Пересекая пределы

Пролог. Двойные солнца

Двойные солнца

Take another look

Take a look around

It's you and me

It's here and now

I just want you to see

What I've always believed

You are

The miracle in me

Shinedown — Miracle

Последний месяц ей казалось, что так будет всегда. Восход двойных солнц, неспешный завтрак, тренировка, привычная за годы жизни рутина — искать запчасти от космических катастроф среди песков пустыни, возвращение домой, закат.

Песок… успокаивал. И все же, по-настоящему одинаковых пустынных планет в Галактике не существовало: Татуин чем-то неуловимо отличался от Джакку. Возможно, своей историей?..

Здесь родился Анакин Скайуокер, мальчик, всегда смотревший за горизонт — и ставший Дартом Вейдером.

Здесь вырос Люк Скайуокер, последний джедай.

Сюда отправился в добровольное изгнание Оби-Ван Кеноби, чье второе имя Рей не могла теперь произнести даже в мыслях — воспоминания приносили с собой осознание, и это осознание не случилось с ней сразу, оно вкрадывалось в мысли и чувства постепенно, все сильнее окрашивая их в серые тона глухой тоски.

Но нет, Лейя сказала, что он родился на Чандриле.

Два месяца на Татуине, в добровольном одиночестве, с двойными рассветами и простирающимся во все стороны песком. Достаточно, чтобы рехнуться… или, наоборот, прийти в себя. Рей надеялась на последнее, но врожденный оптимизм, кажется, погиб где-то там, еще на Океанской луне Эндора, среди монструозных останков Звезды Смерти.

Надо было хорошенько подумать перед тем, как выбирать себе фамилию: получалось, что все Скайуокеры были обречены на одиночество. Анакин, потерянный Избранный, монстр в черной маске. Люк, изгнанник на забытой планете. Лейя, одинокий лидер повстанцев.

…Нет, продолжать дальше было нельзя.

Ее больше не посещали призраки — то видение Люка и Лейи оказалось первым и последним; им было больше нечего ей сказать.

Не посещали и друзья — Финн, По и компания мотались по галактике, латая дыры в развалившемся на части мироустройстве. На последнем сеансе связи Рей даже не поинтересовалась, как будет называться государство, построенное на обломках Первого Ордена и второго Сопротивления. Опять Республика?..

Да какая, к ситхам и джедаям, разница.

«Пусть прошлое умрет. Убей его, если нужно. Только так можно стать хозяином своей судьбы».

Он опять сказал правду. Прошлое умерло, она убила Императора, своего деда, — только вот есть ли теперь будущее?..

Ей, внучке Императора, не было места ни в одном порядке. Тайны такого рода никогда не остаются скрытыми навсегда: правда о том, чья она дочь, разрушила жизнь и семью Лейи спустя много лет… так стоило ли пытаться найти свое место в мире, где его быть не могло?..

Двойные солнца склонялись к закату, когда Рей наконец-то добралась до дома — старого дома Люка Скайуокера, где привыкшая к простым условиям девушка обустроила себе временное жилище, все больше грозившее стать постоянным. Стряхнув порванную и заляпанную кровью повязку с руки, Рей выложила рядом с ней на скамью световой меч и вернулась на улицу.

Закат в пустыне, единственный ритуал, который она не пропускала никогда. Когда-то на Джакку она ставила зарубки, отмечая прошедшие дни, ожидая, что однажды случится чудо… здесь, на Татуине, никакого чуда уже произойти не могло. Оставалось лишь смотреть на закат, с каждой секундой наступления ночи ощущая, что надеяться больше не на что.

Рей закрыла глаза, не желая смотреть, как скрывается за горизонтом диск первого солнца, и прислушалась к звукам пустыни. Раны, полученные днем, казалось, заныли вдвойне, стоило переключиться от зрелища солнц на звуки и ощущения. Девушка неохотно потерла руку: нужно было возвращаться в дом, обработать раны. Кто знает, где было это оружие тускенов до того, как они вытащили его для боя…

— Из всех возможных занятий ты выбрала драку с тускенами, — голос за спиной, негромкий и задумчивый, словно обладатель не порицает девушку, но искренне задается вопросом, что заставило ее избрать себе такое странное развлечение.

Действительно, что.

Рей не поворачивается и не открывает глаза. Онемевший язык не сразу может выговорить слова, а когда у нее все же выходит, вырывается совсем не то:

— Опять ты.

Два месяца. Два долгих, проклятых месяца она здесь, в одиночестве среди песков, и он только сейчас набрался наглости — или смелости? — явиться, поговорить?..

Убила бы.

Увы, технически невозможно.

— Всегда, — соглашается знакомый голос, в этот раз с безошибочными нотками веселья.

Веселья. Пир во время чумы. Весело ему.

Можно, интересно, убить призрака Силы еще раз?

У них получалось столько невозможных, по всем законам Силы и природы, вещей. Почему бы и не это?

Имя. Проклятое имя татуинского отшельника, имя, которое она запрещала себе произносить даже в мыслях.

— Бен.

Все силы уходят на то, чтобы открыть глаза и повернуться. Рей смотрит на мерцающий на фоне огненной пустыни силуэт — и еле сдерживается от дурацкого, бессмысленного желания броситься ему на шею и трясти, пока не вытрясет всю душу из проклятого, глупого, самопожертвенного идиота.

Бена Соло, последнего Скайуокера. Нельзя обнять призрака.

Кажется, их связь в Силе все же пережила смерть, иначе ничем не объяснить то, что говорит дальше бывший Верховный Лидер Кайло Рен, джедай Бен Соло:

— Итак. Рей Скайуокер. Я даже не знаю, мне чувствовать себя обиженным или польщенным, — и действительно, призрак он или нет, на всегда выразительном лице Бена — легкая улыбка, ончувствует себя вправе дразнить свою жертву.

Желание вытрясти из него душу крепнет, становится сильнее, но каким-то чудом Рей все же умудряется ответно улыбнуться и ехидно говорит (фух, кажется, получилось):

— Если ты надеялся на Соло, то я так и не услышала предложения.

Призрак Силы давится изумленным кашлем, и Рей мысленно записывает себе очко в их вечном противостоянии.

— Я… — неуверенно начинает Бен, но великодушная Рей тут же перебивает бывшего Верховного Лидера, даже за гранью смерти так и не научившегося давать отпор девушкам:

— Как… там? Ты видел Вейдера? Магистра Скайуокера… Люка?

Призрак закатывает глаза и вполне реалистично фыркает.

— Деда? Конечно. Подзатыльник и на том свете подзатыльник, спасибо, познакомился. Магистр… Люк — другое дело. Знай я, что он будет меня доставать и здесь, ситха с два я бы умер!

Рей невольно улыбается. Он даже говорить стал иначе, когда наконец-то закончилась властьТьмы… сердце щемит, как Бен похож на своего отца — от улыбки до юмора.

Они замолкают, оба, но молчание длится недолго.

— Знаешь, а ты мне врал, — говорит Рей, изо всех сил пытаясь сдержать нотку надрыва в голосе. Бен знает ее, как никто другой, и по тому, как хмурится призрак, она понимает — не удалось.

— Я всегда говорил тебе правду, — негромко отвечает он. Смотреть в знакомые, до боли искренние, теплые глаза — и знать, что ничего уже не изменить, не исправить, что это лишь видение, призрак, обман… душа рвется на части, и Рей перестает сдерживаться.

Ей можно, она внучка Палпатина.

Молния разбивается в песок у ног призрака, глаза девушки пылают яростью.

— Ты обещал. Что я больше никогда не буду одна!!!

Он резко выдыхает, делает шаг вперед, и теплые ладони ложатся на напрягшиеся перед ударом плечи. Прикосновение реально — до дрожи, до тепла по всему телу, до подгибающихся ног. Рей всхлипывает и сдается, наконец-то позволяя себе сделать невозможное, коснуться призрака.

Сила всегда позволяла им делать невозможное, ведь так?..

— Я обещал. И сказал тебе правду, — тыльной стороной ладони он стирает с ее щеки соленую влагу. — Рей, я…

Она улыбается сквозь слезы, парируя неуверенный выпад ответным ударом, частью его семейной истории, истории Скайуокеров:

— Я знаю.

Двойные солнца рушатся за горизонт в огненном пожарище, но это зрелище больше не кажется Рей безнадежным.

Наоборот.

Пока их двое — они могут преодолеть все.

Глава 1. Перемены

This is always touch and go?

Now we'll never even know what it's like

Left me with no place to go

Now I'm falling through space and time

Starset – Manifest

Татуин, два месяца после битвы на Экзеголе

Дни на Татуине сливались в одну сплошную череду света и песка; рассветы и закаты двойных солнц были похожи один на другой, а линия песков не менялась день ото дня, все так же плавными линиями изгибаясь к горизонту.

Но сегодняшний вечер принес с собой перемены.

Закат был красным, как меч ситха. Пелена облаков вторым горизонтом тянулась надпесками, ровной линией разделяя слои: фронт бури, за которым исчезли оба солнца, затем чистое, но кровавое по оттенку небо — и пустыня, замершая в ожидании.

То самое затишье перед бурей.

Рей поморщилась и потерла виски. Бури на Джакку бывали нечасто, но каждый раз она буквально кожей чувствовала приближение неодолимой стихии и, подобно мелким пустынным зверькам, инстинктивно начинала искать укрытие.

В этот раз позади нее желанным убежищем маячил дом Люка, который она не далее, как вчера, решила вновь превратить во влагодобывающую ферму. Ей, привыкшей на Джакку создавать из запчастей и мусора работающие инструменты, пожалуй, это было как раз по плечу.

Вот только спидер из запчастей соберу. Осталось работы на пару часов.

…После его первого — и последнего — появления прошла уже неделя, и за эти семь жарких, пустынных, одиноких дней та искорка надежды, что на какое-то время разгорелась в душе, вновь скрылась под серым пеплом безнадежности.

Будущего не было.

Жить на Татуине, добывать влагу, помогать редким — ох, каким же редким! — просителям и раз в неделю связываться из космопорта со внешним миром, чтобы узнать, как дела у отдалившихся, странствующих по Галактике друзей… и ждать явления, которого может больше и не случиться?..

Но Джакку научила ее ждать.

Рей уже не раз задумывалась, чем занимался за время своего отшельничества на Татуине Оби-Ван Кеноби, но пока что не спешила гонять из ущелий крайт-драконов.

Возможно, лет через десять, когда она окончательно начнет сходить с ума от безделья.

Мелкая пылевая взвесь в воздухе мешала нормально вдохнуть; Рей задумчиво смерила взглядом горизонт и решила, что основная мощь бури развернется ночью.

Что ж. Ей не нужно много времени, чтобы занести все те запчасти, с которыми она возилась, в укрытие. Корабль… корабль выдержит.

Рей плотно закрыла дверь, дополнительно подложив под нее туго свернутые полосы ткани, чтобы преградить доступ грядущей буре, и опустилась на служившую ей кроватью длинную скамью. Спина, до этого по привычке прямая и, казалось, способная выдержать груз всего, что Вселенной вздумается обрушить на хрупкие плечи девушки, сгорбилась; Рей обмякла, как человек, на которого разом навалилась усталость многих дней.

Может, дело в буре. А может…

Она устало потерла глаза и опустила голову на сверток грубой ткани, служившей ей подушкой.

Ночь в пустыне наступает быстро — и эта ночь не была исключением. Рей заснула почти мгновенно, и на тонкой грани между сном и явью услышала первые завывания бури.

Они перешли в ее сон, набрав разгон и силу тысячи штормов.

…Она бежит по затонувшему, едва виднеющемуся над водой звездному разрушителю; буря яростно завывает вокруг, и в ночной тьме не видно, с какой стороны грозит новая опасность.

Убегает. От кого?

Рев шторма. Декорации меняются, теперь это темная пещера в корнях деревьев — но буря не оставляет и здесь, ревет, грозя разметать естественное убежище. Рей знает, что внутри опасней, чем снаружи.

Туман.

Вокруг нет никаких ориентиров, никого и ничего — лишь плотная серая пелена; не угрожающая — равнодушная. И от этого еще страшнее.

Буря стихает, и Рей захлебывается собственным дыханием; его шум — единственный звук в густом, плотном тумане… на каких-то пару секунд, а потом приходят голоса.

— Ты можешь все. Ты можешь забрать у Силы назад то, что ей принадлежит.

Туманный намек сейчас ясен, как написанный ауребешем плакат на высотке Корусанта.

— Это… неверно, — холодный ужас пробегает по спине.

— Не для наследницы ситхов, — вкрадчиво шепчут голоса в тумане.

— Мне нельзя! — ее крик затихает в густой серой пелене.

— Кто может тебе запретить?..

Буря возвращается, раскидывая клочья тумана, и вместе со штормом приходит ясность. Ясная, звездная ночь, темный лес. Темный, темный лес, во всех возможных отношениях и оттенках смысла.

Знакомое лицо, чьи черты в темноте можно рассмотреть лишь при свете фиолетового меча. Финн испуган, ему до смерти страшно — и примерно так же больно; он пытается убежать от чего-то, от чего сбежать нельзя… взмах меча и тишина.

Ветер стихает.

Рей открыла глаза — и в слабом свете свечи, которую не зажигала, увидела знакомый мерцающий силуэт. Бен сидел на краю кровати и, сосредоточенно хмурясь, держал над ее лбом свою ладонь. Стоило ей пошевелиться, как он убрал руку и отодвинулся чуть дальше, словно боялся ненароком коснуться ее лица.

— У тебя необычные сны, — опустив глаза в пол, сообщил Бен. Хмуриться он при этом не прекратил, и его всегда выразительное лицо сейчас было напряженным и мрачным.

— Да уж, — Рей подобрала ноги под себя и обернулась покрывалом, чтобы прекратить дрожать. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы он вернул руку, прикоснулся к ее лбу, сказал, что кошмары уйдут… но язык тела ясно говорил, что этого не будет. Почему? — Это… действительно был просто сон?

Бен поднял взгляд на нее, но не проронил ни слова.

— Я… — начала Рей, — мне показалось, что их было два. Два видения. Точнее, видением было второе, где я видела…

— FN-2187, — вздохнув, продолжил Бен — с легкой, едва уловимой ноткой высокомерия, обычно присущей его той, прошлой ипостаси, Кайло Рену. — Да, я знаю. Он чувствителен к Силе, я видел это еще… — он не договорил, потерявшись в каких-то своих, старых воспоминаниях. Сквозь связь пришел образ — огонь, ночь, выстрелы, алый меч, убийство старика; Финн в белой штурмовой броне, испуганный и застывший, и пристальный взгляд Кайло Рена сквозь маску.

А ведь тогда ты мог его выдать.

Взгляд девушки смягчился, словно тот давний эпизод высветил неизвестный ей до этого момент человечности в том, кого весь мир считал чудовищем в черной маске.

Это прошлое. И я принимаю его целиком.

Бен отвел взгляд, словно поймав через их связь отголосок ее мыслей, но Рей резко подалась вперед, сокращая расстояние между ними.

— Скажи мне, это произойдет на самом деле? Мое видение?

— Будущее всегда в движении, — уклончиво ответил он, и у Рей невольно защемило сердце.

— Ответь честно.

— …Да. Скорее всего. Но, Рей, — он вскинул на нее полные затаенной тревоги глаза. — Тебе туда нельзя. Я это чувствую.

— …Почему?

Бен едва заметно дернул головой, не отводя взгляда.

— Я не знаю.

Он так и не упомянул ее первое видение, но Рей была уверена, что ему удалось уловить хотя бы часть всего того, что нашептывали ей темные голоса в тумане…

— Ты можешь все. Ты можешь забрать у Силы назад то, что ей принадлежит.

— Это… неверно, — холодный ужас пробегает по спине.

— Не для наследницы ситхов, — вкрадчиво шепчут голоса в тумане.

…Там, во сне, на какое-то мгновение ей показалось, что обещаниям этих голосов можно верить. Они не обещали власти — но сулили знание, которым можно было распорядиться по своей воле, и справедливость, которой ее лишили.

Темная сторона, холодная и беспощадная. Сильная.

Невозможно. Но несправедливо, как же несправедливо!

Они вновь встретились взглядами, и в темной, бездонной, теплой глубине Рей безошибочно прочитала, что он все видел; он знал, что обещали ей голоса. Знал — и все равно всей своей неподвижностью и суровым лицом ответил — без слов.

Это ужасно, поманить невозможной надеждой в отчаянии…

Что-то, наконец, сломалось внутри. На глаза помимо ее воли навернулись слезы, невыплаканные за два долгих месяца после того дня, и Рей опустила голову, накрываясь одновременно руками и покрывалом.

Нет эмоций, есть покой… всплыла из глубин подсознания ритуальная фраза джедаев, призванная успокоить, но вместо того лишь усилив и без того безудержные рыдания.

— Знаешь, — со стороны Кайло Рена это бы потянуло на снисходительное презрение, но со стороны Бена Соло, пожалуй, было всего лишь неловкой попыткой пошутить. — Худший джедай мне еще не попадался.

— Даже Люк?.. — на Рей напала икота, частая спутница рыданий. Ну вот, еще не хватало, позор какой.

— Туше, — признал поражение Бен и поднялся с кровати, выпрямившись во весь свой внушительный рост. — С магистром Скайуокером не сравниться никому.

В очередной раз всхлипнув, Рей подняла голову и сквозь слезы посмотрела в знакомое лицо с нахмуренными бровями.

— Ох, Рей, — тихо произнес Бен.

Она медленно подалась вперед и неуверенно, осторожно протянула призраку раскрытую ладонь.

Как тогда, в хижине.

После другого, не менее ужасного кошмара.

Он тряхнул головой и медленно отступил назад, спрятав руки у себя за спиной. Рей нахмурилась, поначалу не понимая, но во взгляде Бена было столько страдания, что она, наконец, опустила руку.

— Плохая идея. Мне не стоило приходить, — шепотом произнес он и растворился в темноте вместе с потухшей свечой.

Оставшиеся до рассвета два часа она потратила, собирая спидер, чтобы доехать до космопорта. Буря утихла к рассвету, но для того, чтобы связаться с друзьями, требовалось что-то посильнее передатчиков ее старого корабля.

«Худший джедай мне еще не попадался»?

Сейчас Рей меньше всего чувствовала себя джедаем, настолько сильной была клокотавшая в ней ярость.

— Мне попадались ситхи, джедаи, мандалорцы… но хуже их всех — загадочные призраки, не умеющие отвечать на откровенный… — Рей с остервенением закручивала гайки на спидере, — вот ситхов гидроспаннер, что ты здесь делаешь… вопрос! Плохая идея?! Я покажу тебе плохую идею!!!

Что, в самом деле, в голове у этого… Бена?!

Свирепо сдув с лица попавшие в глаза волосы, Рей оседлала спидер и рванула с места на полной скорости; песок, за ночь сложившийся в причудливые узоры, вновь полетел во все стороны.

Вызвать удалось лишь По Дэмерона, да и то с третьей, последней попытки, когда Рей уже всерьез решила, что сегодня просто не ее день, и Великая Сила попросту решила оторваться на внучке Императора за все хорошее и плохое.

— Рей? Рей! У нас проблемы!

— Слушай, у вас всегда проблемы. Где Финн?

— …В этом-то и проблема. Никто не знает. Они с Роуз искали планету, с которой набрали в штурмовики детей призыва Финна и Джанны. Последней локацией, которую они мне оставили, был Харуун-Кэл. Потом он просто перестал выходить на связь!

— Поняла. Ты где?

— …На переговорах о создании Галактической Федерации, — в голосе По прорезались нотки откровенного отчаянья. — Искать их не могу, и мне тут приходится так хреново, что Финну, может, сейчас и лучше!

— Что такое? — нахмурилась Рей.

— Хакс, тот самый, помнишь? Мы думали, он умер. Так ни хрена ж, он жив, хоть и щеголяет в повязке, рассказывая направо и налево, как он шпионил на пользу Сопротивлению! И договаривается о вступлении в Федерацию от имени остатков Первого Ордена! Рей, я вздернусь прежде, чем закончатся эти переговоры.

— Поняла, — Рей опустила передатчик и уставилась в пустоту.

— Рей? Рей! Если ты полетишь за Финном, я не смогу тебе помочь даже транспортом, на переговорах очень сильно анти-джедайское лобби, одно из условий объединения — полное отсутствие вмешательства дже… умеющих направлять Силу в государственные дела. Рей?..

…Наверное, Оби-Вану тоже не давали покоя на Татуине.

Глава 2. Осложнения

I saw the evidence, the crimson soaking through

Ten thousand promises, ten thousand ways to lose

And you held it all but you were careless to let it fall

You held it all and I was by your side, powerless

Linkin park — Powerless

«Тысячелетний сокол», орбита Алдераана

«Тысячелетний сокол» уже висел на орбите бывшего Алдераана, когда одинокий крестокрыл Рей вынырнул из гиперпространства навстречу скоплению обломков некогда цветущей планеты. К удивлению девушки, вместо Лэндо или Роуз в пилотском кресле фрахтовика сидел измотанный и, кажется, не спавший где-то трое суток Ведж Антиллес. Оранжевый комбинезон пилота Сопротивления, в который Антиллес обрядился то ли из чувства протеста, то ли просто ради удобства, жутко контрастировал с темными кругами под глазами и общим мрачным выражением лица.

Чубакка встретил девушку могучим ревом, но Ведж все-таки умудрился вставить свои пять кредиток в радость вуки:

— Боюсь, это все ресурсы, которые на этот момент может предложить Сопротивление. И я здорово советую тебе посмотреть запись утреннего выступления Хакса в Совете.

Что-то во всем этом было очень сильно не так. Рей проводила взглядом Антиллеса, с каменным выражением лица сообщившего, что он заберет ее крестокрыл и вернется на Чандрилу, и, нахмурив брови, повернулась к Чубакке.

— Можешь вывести на экран запись?

Источником записи был По, но, против обыкновения, ее друг не прикрепил к посланию ни единого комментария, ни одной привычной издевки по поводу Хакса, ни слова поддержки в ее адрес. Каменное, ледяное молчание.

Что-то случилось.

Запись началась; Чубакка прорычал что-то про проверку гипердрайва и исчез в дверях, предоставив ей возможность посмотреть самой, — и в этом тоже было что-то странное. Рей перевела взгляд на изображение.

Хакс стоял на платформе перед Советом, собранным, казалось, из всех возможных представителей Галактики. Осанка генерала Первого Ордена была слегка напряженной, неровной, словно раны, полученные при побеге членов Сопротивления со звездного разрушителя, все еще не исцелились полностью. Впрочем, возможно, он просто желал таким образом напомнить о своей роли в качестве пострадавшего от рук врагов шпиона Сопротивления.

Лицо генерала было спокойным — выступления перед большой аудиторией всегда были его сильной стороной. В зале, наконец, установилась тишина; Хакс заложил руки за спину и выпрямился еще сильнее, едва заметно поморщившись при этом.

Он обернулся к огромному экрану и театральным жестом указал на напоминание: страшное порождение верфей Куата, «Превосходство» висело на орбите Крейта. Запись с истребителей, по радиусу облетающих звездный разрушитель, сменилась записью из тронного зала, и Рей замерла, невольно прикрыв ладонью рот и уже зная, что сейчас увидит Совет.

…Алый свет на стенах зала, кровавый нестабильный отблеск лазерного меча. Кайло Рен… нет, Бен, напополам разрезающий Сноука — и сразу же, без единого лишнего жеста разворачивающийся спиной к ней, точно зная, что сейчас они будут сражаться вдвоем. Блики двух мечей, спина к спине, помощь друг другу в пылу боя…

Синий меч джедая, который она бросила ему, чтобы спасти.

Она могла представить, какими глазами смотрели на эту запись люди, привыкшие видеть в образе Кайло Рена средоточие всего того зла, что накрыло галактику. По, Финн, ее друзья — все те, кому она так и не рассказала, что произошло на «Превосходстве», видели эту запись, видели ее ладонь на его бедре в пылу боя, видели ужас на ее лице, когда преторианский страж держал горло Бена в смертельном захвате. Видели, как она бросает ему свое оружие джедая.

Хакс был умен: видеозапись закончилась со смертью преторианцев, до того рвущего на части момента, где Бен предложил Рей свою руку в ответ на мольбу спасти Сопротивление. Совет не увидел ее отказа, не увидел схватки за меч… но и не увидел, как она убегает прочь, оставляя оглушенного Кайло Рена живым на полу разрушителя.

Здесь все правда.

Но… даже мои друзья не поймут.

— Уважаемые члены Совета, — затаенная мстительность в голосе Хакса была понятной, возможно, даже отчасти справедливой, но сейчас Рей не могла найти в своей душе ни грана джедайской терпимости. — Я предоставлю вам самим сделать выводы об увиденном. Хочу лишь напомнить, что именно в тот день Кайло Рен стал новым Верховным лидером Первого ордена… несмотря на мои попытки противодействовать происходящему.

Цепочка кадров — Рен душит Хакса посреди горящего «Превосходства»; запись на Крейте, где в ответ на возражение Кайло Рен просто швыряет генерала об стену; видеоряд после Крейта — череда совещаний на «Завершающем» с разной степенью травм командного состава…

Рей не могла оторвать взгляд от экрана. Хакс подготовился по полной.

— Полагаю, досточтимые члены Совета в состоянии сами оценить, на какой риск шли люди, искренне желающие покончить с властью сумасшедшего маньяка и оказать помощь Сопротивлению, — он не назвал себя прямо, но вздернутый подбородок и расправленные плечи ясно говорили, что Армитаж Хакс гордится своим вкладом в победу, — тем самым, вернув справедливость и порядок в политический курс Первого ордена. Добавочным осложнением стало то, что не все в рядах Сопротивления были достойны доверия. Лейя Органа, являющаяся матерью Кайло Рена…

Заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы, и на какое-то время слова Хакса утонули в море шума и криков.

— О нет… — прошептала Рей, с завороженным ужасом смотря в экран, но кошмар еще не закончился, потому что Хакс продолжал, без особых усилий вернув себе власть над аудиторией; продолжал разделываться со всем, за что они боролись, оперируя при этом лишь фактами и логическими связями:

— …и еще один символ Сопротивления — девушка, как вы все видели из предыдущих записей, отлично ладившая с последним Верховным лидером. Девушка, которую Галактика называла последним джедаем, — и которая помогла Кайло Рену насильственным путем захватить власть над Первым Орденом. Сравните записи флота с Экзегола…

Первая запись, с разрушителя — фиолетовые молнии, рвущие на части флот сопротивления и союзников; атака Палпатина, единственным живым свидетелем которой была Рей.

И, финальным аккордом, завершающее видео: взлет транспортника штурмовиков с очередной песчаной планеты — и она, Рей, молниями Силы разрывающая корабль в клочья.

Кто это снимал?..

Хакс по-военному четко склонил голову перед Советом и завершил речь:

— Последняя война, как и сражение с Империей до этого — наследие клановых разногласий и борьбы за власть со стороны тех, кто может направлять Силу. Династий Силы, если можно так сказать. Я — и весь Первый Орден в моем лице — просим лишь о шансе, о возможности вступить в Галактическую Федерацию, в которой больше не будет места ни джедаям, ни ситхам…

Экран погас, скрыв окончание речи, и Рей только сейчас поняла, что не может дышать.

— Лишнее свидетельство того, что все дела нужно доводить до конца. Мне стоило придушить Хакса еще на «Превосходстве», — в голосе за ее спиной звучала знакомая злость.

— Ты же не собирался больше приходить, — Рей с трудом перевела дыхание и призвала всю свою ярость, оставшуюся с Татуина, чтобы унять дрожь; чтобы не обернуться и не встретиться взглядом с Беном.

От чего ты хотел меня защитить — своим отсутствием?

Она ждала, пока он сам нарушит молчание.

— Я… больше не могу это контролировать, — глухо донеслось из-за ее спины.

— Как на Ак-То.

Удивления не было. Она тоже чувствовала, что связь вновь на месте, нити Силы, разорванные на Экзеголе, наконец, смогли соединиться. Что это значило?..

— …Кажется, теперь уже я — главное зло в Галактике, — проронила Рей. У нее не было слез, как не было и возмущения. Лишь глухая тоска и непонятная боль в груди. — Для всех. И никому ничего не объяснишь и не докажешь.

Все решения в этой жизни имеют свои последствия.

— Ох, Рей… — она повернулась и посмотрела в темные, полные сочувствия глаза призрака.

Ты больше не можешь меня защитить. Не от последствий моих решений.

Но во всей Галактике не было больше никого, кто мог бы понять ее лучше. Лучше того, чьим именем некогда было Кайло Рен.

— Не уходи.

Бен еле слышно вздохнул, провел ладонью по лицу и шагнул вперед с выражением человека, решившего прыгнуть с обрыва. Она потянулась к нему со всем отчаяньем потерянной, но в дверях появился Чубакка, и хаос, который мог привнести в замкнутое пространство только разъяренный вуки, развернулся вокруг со скоростью света.

Взревев, Чубакка гневно размахнулся и со всей силы врезал Бену кулаком под дых. Рей, ожидавшая, что его лапа пройдет сквозь мерцающую материю призрака, все же невольно охнула — и тут же охнула вторично, когда нематериальный Бен согнулся от боли с совершенно изумленным выражением лица.

— Как?.. — выдохнула Рей, но призрак уже растворился в стоячем воздухе.

Чубакка его видел. И смог прикоснуться. Как?..

Чубакка виновато рыкнул и опустил лапы. Через мгновение яростный рык сменился чем-то, похожим на горестный скулеж, и девушка опустила ладонь на плечо вуки.

— Я знаю, Чуи. Он во многом виноват… но это несправедливо.

Вуки запустил лапы в шерсть на голове, резко дернул и огласил рубку тоскливым ревом.

— Я тоже, Чуи, — прошептала Рей, уткнувшись лицом в теплую шерсть того, кто всю свою жизнь любил Бена Соло — вопреки всему и всем. — Я тоже…

Панель сообщений мигнула входящим огоньком. Рей подняла голову и медленно подошла к коммуникатору; ладонь нерешительно замерла над кнопкой приема. Дэмерон все-таки решил поговорить?..

Имя отправителя сообщения оказалось зашифровано. Чубакка и Рей одновременно прочитали ориентировку, разосланную охотникам за головами, в которой перечислялись все приметы девушки и указывалась сумма награды — равная примерно одному звездному разрушителю.

Спасибо тебе, неизвестный благодетель. Как будто мне было недостаточно плохо.

— Вот она, известность, — судорожно сглотнув, пробормотала Рей и нажатием кнопки погасила сообщение. — Чуи, ставь курс на Харуун-Кэл, система Аль’Хар. Быстро. У меня все еще осталась пара неоконченных дел — до того, как я найду какую-нибудь планету еще дальше, чем Татуин и Джакку, и поселюсь там, утопив крестокрыл в океане.

Вуки рыкнул, с некоторым весельем сообщив, что даже за головы Хана и Лейи не давали настолько большой награды. И что, если у них закончатся кредиты, всегда можно сдаться, потом забрать награду и сбежать.

— Спасибо, утешил, — Рей уставилась в потолок и изо всех сил постаралась вообразить себя контрабандисткой в бегах. Почти как в Сопротивлении, ведь так?..

Тряхнув головой, Чубакка добавил, что Галактика уже много лет не видела Фетта, и поэтому шансов у Рей будет побольше, чем у Хана в свое время.

Девушка не удержалась и все-таки улыбнулась, признательно потрепав вуки по плечу. Что ж, один друг у нее все-таки есть. И, возможно, получится вовремя спасти второго.

И еще есть он, даже за гранью смерти способный выполнить свои обещания.

орбита Харуун-Кэла

С орбиты планета казалась водным миром. Сине-зеленые массивы океана, по которым были разбросаны одинокие пятна более темной зелени, казавшиеся сушей, после Татуина выглядели заманчиво и гостеприимно.

Рей, закончившая борьбу с прической (один-ноль в пользу убранных в недлинный хвост волос) и одеждой (наряд контрабандиста, черное на сером — все, что угодно, лишь бы хоть как-то отличаться от ориентировок), скосила глаза на панель информации и, к своему разочарованию, обнаружила, что место воды на планете занимали облака ядовитого газа. Немногие поселения, в которых жили люди, все находились выше уровня токсичных облаков, и большую часть суши занимали горы и джунгли.

— Прикинемся штурмовиками?

Гигант-вуки негодующе взревел и донес до нее, для лучшего восприятия размахивая лапами, что форму его размера за последние сорок лет так и не начали выпускать. И что ядовитые газы очень, очень вредны для техники. И что лучше бы им оставить корабль на орбите, а вниз спуститься уже на внутрисистемном шаттле. И еще море полезной, в общем-то, информации, от которой Рей совсем затосковала и принялась искать, во что бы ей упаковать бластер и световой меч, чтобы ее единственное имущество не пало жертвой коррозии.

Внизу простиралась зеленая планета, планета джунглей, чем-то похожая на Такодану, где они встретились в первый раз.

Бен, почему ты сказал, что мне сюда нельзя?..

Глава 3. Тьма джунглей

Глава 3. Тьма джунглей

They think I'm crazy but they don't know the feeling

They're all around me,

Circling like vultures

They wanna break me and wash away my colors

Wash away my colors

Starset — Demons

Харуун-Кэл

«Я стала тьмой джунглей…»

Рей оступилась и чуть не потеряла равновесие; Чубакка удержал ее, прорычав вопрос, но девушка лишь покачала головой в ответ.

С первого шага на планету она вновь начала слышать голоса, похожие на те, что были в туманном видении. И новые, другие, но все так же тронутые глубокой темнотой.

Харуун-Кэл не был планетой ситхов — Рей до мельчайших подробностей помнила, как ощущался тот же Экзегол, и здесь не было ничего подобного. На проклятой планете Императора каждый камень и кочка утопали в удушающих миазмах темной стороны; здесь за удушение отвечали лишь естественные скопления ядовитых газов, не имеющие ничего общего с проявлениями обратной стороны Силы. Но тьма здесь все-таки была… другая тьма, выжидающая, равнодушная.

Она читала записи Люка. Коррибан, Дромунд Каас, Зиост, еще несколько планет… этой не было в списке. Что ж. Нет эмоций, есть покой…

Рей медленно выдохнула и постаралась сосредоточиться на всем остальном: на окружающих город джунглях, на жизни, на людях и животных; на присутствии Финна — если он действительно был на этой планете; на опасностях и возможностях, течениях вероятностей.

Тишина. Молчание. Харуун-Кэл не желал раскрывать свои секреты. Космопорт был еще более запущенным и ржавым, чем космическая гавань Джакку; Рей не могла отделаться от депрессивной мысли, что ее будущее, вероятно, с этого момента пойдет по нисходящей спирали — от одного плохого космопорта к еще более захолустному и малозначащему, начиная прямо вот с этого вот тронутого плесенью зала, до углов которого не доставал экран стерилизации.

Ворчание Чубакки отвлекало от посторонних мыслей; гиганту-вуки не нравились предписанные особенностями планеты процедуры. Рей со стоическим спокойствием прошла обеззараживание, обработку фунгицидами, бактериальное нечто, служившее для защиты от агрессивной среды планеты, и после этого наконец-то смогла сосредоточиться на поиске.

Здесь ее ожидал первый сюрприз: Сила молчала. Девушка чувствовала биение жизни вокруг, сотни маленьких, еле заметных присутствий, часть из которых не принадлежала ни тьме, ни свету, но дотянуться дальше нескольких метров не хватало сил, как будто окружающие город джунгли попросту поглощали всю энергию без остатка.

— Я, наверное, запоздала с вопросом, но как мы будем его искать, если я так и не почувствую присутствия?.. — Рей слегка виновато повернула голову к Чубакке, но вуки фыркнул и извлек откуда-то из шерсти передатчик.

— Ты же говорил, здесь техника не работает.

Чубакка высказался в общем смысле того, что работает, просто недолго, а Финн пропал не так уж давно.

— Эй, — Рей с шутливой обидой ткнула кулаком в бок вуки и сосредоточилась на показаниях прибора. — Северо-запад, и довольно далеко… если судить по карте, он в джунглях.

Чуббака хмыкнул и прорычал ответ.

— Ну да, лучшего спутника для похода в джунгли действительно не придумать, — согласилась Рей, ощущая, как слегка отступает ее непонятная тревога. — Но, возможно, нам все-таки стоит взять проводника.

Вуки, против обыкновения, возражать не стал.

Проводник нашелся так быстро, что впору было уверовать в совпадения и чудеса. Впрочем, Рей, прошедшая школу недоверия и осторожности на Джакку, была почти уверена, что темнокожий человек, чем-то похожий на Финна, просто был самым наглым и шустрым из всех возможных гидов. И, возможно, попросту не давал нормально работать другим.

— Я могу довести вас до первого селения корунов, — сообщил проводник, представившийся Ником, и слегка склонил голову вправо. — Обычно дальше не ходит никто.

Что-то подтолкнуло Рей спросить, не водил ли он туда недавно другого чужестранца, и Ник без особой охоты признался, что да, действительно, был еще один путешественник, попросивший отвести его в деревню, но после этого не потребовавший доставить назад.

По спине девушки пробежали холодные мурашки, и она переглянулась с Чубаккой.

— Как он выглядел?

— Похож на местного, — пожал плечами Ник и закатил глаза. — Только одет прилично.

— Возможно, это и есть тот, кого мы ищем, — сообщила Рей, внимательно наблюдая за реакцией проводника. Тот вновь склонил голову и повел своих нанимателей осматривать транспорт— ржавый, местами изъеденный плесенью и грибами, но все еще способный передвигаться.

Возможно, это определение подходило ко всему на этой планете.

Словоохотливость проводника послужила освежающим отвлечением, и всю дорогу до полосы джунглей Рей удавалось отгонять сонм тревожных мыслей, замещая его полезной информацией про планету. Но сами джунгли ее потрясли.

В богатой зеленой растительности, начинающейся с самого нижнего яруса леса, не было проблесков света: солнце не проникало сквозь плотную пелену листвы, и от этого казалось, что джунгли погружены в вечный зеленоватый полумрак. Никакого сравнения с Такоданой, где лучи солнца били ей в лицо и бросали блики на черную маску того, кто охотился за ней…

Рей упрямо мотнула головой и сосредоточилась на текущих ощущениях. Джунгли молчали, словно поисковый импульс ушел в никуда; Сила здесь была замершим, стоячим болотом, а не сияющей сетью, и обратной связи с ее стороны не было никакой. Датчик в лапе Чубакки, по контрасту, устойчиво мигал, определяя цель как раз в районе селения — как утверждал Ник.

Транспорт пришлось оставить, когда закончилась дорога, истончившись до едва заметной тропки среди увитых лианами деревьев. Проводник предупредил, что дальше путь становится опасным, и пошел впереди, осторожно ступая по влажному мху и постоянно указывая на возможные угрозы.

После первого часа Рей начало казаться, что все, абсолютно все в этих джунглях хочет ее убить. Змеи, мхи, лишайники, осы, мелкая, но ядовитая живность, провалы в земле… привыкшая странствовать по пустыне, девушка просто терялась в окружении такого количества убийственной жизни.

Чубакке приходилось легче. Скосив глаза на спутницу, выросший на древесной планете гигант прорычал что-то ободряющее и метко подбил с арбалета очередную ядовитую дрянь. Рей вздохнула и постаралась попадать в его следы.

Дорога до селения заняла около четырех часов; солнце Харуун-Кэла уже скрылось за горизонтом, отчего зеленоватые тени на нижнем ярусе джунглей сначала превратились в темно-зеленые, а потом и вовсе заполонили своей чернотой все окружающее пространство.

Ночь не была беспросветной — светлячки и фосфоресцирующие лианы помогали взгляду различить контуры окружающих предметов, но Ник все больше нервничал с каждым пройденным шагом.

— Что-то не так, — негромко сообщил проводник, резко остановившись, когда они вышли на поляну с догорающим костром. — В такой близости от селения никогда не разво…

В воздухе раздался легкий свист, и стрела арбалета вонзилась в горло Нику, заставив его захрипеть и рухнуть на мох.

Девушка сорвала с пояса меч и выставила перед собой золотистое лезвие; Чубакка взревел, направив арбалет во тьму.

Костер был ловушкой, осознала Рей. Яркий свет, к которому они вышли, предательски высвечивал их силуэты, делая девушку и вуки легкой добычей для тех, кто таился во тьме.

Она вытянула перед собой руку, сосредотачивая волю. Костер мигнул — но через мгновение разгорелся еще ярче; Рей изумленно выдохнула и пропустила момент, когда через поляну промчались три длинных хвостатых силуэта.

Рядом с ней зарычал Чубакка. Девушка резко взмахнула мечом, но существо ушло из-под удара, блеснув чешуей в золотом сиянии клинка; вторая тварь, прыгнувшая в сторону в момент следующего удара, взмахнула хвостом и хлестнула ее по ногам. Рей вскрикнула и свалилась на землю, инстинктивно закрываясь все еще зажженным мечом. Острые зубы вонзились в руку, вынуждая выпустить рукоять.

Девушка вскрикнула вновь, на этот раз от дикой, ослепляющей боли. Меч погас; перекушенная напополам рукоять улетела в траву, рассыпая в полете калейдоскоп запчастей, а существо еще глубже вцепилось в руку, разрывая сухожилия и пытаясь добраться до кости.

Рев разъяренного вуки огласил лес. Чубакка разметал всю троицу тварей и рывком вздернул на ноги Рей, дохнув ей в лицо запахом крови.

В глазах мутилось, но каким-то чудом девушка все же сфокусировала зрение на свете костра — и только сейчас заметила у его края еще один распростертый человеческий силуэт, очень знакомо ощущавшийся в Силе.

Передатчик все-таки привел их к цели. Дело было за малым — остаться в живых самим.

Чубакка мощным рывком отбросил Рей в сторону и оказался на середине поляны. Пригнувшись, вуки взревел, как дикий зверь — и все трое животных зарычали в ответ. Рычание изменило тональность: девушка нервно сглотнула, сообразив, что Чуи обращается уже к ней.

Пользуясь тем, что все внимание чешуйчатых тварей сосредоточено на вуки, Рей осторожно распространила восприятие на периферию поляны. Да, там действительно были еще нападающие: люди, хозяева этих чудовищных… псов. Небольшие завихрения темноты; не тренированные, просто чувствительные к Силе. Она попробовала прощупать дальше, но поисковый импульс вновь увяз в странной энергии джунглей.

В раскладе боя произошли изменения: Чубакка вскинул арбалет и выстрелил в одного из зверей. Пес припал к земле, заскулив, но момент слабости тут же сменился яростью, и вся троица вновь изготовилась к броску. Вуки вызывающе зарычал и гигантским прыжком скрылся в темноте джунглей, уводя за собой всех трех тварей, неспособных преодолеть инстинкт погони.

Сердце Рей ушло в пятки. За несколько секунд до этого Чуи предупредил ее о своем плане, но вряд ли вуки подозревал, какое количество нападающих он оставляет за своей спиной.

Трое. Три человека, три пса. Псы выбыли из уравнения, вряд ли представляя, как сложно преследовать вуки в полном деревьев лесу, но хозяева зверей остались - и были готовы сражаться.

Они выступили на поляну одновременно, с разных сторон. Архаичный арбалет был только у одного, остальные оказались вооружены бластерами. Рей выхватила бластер левой рукой и неловко, почти не целясь, выстрелила в первого нападающего. Ко всеобщему удивлению, попала в того самого арбалетчика, но следующий из противников не стал тратить время, практически сразу выпалив в девушку из бластера.

Мерцающий черный силуэт возник из воздуха прямо перед ней, резко выбросил вперед руку и безошибочно узнаваемым жестом остановил выстрел в воздухе.

Сердце пропустило удар. Рей отскочила в сторону, Бен сжал ладонь в кулак, и зависший в воздухе заряд вернул себе энергию движения, но изменил направление, угодив во второго из потенциальных убийц. Противник покачнулся и со сдавленным хрипом рухнул вниз, лицом в траву.

Последний из нападавших медлил, ошарашенно уставившись на призрака. Бен угрожающе шагнул вперед, и бластер противника невольно дернулся в его сторону, но Рей уже вернула себе самообладание и выстрелила первой.

На поляне воцарилась тишина.

— Мы должны прекратить так встречаться, — донеслось со стороны призрака, и у Рей невольно защемило сердце. Она сглотнула, пытаясь сообразить достойный ответ, но Бен обернулся сфирменной улыбкой Соло, и девушка с запозданием поняла, что это была всего лишь шутка.

— Спасибо, — забывшись, она потянулась к нему, но призрак практически сразу сделал шаг назад, и Рей чуть не топнула ногой с досады. Почему, ну почему?!

— Ты все-таки здесь, — вместо злости в его голосе было что-то похожее на отчаянье.

Она указала глазами на распростертое под деревьями тело Финна, и Бен слегка поморщился, тряхнув головой.

— Он жив.

— Значит, я все-таки успела, — подарив ему быструю улыбку, Рей опустилась в траву у неподвижного тела друга; Бен скрестил руки на груди и прислонился к стволу дерева. — Аптечка осталась у Чуи, но я попробую…

— Где твой меч?

— Я не знаю.

— Так себе джедай, — иронично хмыкнул он, вновь возвращаясь к старой шутке.

— Я не джедай, — Рей наклонилась к Финну и положила ладони на рану.

Сосредоточиться. Почувствовать тепло, почувствовать жизнь под пальцами, жизнь вокруг, течение Силы…

Ничего.

— Я не могу его вылечить, — Рей сглотнула и отчаянно попробовала вновь. Нет. Ничего.

Как будто Сила больше не откликалась на ее зов. Рей чувствовала, как в джунглях терпеливо ожидает какая-то иная сила, индифферентная и спокойная, равнодушная к происходящему с ней. Дух самих джунглей, не имеющий ничего общего с сияющим потоком Великой Силы. Болото.

— Бен?.. — каким-то образом его имя прозвучало вопросом и одновременно просьбой. Кровь на траве казалась черной в слабом свете догорающего костра, и руки Рей были все залиты этой обманчивой чернотой.

Бен обескураженно выдохнул.

— Звезды, я призрак, Рей, — в его рычании прозвучали отчетливые нотки бессильного — и от этого злого — Кайло Рена, и уголок губ Рей невольно дернулся вверх. Кто бы мог подумать, что она будет скучать по этому.

— Пожалуйста. Кто знает?

— Я больше верю в пластырь с бактой.

— Бен. Иди сюда.

Он приблизился, неуверенными и осторожными шагами; опустился рядом, стараясь не задеть ее даже краем одежды. Рей с тяжелым сердцем вновь наклонилась над Финном, приложила руку к ране, сосредоточилась…

Ничего.

Она повернула голову, встретившись взглядом с Беном. Их лица были на расстоянии всего нескольких сантиметров, просто чуть-чуть податься вперед — и…

Он закрыл глаза и положил руки поверх ее ладоней. Прикосновение было теплым и тяжелым, и Рей тоже сомкнула веки, позволив себе полностью отдаться ощущениям, представить, что поверх ее сцепленных рук лежат ладони живого человека. Его.

Тепло разлилось по всему телу, и она сама не заметила, как стала дышать в привычном ритме джедайской медитации.

Финн слегка пошевелился, слабо простонав.

Что-то изменилось в окружающем их ночном воздухе; тишина стала мертвой, опасной. Бен резко вскочил и закрыл собой коленопреклоненную Рей; повернул голову, изучая окрестности с настороженностью хищного зверя.

Рей стало страшно.

— Что происходит?

— Я не знаю, — тот же страх на мгновение отразился в его глазах. — Но знаю одно, тебе было нельзя появляться здесь. Твои кошмары, они здесь сильнее.

Голоса в тумане.

Послушай, — эхо в темноте. — Ты хочешь взять то, что тебе принадлежит? Ты хочешь знать?

Приди и узнай.

Свет остался. Тьмы не стало. Кто станет тьмой?..

— Не она, — сцепив зубы, бросает вызов голосам Кайло Рен, но эхо его слов рассеивается в полной странной жизни ночи джунглей.

— Они… опять предлагали, — тихо сказала Рей, словно он не слышал голосов.

— Не слушай.

— Я знаю, что нельзя.

Он резко выдохнул и подошел ближе; не касаясь, поднес ладонь к ее лицу, посмотрел в глаза.

— Рей. Ты не можешь вернуть прошлое.

Бен облачался в предназначение, как истинный Скайуокер; решимость черным плащом легла на плечи, он выпрямился и посуровел лицом, сразу напоминая Люка на Ак-То, уверенного в своей непостижимой, не прошибаемой никакими словами правоте.

И, так же как с Люком, хотелось дать ему подзатыльник.

— Перестань, — тихо сказала она, накрыв его ладонь своей. Прикосновение было теплым…

Ты не можешь вернуть назад мертвеца, с глухим отчаянием подумал он, и паутина Силы пошла сияющей рябью, сквозь их связь предательски донося эту мысль до Рей.

Упрямой Рей, не привыкшей сдаваться.

Рей, которая в одиночку явилась на «Превосходство», чтобы с боем вырвать то, что и без того уже принадлежало ей.

Рей с Джакку, умеющей ждать.

— Что за?!.. — испуганное восклицание пришедшего в себя Финна нарушило напряженное, полное скрытого конфликта молчание. В этот раз Рей отступила первая, повернувшись к призраку спиной.

— Нет, ты не бредишь.

— Он же… того! И ты… здесь? - Финн бросил взгляд на полную мертвых тел поляну, но тут же вновь уставился на своего давнего врага.

— Да, на оба вопроса, — не без иронии отозвался Бен, скрестив руки и вновь изображая из себя подпорку для обвитого ядовитыми лианами дерева. На потустороннего гостя растительность не реагировала, что лишний раз служило доказательством его нематериальной природы. — Если это вопросы.

— Кошмар, — пробормотал Финн, продолжая завороженно пялиться на слегка мерцающий во тьме призрак Кайло Рена. — И на том свете нет покоя. Тьфу, на этом. От тебя.

— FN-2187, — скучающим тоном обронил бывший Кайло Рен, — с каких пор мы на «ты»?

— Рей, — Финн медленно поднялся и дрожащей рукой ткнул в сторону призрака, — это… что это?

— Это Бен Соло, — устало отозвалась Рей, чье терпение за этот долгий день и не менее долгую ночь истощилось окончательно. Перед глазами плясали светящиеся точки, не имеющие никакого отношения к потустороннему гостю, а рана на руке от клыков пса тягуче ныла, намекая на возможность — да что уж там, на уверенность! — заражения. — Призрак Бена Соло, как видишь. Иэто он помог мне тебя вылечить. Еще вопросы?

Финн сглотнул и невольно потянулся к поясу. Глаза Кайло Рена вспыхнули интересом; он расстался с деревом и сделал два шага вперед, оказавшись прямо перед экс-штурмовиком.

— Это не твой, — полувопросительно сказал призрак, не отрывая взгляда от ладони Финна на рукояти светового меча.

— Теперь мой, — с вызовом бросил штурмовик. И пояснил для заинтересованной Рей: — Я нашел его в деревне.

Во взгляде Бена что-то изменилась, и Рей невольно улыбнулась, узнав выражение любопытства в его глазах; как тогда, на Ак-То, когда человек, в которого она только что пыталась выстрелить из бластера, жадно спрашивал, видит ли она то, что вокруг него.

«Ты видишь мое окружение? Я твое — нет… только тебя». Взгляд Бена-джедая, взгляд ученого-испытателя, заинтересованного интересной проблемой.

— Он старый… древний, — пробормотал Бен себе под нос и протянул руку к поясу Финна, заработав совершенно дикий взгляд со стороны экс-штурмовика.

— Можно?

Вместо ответа Финн отчаянно скосил глаза на Рей, но та лишь пожала плечами, борясь с головокружением.

— Слушай, ты призрак, — выразительно сказал экс-штурмовик, неуверенно отцепляя от пояса меч. — Как ты сможешь?..

Бен фыркнул и взял в руку рукоять меча. Темноту джунглей прорезало потустороннее фиолетовое свечение.

— Я знаю лишь один фиолетовый меч во всей истории Старого Ордена, — пробормотал Бен, экспериментально прокрутив перед собой клинок. — И эта планета, его родина… Это оружие Мейса Винду. Того, который создал ваапад.

— Это же какой-то хищник, — буркнул Финн, от греха подальше пригнувшийся, чтобы случайно не угодить под тренировочные экзерсисы сумасшедшего маньяка. Мертвого маньяка.

— Хищник, — почти шепотом соглашается призрак Кайло Рена, чье свечение почти поглотили джунгли, и бесплотная рука чуть иначе перехватывает рукоять светового меча.

Он улыбается — той, прежней, темной улыбкой; хищным оскалом боя.

Он вновь зажигает фиолетовое лезвие и сам становится ночью. Угроза во тьме, и у этой угрозы — клинок цвета грозы и смертельная скорость хищника.

Он проходит несколько форм, без усилия рассекая ствол дерева в конце, припадает в низкую стойку с вытянутым перед собой мечом — и негромко смеется, хрипло и с почти неуловимой ноткой безумия вголосе.

— Ваапад, седьмая форма боя, — и меч срезает ветку, вокруг которой обвилась ядовитая змея, заставляя Финна диким прыжком отскочить в сторону.

— Ваапад, грань темной стороны, — и клинок, сумасшедшим финтом взметнувшийся в воздух, проходит в паре сантиметров от неподвижной, затаившей дыхание Рей. Точное, четкое движение, в своей сути не представляющее для нее угрозы, и наградой ему - легкая улыбка Рей.

— Ваапад, которым нужно овладеть, иначе он овладеет тобой, — Кайло Рен стоит, выпрямившись во весь рост, и фиолетовый клинок бросает дикие отсветы на его лицо и кривую, яростную улыбку.

— …Знаешь, мне до этого всегда казалось, что ты псих. Но сейчас… — пробормотал Финн, с легкой опаской переступая через разрубленную змею.

— И что сейчас? — с отстраненным любопытством поинтересовался Бен, вновь плавно прокручивая в воздухе меч, словно был не в силах расстаться с реликвией.

— Сейчас кажется, что «псих» — даже вполовину не описывает проблему. И, знаешь… — темнокожий экс-штурмовик наклонился и извлек из своей сумки до боли знакомую черную рукоять. —Лучше иметь дело с привычным злом. Может, заберешь это?

Рей и призрак Бена Соло молча смотрели на рукоять его старого светового меча; фиолетовое сияние клинка Винду погасло, и сжимающая его рука небрежным жестом перебросила чужой меч Финну.

— Почему?

— Где ты его взял? — одновременно с Беном спросила Рей.

— Джанна нашла его на берегу Океанской луны Эндора. И отдала мне. Почему… потому что им невозможно пользоваться. Больно.

Рей нахмурилась, без сомнения, представив, как Финн неловко ранит себя гардой светового меча при неосторожном движении, но Бен понимающе кивнул:

— Это кристалл. Он с трещиной. Отсюда… боль.

Меч Кайло Рена. Такой же, как его хозяин.

— Отдай мне, — попросила Рей.

Призрак в черном долго-долго смотрел на женщину, ради спасения которой отдал свою жизнь.

— Это прошлое, Рей.

— У меня есть только оно.

Рука бессильно сжалась на рукояти меча, но выхода не было; он не мог ей отказать.

Рей взяла в левую ладонь знакомую рукоять и безрадостно улыбнулась, слегка прищурив глаза:

— Символично.

— Не надо, — сцепив зубы, попросил Бен. — Не…

— Молчи.

«Я стала тьмой джунглей…»

Девушка повесила меч себе на пояс и покачнулась, переступив с ноги на ногу. Кайло Рен еле слышно выругался и быстро шагнул вперед, приложив ладонь к ее лбу; веки Рей сомкнулись, и она осела на землю. Он не сделал даже попытки ее подхватить - и этот момент тоже служил гранью между Харуун-Кэлом и джунглями Такоданы.

— Она просто спит, — негромко бросил призрак вскочившему на ноги бывшему штурмовику. — Исцеляющий транс.

— Какого ситха?!.. — нервно выпалил Финн.

— У нее совсем не осталось сил. Лечение… дается тяжело, — вместо того, чтобы наклониться к девушке, как почему-то ожидал Финн, Кайло Рен отступил назад и еле заметно тряхнул головой. — А себя она излечить не смогла. Ее покидает Сила, и Рей это знает. Но не желает признавать. Она скользит вниз…

— Почему? Это опасно? — в голосе бывшего штурмовика прорезалась нешуточная тревога.

— Не знаю, — чем-то страшным, затаенным повеяло от уклончивого ответа, но подробностей не последовало, а уточнять было бесполезно: суровое лицо призрака ясно говорило, что на этом минута откровенности закончена.

Финн склонился над Рей, постаравшись уложить ее поудобнее; весь страх перед потусторонним гостем растворился в тревоге за девушку.

— Ты сейчас последний друг, кто еще у нее остался, — проронил Кайло Рен, хмуро наблюдая за попытками Финна. — Интересно, надолго ли.

— Это еще почему?

— Я тебе не Голонет, — фыркнул бывший Верховный Лидер. — Ищи ответы сам.

— Я не верю, что Рей могла сделать что-то плохое, — с вызовом заявил Финн. Призрак воззрился на экс-штурмовика с очень странным выражением лица.

Финн поежился и отступил на шаг.

— Она и не делала, — глухо донеслось со стороны Кайло Рена. — Это не ее вина. Рей не может пройти мимо сломанных вещей…

Финн никак не мог отделаться от мысли, что он сходит с ума. Тьма джунглей давила на психику, вызывая животный страх перед тенями и шорохами, а призрак, мать его, Кайло Рена, лениво подпирающий собой дерево и, в виде исключения, добровольно отвечающий на вопросы, вообще вызывал у бывшего штурмовика подозрение, что в деревне ему в еду добавили какое-то психотропное вещество. И это еще до попытки убить.

И Рей. То, как она на это потустороннее явление смотрела. Финн опустил глаза и повертел в руках рукоять меча.

— Она никогда не сможет научить тебя путям джедая, — негромко бросил — кажется, всевидящий — призрак.

Почему бы и нет.

— Ты сказал, что ваапад — седьмая форма. Сколько их всего?

— Шесть. Было шесть, — то ли Кайло Рену было нечего делать, то ли загробное существование действительно было таким унылым, что перспектива поговорить с бывшим подчиненным казалась ему вполне приемлемой. Финн тихо хмыкнул и бесстрашно ринулся в омут:

— Можешь показать?

— С чего бы? — со стороны дерева донесся тихий недоверчивый смешок. Кажется, бывшего Верховного Лидера здорово позабавил вопрос. Или наглость вопрошающего.

— Не похоже, чтобы у тебя были какие-то другие дела, — Финн старательно не смотрел в сторону призрака, но был, пожалуй, благодарен тому, что алый меч Кайло Рена сейчас висел на поясе Рей. — И ты, вроде как, последний, кто может показать хоть что-то из того, что умеют джедаи.

Хохот Кайло Рена вспугнул мелких зверьков в кустах; шорохи джунглей на мгновение стали интенсивнее, затем вновь затихли, оставив поляну в обманчивой, условной тишине.

— А ведь я говорил Хаксу, что его штурмовикам нет равных… в некоторых областях, — призрак выпрямился, отстранившись от дерева, и сделал пару шагов вперед, оказавшись прямо перед Финном. Взгляд Кайло Рена был задумчивым, словно он оценивал потенциал штурмовика, и темнокожий парень невольно подобрался, почему-то ощущая себя на смотре у начальства. — Но нет, не ваапад, только не тебе. Что штурмовик, отказавшийся стрелять по приказу, может делать с ваападом? Пятая форма, шиен. Ты знаешь, кто такие крайт- драконы, FN-2187?..

— Финн. Я Финн, — прорычал выведенный из терпения штурмовик.

— Вставай в стойку… Финн, — со знакомой кривой улыбкой сказал Бен Соло.

— Посмотрим, из чего ты сделан.

Глава 4. Проявления

Глава 4. Проявления

Fall in and fall away

This love is in retrograde

Fall in and fall away

I can see the darkness

Manifest!

Starset — Manifest

Харуун-Кэл

Финн следил за Рей взглядом, полным затаенной тревоги и сочувствия. Призрак Рена, наводящий ужас по своей сути, все-таки отличался от себя же — при жизни. Они почти не разговаривали, проходя пятую форму боя, но Финн, чей язык без костей часто приносил ему проблемы, все же умудрился задать Кайло Рену… нет, все-таки Бену Соло, пару важных вопросов — и, что удивительно, получил вполне разумные ответы.

…Насколько Финн помнил свое пребывание в Первом Ордене, Кайло Рена никогда не боялись так, как в свое время боялись его легендарного деда. Вейдер, по слухам и рассказам бывших имперских военных, не прощал ошибок — Рен же предпочитал вымещать издержки своего темперамента на неодушевленных предметах, представляя собой знакомую и привычную опасность, которой, при желании, всегда можно было избежать.

Что штурмовики зачастую и делали, резво двигаясь в направлении, противоположному тому, вкотором сейчас в очередной раз бушевал Кайло Рен.

Сейчас, когда Финн знал, чьим сыном был Рен, многое становилось понятней, проще. В душе Бена Соло всю жизнь шла борьба тьмы и света, и экс-штурмовик, в свое время довольно близко познакомившийся с Ханом Соло и Лейей Органой, все больше ловил в движениях и поведении призрака отголоски его отца и матери.

В нем больше не было угрозы; и, пожалуй, этой угрозы не было никогда, нужно было лишь знать, как смотреть, как это знала Рей… и Финн, порядком осмелевший на десятом повторе движений под руководством бывшего начальства, наконец, все-таки набрался храбрости спросить, в чем был интерес Кайло Рена к Рей. Вместо ответа призрак просто посмотрел на спящую девушку — и экс-штурмовик понял, почему Рей явилась на «Превосходство», почему она чувствовала появление Рена всегда и везде, — и почему, несмотря на все попытки победить его в бою, она до сих пор была жива.

…Ответ, пожалуй, был очевиден. И сейчас Финна просто разрывало от невольной жалости к ним обоим.

Все эмоции Бена Соло были крупным шрифтом написаны у него на лице, задним числом объясняя зловещую привычку Кайло Рена везде ходить в маске.

— Ты ведь… умер… за нее, да? — хриплым шепотом выдавил из себя Финн, опустив к земле фиолетовое лезвие меча Винду.

Он ждал чего угодно — смеха, попытки удушить Силой, презрительно фырканья. Но, к его удивлению, Бен Соло ответил, как никогда походя мрачной серьезностью на свою прошлую ипостась:

— И сделал бы это снова.

…И на этом урок был закончен; призрак протянул руку, мягким потоком Силы извлекая из травы запчасти меча Рей. Кристалл и осколки рукояти зависли в воздухе под пристальным взглядом Бена; тот прищурился и закрыл глаза. На глазах Финна все части вновь соединились, образуя цельное лезвие, — но Бен не положил меч у ладони Рей, как почему-то ожидал экс-штурмовик. Вместо этого призрак блеснул улыбкой, такой похожей на усмешку Хэна Соло, и негромко сообщил:

— У нее уже есть мой. Справедливо будет, если этот — останется мне.

И Финн не нашел в себе ни единого возражения.

Призрачный рассвет, больше похожий на светло-зеленую дымку в полутьме, уже начал пробиваться сквозь листву джунглей, когда Рей, наконец, открыла глаза. Открыла — и перекатилась на бок, превозмогая сразу накрывший приступ головокружения.

Его не было. Призрак ушел, пока она спала, и девушка против воли почувствовала острый приступ боли.

Быстрый осмотр поля вчерашнего боя не принес новых открытий. Ищущий взгляд Рей лишь на мгновение задержался на сосредоточено чистящем бластер Финне, чья коричневая куртка зияла прорехами и была заляпана засохшей кровью, и тут же метнулся дальше, к лежащим на поляне мертвым телам и гиганту-вуки. Очевидно было, что где-то на протяжении ночи, пока Рей пребывала без сознания, Чубакка успешно разделался со своими противниками и без особых проблем нашел дорогу назад. Сейчас вуки занимался сбором трупов в одну кучу, нагромоздив что-то похожее на могильный курган.

Наклонившись к четвертому телу, вуки склонил голову и негромко зарычал в сторону Финна.

— Без понятия, что ты там говоришь, — вздохнул экс-штурмовик и заткнул за пояс бластер, который тщательно очищал от стремительно распространяющейся коррозии. Следующим вопросом на повестке дня у Финна была куртка: темнокожий парень стянул с себя подаренную По Дэмероном одежку и придирчиво изучил многочисленные прорехи. С каждой новой дырой выразительное лицо экс-штурмовика все больше вытягивалось.

Все вопросы вчерашней ночи вновь всплыли в голове Рей; девушка попыталась сесть и чуть неупала.

Истощает тебя, лечение…

Сцепив зубы, Рей заставила себя встать.

— Он говорит, что этот человек еще жив, — перевела она рычание вуки. Куртка оказалась забыта; экс-штурмовик резко обернулся и, сияя улыбкой, бросился к подруге. Пошатнувшись, Рей оперлась о его руку и посмотрела на лежащего у ног вуки раненого противника.

Бластерный ожог был серьезным: темнокожий человек, чем-то неуловимо похожий на самого Финна, был без сознания, и лишь слабое прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что он все еще цепляется за жизнь.

— Что будем с ним делать? — Финн переадресовал решение Рей, и девушка невольно почувствовала вспышку раздражения. Ответственность? Но с каких пор она отвечает за все, что происходит в Галактике?

У всех свои проблемы, свои беды и печали, и как же удобно жить, когда кто- то решает за тебя… умом она понимала, что экс-штурмовик привык выполнять приказы, что заложенное с детства кондиционирование сложно преодолеть, но это не избавляло от ощущения непонятного гнева.

Рей отвернулась от раненого и посмотрела на Финна. Датчик, который в свое время Лейя носила на запястье для самой Рей, сейчас украшал руку бывшего штурмовика, позволив друзьям вовремя прийти ему на помощь. Но почему ему вообще понадобилась помощь?

— Скажи мне, как ты вообще сюда попал? Что случилось?

Лицо Финна отвердело, взгляд стал суровым и отстраненным, как у слишком много видевшего солдата.

— По примерным расчетам, вы пришли через часов шесть после того, как на меня напали. Но, Рей, я не все понимаю в том, что произошло…

Роуз высадила Финна у космопорта и улетела; они должны были поддерживать связь по комлинку, но в первый же день в джунглях проводник Финна совершенно случайно помог ему потерять переговорное устройство. Поначалу экс-штурмовика это не насторожило, условия на планете были такими, что у комлинка было мало шансов прожить отведенную на поиски информации неделю.

Затем проводник, сейчас лежащий в могильном кургане имени Чубакки, все- таки довел Финна до ближайшего (а ближайшего ли?) селения корунов — и ребенком попавший в Первый Орден штурмовик получил намного больше того, на что рассчитывал.

Чувствительный к Силе народ Харуун-Кэла, коруны, по слухам и легендам, были отдаленными потомками джедаев. Но Первый Орден не обращал внимания на подобные слухи, и планету не миновала миссия по отбору детей для службы в штурмовых войсках.

Первый день Финн чувствовал себя в селении, как дома; лица, окружающие его, были неуловимо родными, джунгли казались не такими уж страшными, а всеобщая легкая чувствительность к Силе завораживала экс-штурмовика своим возможным потенциалом.

…А потом он нашел меч. Вернее, нет, не нашел — ему показали. Сейчас, вспоминая цепочку видимо случайных событий, Финн понимал, что меч Винду не случайно попался ему на глаза в удаленной от селения хижине деревенского шамана.

Нападавшие не ожидали лишь того, что он сможет драться этим самым мечом.

— Они не знали, что ты уже держал в руках световой меч, — тихо сказала Рей, перед глазами которой мелькали воспоминания о заснеженном лесе Старкиллера. Потустороннее алое сияние в ночном лесу, голубой свет ее собственного клинка… рука девушки легла на черную рукоять висевшего на поясе меча. Прикосновение ее успокоило, хоть и вызвало фантомное ощущение боли где-то в районе солнечного сплетения.

Кристалл с трещиной…

— Да, и мне поначалу удалось сбежать, но их все-таки было слишком много. И эти собаки! Акк-псы, они связаны Силой со своими хозяевами, те еще твари, — Финна передернуло.

Преследователи настигли экс-штурмовика на поляне — и тут понятная часть повествования закончилась и начались сплошные вопросы. Бросив израненную, истекающую кровью жертву на поляне, нападающие рассредоточились, выжидая ту добычу, что придет на приманку.

По времени выходило, что на Финна напали, когда Рей и Чубакка приземлились в космопорте….

— Им была нужна ты, — с пугающей уверенностью подытожил экс- штурмовик.

— Их бластеры были в боевом режиме, — без выражения сказала Рей, перед глазами которой на мгновение мелькнуло видение Бена, заморозившего в воздухе выстрел.

— Рей, ты джедай. Ты можешь лечить — себя и других, — выразительно сказал Финн, оставляя неозвученным страшный итог своих предположений, и вновь скосил глаза на раненого. — Кстати, что все-таки будем делать с этим?

— Я думаю, — сквозь зубы бросила Рей.

— Может, ты его вылечишь и допросим? — без особой уверенности спросил экс-штурмовик, в голове которого невольно развернулось что-то вроде диалога с отсутствующим призраком Кайло Рена.

Нельзя его отпускать.

Да, давай, штурмовик, который не убийца. Добей. Именно так мы и попадаем на Темную сторону.

Но джедаи были воинами!

Сейчас он безоружен и беззащитен. Твой выбор?..

Финн мотнул головой, избавляясь от этого насмешливого голоса, и перевел взгляд на девушку.

— Оставим его, — холодно сказала Рей, отворачиваясь в сторону; экс- штурмовик ошарашенно взглянул на девушку. — Лечение и допрос займут слишком много времени. Которого у нас может и не быть. Надо выбираться в сторону космопорта.

— Ты слишком слаба, чтобы лечить его, — согласился Финн, испытав нешуточное облегчение от того, что сумел отыскать оправдание для подруги.

— Да, так и есть… — Рей шагнула в переплетение растительности вслед за вуки, так ни разу и не заглянув другу в глаза.

…Спустя несколько шагов Финн, все еще сосредоточенный на своей моральной дилемме, почувствовал пустоту там, где до этого слабо мерцало окрашенное темнотой присутствие на поляне.

Пленник умер.

Почему-то во рту появился металлический привкус свежей крови.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта

Имперский разрушитель, зависший над Центром Империи, Корусантом, воскрешал в памяти старые добрые времена — впрочем, знакомые Хаксу исключительно по рассказам и документальным фильмам. Совет будущей Галактической Федерации дал Первому Ордену позволение вывести на орбиту звездный разрушитель «Миротворец» в качестве своей передвижной базы, и Армитаж Хакс наслаждался возможностью одиночества в своей каюте посреди хаоса и тяжести переговоров.

Внизу разворачивалась сияющая панорама города огней, который, спустя столько лет, наконец, вновь становился центром Галактики. Тройной ноль, Корусант.

Верховный лидер Первого Ордена коротко задумался, не стоит ли снять порядком натершие за долгий и тяжелый день сапоги, но вместо этого со вздохом откинулся на кресле и устало потер глаза. Завтрашний день обещал быть ничуть не легче: после заседания Совета планировался бал с участием всех заинтересованных сторон, и Хакса, новоявленного спасителя Сопротивления, уже ожидали на этом мероприятии.

Он на мгновение представил себе отдаленную возможность танцевать с кем- то из сопротивленцев и скривился, почему-то подумав про старую аристократию Алдераана. Говорили, что их балы были чуть ли не лучшими в Галактике… пожалуй, даже жаль, что Лейя Органа не дожила до этого дня.

Темные тени в углу соткались в фигуру, одетую в черное, и сердце Хакса пропустило удар. Генерал резким рывком нырнул под стол, ударился головой, тихо выругавшись при этом, и появился наружу уже с бластером; два практически слившихся в один выстрела прозвучали в тишине каюты… и заряды замерли в воздухе, вибрируя от напряжения.

— Хакс, — с темной насмешкой констатировал голос ночного гостя, — все такой же трус.

— Я никогда тебя не боялся, Рен, — сцепив зубы, бросил рыжий генерал. Кайло Рен шагнул из теней, в ярком белом свете каюты представ во всей своей посмертной славе: черная одежда, больше приличествующая контрабандисту, нежели рыцарю Рен; пустые руки без оружия и перчаток. Канула в реку забвения черная с красными проблесками маска, и выразительное лицо бывшего Верховного лидера больше не было скрыто от посторонних глаз.

Хакс с неприятной дрожью отметил, что на лице Рена больше не было шрама.

— Ты мертв, — с удивившей его самого настойчивостью заявил рыжий генерал.

— Мне это не мешает, — хмыкнул Рен, уверенным шагом огибая стол, который разделял его и Хакса. — Что, скучал? — темную угрозу в голосе Кайло Рена невозможно было перепутать ни с чем.

Вибрирующие в воздухе заряды, отпущенные на волю, врезались в стены каюты. Запахло паленым.

Армитаж настороженно и медленно обходил стол с другой стороны, продолжая сжимать в руках бластер.

— Что тебе нужно? Я теперь Верховный лидер Первого Ордена, я не позволю тебе препятствовать достижению моих целей! Вы, владеющие Силой, вносите лишь хаос туда, где без вас мог бы править закон и порядок! Больше никогда, — голос Хакса был окрашен искренним убеждением, — никогда вы не будете править Галактикой!

— Да пожалуйста, — легкомысленно пожал плечами Кайло Рен, как никогда не похожий на себя. Черные волосы, обычно скрытые маской, спутанными прядями обрамляли лицо безпривычного шрама; темные глаза, обычно злые или равнодушные, сейчас были зеркалом эмоций — и этот парень действительно не умел скрывать своих чувств. — Развивайтесь, вливайтесь в цивилизованное общество, устанавливайте закон и порядок. Хакс, если ты помнишь, я никогда не был против. А был бы, ты бы сейчас не сидел в этой каюте, живой и невредимый. У меня только один вопрос.

— И что за вопрос? — осторожно поинтересовался Хакс, вопреки всему надеясь, что стол между ним и Реном послужит надежной преградой.

Призрак издал тихий смешок и прыжком перемахнул через стол, как заправский пират, оказавшись лицом к лицу со своим давним противником. Хакс застыл, до боли сжав пальцы на рукояти бластера.

— Что, скучал? Смотри мне, не заработай сердечный приступ, Хакс.

Рен… изменился. Втемных глазах было больше веселья, чем ненависти, пусть это веселье и было недобрым. Он казался более… сбалансированным, более спокойным, более выдержанным.

— Смерть тебе к лицу, — выдал в лицо призраку Хакс, напрочь отказываясь бояться. Не страшился Рена при жизни, можно не начинать и после смерти.

— Бывший Верховный Лидер, Кайло Рен… вернулся с того света ради девчонки?

— Смелый, — с непонятным одобрением сообщил Кайло Рен, пристально смотря бывшему врагу в глаза. — Поэтому до сих пор и жив, открою тебе секрет. Ты никогда меня не боялся. И, как ни странно, был по-своему верен. Ответишь на вопрос?

— Спрашивай, — максимально спокойно согласился Хакс, все же невольно дернув рукой в направлении воротничка форменки; частая практика удушения Реном вызвала к жизни нежелательный рефлекс, и по вспышке иронии в глазах призрака Армитаж понял, что жест не прошел незамеченным.

— Зачем ты назначил награду за Рей?

Хакс хлопнул глазами, поначалу не понимая, но тут же почувствовал, как его затопляет не менее злое веселье. Значит, мертвые все же не всеведущи. Даже если этот мертвец — проклятый внук Вейдера.

— Я не назначал награду за твою подружку, Рен. Но, посмотрим, — и Хакс отвернулся от призрака, выводя на консоль ответ на поисковый запрос. Рыжий генерал хмыкнул, увидев сумму, предлагаемую за девчонку, и вновь обернулся к Рену, язвительно сообщив: — Первый Орден не может сейчас позволить себе таких трат.

Бен Соло недоверчиво сверкнул глазами, и Хакс добавил, вложив в голос максимальное количество яда и презрения:

— Награда назначена за живую мусорщицу. Сам подумай, Рен. Она, как и ты, не нужна мне живой. Непрактично.

Что ж, это его проняло.

Темные глаза сверкнули, но момент злой ярости на лице сменился понимающим смешком.

— Откровенность за гранью смерти?.. Похвально. Веди себя хорошо, Хакс. Поверь, я буду присматривать за тобой.

— Катись в ад, Рен, — огрызнулся Хакс, с облегчением опуская бластер.

…Пожалуй, следовало использовать в обивке каюты нити кортозиса. И завести пару ручных йсаламири. Что там еще помогало от проклятых джедаев?..

Глава 5. Рикошет

Глава 5. Рикошет

I'll send out my soul

To worlds more beautiful

But they won't, they won't know my heart

It's the darkest part

Starset — Ricochet

Без места, без времени

Посмертие было совсем не таким, как он ожидал.

…Еще минуту назад весь мир заслоняла сияющая, как тысячи пустынных солнц, улыбка Рей, и, пожалуй, впервые за свою жизнь Кайло Рен… нет, Бен Соло ощущал приятное и незнакомое чувство, что он наконец-то сделал что-то так.

Он, монстр и убийца, плохой джедай и немногим лучший ситх, наконец-то сделал правильный выбор.

И какая разница, какой ценой оно далось, это исполнение заветного желания, ведь так, дед?..

Но Вейдера не было. Не было призраков Силы, не было духов прошлого, не было звучащих в голове с детства голосов — лишь свое собственное хриплое дыхание и звенящая тишина разрушенного храма.

Молчание, тишина, момент кристально чистой, осознанной ясности. Момент выбора — идущего изнутри, из самой души.

Единственный, пожалуй, момент в жизни, когда никто не пытался повлиять на его решение.

И он выбрал.

Выбрал сам — в этот напоенный тишиной и магией предрассветный час собрав воедино части своей расколотой души, подобные его прежнему, треснутому кайбер-кристаллу; выбрал, соединив волю и страсть ситхов с безмятежным, вселенским спокойствием джедаев; выбрал —отдав все, что имел, и больше ничего не ожидая взамен.

Пусть прошлое умрет, давним эхом прозвучало где-то на периферии сознания, уже ускользающего, растворяющегося в Великой Силе…

Взгляд Рей — восхищенный, испуганный, отчаянный и полный еще тысячи других вещей, о которых уже нельзя было думать, нельзя было сожалеть — остался последним воспоминанием за барьером.

Но там, за порогом, не было сияющего потока Силы. Как не было и духов его проклятой всеми демонами и богами семьи.

А были — джунгли, над которыми сгущалась полная сияющих звезд ночь, и ночные шорохи животных, и пьянящие запахи тропических цветов.

Бен вытянул перед собой руку и без удивления заметил голубоватое мерцание, окружающее пальцы; он медленно поднял ладонь вверх, к древесной лиане, — и в нее мягко слетел светящийся фиолетовым цветок о восьми лепестках. Облако разноцветных светлячков, вспугнутое падением цветка, разлетелось в стороны, но Бен не следил за яркими огоньками в ночи, вместо этого уставившись неподвижным взглядом в темноту леса.

Сила все еще была с ним — а больше, пожалуй, не было ничего и никого. Не таким он представлял себе посмертие.

Ощущение чужого взгляда прервало размышления, по давней, отчасти мазохистской привычке уже грозящие темным водопадом рухнуть в пропасть. Бен резко обернулся, машинально задев ладонью бедро, где должен был висеть световой меч…

Меча не было. Зато был мерцающий силуэт в коричневых с белым джедайских одеждах — и разноцветные светлячки вились вокруг незнакомца, словно стараясь подпитаться его приглушенным свечением. Бен поднял глаза на отмеченное шрамом красивое лицо — и наткнулся на взгляд, полный ослепительной, жгучей ярости и скрытой, но не менее интенсивной боли.

Бен вздрогнул, как от удара, и невольно шагнул назад, наблюдая, как растворяется в темноте призрак Анакина Скайуокера.

Думаешь, я сделал что-то не то?

Джунгли — похожие на ночную Такодану, где он впервые встретил Рей во плоти — молчали.

Да и пошел ты.

Время текло незаметно, но джунгли не менялись: все та же густая, светящаяся призрачными огоньками тропическая ночь, все те же запахи и звуки. Обманчивое спокойствие лимба, в котором никогда не бывает перемен.

Облегчением было лишь то, что он больше не слышал голосов. Никаких. Как, впрочем, и не видел других призраков. Мать не пришла, как не приходил больше и дед, но пару раз Бен ощущал, как в плотный, как ватное одеяло, мрак джунглей рассветом над морем врывается сияющее присутствие магистра Скайуокера.

Давние ощущения и воспоминания больше не приносили боль — но даже Люк так и не появился, позволяя лишь своему неповторимому присутствию в Силе окрасить джунгли в цвета рассвета.

В одиночестве лимба можно было лишь сосредоточиться на самом себе… и в какой-то момент Бен сорвался, потянувшись к тому месту в душе, где теплым огоньком всегда горела их связь. И понял, что чувства пустоты, в тот день на Экзеголе чуть было не превратившего его в жалкую оболочку прежнего себя, давно нет.

То, что, казалось, всегда было частью него самого, вернулось на место. Рей была жива, и он чувствовал ее сквозь их связь.

Связь, которую не смогла прервать даже смерть.

Призраки не дышат — но Бен судорожно вдохнул, ощущая, как что-то меняется в соединяющей все живое в джунглях светящейся паутине Силы.

Он вновь что-то сделал.

И, возможно, опять не так.

Но это уже было неважно.

Джунгли растаяли в пространстве, декорации лимба сменились иными.

— Из всех возможных занятий ты выбрала драку с тускенами… — концентрация джедаев и воля ситхов привели его под лучи двойного заката на Татуине, но было бы слишком надеяться, что мироздание оставит без внимания подобный афронт.

Едва обретя власть над своими появлениями, Бен тут же ее потерял; вновь, как в прежние времена, их связь жила своей жизнью, иногда приводя его к Рей в моменты опасности, и тут же вновь отказывая в утешении по своей непостижимой прихоти.

Он был добровольным, пусть и неохотным, участником: в тот, самый первый раз, на Татуине, у него — призрака! — получилось обнять Рей — лишь затем, чтобы утонуть в темных сожалениях о том, как все могло случиться, если бы спираль судьбы развернулась иначе… Бен видел в ее глазах отражение той же тоски и не желал давать ей еще больше поводов для размышлений о невозможном.

Временами Сила вокруг них выла от обоюдной боли, наполняя пространство тем же нестабильным гудением, что и его алый меч с расщепленным кристаллом. Каждый раз при этом что-то смещалось в хрупком балансе их связи, но даже Бен, с его отточенным десятилетиями тренировок умом джедая, не мог засечь точных изменений, не знал, что именно он вызвал к жизни, со всей своей волей потомка Избранного пожелав вновь увидеть Рей.

Он знал лишь то, что изменения не были благотворными.

Он больше не видел ночных джунглей: после кошмара Рей с туманом и голосами Бен всегда обнаруживал себя в том же тумане, блуждающим без цели и смысла и времени. Единственным облегчением было то, что голоса не говорили с ним. Возможно, просто не видели больше смысла обещать что-то ему — мертвые больше не считались равными игроками на доске дежарика, разложенной Великой Силой…

Рей, за которой отчетливым шлейфом тянулась темнота джунглей, улетела с планеты, направляясь на Корусант, и Бен, неведомо каким путем почти научившийся определять сумеречное время, все-таки смог выбрать место и время появления по своей воле, передав привет с того света Верховному Лидеру Хаксу.

Рыжему генералу шла власть, она окутывала его невидимой броней, и Бен, почти с наслаждением сдавшийся привычному образу Кайло Рена, не ощутил в себе ни единого порыва причинить Хаксу вред.

В конце концов, если даже он, наследник тьмы, смог найти в конце свою дорогу — кто сказал, что ее не сможет найти рыжий мерзавец?

Мысль отдавала Кодексом джедаев, но это было уже неважно.

Говорили, что мертвые всеведущи — но Бен Соло то ли не получил доступ к вселенской сфере разума, то ли попросту был слишком сконцентрирован на самой Рей, чтобы действительно знать, кто объявил охоту на мусорщицу с Джакку.

Призраки были еще бесполезнее живых.

***

Тысячи глаз и сотни объективов были прикованы к трибуне. Здание старого Имперского Сената, наспех отреставрированное для переговоров нового правительства, сейчас было самым центром Галактики — и в ее сердце, в фокальной точке всего стоял Армитаж Хакс. Мертвенно-бледное в искусственном свете зала лицо было спокойным и сосредоточенным, но рыжие волосы, поймавшие блуждающий отблеск красного прожектора, пылали огнем, созвучным тщательно скрываемому внутреннему напряжению.

Генерал и новый Верховный Лидер Первого Ордена молча окинул взглядом огромный амфитеатр Зала Сената. Мнения после его предыдущего выступления разделились, практически поровну. Ему дали высказаться ещё раз — и сейчас от сказанного зависела судьба Первого Ордена, его солдат и его собственная жизнь.

— Сегодняшний день войдёт в историю нашей Галактики, — начал Хакс, поборов привычное желание заложить руки за спину. Жест, прочно ассоциируемый с его выступлением после выстрела Старкиллера и уничтожения системы Хосниан, сейчас пошел бы только во вред.

Генерал на мгновение закрыл глаза, словно воочию увидев перед собой алые лучи выстрела в темноте космоса.

Необходимое зло. Лидер обязан принимать жестокие решения — иначе вместо всеобщего блага итогом станет лишь всеобъемлющий хаос.

— Он знаменует новые начала и те горизонты, к которым устремится галактическое сообщество. И лишь от вас, представителей всей Галактики, сейчас зависит, сможет ли Первый Орден стать неотъемлемой частью этого содружества. Я предстаю на ваш суд от лица моих людей, — молодой генерал расправил плечи, позволяя всему своему внутреннему достоинству и гордости проявиться вовне; уверенность в правильности и неизбежности прошлых решений затопила его с головой, показывая всей Галактике, что он пришел на их суд не виновным преступником, а военным лидером, знающим, чего ему стоило выполнение приказов.

— Да, мой мундир пропитан кровью — как врагов, так и друзей. И моей собственной, — опытный оратор, Хакс взял паузу, позволяя публике вспомнить его ранение при попытке помочь Сопротивлению. — Мне нечего стыдиться! Я и мои люди, мы проливали кровь — и не отрицаем этого! Но, прежде, чем заклеймить нас убийцами, спросите себя самих: что побудило этих людей взять в руки оружие? Что послужило катализатором столь решительных и даже радикальных действий? Я отвечу вам: недееспособность правительства Новой Республики! Его недальновидность и равнодушие! Да, мы первыми нарушили хрупкое равновесие, но лишь в тот момент, когда нам не оставили иного выбора! Когда смрад коррупции и вседозволенности стало невозможно терпеть!

Хакс на мгновение прервался, еле заметно переведя дыхание. В памяти вновь мелькнули отголоски его речи в тот день на Старкиллере.

— Первый Орден начал с немногого, — продолжил генерал. - Но каждый день к нам присоединялись единомышленники. Среди вас достаточно тех, с кем мы были по разные стороны в этом конфликте, — Армитаж окинул взглядом ряды, будто бы выискивая конкретных вчерашних врагов. — И вам, вчерашним врагам и сегодняшним союзникам, известно, сколько у нас было сторонников. Спросите себя — почему? Я отвечу: потому что целью Ордена всегда было, есть и будет сильное государство, готовое защитить себя и собственных граждан от несправедливости! Где девяносто пять процентов не будут лишь жалкой обслугой оставшихся пяти! Где законность и порядок не будут лишь словами! Где каждый гражданин независимо от статуса и социального положения будет уверен в завтрашнем дне, дне, в который Первый Орден готов шагнуть вместе с вами!

Зал Сената затопляло молчание; молчание, полное скрытых возможностей и готовое разразиться грозой. Возмущения или аплодисментов? Он не знал.

Армитаж всегда был неплохим оратором, способным окрашивать эмоциями и чувствами даже заученные слова. Но только не сегодня. Повинуясь порыву, Хакс скомкал и выбросил лист с текстом ещё за несколько часов до выступления. Сейчас его речь была чистой импровизацией.

В голове против воли всплыли слова призрака Рена, слова, которые почему- то тянулись за Хаксом невидимым шлейфом еще со вчерашнего дня.

«Ты никогда меня не боялся. И, как ни странно, был по-своему верен».

Моя верность всегда принадлежала Ордену. Но я никогда не думал, что ты, проклятый джедай и нестабильная истеричка, способен заглянуть так глубоко.

Ты прав, мертвец.

Мне это действительно важно.

— От вашего решения зависит судьба не только будущей Федерации, но и судьба всей Галактики, — Хакс сменил позу, опираясь двумя руками на края трибуны. Его охватил пьянящий азарт, он почти физически ощущал скорую развязку. — Ни одно государство не просуществует долго без регулярной армии. Кто может дать гарантии, что Федерация не пойдёт по пути Республики? Что планетарные царьки, из числа тех, кто не явился сюда, завтра не начнут выступать против молодого и неокрепшего государства? Первый Орден готов стать щитом для всех вас. Вчера мы воевали друг с другом, так позвольте же завтра нам воевать за вас — и наше общее будущее!

Он сорвался, практически выкрикнув последние слова — но охрипший от долгого выступления голос заглушил гром оваций, и зал Сената потонул в хаосе криков и аплодисментов.

Он победил.

Победил.

Хакс все же заложил руки за спину, в последний момент поймав себя на желании вскинуть кулак в фирменном приветствии Ордена. Напряжение, сковывавшее его на протяжении всего выступления, отпустило разом; предугадать итог было невозможно, но сейчас все то, что стояло за спиной генерала — система, порядок, люди и идеи — были спасены.

Осознание того, насколько близок был провал, почему-то лишь подняло Хаксу настроение, он даже позволил себе лёгкую улыбку. Улыбку победителя — ибо только что поражение в кампании обернулось хоть и пока небольшим, но всё же триумфом.

Впереди было новое начало. Для Ордена в целом и для него в частности.

Армитаж Хакс молча стоял и смотрел на аплодирующей ему центр галактики, где только что решилась судьба его и подчиненных ему людей. Он вглядывался в восторженные лица представителей разных миров и разных рас. И в хмурые, недовольные лица тех, кому итог пришелся не по нраву.

Что ж, стоит дать им время. Они поймут. Либо сгинут.

***

Голоса пришли к нему после Харуун-Кэла.

…Остановись…

…послушай…

…она отняла у тебя все — родителей, корабль, твое наследие, твой меч и даже твое предназначение… саму твою жизнь…

…ты принадлежишь Тьме по праву рождения, вернись и отомсти… или дай ей ступить во Тьму, отпусти ее, позволь…

…позвольпозвольпозвольпозволь…

— Да пошли вы, — переход между Беном Соло и Кайло Реном давался все легче — в конце концов, обе его части принадлежали одному и тому же человеку.

Окружающее пространство тонуло в тумане, и Бен почти физически ощущал, как утопает в густой дымке его яростный протест; смех невидимых голосов раздался со всех сторон, заглушая все посторонние звуки.

Успокаивающее присутствие Люка вновь разлилось рассветом в темноте, и голоса умолкли.

— Не слушай их, слушай свое сердце, самого главного глазами не увидишь, — зеленый световой меч разогнал полумрак, и высокий призрак с седеющими длинными волосами, одетый в джедайскую робу, прошел сквозь туман и вновь растворился в окружающей серости.

Не Люк, кто-то иной.

Кто-то бесконечно мудрый и бесконечно ищущий ответов на вопросы, на которые ответов не было отродясь.

— Как жаль, что тебя не учил магистр Квай-Гон… всякая ересь в Силе была его специальностью, — тоску в голосе говорившего можно было попробовать на ощупь; она была похожа на старую рану, зарубцевавшуюся внешне, но так и не исцелившуюся полностью.

Бен резко обернулся, второй раз за все время встретив взгляд Анакина Скайуокера.

— Ересь? — кое-как выдавил внук Вейдера. Голова кружилась, а перед глазами мелькали яркие вспышки, словно присутствие Анакина в лимбе разрывало ткань этого мира на части.

— Диада, даже за порогом… Старая немочь перевернулась бы в гробу, — без выражения произнёс Анакин, и за плечами Избранного плащом на ветру взвилась ненависть такой силы, что имела власть даже в посмертии.

— Разве духи джедаев не должны оставить все тёмные чувства позади? — зло бросил Кайло Рен, прицельным ударом мстя за все годы, что он умолял призрак Вейдера указать ему путь.

— Посмотри на себя. Чувствуешь покой? Джедайскую безмятежность? — ответная улыбка Анакина была понимающей и полной мрачной иронии. — Эмоций берегись, до ручки доведут они тебя, юный падаван, — явно кого-то цитируя, фыркнул призрак, когда-то бывший Вейдером. — Никогда не работало со Скайуокерами. Крифф, если бы только тебя учил Квай-Гон…

Бен не ответил, утопая в старом воспоминании — приснившийся кошмар, тут же сменившийся кошмаром в реальности, когда световой меч Люка отразился в глазах его только что проснувшегося ученика.

— Мой сын ударился в другую крайность, попытавшись стать бесстрастным монахом, — понимающий взгляд Анакина заставил Бена с досадой передёрнуть плечами. — И, как любой из Скайуокеров, в нужный момент поддался эмоциям. Испугался. И старая немочь не упустила момент… да и кто бы сомневался.

Кайло Рен не ответил, молча оценивая стоящего перед ним человека. Они были одного роста, похожего сложения, и даже волосы практически одинаково непослушно обрамляли лица, на которых в мгновение могла отразиться вся гамма эмоций. Глаза обоих были зеркалом души, и даже судьба и предназначение у деда и внука оказались похожими.

Но были и отличия, фундаментальные и неизбежные.

Он ступил во Тьму, как в океан во время шторма, подумал Бен, зачарованно наблюдая, как ненависть чёрным плащом окутывает плечи того, кто когда-то был Дартом Вейдером.

Боган, тьма ситхов…

— Я вступил во тьму, как ребёнок в грязную лужу, — закатив глаза, хмыкнул Анакин, и Бен с опозданием понял, что все его мысли открыты собеседнику. — Назло всему и радуясь разрушению. Чем хуже, тем лучше. Слабó?

…С этой точки зрения попытки Кайло Рена обнаружить в себе Тьму действительно выглядели довольно жалкими.

— И не во тьму, а в предназначение. Будь умнее, — тихий смех Анакина наполнил собой туман.— Я ни о чем не жалею. Но ты? Неужели тебе больше нечем заняться на этом свете?

— Ты нарушаешь границы, Избранный, — еще один голос, глухой и низкий, прозвучал в тумане, и из серой дымки появился новый силуэт. Высокий человек в черных одеждах, чье лицо тоже несло на себе метку — но он был отмечен не шрамами, а татуировкой, похожей на разбегающуюся от глаз паутину.

Каким-то образом туманный гость казался более материальным, чем Анакин и сам Бен, даже несмотря на отсутствие одной из рук, вместо которой от локтя и ниже клубился черный дым, напоминающий призрачную проекцию отсутствующей конечности.

Ощущение тьмы расходилось от него во все стороны, пульсируя в тумане злым, но при этом каким-то образом отстраненным, не несущем настоящего вреда намерением. Черные тени, стелившиеся за ним, постепенно сконденсировались в что-то, напоминающее усеянную шипами броню.

— Не твое дело, ситхово отродье, — хмыкнул Анакин, скрестив на груди руки. — Ты делаешь то же самое.

— Слишком много разговоров, Избранный, — незнакомец негромко усмехнулся и повернулся к Бену. — Ты долго еще будешь болтаться в лимбе, джедай?

— Я не джедай, — привычно прорычал Кайло Рен, но ситх лишь скептически хмыкнул и сверкнул глазами, чей цвет, казалось, ежесекундно менялся на иной, не позволяя определить, какой же был основным.

— Ах да, привязанность, она же лишь для нас. И для него, — он кивнул в сторону Анакина. — Или нет? Твоя девочка уже ведь не остановится — сама. И она начинает мешать…

— Я мертв, — сцепив зубы, бросил Кайло Рен.

— Смерти нет, — негромко отозвался исчезающий в тумане силуэт Анакина Скайуокера.

— Хватит искать паттерны, — сказал ситх.

И его знающий взгляд встретился со взглядом Избранного — перед тем, как оставить Бена Соло одного в туманном лимбе.

…Рей вновь снились кошмары. Она всхлипывала во сне, судорожно сжимая свернутое в комок покрывало, служившее ей подушкой на неудобной, лишь отдаленно похожей на нормальную кровать лежанке на «Тысячелетнем соколе».

В этот раз тот, что был одновременно Кайло Реном и Беном Соло, не стал стоять безмолвным и бессильным призраком над терзаемой видениями девушкой. Он опустился на колени и медленно наклонился к ее лицу.

— Ты сильная, моя Рей-из-Света, ты справишься… — он положил ладонь на ее лоб, мысленно воздвигая стену между ней и рычанием ночных кошмаров.

— Сильная, — прошептала в ответ ее тоска, и края слов истекали кровью, — но только рядом стобой…

И волна черного отчаянья, так похожего на саму смерть, затопила связь океанским приливом.

Глава 6. Сигнальные огни

Глава 6. Сигнальные огни

So my love, keep on running

You gotta get through today, yeah

There my love, keep on running

Gotta keep those tears at bay, oh

Oh, my love, don't stop burning

Gonna send them up in flames

In flames

Sia, David Guetta — Flames

"Тысячелетний сокол", на подлете к Корусанту

Молчание, заполняющее «Тысячелетний сокол», было насыщенным, полным скрытых возможностей. В воздухе витало нечто неуловимое, невидимое, но при этом тяжелое, как предвестье скорой грозы. Глаза Рей резко раскрылись.

Сквозь Силу пришла едва заметная нотка сожаления, тоски. Слабый запах гари, дым погасшегокостра.

«Ты сильная, моя Рей-из-Света, ты справишься…»

Бен.

Здесь был Бен.

Рей с дикими глазами вылетела в коридор, но на корабле уже не было никого, кроме Финна и Чубакки. Чуи привычно ковырялся в гипердрайве, ворчанием на шириивуке и горестным выдиранием шерсти из головы иллюстрируя процесс, а экс-штурмовик зачарованно вглядывался в трансляцию с Корусанта, на которой вновь маячила знакомая приглаженная прическа рыжего генерала.

Силы оставили Рей внезапно и сразу; она пошатнулась и уцепилась за переборку, приписав свое внезапное головокружение резкому пробуждению. Сглотнув, девушка прислонилась к стене и постаралась унять пляшущее перед глазами пространство.

— О, Рей, — Финн отхлебнул кафа и махнул подруге рукой, не отрываясь от трансляции. — Доброе утро, а я тут Хакса смотрю. Кто бы мог подумать, что этот засранец наконец-то сделает что-то правильно, а?

Рей запоздало вспомнила, что бывший штурмовик не видел прошлую речь рыжего генерала; речь, в которой мелькали видеозаписи с «Превосходства» и звучали обвинения, практически полностью бывшие правдой… как отреагирует Финн?

Молчание По Дэмерона и друзей из Сопротивления было понятным, хоть и по-своему причиняло боль, но Рей всегда знала, что не сможет объяснить тех уз, что на протяжении всего этого времени связывали ее и Кайло Рена — как не сможет объяснить и всего того, что между ними произошло.

Некоторым вещам лучше было оставаться во мраке.

В молчании таились свои опасности, но теперь, когда все демоны уже были выпущены наружу, оставалось лишь встретить последствия лицом к лицу.

— И что же он сделал правильно? — ей понадобилось совершить нешуточное усилие, чтобы отнять руки от переборки и шагнуть внутрь. Рей с облегчением опустилась на сиденье рядом с Финном и постаралась сосредоточиться на том, что говорил рыжий генерал.

— Первый Орден будет частью Галактической Федерации, — охотно пояснил бывший штурмовик. На темном выразительном лице было написано нешуточное волнение, которое Рей поначалу приписала совершенно другим причинам — но быстро поняла, что Финн откровенно рад происходящему. — Они поставили вне закона всех этих сектантов-адептов, и Хакс согласился модифицировать программу подготовки штурмовиков. Точнее, вербовку детей. Теперь служить будут исключительно добровольцы. Рей, ты представляешь, что это значит для ребят?!..

— Ох, Финн, — слабо выговорила девушка. Сознанием она понимала, что этот простой факт может значить для Финна и всех его товарищей: штурмовики получали возможность выбора, возможность сражаться за нужное и правое дело; сражаться, зная, что больше никто не повторит их судьбу. — Поздравляю.

Она понимала, что следовало разделить радость друга, но чувства молчали. Осталось лишь лицо Хакса перед глазами — и ненависть, что тлела в глубине души еще с момента прошлой его речи.

И дело было совсем не в личности рыжего генерала, как и не в том, какие именно тайны вытащил на свет новый Верховный Лидер…

Жажда справедливости, практически всегда руководившая поступками Рей, сейчас имела смещенный фокус: отчасти ее задевало отношение мира к наследию Люка, к джедаям, к ней самой… но лгать себе было бессмысленно, и Рей точно знала, что это все для нее неважно, вторично — и знала, что именно было глубоко не так в речи Хакса.

Бен. Он сделал Бена виноватым во всем.

— Рей, ты плохо выглядишь, — острый взгляд экс-штурмовика все-таки подметил неправильности в облике подруги. — У тебя круги под глазами. Пойди, поспи еще? У нас еще три часа до выхода из прыжка. Вечером во дворце Корусанта будет праздничный бал, нас там ждут.

— Да, правда, — пробормотала Рей, ощущая себя так, словно сон не восстановил, а, наоборот, отнял последние силы.

Тебя, возможно, там и ждут.

Апартаменты принцессы Лейи, Корусант, за час до бала

Автопилот был отличной вещью.

Полезной. Надежной. Помогающей держаться, когда все другое уже давно отказало, а перед глазами давно уже плавают светящиеся точки, иногда сливаясь в концентрические круги.

Автопилот Рей, включившийся где-то за час до прибытия на Корусант, благополучно довел ее до апартаментов, когда-то давно принадлежавших Лейе, и даже опустил на мягкое сиденье белоснежного дивана, лишний раз доказав, что на него можно положиться.

Чубакка, до сих пор обладавший кодом от этих апартаментов, сообщил, что в их распоряжении примерно час, и исчез на кухне; Финн, без стеснения таращащий глаза на изысканную обстановку комнат, отправился изучать освежитель, восторженно проорав друзьям, что в душе есть настоящая вода.

Рей на секунду закрыла глаза — и с трудом открыла их вновь, настолько благословенной показалась ей темнота под веками.

Что-то было серьезно не так с ее организмом и общим самочувствием. И, пожалуй, что-то было не так еще с Харуун-Кэла, если не раньше, но девушка лишь сейчас позволила себе отвлечься на нужды организма.

Она закрыла глаза, приняла позу для медитации и постаралась сконцентрироваться, стараясь запустить что-то вроде внутреннего сканирования организма. Размеренное дыхание, поток Силы, мир, похожий на сияющую паутину энергии и связей…

Рей старательно дышала, но привычное спокойствие и ощущение слияния с Силой не приходили.

Чубакка взревел, напоминая о времени, и все внешние раздражители, которые девушка усилием воли задвинула на задний план, вернулись вновь; попытка медитации провалилась, и Рей вытянула ноги, чувствуя себя донельзя несчастной.

Она возненавидела Корусант с первого взгляда. Рей не ожидала, что теоретические знания о Корусанте окажутся настолько… теоретическими. Все вокруг было чужим, неправильным, будило в ней инстинкты дикого зверя, угодившего в сложно устроенную и непонятную ловушку. Глубоко внутри хотелось завыть и убежать в пустыню, но и это было невозможно — вдобавок ко всем прочим недостаткам, Корусант был сплошь покрыт городом.

И теперь еще не получалось даже сконцентрироваться на медитации. Вуки протянул ей лапу, помогая подняться, и ворчливо сообщил, что принцесса Лейя всегда держала на Корусанте кучу вещей. Которые, на минутку, уже никому не нужны. Почти против воли губы Рей сложились в легкую улыбку, когда Чубакка прорычал последнюю фразу, — когда еще ей выпадет шанс одеться принцессой?..

Действительно, когда?

Финн переместился из освежителя в кухню, ничуть не волнуясь по поводу своего наряда на бал: куртка По Дэмерона так и служила ему универсальной одеждой на все случаи жизни. Рей воспользовалась отсутствием друга, чтобы как следует осмотреть шкафы, — и не без легкого сожаления поняла, что никогда в жизни не видела настолько красивой одежды.

Да и настолько красивого места, если уж на то пошло…

И Бен вырос в такой обстановке, был воспитан принцессой… мысль была почему-то болезненной, она вызывала к жизни все те уязвимости, наличие которых до этого момента было тайной для Рей.

То, как он говорил, двигался, сражался… крифф, да все в нем настолько радикально отличалось от того, что представляла собой мусорщица с Джакку, что просто невозможно было представить, что он всерьез мог заинтересоваться кем-то, подобным ей.

Он был принцем Алдераана — по всему, кроме буквы, и кого волнует, что этой планеты нет уже почти сорок лет.

Вздохнув, Рей вытянула из шкафа первое же платье, показавшееся ей не таким причудливым,как остальные. Зеленая палитра леса, ближе к подолу переходящая в темную, почти черную полосу, напомнила ей о джунглях — к тому же, белый цвет большинства нарядов казался ей чем-то, неотделимым от личности и духа Лейи Органы.

Она не надела никаких украшений, хотя и нашла в одном из шкафов шкатулку с драгоценностями. Странным образом ей казалось, что надеть что-то из фамильных драгоценностей Лейи без ее ведома будет неправильным… словно она, Рей, была недостойна.

Рей сложила свой запыленный наряд контрабандистки на пол рядом с белоснежным диваном, не без трепета облачилась в зеленый сияющий шелк и, собрав всю свою силу духа, повернулась к зеркалу. Чем-то это было похоже на то видение на Ак-То, внизу, в полной Темной стороны пещере… но сейчас по ту сторону зеркального стекла стояла незнакомка.

Эта Рей могла притвориться на один вечер, что не потеряла всех, кто ей дорог, что не ждала всю свою жизнь, пока за ней вернутся те, кто вернуться не может.

Эта Рей не выживала в пустыне, не питалась крохами рационов, не играла с обломками истребителя.

Эта Рей могла хоть на один вечер почувствовать себя принцессой.

Она взгляделась в зеркало, и тщательно выстроенная иллюзия рассыпалась, когда Рей встретила взгляд своего отражения.

Взгляд человека, который потерял все и больше не имел цели. Или не имел ее изначально.

Внучка Палпатина, выросшая на мусорке. Это я должна была умереть.

Рей протянула руку к столу, слегка коснувшись кончиками пальцев рукояти светового меча.

Нет, украшения — нет, но эта вещь ощущалась чем-то, действительно принадлежащим ей.

Пусть хоть что-то от него будет со мной. Талисман на удачу.

Нет, не на удачу… просто, чтобы выдержать то, через что придется пройти.

Звездный разрушитель "Миротворец", орбита Корусанта

Веселье было последней вещью на уме Хакса, когда рыжему генералу все-таки пришел вызов от По Дэмерона. Новый символ Сопротивления, кажется, все же успел поднабраться политической мудрости и дальновидности, пока изображал из себя одновременно послушную тень и приемного сына принцессы Лейи, — иначе было сложно объяснить его попытку лично пригласить бывшего противника на празднество.

Пусть даже этот противник и спас ему жизнь.

— Верховный лидер Хакс, я не хочу терять шанс навести мосты, — не без иронии в голосе сообщил Дэмерон. — Я надеюсь, что представители Первого Ордена будут на балу?

— Естественно, — не моргнув глазом, согласился рыжий генерал. — Все, кто имеет значение. Но, Дэмерон, минуту внимания: по информации моей службы безопасности на балу возможны некоторые… непредвиденные события.

— Я уже проверил все возможные уязвимости, — отмахнулся текущий лидер Сопротивления, — у нас отличная контрразведка. Так мы ждем, уже дорожку раскатали, учти.

— Что ж, поверю на слово, — не без сомнения пробормотал Хакс, выключая вызов.

У рыжего генерала имелись определенные сомнения насчет способности Сопротивления и Новой республики обеспечить безопасность мероприятия такого масштаба; с другой стороны, больших проблем он не ожидал — те из адептов Палпатина, кто умудрился избежать зачистки Хаксом в первые же дни после Экзегола, ушли в глухое подполье, и внедренные к ним агенты пока что не сообщали о глобальных угрозах.

Что ж, Хакс умел играть в эти игры не хуже других — и, пожалуй, гордился своей способностью работать с практически любым контингентом. Стоило лишь вспомнить, кто окружал его совсем недавно в Первом Ордене… рыжий генерал иронично улыбнулся и полюбовался на свое отражение в зеркале каюты.

Ничего лишнего, никаких украшательств, никакого золота и аксельбантов на парадной форме; лишь строгость и стиль — качества, которые те, кто жил на этом свете подольше, привыкли ассоциировать с бывшей Империей.

Сегодня он будет имперцем среди остатков Сопротивления… и покажет, чего стоят воспитание и манеры Старого Света.

И покажет, как должна реагировать Империя на форс-мажоры.

Корусант, Императорский дворец

Самая высокая точка на местности, императорский дворец старого Корусанта сиял огнями так, что затмевал все, что находилось вокруг. Говорили, что дворец построен на месте бывшего Храма джедаев, и Хакс, за последние годы научившийся презирать Великую Силу во всех ее проявлениях, видел в гигантском здании еще один символ закона и порядка, торжествующего над хаосом.

Челнок спустился на посадочную платформу, и рыжий генерал еще раз придирчиво стряхнул с плеча пыль, проверяя свою готовность к мероприятию.

Настрой никак не приходил: проблемы Первого Ордена занимали Хакса целиком и полностью, ввергая его в уныние и раздражение. Проблем было много, и думать о них лишний раз не хотелось.

Взять хотя бы финансы Ордена, пребывавшие в печальном и донельзя запутанном состоянии. Адепты-культисты — из тех, кого у Хакса не получилось устранить в первые же часы после захвата власти, — из флота императора рассеялись по разным уголкам галактики, прихватив с собой сверхценные ресурсы; остатки флота собственно Первого Ордена требовали ремонта и обслуживания, а финансовые потоки, некогда замкнутые на Верховного Лидера Сноука, в последние месяцы полностью сосредоточились в руках Кайло Рена.

Рен, естественно, не позаботился оставить инструкций на случай своей безвременной гибели, и у Хакса попросту не было счетов, данных и контактов, необходимых для того, чтобы восстановить полную картину теневого финансирования Ордена.

