Переулок блуждающих огоньков

Глава 1

Осень. Холодный ноябрь. Ночь. На улице темень. Дождь. Я в пижаме и босиком бегу по крышам заброшенного переулка в городе К, из-за поступившей тревоги.

"Нет, ну вы серьёзно?! До конца моей смены оставался буквально час! Вот кого угораздило пробрать на территорию в четыре утра?! Убью этого "фашиста"!"

"Да успокойся ты, что такая нервная с утра по раньше?" - раздался раздражающе спокойный и уже порядком поднадоевший за десять лет голос Крона.

"Как же ты меня бесишь, не ты же сейчас несёшься на вызов под проливным дождём".

"Я тоже всё чувствую, между прочим".

"Зараза, даже подумать спокойно не даёшь".

"А кто в этом по-твоему виноват?"

"Ладно, проехали, ты его видишь?"

"Да, ещё двести метров и ты на месте, он будет с левой стороны от тебя".

"Окей, поняла".

Ускоряю бег, как же неудобно вступать на черепицу босиком, я ведь даже переодеться не успела, до последнего надеялась, что никого так поздно не забросит. Эх, жизнь киллера так сложна, а жизнь киллера, состоящего в организации наёмных убийц под руководством Специального отдела магической полиции, вообще не сахар, хотя, наверное, она даже и на соль слабо смахивает. Нужное расстояние преодолено, резко разворачиваюсь влево и спрыгиваю на асфальт с пятиэтажного здания. Вот он, гость мой незваный: на вид похож на водоплавающие, чешуйчатый весь, цвет кожи какой-то непонятный, хотя в такой темноте я бы и цвет собственной пижамы не разобрала. Это существо от моего громкого приземления отпрыгнуло назад, наверное, совсем не ожидало кого-то встретить на улицах пустынного переулка.

- Ты кто такая?! - вырвалось из его рта возмущённая фраза на драконьем. Так ты у нас, получается, водный дракончик, какая прелесть. Жаль, что в эту ночь тебя не станет.

- Именем Специального подразделения магической полиции города К, я обязана провести вас в отделение полиции и отправить обратно в ваш мир.

- А если я откажусь? - мерзко усмехнулся тип. Я улыбнулась и поднимаю на него свои яркие синие глаза. В них, помимо пунцовых туч, сейчас отражался гнев и полное отсутствие желания шутить:

- В противном случае, я обязана убить вас на месте.

Видно было, что дракончик позеленел от такого варианта развития событий, но отступать не собирался. Эх, если бы он начал убегать, то хотя бы повеселее было, а то убийство выходит уж через чур скучным. Ну, ладно, дам ему шансик на исправление.

- Последний раз спрашиваю, пройдёте со мной в отделение полиции?

- Я с шалавой никуда не пойду.

"Ой-ёй-ёй-ёй, какой у нас грязный язычок. Ну, что ж, молодец, теперь ты меня точно выбесил. Крон! Оружие!"

"Уверена?"

"Ты издеваешься?"

"Ладно-ладно".

Вот это чувство я люблю, сердце начинает бешено биться, по венам быстро разгоняется кровь, вокруг меня разрастается ярко-красное пламя, а в руке материализуется меч. Красивый, из чёрного адмиляра, ли какого-то подобного металла, Крон что-то там рассказывал, но я уже точно не помню. Рукоять похожа на красную ящерку с небольшими крылышками, хотя Крон утверждает, что это дракон, но я ему слабо верю, не может же эта маленькая миленькая ящерка именоваться свирепой рептилией. Название этого произведения адских мастеров кузнечного дела - "Крик тысячи страхов". "Весёленькое" название, не правда ли? Мне тоже нравится. Объяснение этому - тот факт, что, если этим мечём убить, то жертва не попадёт не в Рай и не в Ад, а будет вечность проживать свои самые сокровенные страхи в полном одиночестве. Жутко? Может быть. Но сами встаньте на моё место. Я очень спешила, поэтому никакого другого оружия под рукой не оказалось, а обязанности, хочешь - не хочешь, выполнять нужно.

Испуганный дракон уже успел за время призыва моего меча прижаться к стенке ближнего здания. Он пытался погасить пламя своей магией воды, но увы, адский огонь простой водой не потушишь, как не старайся. Начинаю подходить к жертве ближе. Он снова пытается облить меня водой, посмотрите, какой неугомонный! Через мгновение стою около него, смотря сквозь языки пламени в его глаза, залитые ужасом. Да, понимаю его, сейчас я бы сама от своего вида в штаны наложила.

- К-к-кто ты... такая? - трясясь и заикаясь от грызущего страха, почти шёпотом спросил дракончик.

- Я одна из четырёх великих стражей Переулка блуждающих огоньков, второй киллер города К, член организации наёмных убийц и наконец солдат номер SS1566 Спецподразделения магической полиции, Инна Рольковская, - и тут я эпично отрубаю существу голову. Вот это смена, я понимаю, даже похвастаться успела перед тем, как отправить его на вечные мучения. Красота!

"Это ты, конечно, с великим стражем загнула", - решил напомнить о своём существовании Крон.

- Помолчи, дай хоть минутку помечтать.

Я постою мгновение перед мёртвым телом и, вздохнув, побегу обратно домой сушиться и поспать ещё хоть часик перед подъёмом. Передвигаясь в такой темноте, ели нахожу нужный дом и одним кувырком влетаю в открытое окошко чердака. Моя скромная комната приветствует хозяйку своей тишиной. Закрываю за собой окно, ну и холодрыга же здесь теперь. Подхожу к стенке и включаю свет, да, вот он, мой райский уголок. Розовые обои, что выбирал мой "горячо любимый" старик, хотя я ему говорила, что, если я девочка, то это не означает, что у меня неудержимая тяга ко всему розовому. А так меня вроде всё устраивает, а что не устраивало, с тем я смирилась ещё лет пять назад. Платяной шкаф, которому, наверное, уже как минимум лет сорок, небольшая металлическая кровать, как у зеков в камере, с весящими рядом на стене часами и расписанием дежурств нашей команды, письменный стол, новенький, младше меня аж на два года, и стул, переживший на своём веку ещё прошлого хозяина, а сейчас отбывающий срок уже под моей тощей задницей. Подхожу к висящему на стене ростовому зеркалу. Мда уж, я и без адского пламени похожа на чудище какое-то: длинные волосы цвета каменного угля прямыми мокрыми сосульками свисали до середины спины, под синими глазами мешки от недосыпа, вот ещё чуточку подрастут, и я уже без пакетов в магазин ходить буду. Бледная кожа и синющие губы от холода, не мудрено, по новостям передавали, что этой ночью температура упадёт до минус одного. И наконец, моя тощая фигура, обтянутая промокшей насквозь пижамой, да, это, наверное, самое страшное из всего выше перечисленного: выпирающие рёбра, палочки-ножки...

"Да, и полное отсутствие груди," - добавляет Крон.

- И что?! Мне же пока всего четырнадцать!

"То есть ты признаёшь, что совершенно плоская?" - подлавливает меня он.

- Зараза ты, Крон, - говорю я, обматывая волосы полотенцем и снимая с себя всё мокрое.

Ах, да, вы, наверное, задаётесь вопросом, что это за надоедливый тип, что нервирует такую прекрасную девушку. Так вот, его зовут Крон, и он демон-контрактник, а почему он до сих пор не забрал мою бессмертную человеческую душу, я вам сейчас расскажу.

Глава 2

Всё началось десять лет назад в этом самом городе. Мне было четыре года и я являлась воспитанницей местного детского приюта на улице Нольского. Та роковая ночь дождливого сентября выдалась очень холодной и пасмурной, а я, маленькая девочка, да-да, когда-то я была маленькой, не могла уснуть из-за пугающих раскатов грома за окном. Так я лежа в своей кроватке, пока не услышала шаги и перешептывания, доносящиеся из коридора, медленно встав с постели, я на цыпочках, чтобы не разбудить остальных спящих детей, направилась к выходу. И сталкиваюсь нос к носу со знаменитой своими выходками на весь приют троицу: Марину, пятилетнюю платиновую блондинку с большими карими глазами и очень милым кукольным личиком, из-за чего я ненавидела её в двойне, хотя сейчас недолюбливаю не меньше; шатена Леку, пятилетнего всезнайку, любящего всегда задавать малышам заумные вопросы и безмерно радоваться, когда те не могут на них ответить, но со мной он старался не связываться, потому что я, не побоюсь этого слова, была умнее его и умела задавать ему такие вопросы, на которые он сам не знал ответа; и, наконец, он, самый красивый шестилетка в приюте и моя первая любовь - Нонсен. Мне нравилось в нём всё: рыжие растрепанные волосы, изумрудные глаза, даже веснушки на носу, он часто играл со мной, но как свою вторую половинку не рассматривал, а вечно крутился вокруг этой стервы Марины, за что она не один раз получала от меня подарки в постель в виде лягушек, тараканов и других миленьких существ, которых эта куколка терпеть не могла.

- Кеша, - громким шепотом обратилась ко мне Марина, - ты почему до сих пор не спишь?

- А почему вы не спите? - попутно задала вопрос я.

- А это малышей не касается, - буркнул Лека и попытался затолкнуть меня обратно в комнату, но я увернулась и, подбежав к Нонсену, взяла его за руку.

- Да что вы все такие злые-то? - дал мальчику лёгкий подзатыльник мой любимый, - пусть с нами пойдёт.

Марина на его слова фыркнула, надулась, но всё же согласилась. Мы на цыпочках дошли по пустынным коридорам до чердака, забираться в который детям было строго запрещено. Около старой деревянной лестницы, ведущей к нему, я остановилась и, слегка дрожа, спросила:

- А что вы будите делать на чердаке?

- Придём, увидишь, - нежно улыбнулся Нонсен и, взяв меня за руку, помог забраться вверх по лестнице.

Чердак оказался менее просторным, чем я ожидала, но четверо мелких спиногрызов могли там прекрасно поместиться. Лека включил маленький фонарик и мы, сопровождаемые этим тусклым светом, подошли к маленькому круглому чердачному окошку. Слабые лунные лучи освещал большую, потрёпанную временем, толстую книгу в кожаном переплёте, лежащую на пыльном деревянном полу. Нонсен подошёл к ней, с трудом поднял и передал Леке, который от тяжести чуть не сложился пополам. Шестилетка присел на корточки около окошка и начал рисовать на полу белым мелком какие-то круги, звёзды и непонятные закорючки, возможно это были буквы, но читать тогда, в силу своего возраста, я не умела. Наконец, Нонсен закончил и, забрав книгу у пыхтящего от натуги Леки, положил её на середину своего рисунка. Он открыл её почти на середине и жестом подозвал нас к себе. Мы, вместе с ним, сели на пол кривым полукругом, по краю изображения.

- А что мы будем делать? - дрожа, спросила я, пытаясь не заикаться.

- Мы будем призывать волшебника, который сможет исполнить наши желания, - посветила меня Марина в сущность дел.

- Так, - начал Нонсен, - сейчас нам нужно взяться за руки и закрыть глаза, - мы выполнили поставленную задачу, - а теперь повторяйте за мной: мы призываем тебя, властитель подземелий запретных, услышь ты зов наш и исполни желание смертных.

Мы дружно, ломая свои бедные языки, три раза повторили эту белиберду. Как только последняя фраза была произнесена, за окном что-то бухнуло и молния ударила в книгу. Нас на мгновение ослепило и отбросило в противоположную сторону, я хотела завизжать от испуга, но Марина успела зажать мне ладонью рот.

- Т-т-только п-п-попробуй, н-нас ведь услышат, - заикаясь выдавила девочка, прижимая свою руку с такой силой, что мне уже хотелось кричать от боли. Поэтому я, укусив её ладонь, убежала с чердака. На ватных ногах я направилась по коридору до своей комнаты, но тут услышала за поворотом шаги заведующей.

"Нет! - подумала я, - она же, если меня увидит, точно убьёт, как же я её боюсь, вот бы все меня всегда боялись, тогда и не ругали бы".

Тут я встретилась во тьме с фигурой заведующей, она меня не заметила и пыталась найти на стене выключатель. Мгновение, и мне в глаза ударил ослепительный свет люстры. Глаза закрыты, дрожь пронизывает всё тело, с ужасом жду, когда на меня накричат и в наказание закроют в чулане. Но вместо этого я слышу душераздирающий крик заведующей и глухой звук падение тела. Открываю глаза, и не могу поверить в увиденное, женщина валялась на полу почти полностью седая и с перекошенным от дикого ужаса лицом. Я резко обернулась, но никого позади не оказалось.

- Чего это она так сильно испугалась? - опешила я и от слабости в ногах опустилась на колени.

"Тебя, теперь ты умеешь принимать облик самых потайных и сокровенных страхов человека", - раздался спокойный мужской голос. Я начала смотреть по сторонам, но вокруг не было ни души.

- Г-где ты?

"Я рядом, прямо в твоей голове", - я вздрогнула и обхватила голову руками.

- А... А что ты там делаешь?

"На данный момент разговариваю с тобой, а так, я здесь заточён".

- А почему?

"Потому что ты меня призвала, маленькое человеческое создание! Я, уважаемый в Аду демон-контрактник, был нагло захвачен ребенком! РЕБЁНКОМ! Люцифер, за что мне это?! Что ж я такого в прошлой жизни сделать-то успел, что теперь обязан целую вечность коротать в сознании этой девчонки! Ну почему мир так ко мне жесток?!"

- Ай, - воскликнула я от колющей боли в голове, - можешь так не кричать, а то мне больно.

"Ладно-ладно, - наконец успокоился демон, - одними криками из этой ситуации не вылезешь, придётся хоть на время смириться со своим положением".

- То есть теперь ты будешь жить в моей голове?

"Да," - тяжело вздохнул он.

- А почему ты не можешь выбраться?

"Потому что демоны-контрактники не могут заключать сделки на душу с детьми возрасте до шести лет, а могут только безвозмездно исполнить их желание, всё бы ничего, но ты пожелала, чтобы тебя ВСЕГДА боялись, и теперь мне придётся провести с тобой остаток вечности. Хотя, кому я это рассказываю..."

- Получается, теперь ты будешь всегда со мной?

"К сожалению, да".

- Как друг?

"Что-то типа того".

- Вау, здорово! Надо будет об этом Нонсену рассказать!

"А вот тут, на твоём месте, я бы не стал о моём существовании кому-то рассказывать".

- А почему?

"Потому что никто, кроме тебя меня не слышит, и твои разговоры со мной могут, мягко говоря, насторожить твоих родителей".

- Но у меня нет родителей.

"А кто тогда за тобой присматривает?"

- Заведующая приюта и нянечки.

"Вот, тогда они сочтут тебя ненормальной".

- Но почему?

"Потому что разговаривать "сама с собой" - плохо".

- А как я смогу с тобой общаться?

"Только мысленно, и то лучше в самых крайних случаях".

"Хорошо, - мысленно ответила я, - а как тебя зовут?"

"Кронулиард".

"Кро... кру... Кро-о..." - пыталась выговорить я, но попытки увенчиваться успехом как-то не собирались.

"Можешь звать меня просто Крон," - вздохнул демон.

"Крон, очень приятно, а я Инна".

"Инна? Интересное имя".

Мы ещё долго болтали по пути в комнату, но поговорить ночью не смогли, так как мой маленький организм моментально выключился, как только моя голова коснулась подушки. Мда, этого следовало ожидать, так как всего за прошедший час я набралась впечатлений, как минимум на лет пять вперёд.

Утром меня, Марину и Леку очень рано подняла нянечка, умыла, парадно одела, причесала и вывела сонных нас в прихожую и велела ждать. А кого ждать, не понятно. Вскоре через входную дверь вошёл крепкий высокий мужчина, на вид лет двадцати-тридцати, с небольшой тёмной бородой и такого же цвета аккуратно причесали курчавыми волосами. Его розовые глаза, скрывающиеся за стёклами круглых очков, яро говорили о том, что ему глубоко безразлично всё, на чём стоит мир, и сам мир в частности. Он прошёлся по нашей троице взглядом и улыбнулся.

- Какие прелестные дети! - с явно наигранным дружелюбием воскликнул мужчина.

- Инна, Марина, Лека, - обратилась к нам нянечка, - знакомьтесь, это Дуриан Гранкуриевич, теперь он ваш опекун.

"Крон?" - обратилась я к демону.

"М?"

"А кто такой опекун?"

"Ну, как бы тебе объяснить... Эм, это человек, который будет заменять тебе родителей".

Я подошла к мужчине и подняла руки вверх.

- Э, а что она делает? - с недоумением в глазах взглянул на няню опекун.

- Она хочет, чтобы вы взяли её на руки.

Мужчина посмотрел на меня, пару секунд подумал, как это можно сделать, после взял меня за подмышки и поднял, стараясь не прижимать к себе. Я пристально посмотрела на него, а после, подумав, выдала:

- Дяденька, вы не можете заменить мне родителей, вы старый.

Мужчина округлил глаза и вопросительно посмотрел сначала на нянечку, а потом на меня:

- Я не старый, мне всего тридцать два.

- Нет, вы старый.

Опекун удивлённо посмотрел на нянечку, которая в свою очередь еле сдерживала смех.

- Ну, вы на неё не обижайтесь, что взять с четырёхлетнего ребёнка?

- Да, и правда, ничего, - осмотрел меня со всех сторон старик и опустил на пол, - так, дети, сейчас мы с вами пойдём в ваш новый дом.

Шли мы долго, наверное, около часа точно, и приблизились к самой окраине города. Наши маленькие ножки уже начали заплетаться, как опекун остановился.

- Мы почти на месте, - смотря вперёд, произнёс он.

Перед нами расстилалась улица, тёмная и пугающая. Старик дёрнул нас за руки и пошёл вперёд. Я с интересом смотрела по сторонам. Покосившиеся неработающие фонари; брошенные, местами сгнившие и ржавые автомобили; пятиэтажные дома, с выбитыми стёклами и вырванными с корнем подъездными дверьми, было видно, что в этих здания никто не жил уже давно. На асфальте местами пробоины и настолько глубокие дыры, что я смогла бы целиком в них поместиться. Но больше всего меня поразила природа, а точнее полное её отсутствие: все деревья и кусты мёртвыми сухими ветками тянулись к затянутыми тучами небу, и тишина, ни щебетания птиц, ни мяуканья кошек, даже воя бродячих собак не было слышно, мы будто шли по совершенно мёртвому городу, как будто в один момент всё население вместе со всеми животными умерли. Пятнадцать минут прогулки и мы подошли к одному из домов, в отличии от других построек, он был ухожен, в нём стояли новенькие окна, а подъездная дверь была на месте.

- Вот и ваш новый дом, - огласил Дуриан и, открыв входную дверь, пригласил нас внутрь.

Помните, я упоминала Переулок блуждающих огоньков? Так вот, раньше этот переулок был густонаселён как самый благоустроенный район нашего города, на его территории построили множество магазинов, школу, парк, детский сад, больницу и многое другое. Но однажды здесь ночью на улицах стало пропадать всё живое. Тогда отделение магической полиции быстро эвакуировало из этого места всех людей, а сам переулок огородили невидимой стеной, благодаря которой, этот район люди видеть не могли и соответственно попасть на его улицы тоже. Как выяснилось чуть позже, именно над переулком появилась дыра в магическом барьере, что влекло за собой появление межпространственной дыры, из-за которой в переулок начали попадать существа из магического мира. Итак, а теперь угадайте, где находился наш дом? Правильно! Именно в этом переулке.

Как выяснилось чуть позже, старик, каким-то макаром, узнал, про наш безобидный ночной обрядик и про то, что теперь мы хозяева одних из сильнейших демонов Ада, как оказалось, Марина и Лека тоже получили по новому другу в голову. И теперь, благодаря демонам, мы являлись на половину магическими существами и могли без каких-либо проблем проникнуть на территорию заброшенного переулка.

Нас поставили на медицинский учёт в Специальное подразделение магической полиции, где раз в полгода нашу троицу исследовали на наличие разнообразных болезней, отклонений и аномалий. А также нас начали тренировать, сначала просто драться с применением оружия, а после учили убивать. Эта была подготовка к истреблению всех магических созданий, попадавших на территорию переулка. Благодаря навыку убийства, я бы даже сказала, навыку профессионального убийства, уже в десять лет я являлась членом организации наёмный убийц, это было первой моей работой. Может быть, вам покажется, что это слишком для маленького ребёнка, ну, у каждого своё место в жизни, а лично у меня вот такое.

Так мы вчетвером жили в одном из домов этого переулка, истребляя посменно монстров и попутно учась в самых простых городских школах. Но вот со мной судьба решила сыграть злющую, коварную шутку, из-за которой вся моя жизнь кардинально поменялась...

Глава 3

- Кеша! - барабанят кулаком в дверь моей комнаты уже где-то с минуту точно, - Кеша! Ты за временем вообще следишь?!

Под эти неутихаемые крики Марины я, превозмогая невероятную силу притяжения поверхности подушки, встаю с кровати и устало смотрю на часы.

- Крон! Мы опаздываем! - резко подпрыгиваю я и начинаю судорожно искать свою школьную форму.

"Не "мы", а "ты". Я в твоей школе не учусь, - слышу сонный голос демона, - и да, ты свою форму вчера в шкаф вешала".

- В том-то и дело, её там нет!

"Да не ори ты так, сходи вниз, спроси у Дуриана, может он её в стирку вчера бросил".

- А это мысль! - радостно вскрикиваю я, и выбегаю из комнаты, попутно сбив с ног стоящую за дверью Марину.

Кстати, эта зараза за десять лет почти не изменилась, всё такой же вредной и осталась, вот только чуть подросла, но в свои пятнадцать где-то на двадцать сантиметров ниже меня, и поэтому в организации наёмников за ней закрепилась кличка "фарфоровая куколка". Но вот если вы случайно на территории мафии упомяните в разговоре это словосочетание, то некоторых людей может пробрать дрожь, и я вам скажу, неспроста. Эта кличка была ею получена не только из-за внешности, но и из-за силы её демона. Миленькая малышка способна, словно кукловод, управлять движениями своих жертв, чаще всего её нанимают для построения самоубийств, что у Марины, естественно, выходит на высшем уровне.

- Стари-и-и-ик! - кричу я, метеором влитая на кухню, - ты мою школьную форму не видел?

Опекун, каким-то магическим образом не постаревший ни на ёту за десять лет, сидит за кухонным столом и с важным до невозможности видом читает сегодняшнюю газету. Он, даже не посмотрев в мою сторону, нехотя интересуется:

- Какую именно школьную форму?

