицу. То, что происходило в Равеле, определённо ему не нравилось.

Венто тем временем снова прошёл через общий зал, вышел на улицу и взглядом поискал Анну у храма.

«Странно, — подумал он. — Она не похожа на тех, кто не боится ослушаться. Вряд ли она могла уйти далеко. Найдём её позже. А пока займёмся учителем…»

Глава 9

Анна проснулась из-за того, что лучик почти уже весеннего солнца упрямо светил ей прямо в глаз. Она села на кровати, потянулась и огляделась. Где она? Как она здесь оказалась? А потом события двух прошлых дней навалились на неё. Набег варваров, Трой, папа, Венто, рынок, ведьма, усадьба… Усадьба! Она в усадьбе графа. А ещё ей что-то снилось, что-то про дом. Удивительно, но в той пустоте, которая появилась после смерти отца и похищения брата, зарождалась какая-то искорка тепла к людям, что приютили её в своём доме. Да ещё в каком доме! Анна даже представить себе не могла, что однажды будет спать в такой большой кровати с мягкими подушками и одеялами в самой усадьбе графа Равелара.

Она с интересом осмотрела комнату. Сквозь задёрнутые шторы из тяжелого красного бархата внутрь залезало солнышко. Анна спустила ноги на холодный мраморный пол, подошла к окну и раздвинула их. Спальня тут же засверкала яркими цветами. Свет отражался от множества красивых безделушек из цветного стекла, зайчиками разлетаясь по стенам и потолку. Шкаф во всю стену, письменный стол, два комода — и все это в одной комнате!

На одном из комодов выстроились игрушки. Анна никогда не видела такого количества! Она быстро сосчитала их. Целых восемнадцать! И все они принадлежали одному ребёнку? У них с Троем вообще их не было. Палки, камушки, песок, листики, да всё что угодно! Но не настоящие игрушки. А она всегда мечтала о фарфоровой кукле, как раз такой, что стояла на комоде. С милым личиком, синими глазками, так похожими на настоящие, с красивой причёской из натуральных чёрных волос, но главное — на ней красовалось потрясающее небесно-голубое платье, пышное и воздушное. Анна встала на цыпочки и потянулась за куклой. Ее пальцы почти дотронулись до игрушки. Вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Ивенна. Анна вздрогнула, испугавшись, что она посмела трогать чужие вещи. Её рука наконец достала до куклы, неуклюже задела ее, и та упала на мраморный пол.

— Ах! — воскликнула графиня, глядя на отколовшийся нос куклы.

— Что я наделала? — ужаснулась девочка.

Не отдавая себе отчёта, боясь расстроить добрую женщину, Анна схватила куклу и отколовшийся нос, приставила его на место и накрыла второй ладонью. После резкого выдоха девочка убрала руку и протянула графине абсолютно целую куклу.

— Простите меня, госпожа, — пролепетала Анна. — Я просто хотела посмотреть поближе на чудесное платье. Не ругайте меня! Я знаю что трогать, чужое нехорошо! Но она такая красивая…

Графиня взяла куклу и стала внимательно рассматривать игрушку. Никаких следов недавнего падения! Ивенна побледнела и улыбнулась девочке.

— Ничего страшного не произошло, моя дорогая, но пообещай мне кое-что, — она склонилась к Анне и взяла её руки в свои. — Никогда не делай подобного при посторонних людях! Здесь тебе ничего не угрожает, но за воротами усадьбы много плохих людей. Обещаешь?

— Конечно, — сказала Анна, ошеломлённая тем, что никто её не ругает ни за куклу, ни за то, что она её починила таким необычным способом.

— Вот и хорошо, а теперь одевайся, пойдём позавтракаем, а потом с тобой хочет побеседовать граф.

Ивенна подошла к платяному шкафу и принялась выбирать вещи. Анна попятилась назад и осела на кровать. Внутри шкафа оказалась целая рыночная лавка одежды! Платья аккуратно развешаны и подобраны по цветам. Сарафаны, рубашки, украшения, ленты и даже обувка — все расставлено в строгом порядке, для всего есть свое место.

— Примерь вот это, — графиня протянула девочке красивое платье синего цвета. — Фелисия носила его примерно в твоём возрасте. Должно подойти. Но сначала умываться и причёсываться!

Ивенна открыла ещё одну дверцу шкафа, за ней оказался вход в ванную комнату. Анна никогда не видела ничего подобного! Она привыкла к бане, которую прежде нужно было натопить, а потом ещё и натаскать воды. А здесь та текла сама из красивого золотого краника и сама же куда-то сливалась. Анна несколько раз открывала и закрывала его, заглянула под красивый тазик из фарфора куда стекала вода, но так и не поняла, как всё устроено. Вдоволь наплескавшись, Анна надела приготовленное платье и мягкие туфли, заботливо предложенные Ивенной, и направилась за графиней вниз, наслаждаясь удобной обувью. Девочка слегка беспокоилась о предстоящем разговоре с графом Равеларом, она не знала, о чём он собирается с ней толковать. А вдруг он скажет ей, что теперь она не сможет отсюда уйти, или, наоборот, отдаст её братьям из Святой Армии, чтобы они с ней разбирались.

С этими мыслями Анна аккуратно отщипывала маленькие кусочки от горячих булочек с корицей, облизывая пальцы, испачкавшиеся в сахарной пудре, запивала выпечку молоком, а Тибелла её подбадривала и подкладывала ещё и ещё. С этими же мыслями она шла по коридору за графиней в сторону кабинета графа.

— Подожди здесь, я пока сама поговорю с графом, потом позову тебя, хорошо? — спросила Ивенна.

— Хорошо, — согласилась Анна, пугаясь того, что графиня постоянно спрашивает её одобрения.

Ивенна переступила порог кабинета и притворила за собой дверь, но не до конца. Анна, сгорая от любопытства, на цыпочках подобралась вплотную ко входу, пытаясь подсмотреть, ну или хотя бы подслушать. Сквозь щёлку она увидела графа, сидящего за огромным столом, за ним стояли полки с книгами и свитками. Рядом, за столом поменьше, расположился Теон, тот самый, что привёл её вчера в усадьбу от храма. Графиня замерла спиной к девочке и что-то тихо объясняла графу. Тот внимательно слушал и кивал ей. Теон тоже кивал, почти синхронно с графом. Это показалось Анне очень забавным, и она улыбнулась, вопреки страху. Страху неизвестности. Наконец графиня повернулась к двери и вернулась за Анной. Девочка успела отскочить, чтобы никто не догадался, что она подсматривала.

— Заходи, моя дорогая, граф ждёт тебя.

— Проходи, проходи, Анна, садись, — приветствовал Анну Лорано.

Девочка забралась на кресло для посетителей, её ноги едва касались пола, и она начала раскачивать ими, боясь взглянуть на графа.

— Анна, я могу поговорить с тобой как со взрослым человеком? — спросил её граф.

— Конечно, господин, — Анна сделала лицо серьёзным и наконец посмотрела на Лорано.

«Как будто я маленькая», — пронеслось у неё в голове.

— Очень хорошо. Мы долго думали все вместе, — граф обвёл рукой всех присутствующих в кабинете. Ивенна и Теон согласно наклонили головы. — Мы очень хотим помочь тебе найти твоего брата.

— Трой, его зовут Трой, — уточнила Анна.

— Да, помочь тебе найти Троя. Но также мы хотим защитить тебя саму. Тем более, что мы просто обязаны это сделать после того, что для нас совершила твоя мама.

— Елена, — снова уточнила девочка.

— Именно, Елена Виларис, — Лорано с большим уважением произнёс её имя, и Анна поняла, что граф прекрасно всё помнит и прекрасно обо всём осведомлён.

— Поэтому мы предлагаем тебе пока остаться здесь, а я разошлю гонцов по всем графствам, где промышляют варвары.

— Но я обещала отцу, я должна идти искать Троя! Я не могу остаться…

— Понимаю, что ты дала слово, и ты его не нарушаешь! Ты будешь искать брата, но с моей помощью.

Анна сложила руки на груди и отвернулась в сторону окна. Даже через него ощущалось, что на улице заметно потеплело. Завтра праздник Начала Весны. Голубое небо было безмятежным. На ветках кустов перед оградой усадьбы уже набухли почки. Какая-то птица по-деловому вила гнездо под коньком крыши каменного домика на соседней улице. Но Трой вряд ли мог насладиться таким чудесным утром.

— Нет, я должна идти дальше, — гордо задрав подбородок, отрезала Анна.

— Послушай, давай представим себе, что ты действительно пойдёшь его искать. Ты знаешь, куда идти? Ты представляешь себе карту княжества? Тебе известно, в каких графствах происходили набеги? Пойми, никто и никогда не видел какой-то конкретной стоянки варваров, никто не знает, где их искать…

— Анна, ты же сама говорила, что они появились из ниоткуда и так же внезапно исчезли, — произнёс Теон.

Так всё и было… Она и правда плохо себе представляла, куда ей идти. На пути в Равель ей повезло встретить брата Венто, да и то она чуть не попалась — проезжай он мимо их постоялого двора чуть раньше, мог увидеть её колдовство… Её плечи опустились, и она поникла.

— Вот видишь, — мягко заметила Ивенна. — Ты и сама понимаешь, что граф прав.

— Но это не значит, что ты отказываешься от поиска. Я начну это делать сам. Как я уже пообещал тебе, — не сдавался Лорано. — Тем более ты уверена в том, что он жив.

— Он точно жив! — горячо воскликнула девочка. — Ведь он мой брат-близнец! Я бы точно почувствовала, если бы его не стало. Ведь так?

Ивенна, стоя за спиной у Анны, положила ей руки на плечи.

— Конечно, моя дорогая, — воскликнула она. — Разве может быть иначе? Ведь вы связаны между собой крепче, чем мать с ребёнком! Да, граф?

Ивенна голосом выделила последний вопрос, обращённый к мужу.

— Абсолютно верно! Я даже в этом не сомневаюсь! — Лорано поспешил подтвердить слова жены.

Анна заглянула графу в глаза и увидела в них искреннее желание помочь ей, потом она обернулась на графиню, та заботливо погладила её по волосам. Анна вспомнила слова мамы в чудесном сне: «Ты пришла домой». Значит всё правильно. Значит не зря она встретила таких замечательных людей, готовых помочь ей.

— Но вы обещаете мне искать Троя и рассказывать обо всём, что узнаете? — она испытующе смотрела на графа.

— Клянусь тебе своим благородным именем! — искренне и торжественно ответил Лорано, и Анна не нашла на его лице ни тени лжи или сомнения.

— Тогда хорошо, я остаюсь.

— Отлично, теперь надо решить ещё два вопроса. Первый — что мы скажем о тебе людям? Если ты останешься жить с нами в усадьбе, а других вариантов я не вижу, нужно придумать какую-нибудь историю.

— Но некоторые люди в городе знают и меня, и моего отца, — Анна вспомнила улыбающийся череп Венто, и ей стало не по себе.

— Мы не будем ничего придумывать. Просто кое-что добавим, — граф задумчиво наблюдал за трясогузками, севшими на подоконник.

— Ваша сиятельство, вы позволите? — спросил Теон.

— Конечно, мой мальчик, говори.

— Мама часто вспоминает, что у неё когда-то был кузен. Это известно всем и на рынке, и соседям. Давайте скажем, что отец Анны его родной брат. То есть она наша родственница. Вряд ли кто-то сможет проверить.

— Да. Хороший вариант, — согласился Лорано. — Анна, получается, что Теон — твой брат, а Тибелла с Мартемом — твои тётя и дядя. Запомнила?

— Конечно, — как будто это так сложно, чуть не фыркнула Анна.

— Тогда этот вопрос тоже решили, — улыбнулся ей граф. — Теон, подготовь письма в соседние графства с запросом о мальчике по имени Трой. Вы с ним похожи?

— Абсолютно, только он мальчик. И у него короткие волосы.

— Теон, добавь описание внешности.

— Хорошо, ваше сиятельство.

Ивенна притворно закашляла, и граф, недоумённо взглянул на жену, кивнул, как будто что то вспомнил и проговорил:

— И последнее, Анна, очень важное!

Анна сразу же поняла, о чём сейчас пойдёт речь. Она стыдливо опустила глаза и уставилась на носки удивительно мягких и лёгких туфелек синего, в тон платью, цвета.

— Совершенно естественно, что ты унаследовала от своей матери некоторые… способности. И в здесь нет ничего плохого.

Анна вытаращила глаза на Лорано. Её отец всегда утверждал обратное. Это очень плохо!

— Единственное, о чём я тебя прошу, — никому их не показывай. Особенно при незнакомых людях, а главное при людях из Новой Церкви! Ты поняла меня? Пообещай мне прямо сейчас, — голос графа стал строже, в нём появились стальные нотки, которые не терпели никаких возражений.

— Обещаю быть очень осторожной, господин, — Анна вспомнила ту несчастную женщину с рынка, её детей. Девочке не хотелось бы оказаться на ее месте.

— Вот и хорошо. Сейчас Ивенна покажет тебе всю усадьбу и расскажет о правилах нашего дома, очень строгих правилах, — но произнеся последние слова, Лорано засмеялся, и все подхватили его смех. Анна, глядя на взрослых, тоже захихикала.

Глава 10

Равель вовсю готовился к празднику Начала Весны. Сегодня зима окончательно покинула город, и все жители с нетерпением ждали вечера. Хотя новая религия появилась больше века назад, старые праздники, особенно привязанные к сменам времён года, всё ещё почитались жителями княжества. А праздник Начала Весны и пробуждения был одним из самых любимых.

Весна в этих местах наступала быстро. За неделю до праздника резко начинало теплеть. На Грантии начинался ледоход. Снег исчезал так быстро, что казалось его и не было. Заснуть, видя в окно белые сугробы, а проснуться, глядя на очистившиеся мостовые и пожухлую прошлогоднюю траву, было для жителей Равеля обычным делом. Перелетные птицы стаями тянулись обратно, наполняя сонный после зимы город радостным щебетанием. А к самому празднику во всем городе распускались первоцветы, превращая его в огромную клумбу.

В праздничный вечер жители выносили столы на центральную площадь, готовили традиционные пироги с начинкой из лука и шестипёрки, косяками ходившей в водах Грантии даже зимой подо льдом, и угощали соседей. Пиво и вино перетекали из бочек в кружки, народ пел песни. Раньше в город обязательно приезжали несколько бродячих трупп и устраивались праздничные представления. Но, в последнее время из-за набегов варваров подобное стало скорее редкостью, чем правилом. Праздник есть праздник, и приподнятое настроение горожан не могла омрачить такая мелочь, как отсутствие артистов.

Днем никто не работал. Только владельцы таверн и постоялых дворов не закрывали свои заведения. Подготовка к вечернему застолью превращала Равель в огромный муравейник, проснувшийся весной. Город бурлил и кипел с самого утра. Мастеровые сооружали разные конструкции, одна интереснее другой. Кто-то создал скульптуру девушки, целиком сплетённую из ивовой лозы, у кузницы появились гигантские анемоны, выкованные из железа, но наибольший фурор в этом году произвел кондитер, выставивший перед своей лавкой, что на соседней от площади улице, целый Равель в миниатюре, полностью сделанный из разных видов десертов.

Молодые жительницы города всю зиму готовили платья, вышивали их весенними узорами, а в день праздника плели венки из только что распустившихся ветрениц. Парни разминались и упражнялись для участия в потешных боях, победитель которых получал в подарок бочонок пива и право первого танца с любой девушкой города. Все, кто умел играть на музыкальных инструментах, собирались в огромный оркестр и весь день репетировали плясовые и слезливые баллады, которыми заканчивался любой праздник. А лучшие голоса Равеля с утра глотали сырые яйца, чтобы подготовить голосовые связки к вечернему испытанию на прочность. Именно в этот вечер образовывались новые пары и семьи заключали договоренности о браке.

У графа в усадьбе устраивался приём для самых знатных и влиятельных семей Равеля. Вальмеры, один из самых старых родов города, судовладелец Астравар, чьи корабли ходили по Грантии от Салдана до Эндана и многие другие собирались вечером в бальном зале усадьбы, украшенным гирляндами и свечами. Тибелла с ночи замешивала, мариновала, шинковала, разделывала, засаливала, чтобы с утра начать готовить свои лучшие, изысканные блюда. Но простые пирожки с шестипёркой, хоть и с добавлением заморских овощей, привезённых с далёких берегов Амариды, вместо лука, также входили в праздничное меню. Графиня нанимала дополнительных слуг и музыкантов, чтобы до самой ночи не заканчивались танцы. Тяжелые зимние портьеры заменялись на летящие шторы из невесомой органзы. Конечно, размах вечера в этом году был несравним с тем, что устраивалось лет десять назад, но праздник есть праздник, и традиции никто нарушать не собирался.

Пока весь город жил подготовкой и ожиданием, Венто стоял на пороге храма и с презрением взирал на суетившихся людей.

Безбожники! Пока Церковь пытается защитить вас, никчёмных людишек, от зла, что могут сотворить с вами ведьмы, вы думаете о том, как бы напиться, набить животы, да потискаться где-нибудь.

Венто сплюнул.

Я бы на месте Архиепископа давно запретил все эти старые праздники! Они не подходят истинным детям Спасителя!

Он очень устал. Сегодня он опять не спал — не потому, что его мучили кошмары, а потому, что бесполезный жирный увалень Маливар не смог ничего сделать для того, чтобы суд состоялся. А он должен был состояться именно сегодня. Хитрый лис Велиан знает своё дело. И знает, как испортить людям праздник, вернее, «как наставить на путь истинный заблудшее стадо».

Ночь Венто провёл в подземельях храма. Он допрашивал ведьму, добивался её признания любыми возможными способами. Иногда в его голову закрадывались мысли: а ведьма ли она. Но он гнал их от себя подальше и продолжал методично работать. В конце концов, она продавала что-то непонятное и обманывала простых горожан, да и не повадно будет другим заниматься такой ересью, а настоящие ведьмы поостерегутся соваться в города.

Женщина долго упрямилась, но после нескольких часов, проведённых с Венто наедине, она была готова признать что угодно. Никто не знал, что он с ней делал, но когда монах позвал в камеру остальных братьев, чтобы они засвидетельствовали её показания, женщина прошептала: “Виновна”, и ей вынесли приговор — сожжение на костре. Полуживая, она висела на цепях, едва касаясь ногами пола и с ненавистью смотрела на своего мучителя, но Венто это не трогало. Он давно привык к такому. А вот остальные братья Святой Армии испугались увиденного и старались не встречаться с ним взглядами. Они чувствовали себя не в своей тарелке от того, что он сотворил. Монах лишь усмехнулся — пусть боятся!

Епископ, который, в отличие от Венто, прекрасно выспался, не рассыпался в похвалах, но монах видел, что тот более чем доволен проделанной работой. Теперь оставалось надеяться на то, что толстый Маливар хотя бы не напортачит при подготовке казни.

Венто пытался поспать в казарме, но, как только он проваливался в сон, он видел свою жертву на цепях, которая смотрела на него огромными синими глазами, в них вспыхивал сине-зелёный огонь, а потом начинало полыхать всё вокруг Венто, и он тут же просыпался в холодном поту. Оставив любые попытки выспаться, монах отправился на тренировочную площадку и наблюдал за тем, как солдаты Армии Света занимаются и отрабатывают удары друг на друге. Периодически он подзывал командира и делал разные замечания. Тот безропотно выслушивал Венто, к тому же замечания и правда оказывались дельными.

Вскоре ему наскучило и это занятие. Стоя на ступенях храма, он смотрел на суетящихся на площади людей. Какие бесстыжие наряды у этих девок! Портовые шлюхи и то, должно быть, выглядят целомудреннее. Город пропах рыбой. Его, родившегося в глухой деревне, где вокруг на несколько дней пути только леса, раздражал этот навязчивый запах. Мать готовила на праздник пироги с ягодами. Вот то был аромат! Сладковатый… Заткнитесь! Венто одёрнул своих молчаливых, невидимых спутников, притаившихся в его голове. Мы не вспоминаем то время! Есть дела поважнее. Например маленькая девочка, которую он привёл в город. Интересно, где она? И почему она ушла от храма? Вспомнил он и о пожаре на постоялом дворе, запах гари от волос Анны…

Не сходите с ума! Ведь мы же проверили её руки, на них никаких следов. И то, что она похожа на ту девочку, не делает её ведьмой!

Он опять спорил с ними. Венто встряхнул головой. И задумался о главной задаче — Учитель. За вчерашний день ему так и не удалось узнать хоть что-нибудь полезное. Простые люди не слишком жалуют Армию Света. Но ничего, он придумает как разобраться здесь с проблемами Церкви и уедет в столицу!

Люди начали собираться в храме на праздничную службу. Новая Церковь хоть и не одобряла старые праздники, но и не вступала в прямой конфликт с тысячелетними традициями. Сегодняшняя служба была особенной! И особенной её сделал именно он — простой монах Венто Альба. Он влился в поток прихожан и оказался в церковном зале, где уже собралось около сотни человек, и народ продолжал прибывать. Люди знали, что службу будет вести епископ из столицы, и кроме истинных верующих, в храм набилось много зевак, которые искали развлечений в выходной день. Мало им праздника! Еще и сюда припёрлись, как на представление!

Огромный гонг возвестил о начале службы. Хор запел гимн Спасителю, а на алтаре появился епископ в праздничном одеянии, усеянном драгоценными камнями. Солнечный свет, падающий через специальное окно над алтарём, эффектно подсвечивал Велиана. Впечатляющее зрелище заставило толпу восхищённо ахнуть. Вряд ли увалень Маливар мог также приковывать к себе всё внимание. Велиан замер в центре алтаря, ожидая, когда хор закончит петь.

Как только затихла последняя нота, эхом отразившаяся от каменных стен, Велиан ожил и обвёл взглядом всех присутствующих. Он поднял правую руку и провёл ребром ладони сверху вниз ровно посередине тела, осеняя себя знаком Спасителя, символизирующим стрелу божественной воли. Затем тем же жестом благословил всех присутствующих. Венто вместе с остальными повторил этот жест. Воцарилась полнейшая тишина, иногда нарушаемая чьим-то кашлем или детским плачем. Велиан продолжал молча смотреть на прихожан.

— Братья и сёстры, возлюбленные дети Спасителя! — начал он хорошо поставленным голосом. Задние ряды чуть подались вперёд, чтобы лучше слышать проповедь. — В этот праздничный и светлый день возблагодарим Его за то, что Он пришёл в наш мир и возродил порядок в хаосе, оставленном старым, трусливым богом, покинувшим нас на произвол судьбы. Возблагодарим за то, что Он не оставляет нас и заботится о нас и о наших душах каждое мгновение нашей жизни.

— Спасибо, Боже, — хором ответили прихожане.

— Возблагодарим за то, что Он являет нам свои чудеса и дарует обещание вечной жизни в лучшем мире тем, кто свято чтит Его заповеди.

— Спасибо, Боже!

— Но все ли чтят их? Все ли готовы своим смирением доказывать свою любовь к Спасителю? — Велиан вновь сделал паузу и выразительно посмотрел на людей, внимательно слушающих его. — Вы сами знаете ответ! Нет! Не все! Сколько раз за день каждый из вас нарушает заповеди Спасителя, сколько раз за день вы совершаете то, что не нравится Ему?

Зал загудел в согласии. Кто же не без греха… Венто с восхищением следил за речью епископа. Как грамотно он ведёт людей туда, куда ему нужно.

— Но Спаситель милосерден и справедлив, Он прощает нас. Каждый день, каждую минуту. Прощает и продолжает внимать нашим молитвам. Но всё ли Он прощает? Нет! Спаситель справедлив, но также Он жесток к тем, кто подрывает веру в Него, кто предаёт Его любовь к нам, Его возлюбленным детям, кто встаёт на сторону тьмы и творит богомерзкое колдовство, стараясь отвернуть наши чистые души от света любви Спасителя!

Знаете ли вы, с кем вы живёте в одном доме, на одной улице, в одном городе? Знаете ли вы, что каждый день вы и ваши дети подвергаются искушению злыми силами? Замечаете ли, как внезапно кто-то начинает болеть, а кто-то и вовсе умирает? Безо всякой причины?

Народ зашушукался, кто-то начал согласно кивать головой, кто-то с подозрением рассматривать стоящих рядом. На улице протяжно завыла собака. Венто кожей ощутил смятение в толпе горожан.

— Эти богомерзкие твари — ведьмы — всегда жили среди нас, добропорядочных и богопослушных людей, и творили своё зло, отравляя и убивая нас и наших детей своим колдовством. Но Церковь Спасителя была и будет вашим оплотом и защитником от всей подобной мерзости! Спасибо Спасителю, что поручил нас заботам Армии Света, которая всегда будет стоять на страже божьих законов! — голос Велиана не срывался на крик, но становился всё сильнее и сильнее, долетая до самого дальнего уголка церковного зала. — И мы обязательно победим в священной войне, ведь с нами Спаситель!

Велиан театрально развёл руки в стороны ладонями вверх и запрокинул голову; лучи солнца сквозь окно лились на него сверху. При виде человека в ореоле «божественного» сияния толпа разразилась радостными криками.

— Армия Света не дремлет, — продолжил епископ, когда в зале снова стало тихо, — ваш город теперь чище на одну ведьму! Её поймали на рынке, когда она торговала своими зельями и амулетами, позже в её доме нашли колдовские книги и огромный котёл с зельем! Но, главное, она не смогла противиться божьему свету и призналась, что хотела отравить на сегодняшнем празднике многих людей, чтобы потом совершить ритуал перехода на новый уровень могущества! И творить ещё более страшные деяния! Приведите её, братья!

Монахи Армии Света выволокли обессилившую женщину. Она выглядела как пятно чего-то недостойного на сверкающем золотом алтаре. Одежда на ней висела клочьями, на лице темнели кровоподтёки, обезумевший взгляд блуждал по лицам собравшихся в зале людей, то ли ища сочувствия, то ли спасения. Когда монахи отпустили её, женщина рухнула к ногам Велиана. Тот брезгливо поморщился, едва успев подобрать полы одеяния, чтобы не испачкать их. Венто с нетерпением ждал реакции толпы. Люди разразились негодующими криками. Но он заметил и тех, кто смущённо опускал головы или закрывал глаза детям. Нашлись и те, кто стал протискиваться к выходу из зала, чтобы не участвовать в таком позорном акте ненависти. Венто ухмыльнулся, пропуская семью, спешившую покинуть церковь. И до вас доберёмся!

Женщина с трудом приподнялась на руках и посмотрела на собравшихся. В её взгляде читались непонимание и страх. Передние ряды качнулись назад, осеняя себя знаком Спасителя.

— Я не виновна, — прохрипела она.

Своды церковного зала вошли в резонанс с её голосом и разнесли слова по всей толпе. Люди зашептались.

— Докажи, что она ведьма, — крикнул кто-то. Одобрительный гул поддержал его.

— Поднимите её, братья! — скомандовал епископ. Стоявшие по бокам от алтаря монахи бросились к женщине и поставили её на ноги. — Смотрите все!

Велиан взял с кафедры скипетр в виде золотой стрелы и поднёс к несчастной. Она начала кричать и извиваться в руках монахов. Венто довольно улыбнулся. Он часто использовал такой трюк в своём родном приходе. Монах, что держал женщину, свободной рукой незаметно вонзал в её спину довольно внушительную иглу для сшивания кожи. Толпа охнула. «Ведьма, ведьма, и правда ведьма», — доносилось со всех сторон.

— Сжечь её, — крикнул Венто. И толпа тут же подхватила его фразу.

— Остановитесь, неучи! — раздался звучный голос с хрипотцой откуда-то из середины зала.

Венто посмотрел в ту сторону. Ухмылка, гулявшая на его лице, сменилась гневом. В центре толпы стоял учитель Эларим…

Глава 11

Теон стоял посреди толпы в храме и с ужасом смотрел на происходящее. Конечно, посещать службы не входило в его обязанности советника и секретаря графа, да и было против его убеждений, но он предпочитал лично следить за событиями в городе, чтобы докладывать обо всём Равелару и вместе уже принимать необходимые меры. То, что происходило сейчас в храме, пугало и настораживало Теона. Новая Церковь никогда раньше не пыталась устроить самосуд, а тем более казнь. Конечно, до Равеля долетали подобные слухи о бесчинствах церкви в других графствах, но здесь, в тихом городке, всё ещё сохранялся порядок.

От огромного количества желающих увидеть столичного епископа Теону уже не хватало воздуха. Под рубахой по спине стекали капли пота. Он уже собирался покинуть службу и побежать с докладом к графу, как вдруг услышал рядом знакомый голос:

— Остановитесь, неучи!

Теон не мог ни с кем перепутать знакомую хрипотцу в голосе. Эларим! Секретарь графа уже предчувствовал скандал и огромные проблемы.

— Кто дал вам право вершить суд над бедной девочкой? Кто решил, что она, простой человек, обладает какими-то сверхъестественными силами? Зачем вы устроили весь этот цирк на потребу зрителям?

Теон пробрался через толпу прихожан к Элариму и схватил его за рукав.

— Учитель, не надо! Давайте уйдем, — умоляющим голосом прошептал советник.

Но Эларим стряхнул руку Теона и, глядя прямо в глаза епископу, продолжил свою речь. Старик начал двигаться прямо к алтарю. Люди расступались перед ним, а после снова смыкали плотные ряды, стараясь ничего не пропустить. Сегодняшняя служба обещала стать легендой, которую потом будут рассказывать детям!

— Здесь нет даже маленькой толики магии! Она — самый обычный человек! Зачем вы запугиваете людей и придумываете врагов? Да и кому может быть врагом бедная девочка? — Эларим поднялся на алтарь и оказался лицом к лицу с епископом.

Братья Святой Армии дёрнулись к Элариму, но Велиан приказал им оставаться на местах властным жестом.

— Послушайте, возлюбленные братья и сёстры! Послушайте, что говорит этот старик! И он ещё называет себя учителем. Но чему он может научить ваших детей? Богохульству? Насмешкам над нашей верой? — епископ, указывая пальцем с перстнем на Эларима, смотрел на прихожан.

Эларим подался вперёд, и палец Велиана оказался упёртым в грудь учителя. Епископ брезгливо одёрнул руку, но в его взгляде на мгновение промелькнул испуг. Он попятился назад.

— Люди, вас дурят, как в дешёвом балагане! Кто-нибудь из вас видел, как бедная девочка колдовала? Кому-нибудь из вас она причинила какое-то зло? — толпа молчала. — Единственное зло, которое я здесь вижу, — это как человек, прикрываясь верой, решает, кому жить, а кому умереть. Кто дал вам, епископ, право решать её судьбу? В каком законе такое написано?

Епископ молча выжидал. Седой монах пробирался к алтарю. Люди, затаив дыхание, смотрели на две величественные фигуры, застывшие среди золотого убранства. Теон, слишком хорошо зная горячий нрав учителя, ждал катастрофу.

— Ответьте, епископ, кто дал вам право? — настаивал Эларим.

— Данное право даровано мне Спасителем. Право защищать его людей от зла и нечисти, — смиренно, но так, чтобы его услышал весь зал, ответил Велиан.

— Спаситель? — взревел Эларим. — Несуществующий герой ваших церковных сказок? Выдуманный вами бог, с помощью которого вы дурите и запугиваете людей вот уже больше века?

Зачем он это всё говорит прямо здесь в церкви? Теон закусил нижнюю губу. Толпа тут же заголосила. Кто-то начал осенять себя знаком Спасителя, кто-то выкрикивал ругательства в адрес учителя, стоял неодобрительный гул. Епископ пошевелил пальцами, и монахи тут же схватили Эларима под руки.

— Оставьте его! — крикнул Теон и попытался подняться на алтарь. — Вы не имеете никакого права!

Подоспевший худой монах с седыми волосами преградил путь Теону.

— Дорогие братья и сёстры! Вы всё слышали и всё видели! Мерзкий безбожник только что заявил, что Спасителя не существует!

Толпа согласно заголосила.

— Властью, данной мне нашей Церковью и Спасителем, я арестовываю его. Уведите! И готовьте костёр для ведьмы! Мы сожжём её сегодня вечером, на центральной площади перед храмом!

Огласив приговор, епископ осенил всех прихожан знаком Спасителя и покинул алтарь. За ним увели рыдающую и кричащую женщину и Эларима. Последний шёл с высоко поднятой головой. Двое братьев, справа и слева, уводили его из зала в неприметную дверь, откуда лестница вела в подвал.

Монах смерил Теона взглядом и ушёл вслед за епископом. Молодого секретаря передёрнуло против его воли — ему не понравился странный слуга Спасителя, напоминающий живой скелет. Теон проталкивался к выходу, куда уже потекла вся толпа в возбужденном состоянии, предвкушая незабываемое зрелище вечером. До Теона долетали обрывки разговоров прихожан.

— Ты глянь на неё, отравить всех решила…

— А учитель-то совсем сбрендил от своих заумных наук…

— Сжечь бы его за такое вместе с этой мерзостью…

— Вот тебе и праздник. С фейерверком…

— А может, старик не так-то и не прав…

— Заткнись, идиот, а то и тебя скрутят…

Надо срочно обо всём доложить графу! Надо спасти Учителя и остановить казнь!

Теон, расталкивая людей локтями, с трудом вырвался на улицу. Монахи Святой Армии уже складывали дрова и хворост вокруг столба. Прямо рядом с огромным столом, приготовленным к празднику. Секретарь кинулся прочь от церкви.

Он примчался в усадьбу за считанные минуты. Запыхавшийся, он ворвался в главный холл, где граф Лорано Равелар уже встречал первых гостей. Рядом с ним стояла Ивенна в прекрасном платье нежно-персикового цвета и сдержанно улыбалась, принимая поздравления. Анна, наряженная графиней по торжественному случаю, сидела на огромном диване в обнимку с куклой в небесно-голубом платье.

Лорано по одному виду секретаря понял, что что-то произошло. Граф взглядом направил Теона в кабинет, а сам, извинившись перед гостями и шепнув несколько слов на ухо графине, проследовал за ним. Когда Лорано вошёл в комнату, Теон стоял, вцепившись в спинку кресла для посетителей, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Что случилось, мой мальчик? — спросил Лорано, садясь за стол.

— Ваше сиятельство, прямо сейчас происходят очень плохие вещи! — с яростью ответил Теон и всё рассказал графу.

Его голос дрожал от негодования и периодически срывался. Граф, выслушав доклад молодого человека, несколько секунд сидел молча, уставившись в столешницу из полированного красного дерева. Когда он поднял взгляд на Теона, тот испугался. В глазах графа читалась такая ненависть, что советник невольно отшатнулся.

— Как они смеют устраивать подобное в моём городе, — абсолютно без эмоций произнёс Лорано, отчего Теону стало ещё страшнее. — Собери мою охрану, мы идём в гости к епископу.

Граф надел на себя улыбку гостеприимного хозяина и вышел из кабинета. Теон тенью следовал за ним. С абсолютно светским видом Лорано подошёл к Ивенне и отвёл её в сторону. Он тихо описал ситуацию так, чтобы никто не услышал. Графиня вцепилась в руку Лорано и прошептала:

— Будь аккуратнее и не дай им умереть… Прошу тебя.

Она отпустила его и вернулась к гостям, изображая веселье, но Теон знал чего ей это стоило!

На парадном крыльце усадьбы Лорано уже ожидали десять человек его личной охраны. Больше ему не полагалось по законам страны. Князь всегда боялся измен и переворотов, поэтому ограничивал своих вассалов, а также забирал их сыновей на армейскую службу, чтобы ни у кого не возникало никаких поползновений к восстанию.

— Пошли, — скомандовал граф.

Их малочисленный отряд выдвинулся в сторону храма. Придя на центральную площадь, Теон ужаснулся. Несмотря на праздник, народ был в слегка подавленном состоянии. Вроде всё шло, как обычно: люди ели и пили за огромным столом, составленным из множества маленьких, принесённых горожанами, музыканты играли, но как-то не бойко и нестройно. Никто не танцевал. В воздухе не разливался закатистый пьяный смех, не слышалось песен. Зато отчетливо раздавался голос отца Маливара. Стоя рядом со столбом, готовым к проведению сожжения, он вещал тонким голоском об опасности, что несли ведьмы, рассказывал жуткие истории об уничтожении ими целых деревень в других графствах. Граф кивнул Теону, и он тут же побежал к отцу-настоятелю.

— Граф требует безотлагательного разговора с епископом! — тихо произнёс Теон. Маливар посмотрел в сторону графа.

— Дорогие братья и сёстры! Посмотрите, кто пришёл к нам, простым людям, на праздник. Видимо, ваше сиятельство хочет лично лицезреть, как Армия Света очищает ваш город от нечисти?

Взгляды собравшихся обратились на графа. Люди нестройно здоровались и кланялись ему. Теон почувствовал смущение и испуг горожан.

— Отведите меня к епископу, святой отец, — отрезал граф.

— Конечно, Ваше Сиятельство, ваше слово — закон, — улыбнулся Маливар. — Пойдёмте со мной.

Граф и отряд охраны последовали за отцом-настоятелем. Теон шагал рядом со своим господином. Когда они подошли ко входу, путь им преградил командир Армии Света.

— К сожалению, божий закон запрещает входить в церковь вооружённым людям, Ваше Сиятельство, — пропел Маливар. — Вашей охране придётся остаться здесь. Дальше только вы и ваш секретарь.

Граф резко вскинул руку, приказывая своим людям ждать снаружи. И вместе с Теоном проследовал дальше. Пройдя через двор, они оказались перед личными покоями отца-настоятеля.

— Я доложу епископу, — сказал Маливар.

— Я сам, — строго ответил граф и, отодвинув от дверей отца-настоятеля, прошёл внутрь.

Теон зашёл вслед за ним. Лорано пинком открыл дверь кабинета. Епископ был не один. Теон увидел того самого монаха, который преградил ему путь на алтарь на службе.

— Оставьте нас, — скомандовал граф.

Велиан посмотрел на монаха и кивком головы отпустил его. Монах бросил быстрый взгляд на пришедших, и, поклонившись Велиану, покинул комнату. Теон отметил ехидную улыбку, появившуюся на губах седого юноши.

— Граф, — епископ встал и развёл руки в приветственном жесте, — добро пожаловать в мою временную скромную обитель. Конечно, здесь не так роскошно, как в вашей усадьбе, но мы, люди Церкви, привыкли довольствоваться малым.

— Вы должны немедленно отпустить Учителя Эларима и эту бедную женщину, которую вы зачем-то назвали ведьмой, — прервал Велиана граф.

— Присаживайтесь, граф, я думаю, наша беседа будет долгой, — епископ указал Лорано на стул и сел сам, положив перед собой руки. Перстень на его безымянном пальце замерцал, отражая свет лучей закатного солнца, падающих на стол из окна.

Граф продолжил стоять.

— Ну что ж, дело ваше. Итак?

— Я уже озвучил то, что вам следует сделать.

— Граф, — епископ непринуждённо рассмеялся, — я понимаю ваше негодование, но сейчас мы находимся на территории Церкви, и здесь свои законы, отличные от мирских.

— Возможно, здесь и свои законы, но Церковь находится на моей земле, и люди, которых вы пытаетесь осудить, — мои подданные.

— Боюсь, князю могут не понравиться такие речи, дорогой граф, он уверен, что это его земли.

— Люди, живущие на землях графства, находятся под моей защитой, — выделяя каждое слово, отчеканил граф. — Я есть судья и защитник в любых ситуациях. Это закреплено во всех законах — как княжества, так и графства. Церковь не вправе вершить суд.

— Пока не вправе, — епископ ухмыльнулся. — Но скоро всё изменится, граф. И нам лучше быть на одной стороне. На стороне светлейшего князя Эндана и матери Церкви нашей.

Лорано сохранял спокойствие, его лицо ничего не выражало. Но Теон, глядя на сжавшийся кулак графа, чувствовал, что тот вот-вот может взорваться. Епископ крутил перстень на пальце и выжидающе смотрел на Равелара.

— Немедленно освободите пленных, пока я не отдал приказ применить силу, — прервал молчание граф Равелар.

— Боюсь, всё не так просто. Давайте начнём с учителя. Он прилюдно оскорбил Спасителя в его же доме, сознательно сеял сомнения среди прихожан в его существовании. Это очень серьёзно!

— Я запрещу ему посещать церковь, — предложил Лорано, почувствовав начало торгов.

— Дорогой граф, этого недостаточно. Церкви нужны публичные извинения и признание существования Спасителя.

— Давайте спросим учителя, — естественно, Равелар заранее знал ответ, но торг — есть торг.

— Командир, — позвал епископ.

Дверь распахнулась, едва не ударив Теона, и появился командир Армии Света Равеля.

— Приведите учителя Эларима.

Теон вопросительно посмотрел на графа — он прекрасно знал, что сейчас скажет Эларим. Но идти в открытую конфронтацию с Церковью очень не хотелось. Будь что будет. Дверь снова открылась, и в кабинет вошёл Эларим, как всегда заполнив собой всё пространство помещения. Велиан непроизвольно отодвинулся от стола, как будто бы ему стало тесно.

— Епископ? — произнёс граф и посмотрел на Велиана.

Тот собрался, пододвинулся обратно к столу и, разглядывая и поправляя перстень, заговорил:

— Командир, развяжите его.

— В этом нет необходимости, — проскрипел Эларим, и верёвка упала у него за спиной, а он сам уже крутил чёрный камушек между пальцами, держа руки перед собой.

Епископ сделал вид, что ничуть не удивлён. А вот у капитана глаза выпучились так, что Теон еле сдержал непрошенную улыбку.

— Вы свободны, — сказал епископ командиру. — Итак… Господин учитель, признаёте ли вы, что сегодня на службе… Хотя, давайте оставим эти теологические беседы для публики. Вам всё равно придётся извиниться, хотите вы этого или нет. Меня мучает один вопрос…

Лорано и Теон были в явном замешательстве от резкого поворота беседы. А Эларим стоял абсолютно невозмутимый и с интересом ждал вопроса, только камушек в его ладонях начал подпрыгивать чуть выше обычного.

— Вы утверждали, что в этой девочке нет ни капли магии. Что вы имели в виду? — Велиан прищурил глаза и внимательно посмотрел на Эларима.

Тот улыбнулся и набрал воздуха, чтобы ответить.

За дверью раздались звуки драки.

— Ваше сиятельство, они начали казнь! — кричал начальник охраны Лорано.

За окном толпа взревела.

Не говоря ни слова, Лорано, Теон и Эларим бросились на площадь. Велиан посмотрел им вслед, потом встал из-за стола и пошёл за ними. На его губах играла самодовольная улыбка…

Глава 12

Равель был настолько маленьким городком, что все горожане передвигались пешком. Только по праздникам, когда в усадьбе графа давали приём, знатные семьи совершали парадный выезд на каретах, запряженных лучшими лошадьми. Вот и сегодня, в честь дня Начала весны, гости вереницей подъезжали по аллее к парадному входу. Слуги, наряженные в кучеров, переругивались между собой, пытаясь разъехаться на узких улицах города и первыми проскочить в усадьбу. Дверцы карет открывались и кавалеры в строгих камзолах помогали спуститься своим спутницам на гравий дороги. Те брезгливо зажимали носы от запаха конского навоза и спешили оказаться на парадной лестнице. Лучшие платья и шляпы, соответствующие последней столичной моде, соревновались в вычурности между собой. А их обладательницы бросали оценивающие взгляды друг на друга, пытаясь определить реакцию на свой наряд.

Анна сидела на огромном диване в холле и наблюдала, как прибывают гости, как они поправляют одежду и прически перед огромным зеркалом в золотой раме, ищут с кем бы завязать беседу, пока бальный зал не открылся. Девочке было скучно. Она уже вдоль и поперёк изучила платье у куклы, которую Ивенна отдала ей в безраздельное пользование. Погрузившись в мысли, Анна, не отдавая отчёта, заставляла куклу, сидевшую на другом конце дивана, поднимать и опускать правую фарфоровую ручку, приветствуя гостей.

— Ах, — воскликнула одна из дам, — какая прелестная вещица!

Ивенна посмотрела в ту сторону. Кукла, словно живая, без остановки махала гостям. Графиня бросила строгий взгляд на Анну, та покраснела и, пересев на другой край, схватила игрушку и посадила к себе на колени.

— Фелисия прислала её для племянницы нашей кухарки из Салдана. Там сейчас в моде такие куклы.

— Что вы говорите! Дорогой, — дама обратилась к своему седоусому спутнику, — надо заказать такую для нашей внучки! Кстати, графиня, меня всегда восхищало ваше отношение к слугам! Это так…, — она закатила глаза, пытаясь подобрать правильное слово, — по-человечески!

— Спасибо, дорогая. Для нас они давно часть нашей семьи, — вежливо улыбнулась Ивенна.

Анна слезла с дивана и стала бесцельно бродить среди гостей, подслушивая их разговоры. В основном все беседовали об экономических трудностях, об опустевших трактах, о балах в столице, всё ещё таких же роскошными, как и раньше, не то, что здесь. Девочка переходила от одной группы людей к другой, прижимая куклу к груди. Одна беседа её по-настоящему заинтересовала. Два господина в парадных камзолах обсуждали поимку ведьмы и её казнь на центральной площади Равеля прямо во время народных гуляний.

— Церковь становится всё сильнее, а старый князь потакает этому, — убеждал один другого.

— А вдруг она и правда ведьма? Ведь были же раньше настоящие маги!

— Перестань! Это всё сказки для простолюдинов. Какие ведьмы, какие маги?

Анна отошла от них и вспомнила сразу о двух вещах — потрясающий праздник Начала весны на центральной площади Равеля, куда их с Троем возил отец два года назад, и следом — лицо несчастной женщины с рынка, арестованной монахами Армии Света, и троих детей, жавшихся к Анне во время обыска. Надо идти туда! Решение пришло легко и казалось единственно верным. Теперь надо как-то улизнуть из усадьбы.

На кухне есть чёрный вход! Анна вспомнила, как Теон привёл ее в усадьбу именно через него. Прижимая куклу к груди и стараясь не привлекать к себе внимания, она отправилась прямиком туда. По коридору ей удалось пройти незамеченной — Ивенна занималась гостями, Мартем стоял у парадного входа, а нанятые для праздника слуги её не знали. Теперь надо как-то прошмыгнуть мимо Тибеллы. К сожалению Анны, кухарка стояла спиной к девочке, но лицом к той самой двери, ведущей в сад, и что-то быстро и ритмично шинковала. В воздухе витали такие ароматы, что на мгновение Анна передумала куда-то идти и чуть было не залезла на лавку у стола, чтобы попросить у Тибеллы что-нибудь вкусненькое. Но, уже успев узнать, как много всегда готовит кухарка, решила, что поесть можно и потом, а вот спасти бедную женщину необходимо прямо сейчас! Нужен план!

— Тётушка Тибелла! — Анна позвала кухарку, пока ещё не понимая, что делать дальше.

Быстро осмотревшись, Анна заметила, что на плите стоит котёл, от которого исходит горячий пар. Сосредоточившись, она представила как что-то почти живое вылезает из посудины наружу и стекает по ее краям. Жидкость внутри забурлила и полилась на плиту, заливая горячие угли. Тибелла обернулась и на голос, и на шипение и бросилась снимать котёл.

— Вот спасибо тебе, милая, а то тут глаз да глаз за всем нужен, а я одна еле справляюсь, — запричитала кухарка, раздувая по-новой жар. — А что это ты не с гостями? Госпожа тебя так нарядила! Ты словно маленькая Фелисия! Анна?

Последние её слова Анна услышала уже на улице, прислонившись спиной к стене у черного хода. Она аккуратно выглянула и увидела, как Тибелла обернулась туда, где минуту назад стояла Анна. Кукла! Она оставила куклу на столе, пока колдовала с котлом! Кухарка взяла её в руки, покрутила и, пожав плечами, посадила на стул. Как только Тибелла начала поворачиваться к плите, Анна быстро кинулась к ближайшим кустам. Оттуда она увидела, как Тибелла закрыла дверь. Наверняка вернулась к готовке. Ей точно сейчас не до меня.

Анна оказалась в парке усадьбы. Ей нужно было как можно скорее найти выход наружу, пока графиня её не хватились. Пробираясь мимо скульптур, слегка неряшливых кустов и беседок, девочка искала хоть что-нибудь похожее на выход. Наконец, несколько раз поцарапавшись о колючки кустов и порвав в двух местах подол платья, Анна увидела высокий металлический забор с пиками наверху. За ним тянулась пустынная улица, сквозь арку между домами виднелся краешек центральной площади. Девочка попробовала протиснуться между прутьями ограды, но они были поставлены так часто, что она не смогла бы пролезть между ними и в пять лет. О том, чтобы перемахнуть через него, не было и речи — вряд ли она заберётся на высоту в четыре её роста; к тому же пики блестели под светом луны чересчур зловеще. Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что её никто не видит, Анна потерла ладони и медленно, с большим усилием развела их в стороны. Прутья меняли форму прямо на глазах, освобождая проход.

Что я творю? Колдую без остановки. Отец бы убил меня!

Анна выбралась на улицу и побежала к арке, ведущей на площадь.

Девочка не увидела, того что ожидала. Два года назад, на празднике, кругом висели фонарики, музыканты играли залихватские мелодии, а люди весело отплясывали в центре огромного квадрата из принесённых столов. Сейчас же атмосферой праздника и не пахло. Люди в напряжении смотрели на главный вход в церковь, откуда выходило шествие монахов Святой Армии с факелами. Возглавляли его Венто и маленький толстый священник, а замыкали — двое верзил, ведущих под руки несчастную женщину с рынка; точнее, они волокли её по брусчатке — видимо, идти сама она не могла. На губах Венто сияла улыбка, от которой Анне сделалось страшно, а священник боязливо оглядывался на вход в храм, как будто оттуда в любой момент могло выскочить чудовище. Присмотревшись, Анна заметила охрану графа. Её оттеснили от крыльца церкви и вжали в стену ещё несколько здоровенных монахов. Оружие графской охраны валялось прямо на ступенях храма. Процессия остановилась перед столбом, обложенным дровами и хворостом. Вдруг Анна услышала звуки ударов и крики. Один из людей графа вырвался из окружения и бросился в распахнутые двери церкви. Несколько монахов кинулись за ним, а остальные продолжали сдерживать охрану.

Венто никак не отреагировал на произошедшее. Он явно спешил. Подойдя к женщине, монах, несмотря на кажущуюся хрупкость, грубо поднял её за шиворот на ноги и толкнул к столбу. Толпа охнула.

Надо пробраться ближе к месту казни.

Пока Венто собственноручно привязывал бедняжку к столбу, священник вышел вперёд и, достав свиток из рукава, стал зачитывать его содержимое противным писклявым голосом, который в наступившей тишине эхом отражался от стен зданий, окружавших площадь.

— Властью, данной мне Спасителем, и печатью его святейшества епископа Велиана я, отец-настоятель прихода Равеля, объявляю эту женщину ведьмой! Вменяю ей в вину желание отравить еду простых мирян с целью проведения кровавого ритуала для увеличения её силы. Приказываю немедленно сжечь её на глазах любимых детей Господа нашего Спасителя, во благо Веры и Церкви!

Толпа начала заводиться, и робкие выкрики «Сжечь её!» переросли в стройное скандирование. Анна уже стояла в первом ряду, больше всего ей хотелось заткнуть уши и не слышать этих безумных слов — «Сжечь её».

Венто продолжал по-деловому приматывать женщину к столбу. У неё не осталось сил сопротивляться, по её одежде растекались тёмные пятна, и Анна с ужасом поняла, что это кровь. Женщина подняла глаза к небу. Её губы шептали какие-то слова, наверное, она возносила молитву — то ли Спасителю, то ли забытому Богу. Ей было не избежать гибели, и печать этого знания лежала на её лице.

Не останавливаясь, Венто встретился взглядом с Анной. Сначала он выказал удивление, а затем искренне ей улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. От контраста улыбки и происходящего Анну пробрала дрожь. Она не может просто так стоять! Надо что-то предпринять!