Хакс был готов смириться с потерей денежных потоков из Неизведанных регионов, которые, по всей видимости, использовались и для финансирования флота адептов; был готов закрыть глаза на потерю некоторых жизненно важных производств, закрытие которых было уступкой новой Федерации; был готов частично свернуть и модернизировать программу подготовки штурмовиков… но потерять поддержку миров Ядра было бы критично для Ордена в его текущем состоянии.

Армитаж тихо чертыхнулся себе под нос, добавив еще одно проклятье к длинному списку грехов Кайло Рена.

Аристократ по рождению, сын принцессы Алдераана, Бен Соло с легкостью и непринужденностью использовал связи Высоких Домов; связи, недоступные Хаксу. При всем своем желании, генерал не мог придумать способ восстановить безвозвратно утерянную информацию…

Почетный караул указал генералу путь в бальную залу. Хакс вздохнул и раздраженно пригладил волосы ладонью.

Клянусь Создателем, Рен, если твой призрак еще раз попадется мне на пути, я сам возьму его за горло и вытрясу все пароли и явки.

Мысль была… интригующей. Действительно, почему бы и нет? Видели мы и более безумные планы…

Хакс на мгновение позволил себе пройти этой новой, незнакомой тропой, и не на шутку призадумался над открывавшимися возможностями.

Угрожать Рену? Смешно, да и чем?

Пытаться взывать к его гражданской ответственности? Да какое дело до всего этого мертвецу, когда ему и живому было наплевать на все, кроме своих минутных прихотей. Но, быть может, выйдет договориться иначе?..

В том, что призрак появится вновь, Армитаж почему-то не сомневался.

Двери открылись, явив генералу золото, роскошь и шум бальной залы императорского дворца.

Враждебных взглядов оказалось меньше, чем ожидал Хакс, — еще и потому, что он был не единственным представителем враждебных бывшей Республике сил; кажется, грандиозный бал не почтили своим присутствием разве что хатты. Следовало отдать должное Сопротивлению: Дэмерон и компания изо всех сил пытались затащить в новую Федерацию все возможные стороны всех существующих конфликтов.

И все возможное видовое разнообразие.

Первый Орден, как и в свое время Империя, делал ставку на людей, и рыжий генерал не мог не признаться себе, что обилие необычных и зачастую гротескных жизненных форм заставляет его чувствовать себя некомфортно.

Рыжий генерал знал, что в составе Федерации Первому Ордену придется приспосабливаться к новым реалиям, и изо всех сил старался найти те качества, за которые он смог бы терпеть видовое разнообразие Галактики.

В толпе, полной инородцев, взгляд Хакса почему-то упорно выделял выпуклые рыбьи глаза Мон Каламари. Акбар, ныне покойный стратег и адмирал Сопротивления, отличался редким тактическим гением, и Армитаж был наслышан о том, что подобные качества были не редкостью среди рыбьего народа.

Да взять хотя бы их крейсера — красота, обтекаемые контуры, математическая выверенность линий. И эффективность, вне всяких сомнений.

Пожалуй, привыкнуть будет... возможно.

Спокойные зеленые глаза генерала быстро отыскали среди всевозможных «групп по интересам» остатки Сопротивления. Хакс едва заметно кивнул Дэмерону — и не был удивлен, когда мятежный пилот широко осклабился в ответ; спасенных Армитажем вуки и экс-штурмовика не было видно, но рядом с Дэмероном напряженно застыла низкая девушка в простом прямом платье. Взгляд, полный подозрения и ненависти, нешуточно стремился испепелить Хакса на месте, и рыжий генерал без особых усилий вспомнил диверсантку с «Превосходства».

Вспомнил — и, поморщившись, потер руку, на которой все еще оставался едва заметный шрам от укуса.

Темпераментная дамочка, ничего не скажешь. Мало мне было истеричек.

Дэмерон приглашающе махнул Хаксу, предлагая присоединиться к текущей компании; генерал едва заметно усмехнулся и взял с подноса бокал, салютуя остаткам Сопротивления.

Он наполовину опустошил бокал и уже повернулся, намереваясь все-таки шагнуть в сарлаккову пасть компании Дэмерона, но тут на зал пала тишина.

FN-2187, предатель Финн, вошел первым, оставаясь в совершеннейшем неведении о том, что нарушил базовое правило этикета, а уже за ним в зале появилась она.

Девчонка с Джакку была одета в платье, по всем признакам принадлежащее гардеробу Лейи Органы, но неудачно выбранный оттенок зеленого, больше похожий на камуфляж, словно говорил о ее желании мимикрировать под окружающую обстановку. В полном позолоты и огней зале наряд смотрелся чуждо, резал глаза, а сама девчонка, кажется, не знала, куда девать руки и периодически предпринимала попытки коснуться ладонью несуществующей рукояти меча.

Или все же существующей?..

Принцесса Лейя всегда предпочитала струящиеся одеяния, в складках которых было так легко спрятать оружие…

Хакс сощурил глаза, возвращаясь в реальность, и впервые позволил себе заметить реакцию зала.

Публика, еще недавно чествовавшая последнюю из джедаев, осыпавшая похвалами ученицу Скайуокера, протеже Лейи Органы, — эта публика была похожа на гонимый ветром лист, и сейчас направление ветра явственно сменилось, вместо благосклонности одаривая девушку ощутимой, видимой неприязнью и глубоким отвращением.

Хакс увидел, как дернулась девушка, ощутив атмосферу зала; увидел, как не заметивший напряженности экс-штурмовик радостно устремился к своей компании; увидел застывшее, бесстрастное лицо Дэмерона.

Интересно.

Идея, до этого уже пустившая корни в сознании рыжего генерала, оформилась окончательно. Хакс уверенным жестом снял с подноса еще один бокал и чеканно прошагал к девчонке, напрочь игнорируя шепотки и взгляды окружающей публики.

Сотни раз Хакс представлял себе эту встречу, и каждый раз она заканчивалась по-разному; сейчас же, когда возлюбленная Кайло Рена была перед ним во плоти, Армитаж не мог вспомнить ни одного варианта придуманных концовок.

Все было иначе. Все было по-настоящему.

…и меньше всего он ожидал, что все будет так.

— Позвольте представиться, Армитаж Хакс, Верховный лидер Первого Ордена, — с некоторым вызовом заявил рыжий генерал, подсознательно ожидая появления гаммы эмоций на этом безмятежном лице. Что там обычно возникало у людей из Сопротивления при звуке его имени — отвращение, ненависть, страх? Он не увидел ничего — и пристально вгляделся в пустынного зверька, так не похожего на разряженных в пух и прах дам дворца.

Экзотический, совершенно не подходящий ей наряд; эти странные, словно смотрящие в душу глаза — и ощущение чуждости. Она не вписывалась в это место, не подходила тщательно подогнанным винтиком к сложному механизму политики и манипуляций. А еще от нее исходил едва заметный запах оружейной смазки, сразу настраивающий мысли с фривольного на боевой лад…

— Верховный лидер, — что-то мелькнуло в ее глазах — мелькнуло и тут же пропало, но Армитаж успел уловить нотку вызова вместо ожидаемого им презрения. — Я Рей.

— Польщен, — усмехнулся Хакс, выпрямившись и с высоты своего роста сощурив глаза на свою собеседницу. Он прекрасно знал, как довести окружающих до белого каления, и не раз использовал это сакральное знание по прямому назначению. — Попробуйте вино. Даю честное слово, что не попытаюсь Вас отравить.

Тонкие пальцы без малейших признаков маникюра неуверенно обхватили ножку бокала; девушка взглянула на напиток, как будто видела его впервые, и Хакс с запозданием сообразил, что так, по всей вероятности, и было — где на Джакку и базах Сопротивления она могла попробовать цветочное вино с Набу?..

Молчание сделалось интенсивным. Наконец, она перевела взгляд на свой напиток — и залпом осушила бокал, словно это был сок, отчего у Хакса невольно дернулось веко.

Манеры налицо. Ну да, чего еще было ожидать.

— Итак, Рей Скайуокер, — девчонка невольно вздрогнула, услышав свое новое имя, и Хакс скрыл за легкой усмешкой презрение: кажется, Рену не хватило каких-то дней, чтобы девчонка обрела фамилию Соло. Скайуокеры были персонажами легенд, тогда как в стоящей перед ним нескладной тощей фигурке, на которой платье принцессы смотрелось так, будто его добыли в бою, не было загадки и шарма ни на жалкую кредитку. — Надо признать, что Вы не совсем похожи на мои представления. Какая она, жизнь последнего джедая?

— Как у любого, за чью голову назначена награда, — девчонка сверкнула глазами, высоко подняв подбородок под взглядом генерала. То ли легкое опьянение придало ей желаемой смелости,то ли она в принципе чувствовала себя легче в спорах, а не в вежливых беседах. Скорее, второе. — Кстати, прошлая попытка не удалась.

— Я не слышал о попытке покушения, — сказал чистую правду Хакс, прекрасно зная, что она все равно не сможет ничего прочитать в его голове. Люди с сильной волей представляли проблему для джедайских техник чтения мыслей: даже Рену в свое время не удавалось толком залезть в голову генералу. Максимум, что могла почувствовать Рей — общее ощущение искренности, не больше. — И искренне сожалею, что Вам пришлось пережить подобное. Поверьте, я не имею никакого отношения к случившемуся. Всегда считал, что способность оставлять прошлое позади —необходимое для политика качество.

Он умел читать по выражению лица; для этого не нужны были способности джедая. Мгновенное изумление, приглушенная паника — и отчетливо написанное на лице «если не ты, то кто?..».

А ты слабее Рена, девочка. Выходит, этот дурак просто поддавался тебе все это время.

Обвинять Хакса в том, что на свет были вытащены старые записи, было бесполезно; Рен и девчонка сами вырыли себе яму, и следовало ожидать, что информация рано или поздно выплывет на свет. Армитаж не сказал ничего, кроме правды, и прекрасно знал, что сила на его стороне.

Занимать разговором девчонку с Джакку казалось пустой тратой времени и нервов; алдераанский принц, он же псих-истеричка Кайло Рен, по крайней мере, умел себя вести — когда не бушевал и не закатывал скандалы. И что Рен в ней нашел?

— Итак, Рей… — начал было Хакс, но девушка вздрогнула и резко повернула голову назад, где у сцены с оркестром стоял По Дэмерон, ведущий беседы с верхушкой Сопротивления.

— Вниз, — раздраженно и резко бросил знакомый, ненавидимый всей душой голос над ухом Хакса, и мир сотряс взрыв.

Грохот взрыва смешался с криками, воплями и стонами раненых, но Армитаж все же пошел на безумный риск и послушался голоса Рена, а потому мешком рухнул вниз буквально за секунду до начала стрельбы, удачно избежав основной опасности.

Свет перед глазами генерала померк на долгие несколько секунд, а когда зрение и фокус вернулись, Хакс, к своему изумлению, обнаружил перед собой алое лезвие знакомого светового меча. Красный клинок отразил два выстрела назад, в сторону стрелявших, и девушка, державшая меч, сделала шаг вперед, закручивая лезвие в лихой веер алого свечения.

Быстрый ум генерала моментально просчитал последствия, и Хакс едва заметно ухмыльнулся, напрочь игнорируя воцарившийся вокруг хаос.

Лучшего и нарочно не придумать.

...Облокотившись на чудом уцелевший стол, Хакс молча смотрел, как тяжело раненый По Дэмерон яростно протестует, отказываясь принимать помощь Рей; смотрел, как бегут по залу настороженные и опасливые шепотки, я помню этот меч, значит, все это правда; смотрел, как уходит с бала, опустив голову, как побежденная, Рей с Джакку.

Рей, последний джедай.

Месть действительно могла быть сладкой.

Звездный разрушитель "Миротворец", орбита Корусантадва часа после бала

…Потаенное желание Хакса все же сбылось — и, как свойственно подобным желаниям, в самый неподходящий момент.

Каюта генерала на звездном разрушителе «Миротворец» была залита светом, но это не помешало призраку соткаться из теней в проходе как раз за плечом Хакса.

— Если бы ты не стоял с ней рядом, я был бы уверен, что взрыв — твоя идея.

Как типично для Рена. Игнорировать все, что происходит вокруг, лишь потому, что кто-то посмел хоть пальцем тронуть его обожаемую мусорщицу.

— Тогда тебе не следовало оставлять ее без защиты, — огрызнулся рыжий генерал, бросая китель на стол и закатывая рукава рубашки, чтобы как следует рассмотреть перевязки. — И отдавать свои игрушки. Представляешь, насколько хуже все стало, когда она отразила выстрелы из бластера твоим мечом?

Молчание призрака было достаточным ответом.

— Пожалуй, стоит поблагодарить тебя за спасение? — буркнул Хакс, разматывая бинт на руке.Он не боялся Кайло Рена и совершенно не стеснялся присутствия мертвеца.

— Сопутствующий урон, — Рен пожал плечами и осуждающе бросил: — То, что сейчас происходит, твоя вина.

— Ну да, традиционная забава, поиск виновного. Вы оба сыграли в происходящем не последнюю роль, — мрачно сказал Армитаж, прикладывая салфетку к вновь заструившейся со лба крови. — Служба безопасности может до посинения искать причастных, но сначала им придется определить, на кого именно было покушение. Ситх знает, что это было, Рен.

— …Допустим. Ну и чего ты хочешь? – Кайло Рен задумчиво воззрился на Хакса, и рыжий генерал раздраженно сверкнул глазами в ответ. — Не забывай, я всегда мог прочитать твои намерения. Ты слишком громко думаешь, Хакс.

Армитаж глубоко вздохнул.

Чего мне терять, в самом деле?

— Восстановить финансы Ордена. Контакты Сноука и источник финансирования адептов. Все их возможные убежища, номера счетов и коды. Взамен я приставлю к ней охрану и постараюсь сделать так, чтобы о ней забыли…

Кайло Рен пристально смотрел на Хакса, и призрачное бытие не убавило интенсивности тёмного взгляда.

— Ты мог просто спросить.

— И ты бы ответил? — фыркнул Хакс, раздраженно швыряя на стол бинт.

— Перестань, Рен.

— Возможно, я бы тебя удивил, — в голосе Кайло Рена была легкая нотка иронии — но в этот раз не приправленная привычным раздражением и глухо тлеющей под иллюзией контроля ненавистью. Хакс прищурился, встретив взгляд давнего врага.

Сноук поощрял наше соперничество, изолируя Рена от любого подобия нормального общения… боялся, что, объединившись, мы сможем его свергнуть? Или просто хотел, чтобы у Рена в этом мире не было больше никого, кроме самого Сноука?

Мысль пришла непрошеной, и тут же ускользнула в энтропию, оставив после себя легкое удивление и обещание как следует поразмыслить над этим — но позже.

А ведь так и есть: своего рода гарантия абсолютной преданности… если забыть, что абсолютных гарантий не бывает.

Разделяй и властвуй, изолируй и подчиняй.

— Я могу приставить к девчонке охрану, — нехотя предложил Хакс; быть обязанным Рену было выше его сил. — Негласную, конечно.

— Ее имя Рей, — удивительно, как смягчался голос Убийцы Джедаев при упоминании ее имени. Хакса передернуло.

— Рей Скайуокер, — с язвительной улыбкой поправил генерал.

— Просто Рей, — и это тоже отличало мертвеца от живого. Прошлый Кайло Рен уже бы не выдержал и сжал невидимые пальцы на горле генерала, в очередной раз теряя остатки и без того почти несуществующего контроля. Смерть пошла ему на пользу. — И не надо твоей охраны, я по-прежнему не верю в ее качество, Финн тому подтверждение. Нужно только одно…

Брови Хакса откровенно поползли вверх, когда он выслушал абсурдное, даже по меркам Кайло Рена, требование собеседника.

— Но зачем?

— Ты ничего не потеряешь. Все равно никто, кроме джедая, не сможет на нем летать. Драгоценные финансы Ордена будут в безопасности.

Хакс пожал плечами, сдаваясь.

— Этот корабль приметней «Тысячелетнего сокола», — все же не удержался от критики напоследок рыжий генерал.

— Этот корабль был создан, чтобы стать тенью, — с еле заметной мрачной улыбкой ответил Кайло Рен и добавил, перед тем, как раствориться в тяжелом стоячем воздухе: — Антиллес или Калриссиан. Они будут знать, что делать.

Хакс опустился в кресло и со вздохом откинул голову назад.

…Что ж, действительно, отделался малой кровью. Во всех возможных смыслах.

Глава 7. Блики

Глава 7. Блики

Who knew the emptiness could be so cold?

I've lost the parts of me that make me whole

I am the darkness

I'm a monster

You're the pulse in my veins

You're the war that I wage

Can you change me?

Starset — Monster

Корусант, апартаменты Лейиближе к полуночи

Финн остался с раненым По Дэмероном, и назад, в бывшее жилище принцессы Лейи, Рей вернулась вместе с Чубаккой и Роуз. И штурмовик, и вуки уже видели чужой меч в руках Рей, и она была даже благодарна такому раскладу, потому что пропадала необходимость разговаривать и что-либо объяснять.

Роуз Тико, к сожалению, придерживалась другого мнения: молчание девушки-механика по пути назад было слишком многозначительным, и Рей знала, что разговор — читай, допрос — практически неизбежен.

Черная рукоять меча жгла кожу сквозь тонкую прохладную ткань платья, легкой ноткой боли напоминая о расколотом кристалле; можно было уже не прятать печально известный предмет от чужих глаз — но Рей все равно сжимала оружие так, что побелели костяшки на пальцах.

Она не смогла расстаться с мечом даже в комнате, словно прикосновение к оружию, созданному Беном, могло каким-то образом вернуть ей спокойствие.

Добравшись до апартаментов, Рей сразу ушла к себе в комнату; ноги подгибались, грозя не донести её до кровати, и девушка тяжело оперлась ладонями о стол для игры в дежарик.

Ощущение чужого присутствия помешало закрыть глаза, как того хотелось уже несколько часов. В дверном проеме появилась Роуз, и на непроницаемом лице с раскосыми глазами нельзя было прочитать ничего хорошего.

Рей невольно сжалась, исподлобья взглянув на девушку-механика, но Роуз заговорила не сразу, а когда все же начала, слова оказались неожиданными:

— Знаешь, когда я встретила Финна — он собирался сбежать, покинуть Сопротивление. Дезертировать, как дезертировал из Первого Ордена, — Роуз стояла вполоборота к Рей, не встречаясь с ней взглядом. — Не сразу, но… я увидела в нем героя, каким он мог быть, и с тех пор он ни разу меня не разочаровывал.

Рей сквозь зубы втянула воздух. Ярость нахлынула, поволокла за собой, грозя утопить в алом кипящем приливе, и она все-таки закрыла глаза, изо всех сил пытаясь удержать контроль над тем, что контролировать было невозможно.

Ну, давай, скажи.

…Что увидела я — в том, кто убил Хэна Соло, пытался убить Финна, пытался убить меня?

Скажи — и я сорвусь.

Мне все равно, что они думают обо мне, но он… да какое они имеют право?!

Воспоминания мелькали перед глазами яркими вспышками; черные и белые, сливались в единое целое.

Бен, никогда по-настоящему не желавший причинять ей вреда, — и Кайло Рен, ужас в маске, убивавший направо и налево без малейшего сомнения.

Бен, убивший ради нее Верховного лидера Сноука, — и Рен, отродье Темной стороны, убивший по велению того же Сноука собственного отца.

Бен, с неподдельным сочувствием слушающий откровения промокшей испуганной девчонки на Ак-То. Кайло Рен на Крейте, со всей силой своей ярости желающий Сопротивлению сгинуть.

Бен Соло, блудный сын, беспомощно разжавший руку с оружием в момент ухода Лейи… и Кайло, испуганный мальчишка на перепутье, разрушивший храм джедаев в порыве страха.

Бен, предложивший ей всё — обучить ее, убить за нее, положить Галактику к ее ногам… и включивший в это «всё» даже свою жизнь.

Кайло Рен. Бен Соло. Никто.

Оба.

Лишь сейчас она смогла по-настоящему осознать, что Кайло Рен и Бен Соло — один и тот же человек. Человек, для которого она оказалась важнее всего на свете.

Роуз положила руку на спинку кресла и посмотрела в окно, за которым сиял негаснущими огнями ночной Корусант.

— Я тоже в свое время увидела героя в том, кто казался предателем, — почти неслышно сказала она и одарила Рей загадочным взглядом темных раскосых глаз. — Но тебе лучше знать. Кем он был?

Ярость рассеялась, словно ее не существовало. Горло перехватило, и Рей резко дернула головой, отворачиваясь от Роуз.

— Ты… монстр!

— Да, я знаю, — несчастные глаза заблудившегося мальчишки вместо ожидаемой яростной вспышки…

Ей не хотелось говорить. Не хотелось смотреть в глаза друзьям, все попытки которых утешить, понять, казались неуклюжими и бессмысленными.

Сравнивать было нельзя.

Как нельзя было и оправдать. Но можно было простить.

— Ты никто. Но не для меня, — и отчаянный, полный затаенной надежды взгляд.

Ты чудовище. Но не для меня.

— Монстром. Он был монстром, — хрипло проговорила Рей, прижавшись горящим лбом к транспаристилу. — Но он умер за меня.

Роуз несколько секунд стояла, молча глядя на собеседницу, и ее невольное отвращение, причудливым образом смешанное с сочувствием, буквально пропитывало атмосферу комнаты; затем она повернулась и вышла прочь.

Сил не было даже на то, чтобы раздеться перед сном, и Рей так и рухнула на покрывало в заляпанном чужой кровью платье Лейи, уставившись пустым взглядом в потолок.

Ну вот и все. Друзья, которые перестали быть друзьями. Высшая цель, песком утекающая сквозь пальцы.

Я осталась с пустотой. Ни с чем.

Бен, так ты чувствовал себя в тот день, когда был разрушен храм?..

…Нет, не так. Ты нашел в себе силы повернуть в другую сторону, изменить жизнь — пусть мы и знаем, к чему это привело.

Где взять сил мне?.. Куда идти? Но мы и правда похожи, ведь так?

Странным образом эта мысль принесла нечто, похожее на утешение. Рей со смешком, больше похожим на всхлип, подняла руку и начертила в воздухе знак Сопротивления; закрыла глаза, позволив символу растаять в темноте под веками.

Тебя тоже покинули все. Смешно… но похоже, что ты оставил мне в наследство что-то вроде своей судьбы.

«Пусть прошлое умрет…»

Фраза Кайло Рена вертелась перед внутренним взором Рей, периодически распадаясь на отдельные слова и буквы, не имеющие смысла.

Люк. Суровое, почти бесстрастное лицо, седые пряди, развевающиеся на ветру.

Бен. Мрачный оскал на бледном лице, рука крепко сжимает рукоять светового меча.

Такие разные. Такие одинаковые.

И один итог — у всего, у всех.

Всё, чего я касаюсь, превращается во прах. Все, кто приближается ко мне, умирают.

Это — твое проклятье, дед?.. Твоя воля, император-ситх? Никто не может быть рядом с Палпатином, так?..

Или, быть может, просто Люк был прав, когда говорил, что время джедаев прошло?..

И Бен, тогда, на «Превосходстве» — «пусть все умрет…»

Жаль, что я не умерла тоже, это бы эффективно закончило историю ситхов и джедаев…

«Ты сильная, моя Рей-из-Света…»

И ложь в каждом слове, потому что с самого первого мига, с самого первого касания Силы вокруг нее всегда было его присутствие.

Иногда недоброе, опасное, иногда сочувственное и теплое, иногда яркое и откровенно желанное… но оно было.

А сейчас она осталась одна.

И одной по этой дороге идти было невозможно.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусантаутро

Хакс всегда был ранней пташкой, но этим утром побил собственный рекорд, проснувшись задолго до условного времени рассвета на Корусанте. Ему не терпелось взяться за дела, и даже вчерашние события не омрачали радужный настрой генерала, наконец-то заполучившего в руки целый кусок недостающей информации, жизненно важной для финансовых дел Ордена.

Решительно отодвинув за Внешнее Кольцо все размышления о вчерашнем покушении, Армитаж вызвал к себе финансового аналитика и провел серию переговоров, считаясь с планетарным временем лишь в плане очередности вызовов.

Неожиданным плюсом того, что большинство представителей Высоких домов вчера находилось на Корусанте, стало выражение сочувствия к ужасному, совершенно ужасному событию на балу, на котором Верховный лидер лишь чудом отделался исключительно поверхностными ранениями.

Пряча надменную улыбку за спокойным фасадом, Хакс принимал выражения сочувствия — и использовал временно развернувшееся в его сторону общественное мнение на полную катушку, умело вплетая в свои финансовые переговоры нотку мученического достоинства.

Еще вчера на меня покушались, но вот настало утро, и я вновь стою на страже порядка в Галактике.

От души наслаждаясь иронией ситуации, Армитаж завершил последний вызов и позволил себе наконец-то выпить кафа. Крепость напитка приятно удивила, заставив вспомнить чью-то крылатую фразу — «нельзя строить правильную империю на плохом кафе».

Что ж, если судить по кафу, Первый орден определенно был на правильном пути. А с ним — и будущая Галактическая Федерация, насчет которой у Хакса имелись свои красивые и довольно далеко идущие планы.

Он аккуратно поставил пустую чашку на стол и вызвал к себе главу службы безопасности. Пришло время разобраться со вчерашним днем…

Лиана Фарр, высокая блондинка с идеально правильными чертами лица, вызывала в голове большинства людей какие угодно ассоциации, кроме шпионажа и разведки. Хакс же, с недавних пор обязанный девушке жизнью, ценил в главе своей службы безопасности именно изворотливый, холодный ум и способность далеко просчитывать свои действия, которую мало кто мог угадать за внешностью первой красавицы флота.

Именно она, попавшая в Первый орден с захолустной далекой планеты и стремительно сделавшая себе карьеру в рядах военных, была автором рискованного плана по спасению раненого Хакса со звездного разрушителя адептов.

Именно она отвечала за тайную операцию по внедрению людей Первого ордена в ряды сбежавших адептов.

И именно она, собрав воедино донесения агентов, недавно предупредила Хакса о грядущих волнениях на Корусанте.

Армитаж откинулся в кресле и пытливо взглянул в лицо девушке, с неудовольствием начиная ощущать, что мысли о вчерашнем омрачают радость от мастерски налаженных финансовых дел.

— Итак, — спокойно произнес он, удержав под контролем свои мысли, — что пошло не так?

Он знал, Лиана нервничала — и нервничала, по мнению Хакса, совершенно справедливо. Прошлые заслуги, конечно, учитывались на его внутренней шкале, но вчерашняя промашка чуть было не стоила жизни Верховному лидеру Первого ордена.

Вопиющая некомпетентность или намеренная ошибка?

Если бы не предупреждение Рена…

— От агентов не было больше донесений, — сообщила Лиана. — …Я считаю, что наша агентурная сеть раскрыта, а дезинформация была намеренной.

Хакс с неудовольствием понял, что начинает злиться не хуже печально известного срывами Кайло Рена. Желание запустить кружкой в транспаристиловую панель было настолько сильным, что генералу пришлось вспомнить имперскую Академию и в лучших ее традициях начать мысленный счет.

Он посчитал до десяти. Потом до тридцати. Потом сбился и все-таки рявкнул:

— Как такое могло произойти?

— У меня нет ответа, — глава службы безопасности опустила глаза, прекрасно осознавая все возможные последствия — для себя лично и подчиненных ей людей.

Хакс помолчал, мысленно просчитывая варианты — и постепенно приходя к утешительному выводу, что цель, по большому счету, все-таки достигнута. Жаль, конечно, что в среде сектантов больше нет шпионов Ордена, но, пожалуй, слишком подробная информация о делах адептов и без того могла бы вызвать нешуточные подозрения у Сопротивления.

Дэмерон, естественно, не задержится с вопросами и подозрениями; если говорить начистоту, Хакс был здорово удивлен тому, что лидер Сопротивления не объявился у него на пороге с раннего утра, потрясая кулаками и разбрасываясь обвинениями. Впрочем, на этот случай у Армитажа была заготовлена пачка увесистых аргументов — начиная с подозрительного финансирования флота адептов (магнаты, преступный мир, всякая дрянь из Неизведанных регионов), и заканчивая собственными травмами при покушении.

Ах да, Дэмерон же ранен, поэтому и не явился.

Что ж, больше времени подготовиться.

«Нет эмоций, есть покой», говорилось в кодексе джедаев.

— Свободна, — со вздохом сообщил Верховный лидер своей подчиненной. — Все пока что идет по плану, но советую все же сделать выводы из своих промахов.

Лиана изумленно кивнула и испарилась, не дожидаясь новых идей Хакса. Генерал кисло усмехнулся, отдавая должное сообразительности подчиненной.

— Верховный лидер, по Вашему запросу прибыл Ведж Антиллес, — донеслось с переговорной панели. Хакс вздохнул и зачем-то заглянул в кружку, в которой, к сожалению, бесповоротно закончился каф.

Время отдавать долги.

Армитаж никогда не встречался с героем Альянса, но он никогда не думал, что Ведж Антиллес может оказаться таким… обыкновенным.

Низкий, коренастый, темноволосый — хоть в волосах сейчас и было больше седины, чем цвета; легкая неуклюжесть движений, словно пилот больше привык к воздуху, чем к твердой поверхности. Необычным был лишь взгляд — пронзительный, как зафиксированный на цели прицел.

Хакс поднялся и протянул легендарному пилоту руку. По лицу Веджа на мгновение скользнуло неуловимое выражение, которое Армитаж идентифицировать не смог, но предложенную руку Антиллес пожал.

— Верховный лидер, Вы желали меня видеть, — с легким оттенком вопроса сказал пилот.

— Да, действительно, и я благодарен за то, что Вы так быстро приняли приглашение, — Хакс кивком предложил Антиллесу сесть, но Ведж едва заметно качнул головой, явно предпочитая выслушивать старшего по рангу стоя.

— Возможно, обе мои просьбы покажутся несколько необычными, но, поверьте, их стоит выслушать.

— Я слушаю, — Антиллес не показал удивления.

— По-первых, мне нужно, чтобы Вы доставили на Корусант корабль. Он принадлежит Рей Скайуокер, — Хакс никак не мог избавиться от желания скривиться от этого сочетания. Бесстрастное лицо Веджа не отразило ни единой эмоции, выдавая в нем отличного игрока в сабакк. Сам Армитаж предпочитал дежарик, игру, где не было места слепой удаче.

— Доставлю, — кивнул пилот.

— Отлично. Что до второй моей просьбы… Антиллес, у меня к Вам даже не просьба, а полноценное предложение, — Хакс сцепил руки за спиной, пристально взглянув в лицо пилоту старого Альянса. — Сопротивление, Первый орден, Новая республика и еще несколько политических образований объединяются в Галактическую Федерацию. По факту, военной силой обладаем лишь мы и Сопротивление — но между двумя частями целого, еще недавно воевавшими между собой, по понятным причинам пока нет доверия. Я больше, чем уверен, что Дэмерон предложит ввести в командный состав Первого ордена часть офицеров Сопротивления — и я хотел бы предвосхитить это событие, подобрав в свой штаб лучших из лучших. Я уверен, что трансформация в Федерацию не пройдет гладко, и новое государство будет нуждаться в военной защите.

На лице Веджа впервые промелькнула обычная человеческая растерянность, перекрывшая маску игрока в сабакк.

— Верховный лидер, со всем уважением — я никогда не планировал просиживать зад в кресле начальника. Да и«колесники» не мое… дайте мне «крестокрыл» и чистое небо — и это будет предел моих мечтаний.

— Быть может, звено истребителей? — змеем-искусителем откликнулся Хакс, почуяв слабину в ответе Антиллеса. — Возможно, Дэмерон согласится поделиться продукцией Инкома взамен трофейных истребителей адептов.

— Случались и более странные вещи, — согласился Ведж, обходя молчанием свое возможное согласие. — Так что за корабль мне нужно доставить на планету?

Стоя у дверей, Хакс с интересом наблюдал за стремительным взлетом Антиллеса. Дэмерон бы уже разнес все вокруг и превратил корабль в труху, если судить по его финтам вокруг«Превосходства», но Антиллес смог вывести Шёпот из ангара плавно и без разрушительных последствий, несмотря на особенности корабля.

Почти как джедай.

Корусант, апартаменты Лейиполдень следующего дня

Ведж Антиллес, и в старые времена бывавший у Хэна и Лейи на Корусанте, без особого труда нашел старую явку; Чубакка радостно взревел, встречая гостя, и Рей, услышав, как яростно ломится ей в дверь вуки, все же нашла в себе силы встать и открыть.

Ведж, низкий и коренастый, обладал некой аурой присутствия, мгновенно делавшей его центром комнаты. Рей неуверенно кивнула ему, вспомнив о последней встрече, но вместо приветствия Антиллес протянул ей информационный чип.

— Я проверил Шёпот на маячки слежения; нашел всего один, но проверь еще раз — у корабля сомнительный… провенанс, — ввернул не менее сомнительное словечко Ведж, и Рей не поняла, что он имел в виду. И…

— Шёпот? — непонимающе нахмурилась Рей, разглядывая предмет у себя в руке.

— О, так ты не знаешь?.. — в глазах Антиллеса на мгновение вспыхнул нешуточный интерес. — ФСС. Флотские системы Сейнара, их новая СИДка. Матовый черный корпус, солнечные коллекторы, сдвоенный ионный двигатель, усиленное вооружение, система против обнаружения. Оборудован гипердрайвом. Что-нибудь кажется знакомым?

Черный корабль, несущийся на нее посреди песков пустыни. Гигантский костер на Ак-То.

…Шёпот?

— …Да, — Рей резко опустила руку, неосознанно сжав пальцы вокруг инфочипа — как она запоздало поняла, с кодами доступа к кораблю. — Но откуда?

— Первый Орден в лице своего лидера решил проявить непонятную щедрость, — прищуренные глаза Веджа искали ответа на лице Рей, но находили лишь абсолютное непонимание.

Чуи негромко рыкнул, с подозрением предлагая проверить корабль на взрывчатку, устройства слежения, биологическое оружие и затаившихся мандалорцев.

— Проверил, — сообщил Антиллес, не отрывая прямого, сканирующего взгляда от Рей. — Я на нем сюда прилетел. Надо сказать, птичка не годится для масс. Летел практически на ощупь, корабль оборудован системой гашения сенсорных данных. Даже если ее частично отключить, помогает не сильно.

Вуки подозрительно затих, темным глазом кося на Рей. Ведж опустился за стол для дежарика, дубликат того, что был на «Соколе», и легко коснулся одной из фигур, посылая противнику недвусмысленный сигнал спасаться.

— Плоскости в боевой режим, — сквозь зубы негромко скомандовал себе лучший пилот старого Альянса. — Рей, я не идиот. На этом корабле мог бы летать Люк — и, пожалуй, больше никто. Сейнар не делает бесполезных игрушек… из чего я делаю вывод, что это корабль Бена Соло. Почему Хакс отдает его тебе?

— Я не знаю, — она беспомощно пожала плечами, не в силах отыскать даже что-то, похожее на ответ.

…Что-то, похожее на ответ, который удовлетворил бы ее друзей из Сопротивления. Пусть даже Антиллесу и хватило мудрости назвать Кайло Рена его настоящим именем, именем, принадлежащим сыну его старых друзей.

Она уничтожила уже два таких корабля. Этот был третьим — и, по всей видимости, Хаксу все-таки явился призрак Бена, нагнав божьего страху на рыжего генерала, иначе ничем было не объяснить подобную щедрость.

Мысль чуть было не заставила ее улыбнуться. Веджу действительно следовало бы просканировать корабль на потустороннее присутствие.

— Рей. Я живу на этом свете уже больше лет, чем когда-либо надеялся прожить, — взгляд Веджа, больше привыкший видеть противника в рамке прицела, чем искать истину на лицах союзников, не отрывался от девушки, — и есть в этом мире вещи, о которых действительно стоит подумать дважды. Знаешь, даже когда Люк отправился искать Вейдера, он не размахивал после Эндора красным мечом ситхов и не прыгал в СИДку Повелителя Тьмы, чтобы улететь на поиски древних секретов. Он остался с нами.

— Но его не выгоняли, — Рей резко встала и отвернулась от Веджа, не желая встречаться с ним взглядом.

— Он знал, где он хочет стоять, — откликнулся Антиллес, явно пытаясь подобрать слова, которые донесли бы до Рей все то, что он действительно хочет сказать. — …Пойми меня правильно — Дэмерон хочет дистанцировать тебя от Сопротивления. Может, зря. Может, он поступает неправильно. Но сейчас судьба и репутация нового государства ему важнее всего остального… и все, что происходит вокруг тебя, лишает тебя шанса стать частью его нового порядка. Рей, чего ты хочешь — сама?

— Я… не хочу оставаться, — через силу выговорила Рей — и замерла с раскрытым ртом, запоздало сообразив, что сказала правду. Слова полились неожиданно легко, словно где-то внутри прорвало плотину. — Я не хотела быть флагом, которым Сопротивление размахивает перед лицами врагов и друзей… и не хочу быть помехой. Я хочу, чтобы обо мне забыли. По крайней мере, пока я сама для себя не пойму…

Она не договорила, потому что Ведж Антиллес неожиданно улыбнулся, широко и искренне, как улыбался на старых кадрах времен Альянса, после победы на Эндоре.

— Тебе и правда лучше пока исчезнуть, — деловито и совершенно не обидно сказал пилот. — Кто бы ни стоял за этим подарком, ему хватило ума сообразить, что «Тысячелетний сокол» — самый узнаваемый корабль в Галактике. Плохой транспорт для человека, за которым охотится неведомо кто. Лэндо с Чуи присмотрят за «Соколом», а я, со своей стороны, постараюсь разузнать, кому именно не дает покоя твоя персона. И, Рей, мы всегда будем готовы помочь, только позови. Может, у тебя за спиной больше нет организации — но по-прежнему есть друзья.

Рей неуверенно улыбнулась в ответ, ощутив что-то, похожее на легкий проблеск надежды.

Она уже была в добровольном изгнании — но Татуин был плохим выбором, выбором шока и непринятия. Она больше не хотела прятаться, она хотела что-то делать — и не оправдываться перед всем светом за то, что не соответствует их ожиданиям.

— Спасибо, Ведж.

— Знаешь, после Явина Люк испарился на крестокрыле ситх знает куда, а вернулся уже почти джедаем, — Ведж сощурил глаза и дернул Чубакку за шерстистую лапу. — Давай просто решим, что это будет твой Явин.

Корусант, апартаменты Лейиближе к ночи

Ровный гул за спиной был единственным предупреждением Финну. Выработанный за годы тренировок рефлекс швырнул тело штурмовика вниз, на пол, а рассеченная световым мечом спинка кресла рухнула парню на спину, больно приложив по почкам.

Стремительным кувырком перекатившись в сторону, экс-штурмовик вскочил на ноги и ошалелыми глазами воззрился на Кайло Рена — в привычной черной одежде, с недоброй ухмылкой и зажженным золотым мечом.

— Совсем охренел? — голос позорно пустил петуха, а ухмылка Рена стала еще шире. Он замахнулся мечом вновь, и Финн совершил отчаянный рывок к столу, на котором сиротливо лежал меч Винду.

Золотое лезвие просвистело в миллиметре от уха штурмовика, и Финн неуклюже извернулся, плюхнувшись на колено и зажигая в движении свой клинок, чтобы парировать новый удар.

— Всегда должен быть готов к нападению джедай, — сообщил Кайло Рен — и ощутимо надавил на место скрещивания мечей, чуть не располовинив Финна его же клинком. На какие-то пару секунд экс-штурмовик всерьез решил, что вот она, его смерть, и у нее привычный и понятный облик психа из леса Старкиллера, но Рен резким рывком убрал лезвие, гася меч. — Ты пока не слишком готов.

— Псих ненормальный. Это так ты себе представляешь урок?!

Финн мешком осел на пол, пытаясь отдышаться после пережитого страха. Кайло Рен хмыкнул и неторопливо прошелся по комнате, которая каким-то мистическим образом словно ужалась вдвое от сравнения с его ростом.

Бывший штурмовик украдкой потер спину, но от зоркого взгляда призрака движение скрыть не удалось.

— Знаешь ли, боль — отличный учитель. Никто еще не учился ничему полезному через удовольствие, — рассеянно бросил Рен, повернувшись к бывшему подчиненному спиной.

— Ты бы удивился, — пробурчал Финн, не без усилия отскребая себя от пола. — Но я почему-то даже не сомневаюсь, что такой ненормальный, как ты, мог учиться только через боль.

— О, у джедаев все было по-другому, — донеслось со стороны Рена.

— Я не уверен, что вообще смогу стать джедаем, — довольно мрачно пробормотал Финн, аккуратно вешая меч Винду себе на пояс; способности Рей по-прежнему казались ему некой недостижимой вершиной.

Кайло Рен повернул голову, наградив бывшего штурмовика насмешливым взглядом.

— Так, как она — не сможешь. У неё были мои воспоминания об обучении, — по лицу призрака скользнуло мимолетное выражение, показавшееся Финну чем- то, отдаленно похожим на беспокойство. — Но они уходят, и вместе с ними уходит контроль. Нужно понимать, что тонкость и изящество приходят с мастерством. Можно поднять камни, удержать дикой, сырой Силой корабль… но нельзя скользить в потоке, выбирать вероятности, менять клеточную структуру и воспоминания, — он говорил мягко, будто вспоминая прошлое. — Нельзя контролировать то, чем ты по-настоящему не владеешь.

— Не похоже, чтобы ты был мастером контроля, — не удержался Финн, в чью голову немедленно полезло тысяча и одно воспоминание о нервных срывах Кайло Рена.

— Не этот контроль, — фыркнув, закатил глаза призрак. — Эмоции — ключ к Тёмной стороне, но контроль над Силой, любым ее проявлением, требует дисциплины. Не внешней, а внутренний, дезертир.

— Ты можешь хоть иногда не быть гадом? — буркнул экс-штурмовик.

— Это всего лишь правда, — насмешливо возразил собеседник. — Ситхи были перфекционистами. Совершенство тела, духа, достижение предела во всем. Они верили, что пересечение пределов — освобождает дух, — Кайло Рен развернулся к Финну. — …Но я бы не советовал идти этим путем. Он меняет тебя безвозвратно.

— Иногда «достаточно хорошо» — это все, что нужно, — буркнул Финн — и тут же поймал недобрый взгляд призрака, полный чего-то, похожего на темную… ревность? — О нет, нет, ты не туда думаешь, не для неё, — жестом успокоения вскинул ладони экс-штурмовик — и добавил,словно в раздумьях: — Хотя ты все равно мёртв.

— Хочешь присоединиться? –зловеще предложил Кайло Рен, делая шаг вперед — уже с зажженным клинком.

— Нет эмоций, есть покой, — не без опасений пробормотал Финн, с некоторой тревогой наблюдая светящую арку, оставленную в воздухе золотым мечом.

— Кодекс джедаев, — не без усмешки согласился Рен, рывком убирая от лица бывшего подчиненного светящееся лезвие. — Покой — ложь, есть только страсть, как утверждали ситхи.

— И как тебе удавалось не чувствовать? — с опасливым любопытством спросил Финн, пытаясь уложить в голове концепт джедайского бесстрастия.

— Обычно не удавалось.

Ну да, я так и думал.

Злить ситхова призрака и дальше совершенно не хотелось, и Финн отбыл в безопасные воды:

— Как становились джедаями?

— У джедаев было пять испытаний перед посвящением в рыцари. Первое — испытание сноровки, умение обращаться со световым мечом. Контроль, — меч Винду вырвался из руки экс-штурмовика; Финн помянул ситхов и рванулся вслед за оружием — лишь для того, чтобы получить его рукоятью по шее. — На самом деле испытание больше состояло в проверке, можешь ли ты не потерять концентрацию.

— Допустим, — пробормотал чернокожий парень, вернув себе вожделенный меч и мысленно испепелив Кайло Рена взлядом.

— Второе, — безжалостно продолжал самозваный учитель, — испытание отваги — мужество перед лицом опасности. Пожалуй, засчитаем тебе Старкиллер, FN-2187? Выступить против несправедливости — краеугольный камень подготовки джедая. Посмотреть в лицо своему страху… —Кайло Рен был выше Финна и, беззастенчиво пользуясь своим преимуществом, навис над ним черной тенью со включенным мечом.

Лезвие светилось тусклым золотом, разбивая иллюзию Старкиллера, на которую явно нацелился Рен.

— Отвали, — Финн нырнул ему под руку и оказался за спиной призрака. — А дальше?

— Испытание духа. Ты можешь подавить внутренний конфликт? — вкрадчиво поинтересовался Рен — и тут же ответил себе сам, отвернув лицо в тень. — Ты можешь.

— А четвертое? — Финн почёл за лучшее переменить тему.

— Испытание проницательности. Ты способен отличить реальность от иллюзии, падаван? — Кайло Рен — сейчас Финн не мог назвать это существо Беном — с кривой улыбкой приложил ладонь к транспаристилу.

— Новое оскорбление? — с мученическим вздохом уточнил темнокожий парень.

— Так называли учеников джедаев, — просто отозвался призрак.

— Отличить реальность от иллюзии? Слишком просто. Выстрелил из бластера, попал — реальность, не попал — иллюзия, — тренировка штурмовика включилась не к месту, заставив Кайло Рена откровенно поморщиться.

— Не так просто. Это путь к правде. Пожалуй, испытанием проницательности для тебя была Джакку. Ведь так, дезертир? – слово больше не звучало оскорблением, лишь констатацией факта.

— Согласен.

— И последнее, испытание плоти, — Финн невольно закатил глаза, но Рен был серьезен. — Ты умеешь переносить боль, штурмовик?

— Без восторга, — буркнул свежеиспеченный кандидат в джедаи, отводя глаза. – Старкиллер можно зачесть дважды?

— Как и все остальные, это испытание нельзя понимать буквально. Боль утраты — мост из падаванов в рыцари, — негромко сказал Кайло Рен, определенно кого-то цитируя. — Так кого и что ты терял, Финн?

Друзья по Сопротивлению, друзья по Ордену, генерал Органа. Мое прошлое. Моих родителей.

…Нет, все не то.

— Не знаю, — Финн сглотнул, проведя ладонью по волосам. Ничто из того, что ему вспомнилось, не могло считаться переломной потерей.

— Ты теряешь сейчас, — подсказал ему тихий безжалостный шепот Кайло Рена. — Её.

Вон оно, то, ради чего пришел призрак. Финн упал на уцелевшее кресло и шумно выдохнул, закрыв ладонью глаза.

— Она… действительно не в порядке.

Рен не ответил, но набравшийся храбрости экс-штурмовик все-таки продолжил:

— Она не спит, не ест… тогда, в джунглях, ты сказал, что она теряет Силу. В джунглях она не могла лечить. Потеряла способность, разучилась. И сейчас, на балу… правда в том, что не По помешал ей вылечить себя, а она просто не смогла.

Чем-то страшным полыхнули черные глаза Кайло Рена, но он по-прежнему молчал, вгоняя Финна своим безмолвием в потустороннюю жуть.

— И она стала другой, — почти шепотом добавил штурмовик.

— Она хочет вернуть назад мертвеца. Это не та дорога, по которой ей следует идти, — призрак слегка прикоснулся к транспаристилу, словно проверяя, может ли ощутить прикосновение, — и пальцы, давая ответ на незаданный вопрос, прошли сквозь материал насквозь, оставив за собой едва заметный шлейф свечения.

— Тебя?.. — зачем-то спросил Финн, и без того догадавшись обо всем, что было по-настоящему важно. — А это вообще — возможно?..

— Нет, — и в ответе Кайло Рена была мрачная уверенность абсолютного знания.

Финн не нашелся, что сказать; он обмяк в кресле и прикрыл глаза, уже на грани восприятия наблюдая, как растворяется в воздухе призрак его бывшего врага.

Ну давай же, парень, отрасти яйца и ступай к ней.

Почему-то у него было ощущение, что для этого может понадобиться вся смелость, отпущенная Бену Соло.

Корусант, апартаменты Лейипосле полуночи

…Эта книга не была книгой в полном смысле этого слова. Ворох разрозненных листов, скрепленных кем-то в единый переплет; каждая часть имела свою текстуру, свой размер, свой цвет. Выцветшие, потемневшие от времени страницы с непонятными паукообразными символами мешались с более современными, написанными на всеобщем языке.

Рей нахмурилась и прищурила глаза, вчитываясь в комментарии на полях. Большинство принадлежало Люку — и четкий, ясный почерк магистра-джедая бросал блики света на его прошлое и настоящий характер, который она так и не успела толком узнать.

Отрывочные, короткие заметки другого комментатора встречались не во всех частях рукописи; их расшифровка давалась сложнее.

Третий почерк был по-аристократически красивым, изящным; мысли, выраженные этой рукой, несли в себе отпечаток долгих раздумий — и, пожалуй, даже какой-то поэзии. Рей поймала себя на том, что в первую очередь отыскивает на страницах не суть написанного, а написанные этим архаичным, летящим почерком комментарии, и слегка улыбнулась собственной увлеченности.

Я открыла Книгу Ситхов не ради этого.

Она провела пальцем по непонятным письменам ситхов прошлого и вчиталась в расшифровку рядом, с каждым словом ощущая, как все выше поднимаются в изумлении брови.

«…Заклинание оживляет как недавно умерших, так и полуистлевшие скелеты, превращая их в неудержимый легион, который не чувствует боль и передает некромантскую инфекцию укусами».

И внизу, под заметками Люка, еще одна пометка, тем же аккуратным, каллиграфическим почерком – «иллюзия жизни».

Да уж, это точно.

— Рей, у тебя, как минимум, нет в наличии тела. И я как-то не планировал проводить вечность, пытаясь сожрать окружающих, — ироничные интонации могли бы принадлежать Хану Соло, но голос, до дрожи знакомый и вызывающий мурашки по коже, был неотделим от его сына.

Она захлопнула книгу, но не обернулась.

— Ты это все читал. В книге твои пометки, — с пугающей уверенностью сказала Рей, вспоминая каллиграфический, аккуратный, летящий почерк, столь непохожий на раздираемую на части конфликтами личность Кайло Рена. Но тогда он был еще Беном Соло… нет, не так; не то. Просто тогда он еще был джедаем.

— Читал. И знаю, что все бесполезно, — Бен стоял в паре шагов от нее, но Рей знала, что он не подойдет ближе. В его голосе было сострадание: — Рей…

— Бен, — она обернулась и посмотрела прямо в глаза призраку, — ты знаешь, куда зовут меня эти голоса.

— Рей, они старые. Древние, до императора.

— Это не ответ.

— Ты не задавала вопроса.

Взгляды скрестились, как световые мечи; Рей отстраненно подумала, что между ними всегда была и будет борьба — даже сейчас, когда их обоих разделял порог, который было невозможно пересечь.

Невозможно? Или просто нельзя?

— Как ты посмел? — она вновь задала этот вопрос; задала, по-настоящему не ожидая ответа, лишь озвучивая свои потаенные мысли.

— Рей. Пожалуйста.

Не раздумывая, она размахнулась и запустила Книгой Ситхов в слегка мерцающий в полутени комнаты силуэт. Бен изумленно дернулся, но успел пригнуться, и древние писания ситхов ударились о стену, рассыпавшись по всей комнате разрозненными листами.

— Я думал, это у меня взрывной темперамент.

— С кем поведешься… — бросила Рей, сцепив за спиной в замок дрожащие пальцы. Их связь вновь пульсировала в Силе, донося до обоих не озвученные и зачастую не до конца осознанные мысли.

— Я всегда думал, что самым страшным для меня будет увидеть твою смерть, — тихо произнес Бен. — Но еще хуже этого — видеть тебя несчастной.

— Ты думал, я смогу быть счастливой? — в ее карих глазах отражался свет лампы, делая их похожими на озера огня.

— Прекрати, — Бен смотрел на нее со спокойным ожиданием. Без страха, без боли, без гнева. Вопреки всему уверенный, что ничто не сможет ее сломать.

Как он был не прав.

— Ты так ничего и не понял, — хриплым шепотом возразила Рей. — Как ты мог уйти — один?

Тебе следовало забрать меня с собой.

— Не смей, — зло выдохнул Кайло Рен, подступая к ней в упор, и Рей без усилий поймала сквозь их связь его яростную мысль: «Не смей обесценивать то единственное, что я сделал правильно». — Не смей сдаваться.

Они молча смотрели друг на друга, пока призрак не растаял в стоячем воздухе, до конца не отводя от нее тяжелого взгляда. С трудом переведя дыхание, Рей опустилась на колени и принялась собирать измятые древние листы.

Взгляд поневоле выхватывал отдельные фразы и абзацы с истрепанных темных страниц; очень скоро Рей вновь погрузилась в чтение, почти против воли захваченная манерой письма давно умершего ситха.

«Все существа боятся гибели и забвения. У каждой культуры есть свои сказки, уверяющие, что смерть — это еще не конец. Даже у джедаев есть такая сказка. Они считают, что через мидихлорианы имеют связь с фундаментальной силой вселенной, которой нет у других. И я не хочу слишком быстро отмахиваться от их историй…

«Я видел, как Йода, Бен и мой отец возвращались после смерти. Сила — это гостеприимное место, и она намного больше, чем все попытки Плэгаса измерить ее и свести к минимуму», — Люк, заинтересованный, но суровый комментатор. Рей грустно улыбнулась, подумав, что и у мастера-джедая тоже был свой Бен, являвшийся с того света. Оби-Ван, в честь которого был назван единственный сын Лейи.

«Джедаи, например, рассказывают о загробном мире после смерти, мире, о котором не известно никаких подробностей, кроме того, что там царит полнейший покой. Хаос, с другой стороны — это место, где в вечной агонии томятся повелители ситхов. Они планируют месть, но никогда не смогут ее осуществить…»

От самих букв несло Темной стороной. Холодом, недобрым интересом, старыми тайнами. Запретами, скрытыми под пыльными замками.

Но… все те, кому это могло быть важно, уже ушли за порог.

Не мог ее осудить последний джедай, Люк Скайуокер. Не мог злым смехом встретить свой посмертный триумф император Палпатин. За грань ушла Лейя, последняя принцесса мертвой планеты. И даже Бен… Бен, потомок самой Великой Силы, в котором паттерны Света и Тьмы причудливо мешались в один сплошной, искрящийся звездами поток, не имел права ей запретить.

Наследница ситхов, ученица Люка Скайуокера, внучка Палпатина, протеже Лейи Органы, любимая Кайло Рена… Рей-из-Света.

Из Света ли?..

Тьма вокруг меня обещает — не месть, но справедливость. Цена, которую я готова заплатить, велика. Но терять нечего, когда ты одна.

Я не ищу власти, не ищу силы. Я лишь ищу знания.

Что плохого в том, чтобы знать?.. Кто может меня остановить?

И зачем?

Глава 8. Антигравитация

Глава 8. Антигравитация

But then fate knocks me to my knees

And sets new heights beyond my reach

Below the earth, below concrete

The whole world shackled to my feet

Then it falls away into the great escape

Over walls and weights

This anti-gravity taking over me

Starset – Antigravity

Корусант, госпиталь

Бывший имперский госпиталь был одним из самых охраняемых зданий на Корусанте. Похожий на разрезанное напополам вареное яйцо, он занимал собой добрых пару кварталов, своей обтекаемой формой подчеркивая вертикали стремящихся вверх высотных зданий вокруг.

В связи с неспокойной обстановкой, каждый из входов в больницу был под постоянным наблюдением сразу трех команд – Сопротивления, Ордена и собственной службы безопасности Корусанта, наполовину состоящей из охранных дроидов, запрограммированных на реакцию вплоть до летального исхода.

Темнокожий человек в потрепанной коричневой куртке с легкостью прошел трехэтапную проверку: ни у одной из служб охраны не было причин отказывать генералу Сопротивления в посещении своего лидера.

Оружие, впрочем, сдать пришлось – но Финн, несмотря на всю свою злость, не собирался стрелять в друга.

…Во всяком случае, пока что.

Лучший пилот Сопротивления всегда был непростым пациентом: По Дэмерон предсказуемо не лежал, а сидел в кровати – несмотря на обилие присоединенных к нему датчиков и навязчивый речитатив медицинского дроида из угла. Протянув руку, Финн отключил вокодер дроида, и механический доктор, возмущенно мигнув лампочкой, выкатился из палаты.

Золотой дроид, ранее принадлежащий принцессе Лейе, а теперь чаще всего появляющийся в компании По Дэмерона, повернул глаза-фоторецепторы в сторону новоприбывшего.

– Хозяин Финн! Как я рад Вас видеть. Быть может, вы сможете убедить…

– Не сможет, – сообщил Дэмерон, болезненно поморщившись при движении. – C-3PO, сохрани черновик, закончим позже. Финн, рад тебя видеть. А мы тут с золотцем думаем, кто же у нас может пройти в Совет, при этом не являясь человеком. Если в правительстве будет перевес людей, ситуация будет смахивать на времена Империи, это проблема.

Речь все еще давалась пилоту с трудом, но Финн знал, что опасность миновала, бакта сделала свое дело, и Дэмерон уверенно шел на поправку. А это значило, что он наконец-то может огрести по полной за весь тот список, что накопился у экс-штурмовика…

– Значит, ты собрался набирать Совет чисто по расовому признаку? Я думал, Сопротивление будет смотреть на заслуги, – в воздухе повисла напряженность, не имеющая ничего общего с темой разговора.

– Ты ведь сейчас не про Совет, верно? – Дэмерон все прекрасно понимал, Финн видел это по быстрой смене выражения на его лице. Не очень чистые после больничных процедур волосы пилота упали ему на глаза, и По раздраженно смахнул кудрявую прядь.

– Да, не про Совет. Про Рей. Ты ничем не лучше Хакса, только Хакс свалил все свои и чужие грехи на Со… Кайло Рена, а ты принял и поддержал его идею, - экс-штурмовик был возмущен и не скрывал своей реакции. – Тоже нашел удобного козла отпущения, По? Но вы же друзья! Станг, даже несмотря на то, что ты с ней сделал, она же пыталась вылечить тебя после теракта!

– Это не играет никакой роли. Лейя в Сопротивлении боролась против собственного сына, – сквозь зубы сказал Дэмерон, почти против воли расправляя плечи, словно гордая осанка могла как-то помочь ему переубедить Финна. Какой-то из многочисленных датчиков тревожно запищал, но мятежный пилот наплевал на его показания. – Ее родной брат пожертвовал собой, чтобы спасти нас на Крейте. Амилин Холдо, ее единственная подруга, погибла, чтобы дать нам уйти. Политика – это всегда жертвы, Финн. Жертвы во имя всеобщего блага.

– А Сопротивление – это идея. Дружба, любовь, сострадание, забота друг о друге… о Галактике, в конце концов! – Финн напрочь отказывался принимать точку зрения друга; перед глазами стояла Роуз, чуть не погибшая ради него. Роуз с Канто-Байта, каким-то странным образом сейчас воплощавшая собой сердце и дух Сопротивления, в то время, как разумом и рациональными действиями по-прежнему оставался По.

Сердце и разум были в конфликте.

Но даже Роуз сейчас считала, что Рей лучше идти своим путем.

Расколотый кайбер-кристалл в проклятом красном мече причинял боль – но не меньшую боль причиняло сейчас происходящее, и душевная боль была на порядок сильнее физической.

– Именно о Галактике я сейчас и забочусь, – бросил в лицо экс-штурмовику текущий лидер Сопротивления. – Потому что больше – некому. Лейи больше нет.

– Лейи действительно больше нет. И никто, кроме меня, больше не может сказать тебе, что ты не прав. Тебе нельзя участвовать в выборах, – каменное лицо Финна не дрогнуло под яростным взглядом Дэмерона. – Ты не можешь вести за собой.

– Ах да? – По резко встал с койки и, пошатнувшись, тяжело оперся на стол рядом. Странно, но сейчас он как никогда походил на упрямую принцессу, ставшую генералом. – Увидишь.

Золотой дроид печально потер фоторецепторы.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта

Донесение об улучшении здоровья Дэмерона не успело лечь на стол Верховного лидера, как события начали набирать разгон по наклонной – как и предсказывал Хакс.

– Верховный лидер, к вам человек из Сопротивления, – голосом дежурного сообщила переговорная панель.

Показалось, или дежурный несколько удивлен?..

– Впустите, – Хакс со вздохом поднялся с кресла и одернул китель, готовясь к, без сомнения, неприятной встрече. Антиллес, на которого в глубине души рассчитывал рыжий генерал, все-таки не попался на приманку – иначе вместо фразы «человек из Сопротивления» прозвучало бы имя пилота старого Альянса, совсем недавно посетившего звездный разрушитель и успевшего запомниться буквально всей команде.

Жаль, Антиллес был бы идеальным представителем Сопротивления на «Миротворце»: выдающиеся качества пилота и тактика, нулевое представление о махинациях и интригах власти. С таким Хакс мог бы работать, не прилагая особых усилий по заметанию своих следов; Ведж был военным, а не политиком.

Увы, первый пробный выпад оказался промашкой. Так кого же прислало Сопротивление?..

Через пару секунд он получил ответ на свой вопрос. Дверная панель раскрылась, пропуская вперед невысокую, почти как Антиллес, и не менее коренастую фигурку в пыльной куртке и рабочих штанах со множеством карманов. С плоского, не особенно симпатичного лица смотрели темные злые глаза.

– Ты, – обескураженно выдохнул генерал, на мгновение теряя самообладание. Из всех возможных пакостей Дэмерона…

– Я, – сурово согласилась Роуз Тико, уверенным шагом подступая к Хаксу. Армитаж чуть было не сделал шаг назад, неосознанно дернув когда-то укушенной рукой, но вовремя взял себя в руки.

Дэмерон решил поиграть? Что ж, я в игре дольше, чем он. И знаю, как создавать собственные правила.

– Прошу прощения за мою реакцию, – в голос Хакса вернулась язвительная медоточивость; пытаться очаровать манерами Роуз Тико было так же бесполезно, как расходовать цветочное вино на девчонку с Джакку, но он был уверен, что может вывести стервозную мятежницу из себя – и, возможно, чуть расширить свои знания о ситуации, – но я ожидал увидеть кого-то, имеющего опыт военного командования. В конце концов, мы на звездном разрушителе. Вы же, насколько я знаю… простой механик?

– Механик, – девушка излучала неприязнь с интенсивностью гравитационного проектора, и слова Хакса лишь подпитывали ее источник, – но ведь на звездном разрушителе тоже многое… ломается.

Армитаж мысленно поморщился, вновь вспомнив, за каким именно действием схватили террористов из Сопротивления на «Превосходстве».

– Допустим, – осторожно согласился рыжий генерал. – И все-таки – в каком именно качестве Дэмерон решил приписать Вас к моей команде?

– О, – сияющая улыбка на откровенно не приспособленном для этого лице Роуз вызвала к жизни самые нехорошие предчувствия. – Я – наблюдатель. Везде, где будешь ты – буду и я. Все донесения, все решения, все действия. Испытательный срок – примерно месяц, но он может быть продлен, если что-то пойдет не так. Все ясно… Верховный лидер?

Хакс больно прикусил щеку, с неприязнью ощутив, как рот наполняется кровью. Язвительный ответ «в освежителе и спальне тоже?» все-таки не вырвался наружу, потому что при ответе «да» Армитаж мог не удержаться и влепить ей бластерный заряд точно в переносицу. Осложнив, тем самым, и без того непростые отношения внутри зарождающейся Галактической Федерации.

Грядущий месяц обещал быть напряженным.

– Что ж, – Хакс нацепил на лицо привычную маску высокомерного превосходства и изобразил приглашающий жест рукой. – Прошу, следуйте за мной на мостик.

…как и положено домашней шавке.

Раз уж избавиться от глаз Сопротивления не вышло, можно было начать получать от этого хоть какое-то, но удовольствие. Армитаж скрыл усмешку, повернулся в сторону двери и первым шагнул в сторону мостика, не задержавшись, чтобы дождаться реакции Тико.

Реакция команды «Миротворца» была предсказуемой: удивленные взлеты пары бровей, чуть более интенсивная, чем обычно, тишина – и все. В Первом Ордене знали цену субординации, и знали, как их новый Верховный лидер ценит невозмутимость и выдержанность в своих подчиненных.

Лиана, наклонившаяся над креслом полевого координатора, была одной из тех, чья бровь все-таки выразила насмешливое изумление, – но даже глава Службы Безопасности никак не прокомментировала низенькую серую тень за спиной Хакса.

Армитаж неторопливо прошелся по мостику, принял текущий доклад от дежурного по рубке – и, словно вспомнив о наличии за спиной тени, соизволил представить девушку:

– Господа офицеры, у нас пополнение, – привычным жестом заложив руки за спину, сообщил Хакс. – Роуз Тико – наблюдатель Сопротивления; она будет иметь доступ к практически ко всем частям и отделениям «Миротворца». Думаю, ее бесценный опыт механика не раз пригодится на корабле подобного масштаба, так что считайте, что Сопротивление проявило жест доброй воли – и прошу вас всех отнестись к этому соответственно.

– Верховный лидер, – Лиана включилась в игру, быстро сообразив, что именно упустил в своем брифинге Хакс, – какой ранг доступа к информации имеет госпожа Тико?

Отсутствие военного звания играло против Роуз Тико, и Армитаж с самого начала был уверен, что командор Фарр не преминет хоть как-то подчеркнуть этот факт.

– Я сам лично обеспечу ей доступ ко всей информации, – ядовито сообщил генерал, незаметно заостряя внимание команды на вопиющей для руководства Сопротивления промашке: им по-прежнему не доверяли.

Дежурный вновь привлек внимание Хакса, развернувшись в кресле и сообщив:

– Входящее сообщение, адресат неизвестен. Биометрическое шифрование.

– Переведите в мою каюту, – бросил генерал, резко развернувшись спиной к наблюдательнице. Не прошло и пары секунд после ухода с мостика, как Армитаж услышал за спиной тихие, но целеустремленные шаги.

Посмотрим, кто не выдержит первым.

На сенсорной панели загорелся огонек входящего сообщения. Хакс нерешительно занес руку над сенсорной панелью, запоздало задумавшись над последствиями: что, если это ответ на один изего тайных запросов? Но нет, те не пришли бы по этому каналу.

Тогда почему биометрическое шифрование?

– Что-то секретное? – невинно вскинув черные брови, спросила Тико, и Армитаж все же приложил ладонь к панели, запоздало поклявшись себе отплатить Дэмерону чем-то похлеще, чем простой наблюдатель.

Было бы неплохо заслать к нему Рена, чтоб тот засунул все эти блестящие идеи обратно в глотку Дэмерону.

Увы.

Картинки не было, лишь голос – искаженный помехами, а, может, специально измененный, чтобы нельзя было опознать по модуляциям и тембру.

Голос откровенно намекал, что против Хакса и Сопротивления готовится еще один заговор; утверждал, что за гарантии безопасности и внушительную сумму кредитов готов предоставить разоблачающую все и вся информацию; умолял во избежание утечек не ставить в известность Службу безопасности – и назначал встречу этим же вечером, на нижних уровнях Корусанта, заклиная генерала явиться лично.

Сообщение закончилось; Хакс молча откинулся в кресле и сцепил перед собой пальцы, размышляя.

Верховный лидер не должен сам носиться по встречам с осведомителями – этот факт был ясен, понятен и непреложен, как рассвет над Корусантом. Но, все же…

В запутанной биографии рыжего генерала была страница, в которой он сам был шпионом Сопротивления; была и страница, где приходилось проворачивать махинации прямо под носом ситха-Верховного лидера, способного читать мысли.

Градус паранойи, приобретенный в подобных эскападах, был в разы выше обычной настороженности облеченного властью человека.

Рыжий генерал отстраненно потер лоб рукой – и подпрыгнул в кресле, когда за его спиной подала голос напрочь забытая Хаксом наблюдательница.

Вот тебе и паранойя… забыл про сторожевую шавку.

– И? – Роуз обошла кресло и обвиняюще уставилась на Верховного лидера. – Мы идем или как?

– Мы? – с удивлением откликнулся Армитаж, подняв брови.

– Я – наблюдатель, – сурово напомнила Тико. – К тому же, он сказал, что заговор и против Сопротивления тоже.

Хакс молча смотрел на Роуз Тико, мысленно перебирая только что нарисовавшиеся вероятности. В причастность к покушению Сопротивления он не верил: проклятые идеалисты только что получили именно то, за что боролись все эти годы, а у радикальной части мятежников была попросту тонка кишка для того, чтобы устроить подобную операцию.

Одним махом разделавшись с версией о причастности Сопротивления, Армитаж переключился на адептов – и был вынужден признать, что на данный момент этот сценарий казался наиболее достоверным.

…Еще одним вероятным вариантом были пока что неведомые внутренние интриги. Просьба не уведомлять службу безопасности, вероятно, означала, что в команде Лианы были люди, причастные ко взрыву во дворце.

Что ж, это многое объясняло.

Покушение пахло Империей – масштабными взрывами, подкрепленными заградительным огнем; интригами и предательством среди своих.

Пахло гражданской войной.

– Так что? – вновь напомнила о себе Роуз Тико, и Хакс, наконец, решился. Нужно было выжать максимум из ограниченных ресурсов, превратить временное поражение в полноценную победу.

– Я соглашусь на предложенные условия. Мне нужны несколько человек из Сопротивления, лучше – полевых агентов, коммандос, – удивил свою наблюдательницу Армитаж, и тут же пояснил: – Необходимо взять и допросить информатора, а я не могу задействовать свою Службу безопасности.

– Это… низко, – в темных глазах светилось презрение, совершенно не трогавшее Хакса.

– Это рационально.

Орбита Мустафара

«Шёпот» вышел из гиперпрыжка практически на орбите Мустафара, и Рей поневоле засмотрелась на шар всех оттенков огня, висевший посреди черноты космоса. Линия терминатора делила планету на ярко-красную солнечную сторону – и ночную, утопающую в черноте, но все же каким-то образом проблескивающую алым из глубокой тьмы.

Рей читала записи Люка и знала, что представляла собой планета. Старинные легенды описывали Мустафар планетой-садом, домом некой леди, одержимой поисками бессмертия. Дикий всплеск энергии от ее нечестивых занятий сорвал планету с безопасной орбиты, превратив ее в преддверие ада, залитое лавой и рассеченное глубокими, доходящими до самого ядра провалами.

Эти легенды привлекли на планету древних ситхов, которые, в свою очередь, воздвигли на Мустафаре храм; уже позднее, во времена Империи, Вейдер отстроил на месте храма, посреди залитых лавой склонов, свою крепость. Замок Вейдера стоял в фокальной точке, средоточии сверхъестественных сил – но сейчас на месте черной крепости оставались лишь руины.

Душа уходила в пятки с каждой секундой приближения к планете. Куда ж тебя несет, девочка?

Рей подсознательно ожидала появления голосов из своих кошмаров, но все видения и ужасы молчали, уступив место душной темной атмосфере самого Мустафара.

Что-то глубоко не так было с этой планетой…

Истребитель снизился к черной пелене облаков, и Рей, частично отключившая систему глушения сенсоров, вывела на приборную панель данные планеты.

…Чего она не ожидала, так это почти полного отсутствия вулканической деятельности. Кажется, за несколько последних десятилетий с планетой произошло что-то глобальное, и информация в дневнике Люка, местами пугающая до дрожи, устарела.

И начала пугать еще больше.

Она добралась до границы выделенного квадрата, заложила вираж. Спустилась пониже и вновь начала облет территории, с изумлением заметив нечто, похожее на редкий лес посреди выжженных холмов и равнин.

Сила молчала, упрямо не желая показывать ей, где находится крепость Вейдера. Рей нахмурилась и сконцентрировалась, мысленно отключая все внешние раздражители… и резким рывком бросила корабль в сторону, лишь чудом избежав попадания в левый борт.

Орбита Мустафара больше не была пустой. Пока Рей искала храм, гиперпространство раскрылось и выплюнуло ей в компанию пару кораблей, без которых девушка вполне могла бы обойтись – пожалуй, вообще до конца своей жизни.

Звездный разрушитель – предположительно, класса «Победа» – висящий на орбите над головой Рей, был далеко не самым последним достижением техники, но все равно одной левой клал на обе лопатки небольшой в сравнении с ним истребитель девушки. Второй корабль, что-то вроде любимого охотниками за головами ракушки-«Огневержца», болтался неподалеку от имперского крейсера, многозначительно намекая на грядущие неприятности.

Из динамика раздался суровый мужской голос с повелительными интонациями:

– Глушите двигатели и приготовьтесь сдаваться.

Рей не ответила и резким щелчком врубила систему сенсорного глушения, делая корабль, и без того матово-черный в черноте космоса, практически невидимым для обнаружения. Показатели половины приборов погасли мгновенно, и пришлось потянуться к Силе, чтобы компенсировать отсутствие датчиков.

Звездный разрушитель, тем временем, закончил с предупреждениями; ангар раскрылся, и крейсер выплюнул звено истребителей старой имперской модификации, немедленно рассеявшихся по небу охотничьими акк-псами.

Псы, как и положено на охоте, начали окружать свою добычу, загоняя ее в определенную точку; девушка стиснула зубы, выискивая просвет среди врагов.

Просвета не было, как не было и иного выхода. Ладонь Рей с мрачной решимостью легла на гашетку.

«Шёпот» открыл огонь, едва не сбив первый же заложивший вираж истребитель. Кажется, в скорости ее новое приобретение не уступало «Соколу», а в плане мощности, пожалуй, и превосходило кореллианский фрахтовик – но девушка сейчас бы многое отдала за гневный рев Чубакки в динамике.

…Может, не стоило отказываться от помощи?

Нырнуть в Силу полностью по-прежнему не получалось, и Рей слишком поздно осознала, что истребители все-таки загнали ее в нужный им квадрат. Луч захвата скользнул по корпусу, но ожидаемого рывка торможения не последовало, и девушка ощутила захвативший ее внезапный восторг.

Бен, ты, контрабандистов сын, ты знал, каким должен быть идеальный корабль!

…Она могла поклясться, что услышала в ответ негромкий смешок.

В рядах преследователей воцарилось временное замешательство, позволившее Рей вырваться из капкана, тщательно выстроенного звеном истребителей, и нырнуть вниз, еще ближе к атмосфере. Охотники, за исключением предназначенного для орбиты крейсера, устремились следом.

Она выстрелила вновь, промазала, и случайный орудийный залп крейсера чуть было не отправил «Шёпот» в огненный ад. Истребитель тряхнуло, но дефлекторные щиты выдержали. СИД-истребитель разминулся с ней на считанные секунды, выполнив маневр расхождения прямо перед носом «Огневержца». Оказавшись перед сложным выбором, вражеский стрелок, по всей видимости, испытал перезагрузку мозга и не попал ни в кого.

Орудия крейсера яростно палили по всем подряд – без видимого результата. Рей что-то нечленораздельно вопила, через слово восхваляя систему против обнаружения. «Огневержец» вернул себе способность мыслить и лишь чудом убрался из-под обстрела, определенно показывая, что охотник за головами действует не совсем в согласии с имперцами.

На пульте вспыхнуло оповещение: корабль был на прицеле у одного из истребителей. Рей бросила изумленный взгляд на огонек системы глушения – и убедилась, что та по-прежнему работает. В следующий миг преследователь выстрелил; корабль тряхнуло, и девушка и без датчиков поняла, что щиты приказали долго жить.

Рей резко развернула истребитель, сбросила пару метров и на бреющем полете пронеслась над поверхностью леса.

Корабль содрогнулся от второго взрыва. Как они наводятся с сенсорным глушением? Она рискнула бросить взгляд на датчики, вновь подтвердив, что система работает.

Истребитель нырнул к земле в дымном шлейфе; в кабине стало жарко.

На Мустафаре мало огня? Сейчас будет больше! – мелькнула шальная мысль. Истребители не отставали, с мрачной сосредоточенностью обстреливая «Шёпот», и Рей поняла, что свет в конце тоннеля уже не за горами.

Ну уж нет!

Злость пришла внезапно – и, словно в ответ, Сила наконец-то снизошла к ней, девятым валом во время шторма, не имеющим ничего общего с тонким контролем и мастерством. Рей отдалась ей полностью, перенаправив темную волну вниз, под накалившееся днище истребителя, сверхъестественным усилием воли удерживая в охапке энергию и мысленно вопя что-то вроде тормозитормозитормози…

Потерявший скорость истребитель все-таки рухнул на лес, ломая при падении редкие деревья, но их кроны послужили подушкой, смягчившей финальный удар.

Рей вывернулась из-под разбитого пульта. Кораблик уже выдержал многое – и запасы прочности, казалось, были не ограничены практически ничем. Огромный опыт мусорщицы с Джакку говорил ей, что «Шёпот» нужно лишь немного подремонтировать, и он вновь сможет летать.

Где-то за деревьями послышался шум репульсоров заходящего на посадку истребителя; за ним еще один. Рей сглотнула и проверила, на месте ли её импровизированный талисман – черная рукоять чужого меча.

Кажется, ей грозило близкое знакомство с охотниками.

Корусант, нижние уровни

– Ты можешь не так прямо стоять? – злобный шепот Роуз Тико напоминал шипение гадюк наАрканисе.

Хакс раздраженно дернул головой и честно постарался ссутулиться, избавляясь от выдающей его военной выправки. Умом он понимал, что проклятая мятежница права, и высокопоставленные военные крайне редко посещают нижние уровни Корусанта, но тело, привыкшее держать осанку и распрямлять плечи, крайне неохотно шло на уступки.

Куртка и штаны с лампасами, подозрительно напоминающие наряд покойного Хана Соло, натирали во всех возможных местах и вызывали чесотку в других; Верховный лидер убедился, что спутница не смотрит, и незаметно потер спину под непривычной грубой рубашкой.

Кругом сиял огнями неспящий город, даже на нижних, темных и опасных уровнях, полный искрящихся красок и неоновых вывесок с рекламой. С каждым уровнем ниже мегаполис медленно, но верно переходил в подозрительные трущобы; Хакс вспомнил про свое прикрытие и приветственно кивнул полураздетой девушке-тви’леку на углу ярко освещенной кантины – исключительно, чтобы взбесить Роуз Тико, которая почти наверняка думала, что Первый Орден погряз в пороках по самые уши. Танцовщица помахала в ответ – но не ему, а Роуз, и Армитаж еле удержался от ехидного смешка.

Оранжевая пешеходная дорожка вывела их к очередной площади; море света, заливавшее Корусант, здесь делилось на несколько разноцветных озер, создавая причудливый эффект множества солнц. Первое, бело-голубое подобие лунного сияния, исходило от огромного прожектора над зданием. Вверх, на следующий этаж здания, вела отдельная лестница, ступени которой, по контрасту, тонули во мраке.

– Нам сюда? – не слишком уверенно уточнил Верховный лидер, незаметно покосившись на следующих за ним штурмовиков. Даже переодетыми в гражданскую одежду, они все равно выглядели солдатами на задании – и Хакс подавил невольный вздох. Следовало получше поработать над техниками внедрения. Сопротивленцев, для сравнения, вообще не было видно,настолько они влились в окружающую пеструю толпу.

– Сюда, – с пугающей точностью сообщила Роуз и тоже покосилась на штурмовиков, недовольно скривив и без того хмурое лицо. – Может, им лучше пойти куда-нибудь в другое место? Заметные, как ранкор в чистом поле…

Скрипнув зубами, Армитаж поднес к лицу запястье и негромко отдал приказ в спрятанный под рукавом рубашки комлинк. Разодетые под контрабандистов штурмовики послушно разошлись в разные стороны, синхронностью движений с головой выдавая свою подготовку. Мученический вздох девушки был единственным комментарием, и Хакс был за это благодарен – операция «Трущобы» и без того действовала ему на нервы не хуже подначек Кайло Рена. Роуз Тико закинула голову, разглядывая подсвеченную неоновой зеленью вывеску «Пьяный гандарк» над дверью кантины. В каждой руке у монстра было по напитку, а общее выражение морды отличалось редкой задумчивостью, словно гандарк всерьез прикидывал, что будет, если он выжрет все виды непонятного пойла одновременно.

– Там, внутри, не оставляй стакан без присмотра, – сквозь зубы посоветовала она Хаксу, и рыжий генерал нехотя принял к сведению совет.

…У кантины не хватало половины стены. Бригада мрачных гаморреанцев как раз устанавливала на ее место временный экран ярко-розового цвета, а сразу четверо дроидов-уборщиков подбирали с пола куски транспаристила, штукатурку и разбитые стаканы. Свет с улицы, проникая сквозь розовый пластик, превращал внутренний интерьер кантины в подобие борделя.

– …Мило, – осуждающе выдохнула Роуз.

– Декаданс, – с легкой брезгливостью отозвался Хакс. Между лопатками вновь зачесалось – на этот раз от общего ощущения незащищенности с тыла.

Забрезжившее было впервые взаимопонимание тут же рассеялось, стоило рыжему генералу двинуться к столику в углу.

– Может, стоит сначала поговорить с барменом? – вновь превратилась в змею с Арканиса Роуз. Хакс проигнорировал предложение и осторожно опустился на низкий длинный диван, огибающий половину помещения и с места, занятого рыжим генералом, дающий прекрасный обзор на вход. Поймав взгляд мятежницы, он приглашающе кивнул на место рядом с собой, нисколько не сомневаясь, что Тико туда все равно не сядет.

Отвернувшись, Роуз забрала из бара свой заказ и с легким раздражением плюхнула оба стакана на столик перед Хаксом. Часть жидкости выплеснулась на Армитажа; генерал с трудом удержал спокойное выражение лица. Запах кореллианского эля сложно было перепутать с чем-то еще, и ощутимое амбре известного пойла теперь еще больше добавляло достоверности образу контрабандиста.

Они провели в молчании около десяти минут; Хакс неспешно крутил в ладони стакан с элем, Роуз сверлила взглядом стену, отсчитывая оставшееся до появления информатора время.

…Сложно было сказать, откуда в итоге появился невысокий темноволосый человек, чье лицо было непримечательным по меркам любой из галактических рас. Вот только что вход в кантину был свободен от кого бы то ни было – и он уже садится на диван рядом с Хаксом, испуганным бегающим взглядом обводя все углы.

– Генерал Хакс? – шепнул человечек, и Армитажу стала очевидна бьющая его нервная дрожь.

– Да, это я, – подтвердил Верховный лидер и вполоборота развернулся к информатору.Темноволосый был здесь не один – краем глаза Хакс засек еще одну новую фигуру, полностью облаченную во что-то, напоминающее алую мандалорскую броню; женщина заняла противоположный угол, но повернула голову так, чтобы видеть их стол.

Подкрепление? Да, скорее всего, информатор ее видел и не насторожился – скорее, наоборот, немного успокоился.

– А она? – взгляд, вперившийся в Роуз, был неожиданно острым и изучающим.

– Сопротивление, – негромко пояснил генерал. – Говорите.

– Как насчет моих гарантий? И кредитов? Хотя… потом, я верю Вашему слову и репутации, – информатор нервничал, и его взгляд, казалось, ни на секунду не мог задержаться ни на чем, кроме лица Роуз и фигуры своей сообщницы в противоположном углу. Хакс поднял брови и откинулся на спинку дивана, между делом положив ладонь на спрятанный бластер.

– Допустим. Так что за информация? – некое шестое чувство подсказывало рыжему генералу, что время сейчас важнее всего – и что его почти не осталось.

Человек сглотнул и тихо проговорил:

– Я из той группы, что была внедрена к адептам Палпа… – он не договорил, сдавленно охнув и изумленно взглянув себе на грудь, где на белой рубашке появилась опаленная, пахнущая гарью дыра.

Энтропия стремительно захватила собой все вокруг. Фигура в красной броне вскочила и открыла стрельбу, целясь в бармена; тот, сжав в руке еще дымящийся бластер, мешком рухнул за барную стойку. Хакс пинком перевернул стол и с силой дернул за руку Роуз Тико, заставляя ее пригнуться, а не торчать памятником Сопротивлению посреди перестрелки. Вовремя – потому что следующие несколько выстрелов пришлись уже в их сторону; компания деваронцев, девушка и трое мужчин, только что казавшаяся веселой и пьяной в звезду, вмиг протрезвела и оказалась заодно с барменом. Розовый полумрак кантины расчертила сетка бластерных разрядов.

– Вот поэтому я и не хожу на встречи с информаторами, – свирепо рявкнул Хакс своей спутнице, отчаянно желая знать, где же изволят шляться его штурмовики и ее сопротивленцы. Стол, на счастье рыжего генерала, был сделан из антивандального дюрастила, и теоретически был способен выдержать попадания.

– Что, каждый раз пытаются убить? – в раскосых глазах мятежницы не было страха, а пальцы уже сжимали небольшой бластер.

На какую-то секунду ему со страшной силой захотелось, чтобы случайный выстрел угодил в черноволосую голову Роуз Тико, но Хакс тут же с сожалением оставил идею: мало того, что Дэмерон никогда не поверит в подобную случайность, так ему еще и не помешало бы сейчас любое, абсолютно любое подкрепление.

Где этот проклятый Рен, когда он по-настоящему нужен? Ах да, умер.

Хакс уже всерьез был на грани того, чтобы пожалеть о безвременной гибели давнего врага.

***

Четверка людей, одетых в неприметные одежды корусантского отребья, остановилась у черного хода в кантину и обменялась заговорщическими взглядами. Наверх, на второй уровень, вела щербатая лестница с проваленными дюрастиловыми ступенями, даже на первый взгляд опасная для жизни – и это если не принимать во внимание тот факт, что из-за нависшего сверху козырька, перекрывающего освещение, она тонула в кромешной тьме.

– Готовы, ребята? –на поясе темнокожего парня в псевдо-лунном свете прожектора телевышки блеснул металл. Он сглотнул и одернул коричневую потрепанную куртку, пряча нервозность за натужной улыбкой.

Его подруга тряхнула кудрявой головой, небрежным жестом заткнула за ремни на бедре второй вибронож из пары и согласно кивнула, включая фонарь. Единственный из четверки представитель другой расы, девушка-забрак шла третьей; замыкающим был невысокий темноволосый человек, чьи движения поневоле выдавали возраст, хоть и были на удивление проворными. За его спиной болтался рюкзак, на первый взгляд набитый чем-то мягким, а на поясе висел предмет, более всего походящий на рукоять светового меча.

При всем старании четверки идти бесшумно, дюрастиловые ступеньки все равно издавали слабый звук. Пролеты лестницы казались бесконечными, но диверсанты упорно карабкались выше, пока не уперлись в намертво запечатанную мощную дверь.

Лидер группы диверсантов, Ведж Антиллес, нахмурился, протянув руку к кодовому замку и обнаружив, что замка, по существу, нет – только дыра с необычно оплавленными краями.

– Мы не первые, – еле слышно шепнула Джанна, доставая оба виброножа. Финн согласно кивнул и взял у нее фонарь, одновременно извлекая бластер.

– Входим, – одними губами выдохнул он и распахнул дверь, направив мощный луч фонаря прямо перед собой. – Все на пол!!!

Диверсантов встретила мертвая тишина. Луч фонаря обежал помещение, на мгновение задержавшись на лежащих в разных позах телах, и Финн слабо присвистнул.

– Живых, кажется, нет. Станг, что это было вообще?..

Ведж убрал бластер и снял с пояса меч, на поверку оказавшийся просто чем-то вроде фонаря, обшаривая пол в поисках чего-то, способного пролить свет на загадку. Он наклонился и, нахмурившись, коснулся пальцами едва заметного искрящегося следа.

– Глиттерстим, – сообщил он, подставив кончики пальцев под свечение своего «меча». – Здесь действительно был склад, но товар уже забрали. И, похоже, это тела тех, кого мы должны были допросить.

– Ложный след, – пробормотала Джанна, глазами пересчитывая тела. – Или нас просто хотели подставить. Здесь все четверо.

– След оборвался, – Финн разочарованно врезал кулаком по стене. Долгая цепочка расспросов и расследований в очередной раз привела в никуда; охотники за головами сдали следователям дилеров глиттерстима в качестве предположительных заказчиков, но здесь, в темном хранилище, лежали трупы всех четверых – и тайна охоты на Рей по-прежнему оставалась тайной.

Кто убил лидеров криминального картеля? И как контрабанда глиттерстима вообще связана с Рей?

– Предлагаю унести ноги, – тягуче произнесла Вадре Гесто, медик команды, девушка-забрак с черными волосами и почти человеческой смуглой кожей, по-прежнему подпирая собою дверь. – И проверить, нет ли внизу настоящего следа, пока нас не замела Служба Безопасности. Какая-нибудь из трех.

Четверка переглянулась и, по кивку Антиллеса, организованно убралась вниз, по лестнице.

Мустафар, болото Корвакс

Земля, на первый взгляд твердая, под ногами обращалась в вязкую, тягучую жижу; Рей приходилось выбирать, куда поставить ногу, чтобы не провалиться по щиколотку и вновь не потерять драгоценное время, и необходимость осторожности существенно замедляла ее продвижение.

Как на планете, чей обжигающий воздух по-прежнему было сложно вдыхать из-за частиц пепла и серы, мог сохраниться участок территории, больше всего напоминающей болото, было за гранью понимания Рей.

Она примерилась и с разгона перемахнула особенно подозрительное место, приземлившись на выступающую над равниной черную кочку. Угадала – болото закончилось, и девушка вновь оказалась среди черных деревьев, с непонятной угрозой раскинувших над головой скелетные ветви. Сглотнув, Рей рискнула бросить взгляд назад, но преследователей пока что не было видно. Естественные звуки Мустафара приглушали шум шагов, не давая ей определить, насколько близкой была погоня.

Одно она знала точно – надо двигаться вперед.

Поверхность Мустафара утопала в завихрениях Силы, но Рей не осмеливалась дотрагиваться до ощущавшихся бесконечно темными водоворотов; планета казалась чужой, безраздельно принадлежащей кому-то еще. Она походила на набросок, выполненный кровью и углем, и алые потеки сливались с черным, рождая ощущение выжидающей своего часа Тьмы…

Дыхание перехватило; девушка на мгновение остановилась, глубоко вдохнула воздуха пополам со струйками идущего от земли дыма – и тут же согнулась пополам от приступа кашля. Сернистые испарения были мало пригодны для дыхания, а местная лесополоса, кажется, вообще не генерировала кислород, вместо этого включившись в какой-то совершенно иной химический цикл.

Рей понятия не имела, сколько еще сможет продержаться в таком темпе. Даже без использования Силы она знала, что преследователей слишком много, и открытый бой – плохой вариант. Но куда было бежать на заброшенной вулканической планете?..

Рельеф слегка сменился; теперь цепь холмов уводила ее выше, но деревья по-прежнему закрывали небо черной паутиной ветвей. Рей перепрыгнула провал и невольно вскрикнула, когда земля поехала под ее ногами и обвалилась вниз.

Перед глазами сквозь сетку ветвей мелькнуло алое небо планеты; она сделала попытку схватиться за выступающие из земли корни деревьев, но этим лишь задержала свое падение, в итоге все равно скатившись на дно глубокого провала.

Рей осторожно встала, держась за ушибленный при падении бок, и медленно оглянулась вокруг.

…Больше всего провал напоминал пещеру.

Ту пещеру из ее кошмара, в которой было намного опасней, чем на поверхности планеты.

Приступ кашля накрыл ее вновь; отчаянно не хватало кислорода. Светящиеся точки, уже некоторое время пляшущие перед глазами, окончательно слились в одну сплошную белую полосу,завертелись воронкой – и погасли, забирая с собой остатки сознания.

Нельзя было лететь одной.

Корусант, кантина "Пьяный гандарк"

Девушка в подобии мандалорской брони нанесла удар первой, пользуясь одним из немногих преимуществ своего оружия: метательный вибронож с глухим звуком врезался в запястье деваронца, и бластер того отлетел за баррикаду из стола, практически под ноги Хаксу. Армитаж носком сапога отшвырнул испорченное оружие подальше и чертыхнулся про себя, уже предугадав дальнейшее развитие событий.

Разумеется, оказался прав: подруга деваронца тут же выбрала своей мишенью стол, за которым укрывались Тико и Хакс. В воздухе просвистел еще один вибронож, на этот раз принадлежащий деваронке, и Армитаж почему-то ощутил лишь холодный, леденящий ужас. Ужас рос корнями откуда-то из детства и на мгновение затмил все разумные мысли.

...Вернув самообладание и сведя в фокус мир, Хакс с нешуточным удивлением обнаружил, что нож в него все же не попал, намертво застряв в столе.

Свет ударил в лицо. Бармен, обнаружив за стойкой неведомые запасы храбрости, врубил яркое верхнее освещение и исподтишка палил по всем подряд, уделяя особенное внимание девушке в броне. Каждому свой противник, да? Хакс едва заметно ухмыльнулся: у него были свои понятия о честном бое, и они не сильно изменились за последние два года.

Он сощурил глаза и прицелился. Выстрел из бластера угодил в деваронку, метнувшую нож; Хакс с некоторым удивлением обнаружил, что, кажется, по умолчанию считает женщин опасней – наверное, был прав.

– Гнусный шовинист, – бросила Роуз – и всадила второй заряд в ту же деваронку, намертво пресекая все ее попытки поучаствовать в заварушке. Противница закатила глаза и рухнула на пол.

Армитаж иронично вздернул бровь и повернулся к мятежнице.

– Что это было, Тико? – с саркастической вежливостью осведомился он.

– Ох, заткнись, – кажется, попадание у нее вышло совершенно случайным. Роуз вновь выстрелила в гущу деваронцев и умудрилась не попасть ни в кого. Бармен наконец-то свел в фокус глаза и смог не промахнуться в девушку в доспехах; та вскрикнула и отшатнулась в сторону, прижимая руку к плечу, а рыжий генерал запоздало осознал, что бластер виночерпия сильно отличался от обычных в плане убойной силы. Плазма?

Ситуация требовала – страшно сказать! – командной работы. Хакс, к своей чести, колебался недолго. Стиснув зубы и преодолевая привычку длиною в жизнь, он принял решение – и тут же начал претворять его в действие, наметив своей целью бармена. Из четырех оставшихся противников тот сейчас был опасней всех – еще и потому, что сейчас был сосредоточен на одной цели, а не палил во всех подряд.

...Грохот выстрела под ухом прозвучал набатом. Вздрогнув, Хакс повернул голову в сторону Роуз, но увидел лишь искаженное яростью лицо девчонки– мятежницы, в чьей судорожно сжатой ладони еще дымилось оружие.

Выстрел Тико угодил в полку над стойкой бара, и вокруг брызнули осколки разбитого стекла.

Обескураженно вздохнув (и кто их учит стрелять, этих повстанцев?..), Хакс вытянул руку с бластером и просто выпалил из него в бармена. В этот раз прицел никто не сбивал, и Армитаж попал туда, куда сам хотел – в руку криффова шизофреника, чтобы тому больше не пришло в голову хвататься за оружие. Кого-то из нападавших надо было взять живым, и, по мнению рыжего генерала, самым вероятным кандидатом в пленники был именно убивший информатора бармен. Вряд ли деваронцы были чем-то большим, помимо наемной грубой силы.

Зарычав, как голодный ранкор, девушка в доспехах косым ударом вышибла оружие из руки второго деваронца и тут же пнула третьего в святое для всякого мужчины место.

Все еще пытающаяся куда-то попасть Роуз мешала обзору, и Армитаж не увидел, кто берет верх в схватке Алых доспехов и деваронцев, но от души понадеялся, что все-таки первая. Затововремя увидел яркую вспышку выстрела из-за стойки бара и, не задумываясь, отшвырнул в сторону черноволосую мятежницу.

Плазменный разряд ударил в плечо, и Хакс пошатнулся, выронив почти разряженный бластер и прижавшись спиной к стене, чтобы не рухнуть на пол. Боль расцвела ярким алым цветком и тут же принесла кровавые плоды; он запоздало осознал, что слишком рано списал в расход раненого бармена. Которого, пожалуй, следовало не ранить, а попросту убить.

Всегда знал, что от милосердия одни неприятности.

Донельзя удивленный – и отчасти недоверчивый – взгляд Роуз Тико не вызвал ничего, кроме раздражения.

И мысли не было спасать даму в беде. Чистый идиотский рефлекс.

…У всего на свете есть свой предел. Есть он и у боли, которая за определенным порогом просто сливается в мутную пульсирующую стену, встающую между забытьем и действием.

Хакс держался лишь на упрямстве и адреналине; он настолько сфокусировался на драке, что попросту не позволял себе заметить стремительно расползающуюся по телу от раны боль.

Оценка поля боя была неутешительной: на четверых противников, включая проклятого бармена, сейчас приходилось трое «защитников», если пользоваться терминологией военных симуляций.

Девчонке в доспехах приходилось плохо: ранение давало о себе знать, ее атаки становились вялыми и незначительными, и сейчас ее противником остался лишь один, самый высокий из деваронцев, больше играющий с жертвой, чем всерьез нападающий на нее. Остальные двое, сообразив ситуацию, обернулись к засаде за столом.

– Нам конец, – сглотнув, сообщила Роуз, бросая на пол разряженный бластер. Взгляд темных глаз обежал окружающее пространство, пытаясь отыскать что– то, хоть отдаленно похожее на оружие. Хакс машинально пошарил взглядом вокруг – и нашел.

Рыжий генерал перегнулся через стол; сцепив зубы, единым махом выдрал застрявший в нем вибронож и смерил взглядом расстояние до ближайшего противника. Деваронцы разделились, негласно выбрав себе по сопернику, и рогатый гуманоид с хищным оскалом замахнулся вибрирующим лезвием на Хакса.

Вибронож лежал в ладони так удобно, словно Армитаж с ним родился – длинный нож с темным лезвием, с причудливо смещенным к центру балансом и светлой, до невероятной остроты заточенной кромкой... и его вовсе не обязательно было бросать.

Намеренно дождавшись удара и в самый последний момент нырнув под руку врагу, Хакс ударил деваронца ножом под ребра. Хруст разрезанных сухожилий и ни на что больше не похожий звук удара по кости прозвучали, казалось, громче, чем грохот, с которым рухнула запертая дверь.

Надеюсь, это не их подкрепление.

Он услышал тихий вздох противника и, надавив на рукоять, вогнал лезвие глубже и вверх, проворачивая по оси. Руки были липкими от чужой крови; Хакс выдернул нож и на шаг отступил, чтобы дать деваронцу упасть.

Что делали остальные противники, ему было уже все равно.

...Концентрация наконец-то отступила, и адреналиновая буря утихла, возвращая на место все те ощущения, без которых Армитаж с радостью был готов обойтись. Он пошатнулся, жадно хватая воздух и понимая, что не может по-настоящему вдохнуть, и нож выскользнул из мягко разжавшихся пальцев, со слабым звуком упав на пол.

За ножом последовал и сам Хакс – больше рухнув, чем опустившись на колени.

– Всем стоять! Здесь джедаи! – проорал чем-то неуловимо знакомый голос, и Хакс неверяще вскинул глаза на вход, где сияние голубого светового меча омывало невысокую фигуру в коричневых одеждах давно забытого Ордена.

Второй меч, такой же голубой, разогнал свечением тьму чуть слева от первого. И, наконец, к феерии жутковатого голубого света присоединился третий – фиолетовый.

Мустафар

Вокруг вновь разливался сырой туман, пронизанный редкими завихрениями темноты; Рей оглянулась, но увидела вокруг лишь все ту же давящую, глушащую все желания и стремления серость. Впереди, в клубах тумана, виднелось что-то вроде тропы – дорога из опаленных черных камней, грозящая в любой момент рассыпаться под ногами на части.

Черная туника и штаны, в которых Рей отправилась на Мустафар, быстро пропитались почти невесомой туманной взвесью; наброшенная на плечи куртка не спасала от всепроникающей сырости. Ощущения были реальными донельзя, и девушку пробрала дрожь.

Туман медленно расступился; по обеим сторонам тропы расстилалось темное зеркало стоячей воды.

– Это Озеро Проявлений, – Бен стоял рядом, в шаге от нее, не отрывая глаз от начала черной тропы. – Ты не можешь последовать за мной туда.

Но почему?

– Могу, – возразила она, но он лишь слабо улыбнулся в ответ и шагнул вперед, взметнув вверх давно, казалось, забытый плащ владыки ситхов. Бен так и не взглянул на нее, широкими уверенными шагами удаляясь в сторону темного озера.

Рей сделала шаг вперед, за ним, но перед её лицом, почти опаляя кожу нестерпимым жаром, зажглось алое лезвие. Девушка невольно отшатнулась назад, заслоняя глаза ладонью.

– Не твой путь, – сказал человек в черных кожаных доспехах, с татуировкой на лице, больше всего похожей на разбегающуюся от глаз паутину. Его голос был низким и слегка насмешливым, но слова несли в себе силу убеждения, которой невозможно было противиться. – Ищи другой. Для живых.

Она отступила на шаг назад, резко срывая с пояса черную рукоять, и архаичный алый клинок с пылающей гардой с гулом скрестился с мечом врага.

– Ты, – удар был силен, и Рей поневоле пришлось отступить; неведомый враг усмехнулся, с легкостью парируя её неуклюжую атаку, – не можешь следовать за ним.

Клинки разомкнулись, и оба сражающихся одновременно сделали шаг назад, разрывая противостояние. Опасность разливалась вокруг, Сила была пронизана яркими вспышками неведомой угрозы, но эта опасность не исходила от человека с татуировкой.

– Почему? – сквозь зубы выдохнула девушка, но вместо ответа противник лишь покачал головой, продолжая блокировать дорогу.

Это всего лишь видение. У меня видение Силы. Что оно значит?..

Рей бросила отчаянный взгляд за барьер алого меча, туда, куда ушел Бен, и сквозь туман увидела поднимающиеся из бездонного зеркала воды тени. Тени, от которых и исходила та самая, текучим пламенем разливающаяся в Силе, угроза.

– Это… несправедливо, – Рей сглотнула, вновь бросив взгляд на неподвижного, опустившего меч к земле врага. – Оставлять его одного.

– Ты можешь искать справедливости лишь для себя. Остальное – его выбор, – отозвался человек с татуировкой, и у Рей появилось давящее ощущение, что она не понимает чего-то очень важного в произнесенных словах; не видит очевидного. Ситх с алым мечом резко сжал кулак призрачной, клубящейся дымом руки, и реальность осыпалась осколками зеркал.

Последним, что она увидела, было золотое сияние её собственного клинка в руках Бена, и нападение озерных теней.

Глава 9. Конфликт

Глава 9. Конфликт

I've been looking for a way

To bring you back to life

And if I could find a way, I would bring you back tonight

I'd make you look, I'd make you lie I'd take the coldness from your eyes

But you told me, if you love me

Let it die

Starset — Let it die

Мустафар

— Рей.

— Я хочу увидеть… — она упорно цеплялась за ускользающее сквозь пальцы видение, не желая возвращаться в реальный мир, пока не увидит исхода. Будущее было в движении, но стремление увидеть, чем закончится бой, было сейчас сильнее всех разумных доводов.

— Рей! — нотки бессильной ярости определенно принадлежали Кайло Рену.

— Бен, — Рей распахнула глаза и почувствовала обволакивающее тело тепло; на какой-то момент все её тревоги отступили, боль в ранах утихла. В этом тепле хотелось утонуть, забыться… она с трудом подавила импульс закрыть глаза вновь. — Ты мне снился.

— И как я там? — на лице Кайло Рена появилась слабая улыбка, неожиданная, как проглянувшее сквозь грозовые тучи солнце; дыхание перехватило, и Рей не сразу осознала вопрос. Отголоски видения все еще таились вокруг… почему он не заглянул в её сны, как делал раньше? Может, дело было в том, что видение касалось него самого?

Перед глазами вновь всплыли последние моменты туманного сражения.

— Ты был героем, — в её шутливом ответе невольно прозвучало облегчение, потому что в видении Бен действительно побеждал.

— Интересно. В моих снах я обычно все делаю не так… — тихий смешок призрака отдался в сердце застарелой болью; Рей судорожно вдохнула, прижавшись к его плечу лбом, и закашлялась, запоздало сообразив, что по пещере по-прежнему разливается полный серных испарений воздух, от которого идет кругом голова. И что она сидит на земляном полу, поддерживаемая чужой рукой, почти материальной, почти настоящей, почти теплой… рукой призрака, мертвеца.

Связь между ними пошла сияющей рябью, соединяя мысли и чувства обоих в один сплошной яркий поток.

Они оба не хотели нарушать магию этого момента: её горячий лоб, уткнувшийся в его плечо жестом поддержки, его собственная, неловкая и непривычная к подобным вещам рука, с почти полным ощущением физического контакта обнимающая её за плечи. Какая-то часть его самого, изголодавшаяся по простым прикосновениям, просто хотела сидеть так как можно дольше, не разрывая контакта… но Бен знал, что не сможет долго концентрировать волю на иллюзии.

Это все не настоящее.

Рей вздохнула и отстранилась, подняв на него несчастные глаза.

— Ты можешь остаться?..

— Рей, — он обескураженно вздохнул и выразительно обвел рукой пещеру, напоминая ей о реальном мире. — Вставай, тебе нельзя здесь оставаться.

…Погоня. Мустафар. Воздух, которым нельзя дышать. Крепость Вейдера, которую еще нужно найти.

— Нельзя, — со вздохом согласилась Рей и взглянула наверх, прикидывая, сколько усилийп онадобится, чтобы выбраться из подземной пещеры. На первый взгляд казалось, что для мусорщицы с Джакку это не будет проблемой.

…Стоило ей отвести взгляд, как призрак растворился в темноте пещеры. Сцепив зубы, Рей оторвала лоскут от своей черной рубашки и скрутила его в импровизированную маску, способную хоть как-то отфильтровать ядовитые испарения. Обвязав полученный фильтр вокруг нижней части лица, она подпрыгнула, ухватилась за корень и решительно полезла вверх, навстречу алому небу Мустафара.

Без места, без времени

Мустафар. Она на Мустафаре.

Из всех возможных планет…

Кайло Рен, неуравновешенный ученик ситха, давно бы отдался своим эмоциям без остатка, с упоением громя первую же попавшуюся под горячую руку каюту на разрушителе.

Бен Соло, сейчас не меньше своей второй ипостаси желавший что-нибудь разрушить и поджечь, был поневоле ограничен своим посмертным бытием: в тумане разрушать было нечего.

Мустафар, обитель Вейдера. Мустафар, пропитанный Темной стороной от атмосферы до самого ядра планеты.

Как он мог не понять, что она отправится именно сюда?!

Больше всего он был рад тому, что рядом сейчас не было Анакина Скайуокера. Наверное, Кайло Рен всерьёз бы попытался прирезать ехидного предка с никчемным чувством юмора, уже просто за то, что тот построил свою цитадель именно здесь. И наплевать, что тот уже мертв.

— Ты искал способ ограничить… это? — Бен скрипнул зубами и медленно развернулся навстречу знакомому голосу. Ну да, конечно, легендарная удача Соло. К услугам его отца была вся удача Галактики, но везение сына устремлялось по той же шкале в направлении дна.

Нет, смерть действительно не была концом всего: призраки были везде, стоило ему обернуться.

— Ограничить — что? — он уставился в туман, не желая встречаться с проницательным и откровенно насмешливым взглядом деда. — Я понятия не имею, почему наша связь все еще на месте.

Самая простая причина была слишком страшной, чтобы озвучивать её вслух.

Эта тварь мертва, она должна быть мертва… но ведь один раз его уже считали мертвым. Куда попадают призраки ситхов?..

Анакин ждал, вздернув бровь и скрестив руки на груди.

— Возможно, какие-то остаточные эффекты, — Бен мрачно скрестил на груди руки, отказываясь развлекать теориями призрак деда.

— Если подумать, она — единственный человек в истории, переживший смерть второго из диады, — не обращая внимания на внука, начал рассуждать вслух старший Скайуокер.

А что, были еще и другие, помимо нас?..

Мысль была… отрезвляющей.

— Спроси себя, почему ты не можешь управлять вашей связью, — вопрос, который вопросом не прозвучал, все же требовал ответа: это было написано на лице Анакина.

— И почему я не могу управлять этой связью? — с типичным для Кайло Рена раздражением пробормотал себе под нос внук Вейдера.

— Потому что даже не пробовал? — с ухмылкой предположил Анакин.

— Да провались ты, — пробормотал наследный принц Алдераана и со всей силы пнул очень кстати проявившийся в тумане камень.

Крифф, как тебя раньше не прибили… и как ты вообще дожил до своих лет?!

— Душил Силой несогласных. Почти не спал. Примерно, как ты, но ты начал позже, — Анакин смотрел на Бена, насмешливо изогнув бровь, и была какая-то непередаваемая ирония в том, что внешне дед выглядел намного моложе собственного внука.

— Так и думал, — пробормотал Бен, окончательно расставаясь с иллюзией того, что призрак Вейдера может сказать хоть что-то полезное.

И зачем я все эти годы пытался получить от него совет? Знал бы раньше, многое случилось бы иначе.

— Полумеры — это не про нас, — хмыкнул старший Скайуокер и стряхнул несуществующую пыль со своего рукава, подозрительно напомнив этим жестом Люка на Крейте. — Ты вообще думал, что с ней будет, если ты погибнешь во святости, призвав самую редкую из всех способностей Силы? Способность, кстати говоря, изначально принадлежащую Тьме?

Бен не поднимал глаз от серой поверхности туманного мира. Из всех идиотских вопросов…

Да кто вообще размышляет о последствиях, уже прыгнув с обрыва?..

— В отсутствие Тьмы Свет… сереет, и то же происходит в обратном случае. И не говори мне о физике, здесь работают совершенно другие законы. Ты — Свет, которого больше нет. Она — Тьма, которой скоро не будет. Балаааанс, — иронично протянул Анакин, но в светлых беспощадных глазах первого Скайуокера не было веселья. Наоборот, мрачное ожидание — словно дух того, кого когда-то звали Вейдером, ждал и никак не мог дождаться, пока его потомка посетит долгожданное озарение.

Бена передернуло; он и при жизни устал от людей, пытающихся наставить его на истинный путь.

— Свет. Смеешься? Наоборот.

Тьма, которой скоро не будет. Что-то в словах деда обеспокоило Бена, но мысль ускользала, не давалась в руки. Почему — не будет?

— Твое недоверие меня беспокоит, — в голос Анакина вкрались интонации Вейдера; даже голос, казалось, стал звучать иначе, ниже — и словно сквозь респиратор маски. — Возвращение с Темной стороны в Свет — семейная традиция Скайуокеров. Но неужели тебе нужно напоминать, чья она внучка?

— Ты говоришь так, будто кровь важна, — зло бросил Бен. Разговор ушел куда-то не туда, и ощущение важности сказанных слов пропало, оставив лишь медленно закипающую ярость.

Никто не может ранить тебя сильнее семьи.

— Ты подтвердил это всей своей жизнью, — Анакин смотрел понимающе, как может смотреть лишь тот, кто знает, что такое боль. — И смертью тоже.