Вам может показаться этот вопрос слегка странный, но, на самом деле, это не так. Дело в том, что за последние полгода моя персона сменила шесть разных школ. Не подумайте, я во всех этих учебных заведениях являлась круглой отличницей. Вот только не надо говорить, что это лишь из-за того, что мне все ответы диктует Крон. Признаюсь, я сначала хотела этим воспользоваться, но демон из принципа отказался помогать мне в учёбе, поэтому грызть гранит науки мне пришлось в одиночку. Так, вернёмся к нашей теме. Из всех школ, гимназий, академий и даже пансионов меня выгоняли из-за... драк. А так я ничего плохого не делала, подумаешь ,учеников слегка за дело избивала, ну попали они на месяц в реанимацию, но умерли же.

- Последнюю, форму Школы №7, - бубню я.

- А зачем?

- У тебя что, с утра мозг благополучно отключился? У меня занятия через пятнадцать минут начнутся!

- Успокойся, и не ори на меня. Эта форма тебе больше не нужна, ты в этой школе уже не учишься.

- Как так?

- Ха! - резко встаёт со стула опекун и мгновенно оказывается прямо около моего лица, - так это у тебя мозг отключился?! Совсем забыла, что вчера там учудила?!

- Не забыла я, просто не думала, что весь параллельный класс свалиться в нокаут после первого моего удара. Я не виновата, что они оказались такими хиленькими.

- А вот директор посчитала тебя виноватой и вчера с криками и матами мило сообщила мне о твоём отчислении.

Старик где-то с минуту ходит кругами по кухне, а после с серьёзными видом поворачивается ко мне.

- Мне уже, мягко говоря, надоело постоянно устраивать тебя в разные школы, поэтому я нашёл один пансион, откуда тебя точно не выгонят за драки. Тебя, кстати, туда уже зачислили.

- И что это за пансион? - невольно насторожилась я, так как в существование такого учебного заведения, что смогло бы вытерпеть все мои выходки и благополучно довести до выпуска, поверить было трудно.

- Пансион "Кемфа", что находиться на Литинской площади города Д.

Мои глаза чуть на лоб не лезут, коленки предательски трясутся, а сознание отчаянно пытается воспринять услышанное как шутку, пусть злую, но хотя бы шутку.

"Ин, это именно тот пансион, о котором я думаю?" - слышится настороженный голос Крона.

"Да..." - нервно сглатываю я.

"Но это же..."

"Я знаю..."

"Он шутит? Это ведь даже для тебя слишком".

- Старик, - обращаюсь я к мужчине, - это ведь учреждение для трудных подростков.

- Да, поэтому тебя оттуда за драки не выгонят.

- Но это же пансион для парней! - испуганно выкрикиваю я, с последней толикой надежды посмотрев на опекуна, но он сразу обращает все мои шансы на спасение в прах.

- Я поговорил с директором, он знает о том, что ты девушка, но при этом с радостью согласился принять тебя на обучения в качестве мальчика. Поздравляю, теперь ты Иннокентий Рольковский, - оглашает старик, вручая мне пакет с новой формой.

И тут мой демон начинает дико хохотать.

"Крон! Что тут смешного?"

"Ты знаешь, как переводиться твоё новое имя с латинского языка?" - не переставая смеяться, спрашивает он.

"И как же?"

"Невинный и безобидный! - выкрикивает Крон и снова заливается смехом, - Оно тебе прямо очень подходит!"

Старик молча читает газету, демон ржёт, а я обречённо плетусь на свой чердак, уже представляя, какое "веселье" ждёт меня впереди. Войдя в комнату, я распаковываю форму и раскладываю у себя на кровати. Ну, тут ничего необычного: белая рубашка, тёмно-синие пиджак, брюки, галстук, чёрные мужские туфли и... парик из коротких угольных волос. Последняя вещь, как ни странно, пробуждает во мне интерес: я всегда хотела узнать, как буду выглядеть с короткими волосами. Через некоторое время стою перед зеркалом в форме и парике. Сказать, что я удивилась увиденному, это ничего не сказать. Насколько сильно я похожа на юношу, как говориться, ни в сказке не выругаться, ни матом не выразиться. Из-за стекла на меня смотрит щуплый плечистый парень, с короткими, взъерошенными волосами, стандартного роста метр семьдесят два, и сороковым размером ноги. Реакция Крона на это чудо была предугадана с самого начала: демон чуть не лишился своего бессмертия, пару раз умерев от смеха. Вот ни капли сочувствия нет в этой бездушной заразе...

"Нет, я не могу... пхарарчленчп... ты... ты... посмотри на себя... Я же говорил, я же знал с самого начала, что твоё рождение девочкой было лишь ошибкой природы," - заливался демон.

"Крон, ты..."

"Зараза, негодник, тварь последняя, скотина, горе на твою голову, бесстыжий, наглый, бесчувственный, демон проклятый, я ничего не упустил?" - усмехается он, а я, будучи на пике кипения, хочу возразить, но голос старика меня опережает.

- Инна, если сейчас же не поторопишься, опоздаешь на электричку до пансиона".

"Блинчики-оладушки, точно! Этот дуратский пансион находиться аж в центре соседнего города! А электричка к нему ходит с промежутком в час, в ЧАС! Какой чудесный день..."

Я хватаю портфель и мчусь к станции. На месте очередь из человек пятнадцати, все сонные и злые, расписание электричек перенесли, а кассирша куда-то ушла. Ну, всё как обычно... как обычно через одно место. Через неопределённое количество времени, именуемое вечностью, кассирша соизволила прийти, и, чтобы на неё не начали катить бочку за опоздание, решает атаковать первой, крича и проклиная свою судьбу за столь неблагодарную работу. Я чуть ли не начала верить в Бога, Сатану, Будду и других высших сил, когда, наконец, подошла моя очередь. И, держа маленький билетик как бесценное сокровище, добытое потом, кровью и убитыми нервными клетка, я направляюсь на платформу. Вам знакомо такое чувство, когда кажется, что самое страшное уже позади, и ничего плохого больше не может произойти? Так вот, прихожу на платформу, а моя электричка весело и задорно уезжает вдаль. У Крона, кажется, завяли уши от обилия эпитетов и метафор в адрес кассирши, которые я пока упомянула мысленно, но, при первой же возможности, не отказалась бы высказать ей в лицо. И мне было больше всего обидно даже не за опоздание в пансион, даже не за убитые нервы, а за деньги, заработанные буквально кровью... не моей, конечно... но вы поняли.

"Мои денежки, мои родненькие", - начинаю ныть я, обиженно смотря на билетик.

"Скряга малолетняя" - фыркает Крон.

"Я не скряга, я просто экономная".

И тут передо мной останавливается другой поезд.

"Крон?"

"М?"

"Эта электричка же проезжает мимо пансиона?"

"Проезжает, но не останавливается".

"Отлично!"

"Инна, нет!"

"Да-а, Крон, да-а" - с предвкушением отвечаю я.

Лежу на крыше электрички. По небу плывут облака, солнышко светит, местами видна радуга. Красотища-а-а!

"А если нас заметят? А если оштрафуют? А если..."

"Крон, помолчи, я всего лишь спрыгну с крыши электрички, когда она будет проезжать мимо пансиона. К тому же и билетик окупится".

"А-а-а, какой же ты неуправляемый ребёнок! Вот правильно, что тебя приписали к трудным подросткам!"

"Ах, ты... Ой, а вот и наша остановочка", - радуюсь я и благополучно спрыгиваю с крыши. Свободный полёт, лёгкий ветерок дует в лицо, но стоит мне посмотреть вниз, как все приятные мысли мгновенно улетучились. В сторону места моего предполагаемого приземления шёл парень, и, по моим расчётом, если он не ускорит шаг или не остановиться, то я свалюсь прямо на него.

- Паре-е-е-ень! Отойди в сторону! - кричу я ему, но юноша лишь останавливается и нехотя смотрит вверх. А тут я достигаю земли, точнее чего-то мягкого. Открываю глаза и сразу же хочу провалиться сквозь землю: я восседаю на животе этого несчастного, а он в свою очередь не сводит удивлённых глаз с меня. Ну, пока он не успел опомниться и сообразить, что происходит, я решаюсь последовать примеру кассирши и сразу иду в атаку.

- Нет, ну вы посмотрите на него! - возмущённо начинаю я, - я тут, значит, лечу, никого не трогаю, а тут он решил посягнуть на мою посадочную полосу! Я же тебе кричу, отойди в сторону, ну нет, зачем нам отходить, мы лучше встанем как вкопанные, задерём голову повыше и будем смотреть, как приличные люди опускаются, так сказать, с небес на землю! Ты хоть понимаешь, чего это тебе будет стоить? - сверкаю я глазами, тыкнув своим указательным пальцем ему в нос. Паренёк с испугом в глазах отрицательно мотает головой. Так, отлично, значит, он пока в себя не пришёл, но затягивать не стоит, а то кто его знает.

- Ладно, - оглашаю я, вставая с пострадавшего, - на этот раз отделаешься выговором, но учти, в следующий раз оштрафую, - грожу я ему пальцем. Юноша встаёт с асфальта, кивает головой и извиняется, пообещав, что больше так не будет. Ну, вот, то-то же, в следующий раз тысячу раз подумает, перед тем как со мной связываться. Всё, поднимаю упавшую сумку, перекидываю её через плечё и начинаю идти в направлении пансиона. И вдруг чувствую, как на моё плечо опустилась чья-то ладонь.

"Вот блинчики-оладушки, скажите, пожалуйста, что это не он, а то меня сдадут полиции за полёты и приземления в неположенном месте, за нанесение физического и морального вреда гражданину, да ещё и за проезд зайцем достанется. Что ж мне так везёт-то сегодня, а?"

"Ничего, выкрутишься, - вступает совершенно спокойный Крон, - ты его, главное, в подворотню заведи, а куда спрятать труп, мы потом придумаем".

- Извини? - слышу уже знакомый голос. Я резко разворачиваюсь и отпрыгиваю назад, на автомате вставая в боевую стойку.

- Эй-эй, давай только без мордобоя в общественном месте, ладно? - пятиться назад тот самый юноша, которого я уже мысленно собиралась закапывать где-нибудь на безлюдном пустыре. С такого отдалённого ракурса я могу рассмотреть юношу получше. Внешность у него была не запоминающаяся и до невозможности обычная: ростом чуть выше меня, кареглазый шатен с ярко-выраженными скулами и угловатой челюстью, прямым носом и слегка сутулой спиной.

- Ты, как посмотрю, из моего пансиона? - неожиданно спрашивает он. Я вообще не очень внимательна, так что сходство в наше форме смогла обнаружить лишь тогда, когда паренёк обратил на это моё внимание, и то только со второй попытки.

Я выпрямляюсь и молча киваю головой.

- Что-то я тебя там не видел. Ты новенький или просто прогуливаешь?

Я откашливаюсь, в надежде сделать свой голос хоть на полтона ниже, и отвечаю:

- Новенький, только сегодня пере-вёл-ся, - последние слово я произношу чуть ли не по слогам, боясь упомянуть себя в женском роде.

- Понятно, а зовут тебя как? - продолжает пытать меня парень.

- Инна...

"-кентий" - подсказывает Крон.

- Кентий, - повторяю я и подвожу итог наших совместных трудов, - Иннокентий.

- Иннокентий? Кеша что ли? Да-а-а, редкое имечко, - усмехается юноша.

- Подумаешь, - дуюсь я, - а тебя-то самого как зовут?

- Веня... - нехотя произносит он.

- Как-как? Веня? А полное какое?

Веня покраснеет и выдавливает:

- Вениамин.

- Вениамин?! - мы с демоном ржём в унисон, - это ещё у меня редкое имя!

Глава 4

Вот так мы с этим чудиком и познакомились, он оказался славным парнем, и мы быстро нашли общий язык. Веня, как выяснилось, учится в восьмом классе пансиона и сейчас старается перейти из группы "БО" (более опасные) в группу "МОНТН" (менее опасные, но требующие надзора). Он составил мне компанию по дороге к пансиону.

Кстати, на счёт пансиона, как мне известно, данное учреждение было основано около десяти лет назад, из-за роста преступности среди парней-подростков 12-18 лет. Этот пансион впервые года своего существования был направлен на перевоспитание молодёжи и, как говориться, наставление заплутавших душ на путь праведный. Но, с вступлением на пост нового директора, это учреждение стало преследовать немного другие цели, если не вообще кардинальные.

Во-первых, детей перестали перевоспитывать, а начали просто принудительно давать им образование, попутно подготавливая к той или иной будущей профессии.

Во-вторых, там начали обучаться дети членов мафиозный организаций, что было выгодно как пансиону, так и самой мафии: руководство учебного учреждения обеспечивалось учащимися и материальным доходом, а мафиози могли отдать, или точнее сказать, "сбагрить" детей в надёжные руки и спокойно заниматься своими войнами.

В принципе, мне нравиться перспектива заводить знакомства с будущими главами группировок и попутно рекомендовать себя как профессионального киллера, но вот факт, что это пансион для парней, мне покоя давать не хотел, хотя я вроде хорошо справляюсь со своей новой ролью... или мне так просто кажется?

- Всё, мы пришли, - оглашает Веня, остановившись перед массивным железным забором. Я поднимаю глаза вверх. Вы когда-нибудь видели тюрьмы для особо опасных преступников? Так вот, это место в раз сто хуже, и поверьте, я не преувеличиваю. Над этим ужасающим зданием не хватает только затянутого тучами неба и сверкающих молний.

"Знаешь, Крон, а мне уже как-то перехотелось туда входить, может стоить вернуться домой?"

"Страх мафиозных группировок, гроза магической преступности, второй киллер в организации наёмников, и просто человек, который хладнокровно убивает живых существ с восьми лет, боится войти в это помещение?"

"Не боюсь я, просто как-то некомфортно от его вида становится, так что я..."

- Кеша, о чём задумался? - дёргает меня за плечо Веня, - или кто-то зассал?

- Кто?! Я!? Да не в жизнь! - резко срываюсь с места и прохожу во двор пансиона.

"Чтобы я зассала! Да не на ту напал!" - думаю я, но не успеваю пройти и трёх метров в глубь территории, как чувствую, что к моему лицу что-то стремительно приближается. Секунда, и два кинжала оказываются зажатыми между моими пальцами, буквально в сантиметре от глаза. Мда... теряю хватку. Ещё секунда и лезвия с той же скоростью летят в место своего отправления, но проблем мне тут не надо, а крови тем более, поэтому я слегка опускаю их траекторию, чтобы никого не задеть. После быстро встаю в боевую стойку. Так, кинжалы точно летели с крыши, но не высокой, где-то три - четыре метра над уровнем земли, возможно с той небольшой пристройки около основного здания. Сами лезвия стальные, заточены знатно, так что точно бросались в меня не с целью поиграть; рукоять деревянная, рифленая, не скользит в руке, судя по небольшой гравировке в виде головы льва в уголке рукояти, это кинжалы банды "Западных ворот" города Д. Получается, это их дети целились в меня. Тут становится интереснее.

- Это у вас приветствие такое? - обращаюсь я к Вене.

- У нас по-другому новичков и встречают, считай это проверкой.

- Проверкой?

- Ну, да, проверяют сможешь ли ты тут выжить.

- А знаешь, - я выпрямляюсь и поднимаю сумку с земли, - мне уже жутко нравится ваш пансион.

- Эй! - слышится откуда-то сверху, - а ты неплох для такого задохлика.

- Ты кого задохликом назвал?! - кричу я в ответ, но быстро замолкаю, потому что, наконец, вижу этого "метателя ножей". Им оказывается сам Вячеслав Шефер, по кличке Хамелеон. Моему удивлению не было предела, я вообще думала, что он нигде не учится, ну, в крайнем случае, находиться на домашнем обучении. Он сын и прямой наследник главы банды "Западных ворот". Точно знаю, что этот парень на половину немец, так как его папаша иммигрировал из Германии в Россию лет двадцать назад, то ли из-за проблем с законом, то ли из-за местных группировок. А здесь он собрал собственному банду и отвоевал западную часть города Д, откуда и название его группировки. С господином Шефером я знакома лично, так как он является моим постоянным клиентом, а вот его сына я видела всего один раз, во время получения кого-то очередного задания. Но этого раза мне более чем хватило, чтобы запомнить его. Парень, пятнадцать лет, высокий, модельного телосложения, блондин с прямыми стриженными каскадом волосами до плеч, и с идеально красивым лицом. Хамелеоном его прозвали из-за странной особенности его глаз: в зависимости от настроения его радужка могла менять цвет от тёмно-каричневого и вплоть до светло-голубого, включая в этот промежуток зелёные, жёлтые, оранжевые и многие другие оттенки.

"Зрелище - отпад, - думаю я, - даже не подозревала, что увижу его ещё раз, да ещё и так близко... Погодите, и правда, а что это он так близко ко мне подошёл?" - начинаю соображать я, когда стройная фигура Шефера младшего оказывается буквально в шаге от меня.

- Идём со мной, - резко хватает он меня за локоть, и ведёт за угол учебного здания пансиона. Через минуту он останавливается и, убедившись, что вокруг никого нет, прижимает меня к стенке.

- Отвечай честно, тебя мой отец прислал? - неожиданно спрашивает Вячеслав, по его тёмным, почти чёрным глазам было сразу видно, что он почему-то находится в гневе.

Я лишь округляю глаза и энергично мотаю головой.

- Нет, дорогуша, считай ты спалилась, когда провела манёвр с кинжалами, ты бы никогда не промахнулась, - злобно усмехается Шефер и попытается припечатать мою руку к стене лезвием, но я уворачиваюсь и вырываюсь из его объятий, отпрыгнув от него на расстояние пяти метров.

- Ах, вот ты как, - не успокаивается парень, - тогда нет сомнений, тебя приставили следить за мной. И не надо утверждать обратное, только мой отец может исхитриться и отправить присматривать за мной девчонку в мужской пансион.

"Как?.. У меня что, парик слетел? Или я что-то не так произнесла?"

- Не неси чушь! Меня никто не приставлял к тебе, - "надо как-то убежать от него, срочно".

- Не пудри мне мозги, я тебя сразу узнал.

Я разворачиваюсь и начинаю уходить в противоположную от парня сторону.

- Ты же наёмница, Инна Рольковская, по кличке Демон страха, что пользуется большой популярностью у моего отца.

"Что? Ну как?! Мы же лично виделись всего лишь раз!" - я быстро разворачиваюсь и одним манёвром становлюсь у Шефера за спиной, приставляя ему нож к горлу.

- Если убьёшь, то провалишь задание, - нагло улыбается Вячеслав.

- А вот и ошибаешься, ты же знаешь, что я никогда не беру на себя ответственность за жизнь и здоровье других людей даже за баснословные суммы, не по мне это всё. А вот если перережу тебе горло, то ничего не потеряю, даже приобрету: на одного надоедливого подростка станет меньше.

- Ну, что ж, тогда режь.

- Как пожелаешь, - произношу шёпотом прямо ему в ухо и делаю небольшой надрез чуть правее сонной артерии.

- Вот теперь верю, - разворачивается он, одной рукой закрывая кровоточащую рану, а вторую протягивая мне, - мы же так толком и не познакомились в тот раз, я Слава, - смотрит он на меня своими салатовыми глазами.

- Иннокентий Рольковский, и да, как ты... - говорю я, пожав его руку.

- А, это, просто ты обладаешь особой энергетикой, а так маскировка не плохая, правда, ты себя выдаёшь своими движениями и ловкостью, поэтому люди, видящие, как ты работаешь, могут кое-что понять.

- А что за энергетика?

- Ну, все люди обладают особой мужской или женской энергетикой, а в тебе заключены обе, как будто в тебе сидят и парень и девушка.

"Он что, распознал меня?! - слишком громко вскрикивает демон, от чего у меня назойливо пищит в ушах, - вот же ж..."

- Ха, что же ты так напряглась? Ладно, лучше скажи, что девушка забыла в мужской пансионе?

- Ты это, говори потише, а лучше вообще обращайся ко мне в мужском роде. В общем, я тут учусь.

- Просто учишься? Но я тебя раньше здесь не видел.

- Да, потому что я только сегодня перевёлся.

- Ладно, проводить допрос с пристрастием я пока не собираюсь, сейчас уже урок начнётся. А тебе, думаю, ещё к директору сгонять надо. Так что на этом и закончим. До встречи, Иннокентий, - моё новое имя он произносит с усмешкой, зараза этакая, и быстро бежит к входу в учебное здание, а я не спеша следую за ним.

Внутри мне сразу с порога оказывают более чем "радушный" приём... Меня обезвредили... В прямом смысле этого слова...

- А наручники обязательны? - жалобно смотрю я на охранника.

- Это в мерах безопасности, не забывайте, молодой человек, вы находитесь в учреждении для трудных подростков. Мало ли что вы можешь выкинуть.

"Вот правильно, я на его месте тоже тысячу раз перестраховался бы," - вставляет свои пять копеек Крон.

"Тебе что, спокойно там не сидится, а?"

"Не виноватый я-я, не виноватый я-я, что теперь дни коротаю у тебя-а-а-а..." - всё, Крон ушёл в отрыв, вот знала я, что нельзя при нём музыку слушать, он же всё запоминает, а потом ещё и под свою жизнь "нелёгкую" переделывает.

"Не минуты покоя-а-а-а, птху ты, вот же ж, прицепилось..." - сплёвываю я и следую за охранником. Ну, не совсем следую, скорее я просто иду, пытаясь не отстать, иначе впечатуюсь лицом в кафельный пол коридора, так как охранник с такой силой тянет за цепь, прикованную к наручникам, как будто реально желает созерцать моё фееричное падение. Вот бы сейчас ему просто с вертухи по голове зарядить, вырубить, отобрать ключи от наручников и спокойно самостоятельно найти кабинет директора, но очередные нотации от старика выслушивать как-то не особо хочется...

- Всё, пришли, - останавливается мужчина у кабинета директора. Оглядываюсь, блинчики-оладушки, это я так сильно задумалась, что не заметила всё, творящиеся вокруг. Нет, теперь я стопроцентно уверена - это колония строго режима, по-другому объяснить обстановку коридора было невозможно. Кафельный пол остался далеко позади, вся остальная кладка просто бетонная, без кого-либо дополнительного покрытия, стены серые (подозреваю, что тоже бетонные), на окнах прочные решётки (а они предусмотрительней, чем я думала), и блёклые лампы, встроенные в потолок (наверное, для того, чтобы их не разбили). Мда, красота, прямо как у нас в Спецотделе на учениях, я будто в родную казарму попала.