— Сжечь её! Сжечь её! — истошно завопила какая-то женщина рядом с девочкой.

Анна не могла отвести глаз от Венто, который с явным удовольствием завязывал последний узел. Всё было готово к сожжению.

— Поджигай, — скомандовал Венто.

— Остановитесь! — Анна услышала голос графа, который вместе с Теоном и каким-то долговязым стариком выбежали на крыльцо церкви.

— Поджигай, не останавливайся! — Венто выхватил у рядом стоящего монаха факел и собственноручно поджёг хворост.

Остальные воины Армии Света последовали его приказу и тоже подожгли костёр со всех сторон. Венто при виде занимающегося огня чуть пошатнулся, на его лбу проступила испарина. Сухой хворост быстро занялся. Дрова вспыхнули, и над площадью раздался крик привязанной женщины.

Анна вдруг каждой клеткой ощутила её боль. Девочка согнулась пополам, и её глаза наполнились слезами. Она непроизвольно сжала кулаки в беззвучной ярости. Анна выпрямилась и сквозь пелену слёз увидела, как пламя поднимается всё выше, как загорается подол платья у женщины. Больше нельзя ждать!

На пороге церкви появился ещё один священнослужитель в дорогом облачении. Он смотрел в сторону казни и удовлетворённо кивал головой, словно всё произошло именно так, как он задумал. «Как же я вас ненавижу!» — пронеслось у Анны в голове.

Она сцепила руки и почувствовала, как завибрировал мамин амулет на шее. Огромная волна силы начала накрывать её, и этой силе нужен был выход. Анна видела каждое полено, каждую горящую веточку костра, который в любой момент мог стать погребальным. Она ощущала каждую частичку дерева, которую захватывал огонь, она ощущала, как быстро раскаляется воздух вокруг. И она могла остановить пламя. Ей нужно просто лишить огонь дыхания, нужно просто задуть разгоравшуюся громадную свечу. Ей оставалось только расцепить руки, сделать сильный выдох — и всё закончится.

Вдруг кто-то силой расцепил её руки и вложил в её ладонь камень, раза в три больший, чем у неё на шее. Волна силы разбилась, так и не найдя выхода. Анна словно пришла в себя; на неё навалились звуки и запахи. Крики женщины, ликующие вопли толпы, вонь горящей плоти, перекрывающую ароматы блюд, стоявших на столах нетронутыми. Анна подняла полные гнева глаза на того, кто её остановил.

Рядом с ней стоял тот самый долговязый старик, который вместе с графом выбежал из храма. На его шёлковой седой бороде бликами играло отражение пламени. Он не смотрел на девочку, он не смотрел на огонь, он смотрел в себя…

Глава 13

Эларим вслед за Лорано и Теоном выбежал на ступени храма. Неприятный монах, которого, как услышал старик, звали Венто, отдал приказ начинать казнь.

— Остановитесь! — закричал Лорано.

— Не переживайте, граф, оставьте это мне, — проскрипел Эларим.

Граф с недоверием посмотрел на него, но остался на крыльце вместе с секретарём.

Эларим бросил взгляд наверх. Уже темнело и в сумерках появились первые звезды. На небе не было ни единого облака. Вдруг, старик почувствовал, как что-то ритмично стучит его по правому бедру. Он засунул руку в карман и достал из него черный камушек. Оказавшись на ладони, тот начал скакать, как ненормальный. Взгляд Эларима заметался поверх толпы, выискивая кого-то. Его седые брови взлетели и он на секунду застыл в недоумении. Лорано и Теон, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону. В первом ряду, прямо перед костром стояла Анна. Руки сцеплены перед грудью. Абсолютно белая. Глаза пустые. Как будто в мире осталась только она и бушующее пламя.

— Анна… — в недоумении произнёс граф и уже почти бросился к ней, как Эларим остановил его и с юношеской прытью, которую не ожидаешь от почтенного старца, ринулся к месту казни. Через несколько секунд он стоял около девочки. С усилием разжав её дрожащие от напряжения пальцы, он что-то вложил в её ладонь и замер рядом с ней.

— Вы опоздали, граф.

Лорано узнал по самовлюблённому голосу епископа Велиана.

— Посмотрим, — не оборачиваясь ответил граф, продолжая внимательно следить за Эларимом.

Тот стоял с закрытыми глазами, его губы быстро шевелились, а пальцы с немыслимой для простого человека скоростью плели какие-то невидимые кружева. Девочка медленно приходила в себя. Она подняла взгляд на старика. Даже отсюда Лорано видел растерянность в её глазах.

Внезапно небо пронзила молния, напоминающая стрелу со знака Спасителя. Она угодила прямо в столб, и от него отлетели щепки, ударив по стоящим около места казни монахам с факелами. Кто-то вскрикнул. Люди на площади принялись осенять себя знаком Спасителя и отодвигаться от костра. А потом хлынул такой ливень, что, казалось, море очутилось на небе и возвращалось обратно на землю. Костёр моментально потух. А через несколько секунд всё закончилось, как будто бы ничего и не было. Женщина на столбе зарыдала. Эларим открыл глаза, взял Анну за руку и повёл её подальше от жуткого места. Они остановились у стола, и старик с трудом сел на лавку.

Велиан стоял с минуту, ничего не предпринимая, затем, задев графа плечом, ринулся к потухшему костру. Лорано поднял со ступеней оружие своей охраны и, не обращая внимания на монахов Святой Армии, вернул его владельцам. Монахи, ошарашенные произошедшим, осенили себя знаком Спасителя, один упал на колени. В растерянности они ждали приказа от командира, но тот стоял возле епископа и сверлил глазами подчиненных.

— Немедленно снимите бедную девушку со столба и отнесите в усадьбу. И вызовите доктора из больницы, — скомандовал охране граф и ринулся за ними к месту несостоявшейся казни.

— Возлюбленные братья и сёстры! — услышал граф епископа Велиана. — Спаситель милостив, и он являет свои чудеса нам, его верным последователям. Он простил эту несчастную и красноречиво показал нам своё могущество и свою милость. Спаситель любит нас и заботится о нас.

Его речь прервали удивлённые возгласы толпы.

— Смотрите, смотрите! — кричал кто-то, указывая рукой в небо.

Все задрали головы. Велиан проследил за их взглядами. Граф тоже кинул взор на ночные небеса. Над площадью, подсвеченные холодным белым лунным светом, облака выстроились в явно читаемый символ старого Бога Времени — песочные часы в круге.

— Это не Спаситель…

— Он вернулся…

— Старый бог вернулся…

Люди попадали на колени, расчерчивая себя двумя диагоналями — знаком старого бога, который настолько глубоко въелся в их естество, что вспомнился моментально.

Велиан коротко махнул головой и, в окружении Армии Света, быстро зашагал обратно в храм. За ним вприпрыжку бежал отец Маливар. Дверь в церковь с грохотом захлопнулась.

Люди, словно пришедшие в себя после холодного потока с небес, глупо улыбаясь, молча расходились по домам. Они видели чудо, не важно каким из богов явленное, они видели спасение, и они вспомнили, что они люди. Многие стыдливо опускали глаза при виде графа, вспоминая, как несколько минут назад готовы были растерзать несчастную женщину.

У потухшего костра остался лишь Венто. Он наблюдал, как охрана графа снимает ведьму с костра. Ему не хотелось ввязываться в драку. Не сейчас. Все равно ей не выжить.

Монах уставился на золу, иногда кидая взгляды на Эларима и Анну. Ему что-то не давало покоя, но он никак не мог понять что. Увлекшись казнью, он утратил бдительность и не следил за тем, что происходило в толпе. Он не верил в божественность произошедшего. Это точно не Спаситель — он не стал бы мешать правосудию. Но и не старый бог. Тот точно давно покинул мир, а иначе бы помог его родителям, ведь они так в него верили, и помог бы маленькому Венто Альбе, и он бы не хоронил их. Он не верил в божественность случившегося, но он верил в то, что истинным злом является колдовство. Здесь не обошлось без него, не обошлось без какой-нибудь ведьмы. Он это чувствовал. И, глядя на странного старика и на маленькую девочку, так похожую на то ведьминское отродье, которое он сжёг собственными руками и которое приходило к нему каждую ночь в одном и том же кошмаре, он чувствовал, что они замешаны в произошедшем. Но он всё пропустил. Слишком уж ему всё показалось просто. Ну что ж, пусть будет ещё одним уроком. Столица подождёт. Он докопается до истины.

Венто медленно, словно боясь спугнуть, направился к лавке, где сидел противный старикашка, и рядом — стояла Анна.

— Анна, здравствуй, — Венто присел на корточки перед девочкой, — куда же ты пропала? Почему не дождалась меня?

Девочка вздрогнула от неожиданности, на её лице на секунду появилось выражение брезгливости. Или показалось? Она чуть отшатнулась, но тут же натянула невинную улыбку и ответила:

— Брат Венто, рада тебя видеть. Спасибо, что доставил меня в Равель. Я встретила свою тётку и теперь живу у неё.

И почему он не верит ни её улыбке, ни тому, что она рада его видеть?

— А твой отец и брат? Ты нашла их?

— Нет. Но граф Равелар обещал мне помочь.

— Ого! Такая маленькая простая девочка — и уже имеет дела с графом? Ты не привираешь?

— Нет, брат Венто, — она отвечала ему, а сама поглядывала туда, где люди графа бережно положили на одну из лавок снятую со столба женщину. — Моя тётка — кухарка в усадьбе графа. А ты почему здесь? Ты же торопился в столицу?

— Я пока задержусь в Равеле. У меня появились здесь важные дела, — сказал Венто и внимательно посмотрел на старика. Тот, сгорбившись, сидел на лавке, будто только что оттащил несколько десятков мешков с мукой на последнюю площадку высокой башни.

Вы видите? Он точно в этом замешан!

— Епископ поручил мне разобраться с одной историей. Господин учитель, вы в порядке? — спросил монах и с подозрением уставился на Эларима.

Тот взглянул на Венто и нахмурился. Он аккуратно забрал из рук Анны свой камешек, пару раз подкинул его на ладони и встал, расправив плечи.

— В полном порядке, — ответил он, смотря сверху вниз на сидящего на корточках монаха. — Насколько можно быть в порядке после того кошмара, что устроили ты и твоя церковь. Но справедливость существует. Настоящий бог всё видит.

Венто поднялся на ноги, но всё равно был ниже Эларима.

— Я выясню, кто ты, старик, и обрушу на тебя всю мощь церкви, — произнёс Венто совершенно обыденным тоном с лёгкой улыбкой.

— Молодой человек, — за спиной у Венто раздался голос графа, — я бы на вашем месте поостерёгся кидаться такими угрозами.

Венто резко повернулся к графу. Он держал в руке факел. Тот оказался так близко к монаху, что почти опалил ему брови. Он пошатнулся и неуклюже отступил назад, наткнувшись на Эларима. Это лёгкое касание прошибло Венто, как молния. Монах отскочил и удивлённо уставился на учителя. А потом в его ушах закричала девочка: «Спаси меня!». Он на секунду прикрыл глаза, тело стало липким от холодного пота. Собрав все остатки сил и разума, он на неслушающихся ногах побрёл ко входу церкви.

«Но мы ещё вернёмся», — подумал он.

Анна села на скамейку и опустила голову. Её рука теребила амулет на шее.

— Господин Эларим, мне кажется, нам нужно поговорить, — граф смотрел на Учителя так, как будто видел его впервые.

— Мы поговорим, граф, обязательно поговорим. Но не сегодня. Я очень устал. С вашего позволения, — старик поклонился графу и размашистым шагом ушёл с площади.

— Анна, девочка, — граф перевёл взгляд на неё — бледную и уставшую, в нарядном платье, кое-где порванном, беззащитную и решительную одновременно. Он хотел отругать её за то, что она сбежала из усадьбы, но гневная тирада так и не сложилась в его голове. Он просто взял её на руки и понёс в усадьбу.

За ними шли Теон и отряд охраны графа, несший на наспех сооружённых носилках обожжённую женщину, стонавшую и вскрикивающую при каждой тряске.

«Когда всё так изменилось?» — думал Теон, идя через площадь, которая из места праздника и веселья превратилась в место казни. Немногочисленные жители, оставшиеся на центральной площади, казалось, размышляли о том же. Никто не разговаривал. Женщины собирали праздничную посуду со столов. Мужчины растаскивали мебель по домам. И все они периодически бросали взгляд наверх, где, пусть и не так явно, но всё ещё читался знак старого бога, сверкающий под луной на черном фоне ночного неба.

Завтра город заживёт обычной жизнью, но этот шрам, оставленный несостоявшейся казнью, никуда не денется. Столб уберут, угли сгребут, зола на брусчатке смоется дождями. А вот память останется.

Теон испытывал стыд за соседей. Равель ещё никогда не сталкивался с фанатичной верой, толкающей на убийство. Прежняя религия была другой: она не декларировала любовь, а сама и была любовью. Бог Времени, а тем более его жрецы, никогда не вмешивались в жизнь людей. Они помогали и восхваляли не бога, создавшего этот мир, а его творение — человека.

«Когда всё так изменилось?» — размышлял Теон, глядя на спину идущего впереди графа, всегда делавшего всё необходимое, чтобы жители его графства не становились дремучими и опасными неучами. Равелар давал образование, давал лечение, помогал, но, видимо, и этого недостаточно.

Лорано обернулся и посмотрел на своего секретаря озадаченным взглядом. Теон улыбнулся в ответ — мол, всё в порядке. Но на самом деле он разочаровался в людях.

Процессия дошла до главного входа в усадьбу, где на пороге их встретила графиня, переживающая за мужа, за Теона и, конечно, за маленькую девочку Анну.

Глава 14

Ивенна давно проводила всех гостей, раздосадованных отсутствием графа Равелара. Праздник получился скомканным, но все традиции были соблюдены, а значит, репутация семьи не пострадает. Графиня сидела на диване в холле и теребила платье куклы, которую Тибелла нашла на кухне. И куда только подевалась эта девочка? Они с Тибеллой и Мартемом обошли всю усадьбу, но так и не нашли её.

Ивенна не спускала взгляда с входной двери. Она находилась в полном неведении и страшно переживала. С приездом епископа тихая спокойная жизнь Равеля осталась где-то в прошлом. Произошло столько событий за последние дни, сколько не происходило годами.

На улице раздались звуки шуршащего гравия на подъездной дороге, и графиня выскочила на крыльцо.

Лорано нёс на руках Анну, Теон — с грустной улыбкой и отсутствующим взглядом, появлявшимся у него, каждый раз, когда он задумывался, — шёл следом, то и дело поправляя непослушную прядь волос, постоянно падающую ему на левый глаз. Потом Ивенна увидела носилки. Первая мысль, посетившая её — «мертва», но, услышав слабые стоны женщины, она немного успокоилась. Значит успели! А что с Учителем? Его среди пришедших не было.

Граф с Анной поднялись по ступеням, и Ивенна, пропуская их внутрь, взволнованно посмотрела на мужа:

— Где Эларим?

— Жив. Дома, — коротко ответил Лорано. — Заносите девушку, положите её в холле, — скомандовал он охране.

Граф опустил Анну на пол. И посмотрел на стонущую женщину, которую солдаты аккуратно переложили на диван.

— Доктор пришёл? — спросил граф.

— Пока еще нет, дорогой, — покачала она головой, с ужасом глядя на искалеченную плоть несчастной жертвы.

— Как тебя зовут? — Лорано наклонился к девушке.

— Алета, — простонала та и потеряла сознание. Удивительно, что этого не произошло раньше.

— У неё есть семья? Родные? — обратился граф к Теону.

— Я не знаю её, никогда не видел раньше.

— У неё трое детей, их сейчас забрала соседка — Мирта, — Анна, бережно прижимая куклу, села прямо на пол рядом с Алетой.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ивенна.

— Я была там, когда Венто с другими братьями Армии Света её забрали. Он как раз в то утро привёз меня в Равель. Она так сильно кричала, а дети… — девочка хлюпнула носом. — Они так плакали.

— Ты знаешь, где она живёт? — уточнил граф.

— Да, я помню, как мы шли туда от рынка.

— Теон, сходите с Анной, заберите её детей и приведите их сюда. Живо! Надеюсь, вы успеете, пока она…

— Где больная? — раздался голос из-за дверей, и через мгновение маленький седой старичок вбежал в холл. — Ваши сиятельства, — по-деловому поздоровался он с четой Равелар и быстро бросился к дивану.

Теон и Анна отправились за детьми Алеты. Равель уже спал. Ночи стояли все еще прохладные. Ветер так и не смог до конца разметать знак Бога Времени, облака упрямо стояли на месте, освещаемые холодной Луной.

Теон погрузился в свои мысли. Анна видела его сосредоточенное лицо и решила не приставать к нему с разговорами. Ей и самой нужно много о чём подумать! Например, о странном старике Элариме, сумевшим погасить волну её магии. А ещё об амулете матери и камушке, что дал ей старик. Она вспомнила вес камня, вложенный в её руку: несмотря на небольшой размер, он казался намного тяжелее того, что висел у неё на шее. В её голове роилось множество вопросов. Ей просто необходимо поговорить с этим человеком. Она попросит об этом графа. Он обязательно ей поможет.

Вскоре они подошли к полуразвалившемуся домику Алеты. Луна освещала пустой двор, дверь так и осталась открытой после того, как её сломал Венто. На крылечке валялась тряпичная игрушка, возле неё спала чёрная кошка. Услышав, что кто-то идёт по двору, она приоткрыла один жёлтый глаз, повела ухом и продолжила спать. Анна подошла к ней и погладила. Кошка перевернулась на спину и подставила пузо.

Из-за соседского забора показалась голова женщины.

— Кто здесь шляется посреди ночи? Мало нам несчастий, теперь ещё и воры пришли!

Анна узнала ту самую соседку, Мирту, которой Алета наказала следить за детьми. Пока Теон думал, что ответить, девочка затараторила:

— Тетушка Мирта, мы не воры! Мы пришли забрать у вас детей Алеты, чтобы отвести их к маме.

— Ох! А она жива, что ль? Хвала Спасителю! Я тебя помню… ты с энтими монахами приходила.

— Алета жива, но очень плоха. Сейчас ей занимается доктор в усадьбе графа.

— В самой усадьбе? — не поверила Мирта. — А ты не брешешь? Какое дело графу до бедной женщины?

— Она не врёт, госпожа Мирта. Я секретарь графа — Теон. И мы действительно пришли забрать детей и отвести их к матери.

— Ой, уморил, — захохотала соседка, — какая ж я тебе госпожа? Щас разбужу мальцов, ждите, — отсмеявшись, пообещала Мирта. Скрывшись за забором, она продолжала бормотать: «Жива, значит… в усадьбе графовой… во дела…».

Анна осматривала двор. Бедные дети! Конечно их жизнь с Троем на постоялом дворе тоже не была похожа на сказку, но у них хотя бы было место где побегать, поиграть, да и лес огромный рядом, озеро… А тут один шаг и ты у забора, другой — и ты у стены соседского дома. Крылечко — одно название. Просто две ступеньки от двери. Но несчастная мать детей хотя бы жива, да и дом стоит, хоть и маленький… Кошка лениво сошла с крылечка и стала тереться об ноги девочки. Анна сразу подумала об их чёрной кошке с постоялого двора. Где она сейчас, что с ней стало?

Наконец троих мальчиков привели на двор. Теон подхватил самого маленького, среднего Анна взяла за руку, а старший заявил, что пойдёт сам, и поплёлся за взрослыми.

— С мамой всё в порядке? — строго спрашивал он Теона всю дорогу, пока они шли по ночным улицам Равеля. Их шаги эхом отражались от стен, и создавалось впечатление, что за ними кто-то идёт.

— Она жива, но пока болеет. Сейчас доктор её лечит, — ответил Теон.

— А чем она болеет? А она поправится? — посыпались вопросы от среднего. Самый младший ещё не говорил. Он с удивлением осматривался по сторонам, засунув палец в рот. Это было его первое большое путешествие.

— Она обожгла ножки, — объяснила Анна. — Доктор помажет её волшебной мазью, и всё пройдёт.

Впереди показались ворота усадьбы. Охрана поспешно открыла их, завидя Теона и Анну. Они быстро прошли подъездную аллею и взбежали по ступеням на крыльцо. Первое, что увидела Анна, — пустой диван и окровавленные носилки. Неужели мы опоздали? — подумала девочка, и слеза предательски потекла по щеке. Теон, с младшим ребёнком на руках, тоже застыл, глядя на то место, где совсем недавно лежала Алета.

— Ну и где наша мама? — потребовал ответа её старший сын.

— Сейчас всё узнаем, — убитым голосом произнёс Теон.

— Тибелла, приготовь ванну малышам, — послышался голос Ивенны, а потом появилась и она сама, вытирая глаза платком. — Мальчики, сейчас вы пойдёте с этой доброй женщиной и помоетесь. Сегодня вы будете ночевать здесь.

— А где мама? — настаивал старший ребёнок.

— Вашу маму доктор забрал в больницу, — Ивенна снова промокнула глаза. — Она совсем плоха, доктор сказал, что вряд ли она протянет до утра, — прошептала графиня Теону.

— Доктор там будет мазать её волшебной мазью?

— Да-да, дети, — сквозь слёзы улыбнулась Ивенна. — Сейчас вы помоетесь, поспите, а утром мы пойдём к ней. Хорошо?

— Мелкие пусть остаются, а я хочу увидеть её сейчас! — заявил старший.

— Госпожа графиня, — Анна посмотрела в глаза Ивенне, — можно Теон отведёт меня и этого мальчика в больницу? Прошу вас!

Ивенна устало опустилась на диван. Анна бросилась к ней и вытерла слёзы. Графиня обняла девочку.

— Хорошо, — не в силах отказать, вымолвила она. — Только будь аккуратнее. И слушайся Теона. И графа! Он сейчас там.

Анна благодарно обняла Ивенну в ответ и пошла к выходу. Теон хотел взять старшего сына Алеты на руки, но тот категорически отказался:

— Я уже не ребёнок, чтобы меня на руках носили! — заявил он.

Втроём они двигались по ночным улицам. Мальчик старался поспевать за Теоном и почти бежал следом. Они миновали несколько кварталов и оказались перед одноэтажным каменным зданием. Теон постучал в дверь, и им открыла пожилая женщина.

— Теон, здравствуй, — поприветствовала она молодого человека. — Проходите, граф внутри. Разговаривает с мужем. А это у нас кто? — она покосилась на детей.

— Это сын Алеты, пришёл лично проверить состояние мамы, — Теон грустно улыбнулся. — А это моя троюродная сестра. Она сейчас живёт с нами в усадьбе.

Женщина понимающе кивнула и пропустила их в просторное помещение. Анна сразу же почувствовала запах уксуса и мяты. Странное сочетание. Она поморщилась, но быстро привыкла и перестала его замечать. Теон подошел к столу доктора для приема пациентов и без сил упал на стул.

— Слишком длинный день — устало вымолвил он и прикрыл глаза.

Рядом стояла лежанка, отгороженная ширмой. Мальчик с восторгом разглядывал огромные шкафы со стеклянными дверцами и каждый раз с восхищением восклицал “Ух ты!”. Анна присоединилась к осмотру содержимого шкафчиков. Чего только не было на полках! И склянки с разноцветными жидкостями, и пакетики с травами, непонятные приспособления и даже настоящий человеческий череп!

Из общего помещения две двери вели в палаты. За одной раздался стон Алеты, а за другой звучало монотонное бурчание какого-то мужчины. Ребенок, как только услышал голос матери, сразу бросился к ее палате. Дверь распахнулась и в зал вошли Лорано и доктор. Мальчик испуганно отскочил.

— Я обработал все ожоги специальной мазью и дал ей лекарства от жара и от боли. Но буду честен с вами, ваше сиятельство, шансов ничтожно мало — повреждения очень обширные и серьёзные, — объяснял опрятный старичок, которого Анна уже видела в усадьбе. Граф изучал полустертый орнамент на полу, его лица не было видно, но вся его поза говорила о том, что он очень опечален такими новостями. В этот момент раздался глухой удар, и дверь во вторую палату затряслась. Все вздрогнули.

— Никак не успокоится! — проворчал доктор.

Граф вопросительно посмотрел на него.

— Матросы привезли какого-то мужчину сегодня вечером, незадолго до того, как вы меня вызвали в усадьбу. Он не местный, говорит на странном языке. Что-то кричит, что-то требует. А сам очень слаб и измучен, такое ощущение, что он находился где-то в плену, может, его даже пытали. Матросы нашли его в порту, в доках. Единственное слово, известное ему на нашем языке, — «жена».

— Давайте я попробую с ним поговорить? Мне кажется я знаю этот язык, — предложил Теон, прислушивающийся к мерному ворчанию за дверью.

— Конечно, вы можете попробовать, только будьте осторожны… Он не в себе…

Теон откинул назад снова выбившуюся прядь и подошёл к двери, ведущей в палату. Секретарь собрался с духом и открыл дверь. Бормотание прекратилось.

— Доктор… можно я увижу Алету? — спросила Анна.

— И я хочу! — тут же вставил маленький мальчик.

— Она спит, можете к ней войти, только её нельзя трогать! — строго сказал доктор, обращаясь в основном к сыну Алеты.

Тот абсолютно по-взрослому кивнул и протянул руку Анне.

— Дорогая, проведи их и проследи, чтобы больную не беспокоили.

Женщина, встретившая их у входа, подошла к двери второй палаты, открыла её, пропуская детей, и зашла вместе с ними, притворив дверь.

В нос ударил запах лекарств, смешавшийся с потом. Ароматы, витающие в зале, показались ей чудесными, по сравнению с этим. В палате стоял полумрак. Свеча с едва слышным потрескиванием горела на столике рядом с кроватью, освещая лицо женщины. Алета стонала во сне, её волосы, мокрые от жара, разметались по подушке и несколько прядей прилипли ко лбу. Она лежала без одеяла, и всё её обнажённое тело покрывали повязки, пропитанные густой пахучей мазью. Мальчик, увидев мать в таком состоянии, всхлипнул и прижался к Анне.

— Не бойся, малыш, она поправится, — с уверенностью сказала Анна.

Она подошла ближе к кровати и внимательно осмотрела Алету. Внутри неё бушевала злость за то, что одни люди могли сотворить с другими. Её пробила мелкая дрожь. На глаза навернулись слёзы. Она снова физически ощущала боль Алеты. Каждой клеткой своей кожи Анна чувствовала ожоги на теле женщины. Девочке стало нестерпимо больно. Эта боль накатывала и отпускала, каждая новая волна — сильнее предыдущей. В глазах потемнело. «Я должна что-то сделать, иначе я умру прямо сейчас», — подумала Анна. Знакомое чувство силы возникло внутри. Оно нарастало и пыталось вырваться наружу.

Анна внутренним взором уже видела каждый повреждённый кусочек тела Алеты. Видела её целиком и частями, видела, что сломано, и видела, как это исправить. Но что-то мешало ей, что-то душило её. Девочка потянулась к шее, нащупала кожаный шнурок и с силой дёрнула за него. Амулет упал на пол, и сила хлынула из Анны. На миг в комнате стало очень светло, и этот свет исходил из её рук, двигавшихся в воздухе, исправляя все изуродованные огнём частички, составляющие кожный покров. Алета забилась на кровати в конвульсиях. Она кричала.

Дверь в палату распахнулась, и на пороге появились граф и доктор. Но Анна ничего не видела и не слышала. Она продолжала чинить сломанное. Всё быстрее и быстрее, её движения становились увереннее. Она знала, как это сделать.

Доктор что-то возмущенно говорил и пытался подойти к больной, граф силой удерживал его на месте, ребёнок рыдал, а Анна продолжала работать. Маленькими стежками, каждый миллиметр. Алета затихла и открыла глаза, Анна без чувств рухнула на пол. Граф отпустил доктора и кинулся поднимать девочку.

— Где я? — спросила Алета.

Глава 15

Равель спал. В самое темное и самое тихое время ночи молчали даже птицы. В холодном и пустом церковном зале освещался только алтарь. Четкий рисунок окна, написанный лунным светом, падал на гранитный пол. Безмолвие ночи нарушали только шаги, эхом отражающиеся от каменных стен. Гулкие звуки разлетались в пространстве и сталкивались друг с другом, словно по камню ступали множество людей. Но человек был один.

Велиан уже много времени ходил взад и вперед. Гнев прошёл. Остались вопросы. Что произошло на площади и что делать дальше? Сейчас авторитет Новой Церкви в Равеле упал непозволительно низко. Возможно, стал таким же, как в момент зарождения новой религии. Верили здесь неохотно. Слишком много образованных. Слишком сильно здесь раньше поклонялись культу Бога Времени. Слишком большим уважением пользуется граф Равелар, а уж он точно не является поклонником Спасителя и Новой Церкви. Слишком долго архиепископ смотрел сквозь пальцы на Равель. И вот результат — малейший намёк на старого бога, и все склонили головы, поклоняясь ему.

Велиан поднялся на алтарь, задрал голову. В окне, как насмешка, висел знак старого бога — песочные часы из облаков, упрямо стоящие на месте. Холодный свет луны казался нестерпимо ярким, он резал глаза и епископ перевел взгляд на собственную темную тень на полу. Он поцеловал перстень и опустился на колени.

— Господи, укажи путь, как возвеличить силу Твою в этом месте. Пошли мне знак, поговори со мной, Господи! Или я так провинился пред Тобой, что Ты наказываешь меня? Или я не слышу Тебя?

Он закрыл глаза и начал безмолвно читать все известные ему молитвы. В животе разливался страх. Он боялся не только божьего гнева, но и вполне земной ярости архиепископа. Рано или поздно он узнает о случившемся. Отправляя Велиана в Равель, тот наказывал разобраться с тем, что происходит под заброшенным храмом. Слухи о чудесах ползли по всему княжеству, подрывая авторитет Новой Церкви. Но здесь творились очень странные вещи, и Велиан оказался не готов к ним. Его обычная тактика не работала в этой глуши. Равелар и Эларим стояли преградой на пути подчинения Равеля воле Церкви.

Велиан продолжал молиться, но ответа так и не было. Не было никакого знака или знамения божьего. Он молился и ждал. Ему необходимо господне чудо, чтобы восстановить правильную для Церкви расстановку сил.

Епископ открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Всё оставалось прежним. Пустой зал для богослужений, богатый алтарь, украшенный настоящим золотом, огромный знак Спасителя, тоже отлитый из золота. Никаких изменений. Никаких сигналов от Бога. Велиан встал с колен и подошёл к символу. Он развёл руки и обнял знак. Его ладони, плавно скользя по двум сторонам гигантского круга, мягко перешли к стреле. Перстень задел самый кончик острия, и чёрный камень засветился кроваво-красным. Велиан вскрикнул и отдёрнул руку, которую будто бы ударила молния. Перстень снова стал самым обычным куском чернёного серебра с отполированным ониксом. Епископ на мгновение перестал дышать. То, чего он ждал, произошло. Но как понять, чего хочет Спаситель? Что он пытается ему сказать?

Велиан вновь поднёс перстень к острию стрелы. Камень вновь запульсировал красным светом, но теперь епископ не убрал руку, хотя его и пронизывала боль. Он стонал и ждал, стиснув зубы. Пространство внутри круга подёрнулось рябью, он видел! И слышал. И говорил со Спасителем…

В самом темном закоулке церковного зала Венто, наблюдавший за епископом всё это время, приподнялся с пола. Он не понимал, что происходит. Велиан держался за стрелу на знаке Спасителя, стонал от боли и кивал, как будто соглашаясь с кем-то. Так продолжалось довольно долго.

Что с ним творится? Или он совсем спятил от случившегося?

Венто никак не находил объяснения. Он, затаив дыхание, медленно крался к алтарю. Вокруг него творилось непонятное. Воздух загустел. Идти было всё труднее. Потратив очень много сил, монах дошёл, наконец, до алтаря. Но подняться на него он не сумел. Невидимая глазу стена отделяла алтарь от остального зала. Венто уперся в нее руками. Под ладонями ощущалось нечто холодное, но не как стекло на окне зимой, а словно очень вязкий студень. Монах не верил глазам. Они точно его обманывали - он не видел стену, но она была. Он пробовал стучать по ней, он кричал епископу, но, возникшая из ниоткуда преграда, ничего не пропускала внутрь. Венто сполз по стене вниз и просто ждал, неотрывно следя за епископом.

Велиан закатил глаза, рука, прижатая к острию, отскочила от него так, как будто кто-то с силой отшвырнул её, и потащила за собой всё тело епископа, как ворох старой одежды. Он упал в нескольких шагах от знака бесформенной грудой, замерев в неестественной позе.

В тот же момент стена исчезла, и Венто, потеряв опору, повалился вперёд, больно ударившись о каменный фундамент алтаря. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли, он вскочил, вытер тоненькую струйку крови из рассечённой брови и бросился к Велиану. Склонившись над ним, монах услышал прерывистое дыхание. Живой, — понял Венто и увидел, что лицо епископа застыло в глупой улыбке. А потом монах мельком уловил пульсацию красного света. Он присмотрелся — камень на перстне Велиана, словно подмигивал ему. Это длилось мгновение, и Венто засомневался, показались ему красные всполохи или нет. Он моргнул. Перед ним — обычный чёрный оникс, такой же, как и всегда. Венто взял безжизненную руку епископа и приблизил ее к глазам, но на идеально отполированной поверхности камня ничего не происходило. Только отражение самого Венто смотрело на монаха.

Вдруг епископ с силой сжал руку Венто. С перепугу тот взвизгнул. А Велиан посмотрел на монаха внимательным, немигающим взглядом.

— Что ты слышал? — спросил он.

— Ничего, ваше преосвященство, — сглотнув, ответил Венто. — Я увидел, как вы упали, и бросился вам на помощь.

— Хорошо, брат мой. Очень хорошо. А теперь помоги мне встать.

Епископ навалился на монаха всем своим весом. Венто чувствовал, что тело Велиана дрожит, как от приступа лихорадки. Жар, исходивший от него, почти обжигал. Монах поднял епископа. Тот не мог стоять самостоятельно, его ноги постоянно подкашивались, как у пьяницы. Безумный взгляд, который никак не мог сфокусироваться, пугал Венто. Ему хотелось поскорее отвести Велиана в его комнату и уложить в кровать — глядишь, с утра придёт в себя.

Они медленно шли через двор к домику отца-настоятеля. Велиан продолжал улыбаться. Венто терялся в догадках о том, что случилось с епископом. Конечно же существовало много писаний о всяких чудесах, например разговор святого Адриана со Спасителем во время страшной бури и ниспосланное ему потом спасение, но стал ли Венто свидетелем одного из таких чудес? Вопросов гораздо больше, чем ответов.

Венто уложил епископа как есть — в одежде, ещё не хватало раздевать его. Велиан вновь с силой схватил монаха за руку и притянул к себе. Жар, как будто, усилился.

— Я говорил с ним, — прошептал Велиан.

— С кем, Ваше Преосвященство?

— Я говорил со Спасителем, брат мой. Он указал мне путь! Теперь Церковь будет непоколебима, а вера народная укрепится во сто крат!

— Хорошо, Ваше Преосвященство, — Венто попытался вырваться, но епископ крепко удерживал его.

— Ты не веришь мне? Ты мне не веришь? Я видел его! Я слышал его! И он… я… перстень… голос…

Речь епископа стала бессвязной, он проваливался в забытье, сжигаемый внутренним жаром и верой. Венто сходил на кухню, принёс полотенца и уксус. И всю ночь менял Велиану повязки на лбу. Но лучше ему не становилось. Епископ метался по кровати, выкрикивал что-то нечленораздельное.

Венто ужасно хотел спать, но он не мог оставить сжигаемого изнутри священника. То ли из страха перед неизведанным, то ли из любопытства. Он сам не сумел бы себе объяснить. Время от времени монах проваливался в сон, но голубые глаза девочки из неизменного кошмара, отражающие огонь, быстро возвращали его в душную комнату. Измучившись, он пошёл на кухню, растопил плиту и сварил кофе. Стало чуть лучше. Он устроился на лавке и снова и снова пытался разобраться в том, что случилось.

— Если он взаправду говорил со Спасителем, значит, он избранный, значит, он сможет помочь нам, исцелить нас и этот мир от ведьмовства, — говорил он людям, которые жили в его голове. — А если это просто жар и галлюцинации, значит, нам придётся самим очищать мир от скверны и исцелять себя.

Они никогда не отвечали ему. Но Венто знал, что они там и слушают его. Он никогда не вел внутренний монолог: с детства он обращался к кому-то — вы видели это, вы слышали это, вы заметили это? Монах не знал, что может быть по-другому. Горький напиток не приносил бодрости. Если он останется здесь, его вырубит прямо на лавке и она снова явится ему. Венто встал и отправился в спальню епископа. Его ждали пустая скомканная постель и валяющееся на полу полотенце. Монах поспешил обратно в коридор и увидел приоткрытую дверь кабинета. Он распахнул ее. Епископ сидел за столом, абсолютно здоровый. Бодрый и свежий. Он улыбнулся Венто и жестом пригласил сесть.

— Ты оказал неоценимую услугу Спасителю и Церкви. Мы благодарим тебя, брат Венто. Этой ночью случилось чудо, но пусть оно останется между нами. Спаситель указал нам путь. Теперь всё будет иначе. Нас ждут великие дела, — Велиан говорил просто, без присущего ему пафоса.

— Я с вами, Ваше Преосвященство, — Венто почтительно склонил голову. — Приказывайте, я всё исполню.

Венто опустил глаза, и ему снова показалось, что камень в перстне епископа вспыхнул кровавым светом, принимая обещание монаха.

Первые лучи солнца коснулись знака Спасителя над главным куполом церкви. Небо вновь было безоблачным…

Глава 16

Теон зашёл в палату как раз в тот момент, когда мужчина взял разбег для следующего удара по двери. Пациент больницы еле успел затормозить и почти врезался в секретаря. Теон положил руку на грудь и представился.

— Теон.

— Нгало, — ответил незнакомец, сделав такой же жест. И тут же начал быстро что-то объяснять. Теон знал этот язык. Он учился в Университете Салдана со множеством выходцев из Амариды — континента за Гранитным морем, славящегося пряностями и экзотическими фруктами. Во время учёбы он даже водил дружбу с двумя амаридцами. Они очень весело проводили свободное от занятий время. Теон непроизвольно улыбнулся, вспомнив те чудесные дни. Что они только не вытворяли. Так что да, он знал этот язык, но не так хорошо, чтобы понять быструю речь незнакомца.

Теон попросил его говорить помедленнее. По мере того как иностранец рассказывал свою историю, лицо секретаря вытягивалось всё больше и больше. Он предложил Нгало сесть, налил ему воды и продолжил слушать.

Нгало действительно родился в Амариде, но последние десять лет обитал в Эндане. Местный язык он так и не смог освоить. Он ходил по Грантии от Салдана до Эндана на торговых судах простым матросом. Частенько останавливался в порту Равеля, где и познакомился со своей женой. Она оказалась способной к иностранной речи и быстро освоила амаридский. Когда он уходил в последнее плавание, его жена была на сносях, он пообещал ей вернуться как раз к родам.

На подходе к Салдану корабль попал в сильный шторм. Судно налетело на камни в устье Грантии, там, где она впадает в Гранитное море. Раздался треск и оно начало заваливаться на бок. Команда спешно попрыгала на спущенные шлюпки. Море разгулялось так, что лодки крутило и швыряло на волнах, как щепки в ручье. Им никак не удавалось подойти к берегу. Лодку сильно качнуло, ее нос с грохотом упал со встречной волны и Нгало вывалился за борт. Он уверенно погрёб к суше, борясь с солёной водой. Он не помнил, сколько времени пытался выкарабкаться на берег, но когда наконец ему это удалось, матрос упал на мелкую гальку и отрубился, оставив последние силы в море.

— Как назывался твой корабль? — спросил Теон.

— «Ветреный», — коверкая слово, произнес Нгало. Теон кивнул. Он помнил эту историю, которая случилась почти два года назад. Все корабли торгового флота Эндана проходили через Равель. Тем более раньше, пока Церковь еще не поменяла правила игры, Теон внимательно следил за сбором податей со всех судов, проходящих сквозь порт города. Но он также помнил, что, несмотря на утрату судна и товаров, вся команда вроде бы выжила. По крайней мере, так говорил владелец судна.

— Да кто бы меня внес в судовой журнал то! Это ж платить придется нормально. А так нанял бедолагу, которому семью прокормить нужно, заплатил в половину от принятого и все. Зато деньги живые! И ждать не нужно: приплыл - получил. Поэтому меня и не искали наверное.

Теон вновь кивнул. Такая практика и правда существовала. К сожалению.

Очнувшись утром, Нгало пошёл вдоль берега, чтобы выйти к Салдану. Вся кожа в соли и ожогах — солнце жарило так, что даже житель жаркой Амариды не выдерживал. Пахло водорослями и йодом. Местность казалась незнакомой. Нгало не помнил таких высоких скал. Он брёл много часов, но город как сквозь землю провалился! Матрос уселся у воды. В голове крутился только один вопрос: «Что делать дальше?» Взгляд скользил по воде и упирался в горизонт. Где второй берег? - осенило его. Скорее всего, меня вынесло в открытое море и я где-то на морском побережье, а не в устье реки. Волны накатывали одна за другой. Нгало машинально построил пирамидку из плоских камешков — каждый следующий чуть меньше предыдущего. Немного отдохнув, матрос поплёлся дальше.

Через несколько часов пути Нгало наткнулся на свою же пирамидку. Остров! Но, разорви шторм его парус, исходив вдоль и поперек Грантию и Гранитное море, он знал: здесь нет никаких островов!

Страшно хотелось пить. Нгало вновь побрел по берегу, но теперь он искал путь в глубь острова. Все скалы выглядели как отвесные стены, не оставляющие шансов забраться на них. Жажда гнала Нгало дальше - без пресной воды его жизнь кончена.

Наконец он увидел небольшую расщелину: внутри неё поверхность скалы выглядела достаточно неровной, чтобы попробовать вскарабкаться наверх. Тем более что ширина расщелины оказалась совсем небольшой, и можно с лёгкостью упираться об её края. Нгало начал карабкаться. Он не знал, сколько он лез наверх: для него время остановилось. Мышцы рук и ног уже сводило судорогами, кисти изодрались в мясо. Он делал частые остановки и задирал голову. Маленький кусочек голубого неба, что светящаяся водоросль в ночи, едва виднелся. Но на каждой передышке Нгало убеждался, что он всё ближе и ближе, и продолжал упрямо ползти по отвесной скале, точно краб.

Когда он выбрался из расщелины, стояла глубокая ночь. Луна то ли еще не взошла, то ли было новолуние, а звёзды — плохой источник света. Босые ноги Нгало ступали по мокрой траве. Послышался плеск. Израненные стопы окунулись в холодную воду. Матрос наклонился и зачерпнул пригоршню. Пресная! Он жадно стал пить. Напившись вдоволь, Нгало растянулся на траве и глядел в ночное небо, раскинувшееся над ним. Россыпи созвездий висели над ним ближе, чем обычно. Он всё ещё жив…

Проснулся Нгало от жуткого голода и от того, что что-то влажное тыкалось в его лицо. Открыв глаза, он увидел перед собой огромную лошадиную морду чёрной масти. Матрос потянулся и, привстав на локтях, осмотрелся. Солнце стояло уже высоко. Опытным взглядом моряка, Нгало прикинул, что время перевалило за полдень. Он лежал на берегу огромного горного озера. Повсюду зеленела сочная трава. Ни одного дерева, ни одного кустика. Только трава и водная гладь. Большой табун огромных чёрных коней пасся сам по себе. Ни людей, ни построек - ничего. Над пастбищем на плато кружили чёрные вороны.

Нгало встал и вновь побрёл вдоль берега — только уже тихого и спокойного. Взгляд уцепился за чёрное пятно в траве. Он подошёл поближе и уставился на плиту из чёрного камня с красными, блестящими прожилками. Матрос огляделся по сторонам и заметил, что эта часть пастбища усеяна подобными плитами. В чётком геометрическом рисунке — плита поменьше, рядом плита побольше. Всё это напоминало странное кладбище с могильными плитами, как у него на родине, где мертвых закапывали, а не сжигали. Нгало дотронулся до плиты и его руку будто морское чудовище схватило с той стороны. Она провалилась внутрь, как в воду, только вместо водной глади — камень. Он хотел её выдернуть, но какая-то сила держала его с другой стороны и продолжала затягивать. Он уперся ногами в землю, но его руку засосало уже по плечо. Сзади кто-то уверенно начал подталкивать его вперёд. Он оглянулся. Здоровая черная кобыла мордой пихала его к плите. В небе кричала стая воронов. Нгало посмотрел наверх и перестал сопротивляться. Его поглотила темнота.

Он потерял сознание. Когда Нгало очнулся, первым к нему вернулся слух. Где-то капала вода, и этот звук эхом разлетался по помещению. Потом к нему вернулось осязание. Он лежал на холодном неровном камне. Затем он унюхал — горящее дерево и жареное мясо. Живот предательски заурчал. Но зрение никак не хотело возвращаться. Кругом сплошная темень. Или он ослеп? Нгало аккуратно встал, проверил, целы ли руки-ноги. Всё отлично двигалось. Никакой боли он не чувствовал. Выставив руки вперёд, он двинулся, наугад выбрав направление.

Неровный пол предательски заставлял его ноги то и дело спотыкаться, наступая на бугры и выступы, которые он бы с лёгкостью преодолел, если бы видел. Да он даже на палубе в шторм стоял крепче! Нгало упёрся в стену. Хоть какой-то ориентир! Он положил правую руку на стену и аккуратно пошёл вдоль неё. Стена не шла по прямой: она извивалась то вправо, то влево. Наконец впереди появился тусклый свет. Значит, не ослеп! Нгало зашагал быстрее и оказался перед выходом в коридор, освещённый странным красным светом. Тот пульсировал, точно маяк у порта в Салдане и исходил из прожилок на стенах, таких же, как на плитах на пастбище.

Нгало услышал шаги. Кто-то двигался по коридору. Он спрятался за выступом и пропустил идущих. Выглянув, матрос увидел высоких людей в чёрных доспехах, украшенных костями. Неужто те самые варвары? На плече одного из них извивался и дергался ребенок. Мальчик кричал и колотил человека, который его нес, кулачками по спине. Но воин не обращал на это никакого внимания. Нгало аккуратно последовал за ними, стараясь бесшумно ступать и вдавливаясь в стену. Отряд повернул в очередной проход с левой стороны коридора.

Нгало заглянул внутрь и увидел огромный зал. Сверху лился солнечный свет, но окон видно не было. Пол, стены, потолок - все сделано из такого же камня, как и плиты на плато, только здесь его отполировали до блеска. По обеим сторонам зала возвышались колонны неправильной формы. Нгало видел такие раньше в пещерах. Они вырастали сами. А это значило, что он находится внутри скалы. Посреди зала стоял массивный чёрный трон, также сделанный из отшлифованного чёрного камня. Прожилки на нём светились кроваво-красным цветом. Подлокотники украшали головы воронов, казавшиеся живыми. Их глаза сияли красными огнями. Над спинкой трона раскинулись в обе стороны два вороновых крыла, которые того и гляди захлопают и поднимут трон под самый потолок. Нгало видел каждую ворсинку на перьях.

На троне сидел человек, обычный человек, что никак не вязалось с обстановкой вокруг. Тощий, чёрные волосы падали на бледное лицо, одет в обычный чёрный камзол из бархата. Возраста неопределенного: на вид он казался молодым, но в то же самое время выглядел так, будто прожил не одну тысячу лет. Он сидел неподвижно, его взгляд не выражал никаких эмоций. Однако, как только он заметил мальчика, тут же оживился и жестом приказал поставить ребёнка на ноги.

Нгало даже не пытался угадать о чём они говорили. Он точно слышал знакомые нотки наречия Эндана. Всё, что он запомнил, — это то, что мальчик назвал себя Трой.

В этот момент рассказа брови Теона взлетели вверх, но он предпочёл не останавливать это странное и нелогичное повествование. В его голове в колокол била одна большая нестыковка — время!

Нгало как мог старался не шевелиться, чтобы не выдать своё присутствие. Что это за странное место, в котором он оказался? Кто этот человек на троне? Что это за мальчик с чёрными волосами и большими голубыми глазами? В одном он был уверен: перед ним точно варвары, совершавшие набеги по всему княжеству. Эти воины точно такие, как их описывали те редкие счастливчики, сумевшие пережить нападение. Такие рассказы ходили как легенды по всему Эндану, передаваясь из уст в уста. И Нгало тоже их слышал.

Вдруг трон ожил. Крылья над троном сидящего человека в чёрном захлопали, а головы в подлокотниках ожили и начали истошно каркать. Взгляд сидевшего моментально столкнулся со взглядом Нгало. Тело матроса одеревенело и перестало слушаться. Он не мог пошевелиться. А воины в чёрных доспехах с костями уже бежали ко входу в зал, чтобы схватить его. Обездвиженного, его поставили рядом с мальчиком. Человек на троне внимательно смотрел на матроса. Тот почувствовал, как кто-то вскрывает его мозг и начинает там копошиться, перебирая образы и память. Ему хотелось кричать от страха и боли, но тело ему не принадлежало. Это как в ночном кошмаре, когда ты хочешь убежать от чего-то страшного, но твои ноги как будто прибиты к полу, и ты стоишь и ждёшь неизбежного. Но от кошмара можно проснуться, а здесь всё происходило по-настоящему. Пытка продолжалась. Взгляд человека в чёрном прожигал Нгало. Потом он щёлкнул пальцами — и всё прекратилось. Нгало провалился, как тогда в плиту, и очнулся под плеск волн на пирсе в Равеле.

— Ты помнишь, во что был одет мальчик? — спросил Теон. Пока всё это больше походило на рассказ душевнобольного. Трой пропал всего несколько дней назад, а с момента крушения «Ветреного» прошло почти два года. Но на всякий случай Теон решил узнать, как выглядел в тот момент мальчик, чтобы потом уточнить у Анны. Мало ли?

— Как обычный мальчишка из деревень Эндана. Холщовая рубашка, тёмные штаны, ничего необычного.

— Хорошо, ещё один вопрос: когда произошло кораблекрушение?

— Думаю, дня два-три назад. Я не знаю, сколько я плыл до берега и сколько я спал, — голос Нгало стал неуверенным. Он недоверчиво посмотрел на Теона.

— И последнее, Нгало, как зовут твою жену?

— Алета, — ответил Нгало, и его лицо растянулось в улыбке, впервые за весь разговор.

А Теон почувствовал, как сердце пропустило один удар. Какое совпадение…

В этот момент из соседней палаты, где умирала Алета, раздались крики доктора:

— Что она делает! Граф, не держите меня, она же её сейчас убьёт. Отпустите меня! Девочка, прекрати!

Затем послышался звук падающего тела и возглас графа, наполненный неподдельной тревогой. А затем — голос Алеты:

— Где я?

Нгало встрепенулся. Он оттолкнул Теона и кинулся в соседнее помещение с криком «жена» — на чистом энданском наречии.

Глава 17

Нгало сидел в обнимку с Алетой и старшим сыном. Он только что узнал, что пропал на целых два года. Но сейчас ему было не до этого — он наслаждался обществом жены и расспрашивал её о родившемся в его отсутствие третьем сыне.

Теон с тёплой улыбкой смотрел на чудесное воссоединение семьи, которое произошло вопреки всему. Однако его аналитический ум продолжал складывать полученную информацию в какое-то подобие целостной картины. И, откровенно говоря, получалось у него это плохо. Слишком много неизвестных, несостыковок и магии. Чтобы не смущать Нгало и Алету, Теон незаметно вышел из палаты в общий зал и зашёл в бывшую палату матроса.

Там на кровати, абсолютно бледная и как будто неживая, хотя доктор и утверждал обратное, лежала Анна. В ногах расположился граф Лорано. Теон вопросительно взглянул на него, тот отрицательно помотал головой. Анна была без сознания уже час. А Алета, наоборот, уже час как вернулась из Безвременья. Доктор, придя в себя от потрясения, не мог дать никаких прогнозов относительно состояния девочки.