Бен на мгновение позволил себе отвлечься от принятого духом облика и погрузиться в ощущения: погрузился — и невольно вздрогнул. Сила ластилась к призраку Вейдера верной до гроба ситховой гончей, складываясь вокруг него в сложные, наполненные странной энергией паттерны.

— Она смогла доказать обратное.

— Она никогда не была одна. Вас всегда было двое. Лишь теперь она осталась одна, — голос Анакина звучал так, словно его терпение уже истощилось до предела.

— Я знаю, — мысли путались; присутствие Вейдера по-прежнему превращало туманный лимб в место, разрываемое на части силами, слишком мощными для этой реальности. Хотелось сказать призраку уйти, оставить его в покое, провалиться сквозь землю — и никогда, никогда больше не лезть со своими криффовыми советами и разговорами.

— Знаешь? — ситх с сотканной из дыма рукой, во всех прочих отношениях слишком материальный для мира духов, выступил из теней позади Анакина, словно стоял там давно, ожидая лишь знака, чтобы выйти на сцену.

Театр. Жалкое представление.

— Просто скажите прямо, — прорычал Кайло Рен, больше всего на свете сейчас желающий избавиться от проклятых призраков, на прощанье засунув им в глотку намекающие на мистическое озарение речи, в которых он никогда не был особенно силен.

Очередной учитель с туманными фразами? Еще не хватало.

— Для умного парня ты тот еще идиот, — низкий голос ситха с татуировкой вновь нес в себе обертона насмешки, но слова, сказанные им дальше, были жестокими в своей ясности: — Она умирает. И это твоя вина.

— …Что?! — сердце рухнуло куда-то вниз, к ядру планеты, и Сила вокруг внука Вейдера взвихрилась темной воронкой концентрированной ярости. Гнев всегда был тем ответом, что лежал на поверхности; был инструментом, убежищем, балансиром — ответной реакцией на доминирующий над жизнью Кайло Рена страх. — Объясни, — с тихой, мрачной решимостью потребовал последний Скайуокер. Потребовал, вместо того, чтобы просить, но ситх, кажется, не увидел в этом ничего такого.

— Это сделал ты. И, отчасти, она. Вы оба. Она позвала тебя — но ты пришёл. И, чтобы дать тебе силы вернуться, ваша связь забрала их у неё.

…Все загадки сложились в ответ. Они были связаны, связаны самой Силой, связаны даже за порогом смерти — и, чем сильнее был он на этом физическом плане, тем больше силы теряла Рей. Вместе, рядом, они все еще могли черпать друг у друга доступные силы… но неизбежная реакция, откат, практически полностью приходилась на неё.

Их связь её убивала.

И, значит, эту связь необходимо было разорвать.

Он пригнул голову, так, что упавшие на лицо волосы скрыли горящие яростью глаза, и зло бросил Анакину: — Ты. Почему ты мне не сказал?

— Некоторые вещи не меняются, — протянул обладатель призрачной руки, окончательно выступая из теней навстречу Кайло Рену. — Джедаи всегда лгут, ситхи всегда говорят правду. Ведь так, Избранный?

— Я принес равновесие в Силу, — сумрачно отозвался Вейдер, и вся ярость, пришедшая на зов Кайло Рена, разбилась об окружающее его золотое сияние Силы. — И ты — твоя судьба так же неразрывно связана с велением Силы, как её и моя. Бесполезно сопротивляться.

— Даже у Силы есть свои планы — на меня и на неё… Да пошли вы все к ситхам, — отчаянно выдохнул Бен.

Ты не мог сказать прямо. Поэтому загадывал свои проклятые шарады. Ведь так?

— Она умрет без него, — сказал Анакин, повернув голову к тому, на чьем лице паутиной лежала татуировка.

— Она умрет с ним, — эхом отозвался ситх. — Так, как сейчас. Уже умирает.

— Я разорву связь, — сцепив зубы, бросил Бен.

— Вспомни, что вы сделали с моим мечом, — сказал Анакин — и растворился в тумане одновременно с ситхом.

Корусант, кантина «Пьяный гандарк»

Куртка Хакса, прожженная насквозь и испачканная кровью, аккуратно висела на спинке стула; на самом стуле, выпрямившись, как на параде, сидел сам Армитаж — и изо всех сил старался не нервничать при виде девушки-забрака в коричневом балахоне, подступившей к нему с ножницами и пачкой бинтов. Длинные фонари, с помощью которых команда Антиллеса изображала джедайскую полицию, были небрежной грудой свалены на столе, вместе с кучей виброножей и неисправных бластеров.

Желание потянуться за бластером было практически неодолимым.

— Вадре — наш медик, — стягивая через голову второй джедайский балахон, успокаивающе сообщил вездесущий Антиллес, от которого не укрылась нервозность генерала. Третий балахон, до этого надетый на чернокожем штурмовике, уже валялся на столе с трофейным оружием, а сам FN-2187, обладатель единственного настоящего светового меча, о чем-то тихо совещался с девушкой в доспехах, предоставив четвертому члену их команды диверсантов профессионально обшаривать трупы деваронцев и бармена.

О том, что темнокожая девчонка с прической взрыва на Кашиике тоже была штурмовиком, Хакс догадался без особого труда — достаточно было посмотреть, как она неосознанно держит вдолбленную тысячами тренировок осанку. Программа обучения штурмовиков Первого ордена была создана его отцом, и никто лучше Армитажа не мог определить ее следы в движениях и поведении людей.

Итак, еще один дезертир.

Итого — два дезертира, один из которых пытается строить из себя джедая, Антиллес и забрак. С Иридонии? Интересно.

— Я с Кореллии, — с отчетливыми интонациями Пяти планет сообщила девушка, втыкая в руку генералу шприц. Хакс не дернулся, заставляя себя сидеть спокойно; при всей своей неприязни к инородцам, он не собирался настраивать против себя медика, который твердо вознамерился сделать ему перевязку.

Если бы не россыпь алых рогов на лбу и выше, Вадре Гесто вполне бы сошла за человека; черные волосы были заплетены во множество косичек, а общий тон кожи был чем-то средним между цветом обоих штурмовиков и бледностью самого Хакса. Если не обращать внимания на яркие желтые глаза, вполне можно было представить на ее месте орденского врача.

Девушка-забрак уверенной рукой сдернула с плеча Верховного лидера прожженную рубашку и наклонилась, чтобы поближе рассмотреть рану. За спиной кореллианки нарисовалась Роуз Тико, с нахмуренными бровями разглядывая рыжего генерала. Выражение её лица было чем-то средним между «так тебе и надо» и «спасибо, что спас». Армитаж раздраженно покосился на нее, но сказать ничего не успел, потому что Вадре с безжалостным любопытством медика принялась исследовать края раны, и Хакс невольно завопил. Роуз с явной тревогой посмотрела на забрака, но все же удержала язык на привязи.

— Нужна доза больше, — задумчиво пробормотала Вадре, бестрепетной рукой втыкая в генерала еще один шприц. Лекарство мгновенно разлилось по кровотоку, приглушая боль, и Хакс облегченно обмяк на стуле, с некоторым недоумением наблюдая, как лампы под потолком начинают кружиться в причудливом танце.

— Сколько ты ему вкатила? — не выдержала Роуз Тико. Антиллес тут же технично оттер её в сторону и наклонился над раненым, испытующе заглянув ему в глаза. Тяжелый вздох Веджа означал, что увиденное ему не понравилось.

— Вадре. Он человек. Не забрак. Опять?

— Подумаешь, посмотрит цветные сны, — буркнула медик, но все же виновато покосилась на командира.

— Отойдите, — раздраженно заявила девушка в доспехах, пластичной походкой приблизившись к полевому лазарету. Она обработала свою рану сама, с самого начала отказавшись от помощи Вадре, и уже красовалась аккуратной перевязкой на предплечье. — Финн, вы что, не могли найти нормального медика?! Способного рассчитать дозу без инфопланшета?

— Это к Антиллесу, — быстро отозвался бывший штурмовик, и Хакс, даже сквозь одурманенный лекарством мозг, осознал, что эти двое видятся не первый раз. Полезный на будущее факт.

Возможно, даже не придется задерживать девчонку в доспехах для допроса, достаточно будет вызнать у FN-2187, кто она и как связана с безвременно почившим информатором… возможностей было много, но думать о них сейчас было откровенно тяжело. Хакс изо всех сил постарался хотя бы свести в фокус пляшущие вокруг светильники и сосредоточиться на происходящем вокруг.

Кому нужны враги, когда есть такие союзники, мелькнула шальная, но в чем-то верная мысль. За ней пришла еще одна, и зачем вообще покушаться на Верховного лидера, когда достаточно просто позвать к нему врача?..

Вадре закатила глаза и фыркнула, но все же позволила Алым доспехам плюхнуть на стол свой собственный набор первой помощи; руки в красных перчатках пробежались по составляющим коробки, а затем девушка, вздохнув, подняла руки к шлему.

Технически, её нужно было назвать Золотыми доспехами: алым был лишь сам костюм, пусть и включающий в себя какие-то слои защиты, а все, что состояло из металла, сияло тусклым золотом. Шлем лег на стол, рядом с выставкой оружия; девушка, хмуря брови, наклонилась над генералом, и Армитаж уставился в яркие зеленые глаза на удивительно прекрасном лице.

Сердце пропустило удар.

Рыжий генерал закрыл глаза, проклиная циркулирующее в крови лекарство, и постарался сосредоточиться на изобретении наказания, достойного проклятого забрака.

— Сделайте что-нибудь уже, иначе нас точно обвинят в попытке убить Верховного лидера, — в голосе чернокожего штурмовика была откровенная паника, но Хакс уже не мог достойно отреагировать на юмор ситуации. Забытье накрыло его тяжелым ватным одеялом, и окружающий мир окончательно провалился в преисподнюю.

…Первым, что он увидел, вернувшись в мир живых, был испытующий взгляд Антиллеса.

— Вы всегда так… лечите? — не без труда выговорил рыжий генерал, преодолевая общее нежелание своего организма чем-либо двигать, включая язык.

— Добро пожаловать в Сопротивление, — усмехнулся Ведж, с явным облегчением выпрямляясь.

Боли больше не было, а свежая перевязка на месте раны свидетельствовала о том, что шанс дожить до следующей заварушки у него все-таки есть. Хакс не без усилия повернул голову и осмотрел разгромленную кантину.

Бывшие штурмовики все же навели некое подобие порядка, заметая следы перед приходом полиции: трупы деваронцев исчезли, исчезла кровь с пола и самые явные следы драки; выставка оружия на столе существенно уменьшилась, и FN-2187 с Роуз Тико как раз были заняты укладыванием оставшегося в одну большую черную сумку. Девушка-штурмовик прибиралась в кантине, с опаской обходя квадрат, в котором сейчас находился её бывший начальник, и Армитаж понимающе хмыкнул, оценив её сообразительность.

Обладательница золотых доспехов исчезла, прихватив с собой возможность подробнее узнать, что вообще хотел сказать ему информатор, но Хакс не ощутил разочарования, потому что теперь знал, через кого может проследить её местонахождение. Рыжий генерал, привыкший мыслить масштабно, не хотел размениваться на допросы — для этого у Сноука были дроиды и Рен.

Дело для другого дня.

— Жаль, что никого так и не удалось взять живьем, — мрачно произнес Антиллес, наблюдая, как Вадре собирает свои инструменты.

— Чьей светлой идеей была эта… джедайская засада? — даже находясь под действием обезболивающего укола, Хакс не потерял стремления дойти до сути. Если, конечно, в безумных выходках Сопротивления была хоть какая-то суть.

— Моей, — признался Ведж, с легкой улыбкой прокрутив в руке рукоять фонарика-светового меча. Антиллес взгромоздился на стойку разгромленного бара и с нее вещал, как профессор с кафедры. — Просто фактор неожиданности. Они так удивились, увидев целую пачку незнакомых джедаев, что напрочь позабыли про всех вас.

— Допустим, — Хакс был мрачен. — У меня два вопроса. Первый — куда делись мои штурмовики и та пятерка из Сопротивления. Второй — что вы вообще делали в этом месте?

— Вели свое расследование, — уклончиво сообщил Ведж. — Думаю, никак не связанное с вашим. Что до подкрепления… Финн нашел трупы всех семерых — в подсобке кантины.

На какой-то момент рыжий генерал потерял дар речи. Отчет для прессы, уже почти скомпонованный в уме, рассыпался на части; теперь операция, как её ни поверни, выглядела откровенным провалом. Более того, ни слова о произошедшем не должно было просочиться в прессу, иначе вопиющая некомпетентность нового правительства Корусанта стала бы очевидной для всей Галактики.

«Первая же совместная операция Первого Ордена и Сопротивления закончилась абсолютной катастрофой…» — Армитаж представил заголовки новостей и мысленно содрогнулся.

— Двенадцать трупов — и ни грамма полезной информации, — пробормотал Хакс, отказываясь верить в итоги.

— Шестнадцать, — со вздохом признался Ведж. – Еще четыре попались по ходу нашего расследования.

— Замечательно, — с сарказмом подытожил Хакс и потер виски; голова генерала работала, как вычислительный компьютер, перебирая вероятности и возможные последствия. Одно место, одно время, разные векторы. Действительно разные? Таких совпадений не бывает, и те, кто стоял за всей этой горой мертвецов, все-таки ушли, я уверен в этом.— Я практически не сомневаюсь, чтоэти два расследования связаны между собой. Впрочем, это мы обсудим позже. Антиллес, так как насчет моего предложения?

Ведж вздохнул и устало провел ладонью по лбу. Армитажу не надо было читать мысли, чтобы уловить момент, когда нежелание уступило место осознанию необходимости.

Да, пусть это станет твоим долгом, Антиллес. И мотивы мне сейчас не важны.

— Я согласен.

— Отлично, — рассеянно отозвался Хакс и поднялся со стула, отыскивая глазами свой бластер.

Бластер обнаружился в руках штурмовика: побелевшими пальцами сжимая оружие, Финн отстраненным взглядом смотрел в пустоту.

— Рей. Она в опасности, я почувствовал это в Силе.

Хакс уставился на бывшего подчиненного полным неверия и отвращения взглядом.

Только не еще один криффов джедай.

Мустафар

Спустя пару часов Рей была твердо уверена в том, что Мустафар — худшая планета Галактики. Полные раскаленной лавы трещины все еще пересекали её поверхность, несмотря на многолетние попытки поклоняющихся ситхам сектантов восстановить хотя бы часть территории, некогда бывшей садом; напоенный серой воздух с каждым шагом казался все менее пригодным для дыхания, но девушка еще держалась, словно по невидимому компасу, приближаясь к одному определенному месту.

…Стоило сдаться Силе, чтобы понять, где фокальная точка всей той давящей темной энергии, что буквально затопляла собой планету.

Стремительный прыжок перенес её через очередную трещину в поросшей багровой травой поверхности. Рей мягко приземлилась — и напряглась, почувствовав впереди, за нагромождением черных камней, живые существа. Положив руку на рукоять меча, она медленно обошла завал.

Погоня отстала еще в лесу, потеряв свою добычу в момент её падения в пещеру. На Мустафаре было невероятно сложно тянуться к привычной ей Силе, но Рей все же чувствовала, что по её следам никто не идет.

…Их было около тридцати — невысоких существ в широких капюшонах, чьи глаза были закрыты защитными очками, а лица замотаны пропитанной каким-то веществом тканью. Информация, с которой Рей ознакомилась перед полетом, гласила, что единственным населением планеты являются адепты темных культов — последователи Дарта Вейдера, охраняющие его храм.

Что ж, кажется, храм она нашла.

Рей медленно сняла с пояса меч и, вытянув руку перед собой, зажгла зловещее красное лезвие. На какое-то время планета, казалось, затаила дыхание — и единственным звуком на багровой равнине стал треск чистой энергии в нестабильном мече.

Сквозь Силу она почувствовала острый укол удивления и страха со стороны стражей храма; был в их реакции еще какой-то подтекст, похожий на узнавание, и девушка поняла, что местные жители не впервые видят алое лезвие в её руке.

Бен. Ты здесь был, ведь так?..

Существа медленно расступились, открывая ей проход. Рей перевела дыхание, не сразу сообразив, что драки не будет, и медленно пошла по направлению к тянущимся вверх обсидиановым скалам, настороженно косясь на сжимающие дубинки руки.

Они так и не напали — и девушка почти сразу забыла о существовании поклонников Вейдера, ступив на первую же треснутую плиту разрушенного храма.

…Он походил на ее «Шёпот», устремляясь вверх, к небу, сложенными черными плоскостями, — только вместо матовой окраски истребителя стены блестели черным зеркалом обсидиана.

Темная сторона заполняла гладкие черные стены; растекалась водами океана по исчерченному трещинами блестящему полу; удушающими миазмами наполняла воздух.

И все же, в этой черноте была и своя притягательная, опасная свежесть, чем- то похожая на запах озона после грозы.

Темная сторона несла с собой опасность — и секреты, ждущие, чтобы их открыла рука достойного.

Древние стены буквально источали тишину, глуша все звуки; шаги Рей были почти неслышными, и она невольно постаралась идти быстрее, словно эта жуткая, нереальная тишина могла схватить её, стоило задержаться на одном месте подольше.

Долгий темный коридор вывел девушку в центр зала; здесь пол не был поврежден, и в зеркальной черноте плит отражалось её собственное лицо — с испуганными, расширенными глазами и взглядом человека, откусившего больше, чем может проглотить. Сквозь трещину в стене виднелся настоящий водопад лавы, бросающий инфернальные блики на обсидиановые стены.

Темная сторона ждала, с мягким рокотом накатываясь на берега, как океанский прилив, и тут же отступая, чтобы вернуться.

В зале не было ни единого предмета, подходящего хоть для какого-либо ритуала, но Рей верила, что Сила подскажет ей путь, как это было всегда.

Бен появился из теней — черная фигура на алом фоне пылающих огней — и стремительными шагами прошел в центр зала; остановился у гладких ступеней, ведущих к возвышению, и поставил ногу на первую из них, словно собирался пройти до конца.

Он взглянул на Рей: спокойно, выжидающе. Как всегда в его присутствии, на неё теплой волной накатило облегчение.

— Бен, — она знала, что намерена была поступить вопреки его желанию, его воле. Знала, и не могла полностью подавить страх перед тем, что ждало впереди. — У меня получится?..

Он взглянул на нее с легкой, едва заметной улыбкой, словно предлагая не бояться; отдавая должное намерению, но отбрасывая возможность, не способную осуществиться.

— Ты чувствуешь Силу здесь?.. — в его голосе было отстраненное любопытство, и Рей с трудом подавила всплеск раздражения, которое всегда вызывала в ней эта его ипостась. Ученый, исследователь, школяр. Нашел время.

— Темную сторону, — все же ответила она, опустив глаза на свое отражение в зеркальных плитах. — Только её. Она… зовет.

— Тьма зовет тебя, когда ей есть, что сказать, — беспощадная правда его слов казалась почти оскорбительной. — Каждый из нас хотя бы раз в жизни слышит этот зов.

Ей не нужно было спрашивать, звала ли его темнота. И она сама — на Ак-То, в видениях, в пещере…

Темная сторона обладала всем терпением мира.

Возможно, она дождется. Возможно, нет.

— Я слышу её зов, — негромко отозвалась Рей. Он всегда говорил ей правду, и заслуживал той же откровенности в ответ. — И её обещания…

— Она приходит легко, Рей, — Бен встретил её взгляд, как встречал разящий клинок среди брызг океана, — твердо и решительно, не сдерживаясь, но и не атакуя в ответ. — Слишком легко, и каждый раз ты платишь свою цену за эту легкость, пока не становится нечего отдавать.

— Все это время я следовала за твоим Светом, — тихо сказала она, медленно поднимаясь по ступенькам на возвышение. Призрак остался позади, за спиной, и Рей повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо.

— Я так и не избавился от него, — ей почудилась нотка странной тоски в почти лишенном эмоций голосе, и она свела брови, стараясь поймать его взгляд. Это говорил не Бен, полный сострадания и одновременно иронии. Но и не Рен, этот воплощённый конфликт в маске. Здесь было что-то иное… что-то опасное, непредсказуемое. Нога замерла над последней ступенькой.

— Бен. Что ты скрываешь от меня?

— Ты не сможешь этого сделать, — ровным голосом сказал Кайло Рен, подняв на нее полные сожаления и стальной решимости глаза.

Рей встретила его взгляд — и сделала последний шаг на возвышение, наверх, в средоточие всей силы этого места. Древний храм ситхов, крепость Вейдера; место, где тысячелетиями пытались раскрыть секрет бессмертия и вечной жизни; пытались с такой страстью, что это желание буквально пропитало собой поверхность планеты.

Темная сторона стелилась вокруг нее, заполняла туманом их связь, не давая прочитать мысли и эмоции, — но и в этой обволакивающей тьме она увидела крохотный огонек Света.

Мы выбираем свет не потому, что это хорошо. А потому, что это свет.

«Нет смерти, есть только Сила…» — и строки Кодекса Джедаев внезапно сложились в ответ, больше не ускользая сквозь пальцы неверным сиянием потаённого смысла.

Сила, темная и светлая, единая, свивалась в двойную спираль ДНК, исходя откуда-то из самого ядра планеты; накапливалась вокруг, грозя прорваться чем- то мощным, чем-то, что было практически невозможно контролировать…

Она закрыла глаза, с внезапной уверенностью концентрируясь на потоке Света, несущем жизнь.

Холод и боль обрушились на него непосильным грузом, и присыпанный пеплом огненный водопад на периферии зала исчез, открывая взору ледяную стену, простирающуюся до самых небес.

Он больше не слышал звука водопада, не слышал грозного рокота лавы, как будто ледяная стена поглотила все звуки, оставив лишь белое безмолвие усыпанной пеплом равнины. Прозрачный хрусталь барьера позволял видеть стоящих по ту сторону людей — все тех же, знакомых и забытых, ненавидимых и одновременно любимых, но все равно бесконечно далеких.

В прошлое нельзя вернуться. Протянутая к барьеру рука бессильно упала; Бен Соло знал, вэтом странном и полном символизма видении, знал без тени сомнения, что, стоит ему коснуться гладкой прозрачной поверхности, как лед рассыпется, и путь будет открыт.

Он не желал касаться этой стены. Не желал возвращаться. Не желал больше боли, стыда, страха, вины, всего темного спектра, в избытке прочувствованного за последние годы. Не желал ничего.

Какое будущее может быть для такого, как я?

Искупления было недостаточно.

Он поймал свое отражение в сияющей ледяной стене — и не смог оторвать взгляда от холодной черноты глаз равнодушного незнакомца, у которого больше не было будущего.

Оно больше никогда не будет твоим, что бы ты ни делал. Ни потерянная семья, ни друзья прошлого, ни любимая женщина — они больше никогда не будут твоими.

Не так, как тебе бы того хотелось.

Тогда какого ситха ты за все это держишься?.. Потому что больше не за что.

Отпусти.

Разорви связь, которая убивает вас обоих. Убивает её, удерживая тебя в иллюзии существования.

«Побеждая, я разрываю цепи; Сила освободит меня…» — и зловещие строки Кодекса Ситхов впервые прозвучали правильно, придавая решимости его темному намерению.

Вокруг ревел вихрь Силы, объединив Темную и Светлую сторону в один мощный океанский прилив. И посреди сияющего моря Света он потянулся к огням пожара, сулившим разрушение.

…Нет ничего в жизни прекраснее цели, холодно сияющей, словно клинок. Моя цель — там, впереди, за дымом и гарью страшного пожара, за пламенем, что расступается передо мной и гаснет, стоит коснуться его ладонью. Она там, где черный дым уносит ветром, она манит рассветом нового дня, обещая, что все будет иначе, лучше, чище…

Но уже не для меня.

Сквозь всю свою концентрацию Рей почувствовала его присутствие рядом — и открыла глаза,встретившись с бездонной чернотой взгляда Кайло Рена.

— Когда мы впервые встретились, я подумал, что ты похожа на рассвет в пустыне, — тихо произнес он, кончиками пальцев почти коснувшись её щеки.

— Почему ты говоришь мне это — сейчас? — голос Рей невольно дрогнул, она искала в глазах призрака опровержение своего иррационального, внезапного страха — и не находила ничего. Её концентрация грозила рассыпаться в любой момент. Сила бушевала вокруг, разрывая на части пространство; плиты черного замка трещали, разрушаясь под девятым валом ревущей энергии.

— Думаю, потому, что в конце ты начинаешь думать о начале, — хрустальные нити их связи натянулись и лопнули со звенящим треском. — Прощай, Рей.

Я иду меж огнями не торопясь, запоминая. Это воздушное золото её взгляда останется в моей памяти навсегда, когда больше ничего не будет…

Острая боль ударила в грудь ножом убийцы; реальность рассыпалась, уступив место вязкой темноте. Откуда-то с периферии донесся её испуганный голос: «Бен?.. Бен!!!», и холод стал всеобъемлющим.

***

Её концентрация рассыпалась, и бесконтрольная Сила рванулась наружу, больше не сдерживаемая ничем и никем.

Мир рухнул, в своем падении увлекая за собой мрачную черную крепость; провалом разошелся под ногами, и Рей едва успела отпрыгнуть в сторону, чудом избежав падения в бурлящие потоки лавы. Водопад огня разлился вокруг пылающим озером, быстро захватывая островки треснутых черных камней, и на какое-то время в её голове осталась лишь одна мысль — выбраться, скорее, пока замок Вейдера окончательно не рухнул в ведущий к ядру планеты провал.

Рей неслась по рушащимся вокруг нее в пламени коридорам, отчаянно стараясь дотянуться до Силы, но яростно завывающая вокруг нее энергия не давалась в руки, встречая все попытки оскаленной пастью и рычанием бешеного пса.

Сила в крепости была похожа на Бена.

Рей знала, что там произошло, и не в силах была запретить себе это знание. В месте, которое всегда занимала их связь, зияла черная воронка абсолютной пустоты — и это было делом его рук.

Бен, зачем ты это сделал?

У нее ничего не вышло, он опять оказался сильнее. Он — и его нежелание, неверие.

Он не захотел возвращаться.

Он Скайуокер, и он не захотел.

Рей отчаянным прыжком перемахнула через провал на месте моста и приземлилась на другой стороне, еще не тронутой бешеным разрушением позади.

На огромном черном камне восседал человек с татуировкой, в материальном мире казавшийся таким же настоящим, как и в мире теней. Рей тяжело дышала; они встретились взглядами, и она дрожащей рукой потянулась к рукояти меча.

Свет отступил, как будто его не было никогда; Свет оказался слаб, и Темная сторона все-таки получила шанс, благодарно угнездившись в протянутой к ней ладони.

Ситх закатил глаза и иронично скрестил руки на груди.

— Вечный конфликт. Вечное сражение, — сказал он. — Парадокс противоположностей. Тыхочешь его вернуть, он хочет уйти — и у вас обоих не выходит, потому что для всего этого нужны двое. Он предлагал тебе Галактику — и для этого пути тоже нужны были двое. Ты хотела увести его в Свет, не зная, что решение не за тобой одной.

— Почему ты мне это все говоришь? — хрипло выдохнула Рей, гоня прочь царапающий горло сернистый туман — и собственное отчаяние, буквально парализующее волю и разум.

— Может, я просто устал смотреть на чужую глупость, — в голосе человека в черном была мрачная насмешка. Он поднялся с камня и добавил, уходя в сторону руин. — Он сейчас в том месте, откуда может выбраться лишь он сам. Дай парню решить за себя.

Без места, без времени

Мир застыл, замолчал, затаил дыхание.

Тот, что когда-то был Кайло Реном, знал, что она больше не вернется. Не явится нежданной, чтобы высказать все, что думает о его злых словах и безрассудных поступках, не обдаст ледяным холодом молчаливого укора, не посмотрит снисходительно, в глубине души веря, что он все-таки на что-то способен.

Почему-то эта мысль казалась невыносимой — и вдвойне от того, что ушла не она, а он сам.

Рей, я не думал, что это будет так.

Однажды мама сказала отцу, что устала смотреть, как он делает правильные вещи, лишь исчерпав все прочие альтернативы. Скажи, я поступил правильно?..

Что я вообще натворил?

— Иногда поражение учит большему, чем победа, — негромко сказал бесплотный голос Люка Скайуокера, и Кайло Рен резко обернулся.

Туман рассеялся, сменившись равниной Мустафара, окрашенной в цвет засохшей крови. Ночь наступала на планету, пряча в тенях формы и контуры, но даже полумрак не мог скрыть от него знакомый силуэт.

Бен увидел её перед собой — и чуть не завыл от бессилия.

Рей обернулась навстречу ему. Рей, со свежей кровавой царапиной на щеке и несчастным выражением измученного лица. Его Рей, уставшая, но все еще готовая сражаться.

Её глаза вспыхнули радостью, которую невозможно было скрыть, — и знакомое ощущение связи вкралось в сознание робким зимним рассветом.

У него ничего не вышло. И ничего не вышло у нее.

У них обоих ничего не получилось.

— Мы те еще неудачники, правда? — тихо сказала она, против воли почти улыбнувшись ему.

— Да, — мягко согласился Бен, протягивая ей мерцающую в полутьме руку.

— Пафосные идиоты. Рей…

— Никогда больше, — уверенно и мрачно сказала она, кончиками пальцев касаясь ладони призрака. — Я не буду пытаться тебя вернуть. Но ты — не пытайся уйти.

— Никогда.

Глава 10. Одиночество

Глава 10. Одиночество

I can see you running, running

Every nightfrom the same darkness

It's coming, coming

But you are not alone

Starset — Halo

Sola

Bailando sola

Viviendo sola…

Becky G — Sola

Мустафар, ночь

— Никогда, — с уверенностью мрачной клятвы отозвался он. На какой-то неуловимый, причудливо растянувшийся во времени момент Рей позволила себе понадеяться, что Сила позволит им сдержать это дерзкое, запредельно наглое обещание — но ночь уже спускалась на Мустафар, растворяя призрачное свечение знакомого силуэта в сгущающейся темноте.

Они не отводили друг от друга взгляда до самого исчезновения призрака.

Вспышка радости, которую Рей ощутила, увидев Бена, сменилась не менее яркой вспышкой отчаяния. Она медленно опустила руку, только что касающуюся его пальцев, и на мгновение закрыла глаза.

Он не соврал, он никогда не пытался ей лгать. Но у Силы, очевидно, были другие планы, а их связь оставалась все такой же прихотливой стервой, разрывающей контакт тогда, когда ей этого хотелось.

Рей не успела даже спросить, попытаться понять, почему криффов Бен Соло вообще решил, что эту связь нужно разорвать, — но сейчас, ощущая отчаяние и стремительно нарастающую злость от очередного исчезновения призрака, могла вполне понять его резоны.

Кайло Рен никогда не отличался терпением. Судя по всему, это было заразно.

Вокруг по-прежнему расстилался Мустафар; Мустафар ночной, еще более зловещий, чем дневной. Планета отравленного воздуха и неведомых опасностей. Планета, на поверхности которой где-то бродили охотники, которым неведомо зачем нужна была её голова.

Посторонний звук за спиной вернул её в реальность с резкостью бластерного выстрела. Рей резко обернулась, уже в начале движения зажигая меч, и выставила перед собой алое искрящее лезвие.

Дубинка ситхопоклонника взлетела в воздух, но девушка была быстрее. Она шагнула вперед, в низком выпаде нанося удар, и просто рассекла существо надвое, даже не пытаясь сначала лишить его оружия.

Любая опасность, оставленная позади, становилась опасней вдвойне, а Рей следовало любой ценой выбраться с Мустафара.

Куда? Она пока запретила себе размышлять об этом; думать вперед сейчас было непозволительной роскошью. Не здесь, не сейчас, в эпицентре охоты и стелящегося вокруг ядовитого тумана.

Рей наклонилась и уверенной рукой сорвала с трупа дыхательную маску. Следовало уравнять шансы — а для этого, как минимум, нужно было защититься от отравленной атмосферы. Ни в одном информационном блоке про Мустафар не было указано, что воздухом планеты нельзя дышать, и Рей на какое-то мгновение понадеялась, что охотники точно так же не готовы к новому открытию, как и она.

Если, конечно, они не штурмовики. Имперский разрушитель, мрачным треугольником зависший над поверхностью планеты, намекал, что надежды могут не оправдаться.

Вспомнив про транспорт охотника за головами, девушка окончательно рассталась с и без того чахлой надеждой: преследователи были готовы… и, значит, готовой должна быть и она.

Нельзя было убегать бесконечно. Пришло время жертве обернуться охотником — и Рей, в её текущем состоянии глухо тлеющей, опасной злости, была готова к этому, как никогда.

Поверхность под ногами вздрогнула, чуть не опрокинув девушку на землю; Рей пошатнулась, но мягким прыжком в сторону выправила баланс, по-прежнему не расставаясь со включенным мечом. Быстрый взгляд назад, в сторону руин крепости, подтвердил то, о чем она уже догадывалась: разрушение вышло за пределы обители Вейдера.

Тогда, на «Превосходстве», их конфликт закончился разорванным напополам световым мечом. Здесь — противоположные курсы привели, казалось, к разрыву самой планеты.

Побочный эффект ссоры на верхушке источника Силы.

Потоки раскаленной лавы в расщелинах все больше подсвечивали ночь зловещими отблесками; еще одна волна землетрясения вновь встряхнула почву под ногами, и Рей твердо решила, что ей лучше оказаться как можно дальше от крепости Вейдера.

От руин вновь донеслись звуки, по всем признакам, принадлежащие живым существам, и девушка устремила шаги в обратную сторону, не желая тратить силы и время на тех, кто этого не стоил.

Тем более, что сил оставалось не так уж много: внезапный прилив слабости вынудил её споткнуться, но Рей заставила себя собраться и не обращать внимание на нужды своего физического тела.

Хотя бы временно, пока идет охота.

С первого же шага в направлении, противоположном руинам, Рей утонула в ночи. Алое свечение, идущее из уже существующих разломов в поверхности Мустафара, было слабым и неверным; оно больше отвлекало, окрашивая в цвета крови траву и, по контрасту, оставляя настоящие препятствия тонуть в глубокой темноте.

Ориентироваться на местности в подобных условиях было невозможно, и Рей замедлила шаги; постаралась дышать размеренно и спокойно, чтобы слиться с потоком Силы.

Тьма зовет тебя, когда ей есть, что сказать, вновь прозвучали в голове слова Кайло Рена, и Сила пришла, черным зверем на мягких лапах стелясь под ногами.

Рей протянула ладонь, вопреки всем физическим законам ощущая между пальцами ускользающие завихрения Темной стороны.

Пусть. Когда Свет предает, остается лишь Тьма.

Она сжала кулак, и мир вернулся в фокус, стал четким и ярким. Ощущение чужого присутствия вернулось, и теперь Рей с абсолютной уверенностью знала, что погоня недалеко, затаилась где-то на равнине между крепостью и лесом. Она чувствовала несколько огоньков в Силе — живых людей, пытающихся взять её в окружение.

Восемь, не больше. Рей улыбнулась, ощутив ответное веселье притаившейся за её плечом нексу-Тьмы. Слишком мало для нас, ведь правда?

Потянувшись усиленным восприятием дальше, к границе леса, где она оставила «Шёпот», Рей отыскала в Силе еще несколько живых существ. Точнее, там было двое живых — и одно присутствие, чем-то опасное, но определенно не живое.

Ощутить неживое в Силе было нельзя, но девушка чувствовала сгусток опасности от точки в пространстве и подозревала, что это какое-то оружие — но не безличное, а несущее угрозу лично ей.

Пусть. Ненадолго.

Круг охотников сужался. Рей погасила меч, из ярко освещенной, притягательной цели превращаясь в еще одну ночную тень, и пригнулась, мягко скользя по направлению к ближайшим преследователям.

Я стала тьмой джунглей, шепнула из-за плеча ночь, казалось, забытая со времен Харуун-Кэла.

Это было почти весело. Тщетно пытающиеся разогнать тьму световыми жезлами преследователи, на которых, хоть и потрепанная, все же была белая броня штурмовиков, — и тень во мраке; тень, вооруженная погашенным световым мечом.

Рей всецело отдалась Силе, сосредоточившись на опасном, призрачном бое практически вслепую, и Мустафар, еще недавно так ревностно охранявший свои тайны, щедро поделился с ней своим темным сокровищем.

Девушка скользнула за спину одному из врагов и в низком выпаде выбросила вперед алое лезвие, включив меч лишь в момент удара. Яркая вспышка цвета крови тут же погасла, а тень жертвы, обернувшейся охотницей, вновь скрылась в ночи. После второго слабого вскрика преследователи бросили попытки окружения и принялись беспорядочно палить вокруг, озаряя ночь вспышками бластеров.

Рей скрипнула зубами, с некоторым трудом парировав особенно неудачный выстрел по косой. Алые искры брызнули в лицо, и она невольно дернула головой. Концентрацию выдавала лишь еле заметная морщинка на лбу; ей, привыкшей к посоху и более традиционным световым мечам, потребовалось время, чтобы как следует приноровиться к архаичному дизайну оружия Кайло Рена.

Она не могла выключить меч, пока отражала выстрелы, — и его свечение служило прекрасной целью для нападающих. Тело двигалось рефлекторно, не слишком нуждаясь в разуме, изматывающие тренировки давали о себе знать, но слабость, все время таящаяся на периферии, напоминала о том, что открытый бой нельзя продолжать долго.

Рано или поздно случайный выстрел угодит в цель, и она станет легкой добычей для врагов.

Погасив меч, Рей бросилась на землю и сразу же перекатилась в сторону, чтобы убраться с линии обстрела. Вновь оказавшись на ногах, она метнулась в сторону, делая отчаянный рывок к спасительному редколесью.

Следом посыпались выстрелы, ни один из которых не прошел даже близко от цели. Землю вновь сотрясла дрожь, и Рей оглянулась, со злорадной радостью обнаружив, что её и штурмовиков только что разделил полный раскаленной лавы провал.

Одной проблемой меньше.

До этого момента ей было некогда отслеживать перемещения тех из противников, кто находился в непосредственной близости от «Шёпота», но дальше игнорировать их присутствие было нельзя.

Рей глубже погрузилась в Силу, одновременно отмечая на мысленной карте старых и новых врагов; корабль, который она не была готова оставлять трофеем в чужих руках, находился примерно посередине — как и она сама.

А вот та самая неживая опасность была совсем близко, рядом с «Шёпотом». Выстрел противника ушел по касательной, лишь чудом не задев девушку, и Рей прыжком Силы взмыла вверх, приземлившись уже с зажженным лезвием, только что рассекшим надвое что-то за её спиной.

Звук рухнувших вниз жестяных банок пролил свет на загадку третьего, неживого присутствия: дроид-убийца, частый спутник контрабандистов и охотников за головами. Рей зашипела сквозь зубы, выключив меч и замахав в воздухе обожженной рукой. Как Кайло Рен сохранил все пальцы за годы пользования этим оружием, было выше её понимания.

— Бросай оружие, — скомандовал приглушенный шлемом мужской голос. Из- за корабля показался мужчина, с ног до головы закованный в тусклую металлическую броню, на первый взгляд вполне тянущую на знаменитый мандалорский бескар. В руках охотник держал нечто, очень похожее на запрещенный практически по всей Галактике дезинтегратор.

Дроид, конечно, не принес особой пользы в бою, но из него вышел отличный отвлекающий фактор — как раз та заминка, что нужна была охотнику за головами, чтобы застать врасплох свою добычу. Рей чувствовала, что второе присутствие находится чуть дальше, за деревьями — в рубке севшего на свободной от деревьев поляне «Огневержца». Второй пилот? Второй охотник?

Девушка постаралась прочитать намерения охотника, но не преуспела: мандалорец былслишком сконцентрирован на текущей задаче. Но все же было в его мыслях что-то такое… не до конца уверенное, сомневающееся. Память услужливо подсунула Рей ориентировку, прочитанную в Голонете.

Девушка вздохнула и крепко сжала ладонь на черной рукояти светового меча. Палец задержался на кнопке активации, словно не желая повторения пройденного. И правда, последний бой этого меча был совсем недавно… и ожоги на руке напоминали, что не стоило сдвигать пальцы слишком близко к коварной рукояти.

— В задании стояло взять живой, — нити Силы послушно сплелись вокруг Рей, замедляя окружающий мир, но усилие, которое пришлось приложить для такого простого действия, почему-то показалось чрезмерным.

Девушка нырнула в сторону, перекатилась, вновь оказавшись на ногах в конце движения. Луч энергии вырвался вперед: красный, идущий почти волнами. Оружие переняло свойства нестабильного кристалла, своим жаром опасно нагревая рукоять.

Она оказалась права — охотник не выстрелил. Рей диагональным ударом полоснула по броне, рассекая надвое дезинтегратор, но на металле нагрудника осталась лишь полоса выжженной краски.

И правда, бескар.

— Фьерфек, — охотник выругался по-хаттски, отбрасывая в сторону дезинтегратор в пользу парализующего бластера.

— Я устала драться, — отозвалась Рей, диагональным ударом отклоняя выстрел. — Но ты ведь не отступишь. Правда?

— Сдавайся, — прорычал мандалорец, — тебе не уйти с этой планеты.

Рей отражала выстрелы, тенью кружа вокруг охотника — ровно настолько, чтобы не дать ему заскучать и опомниться. На что-то большее у нее уже не хватало сил, и идей, как выйти из патовой ситуации, пока что не приходило.

На мгновение её посетила совершенно сумасшедшая мысль: а что, если попросту проецировать на него её состояние — и пусть на него рухнет вся эта усталость, раздражение, неуверенность в будущем, местами даже отчаянье… весь темный спектр? Отличная дымовая завеса для внезапной атаки — к тому же, можно обойтись исключительно правдой.

Мандалорец внезапно остановился, вытянув вперед левую, сжатую в кулак руку. Рей настороженно выставила перед собой меч, но выстрела не последовало, и девушка запоздало осознала, что на броне охотника было расположено какое-то незнакомое оружие. Рей прыгнула в сторону, пытаясь уйти из-под прицела, но сеть все равно успела накрыть её с головой, мгновенно врезаясь в нервные окончания болью электрических разрядов.

Паутина Силы померкла; удерживать концентрацию под электрической сетью оказалось невозможно, меч выпал из рук и отключился, а Рей скорчилась на земле, не чувствуя ничего, кроме боли и злости.

…За эту злость она и держалась, как за якорь, черпая новые силы в ненависти ко всему тому, что заставляло её страдать. Злость разрасталась, подпитывая что-то знакомое и рвущееся наружу. Сцепив зубы, Рей схватилась пальцами за сеть — и фиолетовые разряды ситховых молний заполнили воздух запахом озона.

Она услышала изумленный вскрик мандалорца, потом крик боли — а потом все стихло, и Рей наконец-то позволила себе открыть глаза.

Сети больше не существовало в природе: молнии Силы попросту испепелили высокотехнологичное устройство, попутно пройдясь и по его хозяину. Мандалорец лежал на земле без движения, и его броня дымилась жженой краской.

Рей медленно встала и, шатаясь, подошла к противнику. Сила вернулась — и второе присутствие на «Огневержце» вернулось вместе с ней, почему-то ощущаясь сейчас намного ярче и опасней.

Неважно, пока противника нет рядом.

Она рухнула на колени рядом с противником и потянулась к его шее. Пальцы, привыкшие разбирать и собирать различные устройства, без труда обнаружили механизм, позволяющий снять шлем, и через несколько секунд Рей уже сосредоточенно изучала лицо мандалорца.

Короткая стрижка, бледная кожа; лицо, которое могло бы принадлежать тому же Дэмерону. Глаза противника были закрыты, но тонкая жилка пульса на шее билась ровно и четко, свидетельствуя о том, что опасности для его жизни сейчас нет. Просто оглушен, не ранен.

Рей медленно наклонилась над мандалорцем и распростерла ладонь над его лбом. Техника вторжения в разум была для нее новой — если не считать того безумного допроса Кайло Реном на «Завершающем», когда вопрос, кто кого в итоге допросил, так и остался нерешенным.

Сосредоточившись, она уловила что-то вроде общего фона его мыслей: потеряв сознание, мандалорец утерял и способность концентрироваться, раскрыв свой разум для сканирования.

— Давай же, скажи, почему. И кто? — сцепив зубы, Рей вломилась в сознание охотника — и тут же оказалась на земле, отброшенная в сторону бластерным разрядом. Второй выстрел прозвучал практически сразу, но алый меч, уже выставленный, чтобы его отразить, так и не пригодился.

Мандалорец, в голову которому угодил второй разряд, умер сразу, и ошарашенной Рей осталось лишь смотреть, как убегает прочь его напарница, выбравшая для него смерть вместо допроса. Оказавшись у своего корабля, охотница бросила взгляд через плечо, и презрительная ухмылка на мгновение исказила её лицо, в жутковатом свечении Мустафара показавшееся почти фиолетовым.

Рев двигателей «Огневержца» на какое-то время заглушил все естественные звуки, и Рей осталась в ночном лесу одна, с требующим нешуточной починки истребителем, трупом врага у ног — и без малейшей идеи о том, что вообще произошло.

Она до самого последнего момента не чувствовала приближения напарницы мандалорца.

Почему?

Ответов не было.

Вздохнув, Рей погасила меч и взглянула в небо, где по-прежнему висел звездный разрушитель. Сколько у нее было времени до следующей высадки десанта?..

Вопрос был риторическим. Сколько бы ни было, все это время следовало потратить на ремонт истребителя — её единственного шанса убраться с этой планеты. И единственного, что в целом мире вообще принадлежало самой Рей.

И пора было уже, наконец, дать кораблю имя.

Девушка повесила рукоять меча на пояс и осторожно, почти ласково коснулась рукой матового черного металла.

Я дам тебе имя. Sola.

«Одинокая».

Корусант, апартаменты Лейи, ранее утро

Бывают дни, когда дико хочется выйти на улицу — и получить в морду холодным порывом свежего ветра. Дни, когда не знаешь, что сказать и сделать, чтобы по-настоящему почувствовать себя живым.

Дни, когда утро изо всех сил старается прикинуться задержавшимся на пороге вчерашним вечером.

Сегодня был именно такой день.

Финн вышел на балкон апартаментов и задрал голову вверх, посмотреть в стыдливо прикрытое облаками небо, но не обнаружил там ни единого ответа на вопрос «как перестать беспокоиться?». Пристальное изучение окрестностей оказалось столь же бесплодным: рассвет на Корусанте был дохлым временем суток, столица отсыпалась после бурно проведенной ночи, а все те, кого ждали рабочие обязанности, уже давно были на своих местах или неслись в аэроспидерах в офисы.

В голову забрела шальная мысль совершить пробежку по периметру, но Финн тут же осознал, что он не на звездном разрушителе, и даже не на очередной базе Сопротивления — и, значит, привычная штурмовикам стратегия «психуешь — побегай» попросту не пройдет. Негде.

Бывший штурмовик тяжело вздохнул и вновь потыкал в комлинк. Чуда не свершилось: новый корабль Рей жертвовал коммуникациями в пользу сенсорного глушения, и ответить подруга не могла. Финн с досадой покачал головой и ушел с балкона внутрь, в свою комнату, где можно было хотя бы занять руки чисткой оружия.

Тревога не оставляла экс-штурмовика с сегодняшней ночи, когда он почувствовал исчезновение Рей из Силы. Сейчас её присутствие вернулось, но было… приглушенным, каким-то иным. Почти чужим.

Что-то было глубоко не так, и Финн, по своей природе человек действия, просто изнывал от безделья и беспокойства.

…Очень хотелось запрыгнуть в корабль и полететь спасать Галактику. Останавливало отсутствие корабля и цели: куда отправилась Рей, так никто и не знал.

— Мустафар, — зло бросил призрак Кайло Рена, сразу же в момент проявления с размаху врезав кулаком в транспаристиловую панель. Финн привычно шарахнулся в сторону от разбушевавшегося начальства, с неверием глядя, как идет трещинами неубиваемый, казалось бы, транспаристил. Гнев Рена всегда был неконтролируемым хаосом, и призрачное бытие ничуть не убавило градуса разрушения в его проявлениях. — Она на Мустафаре.

— …Она в порядке? — даже физический ужас перед Реном не удержал Финна от вопроса.

— Нет, — призрак резко развернулся к экс-штурмовику, наградив его яростным и совершенно безумным взглядом. Гнева, разливающегося в Силе, больше не было, его почти полностью перекрыл страх. Он вновь был не Беном Соло, но и не Кайло Реном, и границы сливались все больше, мешая четко понять, с чем вообще приходится иметь дело. — Она одна. И за ней охотятся.

— А ты? — в голос Финна вкрались нотки, больше всего походившие на обвинение. Ему было страшно, но злость была сильнее страха, и экс-штурмовик не понимал, что криффов Кайло Рен делает здесь, когда Рей — там, и ей нужна помощь, а он явно способен хоть как-то влиять на материальный мир.

— Я последний, кто может ей помочь, — сузившиеся зрачки и мертвый взгляд без проблеска надежды были тем ответом, которого Финн совершенно не ждал.

— Идите к ней. Не оставляйте её одну.

— Не думал, что услышу такое от тебя, — удивление было слишком сильным, и Финн не удержался от опасной подначки, но Кайло Рен лишь резко провел ладонью по лбу, убирая с лица растрепанные черные пряди. Экс-штурмовик ожидал чего-то, похожего на ревность, но в ответ получил новую порцию все того же рожденного бессилием отчаяния, которое буквально пропитывало собой атмосферу.

— Мое присутствие забирает у нее силы. Убивает её.

— Но… это значит, ты вообще не можешь находиться с ней рядом? — экс- штурмовик все еще пытался осознать и переварить новую информацию, укладывая в её рамки все, что он знал о физическом состоянии Рей, но на всю сотню вопросов, что теснились в его голове, уже невозможно было дать ответ — Кайло Рен ушел.

Криффов засранец. Ты убийца и после смерти, да?

Мысль почему-то вызвала стыд вместо гнева. Кайло Рена штормило так, что поневоле становилось ясно, что бывший Верховный лидер с радостью сделал бы всё, абсолютно всё, чтобы изменить текущее положение вещей.

Сделал бы — но не мог.

Финн прерывисто вдохнул и распахнул дверь на балкон, по совместительству служивший посадочной площадкой. Нужно было брать аэроспидер и ехать в Сенат.

Искать По, мать его, Дэмерона, лидера Сопротивления, отвечающего за всё то, что осталось от их потрепанного жалкого флота.

Здание бывшего Сената, Корусант, утро

— Выключи это, золотник, — безапелляционным тоном заявил Дэмерон, явно примериваясь пустой бутылкой к прямой трансляции с дебатов в Сенате.

— Но, хозяин Дэмерон, как тогда узнать, кто лидирует в предвыборной гонке? — несчастные нотки в механическом голосе C-3PO были еще выразительней, чем у человека.

— Я и так знаю, кто лидирует. Вот этот рыжий хорек в костюме не по размеру. Интересно, сзади дырку для хвоста прорезали? — от По Дэмерона пахло кореллианским элем и нескрываемым раздражением, но золотистый дроид не чувствовал запахов и мог определить степень неадекватности хозяина лишь по изменениям в речи и расширенным зрачкам.

— Технически, — сделал попытку уточнить C-3PO, — этот хорек — стерильная женщина-селонианка. Как Вам, должно быть, известно, в их обществе…

— Заткнись, — мрачно сказал Дэмерон, рассматривая голограмму представительницы Кореллии.

Маронея Саккор, депутат от одной из Пяти планет Кореллианской системы, обладала всеми теми качествами, необходимыми для того, чтобы быть избранной куда угодно, включая самый главный пост в свежесозданной Галактической Федерации. По Дэмерон, прекрасно осознающий, что его политических навыков недостаточно для того, чтобы самому занять подобный пост, не мог не отдавать ей должное — но все равно считал, что очевидный выбор Совета будет ошибкой.

Лейя, как ты могла оставить нас в такой момент.

Женщина-селонианка, с ног до головы покрытая шерстью, изобразила на камеру что-то, похожее на хищную улыбку.

— …Мы, селониане, считаем, что действия одного способны повлиять на всех. Именно поэтому в нашем обществе ложь считается преступлением наравне с убийством.

Корреспондент, человеческий мужчина с ехидной улыбкой, чем-то похожий на Хана Соло, блеснул смешинкой во взгляде:

— Это значит, что вы никогда не врете? Плохое качество для политика!

Смех в студии накакое-то время заглушил следующий раунд дебатов, но По все-таки нашел пульт и успел за это время выключить трансляцию. Всеми частями своего тела бывший контрабандист и лидер Сопротивления чувствовал, что Маронея будет не на месте в качестве первого лидера Галактической Федерации.

Не сейчас, не в период хаоса, когда вчерашние границы и понятия еще такие неуверенные и зыбкие, что хочется оказаться в кабине истребителя, чтобы вернуть себе хоть какую-то ясность в видении мира.

Да, она была не-человеком. Да, Кореллия — ценное приобретение в копилку Федерации. И все же…

Это катастрофа.

По уныло покачал головой и вновь закинул ноги на стол, уставившись взглядом в потолок.

В последние дни он чувствовал, как буквально расползается по швам налаженный, казалось бы, порядок. Сопротивление больше не представляло собой силы, с которой стоило считаться; едва победив, разнородные фракции тут же устроили грызню за крохи власти, и Дэмерон всерьез был удивлен тому, как в одночасье поменялись характеры тех, кого он раньше считал союзниками.

И, кстати, врагами тоже. Взять того же Хакса!

Верховный лидер Первого ордена повёл себя, как упрямый щенок, отправившись на ночную встречу практически без охраны — и, вдобавок, чуть не расставшись там с жизнью. Более того, Хакс умудрился затащить с собой в хаттово болото ночной жизни столицы Роуз, Веджа и практически всю верхушку Сопротивления — не проинформировав об этом его, По.

Кто бы мог ожидать такого от занудного рыжего генерала?

Как бы чувствовала себя на моем месте Лейя?..

Дэмерон ощущал навязчивое желание побиться головой о стенку, но сильно сомневался, что сотрясение мозга поможет ему хоть как-то понять происходящее.

— К вам генерал Финн, — голосом секретаря-ботана оповестила панель интеркома.

— Жду, уже бутылку открыл, — со вздохом отозвался По, откидывая голову на спинку раскачивающегося кресла.

Дверная панель убралась в сторону, пропуская в кабинет серьезного и мрачного Финна, и Дэмерон с первого взгляда понял, что нормального разговора сегодня не получится. На лице штурмовика было выражение, напоминающее пилоту Крейт — и самоубийственную, лишь чудом не закончившуюся смертью вылазку против сил Ордена.

— Чего ты хочешь, Финн? — уныло спросил По, оставаясь в той же расслабленной позе.

— Корабль, — экс-штурмовик отозвался мгновенно, из чего Дэмерон заключил, что его друг, вероятно, готовил речь заранее, перебрав добрый десяток вариантов того, как именно выразить свою просьбу. И, конечно, остановившись на самом простом.

— Не дам, — так же, не раздумывая, отозвался По и резко сел, с громким стуком опустив на пол ножки раскачивающего кресла. Светлые глаза пилота с беспощадностью прицела уставились на друга. — Пойми, просто не могу. Ты ведь собрался за Рей, да?

— Да, — на лице Финна заходили желваки. Штурмовик злился — и не мог понять, что у Дэмерона нет другого выхода.

— Слушай, — По устало потер рукой красные от недосыпа и стресса глаза. Он не надеялся, что Финн сможет понять всю глубину той ситховой задницы, в которой оказалось Сопротивление, перестав быть вольной бандой и обратившись в государственную структуру, но все равно не мог не попробовать хоть как-то достучаться до лучшего друга. — Сопротивление не может сейчас позволить себе рискованные вылазки. Личные вылазки, по делам, не входящим в юрисдикцию Федерации. Ты генерал, военный, и ты должен подчиняться системе — иначе где тот порядок, за который мы воевали?..

…Чего Дэмерон не ожидал, так это спокойного, почти мирного вопроса Финна:

— А кому конкретно я сейчас подчиняюсь?..

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта, раннее утро

Ночь после операции на Корусанте затянулась, в какой-то момент незаметно перейдя в раннее утро. Армитаж добрался до своей каюты лишь на изломе ночи, по пути с мостика задержавшись, чтобы взглянуть на то, как солнце пересекает линию терминатора, возвещая о наступлении рассвета.

Слишком много информации пришлось выложить своей службе безопасности, слишком много команд отдать подчиненным, слишком много… слишком много всего. В довершение всего боль от раны, до этого качественно загнанная вглубь лекарством сдвинутого по фазе забрака, потихоньку возвращалась на место, где-то по пути отрастив зубы и когти.

Проще всего, конечно, было закончить этот день в медицинском блоке, но Хакс чувствовал, что по горло сыт всеми медиками Галактики. И да, под это определение попадали даже дроиды.

Какое это по счету ранение за последнее время? Третье, если считать идиота-штурмовика и проклятого Прайда?

Крифф, да он вполне был готов променять весь медицинский блок с их затаенными смешками и стерильной атмосферой на обычный бакта-пластырь, криво приляпанный раздраженным Реном.

Оба были похожи в равнодушном, даже презрительном отношении к собственным бедам, — как и были похожи в строгом аскетизме быта и привычек, не оставляющем места для доступной, почти обязательной для высшего командного состава роскоши.

Вот только причины такого отношения были разными.

Хакс приложил ладонь к панели на входе, и дверь беззвучно отъехала прочь, пропуская его в каюту. В личных апартаментах рыжего генерала не было ничего лишнего — и этим каюта тоже напоминала белую строгую пустоту жилища Рена.

Брендол Хакс, отец Армитажа, любил элегантность в интерьерах, изысканную еду, разговоры с подстектом и компанию аристократов; его апартаменты на «Превосходстве» были устланы редкими коврами и полны драгоценных безделушек из разных миров.

Хакс унаследовал вкус отца, но не его стремление к роскоши. Изящные линии мебели в практически пустой каюте несли на себе серебряную кромку, больше напоминающую острие ножа.

Дверь закрылась за ним, и Армитаж впервые позволил себе выдохнуть, почти сползая спиной по ослепительно-белой стене. На то, чтобы уговорить себя держаться и хотя бы дотащиться до освежителя, понадобилось больше времени, чем на то, чтобы дойти от мостика до каюты.

Оказавшись в освежителе, Хакс первым делом содрал с себя безнадежно драную и залитую кровью рубашку и извернулся перед зеркалом, пытаясь понять, что творится с его боевым ранением.

Лучше бы не смотрел. К старым рубцам, еще со времен детства, добавилась новая, широкая отметина с рваными краями (военно-полевая хирургия определенно проигрывала по всем параметрам чану с бактой), и причудливая сетка старых и новых шрамов теперь подозрительно напоминала экзотическую татуировку.

Хакс раздраженно пожал плечами и выбросил из головы навязчивые мысли о госпитале. Какая, к ситхам, разница.

…Он чуть было не уснул в душе, и проснулся лишь от звука интеркома, навязчиво требующего внимания. Тихо выругавшись под нос, Хакс торопливо оделся и наконец-то ткнул по кнопке приема. Интерком ожил, протяжно- ленивым голосом Лианы Фарр сообщая о новой разведывательной сводке, которая, по её мнению, могла бы сильно заинтересовать Верховного лидера.

Хакс отрывисто распорядился переслать информацию ему, но Лиана, к удивлению рыжего генерала, возразила, многозначительно намекнув о том, что данные лучше не светить лишний раз. Армитаж устало вздохнул и сообщил, что через минуту будет в комнате совещаний.

Уже на пороге каюты Хакс, к своему раздражению, обнаружил, что забыл надеть сапоги. Недостаток сна, вкупе с остатками лекарств в крови и новой дозой обезболивающих, творил что-то нехорошее с сознанием…

Рыжий генерал вернулся в освежитель и, сцепив зубы, подставил голову под ледяную воду, чтобы хоть как-то прояснить мозги.

Вместо минуты ему в итоге понадобилось пять — и Лиана, выглядевшая совершенством до последнего, уложенного в высокий хвост, светлого волоска, изумленно изогнула темную бровь, давая понять, что удивлена нетипичному опозданию начальства. Хакс заложил руки за спину и подавил вспышку раздражения.

Еще не хватало отчитываться перед подчиненными.

— Итак? — сухо поинтересовался он, с каменным выражением лица глядя на начальника своей Службы Безопасности.

Вместо ответа светловолосая девушка молча выложила перед ним инфопланшет. Хакс наклонился над столом, вчитался — и уже его брови изумленно полезли на лоб.

— …Неожиданно, — пробормотал он. Чтобы уложить информацию в голове, потребовалось прочитать её еще раз. Подняв глаза на Лиану, Армитаж заметил легкую улыбку на её лице — и со всей доступной вежливостью отослал подчиненную прочь, тщательно упрятав планшет в карман.

Ему требовалось подумать в одиночестве.

…Но, естественно, как раз этого у него и не вышло. Едва разминувшись с Лианой Фарр, на пороге появилась Роуз Тико, и в обеих руках мятежницы было по чашке кафа. Хакс покосился на нее, но спорить уже просто не было сил.

— Я не плевала в каф, честное сопротивленческое, — из-под черной челки на генерала взглянули темные проницательные глаза, и Армитаж, вздохнув, потянул к себе вторую чашку.

Бойтесь мятежников, дары приносящих.

***

— На Корусанте начались предвыборные дебаты, — сообщила Роуз, так и не дождавшись от Хакса ни единого слова. Рыжий генерал глотал каф, как противоядие от похмелья, и выглядел, как человек, которому это противоядие жизненно необходимо. Сама девушка-механик упала в кровать, едва добравшись до выделенной ей каюты, и поэтому поглядывала на Хакса с приятным ощущением собственного превосходства. — Лидирует представитель Селонии, Маронея Саккор.

Верховный лидер поперхнулся кафом и закашлялся на долгих полминуты; Роуз даже всерьез задумалась, не похлопать ли его по спине, пока Орден не лишился предводителя.

Еще скажут потом, что это было покушение.

Отдышавшись, Хакс нагнулся над столом и всей ладонью хлопнул по кнопке интеркома:

— Дай мне Дэмерона, живо, — рявкнул он дежурному оператору связи.

По Дэмерон, даже со скидкой на общий синий тон голограммы, выглядел ничуть не лучше Хакса и, кажется, испытывал проблемы с тем, чтобы свести в фокус глаза.

— Слууууушай, ты можешь выглядеть менее… угрожающим? Из серии — эй, мы Первый Орден, но теперь мы всего лишь ваши стильные друзья?

— Дэмерон, — почти прорычал рыжий генерал, и Роуз невольно бросила на него удивленный взгляд. — Маронея Саккор. Тебе что-либо говорит это имя?

— Да, селонианка и наш будущий президент, — откликнулся пилот — и с тихим стоном медленно уронил голову на руки. – Рыжий хорек.

Подозрения Роуз переросли в уверенность. Ну да, точно, По — пьян! Негодяй, как он может, в такой момент! Неудивительно, что он проигрывает выборы!

— Будь так добр конкретизировать, Дэмерон, — ледяным тоном произнес Хакс, и Роуз с упавшим сердцем подумала, что контраст между двумя лидерами сейчас был совершенно не в пользу Сопротивления. Подтянутый Армитаж, с совершенно прямой, несмотря на недавнее ранение и общую усталость, спиной, выглядел на порядок… достойней расхристанного пилота в наполовину расстегнутой рубашке.

— Она, у нее рыжая шерсть, — запоздало пояснил пилот и великодушно предложил: — Слушай, после всего, что было, ты вполне можешь звать меня просто По. Ты хотел казнить Финна. Ты хотел казнить нас. Ты спас нас. Арми, давай, вливайся в ряды Сопротивления.

— Дэмерон, — ровным тоном сказал Хакс, состояние которого выдавала лишь нервно бьющаяся жилка на виске. — У Первого ордена есть стандарты.

— И помни! Мы — та искра, из которой возгорится пламя! — продолжал разглагольствовать нетрезвый, но по-прежнему верный идеалам Сопротивления По. Роуз с почти неслышным стоном прикрыла глаза рукой, испытывая желание провалиться сквозь землю, лишь бы не быть свидетельницей того, как Дэмерон все глубже закапывается в вырытую им самим яму.

Странным образом те качества, что придавали ему шарма на захолустных планетах и заброшенных базах, сейчас казались, на контрасте с застывшим лицом Верховного лидера, чем-то почти… неприличным.

— Любой разрушитель оборудован системой пожаротушения, — с сарказмом пробормотал Хакс, все глубже оседая в кресле. — Хорошо. По. Сосредоточься. Я пытаюсь донести до тебя, что у Маронеи Саккор были в прошлом финансовые сделки с Первым Орденом.

Тихий смешок Роуз сменило гробовое молчание. Наконец, стремительно трезвеющий Дэмерон потер рукой висок и пробормотал: — Я знал, что нельзя ожидать честности от политика…

— Задумайся, — мрачно посоветовал ему Хакс и оборвал связь. Роуз исподлобья глянула на генерала своими темными глазами.

— Так значит, наш будущий президент по самые уши вляпался в сомнительные сделки с Первым орденом?

Она никак не могла избавиться от неприятного чувства, что только что услышанный диалог служил наглядным примером отличий Ордена и Сопротивления. И победа в этот раз осталась за первыми, отчего Роуз нестерпимо захотелось бросить в лицо рыжему генералу горсть каких-нибудь резких, способных пробить его ледяную невозмутимость слов.

— Вполне легальные. Они всего лишь поставляли компоненты для космических кораблей, — Хакс сверлил взглядом стену и, кажется, настолько глубоко ушел в свои мысли, что не вполне отдавал себе отчета в том, с кем говорит. Иначе вряд ли ответил бы чем-то, помимо насмешки. — Дело не в этом. Она ненавидит людей.

— Ох, а Первый орден ненавидел всех остальных, — огрызнулась Роуз, нащупывая точку кипения. — Поэтому мы против вас и воевали! Может, и вам не помешает толика справедливости и равенства?!

— Поймете, когда будет поздно, — Армитаж наконец-то осознал, с кем говорит, и изо всех сил пытался пригасить привычное раздражение. – Настоящая угроза — обычно то, что крадется сзади, а не стоит впереди. Жаль, что Сопротивление этого никогда не понимало — и не поймет. Светлые идеалы неплохо затуманивают разум.

— Ну да, у тебя большой опыт, — фыркнула девушка-механик, сама толком не зная, что имеет в виду — то ли шпионское прошлое Хакса, то ли его интриги в Первом ордене, о которых она, впрочем, знала не так уж много. Просто у рыжего генерала был вид человека, который любит и умеет интриговать. — Значит, у тебя, получается, разум не затуманен? Но я не Фазма, чтобы молча выслушивать всю эту чушь пропаганды вашего Ордена, да еще и навязывать её остальным!

— Да, ты не Фазма, — без выражения пробормотал Хакс. — К счастью для нас обоих.

Оба почти одновременно усмехнулись, но каждый вкладывал в мрачное веселье свой, скрытый от собеседника, смысл.

— Легко смеяться, когда ты родился на верхушке, — с нехорошей, тихой злостью сказала Роуз, наконец-то выбрав причину для ссоры. — Ты ведь до сих пор веришь во всю эту пропаганду, правда? Или просто используешь её, чтобы удержаться во власти? Тебе были доступны все привилегии, все возможности! Да что ты вообще знаешь о настоящей, реальной жизни? Об отчаянии тех, кто рожден внизу?! — её голос чуть не сорвался при воспоминании о погибшей сестре и их детстве.

— Ничего, — со странным выражением согласился Хакс, словно вспоминая какое-то свое, оставленное позади прошлое. Он откинулся назад, на спинку кресла, и сцепил перед собой пальцы. На мгновение Роуз почудилось в его глазах что-то жестокое и дикое, несравненно далекое от только что нарисованного ею образа.

Показалось.

— И какого криффа тебя вообще понесло под выстрел этого бармена?! — обвиняюще возвысила голос Роуз, сложив руки на груди и богиней мести нависая над спокойно сидящим генералом. Её захватила и поволокла с собой та самая волна, под властью которой было уже неважно, что именно ты говоришь, лишь бы слова били в цель, задевая противника. — Зачем нужно было меня спасать?! Простую мятежницу, грязь под ногами Верховного лидера?! Это тоже — признак ясного разума?!!!

Обвинение вышло довольно сомнительным по смыслу, а вместо желанной иронии в её голосе прозвучало предательское недоумение. Роуз умолкла, глядя, как Хакс медленно встает и так же медленно опускает ладони на стол, чтобы дать себе точку опоры.

Армитаж глубоко вдохнул и поднял глаза на собеседницу.

— Зачем меня понесло под выстрел?! Меня?! Зачем?! Из-за одной тупой, упрямой, самодовольной, вспыльчивой, идиотокретинической идиотки с Сопротивления! — Роуз в восхищенном ужасе воззрилась на озверевающего на глазах Армитажа Хакса. Кажется, у него даже глаза светились красным, составляя чудный ансамбль с рыжими волосами; еще немного, и из ушей вполне мог повалить пар. Ой, я разбудила чудовище. Помогитеееее! — Я спасал одну абсолютно того не стоящую идиотку, которая навязалась мне в подкрепление, не умея даже толком бластер держать!

Хакс прервался, чтобы набрать воздуха, и Роуз восторженно икнула, всерьез ожидая, что он сейчас не выдержит и бросится её душить. Довела, называется.

…Нет, обошлось. Хорошо, что на его месте не Кайло Рен, Финн рассказывал, что тот от слов почти сразу переходил к делу.

— Ты! Редкостная! Дура! За какие грехи Дэмерон навязал мне в наблюдатели именно тебя?! Тупая мятежница с мозгами имбецила, гибрид обезьяноящерицы и… и другой обезьяноящерицы, только безмозглой!

Благополучно пропустив мимо ушей «обезьяноящерицу», Роуз мысленно поздравила себя с открытием новых граней характера Хакса (да он умеет по- настоящему злиться!) — и на всякий случай бросила взгляд в сторону двери.

— Ты обвиняешь! Меня! В том, что я! Тебя спас?!!!

Слова закончились; Хакс выдохнул и кровожадно воззрился на девушку-механика. Роуз рванулась к дверям — и угодила прямо в распростертые объятия Финна.

— Ч-что происходит? — заикаясь, вопросил Финн и с подозрением заглянул за спину Роуз.

Хакс, все еще красный и пышущий гневом, свирепо подцепил пальцем воротничок кителя и глубоко вдохнул.

Финн с недоумением перевел взгляд с него на Роуз. По её лицу медленно расползалась широкая улыбка, рассеявшая часть его подозрений, и экс-штурмовик, пожав плечами, отодвинул подругу в сторонку, чтобы пройти в зал.

— Несколько не сошлись во мнениях, — с ядовитой вежливостью пояснил Хакс, на глазах возвращая себе привычную маску холодного спокойствия. Он порывистым движением пригладил волосы и повернулся спиной к двум представителям Сопротивления; было практически видно, что рыжий генерал отсчитывает в уме числа, стараясь взять себя в руки.

— Я слышал. Примерно с начала коридора, — пряча усмешку, пробормотал Финн.

Хакс болезненно поморщился и отрывисто бросил экс-штурмовику:

— У тебя какое-то дело ко мне?.. — было видно, что рыжий генерал еле удержался от попытки вновь назвать Финна по номеру. Или от ответного выстрела в ногу, чтобы наконец-то посчитаться за прошлое.

— Да, — отозвался генерал Сопротивления и с беспрецедентной прямотой сообщил: — Мне нужен корабль. А лучше несколько. На Мустафар, помочь Рей. Так как вы, сэр, теперь мой главный начальник, Дэмерон посоветовал мне обратиться к вам.

Воцарившаяся пауза была многозначительной и по-своему неловкой. Мятежно задрав подбородок, Роуз бросила косой взгляд на Хакса и решила, что Корусант не стоит войны, а её комментарии — еще одного витка разборок, который, конечно же, начнется, как только рыжий генерал закончит разговор с Финном. Затем она взглянула на взъерошенного Хакса, подозрительно неловко прижимающего к себе правую руку… и тут с Роуз случилось легкое раздвоение личности.

Одна часть, тщательно скрываемая от окружающих по причине своего безнадежного романтизма, отметила, что рыжему генералу очень к лицу легкая растрепанность и выражение задумчивой ярости на лице. Вторая, реалистичная и полная мрачного цинизма, решила, что Хакс явно что-то скрывает. И что пора бы его разоблачить.

…Нет, ни одна из двух личностей не вкладывала двойного смысла в эти слова.

— Следуй за мной, — наконец, сказал Хакс и чеканным шагом вышел из зала, направляясь к капитанскому мостику.

***

Роуз едва поспевала за широкими шагами Хакса и привычной быстрой походкой экс-штурмовика; она все-таки отстала в коридоре, ведущем к капитанскому мостику, и Финн, оглянувшись, придержал шаг, чтобы подождать подругу. Девушка-механик слегка улыбнулась другу — но в её улыбке давно уже не было того романтического восхищения, с которым она раньше смотрела на Финна, героя Сопротивления.

Увлечение прошло, сменившись настоящей, глубокой дружбой, и, кажется, они оба были по-своему этому рады. В эти дни Финна чаще можно было увидеть с Джанной, с которой их объединяло орденское прошлое и история жизни, а Роуз вновь вернулась к единственной в своей жизни страсти — к борьбе с несправедливостью, к Сопротивлению.

— Он нас ждать не будет, — напомнил Финн, дернув головой в сторону скрывшегося за поворотом Хакса.

— Да уж, — Роуз скривилась при мысли о рыжем генерале. — Редкий засранец. Как же меня бесит, что у него с рождения было всё, и он все равно умудрился выплыть вверх даже после нашей победы. Говорят, дерьмо банты тоже не тонет.

— Ну, не совсем всё, — хмыкнул Финн, бросив косой взгляд в глубину коридора. — Мы, штурмовики, иногда бывали свидетелями его встреч с отцом. Поверь, тебе намного больше повезло с семьей. Да и я считаю, что лучше быть сиротой, чем иметь отца, который открыто желает, чтобы ты сдох.

— Чего-о? — такого Роуз не ожидала. — Почему ты мне раньше этого не говорил?

— Ты не спрашивала, — безмятежно пожал плечами Финн, и девушка еле удержалась от того, чтобы заехать непонятливой дубине по шее. — Ребята шептались, что Армитаж незаконнорожденный. Сын кухарки или что-то типа того. И что Фазма убила Брендола Хакса по приказу сына.

Глаза Роуз, обычно раскосые, сейчас казались круглыми, как двойные солнца Татуина.

— …Безумный сын безумного отца, — добил её чьей-то цитатой Финн — и нетерпеливо потянул за собой, торопя на мостик.

Роуз сдалась, позволяя тащить себя по коридорам разрушителя; в голове навязчиво крутилась внезапная, вполне тянущая на мистическое озарение, мысль о том, что человек — сложное уравнение со множеством переменных.

И что, наверное, действительно стоит попросить прощения у Рей.

***

С мостика Хакс возвращался уже один. Неторопливо, задумчиво, наконец-то позволив себе слегка расслабиться и мысленно вернуться ко всему, что произошло за одно-единственное, но насыщенное до предела утро.

Предвыборные дебаты его по-настоящему не занимали; Хакс и не пытался принять участие в выборах. Первый Орден являлся единственной серьезной военной силой на службе новой Федерации, и, как его Верховный лидер, Армитаж и без выборов единолично распоряжался практически всеми её военными ресурсами.

Разговоры про должность министра Обороны уже были на волоске от того, чтобы превратиться в реальность, но рыжему генералу нужно было нечто большее: следующим шагом он был намерен подмять под себя всю Службу Безопасности новой Федерации, объединив две самые значимые военные силы в одну.

Хакс не сомневался, что поначалу Службу Безопасности возглавит кто-то из Сопротивления, но был уверен и в том, что любой из этой структуры не удержится на своем месте надолго. Порядок был понятием, изначально чуждым повстанцам. Романтика и светлые идеалы плохо уживались с грязными и кровавыми реалиями настоящего мира. Мира, где возвышенные идеи террористов следовало уничтожать в зародыше во имя самого существования государства.

Что до информации Лианы Фарр… ладонь Хакса невольно легла на карман со спрятанным в нем инфопланшетом. Шок по-прежнему не проходил — но и заставлял напряженно размышлять о вероятностях.

Рей, последний джедай, внучка покойного императора Палпатина. Наследница императорской крови — и по уши влюбленный в нее внук Вейдера.

Ну Рен и учудил.

Сам по себе факт родства Хакса не смущал: рыжий генерал, сам не новичок в мутных водах сложных семейных отношений, был уверен, что особой любви Рей к деду не испытывала. Если вообще знала о своем предполагаемом родстве. Да и семьи чувствительных к Силе людей, династии джедаев, традиционно отличались трагичными судьбами: кто-то из родственников непременно пытался убить другого…

Вейдер и Рен, Скайуокер и Вейдер, Рен и Скайуокер, перетасуй колоду в любом порядке, получишь на выходе карту Идиота.

Хакс приложил ладонь к панели, открывая доступ в свою каюту, и зашел внутрь. Призрак соткался из пустоты прямо на его пути, чуть не заставив Армитажа с размаху вписаться в мерцающий силуэт Кайло Рена. Рыжий генерал отступил на шаг назад и с раздражением сцепил руки за спиной.

Призрак с иронией поднял бровь, как никогда напоминая выражением лица свою мать, принцессу Лейю.

— Дроиды могут включить сами себя не больше, чем мертвец может встать и пойти, — Хакс вздохнул. — Так сказал мой отец. Как обычно, ошибся. Чего тебе надобно, Рен?

— Ты обеспокоен, — прищурившись, с уверенностью сказал Кайло Рен. То ли криффов джедай все-таки умудрился считать из головы генерала самую громкую мысль, то ли нагло подсматривал и подслушивал в зале совещаний. — И это как-то связано с Рей.

Вместо ответа Хакс молча вытянул из кармана инфопланшет Лианы Фарр и развернул его экраном к призраку. Твоя ненаглядная мусорщица — внучка Палпатина, Рен. Ты знал?..

— Если она появится на Корусанте, я буду вынужден выдать ордер на её арест, — ровным тоном сообщил Армитаж.

— Некстати, — со вздохом, но без удивления пробормотал его заклятый враг и невольный сообщник, и Хакс с непонятной злостью уверился, что да, бывший Верховный лидер действительно знал, кому предлагал свою руку. Ты вообще хоть иногда думаешь головой, Рен?.. —Ты собираешься предать это гласности?

— Нет, — Армитаж был мрачен. — Наложил высшую степень секретности. Надеюсь, Сопротивлению хватит ума сделать то же самое, если информация попадет им в руки.

— Почему? — с любопытством осведомился призрак. Хакс явно колебался.

— Я бы предпочел пока оставить причины в стороне, — уклончиво сказал он. Причин было несколько, но рыжий генерал не был уверен, что говорить правду Рену было хорошей идеей. Во-первых, Сопротивление могло по-прежнему решить, что им нужен последний джедай… или сама Федерация могла решить возродить какой-нибудь Орден Света на страже порядка. Во-вторых, кровь императора автоматически делала девчонку подходящим материалом для наследницы-марионетки, которой можно было размахивать, как флагом, для сплочения вокруг себя различных сил.

В обоих случаях информацию лучше было придержать сейчас, чтобы с толком использовать её потом.

Мрачная понимающая улыбка на лице Кайло Рена говорила о том, что идеи Хакса все-таки не были такими уж секретными и тайными.

— Ко мне приходил твой юный ученик и просил корабль, — с кривой улыбкой сообщил рыжий генерал, отказываясь и дальше обсуждать грозившую неприятностями тему мусорщицы.

— И ты дал? — со смешком осведомился Рен, не спрашивая о том, почему рыжему генералу вздумалось назвать Финна его учеником, и Армитаж посчитал это своеобразным признанием его интеллекта.

Хакс обошел призрака и положил инфопланшет на стол. Утро после бессонной ночи никак не желало превращаться в полноценный день; в голове по-прежнему были нарушены какие-то связи, отчего Армитажу хотелось бросить ко всем ситхам привычную выдержку и просто говорить то, что он действительно думает.

— Хакс. Мое время здесь ограничено, — знакомая тихая угроза в голосе Рена не возымела никакого действия. Рыжий генерал устало обернулся:

— Что, Рен? Да, дал.

Действительно, Армитаж все-таки выделил достающему Финну звездный разрушитель классом чуть послабее «Миротворца», выдав его капитану еще второе, тайное задание в нагрузку к очевидной миссии спасения.

— Это не мое имя, — призрак разглядывал потолок, не встречаясь взглядом с бывшим врагом.

— Тогда как — Соло? Прости, передёргивает, — Армитаж слишком устал для потуг на вежливость, но давний соперник никогда её и не просил, и сейчас это было облегчением.

— Тоже, — с кривой улыбкой признался призрак. — Но ты тоже носишь имя отца.

— Убитого. Как и ты, — Хакс был в странном настроении. — Рен, призраки могут видеть будущее? Или настоящее?

— Не знаю. Я не могу.

— Обидно для потомка династии мистиков.

— Что у тебя на уме? — Кайло Рен хмурился, разглядывая рыжего генерала так, словно хотел отправить его на полное обследование в медицинский отсек.

И ты туда же. Отвали.

— Все то же. Все то же… — Хакс опустился на диван, откинул голову и закрыл глаза, не смотря, остается ли еще рядом призрак старого врага.

— Порядок, Рен.

— Хакс, на самом деле весь смысл — в том, кто ты есть, — донеслось из окружающей Армитажа благословенной темноты. — Поверь мне, я знаю, как это бывает.

Корусант, здание бывшего Сената, ближе к вечеру

Лиана Фарр, красавица-блондинка из Службы Безопасности Первого Ордена, сейчас не была ни красавицей, ни блондинкой. Грубая мешковатая одежда скрывала под собой её точеную фигуру, а волосы, еще недавно светлые и заплетенные в добрую сотню тонких длинных кос, были надежно упрятаны под черным париком.

В таком виде она прошла все три вида проверок перед доступом в кабинеты членов Совета, и сбросила свое коричневое невзрачное одеяние лишь перед лицом главы оппозиционеров, предварительно убедившись, что в кабинете они одни, и комната чиста от подслушивающих устройств. Под маскировочной одеждой обнаружился черный обтягивающий комбинезон, сразу придавший фигуре девушки откровенно зловещий характер.

Высокий красивый мужчина с черными волосами, Райм Левелл не обратил никакого внимания на чудесное перевоплощение сообщницы: его интересовал лишь результат.

— Ты передала ему информацию? — осведомился он, и стало слышно, что в голосе Райма есть нотка какого-то неуловимого, непривычного акцента.

— Да, все прошло, как мы и думали. Армитаж Хакс идиот, он безумен настолько, что верит лишь в технологии и порядок. И в силу, — с нескрываемым презрением отозвалась Лиана. — Но грубой силой нельзя добиться власти, и это станет его падением.

— И началом нашего триумфа, — согласился глава оппозиции, повернув голову в сторону бьющего в окна закатного солнца.

Глава 11. Притяжение

Глава 11. Притяжение

I'm just a whisper in the void

No one's there, you're paranoid

I'm just a trick of your own mind

Blink your eyes once and you'll find

I'm just a ghost inside your head

Aviators - Sweet dreams

Y siempre que se va regresa a mi

Y felices los cuatro

No importa el que dirán

Somos tal para cual

Maluma — Felices los 4

Звездный разрушитель "Миротворец", орбита Корусанта

Роуз задержалась на капитанском мостике, вместе с Финном ожидая сигнала о прибытии нового корабля. Наблюдательница пренебрегла своими обязанностями и не последовала за рыжим генералом, справедливо подозревая, что тот не уйдет дальше первого дивана — и вряд ли будет способен на что-то большее, чем многочасовой сон.

…Она не знала, что и думать о Хаксе.

Обрывки только что состоявшегося разговора по-прежнему бродили в её голове, бросая неожиданный свет на личности и мотивы обоих собеседников. Жизнь, и без того казавшаяся устроенной слишком сложно, внезапно отрастила еще с десяток щупалец и лишний ряд зубов, и Роуз Тико понятия не имела, что теперь делать с выуженным из океанских глубин чудовищем.

— …И почему, напомните, я должен предоставлять в распоряжение генерала Сопротивления часть флота Федерации? — откровенно издевался над Финном Хакс, язвительно-ироничный, практически сразу вернувший себе утерянное в зале совещаний самообладание — и от этого еще более завораживающий, стоило лишь вспомнить недавний яростный срыв.

— Потому что ты мне должен, — Финн бесстрашно встретил взгляд Армитажа, невольно напоминая всем присутствующим, что вовсе не Хакс был главным ужасом Ордена.

Да, рыжий генерал действительно был несносным, въедливым перфекционистом, способным интриговать до бесконечности и доходить до запредельных, кровавых крайностей ради процветания Ордена… но он не был ни воплощенным хаосом, ни жестоким мучителем, и бывший штурмовик в лице Финна не испытывал ни малейшего страха перед начальством в его лице.

К тому же, Хакс был высокомерен, откровенно брезглив и редко снисходил до дисциплинарных взысканий и наказаний, оставляя Кайло Рену играть роль хтонического ужаса, темной тенью крадущегося в отполированных до блеска коридорах звездного разрушителя.

…Впрочем, тот тоже не утруждал себя палачеством, предоставляя Фазме марать руки за всех троих.

— Позволь напомнить, FN-2187, что это ты мне обязан. Спасением жизни, как минимум, — ледяной контроль на мгновение дал трещину, а зеленые глаза генерала сузились, напоминая, что он ничего не простил и не забыл.

Роуз не тревожилась за друга: она уже поняла, что при всем своем внушительном наборе темных, откровенно орденских качеств, Хакс всегда делал ставку на результат, а не на эмоции, и вряд ли стал бы утруждать себя местью Финну.

Но она по-прежнему не могла понять, что же сподвигло верного пса Ордена на невероятный для него, не укладывающийся в её представление об Армитаже Хаксе поступок.

Как он вообще стал нашим шпионом? Финн рассказывал, что это случилось из-за ненависти к Кайло Рену… но я все равно не могу в это поверить.

Просто не могу.

Нет, не ненависть, здесь что-то другое.

— Ты пытался казнить нас на «Превосходстве»! – возмущенно парировал справедливый, в общем-то, укор Финн.

— А что еще мне было с вами делать, смею поинтересоваться? — язвительно осведомился Хакс, своей идеальной генеральской выправкой давя на психику бывшего штурмовика. — Отпустить? Диверсантов, пытающихся вывести из строя часть систем корабля?

— Ой, да ладно, — Финн запоздало осознал, что окружающая обстановка сыграла с ним злую шутку, вновь вгоняя его в рамки привычной для штурмовика стойки, и расслабился исключительно из чувства противоречия. Вернее, постарался расслабиться, по примеру Хакса убрав руки за спину, и Роуз невольно улыбнулась, подметив неуклюжую попытку друга зеркалить своего соперника. Рыжий генерал был высоким и поджарым по сравнению с Финном, и, даже не обладая внушительной мускулатурой штурмовика, все равно умудрялся производить впечатление более опасного из них двоих. — Как будто ты из доброты душевной стал нашим шпионом!

— Возможно, не стоит информировать о моих моральных качествах весь Корусант? — нехорошо прищурившись, бросил Хакс, и оба члена Сопротивления запоздало осознали, что на мостике хватало людей, беззастенчиво слушающих разборки двух еще не слишком притершихся друг к другу половин Федерации. Взгляды, украдкой бросаемые на двух посторонних на разрушителе, были откровенно неприязненными.

На ум невольно пришли воспоминания о их инфильтрации на «Превосходство», где Финн с легкостью изображал из себя офицера, уверенными шагами меряя коридоры и переходы звездного разрушителя. Тогда Роуз казалось, что на ней сосредоточены взгляды всего персонала корабля, а её семенящие шаги и ссутуленные плечи попросту не могут принадлежать настоящему офицеру. Сейчас… Тико твердо решила, что сегодня же отыщет себе комплект местной формы по размеру — чтобы наглядно донести до всех окружающих, что сейчас они все вовлечены в общее дело.

— Наверное, даже такой гад, как ты, может сделать что-то хорошее, пусть и по совершенно неправильным причинам, — остывая, пробормотал Финн.

— Не тебе меня упрекать, предатель, — почти мирно отозвался Хакс. Рыжий генерал сделал несколько шагов по глянцевой черноте капитанского мостика и обернулся к офицеру связи.

— Запрос на «Искатель», — отрывисто скомандовал он. - Уточните время, через которое они могут быть на Корусанте.

Офицер склонился над панелью, вводя цепочку команд, а Армитаж воспользовался заминкой, чтобы подойти к Финну и еле слышно сказать сквозь зубы:

— Еще раз ты попробуешь подорвать мой авторитет на капитанском мостике — и поймешь, как соскучился по Рену.

— Успеешь тут соскучиться, — так же негромко отозвался Финн, фыркнув и совершенно не впечатлившись угрозой.

Вместо ожидаемого язвительного ответа Хакс с любопытством вгляделся в лицо штурмовика. Взгляд зеленых глаз был откровенно испытующим и почти дотягивал до полноценного сканирования.

Роуз больно ткнула товарища локтем в бок, и тот вздрогнул, не сразу уловив, за что пострадал.

— Прошу извинить, сэр, — уже громко заявил Финн, до которого с некоторым опозданием дошло, что судьба всей миссии спасения Рей сейчас находится в сцепленных за спиной руках одного злопамятного рыжего генерала. Он опустил глаза и хмуро взглянул на свое отражение в глянцевых сапогах начальства.

— Больше не повторится.

Хакс молча кивнул и впервые с зала совещаний бросил косой взгляд на Роуз — безмолвную свидетельницу и арбитра незримого спора о том, чей бластер длиннее.

— Сэр, расчетное время прибытия — три стандартных часа, — подал голос связист, привлекая внимания генерала.

— Отлично, — Армитаж спокойно кивнул головой и пристально взглянул на Финна. — Итак. Генерал Сопротивления получает корабль. Смею надеяться, ты неплохо знаком с устройством звездного разрушителя… не так ли, Финн?

— …Разрушитель? — Финн поперхнулся и вытаращил глаза на Хакса. Даже в самых диких мечтах он не мог представить себе, чтобы бывший враг оказался настолько щедрым.

— «Искатель», — скучным голосом конкретизировал рыжий Верховный лидер, — звездный разрушитель класса «империал-II».

— Двойка… — пробормотал ошарашенный экс-штурмовик. — Не много для спасательной миссии?

— Первый Ор… — по привычке начал Хакс - и тут же с досадой исправился: — Галактическая Федерация не может позволить себе выделить что-то меньшее в качестве корабля сопровождения для её генерала.

Роуз с невольным восхищением покачала головой: рыжий мерзавец в точности знал, где должна заканчиваться скромность и начинаться пафос. Финн все еще мялся, переступая с ноги на ногу в тяжелом недоумении, но девушка оказалась сообразительнее и свирепо шепнула ему «благодари».

— Спасибо, сэр, — мрачно насупившись, выдавил из себя Финн. Экс-штурмовик выглядел так, словно изо всех сил ворочал мозгами, но так и не мог осознать, в чем подвох. — Я могу как-то… эээ… выразить благодарность?..

— Пожалуй, — снисходительно отозвался Хакс, и Роуз немедленно преисполнилась самых диких подозрений. Заставит драить полы? Попросит убрать от него наблюдателя? Захочет власти над Галактикой?

Идеи становились все более бредовыми, и девушка-механик усилием воли заставила остановиться разгулявшееся воображение.

…Впрочем, уходить с «Миротворца» до конца назначенного срока почему-то не хотелось.

Еще и потому, что в альтруизм Хакса она не верила, а понять рыжего генерала пока что не получалось от слова «совсем».

— И как? — по вытянувшемуся лицу Финна было видно, что его версии расплаты отличаются еще более жутким размахом.

— Та наемница с кантины, — неожиданно для обоих сопротивленцев сказал Хакс. — Вы знакомы. Мне нужен канал связи с ней.

— Зори? — на лице экс-штурмовика, не заставшего начало операции на Корусанте, было написано искреннее непонимание. — Но зачем?

— А вот это уже классифицированная информация, — почти с наслаждением проинформировал подчиненного рыжий генерал. — Просто передай ей, что я хочу её нанять.

Финн пожал плечами и по привычке изобразил салют Ордена, за что тут же получил второй тычок в бок от Роуз.

Хакс небрежно кивнул и, не прощаясь, ушел, оставив обоих представителей Сопротивления смотреть ему вслед.

…И теперь, спустя добрых полчаса после этой сцены, Роуз и Финн все еще оставались на мостике, наблюдая за тем, как команда корабля выполняет рутинные действия. На висящем на орбите звездном разрушителе, сейчас служившем всего лишь местом базирования Верховного лидера, было не так уж много обязанностей, но команда не расслаблялась, показывая, что Хакс неплохо выдрессировал подчиненных.

— Я ему не верю, — откровенно признался Финн, засунув руки в карманы потрепанной коричневой куртки. Он вновь, сам того не замечая, стоял в позе штурмовика. — А ты веришь?

— Мы все еще считаем друг друга врагами, — задумчиво пробормотала Роуз, стараясь прогнать застывшее перед глазами выражение неприкрытого восхищения на лице Хакса, в момент в кантине, когда тот увидел Зори.

Вполне себе человеческие чувства, пусть и совершенно неожиданные для того, о ком она привыкла думать, как о лишенном эмоций фанатике. Или просто действие лекарств? В конце концов, у него на мостике была офицер разведки, способная вскружить голову представителю любой расы, а Хакс не обращал на неё никакого внимания, лишний раз подкрепляя этим нелестное мнение Роуз о себе.

…И этот фанатик, раненый и уставший, совсем недавно орал на неё, как обычный живой человек, выведенный из себя черной неблагодарностью с её стороны.

— Но война закончилась, — резко, словно ставя точку в каком-то давнем споре, сказал Финн.

— Финн. Ты веришь в… ну, в Рей и Кайло Рена? — Роуз наконец-то смогла оформить в слова, пусть и криво, ту мысль, что не давала ей покоя с момента той молчаливой ссоры с Рей. — В то, что он и правда не был таким… монстром, каким его изображали?

По-настоящему вопрос должен был звучать совсем не так, но даже ради спасения своей души девушка сейчас не могла сформулировать его иначе.

Ты веришь в искупление? В возможность простить то, что простить нельзя? В незаслуженные шансы?..

Так, как в это верит Рей?

В этом весь смысл вашего джедайского учения, ведь так?..

— Ох, он тот еще монстр, — ухмыльнулся Финн, и Тико поразилась тому, что бывший штурмовик говорит о своем старом враге так, будто тот еще жив. И будто в чем-то даже достоен восхищения. — Но ради Рей он способен на все, это точно, — и, поймав удивленный взгляд подруги, запоздало и неловко уточнил: — Был способен. На всё.

Бывший штурмовик бросил взгляд на планету-город, чья панорама расстилалась внизу, за транспаристилом.

— …Роуз, мы все — всего лишь люди. И даже этот рыжий засранец Хакс наверняка кого-то любит или любил. Я… пожалуй, я могу смотреть на него, как на человека, а не как на абстрактное зло.

На Кайло Рена? Или на Армитажа Хакса?

Она не стала уточнять, почти виновато подумав, что слова Финна могли относиться к ним обоим.

— Сопротивление сделало из тебя идеалиста, — Роуз широко улыбнулась другу и потянула его за рукав. — И романтика, кто бы мог подумать. Пошли, я покажу тебе, где здесь столовая. Тебе всё равно еще часа два ждать.

— Да ладно, — Финн закатил глаза и хмыкнул. — Это звездный разрушитель. Я знаю все места, где здесь можно что-то сожрать!

Мустафар, место крушения "Шёпота"

Разрушитель по-прежнему висел на орбите над головой, но Рей не чувствовала новых живых существ поблизости — и это значило, что второй высадки десанта на планету так и не случилось. Те штурмовики, что остались позади, за разломом у леса, тоже не представляли опасности: огоньки их присутствия один за другим погасли в Силе, и девушка мрачно решила, что ситхопоклонники с дубинами все-таки одолели количеством нарушителей заповедного леса.

Рей сидела в темноте, прислонившись к своему истребителю, и сосредоточенно жевала армейский паек, чтобы хоть как-то набраться сил перед второй стадией ремонта; дыхательную маску девушка временно сдвинула на лоб. Внутреннее пространство корабля позволяло взять с собой некоторое количество припасов и прочих необходимых для жизни вещей, но Рей, ребенок суровой пустынной Джакку, при сборах ограничилась лишь самым необходимым.

Инструменты для ремонта, медикаменты для первой помощи, базовые запасные части для оборудования и оружия. Осветительный прибор, коробка с пайками, запас воды.

Все, что нужно для того, чтобы выжить.

Проглотив последний кусок еды, Рей закашлялась и сплюнула кровью. Выстрел из бластера, оборвавший жизнь мандалорца, был вторым. Первый же нашел свою цель — по всей видимости, задев верхушку легкого девушки. Рей, насколько смогла, обработала поверхность раны, но попытки починить «Шёпот» свели на нет все её усилия; содержимого аптечки оказалось недостаточно. Боль пульсировала в ране жадным, голодным чудовищем, не давая толком сосредоточиться на ремонте корабля.

Те, кто старался взять Рей живой, не могли знать, что она больше не может лечить Силой.

Даже сейчас, с разлитой в алой ночи темной энергией Мустафара, потерянное умение было ей недоступно. Лечение — способность Светлой стороны; предательский Свет оказался неверным и обманчивым, на каждом шагу слепя глаза ложной надеждой — и, в итоге, не выполнив ни единого обещания.

Тьма была честнее.

Но тьма не была милосердной.

Рей закрыла глаза, прислушиваясь к шепоту невидимых голосов.

Прошлое, отчасти глупое, полное ошибок и неправильно выбранных дорог, оставалось прошлым, и изменить свой выбор было нельзя. Говорили, что все, что не убивает, делает тебя сильнее… но сейчас Рей не ощущала себя сильной. Наоборот.

Она уже умерла, вместе с ним, там, на Экзеголе, и все, что осталось — физическое тело, по какой-то непонятной причине продолжающееся цепляться за жизнь. Жизнь, в которой больше не осталось ничего, ради чего стоило бы жить.

Только обещание, данное мертвецу.

Она вытерла лицо тыльной стороной руки, и почти не удивилась смешавшейся с кровью и грязью предательской влаге.

Наклонившись, Рей подняла с травы фляжку; прополоскала рот и осторожно глотнула воды. Она старалась не дышать полной грудью, чтобы не вызвать новый приступ кашля. Девушка опустила руку с фляжкой и откинула голову назад, прислонив затылок к металлу обшивки; правая ладонь легла на черную рукоять светового меча.

Боль разливалась по телу потоками раскаленной лавы, притупляя ум, заставляя думать о вещах, от которых Рей в своем нормальном состоянии отшатнулась бы в ужасе — и, пожалуй, отвращении.

Например, что будет, если она возьмет этот нестабильный клинок цвета огня — и перевернет рукоять в ладони другой стороной, крепко зажав кнопку активации?..

Станет ли она призраком Силы?

И останется ли их связь целой там, за порогом смерти? Потому что, если нет — то бессмысленно абсолютно все. Не было ничего хуже одиночества.

Отпусти…

…Инстинкт выживания включился резко и безжалостно, единым махом заглушив искушающий шепот голосов из темноты, советовавших отпустить и сдаться.

Непрошеное воспоминание о другом, заснеженном лесе возникло перед глазами. Рей обернулась, закрыла глаза и прислонилась горячим лбом к прохладному металлу истребителя; сконцентрировалась, фокусируя память на образах времен Старкиллера.

Лес. Снег, холод. Алый меч, одинокая черная фигура среди покрытых инеем деревьев. Кайло Рен, перекрывший ей и Финну пути к отступлению. Кровь на снегу, искаженное болью лицо — и намеренный жестокий удар по своей, и без того страшной, ране.

Боль дает ситхам силу, эхом прозвучал знакомый голос ушедшего в Силу учителя.

Рей резко распахнула глаза.

Там, в заснеженном лесу Старкиллера, Кайло Рен черпал силу из своей собственной боли, из своей же крови, превращая то, что его убивало, в оружие.

Что ж, боли у меня, хоть отбавляй. У девушки вырвался невольный смешок, и она вновь хрипло закашлялась, дорогой ценой расплачиваясь за черный юмор.

Какая разница, если это поможет выжить.

Она могла лишь догадываться, как это работает — но пропитавшая Мустафар темная энергия все еще ластилась к ней, подставляя мягкое, покорное брюхо, как прирученная нексу, и Рей сосредоточилась, вновь пытаясь медитировать, но в этот раз используя свою боль, как фокальную точку.

Можно медитировать на огонь. Можно на воду. Можно и на боль.

Пульс крови в ране стал отчетливо слышен, заглушив все звуки ночного леса; Рей мысленно потянулась дальше, к источнику боли, превращая агонию нервных клеток в энергию, и почувствовала внезапную ясность в голове. Силы вернулись со стремительностью горного потока; боль никуда не делась, она осталась там же, но девушка обнаружила, что может отделить ту свою часть, которая умирала от этой боли, от части, которая была способна встать, идти и делать необходимое.

Способна была выживать. И первым правилом выживания на Джакку было «прекрати ждать спасения и помоги себе сам».

Концентрация на цели помогала отбросить посторонние мысли. Рей сквозь зубы втянула воздух и потянулась за оброненным гидроспаннером.

Конец работ был уже не за горами.

Восстановление дефлекторных щитов лежало за гранью её возможностей, но привести корабль в состояние, пригодное для полета, было вполне реально.

Россыпь СИДок, уже не способных пригодиться своим пилотам, послужила неплохим источником запчастей, и Рей осторожно выуживала из чужих кораблей нужные ей детали, стараясь лишний раз не тревожить свою рану. Темная энергия все еще пульсировала вокруг, помогая трансформировать боль, и с каждой минутой девушке все больше казалось, что у нее действительно есть шанс убраться с этой планеты.

…Она как раз привинчивала назад последний кусок отвалившей при жесткой посадке обшивки, когда почувствовала над головой новое, незнакомое присутствие. Присутствие, полное обещания и надежды.

Задрав голову к небу, Рей без удивления увидела, как выходит из гиперпространства еще один звездный разрушитель.

Корусант, правительственный квартал, утро следующего дня

Хакс безжалостно терзал допросами свою память, но так и не смог вспомнить, как звали светловолосую женщину с вечно тревожными глазами и длинным, казавшимся совершенно лишним на узком лице, носом. Новая начальница Службы Галактической Безопасности предсказуемо была представительницей Сопротивления и смотрела на свежеиспечённого министра обороны так, будто мысленно наматывала его кишки на провода.

— …Я надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество, — продолжала вещать селонианка, которой оставалась лишь пара дней до официальной инаугурации в президенты.

Впрочем, неофициальное положение ничуть не помешало ей занять восстановленное крыло бывшего императорского дворца, потихоньку переделывая его строгие интерьеры в соответствии с селонианским вкусом.

Дерево и теплые оттенки охры и кармина сменяли строгую монохромную гамму бывшей Империи; Хакс старался не думать о захватывающей Галактику энтропии, живым примером которой была рыжая мохнатая селонианка, пьющая голубое молоко из высокого прозрачного стакана.

— Взаимно, — отозвался Армитаж, между делом соображая, сколько дней пройдет между официальной церемонией и первым указом Маронеи. Зная селонианку так, как знал он, Армитаж был уверен, что первым делом она возьмется за родную Кореллианскую систему, официально поставив вне закона набирающее обороты про-человеческое движение.

…Быть человеком под началом президента-инородца было откровенно некомфортно.

Совещание было окончено. Ди’Эйси (или Д’Арси?..), мятежница-контрразведчица, наградила Хакса откровенно презрительным взглядом и откланялась, подчеркнуто не протянув новому коллеге руки.

Армитаж встретился взглядом с Маронеей и позволил себе слегка задрать бровь — единственная реакция на вопиющее поведение начальницы службы безопасности.

— Доверие — конечная цель долгого пути, — с легкой улыбкой сообщила селонианка. Хакс мысленно фыркнул, прекрасно зная, что промышленные связи Селонии и Ордена по-прежнему действовали, тщательно укрытые от посторонних глаз, и никаким доверием в их отношениях не пахло отродясь. Знала это и Маронея Саккор, но лицо-морда будущего президента оставалось совершенно безмятежным.

Дэмерон бы не протянул в этом аду и дня.

Армитаж не позволил своим чувствам отразиться на лице, с преувеличенной вежливостью распрощавшись с будущим президентом.

Попасть из бывшего дворца в бывший Сенат, теперь носивший претенциозное название Совета Федерации, можно было разными путями. Хакс победил в борьбе со своей охраной и отправился на встречу с политиками на аэроспидере с открытым верхом, с удовольствием ощущая ветер и солнце на лице, слишком долго открытом лишь искусственному свету и воздуху космических кораблей.

Встречи с новым министром обороны просил глава партии либералов, Райм Левелл, но Армитаж понятия не имел, что именно понадобилось от него политику с далекой и непримечательной Оброа-скай.

Планета-архив, планета-библиотека. Впрочем, насколько он мог припомнить биографию Левелла, политик не ступал на родную землю ногой добрых двадцать лет, проведя это время в экспедициях по различным захолустьям Галактики.

Белоснежные двери Совета Федерации беззвучно раскрылись, пропуская внутрь рыжего генерала; последовала череда проверок (Хакс вновь помянул недобрым словом новую главу контрразведки, хоть и был согласен, что после взрыва следовало усилить меры безопасности в отношении абсолютно всех), и, наконец, доступ в святая святых политики был открыт.

Райм Левелл поднялся из-за длинного стола цвета темного дерева; длинные — как у Рена — черные волосы спадали ему на лицо, а когда политик тряхнул головой, Хакса обожгло пристальным взглядом светлых серых глаз.

Сегодняшний день решительно был днем контрастов. Сначала до безобразия некрасивая Ди’Эйси, потом узкая морда хорька-Маронеи — а теперь откровенно раздражающее совершенство линий и формы в лице политического оппонента.

Армитаж пожал протянутую ему руку и выбросил из головы посторонние мысли, сосредоточившись на предстоящем разговоре.

Разговор оказался… странным. В речи Левелла сквозил незнакомый легкий акцент, невольно воскрешающий в памяти его биографию и разъезды по задворкам Галактики; отвечая на полунамеки политика своими уклончивыми замечаниями, Хакс размышлял, где же ему уже приходилось слышать подобный акцент.

Даже не эти странные протяжные согласные и незнакомые ударения, а что-то большее — общий тон, настроение.

…Ощущение врожденного превосходства. Вот, это оно.

— Первый Орден стоит на страже порядка в Галактической Федерации, и наши цели полностью совпадают с целями главы государства. Принимать сторону отдельных партий и фракций Совета было бы ошибкой, — Хакс не без труда выловил из речи Левелла завуалированное предложение поддержать партию оппозиции, ответив так, чтобы его позиция стала кристально ясной.

Игры Совета были не для него; впереди была другая цель, и для нее нужны были другие средства.

Но любопытно.

Значит, партия либералов представляет собой оппозицию текущей власти. Маронея, конечно, будет поддерживать центристов — но с уклоном на инородцев, что само по себе может в итоге загнать её в тупик; селонианке вообще свойственны перегибы, я помню это по нашим прежним переговорам. А куда у нас подалось Сопротивление?..

Райм Левелл обезоруживающе пожал плечами:

— Генерал, я давно живу на свете, и прекрасно вижу, что наше правительство в данный момент является переходным. Оно откровенно неспособно взять в руки власть и помочь всем тем частям Галактики, что по-прежнему страдают от рабства и угнетения. Не больше, чем это был способен сделать Первый орден. Необходимо пойти новым путем, создать что-то такое, что принесло бы благо всей Галактике.

Это ему еще неизвестно, что Маронея по-прежнему тайно извлекает прибыль из наших старых сделок. Пожалуй, с Левелла сталось бы обличить нас с трибуны Сената… ох, простите, Совета, заклеймив преступным картелем при власти.

— Время покажет, — пожал плечами Армитаж, откровенно отказываясь от предлагаемого союза.

…Иногда политические интриги заставляли его открыто сомневаться в собственном здравом рассудке. Как, впрочем, и в рассудке тех, кто выбрал это поле деятельности сам, по собственной воле, один раз и на всю оставшуюся жизнь.

Политики были обречены видеть в каждом слове двойной и тройной подтекст, обречены на недоверие и неискренность. Обречены на одиночество.

Неудивительно, что Лейя Органа была такой плохой матерью Бену Соло. Впрочем, мания величия и непомерные амбиции Брендола Хакса ничуть не лучше сказались на его сыне.

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Мустафара

Ведж Антиллес, одетый в новенькую, с иголочки форму флота Галактической Федерации (подозрительно похожую на форму Первого ордена, на которой на пару сантиметров сдвинули местоположение карманов), стоял на мостике «Искателя» и рассматривал зависший на орбите Мустафара звездный разрушитель.

Зрелище воскрешало в памяти старые добрые имперские времена, когда на такие же старенькие «Победы» можно было наткнуться буквально в любой точке, куда тебя выносило из гиперпрыжка на крестокрыле. Новым было лишь то, что теперь Ведж был по другую сторону прицела — и чувствовал себя откровенно неуютно в роли капитана такой махины, как «Искатель», напрочь подавляющей огневой мощью все доступные ресурсы старого имперского разрушителя.

Антиллес незаметно бросил взгляд на команду, убедился, что все заняты делом, и хулигански подцепил душащий воротничок капитанского кителя, пытаясь слегка ослабить врезающуюся в горло отглаженную складку.

— Сэр, мы в радиусе поражения, — возвестил диспетчер за пультом, и ладонь Веджа невольно дернулась, ища и не находя гашетку крестокрыла.

Антиллес тихо вздохнул и повернулся к операторам.

— Дайте канал с капитаном «Победы».

— Сэр, они не отвечают, — спустя примерно полминуты откликнулся связист, между делом отыскав и вызвав на экран опознавательный код чужого корабля.

— Бывший имперский, последнее переименование — «Бездна».

— Неважно, — Антиллес уже включился в режим боя, напрочь позабыв о том, что управляет непривычным кораблем. — Односторонний канал.

— Есть, сэр.

— «Бездна», — спокойный голос Веджа заполнил собой мостик, — говорит Ведж Антиллес, капитан звездного разрушителя «Искатель». У вас два выхода. Если вы не заглушите двигатели и не приготовитесь к сдаче, через две минуты я открываю огонь. Отсчет пошел.

Команда «Искателя» была готова к началу боя; сосредоточенные, замершие на постах офицеры ожидали лишь команды своего капитана. Ведж незаметно сглотнул, все еще желая оказаться в родной кабине крестокрыла и как следует задать жару в космосе.