И тут неожиданно открывается дверь кабинета. Передо мной вырастает мощная фигура мужчины лет двадцати в строгом костюме, галстуке и с дорогущими часами на правом запястье. Поднимаю голову выше... ещё выше, только теперь встречаюсь с его лицом. Знаете, а он ничего такой, симпатичненький: тёмные волосы аккуратно зачёсанные на бок, соответствующие фигуре мощное, слегка угловатое лицо, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, и почему-то до жути знакомые подозрительно-добрые карие глаза.

"Где же я их раньше видела? Вот же ж, не помню, хоть ты тресни".

- Андрей, спасибо, ты свободен, - спокойно обращается, я так полагаю, директор к охраннику.

- Владимир Сергеевич, вы уверены? - уточняет мужчина.

- Более чем, можешь спокойно идти на пост.

- Слушаюсь! - отдаёт честь Андрей и уходит.

- Ну что ж, здравствуй, - улыбается мне директор, когда охранник скрывается за поворотом, - добро пожаловать в пансион "Кемфа", я директор этого учебного учреждения, Владыка Владимир Сергеевич.

"Владыка? Вау, вот это я понимаю, фамилия, да и ему в самый раз подходит, - отрывается от своего вокала демон, - он мне даже чем-то покойного Люцифера Первого напомнил".

- Очень приятно познакомится, а я...

- Иннокентий Рольковский, четырнадцать лет, - перебивает меня Владимир Сергеевич, - я всё знаю, так что не волнуйся и чувствуй себя здесь как дома, у вас же отделка казармы ничем не отличается от интерьера пансиона, правильно?

- А откуда вы...

- Дуриан Гронкуриевич проболтался, - опять перебивает меня мужчина. Он что, мысли читать умеет, или просто невежливый?

- Пойдём, я отведу тебя в класс, надеюсь, ты найдёшь общий язык с одноклассниками и вы не перебьёте друг друга в первый же день, - он берёт прикованную к моим наручникам цепь и, дёрнув за неё, ведёт меня на второй этаж.

- Правил в нашем пансионе немного, но всех их надо знать и любой ценой стараться не нарушать. Твой классный руководитель выдаст тебе их перечень, а ты постарайся всё это выучить до завтра. Вот, мы на месте, - останавливается он перед массивной металлической дверью, имеющий множество всевозможных задвижек, замков и многого другого, а так же дверь украшала маленькая табличка с номером "207".

"Старик, ты меня точно не в тюрьму запихнул?.."

В это время Владимир Сергеевич открывает дверь и заходит внутрь, буквально затащив меня за собой, причём за шиворот, как бездомного котёнка... какое унижение...

Глава 5

"&^@!%, - извините за мой французский, - но какого лешего здесь происходит?!", - мелькает в моей голове. Вы не подумайте, что я там невоспитанная или что-то в этом роде, просто, если бы вы увидели вживую то, что пришлось только что лицезреть мне, то уверена, ваша реакция от моей мало бы чем отличалась. Итак, попытаюсь описать всё по возможности подробно. Во-первых, седовласого учителя в очках и с толщенным учебником на руках от основной части кабинета, где сидели ученики, отделяла толстая металлическая решётка, а во-вторых, все парни были буквально прикованы к своим местам. Я не шучу, каждый ученик сидел за отдельной партой на железном стуле с небольшой подстилкой, ноги юношей были прикованы стальными кандалами к ножкам стульев, один большой железных ремень держал учащихся за пояс, подобия наручников сковывали на уровне локтей их руки, давая возможность только делать записи в тетради и переворачивать страницы учебников, сделать что-то большее просто не представляло возможности, и наконец, кожаный ошейник на выезжающей из спинки стула прочной цепи, непозволяющей нагнуться к столу ближе, чем на тридцать сантиметром, ну, примерно, я так, на глаз прикинула.

- Здравствуйте, класс, - начинает директор, переведя внимание учащихся с учителя на себя, - хочу представить вам нового ученика. Его зовут Иннокентий Рольковский, и с сегодняшнего дня он будет учиться вместе с вами, если впоследствии не исправится, конечно.

Я обвожу глазами класс совершенно разных парней, кто-то начинает на меня оскаливаться, кто-то кровожадно улыбается, а кто-то просто продолжает смотреть в свои записи, даже не обращая на меня внимания.

- Скажи им хоть что-нибудь, - шепчет мне на ухо директор. Ох, если бы я могла в этот момент вымолвить хоть что-нибудь... У меня просто пропал дар речи, даже не знаю по какой причине. За свою хоть и короткую жизнь я повидала стольких уголовников, бандитов и т.п. и ни разу не испытывала страх, а сейчас это чувство, что казалось мне забытым навсегда, снова управляло мной, сковывая всё, в том числе и движения. Даже Крон, большой любитель комментировать нелепые ситуации моей жизни, и то не вымолвил ни слова.

- Ну, давай, не тяни время, - поторапливает меня Владимир Сергеевич.

Я сглатываю и, пытаясь скрыть свою дрожь в голосе, произношу:

- Всем привет, надеюсь, я смогу найти с вами общий язык, - далее я искривляю губы в подобие улыбки, от чего некоторые в классе злобно усмехаются.

"Даже не надейся, - пришёл в себя Крон, - жопой чую, нам тут не рады".

- Итак, Рольковкий, правильно? - подправляет пальчиком свои очки учитель, - ты пока присаживайся на свободное место.

Директор открывает решётку и ведёт меня в глубь класса, останавливается около последней парты в центральном ряду, сажает меня за стол, достаёт из кармана пиджака маленький ключик, открывает с его помощью наручники, и как только мои руки оказываются свободными, то сразу же, словно по щелчку, я оказываюсь прикованной к своему месту так же, как и все остальные ученики в классе. Походу, это устройство работает автоматически.

- Присел? Прекрасно, - продолжает учитель, когда директор покидает помещение, - меня зовут Георгий Николаевич, я учитель алгебры и геометрии. Сейчас мы проходим квадратные корни, - указывает он на доску, с написанным на ней примером, - ты уже проходил эту тему?

Если честно, то я уже давно прошла всю программу за восьмой класс по всем предметам и даже успела захватить немного программы девятого класса, но перед учителем решаюсь не выходить из роли трудного подростка, поэтому говорю ему следующие:

- Только начали проходить эту тему, - вообще-то, считайте, я сказала правду, так как в прошлой школе мы как раз только начали изучать это.

- Чудно, значит, с основами ты знаком, тогда я продолжу, - он начинает дописывать на доске другой пример, простой настолько, что мне не составляет труда решить его в уме. Поэтому сейчас я просто сижу и рисую на полях тетради корявые картинки, извините, но художественных способностей у меня отродясь не было.

Вот сижу я, сижу, а Георгий Николаевич что-то там балакает, балакает, и вдруг как неожиданно заорёт:

- Ты почему ничего не записываешь?! - я резко поднимаю голову и смотрю на разъярённого учителя, - такой умный, да? Так скажи мне, какой здесь ответ? - и указывает на последний, только что записанный пример. Он, наверное, надеялся услышать от меня: "Я не знаю" или "Простите", но, когда я, быстро пробежавшись по примеру глазами, говорю: "Ответ: восемь", Георгий Николаевич чуть не упадает в обморок прямо на месте. Он стоит и, выпучив свои и так немаленького размера глаза, недоумённо смотрит на меня. Потом мужчина, резко развернувшись к доске, начинает считать всё в уме, затем судорожно лезет за решением в учебник, и, наконец, убедившись, что названный мною ответ оказался правильным, сглатывает и, нервно улыбнувшись, почти шёпотом произносит:

- Правильно...

"Наверно, это первый случай в его практике, - оценивает состояние учителя Крон, - ты это, будь поосторожнее, а то этот старичок скопытится от радости прямо на месте или же от сердечного приступа... Второе более вероятно".

После вердикта Георгия Николаевича весь класс, как по команде, дружно поворачивает свои головы в мою сторону. Не знаю, что горит сейчас в их глазах: восхищение или зависть, но теперь я определённо ощущаю себя королевой мира, ой, то есть королём. Страха уже не было, поэтому я, сделав максимально надменное и самоуверенное лицо, гордо опускаюсь на спинку стула. Я смогла показать своё превосходство, пока умственное, конечно, но всё же, если тут правят тюремные порядки, то есть маленькая вероятность, что меня не изобьют на первой же перемоне, хотя и это сейчас под вопросом...

Мужчина ещё несколько секунд как пялиться на меня как баран на новые ворота, потом, видимо придя в себя от пережитого потрясения, всё-таки разворачивается к доске и продолжает вести урок, правда, уже более медленно и не так чётко выговаривая некоторые слова из-за дрожащего голоса. Через минут пятнадцать, наконец, раздаётся звонок, и как только этот оглушительный звук затихает, тут же одновременно снимаются все оковы. Первое, что я делаю после освобождение - начинаю разминать изрядно затёкшие шею и руки, а после и всё остальное.

Как только я, приготовившись к следующему уроку, выхожу из кабинета, то меня сразу же окружает компашка из восьми рослых, плечистых парней, взглянув на их враждебные лица, я сразу же распознаю своих дорогих новых одноклассников.

- Ты! - выходит ко мне самый крепкий юноша, видимо главарь этой меленькой банды, - кличка, должность и ранг, быстро, - скрещивает руки на груди громила.

"Ита-ак, - начинаю рассуждать я, - весит он как минимум в два раза больше меня, если не в три, дружки его кажутся хоть и сильными, но не очень поворотливыми и ловкими, значит, придётся использовать свои навыки по максимуму... Крон, как думаешь, сколько мне понадобиться времени, чтобы повалить их всех?"

"Ставлю на три минуты," - с азартом усмехается демон.

"А я ставлю на полторы," - улыбаюсь я и, взглянув на свои наручные часы, произношу вслух:

- Время пошло.

Громила даже не успевает понять, что происходит, как получает сокрушительный удар левым кулаком в живот, заставивший отлететь его тело назад на три метра. К нему на помощь сразу прибегают двое, стоявшие по левой стороне от меня, а все остальные дружно вступают в бой. Первому, прыгнувшему на меня, прилетает удар левым коленом по челюсти. Выбыл. Второй, думающий, что у меня нет глаз на затылке, огрёбает по маковке правой рукой. Выбыл. Прыжок, разворот, и моя нога припечатывает лицо третьего к бетонному полу, а не надо пытаться схватить меня за ноги. Выбыл. Резко подаюсь вправо, отталкиваюсь ногами от стены и головой протараниваю стальной пресс четвёртого так, что из его лёгких сразу же выходит весь воздух. Выбыл. Пятый уже ракетой летит ко мне, во всю размахивая своими огромным кулаками. Я, используя тело только что отключившегося четвёртого как шит, толкаю его прямо на пятого, а сама в прыжке хватаю того за голову и, сделав кувырок за спиной противника, ещё в полёте наношу удар правой ногой в спину пятого. Выбыл. Чтобы не терять время, почти подлетаю к копошившимся около главаря двум парням и, пока они ещё не успевают сообразить что к чему, хватаю их за волосы и смачно ударяю их головы друг о друга. Победа. Смотрю на часы:

"Блин, ровно минута пятьдесят," - сплёвываю я.

"Ничья?" - предлагает Крон.

"Ничья", - соглашаюсь я и начинаю отряхивать форму.

- Да кто ты... такой... - хрипя и пыхтя от боли и натуги, пытается принять сидячее положение главарь.

- Если бы ты знал, сколько раз на дню я слышу эту фразу, - я помогаю ему сесть и сама устраиваюсь рядом, - и зачем тебе нужна была вся эта показуха с окружением?

- Не тебе меня упрекать в показухе, - усмехается парень, вытирая слюну с подбородка, - сам-то как быстро в одиночку расправился со всеми моими ребятами. Да и приёмы у тебя профессионально поставлены, наёмник что ли?

- А ты догадливый, - улыбаюсь я ему в ответ, - уже как шесть лет работаю в этой профессии.

- А по тебе не скажешь...

- Понимаю, - посмотрю я на него.

- Ага, я-то тебя принял за очередного воришку или мелкого проказника, думал, сейчас тебя с ребятами припугнём, покажем тебе твоё место, а на деле вот как всё обернулось.

Не знаю, я уже успела проникнуться к этому типу своеобразной симпатией. Хороший он главарь, раз его честь все члены банды так яро отстаивать начали, да и делать выводы он тоже умеет. Я прямо зауважала его.

- Коля Лев, - протянул он мне руку.

- Кеша Демон, - немного сокращаю я свою кличку, чтобы мой настоящий пол потом случайно не вычислили.

- Ну, что ж, Кеша, - с трудом встаёт на ноги Коля, - рад был познакомиться.

- Взаимно, - усмехаюсь я и тоже подымаюсь с пола.

- Я, пожалуй, пойду своих друзей от пола отдирать, а то звонок скоро.

- Тебе помочь? - для приличия интересуюсь я.

- Не, думаю, это лишнее, хватит им с тебя - отмахивается главарь, - они и так твоё лицо ещё неделю в кошмарах видеть будут.

На этом мы разошлись: я в класс, а он на помощь своей банде.

Глава 6

Ну, что я могу ещё рассказать интересного о моём новом месте обучения? Выяснилось, что я попала, а точнее за все мои прошлые заслуги в других учебных учреждениях меня определили в класс ООТР – «особо опасные твари района», ой, то есть «особо опасные, требующие работы». Это значит, что с нами два раза в неделю должны проводить профилактические беседы, а так же каждый из нас раз в неделю после занятий будет проходить проверку общего психологического состояния у здешнего психолога.

И оказывается, что у этого пансиона есть одна особенность, о которой я ранее не знала: можно переходить из одного класса в более лучший за стабильно хорошее поведение. То есть, если себя хорошо вести, выполнять домашнюю работу, слушаться учителей, не драться с одноклассниками и вообще изображать из себя белый и пушистый одуванчик, благоухающий невинностью, радугой и разноцветными мармеладными мишками, то можно добраться и до класса ННО – непредставляющие никакой опасности. Это, так сказать, привилегированный класс буржуев, которые пользуются многими правами и льготами, недоступными нам, простым смертным, пока находящимся на самой низшей ступени этой странной иерархии. Как мне объяснили, можно как подниматься вверх по этой лестнице, так и кубарем катиться вниз, если нарушить какое-либо правило своего класса. Да, в каждом классе, оказывается, есть свои определённые правила, придерживаться которых нужно обязательно, иначе может последовать наказание, лишение некоторых льгот, понижение, а далее идёт уже отчисление. Но, как мне также объяснили, нужно прямо ну о-о-о-очень сильно накосячить, чтобы тебя отчислили. Как я помню, за всю историю пансиона отчислили только одного ученика, а кого именно и за что, никто не знает.

Что я могу сказать на счёт самих занятий, то все уроки сегодня, в принципе, проходили одинаково, ни на каком меня не спрашивали, но при этом учителя иногда с каким-то удивлением и даже, наверное, испугом смотрели в мою сторону. Что-то мне подсказывает, что Георгий Николаевич успел рассказать обо мне всему пед. составу. Такое излишнее внимание к моей персоне, бессомненно, подпитывало моё маленькое самолюбие, из-за чего Крон чуть ли не каждую минуту просил меня спуститься с небес на землю, тем самым возвращая моё сознание из заоблачных далей в жестокий и безжалостный реальный мир. Ну, вот, ни на секунду не даёт мне расслабиться, дармоед...

И вот, раздаётся, наконец, звонок, задорно извещающий о долгожданном конце последнего урока. Я быстро собираю все свои вещи и, перекинув сумку через плечё, чуть ли не в припрыжку бегу к выходу. По лестницам учащиеся спускаются одной сплошной, почти бесконечной толпой. Это напомнило мне поток людей в метро в час пик, когда все несутся, бегут, спотыкаются и где любое твоё снижение скорости может стоить тебе жизни. Здесь, походу, действовали те же беспощадные законы подземелья, поэтому я, не желая встретить свою смерть на лестничной площадке, быстренько сливаюсь с толпой и благополучно добегаю до выхода, почти не получив серьёзных увечий, чем сильно расстраиваю Крона.

Перешагнув через калитку пансиона, я резко останавливаюсь. На меня кто-то смотрит. Пристально. Откуда-то сверху. Сначала мне стало немного не по себе, но после у меня получается распознать смотрящего, даже не ища его взглядом.

- Может, уже спустишься вниз, пока тебя не заметили? - улыбаюсь я, устремляя глаза вверх.

На одном из ближних ко мне фонарных столбов стоял он, убрав руки за спину и изобразив на своём красивом, но потрёпанном боями, лице нежную по-братски любящую улыбку. Это был Лека.

Да, в свои пятнадцать лет он из-за постоянной и тяжёлой работы стал выглядеть на двадцать с небольшим. А эта работа поступает к нему из-за его невероятных сил, полученных от демона, что привело не только к окончанию им школы с отличием в двенадцать лет, но и к заслуженному первому месту в организации наёмников. Он буквально может управлять действиями и сознанием людей, из-за чего и стал очень востребован в высших кругах мафии. Да и оплата его услуг стоит немалых денег.

Лека повидал за десять лет многое, чего не пожелаешь, как он всегда говорит, даже врагу, из-за чего в столь юном возрасте его каштановые волосы смешанны с седыми локонами, всегда напоминающими, что ему пришлось пережить. О своих похождениях он никогда не рассказывал, а на мои вопросы о своих миссиях лишь улыбался, трепал меня по голове и говорил: "Этой маленькой головке не стоит забиваться такими вещами". После он надолго запирался в своей комнате, из которой чаще всего раздавались горькие всхлипы, а в редкие минуты, когда ему удавалось заснуть, он, крича в бреду что-то непонятное, просыпался от очередного кошмара. Поэтому Лека почти не спит, а если и спит, то только с помощью большого количества снотворного. Именно из-за этого его глаза почти всегда обрамляются тёмными, уже ближе к чёрному оттенку, мешками.

За всё это время он сильно изменился, и уже с шести лет не язвил и не издевался надо мной. Всегда заступался, когда был рядом, и вообще стал мне другом, или лучше сказать, настоящим старшим братом. Он всегда пытался оставаться спокойным и рассудительным, подавая мне хороший пример, которому я, в силу своего характера, просто не могла следовать. Поэтому мне оставалось только восхищаться удивительными способностями Леки...

- Неплохо, дорогуша, неплохо, - кричит брат, бесшумно прыгнув на асфальт в нескольких шагах от меня.

- Почему вдруг решил за мной зайти? - задорно спрашиваю я, смотря на приближающуюся высокую фигуру Леки.

- А что, я уже не могу забрать со школы мою дорогую младшую сестрёнку? - усмехается он и, забрав у меня тяжёлую сумку, начинает идти вверх по улице.

- Просто я думала, что у тебя задание, - начинаю следовать я за ним, с трудом поспевая за его длинным и быстрым шагом, - ты же как вчера вечером ушёл, так и не возвращался.

- Ну, - он замедляет шаг и виновато опускает взгляд на тротуар, - я ездил не на задание, а на его получение. В общем, - делает он напряжённую паузу и, сглотнув, продолжает, - я уезжаю в командировку... за границу... на месяц или... даже больше.

- Как?! - чуть ли не спотыкаюсь от услышанного, - почему ты мне не сказал об этом раньше? Почему так неожиданно? Старик знает?

- Не злись, - он устремляет на меня свои глаза, полные самого искреннего раскаяния, - я сам узнал об этом только вчера. И уезжаю я не завтра, сначала нужно разобраться со всеми взятыми здесь заказами, а то Анна Родионовна точно меня не отпустит.

- А если я тебя не отпущу?

Лека резко останавливается и, глубоко вздохнув, садиться на одно колено, положив правую руку на сердце, а левой аккуратно взяв мою ладонь. Он часто так делал в детстве, когда о чём-то меня просил или пытался за что-то извиниться.

- Инна, - улыбается он, печально смотря в мои почти до краёв наполненные слезами глаза, - я обещаю, что вернусь обратно целым и невредимым.

Я всегда пытаюсь казаться дерзкой или смешной, но перед ним, почему-то, просто не могу сдерживать эмоции... И сейчас я не хочу его отпускать. Не знаю почему...

- Встань, - бубню я, вытирая слёзы рукавом школьного пиджака, - я сейчас одета как парень, а ты сейчас выглядишь так, будто собираешься делать мне предложение. Мало ли, что о нас могут подумать...

Лека начинает тихо смеяться и, встав на ноги, оттряхивает пыль с колена.

- Так ты разрешаешь? - смотрит он на мою слегка покрасневшее и жутко обиженное лицо.

"Да дай уже своё согласие, в конце концов, - неожиданно вступает Крон, - меня уже начинает тошнить от этого необоснованного бреда и избытка розовых соплей".

- Ладно... - нехотя произношу я, отвернувшись от брата и демонстративно скрещивая руки на груди.

- Спасибо, - улыбается он, возобновляя движение по улице.

Несколько минут мы шли молча. Лека думал, как можно начать разговор, а я из-за всех сил пыталась изобразить максимальное безразличие ко всему произошедшему под неутихаемые комментарии Крона в сторону моих неконтролируемых эмоций.

- Как первый день в новом пансионе? - наконец начал Лека.

- Не отчислили и то, слава богу, - начала успокаиваться я, - а так, в принципе, мне даже понравилось.

- Я рад, - улыбнулся он, - кстати, я тоже учился в этом пансионе.

"Вот это поворот", - сильно удивился Крон, хотя моё недоумение было гораздо масштабнее:

- Правда?! - слишком громко кричу я, из-за чего некоторые прохожие начали кидать в нашу сторону недоброжелательные взгляды.

- Правда, но так громко кричать всё же не стоит, - спокойно ответил Лека, резко притягивая меня за рукав поближе к себе, - всё-таки тебе нужно быть более внимательной, ты сейчас чуть в луже не наступила.

- Ой, - оборачиваюсь я, начиная оценивать внушительные размеры оставшейся позади лужи. мда... нормальный асфальт в этом месте уже, наверное, лет пять положить не могут. Куда вообще власти смотрят? Там же, из-за этой глубокой ямы, вода в ней с нашим климатом может не высыхать днями.

- Вот мы и пришли, - останавливается брат, около четырёхэтажного домика с большой цветастой вывеской "Фотостудия".