Теон, по приказу Лорано, предусмотрительно выставил охрану перед больницей и строго-настрого велел никого не впускать. Единственное исключение — Ивенна, за которой граф отправил капитана своей стражи. Впрочем, выпускать тоже никого не разрешил. Секретарь знал о чём думал граф: как всё произошедшее оставить в тайне? Новой Церкви совсем не обязательно знать о чудесном исцелении Алеты.

В палату вбежала взволнованная Ивенна. Она улыбнулась мужу, а потом, заметив девочку, в бессознательном состоянии лежавшую на кушетке, побледнела и бросилась к ней. — Что у вас тут происходит? У входа в больницу столпились соседи — спрашивают, что случилось. Они говорят о какой-то вспышке в окне. Лорано, что с Анной? Теон?

Лорано устало закрыл глаза и помассировал пальцами виски.

— Анна вылечила несчастную и, наверно, потратила слишком много сил. Я не знаю, как это работает, — ответил Теон, понимая, что граф не в состоянии разговаривать.

— И давно она так лежит? Что сказал доктор?

— Уже час. Доктор не знает, что с этим делать.

Лорано встал с кровати. Он ожил, как оживал всегда, когда у него появлялся план действий. Он потянулся, сполоснул в раковине лицо. Потом долго держал ладони под струёй холодной воды. Вытеревшись, он повернулся к больничной кушетке и посмотрел на бледное лицо Анны. Девочка лежала совершенно без движения, и нужно было очень пристально вглядываться, чтобы понять, что она вообще дышит. Ивенна и Теон молча выжидали.

— Теон, — наконец заговорил граф, — сейчас ты выйдешь через чёрный ход и незаметной тенью пойдёшь к Элариму, разбудишь его и приведёшь сюда. И позови мне доктора.

Теон кивнул, поправил выпавшую прядь и молча пошёл выполнять указания. Ивенна села рядом с Анной и взяла её за руку. «Сколько ещё должен пережить этот ребёнок?» — подумала она. Ей вспомнилось, как она вот так же сидела у постели своих детей, когда они болели, но тогда было понятно, что делать, а сейчас она не знала, как помочь девочке. И эта невозможность помочь убивала её.

— Вы звали меня, ваше сиятельство? — в палату заглянул доктор.

— Да, Аврелиан, заходите.

Ивенна заметила, как он бросил профессиональный взгляд на больную. Сколько таких, как она прошло через его руки? Хотя, назвать Анну обычным пациентом было бы преувеличением.

— Я только что осмотрел Алету. У нее на коже ни единого рубца! Никогда такого не видел. А вот здесь, — Аврелиан потрогал лоб девочки, — температура не поднимается, что бы я не делал. За мои сорок лет практики такое впервые! Нам остаётся только ждать.

Он отошел от кровати и сложил руки на животе.

— Доктор, Ивенна сказала, что перед дверьми больницы собрались соседи. Они наблюдали какую-то вспышку и хотят знать, что случилось. Думаю, охрана, которую я выставил у дверей, не способствует тому, чтобы они просто разошлись.

— Я бы тоже, мягко говоря, заинтересовался тем, что здесь произошло. И тоже хотел бы услышать какие-то объяснения, — проворчал Аврелиан.

— И вы их так или иначе получите. Но сейчас надо успокоить людей.

— И что я должен им сказать? Как я им объясню этот странный свет? Скажу, мол, ерунда — просто маленькая девочка вылечила женщину от ожогов по всему телу, несовместимых с жизнью, не совсем ординарным способом? — завёлся доктор.

— Успокойтесь, мой дорогой Аврелиан, этого как раз им знать не нужно. Вы выйдете и на их расспросы скажете, что ваша жена, достопочтенная аптекарша Эвина, пробовала новый рецепт лекарства, и что-то пошло не так. Произошёл маленький взрыв. Но всё в порядке, никто не пострадал.

Доктор еще раз посмотрел на Анну.

— Да уж, действительно никто не пострадал... Хорошо, граф, я всё понял.

— И проследите, чтобы они действительно разошлись. Спасибо, мой дорогой Аврелиан. Я, как и мой отец раньше, очень ценю вас и ваш труд.

Доктор быстро отвернулся, но Ивенна успела заметить слёзы, подступившие у него при упоминании о старом графе, и вышел из палаты.

— Дорогая, я должен рассказать тебе обо всём, что здесь произошло, — и Лорано коротко поведал об исцелении Алеты, о Нгало и его воссоединении с семьёй. Ивенна, как всегда не перебивая, выслушала мужа. Повисла тишина. Магия, которая привела её туда, где она сейчас, снова входила в её жизнь. Жутковатая история матроса пугала её. В их мире появилось что-то пострашнее Новой Церкви. И это не просто варвары — у них есть лидер, который как минимум похищает детей, а как максимум держит весь Эндан в напряжении.

— Ты веришь этому Нгало? — спросила Ивенна.

— Как бы странно всё ни звучало, такое не придумаешь. Да и зачем? — Лорано посмотрел на жену. В его взгляде читался страх, что было не свойственно для бесстрашного графа Равелара. Но одно дело — видимая и явная угроза, а совсем другое — нечто, не поддающееся логике мира. — Да и как бы он придумал историю про реального мальчика, которого похитили?

— По крайней мере, мы знаем, что он жив, — Ивенна ещё сильнее сжала ладонь девочки. — Анна не ошиблась.

— Или был жив в тот момент, когда там находился Нгало…

— Он жив… Я только что видела его во сне, — прошептала Анна, открыв глаза.

Ивенна со слезами кинулась целовать девочку, а Анна, явно отвыкшая от таких проявлений эмоций, смущённо улыбнулась.

— Как там Алета? — спросила она.

— С ней всё в порядке, — уверила её графиня. — Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит? Мы так испугались за тебя…

— Я в порядке, только очень хочется пить…

Анна попыталась сесть, но комната вокруг неё закружилась и её отбросило обратно на подушку. Заботливые руки Ивенны помогли приподняться, поправили подушку, чтобы ей стало удобнее, и они же помогли устроиться. «Как мама» — пронеслась внезапная мысль.

— Ты такая бледная, — причитала она.

Анне было чем гордиться — она смогла спасти Алету! Вот если бы можно было также спасти отца, но он умер, а она от пережитого ужаса не могла ничего сделать. Да и запрет, наложенный им на колдовство, прочно сидел в её голове. Только сейчас она поняла, что воспользовалась магией только после его смерти, разжигая погребальный костёр. Ивенна принесла ей травяной чай, который заварила Эвина. Анна маленькими глотками, прихлюпывая, пила горячее. Силы медленно, но возвращаются к ней.

— Дорогая, — обратился граф к жене, — мы можем поговорить? Ты побудешь немного одна, Анна?

Анна кивнула. Она поставила чашку на столик. Ей была приятна забота графини, но очень хотелось домой. Больничные стены давили и не давали дышать. Но где теперь её дом? Постоялый двор сгорел, теперь её дом — это усадьба… Мягкий матрас, тёплое одеяло… Анна вновь погрузилась в сон…

…Тёмная и сырая каменная камера слабо освещалась красным светом, льющимся прямо из стен. Ему было холодно. Холодно и одиноко. Как там отец? А как сестра? Выжили ли они? Ищут ли его? Он не знал, сколько прошло времени, ему приносили еду и воду, но с того момента, как он очутился в этом странном месте, как произошла вся эта заваруха в огромном зале, его заперли здесь, и больше он никого не видел… холодно…

— Анна, очнись!

— Холодно, — повторила Анна и открыла глаза. Перед ней сидел тот самый старик, что остановил её на площади. В руках он держал мамин амулет, сорванный ею с шеи, при спасении Алеты.

— Надень его, — проскрипел Эларим, протягивая Анне кожаный шнурок с камнем. — Тебе сразу станет легче. И выпей вот это, — он протянул ей открытую флягу. Анна понюхала и чуть не задохнулась. Эларим улыбнулся. — Пей, пей, это неприятно, но поможет.

Анна зажмурилась, сделала несколько глотков. На вкус жидкость была словно из перца, она обожгла ей рот и горло, но девочка стойко проглотила и почувствовала, как становится сама собой, как перестаёт кружиться голова. Да и амулет, оказавшись на своём месте, придал ей сил. Он, оказывается, стал её неотъемлемой частью, и теперь, когда он вновь висел на шее, Анна почувствовала себя целиковой.

— Господин, у меня столько вопросов. Я хотела просить графа устроить нам встречу. А вы сами пришли, — засияла Анна от радости. Она откинула одеяло и свесила ноги.

— Не спеши, у нас еще будет время. Я отвечу на все твои вопросы. Скажи, как звали твою маму?

— Елена Виларис.

— А до замужества?

— Ветарис, я маленькая была, но помню, как она смеялась над этим: была Ветарис, а стала Виларис.

Эларим внимательно всмотрелся в лицо девочки. На секунду его брови нахмурились, превратив вертикальную морщинку между ними в глубокую борозду. Потом его лицо расслабилось, он улыбнулся, отчего появились новые морщинки вокруг удивительных светло-серых глаз. Он подмигнул Анне, и она засмеялась. Ей нравился этот старик.

В это время Лорано находился в соседней палате. Ему во что бы то ни стало нужно было защитить Анну — от Церкви, да и от людей, которые, прознав об её способностях к врачеванию, могут замучить её просьбами о помощи. Ни к чему хорошему это не приведёт в обоих случаях. У графа сформировался чёткий план, и Ивенна его поддержала. Теперь осталось убедить Алету и её семью.

— Я предлагаю тебе и твоему мужу работу. В моей усадьбе. Я не смогу платить много, но у вас будет нормальная крыша над головой, вы вместе с детьми будете сыты и одеты. Но вам какое-то время нельзя будет покидать усадьбу. По крайней мере пока вся эта история с казнью не затихнет. И пока не пройдёт достаточно времени для того, чтобы ты могла вылечиться… гм… естественным путём. Вы просто будете помогать по хозяйству моим старым слугам. Они очень хорошие люди, муж и жена. Всю жизнь работают у нашей семьи. Если вы согласитесь, всем будет только лучше. Ты же понимаешь, что нужно защитить девочку?

— Конечно, ваше сиятельство, не дай кому пережить то же, что и я, — Алета перевела слова графа для мужа. Тот кивнул и что-то сказал. — Нгало говорит, что ради этой спасительницы он готов сделать что угодно. Поэтому он согласен.

— Ты знаешь амаридский? — удивился Лорано.

— Да, ваше сиятельство, — гордо ответила Алета. — Пришлось. Муж оказался неспособным к чужим языкам, вот я и выучила. Одними поцелуями не договоришься. Нашла толмача на рынке, подучила немного, а потом уже Нгало помогал.

— Ну хорошо.А ты, ты согласна? — спросил граф.

— Конечно, ваше сиятельство. Я тоже согласна и ради Анны, и… ради своих детей, — она с любовью посмотрела на старшего сына, который сладко сопел в кровати, где несколько часов назад умирала его мать.

— Хорошо, тогда собирайтесь, Теон вас проводит, пока весь город спит, а на улице достаточно темно, чтобы вас никто не увидел. Да и отцу, наверно, не терпится познакомиться с младшим сыном, — граф тепло улыбнулся и похлопал Нгало по плечу. Алета перевела слова графа, и матрос расплылся в улыбке и заключил Лорано в крепкие объятия. Женщина испуганно ждала реакции графа, но тот лишь рассмеялся и обнял Нгало в ответ. Алета попыталась разбудить сына, но он так крепко спал, что отец взял его на руки, и все они вышли из палаты в общий зал.

Там их ждал Теон, рядом с ним стояли Эларим и Анна. Заметив девочку, Нгало пошатнулся. Он схватился за плечо Лорано, чтобы не упасть и не уронить сына. Эларим бросил в его сторону недобрый взгляд и положил руки на плечи девочки.

— Трой! — воскликнул матрос, после того как восстановил равновесие, указывая на Анну.

— Это Анна, сестра-близнец Троя. И спасительница Алеты, — представил девочку граф. После того как Алета перевела слова мужу, тот отдал ей ребёнка, кинулся на колени перед Анной, поцеловал её руку и с жаром выговорил на чистом энданском: «Спасибо!». Анна смущённо улыбнулась. Эларим расслабил плечи и жестом показал Нгало, что надо встать.

— Испугал ребёнка, — проскрипел учитель. — Теон, идите уже. Мы пойдём чуть позже за вами.

Теон, как всегда, поправил причёску и повёл семью к выходу. Из жилой части вышли доктор с женой и Ивенна.

— Огромное вам спасибо, Аврелиан, и вам, Эвина. Спасибо, что согласились сохранить всё происходящее в тайне, — поблагодарила их графиня.

— Пустое! — махнул Аврелиан. — Главное, что все живы и здоровы! Мы ничего никому не расскажем. Будьте покойны. А ты береги себя, девочка, и будь очень аккуратной!

— Я упаковала тебе травяной чай. Пей его, пожалуйста, он поможет тебе восстановиться. Этот рецепт подарил мне господин Эларим, — Эвина протянула Анне бумажный свёрток.

— Спасибо, — смущённо ответила девочка, принимая подарок.

— Нам тоже пора идти, — устало сказал Лорано. — Ещё раз спасибо за всё…

Луна освещала спящий город. Ивенна прижимала к себе девочку в бальном порванном платье. Ночи всё ещё были прохладными, хоть весна и началась официально. Лорано шёл рядом с Эларимом. За ними следовала охрана во главе с капитаном. Граф повернулся к учителю и хотел что-то спросить.

— Конечно же, я первым делом приду завтра к вам, мой дорогой граф, — опередил его Эларим. — Спокойной ночи. Мне тоже не помешает немного восстановиться.

Учитель помахал им рукой и побрёл к себе, вдоль ограды графской усадьбы. Лорано увидел, как он взглянул на небо, где все ещё висел знак Старого Бога. Эларим щёлкнул пальцами.

Ветер подхватил облака и разметал в разные стороны. Ещё пару часов — и взойдёт солнце. Начнётся новый день…

Глава 18

Лорано так и не смог уснуть. Промучавшись в постели пару часов, граф оделся и спустился в кабинет. Уже светало, и Лорано не стал зажигать свечи. Он сел за стол и, подперев щеку рукой, уставился в окно. Тот мир, к которому он привык, — рухнул. Как жить в новом мире он не понимал.

Церковь становилась все сильнее день ото дня. Государство уже не являлось светским. Маленькая победа, что случилась вчера — не навсегда. Время продолжает идти. Архиепископ Энданский не оставит данное происшествие без внимания. А избегать его внимания у Лорано получалось долго — возможно, слишком долго, — судя по новостям из соседних графств, где церковь фактически управляла землями. А то, о чем знает архиепископ, становится известным и князю, что тоже не сулит ничего хорошего.

Граф отвернулся от окна и обхватил голову руками. Еще и магия. Магия, которая уже несколько поколений считалась сказками и выдумками народа, — вернулась. Размышлять о том, о чем он не знал совсем, не нравилось графу, но и получить какую-то достоверную информацию ему неоткуда. По крайней мере, пока. Почему Церковь так боялась ведьм? Ведь во всех сказках — они добрые старушки, помогающие людям. Ответов нет.

Лорано привык решать все проблемы дипломатией. Так поступал его отец, и так он научил своего сына. Сила — крайняя мера, когда не работает слово. Дай бог, чтобы так оно и оставалось. Если бы отец был сейчас жив, что бы он сделал? Этот вопрос, часто задаваемый самому себе — это его камертон. Но сейчас внутри ничего не отзывалось. Лорано поднял голову и посмотрел на портрет отца.

— Ох, папа, что же будет и как избежать худшего?

В дверь постучали. В кабинет заглянул заспанный Мартем.

— Ваша светлость, учитель Эларим здесь. Я не хотел его впускать, но он сказал, что вы не спите и ждете его в кабинете.

— Да, Мартем, так и есть, — улыбнулся граф. — Как видишь. Зови его.

Эларим, в отличие от Лорано, выглядел как обычно бодрым и отдохнувшим. Словно не было подвала в Церкви, казни, ночи в больнице. В его правой руке, по традиции, выписывал пируэты черный камушек. Учитель без приглашения сел и направил взор на графа.

— Итак, мой дорогой граф, я здесь, спрашивайте, — серые глаза старика излучали озорство и иронию, что никак не резонировало с мрачным настроением Лорано.

— Кто вы?

— Я маг, истинный по рождению. Бывший ректор Академии магических искусств Эндана. Вот уже сто или чуть больше лет считаюсь мертвым, что, в общем-то, нам — истинным магам, — не свойственно, — искренне рассмеялся Эларим. Но граф не разделял его веселье.

— Пока для меня это просто набор слов, — отрезал Лорано. — Вы маг и существует Академия магических искусств?

— Я истинный маг! — с гордостью ответил Эларим. — И да, Академия существует больше тысячи лет, и до того, как я… покинул свой пост, я возглавлял ее пятьсот лет.

— А сколько вам тогда сейчас?

— Сложно сказать, наверное около восьмиста. После пятисотлетнего юбилея я перестал считать.

— Предположим, — допустил Лорано, хотя на самом деле такие цифры не укладывались в его голове, но сначала информация, а потом анализ. — То есть маги существуют, магия жива, и этому учат?

— Конечно жива и пронизывает весь наш мир. Все мы — создания Бога Времени, и все мы от рождения имеем способности к магии. У кого-то они больше, у кого-то меньше, но да. Поэтому, конечно же, этому учат. И вас могу научить, — Эларим, казалось, объяснял очевидные вещи.

— Нет-нет, спасибо, мне и без этого проблем хватает. Но не все маги истинные?

— Ну конечно же. До недавнего времени я считал, что последний истинный маг на земле — это я. Но, видимо, время моего одиночества прошло. Понимаете, дорогой граф, истинным магом является только тот, чей род происходит от плоти и крови Бога Времени.

— То есть Бог Времени реален, и у него были дети?

— Абсолютно реален. Я его внук. И даже играл с ним, будучи ребенком, когда мой божественный дед покидал свои чертоги Безвременья.

— И он покинул нас?

— Нет, граф, что вы, — снова рассмеялся Эларим. — Если бы он покинул нас, нашего мира бы просто не стало. Мы есть, пока есть он. Просто он… скажем так, занят более важными делами.

На мгновение Лорано показалось, что учителю неудобно говорить об этом, хотя до до сих пор его самоуверенность зашкаливала.

— Хорошо, вернемся к магам. Если есть Академия, почему никто ничего не слышал о волшебниках в нашем княжестве?

— Ой, ну какие волшебники? — поморщился Эларим. — Мы — маги. Магия — это наука. Это не волшебство! Волшебство творят ведьмы, но к ним мы вернемся позже. В какой-то момент, который я, к сожалению, упустил, занимаясь научными изысканиями, маги стали собственностью княжеского рода Эндана и работают только на князя. Знаете, у нашего князя, как и у его предков, коих я повидал немало, одна страсть — деньги. И, кстати, Новая Церковь отлично этим пользуется.

— А Анна получается…

— Ведьма, да. А ее брат — истинный маг. Мальчики у ведьм рождаются крайне редко, а разнополые близнецы — это, я вам скажу, явление такого масштаба, что очень скоро мы на себе почувствуем последствия данного события…

Лорано не мог скрывать потрясения, казавшегося чрезмерным на фоне той обыденности, с которой Эларим вываливал на него информацию. Как-то очень быстро магия просачивалась в размеренную жизнь графа. То, что раньше было просто сказкой, оказывается окружало его с момента рождения.

— То есть Анна и ее брат — ваши родственники?

— В какой-то степени да. Не скажу точно в каком колене, но да, они и мои потомки, и потомки Бога Времени и его первой и единственной любви. Первой ведьмы Ветары. Кстати, девичья фамилия матери Анны — Ветарис.

— А чем ведьмы отличаются от магов?

— Видите ли, граф, Бог Времени так любил Ветару, что, помимо того что наделил ее определенными божественными силами, все их дети женского рода, а также их потомки — девочки — обладают магией изначально. Им не нужно учиться. Она просто у них есть. А нам, магам, пусть даже и истинным, приходится овладевать умением ею пользоваться. У женщин магия — в крови, а у нас, у мужчин, — в голове. И нужно время, чтобы ее постичь.

— А Новая Церковь и Спаситель? — заинтересованно спросил Граф. Вот вопрос, что беспокоил его больше всего.

— Симулякр, — брезгливо проскрипел Эларим. — Кто-то удачно поселил идею среди смертных и собрал неплохое сборище грабителей и вымогателей в рясах, что оказалось на руку нашему княжескому роду. Я бы очень хотел познакомиться с тем, кто это сотворил. Идея и ее исполнение просто потрясающие, — учитель светился от восторга. А Лорано, давно столкнувшийся с бандой священнослужителей на финансовом поле, а теперь еще и на почве подрыва устоев и законов, не мог разделить с ним его восхищение.

— Что ж, это многое объясняет, — с горечью отметил граф, по крайней мере в части рассказа про Церковь все было прозаично и понятно. Никаких богов и колдовства, только человеческая жадность. — И что же мне теперь делать со всем, что вы рассказали?

— Живите как раньше, мой дорогой граф. Единственное, что поменялось в вашей жизни, — наличие настоящей ведьмы в вашем городе. Но я могу избавить вас от нее, — Эларим игриво улыбнулся.

— Что вы имеете в виду, господин Эларим? Убьете ее? — в ужасе прошептал Лорано.

— Да что вы, граф! Как можно! Да и потом не так-то просто убить настоящую ведьму. Все детские игры церкви с кострами не сработают. Ведьмам не нужны атрибуты, чтобы колдовать. Они управляются со стихиями так, как ни один маг не сможет. Огонь просто бы не зажегся. Я могу забрать у вас девочку. Ей нужен наставник, чтобы ее становление прошло без потрясений. А главное — безопасно для нее, да и для окружающих тоже.

— Я вовсе не против, чтобы вы стали ее наставником, господин Эларим, — теперь граф произносил его имя с каким-то почти благоговением, чего не замечал за собой раньше, — но жить она будет здесь. Она потеряла семью и нуждается в простой человеческой заботе. Мы с Ивенной можем ей это дать.

— Вы правы, дорогой граф, ей нужна любовь. Без нее магии не бывает. Но я предупреждаю вас, что скрывать ее способности будет все труднее. Конечно, я буду работать с ней, буду учить ее контролю, но она всего лишь десятилетний ребенок, хоть и не самый обычный. Готовы ли вы к этому? Готова ли ваша дражайшая супруга?

— А можно ли быть готовым к тому, чего не знаешь? Мы готовы любить ее и постараемся защитить от Армии Света и им подобных. А что из этого получится? Я не знаю. Наверное, только время даст ответ на этот вопрос. — Лорано с легким вызовом посмотрел на Эларима. Тот просто кивнул.

— И вновь вы правы, господин граф. Любовь и время — вот две силы, которые движут наш мир вперед. Что ж, после занятий в школе я буду приходить к вам и заниматься с Анной. — Эларим склонился в легком поклоне, который теперь казался тонким и изощренным способом поддеть графа. — Буду в пять вечера, дорогой граф.

Старик вышел из кабинета, а граф так и остался сидеть за столом. Он узнал слишком многое. Ему необходимо было пересобрать картину мира. В нем, как выяснилось, живут боги, дети богов. Есть настоящая магия, реальная, которая может не только лечить, но и определенно убивать. Его власть в городе уже не казалась такой незыблемой. Скорее он просто фигура на шахматной доске.

Лорано поднял голову. Его взгляд пытался проникнуть через потолок и стены. Туда, где на втором этаже спала Анна. Что для таких, как Эларим, одна человеческая жизнь, если он прожил их с десяток, а то и больше? Какими категориями мыслят все эти силы? Граф всегда полагался на честь и ум, но у них, наверняка, было все по-другому.

Лорано замерз и очень хотел спать. Он не обладал ничем сверхъестественным, чтобы быстро восстановиться после тяжелой бессонной ночи. Но новый день уже начался. Поэтому Лорано поднял себя из-за стола и отправился на кухню. Возможно, там, в окружении знакомых и простых вещей, он сможет найти подобие равновесия. Время все равно идет вперед, а значит — жизнь продолжается.

Зайдя на кухню, Лорано полной грудью вдохнул запах свежего хлеба. Мысли, лихорадочно крутившиеся в голове, остановились. На передний план вылезла одна, знакомая и настоящая: я хочу есть!

— Ваше сиятельство, Алета накрыла завтрак в саду. Госпожа графиня и Анна уже там. Вы присоединитесь к ним? — спросила Тибелла.

— Да, конечно присоединюсь. — Одна мысль о завтраке в саду с любимой женой и Анной действовала как успокоительное.

Выйдя из гостиной на террасу, граф увидел сад, залитый утренним солнцем. Птицы весело щебетали, на деревьях и кустах проклюнулись первые листочки. Ослепительно белая скатерть на столе посередине уже почти зеленого газона притягивала взгляд. Графиня и Анна чинно сидели за столом, Алета в форме служанки прислуживала им, на ее лице играла улыбка, она явно наслаждалась каждым моментом подаренной ей жизни. Нгало с большими садовыми ножницами подстригал кусты вокруг газона, а трое детей носились вокруг него со звонкими визгами. И это не раздражало, а наоборот успокаивало.

Лорано почувствовал, что впервые за много лет усадьба ожила. А вместе с ней и он тоже почувствовал, что он живой человек, а не просто функция, которая должна управлять графством. Время продолжало идти, и события прошлой ночи казались чем-то далеким и неважным. Ивенна помахала графу, она расцвела, заметив его. Лорано сел за стол.

— Ваше сиятельство, доброе утро! — Анна искренне обрадовалась его приходу. — Мне ночью опять снился Трой, он жив!

«А рождение разнополых близнецов — это, я вам скажу, явление такого масштаба…»

Он отмахнулся от этих мыслей и сконцентрировался на омлете.

— А еще я хотела вас попросить устроить мне встречу с господином Учителем.

— Сегодня он придет в пять и будет приходить каждый день в это время. А что ты хотела у него спросить?

— Ну у меня куча вопросов, я даже не знаю, с чего начать.

«Девочки — обладают магией изначально. Им не нужно учиться. Она просто у них есть»

— Уверен, что он даст тебе ответы на все из нихю — Лорано взглядом сказал жене «потом» — её удивленно приподнявшаяся бровь не осталась им незамеченной.

— Как это прекрасно! — воскликнула Анна. — Госпожа графиня, а можно я пойду поиграю с малышами?

— Конечно, дорогая, беги, — улыбнулась ей Ивенна. И Анна присоединилась к радостным воплям детей.

— И кто может заподозрить в этом ребенке настоящую ведьму? — пробормотал граф и взялся намазывать большой ломоть горячего хлеба маслом. Нож соскочил, и на руке Лорано выступила кровь.

— Ах, дорогой! — вскрикнула Ивенна. — Ты просто не выспался! Будь аккуратнее! — она потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть кровь.

Тут Лорано почувствовал легкое жжение на месте пореза и с удивлением заметил, как края раны стягиваются, и через секунду от неё не осталось и следа. Только кровь, успевшая вытечь наружу. Ивенна стерла ее салфеткой, и оба, не сговариваясь, повернулись в сторону Анны. Та замерла среди детей. Она открыла глаза, помахала им рукой, засмеялась и продолжила возню с малышами Алеты.

«Но я предупреждаю вас, что скрывать ее способности будет все труднее.»

Тёплая ладонь Ивенны накрыла его руку и легонько сжала её. Взгляд графа остановился на Нгало. Тот застыл с ножницами в руках и, не сводя глаз, следил за Анной. Потом он, как ни в чем не бывало, вернулся к стрижке кустов. Наверное, беспокоится о детях, — решил Лорано. И вздрогнул от звона битого стекла.

Алета, собирая посуду, задела о край тарелки фарфоровой чашечкой, и та разлетелась на множество кусочков…

— На счастье, — успокоила перепугавшуюся женщину Ивенна.

— Жизнь продолжается, — подумал Лорано…

Глава 19

Венто шел по утреннему Равелю. Пока Велиан ждал ответа из столицы, монаху ничего другого не оставалось. Поэтому он бесцельно слонялся по улицам. И наблюдал. Город жил обычной жизнью, но Венто видел, что что-то изменилось. Он кожей ощущал атмосферу стыда, которая охватила жителей. Не слышно праздной болтовни, все следовали по каким-то делам, не поднимая головы, даже лошади, и те вели себя тише обычного. Но главное — все сторонились его, монаха Армии Света. То тут, то там до него долетали обрывки разговоров про Бога Времени и знак на небе над площадью, но люди тотчас замолкали, заметив Венто.

Боятся они меня что ли? Скоро узнают, что такое настоящий страх!

Монах продолжал идти, делая вид, что не замечает косых взглядов, обращенных на него.

Солнце приятно припекало, но Венто никак не мог согреться — то ли от недосыпа, хоть он и давно привык к нему, то ли от пережитого прошлой ночью. Мимо проплывали домики, похорошевшие с наступлением весны. Деревья покрылись легкой зелёной дымкой. Но Венто не радовала погода. Чтобы там не придумал себе Велиан, пока всё происходило не так, как нужно.

Монах очутился перед одноэтажным каменным строением. Двор звенел звонкими голосами и смехом, от которого у Венто разболелась голова. Школа! А вон и богомерзкий старикашка! Он стоял окруженный детьми. То ли весной он проводил занятия на улице, то ли между уроками был перерыв. Детей заметно прибавилось, их число точно не совпадало с докладом отца-настоятеля. Их было гораздо больше! Вся работа Маливара пошла насмарку. Эларим сразу заметил Венто и уставился на него, явно ожидая, когда тот пойдет своей дорогой. Под его взглядом монаху оказалось вдруг очень неуютно, даже волосы на руках встали дыбом, но он продолжал стоять и смотреть прямо в глаза богомерзкого старика.

Не дождёшься! Я слежу за тобой! Придет и твоя очередь. Не думай, что все закончилось. Смотрите, как он вылупился на меня! — Венто не сдавался.

Двое мальчишек пытались запустить лозовую птичку. Ветер не хотел ее подхватывать, и она постоянно падала. Они старались снова и снова, и наконец птичка замерла над землей, покачиваясь, и через мгновение полетела. Все дети радостно загалдели и захлопали в ладоши. Эларим взял у мальчиков веревку, удерживающую птичку, и начал рассказывать детям, почему она летит и не падает, почему у нее именно такая форма. И Венто не услышал в этих объяснениях ничего божественного, только все про устройство природы, про воздушные массы и прочую ересь. Ведь всем ясно, что птичка летит, потому что Спаситель поддерживает ее. Ветер ослаб, и игрушка спикировала вниз. Все дети, открыв рот, следили за тем, как закончится ее полет. Птичка летела прямо в Венто, и он не успел отскочить. Острый угол заехал ему прямо в лоб.

Эларим чуть заметно улыбнулся, но монах успел распознать это злорадное выражение лица старика. Венто в бешенстве схватил игрушку и начал ломать ее с таким остервенением, что один из мальчиков, тот, что помладше, зарыдал. Учитель присел к нему и что-то сказал. Венто не расслышал. Но мальчик перестал плакать, посмотрел на монаха и громко рассмеялся.

— Шли бы вы, брат, по своим делам, — изобразил благодушие Эларим и, демонстративно отвернувшись от Венто, снова принялся что-то объяснять детям.

«Как бы мои дела не стали твоими бедами, — пронеслось в голове монаха. — Я буду следить за ним, слышите? Он заплатит мне за это унижение!»

Венто, не разбирая дороги, продолжал идти вперед. Горожане шарахались от него. Несколько раз он кого-то сильно толкнул плечом. Не стой у нас на пути! Наконец он остановился на берегу Грантии. Большой каменный мост перекинулся через реку справа от Венто. А слева стоял величественный, хоть и разрушенный храм Бога Времени.

Запустение не сильно сказалось на храме. Различие с храмами Новой Церкви сразу бросалось в глаза. Те строились по принципу функциональности и внешне не вызывали никакого трепета. Здесь же ощущался масштаб и множество архитектурных изысков. Мощные колоннады, высокие витражные окна. Огромный зал для церемоний, который был виден через пустые проёмы. Остатки богатых фресок на стенах и потолках сохраняли яркость и реалистичность. Даже не закрывая глаз, Венто отчетливо представлял, как храм выглядел в то время, когда сюда стекались сотни верующих. Стены помнили себя в своем величии и кричали об этом смотрящим на них. Время слегка коснулось храма, но не стерло его мощь. Как будто сам забытый бог защищал святилище, созданное его почитателями.

Венто впервые столкнулся с храмом Бога Времени таких размеров. В Равеле явно сильно его почитали. Предки графа точно не скупились на строительство и поддержание храма. Если бы не официальный запрет, введенный в княжестве около ста лет назад, это строение до сих пор бы действовало и привлекало людей.

— Хвала Спасителю и нашему княжескому роду! — машинально произнес Венто строчку из воскресной благодарственной молитвы.

Осмотревшись внимательнее, монах заметил то здесь, то там чуждые этому месту приметы: гора щебня, свежая кирпичная кладка, массивные булыжники. Можно было подумать, что кто-то затеял здесь переделку, но Венто сразу узнал попытки закрыть входы в катакомбы под храмом, простирающиеся под землей на многие километры. Как будто кто-то боялся, что старый бог выйдет из них и явит свою мощь миру. Они не понимают, что это бесполезно? Искатели сокровищ стекались сюда со всей округи, разгребали завалы, ломали стены и исчезали в подземных лабиринтах.

Венто услышал шаги и обернулся. Трое мужчин с кирками и лопатами топали в сторону храма. Монах благословил их знаком Спасителя. Они остановились и с вызовом смотрели на тощего служителя Новой Церкви, словно одним своим присутствием оскорбляющего святость некогда намоленного места.

— Спаситель да пребудет с вами, — поприветствовал их Венто.

— Видели мы вчера твоего спасителя, — засмеялся один из мужиков.

— А ты никак решил выторговать себе прощение перед тем, как старый бог вернется? — подначил монаха другой.

— Нет никакого старого бога! — резко ответил Венто. — Есть только Спаситель и сила его, удерживающая наш хрупкий мир. Покайся, безбожник, а не то… — монах схватился за пояс.

— А не то что — сожжешь нас на костре? — после этой фразы загоготали уже все трое.

— Шел бы ты отсюда. Не место тебе здесь, — вытирая слезы, сказал мужик постарше остальных. — Жили же люди как-то без твоего спасителя. И жили намного лучше, чем теперь. И торговля бойчее шла, и денег больше было. А теперь все вам, крохоборам, уходит.

Венто медленно закипал. Вы слышали, что несут эти безбожники? Он развязал пояс и отточенным движением метнул в того, кто говорил больше всех. Мужик, не моргнув, выставил вперед лопату, и пояс, намотавшись на древко, безвольно повис. Сняв веревку с лопаты, он бросил её к ногам Венто и начал надвигаться на монаха, замахнувшись лопатой. Тот спешно подобрал пояс и, задрав рясу, чтобы не мешала, бросился прочь. Мужики снова загоготали.

Он добежал до ближайших кустов и спрятался в них. И стал наблюдать. Трое мужчин направились к заколоченному входу в храм, отодвинули одну из досок, висевшую только на верхнем гвозде, в сторону и скрылись внутри строения. Выждав несколько минут, Венто осторожно подобрался ко входу, откинул доску и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, вошел в храм. После стычки с местными мужиками он ожидал кары то ли от Спасителя, то ли от старого бога, но ничего не произошло.

Он слышал глухие звуки ударов в дальнем приделе храма и, стараясь не шуметь, двинулся в ту сторону. На пути возвышалась огромная статуя Бога Времени. Красивый, молодой и сильный, он держал в правой руке песочные часы, а левая — направлена в сторону Венто. Ладонь открыта, как будто бы Бог хотел что-то подарить монаху. Лицо Бога выражало любовь и спокойствие. Рядом со статуей стало хорошо, казалось, что этот каменный великан сейчас сойдет с постамента и обнимет тебя. Венто испуганно озирался. Что со мной происходит? Не иначе какая-то магия! Вы чувствуете её? Он осенил себя знаком Спасителя и обогнул статую, ожидая, что Бог повернет голову и продолжит смотреть на монаха.

Звуки стихли. Он бросился вперёд и увидел, что за алтарем открыт ход в полу. Вниз вели винтовые гранитные ступени. Как глубоко они уходили, сверху не понять. Венто вспотел, ладони стали липкими. Страх сделал тело ватным. Странно, он был здесь чужим, но он хотел пойти за теми тремя. Вы же помните, как они обидели меня и Спасителя? Благословите меня! Венто сделал первый шаг вниз.

Чем ниже он спускался, тем сильнее понимал, как он устал. Кошмары, из-за которых он не спал нормально последние двенадцать лет, вымотали настолько, что он готов упасть прямо здесь, на каменных ступенях. Тем более что тут так тихо и так хорошо… Но он упрямо продолжал спуск, держась за шероховатую стену, в кромешной темноте. Иногда ему казалось, что он слышит голоса искателей сокровищ, но потом он понимал, что один. Невозможность заранее заглянуть вниз доводила его. Но ведь не может эта лестница длится бесконечно!

Он спускался и спускался. Монотонность усыпляла контроль. Венто находился во владениях того, кого так почитали родители. Они фанатично верили в Бога Времени и поклонялись ему даже после официального запрета. И он, маленький Венто Альба, тоже. Он не знал другой веры. Когда ему было восемь лет, в их деревню пришла беда. Пришла болезнь, выкашивающая целые деревни и целые города. От нее не существовало лекарства. Отец-настоятель их прихода ходил по улицам и кричал, что это кара Спасителя за то, что они поклоняются богу-предателю, богу, бросившему их. А потом он тоже умер от болезни, и Венто понял, что дело не в каре Господней, а в чем-то другом…

Становилось жарче. Липкий холодный пот, вызванный страхом, сменился на обычный — от жара, поднимающегося снизу. Венто начал различать в темноте руки и ноги. Оглядевшись, он понял, что стены испещрены тонкими прожилками, еле заметно излучающими красный свет. Он продолжал погружаться в недра.

На краю их деревни жила женщина с маленькой дочкой. Девочка всегда нравилась Венто, у нее были огромные синие глаза и красивые черные волосы. Они часто играли вместе. Про женщину ходило много слухов — мол, колдует она, ведьма, но никто не пытался избавиться от нее или выгнать из деревни. Наоборот, люди шли к ней за советом, да за разными травами от болезней. Если кто-то сильно болел, ее звали, и она помогала. Ее любили, ей доверяли. К ней даже из соседних деревень захаживали. Когда заболели родители, он бросился к женщине за помощью…

Воздух становился все горячее. Венто стянул с себя рясу, оставшись в одних штанах. Пот градом лился по худому телу. Он заливал глаза, и монах то и дело вытирал лицо рясой. Лестница не заканчивалась, а свет становился ярче.

Женщина пошла с ним. Когда они вошли в дом, его мать и отец лежали на полу, покрытые черными язвами, а с каждым кашлем из них выходили сгустки крови. Они умирали. Женщина сказала Венто, что уже слишком поздно и что лучшее, что он может сейчас сделать, — оставить их, пока не заболел сам. Он заплакал и умолял ее помочь, но она стояла на своём и пыталась силой вывести его из дома…

Венто сполз по стенке, жар стал невыносимым. Он не готовился к такому путешествию, не взял с собой даже фляги с водой. Он страшно хотел пить. Ноги отказывались идти дальше в жуткое пекло, но он славился своим упрямством. Раз те трое спустились, значит, и он сможет.

Он не пошел с ней, а остался и смотрел, как родители умирают. Женщина, которая всегда всех лечила, не смогла помочь. Несправедливость. Вот о чём он тогда думал. Потом в деревню вошла Армия Света. С обмотанными в тряпки, пропитанными уксусом, лицами и факелами в руках. Они шли и сжигали дома вместе с умершими. Они сказали, что Спаситель спас Венто и что мор вызвала ведьма. А мальчик и так уже догадался. Иначе она помогла бы, она всегда всем помогала, но не в этот раз…

Ступенька, еще ступенька… Пить… Спаситель со мной, он защитил меня тогда, защитит и сейчас.

Ночью он украл у монахов Армии Света факелы и побежал на край деревни к ее дому. Это она убила родителей. Это она наслала на них эту ужасную болезнь, и она отказалась спасти их. В доме было тихо — они спали. Он приоткрыл дверь и бросил внутрь горящий факел, потом подпер дверь, чтобы они не смогли выйти. Вторым факелом он методично поджег каждый угол избы. Они не ожидали такого. Он стоял и смотрел, как горит дом. Он слышал ее предсмертный вой. Он видел красивую девочку в окне, она кричала: «Спаси меня!», а ее длинные черные волосы горели. Он смотрел, как изба начала рушиться, выбрасывая снопы горящих искр в ночное черное небо. Красное на черном. Одна доска упала прямо перед ним, опалив волосы. Сильная рука отдёрнула его, спасая от пожара. Монах Армии Света оттащил мальчика от огня. С тех пор маленький Венто служил Армии и Спасителю.

Спуск закончился. Из проема тянуло прохладой. Венто вывалился в коридор и жадно глотал холодный воздух…

Глава 20

Анна сидела в холле и ждала, когда же наконец придёт господин Учитель. Граф сказал ей, что он будет приходить каждый день в пять часов. Госпожа Ивенна показала ей положение стрелок на больших напольных часах, и теперь она ждала, когда наступит тот самый момент. Время тянулось удивительно медленно.

Немного посидев на диване, Анна встала и начала мерить комнату шагами, то и дело подходя к двери. Каждый раз проходя мимо огромного зеркала в тяжёлой золотой раме, она то и дело одергивала платье и поправляла синий бант, завязанный её любимой маминой лентой, которую графиня заботливо привела в порядок. А в ее голове толкали друг друга тысяча вопросов, которые она хотела задать Учителю. Ну где же он? Анна плюхнулась на диван и обняла подушечку, из такого же зелёного шёлка, что и обивка.

Сквозь задернутые шторы пробивался солнечный луч, подсвечивая танец пылинок в воздухе. Чтобы хоть как-то унять волнение, Анна пыталась найти какую-нибудь закономерность в их движении, но не находила. И тогда девочка добавила её сама. Она сцепила руки, как делала всегда перед колдовством, и выстроила пылинки в форму шара, который медленно вращался вокруг своей оси. Потом Анна резко расцепила руки, и шар распался на множество мелких шариков. Они продолжали вращаться сами, но теперь у всех появилась общая ось. Анна развела руки ещё шире, и шариков стало больше, но сами они едва виднелись, словно искрящиеся звёздочки в небе.

Вдруг все шарики разлетелись по комнате и засверкали, словно маленькие бриллианты, всеми цветами радуги. Анна открыла рот от удивления — это точно не её рук дело. И она услышала скрипучий, глухой смех Эларима. Он стоял в дверях и выписывал пальцами узоры, как тогда на площади.

— Вы пришли! — Анна радостно вскочила с дивана.

Эларим щёлкнул пальцами, и все бриллиантики превратились обратно в пылинки, чьи движения снова потеряли всякую упорядоченность.

— Да, девочка, я здесь, — улыбнулся Учитель. — Давай подышим свежим воздухом. На улице такая чудесная погода, а моим старым костям всегда не хватает тепла.

Эларим распахнул шторы, впуская в холл солнечный свет, и открыл дверь, ведущую на террасу. Спустившись по белой мраморной лестнице, старик прошёл несколько шагов и сел в плетёное кресло, стоящее прямо на газоне, и пригласил Анну последовать его примеру. Девочка села в соседнее и, взяв в руки свой амулет, спросила:

— Что это? Он такой же, как тот, что вы мне дали на площади. А ещё он мешал мне лечить Алету.

Эларим достал из кармана брюк чёрный камушек и начал традиционный фокус с его появлением и исчезновением в узловатых пальцах.

— Это защита. Защита от нас самих. Он приглушает твой внутренний огонь и не даёт ему вырваться наружу, чтобы ты не спалила всё вокруг. Откуда он у тебя?

— Мне его дала мама перед тем, как ушла.

Эларим понимающе закивал.

— Эти камни — большая редкость. Их можно найти только в тоннелях, по которым течёт сила нашего мира.

— А где эти тоннели?

— Они пронизывают всю нашу землю, но мало кому удаётся попасть в них, и это очень небезопасно.

— А я могу их найти?

— Можешь, но пока ты к этому не готова.

— А когда буду?

— Ты умеешь читать и писать?

— Нет, — растерянно ответила Анна. Разговор явно сворачивал не в ту сторону.

— Отец обучал нас с Троем буквам, но очень редко, и я так и не смогла сложить их в слова. Зато я хорошо считаю! Папа всегда доверял мне считать заработок.

— Значит, для начала мы научимся читать и писать.

— А разве вы не будете учить меня этому? — Анна попыталась повторить движения пальцами, подсмотренные у Эларима. Тот рассмеялся в голос и долго не мог остановиться.

— Нет, — ответил старик, вытирая слёзы. — Тебе такое ни к чему. Ты от природы умеешь колдовать. Но тебе нужно узнать устройство нашего мира, чтобы понимать, как и что делать. Тебе нужно многое понять, для того чтобы никому не навредить, и, в первую очередь, себе. А для этого нужно прочитать много книжек. А для этого нужно научиться читать.

Анна надула губы, обхватила колени руками и отвернулась от Учителя. Она смотрела, как Нгало поливает кусты, таская воду из кухни. Увидев, что девочка глядит на него, он помахал ей свободной рукой. Анна помахала в ответ, а краем глаза заметила, что Эларим вдруг застыл и уставился на Нгало. Казалось, старик к чему-то прислушивался. Его встревоженный взгляд вернулся к Анне и он резко встал.

— Пойдём внутрь. Начнём учиться читать. А потом я расскажу тебе одну сказку, — старик улыбнулся, но в его взгляде оставалась настороженность.

— Я думала, вы будете объяснять мне магию, а не букварь, — проворчала Анна, но послушно поднялась и пошла за Эларимом.

Для занятий граф выделил им библиотеку. Эларим усадил Анну за стол, а сам остался стоять. Он подошёл к одной из полок и достал большую книгу в красном кожаном переплёте. Учитель протянул её девочке. Анна взяла книгу и, открыв её посередине, принялась разглядывать яркие, красочные рисунки.

— Это очень редкая книга. Здесь собраны лучшие волшебные сказки со всего мира. Ты ведь любишь сказки? — спросил Эларим.

— Очень! Я помню, как нам их рассказывала мама. А потом мы с Троем придумывали свои. У папы не оставалось для этого времени. Да и сил тоже.

— Вот для того, чтобы ты сама могла читать себе сказки, мы и будем учиться.

Эларим показывал и называл ей буквы, заставлял читать слоги из этих букв. Анна быстро схватывала и оказалось, что у неё отличная память. Она с лёгкостью связывала букву со звуком. Потом Учитель выдал ей перо и заставил написать каждую букву по несколько строк. Анна вся перепачкалась чернилами и наставила целое стадо клякс на листе. Эларим терпеливо поправлял её и выглядел очень довольным. Словно бы девочка вполне оправдывала его ожидания. Он скупился на похвалу, но и не сильно ругал за промахи.

Наконец, когда она уже совсем устала, Учитель предложил ей выбрать любую понравившуюся картинку, а он прочитает ей сказку, что под ней.

Анна долго листала книгу. Она перевернула страницу с горой, покрытой изумрудными соснами, внутрь которой вёл тоннель, с большой чёрной птицей, с золотой стрелой на фоне закатного солнца. И вдруг она увидела на картинке женщину невероятной красоты, с длинными чёрными волосами и огромными неестественно синими глазами. Мама? — пронеслось у неё в голове. Рядом с женщиной стоял молодой мужчина, с песочными часами в руках.

— Вот эту! — воскликнула Анна. Она и сама не поняла, почему так разволновалась.

Эларим не выглядел удивлённым. Он лишь кивнул с пониманием и усмехнулся. Учитель сел рядом с Анной, взял у неё книгу и провёл рукой над изображением женщины. Картинка ожила прямо на глазах удивлённой девочки. Волосы женщины зашевелились, как от легкого ветерка, она повернула голову к мужчине и улыбнулась ему. Мужчина строго посмотрел на неё и перевернул песочные часы, песок начал стекать в нижнюю часть колбы. Лицо женщины потемнело от грусти, её плечи ссутулились. Картинка вновь замерла, как будто ничего и не произошло. Эларим прокашлялся и начал читать:

«Когда-то очень давно, когда ещё ничего не было, а было только Время, ему стало скучно идти просто так, и он стал создавать реки и моря, чтобы было видно, как течёт Время. Потом он создал берега, а на них поселил человечков, чтобы они смотрели, как идёт Время.

И вот в один день Время пришёл на берега, чтобы посмотреть, как живут его человечки. Он шёл по берегу и увидел, что навстречу ему идёт девушка невероятной красоты. Ветер, гулявший вдоль берега, трепал её длинные чёрные волосы, а её огромные синие глаза смотрели на Время так, что ему хотелось остановиться. Девушка улыбнулась и прошла мимо. Время вернулся к себе, но каждый новый день, в тот же самый час их первой встречи, он отправлялся к человечкам, чтобы вновь пройти по берегу и встретить её — девушку с синими глазами.

Однажды она сказала ему:

“Зачем ты уходишь куда-то каждый день, останься здесь со мной”.

И Время осталось. И они стали жить вместе. И от их любви в реках Времени появилась могущественная сила, которая текла по всему миру человечков, пропитывала всё живое и делала мир светлее. Потом у них родились дети, и Время сказал: “Теперь вы будете использовать силу моего течения и творить добрые дела, и внуки мои и их внуки тоже”. И стало так. И было в мире человечков счастье.

Но однажды Время заметило, что чёрные волосы Девушки с синими глазами стали седеть, а глаза терять остроту и блеск. И сказало Время:

“Мы должны уйти из этого мира в мой дом. Там ты не будешь стареть и не умрёшь никогда!”

“Но тогда я увижу, как умирают мои дети”, — ответила ему девушка.

И Время собрал всех детей своих и окунул в реку и сказал:

“Пользуясь нашей силой любви, вы будете продлевать себе жизнь столько, сколько захотите”. И стало так. Его дети перестали стареть, и он снова говорит Девушке с синими глазами:

“Идём со мной”.

“Но если я уйду, кто будет смотреть за моими детьми и их детьми? Кто научит их пользоваться силой нашей любви, чтобы они могли жить долго? Сыновья и их сыновья смогут о себе позаботиться, а кто будет помогать дочерям и их дочерям?”

И Время собрал всех дочерей своих и их дочерей и сказал:

“Теперь вы и ваши дочери сможете пользоваться силой нашей любви, и вам ничего для этого не нужно. Вы рождены с силой внутри, и ваши дочери и их дочери будут рождаться с силой внутри”.

И стало так. Его дочери и их дочери пользовались силой любви от рождения. И говорит Время:

“Пойдём со мной, мой дом не здесь, но ты принадлежишь мне и моему дому”.

“Я принадлежу нашим детям и этому миру. Но ты должен идти. Ты всегда должен идти, иначе наш мир, в котором течёт Время и сила нашей любви, остановится”.

И Время пошло, чтобы мир его любимой не остановился. Но сначала подарило ей частицу себя, чтобы она тоже могла не стареть, как и их дети. Оно вернулось домой и поняло, что не может идти без Девушки с синими глазами. Оно было одиноко. Оно очень устало. И оно заснуло, и время в мире Девушки с синими глазами стало то идти, то не идти, то двигаться в другую сторону.

С тех пор Женщина с синими глазами ищет Время, чтобы вернуться к нему, чтобы идти вместе с ним. Но она не знает дорогу к его дому. Она ходит по миру человечков и ищет того, кто отведёт её ко Времени».

Эларим закрыл книгу и внимательно посмотрел на Анну.

— Когда я вырасту, я найду эту женщину и отведу её ко Времени, — мечтательно прошептала девочка. Красивая сказка. Но очень грустная. Она затронула в её душе что-то такое, чего она раньше не испытывала. Очень жалко, что Время и Женщина с синими глазами не могут быть вместе.