Увы, не в этот раз.

Оставалось всего тридцать секунд. Антиллес внутренне подобрался, готовясь отдать приказ.

— Сэр, они прыгнули в гиперпространство, — негромко сообщил дежурный, и напряжение отпустило, принеся с собой легкое разочарование. Ведж с легким изумлением покачал головой — кто бы мог подумать, что ему так недостает действия?

Второй оператор привлек внимание капитана:

— Сэр, с планеты… что-то взлетело, — за точной, но совершенно неуставной формулировкой крылась загадка, и Ведж прошел к подчиненному, всматриваясь в бегущие по экрану показатели.

Очень знакомые показатели.

— Откройте ангар номер два и уберите щит, — скомандовал Антиллес, откровенно пугая команду своим всезнанием.

"Шёпот". И, значит, Рей.

Выбравшись из истребителя, Рей практически сразу угодила в дружеские объятия Финна, по эффекту здорово напоминающие хватку вуки, — и слабо охнула, бледнея и оседая на палубу разрушителя.

Вокруг немедленно воцарился хаос. Финн, подхвативший Рей, орал в голос, требуя бригаду медиков; набежавшая в ангар бригада техников дружно охала над матовым черным истребителем; Ведж, которому в этот самый момент пришел вызов с «Тысячелетнего сокола», крыл кореллианской руганью Лэндо и Чубакку, выясняя, у кого именно дрогнула рука при виде звездного разрушителя. Рей было уже все равно — сквозь полузабытье она услышала разговоры про бакта-камеру и позволила себе ускользнуть из реальности в мир отдыха и снов.

В этот раз сновидения оказались милосердными и оставили её в покое.

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Мустафара, шесть часов спустя

— Рей, — голос Финна ввинчивался в мозг назойливым насекомым, и Рей спросонья подняла руку, пытаясь отмахнуться от постороннего звука. Ладонь хлопнула по чему-то-то твердому и теплому, и Финн ойкнул. Пришлось открыть глаза и посмотреть.

— Сразу дерешься, — хмыкнул экс-штурмовик, слегка обиженно потирая нос и отодвинув свой стул подальше от её кровати. — Рей, ты пять часов провела в бакте и еще час спала. Время врачебного осмотра.

— Хочу еще шесть часов, — со вздохом пробормотала девушка, натягивая больничное одеяло по самые глаза. — А лучше все двенадцать. Где я?

— «Искатель», звездный разрушитель Хакса.

— …Ох. Все плохо?

— Да чтоб я знал. Найди человека, который может понять, что у Хакса в голове, и я отвечу. Но капитаном у нас Антиллес.

— Ох, — повторила Рей, на этот раз уже с надеждой.

Финн встал и прошелся по медотсеку, рассеянно заглядывая под койки и явно не зная, куда себя деть.

— Ну давай, говори уже, — вздохнула Рей, с первого взгляда опознав режим «я что-то знаю, но боюсь говорить» в исполнении друга.

Финн тяжело вздохнул и вернулся к её кровати, оседлав перевернутый стул и уместив подбородок на его спинку. Выражение его лица стало суровым.

— …Я видел Рена.

— Я тоже, — не думая, отозвалась Рей, и тут же постаралась задушить в зародыше зарождающуюся истерику. Здесь, в стерильном белом помещении, среди приборов и лекарств, все пережитое на Мустафаре казалось страшным сновидением.

…Вот только сновидением оно не было.

— Мы поговорили, — мрачно продолжил Финн, уже не позволяя сбить себя с мысли. — И он мне кое-что сказал.

— Ну, не тяни уже, — сдвинув брови, практически приказала она, и экс- штурмовик сдался:

— Он сказал, что не может являться тебе. Его присутствие тянет из тебя силы. Я так понял, что ваша… связь, да?.. так вот, она — причина всех твоих проблем. Со здоровьем и Силой, я имею в виду. Понимаешь… он может влиять на наш мир, только забирая часть твоих сил. …Рей?

Девушка остановившимся взглядом смотрела в стену.

— Это объясняет… многое, — тихо сказала она, вызывая в памяти крепость Вейдера — и отчаянный, сумасшедший поступок Бена. — Правда, я понимаю.

— И что ты будешь с этим делать? — голос Финна мешал ей думать, теребил, вырывая из размышлений. Что ж, может, и к лучшему.

— Делать?.. — пальцы Рей сжались на белоснежном одеяле. — …Не знаю. Но он обещал, что больше не будет пытаться разорвать нашу связь.

Рот Финна округлился в виде буквы «о». Кажется, бывший штурмовик тоже что-то понял, или объяснил для себя какой-то не совсем понятный старый разговор.

— Так вот, чего его так штормило, — пробормотал её друг. — …Отчаянный парень.

— Не без этого, — с невольной улыбкой согласилась Рей.

Всегда крайности. Никогда не может остановиться и подумать, что будет, если он в очередной раз прыгнет со скалы.

Убила бы.

— Но это он отправил меня тебе на помощь.

— Правда? — приятное тепло разлилось по всему телу, и Рей вновь поймала себя на том, что улыбается.

— Честное слово, — положив руку на сердце, поклялся Финн, и она вновь закрыла глаза, проваливаясь в сон.

***

Выспавшись, Рей почувствовала себя значительно лучше. Не в последнюю очередь это сказалось и на её настроении, за последние несколько часов сделавшем громадный скачок от глубокого отчаяния к чему-то, похожему на спокойное принятие.

…Нет, ощущение несправедливости осталось.

Но она дала клятву — на Мустафаре, смотря в темные глаза призрака и точно зная, что никогда не посмеет ему солгать.

И, значит, оставалось разбираться с тем, что есть. А был — призрак, чье присутствие в этом мире медленно, но верно вытягивало из нее жизнь. И её собственная упрямая решимость никогда, никогда не разрывать эту странную, бесконечно нужную им обоим, благословенную и опасную связь.

…Что-то в этом спокойном планировании было бесконечно далеким от всей сущности джедаев. Но после Мустафара разницы уже не было, как не было и сомнений.

Рей прошлась по выделенной ей каюте, упругим шагом пробуя на прочность восстановленные силы; невольно улыбнулась, проведя ладонью по белой стене. Помещение как две капли воды напоминало ту самую каюту на разрушителе, в которой они с Беном учинили погром, превратив в труху постамент со шлемом Вейдера.

Интересно, что бы сказал про это сам Анакин Скайуокер?.. Возможно, посмеялся бы первым.

Пока Рей плавала в бакте и отсыпалась, какая-то добрая душа взяла на себя заботы об её одежде, бестрепетной рукой выбросив дырявое тряпье в мусоросборник. Более-менее целой осталась лишь куртка, аккуратно заштопанная и висящая на стуле. То, что ей выдали взамен, больше напоминало тренировочную одежду штурмовиков, черную и почему-то обтягивающую во всех стратегически важных местах.

Ботинки, впрочем, были в разы удобнее её прошлой обуви, не пережившей столкновения с лавой Мустафара.

Рей покосилась на себя в зеркало освежителя, вздохнула, безуспешно попытавшись расчесать пальцами птичье гнездо на голове, и вернулась к столу, на котором аккуратной (у них на разрушителе был пунктик на аккуратность, явно привитый Хаксом) стопкой громоздилась украденная у Люка Скайуокера библиотека.

Половину которой девушка просто не могла прочитать, потому что книги были написаны на шести разных языках, три из которых были мертвыми.

Рей сосредоточилась и негромко позвала:

— Бен.

…Сила пошла сияющей рябью, показывая, что где-то там, на другом конце их связи, её слова были услышаны.

— …Пожалуйста, — прибавила веса своему убеждению Рей, вызывая в памяти «Превосходство» и его собственные отчаянные, почти умоляющие слова. Если все дело было в том, кто сможет умолять сильнее… — Пожалуйста. Ты мне нужен.

Фигура в черном проявилась в шаге от нее, и уже при первом взгляде на неё Рей знала, чтосегодня ей не придется иметь дело со злым и отчаявшимся Кайло Реном. Сейчас это был Бен — мрачный, растрепанный, но с выразительным и глубоким взглядом нашкодившего щенка нексу.

— Ты научился управлять связью, — она не спрашивала, а утверждала. Как Рей ни старалась приглушить свои эмоции, радость от его появления пронизывала их связь солнечным светом; она не сразу поняла, что этот свет исходит с двух сторон.

Двойные солнца.

— Я мог являться Финну и Хаксу, но никогда не знал, когда Сила приведет меня к тебе. Потому что где-то глубоко внутри всегда знал, что это тебе вредит, — Бен вздохнул, ладонью откидывая с лица непокорные волосы. — Когда понял — смог контролировать.

Он на мгновение отвернул голову в сторону, и ей послышалось сказанное сквозь зубы «спасибо Вейдеру».

Рей не сделала попытки подойти ближе. Наоборот, опустилась на сиденье, оставив его смотреть на неё сверху вниз.

Разговор получился тихим и отчасти беспомощным — но этого следовало ожидать.

— Может, можно что-то сделать.

— Что, Рей? — мягко спросил Бен. — Мы уже сделали слишком много.

— Изучить книги. Может, есть что-то, способное… сбалансировать эффект.

Я так и не послушала те голоса… быть может, знание, которое они мне обещали, не имело ничего общего с его возвращением? Быть может, речь шла о другом?

О предмете? О месте?

— Ты читала все эти книги. Что-то нашла? — он был смертельно серьезен, словно исчерпал все свои насмешки еще раньше.

— Не все, я не могу читать древние языки, — Рей смотрела ему в глаза с непонятной надеждой. — Но должно же быть что-то… какой-нибудь артефакт? Что-то, что поможет нам сдержать, не разрушая? Починить связь?..

— Ох, Рей. Ты и сломанные вещи. Честное слово, это невероятно, — в его голосе наконец-то прозвучала улыбка.

— …Знаешь, на Мустафаре я попыталась… проникнуть в сознание того, кто за мной охотился. Как ты на «Завершающем» — в моё, — признаваться было почему-то страшно.

— Рей.

— Нет, правда, — будь он материален, она бы сейчас вцепилась ему в рукав — просто, чтобы ощутить хоть какой-то физический контакт. — И я… испугалась. Но уже потом. Правда, что человек может сойти с ума при таком вторжении?

— Правда. Это опасно для обоих, — Бен смотрел на нее без осуждения, и почему-то это было очень важно для Рей — джедая, по уши нырнувшего в Темную сторону Силы.

— Мне не было его жаль, — тихо произнесла она. — Я испугалась — но не жалела.

— Рей. Теперь ты знаешь, что она приходит легко, — Бен все-таки шагнул вперед, опустился на колени перед её стулом, посмотрел снизу вверх, словно прося прощения за то, что каким-то неведомым образом запятнал её своей прошлой, уже отошедшей в сторону темнотой.

— Знаю, но… если я не хочу власти, не хочу силы — я стану ситхом? Что со мной будет?

Он усмехнулся, блеснув глазами из-под прядей черных волос.

— Ты всегда останешься просто Рей.

— Обними меня, — вырвалось у неё.

— …Плохая идея.

— Пусть, — выдохнула Рей, бесспорно победив в соревновании тех, кто умоляет сильнее. — Пожалуйста.

Он потянулся — мимо нее, к стопке лежащих на столе книг, и раскрыл первую же, что лежала сверху. Рей следила за знакомой рукой, листающей страницы, и не сразу поняла, что именно видит.

…Список артефактов Силы, тщательно составленный и записанный знакомым аккуратным, летящим почерком. И другую, подчеркнутую, надпись сбоку — почерком Люка, суровым и четким: Дромунд Каас.

— Крифф.

Он улыбнулся, беззащитно и печально, и вся злость Рей куда-то испарилась, оставив лишь щемящую нежность.

Он вновь её защищал.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта, ближе к вечеру

Блестящий пол под ногами выглядел неверной, зыбкой поверхностью воды, и Хакс тряхнул головой, чтобы прогнать внезапно возникший образ. Шаги генерала отдавались гулким эхом в пустых коридорах звездного разрушителя, и Армитажу почему-то хотелось, чтобы на его пути в каюту оказался хотя бы безликий и молчаливый патруль штурмовиков.

Все, что угодно, чтобы прогнать эту тишину, в которой единственным звуком было эхо его собственных шагов.

Временами он действительно скучал по Рену. Временами жалел, что не отравил его в первый день после знакомства.

Уже просто потому, что никто больше не делил с ним прошлое, полное тайн, о которых больше ни с кем и никогда нельзя было поговорить…

— Знаешь, Хакс, одиночество — это когда в конце дня тебе не с кем поговорить, кроме призрака твоего врага, — Армитаж не отследил момент, когда воздух стал тяжелым и обрел знакомую форму одетого в черное силуэта; из-под растрепанных волос на него с мрачной иронией смотрели темные глаза человека, которого Хакс ненавидел настолько, что предал все, во что верил.

— Поверь, я в состоянии оценить иронию, — ледяная маска была на месте. Рыжий генерал приложил ладонь к панели, открывая дверь каюты, и шагнул внутрь, не обернувшись на призрака.

В этот раз проклятый дух был с мечом — но не с привычным красным, который временами выглядел так, будто сейчас взорвется, при этом распотрошив самого владельца, а с золотым, ровно гудящим, стабильным клинком.

…Что-то в этой перемене было значимым.

— Ты отдал Финну разрушитель, — заметил Кайло Рен, неотвязной тенью следуя за Армитажем, и от Хакса не ускользнул невольный символизм: тени прошлого, отголоски старых грехов. Ненависть, слабым душком гниения и распада тянущаяся из-за порога смерти.

Ненависть ли?..

— Я приказал арестовать её и доставить на Корусант, — с вызовом бросил он — но Кайло Рен молчал, опустив глаза и пристально рассматривая золотое свечение своего меча.

Хакс расстегнул китель и повесил его в шкаф, оставшись в рубашке, под которой предательски виднелись очертания бинтов. Отыскал взглядом стакан; найдя, открыл дверь освежителя, налил воды, жадно выхлебав её несколькими глотками. Затем неохотно обернулся к призраку:

— …Она сбежит, не сомневаюсь.

— Сложно сомневаться, зная, что капитан «Искателя» — Ведж Антиллес, — Кайло Рен еле слышно фыркнул и погасил меч. — Слишком много слоев, Хакс. Это тебя погубит.

— Я жив. Ты — нет, — из чистого противоречия возразил рыжий генерал.

Если это можно назвать жизнью.

Сегодня одиночество, привычное, как черная орденская форма, было практически невыносимым.

— Хочешь, приближу нашу встречу? — в угрозе Рена не было настоящего огня, и Хакс даже не удосужился принять её всерьез.

— Заманчиво, но нет. Не похоже, что тебе там… весело, - сколько Армитаж ни ломал голову, он не мог придумать ни единой причины для появления потустороннего гостя.

Шальная мысль, что Рен мог нарочно искать его общества, казалась непередаваемо странной.

Рен хмыкнул и обошел каюту по периметру, кружа, как загнанная в ловушку нексу. Очень скоро у Хакса зарябило в глазах от его передвижений и голубоватого мерцания призрачного силуэта; головная боль, с момента возвращения потихоньку набиравшая обороты, осмелела и тугим обручем сдавила виски.

— Как ты вообще выжил? — с легким интересом осведомился призрак, продолжая мерить шагами каюту.

— Бескар, — неохотно отозвался Хакс, не желая думать о том, как близко заглянул за порог смерти в тот день, когда сделал свой выбор и открыто солгал Прайду. Боль становилась все сильнее, и Армитаж болезненно поморщился, приложив пальцы к виску. — Я знал, что Прайд может мне не поверить.

Кайло Рен замер на месте, впервые обратив всё свое внимание на генерала. Он сделал пару медленных шагов к Хаксу, и с каждым шагом становился всё более зловещим и мрачным.

— Что? — Армитаж поневоле занервничал и вжался в спинку дивана, чувствуя себя лесным животным, которого только что среди ночной тропы осветили прожектором спидера.

Кто его, этого криффова психа, знает?..

Рен выбросил вперед раскрытую ладонь, и Хакс рефлекторно нырнул вниз, выдирая из кобуры бесполезный бластер.

— Идиот, — устало выдохнул Бен Соло, опуская руку. — Сядь на место.

— Зачем? — подозрительно спросил Хакс.

— Сядь. Ты мне веришь?

Армитаж открыл было рот, чтобы высказать сбрендившему призраку, что он думает о подобном чудовищном предположении — но с удивлением понял, что не думает ничего.

В смысле, ничего такого.

Косо взглянув на Рена, Хакс убрал бластер обратно и вернулся на диван, оставаясь на приличном отдалении от врага.

Раздраженно выдохнув, Кайло Рен вновь вытянул перед собой ладонь, удерживая её на уровне головы Хакса — и в этот раз сделал все нарочито медленно, словно не желал спугнуть свою жертву. Даже на расстоянии около полуметра его действия все равно выглядели зловеще.

— У тебя болит голова, — негромко сообщил призрак.

— И? — буркнул Хакс. — Тебе бы в медики, Рен. Гениальный диагноз.

— Это остаточный след после исследования разума.

— Чего-о?!

— Не я. Кто-то ещё пытался покопаться в этом стерильном скучном чердаке, который ты называешь своей головой. Где ты был?

— В Совете. Во дворце — или резиденции президента, как его теперь называют. В столовой. В освежителе. В…

— Я понял. Я бы поставил на Совет, но тебе виднее. Забавно… — Бен Соло шагнул ближе, но в его сосредоточенном взгляде не было опасности, и Хакс остался сидеть на месте. Головная боль понемногу отпускала, сдаваясь под натиском чего-то незримого со стороны Рена.

— Будешь дергаться, придушу, — зловеще предупредил призрак, но рыжий генерал лишь фыркнул в ответ на пустую угрозу. — Я ничего тебе не сделаю. Просто поставлю дополнительную защиту от таких попыток. Успокойся и перестань уже меня блокировать.

— Жаль, ты не всеведущ, — пробормотал Хакс, честно пытаясь сделать что- то с многолетней привычкой защищать сознание, думая о посторонних вещах; привычкой, жизненно необходимой в управляемом сначала Сноуком, а потом и самим Реном Первом ордене. Ладонь Бена Соло, слишком материальная для предполагаемого призрака, зависла в паре сантиметров от его лба. Несколько секунд — и он убрал руку, а Армитаж облегченно перевел дыхание. — Я бы не отказался узнать, что хотел сказать мой информатор… и что за наглое создание попыталось влезть мне в мозги. Как насчёт толики гражданской сознательности, Рен?

— Я мёртв, Хакс, — глаза призрака были насмешливыми и безжалостными — и совершенно противоречащими его действиям. Рен, ходячий проклятый конфликт, ты хоть сам-то себя понимаешь?.. — Выбирайся сам.

Боль ушла полностью, вновь вернув рыжему генералу способность размышлять о сложных материях. Он задумчиво поднял глаза на призрака.

— Почему я вообще тебя вижу? Я не джедай.

— Понятия не имею, — рассеянно отозвался Бен. — Но не ты один. Меня видел Чубакка.

— И ты можешь влиять на материальный мир, — пробормотал Хакс и, прищурившись, уставилсяна рукоять светового меча в ладони призрака. — А ты уверен, что ты вообще мертв, Рен?

Дух насмешливо фыркнул и приложил ладонь к стене: рука, слабо мерцающая даже в ярком свете каюты, прошла дюрастиловую панель насквозь.

— Тебе так хочется, чтобы я был жив?

— Ты лишил меня возможности убить тебя самому — за весь тот бардак, что ты устроил в Ордене, — кисло пробормотал Хакс, напрочь отказываясь иметь дело с наводящей потустороннюю жуть идеей Бена Соло.

Призрак ухмыльнулся — совершенно кореллианской, принадлежащей кому- то иному улыбкой — и растаял в воздухе.

Глава 12. Затмение

Глава 12. Затмение

They’re locking up the sun, they have their chosen one

You know this time they’ll make him play along

They’re taking to the arms, the fathers and their sons

There’s nowhere left to run and hide

Poets of thefall — Locking up the sun

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Мустафара

Военный совет состоялся в конференц-зале «Искателя», и Финн, на которого атмосфера звездного разрушителя действовала не лучшим образом, не сразу настроился на рабочий лад.

Не помогало делу и то, что Антиллес, твёрдо намеренный увлечь за собой в пучину страданий всех, кого только возможно, заставил генерала Сопротивления вырядиться в официальную форму. Офицерскую форму, совершенно не отличающуюся от формы Первого Ордена. По какой-то неведомой причине Финну сразу захотелось угнать «Тысячелетний сокол» и дезертировать в первое попавшееся захолустье.

Форма делала из него человека, которым он не являлся; добавляла градус ответственности тому, кто привык исполнять приказы других, и Финн чуть ли не впервые задумался о том, годится ли он на роль командира. Способен ли принимать решения, которые могут поставить под угрозу других; холодные, взвешенные решения, подобно Прайду, Хаксу… и По Дэмерону последних недель.

Генерал, командующий, лидер. Финн все равно был уверен, втайне, где-то в глубине души, что нельзя стать командиром, просто за раз перепрыгнув через несколько ступенек от солдата. Нельзя стать военным лидером, если в глубине души ты все ещё контрабандист. И нельзя изображать долго то, для чего тебе не хватает знаний, умений и опыта, обычно приобретаемого постепенно, на полях сражений и во взаимодействиях с подчиненными. Тот же Хакс был куда более способным лидером, чем По Дэмерон; Хакс вскарабкался на верхушку командной лестницы сам, без помощи — и вопреки всему, что делал и говорил его отец.

Так мог ли он, Финн, стать достойным командующим?..

Да, когда-нибудь, через десять-пятнадцать лет и череду сменяющих друг друга низших званий. Но способен ли он был стать тем, кто принимает решения, включающие жизнь и смерть друзей?..

По всему выходило, что нет, не способен. Люди были важнее идей, человеческая составляющая важнее абстракций, а помощь друзьям в любой отдельно взятый момент перекрывала понятие долга.

Бывший штурмовик оказался повстанцем до мозга костей… но Сопротивление и Первый Орден сейчас сливались в одно странное, гибридное чудовище, химеру, и человеческого в ней оставалось все меньше.

…Свет джедаев погас со смертью Люка Скайуокера, но Финн все чаще с тоской задумывался о том, как сложилась бы его жизнь, подбери его совершенно иной Орден…

— Финн, — Лэндо навязчиво махал рукой перед носом экс-штурмовика. Яркая и неформальная одежда Калриссиана была единственным пятном цвета в черно- белом и пустом конференц-зале, и взгляд поневоле сосредоточился на его блестящем фиолетовом плаще.

— А, да? — очнулся от дневных грёз Финн.

— Парень, спать днём позволительно, только если ты не спал ночью, — Лэндо подмигнул, но экс-штурмовик лишь посмотрел непонимающе в ответ, не сообразив, к чему клонит старый игрок и контрабандист. — Эх, молодежь, никакого понятия о радостях жизни. Повторите-ка ещё разок наши выводы — для тех, кто приуснул в имперской шагоходке?..

— Итак, — Антиллес уместил подбородок на руки. — Лэндо воспользовался связями среди контрабандистов и охотников за головами, чтобы отследить заказчиков покушения на Рей. След вывел на одно из ответвлений «Черного солнца», всецело посвятившее себя перепродаже глиттерстима. Финн, сосредоточься, ты был там. Четыре трупа на верхнем этаже кантины — предполагаемые заказчики.

— След оборвался, — нахмурился экс-штурмовик, с ходу включаясь в действие.

— Действительно. Но, кроме людей, можно проследить и финансы — и генерал Хакс оказал нам любезность, задействовав уже свои связи.

— Хакс имеет дело с «Черным солнцем»? — изумился Финн.

— Не совсем. Но Первый Орден унаследовал часть контактов Империи, и вместе нам удалось проследить, куда именно шли вырученные от продажи глиттерстима деньги картеля. Они финансировали Имперский остаток.

— Наркоторговцы спонсируют Империю?.. — Финн невольно присвистнул. — Я чего-то не знаю об этом мире…

— Салага, — беззлобно сообщил Калриссиан. — Запомни, малец: некоторые законы в этой жизни лучше зазубрить сразу, даже если ты пока не в состоянии их понять. И первый закон прост: все всегда упирается в кредиты.

— Империя наших дней состоит из десятка моффов, готовых за власть и кредитки вцепиться в глотку кому угодно, — в голосе Веджа звучала странная горечь — словно он помнил достойного противника, а в прицеле оказалась мерзкая туша хатта. - …Мне показалось, что наш новый Верховный лидер презирает их настолько, что пристрелил бы собственноручно, при первой же возможности. Просто за моральное разложение.

— Ха, а вот это уже похоже на Хакса, — оживился Финн, после новостей про программу штурмовиков заметно потеплевший душой к бывшему начальству. - Могу поверить.

— Остаётся один лишь вопрос — зачем Империи и её моффам нужна Рей?.. — Ведж обвёл пристальным взглядом свой совет, но не обнаружил ни единой искорки светлой идеи в пустых глазах стада нерфов.

— А что там, кстати, насчёт информатора Хакса? Которого убили на Корусанте? – Калриссиан мыслил в том же направлении, что и рыжий генерал, и Ведж поежился, думая, чего именно он не заметил во всем происходящем.

— Он поговорил с Зори, — откликнулся Финн, — но она ничего не знала, её наняли простым телохранителем и пилотом.

— А ты это откуда знаешь?

— У нас свой шпион в Первом ордене, — хмыкнул Финн. — Роуз все ещё остаётся наблюдателем приХаксе.

…Никто так и не понял, чем был вызван бурный приступ веселья со стороны Калриссиана.

***

Финн шёл по коридорам «Искателя», не без грусти размышляя о том, где сейчас могут базироваться знакомые ему ребята с «Завершающего», и каковы шансы, что Хакс согласится поделиться информацией о команде своего первого корабля. Бывший штурмовик не к месту сообразил, что Сноук перевёл часть подразделения, к которому был приписан сам Финн, на «Превосходство», погибшее на орбите Крейта… Спасся ли кто-то с корабля, он не знал.

Сопротивлению в той битве тоже пришлось нелегко, но сейчас у Финна, в тот момент вынужденного сражаться против своих бывших товарищей, впервые появилось время остановиться и подумать, какими глазами могут смотреть на него орденские штурмовики.

Предатель? Герой? Фанатик?.. Трус?..

И за саму возможность подумать об этом тоже нужно было благодарить Хакса, с фанатичным упорством старающегося сохранить остатки Первого Ордена. Им некуда было идти, солдатам, воспитанным системой — и лишь усилиями проглотившего, казалось, гордость рыжего генерала Первый Орден получил шанс стать частью чего-то нового.

Что двигало Хаксом? Финн был на волоске от того, чтобы пойти и спросить прямо — не сознавая того, что одни эти размышления уже делают его сопричастным философии джедаев…

Коридор вывел бывшего штурмовика к каюте Рей, и Финн невольно притормозил на повороте, вытаращив глаза на двух охранников в белых доспехах.

— Что здесь происходит? — подпустив в голос командных ноток, осведомился он.

— Сэр, по приказанию капитана каюта взята под охрану, — козырнул ближайший штурмовик, и Финн почувствовал, как у него упало сердце. Рей все-таки угодила в ловушку, пусть даже Антиллес и был неохотным, невольным тюремщиком, в душе всегда желающим выпустить на свободу всех заточенных в клетки птиц.

Вопрос «что двигало Хаксом» внезапно обрёл совершенно новый смысл. Генерал Сопротивления нахмурился и наобум попробовал потянуться восприятием туда, в каюту… лишь для того, чтобы чуть не согнуться пополам от эмоций, похожих на удар под дых.

— Сэр, Вы в порядке? — штурмовики обеспокоенно заглядывали ему в лицо.

— Да, — прохрипел Финн и пошатнулся к двери. — Дайте… пройти. Охрана безмолвно расступилась перед ним.

…Финн знал, почувствовал, что Рей в каюте не одна. Но все равно зрелище Кайло Рена, стоящего на коленях перед стулом Рей и все равно каким-то мистическим образом умудрявшегося выглядеть полным достоинства гребаным королем, выбило бывшего штурмовика из колеи.

Девушка, по контрасту, опустила плечи и сгорбилась на стуле, смотрясь больше напуганным зверьком, чем знакомым ему упрямым джедаем. Воздух был тяжелым от эмоций, но их было сложно разделить: гнев, тоска, легкая дымка надежды, яркий и тёплый огонь другого, исходящего от них обоих, чувства… с непривычки Сила обрушила на него все разом, без остатка, и как отключиться, экс-штурмовик не ведал.

Здесь только что явно состоялось какое-то объяснение, и Финн, не зная, куда девать глаза от неловкости, уставился на белую стену каюты.

Кайло Рен подарил штурмовику косой взгляд и неторопливо поднялся, превращая простое движение в некий аналог хищной готовности к бою. Привычки умирали долго и с трудом, и вряд ли призрак действительно нёс сейчас угрозу, но Финн все равно на всякий случай сместился ближе к порогу, краем глаза отслеживая Рена.

— Представь в уме преграду, — отстранённо бросил Бен Соло. — Стену воды, дюрастил, пламя — что угодно.

Штурмовик сглотнул, кивнул головой и крепко зажмурил глаза, пытаясь представить, как захлопывается ангар. Кажется, вышло, и Финн выдохнул, только сейчас сообразив, что задержал дыхание.

…И правда, помогало.

Как они вообще что-то соображают — с вот этим вот всем?..

— Финн, — негромко позвала Рей, и в её голосе была сила, которой не было в позе, — мне нужно сбежать с разрушителя.

— …Это я умею, — с ходу согласился дезертир с Первого Ордена и вопросительно взглянул на Кайло Рена.

— Не одной, — почти приказным тоном уточнил тот, не отводя взгляда от девушки. – Эта планета хуже Мустафара, и я… не должен быть рядом. Это тебя ослабит.

— Не одной, — не споря, согласилась Рей, и было видно, как ей хочется потянуться ладонью к его лежащей на книгах руке.

Финн нахмурился, заново оценивая варианты и логистику.

— …Дайте мне час.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта

Хакс явился в командную рубку сразу после доклада аналитика, и по неестественно прямой спине генерала сразу можно было сказать, что услышанное его не порадовало.

Госпожа президент, Маронея Саккор, все-таки не обманула его ожиданий — и первым же указом приравняла кореллианскую Лигу за права человечества к террористическим организациям. Кореллия, предсказуемо, возмутилась, и в системе Пяти братьев начались волнения. Селония, родная планета президента, пока что оставалась в стороне, но репортажи с Коронета уже показывали многотысячные митинги, а Галактическая Служба Безопасности все ещё бездействовала, дозволяя протестующим громить столицу.

…Проблемы на Корусанте были лишь делом времени.

Вишенкой на торте была встреча Райма Левелла с По Дэмероном, и Хакс всерьёз подозревал, что оставшееся без руководства Лейи Органы Сопротивление сейчас на полном ходу угодит в хаттову слизь партии либералов.

…Желание пристрелить Дэмерона, пока он не развалил Федерацию изнутри, ещё никогда не было столь сильным.

Еле слышно вздохнув, Хакс оглядел рубку. Среди дежурных операторов и кучки техников особняком выделялась подтянутая фигура Лианы, проглядывавшей сводки. Двое её заместителей, офицеров безопасности, вели тихий разговор над выведенными на экран диаграммами. Присмотревшись, Армитаж опознал сравнительный анализ флота Сопротивления и Первого Ордена — и, поморщившись, отвёл глаза. Всю эту разрозненную кучу рухляди следовало каким-то образом интегрировать в структуру Ордена, составлявшего главную военную силу Федерации, и Хакс предвидел большие проблемы на этом пути.

Рассеянный взгляд рыжего генерала упал на новую фигуру на мостике: форменный китель и брюки сидели безупречно, без единой складки, но вот головной убор подвел. Фуражка на низеньком офицере была свёрнута набок, и Хакс, отъявленный перфекционист, уже собирался было сделать выговор, когда осознал, кого именно видит перед собой.

Роуз Тико смотрела с вызовом, словно предлагая протянуть руку ближе, если ему так хочется поправить дело. Как будто он не помнил, чем это могло закончиться.

— Фуражка. Криво, — лаконичней некуда выразился Хакс и рефлекторно убрал руки за спину.

На антрацитовой форме виднелась эмблема инженерного подразделения, и Армитаж на секунду задумался, очередные это происки Дэмерона, или все гораздо проще, и на его корабле завелись крысы, сочувствующие Сопротивлению.

Мысль беспокоила.

Лиана Фарр все ещё искала утечку среди своих подчиненных, но пока что результатов не было, и рыжий генерал недовольно решил, что следует нагнать страху на главу своей Службы безопасности, исключительно ради ускорения процесса.

Взгляд Хакса скользнул влево от нашивки — и упёрся в печально знакомую подвеску на груди Роуз Тико.

…Решительно, день не заладился с утра.

— Сэр, входящий вызов, — оповестил оператор, и Армитаж почти с облегчением перевёл внимание, скомандовав вывести передачу на ближайший к нему экран.

Знакомая фигурка в алых с золотом доспехах небрежно отсалютовала Верховному лидеру; голограмма охотницы была совсем небольшой, в противовес гипертрофированному гигантскому лицу, которое обычно предпочитал на сеансах связи покойный Сноук. Армитаж мысленно поежился, удивляясь, к чему вообще вспомнил имбецила в золотом халате.

— Генерал, — Зори Блисс не знала практически ничего о погибшем на Корусанте информаторе, но Хакс, привыкший искать применение для всего и всех, дал независимой охотнице новое задание. — Я проследила корабль, встреченный Антиллесом на Мустафаре. «Бездна» принадлежит моффу Лестажу, и сейчас она находится в пределах Внешнего кольца, сектор Меридиан.

— Продолжай наблюдение, — отстранённо распорядился Хакс, — пока они не вернутся на базу. Возможно, пришла пора нанести визит Империи… — последние слова он еле слышно выдохнул сквозь зубы, уже разорвав связь. Роуз Тико, стоявшая сбоку, подарила генералу косой взгляд с долей непонятного разочарования. Хакс на автомате попытался угадать, в чем он провинился на этот раз — и не смог.

Идея «посети Империю, пока Империя не посетила тебя» не нашла отклика в душе представительницы благородного Сопротивления, не одобряющего превентивные удары?..

Глупо. Идеализм террористов.

В командной рубке вновь появился аналитик, чьё имя никак не желало держаться в памяти генерала; прошёл в сторону Хакса, неловко удерживая руку у бедра.

…В подсознании вспыхнули алые огни тревоги. Уже разворачиваясь в профиль, чтобы представлять собой как можно более неудобную мишень, Армитаж осознал все неправильности, включившие тревожные сирены в его голове.

Рука в положении, позволяющем быстро выхватить спрятанный бластер. Остановившийся, сосредоточенный взгляд. Само появление аналитика в рубке — неуставное и неожиданное.

Два выстрела слились в один: выстрел убийцы лишь царапнул щеку Хаксу, но выстрел офицера службы безопасности, Винна Гхара, угодил точно в голову лже-аналитику. Прицел Гхара был безупречным, и того, что в итоге рухнуло на пол, уже не стоило опасаться.

— …Можно было и в кантину не ходить, — ошарашенно пробормотала Роуз Тико, и Хакс, по чьей крови разливался запоздалый адреналин, поймал себя на слабой ответной улыбке.

Действительно, зачем куда-то идти, если тебя постоянно пытаются убить и на твоей собственной территории?

Воздух пах гарью и сожжённой плотью. Хакс поднёс руку к щеке, и пальцы окрасились кровью. Резко развернувшись в сторону Лианы, Армитаж указал подбородком на свежий труп.

— Коммандер? — вежливость в его тоне была убийственной.

Ответом ему был бластер Лианы, прижатый дулом к виску Гхара, её же подчиненного и коллеги-офицера. Винн резко втянул воздух, с откровенной тревогой скосив глаза на девушку; второй офицер сделал шаг назад, благоразумно дистанцируясь от ситуации.

— Обьяснитесь, — негромко потребовал Хакс.

— Сэр, он стрелял на поражение, — обвиняющим тоном бросила Лиана Фарр, продолжая удерживать бластер у головы офицера. В светло-карих глазах была холодная решимость без малейшей толики милосердия. — Гхар не хотел, чтобы убийцу допросили. …Сэр, я думаю, мы нашли шпиона.

Армитажа слегка передернуло: ещё недавно он сам был готов услышать в свой адрес эту же фразу, и даже по отношению к другому она по-прежнему звучала погребальным звоном.

…Спросить, по какой причине Гхар решился на предательство, хотелось все равно.

Если, конечно, Лиана все-таки была права.

— Не доказано, — с обманчивой мягкостью отозвался Армитаж и перевёл испытующий взгляд на Винна. — Гхар?

Что-то промелькнуло в тревожных серых глазах офицера, нечто неверное и трудноуловимое, и Хакс увидел, как меняется лицо Винна, а непонятное недоумение уступает место спокойствию обреченности.

— Она права… сэр, — с ноткой отчаянной решимости отозвался Гхар – и резко схватил за руку Лиану; та предсказуемо не выпустила бластер, и произошло то, чего и следовало ожидать.

Третий выстрел, наполовину случайный — или только казавшийся случайным? — был последним.

Невольная тошнота накатила волной; Хакс сглотнул и отвернулся от зрелища. Он ещё успел заметить мрачное торжество на лице Лианы Фарр, спокойное одобрение на лице второго офицера — и отстранённо подумал, что, кажется, обзавёлся своими упырями взамен чёрной свиты рыцарей Рен.

…Тебя так же тошнило от своих, Соло?

— Я буду у себя, — негромко уведомил подчиненных Хакс.

Он не только не удивился тому, что Роуз Тико увязалась за ним, но и даже не испытал обычного раздражения. Хотелось возвести какую-то преграду между собой и бессмысленной казнью — потому что Армитаж все равно, вопреки открытому признанию, не верил в виновность Винна.

…Рыжий генерал пришёл в себя только тогда, когда ноги принесли его к двери собственной каюты — и рядом по-прежнему неотступной тенью маячила Роуз.

— Здесь нечего наблюдать, наблюдатель, — мрачно сообщил Хакс.

— Я хотела поговорить, — негромко отозвалась мятежница. — И у тебя же есть набор первой помощи, да?..

…Скорее всего, все дело было в форме, невольно настраивавшей мысли на формальный, но при этом отчасти товарищеский лад. Рыжий генерал ничем больше не мог объяснить причину, по которой молча разблокировал дверь и пропустил Роуз Тико перед собой.

— Ты ей веришь? – негромко спросила Роуз, переворошив всю коробку и отыскав бакта-пластырь на самой поверхности, где он и находился с самого начала. Суровый взгляд сфокусировался на лице генерала, и Армитаж с пугающей легкостью представил вместо пластыря шокер.

Хакс иронично вздернул бровь, но все же повернул лицо пострадавшей стороной. Горе-доктора из Сопротивления никак не желали оставлять его в покое; следуя логике событий, следующую перевязку грозило сделать лично Дэмерону.

— Она спасла мне жизнь, помогла покинуть корабль после выстрела Прайда, — неохотно признался Армитаж. — Так что — да.

Собственные слова почему-то показались ему неубедительными.

— Тебе и Кайло Рен жизнь спасал, если послушать штурмовиков, — скептически пробурчала Роуз,придавив пластырь чуть сильнее, чем это было необходимо, и Хакс поморщился от боли. Он искоса взглянул на неё и осведомился:

— Не доверяешь суждениям Верховного лидера, мятежница?

— Не-а, — мрачно сказала Роуз Тико и убрала лекарства прочь. — В тебя стрелял Финн, стрелял Прайд, стреляла ищейка, которая должна была охранять. Можно подумать, что генерал Первого Ордена напрочь лишён инстинкта самосохранения.

Армитаж едва заметно хмыкнул, но возражать не стал. Они оба обошли молчанием ещё один выстрел, в кантине на Корусанте; начинать новый виток ругани откровенно не хотелось.

— Я верил Рену, — неожиданно сказал Хакс, поднимаясь со стула и занимая руки поиском посуды. — Просто… мы желали разных вещей.

— И чего же такого разного вы желали? - любопытство было неприкрытым, и от этого казалось новым и освежающим.

— Классифицированная информация, — со слабой, но отчетливо ехидной улыбкой отозвался Армитаж и услышал в ответ ожидаемое фырканье.

— А мне — веришь? — неожиданно спросила полоумная мятежница, кажется, вознамерившись вытащить из Верховного лидера всю душу и придирчиво рассмотреть её под микроскопом.

— Очаровательно, — кисло пробормотал Хакс. Он не уловил момента, когда дозволил ей стать своим конфидентом, но вопрос действительно был не из самых сложных. — …Что ж. Пожалуй, да. С честной ненавистью всегда легче иметь дело, чем с интригами политиков. Собственно, поэтому Сопротивление и проиграло бы… не перейди Орден под власть Палпатина.

Он намеренно лишил яда свои слова, аккуратно поставив перед противницей чашку, распространяющую крепкий аромат кафа; Роуз поперхнулась уже заготовленным ответом и молча приняла в грубые от работы ладони неуклюжее и необычное предложение мира.

Мы живем в интересные времена.

***

Лиана Фарр без сожаления смотрела на красивое даже в смерти лицо своего товарища. Винн понял и осознал то, что от него требовалось; его жертва, пусть и незаслуженная, не оказалась напрасной. Девушка мысленно решила, что его семью следует вознаградить; быть может, уже пришло время посвятить в Мечи его брата, давно ожидающего этой чести.

Своим поступком Гхар отвёл подозрения от неё самой, и даже Хакс, человек с сильной волей и ещё более сильной защитой мыслей, не посмел бы обвинять её в причастности к неудавшемуся покушению.

Убийство и не должно было состояться: просто шип, помеха на пути, чтобы заставить жертву все больше сомневаться в союзниках и врагах, все больше ожидать удара за каждым поворотом. Все больше терять равновесие, тем самым открывая для укола незащищенные места.

Пока что избавляться от Верховного лидера было нельзя, у него была своя роль в разворачивающихся событиях, но Армитаж Хакс оказался непредсказуемым игроком: игроком, на которого не удалось повлиять с помощью внушения — и не удалось соблазнить обещанием политической власти. Некое поле Силы вокруг него подразумевало наличие тайного сообщника… которого ещё только предстояло найти и обезвредить.

Как жаль, что Хакса нельзя просто убедить делать то, что нужно нам. Игра стала сложнее… но она может закончиться лишь нашей победой.

Девушка медленно вытянула из кармана цветок и без жалости смяла его в ладони; лепестки, до этого не пахнувшие ничем, стали источать резкий приятный аромат.

…На её родной планете, не имевшей ничего общего с местом рождения из официальной биографии, этот нежный белый цветок носил имя «Победы ситхов».

Она раскрыла ладонь и уронила смятые лепестки на мертвое тело.

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Мустафара

Если отвлечься от алого шарика Мустафара, в черноте космоса за прозрачной преградой можно было насчитать около четырёхсот звёзд. Ведж Антиллес пересчитывал их уже в третий раз, пытаясь понять, он прибавил две лишние или не досчитался трёх. Из этого унылого занятия вполне можно было заключить, что капитан «Искателя» вконец отчаялся дождаться диверсии и откровенно изнывает со скуки.

Я бы поставил на то, что штурмовик и старый контрабандист все-таки смогут придумать рабочий план. Переоценил? Или Лэндо на старости лет впал в маразм и сделался законопослушным?

— Триста семьдесят пять… Триста семьдесят шесть… — на автомате бубнил себе под нос Ведж, с угасающей надеждой прислушиваясь к звукам из коридора.

— Триста семьдесят семь…

— Сэр, я могу чем-то помочь?.. — встрял обеспокоенный душевным здравием начальства дежурный. Антиллес вздохнул.

Хорошие они тут, в Ордене, ребята. Кто бы мог подумать вообще? Парочку вообще с радостью забрал бы к себе в Разбойный эскадрон, будь я помоложе.

— Ты когда-нибудь летал на крестокрыле, Рик?..

— Никак нет, сэр, — четко отрапортовал дежурный — и совершенно не по- уставному добавил: — А вы ещё будете летать?.. Всегда хотел посмотреть…

Ведж ухмыльнулся, совершенно по-мальчишески и открыто. Ну да, после понижения с «Искателя» мне будет самое место в каком-нибудь замшелом эскадроне.

— Думаю, буду. Если старик не подкачает…

Непонимание на лице Рика сменилось ужасом, когда вырванная с мясом дверь рухнула под ноги здоровенному вуки, из-за спины которого выскочил, угрожающе размахивая бластером, замаскированный диверсант.

— Все на пол! — заорал ну совершенно никем, никем не узнанный Калриссиан, за спиной которого рычал во всю глотку единственный на разрушителе вуки, по неведомой причине украсивший морду черными полосами краски.

Рубку захватила эпидемия игры «морская фигура, замри», в которой участники откровенно не знали, что им делать: выполнять команду, пытаться сопротивляться или просто дружно посмеяться над шуткой Калриссиана. Чубакка угрожающе зарычал и схватился за арбалет.

— На пол, — со вздохом продублировал приказ Ведж, искренне жалея команду.

— Капитан, прикажите поднять щиты, — распорядился вошедший во вкус Лэндо, и Антиллес с мученическим стоном обернулся к Рику:

— Встань с пола и убери щиты, — повернувшись спиной к своим, Ведж отчаянно просуфлировал Калриссиану, что «Шёпот» все ещё в ремонте. Лэндо понятливо кивнул и махнул рукой, давая понять, что это неважно.

Чубакка рыкнул напоследок, убедился, что щитов нет, и испарился с мостика, а Калриссиан подошёл ближе к Веджу и ткнул его в бок бластером.

— Капитан, — с сияющей улыбкой сообщил он, — я беру Вас в заложники до прибытия на Корусант.

— У тебя бластер не заряжен, - сделав страшные глаза, шепотом сообщил диверсанту Ведж. —Теряешь хватку. Возьми мой, не позорься, старый пень.

Незаметно метнув виноватый взгляд на все ещё лежащую команду, Лэндо с ловкостью профессионального карманника поменял бластеры и таким же шепотом ответил:

— Старый пень?! Да до Корусанта я обыграю тебя в саббак подчистую, малёк!

К звездной россыпи на горизонте прибавилась ещё одна точка, сверкнувшая лишь затем, чтобы тут же погаснуть. «Тысячелетний сокол» ушёл в гиперпрыжок.

Дромунд Каас, сектор Эсстран

— Никогда не видел столько воды, — пробормотал Финн, зачарованно разглядывая планету, по всем признакам, состоящую из сплошного океана.

Из кресла пилота что-то проворчал Чубакка, и Рей, второй пилот в рубке «Тысячелетнего сокола», перевела для друга:

— Чуи говорит, что больше воды только на Камино. Их лаборатории находятся над океаном.

— Но на этой планете есть настоящие города, да?

— Есть, — голос Рей был тихим. Тонкие пальцы обхватили пряди волос, собирая их в обычный утилитарный хвост. — Люк написал в своём дневнике, что столица, собственно Каас, была огромным городом среди болот.

— Болота. Ненавижу болота, — с неподдельным отвращением отозвался Финн, чья тренировка штурмовика включала полевые испытания в самых разных типах экосистем. — Уж лучше песок.

Чубакка вновь что-то рыкнул, на сей раз ехидно, и девушка не стала переводить.

— Смейся-смейся, половик мохнатый, — себе под нос пробурчал штурмовик и перебрался поближе к обзорному экрану, чтобы лучше рассмотреть планету.

Дромунд Каас был синим. А ещё зелёным и серым, как болотный мох, и сочетание цветов казалось откровенно нездоровым… и мертвым.

«Тысячелетний сокол» нырнул в тяжелые грозовые облака, а когда тучи все же остались позади, оказалось, что древний город расстилается как раз под брюхом корабля. Ударил гром; молния осветила небо, и руины города предстали перед зрителями чередой высотных зданий и прямоугольных форм, кое-где разбавленных высокими темными шпилями. В зрелище была некая жутковатая эстетика, от которой сложно было оторвать глаз.

«Сокол» снизился ещё на пару десятков метров, и верхушки шпилей проплыли мимо потрепанного фрахтовика. Финн перевёл взгляд на Рей. Девушка сидела прямо и смотрела на город, словно не видя его, но в этом было ещё полбеды: экс-штурмовику откровенно не понравилась легкая улыбка на её лице — улыбка человека, который внезапно понял, что возвращается домой.

— Нам сюда? — нарушил жутковатую тишину Финн.

— …Нет, — очнулась Рей — и сморщила нос, почти как раньше. — Город просто огромный, бродить по нему пешком слишком долго и бессмысленно. Наше место назначения — древний храм посреди болот, к западу от Кааса.

Чубакка послушно скорректировал курс. Несколько минут прошли в молчании, затем на экране возник новый образ, и все заговорили одновременно. Недоуменно зарычал гигант-вуки, удивленно вскрикнула Рей, а подытожил общее изумление Финн, заявив:

— Какого хрена звёздный разрушитель делает посреди болота?!..

Ответа не было ни у кого. Чубакка заложил залихватский вираж вокруг остова корабля, и стало ясно, что разрушитель лишь наполовину погружён в зеленоватую зыбкую трясину; вторая его половина принадлежала океану и лишь частично виднелась над водой.

— Я уже видела разрушитель в океане, — отстраненно смотря в пустоту, пробормотала Рей. — …Я не могу почувствовать ничего на поверхности планеты.

Финн сосредоточился и попытался повторить свой недавний опыт.

…В этот раз вышло не лучше. Ощущение было таким, словно он сам нырнул в океанские воды у разрушителя; нырнул, не умея плавать, и вода над головой внезапно обернулась льдом.

Он мотнул головой и оперся обеими ладонями о переборку; дыхания по-прежнему не хватало.

— Что. Это. Было?! — разделяя слова, прохрипел он. — Холод… Лёд.

— Темная сторона, — ровным голосом сказала Рей, и Финн не знал, чего пугаться больше — нового открытия или её спокойствия. — Она здесь сильна. Но кроме неё я не чувствую ничего. Нам нужно спуститься на планету.

Финн сглотнул, вдохнул полной грудью и проверил бластер.

…Надеюсь, Рей знает, что делает.

«Тысячелетний сокол» ещё раз медленно по кругу облетел болото, переходящее в мрачный чёрный лес из сплетающихся стволами деревьев. В рыке Чубакки отчетливо слышалось сомнение.

— Садимся на разрушитель, — отозвалась Рей. — Больше некуда.

Финн покачал головой, с нехорошим предчувствием наблюдая, как растёт, приближаясь, громада полузатопленного разрушителя.

Шум репульсоров стих; Чубакка с мастерством многолетнего опыта посадил «Тысячелетний сокол» на обшивку гигантского корабля.

Огромная океанская волна с силой ударилась в борт разрушителя, и крейсер вздрогнул, а команда кореллианского фрахтовика еле удержалась на ногах.

— Чуи, — позвала Рей, держась за переборку, — тебе лучше остаться на корабле.

Громогласный рёв вуки выражал явное несогласие, но в этот раз Финн был на одной стороне с Рей.

— Слушай, если «Сокол» рухнет в океан, нам вообще отсюда не выбраться, — перспектива пугала. Экс-штурмовик поежился от холода, у которого не было ничего общего с температурой воздуха.

Вуки жалобно заворчал и скрылся в рубке; Финн вздохнул и выудил из отделения для одежды пару плотных, непромокаемых курток практичного темно-серого цвета.

— Жаль, не было времени раздобыть костюм биозащиты, — мрачно пробормотал он. Разливающийся вокруг холод приглушал все попытки казаться веселым. — Ненавижу болота.

Рей молча пожала плечами и первой шагнула вниз с рампы, окунувшись в душную влажную атмосферу древней планеты ситхов.

Финн машинально проверил, на месте ли его меч, штурмовая винтовка за плечами и бластер, и последовал за ней.

— А куда мы вообще должны попасть? — запоздало спросил штурмовик, без особого энтузиазма оглядывая серо-зеленую поверхность болота, по которой совершенно невозможно было понять, где здесь трясина, а где участки, пригодные для ходьбы.

— На границе болота и этого леса должен стоять храм Темной силы, — сквозь зубы отозвалась Рей, разрубая световым мечом растение, наросты на лепестках которого подозрительно напоминали шипы. Товарищ цветка мстительно плюнул этими шипами в Финна, но штурмовик успел уклониться.

— Или Храм Темных Пророков, что-то в этом роде. Осторожно, цветы ядовиты.

— И?.. — затребовал продолжения Финн, прицельным выстрелом из бластера едва не лишив когтистой лапы какую-то мохнатую болотную тварь. — Ага, спасибо за предупреждение.

— …И они собирали артефакты для своих ритуалов. Люк писал, что в их распоряжении мог оказаться Казерат — сфера, созданная обеими сторонами Силы.

— И что он делает? — Финн с подозрением осмотрел твёрдую, на первый неопытный взгляд, кочку; прыгнул — и провалился в трясину по колено. — Да ситх подери эти болота! Когда там храм?..

— Что он делает, точно неизвестно, но в описании есть слово «баланс» — и это единственный предмет, хоть чем-то похожий на то, что нам нужно, — голос Рей был не очень веселым, но даже толика надежды была лучше беспросветного отчаяния, и Финн, сам человек действия, очень хорошо мог понять боевой настрой подруги. — И болота не опасны. Опасен лес — но я не знаю, чем именно.

— Просто класс, — с чувством отозвался экс-штурмовик, проваливаясь в вонючую грязь, неведомо как возникшую на месте очередной обманчивой кочки.

Болото закончилось довольно быстро, но все равно успело превратить нервы и терпение Финна в мелкодисперсную пыль; Рей уходила в концентрацию все глубже, и по её лицу не было заметно, что её хоть как-то выводит из себя сырость и грязь дурнопахнущей трясины.

Первую эмоцию на её лице экс-штурмовик увидел лишь на границе леса — и этой эмоцией было удивление.

— Лес… пустой. Не ощущается в Силе, — тихо сказала она, хмуря брови и пытливо рассматривая темный массив переплетающихся стволов и ветвей. На верхушке ближайшего дерева мирно спало какое-то когтистое существо- древолаз, обвив длинным хвостом шершавую ветвь.

— Добро пожаловать в мир обычных людей, — со вздохом отозвался Финн и шутливо направил в сторону леса бластер.

На Дромунд Каас спускалась ночь, и грозовые тучи над головой, периодически разражающиеся молниями, лишь делали наступавшую после этого темноту ещё более непроглядной.

— Добро пожаловать в мир Тьмы, — откликнулся низкий мужской голос из чёрной глубины леса, и ночь озарилась алым сиянием доброго десятка световых мечей.

— Бежим, — инстинкт включился сразу, сообщив, что при таком перевесе у них нет ни единого шанса. Финн, как когда-то давно на Джакку, вцепился в руку застывшей в ступоре Рей и потащил подругу назад, в сторону навязшего в зубах болота.

Темные фигуры преследователей скользили следом; оборачиваться Финн не смел, петляние по болотной тропе требовало всей его концентрации и внимания, но навязчивое ощущение чесотки между лопатками сигнализировало о том, что погоня не отставала.

— Я их не почувствовала, — на бегу отчаянно выдохнула Рей, — весь лес — сплошная пустота.

— Идеальное место… для засады, — сквозь зубы сообщил Финн, чудом удерживая равновесие на границе трясины.

— Они маскируются в Силе, — с пугающей уверенностью бросила Рей.

— Стоило мне подумать, что хуже уже некуда, — в этот момент болото, наконец, закончилось, и экс-штурмовик слегка воспрянул духом, ощутив под подошвами металл обшивки разрушителя вместо уже поднадоевшей болотной жижи.

«Сокол» виднелся не так далеко, и, если судить по сливающемуся с океанским прибоем шуму двигателей, Чубакка в экстренном темпе проводил предполётную подготовку.

…Фиолетовая молния ударила под ноги, заставив Финна и Рей отпрыгнуть в разные стороны. Кубарем прокатившись по корпусу разрушителя, Рей вскочила на ноги — и еле успела парировать удар чужого меча. Финн, в итоге своего маневра оказавшийся между фрахтовиком и нападающими, бросил отчаянный взгляд на «Тысячелетний сокол» и увидел сбегающего по рампе вуки с арбалетом.

Десятка преследователей не обращала никакого внимания на окружающий мир; их целью явно была Рей, и в этот раз у них были все шансы. На лице девушки, подсвеченном красным сиянием нескольких мечей, было что-то, похожее на страх.

Выстрел пронзил темноту, пройдя на слишком близком расстоянии от Финна.

— Косой вуки, — возмутился бывший штурмовик, бросаясь вниз, чтобы избежать шального выстрела. Чубакка яростно рычал, паля из арбалета по сырой темноте.

- Тихо, Чуи, — сквозь зубы пробормотал Финн, перекатившись за выступающую деталь обшивки и целясь в самого высокого из противников. Штурмовая мандалорская винтовка была далека от снайперской, ее радиус действия был меньше, а погрешность при стрельбе была довольно внушительной, и Финн не хотел промахнуться самым первым, неожиданным для окружающих выстрелом. — Не сейчас, ну пожалуйста…

Участники боя пока что не обращали внимания на снайпера-штурмовика, и Финн медленно выдохнул, плавно нажимая на спусковой крючок. Выстрел не был громким, но экс-штурмовик и не ожидал спецэффектов. Главным был итог — и заряд угодил именно туда, куда и рассчитывал Финн, подсветив затонувший корпус разрушителя еще одной огненной вспышкой.

Удачливый снайпер почти физически ощутил, как сместилось внимание нападавших — и лёд недоброй энергии разлился вокруг. Воздух резко закончился, и Финн, хрипя, запоздало осознал, что его душат Силой. Поверхность ушла из-под ног, сменившись воздухом, и штурмовик пролетел несколько метров по направлению к «Тысячелетнему соколу», в конце врезавшись спиной во что-то твёрдое, металлическое и острое.

Боли было с избытком. А вот сил удержаться в сознании и увидеть, что стало с Рей — не было совсем.

Глава 13. Возвращение

Глава 13. Возвращение

You crash the gates

Going for the back of beyond

Nothing gonna stop you, there’s nothing that strong

Welcome to the limit

Hot beefinjection — Push it to the limit (Paul Engemann cover)

The choice is mine, I’ve made up my mind

I want to live

Skillet — I want to live

Дромунд Каас

Сознание никак не желало сотрудничать, несмотря на все усилия Финна. Перед глазами экс-штурмовика мелькали разрозненные кадры, которые пока что не выходило сложить в нормальную последовательность.

… Чуи, громко ревет и ругается на своём шириивуке; ни ситха не понятно, но интонации грозные.

Рей среди леса алых мечей, удивленная и испуганная, видимая глазами, но не ощущаемая в Силе. Выключает свой узнаваемый клинок и, больше не сопротивляясь, протягивает врагам руки, на которых, кажется, тут же защёлкиваются наручники.

Выпавший из гиперпространства звёздный разрушитель и взлетающий к нему с поверхности челнок.

…Последняя картинка почему-то оказалась перевернутой, и Финн не сразу понял, что видит её именно так, потому что вуки тащит его вверх по трапу «Сокола», самым неудобным образом сжав в лапах, так, чтобы лишний раз не давить на рану.

— Рей, — попытался заикнуться экс-штурмовик, после чего выкашлял полные легкие крови прямо на коричневую шерсть своего спасителя и благоразумно заткнулся, стараясь аккуратно дышать через нос. Чубакка свирепо рыкнул, шлепнул по механизму закрытия и свалил Финна в медотсеке, с удивительной для огромного вуки скоростью приляпав на товарища несколько слоёв бакты и бинтов.

Финн сам, бледнея и покрывшись испариной, вколол себе обезболивающее и потащился за вуки в рубку, с тщетной надеждой отыскивая за прозрачным экраном увозящий Рей челнок.

Искать, судя по всему, было поздно. Звёздный разрушитель уже принял в свои недра охотников и их добычу, и у Финна было нехорошее предчувствие, что на крейсере вот-вот очнутся и вспомнят про маленький, потрёпанный, все еще сидящий на поверхности планеты кореллианский фрахтовик.

Чубакка был того же мнения, потому что торопливо щёлкал переключателями, готовясь к экстренному взлету.

— А Рей? — прохрипел штурмовик. — Если они сейчас уйдут в гиперпрыжок… не найдём их.

Чуи, судя по тону, выругался; затем свирепо ткнул лапой в замотанного бинтами Финна, потом в сторону разрушителя, и, завершающим аккордом, обрисовал в воздухе круг и указал на свои глаза и уши.

— Тарелка? Антенна связи? — прозорливо догадался экс-штурмовик, запоздало сообразивший, почему Чубакка принял решение улетать. Связь глушили, и «Тысячелетний сокол» не мог ни подать сигнала союзникам, ни сражаться с разрушителем в одиночку. Оставалось лишь отправляться за подмогой; нужно было сообщить хоть кому-то о том, что Рей в плену у целой кучи одетых в чёрное ситхов с мечами.

Лучше бы за ней по-прежнему носился по Галактике Рен. Там хоть было понятно, что он никогда её не убьет.

Мысль не принесла должного облегчения: пусть Рей и хотели взять живой, но никто так до сих пор и не знал, зачем.

Финн тихо выругался и сполз по креслу, ощутив, как вокруг завертелось пространство. Вуки, раздраженно ворча, поднял штурмовика и водрузил его назад в кресло, на совесть пристегнув ремнями перед стартом.

Кореллианский фрахтовик поднялся с остова затонувшего разрушителя, напоследок качнувшись от лизнувшей его бок океанской волны, и нырнул в клубящиеся с западной стороны грозовые облака.

В гиперпространство «Тысячелетний сокол» и вражеский крейсер прыгнули почти одновременно.

Рей, держись. Мы тебя найдём.

Звёздный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта

До рассвета на Корусанте оставалось ещё добрых часа три, и Роуз Тико не сразу поняла, что назойливый звенящий звук в её голове раздаётся не во сне, а в реальности. Со стоном оторвав голову от подушки, девушка села на кровати, набросила поверх пижамы орденский китель и пошла к двери.

— Кого там ещё принесло среди ночи?.. — пробормотала Роуз, с неудовольствием взглянув на светящуюся панель с планетарным временем. Три часа ночи, время кошмаров и полоумных друзей. Самыми вероятными кандидатами на хорошую дозу электрошока по-прежнему оставались По Дэмерон и Финн… но за распахнутой ею дверью обнаружился Армитаж Хакс.

— Одевайся, ты мне нужна, — негромко велел рыжий генерал. Даже в приглушенном ночном свете коридора было видно, что этой ночью Хакс не ложился. Под глазами залегли глубокие тени, ещё более заметные по контрасту со светлой кожей генерала, а рыжие волосы, обычно тщательно приглаженные, выглядели так, словно последний раз их обладатель расчесывался пятерней, и произошло это знаменательное событие где-то в районе обеда.

— Что случилось? — Роуз не сдвинулась с места. Хакс выдохнул сквозь зубы, бросил пристальный взгляд куда-то под потолок — и протиснулся мимо неё в каюту, нечаянно зацепившись пуговицей шинели за её растрепанные волосы.

— Эй, не так быстро! – зашипев от боли, девушка ухватила Хакса за отворот шинели и поневоле прижалась щекой к проклятой пуговице, чтобы безболезненно выпутаться из ловушки. Решительно, даже орденская одежда вовсю старалась навредить Сопротивлению.

— Крифф, — выругался обычно невозмутимый рыжий генерал и хлопнул ладонью по запирающей панели. Дверь закрылась, оставив Хакса внутри, и наконец-то освободившаяся Роуз свирепо взглянула на ночного гостя.

— Что это было?! — взвода штурмовиков за дверью не было, и, значит, можно было не опасаться внезапной подлости со стороны бывшего врага. Но и не в стиле Армитажа Хакса было врываться среди ночи в чужие каюты… Роуз не к месту вспомнила о разобранной кровати и недоеденной груше на столе, но мстительно решила, что пунктик Хакса на порядок — его собственные проблемы.

— У тебя прямо над дверью — камера наблюдения, — скованно объяснился Верховный лидер, привычно убирая руки за спину.

— Чего?!..

— Ты наблюдатель Сопротивления, — с холодком в голосе ответил Хакс. — Ты ожидала чего-то иного?

Ну да, конечно. Хакс и его родная паранойя.

— Хорошо, — устало сказала Роуз и прищурила на генерала и без того раскосые глаза. — И что же такое не должно было попасть на камеры наблюдения?

— Полчаса назад состоялось покушение на президента, — отрывисто сказал Хакс, и по резкой нотке в его голосе впервые стало видно, каким чудовищным усилием воли он сохраняет выдержку. — Успешное. Маронея и глава Службы Безопасности, ваша Ди’Эйси, мертвы.

— Ох. Крифф, — Роуз только сейчас осознала, что продолжает сжимать хаксову шинель, и разжала пальцы, закрыв освободившейся ладонью глаза.

В темноте легче не стало. Зато, если закрыть глаза, можно было представить, что над ней не возвышается амбициозный и коварный рыжий генерал, вполне способный самолично организовать покушение на президента и представительницу Сопротивления.

Доверие между бывшими врагами было хрупкой и непрочной штукой, но жизнь упорно продолжала учить Роуз Тико не судить сгоряча. Она открыла глаза: Хакс все так же стоял в дверях и, кажется, откровенно мечтал уснуть стоя.

— А я тебе зачем? — с подозрением осведомилась девушка. Армитаж вздрогнул, то ли просыпаясь, то ли отрываясь от размышлений, но отозвался почти сразу:

— Мы должны спуститься на планету, попасть во дворец…

— И?

— …И убедить Дэмерона взять власть.

***

Роуз почти бежала за размашисто шагающим генералом по коридорам звездного разрушителя; наконец, Хакс оглянулся, сообразил, что она не успевает за его темпом, и слегка придержал шаг на выходе в ангар.

— Объясни, — запыхавшаяся девушка без особой приязни взглянула Верховному лидеру в лицо и одернула форму, натянутую в такой спешке, что Роуз бы не удивилась, окажись что-то надетым наизнанку.

— Не здесь, — сквозь зубы отозвался Хакс и едва заметно кивнул в сторону трёх построившихся квадратами взводов штурмовиков. Белые безликие фигуры отражались в чёрном зеркале пола, и от этого казалось, что солдат в два раза больше, чем есть на самом деле.

— Они с нами? — неверяще выдохнула Тико. В худших кошмарах она не могла представить себе спуск на планету в орденской форме и во главе убийц в белых доспехах. — Зачем?

— На планете беспорядки, — голос Хакса разрушил тишину, царившую в ангаре. Рыжий генерал уже не выглядел спящим: перспектива действия придала ему некий флёр тревожной энергии, и даже в голосе вместо недавних ноток усталости звучала непривычная сталь. — Ответственность за покушение взяла на себя кореллианская Лига за права человека, совсем недавно указом покойного президента объявленная террористической организацией, — Армитаж едва заметно перевёл дыхание и продолжил: — По последним сведениям, толпа уже начала громить кореллианские кварталы, дворец по моему приказу оцеплен силами Службы Безопасности. Воздушное пространство над Корусантом закрыто.

Голос Хакса, привычный к плацу и открытым пространствам, разносился по ангару. Роуз поежилась, слегка напуганная неожиданной аурой уверенной властности в человеке, которого не так давно считала просто амбициозным фанатиком.

— Приоритетная задача — восстановление порядка на Корусанте, — закончил генерал и,наконец, перевёл взгляд со штурмовиков на Роуз.

— Твоя охрана, — то, что должно было стать вопросом, прозвучало утверждением.

Хакс не ответил, едва заметно дёрнув головой, но Роуз, постепенно привыкавшая к нечитаемому лицу орденского генерала, уже сделала вывод сама.

Если Лиана Фарр и её подручные останутся на «Миротворце», уменьшатся шансы, что у кого-то нечаянно дёрнется рука на бластере.

К Хаксу подбежал дежурный аналитик с гарнитурой на голове; по-военному вскинул руку в салюте.

— Сэр, разрешите доложить, — Армитаж ответил едва заметным кивком, и аналитик продолжил: — Райм Левелл созывает экстренное заседание Совета. Он уже выступил перед журналистами, резко осудив беспорядки и погромы. В правительственном квартале пожар, тушат силами городской полиции, но им препятствуют протестующие.

Хакс ожесточенно потёр рукой подбородок, на котором уже начала пробиваться едва заметная рыжая щетина. Было видно, как его раздражает эта невольная неопрятность.

— У нас мало времени. Все по транспортам. Выполняйте.

— Ты не отдал приказа глушить связь? — негромко спросила Роуз, следуя за Армитажем в челнок.

— Это лишь вызовет панику и неконтролируемое распространение слухов. Необходимо официальное обращение, — Хакс выражался канцеляризмами, но Роуз понимала, что это лишь побочный эффект прокручиваемых сейчас в его голове ситуаций и речей.

Они заняли свои места в орденском транспортном челноке. Стоило сесть, как желание доспать недостающие часы вернулось с удвоенной силой, и девушка широко зевнула, не сразу успев прикрыться ладонью; Хакс покосился на неё с неожиданной слабой улыбкой, Роуз недовольно сморщила нос.

Убедившись, что рядом нет лишних ушей, девушка исподлобья взглянула на бывшего врага инаконец-то задала давно уже вертевшийся на языке вопрос:

— Но почему По?

Хакс, ради разнообразия, казался искренним:

— За мной не пойдут. Орден не пострадал при покушении, но Сопротивление лишилось важной фигуры, и это расположит к вам общественность. К тому же, вы, мятежники, известны своей любовью к инородцам — а сейчас это три четвёртых населения Корусанта, — Армитаж извлёк из кармана шинели небольшой термос и совершенно естественным жестом протянул его сначала девушке.

— Ну, хотя бы честно, — без особого восторга пробормотала Роуз — и нахмурилась, разглядывая металлический термос, но не видя его по-настоящему. — …Но… По не сможет?..

Дэмерона действительно сложно было представить в роли усмирителя восстания; подкреплённое опытом воображение упорно помещало По на другую сторону баррикад.

— Придётся, — скрипнув зубами, отозвался Хакс. — Или начнётся хаос.

Роуз тяжело вздохнула и открутила крышку; в стерильном фильтрованном воздухе маняще запахло кафом.

Хаос. Беспорядки. Отсутствие четких правил и границ.

Человека стоило судить по тому, что он презирает…

Роуз осознавала, что между ними по-настоящему никогда не будет понимания. Возможно ли в принципе было найти точку, в которой сходились свобода и справедливость Сопротивления — и порядок и справедливость Ордена?..

Пожалуй, да.

Справедливость.

Но они шли к ней разными, зачастую пересекающимися, но по сути своей глубоко чуждыми дорогами.

Корусант, правительственный квартал

В воздухе отчетливо тянуло запахом гари. Панорама Корусанта ещё при посадке подсвечивалась огнями пожаров, правительственный квартал тонул в дыму, и первые проблески рассвета на горизонте лишь добавляли зрелищу сюрреалистичных ноток.

Хакс отдал приказ садиться в районе Сената, сразу же приказав первому взводу штурмовиков усилить охрану здания.

— У всех сенаторов своя охрана, но им нужно напомнить, кто здесь главный, — сквозь зубы пояснил для наблюдательницы рыжий генерал. Роуз бежала за ним по переходам, вяло размышляя, что Хакс, пожелай он только, мог бы сейчас рискнуть и разом избавиться от всего Сопротивления и неугодных членов Совета.

И от неё тоже, легко и непринужденно. Один случайный выстрел, и никто никогда не найдёт концов в воцарившемся вокруг беспределе.

Хакс бросил взгляд за её плечо и резко дернул девушку на себя; брошенный тви’леком камень ударился о транспаристиловую рекламную панель, инородец выкрикнул смачное оскорбление и нырнул в переход. Вслед ему зазвучали чуть запоздалые выстрелы штурмовиков. Слабый вскрик и тишина означали, что парни в белых доспехах не промазали. Роуз передернуло.

— Жаль, что Дэмерон — человек, — отстранённо сказал Хакс, вновь устремляясь в сторону дворца. — У кого-то вроде Акбара сейчас было бы больше шансов.

Роуз резко остановилась и вперилась тяжелым взглядом в спину генералу.

— Стрельба в мирное население? — её голос дрожал — и девушка не могла точно сказать сама, чего было в нем больше, гнева или разочарования.

Армитаж непонимающе повернул голову.

— Нам нужно восстановить порядок. …Ах, — понимание настигло его не сразу, и в голос в момент осознания вкрались язвительные нотки. — Как я мог забыть, что Первый Орден — просто банда чудовищ и негодяев. Успокойтесь, уважаемая Тико, это всего лишь парализующие разряды. Наша задача, все-таки, разогнать толпу, а не сократить население планеты.

— …Извини, — негромко сказала Роуз в спину ускорившему шаг Хаксу. Ответа она не услышала, но ей показалось, что разлитое в воздухе напряжение слегка потеряло градус.

Штурмовики рассредоточились по правительственному кварталу, методично зачищая от нарушителей переходы и платформы. Парализующие выстрелы слились в одну сплошную яркую полосу перед глазами, и Роуз очень быстро перестала обращать внимание на то, в кого именно стреляют бойцы в белой броне.

Думать о причинах лишний раз было страшновато.

Наверное, на этом пути быстро привыкаешь. Никто не начинает злодеем, не так ли?..

Надо было отдать должное Первому ордену: выучка его штурмовиков была практически идеальной. Зачистка квартала прошла быстро и эффективно, и над городом только начинало вставать солнце, когда Хакс и Роуз отыскали Дэмерона в полном беготни и паники президентском дворце.

Крыло, отведённое под штаб-квартиру Сопротивления, было, по контрасту, практически вымершим. Небольшой отряд штурмовиков спокойно миновал редкие патрули на дверях, но у порога конференц-зала Хакс приказал своей охране оставаться снаружи.

Не считая Дэмерона, в зале было всего четыре человека, из которых Роуз была хорошо знакома лишь с помощницей По, светловолосой Кайделл, и девушка-механик с упавшим сердцем подумала, как же сильно события последних лет проредили их ряды. Адмирал Акбар, Лейя Органа, теперь вот ещё и Ди’Эйси — даже если вспоминать лишь лидеров, без рядовых бойцов.

Пейдж, о которой Роуз не забывала ни дня.

Оставались По Дэмерон и Финн, и последнего сейчас не было рядом.

— …С самого начала было понятно, что Служба Безопасности Сопротивления вопиюще некомпетентна, — Хакс отчитывал Дэмерона, как нашкодившего мальчишку, и вяло огрызающийся лидер Сопротивления проигрывал в неизбежном сравнении. — У вашего кандидата не было ни малейшего опыта обеспечения безопасности на подобном уровне, и это ещё если не упоминать того чудовищного факта, что ваша иерархия званий совершенно не подкреплена реальными…

— Хватит, — неожиданно сказала Роуз. — У нас мало времени. Необходимо записать обращение для прессы. По, все в твоих руках.

Шесть пар удивленных глаз уставились на неё, но Хакс предсказуемо опомнился первым.

— Дэмерон, у нас нет выбора. Или ты сейчас же начинаешь рассказывать на камеру, как ты сожалеешь о гибели президента и клянёшься поддержать порядок в Галактике, или это сделает за тебя Левелл.

— И что в этом такого? — По, чьи красные глаза с лопнувшими в них сосудиками выдавали напряжение, в котором с момента страшных известий находился лидер Сопротивления, вызывающе уставился на генерала Ордена.

— С вашего позволения, я объясню, — убийственная вежливость Хакса вносила нотку оскорбления в самые безобидные слова. — Райм Левелл — глава партии либералов. Он гораздо более опытный политик, чем любой из присутствующих здесь, и я практически уверен, что Левелл уже предлагал Сопротивлению влиться в ряды их партии. Так, Дэмерон?..

— Предлагал, — буркнул По, отводя глаза. — И что?

— За несколько дней до этого он предлагал то же самое мне, — сообщил Хакс, с нехорошим интересом рассматривая Дэмерона. Кайделл хихикнула, закрывшись информационным планшетом. Роуз скрестила руки на груди и многозначительно подняла брови.

По обескураженно вздохнул и жестом капитуляции вскинул обе ладони вверх.

— …Хорошо, я понял. Понял! Ему все равно, с кем дружить, лишь бы выиграть побольше власти. И он обязательно попытается натравить нас друг на друга и воспользоваться этим. Так, о великий рыжий гуру интриг и повелитель хитрости?..

— Я вижу, не все обучение у Лейи Органы прошло мимо, — кисло согласился орденский генерал. — Мне подсказать тезисов для речи?..

— Сам справлюсь, — По со вздохом уронил голову на руки и невнятно пробормотал в сторону Кайделл: — Зови журналистов, детка. Будем импровизировать.

Хакс фыркнул и повернулся на выход, кивком позвав Роуз за собой.

— Может, мне с ними остаться? — в голове Роуз Тико не было ни единой догадки на тему того, зачем генерал продолжает таскать её с собой. Патрули прошли, По Дэмерона убедили — что ещё от неё нужно-то?..

Желудок предательски заурчал, напоминая, что настало время завтрака, но в этот момент девушка осознала, куда именно притащил её Хакс, и все думы о еде моментально рассеялись. Вместо них накатила тошнота.

…Эта часть дворца была сплошь и рядом перегорожена яркими желто-черными лентами. Бригады медиков и полиция Корусанта соскребали с пола и стен биологические образцы; штурмовики Ордена выводили из апартаментов президента пару неведомо как просочившихся журналистов, громко возмущавшихся ограничением свободы прессы.

— Генерал Хакс, что Вы можете сказать о покушении на президента? — крикнул один из писак и заработал по шее от штурмовика.

— Без комментариев, — мрачно отозвался Хакс, на автомате приподнимая ленту, чтобы под ней могла пройти Роуз Тико. Пригнувшись, он нырнул следом и почти сразу намётанным глазом выцепил из сборища силовиков начальника полиции Корусанта, практически седого мужчину с телосложением борца.

— Этой молодой даме нужен доступ к дроидам охраны, — генерал кивком головы указал на Роуз, и та непонимающе нахмурилась.

— Пойдемте, — кратко и хмуро пригласил полицейский. Было видно, что он ломает голову над хитросплетениями межведомственных отношений, но не может сообразить, как лучше отказать министру обороны в информации о смерти начальника Службы Безопасности. В любом случае Роуз подозревала, что за три прошедших часа полицейские уже извлекли всю доступную им информацию и уперлись в тупик.

— С чего ты вообще решил, что я это могу?.. — негромко шепнула Роуз своему сбрендившему подопечному. — И что мы ищем? Лига же призналась.

— Начальник инженерного подразделения обязан уметь разбираться в дроидах, — Хакс выразительно покосился на её нашивку, невовремя припомнив девушке старые грехи. — И ведь это тебя я поймал за саботажем на «Превосходстве»?.. Значит, можешь, умеешь и разбираешься.

Парировать было нечем. Роуз тяжело вздохнула и целиком ушла в работу, подсознательно отметив, что Хакс так и не ответил на её второй вопрос.

Просматривая строки кода и перекручивая провода в механических внутренностях дроидов, девушка-механик краем уха слышала переговоры Армитажа по комлинку: кажется, рыжий параноик попросту отключил себе связь на время операции «Дэмерон» — и сейчас оптом огребал последствия десятков непринятых вызовов.

— …Нет, коммандер Фарр, наземных сил вполне достаточно, мне не нужно подкрепления. Со мной пытался связаться Антиллес? Принято, и нет, я свяжусь с ним сам, — закончив разговор, помрачневший генерал Первого ордена начал набирать другой код, но его перебил входящий вызов:— Хакс. …Нет, я не просил отслеживать передвижения моффа Лестажа, я точно знаю, он на Корусанте, в здании Сената, — Роуз печально вздохнула, расставаясь с иллюзией об особом отношении занудного рыжего фанатика к Зори Блисс. Нет, все-таки единственным светом в унылой жизни Хакса был и оставался Первый Орден. — «Бездна» в секторе Эсстран? Передай координаты Антиллесу, я отправлю туда «Искатель». Отбой.

Ведж Антиллес удостоился более развёрнутого и долгого диалога, но в самом начале звонка у Роуз заискрил контур, и девушка-механик отвлеклась на ликвидацию проблемы, услышав лишь слегка раздражённое хаксово «…а Калриссиан может убираться на все четыре стороны, он мне не нужен» в конце.

Развороченные внутренности дроида вновь сыпанули искрами; Хакс бросил косой взгляд на Роуз, та пожала плечами и продолжила ковыряться в проводах.

— Что-нибудь получается? — все же не выдержал рыжий генерал, памятником эффективности нависая над головой Роуз. Вместо ответа девушка ткнула гидроспаннером в одной ей ведомую точку внутри дроида, и тот дрогнул, разродившись голопроекцией.

Судя по положению камеры, дроид в момент записи лежал на полу, уже выведенный из строя террористами. Трое людей в чёрных одеждах деловито и быстро ломали кодовый замок на двери в апартаменты. Крайняя слева фигура приложила ладонь к двери, оказавшись как раз над камерой охранного дроида, и стало понятно, что под черным капюшоном её кожа имеет лавандовый оттенок, не встречающийся ни у одной из человеческих рас. Фигура резко повела ладонью, и дверь открылась. Изображение зарябило и исчезло.

— …Изумительно, — ровным тоном произнес Хакс. — Мало того, что убийца из Лиги за права человека — не человек, так она ещё и...

— ...Криффов джедай, — со вздохом договорила Роуз.

Звёздный разрушитель «Бездна», сектор Эсстран

Рей открыла глаза и почти сразу решила, что декорации вокруг — часть экзотического кошмара на почве пережитых за последнее время драм.

Гладкие стены камеры на звездном разрушителе, знакомое жутковатое пыточное кресло… и зловещая фигура в черных одеждах, тихо примостившаяся в уголке, замершая в терпеливом ожидании.

— Бен? — хриплым шепотом проговорила Рей, твёрдо уверенная, что это сон или видение, но не способная бороться с искушением вновь увидеть Кайло Рена. Таким, каким он был после Такоданы — с состраданием на лишенном маски лице. Ещё не запятнавшим рук убийством отца.

Фигура в черных одеждах встала; откинула капюшон, открыв красивое лицо взрослого мужчины, похожего на Бена лишь цветом глаз и волос. Холодный жестокий взгляд окончательно развеял иллюзию сходства, и комната вокруг резко вернулась в фокус, из гротескного сна превратившись в реальность.

— Моё имя — Гавар Кхай, — с незнакомым певучим акцентом произнёс мужчина и неторопливо подошёл к пленнице, со странным интересом всматриваясь в её лицо.

Рей дёрнулась, уже зная по опыту, что оковы в подобных устройствах сделаны на совесть, иеё попытки бесполезны. В прошлый раз она освободилась при помощи Силы… но сейчас вокруг ощущалась лишь пустота, словно Сила была за гранью некоего пузыря в пространстве, а она, Рей, находилась в самом центре, и дотянуться до объединяющей все живое сети было нельзя.

— Что вам нужно?

— От тебя — ничего, — Гавар Кхай отошел от неё к двери и разблокировал замок. Дверь с мягким шипением отъехала в сторону, и в камере появились новые действующие лица.

Женщина, ранившая Рей на Мустафаре, вошла первой, искривив губы в пренебрежительной улыбке; её лицо, тогда, в полутьме, показавшееся фиолетовым, действительно имело ярко выраженный оттенок лаванды — и было украшено замысловатой татуировкой, напоминавшей цветочный орнамент. Её спутником вновь был мандалорец, но цвет его брони был другим, золотым, да и сам вошедший заметно отличался комплекцией и ростом от мертвого тела, оставшегося на планете Вейдера.

Рей перевела взгляд на третьего из компании. Высокий подтянутый человек в узнаваемой форме старой Империи изучал девушку с интересом исследователя, вполне способного вскрыть объект наблюдений, чтобы узнать, как он устроен внутри. Рядом с ним в воздухе парил круглый чёрный дроид, насечки на котором подразумевали скрытые отверстия для манипуляторов.

Все лучше и лучше.

— Он придёт? — с оттенком сомнения спросила женщина, обращаясь к Гавару.

— Если захочет, — пожал плечами тот.

— А может? — загадочный диалог продолжался без имен, но Рей, чьи чувства сейчас были обострены до предела и без помощи Силы, знала без тени сомнений, что они говорят про Бена.

Зачем им призрак?..

— Мы знаем, что да, — страшнее взгляда Кхая была лишь его улыбка. Женщина пожала плечами и подошла к чему-то, скрытому позади пыточного кресла. Рей повернула голову и краем глаза заметила что-то вроде металлической клетки; запах экзотических пряностей и свежей листвы, пусть и слабо уловимый, все равно был чуждым стерильной атмосфере звездного разрушителя.

— Они называются йсаламири, — любезно просветил Гавар Кхай, от которого не укрылось её движение. — Эти животные создают вокруг себя своеобразный пузырь, блокирующий Силу.

Ещё одна загадка была решена. Йсаламири были причиной, по которой лес Дромунд Кааса казался пустым в Силе. И в бою на затонувшем разрушителе, когда Рей добровольно отдала своё оружие, чтобы спасти от преследования друзей, — в этом бою Сила тоже исчезла внезапно, в момент, когда девушку окружили ситхи; значит, охотники притащили ящериц-древолазов с собой.

— Неприятно, правда? — осведомился Гавар Кхай, слегка коснувшись ладонью своегособственного виска, и Рей сообразила, что йсаламири блокируют и его способности. Она обвела взглядом и остальных, пытаясь угадать, кто ещё чувствует тупую боль в висках, и решила, что охотница тоже принадлежит к ситхам: женщина почти незаметно морщилась, словно что-то причиняло ей дискомфорт.

— Что мы должны с ней делать? — раздался искаженный шлемом голос мандалорца; наёмник, устав от непонятных рассуждений, возжелал действий. Женщина-ситх вытянула из рукава странный полупрозрачный кинжал с длинной рукоятью и подступила к пленнице. Вблизи обнаружилось, что орнамент на лице охотницы был всего лишь краской, и перед глазами Рей почему-то мелькнула татуировка-паутина на лице ситха из видения: та была настоящей.

Женщина медленно провела плоской стороной оружия по щеке Рей. Материал, прохладный и гладкий, не был похож на металл; скорее, стекло.

— Тола, — резко бросил Гавар. — Убери.

— Шиккар — отличный способ причинить боль, — возразила женщина, но все же отняла кинжал от лица замершей Рей.

— Если противник себя опозорил, — обманчиво мягко возразил Кхай и повернулся к женщине с отчётливой угрозой во взгляде. — Но наша пленница сражалась, как истинный ситх, и вполне заслуживает достойного отношения.

Тола отступила на шаг, а кинжал исчез так же, как появился. Рей незаметно перевела дыхание и, наконец, призналась себе, что начинает бояться.

Этот корабль не был «Завершающим», а от четверки тюремщиков исходило ощущение естественной, почти обыденной жестокости, которой даже в худшие моменты не обладал Кайло Рен.

Чего они хотят?..

— Как я понял, Кхай, вам нужно просто причинить ей максимум боли за определенный промежуток времени, — в голосе высокого имперца звучало что-то, похожее на научный интерес. — Так?

— Именно, — откликнулся Гавар и задумчиво посмотрел на девушку. Рей постаралась встретить его взгляд без страха. — Но без крайностей и членовредительства.

— Как пожелаете, — пожал плечами имперец и сделал дроиду знак подплыть ближе. — Хотя я бы заметил, что присутствующая здесь госпожа Аннакс была на правильном пути. Добиться ответов можно различными методами…

Две сказанных одновременно фразы практически слились в одну:

— Мне не нужны от неё ответы, — без эмоций произнёс Гавар Кхай. Его глаза были холодными и безжалостными.

— Причинять боль ради боли — недостойно воина, — с явным презрением бросил мандалорец. — Только хут’уун может пытать врага лишь ради своего удовольствия.

Трус, вспомнила мандалорское оскорбление Рей, на мгновение почувствовав прилив симпатии к охотнику за головами. Очень хотелось вернуть свой меч, сейчас висящий на поясе у Гавара, и показать присутствующей компании что-нибудь из любимых боевых связок Кайло Рена.

Если он действительно придёт, я надеюсь, что вы проживете столько, чтобы успеть об этом пожалеть.

Тола Аннакс резко приказала своему спутнику замолчать, но мандалорец в ответ лишь развернулся и вышел прочь. Имперец хохотнул:

— Кто бы мог ожидать от наемника подобной щепетильности?.. Впрочем, вернёмся к нашим нерфам. Это пыточный дроид, современная модификация старой имперской разработки. Принцип работы основан на индукции нервов и стимуляции определенных участков мозга… но я слышал, что джедаи могут блокировать боль?

— Она сейчас отрезана от Силы, — равнодушно сообщил хозяину дроида Кхай.

— Тогда как он узнает? — нахмурилась Тола Аннакс, вновь бросив неприязненный взгляд в сторону йсаламири. — Кхай, ты усложняешь план. Быть может, пришла пора Верховному лорду узнать о том, что происходит?..

— Они — диада. Он почувствует её страдания, но не сможет её найти, пока мы не спустимся на планету, — ответил Гавар и пошёл к двери, властно подав женщине знак следовать за собой.

Рей осталась в камере лишь с дроидом и его хозяином — и очень скоро четвёртой в их компании стала боль.

…Можно было злиться на вопросы, сопротивляться попыткам получить ответы… но сейчас отдавать было нечего. Боль ради боли оказалась совершенно новым испытанием. И вокруг Рей больше не было Силы, ни светлой, ни тёмной её сторон, чтобы помочь вынести то, что с ней делали.

Было лишь врожденное упрямство и твёрдое желание удержать Бена от шага в неведомую ловушку. Чего бы ни хотели от него ситхи, у Рей было предчувствие, что этого делать нельзя.

Без места, без времени

В туманном безвременье было совершенно нечем заняться, и мысли Бена, вынужденного держаться подальше от Рей, все время поневоле возвращались назад, к ней.

С некоторыми людьми очевидные вещи случаются позднее, чем с остальными. Эмоции, которые люди обычно испытывают в пятнадцать, максимум шестнадцать лет, дошли до бывшего Верховного лидера с опозданием на добрых полтора десятка, и плохой джедай, так и не сумевший стать хорошим ситхом, унёс с собой за порог весь спектр чувств влюбленного мальчишки, которому наконец-то улыбнулся предмет его страсти.

И неважно, что последовательность была несколько иной. И неважно, что ради этой улыбки потребовалось в буквальном смысле совершить подвиг. В голове Бена Соло, где место логики генетически занимал клубок криво спаянных проводов, не возникало совершенно никакого ощущения противоречия — все было ясно, понятно и честно.

Его жизнь, и до событий десятилетней давности полностью лишенная романтических приключений, за последние годы и вовсе стала монастырем строгого режима. Хуже того, добровольным монастырем.

Тогда, в храме джедаев, юный ученик Люка Скайуокера был слишком сфокусирован на своей цели, на неясном предназначении и навязчивом шепоте темных голосов; был сфокусирован настолько, что практически не обращал внимания на взгляды противоположного пола, а посему совершенно не вдавался в нюансы этих самых взглядов.

После — он научился делить женские взгляды на три категории. Первая встречалась чаще всего: злые, ненавидящие. Принадлежащие тем, кто узнавал его лицо, лицо убийцы, но не смел открыто выступить против, втайне желая медленной и жестокой смерти. Он помнил свою первую жертву, ученицу Люка; она смотрела именно так. Кайло Рен скрыл лицо под шлемом, не желая напоминать миру о своём происхождении, и взгляды ненависти бессильно разбивались о безликий ужас в маске.

Вторая попадалась реже, но не так редко, как ему бы этого хотелось: в любом человеческом обществе есть место пороку и извращенной черноте души, и есть женщины, которых неодолимо притягивает кровавая репутация законченного мерзавца. Женщины, которые видят лишь дурную славу и кровь, не различая за ней человека. Какая-то частичка порядка и чистоты, все еще сохранившаяся в душе, невзирая на все произошедшее, мешала ответить на темное желание в подобных взглядах. Изваляться в крови было намного, намного честнее, чем в подобной грязи.

Третьей — была Рей. Рей, с честной ненавистью в глазах, с открытым сочувствием, с теплом, которого всегда хватало на двоих.

Его Рей.

Её светло-карие глаза всегда смотрели на него, как на потерянного, но при этом все равно бесконечно важного ей человека. Как на сбившегося с пути Бена Соло. Ее упреки били больнее остальных, ее слова врезались в душу — но в них всегда мелькала затаенная искорка надежды.

Эта девушка… она смотрела на него, как будто желала и могла его понять. Как будто разделяла с ним его страдание. И не желала сдаваться.

И лишь ей Кайло Рен позволял звать себя его собственным старым, забытым и причиняющим боль именем.

Бен.

Рей.

Он закрыл глаза, вместо вездесущей туманной дымки вызывая в памяти её лицо.

Не было чего-то определенного, что делало её красивой. Обычное лицо, совокупность черт, по отдельности не привлекающих взгляда. Глаза, в которых отражались солнце и песок; волосы, по-утилитарному собранные в тугие, не мешающие пучки — а тогда, при встрече после пещеры, впервые рассыпавшиеся по плечам; тронутая солнцем кожа человека, привыкшего к открытому воздуху.

То, что делало её — Рей, невозможно было увидеть глазами. Кайло Рен знал, когда все началось: «Завершающий», и его неуклюжая, неосторожная попытка заглянуть в её сознание.

Он увидел её одиночество на Джакку, так созвучное его собственной, пусть и качественно иной, изоляции среди толпы. Увидел смелость, упрямство, веру в лучшее — неистребимую и не поддающуюся темноте.

Тогда, в тронном зале «Превосходства», именно её вера в него, в возможное для него будущее, дала Кайло Рену силы заглушить голос Сноука в своей голове.

Её вера в то, что Бен Соло достоин спасения, вернула его к Свету.

Было ли в Галактике что-то, чего не мог сделать мужчина, если в него верила женщина?..

Он улыбнулся и тряхнул головой, позволяя образу перед глазами раствориться в тумане, но ревниво оставив при себе тёплое ощущение от нечаянного воспоминания.

Её человечность. Её доброта. Её внутренняя тяга к справедливости — квинтэссенция философии джедаев. И, при слегка смещённом фокусе, такая же часть учения ситхов.

Ох, Рей.

Он пытался увести её во Тьму, когда сам стоял одной ногой на ступени, ведущей к Свету. И потом боялся, что она выберет Тьму сама, боялся, не понимая, что вся темнота мира не повредит тому, чем была Рей.

Она могла идти среди теней и пламени, в черных одеждах и с его нестабильным, завораживающе архаичным алым мечом в руке — и все равно оставаться Рей.

Его восходом в пустыне.

Волна боли, пришедшая через Силу и их связь, буквально сшибла его с ног. Бен рухнул на колени, поле видимости сузилось до черного тоннеля, но ощущение почти сразу исчезло, оставив после себя лишь болезненную нотку растянутого во времени чужого страдания. Туман, плотный и серый, сейчас был пронизан яркими алыми завихрениями.

— Рей, — прохрипел он голосом, который больше не желал слушаться обладателя. Пошатнувшись, Бен поднялся и сконцентрировался на связи, лихорадочно отыскивая в Силе знакомое яркое присутствие.

Он чувствовал, что Рей жива, но связь превратилась в тонкую, едва заметную нить, и сквозь неё больше не приходили образы и слова.

Скажи мне, где ты. Я приду.

Словно тяжелые ворота рухнули сверху, и сквозь то, что осталось от связи, пришло отчётливое ощущение тревоги. Где бы ни была Рей, она думала, что ему не стоит там появляться.

…Но окрашенный кровью и болью туман говорил об обратном.

Он бросил всю свою волю на то, чтобы сконцентрироваться и отыскать место, где находилась Рей, но что-то продолжало блокировать её от его поисков в Силе. Кайло Рен почти обрадовался, когда из тумана соткался давешний ситх, с непонятной целеустремленностью сразу же зашагавший к нему.

— Где она?! — желание допросить туманного гостя на мгновение отвлекло его от страдания Рей. Вместо ответа незнакомец с татуировкой зажег световой меч и обрушился на Кайло Рена с яростью, на порядок превосходящей все, что встречалось последнему.

Бен едва успел включить свой собственный меч. Клинки скрестились, рассыпая искры; разомкнулись, прикрывая владельцев веером защитных взмахов.

Ситх нанёс коварный удар сбоку, но золотой меч уже был там, и Кайло Рен отдался ярости ваапада, сам, в свою очередь, переходя к нападению.

Он пригнулся, стремительным косым ударом взметнув меч вверх, но противник отскочил в сторону, хлестнув воздух ровно гудящим клинком у самого его лица. Бен успел отклониться и выбросил ладонь перед собой, концентрируя Силу в ударную волну. Ситх покатился по земле, но тут же сгруппировался и исполнил подсечку из почти лежачего положения. Теперь рухнул вниз уже Рен, протирая пыльную землю неизменным черным свитером; в голове мелькнула шальная мысль, что проклятая дырявая тряпка теперь на веки вечные останется с ним в посмертии. Он дернулся встать —и обнаружил у горла алое, стабильное, негромко гудящее лезвие.

— Стоило бы тебя убить, — прорычал ситх, делая слабое, почти незаметное движение вперёд. Кайло Рен не дернулся, хоть воздух и запах паленым.

— Я уже мертв, — отозвался он, исподлобья взглянув на противника — и вскинул ладонь прямо перед мечом, замораживая лезвие в воздухе. Ситх бессильно зарычал, без видимого результата надавив на рукоять; момент промедления дал Кайло Рену тот единственный шанс, что был ему нужен,и бывший джедай прокрутил в ладони рукоять своего меча, без особых затей врезав противнику тупым концом под дых.

Спасибо, что это меч Рей, а не мой. Интересно, призрак вообще может остаться без пальцев?..

Противник заходился кашлем у его ног, и Рен несильно ткнул его носком сапога в бок, заработав за это откровенно раздражённый взгляд снизу. Бывший джедай с недоброй улыбкой вычертил золотым клинком линию в воздухе и поднял бровь, выжидая реакции врага.

— Ты можешь меня убить, — хрипло сказал ситх, садясь и отбрасывая в сторону свой выключенный меч. И с непонятной мрачной иронией добавил: — Мне даже интересно, что из этого получится.

Бен рывком отнял меч, отступив на шаг назад.

— Если ты здесь, значит, ты уже мертв. Нельзя убить дважды.

Ситх оперся на локоть и пружинисто вскочил на ноги; сейчас казалось, что незнакомец на добрых лет пять младше самого Бена, несмотря на зловещую татуировку и обветренное, загорелое лицо человека, привыкшего к открытым пространствам поверхности планет.

— Ты ошибаешься, но суть не в этом. Это место не принадлежит загробному миру, — ситх обогнул Бена по кривой и убрел по направлению к туманной пелене. Не дойдя до неё, обернулся через плечо и взглянул на собеседника своими изменчивыми глазами, сейчас казавшимися просто желтыми и откровенно больными. — Если бы ты хоть чуть-чуть думал головой, джедай, то давно бы это понял. Это место вне Силы. Здесь не могут появиться призраки… кроме вконец перепутавшего границы Избранного.

Ощущение от присутствия Вейдера, рвущийся напополам, не выдерживающий его энергии туманный мир. Да, я это чувствовал.

Вейдер. Анакин. Дед не мог сказать большего, чем уже сказал, но каждое его слово в ретроспективе имело своё, особенное значение.

— Значит, ты — жив? Кто ты такой?

— Я бы задал другой вопрос, — насмешливые, полные мрачного сарказма нотки вернулись в голос, только что казавшийся искренним и серьезным. — Впрочем, как пожелаешь. Моё имя Вэр Кхай. И я действительно не мертв.

— Что это за место? — Бен отказывался идти в направлении, куда определенно подталкивал его ситх. Ощущение, что время того вопроса ещё не пришло, помогло сдержать уже заготовленные слова.

— Лимб, чистилище, — мгновенно отозвался ситх, скрещивая руки поверх черных доспехов с шипами. — Ещё не там, но уже не здесь.

— Чего они хотят? Зачем причиняют ей боль? — закрыв глаза, он вновь ощутил Рей — испуганную,больную, но силой своей воли и присущим ей упрямством все ещё держащуюся, не отдающую мучителям того, чего они добивались. Одинокую Рей, чьим страданием буквально пропиталась их связь.

— Тебя. Твоего появления. Управлять тобой — через неё, угрожая ей, удерживая её, — безжалостно отозвался непонятный Вэр, и даже Кайло Рен, на своём опыте узнавший, что и джедая, и ситха можно обмануть, не ощутил в словах человека с татуировкой ничего, кроме жестокой правды. — Они ждут, что ты отзовешься на её боль. Она лишь приманка в ловушке.

Вот оно. То, почему она не хочет моего появления. Ох, Рей.

Мгновенное потрясение Бена уступило место ярости, и картина, тщательно выписанная внутренним зрением, обрела четкие линии и контуры. Алые потеки на ней казались размытой кровью.

— Зачем им я? И что будет, если я соглашусь?

— Есть вещь, которую можешь сделать для них только ты, — ситх протянул ладонь к серой пелене, и темный дым призрачной руки слился с туманом. — Если ты не придёшь, её убьют. Если придёшь — она умрет, потому что отдаст тебе последние силы. Но они не берут в расчёт одного.

— И чего же? — Кайло Рен усилием воли взял ярость под контроль, удерживая кипящий жаркий океан на грани. Вэр повернулся спиной к туманной границе и медленными шагами двинулся к собеседнику, остановившись на расстоянии шага от Бена.

— Ты Скайуокер, — с кривой улыбкой отозвался ситх. — И выбор — только за тобой.

Он молниеносно выбросил вперёд руку, и призрачная конечность по локоть вошла в грудь Бена, суровыми жестокими пальцами ухватив внутри что-то, похожее на сердце. Бывший джедай резко втянул воздух и отпрянул назад, разрывая контакт и вновь зажигая перед лицом татуированного противника золотой клинок, но в тот же момент почувствовал мощный всплеск в Силе, словно похожие энергии слились в одно и грозили перелиться через край.

Бен запоздало понял, что только что стал участником какой-то странной техники передачи энергии. Вэр пошатнулся и опустился на одно колено, тяжело опираясь на ладонь здоровой руки.

— Смерти нет, — расплавленное золото во взгляде странного ситха отражало свет золотого меча. — И ты в любом случае не мертв, ты, идиот. Сканируй свой организм.

Их связь выбрала именно этот момент, чтобы вернуться во всей своей мощной, дышащей теплом и рассветом красоте. Неведомой блокировки больше не было, он вновь чувствовал Рей, и ощущал, как она тянется к нему, незримо обнимая, отдавая силы, которые и так были на исходе; чувствовал её отчаяние и глубокую усталость, практически фатализм. Чувствовал её страх, от которого внутри вскипела новая, незнакомая ярость, — страх умереть в одиночестве.

Та порция смутно знакомой темной энергии, что проникла в его сердце сквозь призрачные пальцы незнакомца, растворилась в крови, став просто — Силой, без отчетливой метки Света или Тьмы. А вместе с ней пришли ясность и что-то вроде стыда.

Удар Чубакки на «Тысячелетнем соколе», способность влиять на материальный мир, слова Анакина, унесённый с собой в лимб золотой меч, прикосновение Рей, пытливый и логически правильный вопрос Хакса, первого, кто увидел нестыковки, — и сейчас, закономерным итогом, слова ситха.

«Ты не мертв, ты, идиот». Действительно, идиот.

Все то множество причин, барьером вставшее перед ним на Мустафаре, больше не имело значения.

Важна была только Рей.

И выбор был очень простым — как бывает простым все по-настоящему важное в жизни.

Бен закрыл глаза и сделал три быстрых, коротких вдоха; привычный триггер джедайской медитации отключил внешний мир, оставив лишь концентрацию на внутренней, глубинной сущности. На том, что делало Бена Соло и Кайло Рена единым, цельным; на внутреннем «я», пребывающем в самом сердце ощущений и событий.

Полузабытое умение, казалось, погребенное вместе с мертвецами под обломками храма джедаев, вернулось легко, стоило лишь вспомнить о нем.

…Я могу управлять своим сознанием… фокусировать и полностью контролировать его… я сам задаю ему систему координат, концентрируясь на своём внутреннем «я»… единство тела — это единство всех его систем, управляемых сознанием…

Он направил лазерный фокус своего восприятия на самого себя, словно под микроскопом рассматривая химическую структуру и нейронные связи; проследил сложные процессы иннервации и, наконец, нащупал ту точку, в которой сознание расщеплялось, как кайбер-кристалл его прежнего меча, относя мир вещей и мир явлений на разные планы.

Процесс, сознательно не завершённый, можно обратить, если в системе есть достаточное количество энергии.

Смерти нет, есть лишь Великая Сила.

Кровь зашумела в ушах, пульсируя в такт биению сердца.

Мой разум — это только мой разум. И она — тоже моя.

Навсегда.

Туманная взвесь рассеялась, сменившись жарким, похожим на воздух пустыни, маревом.

Коррибан. Я должен был понять. Рей, держись. Я иду.

— Помоги ей… джедай, — ситх встретил взгляд Бена, и его глаза показались темно-карими на побледневшем от слабости лице. Силуэт Вэра растаял в воздухе.

— Я не джедай, — сказал Бен Соло. Он сжал левую руку в кулак и шагнул вперёд, с мрачной радостью почувствовав под ногами крупный красный песок Коррибана; по-настоящему, всей кожей ощутив сухой безжалостный ветер пустыни и палящий жар чужих солнц.

На втором шаге вернулась ослепительная, сияющая ярость, от которой буквально пела бегущая по жилам кровь.

А на третьем шаге он начал начал убивать. Убивать ситхов, как и положено джедаю.

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Коррибана, сектор Эсстран

Финн стоял в ангаре «Искателя» и с двойственным чувством наблюдал, как грузятся в транспортник штурмовики в белых доспехах. Хотелось то ли натянуть на голову шлем, чтобы вновь стать частью команды, то ли ещё раз попробовать объяснить Антиллесу, что того посетила просто чудовищная идея.

— Ведж, — все-таки начал экс-штурмовик, но капитан «Искателя» нетерпеливо отмахнулся от Финна.

— Я разворачиваю наземную операцию под свою личную ответственность, — четко выговорил Антиллес, словно пробуя на вкус оправдание. Что-то в собственных словах Веджа не устроило, и он добавил уже по-простому: — Так у вас будет больше шансов. Все, иди. У меня тут бой намечается.

Финн молча кивнул и полез в транспорт, где среди штурмовиков уже скрючился Чубакка, негромким рыком обеспечивший себе отдельное личное пространство.

Действительно, грузить Веджа возможными последствиями перед боем на орбите было глупо. А победителей, как известно, не судят… оставалась всего лишь мелочь — победить.

Финн незаметно потёр спину, где все ещё ныла рана, полученная на Дромунд Каасе и лишь на скорую руку залеченная бактой. Иногда победа давалась в руки не сразу…

Перед глазами расстилалась красная с золотом планета; аридный климат, высохшие каньоны и пустыни. Семь лун, злобная зубастая фауна и почти никакой флоры.

Пустынная поверхность планеты приближалась с пугающей быстротой. Финн машинально проверил ремни, готовясь ко входу в атмосферу, и откинулся в кресле, с недобрым предчувствием наблюдая, как растёт перед глазами место из страшных сказок.

Корабль приземлился мягко, как будто садился на песок, а не скалистую площадку у огромного ущелья. По экрану информации бежали привычные строки цифр и слов: показатели атмосферы, высоты, температуры, давления. Поверхность Коррибана находилась в допустимых для человеческого существа границах — если, конечно, не учитывать набор местных видов, способных, по слухам, сожрать ранкора и не подавиться.

Финн не вглядывался в окружающие их зловещие пейзажи. Конечно, он автоматически фиксировал места, пригодные для засад и ловушек, потенциально опасные расщелины и слабые звуки на периферии, но концентрацию все время сбивало другое.

Коррибан был миром, откуда произошли ситхи. Миром, буквально пропитанным тёмной энергией… но здесь в ней не было так испугавшего его на Дромунд Каасе льда. Тишина, покой, сухой жар раскалённой пустыни. Кладбище, древнее и забытое всеми.

В Силе разливалось слабое присутствие Рей, которое Финн, после некоторой тренировки, все же смог отделить от ощущения чужих людей рядом с ней. Чубакка из-за плеча напомнил о реальности негромким рыком, и вместо бластера рука экс-штурмовика потянулась к рукояти светового меча.

Прошли тысячелетия с тех пор, как Галактику сотрясала Война Ситхов. Империя выстроила дворец на месте Храма джедаев, время занесло песком арены Геонозиса, под белыми шлемами штурмовиков больше не пряталось лицо Джанго Фетта, и давно уже никто не слышал ничего о живых джедаях.

Не слышал о них и Финн — до той судьбоносной встречи с Кайло Реном на Джакку. И кто бы мог подумать, что однажды он сам, штурмовик FN-2187, предатель и невольный мятежник, впишет своё имя в историю тех самых легенд?.. Темнокожий парень с недоверчивой улыбкой покачал головой и зажег световой меч, на мгновение представив себя джедайским генералом времён Войн Клонов.

Штурмовая группа приблизилась к огромному входу в заброшенный храм. Скалы, издали казавшиеся причудливым нагромождением естественных пород, вблизи оказались намеренным обрамлением ворот, ведущих в глубину теней. По обеим сторонам прохода возвышались статуи — безликие, несмотря на тщательно изображённые неведомым скульптором детали фигур.

— Вперёд, — негромко скомандовал генерал Сопротивления. Кто-то из штурмовиков задел стену, с которой с тихим шелестом осыпался песок, но Финн, на которого темный храм нагонял сверхъестественную жуть, был рад любому привычному звуку.

Переходы тонули в темноте, разгоняемой лишь потусторонним фиолетовым светом джедайского меча. Ощущение присутствия Рей становилось все слабее, и Финн невольно ускорил шаг. Там что-то происходило, в глубине этого позабытого храма, и тёмная сеть здешней энергии источала злые намеренья.

Дорога наконец-то достигла своего логического конца; впереди забрезжил слабый, но определённо естественный свет. Каменные плиты вывели Финна и остальных в лишенный потолка внутренний двор, со всех сторон обрамленный высокими полуразрушенными колоннами.

Раздался звук, больше всего напоминающий скрежет когтей о камень, и стая существ, внешне похожих на помесь собаки и того самого ранкора, молча окружила штурмовиков. Финн невольно сглотнул, вспомнив непроверенную информацию о планете.

«Тук’ата, эндемичный вид планеты Корррибан. Полуразумны, ходят слухи, что они могут понимать древний язык ситхов. Изменены алхимией ситхов».

Закат трёх из семи спутников планеты, проникающий сквозь колоннаду, окрашивал шипастые шкуры ситховых гончих в цвета свежей крови.