- Я думала, ты проводишь меня до дома, - повернулась я к Леке.

- До дома я донесу только твою сумку. Да и я знаю, что ты всё равно сюда собиралась.

- Опять читаешь мои мысли? - надулась я, доставая из сумки потрёпанный телефон в кислотно-зелёной чехле, ключи от дома и кошелёк.

- Не в коем разе, - улыбается он, возвращая сумку на плечё.

- Ладно, передавай привет старику, - машу я ему рукой, начиная идти к заднему входу в здание.

- Хорошо, передам, только не сиди у Анны Родионовны долго, тебе ещё уроки делать, - напомнил мне Лека, поворачивая в сторону железнодорожной станции.

- Успею, - кричу я напоследок и бегу к чёрному входу... или выходу... агх, не важно.

А, хе-хе, вы же даже не знаете, что это за фотостудия и зачем мне она нужна. Итак, начну с самого начала. В этом здании реально есть фотостудия, в которой можно спокойно сфотографироваться и, в отличие от других студий, получить фото любой сложности в очень короткие сроки, что совсем не влияет на качество. Именно из-за этого данное заведение заслужило очень хорошую репутацию у местного населения.

Эта фотостудия открылась ну о-о-о-о-очень давно, прямо как только появились первые фотоаппараты в нашей стране и работает до сих пор в этом вот неприметном на первый взгляд здании, которое, между прочим, является памятником архитектуры нашего города. Так что, если будите у нас, то обязательно посетите это место, может, и меня встретите, кто знает.

Так вот, сейчас этой фотостудией руководит Масковая Анна Родионовна, женщина лет двадцати восьми на вид, которой по паспорту сорок шесть, я лично проверяла. А ещё она моя начальница. Вы сейчас, наверное, задаётесь вопросом: "Как может владелица фотостудии руководить наёмницей?" А я вам скажу: "А очень просто, если данная фотостудия - организация наёмных убийц под прикрытием". Ну, что? Неожиданно, правда? Я сама удивилась, когда впервые узнала, но сейчас не об этом.

Пожалуй, расскажу вам, как это странная и некоторым непонятная система работает. Итак, организацией под прикрытием эта фотостудия работает как раз с момента её основания, и принцип работы за это время так и не изменился. Рассказываю: при входе перед вами будут стоят два стола: около левой от вас стены и около право. С левой стороны будет сидеть Лидочка, а с правой - Зиночка. В принципе, можете не запоминать, так как эти девушки похожи как две капли воды, всё равно не разберёте где кто. Вернёмся к нашей теме. У Лидочки вы можете заказать портретное фото или фото на документы, а у Зиночки групповые фото, фото в полный рост и подарочные портреты. Из чего следует, что у Лидочки можно так же заказать слежку, защиту, оборону, пытку для выявления какой-либо информации, или чего-то другого, простое убийство, убийство с полным удалением всех следов и самого тела, добычу данных, чаще всего секретных, добычу документов разной важности, даже вскрытие могил и т.д., но только на одного человека, а у Зиночки, соответственно, всё тоже самое, но на двух и более.

Когда вы подойдёте к одной из девушек, она выдаст вам анкету, которую следует заполнить и передать обратно для последующей оплаты. Анкету можно заполнить двумя способами. Способ первый: Просто заполнить анкету, по ней вы рассчитываетесь, и вам назначают время съёмки. А второй способ интереснее: в этой анкете есть пункт "Фотографы", где представлен весь перечень имён реальных фотографов, которые здесь работают, но если никого из них не отмечать галочкой, а внизу под всеми именами написать фразу "Полный список", то при передаче этой анкеты одной из девушек, она выдаст вам каталог с перечнем работающих здесь наёмников и соответственно с ценами за их услуги.

Вообще наша кантора - очень тихое место, здесь всегда царит чистота и порядок, благодаря невероятным разносторонним способностям Лидочки и Зиночки. Но вот сейчас, открыв заднюю дверь, я созерцаю полный и бесповоротный разгром приёмного помещения... Все шкафы перевёрнуты, а их содержимое валяется по всему полу. Ранее столы, как я поняла, являлись баррикадами для перестрелок, на что намекали следы пороха и красивенькие ровненькие отверстия на поверхности стола... металлической поверхности стола... стреляли походу из автомата и, наверное, почти в упор. С трудом перелезаю через груду набросанных на пороге бутылок , женских журналов и папок с документами. Картина на другой стороне баррикады ещё интереснее: на новеньком линолеуме видны следы поджога, а рядом и причина возгорания: пустая рюмка, судя по зелёной вонючей в ней жидкости - это абсент, который подожгли и кинули как гранату, но в кого? И ушёл ли этот человек отсюда вообще живым? На недавно ещё белых стенах красовались ярко красные следы, сначала думаю, что это кровь, но зелёные осколки под ними, заставили вздохнуть спокойно, это всего лишь разбили бутылку вина об чью-то голову.

Обычный человек, увидев всю колоритность и красочность сей обстановки, подумал бы, что здесь произошло страшное нападение с применением оружием, похищением, заложниками и далее по списку. Но я то знаю, что наши милые девочки просто не умеют пить...

"В этот раз не так масштабно, как было на Восьмое марта," - оценил уровень разгрома Крон.

Ну, тут я даже не могу не согласиться, так как в этот прекрасный женский праздник Лидочка на пару с Зиночкой успели выпить всю алкогольную продукцию в радиусе километра. Закопать всю выручку из кассы нашей конторы в землю около церкви, приговаривая, что только с помощью бога это сокровище никто не украдёт, а наши сейфы вообще не вариант. Далее они в одном нижнем белье бегали по городу за кошками и собачками, чтобы их погладить. А также успели грабонуть инкассаторскую машину прямо у дверей банка, будучи уже даже без нижнего белья, да ещё и так профессионально, что их не только не засекли никакие камеры, но и отпечатков пальцев нигде не осталось. И вот они, скинув в местный открытый бассейн всё награбленное, нырнули туда и плавали, говоря, что, наконец, исполнили свою мечту и теперь они буквально купаются в деньгах. И всё это девушки смогли провернуть всего лишь за полтора часа. А что происходило все оставшиеся шесть часов, знают только Анна Родионовна и местное отделение прокуратуры.

Немного пройдясь по приёмной и слегка попинав ногами валяющиеся на полу лопнувшие лампочки и черепки от разбитых импортных ваз, я замечаю, что с левой стороны от меня слегка приоткрывается дверка тумбочки, и из её прямо мне под ножки выкатывается слегка помятое тело Зиночки с обгоревшим подолом форменной серой юбочки.

"Получатель самодельной гранаты обнаружен в состоянии подкопчёной курочки гриль", - начал так заразительно смеяться демон, что я тоже невольно усмехнулась.

- Кто? - невнятно спрашивает Зиночка, на дрожащих руках поднимаясь с пола, - кто проник *ик*, в закрытое помещение без разрешения? - смотрит на меня девушка своими стеклянными зелёными глазами.

- Это я, Инна, - подаю я руку Зиночке, помогая ей встать на трясущиеся босые ноги.

- О-о-о, - берёт она чёрный локон моего парика, чтобы рассмотреть его поближе, - подстриглась? Тебе идёт, - оглашает она, садясь на единственный уцелевший стул в приёмной.

- Зина, - обращаюсь я к девушке, - ты не знаешь, где сейчас находится Анна Родионовна?

- А можешь сначала принести мне водички, а? Пожалуйста, при пожалуйста, - просит Зиночка, смотря на меня глазами бездомного голодного щеночка.

Я вздыхаю и осматриваю всё помещение, но кулера так и не нахожу.

- А где кулер?

Девушка устремляет самый умный и задумчивый взгляд в потолок, после переводит глаза с потолка на меня:

- Давай думать логически...

"Мне уже реально интересно, что она в таком состоянии надумать логически может," - вякнул контрактник.

- Если кулер стоял здесь, - она указывает пальцем на один из углов приёмной, - а потом мы передвинули его вот туда, - переводит она палец на середину комнаты, - но там была противотанковая мина.

- Неожиданный поворот, - хором оценили мы с Кроном.

- После взрыва он отлетел вверх, - Зиночка показывает на огромную дыру в потолке, - значит, он на втором этаже.

"Гениально, - аплодирует демон, - но, если это была, как она сказала противотанковая мина, то тут всё разнесло бы к чертям собачьим, да и от кулера бы ничего не осталось".

"Мина была маленькая и самодельна, сделанная на скорую руку, - начинаю разъяснять я, взбираясь по лестнице на второй этаж, - к тому же, у нас ещё с Нового года стоит кулер с титановым корпусом".

"А, да-да, вспомнил, танковый бой..."

Способностям Зиночки думать логически можно только позавидовать, так как кулер в горизонтальном состоянии лежит на кафельном полу коридора второго этажа прямо перед дверью бухгалтерии.

"Да... - вздыхаю я, - с меткостью у них всё-таки не очень... уже в третий раз кулер не долетает до кабитнета Сергея Юриевича".

"Лучше бы долетел, - недовольно фыркает Крон, - этот безэмоциональный вампир мне никогда не нравился".

Серджиу Константинович Стан или, как мы его называем, Сергей Константинович - наш бухгалтер, проверенный человек, умеющий прекрасно вести все две линии расчётов, да так, что и придраться будет не к чему. Но при этом человек он неразговорчивый, от недосыпа постоянно ходит с красными глазами, вечно запирается в своей бухгалтерии и наглухо зашторивает окна и вообще он очень отстранён от коллектива. За все эти свои странности и из-за румынского происхождения Сергей Константинович получил кличку вампир. Вообще все относятся к нему нейтрально, но вот Лидочка и Зиночка его просто терпеть не могут, вечно пытаются подкинуть ему какую-нибудь заподлянку: то слабительного в кофе подмешают, то заминируют ему пол в бухгалтерии, то ловушек всяких понаставят, но этого человека не берёт абсолютно ничего. Даже как-то в отделе слышала, что его один раз по дороге на работу застрелить пытались, но он просто вытащил пулю и пошёл спокойно в контору. Но это всего лишь слухи, я же считаю, что он просто трудолюбивый интроверт, любящий свою работу и ответственно подходящий к ней.

- Инна, - слышу я уставший и в какой-то степени безразличный голос из приоткрытой двери бухгалтерии.

- Да, Сергей Константинович, - закончив наливать воду из кулера в пластиковый стаканчик, поворачиваюсь я к высунувшемуся бледному лицу бухгалтера.

- Вот, - протягивает он мне упаковку обезболивающего, - это передай девочкам, а то они вчера вместе с кулером подорвали ещё и свою аптечку, а сейчас обезболивающее им необходимо как никому другому.

"Ну, вот как можно ненавидеть этого наидобрейшего и внимательного человека? Да, он немного странный, но это же не повод негативно относится к нему," - думаю я, кивая головой и принимая упаковку из ледяных рук Сергея Константиновича.

"А вот я ему что-то не доверяю, - фыркает демон, - предчувствие он у меня вызывает нехорошее".

"Да, у тебя всё вызывает нехорошее предчувствие".

"Да? Тогда как ты объяснишь его холоднющие руки?"

- Сергей Константинович, можно вопрос? - снова обращаю на себя внимание уже почти закрывшего дверь бухгалтера.

- М?

- У вас в кабинете до сих не работают батареи?

- Да, слесари никак не могут приехать и посмотреть в чём дело, - как-то грустно усмехается он.

"Вот видишь? - обращаюсь я к Крону, - поэтому у него руки и холодные".

"Ага-ага, так я этому упырю и поверил".

- Да, кстати, - продолжает мужчина, - когда будешь возвращаться от Анны Родионовны, зайди ко мне, а то я только тебе не отдал зарплату за октябрь, а ты мне не напоминаешь, хотя знаешь, что я старый, и уже память меня начинает подводить.

- Да что вы говорите, - улыбаюсь я, - вам же от силы лет тридцать, о какой старости тут может идти речь?

- Это ты так думаешь, - вздыхает он, - а, и руки у меня холодные всегда, кровоток плохой, сердце слабое, вот и мёрзну постоянно, так что не обращай на это внимание, - закончил Сергей Константинович, закрывая дверь кабинета.

"Что он только что сказал? - недоумённо переспрашивает контрактник, - ты же тоже это слышала? Слышала, да?! Вот как он мог прочитать твои мысли?! Я же точно говорю, упырь, упырь!"

"Да замолчи ты уже, - спускаясь по лестнице, пытаюсь успокоить Крона, - я, может, как-то подозрительно посмотрела на его руки и ещё там что-нибудь".

"Всё равно не верю, - буркает демон, - бесит он меня, вот и всё".

- Вот вода и обезболивающее, - протягиваю я животворящие элементы Зиночке, вид которой уже напоминал полудохлую рыбёшку.

- Ой, Инночка, радость ты моя, солнышко, золотце, здоровья тебе, счастья, - говорит девушка, быстро проглотив таблетку и жадно выпивая стакан воды залпом.

- Так, где находится Анна Родионовна? - повторяю свой вопрос я.

- Лида! - кричит уже изрядно посвежевшая Зиночка.

Груда документов, журналов и книг, через которую я ранее перелезала, зашевелилась, и на свет божий выползла явно невыспавшаяся Лидочка с растрёпанными русыми волосами, благодаря вину окрашенными в красный, потёкшим макияжем и с автоматом наперевес.

"Второй пострадавший обнаружен в полной боевой готовности, несмотря на ранее заработанную травму головы, " - прокомментировал Крон.

- Что? - сонно интересуется девушка, всем своим взглядом показывая, что если это не что-то срочное или не через чур важное, то её автомат, несмотря на отсутствие патронов, сможет повторить вчерашнюю атаку, но жертв уже точно будет не избежать.

- Где сейчас находиться Анна Родионовна? - спрашивает Зиночка, на всякий случай прячась за перевёрнутым столом.

- У себя, - отвечает Лидочка, снова зарываясь в макулатуре с головой.

- Спасибо, - закатываю я глаза и начинаю подниматься на четвёртый этаж.

Глава 7

Анна Родионовна живёт прямо в этом здании на четвёртом этаже, где и жили все её предки, обладающие данным заведением несколько десятилетий. Живёт эта женщина одна, домашних животных не заводит, так как говорит, что у неё уже есть четыре питомца: Марина, Лека, я и мой старик, несмотря на то, что он является её начальником.

И вот я стою прямо перед большой дубовой дверью с множеством замков, которая хоть и выглядит крепкой и надёжной, но при этом никогда не запирается ни изнутри, ни снаружи. О чём только думает эта женщина, понятия не имею. И вот я поворачиваю дверную ручку, и, конечно же, здесь не заперто, кто бы сомневался. Я точно нет. В прихожей всё чистенько и аккуратненько, в прочем, как обычно. Я снимаю пиджак с париком и вешаю на их крючок рядом с остальными куртками и ветровками из последней коллекции, на фоне которых мой пиджак смотрится максимально непримечательно. Да, Анна Родионовна любит наряжаться как модель, но как только её вещи выходят из моды, она отдаёт их мне, у нас с ней как раз один рост. Вот только в районе груди мне, как бы печально не было это признавать, всё равно велико... слишком велико...

Уже из коридора слышу звуки виртуозной игры на рояле. Это, кажется, "Времена года" Вивальди, и, если я не ошибаюсь, то сейчас исполняется именно "Зима". А это значит, что что-то случилось... и что-то реально серьёзное...

Я ускоряю шаг и, петляя между большим количеством почти однообразных комнат, захожу в зал. В обычное время он представляет собой большое, просторное помещение цилиндрической формы, с огромными окнами от пола до потолка, на которых висят не менее длинные бархатные бардовые шторы. На отбелённом потолке висит красивая хрустальная люстра, как рассказывала Анна Родионовна, этот предмет интерьера висит здесь ещё с момента основания фотостудии, единственное, что в ней поменялось со временем, так это то, что теперь на ней вместо обыкновенных свечей стоят специальные лампочки, сделанные под свечи, ручной заграничной работы. Пол зала покрыт паркетом, который так же не перестилали многие десятилетия. В этом помещение самая лучшая звукоизоляция, так как именно эта комната была специально оборудована под громкую игру на рояле в любое время дня и ночи. Поэтому не сложно догадаться, что помимо всей роскоши зала, в нем присутствовал большой, красивый чёрный рояль с резными ножками и расписанной вручную крышкой, подаренный кем-то предку Анны Родионовны, ну, как мне говорили. Но вот изображение на крышке весьма специфичное: на ней были пошагово изображены сцены различных наказаний грешников в Аду, с демонами там, различными орудиями пыток и так далее. Выполнено всё это настолько реалистично, что без страха даже я на неё взглянуть не могу. Поэтому искренне не понимаю, кто вообще согласился много лет назад, даже за баснословные деньги, нарисовать такое. Единственное, что указывало на автора так это подпись на латинском языке внизу под изображением, как сказал Крон, она гласит: "Дорогой А на прощание от СП".

А теперь вернёмся к описанию этого же зала, но уже на данный момент. Повсюду стоят ящики с бутылками водки, ликёра, дорогущего коньяка и виски. Чтобы вы могли представить себе их количество, то просто вообразите склад в магазине алкогольной продукции сразу после завоза товара. Представили? А теперь просто уберите всё содержимое из бутылок. Да, в других объёмах моя начальница не пьёт, так ещё от всего этого, каким-то образом, не пьянеет. Как только у неё это выходит, понятия не имею. Но запах перегара в зале стоит знатный, да такой, что даже Крон и то поперхнулся.

Я, зажав пальцами нос, под красиво льющуюся мелодию начинаю вальсировать между ящиками, в большинстве случаев стоящими друг на друге в несколько ярусов. Через некоторое время мне всё же удаётся пробраться через этот лабиринт прямо к окну и, открыв форточку, вдохнуть полной грудью ароматы выхлопных газов переполненного машинами Центрального шоссе. И этот запах, после вонищи зала, был сравним с медовым благоуханием цветочных полей поздней весной после небольшого дождя. Так что мы с Кроном смогли насладиться этим ароматом сполна. И вот, когда помещение более менее проветрилось, и в нём можно было спокойно дышать, я, двигаясь так же в темпе вальса, решила начать пробираться к Анне Родионовне. Чем ближе мне удаётся подобраться к центру зала, тем выше становятся ярусы ящиков и всё теснее становится расстояние между ними. И вот на финише, когда от звуков музыки начинают трястись ящики и почти лопаются барабанный перепонки, я, максимально вжавшись в саму себя, боком пытаюсь протиснуться между последними почти двухметровыми ящиковыми башнями, из-за всех сил стараясь не уронить их. Так как от любого моего неверного движения, весь этот импровизированный город разрушиться по принципу домино громко, масштабно и очень быстро, при этом не оставив мне ни единого шанса выжить после.

Всё, я вздыхаю спокойно, последние ящики позади. Напротив меня, восседая на стуле перед роялем, закинув ногу на ногу, одной рукой со сверхчеловеческой скоростью перебирая клавиши, а второй туша о стоящую рядом пепельницу очередной окурок, возникла она. На ней ярко-красный брючный костюм, почти сливающийся с недавно окрашенными в тёмно-бардовый цвет вьющимися волосами чуть выше плеч. Под пиджаком надета лёгкая белая блузка, расстёгнутая на четыре первые пуговицы, ноги обрамляют её любимые чёрные лакированные туфли на высокой шпильке, прекрасно подходящие под её вечно чёрный маникюр. Уставшие глаза Анны Родионовны в этот момент закрыты, акцентируя внимание на ровных чёрных стрелках, большом количестве тёмных теней и нескольких слоях туши на и без того густых и длинных ресницах. Брови как обычно нарисованы и как всегда идеально, что нельзя сказать о слегка размазанной красной помаде на её губах. И вот её тонкие красивые пальцы со всей силы ударяют последние аккорды. В помещение становиться очень тихо. Руки соскальзывают с клавиш, а хрупкое тело в изнеможении откидывается на спинку стула, заставив висящий на ей чёрный галстук бесшумно упасть на пол. Женщина устало открывает свои необыкновенно красивые синие глаза, и её безразличный взгляд останавливается на мне, в одно мгновение становясь живым и даже слегка сияющим. На её лице расцветает улыбка.

- О, Инна, прости, не заметила, как ты вошла, - Анна Родионовна встаёт, доставая из кармана брюк упаковку сигарет, берёт из неё последнюю и, не найдя по близости зажигалки, обречённо вздыхает и кладёт сигареты обратно.

- А я вам говорила, - обращаюсь я к женщине, - что так к вам может зайти каждый, вот что вы будете делать, если к вам проникнет вор?

Начальница усмехается, собирая какие-то бумаги, лежавшие на крышке рояля:

- Уж поверь, я смогу с ним справиться, да и ничего ценного у меня, ну, кроме рояля и коллекции произведений Шекспира в оригинале.

- Кстати говоря, что у вас случилось?

- С чего ты взяла, что у меня что-то случилось? - закатала глаза Анна Родионовна, как бы незамено пряча за спину почти допитую бутылку коньяка.

Я многозначительно осматриваюсь вокруг, всем своим видом акцентируя внимание женщины на бесчисленном количестве ящиков, окруживших нас со всех сторон. Видно, что начальница сама удивлена такому ящечному городу, но сразу же делает недоумённый взгляд:

- А что здесь такого необычного ты, Инночка, нашла? Они тут всегда стояли, а я тут не причём, и вообще я белая и пушистая, отстаньте от меня, - Анна Родионовна отвела от меня глаза, одним глотком допила коньяк прямо из бутылки и взглянула на меня уже самыми чистыми и невинными глазами.

- Анна Родионовна, - официально начала я, из-за чего начальница слегка вздрогнула, - здесь пятьдесят четыре ящика водки по девять литровых бутылок в каждом, шестьдесят восемь ящиков ликёра по шесть полторалитровых бутылок в каждом, тридцать пять ящиков виски по девять пол-литровых бутылок в каждом и семьдесят девять ящиков коньяка по восемь литровых бутылок в каждом, плюс одна бутылка у вас в руках. И того тысяча восемьсот восемьдесят восемь целых пять десятых литров алкоголя было выпито вами меньше, чем за сутки. Я уже начинаю подозревать, что именно вы - та женщина в задачах по математике, которая закупает большое количество товаров оптом. Это я ещё не считала выкуренные вами пачки сигарет. И после всего этого вы будите утверждать, что ничего не случилось? Да, я понимаю, праздник, день народного единства, но в праздники вы выпиваете в два раза меньше.