— Если кто и сможет её туда отвести, — ответил ей Эларим, — то только ты.

Анна попыталась найти в его взгляде что-то похожее на шутку или смех, но он оставался абсолютно серьёзным, что её чуть-чуть напугало. Она с любовью погладила волосы женщины на картинке.

— На сегодня мы закончили, девочка, — Эларим поставил книгу на место, а Анна постаралась запомнить полку, чтобы потом прийти и снова взглянуть на удивительные картинки, вдруг и у неё получится оживить их?

Девочка осталась в библиотеке и задумчиво разглядывала амулет, подаренный ей матерью. Анна держала его в ладони и старалась почувствовать хоть какую-то магию, заключённую в нём. Но тем вторым зрением, которым она видела самую суть вещей, их устройство, все миллионы ниточек, связывающих их воедино, ей не удавалось пробиться сквозь пустоту, окружающую камень. Странно, что она не замечала её раньше. Всё, что девочке удалось рассмотреть, только тончайшие красные прожилки, незаметные на первый взгляд.

Эларим вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь.

— Войдите, — сказал Лорано, и старик открыл дверь кабинета графа.

— Дорогой граф, — приветствовал Эларим Равелара.

— Господин Учитель, — Лорано встал из-за стола. — Как прошёл первый урок?

— Как я и думал, всё замечательно, Анна сообразительна и обладает великолепной памятью, — удовлетворенно отметил Эларим, но тут же стал серьёзен, и граф безотчётно напрягся. — Вы доверяете этому матросу? Мужу Алеты?

— Я никому не доверяю, господин Эларим, кроме своей семьи и вас.

— Вы не замечали ничего странного в его поведении?

Граф задумался на несколько секунд и ответил:

— Нет, ничего такого. Тактичен, исполнителен. Мартем им очень доволен. Да я его и не вижу практически.

— Я не могу его ни в чём обвинять, пока не удостоверюсь в своих ощущениях, но будьте с ним аккуратнее, и особенно не оставляйте…

В кабинет ворвался Теон. Лорано вздёрнул правую бровь. Как бы хорошо он ни относился к секретарю, такое поведение считалось недопустимым. Теон опустил взгляд и выпалил:

— На рынок напали варвары, Ваше Сиятельство…

Глава 21

Торговка вяленой рыбой устало села на скамеечку за прилавком. Торговля сегодня не шла. Наверное, после праздника. Хотя какой уж тут праздник, стыд один, да и только. Покупатели уныло бродили между рядами. Изредка раздавались крики зазывал, но без огонька и задора. Ей и самой особливо не хотелось нахваливать свой товар, который её муженёк вылавливал в Грантии, а потом коптил во дворе. Да так что весь дом, да и она сама навечно провоняли рыбой. Она посмотрела на заколоченную лавку Данира — никто не горел желанием купить брошенное рыночное место. Как там, интересно, его жена? Добралась ли до Салдана? Вспомнив семью Данира, она вернулась к событиям вчерашнего вечера. Что там с несчастной, которую чуть не сожгли на площади? По рынку ходили слухи, что она выжила. Но никто её не видел. Хотя и болтали, будто она в графской усадьбе, но в это верилось с трудом…

На пустой прилавок Данира сел здоровенный чёрный ворон. Он, не мигая, разглядывал торговку, а та уставилась на диковинную птицу. Серых ворон в городе было сколько угодно, а вот чтоб такое. Торговка поёжилась. Ей стало не по себе от наклонённой головы с большим клювом и поразительно умными глазами. Ворон расправил крылья и каркнул. Женщина вздрогнула. Вдруг лавка Данира покрылась рябью и замерцала, как будто она всего лишь отражение на воде, а её гладь нарушилась сильным ветром. Торговка принялась тереть глаза, пытаясь прогнать наваждение. Вдруг резко запахло лошадьми и потом. Все стихло.

А потом прямо из мерцающего воздуха полетели горящие стрелы. Одна из них угодила в плечо торговке, она закричала и упала под прилавок, пытаясь здоровой рукой сбить пламя. А за стрелами появились всадники на огромных чёрных конях. На рынке начался хаос.

Женщина потушила огонь и осторожно высунулась из своего хрупкого убежища. Всадники перескакивали через её лоток с рыбой и неслись дальше, пуская стрелы во все стороны. Некоторые достали кривые мечи и рубили ими направо и налево всё, что встречалось на их пути. Торговка осенила себя знаком Спасителя и увидела, как из ниоткуда вслед за всадниками прямо перед ней появился тот самый монах, что был недавно на рынке с дочкой Эвана. Худющий, как смерть. И полураздетый. Он упал навзничь перед её лотком. Женщина охнула и спряталась обратно.

Всадники, как лужа нечистот, разливались по рынку. Вокруг пахло гарью от подожжённых лавок и товаров. Люди истошно визжали, многие истекали кровью от стрел и мечей. Молниеносный и внезапный набег гнал людей прочь. Пленных не брали. Кто-то погибал под копытами коней, но кто-то упрямо продолжал бежать вперёд.

— Варвары, — раздавались вопли со всех сторон.

— Спаситель проклял нас, — рыдали другие.

Город наполнился колокольным звоном. На звоннице церкви били набат. И человеческая река потекла к церкви, чтобы скрыться от варваров. На центральной площади толпа замедлялась, как будто поток потёк медленнее, впадая в широкое море. Двери храма были закрыты. Первые добежавшие начали долбить в них руками и ногами, а народ сзади всё прибывал и зажимал тех, кто оказался на крыльце первым. Началась давка. И вдруг раздался громкий вопль откуда-то сзади:

— Стойте, они ушли! Остановитесь!

Эти слова, как волна, покатились от рынка к тем, кто стоял уже перед церковью. Люди расступались, пропуская кого-то вперёд. Полуголый Венто, едва переставляя ноги, шёл к храму. Ряса волочилась за ним по брусчатке. Штаны, почти спадающие с него, держались только на обмотанной вокруг тощей талии верёвке. Его черные глаза излучали безумие, а синяки под ними растеклись на пол лица. Он был похож на оживший труп, который несколько дней пролежал в земле. Монах еле перебирал ногами, но упрямо двигался к воротам церкви, повторяя:

— Они ушли, они ушли…

В тот момент, когда Венто начал подниматься на крыльцо, двери церкви распахнулись, и к людям вышел Велиан в парадном облачении. Золото на его наряде ослепляло под лучами весеннего солнца. Со стороны рынка валил густой чёрный дым.

Венто задрал голову, и многие в толпе проследили за его взглядом. Гигантский чёрный ворон кружил над площадью и громко каркал, заглушая звон колоколов.

Монах с трудом преодолел ступени и взошёл на крыльцо. Он покачнулся, и Велиан подхватил его, не дав ему упасть. Венто с благодарностью взглянул на епископа и потерял сознание. Подбежавшие солдаты Армии Света подхватили его и унесли в темноту церкви.

Велиан осмотрел горожан, поднял правую руку вверх и указал пальцем на небо. Все снова запрокинули головы, но не увидели ничего, кроме ярко-синего неба и чёрных клубов дыма. Карканье эхом носилось где-то высоко в воздухе, но от ворона не осталось и следа.

— И где же ваш бог, кому вы так истово стали молиться? Где он, когда настал час настоящей беды и вам нужна его защита? Куда вы все побежали во время этого чёрного часа для Равеля?

Люди на площади поникли и потупили взор. С рынка доносились крики плачущих людей и стоны раненых.

— Молитесь! — продолжал Велиан. — Молитесь, чтобы Спаситель простил вас и снова принял в лоно церкви своей! Молитесь, чтобы он защитил вас в будущем.

Епископ простёр над толпой золотой скипетр в виде стрелы, и он казался божественной молнией в его руках, отражая солнечный свет.

— Я говорил с ним! — воскликнул Велиан. — Мне явился ночью его лик, и я слышал его!

Люди загудели, начали переглядываться, кто-то стоял с закрытыми глазами и шептал молитвы.

— Что он сказал тебе?

— Он проклял нас? — завопила женщина.

— Что с нами будет? — рыдал какой-то старик.

Велиан молча ждал, пока стихнет шум. Он так и стоял с поднятым скипетром и давил толпу взглядом. Он не был безумным, и все это видели.

— Сегодня - не последнее испытание для Равеля! Будет ещё! Я не знаю день и час, но мы будем готовы! Спаситель и Армия Света защитят вас! Сюда едет сам Архиепископ Энданский и ведёт мощное подкрепление для нашей Армии. Не власть, — епископ указал скипетром на графа, входящего со своей охраной на площадь, — а Новая Церковь защитит вас!

Люди возликовали. Радость толпы заглушила стоны и плач тех, кто остался лежать на рынке. Велиан развернулся к толпе спиной и вошёл в церковь. Двери храма вновь были открыты для всех страждущих. И люди пошли. Они заходили в церковь, падали на колени и молились. Молились так истово, как никогда раньше.

Лорано и Теон стояли на площади и смотрели, как горожане идут в храм. Многие, поравнявшись с графом и его секретарём, не обращали на них никакого внимания. Кто-то бросал укоризненные взгляды, и Равелар безошибочно читал в них: «Ты не защитил нас». Угроза, маячившая где-то там, за пределами мирной жизни Равеля, стала реальностью. Граф ощущал её с каждым вздохом, глотая запах гари, с каждым ударом сердца, словно слыша боль пострадавших.

— Бери охрану и иди на рынок, помогайте всем, чем сможете. Тушите, спасайте раненых, — сказал граф Теону. — Я сам схожу за доктором. Доставляйте раненых в усадьбу, развернём госпиталь там. Больница слишком мала. Организуй людей. Надеюсь, в городе ещё остались те, кто захочет помочь пострадавшим…

Теон молча кивнул, поправил волосы и бросился исполнять приказ графа.

Лорано отправился в больницу. В окнах домов начали вывешивать флаги с белым цветком на чёрном фоне — знак того, что в семье кто-то умер. Их было пока не так много, но граф знал, что завтра их станет сильно больше.

Граф постучал в дверь больницы. Конечно это больше просто привычное название, чем настоящая больница. Если сравнить клинику в столице, с большим штатом персонала, с большими палатами на случай эпидемий, то маленький домик лекаря, где он жил вместе с женой-аптекаршей, проигрывал по всем пунктам. Но доктор Аврелиан получал плату из городской казны, и все жители могли к нему обращаться за помощью. Причём в отличии от Эндана, совершенно бесплатно. И Лорано гордился тем, что даже помог перестроить домик так, чтобы в нём появились две небольшие палаты для тех, кому нужен специальный уход. Поэтому да, он постучал в дверь больницы и ему открыла Эвина.

— Входите, ваше сиятельство, Аврелиан уже ждёт вас. Мы все слышали, — женщина отвернулась, пытаясь скрыть слёзы.

— Спасибо, — ответил ей Лорано, легко коснулся её плеча и прошёл внутрь.

Аврелиан сидел за столом в приёмной, на коленях — собранная сумка доктора. Он был готов бежать, куда прикажут, и сделать всё, что в его силах, для спасения жителей Равеля.

Лорано опустился на кресло для пациентов и обхватил голову. Его пальцы вцепились в волосы.

— Я не справляюсь, мой дорогой доктор Аврелиан. Я плохой правитель, — глухим голосом вымолвил граф. — Мой отец никогда бы не допустил подобного.

— Мальчик мой, — Аврелиан потянулся к графу и положил руку ему на плечо. — Я знаю тебя с твоего рождения. Я хорошо знал твоего отца. Ты лучший правитель, чем он.

Лорано выпрямился и посмотрел на старого доктора. В глазах графа была такая боль, что Аврелиан на секунду запнулся.

— Сегодня мы столкнулись с тем, чего не понимаем. Это невозможно предвидеть, от этого невозможно защититься. Это не враг, который идёт со своей армией и к приходу которого можно подготовиться. Где ты сейчас? Ты пришёл сюда, потому что ты настоящий правитель и думаешь о том, что делать и как исправить возникшую ситуацию. Ты не сидишь в усадьбе, раздавая приказы оттуда. Ты сам решаешь проблемы. Что бы сделал твой отец? Он выставил бы охрану по периметру усадьбы и защищал бы вас, свою семью. Ты — защищаешь город. Не кори себя!

— Но я не смог защитить своих подданных. Я даже не знаю, сколько людей погибло. Я не знаю, где взять деньги, чтобы восстановить рынок. Моя казна пуста. Эндан и церковь забирают всё. У меня нет армии, чтобы наводить порядок и защищать город. Я просто свадебный генерал, шут в одежде графа! — Лорано почти кричал.

Эвина вернулась в приёмную и принесла графу горячий травяной чай.

— Пейте, ваше сиятельство. Вам станет лучше.

Он с благодарностью принял кружку и обхватил ладонями, чтобы её теплом унять дрожь внутри себя, хоть она и не была от холода.

— Лорано, — сказал Аврелиан, — взгляни на меня. Ты сделал для Равеля столько, сколько не делает ни один граф в княжестве. Образование, лечение, помощь нуждающимся. Забота о горожанах, проявленная тобой, так велика! И не твоя вина, что князь стал марионеткой в лапах церковников. Ты соблюдаешь законы княжества, чтобы сохранить Равель. Но не всё в твоих силах. Ты делаешь, что можешь, не бросая открытый вызов князю.

— Может быть, зря, — в глазах Лорано блеснул недобрый и решительный огонь. — Может быть, зря…

— Пойдём. — Доктор встал из-за стола. — Нас ждут раненые!

Граф встал вслед за Аврелианом. Сначала дела — потом думы. Вместе с доктором они вышли на улицу. Лорано бросил взгляд в сторону церкви. Массивный золотой купол венчала стрела в круге. Сейчас его заволокли чёрные клубы дыма. Уж слишком удачный момент выбрали варвары для нападения… Проходя через площадь, граф увидел распахнутые настежь двери храма и непрекращающийся людской поток, текущий в них. На крыльце выставили охрану — двух монахов Армии Света. Даже у церкви защита лучше, чем у всего города, — подумал Лорано.

А внутри церкви, в покоях отца-настоятеля, Велиан сидел перед кроватью Венто, точно так же, как тот сидел перед постелью епископа ночью. Монах беспокойно метался во сне. Велиан ждал, когда тот очнётся. Что-то произошло, и епископ чувствовал это.

Венто открыл глаза и резко вскочил.

— Они ушли! — закричал он и уставился на епископа…

Глава 22

Венто жадно хватал сырой прохладный воздух. Сейчас ему было всё равно, где он и как будет выбираться из этого подземелья. Он лежал на холодном гладком полу и глядел в чёрный потолок. Красные прожилки пульсировали светом, казалось, будто кровь льётся по чьим-то венам. Тишина звоном вгрызалась в уши, если те трое мужиков и спустились сюда, то они явно ушли далеко вперёд.

Почувствовав, что жар спал, а силы частично восстановились, Венто встал, накинул на плечи рясу и посмотрел туда, откуда он только что вышел. Никакого намёка на проход. Шершавая чёрная стена и ничего больше. Не веря глазам, монах потрогал стену и не нашёл ни одной щели. Зачем я полез сюда? Почему вы меня не остановили?

— Мы привели тебя туда, где тебе должно быть, — за всю жизнь те, кто жили в его голове, впервые ответили ему. Он вздрогнул. Вымышленные, молчаливые персонажи, с которыми он разговаривал после смерти родителей, обрели голос.

— Или я схожу с ума? — вслух спросил он сам себя.

— Нет!

Венто принялся судорожно озираться, но вокруг никого. Он медленно пошёл вперёд, а потом припустил, собрав остатки последних сил.

Венто бежал, но коридор не менялся — чёрные стены, красные светящиеся жилы. Тоннель забирал то вправо, то влево. Никаких ответвлений от него. Пол стал плавно уходить наверх. Неужели скоро покажется выход? Но потом начался пологий спуск, и надежда на скорое освобождение испарилась.

На полной скорости, Венто пытался зацепиться взглядом хоть за что-нибудь на стене, но пугающее однообразие сводило с ума. Вдруг что-то промелькнуло. Монах резко остановился, чуть не упав, и, тяжело дыша, вернулся назад. Там он увидел барельеф, изображавший знак Спасителя. Образ настолько въелся в сознание Венто, что он не сразу понял, почему знак кажется ему странным. Он перевёрнут! — дошло наконец до него. Стрела указывала вверх, а не вниз, как на знакомом символе. Монах дотронулся до барельефа — ничего не произошло, но пальцы почувствовали зазор между знаком и стеной — тот был приделан к горной породе, а не вырублен в ней. Спаситель мой! Помоги мне! Он попытался перевернуть символ в правильное положение.

Когда острие стрелы указало вертикально вниз, Венто отошёл, и ему стало чуть спокойнее. Теперь всё правильно.

— Нет! Не ты решаешь, что здесь правильно, — снова раздался голос прямо в голове Венто.

Знак стал вращаться с бешеной скоростью и вернулся в прежнее положение. Стена вокруг барельефа замерцала и покрылась рябью. Монах подумал, что та исчезла и протянул руку, чтобы убедиться в этом. Но стена была на месте. Просто стала прозрачной. Как ночью в церкви! А за ней был такой же коридор, и в нём стоял мужчина. Неужели это моё отражение? Присмотревшись, Венто понял, что мужчина по ту сторону совсем не походил на него — заметно крупнее и взрослее, без рясы, с густой черной бородой, а на его лбу отчётливо виднелся перевёрнутый знак Спасителя. Незнакомец тоже увидел Венто и очень обрадовался. Потом, заметив накинутую на плечи рясу монаха Армии Света, нахмурился. Он подошёл к прозрачной стене и что-то сказал, но она не пропустила ни единого звука.

— Он говорит, что видел Бога, — вновь раздался голос в голове Венто. Мужчина продолжал жестикулировать и что-то объяснять. — Бог Времени жив, но он спит, и этот человек видел его. А никакого Спасителя не видел. И не мог увидеть, потому что его нет, — голос в голове Венто засмеялся. — Ещё он говорит, что скоро найдёт выход и расскажет всем, что он видел в Безвременье. Говорит, что выход близко и скоро все узнают, что Спасителя нет, что знак Спасителя — это перевёрнутый знак Времени. И говорит, что люди откроют наконец глаза и поймут, сколько лет им врали.

Голос снова засмеялся, а вокруг Венто тоннель стал сжиматься и разжиматься. Прожилки начали двигаться и складываться во множество перевёрнутых знаков Спасителя, которые мигали красным светом, кидая алые блики на белую кожу Венто.

Рябь замерцала и исчезла, стена перед Венто вновь стала непрозрачной. Коридор перестал пульсировать, но в голове монаха эхом отражался смех и фраза «потому что его нет». Венто схватился за голову, а потом принялся бить по ней кулаками.

— Заткнись! — прокричал монах и начал шептать молитву, смотря на перевёрнутый знак. Потом он бросился прочь от этого странного места. Конечно же он есть! Этот голос врёт. Иначе… И он снова начал бить себя по голове, продолжая бежать, пока не упёрся в тупик, увенчанный таким же барельефом с часами, а точнее с циферблатом, как у часов. Почему я назвал его часами?… Что это значит? Ответьте мне! Но голос в его голове молчал.

Я исправлю это место! Венто вновь повернул стрелу вниз. Знак завертелся, встал в исходное положение, и стена снова замерцала и растворилась. Те самые три кладоискателя в ужасе неслись прямо на него. Венто зажмурился. Они сейчас врежутся и разобьют свои тупые бошки!

— Беги, монах, беги быстрее! — услышал он и, открыл глаза в тот момент, когда двое мужиков пробегали мимо него, а третий, пытавшийся предупредить Венто, вдруг вскинул руки и упал прямо у его ног. В спине кладоискателя торчала чёрная стрела с перьями черного с зеленым отливом цвета. Спаситель сохрани! На Венто налетел ворон, больно зацепив скальп когтями. А потом раздались громкие звуки конского топота и улюлюканья нескольких десятков голосов. По коридору во всю прыть скакал отряд варваров. Неужели это я открыл им путь?

— Конечно же ты! — голос так сильно заорал в его голове, что Венто заткнул уши.

Увидев монаха, командир отряда поднял руку, и все остановились. Он медленно подъехал к Венто, и конь начал обнюхивать его. Огромная лошадиная морда оказалась прямо перед его лицом. Венто съёжился, молясь чтобы все это было очередным кошмаром. Пусть я проснусь в казарме! Конь фыркнул и заржал. Всадник, облачённый в чёрные кожаные доспехи, с белыми костями, с полностью закрытым забралом, зыркнул на него через смотровую щель своими чёрными глазами и кивнул ему. Позади Венто громко каркнул ворон. Всадник махнул рукой, и отряд помчался, бережно объезжая монаха. Его трясло. Что он сделал? Почему они не убили его?

Он побежал за отрядом. По дороге ему попались ещё два тела мужиков, которые издевались над ним. У одного торчала стрела в шее, второго разрубили мечом.

— А нечего было глумиться надо мной, — пронеслась мысль в голове Венто.

Второй мужик ещё шевелился, он захлёбывался кровью. Его рука схватила монаха за щиколотку. Он брезгливо отцепил руку и бросился вперёд. Монаха мутило.

Перед ним мерцала знакомая рябь. Венто, не раздумывая, нырнул в неё. На секунду ему показалось, что он умер. Его накрыла темнота и тишина. Но вот ему в нос ударил запах гари и крови, а пространство вокруг него взорвалось топотом копыт, криками и свистом стрел. Он уже был здесь раньше! Это рынок! Прямо перед ним была женщина, выглядывающая из-под прилавка. Она смотрела на него безумными глазами. Весь мир закрутился перед ним, и он упал навзничь.

Венто не знал, сколько времени он пролежал без сознания. Он с трудом поднялся и, шатаясь, пошёл по кровавым следам отряда варваров. Вокруг царил хаос. Рыночные ряды горели сразу в нескольких местах. Повсюду лежали трупы и раненые. Раздавались стоны и плач. Он упрямо продолжал идти. Ему необходимо рассказать обо всём произошедшем Велиану.

На выходе с рынка, прямо между двумя столбами распахнутых ворот, он разглядел знакомую рябь, которая как марево раскаленного воздуха искажала домишки на соседней улице, и остановился. Значит, они не пошли в город, а разгромили только рынок. Рябь исчезла, и Венто понял, что проход закрылся. Сколько людей пропало в нём, пока они пытались сбежать с рыночной площади? И где они теперь бродят, по каким коридорам?

Толпа, затаптывая друг друга, неслась в сторону центральной площади.

— Стойте! — как мог громко заорал Венто. — Они ушли! Остановитесь!

Люди, бежавшие перед ним, оборачивались и подхватывали его слова, убеждаясь что за ними никто не гонится. Весть волной понеслись к храму. А народ начал расступаться, пропуская измождённого монаха. Кто-то от страха, кто-то из брезгливости.

— Откуда он? — слышал монах со всех сторон.

— Я не помню его на рынке, — шептала одна торговка другой.

— Может, он пришёл с ними?

Венто старался не слушать горожан. Да! Это я открыл им дверь! Это я впустил их! И продолжал идти ко входу в церковь. Одна торговка, со сломанной стрелой в плече, смотрела на него полными страха глазами. Он уже видел этот ее взгляд сегодня. Ну и пусть! Он все равно все расскажет епископу!

Монах твердил без остановки:

— Они ушли, они ушли…

Он взошёл на крыльцо церкви. Ссадины от когтей птицы на голове вдруг обожгли скальп резкой болью. Он поднял голову. Огромный чёрный ворон кружил над площадью. Двери распахнулись, и из них появился Велиан. Венто хотел упасть на колени перед ним и покаяться во всём прямо здесь, в эту секунду, на глазах у толпы. Но епископ подхватил его и еле слышно отрезал:

— Не сейчас!

Монахи Армии Света окружили Венто и на руках отнесли в покои епископа. Измученный, он сразу уснул, едва его положили на кровать.

Впервые ему не снилась девочка с горящими волосами.

… Он бежал по коридору, освещённому красным светом. За ним с топотом и криками гнался отряд варваров. Перед ним встала стена, а на ней часы.

— Впусти их! — кричал голос в голове.

Венто повернул стрелки на часах, и стена исчезла. Отряд варваров вырвался в Равель. Голос в голове победно рассмеялся. А в седых волосах Венто копошились острые когти ворона. Его тень закрыла весь свет. Монах слышал и ощущал, как бьются его гигантские чёрные крылья, поднимающие ветер, который рушил все вокруг…

Венто вскочил на кровати и закричал:

— Они ушли!

Перед ним сидел Велиан. Он не переоделся и так и остался в парадном облачении.

— Что произошло, брат мой? Где ты был? У меня для тебя отличные новости…

— Ваше преосвященство, — дыхание Венто всё ещё не восстановилось после кошмара, — я был в катакомбах.

Велиан с удивлением приподнял одну бровь.

— Я много видел… и слышал… Я видел человека… он сказал, что Спасителя нет. Знак перевёрнут… Я видел варваров… и, кажется, это я открыл им путь в Равель, — Венто заплакал, как маленький восьмилетний мальчик.

Велиан внимательно посмотрел на ногти, поправил перстень и, наконец, поднял взгляд на Венто. «Сейчас он отлучит меня», — с ужасом понял монах. Епископ улыбнулся и долго молчал. Потом он положил руку на плечо Венто.

— Брат мой, Спаситель испытывает тебя. Он принёс мне весть, что будет набег. Ты ни при чём. Это его воля! И даже если ты впустил их, ты — исполнил его волю, что ж, пусть будет так. Он испытывает нас, испытывает нашу веру в него.

— Но, ваше преосвященство! — Венто не верил своим ушам. — Погибло столько людей! Я был там, я видел!

— Спаситель решил очистить наше княжество от скверны, и начал исполнять свою волю с Равеля. Ты видел, сколько здесь отступников. Это только начало, брат Венто. Мы его руки! Мы исполнители его воли!

Венто слышал слова, но они не складывались в его голове во что-то осмысленное. Спаситель ведь всегда говорил о любви, а не об уничтожении людей. Колдовство — это понятно. Это богомерзкое занятие, которое убивает ни в чём не повинных. Но смерть десятков человек на рынке не может быть угодна Спасителю! Или может? Ведь Велиан слышал его и Спаситель через него передал свои заветы . Венто глянул на перстень епископа и вздрогнул. Камень напомнил ему о пульсирующих стенах коридоров в подземелье.

— Ты упомянул, что видел кого-то там внизу, — Велиана явно больше интересовала угроза, исходящая из катакомб, чем переживания Венто.

— Да, там был мужчина. Он говорил… Точнее, не совсем он… но этот человек видел Бога Времени и сказал, что скоро найдёт выход и всем об этом расскажет.

— Вот что на самом деле важно, брат мой. Нужно усилить охрану разрушенного храма. Никто не должен выйти оттуда. Никто не может сбивать с пути истинного верующих во Спасителя.

— Но, ваше преосвященство, совсем не обязательно, что он выйдет оттуда… я вышел на рынке…

— И не только я, — напомнил себе Венто.

— Мы ждём подкрепление, брат мой. Будем патрулировать улицы. Будем охранять вход в катакомбы. Сюда едет сам архиепископ Энданский с большим отрядом Святой Армии. Наша вера сильна, Венто. Мы победим, мой дорогой брат. Спаситель выбрал меня, а теперь и тебя, чтобы мы были его проводниками в этом грешном городе. Хотим того или нет. Мы — избранные.

Венто не понимал этой обречённой решимости епископа, ведь его — Венто — никто не избирал. Или это и правда Спаситель искушает его и готовит к чему-то? Может, он призван очистить этот мир не только от нечисти, но и от неверных, что готовы переметнуться к Богу, которого давно не существует?

За окном послышался размеренный стук от нескольких десятков пар ног, чеканивших шаг. Прибыло подкрепление. А значит, и Архиепископ.

— Приведи себя в порядок, Венто, я буду ждать тебя в кабинете. Я должен представить тебя Архиепископу Энданскому. Тебя ждёт большое будущее.

С этими словами Велиан поднялся и вышел из спальни встречать Архиепископа.

Венто остался один. Разве не этого он всегда хотел? Разве не для того он родился? Сначала знакомство с епископом, теперь личная аудиенция у архиепископа. Разве не такой путь уготовал ему Спаситель, когда позволил ему выжить двенадцать лет назад? Тогда почему же так неспокойно на душе?

— Отстаньте, — вслух сказал Венто и тут же испугался, что голоса ответят ему. Но никто не отвечал. Венто встал и отправился в маленькую ванную при покоях отца-настоятеля, готовиться к встрече с архиепископом…

Глава 23

Всю дорогу до рынка Теон призывал людей на помощь. Всё-таки жителей Равеля, не ударившихся в панику, оказалось достаточно, что позволило зародиться в душе чувству призрачной надежды — у города всё ещё есть шанс, пока его люди готовы помогать друг другу.

Рынок продолжал гореть. Теон организовал живую цепочку подачи воды, и жители начали заливать огонь. Сам он вместе с охраной стал искать раненых и отправлять их на носилках в усадьбу. Мёртвых оттаскивали к церкви, чтобы родные могли найти среди них своих. Теон насчитал сто тридцать семь убитых варварами или погибших от пожара и около семидесяти человек раненых. Чуть меньше, чем четверть всего населения. И неизвестно ещё, сколько людей пострадало во время давки у церкви.

К вечеру пожар потушили, всем раненым оказывали помощь, а на центральной площади сооружали огромный погребальный костёр. Весь город был увешан чёрными флагами с белыми цветами. Люди, собравшиеся на площади, стояли со скорбными лицами. Кто-то тихо плакал, кто-то рыдал в голос.

На площади появился Лорано с Ивенной. На рукаве графа виднелась траурная повязка. Он проходил мимо каждого родственника погибших и выражал соболезнования. Графиня следовала за ним. Люди искренне принимали слова графа. Горе на время стёрло всё недоверие к правителю. Он здесь, с ними, соблюдал традиции и готов лично зажечь костёр, провожая души умерших в Безвременье или к Спасителю. Кому как приятнее думать.

Из открытых дверей церкви вышли епископ Велиан и Архиепископ Энданский Аскарий. Само их присутствие в городе грубо нарушало все традиции и протоколы. О таких визитах Церковь должна сообщать секретарю графа, в чьи земли они прибывали. Но с этим Теону придётся разбираться позже. Сейчас он наблюдал, как многочисленная армия монахов выходила на площадь с факелами, освещая лица горожан и гигантскую могилу в центре площади.

Граф молча взял у командира своей охраны факел, приготовленный для прощальной церемонии, запалил его и пошёл к костру, чтобы зажечь его.

— Братья и сёстры! — над площадью раздался громкий бас Архиепископа. Он отдавался вибрацией в груди каждого, стоящего вокруг костра. Рука Лорано на секунду дрогнула, но потом продолжила движение — ничто не должно нарушать ритуал и его роль в нём, — и вот факел уже оказался у хвороста. Костёр вспыхнул. Рыдания стали громче, родственники перестали сдерживаться. Одна женщина кинулась к огню, дети пытались оттащить её. Какой-то старик без сил упал на колени. Граф смотрел прямо перед собой, в огонь.

— Как много боли вокруг, и как мало я могу сделать для них, — думал он.

— В этот раз Спаситель защитил вас! — продолжил Аскарий. — И так будет всегда! Я пришёл сюда с миром и делом! Я привёл в Равель сотню воинов Армии Света. Мы защитим этот город. Мы уничтожим варваров! Молитесь! Молитесь Господу Богу нашему Спасителю! И не разочаровывайте его, не поддавайтесь искушениям. Старый Бог мёртв!

Лорано видел, как люди безучастно слушали напыщенную речь главного церковника Эндана. Им явно хотелось побыть со своим горем, прожить его. И граф безусловно чувствовал неуместность происходящего.

— Архиепископ! — громко сказал он, не отрываясь от пламени. — Оставьте ваши речи для воскресной проповеди. Я жду вас завтра с утра в своём кабинете, чтобы обсудить, как церковь сможет помочь городу и людям. Было бы неплохо внести финансовую лепту в восстановление рыночной площади.

Лорано перевёл взгляд на Архиепископа. Тот замер, как от внезапного удара. В его глазах появилась неприкрытая ненависть. Велиан что-то шепнул ему на ухо. И Аскарий молча развернулся и зашёл обратно в храм.

— Братья и сёстры, двери нашей церкви будут открыты всю ночь. Приходите за успокоением и надеждой. Молитесь, возлюбленные дети Спасителя, молитесь за тех, кто ушел от нас в мир иной. Молитесь за тех, кто сейчас борется за жизнь! — Велиан осенил толпу знаком Спасителя и ушёл вслед за Архиепископом. Монахи продолжали стоять по периметру площади.

— Граф правильно говорит, лучше бы денег дали, а то только и делают, что обирают нас, — выступил кто-то в толпе. Люди закивали.

— А вдруг они и правда защитят нас от варваров? В городе-то только у графа есть охрана, — возразил какой-то мужчина.

— Им бы свои золотые стрелы защитить, что им до нас, — выкрикнул третий.

— Горожане! — Лорано поднял руку. — Давайте не будем сегодня думать об этом. Давайте лучше помянем тех, кого сегодня не стало с нами. Вспомним их добрыми словами.

На площадь выкатили большие бочки с вином. Лорано налил кружку и, подняв её в воздух, произнёс:

— Пусть время для них остановилось, они всегда будут жить в наших сердцах! Да будут их тропы в Безвременье устланы цветами! — Он осушил кружку, перевернул её, показывая, что она пустая, взял Ивенну под руку и отправился с ней в сторону усадьбы.

Ивенна обнимала безутешных женщин, чьи мужья погибли на рынке, и шептала им слова поддержки.

— Мы сделали всё, что могли, ваше сиятельство, — отчитался Теон. — Но нам нужно восстановить рынок.

— Давай решим это завтра, мой мальчик, — Лорано устало вздохнул, — потрясём кошелёк этих святош.

Теон вымученно улыбнулся. С площади раздалась музыка. Одинокая скрипка тянула грустную мелодию. Вскоре к ней подключился нестройный хор голосов, нарушая ночную тишину скорбью и болью.

В усадьбе никто не спал. Раненых было так много, что большинство из них разместили прямо на газоне в парке. Аврелиан и Эвина сновали между ними без остановки. Особо тяжёлых оставили в холле. Тибелла и Алета меняли повязки, раздавали еду и питьё. То здесь, то там раздавались стоны.

Усадьба превратилась в полевой госпиталь.

Граф с женой и Теон зашли в холл. Лорано замер. В нос ударил запах крови и лекарств. Граф махнул рукой секретарю, призывая его в кабинет, и, слегка побледнев, отправился туда.

Теон обошёл всех раненых в холле, считая их, а затем вышел на террасу и продолжил там. К нему подошла женщина с забинтованным плечом.

— Это ты, графов советник что ль? — спросила она.

— Да, госпожа, это я — Теон, — женщина мялась и не знала, как начать.

— Я — Бруна. Я кое-что видела на рынке, не знаю… вдруг енто важно… только не думай, что я того, — она постучала себя по голове, — у меня всё в порядке с башкой-то.

— Я очень внимательно вас слушаю, — Теон оставался абсолютно серьёзным, чем сразу расположил к себе женщину.

— Не знаю, как и сказать-то… Вдруг со мной потом чего сделают…

— Не бойтесь, я вам обещаю, что всё останется между нами.

— Знаешь этого странного монаха, который недавно с Эвановской дочкой в город пришёл? Скелет ходячий, чтоб ему…

— Знаю, — напрягся Теон, — и что с ним?

— Я ж на рынке стою, рыбой торгую, копчёной, — затараторила старуха. — Меня ещё Бруна Копчёная прозвали. Так вот. И с утра ж торговала. Гляжу — ворон на соседней лавке появился. Я таких отродясь не видывала Здоровый, чернючий. Глаза умные такие. Зыркает на меня так недобро. А потом прям из воздуха енти повалили — варвары! Ну я под прилавок-то шмыгнула, так и спаслась. Вот только, — она ткнула себя в больное плечо и ойкнула, — стрелу, значит, словила. Они как вылезать-то оттуда перестали, я и выглянула. Смотрю, а ентот монах вслед за ними появился. Голый. Посмотрел на меня и рухнул прямо на землю. Ну всё, думаю, сдох. А он нет. Встал и пошёл за варварами-то энтими. Вот я и решила тебе доложить. Только не сдавай меня, слышь? А то ещё скажут, что я ведьма.

— А вы, госпожа Бруна, уверены, что он из воздуха вышел, а не из лавки, например?

— Так лавка-то пустая уже год как стоит, а то и больше. Не было там никого. Точно говорю — из воздуха. Может, он с ними заодно?

— Разберёмся, — пообещал Теон. — Только никому больше не говорите об этом. Это может быть опасно для вас.

— Да ни в жизнь! — горячо ответила торговка. — И ты не сдавай меня. Ты обещал. Ну, пойду я тогда. Не поминай лихом!

Она развернулась и пошла обратно в парк.

— Доктор! — закричала она, — что-то у меня опять плечо разболелось!

Теон досчитал раненых, хоть ему и хотелось броситься сразу в кабинет, и пошёл доложить обо всём графу.

В кабинете было тихо. Свет от единственной свечи на столе освещал разбросанные на столе документы, перья. Но Теон точно знал, что этот хаос — только видимость. Здесь всё лежало на своих местах. Граф Равелар сидел за столом и глядел в окно, за которым виднелся газон с ранеными. Теон уже видел такой взгляд раньше. Сейчас граф просчитывал все возможные пути, все решения и их последствия. В такие моменты его лучше не отвлекать. Теон набрал воздух и хотел позвать Лорано.

— Тсс, — раздался звук в тёмной части кабинета, где стоял диван — любимое место отдыха Лорано. Теон вздрогнул от неожиданности. Присмотревшись, он увидел Учителя, комфортно развалившегося на диване. — Не мешай ему, мальчик. Подожди.

— Я же здесь и всё слышу, — сказал Лорано, не отводя взгляда от окна.

— Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю, но у меня действительно важные новости.

Граф отвернулся от окна и повернулся к Теону. Весь его вид выражал незаданный вопрос — что опять? Секретарю не хотелось сегодня расстраивать графа ещё больше, но такая уж у него работа.

— Ко мне сейчас подошла одна торговка с рынка и сообщила, что видела, как появились варвары. Но и это не главное. Она видела, что вслед за ними появился один из монахов Армии Света.

— Ты ничего не путаешь? «Появились варвары»? — Эларим встал с дивана и подошёл к столу. В тусклом свете свечи его светло-серые глаза казались бесцветными. Теон снова вздрогнул.

— Да, господин Учитель, она заявила, что они появились из воздуха.

— А где эта торговка сейчас?

— Где-то в парке. Пошла к доктору Аврелиану. У неё перевязано плечо. В неё попала стрела варваров.

— Ждите меня здесь, пойду-ка я с ней поговорю.

— Но я обещал никому не говорить, — запротестовал Теон.

— Не бойся, мой мальчик. Я не сдам тебя, — усмехнулся Эларим и вышел из кабинета.

— Ваше сиятельство, простите за вопрос, но вы правда думаете получить деньги от церкви?

— Нет, Теон, конечно же нет, — вздохнул Лорано, — но мне очень хотелось сбить спесь с этого напыщенного идиота…

Теон усмехнулся. Хотя было и не до смеха. Рынок нужно восстановить. А казна почти пуста. Да и новое повышение налогов не предвещало неожиданное пополнение.

— Ты отправил письмо князю о возвращении нашей доли с речной торговли? — спросил граф.

— Да, ваше сиятельство, но разве князю есть дело до наших проблем?

— Ты прав, мой мальчик… Значит, придётся заняться разбоем…

Теон засмеялся в голос, но, посмотрев на графа, понял, что тот не шутит.

Из коридора вдруг раздался истошный детский визг, звуки борьбы и сдавленный стон мужчины.

— Анна, — выдохнул граф и бросился в коридор. Теон выбежал вслед за ним.

В темноте он не сразу смог разобраться в происходящем. Единственный факел, висящий в этой части усадьбы, нещадно чадил, а пламя металось из стороны в сторону, озаряя отдельные фрагменты общей картины. Девочка схватилась за голову и всхлипывала. У ее ног валялся любимый мамин нож с кухни. Эларим держал вытянутую перед собой руку, в которой ничего не было. Напротив него, прижатый к стене, не касаясь ногами пола, висел Нгало, как будто кто-то подвесил его на крючок.

— Что здесь происходит? — прорычал граф…

Глава 24

Она закрыла глаза, и перед ними тут же побежали разные буквы: красивые, как у Учителя, и кривенькие, как выходили у нее. И ведь это только начало! Сколько ей еще придется исписать бумаги, чтобы вышло что-то похожее на настоящее письмо! А потом еще и читать придется. Хотя, если все книги такие, как эта сказка, то она согласна. Анна подошла к полке, куда Эларим только что поставил книгу. Она осмотрела её, но ничего похожего на красный кожаный переплёт не нашла. Девочка стала вынимать одну книгу за другой. Она проверила их все — нужной не оказалось.

«Магия? — подумала девочка. — Спрошу потом у Учителя, как он её спрятал».

Поскольку дел в библиотеке не осталось, Анна пошла в сад. Она села на террасе, и к ней подбежал Дзану, старший сын Алеты.

— Привет, волшебница! — сказал он и сел рядом. — Ты сегодня уже вылечила кого-нибудь?

— Нет, Дзану, — улыбнулась Анна, — я никого не лечила. Слава богу, никто не болен. И не забывай, что это наш секрет! Никто не должен знать о нём!

Нгало, который собирал с газона прошлогоднюю листву, подсушенную весенним солнцем, посмотрел на детей, расплылся в улыбке и помахал им рукой. Они помахали в ответ. Отвлекшись на них, Нгало случайно задел граблями красивый, только что распустившийся белый ирис. Тот сломался. Он с ужасом огляделся — не увидел ли кто? Дзану тут же бросился к отцу, схватил срезанный цветок и торжественно вручил его Анне. Анна обняла Дзану и вставила ирис в причёску. Она представляла как белый цветок красиво смотриться на её черных волосах. Дзану тут же подтвердил это, присвистнув.

— Анна, — раздался скрипучий голос Эларима.

Она обернулась. У входа в дом стоял Учитель. Он явно был чем-то обеспокоен.

— Иди сюда, девочка.

Она подошла к старику, и он пропустил её внутрь. Анна села на диван. Эларим опустился рядом.

— В городе случилась беда, на рынок напали варвары.

Анна вздрогнула и ее глаза расширились. Будто бы наяву она услышала топот копыт и улюлюканье всадников с белыми костями на доспехах. И крики Троя, которого увозили от нее…

— Не бойся! Они уже ушли. Но сейчас сюда будут приносить раненых. Придёт доктор, но их очень много, а он один. Мы должны будем ему помочь. Но! Ты ничего не будешь делать сама! Мы будем работать вместе. Я буду направлять тебя, чтобы никто ни о чём не догадался. Ты поняла меня? — строго спросил Учитель.

— Поняла.

Эларим провёл рукой перед её амулетом и сделал несколько молниеносных затейливых жестов. Огонь внутри неё стал быстро разгораться, как будто кто-то дует на него. Видимо, каким-то образом он снял защиту. Надо будет потом попробовать самой так сделать.

— Будь рядом! Не отходи от меня ни на шаг!

Анна кивнула.

Вскоре вернулся граф Равелар и привёл доктора Аврелиана. А затем к усадьбе потянулась вереница носилок. Обгоревшие тела, люди с ранами, истекающие кровью, люди с переломами. Их было так много, что вскоре весь холл, а следом и вся лужайка перед усадьбой заполнились покалеченными жителями Равеля.

Вслед за доктором в усадьбу пришла Эвина с целой корзиной различных лекарств. Алета и Тибелла бегали с кухни в холл и обратно, носили горячую воду, запаривали травы. Нгало прямо в саду нарезал ткань на бинты. Казалось, что больница переехала в усадьбу, а все её обитатели стали ассистентами доктора Аврелиана, который внимательно осматривал каждого пострадавшего и отдавал распоряжения.

Анна и Эларим сидели на террасе, и со стороны казалось, что они просто отдыхают от царящего вокруг них хаоса. Но они работали не меньше, чем остальные. Учитель бережно направлял силу Анны то на одного, то на другого раненого. Он отгородил её от внешнего мира, чтобы не повторилась история со вспышкой ослепительного белого света, как в больнице, и контролировал выход её силы наружу. Границами стало её тело. Как будто кто-то построил плотину на огромной реке и оставил только маленькую струйку воды, по каплям вытекающую за её пределы.

Здесь Анна срастила сломанную кость, здесь вылечила под бинтами ожог. Сложные вещи Эларим делал сам. К повреждённым внутренним органам он Анну не допускал. Едва заметно шевеля пальцами, он восстанавливал пробитые лёгкие, порванные мечом кишки. А Анна следила за его действиями и старалась запомнить. Она восхищалась этим стариком — как ловко он со всем справлялся. Я тоже так научусь! Эларим, будто услышав её мысли, улыбнулся и подмигнул ей.

Аврелиан бросал тревожные взгляды в их сторону. Он точно не мог не заметить, что людям становится лучше. И пусть он наверняка не понимал, как это работает, и, возможно, даже не до конца принимал это, но всё равно был благодарен за помощь.

Никаких громких чудес Учитель с ученицей творить не могли, чтобы не выдать себя, но ни один раненый, доставленный в усадьбу, не умер, а многие покинули её на своих ногах.

Помимо доктора, за ними внимательно следил Нгало. Анна не раз ловила на себе его взгляд. Он, как собака, принюхивался, пытаясь уловить что-то невидимое глазу. Он явно нервничал и Анна решила, что это из-за раненых вокруг него.

Когда состояние всех наладилось, Аврелиан посмотрел на Эларима и кивнул ему с благодарностью. В этот же момент плотина, всё это время сдерживающая мощь Анны, рухнула, и сила, разогнавшаяся в ней, была готова ринуться мощным потоком наружу. Анна с удивлением заметила, что её руки начали легонько светиться, точно на них сел с десяток светлячков. Эларим устало провёл рукой у амулета на шее девочки, и чёрный камень тут же погасил огонь внутри неё, заставив бушевавшую силу успокоиться. Старик развалился на кресле и закрыл глаза. Волна тяжести накрыла и Анну. Она не знала, сколько времени они вот так сидели.

Наконец Эларим встал и потянулся. Его суставы захрустели, как трещотка у ярмарочного музыканта. Анна хихикнула и тут же зажала рот рукой. Вдруг старик обидится? Но тот, не проявив никакого недовольства, жестом позвал Анну с собой. Она поднялась на ноги и чуть не упала обратно. У неё закружилась голова. Чьи-то сильные руки поддержали её. Анна обернулась и увидела Нгало, который как раз выходил из дома. Он улыбнулся ей и, удостоверившись, что она крепко стоит на ногах, побежал дальше помогать Аврелиану. Эларим проследил за ним взглядом, пробормотал что-то себе под нос и повёл Анну на кухню. Там он попросил у Тибеллы кипятка и заварил каких-то трав. Этому тоже надо будет научиться. Список того, чему ей надо научиться, уже не вмещался в голове. Потом старик несколько раз сложил пальцы в свои узоры над чайником и разлил содержимое по двум чашкам. Анна смело сделала несколько глотков горячего горького настоя. Усталость мигом покинула её тело, но душевные силы всё же не вернулись. За вечер, она пропустила через себя очень много боли несчастных горожан. И каждый вылеченный ею человек оставлял частичку своей беды в её душе. Видимо должно пройти время, чтобы все улеглось, а может быть эта боль останется с ней навсегда. Кто знает?

— Пойду отдохну, — проскрипел Эларим, — и тебе того же советую!

Анна осталась на кухне, маленькими глотками отпивая из чашки. Ещё несколько дней назад она жила на постоялом дворе, играла с Троем, помогала отцу, а теперь она в усадьбе графа лечит людей. Как быстро всё меняется. Она сильно повзрослела за эти дни. Слишком много всего произошло. Раньше она боялась своей силы, считала её чем-то неправильным, а теперь с её помощью спасала людей. И ей это нравилось…

— Могу присоединиться? — в кухню вошёл Аврелиан.

— Конечно, господин доктор, — Анна улыбнулась. Ей казалось забавным, что доктор — полная противоположность Учителя, хоть и тоже старик.

— Хотел поблагодарить вас с Эларимом, но вижу, ты одна.

— Господин Эларим пошёл отдохнуть.

— Понятное дело, — усмехнулся Аврелиан, — даже чародеям нужен отдых…

Он откинулся на спинку стула и продолжил:

— Вот я валюсь с ног от усталости.

Анна взяла чашку и налила из чайника, заваренного Эларимом.

— Выпейте, вам точно станет лучше, — девочка подвинула к нему налитую чашку. Аврелиан поднял её, поднёс к носу, с подозрением понюхал и сделал маленький глоток.

— Это же просто травяная настойка, — разочарованно сказал он.

— Не просто, — рассмеялась Анна, глядя, как пушок на макушке доктора встал дыбом.

Он вскочил на ноги и стал ходить вокруг большого кухонного стола.

— Спасибо вам с Эларимом, если бы не вы, сегодня на площади хоронили бы гораздо больше людей. Я не знаю, что вы делаете, но это не важно. Важно, что все живы. А я, пожалуй, пойду, у меня ещё очень много дел! — доктор почти бегом выскочил из кухни.

Анна громко рассмеялась. А потом остановила себя. Как можно веселиться, когда она всё ещё не знает, где Трой. Её не оставляла надежда на то, что сегодня ночью она снова увидит его во сне. Хотя бы будет знать, что с ним всё в порядке. То, что он жив, — она знала и так. Может быть он тоже почувствует, что она рядом с ним, и подаст какой-нибудь знак? Или подскажет, где он…

Анна продолжала сидеть и медленно потягивать напиток Эларима. На кухню постоянно кто-то приходил и уходил. Она слышала, как с траурной церемонии вернулись граф с графиней и Теон. Но ей никуда не хотелось идти. На кухне, рядом с растопленной плитой, ей было спокойнее всего. Это место больше всего походило на её сгоревший дом…

— Анна, — раздался шёпот от входа на кухню.

Обернувшись, она увидела Нгало, который жестами подзывал её. Она заставила себя наконец встать. Девочка помнила, что он не говорит на их языке, но многое понимает.

— Что-то случилось? С Алетой? С детьми? — с тревогой спросила она.

— Дзану, да, — ответил матрос.

Анна вышла вслед за ним из кухни, и Нгало, постоянно озираясь, крепко схватил её за руку и потащил дальше по коридору. Ей стало не по себе. «Наверное, и правда что-то серьёзное», — пронеслось у неё в голове. Как будто приняв какое-то важное решение, мужчина резко остановился, схватил Анну за горло и прижал к стене. Она растерянно уставилась на него. Она же знает его, она же спасла его жену от смерти, за что он так? Что она ему сделала? Ей хотелось кричать, но его пальцы левой руки сильно сжимали горло. Она пыталась брыкаться, но он держался на расстоянии, да и что десятилетний ребёнок может сделать со взрослым здоровым мужиком?

Нгало, не отрываясь, глядел ей прямо в глаза. Анна увидела — и она не знала, как это объяснить, — что на неё смотрит кто-то другой. Доброго Нгало сменил чей-то ужасный, холодный и злой взгляд. Даже цвет из карих превратился в светло-голубые.

— Ты должна умереть, маленькая ведьма, — сказал Нгало молодым высоким голосом, — твой брат должен остаться один! Он не будет ни с кем делить свою силу!

Она закрыла глаза. Вдохнуть не получалось. Вдруг сильный порыв ветра ударил ей в лицо. Пальцы Нгало отцепились от горла, и истошный визг вырвался наружу. Она зажала голову руками и зарыдала. Рядом с ней со звоном упал нож.

— Что здесь происходит? — раздался грозный голос графа.