— Один из мифов можно считать проверенным, — сам себе сообщил Финн, и гончие, как по команде, обернулись к нему, дружно издав хриплое рычание.

…А, может, и ещё один.

Они чувствуют Силу.

Штурмовики открыли стрельбу из бластеров; арбалет Чубакки блеснул разрядом, но видимого эффекта это не дало. У Финна появилось нехорошее ощущение, что энергия, разлитая по проклятому храму, каким-то образом глушит мощность оружия. Он бросил тревожный взгляд на свой меч, но фиолетовое свечение оставалось ярким и ровным.

Гончие даже не дрогнули, по-прежнему сфокусировав горящие взгляды на бывшем штурмовике. Финн четко отследил момент, когда решение было принято — и вся свора бросилась на него.

Полоснув мечом ближайшую тварь, экс-штурмовик отскочил в сторону и бросился вглубь зала, отчаянно петляя между колоннами. Тук’ата рванулись следом, и сзади вновь раздалась какофония множества выстрелов.

Спасительная колоннада все-таки закончилась, и Финн на полной скорости вылетел на открытую площадку храмового двора. Каменный пол был наполовину скрыт красноватым песком, но даже на нем в свете коррибанских лун были видны темные пятна крови.

…В зале царила смерть. Трупы ситхов в причудливых позах лежали по периметру круга из зажженных огней; часть светильников была перевёрнута, и пылающее масло разлилось по песку, добавляя сцене инфернальных мотивов. Часть ситхов сгруппировалась за пределами круга, недалёко от лежащей без сознания Рей, а по другую сторону цепочки огней смерть с золотым мечом, чьё имя когда-то было Кайло Рен, продолжала убивать.

Сын Лейи перехватил руку ситха с кинжалом и использовал момент инерции, чтобы всадить полупрозрачное лезвие по самую рукоять в горло второго нападающего; Финн запоздало понял происхождение крови на песке.

Сзади зарычала стая, и экс-штурмовик стряхнул с себя транс, осознав, что сейчас его попросту сожрут.

— Ur-kaa! — развернувшись к тук’ата, рявкнул кромешный ужас с золотым мечом, и прыжок ситховых псов прервался в высокой точке, превратился в неловкое скольжение на заднице.

— Haa, neyo la yud masur kee, — слова неведомого языка звучали зловещим запретом, и стая дружно пригнулась, скуля, как получившие выволочку псы; экс- штурмовик сообразил, что так оно, пожалуй, и было.

— Не знаю про силу любви, — задумчиво сказал Финн, выразительным взглядом обводя гору трупов, хищные красные глаза стаи тук’ата и вполне себе живого Бена Соло, чьё лицо и черный дырявый свитер заливала кровь из свежей раны на голове, — но сила чистого озверения творит чудеса.

Глава 14. Звездопад

Глава 14. Звездопад

It's so hard to find a way when life is in pieces

And the taste of a kiss is so bittersweet

Sometimes it's easy to forget only for amoment

But the man who'll rise up from the ashes is no one else but me

I'm standing in a waterfall

To wash the lies away

Scorpions — House of cards

You are my reason to stay

Even if daylights a lifetime away

May the kings and the queens of the dawn

Remember my name

As dark as the fallen star

Kamelot — Fallen star

Коррибан

Темные коридоры древней гробницы заканчивались колоннадой широкого зала, за которым открывался внутренний двор, практически полностью лишенный крыши и залитый оранжево-алым светом коррибановских лун.

Посреди двора, на наполовину скрытых красноватым песком плитах, был разложен Круг Призыва — замкнутое в кольцо пространство, окружённое двенадцатью укреплёнными на тонких постаментах чашами, в которых полыхало причудливое разноцветное пламя. Если присмотреться, становилось заметно, что огонь в чашах имел чёткие слои: голубой, зелёный, оранжевый, красный… на изломе, где цвет превращался в жаркое прозрачное марево, сквозь огонь можно было разглядеть невидимые простым глазом орнаменты на стенах. Причудливые глаза, усеянные шипами лианы, руки с когтями, не принадлежащие ни одному из известных видов ряды клыков.

Гавар Кхай стоял в отдалении от замкнутых в кольцо храмовых светильников. Его длинные, чёрные с серебром одежды, несмотря на их утилитарность, походили на ритуальное одеяние жреца; чёрные волосы были увязаны в пучок на затылке. Рядом стояла Рей, на чьём предплечье оковами смыкались пальцы Кхая — двойная предосторожность, потому что Гавар был почти уверен, что без его поддержки она попросту упадёт. Её лицо, в котором, казалось, не было ни единой кровинки, оживляли лишь широко распахнутые темные глаза.

Пятерка ситхов, бывших в его личном подчинении, окружала пленницу. Тола Аннакс, слишком дерзкая, чтобы полностью послушаться указаний ситха-Меча, и, к тому же, почти не скрывавшая, что желает занять его место в глазах Верховного лорда, расположила свою группу непосредственно у Круга Призыва.

Неосторожно.

Круг Призыва был древним и опасным ритуалом, а здесь, на Коррибане, где над местами захоронения мертвых Владык властвовала безраздельно Темная сторона, она была способна порождать тварей, которым больше всего подходило имя «демон».

Что-то изменилось в гнетущей атмосфере гробницы, и Кхай, жестом бесконечного терпения удерживающий черно-оранжевую сферу артефакта в левой ладони, вскинул голову, резко втянув ноздрями сухой воздух заброшенного храма. Он уловил момент, когда его пленница, на Коррибане вновь получившая доступ к Силе, потянулась ко второй части своей души, второй части диады; уловил — и был готов, активировав Казерат потоком темной энергии.

Амулет баланса, древний артефакт ситхов, был способен удержать девушку среди живых, отдав при этом часть ее энергии призраку.

…Чего Гавар не ожидал, так это того, что её сил хватит на нечто большее, нечто, лежащее совершенно за пределами возможностей необученного джедая.

Она позвала его — и здесь, на Коррибане, что-то случилось иначе; ошибка Мустафара, давшая жадным глазам наблюдателей-ситхов повод надеяться на успех их плана, эта ошибка была исправлена. И исправлена со всем размахом проклятых Скайуокеров, от чьих решений и поступков Галактику лихорадило так, что отголоски докатились даже до Кеша, в течение пяти тысячелетий отрезанного от остального мира.

Ловушка была готова, и цепочка огней в древних светильниках запечатывала собой круг Призыва, готовясь удержать призрака — но тот, что сгустком ослепительной ярости проявился в круге, был материален. И был далеко за пределами всей Тьмы Коррибана.

Флёр призрачного бытия все еще тянулся за ним, на глазах истаивая в энтропию, но пылающий расплавленным золотом меч был таким же реальным, как и держащая его рука…

Гавар Кхай двинулся, срывая с пояса световой меч; импульс его безотчетного страха передался и остальным, побудив их засветить свое оружие — но тот, в чьих жилах текла кровь Скайуокеров, не дал им времени на предупредительный оклик.

Золотой меч взметнулся по косой, чистым стремительным ударом отделяя от плеч голову Толы Аннакс. Кайло Рен пригнулся, почти танцевальным плавным движением проскользнув под рукой второго ситха; кинжал-шиккар поменял владельца, вонзившись в живот предыдущему, и Кхай с упавшим сердцем понял, что счет идет на секунды. Тола была единственной из своей группы, кто был почти готов к получению звания Меча, а тот, кто сейчас с достойным ситха наслаждением призывал смерть в древнюю гробницу, по уровню мастерства стоял на равных с Высшим Лордом.

Решать следовало немедленно — и решать с холодной головой, приструнив эмоции. Гавар отбросил в сторону слабое удовлетворение от смерти Толы Аннакс, легкую, больше тянущую на презрение жалость к ее умирающим соратникам — их было мало, Племя не могло позволить себе потери, но не могло и позволить выжить слабым; последним в сторону отошел страх — невольный и вполне естественный, но сейчас совершенно не нужный.

Управляй эмоциями, иначе они начнут управлять тобой.

Ввязываться в сражение с неопределенным исходом не стоило, да и чудесным, совершенно невозможным способом воскресший Кайло Рен вносил дополнительные осложнения в уже существующие стратегии и планы… и, что бы ни случилось, его было нельзя убивать.

Необходимо было отступить, чтобы сохранить то, что уже было в их руках. Кхай властно кивнул двум из пятерки своих подчиненных, приказывая им вступить в бой; он знал, что им не продержаться долго против невольно уловленного в сети чудовища, но своим вмешательством они могли купить драгоценное время.

Одному из ситхов повезло, и удар-обманка его стеклянного шиккара все же зацепил голову Кайло Рена, обагрив кровью песок, но Гавар Кхай уже чувствовал новое присутствие в храме: им собирались помешать.

— Уходим, — негромко велел он оставшимся ситхам и погасил свой меч, наклоняясь к потерявшей сознание девушке. Он подхватил ее на руки и бросил быстрый взгляд на поле боя, против воли опасаясь, что отпущенное им время истекло.

Духи Коррибана были благосклонны к своим живым потомкам: стая тук’ата ворвалась в в зал через холл гипостиля, преследуя темнокожего джедая с фиолетовым мечом, и Кайло Рен отвлекся, чтобы отдать им приказ.

На старом языке ситхов, отчего Гавар неверяще воззрился на падшего джедая.

«Стойте! Не вредите тем, кто со мной!»

Опрометчивый приказ — и Кхай хищно прищурил глаза, увидев, как послушались Рена ситховы гончие. Увидел он и то, как пошатнулся Кайло Рен, неловко переступив с ноги на ногу при очередном косом ударе. Блеснул в алом свете стеклянный шиккар, зацепив держащую золотой меч ладонь и на излете воткнувшись в бок бывшему джедаю. Лезвие сломалось в ране, и Гавар сдержал проклятие, помня о свойствах кинжала.

Где границы отпущенных ему сил? Они на исходе? Неважно. Сейчас нам нужно отступить.

План, дерзкий и сложный, не удался — но он был не единственным. Гавар отрывисто приказал гончим охранять врата — и скользнул в темноту тайного выхода, существующего у любой гробницы ситхов. Бросив последний взгляд назад, он с удовлетворением заметил, как меч последнего из его подручных врезается рукоятью в голову Рену, и тот, вновь пошатнувшись, падает в круг огней, выпуская из пораненной ладони меч.

Жив, но не может помешать. Лучшего и желать нельзя.

Пусть его собственный план и потерпел неудачу, изначальный приказ Верховного лорда все ещё был выполним.

Пусть и придется понести наказание за промедление и упущенный шанс.

***

Бен держался из последних сил. Чужой, заимствованной энергии было недостаточно, Рей лежала без сознания, отдав все, что было возможным отдать, а его тело, в единый миг вернувшее себе всю боль и раны Экзегола, попросту не выдерживало того, чего от него требовал привыкший отдаваться сражению без остатка Кайло Рен.

«Заигрался», — безжалостно констатировал внутренний голос, когда где-то сбоку мелькнул — под совершенно неправильным, пригодным лишь для одной цели углом — чужой световой меч.

Голова взорвалась болью, серые каменные стены слились в одну полосу, перед глазами потемнело, и Бен безо всякого изящества рухнул на полузанесенный песком пол древнего храма. Пол был на редкость твердым.

…Исполнения своих желаний воистину стоило бы опасаться. Мечтал отдохнуть? Получи. Если бы еще где-то там, в мире сознательных и бодрствующих, не стоял над его телом недобитый ситх с ярким красным мечом и не менее яркой аурой целеустремленности…

Фиолетовое лезвие скрестилось с алым, в воздухе просвистел выстрел из арбалета, и кровавое сияние над головой погасло.

Отчаянно стараясь удержаться в сознании, он слышал вокруг яростный вой тук’ата, не дающих штурмовикам и Финну броситься за оставшимися ситхами, и чувствовал удаляющееся прочь присутствие Рей.

Так близко. И вновь… Пала тьма.

…Была одна причина, по которой ни ситхи, ни джедаи обычно не рисковали брать в плен себе подобных. Сила — та самая Сила, что давала им сказочные, легендарные среди простых смертных способности — пронизывала все вокруг, ее с детства учились чувствовать и подчинять себе, и не последней частью этих тренировок был полный, абсолютный контроль над собственным организмом и сознанием.

Бен пришел в себя намного раньше, чем того следовало ожидать от человека с травмой головы. Мир имел знакомый запах: шерсть вуки, яркий запах зверя, перебивающий слабые ароматы нагретого песка и оружейной смазки.

Первые несколько секунд он мстительно жалел, что не умеет изменять вес при помощи Силы: было бы довольно забавно посмотреть, как Чубакка собирается дотащить его до… куда там они вообще намылились?..

Хоть бы не старая лоханка отца, я еще недостаточно понизил свои стандарты.

Он бросил незаметный взгляд из-под спутанных прядей волос. Финна и Чубакку окружали орденские штурмовики — что, вообще-то, было не совсем добрым знаком.

Он был пленником. Первого Ордена или Федерации, разницы не было никакой.

Мне туда нельзя.

Сил встать и что-то с этим сделать — не было. Как не было и боли, зато в крови циркулировало какое-то постороннее вещество сложного состава — и Соло сообразил, что Финн или кто-то из штурмовиков применил первую помощь на поле боя, вколов ему дикий обезболивающий коктейль.

Уколы штурмовиков создавались именно для боя, чтобы удержать в строю бойца, который уже, по идее, должен был бы упасть без сознания или получить болевой шок. Потом, когда действие лекарства выветривалось, боль возвращалась с новой силой, отрастив зубы, когти и витые рога хищных тварей…

Опыт подсказывал Бену, что ждать оставалось совсем немного. В конце концов, от статуса полноправного мастера-джедая его отделял лишь разрушенный храм… а джедаи умели безошибочно определять, что творится с их организмом.

Интересно, кто-нибудь из них вообще знает хоть что-то про метаболизм владеющих Силой?..

И как они, интересно, собираются держать его в заключении на корабле?.. Воображение услужливо развернуло перед ним веер образов разной степени идиотизма, начиная от наручников у койки и заканчивая рулоном космической изоленты и холодным и негостеприимным отсеком гипердрайва. Потому что как можно всерьез надеяться, что пленный Кайло Рен останется там, куда его поместили?.. Или они попросту скормят ему снотворного, достаточного для роты штурмовиков?

Последняя мысль была откровенно тревожащей.

Рей. Кто пойдет за Рей?..

— Чуи. Ты куда меня тащишь?.. — еле слышно прохрипел Бен. Голос был слабым и казался совершенно чужим — как и имя, которое он не произносил уже добрый десяток лет. Вуки яростно зарычал, советуя щенку заткнуться и не отсвечивать. Иначе он, Чубакка, сам его придушит, чисто из милосердия.

Бен хотел было огрызнуться на проклятый отцовский половик, но вместо этого еле слышно вздохнул и отключился вновь.

Звездный разрушитель «Искатель», орбита Корусанта

Ведж был не в духе, и Финн вполне мог ему посочувствовать: пилоту истребителя, привыкшему оценивать результаты боя в цифрах сбитых с обеих сторон кораблей, должно быть, сложно было второй раз смотреть, как удирает в гиперпространство недобитый имперский разрушитель.

Руки чесались выклянчить у Хакса заградитель и перекрыть «Бездне» воздух и пути отступления. Финн, только что второй раз проваливший миссию спасения Рей, и сам бы не отказался от какого-нибудь аналога заградителя, способного остановить ситховых диверсантов, песком просочившихся сквозь пальцы штурмовой группы.

Впрочем, потерь было мало. Ситховы гончие, в темных коридорах откровенно плюющие на выстрелы из бластеров, в открытом свету внутреннем дворе оказались вполне уязвимы для обычного оружия. Жаль лишь, что времени на бой ушло столько, что бросаться в погоню уже не было смысла…

Антиллес и Финн обменялись понимающими невеселыми взглядами. Ну да, два неудачника вполне могли посочувствовать друг другу.

— «Бездна» ушла в прыжок задолго до вас, — задумчиво протянул Ведж. — Значит, группа захвата, у которой в руках Рей, улетела на чем-то другом.

— Похоже, — бывший штурмовик отсутствующим взглядом смотрел в глубокий космос за транспаристилом рубки. — Рей говорила, на Мустафаре с ними был мандалорец…

Антиллес покосился на него, вздохнул и негромко сообщил:

— Генерал Хакс приказал «Искателю» возвращаться на Корусант. На планете беспорядки, у нас смена правительства. Дэмерон объявил военное положение и действует в качестве исполняющего обязанности президента, — Ведж вновь вздохнул и щелчком сбил со лба поднадоевшую фуражку. — Что-то там заваривается, в этом котле… и мне совсем не нравится то, что происходит. Кореллия еще даст всем жару.

— Я забираю «Сокол», — с мрачной решимостью заявил Финн. На темном лице резко выделялись глаза с яркими белками и красными прожилками лопнувших сосудов; Антиллесу как-то сразу стала ясна степень усталости, накрывшая бывшего штурмовика — против всех шансов оказавшегося на редкость преданным другом.

— А он? — Веджу не нужно было уточнять, о ком он спрашивает. Кайло Рен, накачанный лекарствами до потери пульса, практически полумертвый и заработавший качественное сотрясение мозга, лежал в медицинском блоке «Искателя» — и в себя за последние пару часов не приходил.

— Он… — Финн сглотнул, и было практически видно, как в его голове происходит тяжелый мыслительный процесс. Бывший солдат Ордена, привыкший получать приказы и выполнять их без раздумий, сейчас боролся с возможными последствиями своих решений и моральных дилемм, и помочь ему, решить за него — было нельзя. — Он первым бы отправил меня искать Рей.

— Дэмерон при власти, возможно, он повлияет на Хакса, — в голосе Веджа были нотки сомнения. Сам Антиллес всецело придерживался мнения, что за свои поступки надо отвечать. Вот только блудный сын Лейи и Хана, некогда носивший имя Кайло Рена, зашел по тропе своих деяний слишком далеко… и свет в конце тоннеля вполне мог оказаться отсветами бластерного огня расстрельноговзвода.

Кеш

Из распахнутого окна тянуло солоноватым ветром и запахами экзотических цветов. Мерный рокот за стенами успокаивал, словно уговаривая вернуться назад, в сон, и Рей, рожденная на пустынной планете, не сразу осознала, что слышит за окном шум океана.

Девушка медленно повернула голову и осмотрелась вокруг.

Она лежала в мягкой, пахнущей цветами и свежестью кровати, под белоснежным хрустящим одеялом. Высокий белый потолок над головой переходил в светлые, нежного сиреневого оттенка стены, на которых висело несколько картин с притягивающими глаз абстрактными орнаментами. На стеклянном столике стояла ваза с незнакомыми желтыми цветами — и похожая, только зеленоватая ваза стояла на тумбочке у ее кровати, полная зеленых листьев, источающих тонкий аромат.

Все в комнате дышало изяществом и красотой. Рей села на кровати — и непонимающе нахмурила брови, обнаружив, что кто-то переодел ее в серебристое подобие ночной рубашки, мягкой и приятной на ощупь.

В голове не было ни одной правдоподобной догадки. Рей спустила босые ноги на мягкий белый ковер и подошла к окну, впервые выглянув наружу.

…Вдалеке, насколько хватало взгляда, простиралась длинная полоса лавандовых песков, на которые с мерным шумом накатывались волны океана. Местами побережье переходило в лес, пестрящий всеми оттенками яркой зелени. Солнце, светившее с небес, имело привычный желтый спектр и грело по- летнему, почти заставляя вспоминать Джакку. Где-то над окном заливались трелями птицы.

Мир был реален. Рей закрыла глаза и дотронулась до нитей связи, страшась того, что может обнаружить — но Силу заливали лучи рассвета, соперничающие по яркости с золотым солнцем.

Бен был жив! Рей широко улыбнулась, больше не видя пейзажей планеты.

Он жив. И, значит, у меня есть силы выдержать все, что ждет впереди.

— Госпожа, вы проснулись? — раздался позади нее негромкий девичий голос, отличающийся все тем же мягким певучим акцентом, который Рей уже поневоле ассоциировала со злом и страданиями.

Она резко обернулась и увидела девушку, почти девочку — вряд ли ей было больше шестнадцати лет — со светло-лавандовой кожей и убранными в хвост белоснежными волосами. Ее платье имело непримечательный темный оттенок, но на удивительно красивом лице светились любопытством теплые карие глаза.

— Вам не стоило подниматься, — с упреком сообщила девушка, ловко умещая на тумбочку перед Рей что-то, похожее на экзотический завтрак. Из темно-серой стеклянной чашки поднимался легкий дымок все с тем же цветочным ароматом, а на тарелке были художественно разложены разнообразные, но совершенно незнакомые закуски. — Я принесла Вам завтрак.

Рей поежилась, невольно припоминая, когда и что она ела последний раз.

…Очень, очень давно.

Он жив, разливалось в Силе мощным потоком, и это знание, невероятное и упоительное, мешало толком сосредоточиться на реальном мире.

— Кто ты? — спросила Рей.

— Мое имя Муура, леди Рей, — почтительно ответила девушка, изобразив что-то вроде поклона перед донельзя удивленной Рей.

Леди Рей?.. Да что здесь вообще происходит?..

— Что… я здесь делаю? — она выбрала из множества вопросов самый нейтральный вариант.

— Господин приказал мне позаботиться о Вас, — жизнерадостно сказала Муура, берясь за край подноса и предлагая его Рей. — Завтрак, затем я помогу Вам приготовиться к аудиенции в Круге Лордов.

Господин? Круг Лордов? Час от часу не легче. Завтрак, искушающе напомнило подсознание.

Бен жив, звучало в сознании прекрасной песней.

— Где я? — наконец, сообразила спросить Рей, со вздохом поражения принимая от служанки чашку с неведомым напитком и что-то вроде пирожка с начинкой.

— Кеш, леди Рей. Планета, принадлежащая Затерянному Племени ситхов, — в улыбке девушки была непонятная гордость.

…Рей все-таки уронила чашку на белый ковер, и цветочный чай разлился, заполнив комнату приятным ароматом.

Муура огорченно цокнула языком и наклонилась, подбирая чашку с пола.

— Я сделаю Вам новый чай.

Рей запоздало потянулась к девушке расширенным восприятием, холодея от возможности разговора с ситхом, но не обнаружила ни малейшего признака того, что Муура может направлять Силу.

— Муура, почему наша гостья еще не готова? — мягкий голос с легкой хрипотцой принадлежал стоящей в дверях черноволосой женщине. Рей уже начала привыкать ко всеобщей совершенной красоте, но внешность женщины лишила ее дара речи. Длинные черные волосы ниспадали до самой талии, на концах завиваясь в кольца, а яркие зеленые глаза на тронутом солнцем лице были удивительно большими и полными интереса к окружающему миру. Незнакомка была высокой; на ней было длинное черное платье, которое никто в здравом уме не принял бы за наряд для работы по дому — скорее, одеяние для торжественного приема во дворце. Серьги, длинные и изящные, не были продеты в уши: сложные витые узоры закрепляли украшение на ушной раковине, не требуя прокалывать отверстий в мочке. Лицо женщины было украшено татуировкой, и, приглядевшись, Рей поняла, что орнамент был нанесен какой-то краской.

В ней тоже не чувствовалась Сила.

— Госпожа Лахка, леди Рей только что проснулась, — отозвалась служанка, и было видно, что новая гостья не вызывает в ней страха — скорее, наоборот, почтение и обожание.

— Хорошо, — отозвалась женщина и изучающе взглянула на лицо Рей. — Не будем заставлять Верховного лорда ждать.

Корусант, медицинский блок императорской тюрьмы

Душная вязкая чернота не отпускала, глуша все звуки с эффективностью рухнувшей сверху крышки гроба. Бен не знал, сколько времени прошло, не знал, на каком он свете, и с определенностью мог сказать лишь одно — боли больше не было, она ушла, то ли заглушенная лекарствами, то ли оставшаяся за порогом мира живых.

Из черноты донеслись голоса; сосредоточившись, Бен смог разобрать смысл произносимых ими слов.

Голос мужчины был похож на ситхов шиккар — тенор, безжалостный и леденящий кровь своими модуляциями. Голос, в котором холодной рекой струилась ненависть.

— На свете столько достойных жить людей, которых не удается спасти, а выживают совершенно не те, кто должен. Иногда мне хочется забыть про свою клятву.

— Ты же врач, — голос женщины, неуверенный, сомневающийся, но с той же самой острой гранью. Та же ненависть, но приглушенная, разумная.

— Вот именно. Мне будет так легко… чуть больше доза, чуть меньше воздуха… и эта тварь больше не будет жить, — в мужской голос прокралась нотка горечи, разбавившая ледяную реку. — Кайло Рен. Чуть за тридцать. А уже многого добился, не правда ли?

Вспышка злости пробила ту стену безразличия и пассивного ожидания, которой бывший джедай отгородился от мира. Добился, мысленно согласился Бен, больше всего на свете желая оглохнуть и больше не слышать, как над его головой хладнокровно решают, жить ему или умереть. И еще добьюсь.

— Такой молодой, — без жалости, сухая констатация факта.

— Мальчишка. Опасный мальчишка. Я не хочу видеть, каким мужчиной он станет.

— Ты этого не сделаешь, — уверенность в голосе женщины балансировала на грани сожаления. — Люди могут меняться… хотя, здесь и сейчас — я уверена, что ты не ошибаешься.

Да кто вы такие, чтобы судить?

Бен опять умирал — на этот раз от яростного желания встать, ответить на эти издевательские слова, доказать… что?..

Голоса стихли, душная пелена вернулась, но на этот раз она уже не была черной: умирающий больше не желал умирать, и сконцентрированная на одной мысли воля уже вступила в действие, мобилизуя организм на борьбу.

Как там сказал Финн?.. Сила чистого озверения творит чудеса?..

Они ничего не знали о гневе.

Корусант, бывший императорский дворец, полдень

Солнце проникало сквозь окна конференц-зала, сияющим потоком падая на спину генералу, но лицо Армитажа оставалось в тени.

Хакс смотрел на По Дэмерона, как гадюка с Арканиса смотрит на уже намеченную в жертву, но всё ещё не подозревающую о своей печальной судьбе птицу. Пернатое создание разливалось в трелях, но змея была уже готова к броску.

— Итак, Дэмерон, — рыжий генерал уместил подбородок на сцепленные ладони, пряча за тонкими бледными пальцами нехорошую улыбку. — Ты предлагаешь устроить показательную казнь?

— А как ещё обращаться с тем, кто лично командовал чистками? И даже принимал в них непосредственное участие? Я своими глазами видел, Хакс! — По яростно стукнул ладонями по поверхности стола. — Этот… Эта тварь по самые уши в крови измазалась! Как ещё с ним поступить? Хлопнуть по плечу, сказать: «Ну ладно тебе, забудем?» Нет, так не пойдёт! Он не просто исполняющий приказы солдат, не штурмовик и даже не офицер, он, ситх подери, бывший Верховный лидер, и у него был выбор! Сам знаешь, что этот ублюдок заслуживает только выстрела в голову, что бы там ни говорила Рей. И я буду не единственным, кто будет хлопать в ладоши и орать от радости! Ты же сам только что предлагал мне жесткие меры!

Дэмерон с видимым раздражением запустил ладонь в и без того взъерошенные кудри. Официальный костюм не смотрелся на нем снятым с чужого плеча, и в этом вновь была видна незримая рука алдераанской принцессы, годами готовящей себе преемника — взамен собственного сына. Хакс ощутил вспышку неприязни и, исследуя её источник, с удивлением обнаружил, что злится вместо отсутствующего и не способного защитить себя Рена.

Кто бы мог подумать.

Особенно, если учесть, сколь тщательно я рыл тебе могилу, ты, криффова истеричка и неудачливый ученик ситха.

— Да, но мои слова относились к Кореллии, — гадюка медленно скользила вокруг птицы, выбирая, с какой стороны нанести удар. — Селония и Дролл заявили о желании выйти из Федерации, не способной защитить права инородцев, и я не сомневаюсь, что их с радостью подберет любая из Корпораций — особенно, если вспомнить, что на Селонии сосредоточена часть производств Первого Ордена. Талус и Тралус поддерживают Лигу за права человека, которую твоя предшественница, Дэмерон, успела объявить вне закона. Парадоксом является то, что Коронет поддерживает вхождение Кореллианской системы в Федерацию — но столица не в состоянии повлиять на события на периферии.

— Ты предлагаешь говорить с ними с позиции силы, — со вздохом подытожил По, за чьим беззаботным фасадом скрывался ученик Лейи Органы — пусть за его спиной и не стояли годы опыта алдераанской принцессы. — Меня проклянут. Это не тот путь, которым всегда шло Сопротивление…

— Это цена решений в политике, — откликнулся Хакс, со снисходительным презрением смотря поверх сложенных ладоней. — По другую сторону баррикад все иначе, Дэмерон.

Ты думаешь, я отдал приказ стрелять по Хосниан-Прайм, потому что просто люблю убивать?

Это было необходимостью.

На мгновение перед глазами рыжего генерала вновь возник алый луч, рассекающий черноту космоса — выстрел Старкиллера, в одночасье сделавший его убийцей галактических масштабов.

Мятежный пилот и контрабандист, оказавшийся во главе самого значительного государства Галактики, тяжело вздохнул и уставился несчастным взглядом в потолок.

— И как конкретно ты предлагаешь действовать?

— Блокировать Кореллианский сектор, — мгновенно отозвался давно готовый к вопросу Хакс. — Разрушители на орбиту и ввести военный контингент.

— Нас будут считать оккупантами, — возразил По, с силой ущипнув себя за нос. — …Я против штурмовиков на планетах.

Хакс молча выжидал, с бесконечным терпением разглядывая полированную поверхность стола. И, наконец, дождался:

— Устанавливай блокаду, — с видом человека, нырнувшего в ледяную воду, решился По. — Может, им хватит пары разрушителей на орбите, чтобы собрать мозги и понять, что сила в единстве?..

Хакс по-военному четко кивнул и, пряча кривую усмешку, поднялся из-за стола. Оставался еще один вопрос, в начале разговора успешно погребенный под масштабами кореллианского кризиса… и Дэмерон, недисциплинированный мальчишка, просто не мог не высказаться напоследок:

— Что с Кайло Реном? Может, его тогда по-тихому расстрелять без суда? Крифф, я был так рад, когда думал, что он сдох на Экзеголе! — с тоской добавил По.

— Процесс отвлечёт общественность от проблем Кореллии, — вкрадчиво отозвался Хакс, не без интереса гадая, что окажется сильнее — разумный, выгодный для Федерации подход или откровенная ненависть воспитанника Лейи к её родному сыну.

— Хочешь растянуть удовольствие? — без особого осуждения хмыкнул Дэмерон. — Ну да, я помню, как ты его ненавидишь… «Мне все равно, кто победит, лишь бы Кайло Рен сгинул», хе?

— Ненавижу, — странным тоном согласился Армитаж.

— Вот и чудненько, — светлые глаза Дэмерона полыхнули ненавистью, и Хакс вновь подумал,что эмоции никогда еще никого не доводили до добра.

— Значит, речь в Совете и суд, но по-военному и быстро. Крифф, засранец все равно слишком легко отделается…

Хакс молча повернулся и вышел.

Корусант, медицинский блок императорской тюрьмы, на закате

Солнце проникало через транспаристил и энергетический щит за ним, заливая нижнюю половину кровати красками угасающего заката. Пурпур, охра, кармин… Свет не попадал на его лицо, оставляя неправильные, безошибочно узнаваемые черты Кайло Рена на поживу теням.

Он поднес скованные руки к голове и отстраненно ощупал место удара. Череп был цел, хоть и скрыт бинтами. Ну да, разве монолит можно разбить… а в том, что там именно монолит, Соло уже не сомневался: только человек без мозгов мог угодить в самое логово ненавидящих его смертельной ненавистью людей. Какие бы у него ни были на это причины.

Он коснулся связи, приглушенной, но не закрытой совсем: Рей сейчас была вне опасности, но большего ему уловить не удалось — то ли из-за собственной слабости, то ли из-за некой блокирующей Силу дряни за ровно гудящими энергетическими щитами, окружающими камеру со всех сторон.

Он бросил взгляд на свои руки, вспомнив о предательском ударе ситха — и, кроме давно угаданных и предсказанных шоковых наручников, обнаружил толстый слой бинтов на запястье правой.

Что ж, хотя бы меня миновало фамильное проклятье Скайуокеров, рука еще на месте.

Дальнейший осмотр повреждений принес еще пару сюрпризов: в основном удивление Бена вызвал толстый слой бинтов и — местами — пластыря на боку. Значит, доктор с холодным голосом, похожим на шиккар, все-таки не был видением помраченного ума.

Одет он был все в тот же черный свитер, еще на Кеф-Бире заработавший прореху в районе почек. Можно было, наверное, считать это иронией… а можно просто совпадением. Штаны, к счастью, были все те же.

Неплохо. Все на месте, даже рука не болит…

Забавно. Какая трогательная забота… берегут, чтобы своими ногами дошел до эшафота?

Пальцы скованных рук вцепились в стерильно-белую больничную простыню так, что костяшки побледнели от усилия. Жест бессилия, не больше. Больше ничего.

Снаружи, за прозрачным экраном больничных окон, солнце садилось за высотные здания, заливая улицы Корусанта кровью. Бен медленно поднял руку, ловя пальцами проникающие сквозь транспаристил лучи, — и ладонь тут же окрасилась алым.

Рука убийцы.

Он рассмеялся, но смех закончился практически всхлипом. Перед глазами скользнуло видение — горящий тронный зал «Превосходства», и тянущийся к бластеру Хакс над его головой; жестокое намерение, безошибочно читаемое даже сквозь царившую в голове дурную муть.

…Все наоборот. У нас с Хаксом всегда все было наоборот. Коварный и трусливый педант пришел во власть и понял, что всеобщее благо — превыше его личных амбиций. А неуравновешенный эгоист понял, что любому убийце нужен тот, за кого убиваешь…

Рей.

Воздуха опять не хватало; захотелось разбить преграду, впуская в палату вечерний воздух, но Бен сдержался и просто закрыл глаза.

Быть может, стоит просто поспать. Утром все станет лучше.

Ага. Конечно. Ты сам-то себя слышишь, Соло?.

Лекарство выветрилось, и, похоже, обновлять его никто не намеревался, но это было неважно. Он не боялся боли. Физическая боль больше не могла его достать. Бен криво улыбнулся, с легкостью соскальзывая в привычную отстраненность, без которой бы просто не смог пережить некоторых моментов своего прошлого.

Но своих снов Кайло Рен всегда боялся намного больше, чем любой существующей на свете боли.

Ночь будет долгой.

…Долгие предрассветные часы было нечем занять, кроме размышлений, а действие лекарств притупляло реакции, позволяя думать практически без эмоций. К утру Бен сочинил целых пять причин, почему его должны расстрелять без суда — и ни одной, говорящей в его пользу. Самоуверенность — отличная штука, эгоизм тоже неплох, но наследственный цинизм Соло в сочетании со свойственным всем Скайуокерам драматизмом настойчиво шептали, что на жизнь нельзя смотреть, руководствуясь мечтами и надеждами.

К ночи он успешно довел себя до состояния драматического фатализма: в исполнении Бена Соло это выглядело примерно как «я вверг галактику в хаос, я принес несчастье всем, кого когда-либо любил, и, если я здесь и сдохну, это будет только справедливо».

Конечно, в таком состоянии о каком-то плане побега и вообще позитивных мыслях говорить не приходилось. Явись сейчас к нему в камеру расстрельный взвод, Бен бы обрадовался ему, как родному.

А ночью вновь пришли кошмары. Сноук смеялся и ледяными пальцами касался его лица, его золотые глаза приказывали идти и делать то, что он не хотел, а где-то на периферии рушился потолок храма…

…Старый сон с ледяной преградой вернулся. Холодные глаза Люка, похожая на призрака Рей,черный силуэт печальной Лейи Органы, смутные очертания

«Сокола»… Бен поднял руку, взглянул на свою ладонь и с недоброй ухмылкой сжал ее в кулак.

Ледяное зеркало рассыпалось от удара, осколки вонзились в руку, пятная кровью все вокруг, и эта боль вернула его в мир вещей и людей.

Тихое гудение силовых экранов, надежно охраняющих его камеру от попыток сбежать, было единственным звуком в предрассветной тишине.

— Бен, — ее голос звенел радостью, вмиг рассеявшей остатки сна.

Он знал, что все его мысли и чувства сейчас написаны у него на лице, — и поэтому повернул голову лишь тогда, когда сумел с собой совладать.

Прямо посреди камеры стояла та, от тоски по кому он умирал вернее, чем от полученных ран, — и Бен не был готов к тому, что увидит.

Он не был готов к тому, что совсем рядом, буквально в паре шагов, действительно будет стоять живая, дышащая Рей, в чьих искрящихся теплом глазах светились абсолютно нормальные, обычные удивление и вопрос. И радость, которой он был недостоин.

Не был готов к тому, что ему так сильно захочется ее обнять, чтобы окончательно убедиться, что он действительно не призрак, не галлюцинация, а существо из плоти и крови.

— Рей… — дыхание перехватило, как от удара. Ее лицо украшали татуировки; незнакомые растительные орнаменты переплетались между собой, достигая шеи и заканчиваясь изображением незнакомого цветка в верхней части не слишком скрываемой одеждой груди. Незнакомка в струящемся платье из полупрозрачного зеленого шелка была похожа на олицетворение весны… весны ситхов, полной жизни, но одновременно темной и напоминающей о пока еще не наступившем лете.

Он обнаружил, что не может оторвать взгляд от цветка, и резко опустил глаза в пол. Случались моменты, когда находиться среди живых было… неудобно.

— Где ты? — её радость сменилась тревогой, и Бен запоздало понял, что она заметила его скованные руки, лежащие поверх одеяла.

— Корусант, — честно, но не вдаваясь в подробности, отозвался он. — А ты?

— Не знаю. Где-то на планете, полной ситхов, — откровенное безразличие к собственной судьбе было очень похоже на Рей. — Что ты делаешь на Корусанте?!

— Каких ситхов? — Бен медленно сел на кровати, сцепив зубы и изо всех сил стараясь не показать ей, чего ему стоило это простое движение. Вновь подняв глаза на лицо Рей, он ответил, не пытаясь смягчить жестокой правды своих слов: — Жду приговора. Это имперская тюрьма.

Ее глаза расширились, и девушка едва слышно вздохнула — но, будучи Рей, мгновенно перешла к практической стороне проблемы:

— На тебе наручники. Снять?

— Не надо, — с кривой улыбкой отозвался он. — Я и сам могу. Все равно здесь некуда бежать.

— Я помогу, — сказала она — точно так же, как тогда, на «Превосходстве». Даже в турболифте,везущем ее к Сноуку, она думала не о своей судьбе, а о нем, и бывший Кайло Рен ощутил постыдную, предательскую радость от того, что даже спустя всё то, что они прошли, она все равно оставалась Рей. — Я тебя вытащу.

— Сидя на планете ситхов? — он скептически поднял бровь, скрывая всю ту бурю эмоций, которую в нем вызвали её слова. Ох, Рей. Ты плохой джедай и отвратительный, невозможный ситх. Но и я ничем не лучше. — Скорее, я вытащу тебя.

— Ага, — Рей не поддалась на провокацию. — Если Хакс тебя не пристрелит.

— …Быть может, он меня удивит, — почему-то собственные слова показались ему пророческими. Кто может удивить вернее врага?..

— Бен, я честно не знаю, что хуже — злость Кайло Рена или бравада Соло, — обескураженно сказала Рей, скрещивая на груди руки.

— Второе, — мгновенно отозвался Бен. — Я знаю точно.

— Бен, ты… если ты в следующий раз вздумаешь использовать мою смерть, как оправдание для героической жертвы, я за себя не ручаюсь, — в ее голосе не было настоящего гнева, но Рей все равноне удержалась от яростного взгляда, в котором недвусмысленно читалось все то, что она сделает с ним, если он вновь посмеет… что? Умереть? Да, ситхи его подери, ДА!

— Рей. Если ты еще раз посмеешь так подставиться, я сам возьму тебя за горло и придушу, — этот раз привычный гнев Кайло Рена умер, не успев развернуть крылья. Да, злость была, но большая её часть была направлена на него самого. Не успел, не спас, не защитил.

Злость, гнев, жестокость — стена, воздвигнутая на пути боли. Так же, как идеальный перфекционизм того же Хакса был щитом, заслоняющим от жестокого мира, для того рыжего мальчишки с побережья океана.

Он все-таки поднялся с кровати, привычно подавляя приступ головокружения; шагнул к ней, привыкая к образу незнакомки в зеленом.

— Ты опять в беде из-за меня, — неожиданно сказала Рей, и было видно, что эта мысль — старая, обдуманная не раз и сейчас просто наконец-то высказанная вслух. Ее лицо было спокойным, и это пугало больше любого написанного на нем страдания.

О чем ты думаешь, Рей?..

На секунду Бен испытал огромное искушение сказать ей что-нибудь невероятно личное: неприличное, грязное и, возможно, донельзя откровенное — просто для того, чтобы посмотреть на ее лицо без этой маски неестественного спокойствия.

Он так ничего и не сказал: не смог. Вероятно, дело бы все равно кончилось тем, что мучительный стыд испытал бы он сам, не Рей. Тот, кому не все равно, заведомо находится в проигрышном положении.

Лучше ори на меня, только не молчи… — предательским эхом пришло через связь, и Бен понял, как сильно она на самом деле боится того, что чаша его терпения, наконец, переполнится.

Не говори мне, что и ты тоже считаешь, что нам было лучше друг без друга. Что я был бы в безопасности, не будь тебя.

Они стояли всего в шаге друг от друга, и утреннее солнце сияющей дорожкой проливалось на пол перед ними.

— Для меня давно уже поздно, — тихо сказал Кайло Рен. — Но ты еще можешь встретить меня на половине пути…

Он сделал то единственное, что было способно её отвлечь. Шагнул вперед, наклонился над её лицом — и коснулся её губ, неуверенно и одновременно жадно, проклиная преграду скованных рук и с первой же секунды чувствуя, с какой радостью она отвечает на поцелуй.

…Дыхания не хватило, но главным все-таки было намерение. Её глаза, освещенные утренним солнцем, смеялись, когда они все-таки оторвались друг от друга.

Рей подняла его скованные руки и наклонилась, проскользнув в их кольцо; он с облегчением сцепил ладони на её спине, прижимая её к себе.

— Ты жив, — шепнула она, уткнувшись ему в грудь и обняв так, словно он был единственным якорем в окружающем шторме. — Это все, что мне нужно.

— Постараюсь таким и остаться, — он знал, это было обещанием.

— Они… ситхи… сказали… «никогда не люби ничего настолько, что не сможешь вынести потери»,— в её голосе звучало признание, так и не озвученное вслух ни одним из них.

Вместо ответа он лишь крепче прижал её к себе.

Там же, утро

Психика, возможно, и была по-прежнему расшатана, но казалось, что организм, однажды твердо решив выжить, мобилизовал все ресурсы на выздоровление. Конечно, следовало отдать должное и столичной медицине, но бывший джедай больше верил в силу воли и собственное упрямство.

И, пожалуй, все-таки просто — в Силу.

Чувствовал себя Бен на удивление хорошо — и, будучи Соло, немедленно предпринял попытку резко встать. Перед глазами заплясали разноцветные точки, разом запищали многочисленные датчики, и Соло, чье дыхание бессовестно сбилось и отказалось принимать участие в безобразии, рухнул обратно на кровать. Врачи, совершавшие утренний обход, прибежали сразу, и Бен, на которого сейчас орали сразу трое, наконец-то смог прикрепить к давешним голосам лица.

— …еще не хватало, чтобы пациент угробил себя под самым моим носом!

— громко возмущался мужчина-врач, темноволосый и красивый, как кинозвезда — тот самый, что произносил те безжалостные слова над головой бессознательного пациента. Бен ухмыльнулся прямо ему в лицо и прохрипел:

— Ну и что? Просто сдохнет еще одна тварь, правда? — и с мстительным удовольствием полюбовался, как краска заливает лицо врача.

Увы, это оказалась краска не смущения, а гнева: как следует прооравшись, врач велел медсестре дежурить у пациента, а помощника отослал за снотворным, велев вкатить беспокойному больному еще один укол, чтобы тот, не дай ситхи, не вознамерился вновь встать и угробить себя уже окончательно.

Вялые попытки сопротивления со стороны Бена были пресечены эффективно и безжалостно; укол сделали так, что любой палач посчитал бы за честь так криво и больно всадить иглу, но Соло вполне допускал, что это было не намеренно — просто у помощника, на которого врач перенес свой праведный гнев, не на шутку дрожали руки.

Вместо врачебных рекомендаций охрипший от ругани доктор последовательно пообещал Соло заворот кишок, немедленную внезапную смерть от удара по голове и инъекцию нейротоксина с последующей госпитализацией в корусантский морг, если тот еще хоть раз попробует встать с кровати, но Бен отважно выстоял перед лицом бури, коварно перебросив мост через вербальный поток:

— Но, если я все-таки умру, то перестану быть вашей проблемой, — Соло сделал паузу на несколько секунд, выжидая, пока полный смысл этой фразы достигнет кипящих докторских мозгов, и все же не удержался: — Серьезно, доктор, у меня не хватает слов, чтобы достойно выразить свою благодарность. Ведь я мог бы и не пережить… лечения, — его глаза беззвучно смеялись.

Доктор лишь выразительно хмыкнул в ответ и вышел из камеры вместе с помощником и медсестрой, а Бен устало закрыл глаза, ожидая, пока подействует лекарство… спать он не желал и всеми силами боролся с разливающейся по венам холодной дрянью.

За дверью раздались легкие уверенные шаги — знакомые, как бывают знакомыми шаги врага… или совсем наоборот. Бен ждал, размеренно дыша и притворяясь спящим. Наконец, когда шаги стихли перед самой его кроватью, он негромко и насмешливо произнес, по-прежнему не открывая глаз:

— Социальное самоубийство, Хакс. Что скажут твои сторонники в Федерации? Или ты просто зашёл меня допросить?

— Скажи спасибо, что это не Дэмерон, Рен, — вместо приветствия буркнул рыжий генерал, и Бен все-таки открыл глаза, чтобы взглянуть на старого врага.

Хакс выглядел, как человек, который готовится сделать что-то, глубоко противное своей природе — но Бен понятия не имел, что именно в облике Армитажа дало ему подобное ощущение. Под блекло-зелёными глазами лидера Ордена залегли глубокие тени, но одежда и выправка по-прежнему отличались всегда свойственным ему болезненным совершенством.

Большего контраста трудно было предположить.

— Дай угадаю. Дэмерон рвётся расстрелять меня лично? — Бен криво усмехнулся, и на лице Хакса на кратчайшее, почти неуловимое мгновение отразилась тень той же усмешки.

Все страннее и страннее.

— Я убедил его начать легальный процесс, — ровным тоном сообщил рыжий генерал, удивив Бена.

— Узнаю занудного Хакса. Как будто это как-то изменит итог, — перед Армитажем не было никакого смысла играть в браваду и притворяться, что не понимает всей серьёзности ситуации. Они всегда были откровенны друг с другом в по-настоящему важных вещах; откровенны, как могут быть лишь давно привыкшие к друг другу и к своему противостоянию заклятые враги.

— Он тебя ненавидит, — рыжий все никак не желал оставлять тему Дэмерона, и Кайло Рен начинал подозревать, что это неспроста. Он собрался с силами и сел на кровати, исподлобья взглянув на генерала.

— Ты тоже, — ровно отозвался Бен, против воли гадая, не явился ли Хакс просто для того, чтобы полюбоваться на глубину падения старого врага?..

Нет, тот Хакс, которого знал лишь Кайло Рен, не унизился бы до бессмысленного глумления.

— Да, — отрывисто сказал Армитаж — и подступил ближе, несвойственным ему жестом пригладив рыжие волосы ладонью. Взгляд, подаренный им Рену, был неожиданно яростным. — И нет. Не тебя. То, что ты делал. Силу. Охоту за ненужными, дурацкими старыми тайнами. Истерики, поведение, отсутствие дисциплины. То, что ты, криффов некомпетентный идиот, сделал с Орденом. Твоих гребаных рыцарей и игры с императором.

Его голос охрип и сорвался на злой шёпот. На секунду Бену показалось, что Хакс сейчас снимет перчатку и хлёстко ударит его по лицу.

…Не показалось.

Хакс помахал в воздухе рукой, шипя от боли в содранных костяшках, а Рен закрыл глаза, сплевывая кровь на стерильно чистый пол.

— Доволен? — негромко поинтересовался он. Злости почему-то не было, словно удар был просто символом запоздавшей, но все-таки случившейся справедливости.

— Нет, — донеслось со стороны рыжего генерала.

— Знаешь, я могу их открыть, — сказал Бен, многозначительно звякнув наручниками.

— Я знаю, — мрачно буркнул Хакс. — Я тоже. Надо?

Бен приоткрыл глаза и бросил на Армитажа быстрый взгляд.

— Хочешь сдачи?

Рыжий генерал с ненавистью покосился на камеры.

— Рен, криффов идиот, — выдохнул Хакс. — Чем ты думал, хотел бы я знать?! Ни один человек в здравом уме не сунулся бы сюда, сделав то, что сделал ты.

— Я не то, чтобы в здравом уме, Хакс, — Бен поднял скованные руки и неловко стёр со щеки кровь. — И ты помогал.

— Да кто из нас… — с непонятным раздражением пробормотал рыжий генерал и бросил взгляд в сторону двери. За экранами царила тишина, но они оба не сомневались, что за ними наблюдают невидимые глаза и уши. — …Рен, я не знаю, где она.

Враг тем и интересен, что его принимаешь таким, какой он есть. И поэтому, когда узнаешь его по-настоящему, возникает вероятность, что ты можешь найти его не таким уж плохим…

— Ты нашёл того, кто пытался залезть тебе в голову? — в ответ поинтересовался Бен.

— Нет.

Они встретились взглядами — но ни в карих, ни в зеленых глазах не было ненависти.

— Хакс.

— Да? — нахмурившись, отозвался рыжий генерал.

— Как насчет последнего желания? — мирно спросил Бен, положив скованные руки поверх одеяла.

— …Допустим, — осторожно согласился Хакс и вопросительно вздернул бровь.

— Я хочу новый свитер.

Когда дверь захлопнулась, Бен с почти неслышным стоном осел вниз, на кровать, и скрючился в три погибели, прижимая ладонь к левому боку. Пальцы окрасились кровью, до этого не видной на черной ткани свитера.

Случись эта драка на Коррибане где-то неподалеку от Хакса, в прежние времена, рыжий зануда сунул бы Кайло Рена в бакту на неделю, не слушая возражений и временно забыв о своей неприязни к бывшему джедаю — просто потому, что эффективность была дороже всего.

Сейчас…

Зачем он вообще приходил? Дать мне по морде и обозвать идиотом?..

Нет. У него есть какой-то план.

Пальцы дрожали. Вдох. Выдох. Еще.

Алые концентрические круги перед глазами отступили; боль, приглушенная, но не побеждённая до конца, неохотно убралась на периферию.

Соло поднялся, шатаясь, добрел до освежителя. Оперся ладонями о раковину; не без труда крутанул вентиль скованными руками. Розовые разводы стекали в слив с ладоней. Неловким движением задрав свитер, Бен без особого удивления обнаружил под ним сочащиеся кровью бинты; раны открылись и дали о себе знать. Немудрено, сначала Экзегол, потом дуэль с ситхами, потом этот дурацкий, странный разговор…

Он сдернул с вешалки полотенце, засунул его под свитер, и только тогда взглянул на своё отражение в зеркальной поверхности шкафа.

…Хуже бывало. Но редко. А когда бывало, ему обычно было не до разглядывания себя в зеркалах.

— Тебе все-таки следовало сдохнуть, — c нехорошей улыбкой заявил своему отражению бывший джедай. — Но, раз ты все еще жив, можешь по крайней мере сделать что-то полезное.

…Пора было возвращаться назад. Восстанавливать силы. Отдавать долги.

Глава 15. Выбор врага

Глава 15. Выбор врага

It's not your fault I felt this rage

Just a child about your age

But something drives me to this place

I can see him in your face

You'll never know the hell I've seen

Aviators — Sweet dreams

«Seeing the enemy as human. A general's ultimate nightmare.»

Sabaa Tahir, An Ember in the Ashes

Корусант, имперская тюрьма

Допрос с пристрастием не принес удовлетворения. Дэмерон, к собственному удивлению обнаруживший в своей душе неведомые бездны, полные мстительной и злопамятной ярости, поначалу думал, что хоть так сможет отомстить проклятому Бену Соло за все разрушения и боль, чтоон принес своей семье и Сопротивлению. И ему лично, По.

Месть за Акбара, за Лейю, за убитого Хана, за погибших друзей и разрушенные планеты, за сбитые корабли и замученных людей. За Лора Сан Текку, убитого на Джакку на глазах По. За Люка на Крейте. Крифф, да за всю Галактику!

Не было боли, способной уравнять все счеты, что По накопил за годы участия в Сопротивлении, но бывший пилот всерьез ждал, что испытает хоть какое-то удовлетворение от мучений старого врага.

…Но Кайло Рен молчал. Молчал, когда его допрашивали. Молчал, когда пытали, с недобрым интересом рассматривая злящегося и нервничающего По Дэмерона этими темными глазами Лейи на лице, неуловимо напоминающем Хана.

Боль, кажется, не имела никакой власти над сыном алдераанской принцессы, которую Вейдер пытал на «Тантиве IV», желая узнать, где находятся планы Звезды Смерти. Лейя ничего ему не сказала — и точно так же ничего не отвечал на вопросы её сын.

Допрашивать раненого, измученного человека было непросто. Дэмерона откровенно мутило, образ Лейи Органы навязчиво маячил перед внутренним взором, но Кайло Рен по-прежнему хранил молчание — впрочем, пощадив остатки нервов пилота и закрыв свои невыносимые, темные, выразительные глаза, в которых под отстраненным спокойствием таилась насмешка.

Дэмерон подозревал, что Кайло Рен мысленно развешивает его кишки по лесу Такоданы, невзирая на все утверждения Рей, что на Экзеголе он вернулся к Свету.

Философия джедаев всегда казалась По полнейшим бредом, пригодным лишь для мистиков-отшельников каких-нибудь заброшенных планет... Хотелось достать бластер и попросту влепить Рену разряд между глаз, не заморачиваясь сложными хаксовыми соображениями насчет суда и освещения процесса в прессе.

Он здорово завидовал нечеловеческой выдержке рыжего генерала. Как Хакс, ненавидящий Рена больше жизни, мог столько времени терпеть выкрутасы своего врага, терпеть то, что гребаный Верховный лидер вытворял со, в общем-то, вполне жизнеспособной организацией — было выше понимания Дэмерона.

…Но, почему-то, присутствуя при том, что можно было откровенно назвать пытками, Дэмерон чувствовал лишь тошноту.

Однажды Лейя показала По письмо, написанное ей сыном. Каллиграфический архаичный почерк принадлежал человеку, всерьез и глубоко размышляющему о прошлом; летящие, с привычной тщательностью начертанные буквы складывались в слова поэмы, которую Дэмерон, в общем-то, не склонный к лирике, почему-то запомнил на всю оставшуюся жизнь:

«Я иду меж огней, что обманчиво скрыты под пеплом…»

Пепел заносил прошлое, в котором принцесса погибшего Алдераана учила его править, сделав выбор не в пользу собственного сына.

— Что ты знаешь о покушении на президента? О количестве оставшихся адептов? Где их базы в Неизведанных регионах?

И молчание в ответ — словно пленник вообще был не здесь. И знакомо вздернутая вверх бровь сына Лейи Органы.

…У По было ощущение, что выворачивают наизнанку сейчас не Кайло Рена, а его самого. Он выбрался из допросной, шатаясь и хватаясь за стену, и закрыл глаза, прислонив затылок к холодному металлу двери.

Лейя. Ты меня простишь?..

Ответа не было. Принцесса Алдераана была способна на бесконечное сострадание и прощение, но даже она не в силах была простить собственному отцу… а сыну?..

Кем я стал? Почему я вообще это делаю?

Перед глазами мелькнули сводки новостей; штурмовики на Коронете, звездные разрушители на орбите Кореллии. Молчаливое презрение в глазах, больше не скрытых черным шлемом.

Он согнулся пополам и склонился над зеркальным гладким полом; его тошнило.

Наверное, от себя самого.

Штурмовики в белой глянцевой форме, охраняющие тюремный блок, не поворачивали на него голов, но По знал, что у их шлемов 360-градусный обзор, и минута слабости будущего президента не осталась незамеченной.

Они меня презирают, эти серьезные ребята? Наверное, да.

— А у вас, ребята, бывало, что тошнит от себя самого? — вытирая рот тыльной стороной ладони, спросил бывший пилот. Какая разница, они все равно уже всё видели.

Один из солдат повернул голову и едва заметно склонил её перед начальником.

Да какой я, к ситхам, глава государства? Мне место в воздухе, за гашеткой истребителя, а не здесь, среди крови, духоты и собственной рвоты. Лейя, что мне делать?..

— Сэр, после допросов многим становится плохо, — нотка сочувствия в искаженном вокодером голосе орденского штурмовика оказалась для По Дэмерона последней каплей.

Он тяжело сглотнул, чувствуя во рту отвратительную горечь, и потянулся за комлинком, набирая знакомый номер.

Корусант, бывшие палаты Сената

Огромный экран пестрел кадрами с Кореллии: звездные разрушители на границе системы, панорамы Селонии, полные штурмовиков в белых доспехах. Коронет — и труп одного из лидеров Лиги на ступеньках президентского дворца; орущая, кидающая камни и бутылки толпа, оцепление во всё той же белой броне. Домыслы журналистов, приписывающих убийство попеременно инородцам и правительству Кореллии.

Интервью, взятые у университетских профессоров и наиболее оголтелых представителей Лиги:

— Федерация — единственный достойный вариант, при котором сохранится целостность Кореллии… — серьезный ученый в очках, сдвинутых на кончик носа.

— Федерация не может защитить права инородцев! Серьезно, вы только посмотрите — Первый Орден в правительстве, а все знают, как в Ордене относились к нам!.. — какой-то куаррен из толпы.

— Свободу Селонии! — скандирующая толпа селониан с транспарантами «Долой Федерацию! Долой рабство! Мы за РАВЕНСТВО!»

— Здесь, на Кореллии, попираются права людей! — человек в черной маске, со злостью сыпящий набором штампов; явно представитель Лиги.

— Вы оккупанты, убирайтесь из нашей системы! Кореллия — для всех кореллиан!

Кто-то из беснующейся толпы все-таки попал бутылкой в камеру, экран пошел рябью и погас. Гул множества голосов наполнил палаты бывшего Сената, но Хакс без особых усилий перекрыл своими словами набирающий обороты шум:

— Вы все видите, в какой хаос может ввергнуть систему отсутствие твердой руки, — начал он, окидывая взглядом сенаторов. — Стоит дать слабину, как волнения сразу же начинаются повсюду. Рилот — следующий кандидат на выход из Федерации, и все здесь присутствующие понимают, что прецедент попросту недопустим. Именно это и сподвигло правительство на жесткий ответ! — он перевел дыхание, ловя привычный прилив уверенности в себе и правоте своих слов. — Сила Федерации — в её единстве! Лишь единым фронтом мы сможет построить общее будущее. Для людей, для тви’леков, селониан, дроллов, куарренов и всех населяющих Галактику рас! То, что Орден сейчас является частью Федерации, демонстрирует открытость наших взглядов. Но есть и то, с чем Орден мириться не намерен: разброд и анархия. Отсутствие порядка и законности — вот истинные враги Федерации — и враги нашего «завтра»!

Цель всегда, всегда оправдывает средства. И я не дам миру рассыпаться в пыль у меня под рукой. Выбор, спасти всех или каждого — иллюзорен, и неизбежные жертвы — лишь необходимость.

Я выбираю всеобщее благо — и пусть нас рассудит история.

Гул обсуждений все-таки распался на отдельные голоса; прозвучали ожидаемые вопросы, и Хакс некоторое время парировал обвинения и прояснял действия, прежде, чем перейти к следующему пункту повестки дня.

— Кайло Рен, — он выдержал многозначительную паузу, оценивая реакцию зала. Большинству депутатов были уже известны последние новости, и все, конечно, терялись в догадках насчет судьбы бывшего Верховного Лидера. Хакс, годами старательно копавший яму под бывшего соперника, знал, что судьба Бена Соло сейчас исключительно в его руках — но, к своему удивлению, ощущал откровенное нежелание идти до конца.

— Большая часть присутствующих сейчас вздрогнула при звуке этого имени, — он позволил себе легкую, понимающую улыбку, прекрасно зная, что экраны покажут его реакцию во всех возможных ракурсах. — И верно, ужас — это то, с чем навсегда срослось это имя, мне ли не знать? Принимая Орден в Федерацию, мы договорились считать прошлое — прошлым, забыть обиды и взаимные претензии. Это не сможет смыть с враждующих сторон пролитой крови, но и новой будет в разы меньше, если все мы предпочтём смотреть только вперёд. Однако Кайло Рен — это то исключение, которое лишь подтверждает правило. Суд над ним, открытый, публичный, военный суд — это не показательная расправа, не сакральная жертва во имя нового мира, нет! — он выбросил вперед руку, демонстративно сжав кулак, и это сразу же отразилось на многочисленных экранах. — Это демонстрация наших новых устремлений: Сила, какая бы она ни была, не будет главенствовать над Законом и Порядком! Вот, к чему мы должны стремиться! Вспомните Экзегол, те, кого там не было, взгляните на бортовые записи ещё раз! Лишь один человек был в состоянии вывести из строя целый флот! Немыслимо! А что, если бы их было бы двое? Ещё больше? Вспомните устройство старой Империи и тиранию Палпатина!

— А как же Орден джедаев? — донеслось со стороны трибун, отведенной остаткам Сопротивления. Хакс усмехнулся про себя, почти жалея, что победа дается так легко.

— Та самая организация закрытого типа, практически полностью интегрированная в структуру исполнительной власти? — в голосе звучало легкое презрение, и Армитаж знал, что большинство разделяет его чувства. — Напомнить, сколько раз эта структура нарушала постановления Сената Старой Республики? Даже, если мы отбросим гротескную имперскую пропаганду, мы всё равно получим пример организации, преследующей исключительно свои цели; организации, которую мы не сможем контролировать в полной мере. Исторически сложилось, что адепты Силы, ситхи они или джедаи, в любом случае тянутся к власти! Эта тяга у них в крови, как и их хвалёная Сила.

— Что же вы предлагаете? — а это уже оппозиция, либералы. Армитаж не удивился, увидев среди выступающих Райма Левелла, чьи глаза буквально метали молнии. Удивительно, никогда бы не подумал, что ему есть какое-то дело до династий Силы?.. — Начать становление Федерации с гонений? Или, быть может, геноцида? — голос Левелла звучал сурово.

— Я предлагаю обезопасить будущее нашей Федерации, — уверенно парировал Армитаж, не давая оппозиции сбить себя с толку. — И начать это с демонстрации наших намерений: никто, ни один адепт Силы, что новичок-дилетант, что мастер, не будет находиться над законами нашего сообщества! Никаких особых привилегий! Никакой вседозволенности! И пример Кайло Рена, одного из их самых ярких представителей этой порочной традиции, как нельзя лучше донесёт до всех суть нового порядка! Сила — не равна власти! Власть — это Закон и Порядок! Власть — это мы!

…Судьба вновь решалась под гром аплодисментов, но Хакс, одержавший верх в очередном раунде боя, почему-то совершенно не ощущал себя победителем.

Вкус триумфа отдавал странной горечью.

Корусант, бывший императорский дворец, ночь

Горящий зеленым огонек на инфоплашете, напротив строчки с именем Хакса, означал, что рыжий генерал еще не спал. Впрочем, Роуз ни капли не беспокоило бы, если бы и спал: можно было воздать сторицей за ночную побудку в её каюте.

Мысленный образ заспанного Хакса, за шиворот извлеченного из комнаты, оказался неожиданно заманчивым. Добавь бластер, упирающийся в затылок — и можно было, пожалуй, возвести радость в квадрат.

Апартаменты Хакса начинались конференц-залом, за которым, если следовать планировке дворца, должна была располагаться галерея из двух-трех комнат. Штурмовики молча расступились, открывая ей проход к двери, и Роуз шагнула в почти пустой темный зал, в котором не горела ни единая лампа. Она замерла на пороге, привыкая к изменившемуся режиму освещения — и пытаясь понять, что вообще видит перед собой.

Свет ночного светила, льющийся сквозь широкие окна конференц-зала, расчерчивал пол на голубовато-белые квадраты. Широкий стол посередине комнаты был пуст; стулья были придвинуты к нему спинками, а несколько черных кресел находились практически у окон.

На одном из этих кресел полулежал Хакс, откинув голову назад и перебросив одну ногу через подлокотник, и лунный свет падал на мертвенно-бледное лицо с закрытыми глазами; рыжие волосы казались серыми в призрачном сиянии. Китель был расстегнут, открывая взору ярко-белое в темноте пятно рубашки; шинель была небрежно брошена на спинку кресла — необычная оплошность для дисциплинированного зануды. Длинные пальцы орденского генерала обхватывали стакан, в котором на самом дне плескалась некая цветная жидкость.

— Садись, — не открывая глаз, велел он, но Роуз и не подумала слушаться, мысленно ощетинившись в ответ на приказной тон.

Хакс пил — нет, надирался, за неимением лучшего определения, и делал это уже часа два, сразу после своей речи вернувшись к себе и рухнув в кресло с бутылкой бренди с Арканиса. Словно пытался обжигающим глотку и желудок ядом закрепить внутри ускользающую, никак не желающую оставаться на месте застарелую ненависть.

Надирался — и вспоминал Рена. Его слова, его поведение, его действия. Вел беседу с призраком, который больше призраком не был — и от этого превращался в проблему.

«Смелый. Поэтому до сих пор и жив, открою тебе секрет. Ты никогда меня не боялся. И, как ни странно, был по-своему верен».

Я был бы тебе верен, будь ты иным. Не утонувшим в ненависти бывшим джедаем, не управляемым своими эмоциями Кайло Реном… может, кем-то, вроде Вейдера. И плевать, что он был ситхом. Будь ты тактиком, стратегом, способным на логику вместо чувств. Как там сказал Сноук, на той старой записи? «У тебя сердце отца, молодой Соло…»

Хотя Вейдер, на которого ты так отчаянно желал походить, в итоге погиб от того же, что и ты.

Но ты еще жив.

И, вопреки всему, я почти желаю, чтобы ты таким и остался, Рен.

«Ты мог просто спросить».

«И ты бы ответил? Перестань, Рен».

«Возможно, я бы тебя удивил».

В тот момент я тебе правда поверил. Но могу ли я еще удивить тебя? Я бы… да, пожалуй, мне бы этого хотелось.

Почти. На какой-то момент.

«Хакс, на самом деле весь смысл — в том, кто ты есть. Поверь мне, я знаю, как это бывает».

О да, ты знаешь, я верю. Тебе не было места среди джедаев Скайуокера, но точно так же не было и места среди ситхов Палпатина; ты не вписывался в военную машину Ордена, дискредитируя его своими мистическими поисками — но все-таки умудрился умереть героем, умереть за свою любовь. Знаешь, мне все еще кажется это ужасающе глупым, бесцельной тратой ресурсов… но, быть может, для тебя это было единственным шансом найти свое место.

Каково это вообще — знать, что тебе больше некуда пойти? Нет выхода, кроме смерти?

Я… возможно, я могу понять.

«Знаешь, Хакс, одиночество — это когда в конце дня тебе не с кем поговорить, кроме призрака твоего врага».

Живой и дышащий Кайло Рен, сидящий в тюремной камере Корусанта, был проблемой. Но рыжий генерал не мог отпустить в пустоту человека, с чьим присутствием была неразрывно связана огромная часть его жизни.

Просто потому, что больше у Армитажа Хакса не было никого и ничего. Потому что в душе он по-прежнему оставался никчемным, ни на что не способным мальчишкой, грязью под ногами достойных; так считал отец, Брендол Хакс, идеолог и вдохновитель Ордена. Умершая мать, чье лицо он никогда не видел в своих снах, думала иначе, но её мнение почему-то не имело значения даже для сына — и сейчас он не мог понять, как так вообще вышло. Орден заменил семью, а холодная выдержка военного и привычный ледяной фасад надежно заперли за собой чувства и эмоции.

Потому что они — были слабостью.

Но сейчас он почти завидовал этой слабости, способной погубить. И способной спасти — от себя самого.

…Будь ты проклят, Рен. Трижды проклят, ненормальный ты придурок, проклятый мистик с душой нараспашку, мой криффов враг.

Я почти достиг вершины... но на ней оказалось неожиданно пусто.

Живи, Рен. Просто потому, что я оказался эгоистом. Потому что — что такое жизнь, в которой больше нет твоего вечного соперника и недруга?

…Молчание начинало его тяготить. Хакс наконец открыл глаза и взглянул в лицо своей наблюдательницы. Роуз Тико стояла на расстоянии нескольких шагов и целилась в него из бластера.

— Чем обязан? — даже не притворяясь удивленным, поинтересовался Армитаж. Вряд ли была какая-то нужда спрашивать — потому что суровое лицо Роуз с прищуренными черными глазами и без того было достаточно красноречивым. Он разжал ладонь, и стакан со звоном покатился по полу, проливая остаток виски. Она невольно вздрогнула, но рука, сжимающая оружие, не поколебалась.

— Ты правда веришь в то, что несешь? — лунный свет лился в окна бледной рекой, и в этом сияющем, неверном свете Хакс отчетливо видел, что бластер в её руках был направлен точно ему в лоб. Он отстраненно отметил, что кто-то все-таки показал ей, как правильно целиться.

— Действительно верю. Но какое это имеет значение? Ты уже все для себя решила, ведь так? — он перекинул ногу с подлокотника назад и сел, выпрямившись, как будто стоял на мостике корабля.

— Что у тебя в голове? — она медленно и недоверчиво качнула головой и подошла ближе, по-прежнему удерживая бластер твердой рукой. — Штурмовики на Селонии. Разрушители на орбитах Кореллии. Суд над Беном Соло. Ты не меняешься — ты, несчастный фанатик! Глупо было надеяться, правда?.. — её голос упал до шепота и вновь окреп: — Какая же я дура… Но как тебе удалось уговорить По?!..

— Его не пришлось уговаривать, — он негромко вздохнул и медленно поднялся; шагнул к ней, встав так, что дуло бластера в упор коснулось его груди, больно врезавшись в кожу под тонкой рубашкой. Разница в росте была коварной и играла в его пользу, позволяя смотреть на свою противницу сверху вниз. — Дэмерон ощутил вкус высокой политики. То, что вы на одной стороне, не гарантия того, что он всегда окажется правым.

Взгляды встретились — и в глазах черноволосой девушки было нескрываемое разочарование и презрение. Палец слегка дернулся на курке.

Хакс двинулся, сильным резким ударом выбив бластер у нее из рук; ухватил её за запястье и заломил руку за спину, одновременно разворачивая девушку к себе спиной. Роуз вскрикнула; её оружие отлетело к окну и с глухим стуком ударилось о пол. Армитаж уткнул ей в висок свой собственный бластер, с отточенной многолетними тренировками стремительностью выдернув его из кобуры. Воцарилось молчание.

Роуз тяжело дышала, и можно было буквально почувствовать расходящиеся от нее кругами злость и страх. Он сквозь зубы выдохнул и медленно отнял от её головы бластер; нервным жестом провел рукой по своим волосам, отступил назад.

Роуз медленно повернулась, на её лице было потрясение. Он кивнул ей на соседнее кресло, и в этот раз она молча села.

— Я не собираюсь оправдываться за Кореллию, — бросил он. — Это политика.

— Хорошо, потому что я все равно не поверю, — негромко отозвалась она, утомленным взглядом следя за его движениями. Запал иссяк, и Хакс больше не чувствовал от нее никакой угрозы; он запоздало сообразил, что за произошедшим стояло лишь что-то вроде разочарования, обиды с её стороны.

Не надо было считать меня лучше, чем я есть.

…Что она сказала, в чем его обвинила — кроме Кореллии?

…Ах.

Открывшиеся перспективы стоили изучения. Хакс отстраненно потер ладонью все еще саднящие после визита к Рену пальцы правой руки; бластер мешал.

Она была не такой, как Дэмерон. Она могла изменить мнение. Могла… простить.

Доверять было… непривычно. И, для того, кто возвел подозрительность и паранойю в личную религию, откровенно страшно.

Но прыжок веры следовало совершать в пустоту.

Как ты на это решился, Рен?.. После всех предательств, что были в твоей жизни?..

— Хочешь мне помочь? — его голос прозвучал неожиданно громко в залитом призрачным светом огромном зале.

— Вербуешь себе сообщников? — с ноткой злости в голосе бросила Роуз. — Не там ищешь!

— Если желаешь, оставайся в лагере противников, — дернув уголком рта, ответил Хакс и краем глаза поймал свое отражение в окне. Глаза, ярко-зеленые в неверном сиянии ночного светила, казались принадлежащими незнакомцу. — Но сейчас мне пригодился бы друг.

— Друг? — её глаза расширились, но он не понял, в неверии или новом витке презрения. — Я не ослышалась? Генералу Хаксу нужен друг?

Прыжок веры…

— Именно, — гася иррациональный страх, отозвался он и прямо встретил её взгляд: — Чтобы спасти моего врага.

Она поняла — он видел это по выражению её глаз, бесконечно удивленному и в одночасье лишившемуся злости.

— Однажды я услышала фразу — про тебя, — Роуз недоверчиво покачала головой и все-таки произнесла вслух те самые, до глубины души задевшие её слова, открывающие новые грани прошлого орденского генерала. — «Безумный сын безумного отца».

— Есть разные виды безумия, Тико, — он тихо хмыкнул и сунул бластер в кобуру, привычно выпрямив привыкшую держать осанку спину. — Будем надеяться, что из моего — выйдет что-то стоящее.

— …Что ты задумал? — да уж, а вот это — вопрос на миллион. Роуз переменила позу в кресле, то ли пытаясь устроиться поудобнее, то ли начиная нервничать, и уронила его шинель, но Хакс был слишком занят, пытаясь сочинить вразумительный ответ на её вопрос, чтобы уделить должное внимание происходящему.

Что может удержать Рена? Йсаламири? К ситхам йсаламири, тюрьма слишком давно не использовалась по назначению. В тех мерах безопасности, которые он отметил, когда заходил к узнику в камеру, что-то ощущалось неверным, неполным…

«Всегда можно взять тюрьму штурмом», — съехидничал внутренний голос. Придушив разгулявшееся под действием виски воображение, Армитаж вернулся к вопросу, проворачивая его в уме с различных сторон.

Йсаламири. Квадрат камеры, расположение клеток с животными, расположение щитов.

— Пожалуй… — он нахмурился и потер лоб. План сам собой возник перед глазами, и участие Роуз Тико добавило ему дополнительные важные детали.

Да, теперь я знаю, как.

Хакс опустил глаза, с удивлением изучил свой расстегнутый китель и одернул форму. Отвернувшись, он спрятал улыбку — пожалуй, сегодня он сможет спать. И к ситхам презрительные слова отца — они давно остались в прошлом.

Весь смысл в том, кто ты есть. Ты был прав, Соло.

Пока мы живы, живет надежда — ведь так говорило Сопротивление?..

Мы?..

Кеш, вечер

Рей сидела у зеркала и задумчиво рассматривала свое отражение в глубоком темном стекле. Татуировки, нарисованные уверенной рукой Мууры, все еще украшали её лицо, но девушка-кешири еще утром успокоила свою подопечную, объяснив, что сок растений смывается специальным экстрактом.

Татуировки вор’шанди были давней традицией Затерянного племени — так называли себя ситхи Кеша, пять тысячелетий назад потерпевшие здесь крушение на огромном корабле «Знамение». Муура оказалась бесценным кладезем информации, и голова Рей шла кругом от новых сведений и событий дня.

Снаружи, за распахнутым окном, из которого тянуло свежестью, волны океана мягко накатывались на фиолетовый в наступающих сумерках песок.

Пять тысяч лет в отрыве от цивилизации. Подобный срок было сложно даже представить. Как сложно было представить и то общество, из которого вышли ситхи Кеша… ситхи, чье поведение и обычаи донельзя запутали Рей, очень быстро переставшую понимать, стоит ли считать местное население по умолчанию злом.

Одно Рей уяснила точно: они были настойчивы в достижении целей. Свидетелем тому был раскинувшийся вдали огромный город, красота которого против воли поражала, захватывала дух. Тахв, Город Стекла.

То ли кешири, то ли ситхи оказались мастерами обработки стекла, и все вокруг несло на себе отпечаток этого доведенного до совершенства умения: статуи, высокие шпили зданий и цветные витражные окна, зеркала и украшения… Рей, в чьей голове ситхи прочно ассоциировались с темными завихрениями Силы на заброшенных планетах и скрюченными, деформированными пальцами полумертвого Палпатина, никак не могла полностью поверить в то, что это их творением могла быть подобная совершенная красота.

Эти странные ситхи вообще оказались поклонниками совершенства во всем — и это было одной из причин запрета на все, что могло как-то нарушить целостность физического тела: их украшения не вдевались в проколы на ушах, их татуировки были временными.

Она провела кончиком пальца по цветочному узору на щеке — и коснулась губ, которые тут же дернулись в невольной улыбке.

Бен. Она видела Бена.

И он наконец-то её поцеловал. Щеки полыхнули жаром, и она широко улыбнулась своему отражению в зеркале.

Только криффов принц Алдераана мог сначала носиться за ней по всей Галактике, предлагая свою руку, ту самую Галактику, обучить её Силе, убить Палпатина, еще ворох заманчивых, носовершенно не тех вещей… и лишь потом наконец-то догадаться, что начинать ухаживать за девушкой нужно совершенно с иного.

И то, ей самой пришлось сначала сделать первый шаг. И это тоже делало Бена — Беном, даже в плаще и черной маске Кайло Рена; он всегда ждал, пока она решит сама.

Что он сказал тогда, на Старкиллере, в момент этого дурацкого, ушедшего совершенно не в ту сторону допроса?

«Ты знаешь, что я могу взять все, что захочу». Даже тогда угроза казалась простым сотрясением воздуха.

Ребенок Джакку, Рей всегда смотрела на вещи с практической стороны. Но, узнав ближе Лейю Органу, она начала многое понимать в поведении и воспитании её сына.

Она тихо вздохнула и закрыла глаза, вновь переживая этот момент: связь, в которой общение с призраком наконец-то сменилось общением с живым — и этим живым больше не был запутавшийся и тонущий в своей ярости Кайло Рен, им был Бен Соло, и позади уже были Экзегол и Мустафар, и больше не надо было ждать, пока он сделает свой выбор…

Радость все еще заполняла каждую секунду её бытия, делая совершенно невозможной справедливую злость на свое собственное заключение — пусть и замаскированное под странное, непривычное гостеприимство.

С момента пробуждения её практически ни на минуту не оставляли одну: сначала Лахка придирчивым взором присматривала за тем, как Муура готовит Рей ко встрече с Кругом Лордов, затем был полет, сама встреча, оставившая после себя неприятный осадок сделанного правильно, но всё же нелегкого выбора, возвращение, еще один разговор с Лахкой… и, наконец, её милосердно оставили в одиночестве — на время, пока девушка-кешири готовила ванну.

Рей, все еще одетая в зеленое платье, украшенная татуировками, но совершенно не думающая о том, как это выглядит со стороны, использовала первую же возможность, чтобы потянуться через связь к нему.

Он не ожидал такого. Весна ситхов, Рей поймала через связь его случайную мысль — и на мгновение испытала смешанный с ужасом восторг. А вторая, уже настоящая волна ужаса пришла, когда она увидела его скованные руки.

Тюрьма Корусанта. Как так вышло?.. И что делать теперь?

Она видела, что он не в порядке: ранен, измучен, в шоковых наручниках на ободранных руках. Но все перекрывала простая и ясная мысль: он жив — и, значит, есть шанс и есть надежда.

Осталось лишь придумать, как выбраться с Кеша.

Ладонь Рей невольно дернулась к поясу, пытаясь найти — и не находя — рукоять светового меча.

…Но её оружие по-прежнему висело на поясе Гавара Кхая. Владельца этого дома — и её гостеприимного хозяина.

утром

…Лахка негромко отдала распоряжения служанке и вышла прочь, сказав, что вернется позже. Рей пришлось сменить ночную рубашку на принесенный ею наряд — струящееся платье всех оттенков зеленого цвета, легкое и местами даже откровенно прозрачное. Рей предпочла бы свою старую одежду, не стесняющую движений, удобную для побега и сражения — но что-то подсказывало, что она не понадобится.

Она услышала за дверью приглушенные голоса — и потянулась расширенным восприятием, пытаясь прислушаться к словам, узнать о происходящем больше.

Чужое присутствие было смутно знакомым, и Рей невольно дернулась, мешая Мууре закончить узор. Служанка с досадой цокнула языком и принялась аккуратно стирать небольшим платком размазанную краску.

— Леди Рей, я прошу Вас, не двигайтесь. Краска сохнет быстро, и будет сложно поправить татуировку…

Рей не ответила, напряженно прислушиваясь к разговору Лахки и того мужчины, чей след в Силе был сильным, сфокусированным и отчетливо темным. Тогда, на разрушителе, у неё не было возможности узнать, правдивы ли её догадки — но сейчас, когда его присутствие темной волной разливалось в Силе, сомнений больше не было. Он и правда был ситхом.

— Гавар, — женщина произнесла его имя так, будто умоляла о чем. Её чувства было сложно разделить на составляющие: нескрываемая, яркая вспышка радости от его присутствия, смешанная с глубокой печалью от чего-то иного.

— Лахка… — в его голосе стыла тоска, знакомая Рей так, как узнаются по неуловимым признакам симптомы своей неизлечимой болезни в другом человеке. — Прости. Я должен идти.

Рей невидяще уставилась на свое отражение и медленно сморгнула, пытаясь осознать ту эмоцию, которую только что прочитала в темной ауре своего похитителя. Человека, который отдал приказ её пытать. Человека, который удерживал её на месте в темном храме Коррибана, приготовив западню для Бена.

Ситх, который любил. И это тоже не вписывалось в заранее нарисованную картину.

— Я закончила, — с торжествующей улыбкой сказала Муура и кивнула на зеркало. — Господин уже Вас ждет.

Мир вернулся в фокус, и Рей уставилась на свое отражение, не сразу узнав в незнакомке с узорами на лице — себя.

Она медленно встала и обернулась ко входу, вновь жалея, что на поясе нет меча. Кто являлся «господином», можно было не уточнять.

— Нам пора, — кратко сказал Гавар Кхай, распахнув дверь в комнату. Он вновь был одет в черное с серебром, и, казалось, не менял прическу и наряд с самого Коррибана. Карие глаза ситха были спокойны, почти равнодушны — яркий контраст с затухающим шлейфом только что испытанных эмоций.

Сверху словно рухнула дверь. Гавар прищурился, воздвигая преграду между Рей и своими эмоциями; это выглядело так, будто он вообще пропал из Силы. Полезное умение, объясняющее то, как подкрались к ней нападающие на Дромунд Каасе.

— Идем.

Рей не двинулась с места.

И это все? Ни извинений за всё, что было, ни приветствия?

— Куда? — односложно отозвалась она.

— С Вами желает познакомиться Круг Лордов, — Кхай был вежлив, но вел себя отстраненно. Что ж, по крайней мере, сзади больше не парил пыточный дроид…

Узнать больше можно было лишь одним путем — и Рей приняла решение на время подчиниться чужим правилам. Она медленно кивнула и сделала шаг вперед.

Ситх раскрыл перед ней дверь. Рей поймала взгляд Лахки и на мгновение заметила в нем мелькнувшее страдание.

Почему?..

Солнце Кеша жарило вовсю, и Рей быстро оценила преимущества своего легкого платья. Она искоса бросила взгляд на Гавара, не без легкого удовлетворения подумав, что он должен сильно страдать от жары в своих тяжелых черных одеждах, но тут же поняла, что он использует Силу для регулировки температуры. Обыденно, привычно. И очень странно — в глазах человека, для которого Сила до сих пор казалась чудом, требующем бережного и благоговейного обращения.

Во дворе их уже ждал транспорт — крылатый, четвероногий и откровенно хищный; косивший злым зеленым глазом на двух людей. Золотистая чешуйчатая рептилия раскрыла огромные кожистые крылья и сунула увенчанную гребнями голову практически под нос Гавару; ситх отстраненно похлопал животное по носу.

— Это увак, — пояснил Кхай. — Залезайте.

Мы… полетим? На этом?

Рей сцепила зубы, твердо велела себе ничему не удивляться — и последовала примеру Гавара, не без труда разместившись на крылатом ящере; платье, еще недавно бывшее преимуществом, стало проблемой, мешая как следует оседлать увака. Кхай бросил косой взгляд через плечо, словно удивляясь, что мешает ей разместиться; Рей с вызовом посмотрела в ответ, и он отвел глаза.

Впрочем, главным неудобством было не платье, а то, что в полете пришлось сцепить руки на талии ситха, чтобы удержаться на спине крылатого ящера.

Они летели над городом, и встречные потоки ветра трепали волосы Рей, убранные Муурой в сложную прическу. Девушке очень хотелось отбросить с лица мешающие пряди, но выпускать свою страховку было страшновато.

Гавар опустил ящера на площадь перед большим зданием, верхний этаж которого был стеклянным куполом; спрыгнул, подав ей руку. Нереальность происходящего нахлынула приливной волной, но Рей все же удержала при себе остатки рассудка — и спрыгнула сама, игнорируя чужую руку.

Они вошли в здание, окунувшись в прохладный полумрак, и оказались перед широкой мраморной лестницей, которую, против ожиданий Рей, не охраняла ни единая живая душа.

Неужели ситхи были настолько уверены в себе и своей власти над этой планетой?..

Переходы петляли, уводя вверх, в сторону стеклянного купола. У широкой двери Гавар остановился; поднял ладонь, не прикладывая её к замку, и дверь беззвучно раскрылась.

И здесь тоже была в действии Сила…

Рей молча проследовала за своим проводником — и оказалась в огромном зале, на который сквозь стекло купола лился солнечный свет, окрашивая серый мрамор пола в яркие тона огня. Яркой была и одежда собравшихся, и Рей вновь поразилась тому, какими не похожими на её представления о классических ситхах оказались представители Затерянного племени.

Зал пестрел феерией красок; единственным, кто, кроме Гавара, был одет в черное, был высокий старик с практически лысой головой, сидящий на возвышении из черного камня. Или стекла?.. Понять было сложно, но любовь ситхов к стеклу наводила на мысли, что верной была все-таки последняя догадка.

Вокруг трона стояли двенадцать фигур — частично люди, частично аборигены Кеша, и Рей догадалась, что это и был тот самый Круг Лордов.

— Верховный лорд Дэриш Вол, — представляя сидящего на троне, негромко сказал Кхай — и легким движением руки подтолкнул девушку вперед. Рей бросила на него гневный взгляд, но тут же отвернулась, смотря на Верховного лорда.

Старый ситх, чье лицо даже сейчас, на склоне лет, можно было назвать красивым, слегка наклонился вперед и взглянул девушке в лицо. У него были синие глаза — пусть их цвет и слегка размыли оставшиеся за спиной годы.

— Леди Рей, — его голос оказался неожиданно сильным, невзирая на впечатление старости, почти древности, исходящее от сидящей фигуры. Он церемонно кивнул: — Мы рады приветствовать вас в Тахве.

— Вы говорите так, словно я оказалась здесь по своей воле, — бросила в ответ Рей, позволив себе, наконец, потерять выдержку. — Я здесь пленница.

— Вы гостья, — мягко поправил её Верховный лорд, продолжая удивлять её своим обращением, формальным — и одновременно благожелательным, неожиданным со стороны правителя ситхов. — Или должны были бы стать гостьей, если бы не неуместная инициатива одного из моих подчиненных.

Кхай, стоящий позади нее, молчал, даже не пытаясь защититься, но Рей все равно чувствовала его зловещее присутствие у себя за спиной.

— Инициатива? — на нее снизошла ослепляющая ярость. — Покушения на мою жизнь, награда за мою голову, плен, пытки — неуместная инициатива? Я бы назвала это по-другому!

— Ах, — морщинистая рука с изящными длинными пальцами легла на подлокотник темного трона; Вол перевел изучающий взгляд на Гавара. — Гавар Кхай не знал, насколько важным для нас всех было Ваше добровольное согласие. И, невзирая на прямой приказ, позволил себе допустить непозволительную ошибку. Мы бы никогда не причинили вреда той, в ком течет кровь ситхов. Наследнице ситхов.

Вновь эти слова. Наследница ситхов.

Ярость сменилась непонятным страхом.

Рей почувствовала, как его незримое прикосновение легко, почти незаметно вторгается в её мысли — и постаралась преодолеть свой страх, установить барьер. Она умела сопротивляться чтению мыслей, в момент допроса на Старкиллере подсмотрев эту способность в сознании Кайло Рена, но чем больше проходило времени, тем слабее становились чужие, толком не выученные навыки. Чужое присутствие мгновение помедлило и убралось из её сознания, но девушка не знала, что ему удалось увидеть.

Верховный лорд едва заметно улыбнулся и подарил ей пристальный взгляд.

— Леди Рей, вы вправе требовать наказания. Равной ценой стала бы его жизнь. Вы этого желаете?

Рей почувствовала вспышку изумления позади себя; Гавар Кхай явно не ожидал от своего владыки этих слов.

На какое-то мгновение ей страстно захотелось согласиться. Отомстить человеку, который равнодушно отдал приказ её пытать... что может быть естественней?..

Увидеть, как уходит его жизнь. Знать, что он никогда и никому больше не причинит вреда.

Верховный лорд ждал — и ждал, терпеливо, взяв под контроль свой секундный страх, Гавар Кхай. Рей на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к тому, что говорит ей Сила, что говорит ей её интуиция. Её сердце.

…Здесь, на Кеше, ей не туманила разум Темная сторона. Сила здесь была обычной, дуальной, доброй и злой одновременно — и вся темнота таилась лишь внутри самих людей.

Рей медленно повернула голову, взглянув в непроницаемые темные глаза Гавара Кхая. Вспомнила страдание в голосе той женщины, Лахки. Вспомнила стену, отделившую от неё вихрь любви и страдания самого Гавара.

— Нет, — ответила она Верховному лорду, не отводя взгляда от своего мучителя. — Накажите его иначе.

— Я выберу достойное наказание, леди Рей, — сказал Верховный лорд, и ей показалось, что в его светлых глазах на какое-то мгновение мелькнуло удовлетворение.

— Почему вы зовете меня так?

Вол сцепил перед собой ладони, посмотрев поверх них спокойным взглядом.

— Есть два пути стать Лордом или Леди ситхов. Ключ к первому лежит в долгом обучении и испытаниях. Второй — быстр и одновременно сложен. Убить одного из Верховных лордов. От Вашей руки погиб император Палпатин — и, я считаю, это достаточное основание наделить Вас титулом.

Рей поднесла ладонь к губам, молча осознавая сказанное. Действительно, она убила своего деда… который был Владыкой ситхов. Но как его титул соотносился с рангами Кеша? Как вообще они относились к Палпатину?

— И почему вас… много? — один из мысленных вопросов она произнесла вслух, и продолжила, не давая себе времени как следует подумать: — Я думала, что у ситхов действует Правило Двух.

— Покойный Палпатин, скорее, стоял за Правило Одного, — не без мрачного юмора отозвался Верховный лорд. — Но этот разговор, с Вашего позволения, мы отложим до следующей встречи. Меч Гавар Кхай!

Слово «Меч» было чем-то вроде титула, Рей поняла это, когда её бывший мучитель выступил вперед, преклонив колено перед Верховным Лордом.

— Ты отвечаешь за леди Рей. Она войдет гостьей в твой дом — и будет в нем под твоей защитой.

Что?!

Рей сдержала желание возмутиться. Ей нужно было бежать с Кеша — и для этого были хороши все средства.

— Через два дня мы встретимся вновь.

тот же вечер

Солнце садилось в океан, и из углов начинали наползать тени. Воспоминания о событиях дня поблекли, и Рей окончательно вернулась в реальность, когда позади появилась Муура; девушка-кешири засветила белые светильники-шары в углах комнаты.

— Муура, что означает татуировка в виде паутины? — спросила Рей, вновь внимательно рассматривая узоры на своей коже. Что-то в сегодняшнем дне заставило её вспомнить того мужчину из видения; мужчину-ситха, преграждающего ей путь к озеру, куда ушел в её кошмаре Бен.

Девушка-кешири взяла паузу, обдумывая ответ.

— Обычно это знак Судьбы. Её редко рисуют, только в особенных случаях. Когда тот, кому она принадлежит, готовится резко поменять свою жизнь или судьбу своего рода.

— Но вы никогда не делаете постоянных татуировок, — заметила Рей, пытаясь понять, что стояло за её наблюдением.

— Нет, это не принято, — отозвалась с порога вошедшая Лахка. — Муура, приготовь ванну.

Девушка-кешири вышла, оставив Рей наедине с Лахкой. Девушка отстраненно подумала, что не знает, были ли среди домочадцев Гавара еще ситхи — как и не знает, кем приходится ему эта прекрасная и невыразимо грустная женщина.

— Я слышала, что Верховный Лорд предлагал тебе жизнь Гавара, — тихо сказала Лахка. — Благодарю тебя за то, что ты отказалась.

Рей посмотрела на неё, на выразительное, прекрасное лицо с яркими глазами — и слова вырвались сами:

— Он тебя любит.

— Это не имеет значения, — с глубокой печалью отозвалась женщина. Тонкие пальцы тронули белый цветок в стеклянной вазе; ладонь обхватила его, сминая в пальцах, и в воздухе разнесся резкий приятный аромат. — Мы называем этот цветок «Победой ситхов».

— Почему? — вопрос, конечно, относился не к неведомой флоре Кеша.

— Я не ситх, и я не могу чувствовать Силу, — сказала Лахка, опуская веки и скрывая лицо за охапкой цветов. — А он — Меч Ситхов. Это невозможный союз.

Я знаю все о невозможных союзах.

Собственные чувства делали Рей великодушной.

— Ваше общество ценит заслуги, а не происхождение. Так почему нет?

— Ты — слышишь Силу, — Лахка подняла свои яркие глаза на Рей. — И это тебя Верховный Лорд дал Гавару в подопечные…

— Нет, — Рей медленно и неверяще покачала головой, не желая всерьез воспринимать таящийся в словах женщины намек. — Это невозможно. Он не захочет тебя терять, я почувствовала это в Силе.

— У ситхов есть пословица, — сказала Лахка, и за её словами стояли пять тысячелетий. — Никогда не люби ничего настолько, что не сможешь перенести потери.

Бывший императорский дворец, утро следующего дня

Конференц-зал во дворце сиял чистотой и совершенством; Хакс незаметно бросил взгляд на вчерашнее кресло и убедился, что от стакана с виски, ночью уроненного на пол в припадке самобичевания, давно не осталось и следа.

У стола застыла Лиана, привычно отдав честь в старой орденской манере. Армитаж отстраненно отметил, что было бы неплохо переучить подчиненных на приветствие Федерации, но тут же вспомнил, что никто так и не удосужился придумать салют нового государства, и бросил это гиблое дело, решив, что орденское приветствие вполне сойдет и для Федерации.

— Коммандер Фарр, у меня для Вас новое задание, — начал Хакс, исподтишка следя за реакцией Лианы. Пока что на её лице читалось лишь слабое любопытство — но, зная свою амбициозную подчиненную, он был почти уверен, что она ждет нового назначения.

Что ж, ей грозит разочарование.

— Сэр? — вежливо отозвалась Лиана, всем своим видом показывая, что ждет продолжения. Новая форма подчеркивала все изгибы её фигуры, делая первую красавицу Ордена еще более привлекательной для мужского взгляда, но Хакс с привычным равнодушием отбросил все отвлекающие факторы и сфокусировался на деле:

— Мы организуем диверсию. Допрос Кайло Рена ничего не дал, но я предполагаю, что ему все еще известны сведения, жизненно важные для благополучия и безопасности Федерации, — Армитаж сделал паузу, мысленно проверяя, насколько правдоподобно звучит его откровенная ложь, — и я собираюсь внедрить Вас в качестве агента, способствующего его побегу.

Планы внутри планов, а те, в свою очередь, внутри своих планов.

«Слишком много слоев. Это тебя погубит, Хакс», — непрошеным напоминанием пришли слова его врага.

Да пошел ты к ситхам, Рен. Если это поможет тебе выбраться — какая разница?..

План работал сразу на нескольких уровнях: вытащить из тюрьмы Кайло Рена, узнать, что проклятый ученик Сноука будет делать дальше; проверить лояльность Лианы. В отсутствие Лианы Фарр — поставить своего человека во главе оставшейся без хозяина со смертью Ди’Эйси Службы Галактической безопасности. Провести свое, второе расследование убийства Маронеи — и узнать, наконец, кто позволил себе вопиющую наглость копаться в его голове.

Слабое, почти незаметное чувство, прячущееся на периферии сознания, вовсю советовало не доверять Лиане Фарр, пусть она и спасла ему жизнь после выстрела на «Уверенном»… но Хакс не сомневался, что Кайло Рен вполне способен разобраться со шпионкой. Если, конечно, она и правда шпионка.

— Я… должна помочь ему сбежать из имперской тюрьмы? — уточнила светловолосая девушка, едва заметно нахмурив брови. Что-то в лице Лианы Фарр наводило на мысль, что она отнюдь не в восторге от грядущего задания.

— Проблемы? — спокойно уточнил Хакс, пряча за невозмутимым лицом откровенное злорадство. Он знал, что Лиана надеялась получить пост главы Службы Галактической Безопасности — но интуиция, граничащая с паранойей, ясно советовала ему сначала проверить коммандера Фарр в деле.

И, желательно, чтобы план не принадлежал ей.

Рен, я знаю, что ты перетрясешь её мозги в своем неповторимом стиле — и я искренне надеюсь, что у тебя выйдет. Иногда нужна помощь врага, чтобы понять, кому вокруг можно доверять.

Корусант, имперская тюрьма, вечер

Воздуха по-прежнему не хватало, но боли больше не было: она растворилась, ушла, оставив после себя ватное одеяло душного забытья. Он не знал, сколько времени прошло наяву, но здесь, в мире снов и коматозных видений, дни и часы больше не имели никакого значения, слившись в один тягучий, вязкий миг.

Иногда видения сменялись; некоторые были четче, реальней, другие больше походили на размытые воспоминания. В этих тяжелых, ирреальных снах не было изучающего взгляда Палпатина, и уже за это Бен был благодарен своим кошмарам — которые без его кровожадного темного присутствия больше не были по-настоящему кошмарными.

Под потолком навязчиво жужжала муха, невесть какими путями проникшая в стерильную чистоту закрытой щитами камеры. Черная точка на белом фоне нарезала круги, заставляя Соло напрягать утомленный взор, чтобы уследить за её траекторией.

Незнакомая девушка с темными волосами и раскосыми глазами стояла рядом, пытаясь завязать полный непонятных намеков разговор. Он никогда раньше не встречался с ней, но без труда догадался, что она из когорты подопечных его матери. Лейя Органа всегда брала под свое крыло потерянные души… исключая собственного сына.

Думать про мать было больно.

Мама… я так тебя и не увидел. Я не успел вернуться, не смог. Прости, мам…

— …Рей рассказывала о тебе…

Муха заложила крутой вираж, в самый последней момент избежав столкновения с потолком; темные глаза внимательно изучали передвижения насекомого. Люк Скайуокер уделял огромное внимание медитации, пытаясь сосредоточить внимание учеников на внутреннем мире, закрытом для внешних факторов, и Бен когда-то был лучшим из учеников своего дяди. Сейчас фактором отвлечения работала обыкновенная муха, за неимением в палате чего-либо более интересного.

— …она сказала, что ты и правда был монстром…

Муха стукнулась об ровно гудящий силовой щит на пути к окну — и отлетела в сторону,выправляя курс уже в полете. Слова падали камнями в черный омут, и круги, расходившиеся по воде, все же задевали, заставляя размышлять над их смыслом — а размышлять он не хотел. Можно было забраться в дебри, по сравнению с которым пресловутая одержимость показалась бы детскими игрушками… Мир материален, важно лишь то, что происходит на самом деле — Бен обеими руками держался за эту, почти детскую, мантру, возводя плотину на пути своего мало пригодного для жизни темперамента.

— …генерал сказал передать посылку…

Муха пошла на второй заход, с упорством ненормальной пытаясь пробить стекло. На свободу, на воздух, на свет, прочь из этой камеры, полной стерильного света и запахов лекарств. На мгновение Бен почти позавидовал насекомому — куда лучше умереть в действии. Лучше, чем лежать на больничной койке, задыхаясь то ли от гнева, то ли от бессилия, и чувствовать, как тебя постепенно обволакивает холод. Ледяная пустыня из снов сейчас казалась почти реальной.

— …и передал, что вы сочтетесь…

Интересно, у кого мой меч, отстраненно подумал Бен. Муха ударилась о стекло и упала на пол. В камере воцарилась звенящая тишина.

— Оставь, — негромко сказал он, впервые за все время искоса посмотрев на девушку. — Я посмотрю. Потом.

Дверь закрылась — без звука, без стука. Темноволосая девушка ушла, оставив на тумбочке у кровати новый свитер. Стоило его встряхнуть, как на кровать выпала записка, начертанная знакомым четким почерком рыжего генерала. Хакс принадлежал к немногим людям в окружении Кайло Рена, кто был способен обходиться без информационного планшета, при необходимости с легкостью пользуясь старомодными листами флимсипласта. Армитаж Хакс вообще был человеком разнообразных талантов.

Почему он никогда не говорил рыжему об этом?.. Всегда отдавая должное друзьям и врагам, Кайло Рен не мог выдавить из себя ни слова поощрения, когда дело касалось Хакса.

Он опустил глаза на записку и с растущим удивлением прочитал:

«Будь готов. Квадрат 6: уязвимая точка на 5 часов».

Бен смял записку в руке, превращая её в нечитаемый комок акрилового волокна. Голова заработала в режиме боя, привычно разделяя камеру на квадраты, накладывая часовую сетку на сектора. В крови горячей рекой струился адреналин, подпитываемый внезапной надеждой.

Хакс. Ты все-таки меня удивил.

Когда свет внезапно погас, а щиты с легким шумом свернулись, открывая камеру со всех сторон, он был готов к действию.

Чувствовать себя живым было прекрасно.

Глава 16. Инстинкт выживания

Глава 16. Инстинкт выживания

Looks like I'd better run for my life

I'll never be in one piece to see night five

I've got eleven on my tail, with no time to think

Of a way to survive mechanical instinct

Aviators — Mechanical instinct

Корусант, тюрьма

«Квадрат 6: уязвимая точка на 5 часов».

Кайло Рен знал, как ведет себя в сражении Хакс; в голове краткой нарезкой голофильма промелькнули моменты и обстоятельства, в которых они с рыжим генералом оказывались рядом на поле боя.

Развернувшись к квадрату, который Хакс, без сомнения, обозначил бы шестым, Бен без особого удивления обнаружил, что стоит как раз в той точке, где его посетило видение с Рей.

Сила, приглушенная чем-то за пределами камеры, в этом месте была мощнее, интенсивней, и сейчас, точно зная, что именно следует искать, он понял, что имел в виду под “уязвимой точкой” чересчур внимательный рыжий генерал.

Напомни тебя похвалить, Хакс.

Бен сквозь зубы вдохнул и сосредоточился; для филигранной техники, которая требовалась ему сейчас, необходима была нешуточная концентрация. Воздействуя через Силу на центральную нервную систему, он окружал себя низким уровнем электромагнитного излучения.

На открытом пространстве, в непогоду, эта техника могла обеспечить неопытному джедаю хороший удар молнией, работая чем-то вроде громоотвода. В закрытом — имела другой неожиданный побочный эффект.

Он стряхнул с запястий расщелкнувшиеся шоковые наручники и криво улыбнулся, вытирая ладони о черный свитер; новый, без памятной дыры от светового меча.

Свет погаc. Щиты свернулись, открывая камеру со всех сторон, и почти сразу же заблокировались двери. Бен резко повернул голову к сектору, соответствующему пятерке на его внутренней часовой сетке, — и ничком рухнул на пол, заметив легкое свечение части стены.

Грохот взрыва был приглушен замкнутым пространством за стенами камеры, но горячие осколки пермакрита все равно посыпались сверху, прожигая одежду. Ударная волна от взрыва прокатилась сверху, и свет под потолком погас, погрузив тюрьму во мрак. В проделанное взрывом отверстие валил вонючий, пахнущий химией дым.

Бен сквозь зубы выругался и вскочил на ноги, бросив взгляд на окутанную странным свечением дыру в стене.

…Световой меч, горящий ровным фиолетовым светом, показался Убийце джедаев самым прекрасным зрелищем в его жизни.

— Двигай, — проорал Финн заключенному, и, не дожидаясь ответа, первым бросился прочь от камеры. Бывший штурмовик был с ног до головы закатан в глянцевую белую броню, и, не будь у него в руках фиолетового меча, вполне сошел бы за стандартного охранника тюрьмы.

Бен сквозь зубы вдохнул, поперхнулся дымом и, сдерживая кашель, нырнул в проделанную взрывом дыру. Сейчас он как никогда ощущал себя сыном контрабандиста.

Пап, сколько раз тебе приходилось вот так вот уматывать из тюрьмы? Поздравь с почином.

Он сунулся в коридор, перепрыгнул гору обломков, споткнулся о погнутую клетку с йсаламири (ах, вот, что это было!..), но даже отточенные годами рефлексы не спасли от рухнувшего с потолка куска пермакрита, расколотого взрывом и повисшего на качающейся арматуре. Никакая Сила не могла служить оберегом от роковых случайностей, и блок все-таки ударил по виску, лишь чудом не проломив череп; перед глазами все поплыло.

Сила-а. Мне, что, было мало до этого?..

Он вновь споткнулся и упал на ладони; Финн охнул, получив этим же куском пермакрита по шлему, и Бен сцепил зубы, потянувшись к Силе, чтобы вернуть контроль над предавшим его телом. Мир стал сияющей звездной картой, на которой совсем рядом светились в Силе две точки. Будь это системой распознавания, он бы отметил эти два присутствия, как «свои». «Чужие» обнаружились тоже, но не в непосредственной близости. Мысли текли замедленно и с трудом, но Бен все равно не мог не удивиться, куда же делись охраняющие камеру штурмовики.

Загадка решилась быстро. В воздухе, пахнущем оплавленным пластиком и гарью, разносился мускусный запах зверя; Бен услышал рев вуки — и испытал невольный ужас пополам с облегчением. Он поднял голову, чтобы оценить обстановку, но увидел лишь гору коричневой шерсти с поясом-патронашем через плечо. Чубакка схватил Бена, как следует тряхнув его в могучих лапах, и бывший Кайло Рен поневоле задался вопросом, оторвет ему вуки что-нибудь сразу, или сначала все-таки выскажет всё, что думает о блудном сыне.

Грозно рыкнув, Чуи с превеликим усердием и без особой жалости ухватил подопечного поперек туловища и поволок за собой. Сбоку вывернулся Финн, уже без шлема и с окровавленной головой, сосредоточенно сообщающий кому-то обстановку в комлинк.

— Десятый уровень, двигаемся к турболифту.

— У лифта три камеры, два охранника. На первых трех уровнях блокирована связь, эвакуация через шахту четвертого, — женский голос, холодный и сосредоточенный, был чем-то знаком, но не определялся точно.

— Принято, — отозвался Финн, повесил на пояс комлинк и развернулся к Бену. — Эй, ты нам нужен в сознании. Давай, мужик, прочухайся.

— Угу, сейчас, — не без усилия отозвался Бен и оттолкнул от себя лапы вуки. Чубакка, на удивление, не возражал. Бена шатнуло; Финн, решивший, что все уже в порядке, в этот момент сунул ему рукоять светового меча и нечаянно угодил прямо в лицо.

— Крифф, ты мне нос сломал, — мрачно огрызнулся Бен, с затаенной радостью смыкая пальцы на оружии Рей.

— Извини, — отозвался Финн, притормаживая на повороте и бросив опасливый взгляд на бывшего ученика ситха. Бен раздраженно отмахнулся от его тревоги и засветил меч.

— Там впереди — штурмовики.

— Подожди, — Финн схватил его за плечо, и лишь откровенно злой взгляд Кайло Рена заставил экс-штурмовика отпустить бывшего Верховного лидера. Финн сглотнул и дернул с пояса термальный детонатор стандартного штурмового образца; слегка размахнувшись, метнул его в коридор за поворотом. Детонатор откатился на жалких пару метров, оказавшись примерно посередине между диверсантами и их предполагаемыми противниками.

Бен бросил на чернокожего штурмовика недоверчивый взгляд; вместо ответа Финн рухнул ничком и закрыл уши, а вуки благоразумно отпрыгнул подальше, чуть ли не в конец коридора. Соло выругался сквозь зубы и выбросил перед собой руку, сдерживая Силой взрыв. Стена обрушилась прямо перед ними, заблокировав коридор с обеих сторон.

— Они не виноваты, что их поставили охранять тюрьму, — упрямо сказал Финн, поднимая голову с пола; на широком темном лице не было вины, но было некое настороженное ожидание.

Кайло Рен еле заметно хмыкнул и поднес световой меч к ближайшей заблокированной двери.

— Штурмовик, который не убийца. Как я мог забыть.

Лезвие зашипело, и под его напором дюрастил начал менять цвет, раскаляясь. На то, чтобы вырезать что-то, отдаленно напоминающее круг, ушло не больше пары минут. Бен пнул ногой дверь, и кусок двери рухнул внутрь, открывая проход.

— Турболифты заблокированы, — ожил комлинк Финна.

Все трое по-очереди нырнули в вырезанное мечом отверстие и оказались в чем-то, напоминающем зал для просмотра головидео. Сквозь дыру в двери из коридора валил дурно пахнущий дым.

Финн окончательно расстался со своим мечом в пользу бластера и методично расстреливал камеры на пути. Их никто не преследовал, несмотря на завывающие отовсюду сирены тревоги.

— Нужно привести в действие лифт, — отчаянным шепотом сообщил Финн. Чубакка ткнул ему в плечо могучей лапой и высказался на тему, что он знает, как, но пролезть туда не сможет.

Ближайший лифт обнаружился сразу на выходе из зала. Чубакка с рожденной опытом уверенностью навесил на панель турболифта прибор-дешифратор и удивительными для такой могучей лапы осторожными движениями запустил программу. Спустя минуту огонек мигнул с красного на зеленый — но двери не открылись.