- Я взрослый человек, я могу пить, что хочу, когда хочу и столько, сколько позволит мне моя зарплата.

- А как вы объясните сыгранную вами "Зиму" Вивальди? - облокачиваюсь я левым локтем о рояль и пристально смотрю на начальницу.

- Ладно, - принимая поражение, закатывает она глаза, - ты вся в своего опекуна, оба такие дотошные, аж противно...

- Да, этого у нас не отнять, - улыбаюсь я.

- Ох, - глубоко вздыхает женщина, одной рукой зачёсывая назад волосы, - может, кофе? - спрашивает она, открывая крышку рояля и доставая из неё ещё запечатанную бутылку коньяка, - с коньяком, - заканчивает начальница, начиная с интересом крутить бутылку в руках, как будто видит её впервые в жизни.

- Анна Родионовна, что вам говорил Дуриан Гранкуриевич? - как бы невзначай напоминаю я.

- Чертовка, надзирательница, предательница, - начинает сыпать меня комплиментами начальница, - Иуда, фашистка, зараза, змея подколодная.

"Ого, по сравнению с тобой, Инна, я, получается, ещё божий одуванчик," - вставляет своё слово демон.

- Крыса, изменница, - продолжает женщина, - изменница... изменница... - пытается она вспомнить ещё синонимы.

- Что? - усмехаюсь я, - слова закончились?

- И ты Брут, - пытается выдавить слезу начальница, но, вспомнив, что у неё на лице макияж, решает оставить эту затею.

- Всё? - вскидываю я бровь. Женщина пытается скрыться от моего сверлящего взгляда где-то за роялем.

- Змею на груди пригрела! - слышу я её голос из-за музыкального инструмента, вместе с последующим звуком откупоривая бутылки.

- Анна Родионовна, - начинаю я приближаться к начальнице, а та, в свою очередь, начитает медленно уходить от меня на четвереньках, прижавшись к стенке рояля. Эти догонялки продолжались около минуты, пока я, одним прыжком не перелетаю через рояль и, пока начальница пыталась понять, что произошло, хватаю её за шиворот и вырываю бутылку из её цепких пальцев. Женщина скрещивает на груди руки и, обиженно надувшись, отворачивается от меня. Я рывком ставлю её на ноги, она по-прежнему на меня дуется.

- Итак, - вступаю я, - что говорил мой уважаемый опекун? - в очередной раз задаю я ей её самый нелюбимый вопрос. Анна Родионовна оглядывается по сторонам в надежде найти пути отступления, но, не найдя таковых, всё таки нехотя произносит тихо и невнятно:

- Чт..жн..н.лч..

-Что-что? - издевательски переспрашиваю я, - простите, я не расслышала, что вы сказали. Так что говорил вам Дуриан Гранкуриевич на вот этот весь счёт? - жестом показываю на всю обстановку вокруг.

- Что женский...швжжмш, - конец начальница нарочно проглатывает.

- Что-что? Говорите громче, вас не слышно.

- Что женский алкоголизм не лечится! - кричит она мне прямо в ухо и, выдернув у меня шиворот своего пиджака, демонстративно разворачивается и гневно цокает каблуками в направлении кухни, попутно приговаривая специально очень громко:

- Вот растишь их, растишь, а к тебе потом никакого уважения! Даже выпить взрослой женщине нельзя спокойно! Да с моей работой любой другой бы уже в запой ушёл! А я держусь! А все вы! Абсолютно все вы против меня! Не любите вы меня, уйду я от вас!

Я на это только ухмыляясь, убирая бутылку обратно в рояль, и походкой победителя начинаю идти следом за начальницей.

Уже из коридора ощущаю аромат свежего кофе, бурлящего в кофеварке, и слышу монотонные звуки ударов венчика об миску, а это значит, что Анна Родионовна будет что-то печь. Я открываю дверь кухни, уже ощущая на языке неповторимый вкус её блюд. Кухня, несмотря на внушительные размеры самой квартиры, была очень маленькой. По левую сторону от входа стояли плита, раковина, столик и холодильник в один ряд, по правую сторону - шкафчики со специями, крупами и остальным содержимым, и между всеми этими кухонными массивами находилось небольшое окно, рядом с которым накрытый белой скатертью стоял круглый столик, а на нём красовалась кругленькая чёрная вазочка с всегда свежими синими розами, любимыми цветами Анны Родионовны. К столу как обычно были придвинуты два стула с узорчатыми спинками. Все элементы интерьера помещения выполнены в белом, синем и чёрном цветах. Кстати говоря, каждая комната в квартире начальницы была выполнены в сочетании белого, чёрного и какого-то третьего цвета, не знаю, с чем это связанно, но Анне Родионовне это бессомненно нравилось.

- Что стоишь, качаясь, тонкая рябина? - с улыбкой спросила женщина, переливая шоколадное тесто в формочки для кексов, - заходи уже.

Я улыбаюсь и, кивнув головой, прохожу к столу, присаживаясь на один из стульев, и начинаю рассматривать розы. Как только она успевает покупать новые розы каждый день? Не понимаю.

- Вот куда смотрит твой опекун? - причитает начальница, кладя формы в духовку и начиная готовить что-то ещё, - ты же наверняка не завтракала, так ещё и в пансионе не пообедала. Ты так сдохнешь когда-нибудь.

- Я просто не успела, старик не виноват, - бурчу я, недовольно смотря в стол.

- Не успела она, ага, а мне потом с Дурианом за сердце на старости лет хвататься и от всяких болячек тебя лечить, - ворчит Анна Родионовна, под звуки шкварчащих оладьев на сковороде.

- Не старые вы, - фыркаю в ответ я.

- Это сейчас, а что потом будет? Вот как там говорил твой уважаемый опекун, а? - ехидно сверкая глазами, посмотрела на меня женщина, в ожидание сладостного для её ушей ответа.

"Вот это женщина, я понимаю, - издевательски смеются Крон, - вот это она тебя подловила".

"Я не поняла, ты вообще за кого?" - наступаю я на контрактника.

"Я за победителя".

"Предатель..." - фыркаю я.

- Что-то я не слышу ответа, - продолжала злорадствовать Анна Родионовна.

- Мои вечные выходки до добра не доведут, - недовольно бурчу себе под нос я.

- Ой, старая я, не слышу ничего, - притворно вздыхает женщина, - что ты там сказала?

- Что мои выходки до добра не доведут! - кричу я. Начальница довольно смеётся, сочетая в этом звуке злорадство, победный вой и всю полученную сладость от свершившейся мести.

- Один : один, милочка, - завершает Анна Родионовна, ставя перед моим носом тарелку с оладьями и вилку, - а, и, будь добра, достань с верхней полки шкафчика банку варенья.

Пока я достаю банку, на столе незаметно появляются кексы, уже украшенные кремом, и две кружки с горячим кофе.

- А вы что, есть не будете? - ставлю я на стол варенье, смотря на единственную вилку.

- Не, я только кофе попью, - присаживаясь напротив меня, произносит Анна Родионовна, - после этой ночи в меня больше ничего не влезет. Ах, да, - вдруг что-то вспоминает она, увидев время на часах, и быстро набрала номер на своём телефоне.

- Слушаю, Анна Родионовна, - доносится их динамика голос Зиночки.

- Зина, вы с Лидой давайте, руки в ноги и быстро убирайте приёмную, мы через полчаса открываемся.

- Слушаемся, Анна Родионовна.

- Всё. Теперь точно всё, - спокойно вздыхает начальница, кладя телефон обратно и делая большой глоток кипяточного кофе, от чего меня каждый раз невольно передёргивает.

- Как дела в новом пансионе? - смотрит она на меня каким-то непривычно любящим взглядом, подперев голову одной рукой.

- Да нормально, - отвечаю я, - в принципе даже понравилось.

- Выходит Лека подобрал для тебя хорошее место, - усмехается начальница.

- А причём тут Лека? - открываю я рот от удивления, заставив кусочек оладушка упасть обратно в тарелку.

- Он позавчера уговаривал Дуриана перевести тебя туда, а меня в свою очередь, огородить тебя от опасной работы.

- Что? - кофе в моём рту так же не задерживается, - а это ещё зачем?

- Он беспокоится за тебя, дурёха, - смеётся Анна Родионовна, - ему же придётся тебя оставить надолго, и поэтому Лека хочет быть уверен, что с тобой за время его отсутствия ничего не случиться.

Я грустно вздыхаю, пиная вилкой по тарелке недоеденный оладушек.

"Фу, опять эти розовые сопли, - кривиться контрактник, - харе уже, заканчивай".

- Его контракт заключён на полтора месяца, то есть к Новому году он уже должен прилететь обратно, - рассматривала женщина откуда-то появившиеся в её руках бумаги, - улетает он в Вашингтон, и там будет вести бои за местную могущественную группировку. Ох, - вздыхает она, - как я вчера замучалась с этими документами и пропусками, просто кошмар. Вначале всё еле-еле утрясла с его постоянными клиентами. Потом все документы перепроверила, всё оформила, далее забила всё это в его личную базу данных и в общую. После начала собирать подписи: сначала час выслушивала, какая я "хорошая", от твоего опекуна, потом то же самое от главы магической полиции, так ещё после этого и от вашего военного врача досталось. Ох, в итоге всё-таки все всё, конечно, подписали. Я отправила каждому по ящику коньяка, ну, кроме Дуриана, он же не пьёт, так что от него я отделалась сборником пластинок Моцарта. Вот как можно после всего этого не напиться, а?.. Ты кушай, кушай, не отвлекайся, - дала мне команду Анна Родионовна и, положив свою пустую кружку в раковину, куда-то ушла, напоследок крикнув мне:

- Как доешь, поставь посуду в раковину и скажи девочками, что я скоро подойду.

Я послушно киваю головой и, оставив на потом последний кексик, кладу посуду в раковину и, захватив свои вещи в крючка, спускаюсь на первый этаж.

В приёмной будто сделали капитальный ремонт. Дыра в потолке аккуратно заделана, словно её там никогда и не было. Линолеум перестелен, а пятна на стене закрашены. Вся мебель починена и снова стоит на своих местах, кулер находится в своём законном углу. А девочки, уже переодетые во всё чистенькое, красиво накрашенные и причёсанные, наводили последние штрихи: протирали везде пыль, подметали пол и расставляли по полкам документы.

- О, Инна, уже уходишь? - приветливо улыбнулась Лидочка, старательно ацетоня следы пороха на своём столе.

- Да, уже почти четыре часа, а я ещё дома не была. А, ещё Анна Родионовна просила передать, что скоро спуститься.

- Хорошо, спасибо, - благодарит Зиночка, аккуратно заметая пустые гильзы в совочек.

- Тогда удачи вам тут, до завтра, - прощаюсь я, но меня останавливает недовольный кашель за своей спиной, и, судя по скривившимся лицам девочек, это был Сергей Константинович.

- Инна, - обращается он ко мне, - почему я должен тебя везде отлавливать? Эта зарплата нужна мне или тебе?

- Простите, Сергей Константинович, я забыла, - виновато опускаю я взгляд.

- Ладно уж, - закатывает глаза мужчина, протягивая мне запечатанный конверт.

- Спасибо большое, - благодарю я бухгалтера.

- Что уж там, - отмахивается он, начиная подниматься к себе на этаж.

Я спокойно выдыхаю и иду к заднему выходу, но не успеваю докоснуться до ручки, как дверь снаружи открывается, и передо мной нарисовывается запыхавшийся Коля... Который Лев... который мой одноклассник...

- О, Кеша, здорово, - протягивает он мне руку. Но в тот же миг я вижу по его глазам, что он прекрасно понимает, всю комичность данной ситуации.

- Так ты ещё и баба!? - восклицает парень, перед тем как я затыкаю ему рот своей ладонью и толкаю в направление выхода под удивлённые косые взгляды Лидочки и Зиночки.

- Что разорался то? - громким шёпотом упрекаю я одноклассника, как только мы оказываемся на улице... И тут я обо всём жалею ещё раз... На улице стоят и его дружки...

- Так она ещё и баба?! - ровным хором восклицают парни, отступая на два шага назад.

"Всё, ты попала... - оценивает обстановку Крон, - мне уже интересно, как ты выкрутишься".

- А что тут такого? - обращаюсь я ко всем, - ну, нравятся мне длинные волосы больше, чем короткие. Что бабой то сразу обзывать?

Все молча и как-то недоверчиво смотрят на меня. Так, давай, Инна, думай, думай.

- Я думал, что, если приду в мужской пансион криминальной молодёжи с такой длинной копной волос, то вы все от меня живого места не оставите. Вот и пришлось купить парик.

Взгляды банды стали более доверительными. А теперь нужно завершить всё так, чтобы у их не осталось и сомнений на этот счёт.

- Ну, вы сами хоть верите, что вас всех смогла избить хрупкая девушка? - задаю я сокрушающий риторический вопрос. Парни вмиг оживились, начали кивать головами по типу: "Да-да, точно не могла, это да".

- Прости, Кеша, - извиняется главарь, - обознался, за девушку принял. Ну, с кем не бывает.

- Да я обиды и не держу, так что не извиняйся, - отмахиваюсь я с суровым видом на лице, максимально скрывающим ещё не утихшую панику внутри меня.

"Эх, а я думал, что будет ещё одна драка, - обиделся контрактник, - умеешь ты всё испортить".

- Заткнись, - произношу я, быстро осознавая, что сказала это вслух.

- Что сказал? - поворачивается ко мне недоумевающий Коля.

"Ура-а-а-а-а, драка! Драка!" - восторженно кричит демон.

Думай Инна думай, зачем тебе мозги нужны, а? Давай, давай.

- Я сказала это голосу в своей голове, - неожиданно даже для самой себя говорю я.

- И что он тебе сказал, боюсь спросить? - ухмыляется Коля.

Я пытаюсь активировать весь свой актёрский талант. Сначала постепенно делаю лицо безумным, волосы на моей голове слегка встают дыбом, и я по-дьявольски хриплым голосом отвечаю:

- Избить вас всех снова! - и тут, как раз гремит гром, а на горизонте сверкает молния.

Все парни разбегаются по кустам в мгновение ока, кроме Коли, который с широко выпученными глазами смотрит на меня, пытаясь устоять на трясущихся ногах. Я быстро делаю дружелюбное лицо, мило улыбаюсь и, на прощание похлопав одноклассника по плечу, ухожу в направлении железнодорожной станции. Как же хорошо, что я читаю прогнозы погоды.

"Это читерство! - восклицает Крон, когда я, уже купив билет, жду свой поезд, под начинающимся дождиком, - ты знала, что будет буря".

"Да, но заметь, какие у меня хорошие актёрские способности".

"Не могу не согласиться, ведь у тебя был такой хороший учитель".

"Да ну тебя", - смеюсь я, уже смотря в окно электрички на бьющиеся об стекло дождинки. Да, всё-таки моя жизнь, и правда, интересна, как ни крути...

Глава 8

Через десять минут электричка останавливается на конечной станции, и я, уже готовясь бежать до дома под проливным дождём, выхожу из вагона. Перед моими глазами из-под стены дождя возникает Лека, с двумя пакетами и сложенным зонтиком в одной руке, раскрытым зонтиком и мобильным телефоном в другой руке. Заметив меня, он сбрасывает, как я поняла, вызов и выключает телефон, при этом не сводя слишком спокойных глаз с меня, такое поведение странно даже для него. Поэтому я настораживаюсь, а в затылке начинает пульсировать плохое предчувствие.

- О, Лека, - нервно улыбаюсь я, не спеша идти под зонтик брата, несмотря на погодные условия, - не ожидала, что ты придёшь меня встречать ещё и с поезда.

- Ты можешь простудиться, - на лице парня появляется натянутая улыбка, под которой он отчаянно пытается скрыть все бушующие в нём эмоции, - иди ко мне, не мокни под дождём.

"Инна, нам лучше спасаться бегством, - Крон тоже умеет правильно оценивать обстановку, - что-то явно случилась, а виновата в этом явно ты".

"Почему, если кто-то виноват, то сразу я?"

"Потому что ты этим телом управляешь".

"Ты тоже, между прочим, со мной это тело делишь, так что, если кто и виноват, то МЫ".

- Инна, я жду, - прерывает наши споры Лека.

Мы с демоном нервно сглатываем, но всё же решаемся приблизится к нему. Лека молча вручает мне сложенный зонтик и ждёт, пока я его открою.

- Ты забыла дома свой служебный телефон, - вымолвил брат, когда капли дождя с характерным глухим звуком начинают ударяться об мою прочную защиту, уже будучи не в силах нанести мне хоть какой-либо урон.

- Мне звонили?

Лека скептически вздёргивает вверх левую бровь. Да, понимаю, мой вопрос в данной ситуации является более, чем просто риторическим...

- Двадцать раз, а точнее двадцать с половиной, один они случайно сбросили ещё на гудках, - спокойно сообщил парень.

- А кто, боюсь спросить, звонил?

"Хоть бы не капитан, хоть бы не капитан," - мысленно молилась я, как ни странно, но вместе с Кроном.

- Лювин, - моё сердце мгновенно падает в пятки, - полковник, - сердце сжимается и решает сделать остановочку.

"Ну, что, Инна? - вступает дрожащий демон, - харакири или пуля в висок? В этой ситуации даже я не знаю, что лучше".

- А почему ты мне не позвонил? - хочу перевести стрелки я, но контрактник решает напомнить мне о моём просто сказочном везении:

"В конторе блокируются все простые сигналы из вне, а в электричке не ловит связь".

*Пилик, - неожиданно издаёт писк мой телефон, секунда тишины, и он начинает просто разрываться, - пилик-пилик-пилик-пилик-пилик-пилик-пилик-пилик-пилик...*

Я дрожащий рукой достаю вибрирующий предательский гаджет из кармана и судорожно включаю дисплей. Всплывшая тонкая красная строчка чуть не вызывает у меня сердечный приступ: "15 пропущенных звонка(-ов) от абонента "Братик", 12 пропущенных звонка(-ов) от абонента "Стерва" и 23 пропущенных звонка(-ов) от абонента"Старик".

"Я труп," - пробегает в моей голове.

"Не ты одна... - добавляет Крон, - если уж и Дуриан тебе звонил, то убивать будут нас ОБОИХ... безжалостно... долго... и... очень мучительно..."

- Я... - спустя минуту решаюсь заговорить, - уволена?..

- Как ни странно, но нет, - моё сердце разжимается, - он даже вошёл в твоё положение, - оно снова решает забиться, - а в конце сказал, чтобы ты, как только освободишься, конечно, приехала в отделение, - сердце благополучно возвращается на место, - он даже прислал за тобой свою личную машину, - Лека кивнул в сторону стоящего позади него огромного чёрного тонированного джипа.

"Либо нас торжественно повезут на казнь, либо мы позарез нужны полковнику", - выдвигает свою гипотезу демон.

- А причину он не назвал? - с надеждой смотрю я в глаза Леки.

- Он сказал, что сообщит её только лично тебе. Ладно, хватит разговоров, слушай сюда, - оглашает брат, кладя телефон в карман брюк, зажимая зонтик локтем и начиная рассматривать содержимое своих пакетов, - так, это, - протягивает он мне один, побольше, - твой телефон, форма, колготки, туфли, расчёска, косметика, пропуск и документы. Фен и полотенце есть в машине, так что успеешь привести себя в божеский вид. А это, - он протянул мне второй пакет, поменьше, - просил передать тебе Дуриан, что там, не знаю. А теперь, - оторвал он меня от разглядывания пакетов, - бегом в машину, а то увольнение может стать для тебя вполне реальным, - я кивнула головой и, радостно улыбнувшись, кое-как смогла обнять брата, держа зонтик и пакеты. Он на прощание потрепал мои мокрые волосы и помахал рукой в след, - беги давай.

Я быстро подбегаю к машине и, открыв заднюю дверь, складываю зонтик, умещая свою промокшую задницу на кожаное сидение.

- Старший лейтенант, Рольковская, приветствую, - обернулся ко мне парень на водительском сидении, двадцати пяти лет, высокий, стройный, подтянутый, рыжеватый, уже без веснушек, хотя четыре года назад его лицо было ими целиком усеяно. Сейчас этого, конечно, не видно, но он принадлежит к расе оборотней. Да, это придаёт выражению "оборотень в погонах" более интересный смысл, не правда ли? Ну, ладно, шутки шутками, но он всё-таки не простой оборотень, точнее не является оборотнем по общепринятой характеристике. Парень не превращается в полнолуние, конечно, и тогда превращается, но сейчас не об этом, он контролирует свою силу и обратиться может, когда захочет. Так же превращения не ограничиваются одним общепринятым волком, а включают в себя практически всех известных и неизвестных вам птиц, зверей, рыб и даже насекомых. А имя этого мило улыбающегося кареглазого паренька с скрытой "изюминкой" - Щёлкин Юрий Дмитриевич. Ещё недавно я стояла с ним на учениях в одном строю, без конца выполняя глупые, а иногда и вообще абсурдные поручения нашего капитана. Эх, были времена...

- И я рада видеть тебя, сержант Щёлкин, - усмехаюсь я, снимая с себя мокрую одежду и начиная обтираться полотенцем, - только прошу тебя, давай в пределах этой машины без формальностей, а то от словосочетания "старший лейтенант" меня ещё с момента повышения тошнит.

- Да без проблем, Кеша, - улыбается Юра, поворачиваясь к рулю и слегка приподнимая зеркало заднего вида, чтобы случайно не увидеть меня голой.

- А не подскажешь мне, Юра, почему я понадобилась полковнику в свой выходной? - продолжаю я разговор, тщательно просушивая волосы феном, так что мне пришлось перекрикивать не только рёв мотора, но и шум супермощного фена, благо у сержанта от роду обострены все чувства, так что услышать мои истошные вопли он более, чем смог.

- Если честно, Кеша, то без малейшего понятия, но Лювин сказал, что это нечто важное и срочное.

- Ясно понятно... что ничего не ясно и не понятно... - вздыхаю я, уже соорудив на голове более-менее аккуратный пучок и начиная облачать влажные ноги в капроновые колготки, попутно мысленно проклиная их создателя.

- Да не беспокойся ты так, он сегодня весь день в приподнятом настроение по отделу ходил. Весь аж сиял, - пытается успокоить меня Юра, стараясь ехать как можно более плавно, чтобы меня не сильно трясло из стороны в сторону.

- В приподнятом настроение говоришь? Что же сделало нелюдимого человека таким счастливым? - удерживаю я почти неконтролируемый смех, пытаясь натянуть синюю юбку-карандаш и (самое сложное) аккуратно заправить в неё белую рубашку с эмблемой и застегнуть заднюю молнию.