— Враг обездвижен, мой дорогой Лорано, — ответил Эларим. — Он мне сразу не понравился. Теперь понятно почему…

Анна открыла глаза. Посреди коридора стоял Учитель с вытянутой вперёд рукой, сжатой в кулак. А в воздухе, прижатый к стене, висел Нгало и держался руками за горло. Его лицо было удивлённым. Анна прищурилась и убедилась, что его глаза вновь стали карими.

— Лорано! Что случилось? — в коридоре появилась Ивенна.

— Дорогая, забери Анну и идите наверх. Все остальные — в мой кабинет.

— Нет, — Анна вытерла глаза и решительно сказала:

— Это касается меня и Троя! Я должна всё узнать!

Лорано вздохнул и подвинулся, пропуская девочку в комнату. Ивенна вскрикнула. Она только сейчас заметила висящего на стене Нгало. Потом, проследив за движением мужа, подобравшего с пола нож, графиня побледнела и тоже вошла внутрь вслед за Анной.

Эларим разжал кулак, и Нгало, как мешок, рухнул на пол. Он медленно встал, пошатнулся, потёр поясницу и что-то сказал.

— Он спрашивает, что он здесь делает, — перевёл Теон.

— Сейчас и узнаем, — Эларим пошевелил пальцами, и Нгало, с удивлением глядя на ноги, зашёл в кабинет.

Ивенна усадила Анну рядом с собой на диван, обняв и прижав её к себе, готовая броситься на любого, кто посмеет её обидеть. Граф и Теон заняли привычные места — каждый за своим рабочим столом. Эларим устроился в кресле для посетителей, а Нгало остался стоять перед ними, спутанный заклинанием Учителя. Матрос выглядел ошарашенным, как будто его только что разбудили, и рассматривал узоры на ковре под ногами.

Раздался неуверенный стук в дверь кабинета.

— Войдите, — раздражённо отрезал граф. Все повернулись в сторону двери. Слишком много случилось за день, неужели может быть что-то ещё? На пороге кабинета стояла Алета в слезах.

— Простите, Ваши Сиятельства, — она склонила голову в лёгком поклоне, на секунду замешкалась, увидев мужа, а потом выдавила из себя сквозь сдавленные рыдания:

— Дзану пропал, я нигде не могу его найти…

Глава 25

Дзану без дела слонялся между ранеными. Доктор — этот смешной толстый старикашка — периодически ругался на него, чтобы он не путался под ногами. Анна сидела с другим стариком — длинным и тощим — на террасе. Казалось, что она спит, но Дзану знал, что Волшебница лечит тех, кто лежит на лужайке. Младшие братья уже заснули в крыле для прислуги, которое стало теперь их домом. И Дзану нравился его новый дом. Места много, двор огромный, соседи не кричат и не ругаются на него. Да и родители теперь всё время рядом, а папа больше не уезжает. Красота!

Но одна мысль не давала ему покоя. Его сокровище осталось в их старом доме. Его победитель всех камней, главный биток для игры в камушки — непобедимый Гранитик. Серый, с розовыми крапушками, он был спрятан в надёжном месте. В старой, никому не нужной тряпичной игрушке, валявшейся на крыльце. А вдруг кто зайдёт и заберёт? У Мирты-соседки дети шустрые! Лазят где попало. И не так, чтобы в усадьбе есть с кем играть, но не пропадать же добру. Да и вдруг он уговорит Анну, волшебницу с белым цветком, поиграть с ним?

Дзану обошёл усадьбу и пошёл со скучающим видом к въездным воротам. Они были открыты. Раненых приносили на носилках, выздоровевшие уходили сами, родственники приходили проведать и узнать о состоянии. Проходной двор. Дзану уже собирался выйти за ворота, но чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо.

— Куда собрался, малец? — на него сверху вниз смотрел охранник графа, стороживший въезд в усадьбу.

— Прогуляться хотел, — вздёрнув подбородок и выпятив грудь, ответил Дзану.

— Не велено тебя никуда выпускать, так что разворачивайся и чеши обратно, — охранник не сильно подтолкнул Дзану обратно к усадьбе. Он притворился, что споткнулся, и плюхнулся на гравий. Охранник, если и забеспокоился, то никак себя не выдал. Дзану прикинул ширину ворот, длину рук охранника и побежал. Но он не учёл скорость и его тут же схватили за шкирку на подступах к выходу.

— Нельзя!

Дзану пришлось отступить. Он прикинулся, что уходит, и, когда охранник отвернулся — бросился к кустам, что загораживали забор, и двинулся вдоль него. Протиснуться между высокими прутьями не получилось. Он шёл и искал лазейку — он точно знал, что она есть в любом заборе. И вот наконец то, что ему было так нужно! Кто-то заботливо раздвинул два металлических прута, оставив идеально удобный проход. Дзану пролез сквозь забор и побежал к дому, точнее к старому дому. На бегу он постоянно оглядывался, но весь город находился на площади и никому не было дела до маленького мальчишки.

Войдя во двор, где он знал каждую травинку и каждый камень, торчащий из земли, Дзану выдохнул. Он кинулся к крыльцу. Игрушка валялась там же, где он её оставил последний раз. Рядом лежала чёрная кошка. Но не Чернуха! Больше и чище. Да и огромные глаза были зелёными, а не жёлтыми, как у той. Да какая разница — главное никто не забрал старого тряпичного зайца! А в нём Гранитик в целости и сохранности. Дзану засунул зайца с камушком за пазуху и собрался идти обратно, но наступил на пустую миску Чернухи, которая с грохотом покатилась по ступеням.

— Кто тут ходит опять! — Из-за забора торчала голова Мирты.

— Это я, тётушка Мирта, Дзану.

— А-а! Дзану, — радостно воскликнула соседка, — живой! Как там бедняжка Алета?

— Погоди, погоди, — голова Мирты исчезла, и через мгновение женщина уже сидела на крыльце дома Алеты и засыпала его вопросами. — Как так вышло? Её ж еле живую с костра сняли, ей и так повезло, что живая. Небось встать не может, вся в ожогах небось?

Кошка подняла голову и посмотрела в сторону калитки. Она замерла, лишь иногда шевеля ушами.

— Её волшебница с белым цветком вылечила, — шёпотом ответил Дзану, — только никому не говори, я ей обещал не рассказывать. С мамой всё хорошо. Уже той самой ночью всё было хорошо.

— Волшебница, говоришь, с белым цветком, — недоверчиво повторила Мирта. — Опять ты завираешь, Дзану.

— Да правда! Она сегодня со стариком половину города вылечила, после этих варваров! — вспылил мальчик.

— Ох, Дзану. Плетёшь про какие-то чудеса. Ну, главное, Алета жива. А то когда за вами пришли, я думала — врут, что выжила. И про усадьбу думала — врут.

— Все правда. Мы все впятером у графа живем. Тепло, светло и вкусно. Они очень хорошие эти графья. И он и она.

— Это то да! Это весь город знает.

Кошка вскочила на лапы, выгнулась дугой, вздыбила шерсть и зашипела. Мирта с тревогой глянула на калитку, но там никого не было видно.

— Впятером? И Нгало что ли объявился? - продолжила свои расспросы соседка. — Давно его не было то. Думала все, к себе вернулся.

— Он на волшебном острове был в плену. Он мне сам рассказывал…

Мирта засмеялась:

— Ага, как же, знаем мы эти волшебные острова, ой не могу, - она залилась смехом.

Дзану смутился. Папа же не мог соврать. Сказал на острове — значит, так и есть. Он нахмурился и обиженно отвернулся. Мирта потрепала его по макушке и достала из кармана передника леденец на палочке.

— На! Не обижайся, — примирительно промолвила она. — Ладно, малыш. Пойду я к своим обалдуям. А ты чего приходил-то?

Дзану, заняв рот леденцом, показал игрушку.

— А-а-а, — улыбнулась Мирта, — ну, передавай своим привет от соседки. Скажи Алете, чтоб заходила. И аккуратнее возвращайся!

Мирта скрылась за калиткой. Дзану окинул взглядом двор, где он рос, — маленький, неухоженный, грязный. То ли дело в усадьбе! И тоже двинулся к выходу. Кошка пошла за ним и начала тереться об его ноги.

— Отстань, — строго велел он ей, — сначала нашу кошку выгнала, а теперь ластишься.

Кошка мяукнула и прыгнула на калитку, зашипев в темноту. Два больших зелёных глаза смотрели в ту сторону улицы, куда собирался идти Дзану.

Он огляделся — никого. Только с площади доносились пьяные голоса, тянувшие грустную песню. Помахав кошке рукой, он пошёл обратно в усадьбу. Едва успев сделать пару шагов, мальчик почувствовал, как чья-то рука схватила его за шиворот и тряхнула. Он вскрикнул и обернулся. Перед ним стоял тот самый монах, что арестовал его маму.

— Ты куда-то торопишься, малыш? — улыбнулся он, и у Дзану от его улыбки побежали мурашки.

— Да, домой, — ответил мальчик.

— А я вот решил проведать твою маму, спросить о её здоровье, раз уж ей повезло и она… осталась живой.

— С ней всё хорошо, не стоит беспокоиться, дядюшка…

— Как раз поэтому я и беспокоюсь, малыш. Я слышал, её волшебница вылечила?

Дзану замер. Откуда бы ему такое известно? Он попытался вырваться, но цепкие пальцы монаха крепко держали его за воротник.

— Какая волшебница, дядя! Нет никаких волшебников! Отпустите меня, а не то кричать начну, все соседи сбегутся!

Монах высоко и неприятно рассмеялся, обнажив идеальные белые зубы.

— Вы подумайте только, что несёт этот мальчик? Соседи прибегут. — Потом стал абсолютно серьёзным. — Кричи, малыш. Кричи, сколько влезет. Все равно никто тебя не спасёт.

Монах сгреб мальчишку и заткнул ему рукой рот. С дерева, под которым они стояли, прыгнула большая чёрная кошка. Дзану успел заметить, как блеснули в темноте её зелёные глаза, как будто у неё в голове кто-то зажёг яркую свечку. Она приземлилась прямо на спину монаху и глубоко вонзила когти ему в спину. Тот от неожиданного нападения ослабил схватку, и Дзану упал на мостовую. Он попытался встать на ноги и дать дёру.

Венто, даже не поморщился от боли. Он снял пояс, быстро связал мальчишку. Потом схватил его и быстрым шагом направился в усадьбу. Кошка продолжала висеть на его спине. Он чувствовал, как под рясой у него течёт кровь — когти вонзились очень глубоко.

— Волшебница! Сейчас узнаем, что за волшебница! Пока этот Велиан носится со своим архиепископом, смотрите, что происходит! Ведьма! Настоящая ведьма орудует в городе! И кто её скрывает? Граф! Не удивлюсь, если и богомерзкий старик там. Вот увидите, так и будет, он точно там! — внутри Венто кипела злоба.

Он ушёл с площади, когда понял, что архиепископ — просто напыщенный болван, не сумевший даже перетянуть толпу на свою сторону. Ему стало до боли обидно, что такой человек говорит от имени Спасителя. И он отправился бродить по ночному Равелю. В его голове крутились все моменты унижения, которые случились с ним лично и с непогрешимым Спасителем. Как мерзкие людишки отказывались от веры, как смеялся над ним мальчик на школьном дворе и те мужики у разрушенного храма, знак Бога Времени на небе, неисполненная казнь. Неприятные воспоминания натолкнули его на решение: он пойдёт к той ведьме и сам закончит начатое. Но то, что он услышал у её дома, было даже лучше. Во славу Спасителя он поймает настоящую ведьму и вскроет вскочивший на теле Равеля гнойник. Он выведет их всех на чистую воду! И старика, и графа, и всех, кто им помогает. Спаситель есть! А он — его рука, карающая всех нечестивых!

Погружённый в свои мысли, Венто оказался перед усадьбой. Ворота стояли открытыми, и монах, не раздумывая, шагнул вперёд.

— Стоять! — его остановил охранник. — Куда это ты собрался?

— Да вот, — Венто показал на связанного Дзану у себя на руках, — мальчишку вашего привёл. Потерялся.

Вдруг кожу на лопатках резануло острой болью, словно несколько ножей воткнулось в спину. Кошка еще сильнее вонзила ногти в его спину, готовясь к прыжку, и, громко мяукнув, отскочила от Венто и понеслась к усадьбе. Монах судорожно вздохнул.

— А почему он связан? — Охранник нахмурился. — Малец, твою налево, я разве не говорил тебе — не положено выходить? Он тебе что-нибудь сделал?

Мелкий засранец кивнул и из его глаз полились слёзы.. Охранник выхватил меч и наставил его на Венто.

— Поставь его на землю! — Он свистнул, и тут же появился второй страж. — Доложи капитану: пришёл монах, принёс Дзану, связанного.

Тот, грозно посмотрев на Венто, побежал в усадьбу с докладом. Охранник подцепил мечом узел на верёвке и ловко срезал его. Венто дёрнулся так, как будто это от него только что отрезали кусок живой плоти. Верёвка упала к ногам ребёнка. Тот поднял её и швырнул в монаха, сверля его ненавидящим взглядом. Ты за это ответишь перед нами! Венто дёрнулся было в его сторону, чтобы схватить мальчишку, но меч, упершийся в живот, остановил его. Хватит с него на сегодня ранений!

— Беги к маме, малец. — Охранник продолжал сверлить монаха глазами, не опуская оружие.

Дзану, достав из кармана тряпичную игрушку, побежал ко входу в крыло для прислуги. Гранитик спасён! И он сам тоже! Но надо как-то предупредить Анну, что тощий, как скелет, монах всё узнал.

Дзану влетел в их комнату, но увидел только сопящих братьев. Ни отца, ни матери там не было. Он помчался по коридору и оказался в жилой части усадьбы. Увидев, как мама, вся в слезах, выходит из кабинета графа, он бросился к ней.

— Дзану! — радостно воскликнула она, и мальчик тут же оказался в её объятиях. — Я так испугалась! Куда ты ушёл? Разве тебе не говорили, что выходить одному опасно? Почему ты такой непослушный? С тобой всё в порядке?

Вопросы сыпались один за одним. Через плечо матери Дзану заметил, как Теон выводит его отца из кабинета и открывает какую-то дверь. За ней виднелась ведущая вниз лестница.

— Пусть пока посидит в подвале. Разберёмся с ним потом, — услышал Дзану голос графа. Лорано вышел из кабинета и обратил внимание на мальчика на руках у матери. Граф тепло улыбнулся и произнёс:

— Ты очень нас напугал, молодой человек, никогда больше не сбегай, никого не предупредив, — и, проследив за взглядом Дзану, добавил: — Не переживай, с папой всё в порядке, просто ему надо немного… отдохнуть.

Из кабинета появился Эларим, а вслед за ним — графиня и Анна. Черные волосы девочки всё ещё украшал белый ирис. Неизвестно, что за сила его питала, но он выглядел, как только что срезанный… Точно! Может, это из-за того, что отец случайно срезал цветок?

— Господин граф, он не специально так сделал! — не успев хорошенько подумать, выпалил Дзану.

— Что он сделал, Дзану? — с интересом спросил граф.

— Ну, цветок поломал. Он на Анну засмотрелся, вот и зацепил его граблями!

— Хорошо, мы позже с этим разберёмся. Пока поговорим с твоим «спасителем».

— Мама, отпусти! Мне нужно кое-что сказать Анне.

Он подбежал к девочке и зашептал: монах, поймавший его, знает что Анна — Волшебница. Девочка побледнела и в ужасе открыла рот.

— Что случилось, милая, — встревожилась Ивенна.

— Венто… Он всё знает, — прошептала Анна.

— Сейчас выясним, что он там знает, — Эларим решительно направился ко входным дверям. Граф следом за ним.

— Не бойся, Лорано обязательно всё решит, — Ивенна поправила цветок в волосах Анны и повела её на второй этаж, с тревогой бросая взгляд на парадную дверь. Дзану наблюдал, как они поднимаются. Он скрестил пальцы и зажмурил глаза, повторяя про себя:

— Хоть бы все обошлось, хоть бы с Волшебницей ничего не случилось…

Алета подхватила его на руки и понесла в их комнату…

Венто, удерживаемый с двух сторон охранниками графа, смотрел как к воротам приближается старикашка, на своих длинных ногах, как на ходулях. На лице учителишки играла противная ухмылка.

— Брат Венто! — Старик раскинул руки будто хотел обнять его. — Как говорится, на ловца и зверь бежит!

— Арестуйте его, — строго приказал возникший за спиной Эларима граф. — Отведите в камеру в подвал. Он подозревается в работе на врага и в предательстве интересов княжества…

Глава 26

… Напротив ученика, на троне из чёрного камня в обрамлении вороновых крыльев сидел красивый молодой человек в чёрном бархатном камзоле. Шахматная доска парила между ними, услужливо подлетая то к одному, то к другому игроку. Чёрные фигуры почти все стояли на поле. У белых фигур почти не осталось — король, ферзь и пара пешек. Человек на троне играл чёрными, его ученик — белыми.

— Твой ход, юный ученик, — сидящий на троне лениво потянулся.

Детская рука взяла пешку и неуверенно передвинула на пару клеток вперёд. Человек на троне улыбнулся и изобразил изящными длинными пальцами сложную фигуру. Черные пешки рассыпались по периметру доски. Их тени стали удлиняться и тянутся к клетке, где стоял чёрный же священник. Как только фигурка оказалась в перекрестии теней, она вскинула руки вверх и растворилась в золотой дымке.

— А разве можно есть своих? Да еще и таким количеством фигур?

— Иногда, друг мой, это просто необходимо! — воскликнул человек в чёрном и его чёлка взметнулась, когда он тряхнул головой. Два холодных голубых глаза вперились в ученика. — Пожертвовать своей фигурой для достижения цели — это очень и очень правильное решение!

Его пальцы сплясали замысловатый танец и доска наклонилась. Все фигуры будто прилипли к ней и остались на своих местах. Только одна пешка покатилась к краю и с громким хлопком превратилась в священника.

— Но сейчас был мой ход! — возразил ученик. — Ты играешь не по правилам!

— В этой игре нет правил. А даже если бы и были, кто запретит мне их нарушить? Может быть ты? — он поправил чёлку. — Ходи!

Детская рука переставила ферзя. Черный король сжался и нервно задрожал на клетке.

— Шах!

Брови человека на троне удивленно взлетели вверх. Пальцы последовательно сплели новые узоры. Доска в том месте, где стоял король, прогнулась внутрь, и все черные фигуры покатились в образовавшуюся воронку, целясь в белую королеву. Но та, широко расставив ноги, осталась непоколебимо стоять на своей клетке.

— Сдаюсь! — подняв руки вверх, прошептал человек напротив и скорчил скорбное лицо.

— Правда?

— Конечно же нет! — рассмеялся он и его пальцы вновь запорхали над доской. Та выпрямилась и все черные фигуры сгрудились вокруг белого короля.

— Шах, шах и еще тысячу раз шах!

С чавкающими звуками они принялись по кусочку откусывать от белой короны.

— Ты не можешь съесть короля! — крикнул ученик. — А я пойду вот так!

Его рука пульнула белую пешку на край противника.

— Хочу, чтобы она превратилась в мудрого старика, который поможет белому королю!

Пешка вытянулась на три головы и у нее выросла длинная седая борода. Старик закряхтел и побрёл по доске к королю.

— Нет такой фигуры, — запротестовал человек в чёрном камзоле.

— Ну и что? В этой игре нет правил! Ты сам сказал!

— Простите, что отвлекаю, — в тронный зал вошёл жуткого вида здоровый мужчина в чёрных доспехах с белыми костями. — Мы готовы выступать.

— Это прекрасно! — лицо черноволосого вмиг стало серьёзным. — Трой, мы доиграем потом. А сейчас у меня будет партия на другом поле. Иди, мой юный ученик, не мешай мне…

Анна резко проснулась. Она открыла глаза и долго глядела в потолок. Ей отчётливо помнилось всё, что происходило во сне. В нём она была Троем. Она смотрела его глазами, видела то же, что и он. И девочка знала, что это — не обычный сон. Это её связь с братом позволила ей очутиться там, где он. Надо рассказать об этом Элариму. Они готовятся напасть снова. А ещё… Пальцы… Пальцы человека на троне двигались точно так же, как и у Учителя, когда он колдовал…

Она в одной ночной рубашке быстро выбежала из спальни, спустилась на первый этаж и побежала в кабинет графа. Анна постучала и, не дождавшись ответа, осторожно толкнула дверь. Кабинет оказался пуст. В библиотеке тоже никого. Она задумалась на минуту и вспомнила про неприметную дверь, за которой находилась лестница в подвал усадьбы, куда Теон вчера отвёл Нгало. Девочка аккуратно приоткрыла её, протиснулась внутрь и притворила за собой. Как здесь темно! И немножечко страшно. Поколебавшись мгновение, она осторожно начала спускаться. Пройдя два пролёта, Анна оказалась в коридоре с высоким потолком и узенькими окнами прямо под ним. Утренний свет падал сквозь них и делал это мрачное место не таким ужасным. Справа и слева, за решётками, располагались комнатки. «Это же тюрьма!» — догадалась она.

Вдали раздавались голоса Эларима и графа. Анна пошла на их звук. Через несколько метров она заметила за решёткой Нгало, привалившегося к стене в углу камеры. Услышав шаги, он поднял голову. Матрос смутился и виновато потупил взгляд, когда разглядел её в полумраке. Он точно переживал из-за случившегося. Бедный! Это не мог быть он! Это кто-то другой пытался убить её руками Нгало. Глаза, изменившие цвет и молодой голос, который так не похож на голос матроса, не выходили у неё из головы. Она слышала его где-то еще… Сон! Человек на троне! Конечно же, он говорил именно так. Да и глаза похожи! Ей стало не по себе, и она быстрее пошла дальше по коридору.

Пройдя мимо нескольких камер, Анна обнаружила Венто, сидящего на табуретке с закрытыми глазами. Над ним стоял Учитель и держал руки над его головой. Пальцы старика молниеносно складывались в фигуры, а сам он выглядел очень сосредоточенным. Его губы что-то шептали. Периодически он кивал чему-то, а иногда отрицательно качал головой, как будто спорил с кем-то или с самим собой. Лорано прислонился к стене из грубого неотёсанного камня, и внимательно следил за Эларимом. Амулет Анны завибрировал от мощной магии Учителя. Тот, не глядя на неё, провёл рукой и снял защиту. Анна схватилась за прутья тюремной решётки. Её бросило в жар, ей захотелось пить. Она шаг за шагом вместе с Учителем повторяла путь Венто в катакомбах. Закончившийся спуск, коридор, неясная тень за стеной, вдруг ставшей прозрачной, тупик, часы на стене, варвары, рынок. Она видела всё. Точнее не видела, нет. Это не было так же, как если бы она смотрела на происходящее своими глазами или чужими глазами, как во сне. Она узнавала, что случилось с Венто, она чувствовала и дорисовывала ощущения.

Это он открыл дверь варварам. Это из-за него погибли люди.

Мог ли он этого не сделать?

Мог!

Изменило бы это то, что уже произошло?

Нет! Они бы всё равно пришли.

Был ли Венто чьей-то пешкой? Да, пока ещё был.

Девочка впитывала эти знания, не до конца осознавая, о чём они. Они приходили сами, без логики, без анализа. Но её личного опыта не хватало для их понимания. А Эларим? Он может всё это объяснить? И сказать что делать дальше? Как спасти город, если варвары способны появиться в любом месте? И самое главное, как спасти Троя?

Анна очнулась. Амулет снова работал, теперь она легко различала эти два состояния. Венто обмяк на табуретке. Из его носа текла кровь. Он оставался без сознания. Лорано встревоженно смотрел то на старика, то на неё. Он ждал объяснений.

Эларим достал из кармана фляжку, отхлебнул сам и протянул девочке. Она выпила, не задумываясь. Вот теперь она точно вернулась из сознания Венто в реальность.

— Пойдёмте наверх, мой дорогой граф, он скоро очнётся, и ему не обязательно видеть Анну, — проскрипел старик, и они втроём пошли по коридору в сторону лестницы, предварительно заперев камеру Венто. Проходя мимо Нгало, Лорано спросил:

— А что с ним?

— Он не опасен, допрошу его позже. Сейчас надо обсудить, есть ли у нас возможность остановить новое вторжение…

— А она есть?

— Не уверен…

Но Анна знала, что нет. Новое вторжение предопределено. Оно будет. А граф Лорано зря надеялся на хорошие вести.

Они зашли в кабинет, где Теон уже сидел за столом секретаря. Увидев графа, он вскочил, поклонился, поправил волосы и сел обратно.

— Итак, господин Эларим, я жду хотя бы каких-то объяснений.

— Помните, я говорил вам, дорогой граф, что магия пронизывает наш мир?

— Да, но какое это имеет…

— Самое прямое! — Эларим нетерпеливо махнул рукой, не дав графу договорить. — Сила, которой пользуются маги и ведьмы, являющаяся плодом любви Бога Времени и Ветары, течёт по подземным рекам. Естественно, не буквально. Но русла этих «рек» реальны. И пронизывают всю нашу Землю. В тех местах, где они максимально близко выходят к поверхности, люди строили храмы. Храмы Бога Времени. И катакомбы под ними и есть входы в эти русла, или тоннели.

— Учитель, — Анна взволнованно посмотрела на Эларима, — значит, это не сказка? Это всё правда?

— Ну конечно, девочка, любая сказка, так или иначе, является правдой.

— Господин Эларим, допустим есть реки, или тоннели. Но какое это имеет отношение к вторжению? — граф не находил в этих волшебных историях никаких ответов на прошедшие и грядущие события.

— Эти тоннели обладают некоторыми, ммм… назовём их, побочными свойствами. Например, обладая определёнными знаниями и способностями, можно легко перемещаться между храмами в разных частях света. Почти мгновенно, — Эларим задумался. Потом он помотал головой и продолжил: — Судя по тому, что пережил этот монах, спустившись в катакомбы, он оказался в одном из этих тоннелей, по которому двигался отряд варваров. Но…

— Как они оказались на рынке, а не у храма? — Теон даже привстал на месте от поразившей его догадки.

— Именно это меня и тревожит больше всего, — кивнул Эларим. — С подобным я раньше не сталкивался. Но это объясняет внезапные появления и исчезновения варваров по всему княжеству.

— То есть за всем этим стоит какой-то маг или ведьма?

— Получается, что да, — старик опустил голову и погладил бороду.

— Я должна рассказать вам кое-что. — Все посмотрели в сторону дивана, где, поджав ноги, сидела маленькая девочка. — Сегодня ночью я видела сон. Точнее вообще не сон…

Анна поведала о тронном зале, шахматной партии и о возможном новом нападении. Эларим прищурился и начал активно перебирать чёрный камешек между узловатыми длинными пальцами.

— Молодой человек на троне с воронами? — уточнил Эларим.

— Да, с чёрными волосами и бледным лицом…

— Вам что-то известно о нём? — с надеждой поинтересовался граф. Но Эларим погрузился в какие-то свои размышления. Он прикрыл глаза ладонью и вздохнул.

— А? — переспросил старик. — Нет, мой дорогой граф, мне ничего не известно. Да и образ в этом видении скорее всего далёк от истинного лица нашего гипотетического врага.

— А ещё он двигал пальцами в точности как вы, — выпалила Анна.

Эларим с шумным вздохом закатил глаза и плюхнулся на диван.

Лорано сломал пополам перо, которое крутил в руках всё это время.

— Мы способны что-то предпринять и защитить Равель от нового вторжения?

— Я могу попытаться запутать навигацию в местном храме, но у меня нет объяснений, как они используют в качестве конечной точки путешествия места, далёкие географически от входа в катакомбы… Но я попробую, если мне хватит времени…

В кабинет постучали. На пороге появился Мартем.

— Ваше Сиятельство, Архиепископ Энданский и епископ Велиан пришли и говорят, что им назначено.

Лорано хищно улыбнулся.

— Проси! — велел он. — Анна, пожалуйста иди в свою комнату. Заодно переоденься.

Девочка смущённо одернула ночную рубашку.

А вы, господин Эларим, если хотите, оставайтесь.

— Ни в коем случае! — воскликнул Эларим. — Я за себя не отвечаю, когда вижу этих святош! Да и дела меня ждут, надеюсь, великие… Сначала поговорим с этим Нгало… Пойдём, девочка, я дам тебе задание. Сегодня вряд ли мы с тобой будем заниматься. А! Граф, смело отдавайте им этого Венто… он лишь пешка, — Эларим посмотрел на Анну, — но раз уж есть такая возможность – разменяйте его подороже…

Лорано взял в руки новое перо. Ему хотелось действовать. Взять в руки меч и пойти рубить врага. Но где появится этот враг? И можно ли его одолеть простым мечом? Необходимость включить дипломатию убивала его. Но он — правитель, а не командир охраны. Граф натянул дежурную улыбку и развалился в кресле. Пусть не думают, что это ему что-то от них нужно. Теон приготовился вести протокол предстоящей встречи.

— Дорогой граф! — В кабинет вплыл епископ Велиан. — Как я рад вновь видеть вас! Ваше прекрасное графство почтил своим присутствием глава нашей Новой Церкви, сам Архиепископ Энданский.

Велиан почтительно склонил голову, и в кабинет вошёл большой грузный мужчина с кустистыми седыми бровями и большим носом. Лорано не пошевелился. Епископ, не обращая внимания на явное неуважение, помог архиепископу устроиться в кресле для посетителей и сел рядом.

— Я рад вас приветствовать в Равеле, господин Архиепископ, — начал граф. — Конечно, хотелось бы, чтобы протокол был сохранён и о вашем визите я бы узнал заранее, от церковной канцелярии, но… имеем то, что имеем. Готов выслушать вас.

Аскарий злобно взглянул на Лорано, потом на Велиана и кивнул.

— Господин граф, мы слышали, что вы… что у вас содержится один из наших братьев, а точнее брат Венто, — сказал епископ.

Лорано сильно удивился, что Архиепископ доверил беседу Велиану, а сам оставался наблюдателем.

— Да, он похитил ребёнка моего слуги. Удерживал его силой. Слишком жестоко для того, кто проповедует любовь Спасителя, вы не находите, архиепископ? — ответил он, игнорируя Велиана.

— Уважаемый граф, — епископ продолжал, как будто ничего не замечая, — мне кажется, произошло какое-то недоразумение. Брат Венто не способен причинить вред ребёнку. Возможно, он просто нашёл его и привёл домой?

— И поэтому связал его верёвкой? — продолжал давить Лорано.

— Хорошо, хорошо, дорогой граф, возможно, поведение брата Венто было… скажем так, не совсем корректным. Но уверяю вас, он не хотел ничего дурного.

Архиепископ сверлил взглядом Лорано, но продолжал молчать.

— Но это ещё не всё, что совершил этот монах, — добавил Лорано.

Велиан побледнел, а густые брови архиепископа удивлённо взлетели вверх. Его взгляд теперь был обращён к Велиану.

— Что вы имеете в виду, граф? — Велиан взял себя в руки, и на его лице снова заиграла улыбка.

— Катакомбы, варвары, рынок. Мне продолжать?

Ноздри Архиепископа начали раздуваться. Он часто задышал и вдруг стукнул кулаком по столу графа. Теон вздрогнул от неожиданности и поставил большую кляксу на протоколе. Лорано внешне оставался спокойным, но инстинктивно подался назад.

— Что вы от меня скрываете, епископ? О чём говорит этот отступник? — раскатистый бас Аскария заставил дребезжать крышечки чернильниц на столе графа.

— Ничего, ваше высокопреосвященство, ровным счётом ничего! — Велиан казался не на шутку испуганным.

— Граф Равелар, — Архиепископ посмотрел на Лорано, его брови сошлись на переносице, — скажу вам откровенно, вы мне не нравитесь. Ваше отношение к церкви слишком пренебрежительное и попахивает вероотступничеством. И я непременно доложу об этом светлейшему князю. Но! Сейчас позвольте мне разобраться со слугами Церкви, как её главе по воле Спасителя. Зайди!

В кабинет вошёл монах и положил на стол мешок, звон содержимого которого трудно было перепутать с чем-либо.

— Здесь тысяча золотых данов. Это пожертвование Церкви на восстановление рынка Равеля. Отдайте мне этого монаха — и забудем эту историю. Я сам разберусь с ним и накажу со всей строгостью.

Лорано прищурился. Ему не нравился такой поворот. Формально всё получилось, как он и хотел: деньги в обмен на монаха, но это не он вынудил их заплатить, а они сами предложили денег. Неужели этот Венто настолько ценен для них? Сомнение отразилось на его лице. Аскарий кивнул, и монах положил ещё один мешок. Лорано понимал, что у него нет никаких оснований для отказа. Этих денег хватит и на восстановление рынка, и на помощь семьям погибших. Он вынужден согласиться — он прежде всего правитель. А его казна пуста. Теон затаил дыхание и ждал ответ графа.

— Я принимаю ваше пожертвование, Архиепископ. Теон, распорядись, чтобы стража освободила монаха, — Лорано встал, показывая, что аудиенция закончена. — Надеюсь, он понесёт наказание по всей строгости церковных законов.

— Не сомневайтесь, — пробасил Аскарий. — Граф, всего доброго. Пусть это пожертвование пойдёт во благо Равелю.

— В этом вы можете быть уверены, — Лорано отвернулся к окну. Его не оставляло чувство, что что-то он упустил…

Глава 27

Эларим стоял напротив камеры Нгало. Тот спал, свернувшись на полу. В коридоре, привалившись спиной к прутьям решётки, посапывал Дзану. Учитель улыбнулся.

Он слышал, как в нескольких метрах впереди, словно загнанный зверь, без остановки ходит Венто. Тот периодически разговаривал сам с собой, но Элариму это было уже неинтересно. Он наклонился и потряс Дзану за плечо. Мальчик открыл глаза, потянулся и осмотрелся.

— Учитель, — удивлённо воскликнул он, но тут же замолчал, увидев, как Эларим приложил к губам указательный палец.

— Тссс! — прошептал старик. — Иди позавтракай и проведай братьев. А я пока поговорю с твоим отцом. И не бойся, скоро он к вам вернётся.

Дзану заглянул в серые глаза Учителя, потом обернулся на отца, кивнул и побежал по коридору к лестнице.

Эларим вплотную подошёл к решётке. Его пальцы закружились в быстром танце, а его сознание потянулось к Нгало. Тот судорожно вздохнул во сне и остался неподвижен. Лицо его стало безмятежным, и из уголка приоткрытого рта потекла слюна.

Шторм, берег, подъём по расщелине, звёзды, огромная чёрная лошадь, каменная плита, темнота помещения, коридор, варвары, тронный зал, Трой, карканье воронов, взгляд человека на троне, голубое небо Равеля. Всё, как он рассказывал. Только Эларим почувствовал сбой в последовательности между последними двумя событиями. Тут что-то не так, какой-то искусственный шов между этими вспышками. «Что же ты прячешь от меня?» — пронеслось в голове старика. Его пальцы задвигались ещё быстрее. Он стал проникать в шов, пытаясь распороть его и распрямить заломанный кусок ткани памяти. Нити шва были искусно вплетены в общий кусок полотна, но они являлись инородными. Любой другой пропустил бы их, но только не Эларим. Он нащупал кончик, развязал узелок и потянул. Нить сопротивлялась и выпускала шипы, цепляясь за ткань. Главное — не порвать! Нгало застонал. Эларим аккуратно продолжал тянуть, стараясь не повредить полотно. Наконец нить была извлечена, ткань разгладилась, рисунок на ней – целым, а лицо Нгало – вновь безмятежным.

Нить, извлечённая из полотна, оказалась чёрной, она извивалась и шипела, скручивалась в кольца и пыталась ускользнуть. Ммм… Интересно… Очень сильная и древняя магия. И… очень знакомая… Неужели кто-то до сих пор так может? Он уничтожил темноту светом и вернулся к ткани памяти.

Эларим аккуратно стал разматывать следующую нить – нить заклинания. Её даже не пытались спрятать. Само по себе заклинание убийства было не сложным. Классическая схема: поиск объекта, событие запускающее механизм и действие. Это ведьмы от природы были не способны навредить живому, а маги давно научились обходить запрет Бога на убийство себе подобных. С помощью таких чар они заставляли убивать других. В свою бытность ректором Академии, Эларим исключил подобное из программы. Значит это кто-то из древних. Но ведь их не осталось! Учитель продолжил разматывать нить. Объект – лицо Троя, но с длинными волосами. Вот почему Нгало так дернулся в больнице, увидев Анну! Событие – колдовство. Вчера, пока они лечили раненых в усадьбе, поколдовали они от души. И, наконец, действие – убийство девочки.

Самое главное — он увидел, что попытка убийства для заклятия равносильна убийству. Было действие — заклятие выполнено. Нгало больше не опасен. Но опасен тот, кто кто стоял за этим, — человек на троне, чей стиль был дерзким и до боли знакомым. Лицо не имело значения, его можно изменить, исказить, но магию не спрячешь. Позже! Сейчас надо попытаться остановить новое вторжение, — остановил себя Эларим. Он аккуратно поправил полотно памяти Нгало. Теперь он не будет чувствовать себя виноватым, тем более что он им и не является. Нгало облегчённо выдохнул, повернулся на другой бок и продолжил спать.

Эларим отошёл от решётки, в коридоре появился Теон с одним из охранников графа.

— Мальчик мой, — Эларим подозвал секретаря, — когда закончишь с этим монахом, освободи матроса. Он не опасен. И… попроси всех не напоминать ему о случившемся. Он никогда бы сам не совершил подобного.

Теон бросил взгляд на спящего Нгало и понимающе кивнул.

— Теперь дай мне уйти из усадьбы, а потом уже отдавайте им монаха.

Эларим развернулся и зашагал по коридору к лестнице, ведущей наверх, но мысли его уже спускались вниз, в подземелья храма Бога Времени.

Выйдя на подъездную аллею, старик увидел двух церковников. Они громко смеялись, но, заметив Учителя, затихли. Велиан посмотрел в глаза Элариму, и тот угадал в них взгляд победителя — наглый и самодовольный. Эларим презрительно фыркнул и гордо прошёл мимо них, слегка пошевелив пальцами. Внезапный порыв ветра поднял полы их ряс и сорвал с них шапки. Учитель ехидно улыбнулся.

Около ворот его ждала Анна.

— Учитель, вы обещали мне дать задание, — напомнила она.

Эларим остановился. Обернувшись назад, он понаблюдал, как Велиан подбирает головные уборы с гравия. Учитель не удержался и тихо засмеялся. Потом он обратился к девочке:

— Можешь ли ты пообещать мне, что будешь беспрекословно меня слушаться и делать только то, что я тебе скажу?

Анна удивлённо кивнула.

— Скажи господину графу, что Анна ушла со мной, — обратился он к охраннику. — Идём!

Двигаясь по улицам Равеля, Анна иногда ловила на себе странные взгляды горожан, а за спиной слышала, как люди шёпотом называли её волшебницей. Может быть об исцелении Алеты узнал не только Венто? Она с тревогой поглядывала на Эларима, но тот был полностью погружён в свои мысли и не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. В какой-то момент девочка услышала презрительно брошенное слово «ведьма» и непроизвольно вздрогнула. Старик, продолжая идти вперёд, не поворачивая головы к девочке, уронил лишь одну фразу:

— Не слушай их.

И Анна так и сделала. Она перестала слушать людей, которые встречались на их пути. Она просто шла, подставляя лицо тёплому весеннему солнцу и позволяя ветру трепать её длинные чёрные волосы. С утра Дзану вновь подарил ей цветок, на этот раз красный, и теперь он украшал её причёску. Она просто следовала за Учителем.

Они пришли к берегу Грантии. Яркие блики по-весеннему играли на поверхности воды. Ивы склонили ветви к воде. Тёплый ветер шевелил их листву и приглашал присесть на берегу и отдохнуть. По мосту, громыхая, двигались повозки. По реке плыли торговые корабли, окружённые маленькими рыбацкими лодочками.

Но стоило Анне повернуть голову влево, и вся идиллия момента разрушилась. Вокруг величественных развалин храма Бога Времени расположились монахи Армии Света. Лучи солнца отражались от их клинков, висящих на поясах. Их было много. Несколько десятков.

Эларим нахмурился. Он оценил расположение стражи и наклонился к уху девочки.

— Видишь вон там справа троих монахов, у разбитого окна?

Анна повернулась в ту сторону и увидела огромное стрельчатое окно, начинающееся практически у фундамента. Витражное стекло было разбито, лишь маленький фрагмент с частью больших песочных часов ещё держался на самом верху.

— Иди туда и отвлеки их. Неважно как. Главное, чтобы они не смотрели в сторону окна.

— Но как я это сделаю? — испуганно воскликнула Анна.

— Спроси что-нибудь, попроси что-нибудь. Придумай! — Эларим явно терял терпение. — И запомни: как только я окажусь внутри, сразу же уходи. Беги в усадьбу и ждите от меня вестей. Ты поняла меня?

— Да, Учитель, — Ей явно не нравилась просьба Эларима. Она думала, что своими глазами увидит тоннели, почувствует на себе их силу. А ей доверили просто отвлечь монахов.

— Иди!

Анна подождала пока Учитель скрылся в тени ветвей ивы и подошла к трём монахам, которые охраняли окно на отшибе храма, поодаль от главного входа и основного скопления Армии Света. Девочка дёрнула одного за пояс.

— Дядюшка, как мне отсюда дойти до столицы? — тихо спросила она его. Только бы не показать как мне страшно!

Он обернулся к ней и наклонился, чтобы лучше расслышать. Она повторила свой вопрос. Он выпрямился и заржал так громко, что двое других подошли к ним.

— Эта малявка собралась попасть отсюда в Эндан! — еле сумел выдавить монах сквозь смех.

Теперь хохотали все три монаха.

— Попробуй вплавь! — предложил один из них. — Глядишь недели через три-четыре доберёшься.

Новый взрыв хохота. Анна бросила взгляд туда, где спрятался Учитель. Давай же! Пока они помирают со смеху! Эларим, будто услышав её мысли, аккуратно вышел из тени и, выбрав траекторию вне поля зрения монахов, ринулся к окну. Его прыти могли бы позавидовать даже очень молодые люди. Оказавшись в проёме, он подмигнул Анне и скрылся в темноте храма.

Остаток витража вдруг рухнул вниз и с грохотом разбился о каменный подоконник. Монахи бросились к проёму, забыв об Анне. Внутри все похолодело. А что если они его сейчас поймают? Тщательно осмотрев окно снаружи и ничего не обнаружив, один из них, осенив себя знаком Спасителя, аккуратно залез в окно и исчез в темноте главного храмового зала.

Анна напряглась. Она привстала на цыпочки, пытаясь заглянуть за спины монахов, заслонивших проём. Ей показалось, что прошло очень много времени, до того как монах вылез наружу и сообщил остальным, что там никого нет. Девочка, несмотря на желание броситься в проём за Учителем, едва слышно сказала «спасибо» монахам и пошла в обратную сторону. Они были так напуганы произошедшим, что не обратили на её уход никакого внимания.

Эларим, спрятавшийся за статуей Бога Времени, дождался пока монах перелезет обратно через проём, вышел из укрытия и посмотрел в глаза мраморного изваяния.

— Ну, здравствуй, дед, давно не виделись! — он с трудом дотянулся до раскрытой левой руки божества и хлопнул по ней своей. Раздался лёгкий щелчок, и в постаменте открылся проход. Эларим ловко пролез в него и захлопнул дверцу. Часы в руке статуи перевернулись.

Эларим спустился по небольшой винтовой лестнице и оказался в большом многоугольном зале. Красные прожилки в чёрном камне радостно замерцали, почувствовав родную кровь. Эларим бережно дотронулся до стены и улыбнулся. Весь свет стёкся по прожилкам к месту прикосновения, образовав огромное красное пятно. Учитель коснулся лбом стены и почувствовал нежное тепло, исходящее от неё. Он отошёл на центр зала и осмотрелся.

Каждая грань являлась входом в тоннель. На каждой стене размещён барельеф, изображающий часы. Эларим знал каждое начало и каждый конец артерий, несущих силу любви, что пронизывали всю землю.

Нужно запутать врага! Нарушить логику этого места. Каким бы образом тот ни научился открывать тоннели в нужных ему точках, — они сами и их сила находились здесь. А значит, и противостоять магии врага нужно тоже здесь.

Если бы Эларим знал, где тот остров, на котором побывал Нгало и где сейчас находился Трой, задача оказалась бы элементарной. Но за все свои восемьсот лет жизни ему не попадался остров, целиком состоявший из редкой горной породы, созданной магией тоннелей.

Он стал обходить один тоннель за другим и в хаотичном порядке поворачивать циферблаты на барельефах. Очень аккуратно, не трогая стрелок. Они должны стоять на двенадцать часов. После каждого поворота по прожилкам, идущим от барельефов, разбегались красные огоньки и пропадали в стене. Старик чувствовал, как они текут вдоль всего тоннеля на другой его конец, перекраивая его. Теперь даже он сам не знал, куда они ведут. Он восстановит систему позже, когда минует опасность.

Осталась всего лишь одна дверь. Её он оставил напоследок. Эларим подошёл ко входу в тоннель и повернул часы на целый оборот. Стена замерцала и исчезла. Перед ним открылся коридор. Камень внутри был отполирован, а прожилки образовывали на полу дорожку красного света. Учитель зашёл внутрь и быстро зашагал вперёд. Стена сзади него появилась вновь. Обратной дороги нет! Только вперёд, в усадьбу!

Эларим мог воспользоваться этим тоннелем, когда решил сбить всю навигацию, но он боялся активировать тоннель раньше времени и выдать себя. Он не знал, как враг чувствует тоннели, не знал, как попадает в них. И сейчас оставался риск. Он побежал.

Стены тоннеля завибрировали, он услышал конское ржание и топот копыт. Воздух пронзало улюлюканье варваров. Запахло потом и навозом. Эларим оглянулся — пока их не видно. Неужели он просчитался? Неужели он приведёт врага в усадьбу, как Венто привёл их на рынок?

Звук становился громче, враг приближался. Эларим бежал из последних сил. Он не мог пользоваться магией здесь, в её источнике. Всё, на что он мог рассчитывать, — успеть добежать первым.

Он видел конец тоннеля. Старик почти летел к нему. Вот барельеф, оборот, стена исчезла, что-то промелькнуло, вот он вылетел в одну из камер тюремного подвала. Разворот. Пальцы выписывают молниеносные кружева. Удар — и барельеф в камере разлетелся вдребезги. Спасены! Они остались заперты там!

Щелчок пальцами — и замок в решётке камеры открылся. Эларим прошёл по пустому подвалу и поднялся наверх. Ему всё ещё тяжело дышалось после такого забега. Всё-таки восемьсот лет — это не шутки. Наконец, он оказался у двери кабинета графа. Она открыта.

— Граф, — командир охраны стоит напротив стола Лорано, — они опять здесь! Варвары! Теперь на центральной площади!

Граф сжал кулаки и несколько раз ударил ими по полированной столешнице. Подняв взгляд, он увидел в дверях онемевшего Эларима.

— Где Анна? — спросил Лорано.

Глава 28

— Ваше Высокопреосвященство, — Велиан то и дело бросал взгляд на вход в усадьбу, — вы разыграли эту пьесу, как настоящий профессионал! Я в полном восторге. Граф до сих пор думает, что смог переиграть церковь! Ваш гнев был непередаваемо хорош!

Они рассмеялись. Входная дверь распахнулась, и из неё вышел долговязый старик-учитель. Велиан посмотрел ему в глаза. «Недолго тебе осталось радоваться и препятствовать воле Спасителя!» — подумал Велиан. Эларим фыркнул, словно прочитал его мысли. Он прошёл мимо священников, едва не задев их плечом.

Вдруг налетел сильный порыв ветра. Полы рясы Велиана взметнулись вверх, оголяя бледные ноги епископа. Рядом на секунду блеснули волосатые коленки Архиепископа. А потом ветер сдул с голов священников шапки и протащил их по гравию подъездной аллеи. Велиан бросился их ловить и заметил ухмылку на губах учителя, разговаривающего у ворот с девчонкой, которую привёл в Равель Венто.

Велиан поднял шапки и вернулся к Архиепископу. Помогая водрузить шапку на лысую голову главного священнослужителя Эндана, Велиан продолжал тревожно поглядывать на вход. Почему так долго? У меня слишком мало времени! — переживал он.

Наконец двери открылись, и к ним спустился Венто в сопровождении командира охраны графа. Велиан придирчиво осмотрел монаха и, убедившись, что тот не получил никаких увечий, коротко кивнул командиру и направился к воротам усадьбы. Венто с опущенной головой плёлся за ним, а архиепископ завершал шествие. На выходе их ожидала стража из шести монахов Армии Света.

Венто был опустошён. С одной стороны, его одолевала злость — на себя, за то что так глупо попался и ничего не выяснил, на графа и его приспешников, за то что скрутили его, как вора или убийцу, и бросили в холодную камеру. Хорошо хоть не пытали! С другой стороны, у него ужасно болела голова. Сегодня утром у него носом шла кровь, и беспокоило что-то ещё, что царапало его изнутри, как будто кто-то залез в его голову и расковырял там маленькую болячку, и теперь она постоянно зудела.

Он был готов к суду графа, был готов даже понести наказание за то, что неведомо как открыл путь варварам в город. Он был готов умереть. Но Велиан, как всегда, оказывался хитрее и смог убедить графа отпустить его. Интересно, как? Что опять задумал этот хитрый лис, и какова роль Венто в его планах?

Погрузившись в мысли, монах не заметил, как процессия достигла церкви. Ему хотелось спрятаться, лечь и лежать без дела. Спать всё равно не получится — девочка с горящими волосами только того и ждёт.

— Брат Венто, — голос Велиана прорвался сквозь поток мыслей монаха, — приведите себя в порядок и зайдите ко мне. Даю вам полчаса! Пойдёмте, ваше высокопреосвященство, подготовим все необходимые бумаги.

— Пойдём, епископ, — пробасил священник, — выпьем доброго амаридского вина и поговорим о делах. У тебя же есть вино?

— Конечно, конечно, ваше высокопреосвященство, — Велиан глянул на небо.

— Уже почти четыре часа, — невпопад промолвил он и поспешил к домику отца-настоятеля. Архиепископ, переваливаясь как утка, понёс свой огромный живот за ним.

Венто вспомнил, из-за чего он ушёл в темноту вчера ночью. Он с ненавистью наблюдал за удаляющимся архиепископом. И вот такой человек поставлен Спасителем во главе Новой Церкви?

Терпите! Слышите, терпите! Не подавайте виду, что вы злы на него. Рано или поздно я окажусь в столице и очищу нашу Церковь от таких, как он. И очищу весь Эндан от зла, исходящего от ведьминских отродий!

С трясущимися от гнева руками Венто отправился в казарму, чтобы привести тело в порядок и смыть с себя всю накопившуюся злость. С приходом подкрепления из Эндана в казарме стало тесно. Многие вновь прибывшие охраняли развалины, но в помещении всё равно было не протолкнуться. Венто с трудом пробрался к бане, разделся и пошёл в парную. Сидя на деревянном полоке, монах рассматривал свои худые, жилистые руки. Он не любил татуировки, в отличие от многих других монахов, которые набивали себе разные слова и картинки из Писания Спасителя, но сейчас с удивлением заметил на внутренней стороне предплечья левой руки еле видный знак. Сначала он принял его за грязь. Венто схватил мыло и морскую губку и бросился оттирать пятно. Но оно не исчезало, а проявлялось всё ярче. И вот Венто увидел знак Спасителя на руке. Точнее, для него — символ новой церкви, а для тех, кто смотрел на его опущенную руку, — перевёрнутый знак. Венто выскочил из парной, вылил на себя несколько ковшей ледяной воды и бросился одеваться, чтобы никто ничего не заметил. Он понимал, что здесь нет ничего стыдного, но — он не набивал эту татуировку! И он не знал, откуда взялся этот знак!

Одевшись, Венто соорудил новый пояс из простой верёвки. Чуть позже он снова сделает себе оружие. Но сейчас пора к епископу.

Венто постучал в дверь кабинета и услышал усталый голос Велиана:

— Войдите!