— Не смотри на меня. Открыть я открою, но система управления находится не здесь. Нас попросту размажет, — не без злорадства сообщил Бен, впервые задаваясь вопросом, кто был автором этого блестящего плана побега. На дотошного и аккуратного Хакса было не похоже.

Он сосредоточился, повел рукой — и двери бесшумно раскрылись. Соло запрокинул голову и задумчиво изучил потолок лифта.

— Я полезу, — решился Финн, догадавшись о ходе мыслей босса. Фиолетовый меч вновь загорелся, и штурмовик принялся неловко вырезать дыру в потолке. Наконец, его попытки увенчались успехом, и им под ноги рухнул кусок дюрастилового потолка, открывая то, что лежало заним.

Троица в неприятном молчании созерцала воздушную шахту. Чубакка негромко проворчал, высказавшись на тему, что он не полезет в этот змеиный лаз. Действительно, шахта турболифта была слишком узкой для могучей туши вуки… как, впрочем, и для упакованного в доспехи экс-штурмовика.

Взгляды штурмовика и вуки скрестились на спасенном.

— Доспехи сними — и пролезешь, — нелюбезно сообщил Финну Бен и, выдохнув сквозь зубы, прыгнул на крышу лифта. Переждав неожиданный приступ головокружения (здравствуй, сотрясение мозга), он уцепился за идущую по всей поверхности шахты лестницу и полез по ней до ближайшего распределительного щита. Возня с проводами заняла совсем немного времени; он замкнул цепь, лифт дрогнул и поехал вверх. Бен дождался приближения лифта и рухнул вниз через отверстие в потолке, приземлившись с чуть меньшей грацией, чем рассчитывал. Стон, кажется, удалось заглушить.

На указанном координатором четвертом уровне было людно, но охранники стояли лицом к дверям в конце коридора, из-за воя тревоги напрочь пропустив шум подъезжающего позади турболифта. Штурмовиков было четверо, и Бен бросил косой взгляд на чернокожего парня, без тени сомнения ожидая от него нового приступа милосердия.

— Ты не можешь, как Рей? Сказать им, что они рады нас видеть? — Финн, наивный чудак, с явной надеждой заглянул ему в глаза, и Бен с трудом подавил недоверчивый смешок.

Звезды, чем тут без меня развлекалась Рей?..

— Могу, — он пожал плечами, погасил меч и шагнул за поворот, отстраненно отметив, что вуки и Финн тенями стоят у него за спиной.

Бен сосредоточился, нащупывая в Силе свечение их разумов…

— Мы вас не видели, — сказал главный из четверки и кивнул остальным, после чего все штурмовики вновь развернулись спинами к диверсантам.

— Спасибо, — с чувством сказал Финн.

— Я ничего не делал, — свирепым шепотом огрызнулся Рен, и на его хмуром лице скрестились два одинаково недоверчивых взгляда.

— Удачи, FN-2187, — хмыкнул отвернувшийся к стене лидер охранников, и Финн, заикаясь, пробормотал благодарность своим бывшим сослуживцам.

Под ногой слегка скрипнул глянцевый пол, проем коридора принес в ответ другой слабый звук, и Бен мгновенно развернулся влево, словно из воздуха материализовав в руке зажженный меч. Блик золотого света отразился в глазах противника.

Во всех трех фоторецепторах дроида.

— Это что еще за?.. — удивленно выдохнул Финн, всаживая заряд в панель на предполагаемой груди охранника. Панель брызнула искрами, а дроид многозначительно ощетинился внушительным набором оружия.

Дроиды-охранники. Честная игра.

Бен улыбнулся — и что с того, что улыбка балансировала на грани безумия?.. Та его часть, что всегда ликовала от ощущения близкого боя, властно оттеснила назад все прочие, более разумные грани его существа. Адреналин струился в крови, напрочь заглушая усталость, боль и все прочие эффекты плена и пыток.

Боль? Он знал все её оттенки, мог поучить бывалых палачей, на себе испытав столько видов боли, что не привиделось бы иным в кошмарных снах. Она не имела никакой власти.

Сейчас он мог почувствовать себя прежним, почувствовать себя по- настоящему живым.

— Да какая разница, — выдохнул он. Вспышка энергетического арбалета расплескалась о броню дроида, и почти в ту же секунду сквозь нее сверкнуло золото меча.

Дроид атаковал; плазменные пушки выплюнули сдвоенный разряд, но вся троица ушла с пути поражения. Бен выбросил руку, отшвыривая монстра в сторону Силой, и новый выстрел из арбалета Чубакки врезался в незащищенное брюхо трехглазого монстра.

Финн запоздало сменил бластер на световой меч; фиолетовый клинок взметнулся вверх, и чудовище лишилось верхней части тела — вместе с одним из своих глаз.

Бен сжал кулак. Дроид завертелся в воздухе, и его швырнуло в сторону. Монстр всё ещё был способен атаковать: разноцветные глаза засияли, и в Бена полетел сдвоенный заряд плазмы и бластерного огня, причудливыми оттенками изумруда разгоняя тьму.

Заряды разбились о выставленное перед лицом золотое лезвие, но дроид не сдался, выработав новую стратегию и заискрив фиолетовыми парализующими молниями. Позади молний виднелся не прошибаемый бластерами энергетический щит.

Бен обескураженно выдохнул. Беззубая и безмозглая (по субъективному мнению Соло) тварь все еще продолжала сопротивляться, и он вполне уважал подобное стремление подороже продать свою жизнь.

Будь это какое-нибудь разумное существо, оно бы давно унесло ноги, поставив ценность своей шкуры на первое место. Будь это действительно разумное существо, оно бы знало, когда стоит остановиться — и, возможно, Бен бы даже дал ему уйти.

Кстати, по этой забавной классификации сам Кайло Рен вряд ли удостоился бы быть причисленным к разумным существам: он никогда не мог уловить тот момент, когда следовало остановиться…

Дроид стрельнул в Финна молнией, по-прежнему держась на безопасной дистанции от убийственной троицы. Бен критичным взглядом смерил расстояние до дроида и понял, что быстрее будет шарахнуть чем-нибудь дистанционным.

…Например, мечом.

Ходили слухи, что это было любимым трюком деда — сразу после удушения Силой. Сосредоточившись, он раскрутил в ладони золотое лезвие и швырнул его в дроида, продолжая контролировать полет при помощи концентрации на мече. Клинок с силой врезался в дроида, рассекая его на две половинки. Сцепив зубы, Бен довел полет меча до логического исхода; погасил, крепко удерживая рукоять в ладони, и резко сжал кулак, обрушивая на всё еще пытающегося двинуться дроида-убийцу пермакритовые плиты секции потолка.

— Ты такой непредсказуемый. Прям вообще, — донеслось со стороны Финна. Бен слегка подвис: использование Силы в таких масштабах всегда оставляло после себя чувство опустошенности и легкой слабости. Зато резкий выброс энергии имел эффект катарсиса — он подпитывался эмоциями, и после подобной атаки Кайло Рен всегда начиналчувствовать себя более… уравновешенным.

Более спокойным. Не таким агрессивным. Забавно.

Бен криво улыбнулся Финну, только сейчас осознав, что они находятся у выхода из тюрьмы, а дроид был последней преградой…

Точнее, улыбнулся куда-то в ту сторону, где до этого был Финн. Рухнувший потолок поднял в воздух не меньше тонны пыли, и видимость была практически нулевой.

— Запрашиваю эвакуацию! — проорал в комлинк бывший штурмовик, и сквозь нарастающий шум полицейских сирен и громкоговорители службы безопасности послышался звук приближающихся спидеров.

Их было два, оба четырехместные и закрытые, за рулем обеих сидели женщины — но на этом сходство заканчивалось. Водителем ярко-красного спидера оказалась женщина в алом костюме; ее глаза скрывал золотой шлем. Отсалютовав троице диверсантов, она залихватским маневром взмыла вдоль стены тюрьмы и нырнула вниз, туда, где свет прожекторов смешивался с проблесками мигалок полицейских спидеров.

— Зори их уведет, — сказал Финн, проводив взглядом ярко-красный спидер. — И встретит нас на «Соколе». Наш транспорт — она.

Блондинка с холодными глазами разблокировала дверь полицейского спидера и кивнула им, приказывая загружаться.

— Я Лиана Фарр. Ваш контроль, — сказал голос женщины из комлинка Финна.

«Тысячелетний сокол», орбита Корусанта

— Мы прыгнем в сектор Меридиан, — сообщил экс-штурмовик, с невольным кряхтеньем опуская на сиденье у столика кости и мясо, составлявшие его организм. Кажется, диагноз был «ушиб всего Финна». — Только высадим Зори, ей нужно забрать ее корабль.

Бен покосился на своего спасителя и двинул фигуру на доске дежарика. Толпа народа вокруг не на шутку мешала понять, как он вообще себя чувствует, оказавшись на свободе… и именно здесь, на «Тысячелетнем соколе». На старом корабле отца.

Чубакка пилотировал корабль, и Бен пока что не был готов остаться наедине в рубке с лучшим другом отца, поэтому и убивал время за доской дежарика. Лиана Фарр, их контроль и подчиненная Хакса, осталась с ними на корабле, туманно заявив, что ей приказано всячески содействовать поискам, — отчего слабые подозрения Бена сразу возросли в геометрической прогрессии, заставляя его строить самые разнообразные догадки на её счет.

Хм, возможно, в итоге нам придется конкурировать за ресурсы. Соло поймал себя на том, что мыслит формулировками рыжего генерала, и невольно содрогнулся. Зачем ты мне ее подсунул, мой старый враг?

Темные глаза недобро прищурились, как будто оценивая обстановку на игровой доске, но на самом деле Бен размышлял о пестрой команде, в которой он оказался.

Взаимодействовать с ними не хотелось, подгонять свои действия под кого-то другого — тем более; у Бена с самого детства было стойкое отвращение к любой совместной деятельности. Хочешь что-то сделать — сделай сам.

Но… если это ради Рей?..

В каюту зашла Зори, сдвинула наполовину визор шлема и озорно подмигнула игрокам:

— На что играете, ребята? Единственная достойная ставка — кредиты, — из- под визора блеснули зеленые глаза.

— Мне нужно беспокоится об оплате? — Бен кинул на наемницу косой взгляд.

— Ваши мальчики, в Федерации, довольно щедры, — пробормотала Зори, внимательно изучая состояние своего счета на информационном планшете.

Мальчики в Федерации. Без имён, без личностей.

Бен слегка пожал плечами, отметив в ее речи знакомые обороты контрабандистки. Для бывшего джедая хорошая драка всегда была намного притягательней любых ценностей, а идущая дополнительным бонусом загадка придавала любому приключению почти романтический колорит.

Беспроигрышный вариант. Но не для отца — и, очевидно, не для Зори Блисс.

— И насколько же расщедрился Хакс? — не без интереса осведомился Соло. Желание узнать, во сколько рыжий оценивает голову врага, взяло верх над осторожностью; наверное, это говорила усталость, с каждой минутой все больше вытесняющая временный прилив адреналина.

— Не слишком щедр, но и не особенно скуп. По его мнению, ты стоишь, как хороший корабль, — с легким недоумением отозвалась Зори; слова прозвучали отнюдь не комплиментом. У Бена вырвался ироничный смешок — ну да, голова Кайло Рена сейчас вряд ли стоила хотя бы кредитки. — А если к этому добавить еще и то, что перечислил мне По… ну, половина звездного разрушителя у меня в кармане. Не хочешь еще разок посидеть?.. Девушке нужны кредиты.

— …Дэмерон? — вскинулся Бен, чья усталость окончательно задушила остатки внутреннего контроля. — Ему-то какой смысл?

— О, По не такой плохой мальчик, каким хочет казаться, — Зори плавно встала и в утешение протянула ему коробку сухпайков. — На этом обычно и погорает.

Дальше размышлять про Дэмерона не хотелось. Бен молча откинул голову назад — и больно стукнулся о переборку, совершенно забыв, что взрослым он был на порядок выше того мальчишки, чья макушка не доставала до стены.

Он протянул руку к комлинку, выданному Финном; не глядя, набрал рыжему сообщение, не поставив подписи.

Он понятия не имел, какие изощренные соображения стояли за приливом щедрости Хакса, и терялся в догадках, чем таким ценным он мог отплатить бывшему врагу. Да и что вообще могло быть для него ценным — теперь, когда рыжий зануда стоял практически во главе Федерации?..

Все, что сейчас было действительно нужно им обоим — лежало за гранью материального.

…Но вот ему вновь нужен был целый свитер.

Корусант, дворец, вечер

Вечер стремительно наступал на Корусант, и из углов конференц-зала уже начинали наползать глубокие тени, почти не разгоняемые искусственным белым светом под потолком.

По Дэмерон, глотающий воду с отчаянием жаждущего в пустыне, нечаянно задел бутылку и бросил виноватый взгляд на Хакса, когда растекшаяся по столу жидкость мерно закапала вниз, на пол.

Лидер Ордена покосился в сторону оживившегося дроида-уборщика и характерным жестом сцепил перед собой руки, уместив локти на стол. На глянцевом столе перед генералом лежал комлинк, и Хакс нет-нет, да и косился на его погасший экран, ожидая сообщений, которые всё не приходили.

Последним сообщением было короткое «Установила таймер на восемь…» от Роуз Тико, и тишина, уже в течение двух часов не нарушаемая больше ни единым сигналом, уже начинала действовать на нервы обычно гордившемуся своей выдержкой рыжему генералу.

Они должны были уже начать, таймер на генераторе помех должен был сработать десять минут назад. Неужели что-то пошло не так?

Он не позволил себе отразить своё нетерпение и растущую тревогу на лице; подняв на Дэмерона спокойные глаза, продолжил прерванный диалог:

— Лидеры кореллианской Лиги требуют личной встречи с главой Федерации — как и текущее правительство Коронета. Я бы не рекомендовал соглашаться на встречу, обстановка на планете далека от спокойствия, и я не уверен, что мы сможем обеспечить Вам достойную охрану, — Хакс с легким раздражением отметил, что все время путается в обращении к Дэмерону.

«Вы» — для вероятного главы государства, «ты» — для бывшего пилота и невозможного клоуна, жалкого слабака, которого тошнило в коридоре пыточной. Слухи уже разлетелись вокруг — с одной стороны, делая из Дэмерона посмешище, а с другой, добавляя ему способной сострадать человечности, и это было еще одним обстоятельством, донельзя удивлявшим лидера Ордена.

Дэмерону явно недоставало холодной выдержки, которой гордился Хакс — но и самому генералу было нечем парировать слабость бывшего пилота; залитый виски лунный вечер явно показал, чего стоит его, казалось бы, ледяная невозмутимость перед лицом форс-мажора в лице ожившего мертвеца.

Решительно, Рен разлагает всё вокруг себя.

Но даже эта неприятная мысль не мешала Хаксу испытывать легкое презрение по отношению к преемнику Лейи Органы. Он и сам отличился, от души врезав по морде беспомощному пленнику, и саднящая боль в ободранных пальцах по-прежнему напоминала об этом неоспоримом факте — но, во-первых, Рен действительно это заслужил. А во-вторых — он никогда не был беспомощным, и Хакс не сомневался, что тут же получил бы сдачи, будь у старого врага хоть малейшее желание ответить.

Пытки относились к совершенно другой шкале. Рыжий генерал не считал, что Кайло Рена вообще есть смысл допрашивать: орденские счета и информаторы давно уже были в руках Хакса, а о творящемся в Неизведанных регионах генерал Ордена знал в разы больше, чем бывший Верховный лидер, за время своего правления здорово ослабивший руку на руле организации.

Но Дэмерон не послушал, решив удовлетворить свою мстительность. И, как шептались в коридорах штурмовики, «его вывернуло от политики». Цитата почему-то казалась забавной.

— Лейя бы пошла, — по-простому сказал По и запустил руку в свою всклокоченную шевелюру. — Военный конфликт затянется, а дипломатией мы можем добиться хоть какого-то выхода. Может…

Раздался звук входящего сообщения, и рука Армитажа дернулась к комлинку.

«Вошли, все под контролем. Отбой», — ах, FN-2187 и удивительная лаконичность бывшего штурмовика.

Хакс едва заметно вздохнул и постарался прогнать жуткие видения разгромленной тюрьмы, которую уже практически ощущал своей собственностью, по-хозяйски примериваясь к полезным ресурсам Федерации. Мало Рену было его корабля, где постоянно приходилось что-то чинить…

Лидер Ордена понадеялся, что диверсия с последующим побегом не увеличит количество жертв: штурмовики были тем же ценным ресурсом, и их обучение стоило недёшево. Конечно, он приказал Лиане Фарр перекинуть охрану комплекса на дроидов… Армитаж знал, что никто, зная его приверженность технологиям, не усмотрит неподобающего в подобном распоряжении.

Но Хакс знал, насколько разрушительным в своей ярости может быть Рен.

Он всегда терпеть не мог дроидов. Наверное, что-то родом из детства. Что ж, пусть лишний раз порадуется по пути на волю.

Хакс откинулся на спинку стула, чувствуя резкий прилив адреналина. С минуты на минуту служба охраны сообщит о диверсии в императорской тюрьме, и бывшему пилоту станет не до Кореллии.

Кстати, надо все-таки донести до него, что отправляться в эпицентр боевых действий — не лучшая из идей, когда дело касается безопасности первого лица государства. И что всегда можно — и нужно — делегировать полномочия.

— Я отправлюсь на Кореллию, — своими спокойными словами Хакс шокировал Дэмерона до потери дара речи. — Исполняющий обязанности президента не должен проводить дипломатические встречи на оккупированной территории.

— Вместо меня? — По недоверчиво хмыкнул, явно подыскивая цензурные слова. — Очумел? Оккупация — твоя идея, сам виноват. Но, ситх тебя подери, Хакс, вот только тебя там и не хватало!

Дверь открылась, и в конференц-зал вошла Роуз; её брови были нахмурены, и Хакс был уверен, что не умеющая толком притворяться девушка тоже отсчитывает в уме минуты с начала операции. Роуз кивнула обоим вместо приветствия и двинулась вдоль стола, направляясь в угол, где был отведен специальный стеллаж под напитки, призванные поддержать гаснущие силы переговорщиков.

Вновь пискнул комлинк; практически одновременно потянулся за своим и Дэмерон, бросив вопросительный взгляд на Хакса. Тот опустил глаза на свой экран.

«Жду сигнала к эвакуации», — а это уже главный координатор, на месте и готова действовать.

— …Итак, к чему мы в итоге пришли? — невозмутимо осведомился Хакс.

— Одного не пущу, — хмуро буркнул Дэмерон, бросив все старания выражаться официально. Что бы ни пришло на его комлинк, это сообщение напрочь лишило пилота концентрации.

Роуз вернулась за стол. Демонстративно поставив перед собой одинокую чашку с кафом, знак того, что она не принимает ничью сторону в споре, она выложила перед собой информационный планшет и многозначительно покосилась на генерала.

— В чем дело? — сквозь зубы спросил Хакс.

— Кто твой координатор? — еле слышно выдохнула девушка-механик, ожесточенно размешивая сахар в кружке. Жидкость выплеснулась за края чашки, залив блюдце и угрожающе подбираясь к краю стола. Хакс отвел глаза.

— Вспомни кантину на Корусанте, — негромко сказал он. — …Почему?

Ложка, яростно размешивающая сахар, замерла на месте.

— Эй, хватит секретничать, — насмешливо позвал от стола Дэмерон. Хакс бросил на будущего президента откровенно раздраженный взгляд, но По это не проняло: он откинулся на стуле и начал раскачиваться, чудом удерживая равновесие на краю. На лице бывшего пилота была широкая ухмылка, вызывающая желание стереть её хорошим ударом.

— Она его координатор, — свирепым шепотом сообщила Роуз. Вновь раздался сигнал входящего сообщения, и через секунду эхом отозвался комлинк Дэмерона.

«Задание выполнено. Мальчики, оплату все равно возьму с обоих!» — услужливо сообщал текст на экране.

Хакс медленно повернулся и встретился взглядом с бывшим пилотом. Дэмерон смотрел странно: во все глаза, словно не верил, что у гипердвигателя внезапно обнаружились человеческие чувства и эмоции. Дар речи изменил говорливому пилоту, но сейчас его молчание было благословением.

Сам Армитаж не ощутил ничего, кроме неприятного разочарования, но и оно странным образом относилось вовсе не к Дэмерону, внезапно наступившему в ту же лужу, что и Хакс, а к Зори Блисс, координатору операции, умудрившейся поработать на два фронта разом.

Рыжий генерал был виноват сам, и предупреждение Рена о переизбытке слоев в его планах вновь прозвучало в ушах; бросить всех предполагаемых, но толком не проверенных союзников помогать врагу — в этом плане, определенно, было некое изящество. Но была и своя опасность.

В следующий раз найму мандалорцев. Они не берут новых заданий, не закончив со старыми. Хотя… задание было одним и тем же, ведь так?..

Логика говорила ему, что ничего страшного не случилось, задание было завершено эффективно и в срок, и никакого повода переживать попросту не могло быть. Логика, обычно возводимая Армитажем Хаксом в ранг божества, сейчас не могла полностью задушить невесть откуда пришедшее чувство отвращения.

Мораль наемников всегда была ему чужда, Хакс был борцом за идею, подчинившим свою жизнь строгой военной дисциплине, и лишнее напоминание о том, что многие не видят ничего такого в том, чтобы работать на всех сразу, лишь бы платили… ассоциации были безжалостными и сейчас почему-то вызвали в памяти совсем не то, что стоило бы вспоминать.

Отец и его отношение к женщинам; безуспешные, но раз за разом повторяющиеся попытки привить сыну свою мораль — и, как последствие этого, ощущение несмываемой грязи, в которой он извалялся поневоле, навсегда, кажется, утеряв веру в то, что бывает как-то иначе…

Рен, тебе повезло. Повезло умереть, пока ты не понял, что сказки не бывает.

Он поймал на себе обеспокоенный взгляд Роуз Тико и постарался убрать с лица вызванную воспоминаниями гримасу. Она проверку прошла.

Вывод почему-то слегка тревожил. Возможно, он просто не знал, что делать с людьми, которым можно было доверять…

Еще более пугающей мыслью было то, что они с Дэмероном внезапно оказались на одной стороне — и не в разумном, логичном, упорядоченно-военном предприятии, а в совершенно безумной авантюре с непредсказуемым итогом.

Позже, уже где-то через час, комлинк Хакса засветился, родив краткое «Сочтемся, Хакс» от незнакомого отправителя — но даже осознание, что теперь Бен Соло должен ему нешуточную услугу, уже не принесло ожидаемого удовлетворения.

Кеш

Красный меч просвистел над головой, и Рей с грацией мусорного мешка рухнула на землю, спасая себя от обезглавливания. Девушка-ситх слегка усмехнулась и вновь бросилась в атаку, не давая противнице спуска. Рей, не успевшая вовремя подняться и застигнутая посередине движения, кое-как парировала удар — и опять наелась песка, попытавшись перекатиться в сторону. Хорошо еще, что успела вовремя выключить свой опасный нестабильный меч, при малейшей невнимательности грозящий сократить количество пальцев обладателю.

Надо было что-то делать. Вот прямо сейчас, брать — и делать. Иначе останется посреди сиреневых песков хладный труп Рей-с-Джакку (на Скайуокера она сейчас не тянула), из сострадания (или отвращения?) прикрытый драным плащом. И напишут на её надгробии — бывшая мусорщица и неудачливый джедай, запоровший тренировочный бой с ситховым Мечом.

В её голове промелькнули различные варианты развития событий, и ни один из них Рей не понравился.

Разве что… а почему бы и нет?..

Противница прокрутила в ладони меч и вновь бросилась в атаку. Опершись на ладонь, Рей вскочила на ноги — и шагнула в сторону, в последний момент на манер укротителя пропуская мимо несущегося галопом фазьера в лице ситха в черном. Потянувшись вслед, Рей схватилась рукой за развевающийся подол одеяния противницы; резко дернув, уронила её вниз и развернулась. Для человека, который не имел никакого отношения к жокеям и ездовым животным, трюк вышел просто на пятерку.

Сзади что-то подозрительно затрещало; в голове Рей мелькнуло подозрение, что ее собственная одежда только что обзавелась парой новых стильных разрезов — все-таки, у настоящих фазьеров небыло световых мечей — но на скорость это не повлияло.

Девушка-ситх прокатилась по песку и упруго вскочила на ноги, выбросив перед собой меч; Рей невольно позавидовала невероятной грации врага. Стоило пасть на Темную сторону, чтобы уметь двигаться так, промелькнула шальная и постыдная мысль. Щеки обожгло жаром; то ли от стыда, то ли от близости чужого меча.

Счет шел на секунды — секунды, оставшиеся до бесславного падения в какую-нибудь лавандовую дюну с перспективой ощутить у горла чужой клинок. Выдохнув после очередного кульбита, Рей взмахнула мечом — и промахнулась. Противница отшатнулась в сторону, на какое-то время маневр помог, но девушка-ситх тут же вновь перешла в атаку.

Резко выдохнув сквозь зубы, Рей на секунду припала к земле, чтобы набрать полную пригоршню песка — и сунуть её в лицо противнице, предупреждая все возможные возражения.

— Крифф! — невнятно, но на универсальном общегалактическом выразилась девушка-ситх, отплевываясь от песка, и нырнула под руку Рей, стальной хваткой вцепившись в запястье. Все бы ничего, но в этот момент бывшая мусорщица как раз начала поворачиваться, и противница на полную катушку использовала момент инерции, превратив его в продолжение боевого приема.

— Банта пуудуу! — длиннее, но тоже емко выругалась Рей, приземляясь лицом в песок.

— Довольно! — резкий голос Кхая прекратил сражение. Рей со стоном перекатилась на спину и села, нашаривая слегка дрожащей рукой свой выключившийся меч. Рядом вытряхивала из тренировочной одежды песок ее противница, погасив меч и излучая в Силе нешуточное раздражение.

Со стороны океана пахнуло соленым ветерком. Солнце, стоящее в зените, немилосердно припекало голову, нагревая черные одежды обеих девушек, но Рей уже знала, что ситхи считали любые неудобства лишь дополнительной тренировкой выдержки и характера. И, в конце концов, после боя всегда можно было воспользоваться Силой, чтобы сбалансировать температуру.

Бытовое использование Силы не переставало её удивлять.

Мышцы дрожали; бой, поначалу заявленный тренировочным, сразу же превратился во вполне реальный, безо всяких тренировочных мечей, и выложиться пришлось по полной. Девушке очень хотелось растянуться на песке, уставившись в глубокое синее небо, и немного полежать, отдыхая от напряжения драки, но суровый взгляд Гавара Кхая не давал расслабиться.

— Верховный лорд ждет, — коротко сообщил Гавар и кивнул Рей, поворачиваясь к ней спиной.

Девушка глубоко вздохнула и встала.

— Я буду ждать повторной встречи, — сказала Савара, девушка-ситх, и ослепительно улыбнулась Рей. Когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки, и становилось понятно, что этому грозному Мечу ситхов не больше лет, чем самой Рей. Во сколько же они начинают?.. — Должны же мы понять, кто выйдет победителем в противостоянии ситхов и джедаев!

Рей со вздохом кивнула и поправила съезжающий с плеча рукав черной накидки, надетой поверх облегающего комбинезона.

Решительно, пафос у ситхов всегда преобладал над практичностью.

— Буду ждать, — соврала она, прекрасно зная, что девушка-ситх почувствует ложь. Савара вздернула бровь, вновь огласив берег переливчатым серебристым смехом, и Рей закатила глаза, уходя за Гаваром.

С-ситхи.

***

В храме царили тишина и безмолвие. Гавар Кхай остался за воротами, едва заметным кивком дав понять, что дальше Рей должна следовать одна. Девушка проводила ситха задумчивым взглядом; она больше не испытывала ненависти к Гавару, ее злость ушла в тот момент, когда ей предложили выбрать, жить ему или умереть, — и милосердие оказалось сильнее мстительности.

Но для Гавара, видимо, это ощущалось иначе. Она ощущала исходящую от него неприязнь и легкую нотку затаенной обиды — вероятно, по отношению к своему повелителю, вложившему судьбу верного слуги в чужие, недостойные руки.

Почему лорд Вол так поступил?.. Рей тоже не могла этого понять, но то, что было растущим уважением к ней, достойному противнику и сильной сопернице, переросло в неприязнь со стороны Гавара… и почему-то от этого у нее мороз продирал по коже.

Возможно, ей просто хотелось видеть хоть какое-нибудь знакомое лицо в этом новом, чужом мире.

Рей еле слышно вздохнула и похлопала по своим черным одеждам, пытаясь избавиться от пыли лавандового пляжа; вышло не очень. Извернувшись, чтобы посмотреть себе за спину, она действительно обнаружила на накидке длинный косой разрез… вернее, прожженную мечом дыру. Да уж, отличный наряд для посещения священного храма.

Она попыталась почувствовать Бена, но не дотянулась, ощутив лишь, что он чему-то рад — и одновременно испытывает бурю чувств, варьирующих от вины до злости.

Типично.

Впрочем, страха и обреченности в запутанном клубке его эмоций не было, и Рей решила, что на том конце все пока что под контролем — насколько вообще может быть под контролем, учитывая непредсказуемую натуру Кайло Рена.

Интересно, тюрьма еще стоит на месте?..

Образ Кайло Рена, упоенно громящего имперскую тюрьму, было сложно вытеснить из головы, и Рей против воли улыбнулась, полностью принимая его двойственную натуру и находя странную радость в том, что такой изменчивый, взрывоопасный, сложный человек выбрал ее своим объектом привязанности.

Бен. Сердце сжало тоской.

Рей тихо вздохнула и запрокинула голову вверх, к стрельчатому потолку темного храма, чьи своды терялись в глубоких тенях. Она была здесь впервые; Круг Лордов находился в центре города, но храм ситхов стоял на отшибе, на отвесной скале, куда можно было добраться лишь верхом на летучем уваке.

Пришло время получить ответы.

Храм был пуст; прислужники, если они когда-то и заходили дальше внутреннего двора, не имели доступа в святилище, а Рей и без лишних подсказок знала, что ее путь лежит туда, за эти тяжелые ворота, которые, как и все, созданное Затерянным племенем, открывались при помощи Силы.

— Мы здесь одни, — вместо приветствия сказал лорд Вол, и его голос был неожиданно сильным для такого глубокого старика; он отдавался эхом под сводами храма, разгоняя тени в углах святилища. Рей поежилась: ей почудилось движение в тенях, хотя Сила без тени сомнения говорила, что они с Дэришем Волом — единственные живые существа в храме.

— Одни, — настороженно согласилась девушка, гоня из головы навязчивые видения Коррибана и очерченного огненными светильниками круга.

С меня довольно ритуалов. Довольно принуждения. Мне нужны ответы.

— Вы хотите знать, зачем Затерянное племя искало Вас, — лорд Вол стоял в центре святилища, над небольшим бассейном темной воды, напоминающим пруд в храме джедаев Ак-То. В сердце храма не проникал дневной свет, и призрачное, нереальное свечение голубоватых светильников на стенах делало лица похожими на маски мертвецов.

— И зачем же? — бросила Рей, делая несколько шагов к повелителю ситхов. Он не был похож на Палпатина, не был похож и на Сноука; он не угрожал и не давил своей волей — но от этого ей было еще хуже, словно здесь были приведены в действие силы, которых она не могла даже ощутить, не говоря уж о том, чтобы понять. Он больше не пробовал читать ее мысли, но Рей не знала, это происходит потому, что он не может — или потому, что уже получил все, что хотел, в тот краткий момент в Круге Лордов.

— Я покажу, — предложил лорд Вол, едва заметно указывая подбородком на темный бассейн.

— Сначала я хочу знать, что пытался сделать на Коррибане Гавар Кхай, — Рей была сыта по горло всеми ситхами мира и их загадками — но она знала, что еще больше, чем она, их ненавидел Бен, вся жизнь которого прошла под властью темной воли Палпатина. Бен, которому никто и никогда не давал решать за себя. Ее рука легла на рукоять меча, который Кхай вернул ей после встречи в Круге Лордов, ни словом не прокомментировав свой неожиданный поступок.

— Гавар, — протянул Вол, тронув длинными, все еще красивыми пальцами озерную гладь. Темная вода пошла рябью, искажая отражения. — Гавар Кхай думал, что может силой заставить Скайуокера помочь… но он заблуждался.

Рей с леденящей, морозной ясностью поняла, что повелитель ситхов сейчас говорит не о ней — и не о Люке. Бен, дело вновь было в Бене.

— Вы хотели, чтобы он пришел мне на помощь, — тихо сказала она, чувствуя, как нарастает внутри кипящая, ищущая выхода ярость. Она была его слабым местом. Его уязвимостью. В тронном зале Сноука, на Кеф-Бире, перед троном Палпатина… слова Лахки вновь эхом прозвенели в ушах, напоминая, что ситхи считали любовь — слабостью.

О, они пользовались эмоциями, как оружием, извлекая из них дополнительный источник сил, но ни одно чувство не имело настоящей власти над целью.

— Все может склониться перед волей, если воля достаточно сильна, — негромко проговорил лорд Вол, изучая ее взглядом, в котором светилось жутковатое, сверхъестественное понимание. — Он может сделать всё. И Гавар Кхай был готов рискнуть жизнью, чтобы получить его помощь.

Ей показалось, что повелитель ситхов хотел сказать что-то совершенно иное, что-то мрачное и донельзя страшное… но, быть может, на нее просто давила полная потусторонних теней тишина древнего храма.

Пять тысяч лет?..

— Его… помощь? — эхом откликнулась Рей, окончательно перестав понимать, что вообще происходит.

— Подойдите, леди Рей, — мягко позвал Дэриш Вол, своим обращением вновь напомнив ей о том, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

Экзегол, Мустафар, Коррибан.

Были ли какие-то пределы тому, что могла сделать женщина — ради того, кого… Рей оборвала мысль, не желая показывать повелителю ситхов больше того, что он уже знал. Она шагнула к темному бассейну и, подчиняясь повелительному кивку Верховного лорда, заглянула в глубокое зеркало воды.

Отражения сводов храма пропали, сменившись выплывающим из омута и теней образом другого места.

…Там тоже было темно. Туманные завихрения наполовину скрывали огромный бассейн, из которого фонтаном бил источник черной воды.

— Это Источник Могущества, — тихо прошелестел над ее ухом старческий голос Дэриша Вола. — Но нет, еще рано, смотрите дальше…

И Рей вновь сосредоточилась на образе в воде, в этот раз отделив от теней фигуру в черных шипастых доспехах. Человек, сидящий на бортике бассейна, небрежным жестом опустил руку в воды источника; во второй руке, расслабленно лежащей на коленях, он держал рукоять светового меча.

Она уже встречала его раньше. В своем видении, у туманной тропы, где он преграждал ей путь алым клинком, не давай пройти туда, куда уходил Бен…

— Он же ситх. Он ваш. Я видела его раньше, — Рей не знала, она говорит это вслух, склоняющемуся над бассейном храма Дэришу Волу, или просто думает — там, в видении.

Ситх из видения резко обернулся, словно услышав ее слова, и пошарил взглядом в тумане, как будто пытался отыскать говорившего. Его глаза меняли цвет, отвлекая внимание от лица. Когда он достал из источника руку, стало видно, что вместо неё — лишь темные, клубящиеся очертания уже несуществующей конечности.

Меч вспыхнул алым, и он замер, выжидая. Рей затаила дыхание, зная, что каким-то образом присутствует в этом видении, и не желая привлекать к себе лишнее внимание. Рука лорда Вола легла на ее плечо, словно стараясь удержать ее в реальности.

Выждав время, ситх в черных доспехах погасил меч. Он опустил руку с оружием и вновь повернулся к источнику. Перегнулся через бортик — и наклонил голову, обыденным, уверенным жестом, как делают, желая напиться воды.

Пальцы Дэриша Вола больно сжались на плече Рей — и Сила взвыла вокруг них в смертной агонии, разрываясь на части и превращая в прах все вокруг себя…

…Когда Рей пришла в себя, Верховный лорд сидел рядом в позе медитации. Его рука, до этого сжимающая ее плечо, едва заметно потирала левую сторону груди, словно повелитель ситхов всерьез опасался сердечного приступа.

— Ты почувствовала, что произошло? — резко спросил он, в одночасье переходя от мягких манер к не терпящей экивоков фамильярности.

— …Он… уничтожил Силу, — глаза Рей были расширены в неподдельном ошеломлении. — Но как это вообще возможно?.. Он же ваш, он ситх? Зачем он это сделал?..

Она осознала, что начала сыпать вопросами, так и не дождавшись ответов, и заставила себя остановиться, в ожидании смотря на человека рядом с ней.

— Источник Могущества действительно существует, — с глубокой усталостью отозвался лорд Вол, и ей вновь стало понятно, насколько он в действительности стар. — Но лишь единицы могут туда войти. Именно поэтому нам и нужен Кайло Рен… призраком, застрявшим посреди лимба, или живым, он все равно может пройти к Источнику. Мы хотим остановить грядущую катастрофу — и убить Вэра до того, как он изопьет из Источника Могущества, приложив всю свою волю к тому, чтобы лишить мир Великой Силы… — лорд Вол заметил, как Рей начала бить дрожь, и с мрачной улыбкой подобрал с каменного пола храма свой плащ, накинув ей его на плечи. — Да, он наш, он ситх. Ситх, который еще не родился… но видение уже показало мне его судьбу, и мы должны его остановить.

У Рей шла кругом голова, а перед глазами мелькали светящиеся круги, разбавляющие красками темноту храма. Видение было реальным, она чувствовала это всем своим существом, как была реальной и агония мира, лишенного Силы… но легкая нотка неправильности не давала полностью принять на веру слова Верховного лорда.

Возможно, все дело было в том, что он был ситхом.

— Ч-что вы от меня хотите? — невольно запинаясь и злясь из-за этого, выдавила она. — Я должна его уговорить?

— Никто в целом мире не сможет этого сделать, — взгляд Дэриша Вола был застывшим и откровенно страшным, — кроме тебя.

— Его здесь нет, — дух противоречия пришел на помощь, по пути набравшись нахальства у глубоко запрятанного инстинкта выживания. — И, пока я здесь, на Кеше, есть шанс, что он вновь станет призраком.

Юмор висельников, юмор, порожденный страхом и отчаянием.

— Здесь достаточно людей, способных с этим помочь, — неожиданно отозвался лорд Вол, и Рей не понравился огонек в его глазах. Она двинулась, переменив позу и опустившись на колени подальше от него — но так, чтобы видеть глаза старого ситха. Светлые, призрачно-голубые, без присущей Палпатину и Сноуку желтизны. Они не такие, это Затерянное племя…

— И кто же?

— Вам известно, леди Рей, — в мягкий голос повелителя ситхов вновь вернулась вежливая формальность. Его руки лежали на складках черной робы, расслабленные и спокойные. — Кеш в течение пяти тысяч лет был отрезан от всей Галактики. Но два года назад на нашу планету приземлился корабль из Неизведанных регионов — и люди, спустившиеся с корабля, возможно, были известны Вам, как адепты Палпатина.

— Что с ними стало? — Рей нарушила затянувшееся молчание, прекрасно осознавая, что лорд Вол ждал именно этого.

— Они пытались завербовать Затерянное племя на службу Палпатину, — с недобрым смешком отозвался Дэриш Вол. — И его Правилу Двух… вернее, Правилу Одного. Они не пережили попытки.

— Тогда как?.. — начала Рей, против воли заинтересованная историей.

— Палпатин оставил нас в покое, — Верховный лорд с иронией передернул плечами. — Но их корабли остались в нашем распоряжении… и Затерянное племя принялось создавать флот.

— Ситхи-пираты? — зачарованно предположила Рей. Ситхи-контрабандисты, ситхи-барыги, продающие глиттерстим…

— Именно, — тонко улыбнулся лорд Вол. — Два прошедших года обеспечили нас неплохим флотом — и союзниками, ясно видящими, на что они идут. Империя, преданная Палпатином; Мандалор, тысячелетиями служивший ситхам. Но сейчас… леди Рей, Вы — наследница императорской крови, и через Вас мы можем установить контроль над разбитым, разрозненным, но все еще внушительным флотом адептов Палпатина. Не говоря уж о том, что Империя будет не прочь легализовать свои притязания, показав народу внучку императора… — его смех тихим шелестом отдавался под высокими сводами. — Вы сможете спасти Кайло Рена от казни.

Рей молчала,смотря на повелителя ситхов.

…Она чувствовала себя поразительно… комфортно среди всех этих ситхов на Кеше — и это пугало. Они были разумными, рациональными; они позволяли себе чувствовать, они создавали красоту… и такой соблазн Темной стороны, пожалуй, можно было счесть по-настоящему притягательным. Они умели выживать — и тому свидетелем были пять тысяч лет истории Затерянного племени. Истории превосходства и справедливости, потому что в обществе Кеша царила меритократия; здесь воздавали по заслугам вне зависимости от того, потомок ты ситхов или твои предки всегда жили на Кеше.

Они испытывали свои пределы и доходили до конца. Она не могла смириться лишь с тем, как они относились к своим эмоциям… но ведь то же самое было и у джедаев? Они запрещали чувства, ведь так?

Что было важнее всего?

Кеш, вечер

В дом Кхая она вернулась уже под вечер. Гавар терпеливо дожидался её около храма, рассеянно почесывая нос своему уваку, и не проронил ни слова на всем пути назад — но Рей чувствовала исходящее от него любопытство, на время сменившее недавнюю неприязнь.

Наверное, он все-таки почувствовал, как сильно она была потрясена тем, что произошло в храме. Как бы то ни было, разговаривать с ним Рей не хотелось совершенно.

Она не могла дождаться, пока останется одна. Ощущение достигнутой цели, после событий на Коррибане, слегка сбило фокус, и собственная судьба её волновала гораздо меньше, чем участь Бена.

Предложение Верховного лорда эхом звенело на границах сознания. Она сможет вытащить Бена, уничтожить остатки Ордена, спасти от этого нечестивого союза Федерацию.

Но кто знал, захочет ли Бен?.. Однажды он уже выбрал власть, порядок в галактике. Сейчас…

Она обернулась к зеркалу — и резко вдохнула, уловив движение теней в отражении. Рей видела, как он обретает форму; из темноты позади соткался силуэт, одетый в колдовство и шипастые черные доспехи.

Глубокие карие глаза холодно и испытующе смотрели на нее с покрытого татуировкой лица. Ситх из видения поднял руку, кончиками пальцев касаясь стекла, и она увидела, что рука была нормальной, твердой и ничем не напоминающей ту призрачную дымную конечность.

— Они знают твою слабость, — темные, но вполне человеческие глаза смеялись и обещали что-то недоброе и донельзя жуткое — но не для неё.

Рей оперлась ладонями о стол и пристально вгляделась в зазеркальную глубину. Глаза её собственного отражения, видимого за его спиной, были спокойными, отстраненными и полными решимости.

— Я не знаю, кто ты, — медленно сказала она. — Но Верховный лорд назвал твое имя. Вэр… ты и правда хочешь лишить галактику Силы? Почему?

— Подумай сама. Что хорошего принесла в твою жизнь Сила? — он уронил ладонь и отступил на шаг назад, слегка переменившись в лице. Рей подалась вперед, словно желая удержать видение в реальном мире, но было уже поздно — силуэт Вэра медленно истаял в душном воздухе.

Бен.

Каково было бы жить в мире, где не было Великой силы? Бен вел бы обычную жизнь, не запятнанную наследием Вейдера. И, возможно, она сама бы жила с родителями, с семьей.

Думать о том, что было бы, если — было слишком сложно и больно.

Все сложилось, как есть… и в этом была воля Силы, та самая воля, что Вэр хотел уничтожить навсегда.

Бен. Они хотят заставить тебя пойти в место из моих видений. И я знаю, что тебе туда нельзя.

Но все еще не знаю, почему.

Глава 17. Полуночный меридиан

Глава 17. Полуночный меридиан

You're a danger to yourself

And to me and all my friends

If you underestimate them

'Cause they're savage to the bone

And they'll never leave you alone

Until they have taken your head, so

War's on us, it's time to begin

We're the bravest ones, we'll never give in

No promises, I don't know how this will end

But the iron sky comes crumbling down tonight

Sunrise avenue — Iron sky

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта, 4 часа утра

…Кто-то вновь тряхнул его за плечо, и Хакс раздраженно дернул головой, вырываясь из душного одеяла забытья. Ладонь, которая его трясла, была жесткой, но теплой — даже сквозь китель. Не успев толком осознать, что делает, он рефлекторно ухватил чужое запястье и припечатал нахальную руку к столу. Над головой возмущенно ахнули.

Ах, ну естественно, мятежница.

Роуз Тико, одетая в темно-серую форму Ордена… ох, нет, уже Федерации, смотрела на него сверху вниз, сидя… или уже полулежа, из-за проведенного им приема… на столе?..

Хакс понял, что продолжает удерживать ее руку, не давая ей принять нормальное положение, и разжал пальцы, выпуская чужое теплое запястье. Перчатки лежали на столе рядом с инфопланшетом, и без этой лишней преграды прикосновение ощущалось слишком… неловким.

Он моргнул и постарался сфокусировать зрение; действительно, стол. Все тот же глянцевый стол конференц-зала на разрушителе, за которым он засел, вернувшись на «Миротворец» после встречи с Дэмероном; монотонные серые стены, на которых отдыхал утомленный взор. Глубокая ночь — или, если судить по хронометру на стене, почти что раннее утро.

Под веки, казалось, насыпали песка. Он поднял глаза на Роуз и нахмурился, пытаясь понять, что ей вообще от него надо. Поначалу её взгляд был недружелюбным, но что-то дрогнуло и оттаяло в суровых черных глубинах, когда ее глаза остановились на его подбородке — и рыжей щетине на обычно тщательно выбритом лице генерала.

— Иди спать.

— Не могу, — Хакс со вздохом уронил голову на вытянутые руки, даже не пытаясь сохранить достоинство.

Какая разница, все равно он не смог бы стереть из её памяти собственный образ — времен того лунного вечера во дворце, когда дисциплинированный и брезгливый Армитаж Хакс надирался в хлам в глубокой, обычно нетипичной для него рефлексии.

Или смог бы?

Сонное подсознание родило пару совершенно бредовых идей, на первый взгляд, способных затмить собой давешний позор. Проблемой было лишь то, что после этого пришлось бы иметь дело с совершенно новым стыдом.

В Бездну такие идеи.

— Почему? — не сдавалась упрямая мятежница. — Мы скоро уйдем в гиперпрыжок, ты спокойно можешь добраться до своей каюты. Недостойно Верховного лидера дрыхнуть посреди комнаты совещаний. Недостойно, неподобающе, у Первого Ордена есть стандарты, или что у тебя там еще обычно в голове… Представляешь, если кто-то зайдет? А тут такое.

Ему послышался негромкий смешок над головой, и на мгновение раздражение победило сонливость.

Она что, издевается?..

— Уже зашел, — вяло откликнулся Хакс, уклончиво двинув в ее сторону ладонью. Даже с закрытыми глазами он все равно чувствовал, что она наклонилась ближе.

Ну да, чего еще ожидать от Сопротивления. Никакого понятия о личных границах. Никакого милосердия, сплошные мотивационные речи. Рен, вернись, убей меня, я готов умолять.

— Я не в счет, — туманно отозвалась Роуз, слезая со стола и со скрещенными руками зависая над ним воплощением Совести. Он искоса взглянул вверх. — Серьезно, тебе лучше все-таки проснуться.

— Я лидер Ордена. Где хочу, там и сплю, — с мрачным упрямством заявил Хакс. Оставаться на месте становилось делом принципа.

— Идиот ты, клинический, — с непонятной жалостью вздохнула его наблюдательница. И когда, в какой момент я позволил ей разговаривать с подобной фамильярностью?.. Вспомнить было сложно… но, вероятно, спираль этой вопиющей вседозволенности начала раскручиваться еще на «Превосходстве». — Вставай, пока не получил шокером. По уже на борту и жаждет общения, так что, если ты все-таки собираешься спать, времени осталось совсем мало. Давайте, генерал, вперед и с гимном!

Чтоб тебя ситхи перевербовали, Дэмерон.

Хакс с мученическим вздохом поднял голову со стола и мобилизовал все остатки воли и академической выучки, чтобы достойно встретить последствия вчерашней операции.

***

Утренняя планерка была в самом разгаре. Хакс, использовавший отведенный ему час по полной, на первый взгляд казался вполне себе бодрым и подтянутым, и лишь прямая, одеревеневшая спина выдавала ту железную выдержку, с которой он преодолевал усталость. По, если судить по ясному взору и бодрому выражению лица, выспаться смог — но Роуз всерьез подозревала, что это случилось лишь потому,что бравый пилот попросту забросил свои обязанности дальше Дуги Кесселя.

Планшет Хакса, который она втайне просмотрела перед тем, как будить рыжего генерала, содержал уйму набросков и планов кореллианской кампании — и ей впервые стало ясно, на чьей работоспособности и ответственности держалась военная машина Первого Ордена… пусть и доверять ему было примерно так же умно, как держать в голой руке гадюку с Арканиса.

Почему-то очень хотелось пожалеть Хакса. Незаметно вздохнув, Роуз искоса взглянула на друга.

По Дэмерон старался изо всех сил, но ухмылка, которая была родом из вчерашнего дня, все равно расползалась по его лицу, превращая главу Сопротивления, исполняющего обязанности президента, в пакостного мальчишку. Что смешного пилот нашел в ситуации, Хакс, судя по его окаменевшему лицу, искренне не понимал. Зато понимала Роуз, подсмотревшая в его планшете сообщение Зори.

«Миссия завершена. Мальчики, оплату все равно возьму с обоих!»

Роуз спрятала невольный смешок, уткнувшись носом в планшет. Она листала сводки в ГолоНете, по доброй воле выполняя обязанности адъютанта рыжего генерала, чтобы хоть чем-то себя занять, — и незаметно, из-под свисающих на лицо прядей черных волос, оценивала сидящих перед ней людей.

Армитаж Хакс и По Дэмерон, два абсолютно, до совершеннейшего ужаса разных человека, всю свою жизнь находившихся на противоположных курсах, одновременно угодили в ловушку черной дыры по имени Кайло Рен.

Аналогия хромала, но была справедливой. По Дэмерон ненавидел Кайло Рена — и считал Хакса бельмом на глазу Федерации. Армитаж Хакс тоже ненавидел Кайло Рена — и считал Дэмерона жалким клоуном, претендующим на высшую должность государства. И все же они оба, первые лица Галактической Федерации, были по самые уши замазаны в операции по спасению Бена Соло, военного преступника и сына Лейи Органы.

Роуз так и не поняла до конца, что двигало обоими. Хорошо, можно было с натяжкой предположить, что у Хакса проснулось что-то вроде совести… хотя нет, поверить в подобное чудо было слишком сложно. Тогда что — тайные планы? Заговор между Кайло Реном и Хаксом?

Бессмысленно. Амбиции Хакса вывели его практически на верхушку власти, а единственное, что светило Бену Соло при любом раскладе — расстрел на площади Сената.

В угрызения совести у По верилось лучше, но даже Дэмерон, лидер Сопротивления и светлый идеал новичков-рекрутов, не побрезговал притащить Кайло Рена в камеру пыток.

Мир перестал быть дуальным; в черном были яркие вкрапления белизны, в белом — пятна грязи…

— Значит, ты нанял Зори, чтобы она… — По по-прежнему ухмылялся во весь рот.

— Дэмерон, — Армитаж бросил многозначительный взгляд на камеры по углам конференц-зала и едва заметно вздернул бровь. Роуз, лично отключившая видеонаблюдение в конференц-зале, еле сдержала вспышку невольного раздражения. Проклятый параноик. — Не для протокола — но ты тоже ее нанял.

Дэмерон перестал сдерживаться и захохотал так, что на глазах показались слезы.

— Ох, это… просто нет слов. Хакс, я думал, что ты ситхов зануда без грамма воображения, — он всхлипнул от смеха и утер рукой глаза. Официальный костюм вновь смотрелся на расслабленно развалившемся на стуле пилоте, как нечто чужеродное и совершенно лишнее. Хотелось упаковать его в оранжевый комбинезон и отправить за штурвал истребителя, с привычным лихим задором и невероятной скоростью нарезать пируэты в космосе. — Ты-то какого ситха полез его спасать?.. Ты же его ненавидишь, как… ну, не знаю, как я — голубое молоко! — все знали, что Дэмерон предпочитает крепкие напитки полезным.

Слегка раздраженное лицо рыжего генерала контрастировало с его взглядом, в котором светилась некая задумчивая оценка; Роуз, уже привыкшая к реакциям своего подопечного, предположила, что Хакс удивлен.

— Надо признать, я тоже был удивлен, — нехотя откликнулся Армитаж, озвучивая вслух её безмолвное предположение. — Мне лишь хотелось бы знать, были ли хоть сколько-нибудь продуманы дальнейшие действия?..

По легкомысленно махнул рукой.

— По мне, так пусть катится на все четыре стороны. Хоть в Неизведанные регионы, хоть в Дикое пространство. Видеть его не хочу… но Лейя бы не хотела, чтобы с ним что-то случилось, — он стал серьезным, в темных глазах блеснула та великодушная искренность, что делала его достойным наследником принцессы, — но Хакс не ответил на откровенность пилота. Генерал отстраненно потер кончиками пальцев висок и уронил руку на стол.

Ах… Роуз печально опустила глаза в пол. Да, она тоже чувствовала себя в долгу перед Лейей Органой, как и перед Рей, и это было одной из причин, почему она помогла побегу. Вторую причину было рано исследовать во всей её глубине, но Роуз знала, что ее мировоззрение с недавних пор уже не было прежним.

Взгляд Дэмерона, острый и неожиданно проницательный, задержался на ее лице.

— Роуз. Есть что-то, о чем я должен знать — но еще не знаю?

Ох. За всем тем клоунским фасадом, что презентовал миру По Дэмерон, легко было забыть о том, что Лейя не зря выбрала мятежного пилота своим преемником: ему всегда была свойственна быстрота реакций и практически молниеносная оценка обстановки.

— Я установила генератор помех на дверь, — нехотя сказала девушка- механик — и с вызовом посмотрела на друга. — И, прежде чем ты спросишь… нет, я не жалею.

Дэмерон молча перевел взгляд с нее на Хакса, но выдать свои пять кредиток по поводу поведения Роуз не успел, потому что дверь раскрылась, и в зал шагнул подтянутый офицер, буквально вчера назначенный Армитажем новым главой Службы Безопасности Федерации. По утвердил назначение с мученическим вздохом, но комментировать не стал, соблюдая очередность в продвижении: покойная Ди’Эйси была креатурой Сопротивления, но не сумела предотвратить покушение на президента; возможно, ставленник Хакса сработает лучше.

— Сэр, — обратился к рыжему генералу орденский разведчик, человек, чье лицо было невозможно удержать в памяти по причине его совершеннейшей обыденности.

— Докладывай, — Армитаж повернул голову к подчиненному и прищурил глаза, по каким-то неуловимым признакам опознав, что речь пойдет о серьезных вещах. Роуз торопливо ткнула на информационном планшете блок заметок; руки почему-то чесались от желания доказать свою полезность — раз уж нельзя было разобрать или собрать что-либо механическое.

— По неподтвержденным данным, на Селонии началась эпидемия неизвестного вируса. Пострадали исключительно селониане, люди и дроллы невосприимчивы к заболеванию, но масштабы распространения болезни угрожают выплеснуться за пределы планеты, — офицер сыпал четкими, привычными фразами, но было видно, что докладывает человек, умеющий размышлять и принимать решения. Хмурая складка на лбу главы Службы Безопасности наводила на мысль, что он уже сделал свои выводы о природе проблемы — и теперь ожидает того же от своего непосредственного начальства.

Роуз взглянула на Хакса и увидела, как отхлынула краска от лица обычно невозмутимого орденского генерала. Он встал и оперся ладонями о стол.

— Установите блокаду Селонии, — коротко и страшно распорядился Хакс; на его виске отчаянно билась жилка — единственный признак овладевшей генералом непонятной тревоги. — До выяснения обстоятельств — ни один корабль с планеты не выпускать за пределы системы. Внутренние перелеты запрещены. Корабли снабжения могут сесть на планету, но предупредите их, что взлететь они не смогут до окончания срока карантина.

Офицер коротко кивнул, подтверждая, что понял приказ, и стремительно вышел. Роуз неосознанно отметила, что за время доклада ни разу не прозвучало его имя, и мысленно поразилась степени секретности, присущей бывшему Ордену. Да уж, некоторым вещам все-таки стоило поучиться и у прежних врагов…

Хакс еле слышно выдохнул и развернулся к ней, напрочь игнорируя Дэмерона.

— В свое время Империя разрабатывала серию вирусов, чье действие было направлено против различных рас. Утечка подобного материала в не изолированную среду грозит пандемией. До прояснения ситуации я закрываю воздушное пространство над Селонией.

В светло-зеленых, почти прозрачных глазах светилась помноженная на усталость тоска. Он словно просил понять, что сложные решения не возникают из воздуха, и Роуз с упавшим сердцем кивнула, вновь испытывая чувство головокружения от перевернувшегося с ног на голову мира…

Голод, оккупация, разрушенные бомбардировками планеты — все это было лишь следствием решений, альтернативы которым могло и не быть. Или она была в разы страшнее уже принятого решения…

— Я все равно отправляюсь в Коронет, — негромко сказал По Дэмерон, упрямо отбросив со лба непокорные завитки темных волос. Роуз вспомнила, что мятежный пилот явился на «Миротворец» именно с целью помешать Хаксу «разнести Кореллию к ситховой матери!», выражаясь его же словами. Что ж, целеустремленности По было не занимать.

— Не рекомендую, — с бесконечным терпением отозвался Хакс, уставив змеиный неподвижный взгляд на будущего президента. На мгновение Роуз почудились вертикальные зрачки посреди светлой зелени его радужки, и она сморгнула, прогоняя жутковатую иллюзию. — Волнения на Коронете нарастают, а с учетом эпидемии на соседней планете…

— Ты, орденская шавка, — тихо, но яростно сказал пилот, поднимаясь и тяжело опираясь о стол. — Да что ты знаешь о живых людях? О том, каково им жить при оккупации, при войне? Ты же только разрушать умеешь. Стрелять в беззащитные системы из больших пушек, думать, как бы захапать побольше власти, кинув всех вокруг. Ты, рыжая сволочь. Откуда ты вообще знаешь про имперские вирусы, а?!.. Нужно искать лекарство, останавливать войну, спасать людей! Но где тебе это понять, ты!..

— По! — резко бросила Роуз, с неожиданной тревогой взглянув на Хакса. Рыжий генерал, чья кожа и без того была бледной от отсутствия солнца и хронического недостатка сна, побелел так, что вполне мог соперничать цветом лица с доспехами штурмовиков. Он молчал, неотрывно глядя на обличающего его пилота, но сжал кулаки так, что кровь отлила от костяшек пальцев. По выдохнул и отрывисто провел рукой по лицу; было видно, как его отпускает приступ гнева.

— Пока есть шанс договориться без применения пушек — я должен его использовать, — остывая, сказал Дэмерон, и его лицо, словно разом избавившееся от напускной бодрости, показалось донельзя изможденным и усталым. Роуз решительно поднялась с места, шагнула к нему и опустила руку на плечо друга, ободряющим жестом сжав на нем пальцы. По криво улыбнулся и похлопал ее по ладони. — Лейя бы так исделала.

Хакс молча следил за её движениями, и у девушки появилось странное ощущение, что он бы и сам сейчас не отказался от поддержки, но был слишком горд, чтобы это показать.

— Я обеспечу охрану, — капитуляция Армитажа выглядела странно, но, если подумать, что ему еще оставалось?..

По Дэмерон кивнул. Роуз вновь подумала о Кореллии, блокированной разрушителями и оккупированной штурмовиками — и с тяжелым сердцем решила, что мир никогда больше не станет прежним.

Тысячелетний сокол, гиперпрыжок в сектор Меридиан

— Кай… аааа. Босс. Шеф. Магистр Рен. Соло, — Финн наклонился и с размаху стукнулся лбом о столик для дежарика, вконец отчаявшись подобрать имя для человека, который сидел напротив на диване и с растущей ухмылкой наблюдал за муками бывшего штурмовика.

Чубакка, прошествовавший мимо по коридору, слегка повернул голову, искоса взглянул на бывшего Кайло Рена и негромко рыкнул, впервые с момента спасательной операции обратив хоть какое-то внимание на сына своего лучшего друга. Рык вышел подозрительно похожим на «Бен».

Даже Финну было ясно, что вуки все никак не может решить, что делать с сидящим на диване человеком.

Ну, не только вуки.

— Как тебя называть? — сдался Финн, обескураженно выдохнув.

— Сам не знаю, — неохотно признался Бен, с раздражением откинув с лица черную прядь. Он сидел, выпрямившись по примеру Хакса, но в его напряженной осанке не было и следа непринужденности генерала. Финн догадался, что ему попросту больно прислоняться спиной к дивану — последствия спасательной операции и многочисленных взрывов, от которых бывшего штурмовика спасли доспехи. Тонкий свитер, надетый на Кайло Рена вместо привычной многослойной формы, такой защиты не предоставлял, и даже на черной ткани были видны пятна более глубокого оттенка черноты. Кровь.

— Соло, — вновь попробовал Финн, экспериментально покатав на языке слово. По лицу его собеседника скользнула тень, и экс-штурмовик тяжело вздохнул. — Слушай. То, что ты сделал — никуда не уйдет. Но ты не можешь ничего исправить, зато можешь жить дальше. У всех здесь, — он махнул рукой в общем направлении рубки, — есть прошлое. Но и будущее есть тоже.

— Узнаю речи Сопротивления, — иронично хмыкнул тот, что был Кайло Реном, и Финн слегка виновато развел руками. — Зови Беном, — решился спасенный и добавил с кривой улыбкой: — Только не вздумай звать учителем, иначе мне грозит инфаркт.

— Еще не хватало. Рей мне не простит, если ты опять склеишь ласты, — Финн поежился, вспоминая поведение подруги в месяцы после Экзегола. В кают-компании воцарилось молчание, и экс-штурмовик неловко потянулся к доске дежарика, сделав нелепый и случайный ход.

— Глупо, — негромко проронил Бен. — Подставляешься. Так почему сектор Меридиан?..

— Пока ты… — Финн осекся, подбирая слова, — пока тебя не было, Рей несколько раз пытались похитить, награду назначили, за живую. Мы с Веджем Антиллесом покопались, проследили заказчиков от Харуун-Кэла до Корусанта. Оказалось, что это барыги. Дилеры глиттерстима, — пояснил он для собеседника.

— Я в курсе, — с легкой насмешкой отозвался сын контрабандиста.

— …Да. Ну вот, на Корусанте мы нашли только их трупы, но Хакс и Лэндо поломали головы, и…

— Калриссиан и Хакс? — Бен откинул голову назад и негромко фыркнул.

— Ну да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — хмыкнул Финн. — Он правда странно себя ведет. Никогда не знаешь, где рванет.

— Так что с Меридианом?

— Они накопали финансовые связи между контрабандой глиттерстима с Кесселя и остатками Империи. Мофф Лестаж управляет самым большим из оставшихся имперских секторов, и мы с Веджем засекли его корабль при похищении Рей.

— Внешнее кольцо. Я знаю пару планет того сектора… — задумчиво пробормотал Бен — и замолчал, взглянув на дверь.

Из коридора зашла Лиана Фарр. В кают-компании было прохладно, но девушке, казалось, такая температура была нипочем. Она оставила в рубке куртку и щеголяла лишь белой безрукавкой, заправленной в облегающие черные брюки. Светлые волосы, до этого скрученные в пучок, распадались на добрых пару десятков длинных тонких кос, доходящих до пояса. В руках у нее была аптечка первой помощи.

Она грациозно опустилась на краешек дивана рядом с Кайло Реном, и Финн проводил её взглядом. Лиана положила руку на плечо Бена, и он дернулся от чужого прикосновения.

— Нужно обработать раны, — тоном мягкого увещевания произнесла девушка.

— Финн, — негромко бросил Бен, не отводя взгляда от пола. — Иди сюда, ты мне нужен.

Экс-штурмовик со вздохом отскреб себя от стены и обошел стол.

— Что, новое задание?

— Ага. Укол и пластырь.

Финн возвел глаза к небу, но все же потянулся к аптечке. Бен повернул голову и выразительно взглянул на Лиану Фарр. Девушка поднялась с дивана не сразу, но в итоге уступила штурмовику необходимое ему пространство.

Она помедлила у двери, но все же вышла. Финну, невольно проводившему ее взглядом, должно быть, почудилось мимолетное выражение раздражения на ее лице.

***

Там же, ночь

Он провел рукой по переборке корабля, задержав ладонь на холодной стене. Поверхность была шершавой, поцарапанной — и Бен сомкнул веки, отыскивая в лабиринтах памяти того мальчишку, что вырезал свое имя на стенке каюты, получив за это нагоняй не от хохочущего отца, а от лохматого чудовища, которого Хан Соло по какой-то неведомой причине считал своим вторым пилотом.

Чубакка, чьи могучие лапы могли гнуть дюрастил и отрывать конечности врагам, ни разу в жизни даже не шлепнул своего непослушного подопечного, предпочитая в качестве наказания извергать из пасти рычание, от которого дрожали стены.

Маленький мальчик довольно быстро осознал собственную безнаказанность, но тогда не смог понять, какое важное место в большом сердце вуки было отведено ему.

Там, на Старкиллере, Чубакка, чья точность не знала изъяна, так и не смог сделать смертельный выстрел…

Моменты прошлого струились по лабиринтам сознания прозрачной, искрящейся на свету рекой, и сквозь призму воспоминаний, очищенных от темного касания Палпатина, многие вещи казались иными. Светлее, чище, радостней.

«Тысячелетний сокол» уже не был лобным местом, существующим на свете лишь ради того, чтобы проворачивать отравленный кинжал в сердце Бена Соло.

Потрепанный кореллианский фрахтовик был просто кораблем его отца. Памятью о светлых днях. Памятью о родителях.

Бен опустился на койку и вытянулся во весь рост, впервые за неведомое количество лет чувствуя, как его окружает спокойствие знакомых стен.

Сон пришел на мягких лапах, как рыжий кот рыжего врага — и точно так же вместо разочарования обернулся нечаянной радостью…

Даже сквозь закрытые веки он чувствовал легкое, почти невесомое касание пальцев на своей щеке; чувствовал, не желая открывать глаза и просыпаться, зная, какой нежной, но твердой руке принадлежат эти пальцы, еще ребенком утешающие его в моменты детских печалей и страхов…

— Мама, — шепнул он, вложив в это слово всю отпущенную ему в жизни надежду.

— Бен… — выдохнул над его головой знакомый и бесконечно любимый голос. Голос женщины, вернувшей его из темноты.

Никто никогда не уходил насовсем.

Он поднял руку к лицу, ловя прикосновение тех, других пальцев — и ладонь, нечаянно коснувшаяся ресниц, стала влажной.

***

Там же, утро

Бен проснулся на рассвете — вернее, он решил считать то неведомое время суток, которое наступило посреди гиперпрыжка, рассветом, потому что его организм настаивал именно на этом. Голова была тяжёлой, перед глазами плавали разноцветные круги.

Он сел в постели и, зевнув, потер глаза. Комната тонула в полумраке, но свет включать пока не хотелось. Он прислушался: вокруг царила особая, предрассветная тишина. Тишина спящего корабля, на котором бодрствует и мыслит он один.

Он ощущал почти забытое, непривычное ощущение свободы. Никто не стоял за спиной, не пытался проконтролировать его мысли и поступки, не заставлял делать то, чего ему делать не хотелось…

Он бесшумно оделся, пригладил ладонью взлохмаченные со сна волосы и вышел из каюты, неслышно ступая по коридорам корабля. Финн и Лиана заночевали по разные стороны кают-компании, оставив каюту родителей в его полном распоряжении; где ночевал вуки, Бен догадывался и без вопросов.

Чубакка никогда бы не оставил «Сокол» без присмотра даже в прыжке… Бен взял на кухне стакан, наполнил его, жадно глотая прохладную воду.

Этого ему показалось мало: перед глазами навязчиво маячил океан Кеф-Бира. Наполнив стакан вновь, он прихватил его с собой в рубку.

Тихо скрипнула открывающаяся дверь. Всё стихло.

Чубакка, сидящий в кресле пилота, молча смотрел на сына своего покойного друга, и долг жизни вуки, не оплаченный и не забытый, висел между ними душным туманом.

— Чуи, — сказал Бен, чувствуя, как незнакомые и пока не произнесенные слова дерут глотку когтями ранкора, — прости меня. Я… хотел убить свое прошлое… но вместо этого почти умер сам.

Запах шерсти, пропитавший рубку «Сокола», стал интенсивнее, когда вуки развернулся к человеку, убившему его друга. В черных глазах ярость была перемешана с тоской.

Бен знал, что у него был лишь один способ узнать, что будет дальше. Он шагнул к креслу второго пилота и положил ладонь на его спинку, оказавшись буквально в шаге от разъяренного и так и не преодолевшего свое горе зверя.

Они долго-долго глядели друг другу в глаза. Затем Чубакка все же кивнул, и Бен, чувствуя, как у него подгибаются ноги, рухнул в кресло второго пилота.

Начало было положено.

Орбита Нам-Хориоса, сектор Меридиан

— Мофф Лестаж сейчас на Корусанте, — голограмма Калриссиана, размером примерно с ладонь, светилась над приборной панелью. Бывший хозяин «Сокола» был разодет так, что вся команда в рубке испытывала неловкость за свой оборванный вид — кроме Лианы, на которой сегодня было еще меньше одежды, чем вчера, невзирая на холод на корабле.

Невзирая на присутствие дамы, Лэндо, казалось, не мог отвести глаз от Бена, а тот, в свою очередь, неловко скрючился в кресле, ожидая, когда же старому контрабандисту наконец-то изменит выдержка, и он набросится на почти племянника с обвинениями. Позади него в пассажирском кресле развалился Финн; Лианы не было, хаксова шпионка гремела посудой где-то в районе кухни.

— В системе нет звездных разрушителей, но есть патрульные корабли. Больше всего этих птичек над Нам-Хориосом, где, по слухам, мофф отстроил лабораторию по изучению процесса старения, — Калриссиан отбросил назад полу мерцающего фиолетового плаща, и ослепительно-желтая рубашка на мгновение затмила все прочие краски.

— Почему всякие задницы вечно хотят жить вечно? — задался вопросом вслух Финн. Чубакка взревел, и Калриссиан на время перевел взгляд на него.

— Да, я тоже думаю, что это прикрытие. Только вот для чего?.. Финансовые потоки с Корусанта ведут сюда, Лестаж вбухал в лабораторию сумасшедшие средства, и она охраняется не хуже имперской тюрьмы, — глаза Лэндо вновь нашли Бена. — Но я думаю, для вас это не проблема. Если узнаете, что такого мофф прячет в пробирках и колбах, я, пожалуй, сумею правильно распорядиться информацией… и кто знает, что найдете там вы.

Рей среди ситхов. Лаборатория охраняется не хуже тюрьмы, но Рей не там… как ситхи связаны с Империей?..

Возможно, мы найдем ответы.

— Нам нужно разведать обстановку в городе? — спросил Финн, в его голосе брезжила слабая надежда увидеть на планете что-нибудь интересное. «Вступай в Первый Орден, и ты увидишь мир!»

— Не вздумайте. Во-первых, планета захолустная, население делится на старожилов и новоприбывших, которые не ладят между собой. Все новые люди сразу же попадают под пристальное внимание местного населения. Во-вторых, ваши лица и «Сокол» известны всей галактике. Я перешлю примерные координаты, садитесь у подножия гор, оттуда вам будет легче добраться до лаборатории, минуя космопорт. В горах есть залежи кристаллов, которые мешают прохождению сигнала, есть шанс, что вас не засекут сканерами. Бен?.. — Лэндо впервые обратился к нему напрямую, и Соло-младший поднял глаза на старого контрабандиста. — Ты же знаешь, что это за планета?

— Знаю, — кратко отозвался Бен.

— Хорошо. И, малыш, я знаю, что ты отличный пилот, не хуже отца… но я переживаю за этот корабль, я надеюсь, что на «Соколе» не будет ни царапины, когда вы оттуда взлетите. Иначе дядя Лэндо надерет тебе задницу, — зловеще посулил Калриссиан и расплылся в широкой улыбке.

Бен не смог сдержать изумленного смешка, но его реакция потонула в реве вуки.

— Да-да, Чуи, в тебя я верю, утихни! — замахал руками Лэндо. Он распрощался, и голограмма погасла.

Почти сразу в рубку зашла Лиана, в ее руках были две чашки, заманчиво пахнущие кафом.

— Как насчет перерыва? — мурлыкнула она и предложила чашку Бену. Он коротко качнул головой и повернулся к приборной панели.

— А я не против, — оживился Финн и протянул руку к чашке. Лиана выпустила ее из рук и села в пассажирское кресло рядом.

— Итак? — она превратила простое слово в вопрос.

— Да, кстати. Что не так с этой планетой? — каф помог бывшему штурмовику собраться, и он вспомнил вопрос Лэндо, заданный Бену.

— Нам-Хориос, планета, где водятся дрохи. Насекомые, переносящие Семя Смерти,заболевание, эндемик этой системы, — Бен сам не заметил, как впал в режим ученого. — Справиться с ними достаточно просто, на солнце они не активны. И спрей от насекомых. Финн, посмотри в ящике в каюте, там, где обычно баллоны со смазкой.

Финн ушел и вернулся, принеся с собой спрей и еще одну чашку с кафом для бывшего босса; дискуссия распалась на составляющие, но жалобы Чубакки на паразитов и захолустные планеты понимал только Бен, поэтому диалог Лианы и Финна про доступ к лаборатории доносился до него исключительно фоном.

Прихлебывая каф, Бен краем уха выслушал со стороны Лианы две стратегии проникновения в лабораторию (обе вполне достойные), три версии того, что там разрабатывали, по мнению Финна (одна была страшнее другой, экс-штурмовик отличался буйным воображением), и совершенно безумный список экипировки, с которой следовало отправляться на дело.

Если бы подобной ерундой занимался он сам, в одиночестве, Соло прихватил бы с собой фляжку, световой меч и пару бластеров, да этим бы и ограничился: джедаев учили выживать на местности без лишнего груза.

Отдав пустую чашку Финну, чтобы посуда не покатилась на пол при посадке, он внимательно изучил присланные Лэндо ориентиры.

Итак, север, в сторону гор.

Нам-Хориос, окраина города, ночь

Ночь опускалась на мир. Лунный свет заливал белой рекой каменистую пустыню вокруг, превращая четкие контуры обычных предметов в нечто аморфное, неверное, призрачное. Шаги были почти неслышными, почти похожими на мягкую поступь ночных хищников… почти нечеловеческими.

«Сокол» был спрятан в глубоких тенях от горы, и команда диверсантов все еще находилась внутри, экипируясь для проникновения в лабораторию. Бен был один посреди каменистой равнины.

Здесь, в пустыне, практически не было светового загрязнения. Он поднял глаза к небу и криво улыбнулся, завидев сияющий сквозь облака диск луны.

Воспоминания мешались, ускользали, растворялись в неверном свете местного светила. Когда последний раз он был один в пустыне, стоял среди белого водопада полуночного света?..

Нам-Хориос, каменистая планета в секторе Меридиан, Семя Смерти… он что- то читал или слышал о ней, что-то важное, особенное. Он попытался ухватить воспоминание, подобно струйкам призрачного дыма ускользавшее меж пальцев, но не смог. Что рассказывал ему Люк?..

Неважно. Сейчас имела значение только она. Он должен был увидеть Рей. Узнать, что с ней происходит.

Порыв ветра принес с собой ночной холод, давая повод застегнуть куртку, натянутую поверх черной рубашки на отцовский манер; но Бен не стал этого делать.

— Рей, — позвал он, и тихое слово разлилось теплом в ночи.

Он увидел, как она обретает форму. Она стояла спиной к нему, темный силуэт в длинных черных одеждах; её волосы были распущены.

— Где ты? Я не могу тебя найти, — он уже говорил ей эти слова, раньше, в совершенно других обстоятельствах и почти с угрозой; но сейчас доминирующим чувством в голосе была тревога.

— Мы куда-то отправляемся. Скоро я буду знать, куда, — она повернула голову, и Бен вновь увидел татуировки на ее бледном и спокойном лице. — Бен. Ты бежал с Корусанта?

— Да. Мне помогли, — он ответил, кратко, слишком занятый изменениями в её облике, чтобы всерьез думать о своих злоключениях. Татуировки ситхов, черная одежда. Незнакомое выражение в темных глазах. Стоило ей повернуться, как он заметил у нее на поясе знакомую рукоять своего меча.

Ей вернули оружие. Она больше не пленница. Почему?

Бен резко оборвал эту линию размышлений; оборвал, прежде, чем вспомнил в деталях, что обещал ему голос Сноука в голове... Он ничего не мог сказать наверняка — и изо всех сил старался быть к ней справедливым.

Сила вздрогнула и пошла рябью, и он сосредоточился, опытными пальцами перебирая ее нити, выделяя главное, важное, скрытое. Их связь, связь диады, делала безболезненным то, что для другого обернулось бы мучениями. Её мысли были открыты, как на ладони.

Дыхание перехватило.

Бен видел в её воспоминаниях предложение ситхов, видел ее колебания и неохотное почти-согласие.

— Рей. Ты согласилась на то, что они тебе предлагали?

Она не ответила, но во взгляде больших глаз светилась тревога.

— Ответь, — бросил он, и она невольно сделала шаг назад, встретившись с его холодным, злым взглядом.

Он знал, как ступают во Тьму; знал, как медленно и необратимо ты теряешь части себя, пока терять не становится нечего. И видел в ее воспоминаниях человека, ситха, который отдал приказ её пытать — а теперь был гостеприимным хозяином в полном красоты и света доме. Видел ее сомнения, жалость и милосердие по отношению к другому. Ведь все начиналось с этого?..

С чужой руки, протянутой навстречу посреди жестокого мира.

Но она была Рей.

Он резко шагнул назад и почти с облегчением повернулся к Рей спиной. Подхватил спрятанный в потайном кармане вибронож и на мгновение позволил себе приложить холодный металл к горящему лбу. Хриплый, чужой голос сказал:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — лунный свет лился на него рекой, ничуть не отвлекая от мыслей, совершенно не связанных с Нам-Хориосом, лабораторией, Империей, возможной дракой и старым покушением на Хакса.

Он наполовину повернул голову и увидел, как ее пальцы вцепились в полы черного плаща.

Зрелище того, как Рей запахивает плащ, сделало с его чувствами что-то такое, отчего Бен предпочел смотреть на лунную дорожку, лишь бы не видеть, как эти тонкие пальцы набрасывают еще один слой одежды поверх черной боевой униформы.

Не одежды — скорее, психологической брони. От мысли, что Рей хотела от него защититься, Бену стало тошно.

Проклятье.

— Обсудим это потом, — к Рей вернулось самообладание, и знакомые нотки в ее голосе предупреждали, что продолжать не стоит.

Обсуждать? Ну уж нет.

Злиться оказалось легче. Легче всего — вообще всего. Он уцепился за это раздражение и гнев, чтобы остаться на поверхности и не утонуть в других эмоциях.

Слово «дипломатия» с детства вызывало отвращение у Бена Соло. И, не нащупав брода в полноводной горной реке, он со смелостью отчаянья форсировал ее, постаравшись превратить всю существующую неловкость в привычную и понятную ссору.

— Нечего обсуждать, — с вызовом бросил он.

— Бен, — она сдержалась. То ли контроль давался Рей лучше, чем ему, то ли она действительно была спокойна; он больше не мог сказать наверняка.

— Перестань.

Он был бы рад прекратить — но не мог.

— Ты с ситхами. Живешь у них, тебе вернули оружие, ты согласилась стать во главе возрожденной Империи, усиленной поклоняющимися тебе фанатиками, — обычно в спорах Рей брала верх; еще и потому, что он не мог заставить себя пройтись по чему-то действительно важному. Но сейчас… Он еле держал себя в руках, настолько сильным было внезапное желание сделать больно, стереть с её лица эту до боли знакомую милую улыбку. — Когда там, на «Превосходстве», я предлагал тебе править Галактикой вместе со мной — ты отказалась… а сейчас, ты обещала им, что я буду подчиняться их приказам?!..

...Стоило Бену увидеть лицо Рей, как он немедленно пожелал взять назад хотя бы часть сказанного. Да что там «взять назад», сожрать вместе с листом, на котором он напишет свои извинения — кровью, если понадобится.

Сейчас она действительно была в гневе, неподдельном, искреннем и почему-то щедро приправленном болью.

— Я думала, ты мне доверяешь, — скальпель хирурга, аккуратно вскрывающий толком не зарубцевавшуюся рану. — Бен…

Она единственная могла произнести его имя так, что обрывалось сердце. Горло сдавил непонятный спазм. Бессильная ярость, переполнявшая его, привычно обернулась против него самого.

Проклятье, он выбрал просто отличное, прекрасное, чудесное время, чтобы показать во всей красе свой характер. Почему, ну почему он всегда умудряется сказать что-то не то?..

Доверяю. Лишь тебе, и больше никому, никогда.

Хорошая ссора, возможно, могла очистить атмосферу, но Кайло Рен, способный при должном старании превратить в оскорбление любую фразу, абсолютно не разбирался в женщинах и понятия не имел, как правильно за это взяться. Ничего удивительного: история его личной жизни состояла из одной строчки и включала Рей, одну лишь Рей, отныне и навсегда, во веки веков, до конца времён.

Но кто останется, чтобы помнить, как тебя зовут — Убийца джедаев, предатель, Кайло Рен — Бен?

Его внезапно охватило отвращение к самому себе, и раздвоение закончилось; обе части вновь стали единым целым.

Так, кто здесь умеет достигать новых глубин?.. Молодец, Соло. Она уже и так сто раз пожалела, что вообще тебя встретила, а ты еще и…

…ревнуешь.

Ветер трепал ее волосы; она стояла перед ним, в полной горечи и одновременно скрытого достоинства позе человека, который только что в очередной раз получил от жизни удар под дых. Бен привычным жестом запустил пальцы в волосы, пригладив растрепанные пряди, и двинулся с места. Подошел бесшумными шагами, бессознательно избегая ярких озер лунного света; встал рядом. Его взгляд смягчился, потеплел.

Она не заслуживает такого. Меньше всех — она.

— Я просто хочу, чтобы ты вернулась, — признание далось тяжело, но в его словах вновь звучала всё та же убийственная искренность. — Ко мне.

Бен потянулся и коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, убирая в сторону выбившуюся прядь волос — почти невесомо, почти нежно, сам не ожидая, что выйдет именно так; пальцы скользнули по коже в упоительной легкости нечаянной ласки.

Она еле заметно вздохнула и прижалась виском к его руке, затем с отчаянием утопающей обняла его и запрокинула голову.

Он наклонился к ней… и сжал в ладони воздух. Связь прервалась, Рей исчезла.

Бен не без усилия вернул ускользающий в ночь фокус и мрачно решил, что после грядущей операции вернется на «Сокол», а потом…

Что будет «потом», никак не придумывалось. Но он больше не мог оставаться вдали от Рей: годы жесткого контроля золотистым песком утекали сквозь пальцы, и держать себя в руках было уже невозможно…

Если посмотреть в ретроспективе, то он выдавал себя каждым словом и движением, каждый проклятый день с момента встречи с ней; он никогда не мог заставить себя по-настоящему оскорбить Рей — как не мог заставить себя и сражаться с ней всерьез. Никогда.

Идиот.

Были, конечно, причины держаться от нее на расстоянии. Крифф, любой из этих причин было достаточно, чтобы с успехом похоронить саму мысль о чем- то… личном.

…Сейчас все было иначе.

Ветер усилился, хлестнул по лицу — и за ветром пришла буря, на каменистой равнине набрав разгон и силу чудовищного шторма. Он нырнул в сторону «Сокола», к горам, и на рампе показался закрывающий лицо рукой Финн.

— Что это?.. — крикнул он, и ветер унес слова в сторону.

— Буря Силы, — Бен практически прокричал эти слова в ухо штурмовику, взбегая по рампе корабля; «Сокол» тряхнуло так, что он чуть было не упал, в последний момент схватившись за крепления. Старый рассказ Люка и набравший обороты внезапный шторм сложились в цельную картинку, и он наконец вспомнил, что еще было не так с Нам-Хориосом. — На этой планете любое использование Силы вызывает шторм!

Финн вытаращил глаза, но тут же кивнул, хлопнув рукой по бластеру. Бен ткнул в запирающий механизм, поднимая рампу и изолируя внутренности корабля от ветра, песка и камней.

Нужно было переждать шторм.

***

Буря бушевала добрых пару часов, а когда все-таки утихла, ночь стала совершенно беспросветной, потому что луну заволокло облаками. Рельеф вокруг изменился, пополнившись каменистыми холмами и обломками скал; было страшновато думать, что было бы, если бы шторм обрушился на город.

Троица диверсантов притаилась среди обломков скал у предполагаемого входа в лабораторию. Чубакку пришлось оставить сторожить «Сокол»; гигант-вуки был бы отличнымподспорьем в операции, но тогда пришлось бы оставить на корабле Лиану, а ей никто по-настоящему не доверял.

Бен мрачно смотрел на дюрастиловую дверь, закрывающую проем в скале. Дверь смотрела на Бена. Искры не возникало. Никакой.

Он зажег световой меч и взмахнул им, оставив полосу на металле двери; вот теперь посыпались искры. Странным образом этот вандализм заставил его почувствовать себя лучше. Соло слегка повернул голову в сторону Финна, приглашающе изогнул бровь, и экс-штурмовик засветил свой меч, сообразив, что вдвоем они сделают это быстрее.

Вырезанный кусок металла рухнул им под ноги, и трио диверсантов оставило горы и равнину позади, нырнув внутрь ведущего в лабораторию проема.

Длинные галереи убегали во тьму; слабый свет потолочных светильников практически не помогал рассмотреть окружение, но Бену было все равно. Охраны почти не было — а ту, что была, они быстро и бесшумно выводили из строя, стреляя парализующими зарядами. На этом настоял Финн, кажется, сделавший очередной шаг по пути джедая; в глубине души Бен все еще находил это невыразимо забавным.

Штурмовик, который не убийца, а почти джедай. Хакс, твоя программа подготовки породила чудовище.

Очередная лестница закончилась тяжелой дверью с кодовым замком. Лиана шагнула вперед, установила на панель управления устройство дешифровки, и через несколько секунд запрещающий красный огонек сменился зеленым.

Огромная комната была залита ярким голубоватым светом и, без сомнения, была настоящей лабораторией. Столы, колбы, прозрачные чаны и приборы; знак биологической опасности над частью оборудования и образцов. В центре лаборатории находился круглый широкий проем, окруженный перилами; в нем на глубине добрых пары метров находился постамент с установленной на нем прозрачной угловатой структурой.

Больше всего это напоминало оживший кристалл: неведомая прозрачная материя, из которой состояла вещь, переливалась радужными гранями алмаза. Завороженно разглядывая сияющий предмет, Соло почти пропустил момент атаки — настолько быстро все случилось.

Сирена тревоги взвыла так, что любое живое существо вполне могло расстаться с барабанными перепонками. Свет погас. Дверь, через которую зашли диверсанты, закрыл мерно гудящий силовой щит — и такой же щит перекрыл еще одну дверь в глубине лаборатории, за которой, по идее, должен был находиться рабочий персонал. Скрытые панели в стенах отъехали в стороны, и оттуда выкатилась шестерка дроидов-охранников.

Бен был уже сыт по горло дроидами, пытающимися сделать в нем лишнюю дыру, и расчертившие темноту алые выстрелы бластеров оказались последней каплей, переполнившей чашу его терпения — и без того уже грозившую расплескаться в любой момент.

— Отключи щиты, — бросил он Лиане, и та кивнула, бросаясь к тускло мерцающей доброй сотней огоньков панели управления лаборатории.

К красным росчеркам бластерного огня добавились фиолетовый и золотой мечи.

От чего бы ни спасались местные ученые, на джедаев они явно не рассчитывали. Бен косым ударом снес половину первого дроида и тут же взметнул меч вверх, защищая от шального выстрела Финна. Тот бросился вниз, отключая меч, и выстрелом из бластера снял второго дроида. Кто бы что ни говорил, было неплохо иметь в союзниках меткого штурмовика.

Нахмурившись, Соло вновь выставил перед собой меч; это был только второй охранник.

Из шести, ага.

Амбиции Бена простирались на всю пачку, и ему нужно было равномерно разделить свои силы между оставшимися четырьмя. Положение осложнялось тем, что нельзя было рисковать очередной магнитной аномалией, потянувшись к Силе.

Два выстрела слились в один, и Бена швырнуло на пол. Боль была резкой и сильной, и накакой-то момент у него мелькнула пугающая мысль о сломанном позвоночнике; совсем рядом раздался треск энергетического щита.

На полу была трещина, оставленная упавшим дроидом, и за пару секунд в мерцании щита Соло успел рассмотреть ее во всех подробностях — изгиб, толщина, глубина. Ничего интересного в трещине не было; Бен все-таки заставил себя встать и почти с облегчением понял, что позвоночник цел, и болит совсем не там, в боку.

Удар. Выстрел. Еще выстрел.

Фиолетовый меч рассек еще одного дроида, и со стороны Финна раздался триумфальный вопль, почти сразу сменившийся изумленным, когда в сторону штурмовика прилетел выстрел из бластера.

— А ты когда-нибудь с балкона падал? — задушевно поинтересовался Бен, примериваясь к балюстраде, над которой завис выстреливший в Финна дроид.

Лиане, кажется, все-таки удалось победить контрольную панель. Свет вспыхнул внезапно, и, по контрасту с недавней темнотой, показался ослепляющим. Гудение щитов утихло.

Бен заслонил глаза рукой, спасаясь от безумного сияния, но перед глазами все равно какое-то время плясали яркие круги, полностью скрадывая собою силуэт дроида.

Вынужденный гадать вслепую, где в данный момент находится дроид, Соло изобразил нечто среднее между атакой и защитой, левой рукой вскинув перед собой меч, а правой выстрелив из бластера прямо перед собой.

Вновь посыпались выстрелы, и Соло, которого перестрелка в этот раз застала врасплох, нырнул под защиту стола. Надолго дроида не хватило, весь запал ограничился выщербленными плитами и еще одной дырой в балюстраде. Окинув экспертным взглядом перила, Бен мстительно решил, что дроид уже почти влезает в проем. Еще немного усилий, хороший пинок — и одним охранником будет меньше.

Сзади подкрался другой дроид, и выстрел из бластера просвистел над ухом, лишь чудом не оттяпав мочку. Соло зло оскалился и перешел к тому самому действию, в котором не знал себе равных — к физическому насилию. Яркий клинок светового меча врезался в дроида, высекая искры; во все стороны полетели осколки металла.

Четвертый.

С пятым возился Финн, на пару с дроидом разнося приборный стол; Лиана замерла у внутренней двери в лабораторию, колдуя над запирающей панелью. Бен кружил вокруг шестого дроида, как хищный зверь вокруг предполагаемой добычи. Несказанно радовал тот факт, что охранник так и не убрался от провала в перилах… ну просто искушение, которому невозможно сопротивляться.

Очередной выстрел угодил в систему вентиляции; часть ее с грохотом рухнула на пол, и повалил дым.

Бен резко вдохнул и закашлялся. В горле саднило, глаза щипало, желудок собирался вернуть назад завтрак, а обоняние напрочь отшибло вместе с ощущением вкуса. Зато не отшибло координацию — и дроид все-таки рухнул вниз, к кристаллу в проеме, рассыпавшись на кучу металлических деталей от удара меча. Одновременно покончил со своим и Финн.

— Скачай информацию с панели, — бросил Бен, разворачиваясь ко внутренний двери, механизм которой наконец-то поборола Лиана.

…Он увидел лишь яркую вспышку, за которой последовал грохот взрыва термального детонатора.

Когда дым слегка рассеялся, Бен стоял напротив Лианы, направив ей в горло искрящийся конец золотого меча.

Невозможно взять и допросить пленных, если их части равномерно разбросаны по лаборатории, причудливо перемешавшись с кусками металла и прозрачными осколками чанов.

— У них были детонаторы, — хрипло сказала Лиана. — Я просто успела первой.

— Я скачал информацию, — сообщил Финн, нерешительно переводя взгляд с одного на другую. — Что дальше?..

— Возвращаемся, — Бен не сразу, но все же погасил меч.

Но тебе придется дать объяснения.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Кореллии

Центральную часть новостей, сразу после туманных намеков об эпидемии на Селонии, занимало выступление Райма Левелла.

— …затягивая с подавлением волнений на Кореллии, мы рисковали целостностью и безопасностью Федерации, но тот путь, которым в итоге…

Хакс не мог не оценить мастерство противника: Левелл оборачивал любую ситуацию себе на пользу. Рыжий генерал вздохнул и потер виски, сосредотачиваясь на словах главы оппозиции:

— …вновь увидели штурмовиков на планетах! Кровавый Орден распоясался, ощутив свою безнаказанность и утянув за собой в пучину падения даже тех представителей Сопротивления, которые всегда служили Галактике ярким примером того, как следует поступать! Договариваться с террористами…

Роуз милосердно выключила новости и обернулась к нему. Ее взгляд был задумчивым, а не осуждающим — и одно это уже говорило о серьезности ситуации.

— Что ты собираешься делать?

— Вытаскивать этого идиота с Коронета, — криво усмехнулся Хакс. — Левелл еще не знает, что его «переговоры с террористами» закончились банальным превращением Дэмерона в ценного заложника.

Он потянулся к интеркому и отрывисто приказал: — Дайте мне канал связи с Антиллесом.

В системе было три разрушителя: сам флагман, «Миротворец», «Искатель» Антиллеса и «Завершающий», наконец-то снятый с ремонтных доков. К сожалению, перевес в огневой силе ничем помочь не мог, пока на Коронете, в заложниках у Лиги, оставался безмозглый идиот Дэмерон…

А ведь я его предупреждал.

Хакс взял в руки комлинк и отправил еще одно сообщение. Пришло время расплаты за оказанную услугу.

«Тысячелетний сокол», гиперпрыжок в систему Кореллия

— Сиди, я отнесу аптечку, — сказала Лиана, положив ладонь на плечо Финна. Экс-штурмовик устало кивнул и сомкнул веки, почти мгновенно проваливаясь в сон. Девушка медленно растянула губы в улыбке и танцующим шагом подошла к двери. У порога она обернулась и еле слышно сказала, взглянув на спящего неестественным сном чернокожего штурмовика: — Спи, ученик джедая. Ты мне не нужен.

Она не стала стучаться. Каюта команды, апартаменты бывшего хозяина корабля, находилась в другой стороне от рубки. Лиана коснулась ладонью двери, и панель отъехала в сторону, пропуская девушку внутрь.

Бен резко повернулся и сощурил на нее недобрый взгляд. Она застала его в процессе раздевания, и черная рубашка, измятая и порванная за время операции, уже лежала на койке, обнажив бледную кожу и отлично развитые мускулы груди. Он был сложен, как древний бог, и она не видела причин скрывать засветившийся в глазах одобрительный огонек.

Ах, ты не привык к подобным взглядам. Кто бы мог подумать.

Лиана едва заметно улыбнулась в ответ на безмолвный вопрос и указала подбородком на аптечку у себя в руках.

— Финн уснул. Он совершенно измучен.

Он не ответил; лишь потянулся за рубашкой и вновь накинул ее на плечи, демонстративно подчеркивая, что ее присутствие ему нежеланно.

О нет, Бен Соло. В этот раз тебе от меня не избавиться.

Лиана Фарр, в Круге Лордов Кеша носившая свое настоящее имя, леди Оларис Рея, никогда не отступала перед целью, какой бы невозможной она ни казалась на первый взгляд.

Лорд Вол делал ставку на свою новую игрушку, думая, что девчонка способна убедить Кайло Рена войти в Озеро Отражений. Леди Рея, будучи женщиной — и ситхом — считала, что есть и другие пути.

Что может быть лучше, чем живой Кайло Рен, по доброй воле помогающий ситхам?.. По своему желанию ставший частью Затерянного племени?

В конце концов, его дед был Повелителем ситхов, и его шаг во Тьму был осознанным и ясным.

А что до доброй воли… Лиана Фарр знала, что последний Скайуокер провел всю свою жизнь, следуя различным эзотерическим доктринам, имеющим мало общего с истинной природой Силы. Сначала он следовал пути джедаев, отринув эмоции и радости плоти… затем темная власть Палпатина окончательно поставила крест на любой возможности хоть как-то радоваться жизни.

Ты был глуп, император. Ты, иссохшая мумия, не знающая, что такое «жить».

Эта девчонка, Рей, мусорщица с Джакку. Их отношения не зашли далеко — Лиана видела это по его ауре, сохранявшей странную, почти невероятную чистоту, несмотря на всю клубящуюся вокруг тьму.

Что ж, ей же хуже.

Лиана по-прежнему скрывала мысли и намерения за ментальным щитом, но знала, что Рен раз за разом пробовал касаться ее разума, настойчиво, но по-прежнему безуспешно. Круг Лордов владел древними техниками защиты разума, и щиты держались, надежно защищая её тайны от всех, кто надеялся проникнуть в их глубины… храня секреты, которым не следовало видеть свет дня.

Он уже начал её подозревать.

— Не надо от меня шарахаться, — в голосе прозвучал искренний упрек. Ситхи всегда говорят правду… и это самое страшное оружие в нашем арсенале. — Я всего лишь сделаю тебе перевязку.

Она почувствовала укол нерешительности в его ауре — и поняла, что уже побеждает.

— Ладно, — коротко бросил он и выпрямился во весь рост, поворачиваясь к ней раненым боком.

Лиана подавила улыбку. Он мог бы просто сесть на койку — но, кажется, настолько шарахался от женского присутствия рядом — или лишь её присутствия?.. — что инстинктивно старался взять верх хотя бы в мелочах.

Она шагнула вперед и поставила аптечку на койку, почти случайным движением подвинув в сторону одеяло. Она знала, что жест не прошел незамеченным.

Опустив глаза, она перебрала содержимое аптечки и вытащила наружу дезинфицирующее средство и спрей с бактой. Спрей, впрочем, тут же упал, укатившись девушке под ноги, и Лиана мягко наклонилась, не торопясь, отыскивая на полу упавший баллончик. Тонкие длинные косы рассыпались по ее плечам, закрыли лицо подобием вуали. Подъем тоже превратился в целое представление; она сделала это с плавной грацией пустынной змеи, прекрасно зная, как движение смотрится со стороны.

— Ранение по косой, с бока уходит на спину, — словно размышляя вслух, сообщила она, самыми кончиками пальцев проведя по краям раны. Он вздрогнул, и затаенная улыбка Лианы стала еще шире. — Придется снять рубашку, иначе мне будет сложно обработать рану.

Он не ответил, но после секундной заминки потянулся к плечу, захватывая ободранными в драке пальцами рукав.

— Я помогу, — опередила его Лиана, перехватив его руку на рукаве, и почувствовала, как задеревенело его тело под ее ладонями. Кайло Рен, Убийца Джедаев… тот, в чьей жизни никогда не было места физической стороне любви.

Ситхи могут обойтись без чего угодно… но это не значит, что обходиться — нужно. Это тоже может обернуться слабостью.

Рубашка соскользнула на пол, и он отвел глаза, сверля взглядом стену. Она намочила бинтспреем из баллончика и медленно провела им по длинному порезу; светлые волосы, заплетенные во множество тонких кос, щекотали кожу, и она увидела, как Рен вздрогнул вновь.

Лиана подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо, но натолкнулась на некое подобие ледяной стены. Темные глаза были холодными и испытующими. Она не отвела взгляда, позволяя ему увидеть золотистые огоньки желания в своих глазах.

У Кайло Рена словно было две ипостаси: первая — мальчишка, бесшабашный и драчливый, ценящий друзей и умеющий ввязываться в приключения, особо не задумываясь о последствиях, юный Скайуокер… до своего падения; вторая — взрослый мужчина с холодными темными глазами ситха, знающего своим решениям цену.

Он притягивал, как костер в ночи — но огня всегда стоило опасаться. В глазах ситха эта таящаяся под пеплом текущая лава лишь добавляла ценности возможной победе.

— У тебя царапина на лице, — она потянулась, и он не отстранился, не сводя с нее темных недоверчивых глаз.

Тонкие прохладные пальцы скользнули по его щеке — и ниже, к горлу, где отчаянно билась жилка сонной артерии. Он резко вдохнул, но не двинулся с места.

— Чего ты хочешь? — настороженность в его голосе чуть было не заставила ее рассмеяться. Лиана остановила ладонь напротив его сердца и придвинулась ближе, практически касаясь егогрудью.

— Этого, — шепнула она в ту отчаянно бьющуюся жилку на горле, где достаточно было пореза, чтобы бледную кожу залила река яркой алой крови.

Она запрокинула голову и нашла его губы.

…Поцелуй — долгий, сладкий яд, невыносимое блаженство… кровь на языке, кровь на губах, металлический привкус отдается дрожью во всем теле, темной гранью страсти и желания…

Когда он ответил, она поняла, что все-таки победила.

Глава 18. Темная сторона

Глава 18. Темная сторона

Expose the dark side,

Awakening emotional,

Expose the dark side,

Impossible to tame

Away from the light of the sun

Away I find what is really me

In flames — Reflect the storm

«Тысячелетний сокол», гиперпрыжок в систему Кореллия

В каюте стояла звенящая, недобрая тишина; впрочем, если прислушаться, можно было ощутить негромкий шум двигателей «Сокола», легкую вибрацию переборок от усилия, прилагаемого старым кораблем для того, чтобы не развалиться при прыжке. Слабый запах мускуса чуждой ноткой вплетался в привычный букет ароматов — оружейной смазки, пропитавшей рубашку крови и доносящегося невесть откуда звериного душка шерсти вуки. За спиной Лианы, на стене каюты, висело зеркало, и в нем отражались два сплетенных в объятиях человека, один из которых больше походил на окаменевшую статую.

Лиана слегка отстранилась, поднимая на Кайло Рена ищущий взгляд; между их лицами по-прежнему было расстояние всего лишь с ладонь.

Он медленно поднял левую руку и положил ладонь ей на затылок, пропуская занавесь косичек между пальцами. Жестом, который можно было бы принять за ласку… не походи он на оценивающее примеривание к шее. Она слегка улыбнулась и обхватила ладонью его подбородок.

— Я знаю твою слабость, — светло-карие, почти золотые глаза светились жестоким, злым весельем. Какая-то тёмная часть, от которой Бен не мог и не хотел избавляться, хищно оскалилась в ответ, но он тут же запер эту сущность внутри, до времени не давая ей отмашки. — Но её можно преодолеть…

Слабость?..

Рей. Она имеет в виду Рей — и все то, что лежит между нами, предназначение и…

«Никогда не люби ничего настолько, что не сможешь перенести потери…» Рей сказала, что это кредо ситхов. Она была права.

Сознание, до этого намеренно расщепленное на несколько уровней восприятия, мгновенно, словно по щелчку пальцев, собралось в фокус.

Эта женщина со светлыми волосами, женщина-ситх, ослабила щиты в момент своей предполагаемой победы, перестала жестко контролировать свой разум и память — и он увидел то, что хотел увидеть, что подозревал с самого начала, и сдерживаться больше не было причин.

Его вновь пытались контролировать. Через Рей, через других, через его собственные старые ошибки.

Да как она, эта женщина-ситх, вообще смела предположить, что им можно управлять — да еще и так?.. Его, последнего Скайуокера, потомка джедаев, наследника Вейдера? Он был из великого рода, ему нужно было всё или ничего, и уж точно не этот жалкий суррогат того безбрежного океана, что соединял его и Рей.

Он задыхался — но не от поцелуя, не от предполагаемой слабости из-за толком не заживших и новых ран. От ненависти, от отвращения, всего темного спектра, которому отдался без остатка. Он нырнул в знакомую тьму, как жаждущий в пустыне ныряет в чистые воды желанного озера.

Он не боялся ненависти, он был ненавистью.

А любовью — вот, он наконец-то осмелился подумать, если ещё не произнести это слово — была она, Рей. Далекая, но по-прежнему единственная, с теплыми ладонями и смеющимися глазами, в которых отражалось не расплавленное золото, а чистый пустынный рассвет.

Он посмотрел поверх головы Лианы, встретив взгляд своего отражения. Его глаза были холодными, злыми и полными темной безудержной злости.

— Это, — глаза его зеркального двойника яростно блестели, — не слабость. Это — сила.

Это ты покушалась на Хакса. Ты взорвала лабораторию, чтобы мы не нашли связей Империи с вашей затерянной планетой. Ты знаешь координаты Кеша и знаешь, кто пытался влезть в рыжую голову моего бывшего врага.

И ты думала, что сможешь меня контролировать.

Как Сноук, как Палпатин, как все те, чьи мертвые тела давно развеяны на атомы космической пыли.

Он обхватил ладонью ее косы и сжал кулак, резко дернув вниз. Лиана запрокинула голову, невольно вскрикнув и отчаянно дернув рукой в направлении пояса, но он все равно был быстрее, он уже убил многих из её племени, там, на Коррибане, и не видел ни единой причины останавливать свою руку…

В зеркале отразилось лезвие светового меча, прошедшего насквозь через сердце Лианы Фарр. Он разжал руку, по-прежнему удерживающую ее волосы, и сделал шаг назад, выключая меч. Мертвое тело рухнуло на пол, и золотые глаза потухли, сверкнув напоследок убийственной ненавистью.

— Но тебе все равно не понять, никогда, ты на это не способна. Иди в Бездну. Ты мертва. Сдохла. Сгниешь, как и все они, — голос охрип и был сейчас почти шепотом. — Никто не смеет решать за меня.

Бен искоса взглянул на своё отражение и медленно покачал головой. Свет?.. Тьма?.. Все зависит от точки зрения.

Он опустил глаза и с мгновение смотрел на женщину, которую только что убил. Затем отвернулся, отыскивая глазами что-то, чем можно было бы прополоскать горло из-за накатившей тошноты.

— Есть кто живой? — на пороге нарисовался Финн, полусонный, зевающий и перед входом споткнувшийся на ровном месте. — Я хотел…

При виде развернувшегося перед ним зрелища штурмовик вытаращил глаза и сделал шаг назад. Бен жадно глотал воду, не глядя на товарища, а в паре шагов от него раскинулось по полу каюты мертвое тело; в воздухе стоял ощутимый запах гари.

— Эм, — Финн все-таки преодолел первоначальный шок и шагнул внутрь каюты; подошел к телу Лианы, наклонился и, не дотрагиваясь руками, осмотрел труп. — Я полагаю, причины были.

От Бена не укрылись ни нахмуренные брови бывшего штурмовика, ни взгляд, брошенный на его расстегнутую рубашку. Он неуютно поежился, как-то сразу ощутив, насколько странно ситуация выглядит со стороны. На лице Финна ясно читалось что-то вроде «ты что, совсем псих бешеный, убивать девушку только за то, что она вешалась тебе на шею?..», и не обязательно было лезть ему вголову, чтобы уловить эту мысль.

— Были, — кратко ответил он и бросил косой взгляд на тело Лианы. — Она была ситхом. Специально взорвала лабораторию, устроила покушение на Хакса. Думаю, Хакс будет рад узнать, что я решил его маленькую загадку.

Финн вздохнул и легонько ткнул труп носком ботинка. Его нахмуренный лоб разгладился, и Бен был по-своему рад тому незамысловатому факту, что ему хоть кто-то верит. И был рад тому, что его застал на месте преступления именно штурмовик, которому вообще было свойственное равнодушное отношение к оправданным смертям.

Надо, значит, надо. Отличная философия, без деления на Свет и Тьму, без ненужных сложностей.

— Выбросить в шлюз? — задал себе риторический вопрос штурмовик — и тут же ответил себе сам: — Отволоку в грузовой отсек, как выйдем из прыжка, избавимся. Тебе помочь с перевязкой?..

Бен отрицательно качнул головой. Он допил воду из стакана, заново перетянул рану, натянув поверх повязки старую рубашку отца, и обернулся к Финну, терпеливо переминающемуся с ноги на ногу над трупом.

— Я надеюсь, ты еще не сроднился с этим местом? — нелюбезно сказал Бен. — Пошли. Нужно сказать Чуи, что у нас сократилась команда.

— И, как только выйдем из гиперпрыжка, маякнуть Хаксу, что у него стало на одну подчиненную меньше, — хмыкнул Финн, помогая поднять мертвое тело. — Хотя вряд ли он удивится, имея дело с тобой…

Возможно, в дружном смехе над неостывшим трупом было что-то нездоровое, но ни бывший штурмовик, ни тот, кого некогда звали Кайло Реном, совершенно не переживали на этот счет.

Планета Кореллия, город Коронет, дворец правительства

Кровь заливала ему глаза, но скованными руками было невозможно нормально ее стереть, и По Дэмерон лишь размазал ее еще больше по лицу, окончательно перестав что-либо видеть.

— Красавчик, — присвистнул кто-то над его головой, за волосы приподнимая его с пола. — Эй, парни, оботрите ему лицо, а то буковок не увидит, ему еще заявление читать!

— А может… я читать не умею?.. — прохрипел По с пола, скрючиваясь в позу эмбриона, чтобы уменьшить площадь для ударов.

— Научим, — бездушно бросил голос сверху. — Резко вспомнишь и научишься, когда вышибем мозги очередному животному из той кучи.

Дрожь вновь сотрясла тело пилота, и Дэмерон стиснул зубы, изо всех сил пытаясь держаться достойно. Они уже убили нескольких на его глазах: селониан, дроллов, одного мон-каламари. Лига не делала секрета из того, что жизнь чужаков в их глазах не стоила ни кредитки. И этот вирус…

Хакс был прав, когда советовал ему не соваться на Коронет, но кто знал, что само его присутствие сыграет лишь на руку Лиге?.. Они были просто счастливы, заполучив в руки не просто официальное лицо, а практически главу государства — да еще и лидера Сопротивления в одном лице.

Сопротивления, которое они презирали, как давшее равные права инородцам.

— Так что, вспомнил? — насмешливо осведомился кто-то из мучителей.

— Вспомнил, — бессильно бросил По, кое-как разглядев сквозь кровавый туман направленный на испуганную селонианку бластер.

— Вот и чудненько. Чеши сюда, ножками, быстро, — его вздернули вверх и толкнули в сторону стены. Шагнув, По вновь рухнул на колени, и мучитель чертыхнулся, за шиворот волоча пилота кстулу. — Садись, повстанческая мразь!