- Мне не известно, - констатировал парень, внимательно следя за дорогой.

- Жаль, ну и ладно, - спокойно отмахиваюсь я, уже выйдя из борьбы с неудобной юбкой абсолютным победителем.

- Кстати, мы почти на месте, так что тебе лучше поторопиться.

Я быстро облачаюсь в синий пиджак с пагонами, завязываю красный галстук, нелепо напяливаю чёрные лодочки, кстати, такие туфли, моего размера, искали по всему городу, а не найдя, плюнули и сшили на заказ. А тем временем, пока мы уже почти приблизились к отделению магической полиции, я успеваю припудриться, подрумяниться, нанести на веки неброские тени, подкрасить ресницы и даже нарисовать РОВНЫЕ стрелки! Вот почему они получаются идеальными только в стрессовой ситуации, а спокойно дома перед зеркалом ну прямо вообще никак! Завершением образа является нежно-коричневая матовая помада. Усё, теперь я очень даже симпатичная девушка, вот только не четырнадцати, а как минимум двадцати лет.

Машина заворачивает в подворотню и на полных парах несётся в кирпичную стену тупика... Страшно? А мне вот нисколечки. Это просто маскировка магического портала, люди через него не зайдут, а магические существа не сразу поймут, что за глухой стеной что-то есть. И вот джип проходит через стену. Юра мгновенно преображается: у него проявляются клыки, всё тело покрывается короткими рыжими волосками, ну, то есть шерстью, когти на руках чернеют и удлиняются, уши слегка заостряются, проявляется рыжий хвост, а нос слегка вздёргивается вверх и приплюскивается, делая морду, или лицо, кому как нравится, похожей на собачью.

Сержант не замедляет ход, плавно скользя по ровному асфальту этого маленького кусочка магического мира. Вокруг нас проходят, бегают, летают, падают и просто общаются самые разные магические сознания от маленьких древесных фей до высоких мускулистых орков и драконов. И все они - сотрудники отделения магической полиции моей области. Могу предположить, что вас хоть немного интересует, чем таким занимается магическая полиция в мире людей. Так вот, всем тем, чем занимается простая ваша полиция: патрулирует улицы города, ловит воров, контрабандистов, расследует убийства, депортирует нелегалов и многое, многое другое. Вот только весь этот спектр обязанностей распространяется только на граждан магического мира, находящихся на человеческой территории. Отделения магической полиции есть и в разных областях других стран, потому что магическая преступность тоже никогда и нигде не дремлет.

- Всё, Кеша, можешь выходить, - сержант останавливает джип у самого входа в большое здание с белыми резными колоннами, огромными резными окнами, большими и маленькими ступенями, разнообразными изображениями на стенах фасада и огромной вывеской: "Отделение магической полиции города К". Но в этом здании также находиться и спец. отдел, к которому я и принадлежу, но это служебная тайна, так что я вам ничего не говорила.

- Большое спасибо, что подвёз, - улыбаюсь на прощание оборотню, прицепив на пиджак бейджик и вытаскивая из пакета пропуск. Я открываю дверь машины и, забрав все пакеты, выхожу. Кстати, дождя, как в мире людей, не было, асфальт оказался сухим, а на лазурном небе светило яркое малиновое Солнышко, ну, они его как-то по-другому называют, но для вас пусть эта звезда будет Солнышком. Я начинаю подниматься по лестнице, попутно здороваясь со всеми мимопроходящими сотрудниками. Здесь у меня роль душечки-паеньки из спец. отдела, которая ведёт дружбу почти со всем начальством, хотя есть и некоторые особи, которые не терпят меня из-за статуса моего старика, думая, что все мои заслуги зависят только от его влияния. Как же это бесит.

Подхожу я к вахте, за которой сидит вислоухая пикси: ярко-жёлтая кожа, большие глаза - зелёные, волосы, ресницы и брови - белые. Эта внешность полностью оправдывает её имя - Ромашка Стельникова, младший сержант. Это маленькое создание сидело за столом в окружении бумаг и красила ногти красным лаком, наверное, под цвет галстука, хотя по уставу яркий цвет ногтей запрещён, а использовать трудно выводимые вещества в близи важных бумаг вообще строго карается. Ну, для неё это нормально, она у нас тут главная модница и любимица майора Стебелькова, у которого до этого работала личным секретарём. Сколько слухов по этому поводу ходят, одни интереснее других, но только я знаю, что она всего лишь его двоюродная племянница, из-за чего ей многое сходит с рук, но своим положением Ромашка не злоупотребляет. Девушка она умная, способная, но при этом очень часто летает в облаках и память у неё на некоторые вещи ну очень короткая, поэтому у многих сотрудников сложилось о ней мнение как о легкомысленной дурочке, занимающий должность только из-за связи с майором.

- Ромашка, привет, - громко здороваюсь я. От неожиданности девушка проводит кисточкой лака мимо ногтя, награждая поверхность стола красной полосочкой.

- Ай! Ой! - начинает паниковать пикси, тряся в панике руками и нервно ища глазами ацетон.

- В правом верхнем ящике, - улыбаясь, напоминаю я. Девушка на секунду замирает, потом быстро открывает ящик и, достав из него средство, начинает избавляться от следов. Закончив, она радостно подпрыгивает на своём стуле и, возвратив бутылочку на место, всё-таки решается посмотреть на меня.

- Ой, старший лейтенант, - смущённо краснеет Ромашка и нелепо отдаёт честь, вызвав у меня смешок своим поведением.

- Вольно, - кладу я на её стол пакет с мокрой одеждой, - прикажи отнести это в сушку и дай мне, пожалуйста, ключи от моего кабинета.

- Секундочку, - Ромашка поворачивается ко мне спиной, доставая из шкафчика журнал и из сейфа мои ключи, - вот, распишитесь, пожалуйста, о получении, - протягивает она мне открытый журнал и ручку. Как только моя подпись начинает переливаться золотом, пикси вручает мне ключи от двести шестого кабинета. Это специальный, так сказать, обряд, роспись загорится золотым только в случае, если её поставит существо, не скрывающие себя под личиной.

- Спасибо, - благодарю я.

- А вас полков... - не успевает договорить девушка, как я её прерываю:

- Знаю, знаю, ещё раз спасибо.

Кладу ключи в карман пиджака и направляюсь на третий этаж к кабинету полковника Лювина. На лестничных пролётах так же здороваюсь с сотрудниками, но при этом замечаю, что некоторые из них как-то косо на меня смотрят, провожают насмешливым взглядом и просто хихикают у меня за спиной.

"Они, наверное, что-то знают..." - пробегает у меня в голове.

"Не "наверное", а "наверняка", - подправляет меня Крон, - хотя, они, как я подозреваю, знают точно только то, что тебя вызвал полковник, а остальные подробности в очередной раз додумала и растрепала всем Варпская", - фыркает демон, передав интонацией всё кипящее в нём недовольство и крайнее презрение.

Да, эту заразу, Нину Варпскую, ненавидели не только мы с контрактником, но и почти всё отделение, в том числе и спец. отдел. Эта стерва (извините за выражения, просто накипело) играет роль "сороки", вечно распуская слухи о сотрудниках в странных, страшных и даже, не побоюсь этого слова, пикантных подробностях, которые чаще всего высосаны из пальца и не имеют под собой никакой основы. За время её работы в нашем отделе (а она пришла ещё задолго до меня), эта сучка не оставила без клейма абсолютно никого, а о насмешках и подставах я вообще молчу, некоторым существам из-за этого пришлось подать рапорт об отставке, так как пущенные ею слухи, в большинстве случаев, долетали до высшего начальства, а дальше что было, думаю, вы и сами поняли... И, конечно же, она выходила из воды сухой, чистой, и омерзительно счастливой. А всё это благодаря её папочке, Роглатову, нашему капитану, которого ненавидят все его подчинённые и даже его собственная жена, такая же меркантильная тварь, как и её дочь, по традиции уважающая только женщин в своём семье, при этом абсолютно не воспринимая мужчин. Вообще в роду Варпских всегда рождались только девушки, все ведьмы, все первородные сволочи и все на одно лицо. Я уже начинаю подозревать, что они размножаются по средству митоза или почкования.

...Вот я уже иду по коридору к самой дальней двери, как с левой стороны от меня открывается кабинет, и из него выходит это омерзительное существо... Варпская... Эта высокая черноглазая брюнетка обводит меня ехидным и одновременно похотливым взглядом, от чего на душе стало настолько отвратно, что меня невольно начало подташнивать.

- Ой, кто же это тут у нас, - пропевает девушка, скрестив руки на груди и подпирая спиной стену, - Рольковская, собственной персоной. Что же ты не смотришь на своего собеседника? Это не вежливо.

Меня уже начинает трясти, но я нахожу в себе силы, чтобы остановиться и повернуть голову в сторону её ухмыляющегося надменного лица.

- Здравствуй... Варпская, - здороваюсь я с ней сквозь зубы.

- Ой, а что это мы так хрипим? Не уж то я тебя задерживаю перед вашей встречей с полковником? Он ведь так тебя ждал, весь день аж козликом тут прыгал от предвкушения.

- Прекрасно, - сухо отвечаю я на её издёвки, не желая продолжать этот разговор, - я спешу, - разворачиваюсь, продолжая идти в сторону кабинета полковника.

- Да, ты права, что же это я тебя отвлекаю? Хорошо вам там порезвиться, только будь аккуратнее, у него всё-таки жена есть, - слышу я, перед тем как стучу в нужную дверь.

"Давай врежем ей, пока в коридоре никого нет, - скрипит зубами демон, - у меня самого кулаки чешутся, уж очень хочется подправить её лицо, да так, чтоб даже родная мать не узнала".

"Ох, если бы мы сейчас были за пределами отделения, то я бы точно её на клочки порвала, как же меня раздражает эта тварь... Ладно, Инна, спокойно, спокойно, ты же сейчас идёшь к Лювину, так что будь мила и приветлива, кто знает, может скоро получишь капитана, и этот ад с Варпской закончиться".

Всё, я спокойно выдыхаю и стучу в дверь.

- Да-да, заходите, - доноситься низкий бас из кабинета. Я поворачиваю дверную ручку и захожу внутрь. Красный дракон восседает за своим столом, перебирая различные папки с делами. Краем своего изумрудного глаза, взглянув на меня, он сразу же расцветает и встаёт из-за стола, чуть ли не вприпрыжку направляясь ко мне, при этом почти задев своими мощными крыльями, лежащие на столе бумаги.

- Рольковская! - радостно приветствует меня он.

- Здравия желаю, товарищ полковник. Вы меня вызывали?

- Да, по очень важному делу, присаживайся, пожалуйста, - указывает на стул Лювин. Я послушно присаживаюсь, укладывая пакет себе на колени.

- Ой, а что это ты с ношей-то сидишь? - подпрыгивает дракон, подходя к столу и нажимая кнопку вызова своего зама.

- Фамринель, зайдите в мой кабинет на секундочку, - говорит он в динамик. Буквально через мгновение в помещение пулей влетает подполковник Фамринель Ипрануэльевич Вородный. Как вы поняли по его имени, которое никто из отдела не может произнести без запинок, он эльф, ну, полу-эльф, из-за чего выглядит более мужественно, несмотря на длинные светлые волосы, в данный момент собранные в хвост, и относительно большие голубые глаза, обрамлённые веером длинных ресничек, вызывающих неподдельную завить у всего женского состава.

- Вызывали, товарищ полковник? - задаёт ритарический вопрос эльф, чисто для соблюдения формальностей.

- Вызывал, - кивает головой Лювин, - отнеси, пожалуйста, вещи Рольковской в её кабинет.

Фамринель молча подходит ко мне, я, в свою очередь, встаю, протягивая ему пакет и ключи. Забрав всё необходимое, подполковник уходит, напоследок предупредив меня, что ключи отнесёт на вахту.

- Ну, что ж, - вступает полковник, когда его зам закрывает за собой дверь, - теперь я могу продолжить. Вы, старший лейтенант, очень ответственное лицо, заслужившее своей, хоть и недолгой службой в этом отделе, доверие с моей стороны. Если же ещё учесть, что вы самая юная представительница спец. отдела, раскрывшая уйму дел, поймавшая множество преступников, успешно руководящая ночным патрулём и прочее, прочее. То кому, как не вам, я могу доверить своё сокровище?

- Товарищ полковник, я готова охранять ваше сокровище, но, простите меня за мою дерзость, разве не лучше хранить драгоценности в сейфе или в банке?

На мои слова Лювин громко смеётся, чем вызывает немалое недоумение с моей стороны.

- Я прошу присмотреть не за ценным металлом, а за ценным существом, - я немного напрягаюсь, - вам нужно будет ему всё здесь показать и рассказать, а так же брать его на все задания и патрули, чтоб он быстро освоился. Младший сержант, заходите.

Из соседней дверцы, за которой находился архив, выходит красный дракончик, кареглазый шатен, предположительно мой ровесник, с непримечательным лицом, ярко-выраженными скулами, угловатыми чертами лица... Погодите... Лицо-то слишком знакомое...

- Ну, что ж, знакомьтесь, это мой сын... – не успевает договорить взволнованный отец, как младший сержант, успев, рассмотреть моё лицо получше, удивлённо вскрикивает:

- Кеша, ты?!

- Веня? - наши глаза неестественно широко раскрываются, и челюсть отвисает чуть ли не до пола.

- О, так вы уже знакомы? - улыбается Лювин, - ну, тогда не буду вам мешать, если что, я у Фамринеля.

Полковник выходит из кабинета, оставив нас наедине.

"Что-то у тебя сегодня прямо день встреч, - прокомментировал контрактник, - ты сейчас накрашена, одета в женскую форму, да ещё и его имя произнесла. Как собираешься выкрутиться на этот раз?"

- Вы... - прервал неловкое молчание Веня, - вы старший лейтенант, состоите в спец. отделе, являетесь второй наёмницей города, ваш отец генерал-полковник магической полиции, так вы ещё и мужском пансионе обучаетесь!

- Ну, во-первых, - дрожащим голосом вступаю я, - он мне не отец, а опекун. Так же я не учусь в мужском пансионе. В нём...Эм... учиться мой брат.

- Брат? - парень встал в ступор.

"Брат?!" - выкрикнул контрактник.

- Да, мой брат.

- Но вы так похожи...

- Эм... Мы близнецы.

- Но вы же произнесли моё имя...

- Да, брат мне о тебе рассказал, вот я тебя по его описанию и узнала, ещё и удивилась, что ты теперь наш сотрудник.

"Вот это ты, конечно, даёшь," – поаплодировал демон.

- Вот как, - почесал затылок Веня, - извините, что перепутал вас.

- Да ничего страшного, проехали, - пытаюсь я отдышаться, слегка приспуская галстук.

- А как я могу к вам обращаться?

- Инна, но для тебя лучше Инна Валентиновна.

- Инна и Иннокентий, оригинально вас окрестили.

- Да... сама удивлена... - всё ещё не могу перевести дух я, - ну, что ж, ладно, раз уж ты тут впервые, то давай, я постараюсь тебе здесь всё показать.

Я хватаю его за запястье и тащу в направлении выхода.

- Итак, думаю, с нашими обязанностями ты уже знаком, - начинаю я посвящение, - но так как ты мой помощник, то обязан ознакомиться ещё и с моим расписанием. Итак, работаю я в понедельник, среду и пятницу в обязательном порядке. По приказу начальства выхожу на ночное дежурство или на ночной патруль, но это происходит не чаще двух раз в неделю. Официальные выходные у меня во вторник, то есть по идеи сегодня, и в воскресенье. Моя работа заключается в поимке преступников класса "В", "А" и "S", но это, ты уже, наверное, знаешь.

- Инна Валентиновна, - прерывает меня Веня, - а что значат эти классы?

- Я думала, что в полицейской академии всё это рассказывают, - укоризненно посмотрела я на юношу, а он в свою очередь покраснел и устремил стыдливый взгляд в пол.

- Ну, ладно, персонально для тебя объясняю: все преступники делятся на классы: "D", "С", "В", "А" и "S". К преступникам класса "D" относятся: мелкие воришки, хулиганы, несовершеннолетняя шпана, нарушители правил дорожного движения, а так же девушки лёгкого поведения. К классу "С" относятся: подделка документов, крупные воры, аферисты, живодёры, вандалы, существа совершившие ограбление с применением оружия и жертвами до двух человек и ещё граждане магического мира, незаконно приникшие на человеческую территорию. Класс "В" включает в себя контрабандистов, наркодилеров, работорговцев, насильников, коррупционеров подпольные казино и вооружённых грабителей с жертвами более двух человек. Класс "А" пестриться убийцами, маньяками, мародё1рами, сектантами, подпольными хирургами и существами, занимающимися незаконной продажей органов. И, наконец, класс "S" - чёрный рынок, мафиозные группировки, государственные преступники, иностранные шпионы и наёмные убийцы.

- Но вы же и есть наёмный убийца.

- Да, но я работаю законно, если рассматривать всё с магической стороны, а вот со стороны человеческого мира, да, я являюсь преступницей.

- Вау, - восхищается Веня, - у людей вы нарушитель закона, а у магических существ - страж порядка.

- Я и не такое могу, - ухмыляюсь я, гордо поднимая голову вверх, - я вообще очень разносторонняя личность. Ладно, вернёмся к нашей теме. Ты владеешь оружием?

- Пистолетами и винтовкой.

- И всё? - вскидываю я бровь.

- Всё, - обречённо вздыхает парень.

- Мда, скудненько, ну, и хрен с ним, со временем освоишь больше. Это я тебе как опытный специалист говорю. Я сама сюда пришла, умея лишь махать кулаками и одним мечом. А сейчас могу сражаться абсолютно любым оружием, хранившимся у нас в отделе.

Пока мы берём ключи у Стельниковой и идём до моего кабинета, я начинаю замечать, что Веня пожирает меня восхищённым взглядом, при этом стараясь улавливать каждое сказанное мною слово. Такого внимания к своей персоне со стороны сверстников я встречаю впервые, из-за чего мне немного некомфортно, а контрактнику вообще плохо.

"Ты видишь, как он смотрит на тебя? - вступил Крон, - наверняка ты ему понравилась, он тебя аж съедает восхищёнными глазами, меня сейчас стошнит".

"А ты не завидуй".

"А я не и не завидую".

"Ага, как же, на тебя же так не смотрят".

Контрактник ничего не ответил, просто затих, и всё. Хм, не понимаю... Надо будет потом с ним об этом поговорить, а пока вернёмся к нашим баранам.

Вот мы добираемся до моего кабинета, я спокойненько поворачиваю ключ в скважине и открываю дверь.

- Проходи, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях, - пропускаю я вперёд Веню и захожу следом.

Это помещение не представляет собой ничего интересного, обычный кабинет, рассчитанный на пять мест, одно из которых до этого дня оставалась бесхозным, как раз рядом с моим столом.

- Теперь там твоё место, - указала я парню на нужный стол, - если будешь намерен пользоваться холодильником, то еду лучше подписывай, а то останешься без обеда, у нас правила такие: не подписано - значит, ничейное. Чайник электрический, стоит в шкафу вместе с пакетиками чая, сахара здесь нет, так что лучше приноси с собой или попроси в столовой, Раиса Семёновна тебе отсыплет, только проси о-о-очень вежливо, если сможешь ей понравится, то лишняя сладкая булочка по пятницам тебе по гроб жизни обеспечена. Кружки тут у всех свои, так что принеси из дома и поставь рядом с чайником, где все остальные кружки стоят, там каждый знает, где чья лежит, так что твою не тронут. Обед покупаешь или в столовой или так же приносишь с собой. Кофе в столовой не бери, оно растворимое, месиво страшное, его только товарищ полковник пьёт, желудок у него, наверное, железный...

- У драконов сильно притуплено чувство вкуса, так что нам ничего не стоит выпить хоть кружку машинного масла и принять её за очень густой чай.

- А, вот как, тогда кофе можешь смело брать, может, даже понравится... Ладно, ты пока располагайся, - говорю я ему, направляясь к лежащему на моём столе пакету.

- А кто здесь ещё, кроме нас работает?

- Ты имеешь ввиду в кабинете? - пытаюсь рассмотреть я содержимое пакета.

- Да, тут ещё три места.

- Ближний ко мне - место сержанта Щёлкина, - просвещаю я новичка, доставая из пакета запечатанную коробку, - напротив его стола сидит лейтенант Бугратова, а около неё - место её заместителя, старшего сержанта Ронделя.

- А почему их нет на рабочих местах?

- Слишком много вопросов, Вениамин, ох, много. У всех свои причины, перед тобой они точно отчитываться не должны, ты младше их по званию, к тому же они прикреплены к другим отделам, в дела которых мы не ввязываемся, если в этом нет нужды, конечно, - верчу я в руках коробку.

- Инна Валентиновна, - стеснительно начал младший сержант.

- Чего тебе? - начинаю злиться я, не понимая, как открыть коробку.

- Это коробка личного вскрытия.

- Логично, и её сейчас пытаюсь вскрыть лично я, не видишь что ли?

- Вижу, но чтобы её вскрыть, нужно к тому квадратику приложить большой палец для сканирования отпечатка, тогда она сама откроется.

"Смотри, какой умный мальчик, умнее некоторых будет, да, Инна?" - съязвил Крон.

"Да, ты прав, умнее тебя точно".

"Ах, ты, мелкая, против меня мои же обороты используешь?!" - начал злится Крон под моё неудержимое ликование, всё-таки он был прав, учитель из него просто прекрасный.

Я ещё немного покрутила коробку в руках, пока не нашла маленький квадратик, потом мельком посмотрела на Лювина-младшего и приложила палец к квадратику, коробка задрожала и, скрипнув, открылась.

- Я и без тебя знала, что она так открывается, просто не могла найти квадратик.

- Это распознаватель личности, Инна Валентиновна.

- Знаю!

- Извините, - юноша уткнулся глазами в свой стол и начал смущённо и с некоторой неловкостью рассматривать своё рабочее место, изредка, исподлобья поглядывая на меня, думая, что я этого не замечаю, наивны-ы-ый. Во время учений нас заставляли видеть затылком, так что я могу почувствовать на себе чей-то взгляд в радиусе пятидесяти метров, при этом чётко понимая, где находится этот человек, и есть ли у него в руках оружие.