Монах ожидал увидеть в кабинете Архиепископа, но его там не оказалось. Епископ сидел за столом и вглядывался в лишь ему ведомые дали. Наконец он сосредоточился на монахе.

— Садись, брат Венто.

Венто сел и незаметно изучал епископа. Как человек может настолько измениться внешне за несколько дней? Тот был бледен, как будто бы похудел, а в его глазах виднелся нездоровый блеск, словно внутри него зажгли огонь, и он пытается вырваться наружу. Под глазами появились синяки, а некогда отполированные до зеркального блеска ногти — обкусаны в нескольких местах.

— Вы хорошо себя чувствуете, Ваше Преосвященство? — с беспокойством спросил монах.

— Да, да, брат, не беспокойся. И это уже не имеет значения, — Велиан бросил быстрый взгляд в угол кабинета, где стояли большие напольные часы. — Брат Венто, слушай меня и слушай внимательно! Не перебивай и не возражай!

Ты знаешь, что Спаситель говорил со мной. И ты знаешь, что Он указал мне путь, который приведёт к славе нашей Церкви и укрепит её господство по всему Эндану, а не только в этом захолустье. И Он также указал мне твой путь, Венто.

Монах вздрогнул — Спаситель говорил о нём, простом солдате Армии Света? Было бы очень лестно, если бы было правдой. Здоров ли епископ? Или он сошёл с ума?

— Ты займёшь моё место, Венто. Архиепископ в курсе моего разговора со Спасителем, он сделает всё необходимое. Ты займёшь моё место и станешь остриём стрелы, несущей Его волю в этот мир грешников и отступников. Я не знаю, останешься ли ты в Равеле, окажешься ли в Эндане или ещё где-то, но я точно знаю, что Он уготовил для тебя особенную роль. Не теряй веру в Него, Венто, и не теряй связь с Ним.

Епископ встал и долго смотрел на перстень на своей руке, провёл пальцем по чёрному блестящему камню и улыбнулся. Потом он снял его и, потянувшись через массивный стол, взял левую руку Венто. Велиан надел перстень на его средний палец и сел обратно в кресло.

Монах, как зачарованный, разглядывал украшение. Камень гипнотизировал его. Мысли стали путаться, слова долетали до него, но их смысл не прорывался через облако ваты, окружившее его сознание.

— А теперь, Венто, иди в мою спальню. Там сейчас находится архиепископ, он изрядно пьян. Твоя задача — охранять его и не покидать вместе с ним покои, что бы ни происходило снаружи. Ты понял?

Венто, не отрывая взгляд от камня, кивнул.

— Иди и позови мне служек. Пора облачаться. Конец моего пути близок, — Велиан встал.

Казалось, что все его слова не коснулись разума Венто. Он уставился на камень и видел, что внутри него разгораются красные прожилки, как в катакомбах. Монах всё слышал — Велиан велел идти к архиепископу, не выходить, позвать служек, конец пути… Венто поднялся и механически отправился исполнять указания.

— Прощай, брат Венто, — тихо вымолвил ему вслед Велиан…

Облачённый в парадные одежды, епископ шёл по внутреннему двору церкви. Солнце почти вплотную опустилось к горизонту. Его последние лучи приятно согревали лицо. Как давно он не гулял просто по улице, чтобы вот так светило солнце, а он шёл. Просто шёл, как в детстве.

У Армии Света был пересменок — кто-то вернулся от храма забытого бога. Монахи загоготали над чем-то. Велиан тоже улыбнулся. Он помнил, как много лет назад точно так же балагурил с другими монахами, смеялся и веселился. Но его острый ум и желание упрочить положение Церкви в княжестве сделали его епископом. И он обязательно бы стал архиепископом, если бы не вмешался Спаситель. Тот, кого он считал выдумкой для бедных, говорил с ним и вернул ему веру. И теперь он готов к тому, что неизбежно произойдёт.

Велиан вошёл в прохладный пустой церковный зал. Скоро здесь будет очень много народа. И так теперь будет всегда. Он поднялся на алтарь и обнял гигантский круг, пронзённый стрелой.

— Спасибо, Господи, что выбрал меня. Спасибо, что через меня ты покажешь своё величие. Спасибо за ту жизнь, которую ты мне даровал, и за ту смерть, которую ты мне уготовал.

Велиан рухнул на пол и заплакал. Он всё знал, он готовился к этому моменту, но внезапно его окутал ужас необратимости. Он слишком любил жизнь.

Последние лучи солнца скользнули по крыше церкви, пролились на алтарь через окно, расположенное точно над ним, и праздничные одежды Велиана вспыхнули блеском драгоценных камней и тут же погасли. Солнце скрылось за горизонтом. Равель начал погружаться в темноту.

Велиан поднялся и расправил своё облачение.

— Пора! — сказал он себе и направился к выходу из церкви. В руках его, вместо привычного скипетра, был посох архиепископа — массивная золотая стрела. Звонница начала бить набат. На площадь стал стекаться удивлённый народ. Люди спрашивали друг у друга, что случилось, бросали испуганные взгляды на крыльцо, где стоял Велиан. Народ прибывал и прибывал. Епископ ждал. Но ничего не начиналось…

Глава 29

Лорано выбежал из усадьбы. Мимо, в сторону площади, промчался отряд варваров. Их было немного — человек десять. Он впервые видел их своими глазами. Громадные чёрные лошади, как в рассказе Нгало, и устрашающие доспехи с человеческими костями. Они ехали молча. В их движении читалась цель, и они не отвлекались на вдавливающихся в стены домов людей.

— Откройте ворота! — заорал Лорано страже. — Впускайте всех!

Охрана тут же бросилась выполнять приказ, и люди потекли в усадьбу, ища защиту.

Потом Лорано услышал набат. Колокола на церкви призывали горожан собраться на площади. «Что происходит?» — граф заметил ещё один отряд, мчавшийся в том же направлении. Варвары иногда рубили попадавших под руку горожан. Поравнявшись с усадьбой, отряд выстроился полукольцом, и воины достали луки.

Полетели первые стрелы. Граф с ужасом следил, как в воздухе они вспыхивали сине-зелёным пламенем и, горящие, продолжали полёт. Кое-где в саду уже занимались огнём деревья. Одна стрела попала во входную дверь, и она тут же загорелась. Стрелы вонзались в горожан, думающих, что они уже в безопасности. То здесь, то там вспыхивали живые факелы. Люди валились на траву, пытаясь сбить пламя.

Каменная усадьба выдержит! Ответом на его мысль стал звук бьющегося стекла. Стрелы полетели вовнутрь. Из окон библиотеки повалил дым. Там занимался пожар.

— Теон! Усадьба на тебе! Попроси Эларима разобраться с огнём! И защити мою жену и слуг! — крикнул граф Равелар.

Оттого, что он будет стоять здесь, ничего не поменяется. Каждая клеточка его тела взывала: останься, защити дом и семью! Нет! Он нужен городу! Лорано развернулся и бросился через парк к калитке на другом конце сада. Оказавшись снаружи, он рванул на площадь. Пять человек из его личной охраны следовали за ним.

В разных частях города полыхали пожары. Лорано видел столбы поднимающегося дыма. Улица, по которой бежал граф, была усеяна трупами. Значит, здесь они тоже прошли! Сколько же их? Он ни разу не слышал о таких мощных вторжениях. Это уже не обычный набег, а больше похоже на захват города.

Маленькая девочка ревела во весь голос, вцепившись в убитого мужчину. Крики раздавались со всех сторон. Пожилая женщина пыталась дотащить на себе раненого старика. Из его бедра торчала сломанная стрела — штанина брюк пропиталась кровью. Пахло гарью.

Из окна второго этажа горящего дома доносились рыдания. Лорано поднял голову. Женщина с грудным ребёнком высунулась в окно и вопила о помощи. Соседи притащили покрывало и растягивали его внизу. Женщина бросила вниз ребёнка. Люди подхватили его. В этот момент языки пламени вырвались из окна, и женщина вспыхнула, словно соломенная кукла. Все кинулись прочь от дома, пока тот не развалился.

Небольшой отряд графа продвигался к площади. Разрушения были колоссальными. Тех двух тысяч данов, полученных от архиепископа, теперь не хватит ни на что. Лорано разрывало от боли. Его город, где он родился и вырос, где он знал каждую улицу и дом, каждый булыжник на мостовой, город, где он правил уже два десятка лет, рушился на его глазах. Погибали люди, которых он поклялся защищать. Граф упрямо пробирался к площади. Путь, обычно занимавший пять минут, растянулся на все двадцать.

Толпа людей бурным потоком текла к эпицентру, подгоняемая набатом. Лорано чувствовал животный страх, исходивший от людей. Они будто неслись к пропасти, не отдавая себе в этом отчёта. Граф был бессилен. Никто сейчас не в состоянии услышать голос разума. Люди шли на убой.

Охране графа приходилось применять силу, чтобы расчистить дорогу для Лорано. Чем ближе площадь, тем плотнее и агрессивнее становилась толпа.

Граф Равелар не понимал, куда он идёт. Он не знал, что будет делать, когда достигнет площади. А главное, он боялся того, что увидит там. В его голове картинки сменяли одна другую, и в каждой — боль, ужас, безнадежность. Но непонимание целей вторжения и незнание врага пугали его больше всего.

Толпа напирала сзади. Люди истошно кричали. Охранник схватил графа и вдавил в стену дома. В направлении площади промчался ещё один отряд варваров. Тех, кто не успел отскочить, топтали кони, оставляя за собой кровавые следы подков и урожай новых мёртвых тел. На соседней улице, судя по шуму, происходило то же самое. Варваров становилось все больше и больше. Лорано несло в самое сердце города.

Площадь была усеяна трупами. Варвары собирались в центре. Их отряд всё прибывал и прибывал. А жители Равеля, влекомые колокольным звоном, продолжали переть прямо на клинки и стрелы. На крыльце церкви, защищённый братьями Святой Армии, стоял епископ Велиан. Лорано показалось, что он как будто ждёт чего-то. Его лицо выражало растерянность, и он смотрел вверх. Губы шевелились в молитве. Варвары словно не замечали церковников. Всё их внимание устремилось на простых жителей города.

Над церковью кружила огромная чёрная стая воронов. Их большие чёрные тела создавали плотную тучу, закрывающую солнце.

Толпа толкала Лорано прямо на клинки варваров. Его отряд достал мечи из ножен. Граф вырвал у одного из стражников оружие и бросился вперёд. Он не сдастся им без боя. Он — граф Лорано Равелар, представитель древнейшего рода Эндана, защитник Равеля.

С воплем, больше похожим на отчаяние, чем на боевой клич, он пошёл на врага. Его стража расположилась справа и слева от него, стараясь защитить своего повелителя. Лорано замахнулся и ударил ближайшего к нему варвара. Тот, явно не ожидая встретить отпор от толпы безоружных горожан, даже не успел отреагировать. Меч легко прошёл лёгкий кожаный доспех и погрузился в плоть. Обычную человеческую плоть! Потекла кровь — красная кровь, как и у всех людей.

— Они люди! — закричал граф и принялся рубить направо и налево.

Охрана поддерживала его, и малочисленный отряд вгрызался в чёрный строй врага. Свист и лязг мечей вокруг и запах крови. Лорано превратился в беспощадного убийцу. В каждый новый удар он вкладывал всю злость от своего бессилия, которая копилась годами: за вынужденную бедность, за отсутствие нормальной городской стражи, за каждого мёртвого жителя Равеля. Тело помнило, как работать, как разить врага. Его охрана не отставала.

— Они живые! — подхватила толпа.

— У этих демонов человеческая кровь! — заорал какой-то мужик.

И вот уже люди, хватая всё, что попадалось под руку, начали теснить варваров к церкви.

Лорано рубил без устали. Он не различал людей и коней. Всё, что чёрного цвета, шло в расход. Кровь лилась на мостовую — серый цвет булыжников исчезал в алом потоке. А трупов в чёрном становилось всё больше, они падали сверху на убитых ими горожан.

«Кто ими руководит? Где их предводитель? Мне нужно достать его!» — думал граф, нанося удары. Он не видел никаких знаков отличия на доспехах варваров, а приглядываться внимательнее не было времени.

— Осторожнее! — услышал Лорано возглас от своего охранника справа.

Кривая сабля по касательной задела левую руку Лорано. Жгучая боль потекла от плеча до кончиков пальцев. А потом он почувствовал тепло — под рубашкой полилась кровь.

— Никому! — он разрубил напавшего на него варвара.

— Не позволено! — короткий выпад — и проткнутая плоть другого.

— Трогать! — разворот — и рука с саблей третьего упала под ноги графа.

— Лорано Равелар!

Он кинулся в бой с ещё большим ожесточением. Вокруг него образовалась пустота, изредка нарушаемая смельчаками. Словно вихрь, граф кружился волчком, отражая выпады и забирая души варваров, если они у них имелись. Его охрану давно оттеснили. Он не мог видеть, что остался один в самом центре площади. Вокруг жители Равеля, используя палки, булыжники, ухваты и другую утварь, продолжали оказывать сопротивление, разменивая свои жизни на жизни врагов.

Левая рука давно висела, как плеть. Лорано не чувствовал её. Ему хотелось отодрать её от себя, чтобы не мешала. Но у него не было и секунды, чтобы оценить её состояние. Он не знал, сколько прошло времени. Оно давно остановилось. До предела сконцентрированный, сжигая мышцы тела, граф понимал, что долго он не протянет. Перед его взором всплыла картинка — весенний день, сад, залитый солнцем, стол, накрытый белоснежной скатертью, вышитой его женой, красивый фарфор, Ивенна, которая улыбается ему…

Вдруг что-то важное заставило его вернуться в настоящее. Он увидел человека, одетого во всё чёрное. Он был молод и красив — холодной мраморной красотой. Его окружали всадники на конях. Веки закрыли глаза, а под ними быстро бегали глазные яблоки. Его пальцы молниеносно складывались в узоры — точно так же как у Учителя, точно также как во сне Анны. Трой у него!

Вот его цель. Вот кто ему нужен. Убей его — и всё закончится! Лорано с жутким воем начал пробиваться в его сторону.

Молодой человек открыл глаза, посмотрел прямо на графа и улыбнулся. Его лицо вдруг покрылось рябью, задрожало и постепенно стало растворяться в пространстве. Лорано уже мог разглядеть светлую стену храма за ним. Это зрелище сбило его с ритма. Он запнулся на секунду и тут же получил сильнейший удар чем-то тупым по голове. Весь мир закрутился вокруг него с бешеной скоростью. Он понял, что падает — возможно, он больше никогда не поднимется, как и Равель.

— Ивенна... — прошептал он и отключился.

...Над ним тусклый свет. Он пытается выплыть к нему. Наверх! Воздуха уже не хватало. Надо грести. Он рвался к поверхности, но что-то не отпускало его и тянуло обратно ко дну. Он опустил голову. Молодой человек в чёрном удерживал в руках цепи, опутывающие ноги графа. Но вот кто-то появился и протянул ему руку. Отец!

— Отец! — закричал Лорано, и вода хлынула в его лёгкие. Он начал кашлять, лёгкие не принимали воду — он кашлял и кашлял...

— Отец! — повторил Лорано и открыл глаза. Над ним стоял Эларим с пустым ведром. Лорано сел, отплёвывая воду.

— Где я?

— Всё кончено, граф, — ответил ему Эларим.

Глава 30

Эларим так и застыл в кабинете. Его мучили два вопроса — как варвары всё-таки оказались в городе и где Анна? Причём второй вопрос мучил его сильнее первого. Он же сказал ей идти домой. А если она шла и как раз началось вторжение? Старый идиот! Ведь мог взять её с собой! Придумал бы, как залезть в храм по-другому.

Самоедство прервалось звоном разбитого стекла в библиотеке. Запахло дымом.

— Книги! — воскликнул Эларим и бросился в соседнюю комнату. Пара движений пальцами — и огонь перестал полыхать. Хорошо, что загорелась только портьера! Вся библиотека Учителя была спрятана здесь. Только он знал, как её узреть и как достать нужную книгу. Для остальных — это просто библиотека семейства Равелар с редкими, старинными, но бестолковыми книгами.

— Учитель, — услышал старик голос Теона.

— Я здесь, мой мальчик, — отозвался Эларим.

— Граф велел нам охранять усадьбу, — секретарь заглянул в библиотеку.

— Это он тебе велел, — проворчал старик, — а у меня другие дела. Береги себя и графиню. Надеюсь, ещё увидимся.

Эларим покинул кабинет и вышел в сад. Идя по зелёному газону, он поднял голову. Небо было чистейшим, кристально-голубым. Спокойное и бескрайнее, оно просто было. Несмотря на крики людей на улицах, начинающиеся пожары. То же будет и с жизнью — она продолжится, что бы сегодня ни случилось. Бог Времени создал смешных человечков не для того, чтобы они переубивали друг друга, а чтобы они любили себя, других и Его, своего Создателя.

— Вернись, Эларим! — одёрнул себя старик и отправился тем же маршрутом, что и граф несколькими минутами ранее.

По ушам бил звук набата. Люди, как безмозглое стадо, тянулись плотным потоком на звон колоколов. Пустые глаза и упрямое движение вперёд, прямо в лапы хищников. Пустые глаза… Эларим прислушался к происходящему. Он снова уловил что-то знакомое — люди шли не из-за набата. Зов! Древний и страшный. Кто-то колдовал на площади, и чары были сильнейшими. Учитель не мог не признать это. Что ж, посмотрим, кто у нас такой дерзкий! — Его охватил азарт, сравнимый только с годами научных изысканий в Академии.

«Где Анна?» — раздался в его голове голос Лорано. Оставалось надеяться, что она не угодила ни в какие неприятности. А если всё-таки попала? Тогда всё становится неважным…

Чем ближе Эларим подходил к площади, тем больше «нервничал» камень в его кармане. Он и без него физически ощущал вязкую и плотную магию — совсем неправильную, будто перевёрнутую, но от этого она не становилась слабой. Солнечный свет померк. Словно огромная туча в небе кружила стая воронов. Их карканье соревновалось со звоном на колокольне.

На площади ему сразу бросились в глаза Лорано и его охрана. Они ринулись в атаку. И, стоит отметить, у них это неплохо получалось. Надо срочно остановить зов! Иначе тех, кого не убьют варвары, затопчут те, кто продолжал прибывать на площадь. Пальцы старика заплясали в своём танце. Он искал, искал ниточку, кончик заклятия врага, чтобы размотать его и выдернуть из полотна реальности. Эларим видел нить, но её начало было очень ловко спрятано. Придётся рубить! Не изящно, но эффективно. Старик поморщился — ему претили лобовые решения задач. Он подцепил нить, которая тут же перестала сливаться с общим полотном и почернела. Эларим ударил по ней светом, обрушив на неё всю силу, дарованную ему дедом и отточенную долгими исследованиями и практикой. Нить лопнула и испарилась.

Исчезли канаты, тянувшие людей на площадь. Собственная воля медленно возвращалась к ним.

— Они живые! — волна осознания прокатилась по толпе. Люди, заметив успех графа, бросились на защиту города. У них появилась надежда.

Наконец Эларим нашёл в самом центре черноты молодого человека, которого уже видел глазами Нгало. Тот стоял в плотном окружении варваров и колдовал. Его явно не смутило то, что заклинание зова разрушено. Значит, есть что-то ещё, ещё один туз в его рукаве.

— Провал за провалом, — вздохнул старик и потянулся к человеку в чёрном.

Вокруг него, словно купол, поднималась плотная защита. Сила Эларима соскальзывала, не имея возможности пробиться к центру. Никакой лазейки. Все попытки проникнуть в суть происходящего, чтобы решить данную задачку, закончились ничем. В этот момент глаза молодого человека открылись. Он взглянул на сражающегося графа и улыбнулся, а затем стал исчезать. Работала магия тоннелей — Эларим узнал её механизмы. Но самих тоннелей здесь не было! Перед тем как раствориться в воздухе окончательно, маг в чёрном в упор посмотрел на Эларима и отсалютовал ему. И Учителю показался до боли знакомым такой жест. Где-то очень глубоко в его долгой памяти шевельнулось нечто старательно забытое…

Графа явно выбило из колеи исчезновение мага, его безупречный ритм сбился, и Эларим уловил взмах меча в руке одного из варваров. Его удар неминуемо отрубит голову Лорано. Несколько быстрых и точных движений пальцами — и вот меч перевернулся в руке воина и стукнул графа плашмя по затылку. Тот упал, и Учителю пришлось оставить его там, прикрыв лёгким защитным заклятьем. Вокруг Эларима происходили изменения. Он отчётливо почувствовал сдвиг, но в чью сторону качнутся весы, оставалось загадкой.

— Возлюбленные дети Спасителя! — Велиан поднял руку, и звонарь перестал бить в колокол. Теперь епископа слышали все, кто был на площади. — Пришёл час избавления от этих чудовищ! Божья воля выбрала меня своим оружием! И я готов исполнить Его волю! Веруете ли вы во Спасителя?!

Люди на площади замерли и повернулись к церкви.

— Нам всё равно, в кого верить, исполняй волю, пока мы все не сдохли! Убей их! — истерично выкрикнула старая женщина рядом с Учителем.

— Веруете ли вы во Спасителя? — повторил вопрос епископ. Камень в кармане Эларима заёрзал так сильно, что больно ударил его по бедру.

— Что происходит? — удивился старик — замерли не только люди, но и варвары. Бойня прекратилась.

— Веруем, веруем! — донеслось с разных сторон площади.

Велиан начертил в воздухе круг посохом. За ним тянулся огненный след. Круг был абсолютно осязаемым. Затем епископ проткнул его посохом сверху вниз, повторяя символ Спасителя. Пространство внутри круга подёрнулось рябью.

Эларим не верил своим глазам — Новая Церковь и магия тоннелей? Как это возможно?

Велиан указал посохом на варваров, сгрудившихся в центре площади. Разбрасывая огненные искры, круг стремительно ринулся в их направлении. Епископ двигался за ним. Люди отскакивали от горящего круга. Но варвары, как будто не чувствуя опасности, продолжали столбами стоять на месте. Велиан шёл прямо на них, прикрытый огнём, как щитом. Полетели стрелы. Варвары целились в священника, но ни одна из стрел не смогла достать его — все они пропали в круге; ни одна не вылетела из огненного кольца.

— Горите, нелюди! — воскликнул Велиан и стукнул посохом по мостовой. Круг начал расширяться, и из него полился ослепительный белый свет. Круг увеличивался и увеличивался. Он поглощал варваров и они исчезали в нём без следа.

— Что за балаган тут устроили? Они ведь остаются живыми! Просто выйдут с другой стороны… — пробормотал Эларим.

Круг поглотил каждого варвара и каждого коня, заливая светом площадь, и внезапно начал сужаться. Перед тем как превратиться в точку и исчезнуть, он исторг из себя стрелу, которая на бешеной скорости влетела Велиану прямо в сердце. Епископ пошатнулся, но продолжал стоять. Только посох выпал из его правой руки и с грохотом прокатился по брусчатке площади. На лице священника играла блаженная улыбка.

— Я исполнил твою волю! — прокричал он глядя в небеса.

С них черной тучей ринулась стая воронов. С неестественным визгом она врезалась в епископа, повалив его на землю. Огромные чёрные клювы принялись рвать его плоть, подкидывая куски мяса в воздух и заглатывая их, вытягивая шеи и задирая головы. Было невозможно сосчитать, сколько птиц облепило тело Велиана.

Толпа издала вопль ужаса, который перешёл во вздох облегчения и разросся до радостного победного крика.

Вороны продолжали пир, не обращая внимания на ликующих и обнимающихся людей. Кто-то поднял посох и бережно поставил его у входа в церковь.

Эларим никак не мог осмыслить произошедшее. Несмотря на то, что он сбил всю навигацию в Равеле, варвары пришли через тоннели — и через них же убрались вместе со своим таинственным предводителем. Была использована магия тоннелей, но самих тоннелей здесь нет! Эта задачка стоила того, чтобы решить её. Надо вытащить Лорано, а потом найти Анну. А вот уже после спокойно сесть, вспомнить все ощущения от магии и понять, что здесь произошло.

Двери церкви открылись, и из неё вышла большая группа монахов Армии Света. За ними следовал Архиепископ. Он взял посох и приблизился к телу Велиана, облепленному воронами. Священник ударил посохом по брусчатке, и птицы взмыли вверх и растворились в голубом небе. На площади лежало тело епископа, точнее то, что от него осталось. Архиепископ осенил истерзанные останки знаком Спасителя и кивнул монахам. Те бережно переложили их на носилки и унесли в храм.

— Возлюбленные дети Спасителя! Жители Равеля! Отныне и во веки веков ваш город будет защищать Святой Велиан, который принёс себя в жертву ради спасения Равеля и всего княжества! Его подвиг будет воспет в писаниях о жизни Святого Велиана! Вы будете поклоняться его мощам, которые обретут свой вечный дом в приходе Равеля. Вы все видели сами! Вы видели чудо, которое даровал вам Спаситель! Теперь вы знаете, кто истинный Бог и ваш защитник!

Люди осеняли себя знаком Спасителя.

— Слава Святому Велиану-избавителю! — прокричал кто-то. И толпа подхватила, начала скандировать имя нового мученика.

Архиепископ развернулся и прошествовал обратно в церковь. Монахи начали раздавать жителям пустые вёдра для тушения огня и носилки для раненых и мёртвых. У города появилась цель — зализать раны, и Новая Церковь заблаговременно позаботилась о лекарстве. Встретившись взглядом с Эларимом, архиепископ сделал такое лицо, словно выпил целый стакан протухшей воды, и скрылся в храме.

— Он всё знал заранее, — с удивлением понял Эларим.

Учитель с силой выхватил из рук монаха ведро с водой и уверенно зашагал в то место, где оставил лежать Лорано. Эларим брезгливо оттащил пару трупов и нашёл графа, лежавшего на теле убитого варвара и уткнувшегося лицом в живот мертвеца. Надеюсь не задохнулся, — он перевернул графа на спину и окатил его водой.

— Отец! — воскликнул граф, вставая и открывая глаза. — Где я?

— Всё кончено, граф…

Глава 31

Город быстро зализывал раны. Даже слишком быстро…

Под уверенным руководством Армии Света, особенно столичной ее части, в Равеле сначала были потушены все пожары. Раненых разместили во дворе храма Новой Церкви. Затем собрали все тела погибших. И, наконец, провели ритуал прощания с проповедью от архиепископа Энданского. Жители, чьи дома пострадали от огня, получили подъемные от церкви и на время ремонта могли ночевать в огромном главном зале прихода Спасителя.

Во время прощания местные барды уже сложили пару песен о подвиге нового святого — Велиана-избавителя. И сегодня с утра их уже распевала городская детвора. Кузнецы вместе с ювелирами сработали красивейший саркофаг для мощей святого, чтобы вечером он украшал храм во время церемонии, на которой архиепископ возведет в сан нового епископа — Венто Альбу.

Город зализывал раны. И несмотря на еще дымящиеся дома, кровь на брусчатке улиц, ждущую дождя, печальные лица некоторых горожан, чьи близкие погибли или пострадали, Равель праздновал победу.

Теон с грустью смотрел на людей. Неужели прежнего Равеля больше нет? Он по привычке осматривал город и оценивал настроения жителей, хотя в глубине души понимал, что от светской власти уже ничего не осталось. Графство уверенным курсом неслось в сторону управления церковью, как многие графства княжества до этого. Один из последних оплотов противостояния Новой Церкви рухнул.

Дел сегодня никаких не было — граф не вставал с постели, ссылаясь на дикую головную боль после полученного в бою удара, хотя очевидно, что причина не в этом. Граф потерпел поражение в борьбе за власть. Оправится ли он? Теону хотелось верить, что да.

Он зашел в пивную недалеко от площади. Поздоровался с присутствующими и сел за свободный стол в темном углу зала. Пахло кислой капустой и жареным мясом. Народу в дневной час собралось немного. В основном портовые рабочие, разгрузившие корабли в доках с утра, пару торговцев с рынка, имевших возможность нанять продавцов в лавки, да несколько мастеровых, устроивших себе перерыв. Но этого вполне достаточно, чтобы понять, чем живут горожане. Хозяйка, не спрашивая, принесла Теону большую кружку пива, бросив на него сочувствующий взгляд. Пена потекла по кружке и оставила лужу на скобленом деревянном столе. Он отхлебнул глоток и прислушался.

— Я был прямо на площади, говорю тебе, и видел все собственными глазами!

— Не бреши, если бы ты там был, тебя бы покромсали варвары эти!

— Да был я там! И видел, как святой Велиан стукнул посохом о землю, сам светится белым светом весь. А с небес как огонь польется, да на варваров прямо. Они как головешки загорелись — секунда и нет их. И слонов их черных, на которых они людей давили, тоже сожгло. А один варвар остался. Он-то Велиана и порубил, но потом тоже сгорел…

— Да не так было! Велиан прокричал: «Спаситель, покарай врагов наших!» И с неба стрелы полетели и всех плохих положили. А как только они на землю падали, так и исчезали сразу. А одна стрела промахнулась и Велиана того тоже бахнула…

— Какие слоны! Там были огромные черные вороны, размером с дракона. Они-то и сожгли Велиана…

Теон, зная всю вчерашнюю историю из уст Эларима, поражался, как быстро слухи и домыслы превращаются в легенды и сказки. Вчерашний спектакль, устроенный церковью с использованием магии старого Бога, пусть и какой-то неправильной, как сказал Учитель, являлся насмешкой над по-настоящему верующими людьми! Хотя дело своё, он безусловно, выполнил — толпа безоговорочно поверила в силу спасителя и сдала с потрохами родной город церковникам. Плохо, очень плохо! Хуже и быть не может! Устав слушать эти бредни о вчерашней «победе над варварами», Теон собирался уже покинуть заведение, но в пивную завалилась группа монахов из Армии Света. Они были чем-то взбудоражены и, заказав по два пива сразу, стали что-то тихо обсуждать между собой.

Теон не мог расслышать все, о чем они говорили, но по обрывкам фраз догадался, что что-то произошло в разрушенном старом храме. Как он не старался, больше ничего узнать не получалось. Секретарь встал и пошел к выходу.

— Там все спали, когда мы пришли…

— Да, я вообще подумал, что всех убили…

— Их долго не могли разбудить, а когда они очнулись, никто ничего не помнил…

— Дела-а-а! Тридцать человек и разом заснули. Здесь не обошлось без магии, точно тебе говорю... Или старый бог и правда защищает свои владения от Спасителя, — монах осенил себя знаком Спасителя и огляделся по сторонам. Как ни старался Теон скрыть свой интерес к беседе монахов, воин заметил его взгляд, схватил кружку и стал быстро вливать в себя пенный напиток, видать чтобы не сболтнуть еще чего-нибудь неподобающего.

Нужно доложить обо всем графу и Учителю! Вдруг это связано с Анной? Девочку никто не видел уже почти сутки. Графиня не находила себе места. Эларим хранил молчание, не желая признавать вину, а граф… Граф лежал в спальне с забинтованной головой и ни с кем не разговаривал.

Секретарь проходил через площадь, где вовсю готовились к церемонии рукоположения нового епископа. Народ уже начинал собираться, чтобы не пропустить церемонию. Вдруг новый епископ тоже станет святым? Будет что потом поведать детям. Желающих посмотреть церемонию ожидалось очень много, поэтому церемонию решили проводить перед храмом, а не внутри, чтобы все почувствовали себя причастными.

Теон скептически наблюдал за приготовлениями — наспех сколоченный деревянный помост, как продолжение крыльца, выставленные иконы и большое количество монахов Армии Света, чтобы охранять все это. Теон вздохнул и поспешил дальше. Необходимо обо всем рассказать, а потом вернуться сюда и продолжить выполнять свою работу — быть ушами и глазами Равелара — несмотря ни на что…

Как всегда в начале весны темнело рано. День всё ещё уступал ночи по длительности. Но в окнах города не спешил загораться свет. Весь Равель собрался на площади. Принесли даже грудных детей, пусть тоже получат благословение. Толпа нетерпеливо гудела, обсуждая вчерашние события и оплакивая погибших. Приближался назначенный час и вот-вот должно было начаться то, что раньше проходило только в кафедральном соборе Эндана — рукоположение нового епископа.

Первыми на помосте оказались монахи с факелами. Они образовали полукруг, чтобы залить его светом — все должны увидеть это таинство. За ними восемь воинов Армии Света с трудом вынесли роскошный саркофаг с мощами Святого Велиана и торжественно установили его в центре. Следующими вышли хористы и разместились слева и справа от помоста на величественных ступенях крыльца. Все было готово.

Теон с Эларимом стояли перед самым помостом. После доклада, Учитель решил тоже пойти на церемонию. Каждый погрузился в свои мысли. Теон переживал за графа, который даже не захотел выслушать подготовленный доклад, отправив его к Элариму. А о чём думал Учитель неизвестно. Хотя по дороге на площадь тот и обмолвился о нехорошем предчувствии, не покидавшее его с самого утра.

Мальчик, солист хора лет десяти, запел. Его чистый высокий голос разлился по площади. Гимн, полный светлой грусти, поплыл над толпой и люди на площади замерли. Вступил хор. Их голоса постепенно набирали силу и в самую кульминационную ноту на помост вступил Архиепископ Энданский. В свете факелов его праздничный наряд сверкал россыпью драгоценных камней. Он медленно двигался к краю помоста. Остановившись, он дождался окончания хорала и осенил всех собравшихся знаком Спасителя.

— Возлюбленные дети Спасителя! — его раскатистый низкий голос проникал в каждого человека, пришедшего на церемонию. Казалось даже камни на мостовой вибрируют вместе с ним. — Вчера мы пережили многое! Мы потеряли наших любимых, мы простились с ними, увидели чудо господне и обрели нового святого! Так много горя и радости в один день. Тяжелый день для Равеля и радостный для всего Эндана. Враг повержен!

Толпа возликовала. Теон, который уже слышал речь архиепископа после нападения на рынок, удивился происшедшей перемене — сейчас на помосте стоял понимающий, скорбящий человек.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы на ваших глазах возвести в сан нового епископа княжества Эндан. Сегодня вы станете свидетелями таинства рукоположения. Брат Венто, взойди на этот помост и прими тяжкую ношу несения слова и воли Спасителя!

В дверях храма показался Венто. Теона окатила волна отвращения. Высокий, худой и седой монах облачился в тонкую белую рубаху до колен. Его нескладный образ контрастировал с огнем, горящим в его взгляде. Синяки под глазами стали еще заметнее. Он в нерешительности замер посредине помоста, но потом его плечи расправились, голова гордо поднялась и он сделал шаг босой ногой по шершавому деревянному настилу к краю. Было видно, как что-то удерживающее его осталось в той точке, откуда он сделал этот последний шаг к принятию сана. Толпа задержала дыхание.

Венто повернулся лицом к Архиепископу и встал на колени, опустив голову.

— Готов ли ты, Венто Альба, принять епископский сан? — торжественно пророкотал Аскарий.

— Готов! — прошептал монах.

— Готов ли ты нести слово и волю Спасителя и действовать в интересах его детей и матери Церкви нашей?

— Готов! — чуть громче ответил Венто.

— Готов ли ты отречься от всех мирских радостей и соблазнов и стать чистым в своих помыслах и делах?

— Готов! — во всю мощь связок крикнул монах.

— Встань! — скомандовал Архиепископ. Венто поднялся с колен и встал лицом к толпе. Сзади возникли два монаха, неся большой ушат воды.

— Этим ты отрекаешься от всех недобрых помыслов и очищаешься от всей грязи земной! — провозгласил священник. Монахи вылили воду на Венто. Рубашка прилипла к его телу, обнажив его нездоровую худобу и хрупкость. Седые волосы прилипли к черепу, от кожи исходил пар. Монах дрожал от холода, но продолжал смиренно стоять на коленях, смотря перед собой.

Еще два воина Армии Света вынесли церемониальные факелы в виде золотой стрелы Спасителя.

— Этим ты зажигаешь в себе огонь истинной веры в Спасителя, который ты будешь нести людям! — монахи провели факелами прямо по рубахе Венто. Мокрая ткань зашипела и вода стала испаряться, создавая облако вокруг монаха. Тот стиснул зубы, но не изрек ни звука.

На помост ступили еще два монаха: один нес праздничный наряд епископа, а второй на бархатной подушке золотой скипетр.

— Этим я посвящаю тебя в сан епископа Эндана! Да будут твои дела во благо Спасителя, Новой Церкви и его возлюбленных детей!

Монах накинул на Венто наряд, а второй протянул подушку. Костлявые длинные пальцы нового епископа взяли скипетр, поднесли к его губам и он поцеловал его. Затем поднял правую руку, держащую золотую стрелу, вверх и осенил всех знаком Спасителя. Княжество Эндан обрело нового епископа в лице Венто Альбы.

Венто встал с колен и взирал с помоста на собравшихся горожан и видел трепет и восхищение. Он был отомщен этим ритуалом за все унижения, которым подверг его проклятый город. Те, кто ещё вчера открыто насмехался над ним, сейчас находились у его ног. Он вглядывался в лица стоящих около самого помоста. Все их внимание было приковано к простому деревенскому мальчишке, волей Спасителя оказавшемуся здесь и теперь принявшему сан епископа. Один взгляд из череды лиц не выражал должного почтения, Венто вернулся к нему и всмотрелся в лицо. Этот богомерзкий старик! Учителишка! Его светло-серые глаза излучали тревогу и осуждение. Он покачал головой в знак неодобрения происходящему. Венто взбесился, хотя и не подал виду. Он всегда умел контролировать свои эмоции.

— Теперь ты полностью мой, — раздался голос в голове Венто. А палец, на котором красовался перстень Велиана, начал пульсировать тупой болью. Епископ сжал кулаки, но продолжил слушать проповедь архиепископа о новом мученике.

— Ты будешь в точности делать то, что я говорю, теперь ты не сможешь убежать от меня, — голос в его голове захохотал. Руки непроизвольно дернулись к голове и сжали ее.

— Ты не Спаситель, — сказал про себя Венто.

— Я больше, чем Спаситель! Я буду вести тебя туда, куда мне нужно. Я буду управлять тобою и Церковью, как я это делал всегда, ты мой!

— Заткнись, — прошептал Венто.

Архиепископ бросил на него короткий удивленный взгляд и продолжал читать проповедь.

— Ты мой, — не унимался голос. — Ты мой, ты мой…

— Заткнись! — в полный голос прокричал новый епископ.

Архиепископ заговорил громче, но люди, особенно у самого помоста, заметили, что творится что-то неладное и стали озабоченно перешептываться. Венто продолжал сжимать голову и повторять «заткнись». Аскарий закрыл Венто от толпы своим огромным телом и продолжил рассказ о Велиане-освободителе. И тут появилась она.

Девочка с черными волосами и огромными синими глазами подошла к старику и взяла его за руку. Старик повернул голову, улыбнулся ей и тут же продолжил пялиться на Венто.

— Ведьма, — прошипел Венто.

— Убей ее, — завизжал голос в его голове.

Монахи незаметно подкрались к епископу сзади и, подхватив с двух сторон под руки, повели его с помоста вовнутрь церкви. Венто не сопротивлялся.

— Ведьма! — выкрикивал он и тут же добавлял: — Заткнись!

Анна не понимала, что творится с Венто. Ей даже стало немного жаль этого бедного монаха, который сам, не ведая того, подарил ей новую семью и Учителя.

Сзади началось какое-то движение.

— Смотрите, это Данир…

— Данир, старина, где ты был?

Люди расступились и пропускали вперед какого-то человека. Анна ни капли не удивилась. По взгляду Учителя, она догадалась, что он уже знает — без нее здесь не обошлось. Теон подхватил Анну на руки, освобождая место для невесть откуда взявшегося Данира.

Те, кто стояли рядом, разглядели на его лбу перевернутый знак Спасителя.

— Бог Времени никуда не сбегал. Он никого не оставлял. Я видел его! Спасителя не существует!..

Глава 32

Анна, отойдя от монахов, оглянулась на храм, в темноте которого скрылся Учитель. Она не может просто так уйти и оставить его здесь одного. Лучше спрятаться в ветвях ивы, где несколько минут назад скрывался он, и ждать его возвращения.

Сначала ей надоело стоять, и она присела, облокотившись на ствол дерева. Потом она устала сидеть и прилегла. Она дала себе обещание не спать, хоть последние дни и вымотали ее. Но плеск волн Грантии и шелест листвы убаюкивали, и она не заметила, как уснула…

… Коридор привёл его к стене. Барельеф на ней изображал знак Спасителя. Он уже знал, как им пользоваться. Рука потянулась к кругу со стрелой и повернула его. Стена замерцала перед ним и стала прозрачной. За ней — яркое солнце и зеленая трава. Плескалась вода озера. Он, не раздумывая, прошёл через рябь и после секундной дурноты оказался на плато горы.

Отряды ждали отправления. Он всё ещё ненавидел эти чёрные доспехи, ведь именно в них были те, кто похитил его из его привычной жизни. Хотя с теми, кто находился внутри этих доспехов, Трой уже успел познакомиться. Учитель сказал, что он должен тренироваться, и мальчик тренировался вместе с этими воинами.

Отряд подходил к площадке с плитами. Конь вставал на большую, всадник — на плиту поменьше. И они исчезали. Но Трой знал, что они оказывались в коридоре, который вёл их к месту назначения. Он не имел понятия, где это место и что им там надо сделать, но уже понимал, как это работает.

Черные доспехи заполняли все плато. Трой ни разу ещё не видел, чтобы одновременно отправлялась целая армия. С последним отрядом уходил Учитель. Перед тем как исчезнуть, он с улыбкой отсалютовал Трою…

Анна проснулась от того, что корень дерева больно давил на рёбра. Она дрожала от холода. На улице уже стемнело. Девочка посмотрела в сторону разрушенного храма — ни костров, ни факелов. И куда подевалась вся эта охрана? А вышел ли Учитель?

Выйдя из-под ветвей ивы, Анна осторожно пошла к развалинам. Монахов Армии Света и правда не было. Значит, можно одним глазком глянуть, что там в храме, и потом уже побежать в усадьбу. А то вдруг Учитель вернулся, а её нет. Устроят переполох, как с Дзану. Она стояла перед окном, через которое Эларим проник в храм. Осколки стекла, слабо мерцая в лунном свете, так и валялись на каменном подоконнике. Интересно, что там внутри? Она никогда не бывала раньше в храмах Бога Времени. Да и в обычном то побывала только в Равеле. А вдруг там что-то страшное? Или кто-нибудь из монахов притаился? Анна ногой расчистила подоконник от стекла и встала на широкую плиту проёма. Вроде никого. И она шагнула на каменный пол храма. Стекло хрустело под её ногами. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Страх отступил, а на его место пришла какая-то абсолютная уверенность, шептавшая внутри неё: «Здесь ты в безопасности». Казалось, она знала каждый уголок этого места и с лёгкостью могла представить, как здесь ощущали себя люди в прошлом, когда Бога Времени любили и почитали. На мгновение храм ожил. Вот жрецы в белых одеждах несут длинную гирлянду цветов и украшают ею постамент величественной статуи, люди с улыбками на лицах сидят прямо на полу храма и воздают молитвы. Слух улавливает красивую мелодию флейты. Кругом — атмосфера любви и умиротворения, а в воздухе витает сладкий аромат благовоний…

Это длилось несколько секунд, но казалось таким ярким и настоящим, словно Анна на самом деле перенеслась в прошлое и сама стояла посреди действующего храма, уютного и родного. Она моргнула и огляделась. Вокруг — снова лишь разрушенные стены и ни единой живой души. Но своим вторым зрением, она видела мощную защиту, словно Бог играючи заставил время остановиться для всех камней, из которых был сложен храм и они крепко держались друг за друга, не позволяя природе и людям стереть это место с земли и из памяти.

Тишину нарушил резкий звук падающего камня. Анна вжалась. Неужели кто-то всё-таки остался снаружи и заметил её? От постамента статуи отделились два светящихся огонька и двинулись прямо к девочке. Она судорожно вздохнула и стала пятиться назад. Нога зацепилась за какую-то неровность в полу, и Анна упала, больно ударившись о каменные плиты. В ладонь вонзился осколок стекла. Из пореза потекла кровь.

Два огонька подплыли к прямоугольнику лунного света, падающего из высокого окна на пыльный каменный пол. Они замерли на мгновение, словно решая, идти прямо или обойти это яркое пятно, затем двинулись дальше, и Анна увидела чёрную кошку, которую ни с кем не могла перепутать.

Кошка громко мяукнула и подошла к ней. На глаза навернулись слёзы.

— Ты нашла меня, — восторженно прошептала Анна и обняла кошку. Та не стала сопротивляться и позволила немного подержать себя на руках. Потом спрыгнула и, встав спиной к девочке, повернула голову к ней и вновь мяукнула.

Анна поднялась с пола и осмотрела раненую ладонь. Она аккуратно вынула застрявший в ней осколок и бросила на пол. Капелька крови скатилась с него на пол, и плиты тут же впитали её.

Если я могу лечить других, может быть, я смогу вылечить и себя? Анна сосредоточилась на порезе. Но её второй взор, что позволял ей видеть суть вещей, оставался слеп. Она ничего не могла сделать с этой раной.

Я не могу вылечить сама себя! Разочарование окатило ее холодной волной. Спасать других и не помочь себе? Она оторвала от подола платья кусок ткани и обмотала им руку.

Учителя здесь точно нет. Да и неизвестно, сколько прошло времени, пока она прохлаждалась под ивами. Анна собиралась идти назад тем же путём, но кошка настойчиво продолжала мяукать. Девочка уже знала, что лучше слушать её. Неизвестно выжила бы она, если не эта чёрная кошка?

Анна направилась за ней и на секунду остановилась перед статуей Бога Времени. Она сразу узнала его. Это он — Время из сказки. Вот и песочные часы. Он смотрел на Анну сверху вниз и улыбался ей тёплой отеческой улыбкой. Она погладила постамент, хотя ей очень хотелось дотронуться до его руки, протянутой прямо к ней, но та находилась слишком высоко. Кошка вновь нетерпеливо мяукнула.

Она вела девочку вглубь храма, за алтарь, где на полу виднелся открытый люк, а за ним начинался спуск по винтовой лестнице.

— Я не должна туда идти, — сказала Анна кошке.

— Мяу?

— Учитель бы этого не одобрил, да и вообще пора возвращаться. Наверняка граф уже перевернул весь город!

Кошка продолжала стоять на первой ступени и ждать.

— Архиепископ велел обыскать весь храм и усилить охрану. Говорит, что могут появиться непрошеные гости…

В храм с факелами залезали монахи Армии Света. Кошка зашипела. Эхо подхватило звуки и разнесло по храму.

— Спаситель, помоги, — охнул один из монахов.

Анна, посмотрела на луну за окном, потом в темень проёма перед ней, глубоко вдохнула, как перед прыжком в речку, и ступила на первую ступеньку вслед за кошкой.

Они никак не хотели заканчиваться, уводя её все глубже и глубже. Она даже не пыталась считать их, таких цифр она не знала. Ступенька, ступенька… Воздух вокруг становился горячее. Стоп… Анна уже была здесь! Вместе с Учителем. Не сама, нет. Благодаря воспоминаниям Венто. Теперь она знала, что в конце лестницы её ждёт выход в коридор. Она ускорилась. А вдруг её там встретят варвары? Словно сама себя загнала в ловушку: сверху Армия Света, внизу варвары. Но варваров пока не видно, а монахи точно есть!

«Вперёд, — скомандовала она себе, — точнее вниз!» И побежала еще быстрее по ступенькам.

У Венто спуск растянулся на многие часы, а жар и отсутствие воды едва не лишили его жизни. Анна даже не успела устать, как оказалась в коридоре. Кошка, не оглядываясь, пошла вперёд. Нужно найти барельеф в виде часов на стене.

Красные огоньки на стенах, словно живые и любопытные зверушки, сопровождали её, не приближаясь близко к ней, но и не отставая. Иногда девочка останавливалась и резко оборачивалась — огоньки замирали на месте и становились тусклее. Эта забавная игра, явно не нравилась кошке: та громко мяукала каждый раз, когда Анна застывала на месте.

Наконец, кошка остановилась, и девочка, подойдя к ней, заметила барельеф на стене. Она помнила, что сделал Венто, и видела во сне, что сделал Трой. Анна крутанула знак и стала ждать. Красные огоньки собрались вокруг циферблата и начали мерцать. Стена перед ней становилась прозрачной, и с другой стороны на Анну смотрел мужчина. Худой, лицо обрамляла чёрная борода, а на лбу чёткий знак, похожий на знак Спасителя, только стрела указывала вверх, а не вниз. Это похоже на часы в гостиной усадьбы, когда обе стрелки показывают двенадцать! Мужчина заметил Анну и приблизился к стене. Жестами он стал приглашать её на свою сторону. Она посмотрела на кошку. Та привычно шагнула в прозрачную стену и очутилась с другой стороны, затем повернула голову и мяукнула, хотя звук девочка не услышала. Анна, пытаясь унять бешенно заколотившееся сердце, инстинктивно набрала полную грудь воздуха и сделала шаг вперёд. Вроде бы она вышла с другой стороны в ту же секунду, но сам переход она тоже почувствовала. Её тело сжалось до маленькой точки, а её душа наоборот увеличилась и стала телом. Она не могла даже себе объяснить это ощущение. Оно было скорее приятным и лёгким. И незабываемым. Ей захотелось пройти через стену ещё раз.

Но как только переход закончился, а физическое тело снова стало обычным, волна дурноты скрутила её. Её тошнило, и она не сразу смогла найти себя в пространстве. Всё вокруг стало каким-то ватным и неясным. Даже пол, и тот больше походил на матрас в её новой спальне, чем на камень. Хорошо, что эти ощущения довольно быстро улетучились, хотя девочку всё ещё слегка мутило.

— Он сказал, что ты придёшь! — мужчина улыбался, в его глазах стояли слёзы.

— Кто сказал, дядюшка? — Анна внимательно изучала его, и почти сразу же узнала. Если убрать бороду, которой не было в их последнюю встречу, то это точно он. — Дядюшка Данир?

— Да, так меня все называли когда-то… а ты…

— Я Анна! Анна Виларис! Дочка Эвана. Я искала вас на рынке…

— Эван? На повороте? Так ты та самая кроха, что он привозил на праздник Начала Весны? У тебя ещё брат есть! Наконец-то, а то я здесь уже три дня брожу…

Анна вспомнила Нгало, не заметившего, как пролетело два года.

— Дядюшка Данир, ты сказал, что он тебе сказал, что я приду. Кто он?

— Как кто! Бог, конечно! Я потерялся здесь, в этих лабиринтах под старым храмом, а он сказал мне, что меня найдут и выведут. Пару минут назад я видел какого-то монаха, но он явно не хотел меня спасать. Странный он какой-то. Я ему говорю: «Заходи», а он затрясся и убежал.

— То есть ты видел Старого Бога? — спросила Анна с придыханием.

— Нет, не видел, но слышал… в голове. Но это точно он, — озвучив эту мысль вслух, Данир будто сам засомневался, что отразилось на его лице.

— Нам нужно найти выход, дядюшка, пойдём. А по дороге расскажи, как ты его слышал.

Анна обернулась — стена всё ещё оставалась прозрачной. Она шагнула через неё и оказалась на другой стороне. Кошка высунулась наполовину и громко мяукнула. Данир упёрся руками в стену и не смог пройти через неё. Он развёл руками и поднял плечи — не получается. Кошка выразительно посмотрела на Анну и втянула себя в обратную сторону. Анна снова совершила переход. С каждым разом неприятные ощущения ослабевали. Её тело привыкало к этой магии.

— Что случилось? — она с удивлением смотрела на Данира.

— Меня не пускает обратно. Я застрял здесь, — сокрушённо ответил тот. — Но он сказал, что меня спасут. Значит, есть другой выход.

Анна осмотрелась и поняла, что этот коридор ничем не отличается от того, по которому она шла до этого. Значит, надо двигаться вперёд, в конце концов она всегда может вернуться и позвать на помощь Учителя, наверное…

— Идём, — сказала она, — мы найдём другой выход.