Звучало знакомо. Вот только слова сейчас принадлежали не орденским воякам, которые просто боролись за власть в Галактике, а воинствующим националистам, которые не останавливались даже перед разработкой биологического оружия.

Дэмерон даже на мгновение пожелал вновь попасть на «Завершающий», в добрые объятия пыточного кресла и приятное общество Кайло Рена, который всего лишь искал координаты дроида, чтобы надрать задницу своему дяде, а не пытался уничтожить в Галактике всю разумную жизнь, которая не была человеческой.

— Читай, — велел представитель Лиги, грубой тряпкой обтерев пилоту лицо и сунув ему в руки лист допотопного флимсипласта. — Камеру!

Сглотнув и постаравшись загнать поглубже тошнотворный комок в горле, По Дэмерон сосредоточился на написанных словах.

— …Федерация бессильна перед лицом… — он запнулся, толком не осознавая смысла произносимых слов, и включился вновь, лишь когда мозг запоздало осознал весь кромешный ужас заявления: — …в распоряжении Лиги находится вирус, способный поражать исключительно инородцев, и, в том случае, если в недельный срок все не-люди не оставят Кореллию, вирус будет выпущен на все пять планет Кореллианской системы! Условия Лиги — независимость Кореллианской системы и полная очистка ее от не-людей!

— Говори, — тихо и безжалостно подтолкнули его сбоку. — Про генерала.

— Лига требует личного присутствия генерала Хакса, без него переговоры не состоятся, а меня расстреляют, — немеющими губами выговорил По, особо не заботясь о своей судьбе, но не в силах прийти в себя от мыслей об эпидемии.

— Камеры — стоп, — негромко скомандовал мучитель. — Умница. А теперь поспи, больше ненужен.

На его голову обрушился страшный удар, и все окончательно потемнело перед глазами.

Звездный разрушитель «Бездна», орбита Кеша

Желание что-нибудь расколотить не оставляло Рей со вчерашнего дня. Она взглянула на себя в зеркало каюты и тут же, хмурясь, отвела взгляд; лицо в отражении, вновь украшенное татуировками и обрамленное распущенными волосами, казалось чужим.

Чужой казалась и одежда: ночная чернота облегающего комбинезона и плаща, слишком большой — для не привыкшей выставлять себя напоказ пустынной девчонки — вырез на груди. Она вновь нервно вцепилась пальцами в плащ, подавляя желание замотаться в него с ног до головы.

Ситхи Кеша носили цветные одежды, исключая Гавара Кхая, черную тень её жизни; так почему же её упорно рядили в это мрачное тряпье?..

Облик принадлежал какой-то другой Рей… или, все же, той?..

Просто изменившейся, повзрослевшей. Пережившей то, что от нее отвернулись все друзья. Задвинувшей за спину то, что мир считал её злом, почти равным Кайло Рену.

Она прогнала депрессивные мысли прочь.

У них нет надо мной власти, у меня остались друзья — Финн, Чубакка.

И Бен — жив, и все, что случилось со мной, не имеет значения, я прошла бы и через большее, я бы сделала все, что от меня потребовали, лишь бы его вернуть. Я бы прошла в мир мертвых босиком и предложила себя вместо него — если бы хоть на секунду думала, что он на это согласится.

И как он мог хотя бы на секунду подумать, что соглашусь — я?..

Она без особо удивления поняла, что простила ситхам все попытки её схватить и все пережитые мучения — просто потому, что это привело к возвращению Бена в мир живых. Наверное, поэтому она не приняла дар лорда Вола — жизнь Кхая как расплату за её страдания. Вся та тьма, что росла внутри с Экзегола, отступила на время, затаилась… или просто сбалансировалась, отдав часть своей черноты тому, кто был её единственной парой?..

Бен…

Она судорожно сглотнула, к горлу подкатил комок.

Вчера ночью, когда он её позвал, Рей возвращалась из Храма, после очередной изматывающей тренировочной сессии с Саварой, и из аэрария, где содержались уваки, в любую минуту мог вернуться Гавар Кхай, её проклятая и неотвязная черная тень, которую лорд Вол приставил к своей подопечной.

Она не была готова к разговору с Беном. И совершенно не ожидала, что он вновь попытается прочитать её мысли… сейчас, через связь диады, этот процесс был безболезненным и почти естественным, они слишком близко чувствовали друг друга, были открыты до невероятной интимности — и, пожалуй, следовало ожидать, что, если она закроет мысли, встревоженный и нетерпеливый Кайло Рен переворошит её недавние воспоминания, пытаясь определить, что происходит.

Но тогда она не была готова.

Разговоры с лордом Волом, эта постоянная, ощутимая угроза, что он сможет прочитать её мысли, понять, что она думает… она изо всех сил удерживала фокус, задаваясь вопросом, каким невероятным чудом Бену удавалось скрывать свои мысли от Сноука? От Палпатина?..

С другой стороны, у него были годы, чтобы научиться отделять чужой шёпот в голове от своих собственных мыслей, и, не будь у него веской причины, кто знает, разделался бы он с жестоким учителем, способным приказать совершить убийство собственного отца?..

Рей упражнялась в нелегком искусстве завесы с той самой первой встречи с лордом Волом, с дрожью вспоминая неприятную щекотку в голове, представляя, как морщинистые пальцы старого ситха перебирают её воспоминания, отыскивая слабости и изъяны, пригодные для манипуляций.

Она не верила Затерянному племени. И не знала, что именно лорд Вол прочитал в её голове в тот, первый раз.

И, разговаривая с Беном, она отчаянно пыталась удержать свои мысли на грани, сохранить то состояние сомнения и колебаний, которое могло помочь ей в разговоре с Волом.

Бен сделал что-то подобное в тронном зале «Превосходства», обманув Сноука, чтобы спасти её, но его умение фокусироваться в разы превосходило её выучку и возможности. Бен рисовал в уме картинку, как берет меч и убивает Рей — и, совершенно на другом уровне сознания, готовился к обратному. И эта легкость, с которой он разделял свой разум на слои, была ей недоступна.

Если бы она все обдумала и решила — повелитель ситхов понял бы это. И не выпустил бы её с Кеша. Рей не могла разделить свое сознание на несколько уровней, на каждом из которых происходили свои процессы, как это делал Бен, годами учившийся направлять Силу; но она могла не принять решения. Обмануть себя — и этим обмануть других.

Она размышляла, сравнивала, думала; рассматривала со всех сторон предложение ситхов, адептов, имперцев, не скрывая и не пытаясь скрыть своих чувств к Бену — этого она бы скрыть не смогла, — но не давая себе сделать окончательный вывод.

Рей могла лишь говорить правду. Нельзя было позволить им заподозрить, что, дай ей волю, и она сбежит на другой край Галактики от их пахнущих гнилью амбиций и фальшивых видений.

…Но Бен все понял не так.

Ты обвинил меня, что я согласилась на их предложение власти, не приняв тогда твое. Что я согласилась манипулировать тобой…

…И все равно меня простил.

…Бен.

Она неосознанно прикоснулась кончиками пальцев к губам, отчаянно тоскуя по падающему на лицо свету чужой луны и несостоявшемуся, но в её фантазиях все равно случившемуся, поцелую.

Бен, я скучаю по твоему гневу, скучаю по твоему пониманию, скучаю по твоей ладони, через полгалактики тянущейся ко мне.

Предложи ты мне тот старый выбор сейчас — я бы вцепилась в твою руку мертвой хваткой, последовала бы за тобой, куда скажешь, забыв всё, чего желал от меня мир.

Найди меня.

Я хочу, чтобы ты меня нашел.

— Ты расстроена, — голос Кхая, холодный и слегка неприязненный, прозвучал из дверного проема, и Рей, вздрогнув, повернула голову к своему стражу. Она рассердилась на свой мимолетный испуг и от этого стала резкой:

— Я хочу знать, куда мы направляемся.

— О, — голос казался слегка ироничным, но лицо было суровым, недоброжелательным. Он вновь был одет в черное — и здесь, на звездном разрушителе, посреди засилья имперцев в идеально выглаженной форме, казался нахохлившейся мрачной птицей, случайно залетевшей в ловушку.

Рей на мгновение подумала, что так мог бы выглядеть Кайло Рен — на «Завершающем», в окружении подтянутых офицеров Ордена; чужеродный элемент, древний мистик на отполированном до блеска мостике корабля. Ожившее суеверие среди ценящих логику технократов.

Бен, я была одинока в пустыне, а ты был одинок среди сотен и тысяч людей. С кем ты говорил, с кем делился?.. Сноук, Хакс?..

Сердце сжалось от боли за того мальчика, у которого во всей галактике не было ни единой живой души, кому можно было доверять.

— Ты узнаешь, когда мы прибудем, — сказал Гавар, в стиле ситхов: не говоря откровенной лжи, но и умалчивая о правде.

— Зачем меня взяли с собой? И почему тебя назначили меня охранять? — бросила Рей, забывавшая о сдержанности в присутствии своего мучителя.

— Ты лицо Империи, — с кривой улыбкой отозвался Кхай. — Знамя, символ. Ты соединяешь в себе кровь императора и силы Вейдера…

Она дернулась, как от удара.

— Но почему — ты?

— Я не знаю.

А вот это было правдой, и мимолетное раздражение на лице ситха тоже показалось искренним. Он не так уж хорошо скрывал эмоции, просто был сдержан по натуре, и преодолеть эту сдержанность казалось возможным. Рей поискала в уме темы, способные пробить его барьеры. Ей не пришлось долго искать, достаточно было вспомнить Кеш, его изысканный, красивый дом, по которому временами неслышной тенью проскальзывала прекрасная, но бесконечно грустная женщина…

— Почему ты не женишься на Лахке? — она прищурила глаза, выжидающе уставившись на Гавара. Тот поперхнулся изумленным смешком.

— Что?..

— Я видела, как вы смотрите друг на друга, — её главным оружием была искренность, и сейчас Рей не была выше того, чтобы использовать против недруга все, что было в её арсенале.

Он прошелся по каюте, уставившись взглядом в пол. Наконец, словно приняв решение, обернулся к ней; темные глаза задумчиво изучали её лицо. В отношении Кхая к Рей неприязнь всегда мешалась с невольным уважением, и она была почти уверена, что он всерьез раздумывает над ответом.

— Она не чувствительна к Силе. Ребенок, родившийся от этого брака, может не унаследовать мои способности. Подобное… не приветствуется, — он постарался скрыть горечь, но она все равно прозвучала в голосе.

— Я думала, что в вашем обществе смотрят лишь на заслуги, — не удержалась от укола Рей. — Вы же приняли в Круг Лордов двух кешири!

— Они владеют Силой, — Кхай начал раздражаться вновь. — Единственной возможностью создать подобную семью без осуждения Круга является усыновление. Усыновив ребенка, чувствительного к Силе, я мог бы… — он не договорил, оборвав себя на полуслове.

— И что мешает?

— Нас мало, — неохотно проронил Гавар. — Тебе не понять.

Рей зачарованно смотрела, как его пальцы нервно смыкаются на рукояти светового меча. Лорд Вол боялся, что незнакомец у фонтана, Вэр, лишит мир Великой Силы. Что тогда осталось бы от Кеша?.. Кеша, где пять тысяч лет единственным мерилом власти и заслуг была чувствительность к Силе?..

Это был бы конец всей цивилизации ситхов.

— Можно было бы подумать, что Мечу ситхов достанет смелости сделать правильный выбор, — возмущение Рей было искренним, ей достаточно было вспомнить выражение лица Лахки. Страшно, когда у врага — человеческое лицо…

— Ты не в своем уме! — темперамент Кхая взял верх над его выдержкой, и он резко развернулся к ней, сверкнув глазами. — Что ты понимаешь… ооо! — он рывком провел ладонью по лицу. — Должно быть, я сошел с ума, иначе не стал бы слушать твои глупые речи!

Рей шагнула к нему ближе, испытующе заглядывая в глаза.

— Я знаю все о безнадежных союзах, — она вложила в эти слова всю свою искренность — но было поздно, его лицо замкнулось, показывая, что дальше эту тему он развивать не намерен.

— Чего вы хотите от Бена? — попробовала она.

Кхай молча покачал головой и подошел к двери, церемонно склонившись перед Рей на прощанье.

— Леди Рей, я поставлю Вас в известность, когда на мостике понадобится Ваше присутствие. Мы уходим в гиперпрыжок.

Он вышел, не сказав больше ни слова, и Рей невольно поискала глазами что- то, что можно было бы запустить ему вслед.

Увы, каюта была аскетичной и практически пустой.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита планеты Кореллия

Хакс прохаживался по мостику, как по подиуму, привычным жестом сцепив за спиной руки и расфокусированным взглядом уставившись в пространство. В движении ему всегда думалось лучше, а материала для размышлений было с избытком.

Пожалуй, он уже намотал по мостику несколько километров и был на пути к тому, чтобы полностью заменить ходьбой недельный объем тренировок.

Мысли были, в основном, безрадостными.

По Дэмерон, клинический идиот с заменяющими мозги светлыми идеалами, все-таки ухитрился презреть все разумные советы и угодить в заложники Лиге. Лейя Органа даже с того света заражала своим тлетворным влиянием слабые умы…

Федерация в очередной раз осталась без главы, пусть и временного, и Хакс, на которого в отсутствие Дэмерона свалилось все бремя государственной власти, прекрасно понимал, что отсчет уже пошел — и очень скоро их свежее, с превеликим трудом собранное из осколков и на скорую руку перемотанное космической изолентой государство начнет трещать по швам.

Верховный лидер Первого Ордена, Хоснианский Палач, он не мог стать во главе Федерации сейчас: воспоминания всё еще были слишком яркими, недобрая память о деяниях Ордена еще не успела повыветриться из горячих голов, не успела смениться новыми событиями и впечатлениями.

Хакс от души надеялся, что никто и никогда не докопается до сути побега Кайло Рена из имперской тюрьмы. Выйди эта информация наружу, она стала бы последним гвоздем в крышку его гроба. Он мог просто воочию увидеть заголовки новостей: «Первый Орден покрывает своих»,«Гниль идет с головы» — и другие подобные перлы ушлых писак.

Сожалеть о сделанном было глупо: минута слабости, бессонная ночь, лунный свет, напрочь затмивший логику — все это вылилось в сумасшедший, достойный самого Рена поступок, но Хакс оправдал своё мимолетное безумие, мысленно составив в уме список плюсов, которые можно было извлечь из ситуации.

Если, конечно, правда не выплывет наружу.

Он испытал мрачное удовлетворение от того, что Рен уже позаботился о молчании Лианы Фарр.

Туда ей и дорога. Я знал, что хоть в этом могу на тебя положиться, Рен. Ты так и остался псом-убийцей — полезное качество, если поводок в руках у меня.

Оставались еще два слабых звена: Роуз Тико и сам По Дэмерон, теперь слишком многое знавший об орденском генерале.

Финна он в расчет не брал, бывший штурмовик угрозой не был — и был связан с самим Армитажем круговой порукой, миссией «Искателя» и прошлой службой под началом все того же Кайло Рена. Любую причастность легко было отрицать. Так же легко было избавиться от обвинений в найме Зори Блисс, её вообще мог теоретически нанять кто угодно, что и доказали недавние события. Наемники — это, в конце концов, всего лишь наемники, продажные души без совести и морали.

Что до Роуз Тико…

Хакс остановился на мостике и раздраженно потер ладонью висок. Как, когда он по-настоящему начал ей доверять? Ей, саботажнице и мятежнице, девчонке, которой достало наглости укусить руку, повесившую ей на шею её же кулон? Мешающейся под ногами наблюдательнице, ночному палачу с бластером, самозваной адьютантке и голосу совести, суровому другу?..

Он не считал её уязвимым звеном.

Но вот сам Дэмерон был совершенно другой историей.

…В конце концов, так ли уж нужен Федерации конкретно этот пилот? По правде говоря, Армитаж почувствовал недостойное мстительное удовлетворение, увидев, как Дэмерон, с разбитым в кровь лицом и повязкой на голове, зачитывает на камеру обращение Лиги. Проклятый шут, пожалуй, наконец-то получил по заслугам, и для Хакса оказалось сюрпризом то, что ненависть к пилоту все-таки выплыла на поверхность, миновав привычные барьеры логики и рациональности.

Дэмерон слишком много знал. Был слишком ненадежен. Слишком порывист. Для Хакса, лишь совсем недавно избавившегося от еще одного думавшего не теми местами начальника (и хорошо еще, если вообще думавшего), подчинение очередному самодуру казалось непереносимым. Стоит лишь вспомнить истерику, которую закатил ему Дэмерон перед отбытием на Кореллию…

Хакс чуть слышно фыркнул себе под нос и бросил взгляд на своего первого помощника, мон-каламари, дальнего родственника Акбара. Политика «Орден только для людей» незаметно, но уверенно уступила место доктрине «власть достойным», и Армитаж, в полном соответствии со своими решениями, просеял мелким решетом ряды Сопротивления, отбирая в свою команду тех, кто все-таки разбирался в военном деле и имел наклонности к дисциплине и подчинению. Одним из уловленных в сеть бриллиантов и был Нейл, племянник покойного адмирала Акбара.

Сопротивление пополнило ряды Ордена, и Хакс находил странную иронию в том, что вчерашние бунтари перешли под начало бывшего врага.

История пластична, и нужда часто порождает странные альянсы…

— Генерал, — Роуз Тико, для разнообразия, обратилась к нему по уставу. Армитаж переключил мысли на текущий момент, отвлекаясь от размышлений, и бросил испытующий взгляд на своего наблюдателя. Сегодня придраться было не к чему: форма выглядела идеально отутюженной, нашивка инженерного подразделения была на месте, и даже фуражка, камень преткновения и яблоко раздора, для разнообразия была на своем месте, не вызывая зуд в ладонях от желания её поправить.

Недобрый признак.

— Слушаю?

Роуз едва заметно покосилась на персонал, незаметно навостривший уши при ее появлении, и слегка понизила голос:

— Мы можем поговорить? Где-нибудь без свидетелей?

Хакс в уме прикинул время, оставшееся до ответа Лиге; до намеченной встречи с Антиллесом оставался еще один стандартный час, чуть более двух часов было в запасе до канала связи с Коронетом… да, у него было время на разговор.

— Да. Конечно, — он сошел с мостика, кивком показывая ей следовать за собой, и на ходу размышляя, где их не смогут подслушать. Конференц-зал «Миротворца» был полон техников, исправлявших намедни отключенную самой же Роуз Тико систему видеонаблюдения, и рыжий генерал все-таки сделал нелегкий выбор в пользу своей каюты, где уж точно не было ни камер, ни лишних ушей.

Они прошли по длинному коридору, свернули налево, и он приложил ладонь к панели, открывая дверь. Хакс пропустил её перед собой и закрыл каюту изнутри.

— Мило, — брови наблюдательницы полезли на лоб. Неизвестно, чего она ожидала от каюты Верховного лидера, но стерильный порядок и лишенные любых безделушек чистые поверхности, кажется, не на шутку её удивили.

Армитаж хмыкнул, прошел в центр комнаты и развернулся к Роуз, кивком предложив ей сесть на диван.

— Ну? — он покосился на хронометр на стене, не теряя мысленной сосредоточенности на времени и текущих задачах.

Девушка медленно прошла к дивану, зачем-то потрогала его кончиками пальцев и, наконец, села, позволяя ему смотреть на нее сверху вниз. Узкие черные глаза казались задумчивыми.

— Ты не собираешься его спасать, — с пугающей уверенностью констатировала Роуз. Она держала руки на коленях, как ожидающая приговора осужденная, и от этой ассоциации ему сделалось некомфортно.

Армитаж подавил желание двинуться с места; начать расхаживать по каюте, чтобы упорядочить мысли.

— …Я еще не решил, — хмуро, безо всякой рисовки, отозвался рыжий генерал. Признаваться в собственных сомнениях было неприятно, но еще неприятней оказалось признавать те низменные чувства, что стояли за невозможностью принять решение.

— Ты думаешь, что он сам напросился. И так ему и надо, — то, как она читала его мысли, пугало.

— …С каких пор ты стала Реном? — огрызнулся Хакс, на миг позволяя своей маске невозмутимости соскользнуть прочь. — И моей совестью? Да, напросился. Да, заслужил. И никакие мотивирующие речи Сопротивления не способны убедить меня, что я должен пошевелить хотя бы пальцем, чтобы вытащить его из этой абсурдной ситуации. Левелл уже транслировал на всю Галактику, что Первый Орден ведет переговоры с террористами!

— Да, только уже не Первый Орден, а Федерация, — справедливо заметила Роуз, и это замечание еще больше его разозлило. — Слушай. По… не принимай близко к сердцу все то, что он говорит.

Хакс лишь фыркнул, показывая, что он думает о предположении, что слова пилота могли хоть сколько-нибудь его задеть.

— Он переживает, что не справится. Переживает, что не оправдает доверие Лейи. И… он тебе поверил, — Роуз сглотнула, вставая с дивана. — Поверил, что тот, кто отдал приказ выстрелить из Старкиллера, сможет стать частью нашего будущего. Поверил, что ты действительно будешь действовать во благо Галактики.

Хакс с некоторой опаской смотрел, как она подходит ближе; список встреч с Роуз Тико неуклонно пополнялся различными видами неприятностей, начиная от укуса и заканчивая бластером, и он даже представить не мог, что в этот раз она извлечет из своего обширного арсенала.

…Или он все же ошибся — и она опустится до шантажа? Будет угрожать ему, что расскажет всей Галактике про миссию «Искателя», про побег Рена из имперской тюрьмы, про…

— Пожалуйста, — её глаза были умоляющими. — Никто больше не сможет его спасти. Никто больше не сможет придумать план, как спасти Галактику от хаоса.

Хакс смотрел ей в глаза и чувствовал, как уходит, дождем Арканиса ускользает сквозь пальцы его тщательно выпестованная, расчетливая осторожность, сменяясь чем-то, больше всего похожим на желание доказать, что она права.

Что он — может. И что больше — некому.

С-сопротивление.

***

Там же, часом спустя

«Тысячелетний сокол» и челнок с «Искателя» разминулись в ангаре «Миротворца» лишь на несколько минут, и Хакс, дожидавшийся обеих команд на посадке, в итоге вновь привел всю пятерку в свою каюту. На какое-то время в генеральских апартаментах стало очень людно, но Армитаж не поддался слабому приступу клаустрофобии.

Роуз Тико и два человека в броне штурмовиков оккупировали диван. Вуки, чья внушительная фигура не влезла бы ни в одни штурмовые доспехи, слонялся по каюте, вызывая у Хакса нестерпимое желание прислониться к стене, чтобы обезопасить от возможного нападения спину.

Единственным, кто нормально сел за стол, оказался Ведж Антиллес, но по окаменевшему лицу героя Альянса было ясно, что он не совсем понимает, что вообще происходит.

— Итак, — Армитаж бросил косой взгляд на того из штурмовиков, кто был выше, и перевел взгляд на Роуз Тико. — У меня есть особое задание для всех, здесь присутствующих. Прежде, чем перейти к подробностям, я хотел бы знать, кто из вас имеет что-то против высадки на Кореллию? Сразу хочу предупредить, что миссия опасна, и никаких гарантий её успеха нет. Плюс, на части планет системы эпидемия, и нельзя полностью исключать угрозу заражения.

Он обвел взглядом компанию, но никто не сказал ни слова. Штурмовик пониже снял шлем, показав окружающим темнокожее лицо Финна.

— Итак, — Хакс перевел дыхание, собираясь с силами для заявления, — …я отправляюсь на Кореллию. Лига требует моего присутствия на переговорах, в противном случае угрожая казнить Дэмерона.

— Что с гарантиями безопасности? — негромко осведомился высокий штурмовик, по-прежнему оставаясь в шлеме.

— Их нет, — откликнулся Хакс, скривив губы в неприятной улыбке. — …И в моей каюте нет камер, тебе нечего опасаться.

Вместо ответа штурмовик приложил пальцы к запирающему механизму шлема; потянул белую броню вверх, обнажив растрепанную шапку черных волос и бледное, узкое, знакомое лицо с темными выразительными глазами.

Со стороны Антиллеса донесся резкий вдох; Хакс бросил взгляд искоса на капитана «Искателя» и увидел, что Ведж прикипел взглядом к знакомым чертам Бена Соло. Выражение лица Антиллеса было неприязненным. Роуз Тико искоса взглянула на бывшего пленника, но больше не прореагировала никак.

— Генерал, — негромко заговорил Ведж. — Прежде, чем мы услышим детали задания, я хотел бы переговорить лично. Должен признать, что с самого начала был против оккупации Кореллии и блокады системы, и поэтому…

— Антиллес, — Хакс понимал, что происходит в голове у героя Альянса, но не имел ни малейшего желания выслушивать его просьбу об отставке. Не сейчас, когда ему была отведена такая огромная роль в уже разработанном плане. — Вы кореллианец. Прежде, чем сказать то, что вам хочется сказать, я попрошу задуматься о том, сколько вы можете сделать для своей родной планеты, да что там, всей системы и Федерации. Наш общий враг — не Кореллия, не её народ, а Лига и те силы, что пытаются расколоть единство нового государства. Должен признать, что я рассчитываю на вас, но готов ждать окончательного решения уже после того, как расскажу о деталях операции.

— Да, сэр, — Ведж был краток, но Армитаж понял, что опасность временно миновала.

— Итак, — вновь начал он, — я отправляюсь в Коронет, вести переговоры. Гарантий нет, и нет никакого смысла тащить с собой половину сил Ордена, простите, Федерации, лишь чтобы обеспечить себе безопасность. Впрочем, я уповаю на то, что мое присутствие требуется Лиге именно из-за бывшей политики Ордена в отношении инородцев. Они рассчитывают договориться.

Позади Хакса негромко зарычал вуки, и генерал чуть не подпрыгнул, раздраженно бросив взгляд через плечо на Чубакку.

— Чуи, успокойся, — негромко бросил Рен и слегка ухмыльнулся. — Дай дослушать, как Хакс планирует самоубийство.

— Не дождешься, — привычно огрызнулся рыжий генерал. — Но, если я туда не пойду, они убьют Дэмерона.

— И ты, конечно, будешь первым в списке рыдающих на похоронах, — скептически изогнул бровьРен.

Вот кто бы говорил!

— Боюсь, мне придется драться за первое место с тобой… — язвительно начал Армитаж, развернувшись к оппоненту.

— Эй, а можно ближе к делу? — набирающую обороты увлекательную перепалку остановил Финн, и Хакс почти устыдился того, что обычный штурмовик оказался в кои-то веки выдержанней генерала.

— Да, — нехотя согласился он, — естественно. На планету я спущусь один, с минимумом охраны…

— Ситха с два, я иду с тобой, — донеслось с края дивана, где сидела Роуз Тико.

Хакс скрипнул зубами. Решительно, никто из присутствующих не имел никакого понятия о субординации!

— Во-первых, — начал он, с военной четкостью разделяя слова, — я был бы очень признателен,если бы мне дали договорить. Во-вторых, госпожа Тико, я прекрасно помню экспедицию на нижние уровни Корусанта и стрельбу из бластера в Вашем исполнении. Должен отметить, что от этого предложения проблем будет намного больше, чем пользы.

— Это не предложение, — устало сказала Роуз, нервным движением откидывая волосы с лица. — Это я заставила тебя согласиться. Моя ответственность. Нечестно отсиживаться в безопасности, когда я виновата в том, что ты рискуешь жизнью.

В наступившем молчании тихо присвистнул Финн, вопросительно уставившись на рыжего генерала. Хакс еле слышно зарычал, готовясь парировать совершенно ненужные на общем брифинге инсинуации, но тут в разговор властно вмешался Рен, от которого Армитаж ожидал разве что второго раунда насмешек:

— Хакс, говори уже. Что нужно от нас? — по-простому и без малейшей издевки спросил он. Бывший враг развалился на диване Хакса, как у себя дома, а шлем сложил к ногам, но в остальном… вряд ли рыжий генерал хоть раз в жизни видел Рена — таким. Спокойным, отчасти расслабленным.

Почти мирным.

Мельком кинув на Рена изумленный взгляд, Армитаж воспользовался шансом:

— Пока я буду отвлекать внимание Лиги на переговорах, мне нужно, чтобы команда диверсантов вытащила Дэмерона, лишив Лигу главного козыря. Финн, вуки, Антиллес, «Тысячелетний сокол» — вы будете командой контрабандистов. Проникните на Кореллию под предлогом поставок продовольствия и медикаментов через блокаду.

— Есть, сэр, — покладисто отозвался Финн, и вуки негромко рыкнул, если судить по тону, тоже выражая согласие.

— Похоже на времена Альянса, — со слабой улыбкой сообщил Антиллес, и Хакс понял, что Веджа все-таки удалось убедить — чистым безумием затеи. Лучший пилот Альянса за штурвалом«Тысячелетнего сокола»; Армитаж верно угадал слабое место Веджа и сейчас хвалил себя за это.

— А я? — в голосе Рена звучал неприкрытый интерес. Хакс мысленно подобрался, гадая, что ответит непредсказуемый, капризный вечный враг на его предложение.

— А для тебя у меня есть корабль. И задача — быть моей тенью… — они скрестили взгляды, как мечи в дуэли. Глаза Рена были задумчивыми и проницательными; генерал смотрел с вызовом, но без малейшего злорадства.

— Я уже начал к этому привыкать, — широкая улыбка странно смотрелась на суровом лице бывшего ученика Сноука: она словно отменила пару последних лет… если не больше.

Быть может, мы бы не стали друзьями — даже сложись все иначе. Но, возможно, все равно не были бы врагами.

***

Орбита Кореллии, двумя часами позже

Челнок, уносящий на планету Хакса, мягко стартовал из ангара «Миротворца». Два истребителя сопровождения, обязательные даже для краткосрочных полетов лиц подобного ранга, пристроились ведомыми вслед. Ни их системы наведения, ни система планетарной защиты не отследила третий корабль — матово-черный истребитель, собранный поособому заказу на верфях Сейнара, СИД, известный тем немногим, кто его видел, как «Шёпот».

У корабля было название, и его нынешний пилот не мог подавить улыбки при одной мысли о том, как предыдущая хозяйка окрестила свою игрушку.

«Сола». Р-Рей.

Бен Соло из чистого куража закрутил корабль бочкой и с лихостью, достойной отца, пристроился вслед челноку рыжего генерала.

Кореллия была в его крови — точно так же, как Татуин и Алдераан.

Челнок уже опустился на планету, когда на границе системы выпрыгнули из гиперпространства пять звездных разрушителей. Один из них был знаком как Антиллесу, так и Финну — но «Сокол» тоже уже приземлился на окраинах Коронета, и некому было опознать в крейсере всю ту же печально известную «Бездну», что попортила им столько крови и нервов при прошлой встрече…

Глава 19. Личный пример

Глава 19. Личный пример

Come on now, follow my lead

I may be crazy, don't mind me

Fame on Fire — Shape of you (cover)

Коронет, Кореллия

Кореллианский фрахтовик мягко нырнул в атмосферу, и, пронзая облака, устремился к космопорту, находящемуся на окраине столицы. Погода была пасмурной, но последние лучи заходящего солнца все же проникали сквозь облака, окрашивая зеленую планету в цвета пожара.

Блокада не лучшим образом сказалась на траффике вокруг Коронета: воздушное пространство было практически пустым, и плоский диск фрахтовика было невозможно посадить незаметно. Чубакка, сидящий в кресле второго пилота, вопросительно взглянул на Антиллеса.

Ведж поправил повязку, в целях конспирации закрывающую левый глаз, и бросил предупреждающий взгляд правым на товарищей.

— Готовы, — подтвердил Финн.

— Угу. Босс, жгите, — хмыкнула девушка-забрак, при виде которой генерала Хакса неминуемо хватил бы сердечный приступ.

Ведж снизил скорость, зависая над космопортом. Интерком ожил, невероятно усталым голосом диспетчера поинтересовавшись:

— Неопознанный YT-1300, вы не маловаты для «Звезды Смерти», а? — скепсис контролера можно было практически потрогать на ощупь.

— Транспондер сломался, — с каменным лицом соврал Ведж и потянулся к панели, внося запланированные изменения в их сигнал. Наступило молчание: наземные службы осознавали новую информацию.

— Да ладно, — после пары минут молчания обескураженно сказал диспетчер. — «Звездная принцесса»? Ребята, кто у вас там главный юморист? Этот корабль знает вся галактика.

— «Звездная принцесса» — контролю, запрашиваем посадку, — невозмутимо сообщил Антиллес; в кресле позади него сотрясался от беззвучного хохота бывший штурмовик, и Вадре мстительно ткнула его локтем в бок.

— «Тысячелетний сокол», ваша платформа — двенадцатая, — можно было представить, как дежурный закатывает глаза. — Мягкой посадки… и приготовьтесь к инспекции.

Ведж отключил интерком, оглянулся, хулигански сунул пальцы в рот и позволил себе засвистеть в лучших традициях Проныр.

Тут Финна окончательно прорвало, и он согнулся в кресле, спрятав голову между коленями и подвывая от смеха.

— Кореллиане… все… на голову ушибленные!.. Что ты, что оба Соло!..

— Подожди, это они еще тебя не видели, — забрак-кореллианка сочувственно похлопала его по согнутой спине и подмигнула командиру.

— Никто же не знает, где родился Финн, правда?..

В рычании Чубакки тоже звучало веселье.

***

— …Итак, давайте уточним еще раз, — протянул таможенник, скользнув взглядом по вбитым в свой информационный планшет данным. — В вашем грузовом манифесте указано, что вы везете цветочное вино с Набу. На Кореллию. Где отродясь не пили ничего, кроме своего же виски и эля.

Второй таможенник многозначительно потыкал носком ботинка в открытый ящик; пространство внутри делили между собой коробки лекарств и запчасти для силовых генераторов.

— Именно, — Ведж был чемпионом игры в сабакк; на его лице не дрогнул ни единый мускул.

Первый из проверяющих тяжело вздохнул и бросил неприязненный взгляд на Финна.

— Мне казалось, Калриссиан повыше.

Экс-штурмовик фыркнул и аккуратно расправил блестящий фиолетовый плащ поверх стильной черной рубашки, тоже слегка поблескивающей в искусственном свете грузового трюма.

— Конфискуем? — осведомился таможенник, пнувший ящик.

— Конфискуем запчасти, — мрачно решил его начальник. — За несоответствие грузовому манифесту. Выпишу вам штраф.

— А остальное? — невинно задал вопрос Ведж.

Таможенник тяжело вздохнул и стер со своего планшета запись об обнаруженных непорядках.

— Я должен конфисковать все, — буркнул он, покосившись на вуки. — Но, Антиллес, положа руку на сердце… не думаю, что вы всерьез думаете на этом нажиться. Прорвать блокаду на «Тысячелетнем соколе», чтобы привезти на Кореллию лекарства?.. Надо быть сумасшедшим…или кореллианином.

В этот раз Ведж улыбнулся; едва заметно, уголком рта.

— Или обоими сразу.

Команда досмотра вынесла наружу ящики с запчастями и удалилась прочь, но ее начальник задержался на пороге, дав команде «Сокола» последнее напутствие:

— На вашем месте я бы оставил вуки на корабле. На окраине Коронета блокирован целый квартал, там вспышка эпидемии.

— Спасибо, — отозвался Антиллес, — мы так и сделаем.

Дверь закрылась за проверяющими, и Ведж обернулся к девушке-забраку, благоразумно прикрывшей капюшоном предательские рожки на голове.

— Вадре, ты изучила информацию, которую наши добыли на Нам-Хориосе. Что скажешь?

Девушка нахмурилась и опустила задумчивый взгляд в коробку с лекарствами.

— Вирус создан намеренно, это ясно из отчетов о лабораторных экспериментах. Но имперцы всегда были предусмотрительными, и одновременно с вирусом обычно создавали и противовирусный препарат общего действия.

— То есть, разные типы вируса действуют на разные биологические виды — но лекарство одно? — уточнил Ведж.

— Именно, — отозвалась Вадре, отбросив в сторону полу черной накидки, чтобы засунуть в кобуру бластер. Она наклонилась над ящиком и тонкими ловкими пальцами перебрала содержимое, выбирая, что возьмет с собой. — И я надеюсь, что оно подействует. Формула очень проста, обыкновенное противовирусное с добавленным активным элементом, синтезируется буквально на коленке. Но они не успели провести испытания. Поэтому будем проверять вживую.

— Ты уверена? Спрашиваю последний раз, — Ведж навешивал на себя арсенал, необходимый на задании, и общий эффект потертой куртки и перекинутой через плечо бластерной винтовки подозрительно напоминал смесь Хана Соло и Чубакки. — Ты можешь заразиться. Лекарство может не подействовать.

— Тогда мы точно будем знать хотя бы то, что оно не работает, — с равнодушием профессионального медика сказала Вадре. — А если работает — сможем остановить эпидемию, сами синтезировав достаточное количество вакцины. Я иду с вами — и точка.

— Чуи, ты остаешься, — еще раз напомнил Антиллес. Вуки не был счастлив, это было слышно по рычанию, но возражать не стал: кому-то следовало присмотреть за «Соколом», на случай, если придется экстренно уносить ноги.

— Финн?..

— Готов, — коротко отозвался Финн, путаясь в непривычном плаще. Бывшему штурмовику определенно недоставало изящества Калриссиана, но, с другой стороны, лишь опытный взгляд сейчас признал бы в записном щеголе солдата Федерации. — Итак, инфильтрация во дворец?

— Во дворец, — согласился Ведж. — Не помню, чтобы на моей памяти хоть кто-то использовал по назначению местную тюрьму…

Коронет, дворец правительства

Хакс шагал по коридорам дворца с равнодушно-высокомерным выражением человека, который вернулся после долгого отсутствия к себе домой и неприятно удивлен тому обстоятельству, что у его ног до сих пор не расстелена ковровая дорожка.

Роуз плелась за ним следом и мрачно думала, что подобное поведение — вот это офицерское, воинское умение взять себя в руки и транслировать на весь окружающий мир свое презрение к самому его существованию — можно обрести, лишь воспитываясь в какой-нибудь Имперской академии. Никакая семья, никакие друзья никогда не дали бы его высоко вздернутому подбородку подобный градус высокомерия; никакие пережитые беды не помогли бы лицу застыть в холодной, надменной маске, сквозь которую не могла проникнуть никакая насмешка, никакая посторонняя эмоция.

Почему-то хотелось потыкать ему в спину, чтобы убедиться, что она состоит не из дюрастила.

…Еще хотелось развернуться и сбежать из этого дворца, где в темных переходах скрывались обвешанные оружием бандиты, а впереди ждала неизвестность, вполне способная закончиться для них двоих общей могилой где-нибудь на задворках дворца.

…Романтично, спору нет, но все же страшновато и более чем депрессивно.

Роуз поежилась и постаралась оказаться поближе к Хаксу: исходящая от него несокрушимая уверенность здорово помогала держать себя в руках, не поддаваться панике и черным мыслям.

Все будет хорошо. Они спасут По и выберутся. Ведь правда?..

Хакс слегка замедлил шаги и наполовину повернул голову к Роуз. Светло-зеленые глаза надменными не были; наоборот, были внимательными, оценивающими — и настороженными.

— Выпрямись, — негромко сообщил он. — Нужно сразу показать им, кто ты есть.

— И кто же? — буркнула Роуз, расправляя плечи по примеру рыжего генерала. Он бросил на нее слегка раздраженный взгляд, и девушка честно попыталась сообразить, что же еще не так с её стойкой.

— Это должно быть написано у тебя на лице. Флаг-офицер. Адъютант, — ледяная маска дала трещину, и он слегка улыбнулся, разом теряя все свое высокомерие и добрый десяток прожитых лет. — Хулиганка безо всяких понятий о субординации. Нахалка, способная укусить протянутую к ней руку.

Странное одобрение, звучащее в его словах, каким-то образом заставило её почувствовать себя лучше.

— Смотря с какой целью тянуть, — парировала Роуз, косо взглянув на рыжего генерала. Он моргнул, и на какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас засмеется — но перед ними уже отрывались двери зала заседаний, и лицо Хакса вновь застыло камнем.

Она последовала за ним в двери, безуспешно стараясь спрятать совершенно не приличествующую офицеру широкую улыбку.

***

Их было пятеро, самопровозглашенных лидеров Лиги; пятеро членов временного правительства Кореллии, националистов, развязавших в Кореллианской системе полноценную войну на уничтожение.

Хакс обвел их лица оценивающим, холодным взглядом. Молодые, поджарые, как хищные нексу; все — мужчины, с нехорошими взглядами фанатиков, убежденных в своей правоте.

Когда-то таким был и он. И, в какой-то мере, все еще оставался… но именно поэтому Лига и желала разговаривать именно с ним.

— С кем имею честь? — высокий рост был неоспоримым преимуществом, когда нужно было в сжатые сроки установить свою власть над аудиторией.

Отточенное, рафинированное высокомерие имперского офицера не пришлось пятерке по душе, но реакция была разной. Кто-то хмыкнул, переминаясь с ноги на ногу, еще один уставился на Роуз, вынуждая Хакса бросить на него убийственный взгляд; еще двое спокойно представились и представили остальных. Последний, пятый, с нервными хлесткими движениями человека с явным душевным расстройством, взгромоздился на стол и вызвал к жизни трансляцию с Корусанта.

— Взгляните, генерал. Как Вам это понравится?..

В новостях вновь фигурировал Левелл, с бывшей трибуны Сената обличающий правительство; политическая репутация Дэмерона неуклонно скатывалась ниже уровня городской канализации, и Хакс молча пожалел, что пилота вообще угораздило увязаться с ним на Кореллию.

Плохая идея — всему правительству отбывать из столицы в разгар галактического кризиса. И не было ни одной политически значимой фигуры, на милость которой можно было бы оставить Корусант…

…Темные глаза Райма Левелла метали молнии; журналисты новостей лезли из шкур и шерсти вон, чтобы зафиксировать его искаженное праведным гневом лицо в объективах камер:

— Не намеренно ли затягивается кризис, чтобы союз Ордена и Сопротивления все больше оставался у власти? Кризис — намеренный ход Ордена! Необходимо понимать, что побег всех первых лиц государства с Корусанта — отнюдь не случайность, что самим этим поступком они вручают бразды правления тем, кто не побоится их взять и принять на себя ответственность за судьбу Галактики!..

По позвоночнику продрал холодок, но Хакс не позволил страшному предчувствию отразиться на лице.

Проклятый, трижды проклятый Дэмерон. Мы теряем контроль. Левелл начинает государственный переворот. И каждая минута промедления грозит эскалацией конфликта.

— Красиво, правда? – в голосе того, кто включил трансляцию, прорвалась истерическая нотка. — Ваш потенциальный президент у нас, второе лицо в государстве — здесь, а там, в столице, наши союзники начинают переворот…

Союзники.

…Иногда для того, чтобы всё внезапно обрело смысл, достаточно лишь перевернуть одну деталь другой стороной. Левелл, Лига. Кто еще — Империя? Адепты? Достоверно.

Изящно, красиво.

И, крифф, как же не вовремя.

— Замолчи, — резко бросил старший из Лиги, средних лет мужчина с суровым лицом профессионального военного. Он перевел взгляд на Хакса: — Генерал… я думаю, Вы в состоянии оценить ситуацию. Чем дольше идут переговоры, тем вероятнее, что Вы лишитесь власти.

Роуз, откровенно поежившись под взглядами представителей Лиги, переместилась за спину Хаксу. Сам генерал лишь вздернул бровь.

— Вполне. Итак, хотелось бы все-таки для начала услышать Ваши условия.

— Мы желаем сохранить Кореллианскую систему для людей. Все инородцы должны быть депортированы в недельный срок. Районы, где разразилась эпидемия, должны быть блокированы и затем зачищены…

Было понятно, что вирус Лигу не пугал. Ничего удивительного, если предположить, сложив все исходные данные, что вирус был создан именно для этой единственной цели: оставить в системе лишь людей, на которых зараза не действовала.

Глупо. Опасно. Безрассудно.

Неужели они никогда не слышали о случайных мутациях?.. Или всё проще, и антидот уже готов?

Хакс смотрел на продолжающуюся на заднем фоне транляцию с Корусанта, но видел вместо неё яркие звезды в черноте космоса; панораму Кореллианской системы, совсем недавно расстилающуюся за бортом «Миротворца».

На Кореллии находилась важная часть инфраструктуры Ордена, теперь Федерации, которую необходимо было сохранить. И, кроме производств, люди — и сейчас он, бывший генерал Первого Ордена, вкладывал в это слово собирательный смысл. Хакс думал о том, что не может принять условий Лиги, уже просто потому, что это означало геноцид всех разумных рас в системе, исключая людей.

Что дальше? Другие системы? Дальше будет Корусант.

И новая Империя, взявшая от старой лишь мертвую, опасную, нежизнеспособную идеологию. Путь в никуда.

Хакс незаметно выдохнул, поймав себя на сожалении о том, что в команде не было третьего джедая. Кого-нибудь, кто был бы сейчас рядом и мог сказать, потянувшись к своей криффовой Силе, на какой стадии операция спасения.

Армитаж изнывал от невозможности получить оперативную сводку. Его просканировали на оружие, подслушивающие устройства и приборы связи, и единственный комлинк, который допустили пронести в зал, лежал сейчас вне досягаемости, далеко на столе.

Собственная безопасность его волновала, но не настолько, как общий успех всей операции, и в этом крылся какой-то, на первый взгляд неуловимый, подвох.

Почему? Когда сместился фокус с тревоги за собственную жизнь — на тревогу за всех сразу?

Или фокус был смещен всегда, просто он настолько привык выживать ради завтрашнего дня, что не сразу заметил, что это «завтра» уже наступило?

Хакс бросил незаметный взгляд на хронометр. Они провели на Коронете уже час. Еще два — и истечет установленный им самим контрольный срок…

Даже, если он сейчас умрет, но они спасут Дэмерона, Федерация может устоять. Если умрет Дэмерон, но останется жить орденский генерал — шансов меньше, у Сопротивления попросту нет другой фигуры, способной заменить на вершине власти протеже Лейи Органы. Орден же, напротив, имеет добрый десяток способных офицеров, пригодных для командной роли.

…И, значит, все идет верно.

Жаль лишь, что он явился на встречу с Лигой не один.

Коронет, нижние уровни дворца правительства

Время текло сквозь пальцы песком Джакку, напоминая о том, что всему в этом мире отпущены свои пределы и границы. Бен сдвинул рукав, покосился на хронометр и решил, что уже слишком много времени провел во дворце, расчищая путь отступления для рыжей ядовитой гадюки.

Он не был уверен, хватит ли Антиллесу и компании одного часа для того, чтобы вытащить Дэмерона, а проверить, на данный момент, было нельзя: обе команды должны были сохранять радиомолчание до установленного Хаксом срока, чтобы раньше времени не вызвать тревогу.

Со своей стороны — он уже сделал все, что мог; оставалось лишь обесточить генератор щитов, чтобы не сработала система перекрытия дворца. Генератор, если судить по заранее изученным планам дворца, находился где-то здесь, на нижнем уровне.

Будь в той команде вместо Финна Рей… он заморозил часть этой мысли, постаравшись сосредоточиться лишь на открывающихся возможностях. Потянуться в Силе, поискать слабый огонек присутствия бывшего штурмовика, джедая-падавана…

Ага. Бен ухмыльнулся, движением ладони открыл дверь в новый переход — и шагнул вперед, даже не осмотревшись.

Возможно, зря — и об этом свидетельствовало направленное на него из глубины коридора дуло штурмовой винтовки. Из-за плеча Антиллеса раздалось запоздалое «стой» Финна, но Бен уже вскинул перед собой ладонь, останавливая в воздухе сгусток огня, подарок от Веджа.

Когда-то, в прошлой жизни, на Джакку, точно такой же выстрел я получил и от лучшего ученика Веджа, По Дэмерона…

За спиной Финна слабо охнула какая-то девушка; её капюшон свалился с головы, открывая россыпь рогов забрака.

— Ну и? — поинтересовался Бен, всем своим обликом излучая полнейшее отсутствие заинтересованности.

Во взгляде Веджа былая некая задумчивость, словно появления Бена он не ожидал и сейчас в экстренном порядке пытался решить, что ему делать с почти двумя метрами неудавшегося джедая, чей золотой меч уже был готов отражать новый выстрел.

Бен не сомневался, что Ведж Антиллес — товарищ Люка Скайуокера по эскадрилье, друг Хана Соло по Сопротивлению, тайно влюбленный в Лейю Органу лихой пилот — испытывает по отношению к нему, мягко говоря, двойственные чувства. И не сомневался, что Антиллес, сумевший вопреки всему дожить до весьма почтенного возраста, по-прежнему опасен.

…Но не для него. И вовсе не потому, что на его стороне Сила. А просто потому, что у Веджа всегда был кодекс чести.

Бен криво улыбнулся и выключил меч. Шагнул в сторону, встряхнул ладонью, позволяя застывшему в воздухе заряду расплескаться о противоположную стену.

— Вам туда? — осведомился он, слегка повернув голову в сторону коридора.

— Ага, мы думаем, что они держат там По, — согласился Финн, технично оттирая в сторону застывшего Веджа и кивая товарищам следовать за ним. — Я примерно понял планировку…

— Если он еще жив, — с неприкрытым скепсисом отозвался Соло. Предложение не стоять у входа Бен принял в своей неповторимой манере, зацепив меч на пояс и неторопливо следуя за сбившейся в кучу компанией. Антиллес покосился на него, но, кажется, слегка оттаял.

Финн подвис на перекрестке, выглядывая опасности; девушка-забрак держалась за ним. Бен пошел другим путем, сосредоточившись на Силе, выискивая в ее сияющих нитях присутствие Дэмерона.

Близко. Совсем близко, буквально за стеной.

— Если Силой разбудишь какую-нибудь напасть — сам будешь с ней разбираться, — сообщил стоящий к нему спиной Антиллес — не иначе, отрастив третий глаз на затылке.

— За меня не переживай, — с усмешкой отозвался Бен.

Он примирился с призраком отца, и фразы, столь свойственные старшему Соло, его странный нахальный юмор, его жесты — всё это всплывало из глубин подсознания медленно, постепенно, окрашивая его поведение и мысли странными нотками сопричастности…

Рассеяв поисковый импульс в пространстве, Бен сосредоточился, мысленно выстраивая в уме план нижнего уровня.

— Похоже, вход и выход — в этом месте понятия разные, — Ведж шел впереди, настороженно осматриваясь.

— Кстати, я не ищу выход, — сообщил Бен, вновь бросив взгляд на хронометр. — Так что, возможно, нам не по пути.

Оттолкнувшись от стенки, он направился к новому коридору. Уже почти шагнув сквозь дверной проем, он хмыкнул и резким жестом выставил перед собой лезвие светового меча, одновременно пригнувшись вниз. Выстрел отрикошетил назад, из глубины коридора раздался вопль, затем звук бегущих прочь шагов.

— Почему люди все время от нас убегают? — задумчиво спросил Финн, поудобнее перехватив бластер.

— Не знаю. Пошли, спросим, — отозвался Кайло Рен, прокручивая в руке золотое лезвие. Впрочем, далеко уйти им не удалось; кто-то дернул уже устремившего вперед Бена за воротник куртки, и она подозрительно затрещала.

— Куда-а? — Ведж надежно держал в железном захвате воротник, и, стоило Соло это осознать, как он с раздражением отцепил от себя чужие пальцы. Да не собирался он туда бежать, ситх подери! Просто хотел взглянуть поближе… — Вверх посмотри! Как отец, честное слово, никогда не смотрит, куда несется… От ворчания Антиллеса почему-то потеплело на душе, но раздумывать об этом сейчас было некогда. Бен задрал голову вверх и с нехорошим подозрением изучил потолок.

— Ага, точно, сигнализация, — Финн присел на корточки и подсветил прицелом от винтовки пересекающиеся на уровне груди лучи, уходящие вверх, под потолок. — Пересечем луч, включатся щиты.

Бен погасил меч и нехотя бросил в сторону Антиллеса:

— Спасибо. И я как раз собирался заняться генератором. Кстати, — он похлопал свободной ладонью по стене слева. — Ваш Дэмерон как раз за этой стеной.

Финн широко ухмыльнулся и снял с пояса термодетонатор.

— Так давайте постучим.

— А если По прямо у стены? — скептически спросил Ведж. — Ровным слоем размажем по камере.

Девушка-забрак впервые подала голос, с легкой приятной хрипотцой предложив:

— Господа джедаи, как насчет просто внушить ему, чтобы он отошел к противоположной стенке?..

Финн и Бен одновременно молча указали пальцами друг на друга.

— Ты, — определился Антиллес, выставив третий палец в сторону Бена и, тем самым, склонив чашу весов в нужную сторону. — От тебя он шарахнется быстрее.

— Допустим, — неохотно сдался Соло и открылся Силе, мстительно послав в сторону Дэмерона импульс, способный запугать ранкора.

Он не испытывал к Дэмерону настоящей ненависти; более того, копнув чуть поглубже, обнаружил, что больше не чувствует и той прошлой, застарелой обиды. Обиды на то, что Лейя выбрала именно этого пилота, юную версию Хана Соло, в качестве своего воспитанника и будущего преемника на политической арене…

Он сам прервал отношения с матерью, и внимание Лейи к Дэмерону, какое бы оно ни было, было лишь бледной тенью её любви к сыну… теперь он это знал.

Понимание приходило постепенно, приоритеты менялись, но лишь сейчас Бен полностью осознал, что никогда не хотел того пути, по которому шел Дэмерон. Так за что было его ненавидеть?..

За допрос на Корусанте? Но нет, они были квиты, они сравняли счет, открытый на Джакку и продолженный на «Завершающем»; счет, который продолжился взрывом ангара на «Раддусе» и побегом Сопротивления на Крейте, а закрывался здесь и сейчас, неохотным спасением на Коронете — за такое же спасение на Корусанте.

…И все же, точку поставить следовало.

Финн дождался его кивка и взорвал детонатор у дальней части стены, открывая проход.

Когда дым взрыва рассеялся, а пыль слегка осела вниз, команде спасателей явился По Дэмерон, скрючившийся в углу камеры и надрывно кашляющий от остаточных частиц пермакрита в воздухе.

— По! — радостно заорал Финн и первым нырнул в камеру. За ним с решимостью профессионального врача устремилась девушка-забрак.

Бен повернулся к Антиллесу:

— Я пошел искать генератор и Хакса. Советую поспешить, — он многозначительно поднял руку с хронометром. — И, кстати. В следующей за Дэмероном камере — где-то пять живых существ. Думаю,селониане. Больные.

— Принято, — коротко отозвался Ведж и перевел взгляд на Дэмерона. Тот наконец-то прокашлялся и из-за спины бурно обнимающего его Финна огромными глазами смотрел на своих спасителей, переводя взгляд с одного на другого.

Кажется, Дэмерон всерьез решил, что у него предсмертный бред.

Бен развернулся, пряча кривую улыбку, и направился в обратную сторону, к той развилке, за которой должен был находиться генератор. Пальцы, расслабленно касающиеся рукояти меча, на мгновение сжались в кулак.

По Дэмерон, выпучив глаза и хватая ртом воздух, безмолвно тыкал в сторону удаляющейся по коридору спины в черной потертой куртке контрабандиста.

— Это… ммм… э… агхрррр…

— Да, — коротко сказал Ведж. — Он. Не спрашивай, все равно не поверишь. Финн обернулся, проводил взглядом Кайло Рена, затем взглянул на друга — и первым осознал, что происходит что-то не то.

— Соло! — раздраженно проорал он вслед уходящему, в сгущающуюся черноту коридора. — Да хватит уже!

Из темноты донесся смешок, и Дэмерон, горло которого только что отпустила невидимая, но жестокая рука, мешком рухнул на колени, потирая пострадавшую часть тела.

— Криффов… ублюдочный… Рен!!!

— Думаю, вы в расчете, — хмыкнул Финн, стараясь сдержать расползающуюся по лицу ухмылку, чтобы не обидеть друга. — Вставай, мы должны вернуться на «Сокол». До того, как у Хакса включится будильник.

— Подожди, — с трудом выговорил По. — Там, рядом…

— Да, он… Бен сказал, — отозвался Ведж. — Селониане. Вадре, я надеюсь, что твое лекарство действует…

***

Тихо хмыкнув, Соло уронил вниз разжавшиеся пальцы и ускорил шаг.

Бен ничуть не сомневался, что Дэмерон сейчас мысленно костерит его, на чем свет стоит: абсолютно нормальная реакция здорового человека на выходки членов его семьи.

Сложно было провести столько лет в окружении Хакса и Сноука — и не отрастить себе толстую шкуру, слабо восприимчивую к личным оскорблениям. Во всяком случае, внешне.

Вспыльчивый и агрессивный по природе, не видящий вокруг ничего, кроме одной-единственной цели, Кайло Рен дорогой ценой научился в самые важные моменты сохранять над собой контроль… или хотя бы его внешнюю видимость.

Иногда это помогало не быть идиотом. А иногда просто помогало выжить.

Хакс, ты там еще жив, рыжая сволочь?.. Не смей подыхать, пока не приду я.

Вывести из строя генератор оказалось минутным делом. Бен вновь сверился с хронометром и тихо выругался, обнаружив, что миссия по спасению Дэмерона стоила ему лишних двадцати минут. Установленный Хаксом срок уже подходил к концу, оставалось каких-то пятнадцать минут до того момента, когда рыжему придется поставить на кон свою жизнь в чистом сабакке — игре, где все зависело от блефа и удачи.

Он знал, что Хакс всегда предпочитал слепой удаче карточной колоды продуманный, стратегически выверенный, опасный дежарик.

Следовало спешить.

Бен шагнул в коридор, ведущий к залу заседаний, — но тут же резко затормозил и обернулся, почувствовав, как изменилась атмосфера.

Теплые ладони легли ему на спину, скользнули под куртку, обхватили спереди, сцепив пальцы в замок. Он запрокинул голову и резко вдохнул; прикосновение обжигало, электрическим током пробегая по нервам. На какой-то момент из головы вылетели все посторонние мысли, осталось лишь желанное до боли, долгожданное, запоздавшее на целую жизнь ощущение её рук на его коже, там, где под тонким свитером отчаянно билось сердце…

С каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой — все сильнее… ты чувствуешь то же самое — или?..

— Рей, — выдохнул отчаянно, невероятным усилием воли заставив себя отвлечься от ее горячих ладоней, делающих что-то странное с его чувствами, превращающих кости в желе, заполняющих сознание образами, которым было не место и не время… — я тут немного… занят.

— Где ты? — пальцы Рей дрогнули, но не разжались, и он был несказанно этому рад — вопреки тревожному отсчету времени где-то на задворках сознания.

Хоть на минуту, хоть на секунду, позволь мне согреться в лучах твоего солнца, представить, что может быть дальше…

— Коронет, — с легкой хрипотцой отозвался он, мысленно кляня то действие, которое она оказывала на него; стараясь сосредоточиться на деле сквозь всю ту сладкую дымку, заволакивающую сознание в ее присутствии. — Спасаю Дэмерона.

— Серьезно? — недоверчивый смешок.

— Сам не верю, — он оскалился в недоброй усмешке, на мгновение вспомнив о реакции пилота, но тут же вновь вернул внимание к ней. — Рей… где ты?

— Орбита Кореллии, — с тоской отозвалась она. — Я на разрушителе Империи, здесь целая эскадра. Мне прийти?..

Она придвинулась еще ближе, прижалась щекой к его спине, и по его телу пробежала дрожь; он до боли сжал ладонь на рукояти светового меча.

Империя, на орбите Кореллии. Совсем рядом, сверху, в пределах досягаемости. Так близко.

…Но — нет.

Бен не сомневался, что у Рей достанет сил и изобретательности, чтобы унести ноги с имперского разрушителя, но обстоятельства складывались так, что крейсер Империи сейчас был более безопасным местом, чем Кореллия и любой из кораблей Федерации.

Он нетерпеливо отбросил проносящиеся в уме тревожные мысли о количестве и огневой мощи их кораблей. Все равно ничего уже нельзя сделать. Хакс был на планете, как и Антиллес, и на три корабля Федерации приходился целый имперский флот…

— Нет, — без дальнейших раздумий отозвался он. — Менее, чем через час, здесь начнется ад. Чего хочет от тебя Империя?

— Я — её новый символ, — Рей расцепила ладони, но лишь для того, чтобы обойти его и обвить руками уже спереди, заглядывая в глаза. Её лицо было чистым от ситховых татуировок, но глаза… он никогда больше не желал видеть в её глазах страх. Они ответят за все, что тебе сделали, Рей. Клянусь.— Флаг, которым они размахивают перед непокорными, наследница императорской крови. Они хотят запугать Кореллию, затем отбыть на Корусант, чтобы взять власть. Бен…

Ее взгляд был решительным и одновременно тревожным, вопросительным.

Я знаю, что ты никогда этого не хотела.

Бен поднял ладонь, мягко накрывая ее пальцы своими; так казалось правильно. Он с трудом подавил желание закрыть глаза, настолько неожиданным и бесконечно желанным было прикосновение её рук. Для человека, не привыкшего к человеческому теплу, к объятиям, прикосновениям, не несущим вреда и боли, Бен Соло слишком сильно желал этого касания… он с невероятным трудом заставил себя сосредоточиться на её словах.

— Бен… я не соглашалась, я просто не дала им ответа. Иначе они не выпустили бы меня с Кеша.

— Я знаю. Я понял. Рей… мы встретимся на Корусанте, — сказал он, вкладывая в свои слова всю доступную ему убежденность, заставляя их звучать нерушимой клятвой — и твердо намереваясь исполнить свой зарок. — Обещаю.

— Меня охраняют, — шепнула Рей, запрокидывая голову, чтобы взглянуть ему в лицо; с непривычной, безрассудной нежностью проводя пальцами по щеке.

— Р-рей, — он задержал дыхание, вкладывая всю свою волю в то, чтобы сохранить контроль. Не сейчас, пожалуйста. — …Кто?

— Они называют его Мечом ситхов. Гавар Кхай, — в ее глазах мелькнуло мимолетное выражение гнева, но Бен и сам уже уловил имя — со всеми вытекающими последствиями.

— Кхай?.. Я уже слышал это имя, — он слегка нахмурился, и перед глазами мелькнули обстоятельства той туманной встречи; слова, в которых было больше смысла, чем можно было надеяться и верить. — Но не Гавар. Вэр. Вэр Кхай, ситх с татуировкой. Он… помог мне там, за порогом.

— Вэр?.. — эхом отозвалась Рей, и её рука застыла на его плече. — Он явился мне в видении Силы. Ситх в черном, с алым мечом, татуировкой-паутиной. Тоже Кхай?..

— Да, он сам назвал мне свое имя, — тогда, перед тем, как подсказать выход. Он больше помогал, чем мешал, этот неправильный ситх… пусть и дрался со мной в туманном лимбе. — Он помог мне.

— Я узнаю, что они от меня скрывают. Но не буду убивать Гавара, — от её спокойных слов у него мороз продрал по коже. Так не похоже на его порывистую Рей — и при этом по-своему взвешенно, справедливо. Её держали в плену, и намеренно щадить своего тюремщика было не самой лучшей из идей… но она была Рей.

— Отдай мой меч, — сказал Бен, шутливо потянувшись к её бедру. Ладонь скользнула по её талии чуть выше пояса, и он подавил желание еще ближе прижать её к себе, не зная, как она отнесется к подобному порыву.

— Приди, забери, — её глаза смеялись.

— Мы увидимся на Корусанте, — повторил он, коснувшись кончиками пальцев её лица. Рей еле слышно вздохнула и подалась вперед, прижимаясь щекой к его ладони.

Маленький островок Света в душе. Иррациональный, драгоценный. Самый драгоценный на целом свете… То, что позволяет держаться. То, что никто не в силах отнять или запятнать.

Он вновь слишком громко думал — и слишком поздно понял, что она услышала через связь все то, что было сказано, и то, что было скрыто…

Рей широко улыбнулась, в момент стряхивая с себя всю потустороннюю серьезность ситхов, и слегка изогнула бровь.

— На удачу, — шепнула она, обвивая руками его шею и заставляя его наклониться к её лицу.

…В этот раз им хватило дыхания — на долгий, неловкий, умопомрачительно нежный поцелуй.

— На удачу, — с бесшабашной улыбкой Соло отозвался Бен, и зажег золотой меч, когда место, где только что стояла Рей, опустело.

Он побил рекорды скорости, преодолев оставшееся до зала совещаний расстояние за каких-то пару минут, но перед самой дверью замер, пытаясь определить, что происходит внутри.

Живых существ в зале было семь, и все находились в разной степени тревоги: что-то только что случилось или было сказано. Бен ощутил знакомое присутствие Хакса; рыжий распространял вокруг спокойствие, которое чем-то напоминало легендарную невозмутимость джедаев, но под этим спокойствием глухо тлел затаенный страх.

Что удивительно — не за себя.

Соло привычно разделил теплые огоньки живых существ на «своих» и «чужих»; перевес «чужих» был незначительным, больше охраны в зале не было. Конечно, он не мог почувствовать дроидов.

Бен нахмурился, соображая, как ему лучше поступить. Несмотря на всю его маниакальную любовь к сражениям, перспективы боя с прикрытой щитами механической тварью в замкнутом пространстве Кайло Рена не прельщали. А если дроид еще и не один…

Было бы неплохо, если бы получилось каким-то образом избавиться от всех оптом. Он задумчиво опустил руку к поясу и нашарил брата-близнеца того термального детонатора, которым Финн снес стену узилища.

Конечно, врываться в логово врагов с термальным детонатором в руке, наверное, было плохой идеей… но Скайуокер, у которого не было плана действий, был совершенно нормальным явлением.

И был страшен своей импровизацией.

***

Хакс смотрел, как цифры хронометра показывают половину восьмого, час икс, обозначенный им точкой окончания спецоперации. На соседнем стуле неловко пошевелилась Роуз, чей взгляд тоже был прикован ко времени.

Ни один из его команды не знал, что задумал Хакс, и рыжий генерал осознавал, что это тот самый случай, когда знание страшнее неизвестности.

— Итак, господа, — он повернул голову к старшему члену Лиги, — я обдумал ваше предложение.

— И? — тот, пятый, неуравновешенный маньяк с повадками шизофреника, не упустил случая задать вопрос.

— И я вынужден отказаться, — спокойно сообщил Хакс, положив подбородок на сцепленные перед собой пальцы. Поза казалась нарочито властной, но на самом деле просто помогала пригасить невольную дрожь, раздражавшую рыжего генерала, как напоминание о его страхе. — Я пришел к выводу, что наши цели кардинально различаются между собой, и любое сотрудничество с вашей организацией лишь бросит тень на мою репутацию.

Да, конечно. Репутацию палача Ордена. Человека, отдавшего приказ о выстреле Старкиллера.

Я просто хочу вывести их из себя, чтобы вернее нащупать слабости. Это единственный вариант, при котором у нас есть шанс остаться в живых.

Рен?..

Мысль о том, что старый враг мог его предать, не выполнить уговора, казалась непереносимой.

— Серьезно?.. — неверяще рассмеялся молодой истерик. — Да ты рехнулся! У тебя выбора нет, бледная рожа!

— Успокойся, — велел ему один из старших. — Генерал, и как вы представляете дальнейшее развитие событий, смею спросить?.. Думаю, вы прекрасно осознаете, что мы не можем отпустить всех вас живыми. И, тем более, По Дэмерона.

— Если вы этого не сделаете, мы погибнем здесь вместе, — негромко ответил Хакс, поднимая на участника Лиги светлые, пронзительные зеленые глаза. Спокойные, невозмутимые. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы удержать контроль над выражением лица; сбоку негромко ахнула Роуз. — Я отдал приказ. В том случае, если я не вернусь и не дам знать о себе через два с половиной часа, «Миротворец» начнет орбитальную бомбардировку Кореллии. Умирать, так с музыкой, не так ли?..

Они поверили. Это было видно.

Кривая усмешка, проскользнувшая сквозь стену контроля, оказалась главным доказательством серьезности его намерений — для всех тех, кто с безмолвным ужасом таращился на каменное лицо рыжего генерала.

Несколько событий произошло одновременно. Члены Лиги орали на Хакса и друг на друга, самый старший из них схватил комлинк и начал требовать у кого-то отчета о положении дел на орбите; молодой безумец выхватил бластер и наставил его на Армитажа почти в упор — и Роуз Тико сдернула бластер с пояса стоящего рядом с ней участника Лиги, стреляя… куда?..

Среди всего этого хаоса разъехались в стороны двери, и в проеме показался Рен, с порога с размаху швырнувший термальный детонатор в один из углов помещения.

Лучше бы началась бомбардировка, промелькнуло в голове ошалевшего Хакса, и резкая острая боль обожгла висок.

***

Бен опоздал на каких-то несколько секунд. Он употребил все свои силы на то, чтобы сдержать энергию взрыва вокруг точек, мысленно отмеченных «своими», выставляя вокруг них что-то вроде силовых щитов.

Он успел защитить их обоих от взрыва — но накрыл Хакса щитом уже после выстрела, и, выругавшись, рванулся к рыжему генералу, увидев, как тот бледнеет и соскальзывает на пол.

Пол был усеян кусками стен, осколками экранов и щедро залит кровью убитых, и на фоне всего этого лежал Хакс.

Девушка успела к нему первой; рухнула рядом на колени, напрочь игнорируя слой стекла и мелкодисперсной пыли, рывком нагнулась, приложив ухо к груди и пытаясь понять, дышит ли он.

Бен обошелся Силой: светлый огонек жизни орденского генерала еще теплился в его расширенном восприятии. Хакс был жив — и даже не слишком тяжело ранен.

— Да не умрет эта рыжая сволочь… — Бен склонился над телом бывшего врага; он хотел сам взглянуть на рану, но темноволосая девушка мешала, держась за Хакса так, словно решила никому не отдавать его бездыханное тело. — Руки убери.

Девушка — Роуз, беззастенчиво считал он в её сознании — бросила на него яростный взгляд, яркий из-за навернувшихся на глаза слез, но все же отодвинулась, давая место. Она взглянула на бластер в своей руке, словно на ядовитую змею, и, размахнувшись, отшвырнула его в сторону.

Соло на мгновение задержал руку, уже опускающуюся вниз, и искоса взглянул на Роуз. То, что он невольно считал на поверхности ее сознания… удивляло.

— Он живучий, — медленно сказал Бен, отводя глаза с легким уколом стыда, словно нечаянно подсмотрел что-то такое, о чем следовало сразу забыть, — и вполне может вытерпеть… — он, хмурясь, держал ладонь непосредственно над раной, выстрел прошёл по касательной и угрозы жизни не представлял, — … немного военно-полевой медицины.

Роуз подалась вперед, словно желая поспорить, но увидела, как струится кровь по рыжим волосам, и побледнела еще больше.

— Это… я в него попала, — она беспомощно всхлипнула и, наконец, разрыдалась.

***

…Корусант горел. Небо за окном заволокло серым дымом, за пеленой которого проглядывали чудовищные контуры рухнувшей на планету орбитальной платформы.

Хакс отвернулся от прозрачного транспаристила и с тяжелым сердцем уставился в пустоту.

Все кончено.

Первому Ордену пришёл конец.

И виноват во всем этом был он, Армитаж Хакс, через инъекцию плазмы крови Кайло Рена получивший доступ к Силе — и в гордыне своей вообразивший, что сочетание мистических способностей и технического прогресса в руках одного человека может привести к чему-то хорошему.

Теперь генетическая память проклятого Бена Соло мешалась с собственными мыслями и воспоминаниями Хакса, мешая здраво оценивать происходящее, а принятые Армитажем решения в ретроспективе отдавали откровенным бредом.

Бредом, который превращал Галактику в пылающие руины, где не было места боготворимому им порядку.

Я не этого хотел.

Я никогда не желал — такого.

…Решительно, все носители Силы были безумными. И возврата к нормальному состоянию не было, как не было и лекарства.

Орден погиб, как погибал сейчас и Корусант… так какой же был смысл жить дальше?

Ладонь Хакса сжалась на рукояти светового меча. Рыжий генерал медленно перевернул оружие другой стороной, вновь взглянул на панораму гибнущего Корусанта, сердца Галактики — и надавил кнопку активации, удерживая меч напротив своего собственного сердца.

…Посмертие оказалось ужасным. В нем над бездыханным телом Армитажа Хакса возвышался злой и совершенно живой Кайло Рен, грозящий страшными карами, если некая рыжая немочь, дажев бреду пытающаяся совершить суицид, сейчас же не придет в себя и не встанет. За спиной Рена стояла на коленях Роуз, размазывая по лицу потоки слез — что уже само по себе тянуло на вполне достоверный кошмар. Чтобы Роуз Тико — и рыдала?

— Рен, ты жив? — ошарашенно брякнул Хакс, приподнимаясь на локтях и начиная понимать, что лежит на блестящем черном полу зала заседаний.

Вместо ответа тот зарычал, рывком ухватил рыжего генерала за шиворот и вздернул его вверх. Помянув ситхов, Армитаж вывернулся из захвата Рена, сел и недоуменно осмотрелся вокруг. Никакого горящего Корусанта не было и в помине, а световой меч давешнего противника по-прежнему болтался на поясе Кайло Рена. И меч был не тот, не из сна.

Он смутно припоминал что-то вроде склонившегося над ним Кайло Рена, с тревогой в глазах держащего ладонь над его лбом.

Сон. Это был просто сон. Невероятный кошмар.

— Вставай, — бездушно велел бывший враг. — Можешь сесть, значит, можешь и встать.

— Какая трогательная забота, Рен, — ядом в голосе Хакса можно было спокойно отравить ранкора. — Можно подумать, что тебе не все равно.

— Чтоб ты сдох, Хакс, — не снизошёл до вежливости Кайло Рен. — Кто бы знал, как мне надоело смотреть, как ты пытаешься совершить самоубийство!

— Не дождёшься, — огрызнулся Армитаж, украдкой потирая то место под мокрой шинелью, куда во сне вошло лезвие меча.

Пока я жив — живет и Первый Орден. И Федерация.

Хакс поднес ладонь к голове. Пальцы стали красными даже сквозь потеки воды. Он медленно обернулся и нашел взглядом Роуз, все еще всхлипывающую на полу. Девушка постаралась расправить плечи и достойно встретить последствия своей ошибки.

— Это я стреляла, — дрожащим голосом сообщила она. — Я… целилась в того парня, с бластером. Я не хотела… попасть…

— Прекрати, — резко оборвал он. И с привычным, уже никого не способным обмануть раздражением добавил: — Конечно, я уверен, что однажды ты точно сведешь меня в могилу, но это будет не сегодня. И напомни мне, чтобы я, наконец, научил тебя стрелять, когда выберемся отсюда.

— У тебя кровь, — Роуз ожесточенно стерла с лица слезы и встала. Ее голос все еще слегка дрожал, но она на глазах приходила в себя. — Ты… Бен. Ты можешь лечить Силой, да?

Хакс вздернул бровь, заново переосмысливая смутное видение чужой руки над своей головой. Ах, так вот почему он так быстро пришел в себя.

— У меня есть бакта-пластырь, — безжалостно донеслось со стороны Рена.

— Переживет.

Он перебирал предметы на столе, нетерпеливо расшвыривая их по сторонам; негромко выругался, отыскав то, что осталось от комлинка Хакса. Выудил свой и сунул его рыжему генералу.

— Запроси обстановку на орбите. Флот Империи в границах системы.

Хакс окровавленными пальцами потянул к себе комлинк.

— «Миротворец», — рявкнул он, вызывая свой флагман, но в ответ шли лишь помехи. — Они глушат связь.

— Ты должен отменить орбитальную бомбардировку планеты, — от лица Роуз отхлынули все краски.

— Её не будет, — резко бросил Хакс, испытывая странное чувство сожаления от того, что и она поверила в его блеф. — Но я действительно приказал дать залп из турболазеров по производствам Ордена к востоку от Коронета, если не вернусь с планеты. Нельзя оставлять подобную цель в руках врага.

…И теперь, с флотом Империи над головой, текущий капитан «Миротворца» просто обязан был выполнить этот приказ.

Он мог это остановить. Он все еще мог остановить огонь, чтобы Кореллия не выглядела так, словно Империя ушла вчера.

Или подтвердить приказ, чтобы победителям досталась выжженная земля. Или просто вернуться на «Миротворец» и сражаться.

— Нам нужно вернуться на корабль.

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Кореллии

Они ждали. Империя ждала. Между флотом и планетой не было никакого движения, даже рутинного траффика, но в условиях блокады в этом не было ничего удивительного.

— Боевая тревога, — негромко распорядился Нейл, мон-каламари и родственник Акбара, текущий капитан «Миротворца».

Он слегка прикрыл глаза, просчитывая ситуацию и приходя к неутешительному выводу, что потерь не избежать. Но до полной безнадежности было далеко, и, пожалуй, бой даже возможно было выиграть.

Увидим.

— Сэр, у нас есть визуал. У них пять звездных разрушителей в системе, все — класса «Победа», но оснащены современным вооружением. Флагман — «Бездна».

— Полагаю, это не предел. Текущее построение предполагает, что у них есть резерв где-то на границе системы. Готовьтесь к сближению, огонь по готовности.

Корабли Империи огибали тройку крейсеров Федерации с обоих флангов, выпустив веер истребителей.

— Готовьтесь… первый крейсер в зоне поражения.

Голос Нейла был спокойным; несмотря на щиты, залп турболазеров встряхнул мостик, и экраны на какое-то время залило ярким золотисто-белым светом.

— Капитан, «Искатель» горит.

Первые потери были ощутимыми, но ответный залп «Миротворца», вооруженного новейшими разработками Первого Ордена, почти сразу же вывел из строя один из вражеских крейсеров, оставив имперский корабль беспомощно дрейфовать в космосе.

Один из аналитиков развернулся к Нейлу, привлекая внимание капитана новым сообщением.

— Сэр, «Тысячелетний сокол» на радарах. Один… нет, два истребителя сопровождения.

— Внесите коррективы, — бросил аналитикам капитан, — «свои».

Три точки поменяли цвет с нейтрально-оранжевого на зеленый; канал связи с «Соколом» ожил, и Нейл был рад услышать, как спокойный голос Хакса запрашивает посадку в свободном ангаре.

Высадив их с Роуз и оставив медицинской бригаде спасенную пятерку селониан, «Тысячелетний сокол» практически сразу стартовал из ангара вновь; Антиллесу, оставшемуся без разрушителя, не сиделось на месте, и Хакс не мог его винить. Но его собственное место было на мостике, там, где сходились в одно все нити масштабного сражения и чужих многоуровневых планов.

***

По ощущениям это было похоже на то время, что он был призраком: сгусток непроглядной черноты в черноте космоса, усеянной мириадами сверкающих точек.

Бен ушел в микропрыжок: техника, которая до смерти пугала его ведомых, не понимающих, как можно прыгать вслепую, и раз за разом предрекающих, что однажды он попросту размажется о борт разрушителя или какую-нибудь орбитальную станцию. Но он знал, в каком месте выйдет из прыжка, и знал, что ждет впереди.

Дэмерон и Антиллес на пару крыли его кореллианской бранью в комлинк, но черный истребитель, на какое-то время вырвавшийся вперед, тут же описал широкий круг и пристроился в хвост «Соколу», держась, впрочем, на ощутимом расстоянии от фрахтовика.

Он почувствовал, что что-то появится из гиперпространства; скоро… сейчас. Искусственное созвездие огней и яркого света — клин разрушителей Империи — не позволило сразу разглядеть тройку серых кораблей, уже виденных им на орбите Экзегола. Современные, убийственные разрушители адептов.

Эскадрилья имперских истребителей все еще кружила вокруг «Миротворца», отгрызая по кусочку от огромного крейсера; Хаксу было не до них, имперский перевес в огневой мощи только что стал совершенно чудовищным.

Бен еле слышно выдохнул сквозь зубы. По экрану шли помехи, и он вообще отключил компьютер, окончательно отдаваясь на волю Силы.

«Сокол» пронесся мимо, раскрутившись в знаменитую кореллианскую спираль; Финн и Вадре творили чудеса на виражах, даже из такого положения умудряясь отстреливать юркие СИДы. Про Антиллеса было и вовсе нечего сказать: он всерьез мог посоревноваться в кореллианском безумии с бывшим хозяином фрахтовика.

— Дэмерон, шесть часов, — коротко бросил Бен. — На счет три.

— Принято, — коротко и без шутовства отозвался По, резко уходя в сторону от грядущего столкновения. Угнанный на Коронете СИД не стал преградой для лётного мастерства мятежного пилота; невольно вспоминался побег Финна и По с «Завершающего», единственной ошибкой которого оказался стыковочный трос в ангаре.

Они выполнили маневр расхождения идеально синхронно, Дэмерон запоздал лишь на незаметную долю секунды, но для не-джедая это было просто великолепной реакцией. Два выстрела слились в один в центральной точке, чужой истребитель взорвался, а Бен пристроился в хвост Дэмерону — самоубийственная тактика для любого другого, если разделить скорость истребителя на то жалкое расстояние, что оставалось между ними.

За кораблем По тянулся тонкий след чего-то, напоминающего охладитель.

— Дэмерон, у тебя течь, — сообщил Бен, резким маневром уходя влево, чтобы зажать в клещи охотящуюся на них пару истребителей.

— Понял, — отозвался напряженный голос пилота. Дэмерон закрутил корабль в бочку и истребители противника промазали по нему оба.

— На семь часов — контакт, — Бен дал новую цель.

Хакс стоял на мостике, наблюдая за панорамой сражения. Голос Рена заполнял эфир; он передавал примерное расстояние и позиции чужих истребителей относительно себя с уверенной точностью бортового компьютера, но Армитаж знал, что криффов джедай опять отключил всю электронику в своей любимой игрушке. Серая эскадрилья, приписанная к «Миротворцу», завязла, защищая транспортники с «Искателя», и Хакс был рад, что безумные кореллиане сейчас защищают его тылы.

Ненадолго. Эвакуация с «Искателя» практически завершена. Пора уходить.

— Сокол, Сола, Синий-один, возвращайтесь на «Миротворец», — прозвучал в комлинке спокойный голос Хакса. — Эвакуация с «Искателя» завершена. Необходимо тактическое отступление.

— Все веселье обломал, — разочарованно пожаловался в комлинк Дэмерон.

— Неплохо летаешь, — бросил Бен, рухнув сверху перед самым носом истребителя пилота.

В эфире наступило короткое молчание, затем По неуверенно, осторожно проговорил:

— Спасибо. Ты тоже.

— Он Соло. Чего ты хотел? — хохотнул в эфире позабытый Ведж и оглушил всех разбойным кореллианским свистом.

— Встретимся на Корусанте, — неслышно выдохнул Бен, направляя истребитель в сторону флагмана.

Глава 20. Среди огня

Глава 20. Среди огня

Unleashed by a meeting of fate

A knight comes along as I wait

A desperate cry, the mantle of «chosen» passed on

So where would I even begin?

I'll quench the cinders' desire

To let there be fire again

Fire again

Aviators — Let there be fire

Звездный разрушитель «Миротворец», гиперпрыжок на Корусант

До выхода из гиперпрыжка оставалось ровно тридцать минут. Хакс свернул на развилке, миновал коридор, ведущий к его каюте, и остановился перед дверью, прикладывая ладонь к сенсорной панели. Створка открылась без звука, и орденский генерал шагнул внутрь, уже зная, что ничего хорошего его в каюте не ждет.

Внутри царили разброд и анархия. Умом он понимал, что это было своеобразным способом убить время и успокоить нервы перед грядущей битвой, но все равно не мог полностью принять и одобрить подобный несерьезный подход.

Диван вновь оказался занят, на нем сидел Финн, выглядящий так, словно ему никогда в жизни не показывали, как нужно пользоваться нормальной мебелью. Бывший штурмовик перекинул ногу через подлокотник и полулежал на диване, опираясь на него локтем; в ответ на поднятую Хаксом рыжую бровь, Финн поспешно принял нормальное положение и выпрямился, уместив руки по швам.

— Вольно, — сквозь зубы бросил Армитаж и перевел взгляд на стол.

По Дэмерон сидел ко входу спиной. Напротив него задумчиво изучал карты у себя в руке Кайло Рен; на столе перед обоими лежала колода для игры в сабакк и набор фишек, отсчитывающих выигрыш. Судя по внушительной россыпи круглешков перед Дэмероном, легендарная удача Хана Соло его сыну не перешла.

Заложив руки за спину, Армитаж бесшумно прошел к столу и встал позади Дэмерона. Рен едва заметно покосился на орденского генерала, но ничего не сказал.

Хакс сузил глаза, неприятно удивленный его видом. Под глазами бывшего Верховного лидера залегли глубокие тени, черты лица заострились, выдавая чудовищную усталость, которую невозможно было сгладить никакими джедайскими методами. Бен Соло был измотан, как будто не спал пару суток, и Хакс имел свои догадки на этот счет.

Это не из-за грядущего сражения, это вновь — из-за неё.

И еще — Хакс, знающий Рена много лет, отлично видел, что тот начинает злиться, но Дэмерон пока что ни сном ни духом не ведал об угрожающей ему опасности.

— Корабль не громить, — негромко, но внушительно предупредил Армитаж из-за плеча пилота.

— Что ты здесь делаешь?! — Дэмерон чуть не упал со стула, обнаружив у себя за спиной орденского генерала. — Крифф, нельзя так подкрадываться к людям! А если бы я бластер вытащил?..

— Я пришел сюда в надежде на интеллектуальное общение, — неприязненно буркнул Хакс, проигнорировав вторую часть словесного недержания пилота.

— Я готов, — оживился По, поворачиваясь к рыжему генералу. Смешинка, таившаяся во взгляде пилота, выдавала тот факт, что большая часть шутовства была напускной.

— Ты не способен на интеллектуальное общение, — хмуро сказал рыжий генерал. — Я пришел кРену.

— Ты считаешь, что я способен? — Бен едва заметно фыркнул и смешал карты, проигнорировав возмущенное восклицание По. — Польщен.

— Заткнись, Рен, — устало попросил Хакс. — Ты мне нужен.

— Зачем? — Бен сдвинул всю колоду и фишки в одну кучу на краю стола и со вздохом откинул голову назад. — Хакс, твоей репутации не повредит, если я появлюсь на мостике?

— Вот как раз на мостике ты мне не нужен, еще не хватало запугивать команду перед боем, — Армитаж бросил косой взгляд на Дэмерона. — Кстати, почему он у тебя выигрывал? Ты же мог заглянуть ему в голову.

По на мгновение потемнел лицом, без сомнения, вспомнив, как Кайло Рен допрашивал его на «Завершающем». Хакс и рассчитывал на подобный эффект, желая вернуть беседу в серьезное русло.

— Он думал не о картах, — не без легкого отвращения отозвался Рен и встал из-за стола.

Финн поперхнулся воздухом и захохотал, а Дэмерон поднял брови, c выражением, слишком невинным, чтобы быть искренним.

Хакс с каменным лицом ждал, пока веселье штурмовика уляжется.

— Мы выходим из гиперпрыжка через двадцать пять минут. Точка прибытия — на границе системы, это даст время оценить обстановку и определить стратегию.

— А ты еще не определил? — фыркнул По, ссыпая карты и фишки в коробку.

— Маршруты подступа к Корусанту защищены заградителями, я оставил нетронутым лишь гиперпространственный маршрут с Кореллии, — сообщил Хакс, искоса взглянув на Рена. Они переглянулись, подобно заговорщикам, которым известно то, о чем не ведают другие.

— Крейсера-заградители прервут прыжок их флота — и что? — нахмурился По, и по лицу пилота было видно, что ему не нравится внезапное понимание между двумя его бывшими врагами.

— Первый Орден, — начал Хакс, и поправился, искоса глянув на Дэмерона, — Федерация обладает гораздо большими силами, чем известно противникам. Во всех точках, где находятся заградители, их уже поджидают. Основная часть флота находится в часе прыжка от Корусанта, мы прибудем одновременно.

— Насколько большими силами? — По сверлил Хакса подозрительным взглядом.

— В нашем распоряжении три флота, — спокойно отозвался рыжий генерал. Рен тихо фыркнул, на его лице не было ни малейшего удивления, но Дэмерон взвился со стула, как ужаленный в задницу нексу.

— Серьезно?! И я узнаю об этом только сейчас, когда мы начинаем войну?! Хакс, ты, рыжий упырь, клянусь…

— А я знал, — вклинился в разговор Финн, смущенно взглянув на друга. — Но не знал, что ты не вкурсе.

— Серьезно?! — раздражение По сместило фокус. — И как же ты удосужился узнать?!

— По количеству оставшегося на службе Федерации персонала, — бывший штурмовик озадаченно смотрел на друга, не в состоянии понять, какой жук цапнул его за… неважно.

По умолк, распространяя вокруг себя ауру негодования, и продолжил разговор уже Бен:

— У них должны быть наземные силы на планете. Вряд ли большие, но Корусант всё еще не оправился от волнений по поводу Кореллии, вызывать новые беспорядки будет легко, — он прошелся по каюте и остановился у экрана, включив запись новостей с Корусанта, полученную еще до ухода в прыжок.

— Я не могу отдать приказ об орбитальной бомбардировке столицы, — Хакс отстраненно потер висок, на котором все еще красовался пластырь после недавнего ранения. Попытка пошутить вышла крайне неудачной: на его лице скрестились три подозрительных взгляда, и рыжий генерал раздраженно дернул головой. — Я не всерьез.

Сердце государства должно оставаться целым.

— Даже в случае точечных ударов Левелл разведет вонь до небес, — задумчиво пробормотал По, окончательно забросив свое шутовство.

— А если обойтись наземной операцией? — задал вопрос Финн.

— Риск большой, — Хакс вернул руки за спину, так было легче думать. — Наземная операция в столице во время войны может выставить нас в дурном свете, но, да, я не вижу других вариантов. За столь краткий срок Левелл не мог полностью установить контроль над всеми ключевыми точками на планете. Планетарные щиты, траффик, служба безопасности — это все подчинено правительству. Я уверен, что он ограничился Советом и прессой, в надежде, что общественное мнение поддержит его, когда прибудет соединенный флот их альянса.

— Но Левелл — легальный глава оппозиции, — со вздохом протянул Дэмерон. — Что мы можем сделать, если народ решил его послушать? Рассказать всем, какой он нехороший гад, заручился дружбой Империи и поддержкой палпатиновых сектантов? Не поверят. Плюс Кореллия и эпидемия на ней… и эти покушения? Ты никак не привяжешь их к Левеллу.

— Дэмерон, он просто выдал нам веревку подлиннее, чтобы мы в итоге на ней повесились, — свирепо огрызнулся Хакс, на мгновение позволив соскользнуть своему железному контролю.

Взрыв в Сенате и гибель президента заставили нас установить военное положение, проблемы на Кореллии показали неспособность правительства справляться со сложными вызовами. Партия была сыграна по всем правилам.

— Мы не можем просто убить главу оппозиции, — возразил По, с некоторым сожалением побарабанив пальцами по бластеру на бедре.

— Придется, — негромко и зловеще сказал Бен, уже пару минут неотрывно смотрящий старую, случившуюся еще до прыжка трансляцию с Корусанта. Он поднял глаза на рыжего генерала. — Хакс. Я видел его лицо в воспоминаниях твоей помощницы. Он ситх.

Армитаж прерывисто выдохнул и вздернул подбородок, уставившись взглядом в потолок.

— Как же я это ненавижу… — он повернул голову к остальным: — Встретимся на мостике. Рен, задержись. У меня есть к тебе дело.

Когда штурмовик и пилот скрылись в коридоре, Хакс еле слышно вздохнул и искоса взглянул на бывшего врага.

— Нужно вытащить её оттуда.

— Зачем тебе? — Рен остановился у входа, сощурив глаза на рыжего генерала.

— Чтобы империя лишилась своего нового символа. У них нет законного повода претендовать на власть. Без неё, их притязания не будут стоить ничего.

— Ты, как всегда, логичен. Стоило мне подумать, что в тебе проснулись какие-то человеческие чувства, — Бен слегка усмехнулся и покачал головой. — Но её не придется вытаскивать. Рей сбежит сама, я это чувствую.

Хакс не нашелся, что сказать в ответ на любимый трюк Рена, мистическое озарение, которое невозможно было проверить приборами и датчиками.

— …Хорошо, — сквозь зубы выдохнул орденский генерал. — Тогда следующий вопрос. Ты помнишь, что всё еще должен мне услугу?

— Допустим, — кривая улыбка Рена была слишком похожа на него, прежнего, и Хакс не смог избавиться от внезапно пробежавших по позвоночнику мурашек. — И чего ты хочешь?

— Ты нужен мне внизу. Во дворце.

— Приятно иметь личного убийцу, да, Хакс? — Бен Соло тихо рассмеялся, и Армитаж сцепил зубы, уверенный, что сейчас услышит отказ.

Рен отклеился от стены и неторопливо шагнул к рыжему генералу; смерил его задумчивым взглядом. Поднял руку — но Хакс не двинулся с места.

Бен поднес ладонь к своему лбу, откинул назад растрепанные черные волосы и усмехнулся.

— Согласен.

Звездный разрушитель «Бездна», орбита Корусанта

Рей меряла каюту шагами, как загнанный зверь. Терпение, бывшее отличительной чертой брошенного на Джакку ребенка, наконец-то пришло к концу — и, зная, что ей уже не нужно подыгрывать Империи, что Бен на свободе, она всеми силами желала сбежать из своей тюрьмы.

А именно тюрьмой и была для неё «Бездна», полная затянутых в форму имперских офицеров с замороженными, скрывающими презрение лицами. Пусть и внучка их императора, Рей все равно оставалось в их глазах низшим существом – бывшей мятежницей, женщиной, не имеющей военного звания, владеющей непонятной древней Силой, которую большинство считало простой легендой.

Кайло Рен хотя бы являлся внуком Вейдера по крови; за ним тянулся шлейф наследия Скайуокеров, тени политической изворотливости Лейи Органы. Вейдер — был офицером, генералом, джедаем; еще до того, как стал ужасом в черной маске.

Она… была мусорщицей с Джакку. Рей осознавала, что они никогда не станут воспринимать её всерьез. Если подумать, что могло ждать внучку императора в управляемом кровожадными, изворотливыми моффами государстве?..

Какой-нибудь политический брак, не больше.

Рей поёжилась и обхватила руками плечи. Она обвела ищущим взглядом каюту, но в стерильно белой чистоте звездного разрушителя не было ни единого предмета, способного хоть как-то помочь её побегу.

«Встретимся на Корусанте».

Рей с досадой тряхнула головой, вновь с ноткой тоски подумав, как близко и одновременно далеко была цель. Бен был рядом, был жив. Ей казалось, что она все еще чувствует на своих губах его поцелуй… Рей неосознанно поднесла ладонь к лицу, кончиками пальцев едва заметно коснулась уголка рта, уронила руку вниз.

— Ты хочешь сбежать.

Рей резко развернулась, на секунду почувствовав укол тревоги от того, что не ощутила присутствия наблюдателя. Ситхи могли скрывать свое присутствие в Силе… полезное умение, которому её так и не обучили.

Гавар Кхай стоял на пороге каюты; его рука, казавшаяся на первый взгляд расслабленной, почти касалась рукояти висящего на поясе светового меча. Взгляд был сосредоточенным и недобрым.

Ладонь Рей легла на её оружие, и она вновь, как всегда, почувствовала прилив уверенности от мысли о том, чей меч держит в руках. Скрывать своё решение больше не было смысла, этот ситх не хуже Верховного лорда мог почувствовать её настроение.

— Я не буду инструментом в руках Империи, — тихо сказала она. — И не буду пленницей.

Девушка чувствовала некую нотку сочувствия, почти жалости в спутанном клубке его эмоций, но знала, что это не остановит ситха. Кхай со вздохом покачал головой и медленно снял с пояса меч.

— Боюсь, у тебя нет выбора.

Рей сделала шаг назад, выставляя перед собой алое нестабильное лезвие. Гул двух световых мечей нарушил тишину, на мгновение воцарившуюся в каюте. Кхай стоял у двери, не атакуя, но все равно перекрывая ей путь к отступлению.

— Уйди с дороги, — бросила девушка, призывая на помощь всю доступную ей злость.

Он хочет, чтобы я осталась здесь. Играла свою роль, служила ширмой для их планов, поводом для завоевания. Все остальное — ложь, обман.

Никто меня не остановит.

Вместо ответа Гавар шагнул вперед, уверенной рукой раскручивая свой клинок в сияющую алую арку.

Она знала, что не сможет одолеть Меча ситхов в равном бою; Рей видела, как сражался Гавар, не раз билась в тренировочных боях с его ученицей, Саварой, и понимала, что сейчас ей будет противостоять мастер.

Она могла выстоять в бою с Кайло Реном, который, как Рей понимала сейчас, поддавался ей с пугающей готовностью, никогда по-настоящему не желая причинять вреда… но насколько далеко мог зайти, желая удержать на корабле пленницу, Гавар Кхай?..

Что ж, сейчас узнаем.

Рей потянулась к Силе, и мир обрел кристально ясный фокус. Она атаковала первой, бросившись на противника с остервенением раненого зверя, но Гавар мгновенно парировал удар, скользнул всторону, срезав ответным ударом прядь её распущенных волос. Запахло паленым.

Рей отшатнулась, прыгнула вбок, стараясь увеличить расстояние между ними. Кхай неторопливо обходил каюту по периметру; движения ситха в бою были текучими и плавными, казалось, что сражение не стоит ему ни малейшего усилия.

Второй бросок вышел не лучше первого. Рей с оттяжкой полоснула по месту, где только что находился её сторожевой пес, но Кхай отклонился и стремительным кувырком ушел из-под удара, в конце движения чуть было не располовинив её внезапно выброшенным назад лезвием.

Удержать его меч в воздухе не вышло; она отшатнулась в сторону, упала на колено, чудом избежав серьезной раны. В голове вновь мелькнула шальная мысль о том, что в её старых боях с Беном вообще было настоящим.

Кхай, мгновенно оказавшийся на ногах, усилил натиск, взмахнув мечом над её головой. В последний момент Рей парировала удар; мечи скрестились над её головой, сыпанув в лицо искрами, и она вложила все свои силы в то, чтобы просто удержать лезвие над головой.

Кхай превосходил её в чистой физической силе, и оба алых клинка медленно, но верно клонились к её лицу. Рей невольно ощутила укол страха.

— Довольно, — удар чистой Силы походил на штормовой порыв ветра; обоих сражающихся отбросило в разные стороны. Силуэт в черном, чье лицо по-прежнему несло на себе паутину татуировки, опустил руку.

Рей ошарашенно тряхнула головой, опираясь ладонью на пол. Её световой меч, погасший в момент падения, отлетел далеко в угол. В паре шагов от неё стоял на одном колене Гавар Кхай, по-прежнему сжимающий в руке свое оружие.

— Кто ты? — выдохнул Гавар, не сводя глаз с ситха в черном, и Рей бросила на своего противника недоверчивый взгляд. Он… не знал?

Значит, лорд Вол не посвятил Кхая в свои видения будущего. Но как могло быть, что Гавар не знал ничего о Вэре, если они делили между собой имя рода?..

Вэр повернул голову к Рей, и ей на мгновение почудилось что-то знакомое в его карих глазах. Его взгляд не был злым — но не был и благосклонным; ситх из видений смотрел на неё так, словно решал, какой вынести приговор, и его глаза были задумчивыми и беспощадными.

Секунды сливались в минуты. Наконец, Вэр отвел от неё взгляд; стронулся с места, шагнув к Гавару. В его руках не было оружия, но противник Рей медленно встал, по-прежнему держа перед собой зажженный меч.

— Отпусти её, — сказал Вэр. В его голосе не было угрозы: слова звучали, скорее, просьбой.

— Или — что? — отрывисто бросил Гавар, настороженно следя за движенияминезнакомца.

— Нет никакого «или», — ситх с татуировкой медленно покачал головой. — Но я могу показать тебе альтернативу… то будущее, которое уже стало прошлым.

Вэр медленно поднял перед собой руку, и Гавар слегка пригнулся в боевой стойке, ошибочно принимая движение за угрозу.

— Просто посмотри, — еле слышно выдохнул ситх с татуировкой. Он повел ладонью в воздухе, и его собеседник застыл на месте, расширив глаза. Его взгляд стал расфокусированным, отстраненным; взглядом человека, который находится не здесь.

Рей, временно позабытая обоими, поднялась, угадав в происходящем шанс, которого ей не хватало. Только вот удастся ли ей проскользнуть мимо обоих?..

— Стой, — Вэр не обернулся на неё, по-прежнему зафиксировав пристальный взгляд на лице Гавара. — Подожди. Тебе не уйти отсюда без его помощи.

— С чего ты взял, что он поможет? — Рей наклонилась, подбирая с пола свой меч, и бросила настороженный взгляд на двух застывших посреди каюты мужчин.

— Я показал ему то, что было… вернее, то, что свершилось бы, не случись в прошлом иного выбора, — отозвался Вэр, и в его голосе проскользнули вкрадчивые, слегка ироничные нотки, тоже показавшиеся ей смутно знакомыми.

— Я не понимаю, — она покачала головой, всем своим существом желая бежать из этой комнаты, оставить позади чужие загадки.

Ситх опустил руку. Гавар пошатнулся, приходя в себя, и уставился в лицо Вэру с новым, почти благоговейным ужасом.

— Теперь ты видел, — ровно сказал ситх с татуировкой и кивнул на меч в руках Кхая. — Что ты будешь делать?..

Гавар перевел взгляд на свой световой меч и с пару секунд смотрел на него так, словно пытался понять, зачем вообще держит в руке оружие. Наконец, он с еле слышным вздохом погасил лезвие и тряхнул головой.

— Я… не знаю, — голос Кхая звучал потерянно, словно то, что он увидел, полностью перевернуло его взгляды на мир.

Ответа он не дождался. Вэр криво улыбнулся и повернул голову, чтобы посмотреть на Рей. Она выстояла под его изучающим взглядом, чувствуя, что любое сказанное слово может повлиять на то, что произойдет; откуда-то зная, что сейчас требуется лишь терпение.

Он не сказал больше ни слова. Через несколько секунд черная фигура странного ситха растаяла в воздухе, оставив Кхая и Рей молча смотреть друг на друга среди белых стен каюты разрушителя.

— Пойдем, — отрывисто сказал Кхай, первым нарушив молчание. Что-то в его опущенных плечах предполагало фатализм, от которого Рей сделалось не по себе. — Я дам тебе коды доступа. Тебе нужно бежать, пока не началось сражение.

Он открыл дверь, бросив короткий взгляд в коридор, чтобы убедиться, что путь отступления чист, и пропустил её вперед неожиданно аристократическим жестом. Рей споткнулась на пороге, бросив на него изумленный взгляд, но Гавар уже закрывал каюту и не видел её реакции.

Они стремительно шагали по коридорам разрушителя, не срываясь на бег, чтобы не насторожить редкие патрули, но все же двигаясь достаточно быстро, чтобы это походило на отступление. Белые переходы вели куда-то в глубь корабля, и Рей очень скоро совсем перестала ориентироваться в пространстве.

— Куда мы идем? — негромко спросила она.

— Тебе нужен корабль, — так же тихо отозвался Кхай. — И попутчик, чтобы спуститься на планету.

Ответить она уже не успела. Он остановился перед запертой дверью каюты и нажал кнопку. Панель отъехала в сторону, и им навстречу обернулся человек в мандалорской броне.

— Бевиин. У меня есть для тебя задание.

Путь в ангар был молчаливым и быстрым. Мандалорец, которого Рей впервые увидела в камере пыток, не проронил ни слова в ответ на краткие объяснения Гавара; лишь кивнул, подтверждая, что понял приказ.

Мандалорцы служили ситхам тысячелетиями, вспомнила прочитанную в дневнике Люка фразу Рей.

Фигура в доспехах скрылась в рубке потрепанного «Огневержца», знакомого девушке еще по Коррибану, но Рей не спешила следовать за своим спутником внутрь корабля. Вместо этого она повернула голову к Гавару, вновь отметив, насколько потерянным казался его взгляд.

— Что он тебе показал?.. — не удержалась Рей, ощутив внезапный укол сочувствия к своему тюремщику.

— Будущее, — Гавар провел рукой по лицу, с силой надавил себе на переносицу, стараясь вернуться в реальность. — Которое могло произойти. … Нет, даже не так. Которое уже произошло. Ах, если бы я только мог описать…

— Он… твой сын? Там, в будущем? — рискнула догадкой Рей, вспоминая все их разговоры, пытаясь свести воедино подсказки и загадки.

Кхай молча покачал головой и махнул рукой, не желая продолжать разговор.

— Иди. У тебя мало времени.

Рей на мгновение задержалась в проеме рампы, провожая взглядом удаляющийся прочь черный силуэт.

Если она сбежит, ему этого не простят, он должен был это понимать. Что тогда будет с Лахкой?.. Что он увидел — там, в этом видении, показанном Вэром?..

Что заставило его отпустить пленницу?

Звездный разрушитель «Миротворец», орбита Корусанта

— Расчетное время сближения — двадцать минут, — негромко оповестил аналитик, не отрывая взгляда от тактического дисплея, на котором угрожающими красными огоньками были отмечены имперские корабли. Всего в системе находилось пять вражеских звездных разрушителей; кораблями сопровождения служил десяток мелких крейсеров. Зелеными огоньками были отмечены«Миротворец», «Завершающий» и новое порождение верфей Фондора, звездный разрушитель «Акбар» — одновременно реверанс в сторону Сопротивления и дань уважения тактическому гению покойного адмирала. Желтая россыпь звезд означала нейтральные силы в системе.

Хакс кивнул, оставив Нейла и дальше в медитативном трансе созерцать яркие точки проекции, и повернулся к Финну.

— Готовность?

— Готовы к высадке на планету, — отрапортовал Финн, держа под локтем белый шлем. В составе десантной группы штурмовик чувствовал себя в своей тарелке, это было видно по его неожиданно подтянутой позе и привычно вздернутому подбородку. Контраст с развалившимся по дивану мятежником был разительным, и в голове Хакса вновь промелькнула предательская мысль о том, как многое в восприятии человека зависит от формы и окружающей обстановки.

На кого был бы похож он сам, если бы вместо привычных кителя и шинели оделся… ну, скажем, в какой-нибудь безнадежно драный свитер, наподобие Рена?..

Мысль была устрашающей.

— Начинайте, — коротко распорядился Хакс и повернулся к мнущемуся у стенки пропагандисту Ордена, который уже закончил настройку камер и ожидал лишь сигнала к съемкам. — Дэмерон, готов?

— Нет, — будущий президент зацепил пальцем отчаянно жмущий воротничок и выдрал пуговицу с мясом. Бросив в сторону Армитажа виноватый взгляд, По уточнил: — Мы всегда не готовы, естественное состояние Сопротивления, но когда это нам мешало?..

За плечом Хакса еле слышно хихикнула Роуз, и орденский генерал был почему-то рад слышать её реакцию. После перестрелки на Кореллии она еще ни разу не заговорила с ним напрямую, изо всех сил избегая пересекаться с Хаксом, и у него имелись смутные подозрения на этот счет.

— Отлично, — отрывисто бросил Армитаж и кивнул пропагандисту. — Начинайте.

Камеры заработали, яркий свет ударил в лицо Дэмерону, и лидер Сопротивления мигом стал серьезным.

— Это послание ко всем гражданам нашей Федерации, — заговорил По, неосознанно выпрямившись и расправив плечи. Сейчас в его облике не осталось ничего наигранного, наносного, но острый взгляд Хакса всё же отметил некую схожесть жестов и мимики с покойной принцессой Алдераана. — Нам всем угрожает опасность. Империя уже на пороге, она ответственна за кризис в кореллианской системе, за убийство нашего президента, в её руках биологическое оружие, способное убить всех, кто не является человеком. Все, чьей морали противны подобные взгляды, кто не желает возвращения старых порядков, все, кому Федерация успела стать домом, нашим общим домом — я прошу вас прийти на помощь в этот нелегкий час! Время помочь нашим защитникам — не только словом, но и делом! Все, кто не равнодушен к судьбе нашего вновь обретённого Отечества, поднимайтесь для его защиты! Пришло время дать финальный бой. Вместе мы сильны! Тирании не бывать вновь! Апартеиду не бывать! Вместе мы окажем сопротивление вмешательству Империи, этих сторонников старых взглядов! — По перевел дыхание и подмигнул в сторону орденского генерала. — …Хакс, что скажешь? Заткнул я тебя за пояс? Стой, запись ещё идё…

— Идиот, — одними губами выдохнул Хакс, отчаянно сигнализируя, чтобы выключили камеры. Пропагандист поспешно закивал, с совершенно квадратными глазами бросаясь отключать прямую трансляцию; потом не выдержал, взглянул исподлобья на пристыженного Дэмерона и хохотнул:

— Не беспокойтесь, так даже лучше. Единение Сопротивления и Ордена… на полную катушку.

— Вышло неплохо, — Роуз смеялась, и Хакс не сразу смог оторвать взгляд от её лица, освещенного улыбкой. Как она умудрялась находить эти моменты радости посреди хаоса?..

— …Да. Ладно. Дайте канал связи с «Акбаром», Антиллес закончил запись?

Голограмма Веджа засветилась над панелью связи.

— Генерал, запись ушла в эфир Кореллии и Корусанта. Мы распространили информацию о разработке вакцины, это должно предотвратить распространение паники.

Хакс удовлетворенно хмыкнул. Один из спасенных селониан оказался дальним родственником Маронеи, его свидетельство придало дополнительный вес информации о разработке вакцины. Угроза эпидемии в Кореллианской системе отошла на второй план, и то, что сам Ведж Антиллес, герой Альянса и достойный сын Кореллии, лично участвовал в доставке лекарства на Коронет, никак не могло повредить делу Федерации.

— Посмотрим, как отреагирует Кореллия. Их флот не так велик, но в текущей ситуации любая помощь окажется к месту, — откладывать конфронтацию и дальше не хотелось, пусть время и было не совсем подходящим для решения личных проблем. Он повернул голову в сторону Роуз Тико и прищурил на нее светло-зеленые глаза. — …Что скажешь, совесть? Мы поступаем низко?

Девушка на мгновение опустила глаза, словно пытаясь отыскать ответ в глянцевом отражении у себя под ногами. Затем её взгляд метнулся в сторону Нейла, отмечающего векторы наступления у тактического дисплея, и намертво прилип к лицу Хакса.

— Ты… — она на секунду запнулась, но все же закончила фразу, с пугающей уверенностью в голосе: — Ты собрался спуститься на планету.

— Они высадили десант раньше нас, — поделился неизвестными большинству данными Хакс. Он помолчал, словно ожидая от неё ответа, но в итоге первым нарушил тишину. — Кто-то должен находиться на Корусанте.