Я заглядываю в коробку, там лежат тетради и запечатанный конверт. К тетрадям прилагается записка, явно написанная рукой старика:

"Это твоя домашняя работа по английскому, всю остальную домашку на завтра, по предметам, которые ты и так знаешь, я за тебя выполнил, а вот уж этот предмет, будь добра, сделай сама, а то с твоим ни бе, ни ме, ни кукареку в иностранном языке, красного диплома тебе не видать, как своих ушей.

Дуриан".

"Ах ты ж, блин, ещё английский, н-е-е-ет".

"Английский - самый простой язык на земле, тебя же латинский изучать не заставляют".

"Ну, в латинском я могла бы у тебя помощи попросить".

"Ага, счаз, держи карман шире, - огрызается Крон, - ты со своими уроками разбирайся сама, я своё время уже отучился, и мне этого по горло хватило".

"Вредина ты, не хочешь помочь своей госпоже".

"Это ты - госпожа?! Не смеши мои копыта! Я нахожусь здесь не из-за того, что ты могущественная, а из-за того, что я, идиот такой, внимательно не прочитал высветившийся передо мной договор. Тут твоей заслуги нет, мелочь наглая!"

"Бе-бе-бе, - нехотя открываю я тетрадку, пытаясь перевести задание, - "answer for the questions"... Так, и на какие? А, вот эти, а они прилагаются к тексту, а где текст, он на другой странице, как всё запутанно..."

"Это у тебя мозги запутанные, - буркнул контрактник, - тут всё элементарно".

- Не беси меня! Я пытаюсь сосредоточиться!

- Ой, извиняюсь, Инна Валентиновна, я не знал, что половицы в кабинете так громко скрипят, - встал на пороге по стойке смирно Веня с пакетом в руке.

- А, я не тебе, извини, это так, мысли вслух, - успокоила я испуганного парня, - что это у тебя?

- А, это вам Ромашка передала, сказала, что ваша одежда уже высохла. Извините, конечно, за такой вопрос, но почему у вас там форма нашего пансиона?

- Во-первых, младший сержант, не красиво рыться в чужих вещах, а во-вторых, я несла вещи брата в прачечную, пока меня не вызвали на ковёр, вот я и попросила Стельникову постирать и высушить форму, - забирая у подопечного пакет, фыркаю я.

- Он у вас что, немощный? Сам не может всё сделать?

- У него уроков полно, сейчас вот сидит, английский понять пытается.

- А почему вы так уверены, что он сейчас занят именно английским?

- А потому, что своего брата я знаю, как саму себя, он всегда оставляет английский на потом и сидит за ним до ночи. Ещё вопросы есть?

- Никак нет, Инна Валентиновна.

- Ну, вот и всё.

- А нет, подождите не всё. Мой папа, ой, то есть полковник, сказал, что вы на сегодня свободны и можете идти домой.

- А, вот как, - на радостях бегу я к своему столу собирать вещи, и вылетаю из кабинета на крыльях свободы, завещая ключ от кабинета подчинённому. Бежать на каблуках жутко неудобно, но сейчас меня это волновало с самую последнюю очередь, потому что меня ждали немного другие дела…

Глава 9

Каждый месяц по вторникам в маленький конфетный магазинчик на Арминской улице привозят новую партию солёной карамели, где-то килограмм двадцать-тридцать, не больше, потому что её никто не берёт, никто, кроме меня, конечно. Я покупаю в первый день продажи килограмм, а дальше как пойдёт. Я искренне не понимаю, почему многие люди не чувствуют изюминки этой сладости. Или, может, солёности? Не, скорее и того и дркгого. Эти два практически противоположных вкуса переплетаются воедино, создавая что-то поистине уникальное, что-то не похожее ни на что другое и поражающее своей яркостью вкуса.

Ой, что-то я совсем заболталась, даже бег замедлять начала, не порядок, так я не успею закупиться до закрытия.

Магазинчик «Фантик» находится совсем недалеко от отделения магической полиции прямо напротив женской академии имени Жанны Арминской, такого огромного строения ещё императорских времён какого-то непонятного поросячьего цвета. Кстати, там учится Марина, поэтому она и все остальные воспитанницы являются одними из частых посетителей Фантика. Из-за этого, чаще всего в обеденное время, там можно увидеть целые очереди из кучи одинаковых голубых платьев и белых колготок, что в сочетании со стандартным громогласным женским трёпом превращаются в огромную грозовую тучу, сверкающую побрякушками и громыхающую раскатами гомерического смеха. Именно из-за этого я стараюсь не заходить сюда в это время суток, как, впрочем, и все остальные горожане, не желавшие закончить свою жизнь под беспощадными каблуками воспитанниц академии.

И вот я, наконец, приближаюсь к этому миленькому цветастому магазинчику, перед тем, как завернуть к входу, снимаю с себя галстук с погонами и распускаю волосы.

«О, да, так намного лучше, если бы ещё не эти каблуки, то всё вообще было бы шикарно».

«А у тебя стрелки от бега размазались», - неожиданно шепчет Крон.

«Что? - чуть ли не вскрикиваю я, судорожно включая фронтальную камеру на телефоне и начиная на ходу внимательно рассматривать свои глаза, - нет, всё нормально, да ты и не мог уви… Кро-о-он!» - начинаю вскипать я.

«А сейчас мы с вами можем наблюдать, как в этом существе неизвестного пола просыпаются черты женского начала, очень редки случай, не поддающийся никакому научному объяснению», - подражал голосу Дроздова демон, обрамляя эту фраз ироничным подтекстом.

Вот честно, я бы начала орать на него вслух, наплевав на окружающих, если бы не медведь, в спину которого я буквально погружаюсь носом. Не заметить эту махину было не возможно, но я же несу заслуженный титул «Мисс Внимательность по жизни», как меня только не убили за эти 10 лет, понятия не имею. Первая моя реакция на это великолепнейшее стечение обстоятельств была естественной и предсказуемой: ступор. Меня парализовало, не тронуться, не пошевелиться, хотя Крон истошно орал на меня благим матом, призывая бежать как можно быстрее и как можно дальше, желательно вообще из страны. И при этом никому из нас даже в голову не пришёл вопрос: что делает медведь в центре города, учитывая, что ни леса, ни зоопарка, ни цирка, в радиусе десяти километров просто нет. Но тут медведь разворачивается и заключает меня в объятья, мягкие и даже не удушающие. Я медленно и с неким подозрением поднимаю голову вверх. На меня смотрят милые чёрные глазки-пуговки, сердцевидный красный носик и приветливая улыбка плюшевого мишки.

«Твою ж за ногу, это всего лишь ростовая кукла!» - хором выдыхаем мы с Кроном.

«А я говорил, что не стоит паниковать раньше времени», - пытается отдышаться контрактник.

«Ага, а кто тут вопил минуту назад как резаный?»

«Мы».

«Справедливо».

В это время мишка убрал свои лапки, мелкими шажочками отошёл назад и помахал мне большой лапой, немного наклонив огромную голову в сторону. Только с этого расстояния я замечаю, что на шее мишки повязан большой розовый бантик, в виде конфеты в цветастой обёртке, а на самом леденце красивыми ажурными буквами написано: «Фантик».

- Ты теперь новый символ магазинчика? – с любопытством и даже интересом рассматриваю я мишку. Он положительно кивает головой и указывает лапкой на надпись бантика.

- И тебя зовут Фантик?

Он снова кивает головой и, доставав из кармана какой-то мешочек, раскрывает его, протягивая мне. Я подхожу ближе и всматриваюсь в содержимое, там лежали маленькие фруктовые леденцы, самое дешёвое, что можно было купить в магазинчике, но это всё равно очень приятный жест от хозяев заведения.

«О-о-о, халява! Забираем всё и бежим домой, эта махина нас просто физически не догонит!» - восторженно визжит демон.

«Ты только посмотри, какой лапочка, как можно так с ним поступить? – доставая одну конфетку, улыбаюсь мишке, пытаясь сдержать смех, пока тот, неуклюже завязывает мешочек и кладёт его на место, - к тому же было бы не вежливо, если бы мы взяли всё».

«Ой, ой, ой, с каких это пор мы стали правильными и вежливыми? Напомнить тебе про все события сегодняшнего дня, начиная с четырёх утра? М?»

«Ладно, ладно, только не кричи», - пытаюсь заткнуть я демона, так как от его криков у меня уже начинает болеть голова, но детское счастье от полученной конфетки странным образом перекрывало даже эту неприятность.

Мишка отходит в сторону от входа и жестом приглашает меня внутрь. Я улыбаюсь ему и, открыв чистенькую белую дверку с конфетными узорами, вхожу. Надо мной звонко переливается колокольчик, торжественно и радостно, как в прочем и всегда, оглашая о моём прибытии. Особый, ни с чем несравнимый засахаренный воздух мгновенно заставляет сердце биться в предвкушении долгожданной покупки. Сколько раз я здесь была – не помню, но при этом каждый раз с каким-то детским восторгом я начинаю жадно рассматривать выставленные по периметру ярких стен розовые бочонки со сладостями. Ассортимент здесь всегда поражал своим разнообразием, правда, сейчас, перед закрытием на полках уже почти ничего не осталось, кроме ирисок, некоторых видов кислотного мармелада в сахаре и орешек в шоколаде, остальное же было скуплено посетителями подчистую. Пока я брожу в окружении больших подарочных леденцов, их чаще всего не покупали в обычные дни, только по праздникам, слышу, как дверь в подсобку сонно открывается, и к прилавку своей усталой, но по-прежнему лёгкой походкой приближается низенькая фигурка жены короля сладостей, так горожане прозвали владельца «Фантика». Я выглядываю из-за полки, Мила, облокотившись на белую стойку, отрешённо смотрит куда-то в стену, подперев свою маленькую круглую, словно детскую головку хрупенькой ручкой. Девушка имела вид ребёнка, который настолько сильно объелся сладостями, что теперь не то, что есть, смотреть на них без отвращения уже не может. Её медовые, почти потерявшие свой юношеский блеск глаза нехотя останавливаются на меня, тут же широко раскрывшись, словно она до последнего не ожидала меня увидеть. Её взгляд виновато опускается, щёки покрасеют, став похожими на рядом стоящие яблоки в карамели, губы складываются фантиком, а руки начинают нервно теребить маленькую заколочку в её воздушных шоколадных волосах.

«Эта сахарная принцесса, что-то явно скрывает, чую, не сладко нам будем».

«Да ладно тебе, не подмешивай дёгтя в мёд».

- Здравствуйте! – улыбаюсь я, подходя к стойке, - я тут хотела…

Я не успеваю договорить, как из подсобки, видимо услышав мой голос, выскакивает Яков, держа в одной руке прозрачный мешочек с разноцветными безешками, а во второй что-то похожее на кулёк сушёных ананасов в сахарной пудре.

- Инна, добрый вечер, рад тебя видеть, что-то редко в последнее время ты радуешь нас своим визитом, - мужчина, как бы невзначай, подходит к жене и что-то быстро шепчет ей на ушко, после чего Мила поспешно скрывается в подсобке.

Владелец опирается об прилавок и плюхает на него кулёк, при этом как-то умудрившись забросить себе в рот несколько хрустящих безешек.

- Нам тут недавно завезли новую партию сухофруктов, и твоя сестра забронировала себе немного, можешь, ей, пожалуйста, отнести? А, кстати, хочешь безешку? – протягивает он мне пакетик, - в этот раз мы сменили поставщика, так что теперь привкус жжёной карамели отсутствует.

- М, здорово, но, пожалуй, откажусь, мне нужны…

- Да-да, помню-помню, но ты видела символ нашего магазина? Правда, прелесть? Мне идею подала Мила, ты же знаешь, что она у меня умница. Всем детям он так понравился, а уж о постоянных клиентах я вообще молчу. А тебе Фантик как? Приглянулся? Теперь на постоянной основе тут работать будет, всё равно у нас этих леденцов слишком много, а сбывать их всё-таки куда-то нужно. А вот потом, может быть, мы ещё…

- Это всё, конечно, прекрасно, и мишка прикольный, но, пожалуйста, дайте мне законч….

- Слу-у-ушай, - снова не дал мне договорить Яша, а его глаза-изюминки начали в панике бегать по полкам, - а, может, мармелад? Или яблоки в карамели? Они, конечно, утренние, но всё равно очень даже вкусные, ты же знаешь, что…

- Знаю-знаю, но я пришла не за этим! – начинаю свирепеть я.

- А, точно, да, конечно, - в истерике засмеялся мужчина, забегая в подсобку, из полуоткрытой двери которой раздавались совсем не сладостные перешёптывания супругов, а страстные споры, причём на слегка повышенных тонах.

«И это всё из-за каких-то ирисок?» - Крон так же, как и я, прибывал в огорошенном состоянии.

«Из-за карамелек», - на автомате подправила его я.

«Да хоть жжённого сахара, какого хрена они так переживают из-за какой-то сладости, которую никто не берёт?»

«Без понятия».

Супруги Фрейзеры обречённо выходят из помещения, их взгляд наполнен горечью и раскаянием. Они немного постояли молча, мявшись на месте, словно само их нахождение передо мной вызывало какой-то дискомфорт, не дававший даже поднять на меня виноватые глаза.

- Слушай, Инна, тут такое дело, извини, конечно, но… - шепчет Мила, стыдливо смотря в пол.

- Солёной карамели нет, - заканчивает за жену Яша.

- Пффф, - чуть ли не смеюсь я, - ну, не завезли, значит, не завезли, зайду ещё раз чуть позже.

- Ох, если бы всё было так просто…

- Её вообще не будет…

- В каком смысле? – настроение у меня резко падает с такой космической скоростью, что вернуть его назад из далёкой галактики грусти теперь не представляется чем-то возможным. Поэтому улыбка вмиг сползает с моего лица, а голова под своей печальной тяжестью медленно и обречённо опускается.

- Какой-то мужчина, - покрасневшая Мила, напоминая собой клубничное желе, трясётся, в панике наблюдая за моим кислым состоянием, - он сделал заказ по телефону, сказал, что хочет, чтобы вся солёная карамель доставлялась сразу к нему домой. Он упоминал, что это всё для Инны, ну, я и подумала, что это он тебя имеет в виду, а после оформления заказа до меня дошло, что в городе Инн много… Извини, что так получилось…

- Да ничего страшного, всё хорошо, - могильным голосом произношу я, обведя пару стеклянными глазами.

- Мы в качестве извинения собрали тебе корзинку, - принеся из подсобки красиво завёрнутую и украшенную бантиком плетёную корзину с разнообразными сладостями, ставит её на стойку Яша. На вид она весила около двух килограмм, если не все три. На подобные вещи делаются предварительные заказы чуть ли не за несколько месяцев, да и стоит это удовольствие дорого, даже самая меленькая корзина не всем по карману, а тут самая большая, да ещё и бесплатно. Если бы передо мной каждый раз извинялись подобным образом, я была бы готова простить всё что угодно, а может даже больше. Поэтому мои глаза мгновенно вспыхивают довольными искорками, начиная с ярым интересом разглядывать содержимое «извинения». Сколько всего там было, не перечесть: от леденцов до шоколадок, от сухофруктов до яблок в карамели, даже стеклянная банка с фирменными цветными конфетами в сахаре там уместилась, это ещё я не учитываю сладости, лежавшие на самом дне. В общем, приду домой и обожрусь, мне, наверное, станет, плохо, хотя нет, наверняка станет, но это точно того стоит.

- Надеемся, - довольно переглядываются супруги, отметя резкое повышение серотонина в моём организме, - что ты ещё будешь посещать нас и по другим поводам, будем рады тебя видеть.

- А я-то как рада, - не отрываю я пристального взгляда от корзины.

«Инна… Инна. Инна, твою ж за ногу!»

«А?» - наконец, слышу я голос контрактника.

«Ты, блин, хоть слушаешь, что тебе говорят?»

«Мне что-то сказали?»

«О, Люцифер, за что?.. Просто за что?!» - в отчаяние всхлипывает демон.

- Инна, что-то не так? – настораживаются Фрейзеры.

- А, нет, всё хорошо.

- Тогда мы договорились? – улыбается Мила.

«А о чём мы договорились?» - интересуюсь я у Крона.

«Как о чём? – спокойно начинает объяснять демон, - они хотят, чтобы ты эту корзинку отработала, то есть вошла, так сказать, в их сладкую семейку и проконфетилась окончательно».

- Ой, извините, конечно, но я не могу, понимаете, у меня так много работы, - начинаю неловко отодвигать корзину в сторону владельцев.

- Ну, ты же работаешь не весь день, лишняя минутка, будем надеяться, у тебя найдётся, - супруги настойчиво пододвигают её обратно ко мне.

- У меня, к сожалению, ещё учёба, а уроков задают просто тьму, - не прекращаю свои попытки я, но супруги не собираются отступать.

- Не беспокойся, можешь приходить прямо с уроками, мы тебе чаёк нальём и, может даже, поможем.

- Что вы, что вы, не стоит.

- А мы, думаем, что очень даже стоит.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Ну, Инна, не обижай нас, мы это делаем из лучших побуждений.

- Я понимаю, но работать я у вас реально не могу.

- Что? – даже опешили супруги.

«Ах, они какие, - снова вступает Крон, - думали, что ты точно к ним пойдёшь, наивные-е-е-е».

- Понимаете, при всём желании я, правда, не могу, поэтому заберите, пожалуйста, свою корзинку.

- Инна… - выпучивает глаза Яша, от чего они из изюминок превращаются в полноценные большие и порядком удивлённые виноградинки.

- Я, правда, ничего не могу с этим сделать, поэтому даже не уговаривайте.

- Инна, мы не предлагали тебе работу.

Мои уши мгновенно наливаются алым сиянием, полностью сливаясь с клубничными леденцами позади меня. Контрактник ничего не сказал, только усмехнулся и затих окончательно.

- А ч-что вы с-сказали? – заикаюсь я, с трудом произнося слова из-за моментально пересохшего горла.

- Мы дарим тебе эту корзину в качестве извинения за то, что допустили ошибку, и надеемся, что ты всё равно будешь в будущем нас посещать, - медленно, выделяя каждое слово, проговаривает Яша, странно улыбаясь.

- А, вот оно что, - алое зарево теперь завладевает моим лицом полностью, - это… спасибо вам… постараюсь прийти ещё… - мямлю я, пока Яша вкладывает в мои ослабшие руки корзинку.

- Мы будем рады тебя видеть, - с некоторой неловкость машут мне на прощание Фрейзеры, пока я с трудом ковыляю к выходу.

В моей голове настаёт абсолютная тишина, такая липкая и отвратительная, хоть бы Крон посмеялся что ли, а то как-то совсем неловко в собственном сознании, я уж не говорю про реальность…

Из прострации меня вынимает Фантик, буквально: он, увидев моё грустное лицо, поднимает меня над землёй и аккуратно усаживает на ажурную лавочку, присаживаясь рядом.

- Подставили меня, Фантик, - отвечаю я на пристальный взгляд куклы, - личность, которой я так доверяла, оскорбила меня в моих лучших чувствах только что!

Мишка возмущённо разводит руками.

- Да-да, именно, я тоже думаю, что он ещё тот старый чёрт! Я ему, понимаешь ли, доверяю, а он, а он… Зла на него, в общем, не хватает, вот.

Фантик в ответ кивает головой, поглаживая меня по головке, и всовывает мне в рот леденец на полочке, откуда он его достал и как сумел открыть не знаю и знать что-то совсем не хочу.

- Воф. Воф! – не вынимая из-за рта конфету, промямливаю я, - тойко пы меня понимаефь! (Вот. Вот! Только ты меня понимаешь!)

Мишка снова кивает головой и обнимает меня. Пусть Крону станет стыдно! В кой-то веки почувствует себя так же паршиво, как я из-за него! Зараза этакая… Если б могла, давно прибила бы.

- Ланда, давай, да вскрехи! (Ладно, давай, до встречи!) – прощаюсь я с Фантиком и, отойдя от него метров на сто, в надежде, что он меня отсюда не увидит, ловко залезаю на крышу и бегу в сторону дома. Или от злости, или от тяжести корзины или от порядком пугающей тишины в голове, я совершенно не замечаю, что кто-то целых две минуты наблюдает за моим передвижением по крышам, а самое страшное: не понятно, с какой целью….

Глава 10

…Крон всю дорогу молчит, я же, изображая максимальную степень обиды, так же не вступаю с ним какой-либо диалог, стараясь не заполнять свою голову дурными мыслями. И вот, последняя крыша живого города остаётся позади, и моя нога касается мёртвой земли. Тишина. Переулок словно существовал отдельно от всего остального шумного мира. Он был единственным в своём роде, будучи даже не похожим на другие барьерные дыры, его атмосфера напоминала собой огромное пустынное кладбище с небольшим количеством смотрителей, охраняющих его обширные территории. Если так подумать, то я ни разу не ходила вглубь Переулка дальше, чем на пятьсот метров от дома, дальше этих рамок существ не закидывало, и мне совершенно не понятно, почему. Что же кроется в глубине вечного густого тумана? Что представляет из себя сердце Переулка? Это заманчиво и пугающе одновременно, поэтому даже старик не знал, что находится за этой невидимой гранью, или, может, кто-то? Мне всегда казалось, что Переулок – это не просто вымерший район, это что-то большее, странное и непонятное. За все десять лет проживания здесь я часто замечала, что небо, да и сам воздух иногда меняются, словно у Переулка меняется настроение. То оно хмурое, и воздух напряжён, то облака слегка рассеивались, и становилось гораздо легче дышать. Всё это настолько странно, что я никак не могу найти всему этому какое-то логичное объяснение, хотя странно говорить о чём-то логичном, когда живёшь в мире, наполненном магией, хоть и скрытной.

Вот я снова прохожу знакомые дома и вновь не могу оторвать от них испуганно-любопытного взгляда. У заброшенных городов есть какая-то особая романтика: эти битые окна серых панельных пятиэтажек и виднеющаяся в них останки когда-то жилой уютной квартиры, сломанные, в спешке оставленные игрушки на ржавой детской площадке с потрескавшийся краской, монотонно скрипучие фонарные столбы в давно нерабочем состоянии, битый асфальт, сломанные, полусгнившие автомобили, брошенные вдоль когда-то целых тротуаров. Всю эту необыкновенность словами не описать, да и фото вряд ли сможет запечатлеть хотя бы половину всей манящей холодной могильной красоты.