Кошка побежала вперёд, а Анна и Данир следом за ней. Стена перестала мерцать и снова стала обычной. Красные огоньки весело перемещались вслед за путниками. Некоторые из них спустились на пол и образовывали красные светящиеся следы в том месте, куда наступала нога девочки.

— Расскажи, дядюшка, — попросила Анна, стараясь скрыть замешательство: она абсолютно не знала, куда они идут, а вот знает ли кошка — тоже большой вопрос.

— Да что рассказывать, — вздохнул Данир, — ты же знаешь, торговля нынче не очень идёт, вот я и решил попытать удачи. Все говорили, что под старым храмом полно золота и камней драгоценных. Собрались мы втроём с соседями да и пошли. Залезли в храм, нашли лаз в подвал, ну и разбрелись в разные стороны, но договорились, что встретимся здесь же через два часа. Я ничего не нашёл, два часа прошло. Начал возвращаться той же дорогой, что и пришёл, да только не было того условленного места. И пути наверх не было. Я звал своих товарищей, кричал, но всё без толку. Наверху меня ждут жена и дети, я должен был выйти, и я просто побрёл вперёд, в надежде выбраться.

«Сказать ему, что жена и дети уже год как в Салдан уехали? — терзалась Анна. — Бедный дядюшка Данир, он же не знает, сколько времени он тут провёл…»

— Я шёл, но вокруг ничего не менялось…

В коридоре послышался шум разговоров и не быстрый топот копыт. Анна почувствовала запах лошадей и пота, а ещё запах крови…

— Ты слышишь это, дядюшка?

— Да, я уже привык за три дня. Они постоянно тут ходят, но всё время где-то рядом и ни разу не показывались воочию. Я их только слышал, как и его, Бога то есть.

Звуки раздавались совсем рядом. Анна не сомневалась, что это варвары. Ведь Венто видел их здесь! Анна приблизилась к стене и прислушалась. Казалось, что они идут прямо за стеной. Чтобы разобрать, о чём они говорят, девочка приложила руку к стене и собиралась уже приложить ухо, как огоньки бросились к её руке, замигали, и стена в этом месте стала прозрачной.

Варвары шли пешком, кони, без всадников, рядом. На плечах они тащили раненых. Это не похоже на то, что было во время нападения на постоялом дворе. Той страшной, разрушающей силы в них не осталось. Они двигались потоком без конца и края, но все — разбиты и покалечены. Кто-то хромал, кто-то зажимал рану на животе, кто-то бережно держал покалеченную руку здоровой.

«Что произошло, пока я тут бегаю по тоннелям? А вдруг я тоже отсутствую год или больше?» — пробежала холодком по спине неприятная мысль.

И вдруг она увидела его —- человека из снов. Того, кого она знала благодаря Трою, того, кто похитил её братика, того, кто пытался убить её руками Нгало. Он ехал верхом, подбородок высоко вздёрнут, на губах играла довольная улыбка. Чёрная чёлка скрывала один глаз. Казалось, его не заботит ужасное состояние его армии. Ей захотелось крикнуть ему, чтобы он вернул брата, но она знала, что он не услышит. Его голова начала медленно поворачиваться в её сторону. Ещё мгновение и они встретятся взглядом.

Анна отпрянула от стены. Её тело трясло, а амулет на шее вибрировал. Вдох, и ещё один. Успокойся! Сначала надо выбраться отсюда!

Данира рядом не было. Он просто продолжил идти вперёд. Еще бы! Он наверное слышал такое миллионы раз. А может быть слышал и тех, кто похитил Троя! И, наверняка, он просто хочет выбраться уже наверх. Она побежала за ним и вскоре вновь зашагала рядом. Ей надо перестать думать о том, что происходит за стеной.

— Расскажи про Бога, — попросила она, стараясь не вспоминать о том, что только что видела. Потом. Сейчас нужно выйти отсюда. Она с надеждой глянула на кошку, уверенной рысцой бегущую вперёд.

— Я продолжал идти, пока не набрёл на развилку. Почему-то я повернул налево, и вскоре коридор закончился. И я оказался на улице. «Наконец-то!» — подумал тогда я. Но, оглядевшись, понял, что рано радуюсь. Место было очень странным. Не похожим на Равель. Я оказался на берегу бескрайнего моря, воды которого не двигались. Волны, рябь, брызги — всё застыло. Но когда я потрогал воду, она была жидкой. И на берегу этом стоял небольшой каменный дом, окружённый садом. Деревья тоже не шевелились на ветру, а так и замерли.

— Я пошёл к дому, увидел калитку, — Данир смотрел перед собой, но Анна чувствовала, что он заново переживает тот момент и видит сейчас то же, что видел тогда, а не чёрные монотонные стены коридора. — Я хотел войти, но, помимо невысокого каменного забора, дом окружала невидимая стена, как здесь, когда я встретил того монаха и тебя. Она не пускала меня вовнутрь. А ведь я просто хотел узнать, где я и как мне попасть в Равель.

— Я положил руки на эту стену, и в этот момент услышал его в своей голове:

— Зачем ты пришёл, человечек, зачем будишь меня? Разве ты привёл её ко мне? Я не чувствую, что она здесь. Уйди! Не мешай спать.

— Кто ты? — испугался я.

— Ты ещё здесь? Я твой создатель! Я — Время! Я — Бог!

— Разве ты не оставил нас? Разве не Спаситель теперь наш Бог? — спросил я и сам ужаснулся своей смелости. Но мне правда всегда было интересно, куда пропал Старый Бог. Голос в моей голове громко засмеялся, а потом очень серьёзно сказал:

— Я был, я есть и я буду. Пока есть я — есть вы. И никак иначе. Скажи об этом другим человечкам. Я ваш единственный Бог! И других не существует! Или приведи ко мне Спасителя и докажи обратное! Скажи им это! А теперь не мешай. Я буду спать и ждать её, а тебя встретит дочь её дочери, или дочь дочери её дочери, или… в общем, иди! Тебя встретят и отведут к другим человечкам…

— Потом я услышал долгий зевок и щелчок пальцами, и снова оказался в коридоре… И стал ждать тебя… И вот ты здесь и ведёшь меня к выходу.

— Надеюсь, — пробормотала Анна себе под нос. Её мысли крутились вокруг рассказа Данира. Значит, Время всё ещё ждёт свою Девушку с синими глазами. Значит, сказка реальна. И Данир действительно был в безвременье. В этом она не сомневалась, такое сложно придумать. Да и про сказку о Времени до Учителя никто и никогда не упоминал. Значит, он всё ещё ждёт её…

Анна, погрузившись в эти размышления, не заметила, как кошка остановилась, и споткнулась об неё. Та злобно зашипела и выгнулась дугой. На чёрной шерсти переливались блики от красных огоньков, которые сгрудились вокруг очередного барельефа. Девочка уже почти привычным жестом попыталась повернуть циферблат, но он оказался намертво заблокирован. Она попробовала ещё пару раз, но ничего не менялось. Проход сломался. Кошка повернулась к стене спиной и приняла позу безмятежности, хотя очевидно, что непредвиденная помеха задела её самолюбие.

Огоньки на какое-то время исчезли в стене, как будто бы спрятались на другой стороне. Затем вновь появились и образовали справа от барельефа рисунок в виде ладони. А множество других огоньков создали круг вокруг этого рисунка, который начал активно пульсировать. Анна не стала долго раздумывать, тем более что приглашение к действию считывалось однозначно! Она поднесла ладонь к стене, в место, обозначенное огоньками. Рисунок идеально совпал с её ладошкой. Анну окутало тепло и это прикосновение подарило ей что-то очень успокаивающе родное. Потом отпечаток ладони растворился в стене, а через некоторое время пульсирующий круг переместился к барельефу. Анна снова взялась за циферблат и крутанула его. На этот раз всё сработало как надо. Стена замерцала и растаяла. Кошка сразу же шагнула на ту сторону, в большой многоугольный зал со множеством барельефов.

— Получится ли у Данира? — забеспокоилась Анна. Она, поддавшись порыву, схватила его за руку и вместе с ним шагнула через стену. На другой стороне его рука все еще находилась в её. Анна повернула голову и увидела, что Данир вместе с ней находится по эту сторону. Он согнулся пополам, его вырвало, кошка брезгливо отпрыгнула в сторону. Данир попытался выпрямиться, но его сильно шатало, и он рухнул на пол.

— Всё в порядке, — простонал он. — Сейчас пройдёт.

Анна оглядела зал. На каждой грани многоугольника располагался барельеф с часами.

— Да это же как порт, только вместо кораблей тоннели, — догадалась она, — а вместо реки — красные огонёчки.

Посреди зала возвышалась небольшая винтовая лестница, ведущая вверх. Это выглядело как путь к спасению, но куда она ведёт на самом деле, оставалось загадкой. Анна оглянулась на Данира, тот держался за стену, пытаясь найти равновесие. Лицо позеленело, а зрачки бегали так, словно он следил за бешенной мухой, носящейся по комнате.

— Последи за ним, — шепнула она кошке и начала подниматься по ступенькам. И сколько их сегодня уже было!

На самом верху, Анна оказалась в довольно тесном помещении с низким потолком. Свет от красных огоньков помог ей увидеть дверцу прямо напротив последней ступеньки. Она аккуратно толкнула ее от себя и очутилась в храме. Перед ней располагался алтарь. Оглянувшись она поняла, что вышла прямо из постамента статуи. Раздался щелчок и песочные часы в руке статуи перевернулись.

- Ты видел это? - тишину нарушил чей-то нервный голос. Храм, через дырки в крыше, прорезало множество солнечных лучиков. Значит она пробыла внизу всю ночь, а может и не одну… Но это она поймёт, только встретившись с кем-то из тех, кто знает, как давно она пропала. Анна аккуратно высунулась из-за постамента. Двое монахов стояли и с открытым ртом смотрели на статую через то самое окно, сквозь которое она попала в храм. За ними виднелись другие стражники.

Анна залезла обратно и захлопнула дверцу. Снова раздался щелчок. Но под статую не проникали звуки снаружи, и Анна не узнала, как отреагировали монахи.

— Эх, Время, если бы ты не спал, ты бы обязательно помог мне выбраться отсюда! — прошептала девочка.

Но Бог спал и не слышал её, или слышал, но не хотел помогать. А ей необходимо выйти отсюда и вернуться в усадьбу. И вывести Данира и рассказать ему правду о том, сколько времени он отсутствовал. Она — ведьма! Она дочь дочери дочери его… тьфу! Она справится сама.

Анна снова толкнула дверь. Часы вновь перевернулись. Что это меняло? Ничего!

— Может, Велиан не добил вчера варваров? Может, эта штука связана как-то с ними? — монахи уже стояли перед статуей.

— Пусть теперь новый епископ с этим разбирается. Вот ведь повезло этому выскочке — Венто. Из простого монаха из деревни сразу в епископы!

Часы больше не переворачивались, ничего не происходило, и монахи потеряли всякий интерес к статуе. Надо их как-то обезвредить, но не убить. Хотя как убить с помощью магии, Анна не представляла. Здесь, на поверхности, ночь, проведенная в тоннелях, навалилась на неё всей тяжестью. Девочка сладко зевнула.

— А вот Время сейчас спит, — подумалось ей. — И я бы поспала…

Сон… Вот оно! Надо сделать так, чтобы они уснули! Решение было простым, но как это сделать? Анна вспомнила, как Эларим перед тем, как лечить внутренние органы раненого, усыплял его. Она напрягла память и попыталась вспомнить, что происходило в тот момент. Ведь он пользовался и её силой тоже. Слишком сложна его магия, а точнее то, как он ей пользовался, но она подмечала изменения и понимала, что происходит. Эларим включал в человеке что-то, что заставляло его уснуть крепким сном и не ощущать боли, пока лечение не заканчивалось и Учитель не будил больного. Значит, нужно найти это что-то и включить. Звучало очень просто…

— А если я не смогу? — пронеслась предательская мысль.

«Была бы цель, а средства найдутся» — прозвучал голос отца. Анна улыбнулась и попыталась охватить храм своим вторым взором. Она увидела храм без крыши, как будто бы смотрела на него сверху. Вот этот яркий красный огонёк за постаментом — это она. А вот эти два холодных синих — монахи. За стенами храма девочка насчитала ещё одиннадцать синих огоньков. Надо сделать темно. Ведь люди спят ночью! Анна мысленно выключила солнце. Теперь накрою их всех одеялом… А теперь пусть услышат колыбельную…

Звук падающих на каменный пол тел вывел её из транса. Анна выглянула из-за постамента и увидела, что монахи лежат на полу и посапывают. За окном тоже никто не маячил. Она на цыпочках, чтобы никого не разбудить, подошла к проёму и выглянула. На траве лежали воины Армии Света и спали крепким сном.

— Получилось! — радостно воскликнула она и тут же зажала себе рот руками. Эхо продолжало носить её возглас по храму, но никто не проснулся. Пора вытаскивать Данира с кошкой и уходить. Кто знает, сколько они проспят…

Глава 33

— Бог Времени никуда не сбегал. Он никого не оставлял. Я слышал его! Спасителя не существует! — Данир сжал кулаки и задрал подбородок.

Буквально несколько часов назад он снова увидел солнечный свет. А потом он словно померк — Анна открыла ему то, о чем не рассказала сразу. Он отсутствовал год! Жена с детьми, чтобы выжить без кормильца, сбежала в Салдан. Он остался один в родном городе.

Ноги сами привели Данира в таверну у рынка. Девочка, спасибо ей, не оставляла его, пытаясь найти слова утешения. Завсегдатаи узнавали пропавшего торговца, удивлялись и наперебой рассказывали, что произошло за тот год, что он блуждал по катакомбам под храмом. По Безвременью. И с каждым словом, с каждой историей о том, как Новая Церковь, прикрываясь именем несуществующего бога, вторгалась в жизнь людей, лишая их воли и разума, его опустошение и испуг, перерастали в решимость донести до людей правду и раскрыть обман, длившийся больше века. Узнав о церемонии, он понял, что вышел в самый нужный момент. И вот он здесь, на помосте. Он чувствовал за собой силу правды - силу Истинного Бога, сотворившего мир, пусть даже и спящего.

Архиепископ Энданский вздрогнул от таких слов и жестом велел монахам вмешаться. Те пришли в движение, сужая огненное кольцо факелов вокруг Данира.

— Пусть скажет! — завопил кто-то из толпы.

— Да! — подхватило несколько десятков человек.

— Пусть расскажет, что слышал и видел! — громко выкрикнула пожилая женщина.

Архиепископ поднял правую руку в останавливающем жесте, и монахи замерли. От жара факелов по лицу Данира тек пот. Он вытерся рукавом и продолжил:

— Вы все знаете меня!

Толпа одобрительно загудела.

— Я торгую… торговал тканями на рынке нашего славного Равеля столько, сколько себя помню! И я никогда не думал, что мне придётся стоять перед всем городом и говорить правду.

— Не томи!..

— Рассказывай…

— Мы слушаем тебя! — неслось со всех сторон.

Данир на секунду закрыл глаза, вытер пот со лба, сделал глубокий вдох. Он обвёл взглядом жителей города.

— Когда церковь так называемого нового бога стала грабить нас и наш город, мы молча это сносили. И я, как и многие из вас, решил попытать удачу и отправился на поиски богатств в разрушенный храм.

— Мы были там с тобой, Данир! Но ты не вернулся в назначенное время! Мы искали тебя там, но ты исчез! — подтвердил его слова какой-то мужик.

— Да! Всё так и было, брат. Но я исчез не по своей воле, а по воле истинного бога — Бога Времени! Это он привёл меня в Безвременье и говорил со мной там. И он наказал передать вам всем, что он есть единственный бог! И что никакого Спасителя не существует. И велел напомнить всем вам, что вы есть, пока есть он. А он будет всегда!

Люди на площади загудели. Архиепископ ждал реакцию толпы, чтобы принять соответствующие меры. Пока он лишь грозно смотрел на Данира, готовый в любой момент отдать приказ монахам схватить богохульника.

— Да он просто свихнулся, пока год бродил по подземелью! — подал голос кто-то в толпе.

— Но смог бы я выжить без воды и еды, бродя по лабиринтам катакомб один целый год? Я говорю вам, что отсутствовал три дня, хотя здесь, наверху, прошёл целый год! — резонно заметил Данир.

Спокойное парирование обвинений давалось ему с трудом. Но он должен был донести до них правду.

— Братья и сёстры! — пробасил Архиепископ, вступивший в игру. Он не мог допустить, чтобы толпа хоть на секунду задумалась о логике слов Данира. — Вчера вы сами стали свидетелями чуда, которое сотворил Спаситель руками своего верного слуги Велиана. Разве не является это доказательством его силы и, как минимум, его существования?

Люди согласно закивали.

— Верно говорит, священник! Мы сами всё видели!

Эларим отметил, как ловко святоша запутывает людей, уводя от правды. Теон, видимо почувствовав то же самое, громко сказал:

— А если это специально подстроили, чтобы обдурить нас?

Архиепископ нашёл Теона в толпе и недобро усмехнулся, глядя секретарю прямо в глаза. Но тот нисколько не смутился и ждал, как люди воспримут его слова.

— Да как такое подстроишь-то? — раздались вопли с разных сторон.

— Да пусть и подстроили, варвары-то того, испарились…

— И денег Спаситель подкинул на восстановление, а этот Старый Бог — где он? Что он сделал?

Архиепископ самодовольно отвернулся от Теона.

— Вы есть, пока есть Старый Бог! — воскликнул Данир. — Благодаря ему мы появились и благодаря ему мы живём!

— Да хватит уже! — отовсюду понеслись гневные вопли и свист. В торговца тканями полетели шапки. Но он продолжал стоять и упрямо взирать на людей.

Одна из брошенных шапок прилетела в Анну. Она схватила её и с силой смяла. Ей хотелось разорвать её на мелкие клочки. Анна не могла сдержать слёзы разочарования. Ведь только благодаря старому богу они с Учителем помогали людям после резни на рынке. Всё, что происходит в этом мире, — всё это он и его любовь.

— Услышьте меня! — воскликнул Данир. — Спасителя придумали, чтобы держать вас в страхе и отбирать у вас последний кусок хлеба.

— Довольно! — прорычал Архиепископ. — Арестуйте его!

Монахи заломили руки Данира и потащили к крыльцу церкви. Данир не сопротивлялся, он повернул голову и пристально взглянул прямо в глаза Анне. «Спаси меня», — беззвучно прошептал он губами. И девочка поняла, что даже если бы он не попросил, она бы всё равно сделала это.

Анна бросила шапку на брусчатку, сцепила руки, резко выдохнула — и все факелы на площади разом погасли. Маленькое представление не остановило монахов, уводящих Данира, но смогло посеять лёгкое сомнение в толпе. Эларим неодобрительно цокнул языком и закатил глаза. Девочка и сама понимала нелепость своего поступка, но она обязана была предпринять хоть что-то.

— Вы видели, как погас огонь?

— А вдруг всё правда? — зашептали на площади.

— Да какой там правда! — отвечали другие. — Просто ветер подул…

— Какой ветер, ни один листочек не колышется…

Данира увели, рукоположение закончилось, а город остался в недоумении. Кто-то продолжал верить в Спасителя, а кто-то задумался о чудесном возвращении Данира. То тут, то там на площади вспыхивали споры. Анна даже это посчитала маленькой победой.

— Пойдём, девочка, в усадьбу! — проскрипел Эларим. — Ты расскажешь, почему ослушалась учителя и куда ты пропала. Хотя, судя по всему, — Эларим повернул голову к крыльцу, — я и так догадываюсь. Ох, девочка…

— Графиня не спала всю ночь, — Теон наклонился к Анне, — она очень переживала за тебя. Да и мы все тоже!

Перед тем как покинуть площадь, девочка ещё раз бросила взгляд на вход в церковь. Как там Данир? И как там новый епископ? Им обоим очень плохо, но каждому по-своему. Она постарается им помочь…

И если Данир спокойно и с раздражающим достоинством сидел в тюремной камере под храмом, то Венто, скинувший новое одеяние, дрожал в одной мокрой рубахе, стоя на алтаре лицом к знаку Спасителя, и ему действительно была нужна помощь.

Архиепископа скрывал темный зал. Он наблюдал за новым епископом. Что такого разглядел в нём хитрый лис Велиан, настоявший на рукоположении Венто? Велиан так истово уверовал в необходимости повышения простого монаха, что ему даже не пришлось использовать способности великого манипулятора, чтобы убедить Аскария. Он всегда доверял епископу и ни разу не пожалел об этом. Церковь при Велиане поднялась до небывалых высот. Деньги текли рекой, старый князь смотрел в рот священникам и делал всё для культа Спасителя. Впрочем, князя всегда интересовали только набитые золотом сундуки. Вера в Нового Бога укреплялась по всему княжеству и потихоньку расползалась по всей земле.

Но сейчас, глядя на безумного, седого, в сущности ещё мальчика, архиепископ впервые усомнился в правильности выбора Велиана. Куда он приведёт Церковь? Кто пойдёт за ним? Архиепископ вздохнул и направился к алтарю.

Тени от неверного света свечей плясали на стенах и полу. Холодный и недружелюбный главный зал храма, как всегда, устрашал и угнетал. Где-то в углу капала вода. Стук падающих на каменный пол капель идеально совпадал с пульсом архиепископа — ровным и спокойным. Вдруг что-то поменялось: его пульс участился, стало тяжело дышать, а тени как будто бы потемнели и удлинились больше обычного.

Архиепископ бросил взгляд на алтарь и заметил, как Венто побледнел, его глаза закатились. Правая рука епископа Альбы крепко держалась за острие стрелы на знаке Спасителя. Перстень на пальце горел красным светом. А на левой руке, на предплечье, дымилась мокрая рубаха. «Он же сейчас сгорит!» — подумал архиепископ и бросился к алтарю. Его огромное пузо раскачивалось из стороны в сторону. Не добежав до алтаря нескольких шагов, он уткнулся в невидимую стену и больно ударился животом. «Спасло мою голову моё большое брюхо», — пронеслась странная мысль в его голове.

Архиепископ видел, как Венто с кем-то разговаривал. Но невидимая стена не пропускала ни звука. Главный священнослужитель Эндана вспомнил рассказ Велиана (пусть ветер вознесёт его прах на небеса) о том, как тот говорил с Богом. Всё происходящее очень напоминало тот самый случай. И это пугало. Он, как глава Церкви, точно знал, что никакого Спасителя не существует. Тайное знание передавалось от архиепископа к архиепископу. И он даже знал историю появления красивой сказки для отчаявшихся людей. Так кто же играет со слугами Церкви? Откуда у Велиана появился перстень, который он подарил Венто? Столько вопросов! Нужно держать нового епископа под контролем и следить за ним. А ещё лучше — направить его фанатизм в нужную сторону. Да, так будет правильно! Гладить его по шерсти, поддерживать в нём огонь веры и натравливать на врагов Церкви.

Венто вдруг повернулся и посмотрел на Аскария. Он заметил меня! Зачем он так смотрит? На секунду Архиепископ лишился способности двигаться. Во взгляде нового епископа читались неприкрытая злоба и угроза. Аскарий попятился от невидимой стены и машинально осенил себя знаком Спасителя, хоть и понимал, что он не спасёт его. На мгновение в юноше явилось абсолютное зло. Венто заметил его испуг и улыбнулся, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. «Он же похож на живой скелет!» — вдруг понял Архиепископ. Венто вновь отвернулся и о чём-то жарко заговорил с невидимым собеседником.

Аскарий продолжал пятиться назад. Он никак не мог выкинуть из головы полный ненависти взгляд. Священник повернулся и бросился во двор, забежал в домик отца-настоятеля и закрылся в спальне. Он сел на кровать и опустил глаза на руки — они сильно дрожали.

— Всё в порядке, ваше высокопреосвященство? — из-за двери раздался голосок отца Маливара.

— Да, — его голос сорвался. Архиепископ прокашлялся. — Да! Помогите епископу Альбе. Мне кажется, ему нехорошо. Он на алтаре в главном зале…

Отец Маливар бросился через двор церкви.

— «Помогите епископу Альбе» — то же мне епископ, без году неделя, юнец желторотый, а всё туда же, — ворчал он. — Занял моё место! Это я столько лет сидел в этом захолустье, это мне пора в столицу! Дом отобрали, сан не дали…

Дверь церкви открылась, и во двор вышел Венто. Он держался за левое предплечье, и вид у него был нездоровый. Белая рубашка высохла и трепыхалась на ветру вокруг его худого тела. Длинные и тонкие босые бледные ноги сверкали под лунным светом.

— Сохрани меня, Спаситель, — прошептал отец-настоятель и нацепил елейную улыбочку. — Ваше преосвященство! Как вы? Архиепископ велел мне проведать вас. Он беспокоился!

— Беспокоился он, как же, — сквозь зубы процедил Венто. — Передайте ему, что беспокоиться не о чем. Сегодня я проведу последнюю ночь в казарме, а завтра приступлю к новым обязанностям. Ступайте, отец, выпейте лучшего вина из запасов, пока ещё можете.

Венто прошёл мимо Маливара и скрылся в казарме.

— Вот паршивец! — прошипел отец-настоятель. Потом поднял голову к ночному небу и сказал:

— Чудны дела твои, Господи! Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, потому что я уже ничего не понимаю.

Он смачно сплюнул на песок, покрывающий двор, и пошёл в гостевую спальню, где его ждала бутылка отличного амаридского красного, которую он стащил у архиепископа.

На колокольне сильный порыв ветра качнул язык, и над Равелем покатился одинокий звук удара колокола…

Глава 34

Ивенна стояла перед закрытой дверью в спальню. К Лорано пришел доктор Аврелиан. Сейчас все её мысли крутились вокруг двух вещей — где находится Анна и состояние её мужа. И если с первой проблемой она ничего не могла сделать самостоятельно, то решить вторую было в её силах. По крайней мере, она должна попытаться и не отступать, несмотря на упрямство мужа. Её руки теребили подол платья. Ей хотелось остаться в комнате и самой услышать всё, что скажет доктор, но она понимала, что Лорано не может выглядеть слабым перед ней. Поэтому она ждала в коридоре и прислушивалась к тому, что происходит в спальне.

Наконец дверь отворилась и к ней вышел Аврелиан. Он что-то бормотал себе под нос. Увидев Ивенну, доктор уже собрался открыть рот и рассказать об осмотре, но та приложила палец к губам, выразительно посмотрела на закрытую комнату и жестом предложила пройти вниз. Там они сели на диван в гостиной.

— Что скажете, дорогой Аврелиан? — с беспокойством спросила Ивенна.

— Физически он абсолютно здоров. — Доктор пригладил седой пушок на голове. — Конечно, рука будет заживать долго, ушиб на голове тоже, но всё это никак не влияет на его общее состояние. Я бы охарактеризовал это как хандра. И медицина здесь бессильна. К моему большому сожалению.

— Это так выматывает, когда не можешь помочь любимому человеку… — на глазах Ивенны появились слёзы.

Доктор взял её руку в свои и легко сжал.

— Забота, понимание и время, — со вздохом сказал он. — Будьте с ним, говорите с ним. Он уверен, что потерял город. Его надо или переубедить, или найти ему новую цель.

— Спасибо, доктор, я буду стараться, — Ивенна устало поднялась с дивана. Трудно всё время переживать. Анна. Лорано… Она тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Старый доктор, знавший её с тех пор, как она приехала в Равель и стала графиней, с тревогой следил за ней. С тревогой и жалостью… Она не любила, когда её жалеют, но, Боже, как она устала за последние дни! Аврелиан порывисто обнял Ивенну и ласково, по-отцовски похлопал по спине.

— Держитесь, моя дорогая. Только вы сможете вернуть прежнего Лорано. Я пойду. Надо осмотреть раненых. В этот раз всё намного хуже. Особенно без помощи Эларима и Анны…

— Я провожу вас.

— Нет-нет. Идите к нему, ваше сиятельство, — доктор поклонился и ушёл, размахивая сумкой.

Ивенна так и осталась стоять. Она смотрела в окно. В парке резвились дети Нгало и Алеты. А ведь совсем недавно также бегали Дарион и Фелисия, также ярко светило весеннее солнце и жизнь её семьи казалась такой беззаботной… Хватит! Сейчас нужно думать о том, что важно в данный момент! Сначала она разберётся с хандрой любимого мужа. Она вытерла слёзы и отправилась на кухню. Тибелла уже приготовила для графа большую кружку наваристого бульона и несколько ломтей свежего хлеба. Поставив всё это на поднос, графиня вымученно улыбнулась кухарке и понесла обед в спальню. Уходя, она услышала, как запричитала Тибелла.

На пороге спальни Ивенна остановилась. Она придала лицу радостный вид и толкнула дверь.

— Дорогой! Посмотри, что приготовила для тебя наша Тибелла.

Лорано лежал к ней спиной. Её приход как будто ничего для него не значил. Он никак не отреагировал. Поставив поднос с его стороны, Ивенна начала одну за одной открывать шторы, впуская в комнату лучи закатного солнца. Затем она распахнула окна, и в комнату полился прохладный вечерний воздух, наполняя её свежестью. Вот если бы можно было так же легко наполнить силами Лорано…

С центральной площади доносился шум толпы людей, собравшихся на церемонию рукоположения. Граф накрыл голову подушкой, чтобы не слышать этого. Ивенна взяла с подноса кружку и села на кровать рядом с мужем. Она положила руку ему на плечо.

— Дорогой, тебе надо поесть. Необходимо выздороветь и вернуться к делам…

Лорано снял подушку с головы и сел. Его глаза на измождённом лице горели яростью.

— Разве у меня остались ещё какие-то дела? Разве я ещё что-то решаю в этом городе?

За окном толпа радостно возликовала. Лорано поморщился.

— Ты слышишь? Разве я им ещё нужен?

— Они никогда не знали, что им нужно, дорогой. Для этого у них всегда был ты…

Граф отвернулся. Ивенна догадывалась, что будет не просто. Слишком гордый. Слишком благородный. И слишком ранимый, как бы он не старался скрыть это от других.

— Лорано, давай уедем ненадолго. Поедем к Фелисии в Салдан. Скоро у нас с тобой появятся внуки, дорогой. Мы отдохнём от всего этого, от этих вечных проблем. Я уверена, Теон справится с формальной стороной твоего титула и твоих обязанностей. Возможно, оттуда, издалека, ты найдёшь какое-то решение. Ты всегда его находишь…

— Это называется бегством… Это лишь докажет то, что я проиграл, — не поворачивая головы, с горечью вымолвил Лорано.

Сердце Ивенны сжималось. Никогда он ещё не был таким сломленным. И она боялась того, что собиралась сказать. Она боялась последствий. Но она должна…

— Тогда борись! Тогда встань и реши эти проблемы с князем, с Церковью. Борись! Тот человек, которого я вижу перед собой, — не мой супруг, с которым я много лет живу бок о бок. Мой муж давно бы вышел к людям и навёл порядок! — она намеренно спокойно, но жёстко направила его мысли туда, где жили её самые худшие страхи, но где ему станет комфортно. Она не сомневалась в этом.

— Я не в лучшем положении для борьбы… У меня нет необходимых сил и возможностей, — но Ивенна уже почувствовала перемену в его голосе. Как же хорошо она его знала!

— Сейчас на площади находятся далеко не все. И ты сам это прекрасно знаешь. У тебя есть огромная поддержка от торговцев, купцов и других работающих людей в городе. Их так же, как и тебя, обирает князь вместе с Церковью, они точно так же не получают то, что им принадлежит по праву. Ты найдёшь у них и силы и возможности. Но для этого надо перестать жалеть себя и встать! — Ивенна сама не ожидала от себя такой жёсткой, но справедливой тирады. Она опустила глаза на обручальное кольцо.

Лорано взял у неё кружку и отхлебнул большой глоток бульона, заедая его хлебом. Он смотрел на жену и она видела восхищение в его взгляде. А потом он ушёл в себя. Ну вот. Уже строит планы…

Ивенна вышла из спальни. Она знала, что теперь с ним всё будет хорошо. Она вновь взглянула на руки — они сильно дрожали. Спасая мужа от хандры, она ставила его жизнь под огромную угрозу. Но разве есть другой путь?

Она спускалась по лестнице. Оставалась другая проблема. Где Анна? Что с ней случилось? Как вообще мог Эларим оставить ее одну! Она ведь совсем ребёнок. Если с ней что-то случиться… Ивенна оступилась и судорожно схватилась за перила. Голова закружилась, а сердце застучало громко и быстро. Каждый его удар отдавался тупой болью в голове. Дышать… Спокойно дышать…

Внизу открылась входная дверь, и графиня услышала ворчание Эларима:

— Ты никогда не должна делать то, что я запретил тебе делать! Это же простое правило!

— Учитель, я сотню раз по дороге сюда повторила: я всё поняла! И никогда больше вас не ослушаюсь! Может быть, теперь я могу поздороваться с графиней и лечь спать? — Анна явно была раздражена нравоучениями Эларима и даже не пыталась это скрыть.

— Что за девчонка… — проскрипел старик.

Жива! Дышать стало легче и боль отступила. Но Ивенна поняла, что ей не хватит сил спуститься. Она стояла на площадке между этажами и ждала, когда Анна поднимется. Девочка взбежала по ступенькам и зарылась лицом в платье графини. Та лишь сильно обняла её в ответ. Бросив строгий взгляд на Эларима, Ивенна ласково прошептала:

— Пойдём спать, ты должно быть очень устала.

— Вы не будете меня ругать? — Анна подняла голову и с надеждой посмотрела на графиню.

— Все завтра: и спрошу тебя обо всём и поругаю. — У неё не получилось быть строгой.

Всё обязательно решится. Анна вернулась и Лорано тоже вернётся к себе, а значит и к своей жене. Она отвела девочку в комнату, помогла раздеться, умыться и уложила в кровать, бережно укутав одеялом…

…Трой стоял на плато. Они всё прибывали и прибывали. Но, казалось, что их стало заметно меньше, чем когда они уходили. Много раненых, слишком много. Такого ещё не было. Обычно воины возвращались в том же составе и полном здравии. Наверное, что-то пошло не так.

Вскоре появился молодой человек в черном — его Учитель. Взял у одного из солдатов стрелу, сплёл над ней несколько замысловатых и только ему видимых узоров пальцами, и та стала золотой. Он протянул руку и в неё тут же вложили лук. Наложив стрелу на тетиву, он направил лук на одну из чёрных плит и выстрелил. Она вошла в плиту, как в масло, медленно погрузилась в неё и исчезла в камне. Учитель стоял около плиты с закрытыми глазами. Рука с луком опущена, а на свободной правой длинные тонкие пальцы порхали, как бабочки.

— Вот и свершилось чудо господне! — весело проговорил он и открыл глаза. Увидев Троя, молодой человек улыбнулся и позвал его к себе.

— Сегодня мы одержали одну маленькую, но очень важную победу, мой юный ученик, — он приобнял Троя, отбросил лук и очертил в воздухе круг. Появилась знакомая рябь, за которой виднелся черный трон. Они вместе шагнули в появившийся в воздухе проход и оказались в зале. Расстояние между началом и концом портала было таким незначительным, что перемещение случилось мгновенно, без необходимости двигаться по тоннелю. Учитель называл эти переходы «дверь».

Молодой человек легко плюхнулся в свой трон, поджал ноги, будто он сидел на мягком диване, а не на жестком камне, и крылья, украшавшие изголовье, тут же ожили и обняли его, создавая иллюзию красивого воротника чёрного цвета с зелёными переливами. Он бережно погладил перья, и головы на подлокотниках издали нечто подобное мурчанию кошки.

— Теперь мы больше не сможем использовать варваров для устрашения княжества. Мы их победили, — молодой человек залился звонким заражающим смехом. Трой улыбнулся — удержаться было невозможно.

— Придётся придумать что-то новенькое, но не менее интересное и пугающее. Или не пугающее. Может быть, у тебя есть идеи, мой юный ученик?

Трой отрицательно помотал головой.

— Ну ничего, у нас ещё будет время, чтобы подумать об этом.

Молодой человек замер, как будто бы к чему-то прислушиваясь.

— К сожалению, мой юный ученик, меня вызывает мой новый священник. Мне надо поговорить с ним. Иди пока к себе, я позову тебя позже. Сегодня будет пир! Отметим победу и помянем погибших. Всё! Иди, иди…

Трой повернулся и собрался уходить.

— Стой! Повернись ко мне! — мальчик услышал тревогу в голосе Учителя. — Замри!

Молодой человек встал с трона и подошёл к Трою.

— Смотри мне в глаза и ничего не бойся, — прошептал Учитель.

Трой не шевелился, а смотрел прямо в чёрные глаза молодого человека.

— Ты всё ещё здесь, маленькая ведьма? Шпионишь за мной? — его красивое лицо исказила гримаса гнева. Трой не понимал, что происходит. Ему стало страшно.

— Уйди из его головы! Я разберусь с тобой позже! Сгинь! — голос Учителя сорвался на визг.

— Ты… больше… никогда, — с каждым словом его пальцы складывались в умопомрачительные фигуры, — не сможешь… следить… за мной… через… своего… брата!

Яркая вспышка — прямо из рук Учителя. Трой завопил и схватился за голову…

Анна вскрикнула от боли и вскочила, задыхаясь, в кровати. У неё раскалывалась голова, и что-то ещё тревожило её. Она не сразу поняла, что именно.

Там, внутри неё, где раньше жили уверенность и спокойствие, что с Троем всё в порядке, что он жив, теперь разливалась пустота. Большая чёрная дыра прямо в груди. Она больше ничего не чувствовала. Он и правда выгнал её и закрыл эту маленькую дверку, через которую Анна могла получать весточки от брата.

Она попыталась дотянуться до него. Она даже сняла амулет и искала брата вторым зрением. Но пустота просто поглощала все её попытки.

— Трой, — прошептала девочка, — ответь мне, братик!

Но никто ей не отвечал. Она заплакала. Сначала тихо, а потом, не стесняясь, в голос. Она рыдала и завывала. И звала брата…

Она вдруг поняла, что теперь всё будет по-другому. Теперь правила игры поменялись…

— Я всё равно найду его, отец! — прокричала девочка в ночную пустоту.

Внутри неё разгорался огонь. Девочка не хотела его гасить. Только что она снова потеряла брата! И, возможно, навсегда. Кто знает, что сделает с ним этот ужасный человек в чёрном. Сила бушевала внутри неё и требовала выхода. Она встала и открыла окно. Над домами возвышалась колокольня церкви. Анна сцепила руки и с силой выдохнула. Вихрь пронёсся над Равелем. Ветер подхватил язык колокола и с силой ударил по нему. Раздался одинокий и глухой звук, который поплыл над ночным городом…

Глава 35

В камере было темно и сыро. Данир сидел на полу в углу, поджав колени и обхватив их руками. Он не боялся. Скорее, он удивлялся — почему такие вещи, как, например, ложь Новой Церкви, видны только ему.

Конечно, за год его отсутствия многое изменилось, и, судя по тому, что он успел узнать и понять, не в лучшую сторону. Но жители Равеля всегда оставались недоверчивыми до всякой брехни, а главное — очень практичными, во многом благодаря стараниям графа Лорано. А вчера Данир увидел перед собой толпу людей, одурманенных верой в Спасителя.

Та девочка, Анна, обязательно спасет его. Не зря она вывела его из катакомб, и не зря Бог сказал ждать её. Не просто так он провёл эти три дня под землёй... точнее, чуть больше года. Выберется он и из жутковатого застенка Церкви, и отправится искать свою семью. Наверное... Ведь Бог Времени вложил в него послание своему миру, и его надо нести. Он должен нести людям правду о так называемом Спасителе. Он впервые за всю свою жизнь почувствовал себя важным и значимым не только для жены и детей, но и для гораздо большего числа людей. И он старался безоговорочно верить в то, что всё, что с ним произошло, — правда, а не морок от жажды и голода. Главное — выбраться отсюда.

Раздались шаги спускающихся в подвал. Свет факелов резал глаза после темноты. Перед решёткой стояло несколько монахов Армии Света и молодой человек в одеянии епископа. Наверное, тот самый, который вчера получил новый сан. Данир уже видел это юное лицо, но только не мог вспомнить, где.

Священник излучал уверенность и силу, несмотря на свой возраст и хилое телосложение. Данир поёжился. На мгновение ему показалось, что в камере похолодало.

— Откройте, — коротко скомандовал епископ монахам.

— Да, ваше преосвященство, — мгновенно раздался звон ключей, и камера была открыта.

— Проводите нашего гостя в пыт... допросную комнату. Там нам будет удобнее.

Епископ развернулся и пошёл по коридору, уверенный, что его приказ будет выполнен. Данир никогда не думал, что в Церкви есть пыточная комната, но до сегодняшней ночи он и про тюрьму ничего не знал. Монахи грубо схватили его под руки и повели вслед за священником.

Каждый шаг по коридору дорисовывал в мыслях Данира новые ужасные картины — дыба, горящие угли, щипцы, ножи... В своём духе он ни на секунду не сомневался. Но выдержит ли его тело? Он слышал разные жестокие небылицы о пытках в храмах Спасителя в других графствах, но в Равеле на его памяти с таким никто не сталкивался.

Наконец его завели в комнату и силой усадили на стул. Напротив него сел епископ. Стол между ними освещали всего три свечи, отчего большая часть помещения пряталась во мраке. А ещё в нём было жарко. И Данир увидел в дальнем углу красные отсветы от горячей жаровни. Несмотря на потёкший по спине пот, его пробил озноб.

— Итак, — епископ посмотрел на Данира, — ваше имя?

— Данир.

— Чем вы занимаетесь?

— Продаю ткани на рынке.

— Есть ли у вас семья?

— Да... Жена и трое детей, — торговец чуть запнулся.

— И где они?

— Здесь... То есть были здесь, а теперь, говорят, в Салдане...

— Значит, они вас бросили? — епископ, не отрываясь, глядел в глаза Даниру. Его руки лежали на чистом свитке, рядом стояла чернильница с пером, но никаких заметок он не делал.

— Они, наверное, думали, что я погиб...

— А почему они так думали?

— Наверное, потому что меня не было год в городе! — Данира начинало раздражать происходящее. Ведь все всё понимают. К чему этот цирк? Епископ продолжал не мигая пялиться на него.

— А где вы провели последний год?

— В Безвременье, — с вызовом ответил Данир.

— Где-где? — переспросил епископ.

— В Безвременье. Там, где живёт настоящий и единственный бог — Бог Времени.

Епископ ухмыльнулся и обнажил идеальные белые зубы.

— Единственный бог — Спаситель. Братья, свидетельствуйте: обвиняемый отрицает Спасителя.

— Я разговаривал с Богом Времени. Мои три дня стали годом здесь, наверху. Нужны ли ещё доказательства?

— То есть вы утверждаете, что говорили с тем, кого давно нет, и провели под старым храмом всего три дня?

— Именно так. Да.

— Братья, свидетельствуйте: обвиняемый не ориентируется во времени. Возможны проблемы с его головой.

— Я полностью здоров! — закричал Данир и вскочил со стула. Тут же две огромные лапы монахов вдавили его на место.

— Братья, свидетельствуйте: обвиняемый выказывает агрессию и может быть опасным.

Епископ расплылся в улыбке. Тончайшие золотые нити на его одеянии мерцали в свете свечей.

— Свяжите его, — скомандовал священник.

Монахи заломили руки Данира за спинку стула и крепко связали их толстой верёвкой.

— Итак, вы утверждаете, что говорили со Старым Богом. Вы видели его?

— Нет... Но я был прямо перед его домом...

— Вы уверены, что говорили именно со Старым Богом? А не с кем-нибудь ещё? Вы вообще уверены, что говорили с кем-то?

— Да, я уверен.

— И почему вы так уверены?

— Потому что он сказал, что меня спасут — и меня спасли. В точности, как он сказал.

В глазах епископа впервые появился какой-то интерес. Его пальцы вздрогнули, он сделал резкий вдох и продолжил допрос:

— Кто вас спас?

— Дочка Э... Какое это имеет значение?

— Здесь я решаю, что имеет значение, а что нет. Так кто вас спас? Вы сказали — дочка... Чья дочка, Данир?

Епископ менялся прямо на глазах: синяки под глазами потемнели еще больше, его охватила мелкая дрожь, а в его взгляде появился нездоровый огонёк. Он вспомнил, где видел юношу раньше. Он вспомнил того странного полуголого монаха там, внизу, который был за прозрачной стеной и вёл себя как сумасшедший.

— Не важно! Мы говорим обо мне и о Боге Времени. И о тебе. Ты тоже был там. Я узнал тебя! — Данир со злостью выплюнул эти слова в лицо епископу.

Тот хлопнул ладонями по столешнице и закричал:

— Оставьте нас! И не входите, пока я вас не позову!

Монахи удивлённо переглянулись, но молча вышли из камеры и притворили за собой дверь. В конце концов, они уже знали, на что способен Венто на допросе, а облечённый новой властью он точно добьётся любых показаний.

— Это точно был ты! Я не ошибаюсь. Тот испуганный, полубезумный монашек в катакомбах! То есть ты на себе испытал магию Бога Времени, но продолжаешь думать, что его нет? — с удивлением полюбопытствовал Данир. Главное оставаться спокойным и не дать ему довести себя!

— Заткнись! — взвизгнул Венто. — Я уже не тот безумный монашек, а епископ Эндана! Епископ Альба! И я с честью прошёл то искушение и выполнил волю Спасителя. Так что заткнись! И если тебе дорога твоя жизнь — скажи, кто спас тебя из лабиринтов под храмом.

Данир пристально посмотрел на Венто, а затем тяжело вздохнул.

— Бедный ты парень... Как же тебе знатно прополоскали мозги, если ты не видишь очевидного...

— Кто тебя спас?

— Ну, одно я могу сказать с уверенностью — точно не Спаситель, — Данир захохотал над своей шуткой.

Венто встал и залепил ему пощёчину. Как же чесались руки зарядить по этой тощей роже в ответку, но связанным он не мог ничего сделать. Только дернулся пару раз и тут же прекратил — верёвка врезалась в запястья и сдирала кожу.

Венто заложил руки за спину и навис над обвиняемым.

— Ты уже можешь начинать прощаться со своей никчемной жизнью. Сегодня воля Спасителя вновь восторжествует, и ещё один богохульник отправится с ним на встречу. Но перед тем как сдохнуть, ты скажешь мне, кто тебе помогает.

Данир знал, что не имеет права выдать Анну, ведь она его единственный шанс на спасение. Он будет молчать.

— Что ж, — ухмыльнулся Венто и прошёл в тёмную часть комнаты. Оттуда он вернулся с деревянным подносом, на котором лежали различные инструменты для пыток. — Значит, будем действовать по-другому. Он не хочет нам ничего говорить. Вы слышали когда-нибудь подобное? Он не знает, с кем связался...

Венто с глухим стуком бросил поднос на стол. Инструменты звякнули металлическим звоном. Венто занёс над ними руку. По спине Данира пробежал холодок. Он не выносил боль. С самого детства. И какими бы благородными ни были его помыслы, как бы он ни хотел не предавать то, во что поверил совсем недавно, — он боялся. Боялся, что не выдержит боли.

Венто перебирал инструменты, разговаривая с кем-то невидимым, перечислял принцип действия и достоинства каждого из них.

— Ты всё ещё не хочешь рассказать мне о той, кто тебя вытащил наружу из тех мерзких лабиринтов? — обратился епископ к Даниру.

— Нет, — уже не так уверенно ответил тот. Он собирался с силами. Он готовил себя к боли. Если он даст слабину — он предаст себя, дочку Эвана и Бога Времени.

Венто кивнул. Снял с себя епископскую шапочку, стянул через голову парчовое одеяние и остался в одной тонкой рубахе, что была на нем вчера на площади. Чтобы ничто не мешало мучать меня… Я выдержу, чтобы он не задумал! Епископ взял небольшие тиски и скрылся за спинкой стула. Данир извернулся и с безотчётным ужасом следил за его действиями. Тот присел и положил в тиски указательный палец правой руки Данира.

— Итак, вы готовы? — спросил Венто неведомых собеседников и стал медленно вращать ручку, сжимая тиски. Холодный металл сплющивал палец, Данир услышал, как хрустнула кость. А потом пришла боль — резкая, до тошноты, и он закричал.

— Я скажу! — со слезами от боли проорал он.

Венто остановился, поднялся и, обойдя стул, посмотрел на торговца. Вдруг он громко рассмеялся, запрокинув голову. Хищные белые зубы засверкали в свете свечей. Успокоившись, он сказал:

— Я слушаю.

Данир поднял голову и плюнул Венто прямо в лицо. Венто улыбнулся и вытер лицо рукавом. Затем он снова ушёл в темноту и вернулся с большим мотком верёвки. Он молча опустился перед Даниром и спутал тому ноги верёвкой, для верности привязяв их к стулу. Затем освободил правую руку и с силой, которой не ожидаешь от такого щуплого человека, растянул ее на столе. Данир попытался вырваться, но хватка монаха оказалась железной. Медленно открутив тиски, тот отбросил их обратно на поднос. Снова раздался противный металлический лязг.

Данир поморщился. Он смотрел на все приготовления и ужасался: откуда столько силы, столько злобы и ненависти в этом, по сути, ещё ребёнке? И он — слуга Спасителя?

Венто порылся в инструментах на подносе и достал острый четырёхгранный клинок. Он с размаху всадил его в кисть Данира. Тот заорал от боли и неожиданности так, что эхо загуляло по полупустой комнате, а в притворённую дверь заглянул один из монахов.

— Уйди! — рявкнул на него Венто.

Епископ, смотря прямо в глаза Даниру, начал медленно поворачивать лезвие.

— Дочь Эвана! — прохрипел Данир.

— Эван? Какой ещё Эван! Ты решил, что можешь назвать любое имя?

— Эван, с постоялого двора на повороте, на полпути к Равелю…

Данир потерял сознание.

Венто вспомнил. Сгоревший постоялый двор. Сине-зелёные искры. Деревянная табличка, висящая на двух петлях, на столбе перед воротами...

— Анна, — выдохнул он.

Потом он начал бить себя по голове и причитать:

— Идиот! Идиот! Ведь мы же знали... знали с самого начала, что это она...

Венто рывком вытащил клинок из его руки и запульнул в стену. Лезвие чиркнуло по каменной стене, выбив сноп искр, и со звоном упало на пол. Епископ посмотрел на обмякшего человека с черной бородой, безвольной куклой висящего на стуле. Его снова посетила мысль, которая ничего кроме смеха в нем не вызывала: это ничтожество, как баба не сумевшее вытерпеть и маленькую толику боли, возомнило себя пророком!

Епископ оделся и вышел в коридор.

— Подготовьте его к казни, — распорядился он.

Навстречу ему шёл Архиепископ.

— Как успехи? Он признал, что верует только в Спасителя? — пробасил он.

— Уже не важно, Ваше Преосвященство. Его всё равно казнят. В Равеле есть зло пострашнее богохульника. Ведьма! — прошипел он.

— Ведьма? — переспросил Аскарий.

— Самая настоящая. Она усыпила монахов и вывела это ничтожество из катакомб. Её надо поймать. Командир, — обратился епископ к здоровенному монаху, с которым дрался несколько дней назад, — собирай отряд. Мы идём в усадьбу…

Глава 36

На следующий день, после разговора с Ивенной, Лорано сидел в кабинете. Жена сказала ему именно те слова, которые были так ему необходимы. Он не переставал благодарить родителей и Бога за то, что выбрали для него такую супругу. Как же хорошо она его знала! И как же ей с ним было тяжело…

Левая рука всё ещё висела на перевязи, шевелить ею удавалось с трудом. Зато рана на голове заживала быстро. Ещё только полдень, но он уже устал. Теон целое утро бегал по городу и приглашал людей на встречу. Некоторые отказывались, но большинство соглашались. Граф Равелар ещё пользовался уважением в своём графстве.