— Не ожидал, что генерал Первого Ордена подцепит заразу самоотверженности от Сопротивления, — хмыкнул По, без зазрения совести подслушивающий разговор. Лицо пилота слегка вытянулось, когда он осознал, что остается на «Миротворце», но возражений не последовало: кореллианская тюрьма и последующая лекция Хакса все-таки убедили Дэмерона, что его персону придется поберечь.

— Адмирал, — позвал Хакс, развернувшись в сторону Нейла. — Оставляю мостик на вас.

По-военному кивнув присутствующим, рыжий генерал исполнил «налево кругом» и зашагал к выходу. Уже у двери он задержался на пороге и повернул голову в сторону Роуз:

— Ты идешь?..

Её лицо осветилось такой радостью, что ему пришлось мобилизовать всю свою волю, чтобы погасить улыбку.

***

— Сэр, «Бездна» и «Решительный» запустили истребители, — сообщил адмиралу офицер наблюдения.

Выпуклые глаза мон-каламари не отрывались от проекции боя. Туда же посмотрел и Дэмерон, до этого бесцельно слоняющийся по мостику.

Информация на тактическом дисплее менялась на глазах. Часть желтых точек нейтральных судов перешла в зеленый спектр, и По широко улыбнулся, не без оснований решив, что его речь принесла плоды. Силы Империи все еще были внушительными, но Дэмерона обстановка не пугала.

Эй, да когда вообще у Сопротивления был перевес хоть в одном бою?

…Кластер алых точек полыхнул на границах системы, выдавая местонахождение позабытых у Кореллии имперских сил, и надежда камнем спикировала вниз, не успев толком развернуть крылья.

…Как там говорила Лейя, «надежда — как солнце…»

«Акбар» был звездным разрушителем супер-класса, его огневая мощь в пять раз превосходила тот же «Завершающий», и по флоту уже циркулировали слухи, что новый корабль обладает совершенно иной дальностью стрельбы — но трех разрушителей по-прежнему было слишком мало, чтобы обеспечить тактический перевес перед лицом подобной армады.

Необходимо было тянуть время, ожидая, пока прибудет подкрепление. Части флота Хакса, завязшие в боях у заградителей, небольшой флот Кореллии, подкрепление, лояльное Сопротивлению, просто ополчение, из тех, кого тронула его речь… да кто угодно, лишь бы отвлечь имперцев от концентрации на флагмане Федерации.

На дисплее отображался поток мелких алых точек, с двух сторон огибающий «Миротворец»; вражеские истребители брали разрушитель в клещи, целя в надстройки, как делал он сам еще до Крейта.

По развернулся к Нейлу и помахал рукой, привлекая внимание мон-каламари.

— Адмирал. Со всем уважением, но… если уж помирать в космосе, то я предпочту истребитель летучему гробу.

Выпуклые глаза мон-каламари были невозмутимыми.

— Как пожелаете, сэр, — он включил интерком. — Проводите господина исполняющего обязанности президента к ангару. Красная эскадрилья, готовность к вылету.

По ликующе заорал и ринулся к выходу.

«Завершающий» и «Миротворец» висели в тени «Акбара», выстроившись над Корусантом в подобие трехмерного клина. Разрушитель супер-класса, «Акбар» заливал орбиту алой рекой турболазерного огня, не давая противнику выйти в пределы досягаемости пушек.

«Завершающий», гордость Ордена и бывший флагман Хакса, концентрировался на защите периметра, используя обычные турболазеры и точечный арсенал, чтобы выстроить щит заградительного огня от атак истребителей. «Миротворец» исполнял более сложный маневр, используя любимые Хаксом технологические новинки, чтобы нарушить связь между имперскими кораблями; единственной проблемой было то, что для этого разрушителю нужно было оказаться в радиусе поражения.

«Миротворец» разогрел ионные двигатели и ускорился, острием клинка нарушая четкое построение имперской флотилии. Дэмерон сглотнул, решив, что Нейл, должно быть рехнулся, и заложил неуверенный вираж над задней частью своего флагмана, чтобы рассмотреть происходящее поближе.

Имперские корабли, кажется, не верили своей удаче. Они сконцентрировали на флагмане Федерации огонь всех своих батарей, длинной очередью вспарывая разрушителю бок; оборудование и мертвые тела дрейфовали в космосе вокруг «Миротворца», и По с болезненной тошнотой вспомнил, как бывает, когда сквозь отверстия в дюрастиле со свистом вырывается воздух.

Но он совсем забыл про радиус поражения «Акбара».

Оранжевая вспышка мелькнула перед глазами По, когда ослепительно-алый выстрел с «Акбара» нашел свою цель, превратив в пыль один из разрушителей Империи. Антиллес, наконец, смог пристреляться и теперь вдохновенно разносил флот империи издалека; Дэмерон мог представить оглушительный кореллианский свист на мостике «Акбара» и решил, что там ему было самое место. Где ещё, как ни на корабле, названном в честь легенды Альянса, звучать свисту Разбойного эскадрона?

Разрушитель супер-класса настигал «Миротворец», прикрывая его с фланга в сложном маневре; его огромная масса требовала большей кинетической энергии, и между «Акбаром» и флагманским кораблем оставалось пространство, в котором кипела битва истребителей; цветная мешанина оранжевых взрывов и полос выстрелов.

По закрутил СИД в мертвую петлю, уходя от случайного попадания, и восторженно завопил, когда орденский «колесник» выдал больше скорости, чем ожидал его лихой пилот.

— Красный-лидер, вы в зоне поражения, — сообщил спокойный голос контроля, и По скорректировал курс, вальсируя между россыпью вражеских кораблей с легкостью заправского танцора. Еще пара истребителей превратилась в космическую пыль, и внезапно целью жизни оставшихся стала охота на лихого пилота на орденской СИДке.

Дэмерон углядел перед собой пустое пространство и устремился туда, стараясь оторваться от тройки севших на хвост истребителей, но пришлось резко вильнуть, когда на границе этой заманчивой пустоты возникла внушительная флотилия тяжелых крейсеров, мелких разрушителей и фрегатов.

— Заждались, ребята? — знакомый голос Лэндо Калриссиана нарушил выжидательную тишину эфира.

— Старый пень, ты что, пешком шел? — голос Антиллеса был укоризненным, но веселым.

— Не засоряйте эфир, — рявкнул кто-то из контроля, и По расхохотался, не заботясь о том, что никто его не слышит.

Подкрепление пришло. Их подкрепление, не Империи.

— Всем силам Федерации отойти из пятого квадрата, — невозмутимый голос Нейла заполнил собой эфир. — Начинаю обратный отсчет. Пять… четыре… три…

По Дэмерон врубил ускорение, уже догадываясь, что сейчас произойдет, и молясь всем известным ему богам, чтобы скорости истребителя хватило.

Космос стал белым: «Акбар» вновь открыл огонь, на этот раз из всех возможных орудий, и, используя тот же вектор прицела, его поддержали огнем «Завершающий» и «Миротворец».

Шоковая волна все же настигла Дэмерона; корабль тряхнуло так, что пилот ударился о панель головой. Череда взрывов была настолько яркой, что глаза заболели, даже несмотря на мгновенно затемнившийся визор шлема. Дисплей истребителя погас, показывая лишь статику помех, но подобные мелочи По не волновали: он был слишком занят, пытаясь увернуться от обломков имперского флота, чтобы всерьез следить за показателями.

Инерционный компенсатор испустил дух, и к горлу тут же подкатила волна тошноты. По вцепился в рычаг и врубил торможение; вращение постепенно удалось остановить.

В поле зрения вплыл «Миротворец» — и остался висеть там, уже не мелькая в диком круговороте звезд и кораблей. Было видно, что корабль лишился части надстроек и внешнего генератора, но мостик был цел, и разрушитель, очевидно, был на ходу.

По облегченно выдохнул и рискнул взглядом на вновь загоревшийся дисплей. Зеленые точки равномерно рассредоточились по экрану, а редкая россыпь красных постепенно меняла цвет на нейтральный желтый. Противник капитулировал.

Бой был выигран.

Корусант, площадь Сената

Небо над Корусантом озаряли вспышки идущего на орбите боя. Хакс мельком взглянул вверх и постарался прогнать чувство тревоги, растущее корнями из привычки отвечать за всё самому.

Нейл — отличный флотский адмирал, он справится на орбите не хуже — а может, и лучше — меня.

— Они справятся, — жутковатая способность читать его мысли по-прежнему была присуща наблюдательнице Сопротивления.

Хакс бросил взгляд на Роуз и слабо усмехнулся той старательности, с которой она вновь пыталась соответствовать орденским стандартам. Сегодня ему было не к чему придраться; даже бластер, наводящий на него легкий ужас одним своим видом, был заменен на более легкую в обращении модель и заранее выставлен лишь на парализатор.

Я всё еще должен тебе курс по стрельбе. Не думай, что я забуду.

Гул репульсоров заполнял Площадь Сената; на посадку шли десантные транспортники. Финн, окончательно вошедший в роль полевого командира, распределял силы с уверенностью человека, точно знающего, с чем предстоит столкнуться солдатам, и Хакс тихо хмыкнул в такт своим мыслям.

Часть штурмовиков должна была высадиться у оплота журналистов, башни ГолоНовостей, и из донесений оперативного штаба орденский генерал уже знал, что истребители сопровождения ввязались в воздушный бой с имперскими СИДами. Империя тоже не оставила без охраны свой десант.

Временный штаб был развернут прямо в здании Сената, наспех зачищенном от возмущенной оппозиции, но Хакс пока не торопился оказаться в четырех стенах; ему хотелось посмотреть наначало операции собственными глазами.

Он поднял голову, заслышав грохот выстрелов в небе, в стороне от площади. На посадку с диким креном заходил подбитый транспортник, из двигателя которого валил черный дым; на его хвосте висели два вражеских СИДа, вцепившиеся, как нексу в большую и неповоротливую добычу.

Черный силуэт знакомого истребителя бесшумно пронесся над головой, сверхъестественно метким попаданием разнося имперский СИД, и Хакс позволил себе слабую ухмылку.

Каково тебе быть моей тенью, враг мой?

Исполнив в воздухе петлю, пилот черного корабля сел на хвост второму СИДу, почти сразу же подбив его сдвоенным выстрелом, и лишь после этого позволил себе посадить «Солу» на краю площади. Рен, одетый в черный десантный костюм, с грацией хищника спрыгнул вниз и повернулся в сторону Хакса.

Они встретились взглядами через всю площадь, и Хакс еле заметно кивнул в сторону дворца.

Пора было нанести визит Райму Левеллу.

***

Переходы дворца были темными; на каком-то этапе боев за Корусант вышла из строя подстанция, дающая энергию на эту часть императорского дворца, и теперь коридоры и залы огромного здания тонули во мраке.

Штурмовикам темнота не мешала: визоры шлемов были оснащены внушительным набором датчиков, позволяющих видеть даже в инфракрасном свете, и Финн сотоварищи методично зачищал переходы от дроидов и редкой живой охраны. Было похоже, что десант, высаженный Империей, был не так уж велик.

Тандем штурмовиков и бывшего джедая работал быстро и эффективно; Бен, указывающий команде зачистки количество живых целей, даже поймал себя на воспоминании о том, что Анакин Скайуокер был генералом в Войне Клонов.

Наверное, это так и выглядело: дед вел в бой своих штурмовиков, в черном плаще шагая впереди… нет, черный плащ был позже.

А штурмовики, кажется, остались теми же. 501-й легион, «кулак Вейдера». Почему это больше не кажется мне… целью?..

Оглянувшись на рассыпавшихся по залу штурмовиков, Бен выбросил из головы посторонние мысли и постарался сосредоточиться на присутствии Левелла. Присутствии ситха.

Кайло Рен умел скрывать свое присутствие в Силе; эзотерическое, но не слишком сложное на практике умение было доступно не только ситхам. И он знал, как вычислить того, кто пытается это присутствие скрыть.

Он открылся Силе, выискивая в её мерцающей паутине место, которое казалось пустым, изолированным от пронизывающей все энергии жизни.

Ага. Попался.

— Он в тронном зале, — бросил Соло Финну и приложил ладонь к панели турболифта.

— Эй. А подкрепление? — нахмурив брови, предложил бывший штурмовик, и Бен не смог скрыть невольной улыбки.

Забавно. Когда человек, которого он оставил лежать полумертвым в лесу Старкиллера, успел стать ему… другом?..

— Нет, — он покачал головой. — Спасибо, Финн. Но это мой бой. Когда-то меня звали Убийцей джедаев… пора переключаться на ситхов. Так сказать, внести баланс.

Он беззвучно смеялся, шагая в лифт. Дурной юмор отца был заразительным и прилипчивым, как кореллианская чума.

Двери турболифта мягко разъехались в разные стороны — и сразу с порога Соло ввязался в бой. Левелл даже не пытался поговорить; он ощутил присутствие Бена в Силе и прекрасно знал, зачем по его душу явился Убийца джедаев.

Алое лезвие ярко засветилось в полутьме тронного зала.

Это, собственно, сюрпризом не оказалось. А оказались сюрпризом два дроида, один из которых был стандартным боевым, модификации «шар на шести ножках», а второй… Второй был порождением безумных имперских ученых и, на первый взгляд, напоминал гибрид нексу и ящерицы с Геонозиса.

Подкрепление осталось залом ниже, и сейчас Бен в полной мере пожинал плоды своей самоуверенности.

Решительно, все Соло — идиоты.

Быстрый взгляд лишь подтвердил то, что Бен и без того знал: явных слабостей у первого дроида не было. Насчет второго было сложно сказать, необходим был эксперимент.

Сорвав с пояса штурмовой термодетонатор, Соло швырнул его в первого дроида и приготовился к контратаке. Левелл ожидаемо вскинул ладонь, борясь за контроль над детонатором, и Бену пришлось сконцентрироваться на том, чтобы бомба осталась там, где ей и полагалось, до самого взрыва. Дроиды не дремали, и шаровидная тварь выстрелила, мазнув горячим сгустком по его руке, но в следующую секунду взлетела в воздух от взрыва, осыпав сражающихся градом острых осколков дюрастила.

Бен с проклятием заслонился ладонью и тут же рухнул на землю, споткнувшись о вовремя подставленный хвост дроида-ящерицы.

Перекатившись по полу, он быстро вскочил и сдернул с пояса меч Рей. Включив клинок и ухватив его за рукоять, Бен сделал быстрое движение кистью, и лезвие со свистом рассекло воздух, вонзившись в шею чудовищу. Посыпались искры, но голова дроида осталась на месте.

Бескар?..

Ящерица вновь прыгнула, полоснув когтями бок, но разодрала лишь свитер; бывший джедай использовал момент инерции, чтобы придать ей дополнительное ускорение хорошим пинком. Конечно, ушиб ногу, но все-таки сбил прицел, и ящерица врезалась в то, что осталось от первого дроида, на время оставив поле боя. Меч, сделав красивый круг по залу, вернулся в подставленную ладонь.

— Впечатляет, — коротко бросил Левелл — и сменил дроидов на поле боя, с помощью Силы приземлившись практически рядом с Беном. Он сделал обманное движение клинком, Соло рефлекторно отклонился и чуть не выронил меч от резкой боли, когда бедро резанул стеклянный шиккар в левой руке ситха.

Сосредоточься!

Рана была неглубокой, но болезненной; зарычав, когда шиккар вновь чуть не угодил ему в бок, Соло сильным ударом выбил из руки ситха кинжал, крепко схватил Левелла за шиворот костюма и вложил весь свой вес и силы в то, чтобы приложить его головой о пол. Ситх изумленно моргнул, и Бен ухмыльнулся в лицо противнику.

— Удобно? — с преувеличенной заботой поинтересовался он, изо всех сил прижимая руки противника к земле. – Сдаться не хочешь?

Глупый вопрос, кто бы захотел взять живым ситха. Да и зачем?

Положение было патовым: Бен не мог отпустить руку с чужим мечом, Левелл не мог атаковать.Ящерица выбрала именно этот момент, чтобы вернуться в бой, прыгнув из угла прямо к Соло. Тихо выругавшись себе под нос, Бен резко разжал левую ладонь и тут же врезал кулаком в лицо Левеллу, не давая ему нанести удар мечом. Ситх зарычал и вскочил на ноги, рывком стирая с лица кровь, но Бену на какое-то время стало не до Левелла. Он Силой отшвырнул монстра прочь, но ящерице удалось как следует полоснуть его когтями по ноге, и к художественно подранному свитеру прибавились не менее впечатляющие дырявые штаны. Соло зарычал и вскочил на ноги, развернувшись к проклятой твари.

— Да когда ж ты… — он воткнул световой меч в горло чудовищу, — …уже… — он с силой надавил на рукоять, вынуждая бескар поддаться золотому лезвию, — … сдохнешь?!

Голова, наконец, отделилась от тела, и ящерица грудой металла рухнула к его ногам.

Левелл, временно позабытый, но все такой же опасный, выбрал именно этот момент, чтобы нанести удар, и Бен еле успел подставить свой клинок под чужой меч.

…Он не видел летящего к нему из угла стеклянного кинжала — и резко дернул головой, лишь заметив краем глаза быстрое движение в воздухе.

— Бен! — отчаянно вскрикнула Рей, вскидывая ладонь, и шиккар застыл на месте в сантиметре от его горла. Выстрел из бластерной винтовки угодил в кинжал, осыпав противников дождем стекла; Левелл зашипел, сморгнув кровь, и слегка ослабил нажим на скрещенные клинки. Свободной рукой Бен врезал ситху под дых, и, когда тот простонал, отшатнувшись, рывком отнял клинок, тут же вгоняя его в грудь противника.

Ситх рухнул к его ногам, и Бен медленно повернулся ко входу, гася золотой клинок.

Рей стояла перед ним, опустив руки. За её спиной неторопливо засовывал бластер назад в кобуру мандалорец в золотистой броне.

— Бен… — его имя у неё на устах было больше похожим на всхлип. Она сделала шаг. Еще шаг… и побежала, влетела в его объятия с разгона, смеясь и плача одновременно, и повторяя его имя, как заклинание, которое наконец-то подействовало, свершилось, когда уже нельзя было ожидать.

— Рей, — ему было все равно, кто был рядом. Он обнял её так, как будто завтра могло не наступить никогда. — Рей…

— Заткнись. Молчи. Ничего не говори, не сейчас, — её трясло мелкой дрожью, и Бен сомкнул руки еще крепче, беспомощно ожидая, пока она успокоится. Наконец, Рей перестала всхлипывать и слегка отстранилась, подняв на него сияющие глаза. Он бережно взял в ладонь её пальцы и кивнул в сторону лифта, показывая, что они не одни.

На входе показался Хакс; равнодушно, даже не взглянув, миновал мандалорца, перешагнул через остатки дроидов и остановился в паре шагов от Бена, задумчиво рассматривая мертвое тело Левелла.

— Итак, — негромко заговорил орденский генерал, подчеркнуто не смотря на пару перед ним. — Вам решать, что будет дальше. Как будет дальше.

— Что ты имеешь в виду? — Бен шагнул к Хаксу, на время выпуская руку Рей. У него было странное ощущение, что этот разговор — дело только их двоих, бывших противников и невольных союзников, людей, связанных общим кровавым прошлым — и возможным, но еще не осуществившимся будущим.

— Ты можешь уйти. А можешь остаться, — отстраненно проговорил рыжий генерал. Он отвернулся от Левелла и наконец-то поднял глаза на бывшего джедая. — Знаешь, тебя не оставят в покое. И её тоже. Вас обоих. Федерация, Империя, Орден, Альянс, Сопротивление… всё — разные лица одного и того же.

— И ты? — слегка усмехнулся Бен. Он уже знал, к чему ведет разговор его старый противник, но понял, что ошибался, что выбор не принадлежал ему одному, он касался и Рей.

— Я — в первую очередь, — честно отозвался Хакс. - Я буду тебя использовать, и ты будешь ненавидеть меня за это. Или ты вновь захочешь власти, и я буду бороться с тобой за каждый шаг на этом пути.

— У тебя есть план. Забавно, — его не задевала внезапная откровенность Хакса; наоборот, он был даже рад тому, что изворотливый интриган позволил себе подобную искренность. — А ты — останешься править?

— Править будет Дэмерон, — рыжий генерал вздернул бровь в ироничном изумлении.

— Мы оба знаем, кто. Впрочем, — он искоса бросил взгляд на Хакса, вспоминая, что невольно подсмотрел в сознании его черноволосой помощницы, той, что прошла долгий путь, начав его с ненависти. — За тебя я спокоен. Твоя совесть не даст тебе свернуть с пути…

— Пошел прочь из моей головы, — беззлобно отозвался Хакс.

— Я больше ничего не хочу. Никакой власти. Никакого проклятого трона, — с бесконечной искренностью сказал Кайло Рен, смотря в светлые безжалостные глаза своего не-врага, и молчание Рей за его плечом было лишним подтверждением правильности выбора.

Выбора их обоих.

В тронном зале наступило затишье, усталое и победное. Долгий тяжелый день, наконец, подходил к концу.

Корусант, императорский дворец, ночь

Большой холл был пуст. Изогнутая арка открытой двери вела в оранжерею, откуда доносилось журчание фонтана, а у противоположной от входа стены виднелись ступени лестницы, ведущей в анфиладу жилых комнат.

Бен был здесь, давно, еще в детстве; тогда эта часть дворца была отведена под апартаменты его матери, и ему даже приходилось несколько раз ночевать в гостевой комнате, примыкающей к её рабочему кабинету.

Он не сожалел о перебоях с освещением во дворце, так как находил странное очарование в льющемся из огромных окон белом потоке лунного света. Тронув кончиками пальцев стену, где сразу за тенью начинался бледный квадрат, он прошел к оранжерее и постоял на пороге, вдыхая чуждые Корусанту запахи цветов далеких планет.

Ночь пахла жасмином с Набу…

Паутина Силы сместилась, пахнуло холодным ветром, и Бен резко развернулся, взметнув перед собой уже зажженный меч. Кроваво-красное сияние его собственного клинка застыло в воздухе, удерживаемое чужой ладонью — и сквозь нее, добавляя голубому мерцанию потусторонней жути, проникал лунный свет, как через транспаристил окна.

— Ты!.. — прорычал Бен, даже не стараясь понять, почему явление этого призрака по-прежнему выбивает его из колеи.

— Я, — спокойно согласился Люк Скайуокер, последний джедай и Великий Магистр забытого Ордена, без малейшего усилия удерживая в пальцах нестабильный клинок. — Я же обещал, что мы еще увидимся.

Бен сделал шаг назад, сверля своего дядю недобрым взглядом. Джедайская роба призрака была черной, но, как многое в этой жизни, это не означало ровным счетом ничего; легкое голубоватое свечение выдавало нематериальную природу потустороннего гостя. Светлые глаза Скайуокера смотрели испытующе, но без малейшего признака злости.

— Почему — сейчас?

— Я не мог прийти, пока ты был в лимбе, — иронично подняв бровь, откликнулся Люк. — Знаешь ли, это не место для уважающего себя призрака. Только ты мог угодить туда и прохлаждаться там всё это время, пока твоя девочка…

— Хватит, — было что-то в Люке, что по-прежнему вызывало к жизни всю ту ярость, которой была полна душа Кайло Рена. — Я вернулся. И не думай, что я не почувствовал твоего присутствия, даже там.

— Ты видел его, — негромко заметил Скайуокер, оставив без внимания вопрос своего частичного присутствия в лимбе. Бен помнил, как оно помогало прогнать призрачные голоса, но не был уверен, что по-настоящему хочет благодарить за это дядю.

— Вейдера? — усмехнулся Соло, машинально прокрутив в ладони меч. Он не сводил с призрака тяжелого взгляда.

— Анакина, — спокойно поправил его Люк.

— …Он оказался совсем не таким, как я ожидал, — нехотя признал Бен, почти ожидая, что его откровенность заставит Люка смеяться; ошибся.

— Я подумал то же самое, когда мы с ним вдвоем стояли перед Палпатином, — невесело хмыкнул Люк. — Некоторые вещи не меняются… но ты видел еще одного человека. Там, в лимбе. Ведь так?

— Так, — в глазах Бена мелькнула искорка любопытства. Он, наконец, погасил клинок. — Кто он?

— Не в моей власти давать тебе ответы, — с сожалением откликнулся Скайуокер. — Но… помни, что будущее всегда в движении.

— Типично. Некоторые вещи не меняются, правда? — разочарованный смешок Бена Соло отдавал легкими нотками сарказма. — Зачем ты пришел?

Призрак прошел вглубь зала, подошел к лестнице и поставил ногу на ступеньку; племянник Люка последовал за ним, держась на расстоянии пары шагов. Скайуокер обернулся к Бену и смерил его взглядом, который искрился весельем:

— Я пришел сказать, что почти тобой горжусь. Кто бы мог подумать, — усмешка Люка не была злой, наоборот — добродушной и слегка ехидной. — Ты все-таки отказался от власти, отказался от мести… это, знаешь ли, требует нешуточной силы духа и решимости. Я рад, что не все годы учебы улетели бантам под хвост. Было бы обидно смотреть с того света, как молодое поколение забывает основы.

— Все могло бы быть иначе, — огрызнулся Бен, но его гневу уже недоставало силы, чтобы развернуться в полную мощь. Гордость за него во взгляде Люка, скользящее между строк искреннее одобрение, почти восхищение… он желал этого всю свою жизнь, и даже сейчас все еще не было поздно.

— Могло, — согласился Люк. — Ты был предназначен Свету. Она родилась наследницей Тьмы. Но ей пришлось занять твое место, когда ты шагнул во Тьму… а потом все случилось наоборот. Это баланс, — Люк склонил голову и скрестил руки на груди. — Баланс, который создал Анакин… и продолжили вы. Ты все-таки получил свое наследие Вейдера, пусть и не так, как хотел изначально. И передашь его дальше, надеюсь, — он озорно подмигнул совершенно ошалевшему племяннику, прежде, чем раствориться в воздухе.

Сначала Бен не понял, какого ситха вообще имел в виду говоривший загадками призрак. А когда все-таки понял…

…Кажется, у него заалели даже уши.

Бен тихо выругался и беспомощно рассмеялся. Ну и что с того, что смех отдавал легкой истерикой.

Люк. Старый ты, бесстыдный негодяй.

— Бен?.. — он вздрогнул; слегка повернул голову и увидел её на пороге. Её волосы все еще были слегка влажными; Рей воспользовалась возможностью привести себя в порядок, смыть кровь и грязь, но она по-прежнему носила одежды с Кеша, черные, как сгущающаяся вокруг ночь.

Он не ответил. Рей задумчиво взглянула на него, на мгновение задержав взгляд на правой руке, в которой всё еще была зажата рукоять светового меча.

Бен был почти уверен, что она догадалась о его призрачном госте: последний джедай имел совершенно безошибочную ауру, присутствие Люка ощущалось в Силе ярким рассветом. Возможно,Рей могла почувствовать Люка… но он больше не был уверен в том, что творится в её голове. Его собственная голова шла кругом — но вовсе не от явления призрака.

В воздухе разливался аромат цветов, тянущийся от приоткрытой двери в оранжерею, в крови все еще бродили отголоски адреналина из-за недавнего боя, а худший кошмар его жизни только что растворился в ночи, напоследок одарив ехидным, совершенно неприличным напутствием.

Что ещё нужно, когда тебе тридцать лет — и ты впервые за все эти годы безнадёжно, по уши, без оглядки… ох.

Идиотский, безнадежный романтизм, ага.

— Бен, — Рей шагнула ближе, вопросительно заглянула ему в лицо. — В чем дело?..

Бен слегка усмехнулся себе под нос и неверяще покачал головой. Она была здесь, рядом. Живая, настоящая, не видение Силы.

Он осознал окончательно, что с ним происходило, и теперь пытался понять, как с этим жить дальше. Пока дельных мыслей не приходило. Ни одной.

Всегда лучше жалеть о том, что сделал — Бен был в этом уверен всю свою жизнь, и даже события последних лет не смогли полностью вытрясти из него философию действия. Но сейчас… сейчас могло пойти прахом всё, что у него оставалось.

Он ощущал себя пьяным, безумным, потерявшим контроль на каком-то диком вираже. И боялся, что она это увидит, поймет через их связь. В конце концов, в его ментальной защите всегда было больше дыр, чем в дуршлаге.

Что будет делать она?

Бен опустился на ступеньку, как раз на границе света и темноты; он был рад, что его лицо остается в тени. Маска Кайло Рена была спасением, преградой между окружающим миром — и эмоциями, с ужасающей откровенностью отражающимися в его глазах, и сейчас он чувствовал, насколько открыто, уязвимо его лицо без привычного щита.

— Ответь мне на один вопрос. Если бы сегодня Левелл все-таки меня убил — что бы ты делала?— он сидел на полу, прислонившись спиной к стене и купаясь в лунном сиянии, и разглядывал полосатую череду света и мрака на ступеньках лестницы.

Терпение Рей, наконец, лопнуло. Слова яростным эхом отдавались в замкнутом пространстве лестницы: «…я убью их всех… и сама убью тебя!»

Бен тихо рассмеялся и с изящной точностью поймал блик света рукоятью меча.

— Ох, Рей, — он поднял голову и позволил потоку лунного света упасть на свое лицо.

Она слегка нахмурилась и наклонилась к нему. Чужие прохладные ладони легли на его лицо, и это было так неожиданно и, несмотря ни на что, прекрасно, что он просто молчал, даже не пытаясь бороться с улыбкой. Даже зная, что эта улыбка будет истолкована неверно.

Но что она вообще чувствует?..

Он запоздало осознал, что так ни разу и не услышал от неё подтверждения. И не произнес его сам. Как будто всё то, что они чувствовали через свою связь, было лишь прелюдией, осторожным, неловким подкрадыванием к цели — перед неизбежным броском… промах — или пораженная цель?

Пальцы больно впились в его плечи; прикосновение почти обожгло, даже сквозь одежду. Отстранившись от Бена, Рей смотрела на него с нескрываемым подозрением.

— О чем ты думаешь?..

— О чем?.. — эхом отозвался Соло — и не узнал звук собственного голоса, настолько диким и хриплым он показался. Рей перевела дыхание и тряхнула головой, словно избавляясь от наваждения, и он с трудом поборол желание потянуться и убрать с ее лица непослушную прядь.

Как тогда, на Экзеголе, когда он думал, что никогда больше не услышит ее голоса… Позади него догорали мосты, а пройти точку невозврата оказалось неожиданно легко. Если уж избавляться от всех масок и умолчаний, лучше делать это сразу. Он криво улыбнулся. — Рей. Я люблю тебя.

Это была правда. Ничто в Бене не было опаснее правды — и, в первую очередь, для него самого.

В лице Рей что-то изменилось. Он поднял на неё глаза и мысленно выругался, сконструировав поистине чудовищное ругательство.

…Я ошибся.

Проклятье. Мне казалось…

…У всех есть своя темная сторона, но та тьма, что крыльями демона лежала на плечах Бена, была особенной. Он никогда не старался спрятать эту грань от Рей, но, крифф, что она должна была думать и чувствовать — вспоминая весь тот кромешный ужас, что был теперь навеки связан с его именем?..

Скажи спасибо, что она хотя бы не испытывает к тебе ненависти. Быть может, она просто чувствовала себя… обязанной ему?.. Привязанность, которая просто не была достаточно сильной, чтобы…

Он подавился собственными мыслями, когда Рей рухнула на колени рядом с ним, с силой обхватив ладонями его лицо. Бен чуть не отшатнулся, когда их связь полыхнула вспышкой зашкаливающей злости.

— Ты думаешь, что я тебе обязана? — прорычала она ему в лицо. — Ради тебя я обшарила всю Галактику. Готова была душой и телом продаться ситхам. Я бросила всех и была готова на всё. Абсолютно на всё! Привязанность?! Ты, проклятый нерфопас, идиот с хаттовой слизью вместо мозгов, ты…!

С каждым словом его улыбка, вначале недоверчивая и слабая, становилась все шире. Было в наследии Соло что-то такое, что заставляло женщин выходить из себя, решил Бен.

…Прекратить этот поток оскорблений можно было лишь одним способом.

«Я иду меж огней, что обманчиво скрыты под пеплом…»

— Слушай, ты же джедай, где твоя выдержка? — со слабой ухмылкой выдохнул Бен, когда она вцепилась ему в свитер, не давая толком перевести дыхание после поцелуя.

— Ты ситх, где твоя сила убеждения? — прерывисто вздохнув, парировала Рей.

— Переходи на Тем… — сомнительный юмор Соло включился не к месту, но Рей прервала его, не дав договорить:

— Я не джедай, — она все еще злилась, огоньки негодования все еще мелькали во взгляде, нобыло там и что-то иное — и его обдало жаром от того, что он прочитал в глубине её темных глаз. — И никогда не буду.

— А я не ситх, — тихо отозвался он, и в голове вновь мелькнула та максима ситхов, где говорилось про любовь и потери. — Рей…

Она поднялась, не выпуская ворот его свитера, и потянула Бена за собой. Он легко встал и выпрямился, смотря на неё сверху вниз. Он ждал, не отрывая от неё взгляда.

Никаких больше намеков, недомолвок, двусмысленностей.

Он ждал от нее ответа, ясного и однозначного. И, сын принцессы, по- прежнему давал ей выбрать самой.

Рей закусила губу, медля, и он, не удержавшись, осторожно прошелся по самому верху её сознания, не смея заглядывать глубже. Этого хватило; в её мыслях всплыл образ, от которого у Бена перехватило дыхание. Они, двое, сплетенные в объятиях; белизна смятых простыней в потоке лунного света, его рука, скользящая по её обнаженному бедру…

Мир качнулся; он испытал невероятное ощущение провала в бездну.

— Ты уверена? — он не мог не спросить; нервничая, запинаясь, словно мальчишка. Он большене чувствовал ночной прохлады, наоборот, казалось, что сама кровь превратилась в раскаленную лаву: стоит коснуться — получишь ожог.

Даже в полутьме было понятно, что она отчаянно краснеет.

— Еще раз спросишь, сбегу, — не очень твердым голосом отозвалась Рей, пряча свою собственную нервозность за храброй, но не способной его обмануть улыбкой. Она на мгновение слегка нахмурилась, и он уловил в её мыслях что-то вроде "…нет, не сбегу, потому что тогда вообще придется ловить тебя на краю Галактики!"

Бен пристально взглянул на неё и протянул руку. Она на секунду закрыла глаза, но тут же распахнула их вновь, без страха встречая его взгляд, и переплела свои пальцы с его.

— Пойдем, — он наклонился и без малейшего усилия подхватил её на руки, не без умысла повторяя джунгли Такоданы и их первую, судьбоносную встречу.

Рей изумленно вскрикнула, не ожидая такого, но тут же обвила руками его шею и прижалась ближе. Его вновь обдало жаром.

Сколько встреч, сколько случайностей, моментов, всё ближе и ближе приводящих их друг к другу… она, у него на руках среди буйной зелени джунглей. Неловкий допрос, обернувшийся фарсом. Дуэль среди заснеженного леса, череда навязанных Силой разговоров и встреч, касание рук у ночного огня…

Ступени лестницы уводили вверх, во тьму. Бен легко ориентировался в переходах дворца, и помнил, где находилась та комната, где он когда-то ночевал.

Дверь открылась бесшумно, и он шагнул через порог, все так же не выпуская своей ноши. Рей была легкой, как перышко, и вела себя на редкость тихо. Он на мгновение задался вопросом, не растеряла ли она по пути своей решимости, но тут же понял, что нет, не растеряла, когда её тонкие пальцы коснулись его лица, самыми кончиками ногтей проводя по коже, от уха до линии подбородка.

…Он споткнулся на ровном месте, еле слышно выругался и почувствовал, как она улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

Бен бросил взгляд в комнату. Вместо занавесок на окнах были полузакрытые жалюзи, и сквозь них лился все тот же вездесущий бледный свет, решеткой падая на накрытую серым покрывалом широкую кровать.

Он сделал два шага вперед и разжал руки, отпустив её на покрывало. Полулежа на боку, Рей оперлась на ладонь и взглянула на него, снизу вверх.

…Для человека, умеющего ждать, в её взгляде было слишком много нетерпения.

…Больше всего ей хотелось взять его за шиворот и самой дернуть к себе, на кровать. Туда, где решетка лунного света вызывала к жизни бесстыдные, заставляющие заливаться краской до кончиков ушей видения. Странным образом его сдержанность придавала ей невероятной смелости — но за эту сдержанность Рей любила его еще больше… если это вообще было возможно.

Она закусила губу, чтобы не зарычать от разочарования. Все, что угодно, лишь бы прервать это томительное ожидание, прекратить эти обоюдные терзания, внести определенность.

…Узнать, что будет дальше.

Он молча опустился рядом, бережно взял её безвольно лежащую на кровати руку, поцеловал в открытую ладонь.

— Не то, чтобы я знал, что делаю… — на мгновение она поняла его полупризнание неверно; подумала, что он всё еще колеблется, и сердце захолонуло от безнадежного, старого страха, что никто, даже он, не может найти её желанной. Её, мусорщицу с захолустной планеты, девчонку, не знающую, каково это — быть женственной…

А затем Рей поняла — и чуть не сверзилась с кровати от накатившего облегчения. И, если быть до конца честной, от ревнивой, собственнической радости.

Я не отдам тебя никому и никогда.

— Я тоже, — отозвалась она, придвинувшись так, чтобы их лица были совсем рядом. — Неважно. Бен…

Он всё еще смотрел ей в глаза — и она видела, какие усилия он прилагает, пытаясь удержать себя под контролем; увидела, как желание мешается с тревогой в темных озерах его взгляда.

— Бен, — шепнула она у самых его губ, — я тебя люблю. Люблю. Больше всего на свете. Не смей больше сомневаться, никогда. Не смей.

Хватит размышлять, и эту фразу Рей послала уже через связь, потому что они были слишком заняты, чтобы говорить.

Он серьезен и своеволен, он зачем-то пытается отстраниться, но она вновь смотрит в его темные глаза — бесстрашно! — и обнимает его вновь. Ночь заполняет пространство, и ни у кого из них нет больше сил сопротивляться… падает на пол сорванная одежда, бледный свет ночного светила высвечивает обнаженную кожу.

Объятия — крепкие, жаркие; его руки на бархатной коже, каждое прикосновение отзывается сладкой тянущей болью внутри. Дорожка поцелуев, от лица к груди, невольный прогиб и приглушенный стон — словно откуда-то со стороны…

Мгновение передышки, её волосы спадают ему на грудь, щекоча кожу; огонь в его глазах — опасный, окаянный мерцающий свет.

Он подносит руку к её лицу, отводит в сторону прядь волос — и останавливается. Она яростно проклинает вслух внезапно вернувшийся к нему контроль, и он сдается с легким смешком, склоняясь вниз.

Стороны света меняются местами, она спиной ощущает мягкий ворс покрывала — он хищно улыбается, с силой прижав её к кровати. Негромкий — уже его — стон: она невольно впивается ногтями в его спину, и от этого становится вдвое жарче. Боль, без которой нельзя обойтись — островок тьмы, она исчезает быстро, уступая место алым всполохам желания… закрывая глаза, они оба видят только эти цвета.

Поле битвы — ложе из лунного света, и — как с ними бывает всегда — победителей в этом бою не будет, как не будет и побежденных.

***

Рей проснулась с приятным ощущением того, что перед сном произошло что-то очень хорошее. Хлопнула глазами, увидев потолок пустой комнаты, затем резко села, вспомнив вчерашний день. Сквозь окно лился яркий свет солнца, вызывая в памяти другой свет, свет луны на…

Щеки полыхнули жаром, и она невольно поднесла к ним ладони.

Она была одна, и первое, что сделала — потянулась через связь, пытаясь найти Бена. Он был рядом, в… оранжерее?..

На то, чтобы собраться и вылететь из комнаты пулей, ушло около пяти минут. Рей стремительно, чуть не срываясь на бег, прошла по коридору, птицей слетела вниз, по лестнице, толкнула дверь в оранжерею… дыхание перехватило.

Он стоял к ней в профиль, наклонившись над каскадом разноцветных чужеземных цветов. Она никогда не видела подобной красоты. Экзотический аромат заполнял оранжерею, но Рей не чувствовала его, потому что, кажется, забыла, как дышать.

Его пальцы, сильные, способные быть безжалостными, с трепетной, осторожной точностью отделяли стебли цветов, собирая их в бело-алый букет.

Нежность омыла её каплями дождя. Бен…

Он поднял на нее глаза, показывая, что знает о её присутствии — но Рей застыла на месте, потому что у фонтана между ними сконденсировался из воздуха уже знакомый силуэт в черных одеждах.

На его лице больше не было татуировок. Не было призрачной руки, не было странных золотых глаз.

Видение — горы, плато над обрывом. Песчаная планета, яркое солнце. Кеш?.. Вэр - и солнечный свет в смеющихся карих глазах.

Ситх повернулся к ней, и она впервые заметила, как смешивались в его лице её черты с чертами Бена. Его черные волосы, её глаза. Его улыбка.

Вэр Кхай?..

Да нет же, не Кхай.. Скайуокер.

Глава 21. Последний предел

Глава 21. Последний предел

So are you gonna die today or make it out alive?

You gotta conquer the monster in your head and then you'll fly

Fly, phoenix, fly

It's time for a new empire

Go bury your demons then tear down the ceiling

Phoenix, fly

League of Legends (Cailin Russo & Chrissy Costanza) — Phoenix

Корусант, императорский дворец, утро

Его пальцы сжали стебель цветка с такой силой, что он сломался, усыпая пол под ногами дождем белых лепестков.

Бен не мог оторвать взгляда от фигуры перед собой, проекции Силы, казавшейся материальной, как когда-то на Крейте Люк Скайуокер. Но теперь он знал разницу.

Вэр, чье лицо без татуировок вполне могло быть его собственным отражением в зеркале, местами, неуловимо, но безошибочно напоминал выражением глаз и прямым, бесстрашным взглядом — её, Рей.

Бен стряхнул с ладони изломанный цветок и выбросил руку вперед, открываясь Силе, направив все свои способности и умения на то, чтобы почувствовать, кто же стоял передними.

Сила, в чьем потоке причудливо мешались сигнатуры их обоих, странно вела себя вокруг Вэра; она распадалась на тонкие струйки, частично огибая его, частично вливаясь в проекцию, как будто ситх из видений, сейчас лишившийся всех своих отличительных атрибутов, сам был частью потока.

Когда-то Бену, тогда еще ученику джедая, попадались записи о технике, напоминающей то, что он сейчас видел перед собой…

— Ты скользишь в потоке, — уверенно сказал он. Голос не дрогнул, не изменился, и Бен знал, почему так происходит: режим ученого позволял сохранить отстраненное спокойствие, когда вокруг полыхал мир. — Временном. Ты не здесь, это проекция во времени, так?

— Так, — согласился Вэр, и даже в голосе — сейчас, когда ничего больше не отвлекало, не туманило восприятие — звучали интонации, похожие на его собственные. — Но разве это — то, что тыбольше всего хотел спросить?

Ситх бросил взгляд на Рей, и Бен последовал его примеру. Девушка стояла, вцепившись пальцами в дверной косяк. Расширившиеся в потрясении глаза были прикованы к лицу Вэра.

По лицу Рей было видно, что она поняла. Как понял и Бен.

— Ты… — он начал говорить, но Вэр перебил:

— Будет лучше, если я покажу.

Он поднял руки и резко хлопнул в ладоши. Заливавший оранжерею солнечный свет отошел на периферию, растворился, сменившись черно-алыми проблесками Мустафара…

…Темная сторона обладала всем терпением мира. Возможно, она дождется.

Возможно, нет.

— Я слышу её зов, — негромко отозвалась Рей. Он всегда говорил ей правду, и заслуживал той же откровенности в ответ. — И её обещания…

— Она приходит легко, Рей, — Бен встретил её взгляд, как встречал разящий клинок среди брызг океана — твердо и решительно, не сдерживаясь, но и не атакуя в ответ. — Слишком легко, и каждый раз ты платишь свою цену за эту легкость, пока не становится нечего отдавать.

Бен как будто со стороны, не присутствуя, смотрел, как разворачивается перед ним недавнее прошлое. Рей стояла в фокальной точке крепости Вейдера, готовая призвать любую силу, которая согласится ей помочь, чтобы вернуть из небытия того, кто умер за неё.

Но он сам, в этом искаженном, пронизанном алыми бликами ярости видении, сделал совсем другой выбор.

Здесь Бен не пытался разорвать их связь, потому что не знал, что она забирает силы Рей. В этой версии прошлого не было Анакина и Вэра в тумане, парой искусителей подталкивающих его к решению, заставляющих иначе взглянуть на происходящее.

В этой версии прошлого он вернулся назад, ответил на её зов на Мустафаре. Не потому, что действительно этого желал, а потому, что её воля в тот момент оказалась сильнее его приглушенного, тлеющего под спудом отчаяния нежелания.

…И события покатились снежной лавиной с горы, погребая под собой всё и вся.

— Нельзя призывать тьму Мустафара, будучи Палпатином, — негромко прозвучал голос Вэра; из настоящего, из солнечной оранжереи. Он говорил с Рей, и Бен запоздало осознал, что их видение было одним на двоих. — Эта тьма забрала всю тебя, не оставив ничего, а противовеса ей не было. Ты пыталась подавить его волю, заставить вернуться просто потому, что этого хотела ты, потому что в тот момент ты была уверена, что можешь всё. Забыв, что Бену Соло ни разу в жизни не давали настоящего выбора.

…Да, он видел логику событий. И знал, что именно так бы всё и произошло. Он потерял бы себя, свой фокус, свою заново обретенную суть, вновь согласившись последовать за чьим-то зовом, не сделав выбора сам.

И не имело никакого значения, что звала — Рей. Его Рей-из-Света, ставшая ситхом в черной крепости деда, перешагнувшая порог в тот момент, когда поставила свою волю выше его согласия.

Видение вновь вернулось, обволокло своими мягкими темными щупальцами, показывая вереницу грядущих событий. Ситхи на Мустафаре, нашедшие их обоих в руинах крепости Вейдера; предложение, от которого Рей не могла отказаться, потому что ей больше некуда было идти, — а Кайло Рен не отказался потому, что просто было незачем отказываться, потому что ему было всё равно, потому что выбора не было. Потому что решала она.

И, как со Сноуком, как с Палпатином, как со всеми, кто пытался решить за него, пришла ненависть, странным образом граничащая с равнодушием.

Не было смысла, не было ничего. Он не хотел больше править империей ситхов, не хотел власти, но тонул в вязкой паутине отсутствия выбора.

И погиб в бою с Верховным лордом, сражаясь за власть, которой он не хотел; но зато Рей желала, чтобы он за неё сражался…

Кайло Рен почти намеренно затянул ответный удар, оставляя критичную, опасную уязвимость…

Он не успел увидеть своего сына.

Вэр родился позже, и Рей поступила не лучше Лейи, оставив его на попечение дома Кхая, пока она сама во главе ситхов завоевывала Галактику — просто потому, что и у неё не осталось больше ничего.

И проиграла. Именно потому, что и у неё больше ничего не оставалось…

— Я не хотел такого будущего, — хрипло сказал Вэр. Рей шагнула к нему, потянулась кончиками пальцев к его руке, замерла, не коснувшись.

— Ты… мой сын.

— И его, — отозвался Вэр, не глядя на Бена. — В любом случае. При любом раскладе. Но такого будущего я не хотел. На Мустафаре ты уже была ситхом. Полностью, по своей воле. Ты пересекла предел.

— Вэр… — пробормотала Рей, не сводя с него взгляда. Было неясно, слышала ли она его последние слова, всю реальность в её глазах затмило его лицо.

Он все же ответил на незаданный вопрос.

— Гавар и Лахка были моими приемными родителями. Я взял их имя, потому что хотел, чтобы ничего не напоминало мне о том, кто я по крови, — солнечный свет зажигал золотые искры в глазах Вэра, напоминая о той ярости, с которой ситх с татуировкой обрушился на Бена в туманном лимбе.

Вероятно, он ненавидел их обоих, оказавшись в липкой паутине наследия Скайуокеров и Палпатина; наследия людей, для которых слово «семья» было способно лишь обернуться драмой…

— Я могу понять, — с горькой искренностью отозвался Бен, и его сын ответил хищной ухмылкой.

— Я знаю. Теперь — я знаю. И, точно так же, как ты, я не хотел своего наследия, — оранжерея вернулась в фокус, видение растаяло окончательно. Рей слабо охнула, опираясь о стену, и Бен бросилна неё встревоженный взгляд.

— Прошли годы, прежде чем я вообще захотел узнавать тайны Силы. Я странствовал по Галактике, пока народ Кеша собирал силы после поражения. Искал знания… и научился странствовать в потоке.

— Ты не можешь использовать поток, чтобы менять прошлое, — Бен прищурился, вспоминая. — Это всего лишь техника предвидения, но будущее всегда в движении, а прошлое фиксировано, и умение всегда казалось мне довольно… бессмысленным.

— Да. Но я испил из Источника Могущества, — улыбка Вэра была безжалостной и мрачной; сейчас он как никогда был похож на Кайло Рена — в его падении. — И получил силы, которые лежат за гранью всего того, что было доступно ситхам и джедаям. И тогда народ Кеша захотел использовать меня для завоевания. Но я сделал другой выбор…

— Ты являлся мне в лимбе, как и Анакин, — тихо произнес Бен, начиная понимать. — Ты знал, какие моменты уязвимы для вмешательства, потому что видел прошлое и будущее одновременно.

Вэр скрестил руки на груди, едва заметно кивнув.

— Первый предел — твой выбор на Мустафаре. Ты не вернулся по её воле тогда… но вернулся с того света, когда её нужно было спасти. И в этом была вся разница.

— Второй выбор был моим, — поняла Рей. Её глаза казались огромными. — Ситхи предлагали мне власть… но я её больше не хотела. Бен был жив, и… мне больше ничего не было нужно.

— Он должен был отказать тебе однажды, чтобы ты научилась ценить согласие, — мудрость слов резко контрастировала со внешностью. Лишенный татуировок и призрачной руки, Вэр оказался отчаянно молод, ему было не больше двадцати трех-двадцати пяти лет, и Бен подспудно ожидал от него совершенно иных слов.

— Каждый наш выбор что-то менял для тебя. Сначала ты не вырос ситхом, после моего выбора у тебя были нормальные глаза, — Бен рассуждал вслух, погрузившись в режим исследователя, чтобы не думать о том потрясающем факте, что у него вообще будет сын. Будет?.. Есть?.. Или они изменили и это?.. — Потом исчезла призрачная рука. Татуировки? Был и третий предел?

— Да. Вчера, — Вэр отвел глаза с неловкостью подростка, заставшего родителей в интимный момент, и на мгновение Бена посетило видение вчерашней ночи, а лицо полыхнуло жаром. Серьезно?..Это?.. — …Во дворце, вы оба отказались от борьбы за власть, и будущее изменилось окончательно.

— Что случилось там? В будущем? Лорд Вол показал мне видение, — тихо сказала Рей, по-прежнему стоя на расстоянии шага от Вэра. Она не сводила взгляда с его лица, словно желала запомнить малейшие черточки, смену выражений, взгляд, в котором отражался солнечный свет. — Они хотели убить тебя, потому что ты собирался лишить мир Силы.

— Это я — месть ситхов. Сын Скайуокера, сын внучки Палпатина. Вэр Кхай, Скайуокер… — в его голосе была непередаваемая горечь. — Они желали, чтобы я вел их к победе. Вновь, опять, борьба ситхов и джедаев, борьба за власть, ритуалы и доктрины. Каждая из сторон старалась уничтожить другую. Но это неверно, неправильно. Нет Порядка без Хаоса, нет темноты без света. Мир стоит на равновесии… и я хотел принести в него баланс.

Он отступил на шаг назад, повернулся к Бену, протянул ему руку.

— Я покажу. Пойдем. Ты можешь туда войти, ты тоже потомок Избранного, а Источник — место чистой Силы.

Бен ощутил укол страха, принадлежащего Рей, и попытался сквозь связь передать ей свою решимость. Я должен это увидеть. Должен знать.

Я вернусь.

Он протянул руку к черной перчатке Вэра, и они сцепили пальцы, неотрывно глядя друг другу в глаза.

…Посреди тумана виднелась тропа; черные шероховатые камни уводили куда-то туда, за грань серой пелены.

Вэр первым шагнул на камни, повел за собой, отрывисто предупредив «не смотри в воду». Верить проводнику стоило, но Бен все-таки не удержался, скользнув взглядом по темному зеркалу стоячей воды. В глубине озера виднелись завихрения темноты, при более внимательном взгляде кажущиеся…

Бен резко отвел взгляд, потому что из зеркала воды начали проявляться лица. Принадлежащие тем, кто давно умер, покинул этот мир. Здесь и сейчас было не место и не время беседовать с мертвецами; он уже заключил мир со всеми, кто был важен.

— Это Озеро Проявлений, — почти сочувственно подсказал Вэр, так и не обернувшись назад.Он решительно ступал по тропе, отводя ладонью в сторону клочья тумана; в серой дымке начала проявляться пещера с высокими сводами, в центре которой разливалось что-то вроде источника, ограниченного высоким каменным бортиком.

Вэр прошел к источнику, небрежно уселся на бортик, поднес ладонь к поверхности воды.

— Стой, — Бен резко вскинул руку, замораживая его движение.

Вэр фыркнул, слегка раздраженно тряхнул ладонью, возвращая чувствительность, и отозвался:

— И не пытайся. У меня твоя же сила. И я всё равно не собираюсь повторять то, что уже проходил…

— Это — тот самый Источник?..

— Да. Выпив из него, ты можешь стать чем-то вроде божества. Вести в бой армады ситхов,возродить джедаев… хочешь? — Вэр искоса бросил взгляд на того, кого звали Кайло Реном… до того, как снова стали называть Беном Соло.

— Нет, — равнодушие не было напускным. — И мне вряд ли нужно спрашивать, почему захотел ты.

Вэр со вздохом соскочил с бортика, провел ладонью по волосам; медленно обошел вокруг бассейна, напоминая порывистостью движений… Вейдера, понял Бен. Анакина, избранника Силы.

Быть никем было лучше, чем нести на себе подобный груз. Бен мимолетно задумался над тем, что Рей так и не поняла его слов на «Превосходстве», посчитала их злой насмешкой…

— Это бесполезная война, — безрадостно сказал Вэр. — Умер Палпатин — но ситхи не перестанут существовать, как не перестанут существовать и джедаи. Ситхи Кеша не перестанут существовать, пусть я и… позаботился о том, чтобы их задержать. Они изберут нового главу, и все продолжится по новой. В этой войне нельзя победить — возможно лишь отсрочить развязку… или убрать саму причину войны. Поэтому я хотел уничтожить Силу.

— Ситхи Кеша хотели, чтобы я тебя убил, — слова казались холодным ядом, разлитым на языке. — Чтобы я прошел к источнику и помешал тебе. Поступил, как это заложено в нашей генетике, в судьбе Скайуокеров. Сын против отца…

Сейчас короткие, скупые рассказы Люка открылись совершенно с другой стороны.

Что ты чувствовал, зная, что тебе предстоит сразиться с собственным отцом?.. Я был к тебе несправедлив, Люк. Мы оба наделали ошибок, но я больше не могу злиться.

— Хаос — это перемены, — сказал Вэр. — Жизнь — это перемены. Порядок без толики перемен — это стагнация, застой, ведущий к смерти. Но чистый хаос, как и чистый порядок, непригодны для жизни. Выхолощенная чистота старого ордена джедаев так же глупа, как и амбиции Палпатина, его игры с темной стороной, его стремление к власти… убери из уравнения Силу — и останется лишь старик, отчаянно держащийся за власть. Обычный тиран, порочный до мозга костей и отчаянно не желающий умирать. Что изменится для обычных людей?.. Ничего. Все так же осталась бы стоять Империя, все так же распустили бы Сенат. Тайная полиция вместо Ордена джедаев, генерал Скайуокер, подручный императора…

Бен посмотрел исподлобья, не убирая со лба черные пряди волос. Люди, живущие обычной, нормальной жизнью. Сами решающие свои проблемы, без этого налета древней мистики и тайн. Он мог понять, что двигало Вэром. Но…

Сила, сияющая сеть, соединившая воедино его и Рей. Их видения, голоса в его голове, протянутые через Галактику руки, голос Анакина и меч Люка… даже сама его смерть и скитания призраком в туманном лимбе — это все делало Бена Соло, Кайло Рена тем, кто он есть.

Сейчас, оглядываясь назад, он не хотел менять ни шага в своем тяжелом, страшном, сияющем пути.

В конце концов, Анакин Скайуокер был потомком самой Великой Силы. Как и его сын, его внук… и Вэр, его правнук.

— Сила — она не светлая и не темная, она просто есть. Как звезды, — Вэр завершил обход бассейна и встал перед отцом. Черная фигура, того же роста, но иной, более хрупкой комплекции. Глаза Рэй на загорелом лице. Улыбка Соло и вечно растрепанные волосы Скайуокеров. — Серая — в усредненном сечении. Гаснущая, вспыхивающая сверхновой… разная в отдельно взятые моменты времени.

— Абстрактная логика, — даже возражая, Бен все равно понимал, к чему ведет свою речь Вэр, ине мог не чувствовать чего-то вроде восхищения.

— Да нет же, — почти с досадой возразил Вэр. — Непредсказуемость прекрасна. Большинство не понимает, что такое Хаос. Это возможность ценить уникальность каждого момента. Порядок — хрупок. Хаос — нет.

— Ты нашел Источник, чтобы выйти за границы обеих доктрин, — Бен улыбнулся — и эта редкая, мимолетная, тёплая улыбка была полна затаённой гордости за стоящего перед ним человека.

— Я знал, что ты поймешь, — в голосе Вэра было облегчение подростка, неожиданно получившего одобрение отца. — Пусть прошлое умрет…

— Я сказал иначе, — улыбка Кайло Рена стала шире. — Ты видел наше прошлое. Другой контекст.

— «Время всему ничтожному умереть. Ситхи, джедаи…» — неуверенно процитировал Вэр, вскинув на Бена ищущий одобрения взгляд.

— Ты видишь, до чего это меня довело. Мы и правда умерли, — юмор Соло, столько лет загнанный в самые дальние уголки души, казалось, был создан для того, чтобы балансировать присущую всем Скайуокерам драму.

— Не поспоришь, — Вэр ответил невольным смешком, но тут же вновь обрел серьезность. — Знаешь… я добился, чего хотел. Баланса. У вас есть будущее. Другое. Непредсказуемое, уникальное. Хаос, который всегда в движении, и порядок, который ограничивает хаос. И теперь решать только вам…

Сердце оборвалось, рухнув куда-то под ноги. Бен знал, что следует из случившихся изменений, и не имел ни малейшего желания озвучивать свои догадки вслух.

Они долго молчали. А потом он все же заставил себя заговорить:

— Ты изменил будущее. И теперь тебе нет в нем места. Ты жертвуешь собой…

…как это рано или поздно делают все, в ком течет кровь навеки проклятых Скайуокеров.

Вэр молчал, но его молчание было осязаемо, оно сгустилось вокруг плотной стеной — и Бен понял, что всё, сказанное им, напрасно: неисправимый идеалист, правнук Анакина, он не послушает, не примирится с действительностью.

Победа вновь обернулась поражением, заставив его ясно ощутить тщетность собственных усилий.

А затем Вэр улыбнулся, вновь протягивая руку, как это сделал Кайло Рен.

— Вы все изменили. И, возможно, меня больше не будет там, где я есть… но я не боюсь перестать существовать.

Мир резко схлопнулся, из черных плит Источника вновь становясь солнечной оранжереей, и Бен обнаружил, что его голова лежит на коленях Рей, а её встревоженный взгляд прикован к его лицу.

— Ты вернулся, — выдохнула с облегчением она и вскинула глаза вверх, на стоящего рядом Вэра.

Бен резко сел. Он уже догадался, что случится вскоре, и не желал лишать Рей её момента осознания. Он поднялся, увлекая девушку за собой.

Силуэт Вэра уже не был материальным; сквозь контуры его тела просвечивали цветы оранжереи. Ситх слабо улыбнулся в ответ на его встревоженный взгляд.

— Я — константа, сформированная точка во времени и пространстве. Тот миг, когда я пришел к Источнику, зафиксировал этот момент в потоке, — негромко сказал он, шагнув к полусобранному Беном букету. Стянул перчатку, коснулся загорелыми пальцами лепестков и вытянул из букета белый цветок на длинном стебле. — Я хотел лишить мир Силы… но вместо этого нашел Баланс. И я этого не видел… в потоке, в будущем. Все изменилось окончательно.

— Не стоит пытаться заглянуть в будущее, — Бен смотрел куда-то в окно, в бездонную синеву неба; солнечные лучи, проникая сквозь стекло, чертили на полу светлые квадраты, и вслед за ними по комнате разливалась безмятежность. — Мы определяем его сами.

— Ты прав, — Вэр шагнул к Рей, протянул ей цветок, улыбнулся, неуверенно и мальчишески… и Рей не выдержала, положила руки ему на плечи, вглядываясь в карие глаза того, кого только предстояло полюбить. — Но я знаю, что все равно появлюсь. Возможно, позже, иначе. Возможно, не первым, — тихий смешок Вэра так напоминал Люка, что от этого было больно. — Считай это видением будущего, — он позволил себе обнять Рей — перед тем, как окончательно раствориться в потоке Силы.

Следующим её обнял уже Бен: крепко, сильно, удерживая в реальности, в которой им еще только предстояло выбрать свой новый путь.

— Теперь мы хотя бы знаем имя, — шепнул он ей на ухо, обжигая горячим дыханием кожу; задаваясь вопросом, будет ли это достаточным утешением. Он не сразу понял, что её плечи вздрагивают не от слез, а от сдерживаемого смеха.

— …Я всегда хотела найти семью, — Рей подняла на него глаза. — Но почему-то надеялась, что впервые увижу своего ребенка младенцем… ох, Бен, — веселье, отдающее легкими нотками истерики, сменилось серьезностью, — мне не грустно. Совсем наоборот. Теперь я знаю, что у нас есть будущее.

Он еще крепче сцепил руки.

— Мы изменили всё сами. Практически он не делал ничего. Это были лишь видения… видения Силы. Мои, твои.

— Гавара, — еле слышно согласилась Рей, вспоминая свой побег. — Вэр показал ему, кто он, теперь я это понимаю. Бен… мы можем отправиться на Кеш?

— Ты волнуешься за него, — Бен бросил косой взгляд из-под черной пелены волос.

— Да, — созналась Рей. — Лорд Вол не может простить Гавару неудачи.

— Мне почему-то кажется… что об этом позаботились, — пробормотал себе под нос Бен, вспомнив слова Вэра у источника, но подробно объяснять отказался. — Что ж. Навестим планету ситхов.

Корусант, императорский дворец

Роуз с Финном вновь стояли на площадке среди окруживших их штурмовиков, и от белых доспехов веяло космическим холодом. И вновь перед ними возвышался генерал Первого Ордена, сияя огненной рыжиной волос, сцепив руки за спиной, чтобы казаться еще более угрожающим. И вновь тонкие губы кривились в едва заметной усмешке, в которой можно было, пожалуй, усмотреть превосходство.

Только в этот раз не было ни страха, ни гнева. И ненависти не было тоже — к этому человеку, на чьих укрытых черной шинелью плечах сейчас покоилась судьба доброй половины Галактики. К тому, который мог равнодушно, между делом, отдать приказ о казни пойманных диверсантов. Который заключил союз с теми, кого ненавидел больше всех на свете, чтобы спасти людей, за которых нес ответственность лишь перед самим собой. Тому, чьи принципы и чувства не стоили ничего, если речь шла о справедливом выборе. Тому, кто заливал лунной ночью отчаянную тоску по врагу, без которого жизнь была пустой, потому что в ней больше не было ничего и никого, кроме чувства долга.

Как можно было продолжать ненавидеть того, кто не просил о прощении, никогда и никого, и был едва согласен лишь на то, чтобы его поняли?..

Кто бы мог подумать, что за надменным лицом безжалостного, сурового противника обнаружится живой человек?..

Роуз знала, что Финну изменения дались не в пример легче. Бывший штурмовик отличался благословенным, редкостным умением принимать жизнь такой, какой она была.

Сегодня ты штурмовик, но вот колесо судьбы делает оборот, обстоятельства меняются, и ты уже повстанец, диверсант, почти джедай, а твой бывший орденский босс — твой учитель, и твой бывший генерал, которого ты боялся и отчасти уважал, становится твоим начальником в новом миропорядке… несмотря ни на что, улыбка Финна оставалась искренней и открытой.

Роуз задавалась вопросом, что было такого в тренировке штурмовиков, что превращало их психику в настолько пластичный инструмент?..

Что-то в разработанной Брендолом Хаксом жестокой программе было правильным, давало им уникальную приспособляемость, умение выживать в быстро меняющихся условиях.

Иногда Роуз действительно завидовала Финну, в чьем мире не было места сомнениям. Девушка едва заметно покачала головой и потянулась к выбившейся пряди волос, уже привычным, почти доведенным до автоматизма жестом убирая её под фуражку. Кто бы мог подумать, что в итоге ей начнет даже нравиться эта темная форма?..

— Итак? — Хакс превратил слово в вопрос, продолжая недавний неоконченный разговор.

— Я… — Финн сглотнул, одернув на себе привычную коричневую куртку, старый подарок Дэмерона, и было видно, насколько тяжело ему даются слова. — Я хотел бы немного подумать.

— Подумай, — змеем-искусителем откликнулся рыжий генерал, по-военному четко кивая подчиненному. — Возрожденной Академии на Арканисе может понадобиться новый комендант. Тот, кто знает изнутри программу подготовки штурмовиков. Смею предположить, что внесенные в неё изменения положительно скажутся на общей динамике обучения.

— Уверен, — Финн отозвался искренне, и было видно, что он действительно одобряет сказанное Хаксом, но всё еще колеблется, выбирая между двумя равно привлекательными идеями.

— Иди, — негромко сказала Роуз и улыбнулась другу. — Определи для себя сам, чего ты хочешь.

— Я отвечу, когда вернусь. Генерал, сэр, — привычка все же взяла верх, и Финн, напоследок все же козырнув Хаксу, отбыл в направлении «Тысячелетнего сокола», который уже прогревал двигатели перед стартом.

Армитаж повернулся спиной к кореллианскому фрахтовику, словно не желал смотреть, как взлетает испортивший Ордену столько крови и нервов корабль, но Роуз с непонятной тоской проводила взглядом улетающий «Сокол».

— Они вернутся, — пробормотала себе под нос она. Армитаж промолчал, слабо дернув плечом, и кивком показал ей следовать за собой. Роуз непонимающе нахмурилась: — Куда?

— Полигон. Часть дворцовой площади, которая находится под оцеплением, — туманно сказал Хакс, уже через плечо, потому что шагал вперед. Девушка вздохнула и привычно постаралась его догнать.

— А зачем? — вопрос унесло ветром, но Хакс все-таки каким-то образом услышал её слова и притормозил, кивнув на выставленные в ряд пустые бочки, еще совсем недавно служившие баррикадами.

— Тренировка. Доставай бластер.

Щеки заалели от внезапного стыда. Роуз совершенно не желала вспоминать Кореллию и шальной, угодивший совершенно не в ту цель выстрел, след которого Хакс до сих пор нес на себе — длинным тонким шрамом выше уха. Её рука неуверенно потянулась к бластеру.

Ещё больше ей не хотелось позориться перед молчаливым оцеплением штурмовиков, но Армитажа, судя по всему, такие мелочи не волновали. Возможно, он привык к масштабной аудитории…но для Роуз и двоих свидетелей было уже слишком много.

— Майор, выполняйте, — командирский рык со стороны Хакса был неожиданным, и Роуз, вздрогнув, чуть не уронила оружие.

— А если бы я с испугу выстрелила? — огрызнулась она, поудобнее перехватывая бластер.

— Контролируй, где находится твой палец, — он стоял к ней в профиль, вытянув в сторону от себя руку с бластером; рукав сполз, отрывая бледную кожу между перчаткой и манжетой рубашки. Его рука не дрожала: четкое, твердое, камнем высеченное в мгновении движение. — Контролируй, где находится ствол. Всегда. Неважно, заряжен бластер или нет, в режиме парализатора или боевом. Ты должна всегда понимать, куда целишься, даже если просто решила указать бластером в ясное небо.

Роуз честно попыталась сосредоточиться на бластере и крепче сжала пальцы на стволе. Хакс еле слышно хмыкнул и опустил свое оружие, мягким шагом приблизившись к ней. Пальцы в черной перчатке, уверенные и сильные, легли поверх её, направили ствол бластера выше и левее, с привычной точностью целя в центр мишени.

Сколько часов, дней, лет тренировок стояло за этой убийственной четкостью движений?..

Он не подавлял силой и зловещим ощущением присутствия, как Кайло Рен, не обладал мышечной массой штурмовика-Финна; здесь было иное. Хакс брал верх отточенной остротой разума, умением держать себя в руках, выдержкой… и пониманием последствий своих действий, той цены, которую в итоге приходится заплатить за свои поступки.

Это завораживало.

— Ты должна понимать, что оружием можно убить. И всегда это помнить. Никаких случайных рикошетов, никаких выстрелов в пылу эмоций. Голова должна быть холодной, — он отнял руку и иронично поднес два пальца к виску, имитируя бластер. — Иначе…

Это было единственным напоминанием о давешнем выстреле; Роуз опустила взгляд, стараясь не смотреть на тот шрам над ухом, видимый сквозь ежик рыжих волос. След её собственного неосторожного выстрела.

А если бы она попала чуть левее?.. Позвоночник продернуло холодком.

Скорее всего, мы бы сейчас были не на Корусанте, а в общей безымянной могиле на окраинах Кореллии.

Мысль была слишком страшной, чтобы думать её всерьез, и Роуз поежилась, стараясь избавиться от всякой дряни в голове и сосредоточиться на уроке.

Когда еще генерал, лидер Первого Ордена, министр обороны Федерации и просто отличный стрелок будет тратить на меня свое время?..

Эта мысль почему-то была не лучше первой, и девушка раздраженно сморщила нос.

— По статистике, огневой контакт чаще всего случается на дистанции от трех до семи метров, — Хакс искоса взглянул на Роуз, и они обменялись усмешками, одновременно припомнив кантину на ночном Корусанте, — стрелковая подготовка штурмовиков больше ориентирована на дальние дистанции, до двадцати пяти метров. Диверсантам и мятежникам важнее уметь стрелять с близкой дистанции… и быстро. Очень быстро.

Он выбросил вперед руку с бластером и выстрелил несколько раз подряд, всаживая заряд в центр мишени, не промахиваясь, не дрогнув рукой.

— Я никогда так не смогу, — обреченно пробормотала Роуз, опуская бластер, и тихо, сквозь зубы, добавила себе под нос: — Выпендрежник.

— У тебя есть преимущество, — отозвался Хакс, слегка нахмурив брови. Он говорил не снисходительно, нет; скорее, задумчиво, оценивая все данные и делая из них вывод. — Ты представляешь себе внутреннее устройство бластера. Попробуй представить траекторию выстрела заранее, с самого начала.

— Винтовка длиннее, — хмуро буркнула Роуз. — Легче представить.

— Тебе не нужна винтовка. Бластера достаточно, но нужно отработать движение до автоматизма. А если… — только что Хакс стоял в шаге от нее, и вот уже был за спиной, небрежно легким движением заламывая её руку к лопаткам, и этим выдавая гораздо больше опыта ближнего боя, чем можно было бы подумать, — …если кто-то полезет врукопашную, бросай бластер и доставай шокер.

Было неприятно, но не больно по-настоящему. Роуз понимала, что движение было просто иллюстрацией к разговору, но все равно дернулась, вспоминая ту лунную ночь и её собственную попытку угрожать ему бластером. Его пальцы были теплыми даже сквозь перчатку.

…Многое, очень многое той ночью могло пойти не так.

— И, еще одно, — Хакс медленно разжал пальцы, выпуская её руку, и шагнул вперед, повернувшись к ней лицом. — Мишень на полигоне не стреляет в ответ. Ты уже была под огнем — и не испугалась, не растерялась, — одобрение настолько редко звучало в его голосе, что Роуз попросту молча вытаращилась на рыжего генерала, пытаясь осознать новое открытие. Хакс хмыкнул и сунул свой бластер в кобуру, выразительно взглянув на её руку, в которой все ещё было позабытое оружие. — Ни один человек не становится мастером в одночасье. Нужно повторять, тренироваться, раз заразом, — он помолчал, словно на что-то решаясь. — Я могу найти тебе инструктора…

Слова прозвучали неуверенно; в них читалось совершенное иное, неозвученное предложение, и Роуз не сразу нашлась с ответом.

— Что ж…

— Эй, Хакс, — по площади бодро шагал По Дэмерон, сопровождаемый парой штурмовиков вместо привычных Финна и вуки. Было не похоже, что новоявленному президенту Федерации хоть как-то не по себе от своей охраны.

Еще один человек с пластичной психикой.

— Да, Дэмерон? — интонации рыжего генерала изменились, но Роуз могла сказать, что яда в них все равно было меньше, чем в самом начале вынужденного альянса. Они привыкали, адаптировались, учились находить точки соприкосновения; перекрестки, на которых могли встретиться, чтобы выбрать общую дорогу.

— Ведж прибыл по приказу, — отозвался пилот. — Жду тебя в конференц-зале через полчаса, будем только мы.

— И президенту понадобилось прийти лично? — рыжая бровь поползла вверх, в иронии Хаксу по-прежнему не было равных. — Польщен.

— Не думай, что я не буду смотреть за тобой, — По покосился на Роуз, и та вспыхнула, уловив в подозрительном взгляде пилота многое такое, о чем вряд ли задумывалась всерьез. До этого момента.

…Может, и раньше, если быть до конца честной с собой.

— Вижу, вы вместе стреляли? Да, именно с этого все и начинается, — Дэмерон хмыкнул, подобно Хаксу изобразив двумя пальцами выстрел из бластера. — Сначала по банкам, потом по живым мишеням… честно сказать, не думал, что вы споётесь. Пальцы еще целы?

Вместо ответа Хакс отстраненно помахал в воздухе ладонью в черной перчатке.

— Как видишь. Идем?

— Я поищу Кайделл, — сказала Роуз, капитулируя перед своими мыслями.

— Найду вас позже.

Хакс проводил её взглядом, слегка нахмурившись вслед.

Он внезапно осознал, что чувствует себя неуютно без её постоянного присутствия за спиной. Ненависть, чистая и ясная, видимая в её темных глазах при каждом взгляде на него, превратилась во что-то иное, что-то, без чего уже сложно было обойтись.

Зачем он учил её стрелять?.. Хотел, чтобы спину прикрывал человек, которому можно было доверять?

Возможно.

Сопротивление и Орден нашли общую дорогу, научились работать вместе, смогли противостоять общим врагам… но то, что их разделяло, никуда не делось, всё еще мешая по-настоящему понять друг друга.

Хакс был реалистом. Для него мир был жестоким; в нем не было места иллюзиям. Но и он многое понял за последнее время, о многом пожалел — и во многом изменился, расставшись с прошлыми представлениями о жизни.

Её суть, сама Роуз, оставалась той же — взбалмошной и отчасти наивной девчонкой-мятежницей, романтиком, верящим людям.

Их разделяли года, прожитые в разных местах, сама жизнь, такая разная для них обоих, разочарования и боль прожитых лет.

Но, возможно, им еще было, чему научиться друг у друга.

— Хакс, — Дэмерон скосил на рыжего генерала вопросительный взгляд, и Армитаж внутренне вздрогнул, сообразив, что напрочь позабыл про свидетеля его размышлений. — У меня к тебе… кхм. Я хотел тебе кое-что сказать.

— И что же? — рыжий генерал постарался убрать с лица любые эмоции, подозревая, что нахальный пилот вновь пройдется по тому, что в его глазах вполне могло выглядеть, как намеренная перевербовка агента.

— Я, — было видно, что Дэмерон колеблется, подбирая слова. Он поднял ладонь ко лбу, дернул себя за вьющуюся прядь, выдохнул — и, наконец, решился. — Я хотел сказать две вещи. Во-первых, я хотел извиниться. За Кореллию, за то, что из-за моего спуска на планету вы все угодили в такую передрягу. За то, что тебе пришлось рисковать жизнью, чтобы вытащить мой зад из этого… в общем, ты понял.

— Пожалуй, — уголок губ дернулся, но Армитаж старательно удерживался от полноценной улыбки. Дэмерон признает ошибки, интересно. Где-то, наверное, взорвалась Звезда Смерти. — А второе? — с намеренной небрежностью осведомился он.

Дэмерон смотрел со смертельной серьезностью. Он стоял прямо, как военный, и сейчас вполне можно было забыть, что этот человек — бывший мятежник, бывший контрабандист, бывший… кто бы он там ни был.

— Я хотел сказать, что я тебе верю.

— Рискуешь, Дэмерон, — едва заметная улыбка превратилась в сардоническую усмешку, и Хакс слегка наклонил голову, изучая пилота. — Ты же знаешь, кто я…

— Заткнись, Хакс, — по-простому отозвался По. — Прошлое изменить нельзя. Будущее — можно. Пошли, хватит торчать посреди площади, штурмовики не могут расслабиться.

Армитаж еле слышно хмыкнул и последовал за лидером Федерации. В конце концов, жизнь означала перемены.

Корусант, императорский дворец, вечер

Солнце в жарком мареве рушилось куда-то за линию горизонта, озаряя последними лучами прохладный длинный зал, служащий новому правительству Федерации комнатой совещаний.

— Это может сработать, — По Дэмерон исподтишка рисовал в планшете перед собой, украшая чистый белый лист вереницей крестокрылов. Подумав, увенчал эскадрилью орденским СИДом, ведущим их в бой, и слегка виновато покосился на Веджа Антиллеса, сидевшего на стуле со спиной, прямой настолько, что она была способна поспорить с вечным штырем, проглоченным Хаксом.

Ведж бы не одобрил измену в пользу «колесников», но новые времена требовали новых решений, а технологии Ордена ощутимо превосходили всё, что было доступно Сопротивлению.

— А если нет? — возразил Антиллес, взглянув в голубое предвечернее небо за окном. Было видно, что пожилой пилот всерьез обеспокоен.

Хакс молчал, размышляя о чем-то, собеседникам пока неведомом. В распахнутое окно влетела птица, совершила круг почета под потолком и вылетела вон. Вслед за птицей в комнату пришло спокойствие — впрочем, возможно, безмятежность исходила от орденского генерала, который наконец поднял на Веджа светлые зеленые глаза.

Если бы еще знать наверняка, что это спокойствие идущего к закату дня — не обманчиво, что мир с каждым днем будет становиться лишь лучше, и ничто не сможет нарушить это нетревожный ясный вечер…

Если бы знать наверняка.

— Мы должны расширить границы Федерации, и начать следует с возвращения тех систем, что находятся на грани выхода. Кореллия — вопрос номер один, и мы находимся в исключительно удачной позиции для переговоров. Ведж Антиллес, герой Альянса, легендарный пилот, лично явился на пораженную эпидемией планету, чтобы протестировать экспериментальную вакцину. Которую опытные врачи Федерации синтезировали на основе биоматериала, добытого в тайной лаборатории Империи… — Хакс взял паузу, как опытный оратор, и с легкой усмешкой покосился на Дэмерона.

— Ага, — фыркнул По, откладывая в сторону планшет. — Твои прирученные джедаи.

— Вот об этом упоминать не стоит, даже в шутку, — негромко предупредил орденский генерал, сцепив перед собой пальцы рук.

Пусть никто и не поверит. Кайло Рен, военный преступник, Верховный лидер Первого Ордена — диверсант на службе Федерации?..

Оксюморон.

Если забыть, кто еще прошёл тот же путь, но легально.

— Да-да, я знаю, — Дэмерон со вздохом тряхнул головой и обернулся к Антиллесу. — Хакс прав,это сработает. Особенно после того, как ты явился в систему на «Акбаре» и зачистил её от остатков имперцев и Лиги. Никто и не пикнет, наоборот, тебя увешают цветами и заговорят до смерти хвалебными речами.

— Я не гожусь для правления, — страдальчески сморщился Ведж. Было видно, что ему хочется оказаться подальше от пары заговорщиков, одного из которых он воспитал сам, исключительно себе на горе.

Хакс едва заметно вздохнул и взглянул на легендарного пилота с чем-то, поразительно напоминающим сочувствие.

— Антиллес, иногда достаточно просто напомнить себе, что никого другого — нет. Кто еще подойдет, чтобы принести мир в систему, объятую гражданской войной?.. Кореллия — лоскутное одеяло народов и идеологий, с огромным социальным расслоением, с разрухой на периферии и коррупцией в центре. Не буду скрывать, я заинтересован в том, чтобы сохранить промышленные мощности системы, но прекрасно осознаю, что спокойствие на Кореллии можно гарантировать лишь изменением социальной политики. Занятость населения, новые проекты, выборы нового правительства, включающего как людей, так и инородцев… — Хакс потянулся за своим информационным планшетом, отмечая в открытом файле новый пункт. — Тот медик-забрак, Вадре Гесто, она же кореллианка?

Ведж молча кивнул, уже предчувствуя, к чему идет дело, и с восхищенным ужасом косясь на Хакса.

— Замечательно, — с удовлетворением подытожил рыжий генерал. — Уроженка Кореллии, не-человек, врач, разработавший вакцину от вируса… идеальное дополнение к образу героя.

— А еще она неплохо делает уколы, — пробормотал Ведж, едва заметно дернув уголком рта, и с удовольствием полюбовался, как резко бледнеет и без того светлокожий Армитаж Хакс.

— …Да. И это, — генерал слегка поменялся в лице, вспомнив безумную операцию в ночной кантине, но мысли о событиях прошлого недолго удерживали внимание Хакса. Его размышлениями уже полностью овладело будущее, то, что должно было наступить не сейчас…

Государство было еще молодо, еще лишь делало первые шаги в изменившемся мире, но уже столкнулось с первыми кризисами и интригами. Рассеянным — и в итоге сгинувшим в ловушке на гиперпространственных путях — адептам не удалось нанести удар, но на окраинах уже показывали зубы иные угрозы. Корпорации, магнаты, амбициозные моффы — вот новый враг, с которым не получится сражаться открыто, поле боя с ними — кабинеты и залы совещаний.

Хакс перевел взгляд с Веджа Антиллеса на откинувшегося в кресле Дэмерона; задумчиво изучил черты раздражающего, невыносимого, наглого пилота. Лидера Сопротивления, открыто извинившегося за всё, что было сказано и сделано ранее….

За последнее время лицо нового президента, еще молодого и ясного взором, обрело сетку новых морщин, выдавая, что не всё далось ему так легко, как По старался показать.

Он научится, у него нет другого выбора. И, если Лейя Органа верила, что он способен управлять… что ж, доверимся принцессе.

Закон, порядок. Справедливость. Путь будет долгим, и Хакс не рассчитывал, что проживет столько, чтобы увидеть финал… но, возможно, у них выйдет увлечь этими идеями умы большинства.

Или зажечь их сердца.

То, чему он научился у Сопротивления.

«Тысячелетний сокол», орбита Кеша, днем спустя

Рей смотрела, как Бен пьет каф, привычно уместившись на диванчике в кают- компании «Сокола»; он вытянул ноги под игровой стол и расслаблено полулежал на спинке дивана. Длинные пальцы охватывали чашку, он медленно подносил её край к губам и делал глоток, задумавшись и не смотря, но при этом не пролив ни капли. Было легко представить, как эти пальцы с той же изящной аккуратностью берут набор для каллиграфии и выводят стремительные, летящие буквы… но легко было и представить, как они сжимаются на рукояти светового меча, и костяшки белеют от напряжения перед ударом.

Он смотрел в пол, думая о чем-то своём. Рей невольно засмотрелась на его чёткий профиль и вновь на мгновение ощутила то давнее очарование, очарование человека, который, поднимая глаза, видит в целом мире лишь тебя одну.

— Что такое? — Бен вздернул бровь, отводя чашку в сторону. Рей не сразу осознала, что он заметил её взгляд, и невольно залилась краской. Всё казалось таким… свежим, непривычным.

Просто сидеть с ним рядом, на одном диване, на одном корабле. Не драться, не выяснять глубокие философские проблемы, не стараться сманить друг друга на ту сторону Силы, которая сегодня вечером была в фаворе.

Непривычно. И как же здорово.

— Убери чашку, — попросила Рей, не отрывая взгляд от его ладони и запястья. Рукав черного свитера закатался чуть ли не по локоть, когда Бен вновь поднял чашку к губам, и этот простой жест выглядел в её глазах неотразимо привлекательным.

Крифф.

В глазах Бена блеснули искорки интереса, и он поставил свой каф на столик с дежариком, прямо посреди голографических фигурок монстров. Не слишком быстро — но при этом и не очень аккуратно, и Рей не скрыла улыбки, прекрасно понимая причину, по которой у младшего Соло дрогнула рука. К’лор’слизень на доске утонул в дымящемся кафе по пояс, как в лаве Мустафара, но злоключения монстра уже никого не интересовали.

Рей придвинулась ближе и ухватила пальцами ворот его свитера, мягко, но настойчиво потянув его к себе. Бен издал тихий изумленный смешок, но поддался, наклоняясь к ней. Его руки сомкнулись у нее на спине, сначала легко, а затем стиснули её почти до боли, и Рей спрятала улыбку за поцелуем.

— А-а, что я только что увидел, — Финн, некстати появившийся на пороге, немедленно прикрыл глаза рукой и исполнил разворот налево кругом с четкостью, которую оценил бы даже Хакс.

— Стой, — окликнул его Бен, но штурмовик обернулся не сразу — сначала мысленно отсчитав некоторое количество цифр, как то завещала орденская подготовка.

Вновь развернувшись к столу, Финн бросил опасливый взгляд на диван, но всё уже было в пределах нормы: Рей, нервно улыбающаяся и примерно сложившая руки на коленях, сидела на краешке дивана, а Бен топил разочарование в кафе, краем глаза кося на девушку.

— Чубакка спросил, где тебя носит, ему нужен второй пилот, — объяснился Финн, неловко подпирая спиной стенку. — Мы приближаемся к Кешу.

— Это мне нужен второй пилот, — фыркнул Бен, не без сожаления поднимаясь с дивана. — Пойду, объясню Чуи, кто тут главный…

— Ага, хочешь, как Люк, без руки ходить? — скептически покачал головой Финн, проходя вглубь салона.

— Ему же не Чуи руку оторвал, — насмешливо донеслось из коридора, и спина Бена Соло пропала за поворотом. — Хотя он мог, да…

Оставшись вдвоем, Финн и Рей молча уставились друг на друга. Щеки девушки полыхали краской, и Финн не сразу сообразил, с чего вообще начать разговор, потому что в голову упорно лезли совершенно не те мысли.

Хотелось спросить, не обижает ли её Кайло Рен. Уверена ли она в своих действиях. Что они думают делать… и еще кучу вещей, которые мог бы спросить у своей сестры старший брат, застав её с главой местных хулиганов. И не важно, что этот самый хулиган — его друг.

Финн вздохнул и высказал вслух самую безобидную из своих тревог:

— На Кеше опасно?

— Не знаю, — Рей слегка нахмурилась и подперла подбородок ладонями. — Всё зависит от того, кто там при власти… я правда не знаю, Финн. Но Кеш — планета ситхов…

— Тогда пойду, проверю оружие, — понимающе хмыкнул экс-штурмовик, по привычке зацепив тыльной стороной ладони свой меч. Меч Винду, символ своего наследия, с которым еще предстояло разобраться. Джанна и Калриссиан обещали помочь, если он все-таки надумает вернуться на Харуун-Кэл, получше узнать свой народ, и это было еще одним из вариантов будущего, о котором следовало подумать…

— Финн, — Рей улыбнулась другу. — Спасибо, что отправился с нами.

— Хакс предложил мне стать комендантом Академии, — отозвался Финн, задержавшись на пороге. — А твой… Бен сказал, что я обязательно должен увидеть Кеш, прежде, чем дам ответ. Не знаешь,почему?

— Точно не знаю, — задумчиво пробормотала Рей. — Но… пожалуй, я могу догадаться. Он всё еще учит тебя?..

— Гоняет хуже Хакса на плацу, — хмыкнул экс-штурмовик и отклеился от стены кают-компании, выходя в коридор корабля. — Чувствую, или я сдам ему экзамен на джедая, или опять получу по хребту мечом… Скоро посадка, приходи в рубку.

Перед ним тоже были открыты дороги… но Финн не хотел выбирать. Он хотел бы идти обеими — или какой-то третьей, еще скрытой за поворотом.

Будущее находилось в движении.

***

На планете не было ни полетного контроля, ни космопорта; за два прошедших года ситхи Кеша так и не решились открыть свой мир другим, а сами использовали в качестве аэродрома расчищенную площадку у самого берега.

Рей наклонилась над креслом пилота, негромко сообщая Бену поправки к курсу. Она хотела приземлиться у поместья Гавара, на засыпанной крупным песком площадке у арэрария. Габариты «Тысячелетнего сокола» позволяли вписаться в размеры поляны, а посадка у дома Кхая давала преимущество скорого ответа на занимавший её вопрос.

«Сокол» почти касался днищем крон деревьев; Бен уронил фрахтовик еще ниже, и вуки возмущенно взвыл, утверждая, что еще пара сантиметров, и корабль придется красить заново. Соло огрызнулся, высокомерно сообщив, что он точно знает, что делает. В ответ на это вуки пообещал Бену каникулы на Кашиике — на весь период выздоровления, но перепалка увяла, потому что деревья закончились, и под днищем корабля показались плавные контуры поместья Кхая.

Бен пролетел над домом, развернул фрахтовик и с привычной четкостью зашел на посадку, приземлившись точно в центре поляны. Мягкий шум репульсоров затих, и команда переглянулась. Вуки прорычал, что останется на корабле, чтобы проклятые ситхи не растащили «Сокол» по запчастям, и никто не посмел с ним спорить.

Больше всех нервничал Финн: это было видно по количеству оружия на поясе и за плечами экс-штурмовика, по нахмуренным бровям и крепко зажатому в руке фиолетовому мечу. Бен… не нервничал совсем. Рей угадывала нетерпение в том, как его руки сжимали штурвал, но не могла определить, к чему это нетерпение относилось, и от этого слегка тревожилась.

Он мог быть совершенно непредсказуем, и даже их новые отношения не могли дать желанного озарения… девушка едва заметно покачала головой, надеясь, что до кровопролития все-таки не дойдет.

Рей уже была на Кеше, у неё было свое видение планеты ситхов, и, кажется, за время, проведенное здесь, она даже умудрилась обзавестись каким-то количеством… не друзей, еще нет, но, пожалуй, доброжелательно настроенных знакомых.

Лахка, Муура, её напарница по боям Савара… сам Гавар Кхай, её недавний тюремщик и спаситель — и, где-то в далеком, больше не осуществимом будущем, приемный отец и воспитатель Вэра.

Она не желала, чтобы им причинили вреда, боялась за них, и часть этого страха почему-то была связана с Беном.

Рампа «Сокола» с тихим шипением опустилась вниз, и перед ними расстелился Кеш.

Солнце садилось, в алой дымке валясь куда-то за край океана; раскаленный лавандовый песок отдавал накопленный за день жар, и чувствовалось, что ночь принесет с собой освежающую прохладу, отрадную для всего живого.

Пряный, пахнущий экзотическими травами и цветами воздух вновь вызвал у нее странно-тоскливое ощущение — как будто она вернулась домой, где не была много-много лет. Пахло цветами, ветер колыхал деревья…

Бен сошел по рампе первым, и Рей подавила тревожное чувство, возникшее при взгляде на него. Он выглядел так, словно был готов к бою. Даже больше, надеялся на драку.

Вернувшийся к хозяину алый меч вновь лежал у него в ладони привычным и знакомым продолжением руки; Бен двигался плавно, бесшумно, как хищник перед прыжком, и не нужно было черного плаща и маски, чтобы угадать Кайло Рена перед боем в мрачной сосредоточенности его лица.

Рей ускорила шаг, обгоняя его перед дорогой, ведущей к дому. Быстрым шагом прошла по тропинке, не отзываясь на оклик Бена, вышла к освещенному светильниками входу — и сердце ёкнуло.

У распахнутой настежь двери стояли двое, и по их лицам было видно, что они не ждали гостей. Черные одеяния Гавара были церемониальными, не боевыми, и одежды женщины рядом с ним были похожими, отличаясь лишь темно-красной полосой дома Кхаев на плаще цвета ночи.

Ах, он все же принял Лахку в свой дом… кем? Женой?

— Нет, мы пришли с миром, — выпалила Рей, понимая, что говорит что-то не то, но не умея объяснить лучше. — Мы пришли…

— Воздать по заслугам? — слегка насмешливо предложил свой вариант Бен, поступью хищника огибая её по кругу, чтобы остановиться перед Кхаем. Тишину вечера прорезал гул нестабильного алого меча.

Финн засветил свой, встав рядом с Рей и вопросительно покосившись на неё, но девушке было не до объяснений.

— Я вижу, меч вернулся к хозяину, — негромко проронил Гавар, оставаясь на месте. Лахка не двинулась, лишь прижала ладонь к губам, гася невольный вскрик. — Кайло Рен. Я признаю, что у тебя есть право мести — за всё то горе, что мы причинили твоей женщине, — он слегка повернул голову в сторону Рей.

— Леди Рей, примите мои извинения. Я хотел бы, чтобы вы знали, что они искренни. Я сожалею обо всем, что произошло.

— Ты причинил ей боль, — Бен не повышал голоса, но странным образом от этого было еще страшнее. На мгновение Рей посетило видение зверя с оскаленными зубами. Зверя, который защищал её… мстил за неё. Сейчас в нем не было ничего от джедая.

— Я готов платить, — в глазах Гавара на мгновение мелькнуло что-то злое, отчаянное, словно он не хотел произносить свои слова, но не имел иного выбора.

— Бен! — Рей бросилась вперед, крепко вцепившись в руку, держащую алый меч. Бен дернулся, но быстро понял, что своим сопротивлением может лишь повредить самой Рей, и, раздраженно выдохнув, погасил меч с его опасной гардой.

— Ты слишком добра, — в его словах не было злости, лишь бесконечная нежность.

— Вспомни Вэра, — Рей обнимала его со всей доступной силой, не давая вновь включить меч; она чувствовала биение его сердца под своей щекой. Она точно уловила момент, когда Бен сдался, расслабившись, и услышала негромкий смешок над своей головой.

— Ты просишь для него пощады?

— Второй раз, — негромко сказал забытый ими Кхай и слегка поморщился. — Леди Рей, моя жизнь принадлежит Вам уже дважды. Как быть, если Верховный лорд Кеша обязан жизнью тому, кто не входит в Племя?..

— …Верховный лорд, — понимание обрушилось на неё внезапно, и Рей обернулась к своему бывшему стражу. — А лорд Вол?

— Он умер, — со странным выражением лица сказал Гавар. — Ночью, во сне. Как раз перед моим возвращением на Кеш. Часть Круга Лордов погибла при атаке на Корусант, и… оставшиеся выбрали меня его преемником.

…Так вот, что имел в виду Бен, говоря, что о нем позаботились… Вэр не дал в обиду приемного отца?..

— Рей, — позвал подругу Финн. Его меч, по примеру Бена, тоже был погашен, но брови экс-штурмовика хмурились в непонимании. — Он Верховный лорд… ситхов?..

Кхай с насмешливой иронией покосился на темнокожего джедая.

— Жизнь — странная штука, не так ли?.. Но я обещаю тебе мир на эту ночь, джедай. Слово ситха.

— Ну и дела… — слегка присвистнув, пробормотал Финн и постарался оказаться поближе к Бену. Тот с интересом исследователя смотрел в сторону аэрария, явно чувствуя присутствие неизвестных живых существ. Рей подавила улыбку.

— Я приглашаю вас в наш дом, — мелодично и церемонно произнесла Лахка, делая приглашающий жест в сторону двери. — Будьте нашими гостями в эту ночь.

Рей застыла у двери неподвижно, уставившись на что-то, видимое только ей. Бен коснулся рукой её плеча, вопросительно взглянул, и она тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Девушка нашла взглядом Кхая и пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты помнишь наш старый разговор?.. Твое будущее будет иным. У тебя будет дочь.

Он ни единым жестом не выдал своего удивления. Лишь едва заметно повернул голову вслед новой хозяйке дома и ушел за ней, подметая длинными полами черной одежды мраморный пол.

Но Рей знала, что и здесь перемены были благотворными.

***

Поздно ночью, уже после застолья, после неловких вопросов поражённого Кешем Финна и неожиданного, мягкого юмора ответов Кхая, после долгого разговора с Лахкой, уставшая и начинающая откровенно засыпать Рей обвела взглядом комнату — и не нашла Бена.

Сердце оборвалось, она отчаянно потянулась к связи, но словно уперлась в глухую стену. Он прятал своё присутствие в Силе, от ситхов, не от неё, но Рей всё равно на мгновение ощутила тошнотворный, всепоглощающий ужас.

Сон прошел мгновенно; она отмахнулась от тревожного вопроса Лахки и выскочила на улицу, панически озираясь по сторонам. Аэрарий был тих; ни звука не доносилось и из сада вокруг дома.

Рей замерла на месте, пытаясь успокоиться, взять под контроль свой непонятный страх, чтобы понять, куда вообще мог пойти Бен.

Наверное, теперь этот страх будет со мной всегда.

Спустя несколько долгих минут она, наконец, смогла унять отчаянное биение сердца. И посмотрела в сторону океана, туда, где череда ступенек из сада вела вниз, к берегу, где мягко мерцал в ночи потусторонний лавандовый песок.

Бен. Исследователь и убийца, поэт и тиран, романтик, освоивший почти забытое Галактикой искусство писать письма пером…

Рей шагнула под свет причудливых, сделанных из витого стекла мастерами ситхов садовых фонарей, сделала еще один быстрый шаг — и, наконец, тенью пронеслась по саду, на миг замерев на площадке у ступенек.

…Он был там, внизу. Бродил по светлому песку в одиночестве, словно вновь искал ответов на незаданные вопросы, и его тень стелилась позади. Угадав её присутствие, Бен поднял голову и заслонил лицо ладонью от падающего сверху света. Рей на мгновение закрыла глаза — ей показалось, что у его тени вновь плащ и шлем, но это была всего лишь его рука над головой, на которую причудливо лился мягкий желтый свет.

Бен Соло. Кайло Рен. Как бы тебя ни звали, ты всегда будешь моей любовью — и этого не отнять, не стереть, никогда.

Шаг. Еще шаг.

Легкие, почти невесомые касания ступенек. Вниз, медленно и легко. Десять.

Одиннадцать.

Медленно. Не отрывая взгляда от лица человека внизу. Четырнадцать. Еще четыре…

Стремительный прыжок — так летят вперед птицы. Она слетела со ступенек — вниз, к протянутой навстречу руке, зная, что её поймают, удержат, не отпустят.

Они сжали друг друга в объятиях, так, словно вокруг бушевал шторм, и спастись можно было, лишь удержав руку другого. Рей провела рукой по своему лицу и поняла, что оно мокро от слёз.

— …Никогда больше так не делай, — прошептала она, — никогда!..

Бен, даже не совсем понимая, о чем речь, согласно кивнул, крепче прижимая ее к себе.

Отблеск фонарей сверху на мгновение скользнул по темным волосам обоих и спрятался в прибрежном песке, уступая место бархатной черноте ночи.

— …Никогда больше не оставляй меня одну.

— Не оставлю. Клянусь, не оставлю, — он гладил ее по волосам, разжав пальцы правой руки.

Они стояли, смотря на то, как волны древнего океана с тихим рокотом накатываются на берег, и вторая рука Бена лежала на талии Рей, мягко, но властно прижимая девушку к нему.

Чтобы не отпускать больше никогда.

Эпилог

Эпилог

Now, the song is nearly over

We may never find out what it means

But there's a light I hold before me

And you're the measure of my dreams

Pogues — A rainy night in Soho

Арканис, неделю спустя

Хакс стоял у ворот имперской Академии, касаясь ладонью массивных дверей, за столько лет так и не тронутых ржавчиной, и смотрел, как за ровной площадкой накатываются на берег серо-стальные волны. В воздухе чувствовалась влажность; ветер с океана трепал не прикрытые фуражкой рыжие волосы, норовил распахнуть шинель и пробрать до костей внезапным холодным порывом.

Он был дома.

Хакс бросил последний взгляд на суровый океан и повернулся к нему спиной; сцепив руки возле поясницы, он неторопливо пошел по саду. Погода выдалась типичной для Арканиса — ночью прошел дождь, было пасмурно и сыро, хоть свинцовые тучи на горизонте и истончались, обещая скорый просвет. На фоне серого неба зеленели деревья парка, строгими аллеями тянущиеся вдаль.

Под ногами хрустел смоченный ночным дождем гравий дорожек; ему пришлось нагнуться, чтобы миновать ветку хвойного дерева с нависшими на ней каплями. В конце одной из тропинок виднелась беседка, чьи стены увивал дикий виноград, но сейчас его путь лежал не туда.

Хакс свернул, не доходя до главного входа, и прошел к крылу, где сейчас шли ремонтные работы. Шагнув за порог ангара для техники, он на мгновение задержался на месте, отыскивая глазами цель, и лишь затем неторопливо двинулся к дальней стене, где возилась с проводами черноволосая девушка в потертом комбинезоне механика.

— Политику наблюдателей сворачивают, — проронил Хакс, остановившись над её склоненной спиной. Роуз вздрогнула, попыталась выпрямиться и ударилась головой о нависающую сверху открытую крышку панели.

— Ай! — она потерла место ушиба и бросила на рыжего генерала раздраженный взгляд. — И тебе привет. Тихо подкрадываешься! И да, я знаю.

Они молча смотрели друг на друга, и никто не желал признавать поражение, продолжив разговор. Хакс заговорил первым:

— У меня есть свободная вакансия… которая бы подошла вам, госпожа Тико.

— Мне есть, что ремонтировать, — негромко отозвалась Роуз, широким жестом обводя ангар. — Здесь работы на месяц, даже с учетом полной бригады. И это если не брать в расчет состояние флота после Кореллии и Корусанта…

— Не знаю насчет ремонта… — Хакс слегка прищурил зеленые глаза; в них плясали непонятные искорки, — …но мне бы пригодился адъютант. Практически уверен, что могу гарантировать стрельбу, перевороты и ночные кантины.

Роуз молча смотрела на генерала, то ли растеряв способность складывать слова в предложения, то ли просто пытаясь понять, что на это ответить.

— Я помню все твои выходки, — орденский генерал был серьезен, но перечисление её грехов нивелировалось огоньками веселья, танцующими в его глазах, — выговоры, угрозы оружием. Бездна, ты меня укусила. На такое мои офицеры не способны.

— Еще не хватало, — не сдержавшись, фыркнула Роуз. Она подняла руку, чтобы убрать с лица прядь волос, и с удивлением обнаружила в ней забытый гидроспаннер. С пару секунд они оба молча таращились на инструмент, а черные лохмы её волос так и свисали на глаза, мешая нормально видеть.

— Я предлагаю тебе задержаться на «Миротворце», — наконец, конкретизировал предложениеХакс. — Нервы, конечно, тебе расшатают… но на борту всегда есть штатный психолог.

Он протянул руку в перчатке и уверенным жестом убрал ей за ухо раздражающую черную прядь.

— Тебе предстоит много и долго со мной спорить. Ругаться. Пожалуй, возненавидишь меня еще больше, но тебе это по плечу. Характер и зубы у тебя есть, я и это помню. Так что… — Хакс потянул паузу, — …оставайся, если уверена в своих силах.

— Я подумаю, — проговорила Роуз, с вызовом вскинув на орденского генерала темные глаза.

…Они оба знали, что она согласится.

***

Вечернее солнце скрылось за внезапно налетевшими с моря облаками, блеснул последний золотистый луч, проник сквозь листья вьющегося растения на крыше беседки, упал на лицо сидящего на скамейке Хакса — и тот улыбнулся, закрыв глаза. По саду пронесся теплый порыв ветра.

Сейчас придет гроза. Дождь будет идти всю ночь и смоет все, все ошибки, всю печаль и горечь, все зло, и останется только усталость. А когда вновь взойдет солнце — будет новый день…

Хакс больше почувствовал, чем услышал чужие шаги, но открыл глаза не сразу, дождавшись, пока легкий шорох гравия стихнет совсем рядом с ним.

Бен Соло откинул капюшон черного плаща, тряхнул головой, пристально взглянув на рыжего генерала. Сейчас он был до ужаса, до непонятной тревоги похож на себя, прежнего. И одновременно кардинально отличался, но разницу сложно было уловить сразу.

— Новый Скайуокер? — поинтересовался Хакс, сквозь полузакрытые ресницы бросив взгляд на черный плащ. — Или Вейдер?

Бен Соло иронически хмыкнул:

— Никто.

— Мудро, — Армитаж наконец-то определил для себя, что было гранью между двумя личностями старого знакомого, и открытие было практически озарением. Тот, другой, был несчастен. Этот, верный и лучший враг, знал, что без пережитого горя невозможно понять, что это такое — счастье.

— Если мне придётся выбирать между тьмой и светом, то я не буду выбирать вовсе, — сказал Кайло Рен, со сверхъестественным пониманием глядя в лицо орденскому генералу.

— Ты уходишь? — спросил Хакс, выпрямляясь на скамье и поднимая глаза на Соло.

— Да. Неизведанные регионы, — в ответе была легкая недосказанность.

— Финн остается, он просил передать тебе, что прилетит на Арканис после Харуун-Кэла.

— Вы и вуки? — Армитаж слегка усмехнулся, сообразив, что показалось ему неполным в ответе Бена Соло. — Ах. Вы все-таки решили довести до конца уничтожение культа Палпатина?

— Не думай, что это ради тебя, — в ответной усмешке оскалился Кайло Рен. В его взгляде светилась неприкрытая ирония: — …Хакс, я всегда буду тебя ненавидеть.

— Я тебя тоже, — фыркнул орденский генерал, подняв глаза к потолку беседки.

— Но ты знаешь частоту моего комлинка, — улыбка Соло была похожа на солнечный луч среди грозовых облаков — такая же мимолетная и всё же обещающая скорый конец шторма.

— А ты знаешь, где меня найти, — отозвался Хакс, скосив на старого врага насмешливый взгляд. Он поднялся; они были одного роста, и их глаза оказались на одном уровне.

…Руки они тоже протянули одновременно, обхватив предплечья друг друга ближе к локтю; архаичным, пришедшим из глубины веков жестом воинского братства.

— Оставайся живым, Хакс, — со смертельной серьезностью сказал Бен.

— Не старайся быть героем, Соло, — откликнулся Армитаж.

Бен молча кивнул и развернулся, оставив Хакса стоять в беседке под мокрыми листьями дикого винограда. Орденский генерал смотрел в сторону океана и вдыхал аромат дождя, увлажнившего землю.

Там, вдали, раздавался звук удаляющихся шагов Кайло Рена, уходящего по шуршащему мокрому гравию навстречу океану и неизвестности.

Что ж, ещё один Скайуокер в изгнании.

Кто знает, возможно, ты ещё вернешься, чтобы встать со мной рядом, как твой дед?

А может, найдешь свой путь. Другой. Кто знает, что будет дальше?..

Одно Хакс знал точно: старый враг никогда не уйдет из его жизни навсегда, посмертие и Сила были тому порукой.

Ведь именно люди, подобные им, и держали мир в равновесии, раз за разом делая непредсказуемые выкрутасы на его шахматной доске…

Прогремели раскаты грома, и первые капли упали с неба на всё еще не успевшую просохнутьземлю.

Будущее всегда в движении. Не потому ли так интересно жить?..

***

…Рей сидела на рампе «Тысячелетнего сокола» и с упоением вдыхала предвечерний воздух. На горизонте собирались темные фиолетовые тучи; близилась гроза. Солнце только клонилось к закату, озаряя золотыми яркими лучами деревья, и сквозь темно-зеленые листья на трап падали лишь редкие его блики. Настроение было странно грустным в преддверии дождя.

— Готова? — черноволосый мужчина неслышными шагами приблизился к рампе.

Рей повернула голову и улыбнулась ему. Бен задумчиво тронул ее распущенные волосы, жестом ласки пропустив сквозь пальцы темные пряди, бросил взгляд в сторону грозовых туч. Разговаривать почему-то не хотелось, он почувствовал и уловил ее настроение.

— Мне жаль уходить. И одновременно хочется уйти,— словно в ответ на ее слова, среди туч грянули первые раскаты грома. Сразу резко стемнело, по листьям забарабанил дождь.

Ветер изменил направление, и ливень внезапно обрушился на рампу. Рей не ушла, просто зажмурила глаза, подставляя лицо дождю, и стоящий рядом человек сделал то же самое.

…Ливень прекратился так же внезапно, как и начался, все же успев промочить их до костей. Последние лучи солнца падали прямо на них, преломляясь бликами в каплях на зеленых листьях. Тьма рассеялась, стало светло, как бывает только вечером после грозы — золотой с оранжевыми отблесками свет.

— Ну что, поищем сухую, полную песка планету? — Бен шутливо тряхнул мокрой головой, и брызги разлетелись во все стороны.

Рей отбросила с лица волосы и счастливо рассмеялась в ответ — грусть ушла, смылась дождем; природа обновила себя, и с ней обновлялись и те, кто не стал прятаться от грозы.

— Знаешь, я чувствую себя так, будто заново родилась, — просто ответила она. — Все вокруг какое-то… новое.

Бен поднял голову и глубоко вдохнул свежий после прошедшей грозы воздух, знакомый аромат мокрой листвы. Рей следила за его движениями, и в её смягчившемся взгляде светилось тепло.

— Я надеюсь, что теперь, в этой новой жизни, у нас все будет по-другому. Не знаю еще, как, но точно — по-другому.

Бен поймал в ладони солнечный зайчик и молча улыбнулся в ответ.

Post Scriptum.

В каюте «Тысячелетнего сокола», среди дневников Люка Скайуокера и разрозненных, почти истлевших за долгие века листов Книги Ситхов, лежала книга в черном переплете. Книга, принадлежащая тому, кто не выбрал ни Свет, ни Тьму. Тому, кто умел видеть красоту. Тому, кто пережил столько, что теперь заслуживал всего счастья мира.

Строчки, написанные каллиграфическим, уверенным, стремительным почерком, складывались в слова…

"Счастливые дни придут с утренним солнцем, и все слезы прошлого растворятся в грядущем. И золотое вечернее солнце придет вслед за дождем, наполняя наш дом светом. Ты чувствуешь эту безмятежность, любовь моей жизни? Наш день придет, ведь после печали всегда приходит радость".