Мне остаётся пройти всего несколько метров до дома. И вот через траурную вуаль тумана двумя тёплыми сверкающими глазами виднеются окна кухни, а сквозь сырой воздух настойчиво прорываются ароматы чего-то аппетитного, видимо за плитой стоит Марина, несмотря на её противный характер, готовила она превосходно. Поэтому я неосознанно ускоряю шаг и в предвкушении чудесного ужина врываюсь в дом, тихо закрывая за собой дверь, разуваюсь, оставляя корзину с пакетами в коридоре, и на цыпочках крадусь на кухню, из-за всех сил старясь остаться незамеченной. Мною преодолена большая часть расстояния, ещё несколько метров и моя рука ликующе замирает над тарелкой с тефтельками, предпринимая попытку покушения с летальным для тефтельки исходом. Остаётся всего пару сантиметров до цели и…

- А руки ты помыла? - враг, стоящий ко мне спиной, почувствовал моё присутствие и, не отрываясь от кастрюли с истошно бурлящим в ней макаронами, пытается прибегнуть к самому страшному шантажу в моей жизни.

- Да, - закатываю я глаза, грустно смотря в сторону дымящихся тефтелек.

- Я не слышала, чтобы кран в ванной открывался, - настойчиво докапывается Марина.

- Да у тебя на кухне так шумно, что можно даже не услышать, как тарелку с тефтелями уносят в другую комнату.

- Не говори ерунды, это невозможно не услышать. Так ты пойдёшь мыть руки или нет? – поворачивает голову к столу Марина, но меня там уже нет, впрочем, как и тарелки с тефтелями.

- Кеша! – свирепо кричит девушка, да так громко, что у меня изо рта вываливается тефтелька, в страхе падая на пол, и, издав предсмертный «чпоньк», рассыпается на сотню мелких фаршикок.

- Не-е-е-ет, моя тефтелечка, - обречённо падаю я на колени рядом с мёртвым телом, - не этой смерти ты достойна.

Тут я слышу, как что-то начинает хрустеть на кухне.

«Писец… - проскальзывает в моей голове, - сейчас будет полный писец…»

Я чувствую, как моё тело против моей воли встаёт и вместе с тарелкой идёт на поле битвы, которую я заранее проиграла, остаётся только надеется, что после всего этого я останусь хотя бы живой…

На кухне стоит Марина, держа в руках две светящиеся полупрозрачные крестовины, благодаря которым сейчас и нахожусь в полностью беспомощном кукольном состоянии.

«А вот не надо было бесить Марину, - наконец, решил поучаствовать в моей жизни Крон, - вот зачем ты так поступила, а?»

«А где ты раньше был!? И вообще, я на тебя обижена, предатель!» - кладу я на стол тарелку, скрипя сердцем.

«Кто? Я предатель? Это ты вечно витаешь в облаках, ничего вокруг себя не замечая, да ты без моей помощи вообще не прожила бы так долго! Так что благодари меня за то, что я вообще у тебя есть!»

«Ах, так, значит, ну, ладно, я всё поняла!»

«Да ничего ты не поня… Сковородка!»

Я фокусирую зрение перед собой и замечаю, как Марина, предвкушая восстановление справедливости, замахивается над моей головой кухонной утварью, и тут же вижу, как чугунное оружие начинает стремительно приближаться к моему лицу. Я, оборвав ослабшие путы, сваливаюсь на пол и на четвереньках покидаю злосчастную кухню. Пара метров, и я буквально взлетаю на шею старику.

- Она снова взялась за своё! Руки распускает, силу применяет! Тиран! Настоящий тиран! Угомони её, прошу-у-у!

- Ру-ки, - розовые газа с высшей степенью спокойствия смотрят на меня.

- Что? – не понимаю я.

- Руки мыть, жи-во.

- Но…

- И не беси сестру, - опекун аккуратно берёт меня за шкирку и, открыв дверь ванны, забрасывает меня внутрь.

- Ну, хоть свет включите… - обречённо скулю я, ничего не видя в темноте. Благо мои мольбы были услышаны и одинокая лампочка над моей головой приветливо загорается. Руки всё-таки приходится мыть… Я обречённо вздыхаю, рассматривая в зеркале своё порядком погрустневшее лицо, беру этот противный, склизкий и порядком размокший от воды кусочек мыла, раньше представляющий собой красивую свинку, но сейчас имеющий настолько страшный полуоблезший вид, что меня невольно передёргивает, но, преодолев себя, я всё-таки начинаю мыть руки:

«Бр-р-р-р-р-р».

«Мой, мой, - хрипит Крон, - людям мыть руки необходимо».

«Но я не хочу-у-у».

«Есть такое волшебное слово: «надо»».

«Надо-надо, достали вы меня уже своим «надо»… Вот скажи, демоны руки моют?»

«Ну-у-у, вообще-то нет, нам незачем».

«А чё так?»

«Наша кожа сама по себе вырабатывает дезинфицирующую щёлочь, так что мы, считай, всегда чистые».

«Блин, хочу быть демоном…» - обречённо вытираю я руки и бреду на кухню.

«Кхм, - пытается не смеяться в голос контрактник, - я бы был поосторожнее с такими желаниями, многие демоны всю жизнь сожалеют, что являются представителями именно этой неблагодарной расы».

«А почему неблагодарной?»

«Ай, ладно… Не важно», - отмахнулся демон, снова впадая в прострацию, что-то зачастил он с этим в последнее время, не порядок.

Я присаживаюсь на стул, и мы с Мариной начинаем сверлить друг друга недовольными взглядами, видимо ей тоже от старика влетело, он у нас хоть и сухой иногда, но чувством справедливости не обделён. Поэтому всегда нам от него прилетает одинаково, независимо от того, кто прав, а кто виноват, его политика такова: «если между мной и Мариной есть конфликт, значит, в той или иной степени виноваты обе».

Вся напряжённая атмосфера на кухне разбавляется Лекой, принёсшим тёплую улыбку, что вмиг отразилась и на наших ещё недавно хмурых лицах. Вот умеет он одним лишь взглядом заставить людей чувствовать себя хорошо, как ему только это удаётся, ума не приложу.

- Марина, пахнет бесподобно, - он присаживает рядом со мной и, по-прежнему нежно улыбаясь, наблюдает, как Марина, блистая ярким румянцем, смущённо накладывает порции и ставит их на стол.

- Кстати, а что случилось? – наконец, обратил он внимание на меня.

- Эта стерва опять распускает руки! В этом доме снова творится полное беззаконие… - пока я выливала брату душу, не замечаю, как в руке присевшей рядом Марины появляется крестовина, благодаря которой моё лицо мгновенно оказывается в тарелке.

- Она первая начала! Она меня не послушалась! – стала настаивать на своём Марина, но уже её лицо, по воле Леки, отправляется исследовать тефтелько-макаронные глубины.

- Нельзя баловаться за столом, - спокойно произносит парень, но чья-то мощная рука окунает и его в тарелку.

- Вот, послушайте брата, хоть иногда, дельные вещи говорит, между прочим. Ну, красавицы мои, соусом писаные, - ухмыляется старик, глядя на наши живописные лица, - как блюдо? Хорошо распробовали?

- А меня-то за что? – непонимающе и даже обиженно смотрит на старика Лека, попутно стараясь вытащить фарш из волос.

- Как за что? А чтобы никому обидно не было, девушки, вот, встретились с ужином лицом к лицу, а ты чем хуже?

Мы дружно молчим, поголовно изображая на лицах одно выражение, оно отпечаталось в наших душах сразу же после нашего первого внутриквартирного дела по исчезновению целого торта перед ужином, предназначенного на чаепитие после злосчастного приёма пищи. В итоге главный квартирный сыщик, опираясь на улики в виде шоколадных крошек на наших невинных личиках, вынес всем троим беспощадный приговор: вымаливание грехов в вертикальном положении, упираясь своими обиженными личиками в вогнутое пространство квартиры, именуемое страшным для всех детей словом «угол». И лица наши в подобные моменты были не столько обиженные, сколько виноватые, потому что во время этих сцен старик не повышал голос и даже не злился, как заведующая или нянечки, он скорее расстраивался, но тогда, в силу своего возраста, мы не понимали почему. Подобная реакция на наши проделки была нам в корне не понятна и пугала похлеще скандалов, поэтому, в скором времени, мы перестали шкодничать по крупному, но внутри нашей «шайки малолетних псевдоуголовников», как окрестила нас Анна Родионовна, перепалки и потасовки было не искоренить. В своё оправдание могу сказать, что мне за всё о-о-о-очень стыдно, но я ни о чём не жалею.

- Ну, что ж, - присаживается за стол старик, обведя нас смеющимся взглядом, но, как всегда, с нотками разочарования, от чего наши лица стыдливо опускаются, и несколько фаршинок, отклеившись, падают обратно в тарелку, - идите, умывайтесь, миритесь и приходите обратно, и быстрее, остынет же.

Мы встаём и, опустив виноватые лица, бредём в ванную. Выстроившись в ряд у раковины, мы наблюдаем наши расписанные под пейзаж Ван Гога лица.

«Какая красотка, не могу», - усмехается контрактник.

- Заткнись! – не выдержав, кричу я, и тут понимаю, что данная фраза была произнесена нами тремя единовременно. Марина, Лека и я обмениваемся понимающими и сочувственными взглядами, всё-таки у каждого свои демоны в голове.

Мы дружно умываемся и возвращаемся к столу, где нас уже ожидают новые порции макарон с тефтельками. Старик преданно ожидает нас, пиная туда-сюда мясной шарик на тарелке. При виде выстроившихся в линейку нас, переминавшихся с ноги на ногу, он грустно улыбается, но при этом с какой-то необъяснимой теплотой, и жестом приглашает нас к столу.

- Итак, - с особой любовью в голосе произносит старик, - всё хорошо, так что не стоит делать такие прискорбные лица, не на поминках всё-таки сидим. Так что быстренько прощаем друг друга, нам жить вместе ещё долго. Поэтому успокаиваемся и приступаем к ужину, а то время уже позднее. Всем приятного аппетита.

- Приятного аппетита, - хором произносим мы, и, наконец, искренне улыбнувшись друг другу, приступаем к трапезе.

Глава 11

Ужин прошёл без каких-либо проблем, только иногда старик как-то странно улыбаясь, поглядывал на меня, успевая поддерживать какой-то разговор, в суть которого я почти не вникала, так, иногда влетали в мои уши обрывки фраз, при этом, никак не отпечатываясь в памяти. Странно. Очень странно. Крон снова замолк, и это пугало, пугало даже не тем, что он молчит, а осознанием страха тишины. Мне одиноко и жутко наедине с собственным сознанием, я словно не в состояние даже на миг остаться одной. Мне страшно, словно ребёнку, которого оставили одного в пустой тёмной комнате. В такие моменты я словно исчезаю, будто без Крона меня не существует и вовсе.

«Инна… Инна… Инна, блин!» - надрывается контрактник.

«А?! Что?!» - резко поднимаю я голову, отрываясь от тарелки, за столом уже никого не было.

«Ты последняя, тебе посуду мыть».

«А, точно, что-то я засиделась совсем».

«Ты чего это? – настораживается Крон, - опять чёрный перец попался?»

«Нет, всё прекрасно», - отмахиваюсь я, подходя со своей тарелкой к раковине и включая воду.

«Горячо!» - орёт демон, чуть ли не матом, а до меня только сейчас доходит, что кастрюлю я мою крутым кипятком.

-Ай! – резко отдёргиваю я ошпаренные руки и тут же чувствую болезненную пульсацию.

«А-а-а, как больно печёт. Ты чего, а?! Совсем сдурела? Постоянно в облаках летаешь, себе жизнь портишь, а теперь ещё и мне решила насолить?! Блин, больно, капец, а-а-а-а!»

«Очнулась…»

«Естественно очнулась, от такого-то и мёртвый очнётся! Себя не жалко, так хоть обо мне подумай!»

«Да пошёл ты», - срываюсь я и бреду к себе на чердак.

«Что? Это так ты извиняешься?»

«Я ещё и извиняться должна?»

«А что? Я что ли?!»

«Знаешь, что? Мочал – молчи, докапываться он тут начал», - захожу я в комнату, подхожу к открытому окну, запрыгиваю на карниз, а следом на крышу. Под моими босыми ногами металлически вздрагивает выцветшая черепица. Прохладно. Знобящий ветерок играет с распущенными волосами. Я стоя на самом краю, запрокинув голову к затянутому тучами небу. Мои синие глаза вспыхивают, отражая лунный свет, их гладь заполняет освежающая влага и слеза тонким ручейком начинает скатываться по щеке вниз, оставляя мокрый след на рубашке.

«Эй-эй-эй, ты чего?! - паникует контрактник, - ладно-ладно, хочешь, больше не буду перевирать диалоги? Но и ты обещай, что больше не будешь издеваться надо мной при помощи кипятка».

Я молча сажусь на край, свешивая ноги вниз.

«Эй, ты меня слышишь? Ну что тебе ещё сказать?»

«Всё, что угодно».

«Ась? В смысле?»

«Всё, что угодно говори, только не молчи, придурок».

«Погоди, я же тебе надоедаю своими разговорами, где ло…»

«Логику не ищи».

«Ясно, понятно, «эти дни»».

«Да пошёл ты, зараза, бесишь!» - улыбаюсь я выглянувшим звёздам.

«Иногда я тебя совершенно не понимаю».

«Я себя тоже».

«Может, к психологу?»

«Я сейчас разговариваю с демоном-контрактником, сидящим у меня в голове, думаю, психолог тут мало чем поможет».

«Справедливо».

«А ты это, чего молчал-то?»

«А?! Что?! Я?!- я аж почувствовала, как Крона передёрнуло от неожиданности.

«А ты тут ещё кого-то видишь?»

«Нет», - он явно не желает отвечать на поставленный вопрос.

«Вот и я никого не вижу, а ещё я не могу слышать твои мысли, поэтому спрашиваю ещё раз: «Чё молчал как партизан?»»

«У меня свои причины, и знать об этом детям не обязательно».

«Ах, де-е-етям! Ах, не обяза-а-ательно!»

«А ты тут не наезжай на меня, я тебя в раз сто, а то и в двести раз старше, так что не возникай мне тут, малолетка!»

«Раздражаешь!»

«Думаешь, паспорт получила – сразу взрослой стала? А вот хренушки, тут система сложная, а у вас, смертных, тем более, мне даже глубоко вникать в неё страшно».

«Хех, оговорочка», - усмехаюсь я, следя за передвижением пылинок в воздухе.

«Какая оговорочка? – не сразу соображает демон, но, уловив суть, выдаёт протяжное «а», а затем и утвердительное, - никак не могу принять это».

«А ты попробуй».

«Но тебя всё равно можно убить».

«Можно, но вряд ли возможно», - задорно продолжаю болтать ногами, пока крепкая рука не хватает меня за щиколотку и силой не затаскивает внутрь чердака под мои громогласные крики.

- Юная леди, почему вы снова уделяете время приобретению воспаления лёгких, а не английскому? – держит меня за шкирку старик, периодически встряхивая, как запылившиеся пальто.

- Потому что болеть гораздо интереснее, чем учить этот проклятый язык, ваше надзирательство, - пытаюсь выбраться я, но хватка у этого человека титановая, не иначе.

- Ладно, я не по этому делу к тебе пришёл, - он аккуратно посадил меня на кровать, а сам, взяв стул, присел рядом. Ещё с детства помню, как бессонными ночами он сидел именно в этой позе, положив ногу на ногу, и полусонным голосом пытался внятно прочитать еле видные в полутьме комнаты слова большого сборника сказок, я опять никак не могла уснуть из-за ночной темноты, хотя Крон давно храпел во всю в моей голове, с большим медведем в руках стояла на пороге Марина, тихо всхлипывая из-за очередного кошмара, за ней сонно покачивался Лека, пришедший «за компанию», старик вздыхал, брал всех нас троих в охапку и спускал в подвал, в свою комнату, где укладывал сонных малышей на свою большую мягкую кровать, продолжая по памяти рассказывать сказки, и вот, мы вчетвером так и засыпали, тихо посапывая: я, Марина, Лека и старик на стуле рядом, заключив в объятья громоздкую книгу, утром ему на дежурство, а нам в детский сад, впереди, казалось, целая беззаботная вечность, а мне всего пять далёких лет. Стены ещё не были такими выцветшими, психика - такой подорванной, а о дрянном характере я вообще молчу. Так что старика можно только похвалить за его безграничное терпение.

- Я хотел извиниться за утреннюю беседу, - неожиданно говорит он, - мне не стояло повышать на тебя голос, да и решение оказалось действительно жестоким, и я готов…

- Переводить не надо! – аж подпрыгиваю я, от чего старик невольно вздрагивает, - мне там нравится!

Мужчина опешил, его глаза округлились, а нижняя челюсть постепенно приближалась к полу.

- Это - то самое место, которое ты так долго искал, к тому же до конторы недалеко, - делаю я щенячьи глазки, пытаясь направить все имеющиеся у меня частички обаяния в нужное русло.

- Я… я… - почему-то начинает он заикаться, хотя до этого подобных случаев за ним я не припомню, - я не собирался отправлять тебя туда на постоянной основе…

Я чуть с кровати не навернулась:

- В смысле не собирался?.. Ты же утром…

- Да-да-да, говорил, но не буду же я отправлять тебя на постоянной основе учиться с мальчиками, да ещё и с мафиозными корнями. Да, Лека настаивал на продолжении обучения, но это же абсурд!

- Дуриан Гранкуриевич, - я спускаюсь с кровати и смотрю ему прямо в глаза, - я по ночам рублю мечом монстров направо и налево из другого, мать его, мира, я вторая наёмница в рейтинге хладнокровных убийц, я, в конце концов, лейтенант грёбанной магической полиции! Тебе рассказать, как я попала в эти сферы или сам помнишь? – мои глаза сверкают языками синего пламени, прожигая опекуну душу… ну, мне, по крайней мере, так показалось. Потому что лицо опекуна на миг замерло, словно в оцепенении, потом стало настолько серьёзным, что у меня по телу пробежали мурашки. Он опустил взгляд и, смотря в пол сухо произнёс:

- Я знаю, что будет лучше для тебя.

- Знает он, да Лека меня знает лучше, чем ты! Я первый раз в жизни оказалась в месте, где мне по-настоящему нравится учиться, а ты меня не хочешь там оставить, какой ты после этого «знающий»? – я резко вскакиваю и иду к окну и, кинув злобный взгляд на опекуна, скрываюсь в беспросветной темноте.

«Инна, ты куда?!» - подрывается контрактник, когда перестал понимать, куда именно я направляюсь.

«Подальше отсюда!» - не останавливаюсь я, хотя дороги перед собой я уже не вижу, несусь наобум, лишь бы подальше.

«Но на улице дубак!»

«Это и к лучшему, мне нужно остыть…»

«Но не буквально же!..» - Крон останавливается, когда я с разбега ныряю в огромную лужу, что наполнила один из метровых асфальтных кратеров. Вода шипит, испаряясь, и вскоре на дне ямы осталась только я, поджав колени к груди, в окружении абсолютно сухих камней.

«Как?!» - не верил моим глазам демон.

«Я буквально могу вспыхнуть, когда злюсь…» - неохотно ответила я, смотря в пустоту.

«Но это же нереально! Человеческое тело на такое не способно! И этого никогда не было с тобой раньше».

«Не было, не было, и вот, получилось».

«Но…»

«Я начала замечать, что, когда вскипаю, начинаю дымиться, словно внутри меня начинает разгораться самый настоящий огонь… Само тело не вспыхивало… Пока что… Поэтому я всегда пытаюсь успокоиться или охладиться, а то мало ли что… Вот ты и не замечал ничего…»

«И когда это началось?»

«Недавно, через некоторое время, после моего четырнадцатилетия».

«Странно, очень странно», - по голосу Крона понятно, что он что-то знает, но уточнять подробности мне даже не хочется. Настроение на нуле, из пансиона могут перевести, не хочу, не хочу-у-у-у… ничего не хочу…

«Становится холодно», - как бы невзначай напоминает контрактник.

«Да, чувствую», - я встаю, быстро выбираюсь из ямы, соображаю, где нахожусь и начинаю нехотя ковылять в направлении дома, слегка вздрагивая, когда знобящие порывы ветра добираются до моего тела и будто окутывают его целиком, пробирая до самых костей.

«Он же хотел как лучше, верно?» - задаю я риторический вопрос, в заранее зная ответ, он всегда один и тот же:

«Да плюнь ты на него, он просто ничего не понимает».

Вот именно в этом месте начинают расходиться наши мысли. Старик же всё прекрасно понимает, по крайней мере, внутреннее. Он всегда был на нашей стороне, я вижу это, но в рамках воспитания он беспощаден. Иногда понимает, что перебарщивает, иногда действует на нервы, поступает безжалостно, в итоге всё разворачивается только в лучшую сторону. Но сейчас скорее не он ничего не понимает, а… я. Это больно, трудно, почти невозможно признать, но придётся. Думаю, я должна была не кричать на него сразу, а дать высказаться, ведь я даже не поняла, зачем он меня вообще туда загрёб, если не собирался оставлять… Вот я вспыльчивая дура… Но, блин, он тоже хорош: сам меня отправил на каторгу, а теперь ещё и дурацкие отговорки придумывает, только бы не делать по моему. Бесит. Он бесит, Крон бесит, я себя бешу. А-а-а-а, почему быть подростком настолько сложно? Хочу обратно в детство, там всё было намного проще…

- Инна! – кричал кто-то впереди, я подняла голову и увидела несущегося ко мне на всех парах Леку. Я уже морально приготовилась к лёгкому подзатыльнику и поучительным словам, но вместо этого мои плечи накрывает пуховая куртка, а тело сжимается под натиском крепких братских объятий.

- Я так долго не мог тебя найти, даже с ног сбился, хорошо, что с тобой всё в порядке. Пойдём домой?

- Угу, - киваю я, и мы вместе двигаемся в направлении знакомого здания, которое встретило нас своей тишиной уже через десять минут. Всю дорогу Лека пытался меня успокоить, изменить моё представление о старике, о его словах, но я почти ничего не слышала, если только какие-то отрывки. Перегорела. Слишком много эмоциональных всплесков за этот день. Не могу. Хочу спать. Больше ничего…

Добравшись до постели, я измождено плюхнулась на неё и, успев снять только обувь, погрузилась в сон. Но помню, буквально за мгновение до того, как я провалилась в небытие, кто-то зашёл в мою комнату, положил непонятную бумажку на мой стол и, прошептав горькое «прости», удалился, заставив моё сердце предательски сжаться…