Основной упор он решил сделать на встречи с представителями семейств торговцев, с владельцами кораблей, с портовыми людьми. Он придумал план. Простой и амбициозный. Граф решил перекрыть главную водную артерию, соединяющую Салдан, куда приходило большинство грузов из дальних стран, и Эндан — столицу, не имевшую выхода к морю из-за географического положения в центре княжества. Он хотел превратить перевалочный Равель в центр торговли и заставить князя считаться с собой и с графством.

План казался естественным и логичным. Люди, с которыми он встречался сегодня всю первую половину дня, вроде бы поддержали его. Им тоже надоел беспредел Новой Церкви и князя. Но одно дело — поддержать разговор, и совсем другое…

Лорано встал и пошёл на кухню. Ему нужен был чай. Нужно отвлечься от мыслей о будущем, нужно заглушить страх — не за себя, а за подданных, готовых его поддержать в отчаянном шаге, за их жизни, за их семьи и за их состояния.

На кухне за большим столом сидела Анна. Она выглядела расстроенной и опустошённой. Увидев графа, она расплылась в улыбке, но потом, её взгляд опустился на руку в перевязи и она загрустила ещё больше.

— Я оставила вас, ваше сиятельство, и вы чуть не погибли, — с сочувствием сказала девочка.

Лорано не мог не улыбнуться — еще совсем кроха, а уже серьёзно говорит о том, что могла его защитить.

Анна сняла с шеи амулет и положила рядом с кружкой чая. Она закрыла глаза и Лорано ощутил как тупая головная боль, преследующая его с самого набега варваров, отступила. А мышцы повреждённой руки налились силой. Облегчение волной накатило на него и через несколько мгновений он снова чувствовал себя так, как до ужасной бойни на площади.

— Вы можете снять повязку, ваше сиятельство, я всё починила, — она произнесла эти слова простым будничным тоном. Лорано невольно восхитился ей. Для неё было естественно помогать. Вот бы и он мог так же легко починить этот сломанный город. Хотя на самом деле он не знал, что девочка испытывает в моменты применения магии. Так ли это легко? Анна взяла со стола амулет и аккуратно надела его обратно.

— Спасибо тебе, дорогая Анна, мне и правда мешала постоянная боль в моём теле.

Девочка подошла к нему и обняла.

— Хотела бы я сделать больше для вас, ваше сиятельство, — она глядела на него снизу вверх огромными синими глазами и лучилась добротой и заботой. У Лорано защемило сердце.

— Ты и так много сделала, Анна, — улыбнулся он. — Ты вылечила меня, вылечила половину города, но главное — ты даришь надежду мне и Равелю, да и всему миру тоже.

В дверях кухни появился командир охраны.

— Ваше сиятельство, там епископ Венто у ворот с отрядом Армии Света. Говорит, что вы укрываете ведьму, и грозится вломиться силой, если вы её не выдадите сами, — охранник с сомнением покосился на Анну.

— Иди к себе в комнату, Анна, я разберусь, — Лорано крепко прижал девочку к себе и отпустил. — Отправь кого-нибудь через задний вход за Учителем.

— Не надо никого отправлять, — в коридоре раздался скрипучий голос Эларима. — Я уже здесь.

Учитель зашёл в кухню.

— Ваше Сиятельство, задайте хорошую трёпку этому доходяге. А то стоит там у входа, пройти мешает, — кровожадно проворчал старик.

Лорано усмехнулся и отправился к воротам усадьбы. Его внезапно посетила мысль, что всего несколько дней назад Венто точно так же стоял перед воротами. Но как сильно всё поменялось.

Роскошное епископское одеяние выглядело на нём сюртуком с отцовского плеча, который надели на пятилетнего ребёнка. Взгляд Венто всё так же полыхал лёгким безумием. В тот вечер, когда он принёс Дзану, он пришёл один, сейчас же с ним находились не менее двадцати солдат Армии Света. Сила явно на его стороне, но хватит ли у него ума ею правильно распорядиться?

— Брат Венто, — граф расплылся в улыбке, выходя за ворота, — соскучились по нашему гостеприимному дому?

Епископ нервно поправил шапочку, и седая прядь выпала на его лоб. К безумию в его глазах добавилась злость.

— Перед вами епископ! — вскричал он, но, оглянувшись на монахов, стоящих за его спиной, взял себя в руки и продолжил спокойным голосом: — Вы укрываете в своём доме преступника против Веры. Отдайте нам ведьму — и мы уйдём отсюда. В противном случае…

— В противном случае что? — Лорано вплотную подошёл к Венто, и тому пришлось попятиться и наступить на ногу одному из солдат.

Горожане, спешащие по делам, начали останавливаться, чтобы выяснить, в чём дело. Вокруг Лорано и Венто начала собираться толпа. Все шёпотом пытались узнать друг у друга, что произошло.

— В противном случае я буду вынужден войти силой, — менее уверенно, чем ему хотелось бы, ответил епископ.

Граф рассмеялся. Личная гвардия Лорано, успевшая оцепить вход в усадьбу, подхватила его смех.

— Если вы пришли за Алетой, то даже ваш Спаситель понял, что бедняжка не ведьма, — Лорано продолжал давить на епископа ледяным спокойствием.

Толпа зашелестела:

— Ведьма… ведьма… опять ведьму ищут… да сколько можно…

— Вы прекрасно знаете, за кем я пришёл, граф, — прошипел Венто.

— Увы, нет. Просвятите меня, брат Венто, — Лорано ухмыльнулся, — точнее, епископ. Надеюсь, вы не собираетесь обвинить в колдовстве мою жену?

— Вы укрываете маленькую девочку! Анну! Церкви доподлинно известно, что она ведьма!

В толпе раздались смешки.

— Епископ! Постыдитесь! Назвать десятилетнюю племянницу моей кухарки ведьмой — уже чересчур даже для вас, — Лорано сделал ещё один шаг к Венто. Монахи Армии Света схватились за клинки. Охрана графа вынула мечи из ножен. Равелар поднял руку, успокаивая их. — Идите к себе, епископ, пересчитайте золото, которым вы набиваете свою казну, лишая наш город достойной жизни. И не приходите больше сюда с пустыми обвинениями.

Лорано, не боясь действий Венто, развернулся и зашагал обратно к усадьбе. Охрана закрыла ворота и осталась стоять на страже, сверля глазами монахов. Обернувшись, граф встретился взглядом с новым епископом. Тот постоял ещё несколько мгновений, глядя на графа сквозь прутья, затем отвернулся и, протискиваясь через зевак, направился к храму.

Лорано вошёл в усадьбу. В холле его уже ждали Эларим и Анна с Ивенной. Она встревоженно посмотрела на мужа.

— Всё в порядке, дорогой?

— Пока да, но что будет дальше — я не знаю, — граф сел рядом с Эларимом, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Если ситуацию не изменить в корне, то они вернутся, граф, — проскрипел Учитель, — и заберут не только Анну, но и вас. Я ведь говорил вам, что все совсем непросто! Церковь, магия тоннелей… Происходит нечто, чего даже я не понимаю! Ваш план возможно хорош, но нам надо сосредоточиться на том, что действительно важно!

— Знаю, господин Эларим, знаю… Но это слишком сложно для меня. Я могу делать то, что могу! Я ничего не понимаю в вашей магии, но зато я уверен в своем плане. Это должно сработать.

Ивенна с мольбой взглянула на Учителя. Эларим прищурился, а затем тяжело вздохнул.

— Допустим, что вы правы, дорогой граф, хоть я бы и не цеплялся за возможность бунта против князя и попытался бы решить проблему не привлекая его внимания… Но если вы не хотите разбираться с Церковью и их волшебными представлениями, то девочку надо увозить отсюда! Они не отстанут! Видимо, Данир сболтнул что-то лишнее, и теперь они знают больше, чем надо.

— Дядюшка Данир не стал бы, — уверенно сказала Анна.

— По своей воле — нет, но мы все видели, что Венто сделал с Алетой…

Анна прижалась к Ивенне.

— Но я не хочу никуда уезжать, — в голосе девочки послышались нотки отчаяния. Она смотрела на графа. Там, на кухне, она нашла у него три поломки. Две — голову и руку — она с легкостью починила. Но третья находилась в его душе, а душевную рану нельзя вылечить магией. Она была уверена в этом, хоть и не понимала почему. Его нельзя оставлять одного! Разве это непонятно? Да и она сама ни за что не откажется от новой семьи. Только сегодня ночью она вновь потеряла брата — и, возможно, навсегда, сколько бы она и не запрещала себе так думать, — а теперь ещё ей предлагают уехать от людей, которые заменили ей родителей?

В холле появился Теон. Он явно спешил, его дыхание было тяжёлым, как после бега. Поправив выбившуюся прядь из аккуратной причёски, он обратился к графу:

— Ваше сиятельство, церковь назначила суд над торговцем Даниром сегодня вечером. И сразу же планируют провести казнь. На площади. Какую — не знаю.

На глазах Анны сами собой выступили слёзы. Они не могут так поступить! Ведь он же не сделал никому ничего плохого. Он просто рассказал людям то, что слышал!

— Я должна его спасти! Я обещала ему. И Бог… тоже обещал ему, — всхлипнула девочка.

— Исключено, — Лорано открыл глаза и выпрямился, — ты не можешь идти прямо в их логово. Они же хотят тебя уничтожить!

— Полностью с вами согласен, дорогой граф, — отозвался Эларим. — Как минимум — это опасно, а как максимум — просто глупо! Вместо того чтобы думать, как отсюда сбежать, ты говоришь о том, что надо идти к обезумевшим святошам и кого-то там спасать.

— Но я не могу ничего не сделать, вы не понимаете! Я спасла его. Я привела его на площадь, и у меня он попросил спасти его!

Ивенна обняла девочку, и слёзы потекли еще сильнее. Эларим закатил глаза, а Лорано опёрся локтями о колени и сжал голову руками. Теон так и стоял перед ними, теребя кружева на рукавах рубашки, вылезающие из-под сюртука.

— Если мы проигнорируем так называемый «суд» — все решат, что мы сдались. Если мы придём на него без Анны — все решат, что мы её прячем, и она на самом деле ведьма. Или кем там они её считают…

Лорано говорил это, не отпуская рук от висков и не поднимая головы. Как же ему тяжело! И всё это из-за меня? Анна всхлипнула. Она точно не может уехать!

— А если мы туда пойдём, то никто не может предсказать, что случится. Как граф Равелар, я понимаю, что мы должны все идти на суд, но как человек, который боится за своих близких, я уверен, что мы все должны остаться здесь, да ещё и запереть ворота и забаррикадировать двери.

Анна вытерла глаза и освободилась от объятий графини.

— Вы не обязаны идти туда со мной. Но… с вами мне будет не так страшно, — произнесла она, видя сейчас только графа, и Лорано поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Тогда я пойду с тобой, — сказал он и улыбнулся.

Ивенна судорожно вздохнула. Эларим устал закатывать глаза и встал.

— Тогда нам нужно продумать план отступления, потому что к голосу разума здесь явно никто прислушиваться не собирается, — проворчал он. — Графиня, могу я попросить у вас минуту вашего времени? У меня есть одна просьба.

— Конечно, господин Эларим, пойдёмте в кабинет. Мой дорогой граф, вы не против?

Лорано покачал головой. Он погрузился в свои мысли.

— Анна, девочка моя, я скоро вернусь.

Анна кивнула и поджала колени к груди, положив на них подбородок.

— Ваше сиятельство, — Теон наконец заговорил, — мне предупредить охрану?

— Да, мой мальчик. Без них мы точно не обойдёмся.

Из сада в холл забежал Дзану. В руках у него был красный анемон. Увидев графа и Теона, он засмущался, потом подбежал к Анне, подарил ей цветок и молча выбежал обратно в сад. Девочка машинально воткнула его себе в волосы и стала ждать вечера…

Глава 37

Войдя в главный церковный зал из вечерней прохлады, Анне показалось, что она с головой нырнула в теплое вязкое болото — столько в него набилось людей. Пожалуй не только жители Равеля пришли поглазеть на суд, но и народ со всех окрестных деревень. Как же мы пробьёмся к алтарю? Данир обязательно должен меня увидеть! Он должен знать, что я здесь! Она крепко сжала руку графа.

Горожане, заметив его, почтительно расступались, пропуская вперёд. Лорано уверенно пошел по образовавшемуся проходу. Анна обернулась посмотреть идут ли за ними Учитель и Теон. Раздался звук закрывающейся двери, и краем глаза она увидела, как монахи запирают вход на засов. Теон тоже бросил взгляд назад и побледнел. Только Эларим сохранял невозмутимый вид.

Анна изучала алтарную стену, где величественно висел символ Спасителя. Но она видела лишь циферблат, с перевёрнутой стрелой и мечтала, чтобы та наконец пошла вперёд и встала в правильное положение. Может быть тогда закончится весь этот кошмар? И они все вернутся домой, а дядюшка Данир отправится в Салдан искать свою семью.

В зале стоял гул голосов. События последних дней взбудоражили горожан, и они наперебой делились тем, что видели сами, и тем, о чём слышали от других. Но все стихло, как только открылась дверь ризницы и по каменному полу прошествовал Архиепископ. Резной посох, покрытый золотом, с каждым его шагом издавал глухой стук, эхом разлетающийся по большому залу. Как стрелка часов, которые наконец-то ожили и с каждым ударом отсчитывают секунды, оставшиеся до приговора… Священник с огромным животом оглядел первые ряды собравшихся. Его глаза задержались на Анне. По её спине пробежал холодок. Аскарий кивнул графу, стоявшему рядом с ней, и обратился к собравшимся:

— Братья и сёстры! Перед тем как начать божественный суд над вероотступником, я хочу благословить всех вас! — Он осенил всех знаком Спасителя и продолжил:

— И я хочу напомнить вам о чуде, которое произошло прямо здесь — в Равеле. Враг, терзавший наше княжество несколько лет подряд, повергнут волей нашего Спасителя и силой веры святого Велиана. Помните об этом, когда будете слушать крамольные речи подсудимого, и не дайте обмануть ваши души и сердца! Спаситель грозен, но справедлив, и я, как высший представитель его воли на земле, обещаю справедливый суд!

— Слышали мы его речи вчера! — раздались вопли в зале.

— Зачем суд над безумным?

— Вот-вот! Мало ли какие голоса ему там под землёй чудились! — люди засмеялись.

— Церковь не считает его сумасшедшим! — пробасил Архиепископ. — После долгих… бесед с ним он признан абсолютно в своём уме! Спаситель не допустил бы суда над ущербным сыном своим!

— А давно церковь ставит диагнозы? — громко спросил Эларим. — Или вы показывали его доктору?

Архиепископ проигнорировал вопрос Учителя. Но люди уцепились за эту мысль.

— Да! Позовите Аврелиана сюда! Пусть он на него посмотрит! — послышались выкрики в разных концах зала.

— Я здесь! — сквозь толпу протискивался доктор. Самого его Анна увидела не сразу за головами собравшихся, но седой пушок его волос уверенно плыл вперёд. — Я готов осмотреть пациента и поставить диагноз о его состоянии.

Аврелиан встал прямо перед архиепископом. Тому пришлось наклониться вперёд, чтобы большой живот не мешал увидеть доктора.

— Как смеете вы ставить под сомнение решение епископата нашей церкви? — раскатистый бас Аскария излучал презрение и уверенность. — Зачем вы превращаете высший церковный суд в балаган?

Пока Архиепископ урезонивал Аврелиана, на алтарь вышло четверо монахов Армии Света и вывели Данира. Анна не смогла сдержаться и из ее груди вырвался всхлип. Бледный, особенно на фоне чёрной бороды, он еле держался на спутанных цепями ногах. На правой кисти болталась пропитанная кровью тряпка, а пальцы были неестественно скрючены. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Но, несмотря на всё это, дядюшка Данир стоял с высоко поднятой головой и смотрел на первый ряд людей. Увидев Анну, он улыбнулся. Она дёрнулась к нему, но рука Лорано сжала её плечо и удержала на месте.

— Не сейчас, девочка, — тихо сказал Эларим, не глядя на неё.

Толпа замерла в молчаливом ужасе. Данир, стоящий перед ними, не походил на того торговца тканями, которого вчера видели все, кто присутствовал на площади во время рукоположения.

Вслед за монахами и Даниром появился новый епископ Альба. На Венто красовалось идеально сидящее по фигуре облачение — такого же ярко-малинового цвета, как и у Велиана, но расшитое серебром, а не золотом, и без единого драгоценного камня. Он вышел на середину возвышения, встал спиной к залу и поклонился символу Спасителя. Все увидели вышивку сзади — круг со стрелой. Как будто епископ был уменьшительным стеклышком, и отражал внушительный знак на своей спине.

Венто медленно повернулся обратно. Анна уловила, как Архиепископ бросил на него испуганный взгляд и отступил на полшага в сторону. Что-то поменялось в воздухе, как только Венто показался на алтаре. Эларим рядом тоже вдруг начал принюхиваться, как ищейка, не отводя глаз от нового епископа.

— Жители Равеля! — высокий, не громкий голос Венто казалось говорил прямо Анне в ухо. Она оглянулась на стоящих рядом людей — все открыв рот смотрели на епископа. — Братья и сёстры! Спаситель не оставляет ваш город без внимания, он любит вас!

Сегодня он явил мне знамение, что дарует вам через меня ещё одно чудо! Он подарит нам новый закон Божий! Внесите!

Архиепископ почесал ухо. Ему не нравилось то что, происходит. Скрип двери ризницы заставил его повернуться в ту сторону. Двое монахов вынесли письменный стол, ещё двое — стул и письменный набор. Брови Архиепископа взлетели вверх: он устал от этого нового епископа и его фокусов, но перед глазами всплыла картинка ночного храма и Венто в мокрой рубашке перед символом за невидимой стеной. И его взгляд… Аскарий выдохнул и отошёл ещё подальше. Теперь Архиепископ стоял рядом с Даниром, и оба ждали, что будет дальше.

Опять скрип. Молодой послушник, лет семнадцати, вышел на алтарь и сел за стол. Испуганный и трясущийся.

— Ты готов, брат Сапиан? — торжественно спросил Венто.

Монашек кивнул и взял дрожащей рукой перо, которое заплясало в ней, словно живое.

Венто сделал несколько шагов назад и упёрся спиной в стену, на которой висел знак Спасителя. Он раскинул руки так, что они стали касаться круга. Аскарий чётко услышал, как перстень Велиана с металлическим звуком коснулся символа. Тот засветился, внутри него появилась едва заметная рябь. Венто будто бы тоже стал источать сияние. Толпа восторженно ахнула. Со всех сторон понеслось одно и то же слово — «чудо!». Архиепископ поморщился.

Брат Сапиан с удивлением уставился на чернильницу — из неё прямо вверх бил яркий луч света.

— Пиши волю мою! — голос Венто пронёсся под потолком зала, подобно грому.

Сапиан обмакнул перо в чернильницу, и на его кончике застыла тягучая золотая капля. Монашек занёс его над свитком и приготовился писать.

— Старый Бог мёртв! Всякий сомневающийся в сём есть вероотступник и подлежит немедленной казни! Любое слово или дело, подрывающее веру в меня, — есть преступление и должно караться смертью!

От раскатов голоса Венто тряслись стены, в некоторых местах начала осыпаться штукатурка. Архиепископ наблюдал, как Сапиан быстро записывал каждое слово, произнесённое Венто. Попадая на свиток, оно продолжало гореть, бросая блики на лицо писца. Отражения слов падали на потолок и намертво выжигались там, как непререкаемая божья воля.

— Любое колдовство, сотворённое на земле, есть преступление и карается смертью! Любой, уличённый в магии, должен быть предан огню! Ведьмы — самое страшное зло и являются детьми мёртвого бога-предателя! Спаситель отблагодарит каждого, кто сообщит о ведьме и деяниях её!

Услышав последнее сказанное, Анна сильнее вцепилась в графа. Тот прижал её к себе, защищая от ужасных слов.

Она с ужасом следила за действиями Венто. Сияние, круг на стене со стрелкой… Рябь внутри знака Спасителя, отчётливо напоминала ей…

— Это же как стена в катакомбах под старым храмом, — прошептала она.

— И это продолжает меня пугать, — отозвался Эларим. Он закрыл глаза, и его пальцы пустились в пляс. Анна почувствовала, как завибрировал её амулет на груди, спрятанный под платьем.

— Такова воля моя! Вашего Спаси… — голос Венто оборвался. Рябь исчезла, а золотой круг со стрелой треснул и с металлическим звоном упал со стены на каменные плиты алтаря. В зале раздались крики. Затем послышалось шипение, и обломки знака вплавились в пол.

Венто зарычал. Он смотрел на правую руку. По ней растекалось горячее золото. Архиепископ осенял себя знаком Спасителя и что-то бормотал, наверное молитву. Писец держался за глаза, он истерично орал:

— Я ослеп!

Анна заметила, что её амулет перестал вибрировать, а Эларим расслабил пальцы и открыл глаза.

— Устал я его слушать, — усмехнулся он.

Вдруг Анне стало очень неуютно. Венто теперь в упор глядел на неё. Так и не опустив покрытую золотом руку, он оторвался от стены и двинулся к краю возвышения. Эларим встал перед Анной и закрыл её от епископа. Анна, осторожно выглянула из-за спины Учителя.

Архиепископ неожиданно схватил Данира за плечо и вытолкнул его на центр, преграждая путь Венто. Данир, запутавшись в цепях, рухнул на пол.

— Какие вам нужны ещё доказательства? — загудел Аскарий.

Народ вокруг молчал. Ещё бы! Трясущиеся от голоса стены, буквы, прожигающие потолок, золото, вплавляющееся в камень. Тишина в храме нарушалась только всхлипами молодого монашка Сапиана, продолжавшего сидеть за столом и тереть глаза. Свиток всё ещё излучал золотое сияние, хоть уже и не такое яркое.

Архиепископ схватил его со стола и показал собравшимся в церкви.

— Вот приговор этому вероотступнику, вынесенный самим Спасителем! Казнить его! Немедленно! Открывайте дверь! Все на площадь!

— Нет! — завопил Венто. — Не смейте открывать двери церкви! Здесь ведьма!

Но его голос потонул в шуме открывающихся засовов и сотен голосов людей, вновь обретших способность говорить и обсуждающих увиденное и услышанное. Толпа хлынула на площадь, где по приказу самого Венто уже приготовили костёр для казни.

Венто продолжал стоять и наблюдать, как Анна с мерзким стариком покидает церковь.

— Епископ Альба, помоги мне! — Сапиан встал со стула и шёл по каменному полу с застывшим на нём золотом, вытянув вперёд руки.

— Спаситель поможет, — Венто спрыгнул с алтаря и бросился на площадь.

На крыльце он огляделся. Данира уже привязали к столбу. Тот упрямо взирал на толпу перед собой, не обращая внимания на копошащихся внизу монахов, обкладывающих сухим хворостом дрова.

— Люди! — прокричал Данир. — Вы все знаете меня долгие годы. Разве стал бы я вам врать? Бог Времени говорил со мной и сказал, что никакого Спасителя не существует! Вам врут! А теперь ещё пережгут половину княжества по этим новым божественным законам!

— Мы сами всё видели! — ответила ему какая-то женщина.

— Да! Если это не Спаситель, то как ты объяснишь то, что произошло в церкви?

— У меня нет объяснения! Но я видел нечто подобное в катакомбах. Я видел такую рябь там, на стенах! Стены становились прозрачными, и за ними ходили варвары! И ваш новый епископ тоже там был!

— Хорош завирать!

— Спаситель велел уничтожать таких, как ты!

— Слава Спасителю! — народ подхватил этот возглас, и сотни голосов слились в один:

— Слава Спасителю! Слава Спасителю!

Венто стал искать среди людей ведьму с учителишкой. Он не допустит повторения казни той ведьмы. На этот раз ему никто не сможет помешать! Безбожник точно сгорит. Казнь состоится! Вы слышите? Он откинул полу одеяния, к которой заставил портных пришить ножны. Верёвка хороша для рясы, а для епископского наряда подойдёт другое оружие.

Взгляд продолжал скользить по верху толпы и, наконец, он увидел их, стоящих с графом и его секретарём в первом ряду, и начал проталкиваться к ним. Теперь он не спустит с них глаз. В его руке сверкнул метательный нож.

Старик закрыл глаза и принялся плести кружева своими длинными и узловатыми пальцами. Венто уже знал, что произойдет дальше. Костёр загорелся. Раздался гром и хлынул ливень. Меня не проведёшь! Он швырнул нож. Тот полетел прямо в сердце Даниру. Посмотрим теперь, как вам поможет дождь! Он победно перевёл взгляд на Анну.

— Нет! — закричала она и сцепила руки.

Венто предполагал и такой вариант развития событий. Выхватив из под другой полы второй нож, он метнул его в шею ведьмы. Не зря мы тренировались перед судом! Его охватила безумная радость. Он подставил лицо дождю и рассмеялся.

Анна услышала чей-то безумный смех, но сейчас она сосредоточилась на ноже, летевшем в Данира. Сгустила воздух вокруг него. Оружие потеряло скорость. Со звоном упало на камни перед костром. А потом раздался короткий крик, перешедший в хрип. Анна повернула голову и увидела спину Нгало, медленно падающего к её ногам. Анна бросилась к нему и увидела другой нож, торчащий из его горла.

— Спасибо, — прошептал Нгало. Изо рта полилась кровь и его голова упала на бок.

Она могла спасти его! Могла вылечить! Но… он уже мёртв. Слёзы лились из её глаз, смешиваясь с дождём. Лорано попытался обнять её, но она оттолкнула его. Сняла амулет и повернулась в ту сторону, откуда слышала смех.

Венто медленно опускал голову и встретился с ней глазами. На его губах все еще гуляла нелепая улыбка, которая медленно превращалась в оскал ровных белоснежных зубов. Он почти кинулся в её сторону, но его перехватил за руку Архиепископ и что-то сказал, тоже глядя на неё.

Весь мир быстро сузился до одного лица перед ней. Всё остальное не имело значения! Анна никого не видела кроме Венто. Она вспомнила изуродованное тело Алетты, вспомнила варваров, которых он привёл в город, и всех погибших в тот день. Она вспомнила нож, торчащий из горла Нгало. Волна огня, закипающая в ней, поднялась и рвалась наружу. Анна ударила…

Всю площадь озарила яркая вспышка. Люди оборачивались и смотрели на маленькую девочку, из рук которой лился свет. Она хотела убить Венто, хотела, чтобы вся её боль, вся её сила обрушились на него и разнесли на мелкие кусочки. Но она не могла стать убийцей, хоть он и заслужил это. В последний момент она перенаправила всю силу на здание церкви.

Раздался ужасный треск и грохот. Церковь рушилась и складывалась, как карточный домик. Столбы известки взмывали в ночное небо. От некогда большого строения остались только крыльцо и колокольня, которая покосилась, но продолжала стоять. Потревоженный колокол жалобно звонил. На крыльце стоял Сапиан со свитком в руке…

Глава 38

Осознание происходило постепенно.

Сначала она увидела, как один из охранников графа отвязывает Данира и снимает с него цепи, пока остальные дерутся с Армией Света. Затем — как освобождённый торговец скрывается в темноте городских улиц.

Взгляд переместился на Архиепископа, который стоял рядом с Венто и указывал на неё пальцем. Его губы открывались и закрывались, как у рыбы на берегу, но её окружала полнейшая тишина.

А потом, словно взрыв, появился звук, и на неё навалились сотни криков, воплей, проклятий и бас архиепископа:

— Она ведьма! Она настоящая ведьма! Вы слышали, что велел Спаситель!

Люди смотрели на девочку с красным цветком в волосах. Анна видела, как в их глазах недоумение сменяется ненавистью. Толпа начинала медленно приближаться к ней.

— Эларим, уводите её отсюда, я задержу их, как договаривались, — Лорано крепко обнял Анну. — Береги себя, девочка! Теон, ты с ними!

— Но, Ваше Сиятельство... — Теон нервно поправил волосы, собираясь возражать .

— Никаких «но», мой мальчик, ты должен защитить Анну. Считай, что это мой приказ. Иди.

Лорано повернулся к ним спиной. Он коротко свистнул — и на всех улицах, ведущих на площадь, появились повозки. Люди спрыгнули с них и ловко перевернули, перекрывая выход с площади. Оставался лишь один.

— Бежим! — проскрипел Эларим. Теон схватил Анну на руки и кинулся за стариком.

Как только они вбежали на улицу, ещё одна повозка, ждавшая их, рванула вперёд, и последняя дорога с площади оказалась заблокирована. Анна смотрела на удаляющийся центр города, на покосившуюся колокольню, ожидая погоню. но её не было. Улица оставалась пустой — только звук их шагов отражался от стен старых домов. Анна слышала тяжелое дыхание Теона, А рядом лёгкой рысцой бежал перед ними Учитель и не выказывал никаких признаков усталости.

Впереди показались черные в ночи, медленные воды Грантии. Мы бежим к старому храму! Развалины стояли окутанные плотным туманом. Красные всполохи большого костра подсвечивали белую дымку, придавая святилищу пугающий вид. В воздухе пахло горящим деревом и еще чем-то горьковатым.

«Это дым, а не туман», — догадалась она и непроизвольно зевнула.

Навстречу беглецам двигалась фигура с ног до головы укутанная в какие-то тряпки, так что лица не было видно. В руке ещё одна бесформенная тряпка. Поравнявшись с ними, человек размотал шарф на голове и Анна узнала жену доктора Эвину.

— Сделала всё, как вы просили, господин Эларим. Целый мешок сухой сонной травы. Все спят. Удачи вам! — она легко поклонилась и торопливо зашагала прочь.

Эларим, не останавливаясь, прокряхтел благодарность.

— Постарайтесь задержать дыхание, пока мы не окажемся внутри. Начнёте дышать, когда я скажу, — сказал он Анне и Теону.

Учитель прикрыл нос рукавом и погрузился в белый дым.

На траве перед храмом лежали спящие монахи. Их стало ещё больше, чем когда она с Даниром покидала это место. Вот небольшой костерок, на котором варится похлёбка. Один из воинов заснул так, что его рука упала рядом с углями. Рукав уже начал дымиться. Теон опустил Анну и жестами показал ей бежать к храму, а сам принялся оттаскивать незадачливого монаха в сторону от открытого огня. Ей очень хотелось вдохнуть, но она из последних сил задерживала воздух в легких. Анна подождала, пока секретарь не убедился, что жизни монаха ничего не угрожает, и вместе с Теоном влетела в храм через оконный проём.

— Не дышите! — крикнул им Учитель, — Ещё нельзя!

Эларим стоял под статуей Бога Времени и над его руками колыхался здоровенный белый шар. Как на огромный клубок он наматывал остатки дыма, нитями стягивая их из углов храма. За разбитыми окнами стояла плотная колышущаяся стена, но ни одна, даже тонюсенькая струйка не проникала во внутрь.

Если она не сделает вдох прямо сейчас, она точно потеряет сознание! Перед глазами появились темные точки. Полились слёзы. Анна вцепилась в руку Теона.

Собрав весь дым, Учитель легонько толкнул клубок в сторону окна — тот вылетел и впитался в туманную завесу.

— Можно, — Эларим довольно встряхнул кисти рук, как будто сбрасывал прилипший дым.

Она с шумом вдохнула. А потом еще несколько раз, пытаясь надышаться. Анна провела рукой по волосам. Цветок, подаренный Дзану, где-то потерялся, пока они бежали сюда.

А Эларим уже оказался у статуи Бога Времени. Он в прыжке хлопнул по ладони изваяния, и раздался знакомый Анне щелчок.

— Мы пойдём через тоннель? — спросила она.

— Да, — проворчал Эларим, — хватит стоять столбами. За мной!

— Но, Учитель, куда мы пойдём? Я зашла в тоннель в храме и вышла в нём же, — Анна явно была в замешательстве.

— Подальше отсюда и от безумных фанатиков, — раздался голос старика из-за статуи.

Теон побледнел. Анна, заметив что он сомневается, взяла его за руку и потащила в сторону постамента.

— Не бойся, — уверенно сказала она, — это совсем не страшно.

Теон послушно пошёл за девочкой. Вместе они спустились по винтовой лестнице и оказались в многоугольном зале.

— Сколько раз мы тут играли детьми, но я даже не подозревал о существовании чего-то подобного, — в замешательстве пробормотал Теон.

Красные огоньки радостно заплясали вокруг ног Анны. Девочка присела и ласково погладила пол. Огоньки замерцали от восторга и стали складываться в разные узоры, словно стёклышки в калейдоскопе. Анна оторвалась от огонёчков и огляделась. Эларим, возился около одной из стен. Теон стоял бледный и потерянный.

— Я не могу, — прошептал он. Затем громко и уверенно сказал:

— Я должен вернуться на площадь, а потом в усадьбу! Я должен быть с графом! — и начал подниматься обратно.

Потом замер и попятился назад. Анна увидела полы епископского одеяния. К ним спускался Венто. В его левой руке торчал смятый красный анемон, что еще недавно украшал её прическу.

Анна сконцентрировалась на цветке. Она увидела каждую капельку сока внутри него и начала нагревать их. Венто вскрикнул и отбросил от себя анемон, от которого исходил пар…

Эларим, знающий каждый из тоннелей, как свои пять пальцев, возился у одного из барельефов, восстанавливая навигацию, нарушенную им же несколько дней назад. Он не видел спускающегося епископа с верёвкой в руке.

Стена замерцала и стала прозрачной. За ней был тоннель из чёрного камня с красными прожилками.

— Готово, — сказал старик. — Анна, возьми Теона за руку, иначе он не пройдёт.

С этими словами он шагнул через стену и оказался на той стороне. И только сейчас понял, что ему никто не ответил.

Он обернулся, чтобы посмотреть, идут ли за ним девочка и Теон? Увидев Венто, снимающего с себя нелепый пояс из грубой верёвки, на лестнице он нахмурился. Как этот идиот смог проникнуть в храм? Невозможность колдовать в тоннелях всегда его раздражала. Уж он бы не стал жалеть безумного монаха, как Анна. Он бы ударил по нему самым сильным заклинанием из своего арсенала…

— Теон, бежим! — завопила ведьма.

Венто кинул верёвку, целясь в неё. Красные огоньки вырвались из камня и окружили оружие. Верёвка, окрашенная в багровый цвет, замерла в воздухе и, как только огоньки отпустили её, безвольно упала вниз. Огоньки создали подобие стены между Венто и беглецами. Анна схватила Теона за руку и толкнула в стену. По инерции она полетела вслед за ним.

— Не уйдёшь! — взвизгнул Венто и со всей силой оттолкнулся от ступеньки, прыгнул за Анной. Огоньки слегка затормозили его прыжок, но он успел схватить девочку за ногу правой рукой, до сих пор покрытой золотом. Анна обернулась, и их глаза встретились. В его взгляде был страх и ненависть, в её — жалость и прощение.

Вдруг стена перестала быть прозрачной, и Венто пронзила жуткая боль. Он заорал и опустил взгляд: вместо его руки был обрубок, из которого хлестала кровь.

Он орал и бил этим обрубком по стене. Он не смог остановить их! Они ушли! Ведьма опять одурачила его! Он молотил рукой по барельефу, потом начал терять сознание. Сползая, Венто задел стрелки на циферблате, немного сдвинув их с места…

Глава 39

Эларим увидел, как Анна толкнула Теона сквозь стену, крепко держа его за руку и полетела вслед за ним. Стена начала мерцать и превращаться в сплошной камень. Вдруг Анна истошно завизжала и он успел заметить, как рука Венто схватила ногу девочки и протиснулась в закрывающийся проход. Епископ исчезал из виду, но его правая рука осталась здесь, продолжая цепляться за голень и подёргиваться.

Теон, оглушённый проходом, согнулся пополам, и его вырвало. Его посеревшее лицо выражало удивление, а всегда аккуратная причёска — растрепалась.

Собственный крик Анны многократно отразился от стен тоннеля и улетел куда-то вперёд. Хватка на ноге ослабла. Она посмотрела вниз и снова закричала. Пальцы разжались, и мёртвая рука в малиновом рукаве с серебряными нитями упала на пол. Край ткани казался опалённым — не торчало ни одной нитки. Из руки не вытекло ни единой капли крови, белая кость торчала из позолоченной плоти, а в воздухе пахло горелым. Её затошнило. Она отшатнулась и чуть не сбила с ног Теона. Он, покачнувшись, взглянул на неё мутными глазами, но было ясно, что он ничего не видит перед собой.

Учитель сел на пол.

— Надо подождать, пока Теон придёт в себя, — сказал он, погладив бороду.

— Как вы можете быть таким спокойным?! — чуть не плача, спросила Анна. — С той стороны стены человек лишился руки. Да! Он плохой человек, но ведь ему больно! С этой стороны Теону плохо! Он не в себе после прохода через стену! А вы садитесь и собираетесь просто ждать?!

— Мы не можем колдовать в месте силы, — Эларим уставился в пол, где красные огоньки радостно бегали от него к Анне. — Мы можем только сидеть и ждать перед тем, как отправиться дальше. Мы не знаем, как быстро восстановится Теон — это очень индивидуально. Когда ты ничего не можешь сделать, просто расслабься и наблюдай…

Стены тоннеля вдруг задрожали, как будто бы у существа, в чьих артериях они находились, началась судорога. От стены, через которую они только что прошли, закрутилась спираль огоньков и бросилась вперёд по тоннелю к его концу. Тряска продолжалась несколько секунд, затем всё успокоилось.

Эларим встревоженно повернул голову туда, где должен закончиться их путь. Он покачал головой, но ничего не сказал.

— Учитель, всё в порядке? — ей стало неуютно, как будто что-то безвозвратно изменилось за несколько мгновений, что длилась дрожь.

— Надеюсь, — проскрипел старик. — Теон, мальчик мой, как ты?

— Что со мной? — секретаря трясло мелкой дрожью. Лицо все еще сохраняло серый оттенок, волосы прилипли ко лбу.

— Ты в первый раз совершил переход в тоннель силы, а это не просто для обычного человека. Скоро всё пройдёт. Выпей это, — Эларим достал знакомую Анне флягу и протянул Теону. — Сделай два глотка, не больше!

Теон недоверчиво понюхал содержимое, перекосился от запаха, но сделал так, как сказал Учитель. Цвет лица поменялся, а взгляд стал более осмысленным. Он огляделся по сторонам и увидел обрубок руки.

— Что это? — брезгливо спросил он.

— Подарок от нашего дорогого брата Венто, — ухмыльнулся Эларим.

— Он схватил меня за ногу, когда я проводила тебя через стену, — рассказала Анна. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне лучше. Наверное, я смогу уже идти. Но не быстро.

— О! Торопиться нам уже ни к чему, — многозначительно изрёк Эларим, поднимаясь с пола.

И они пошли. Тоннель выглядел абсолютно одинаковым и монотонным. Никаких поворотов, развилок или подъёмов. Чёрные каменные стены, красные светящиеся прожилки и огоньки, бегущие по стенам и полу за путниками, подобные любопытным рыбкам в реке. Время будто исчезло. Не было никакого понимания, сколько часов они идут. Только начинающие ныть от усталости ноги доказывали, что путь проделан немаленький.

Они не разговаривали. Теон ещё не до конца оправился после перехода, Эларим о чем-то размышлял, а Анна просто переставляла ноги, шаг за шагом двигаясь вперёд и стараясь забыть о золотой руке Венто, валяющейся в начале тоннеля. Время от времени старик давал спутникам выпить из фляги, что безусловно прибавляло энергии. Но она не бездонна, и вскоре её содержимое закончилось. Силы медленно покидали их.

Вдруг Эларим резко остановился и раскинул руки в стороны, преграждая путь Анне и Теону. Перед ними чернел разлом. Часть тоннеля отсутствовала. Он резко обрывался и вновь появлялся через метр. Между двумя половинами растеклось уродливой кляксой чёрное ничто. Даже красный свет прожилок не проникал туда, а огоньки столпились по границам разлома с двух сторон, боясь переходить на другую сторону.

Эларим удивлённо смотрел на пустоту, разорвавшую плоть тоннеля. Анна в первый раз видела Учителя таким растерянным.

— Что это? — спросила она его.

— Я не знаю, — ответил тот. — Я никогда раньше такого не встречал…

Сзади раздалось громкое мяуканье. Анна обернулась и увидела свою кошку. Девочка присела на корточки и прошептала:

— Ты снова нашла меня…

Кошка дала себя погладить, затем встала перед пустотой и, громко мяукнув, вошла в неё. Она исчезла на несколько долгих секунд, а затем оказалась на другой стороне. Села спиной к людям и начала вылизывать шерсть на грудке.

— Мы можем идти, — уверенно заявила девочка.

— Ну раз ты так говоришь, — Эларим погладил бороду и пошёл первый.

— Всё равно другого пути нет, — бросил он и скрылся в пустоте.

Анна затаила дыхание — а вдруг она ошиблась и слишком сильно доверилась животному, пусть и не совсем обычному? А вдруг Эларим не выйдет из этой пустоты? Через пять или шесть вдохов девочки старик показался на другой стороне. Он махнул рукой, показывая, что можно идти. При этом выглядел он крайне озадаченным и явно строил догадки об этом явлении в своей голове .

Девочка взяла Теона за руку, и они вместе шагнули в пустоту. Этот переход не был похож на те, к которым Анна уже успела привыкнуть. Вместо приятной лёгкости от полёта души возникло жуткое давление со всех сторон, как будто кто-то хотел выжать из неё весь свет, что наполнял её. Она повернула голову влево, но её окружала пустота, хотя она явственно ощущала крепкую руку Теона в своей ладошке. Шаги давались с трудом, и прохождение этого метра пустоты заняло очень много времени. Или просто так показалось. А ещё внезапно вспомнился Трой, её бедный брат, спрятанный от неё на неизвестном острове. Но как только она вышла с другой стороны пустоты, его образ исчез.

Перед глазами вспыхнул, ставший уже привычным, красный свет от огоньков, и она увидела перед собой Эларима, гладившего кошку. Теон вышел вместе с ней.

— Куда мы идём? — раздражённо спросил он. — Зачем я послушал графа и пошёл за вами? Я хочу обратно в усадьбу.

Анна с удивлением смотрела на секретаря — она ни разу не слышала, чтобы он выражал недовольство чем либо. И его тон… Она крепче сжала его ладонь. Затем подошла ближе и обняла. Дыхание Теона становилось ровнее, он расслабился, и вдруг заплакал.

— Мне страшно, — прошептал он. — Мне так страшно…

Анна взглянула в его глаза и ласково сказала:

— Не бойся, ты не один. Я с тобой…

Кошка подошла к ним и начала тереться о ноги Теона. Анна видела, что ему становится лучше. Может он просто устал или это переход через пустоту на него подействовал?

— Если вы закончили, пошли дальше, — Эларим повернулся к ним спиной и двинулся по тоннелю.

— Учитель, что это было за место? — спросила Анна.

— Если бы я знал, девочка… Но в этом месте точно что-то не так, и нет ничего от магии. Точнее, есть… но как-то неправильно. Потом подумаю. Давайте выбираться отсюда…

Они продолжили идти по тоннелю. Он казался вечным. Жутко хотелось пить. Анна старалась поспевать за двумя взрослыми мужчинами. Её ноги гудели, а голова почти не соображала. Красный свет, чёрный камень и стук шагов — это сводило с ума. Она не могла показаться слабой. В конце концов, если бы она не открылась на глазах у всего Равеля, их бы сейчас здесь не было. Или всё равно бы были. Она не знала. Она уже ничего не знала. В какой-то момент Анна остановилась и поняла, что сил совсем не осталось.

— Я больше не могу идти, — призналась она. Она села, прислонившись к стене и закрыла глаза. Теон снял сюртук и накрыл девочку. Сел рядом с ней. Анна, почувствовав тепло, прислонилась к его плечу и уснула.

Эларим неодобрительно цокнул, опустился напротив них и погрузился в свои мысли.

Теон, хоть и закрыл глаза, не мог уснуть. Он вспоминал всё, что случилось с ними за последние несколько дней. Что было бы, не встреть он маленькую девочку на ступенях церкви и не приведи он её в усадьбу? Изменило бы это дальнейшие события или всё равно ход истории не поменялся бы? Пришли бы варвары в Равель? Стали бы Велиан святым, а Венто — епископом?

Он заново переживал каждый день после встречи с Анной и задавал себе бессмысленный вопрос: «Что если?» В итоге он заснул рядом с девочкой, которая перевернула его жизнь и жизнь всего Равеля.

А Эларим смотрел на них и не видел. Он размышлял о том, где они окажутся, когда выйдут из тоннеля. Ему не понравилась судорога, сотрясшая каменную артерию. Но больше всего его волновал тот разлом, что они преодолели. Его природа оставалась для него загадкой.

И только кошка, ни о чём не тревожась и ни о чём не думая, свернулась клубком и просто спала…

Глава 40

Анна проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела сидящего перед ней Эларима.

— Хватит спать, девочка. Нам пора. А то мы превратимся в кротов.

Анна потянулась. Тело затекло от неудобной позы. Теон уже проснулся и был полон решимости выйти из катакомб. Сон точно пошёл ему на пользу. Также как и ей — ноги перестали болеть, а сил точно прибавилось.

Время стало относительной величиной, но по ощущениям девочки они шли ещё много часов — может, пять, а может, и восемь — перед тем, как что-то начало меняться.

Сначала изменения казались неявными, потом стало очевидно, что впереди красный свет становится ярче. Чем ближе они подходили, тем больше огоньков их окружало. И вот перед ними появилась стена с барельефом. Красные точки слились в большое пятно так, что чёрный камень практически исчез за ним.

— Дошли, — с облегчением пробурчал Эларим и потянулся к циферблату. Он провернул его целиком, сделав один полный оборот, и стал ждать. Но ничего не происходило. Перед ним — всё та же стена из чёрного камня. Он ещё раз крутанул каменные часы, но результат не менялся — стена не открывалась.

— Учитель, — встревоженно спросила Анна, — почему оно не работает?

— Подожди, девочка, — Эларим закрыл глаза и стоял так несколько минут. — Чтобы тоннель открылся с другой стороны, на выходе нужно задать такие же значения, как и на входе. Я вспомнил всё с точностью до мелочей. Я восстановил навигацию и настроил тоннель на изначальную точку выхода…

С этими словами он отдельно покрутил обод циферблата. Только сейчас Анна разглядела, что на нём есть небольшая, едва заметная риска.

— Затем активировал тоннель, — он провернул циферблат целиком. — Это должно работать!

Анна увидела, как уверенность Теона на глазах давала трещину. Он привалился к стене, медленно сполз вниз, обхватив голову руками. Анна с тревогой наблюдала, как он начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Скажи-ка мне, девочка, — Эларим, прищурившись, подошёл к Анне и сел перед ней на корточки. Анна услышала, как хрустнули его коленки. — Как ты оказалась в тоннеле, когда нашла Данира?

— Я пошла по пути, которым шёл Венто…

— То есть ты, так же как и Венто, покрутила циферблат на барельефе и прошла к Даниру в тоннель, правильно?

— Ну да, как Венто и как Трой во сне…

— Если варвары пользуются тоннелями, то логично, что и Трой тоже, — Эларим пытался сложить все кусочки обрывков информации воедино. Нгало, Венто, сны Анны, её путешествие по тоннелям, его собственная попытка сбить навигацию.

— Варвары пользуются другими тоннелями. Они проходят рядом, но это не те же самые. Я видела, как они возвращались из Равеля после того, как епископ Велиан погиб… Они шли по соседнему тоннелю. Я их только слышала, но огоньки мне показали, где они идут.

Брови Эларима взлетели вверх. Он никогда нигде не читал о том, чтобы тоннели двигались рядом. И уж точно сам не встречал ничего подобного за всю жизнь. Что происходило с этим миром, пока он находился в добровольном заточении в Равеле, никому не показывая своего носа и делая вид, что он сто лет как мёртв?

— Хорошо, девочка, об этом мы ещё поговорим. А как ты вышла?

— Мы оказались у барельефа, я попыталась крутануть циферблат, но он был сломан…

Эларим с пониманием кивнул: конечно, ведь он сам «сломал» все тоннели.

— А потом мне помогли огоньки. И всё заработало.

Эларим посмотрел на Анну так, как будто раньше её не видел. Он всегда знал, что инстинктивная магия ведьмы намного сильнее, чем у такого очень опытного и очень старого мага, как он. Просто он отвык от этого. Когда последний раз он общался с настоящей ведьмой?..

— Ты можешь попробовать сделать это снова? — спросил старик.

Анна встала и направилась к барельефу. Она крутанула циферблат, но снова ничего не произошло. Оглянувшись на Учителя, она пожала плечами. Теон, внимательно следивший за ее действиями, снова уронил голову и продолжил раскачиваться вправо-влево, как маятник. Эларим просто ждал. Ему не нужно вмешиваться — он уже понял это. Скоро он узнает, что именно пошло не так на входе в тоннель, а главное — насколько всё плохо.

Девочка прикоснулась пальцами к стене. Огоньки тут же сгрудились вокруг них, и вот они уже образовали форму ладони. Анна приложила руку в идеально подошедший контур, и огоньки, как в прошлый раз, бросились за стену. Вернувшись, они облепили барельеф по контуру и, разместившись на стрелках, подвинули их на одно деление.

Эларим грязно выругался. Анна, не обращая на него внимания, повернула циферблат, и стена замерцала, став прозрачной.

Эларим сразу же шагнул в точно такое же многоугольное помещение, как то, где они начали своё путешествие. Его кулаки сжимались и разжимались, а ругань так и лилась из его рта.

Анна слишком устала, и слишком обрадовалась тому, что починила тоннель, чтобы обращать внимание на странное поведение Учителя. Она подошла к Теону и взяла его за руку.

— Всё закончилось. Пойдём…

Теон поднял голову и улыбнулся. В его взгляде была благодарность, которая расколола маску страха. Он встал и сгруппировался, заранее ожидая последствия перехода через прозрачную стену. Он бросил ещё один взгляд на маленькую, сильную девочку — и они вместе сделали шаг…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Иногда Он просыпался. И жадно ловил звуки — не слышно ли рядом Её дыхания? Не раздаются ли в доме Её шаги? Не звенит ли посуда на кухне?

Вот и сейчас, как миллионы раз до этого, Он старался услышать Её. Но в доме давно поселилась тишина. Она не пришла. Знакомая тупая боль сжала ему грудную клетку. Он всё ещё был один.

А вдруг Она на улице — гуляет по берегу реки и ждёт его?

Он вскочил с кровати, как вскакивал уже миллионы раз до этого. Ветер при виде его зашуршал кронами деревьев, стал радостно бросать волны на пустынный пляж.

Босой, он брёл по мокрому песку, как миллионы раз до этого, оставляя за собой цепочку следов, тут же смываемую прибоем, но не находил Её. Она не шла ему навстречу, как раньше. Он всё ещё был один.

Разозлившись, он стукнул Луну, и та завращалась быстрее. Огромный вал воды ринулся на сушу и застыл сверкающей на солнце горой, как только за Ним закрылась калитка.

Он устал ждать. Он устал быть без Неё. Ему снова надо поспать. А когда Он проснётся — Она будет рядом… Но пока, Он всё ещё был один…

***

Дорогой Читатель!

Огромное спасибо, за то, что провёл эти несколько сложных и насыщенных дней в Равеле вместе с Анной! Это начало истории о мире, где магия — это любовь, подарок Бога своим человечкам. Впереди новые места, новые герои, новые приключения!

Работа над вторым томом идёт полным ходом. Все события уже предопределены и неумолимо, как время, идут своим чередом (если конечно герои не поднимут бунт и не откажутся от того, что им уготовал автор). К счастью, я не настолько не уважаю тебя, что бы выкладывать черновики, без работы редактора и корректора. Поэтому наберись терпения и следи за моим блогом (а для этого не забудь подписаться на меня).

Я буду очень признателен за лайки, комментарии и вопросы. Если тебе понравилось, то пусть и другие узнают об Анне и княжестве Эндан.

Вознаграждение автору приветствуется, но конечно же остаётся на твоё усмотрение.

Спасибо ещё раз и до встречи в... где-то в княжестве Эндан.