Пересечение

Глава 1. 61 день

Если бы кто-то спросил у Кайто Терра, какое сооружение Федерации является самым грандиозным, он бы без промедления назвал Верховýю селль-обсерваторию. В ее восьми кольцах из стали и чистого селлиума, что возвышались над стеклянным куполом, соединились воедино гений инженерной мысли и селль-науки. Главный корпус, словно паук, восседал в центре паутины из обшитых металлом траншей: одни окружали его кольцо за кольцом, другие тянулись пучками лучей к краям долины. Когда обсерватория направляла свой взгляд в глубины космоса, из траншей поднимались вышки с перегоняющими искру поршнями, тем самым формируя гигантский контур, напряжение которого было хорошо ощутимо даже на расстоянии в несколько километров. Да, несомненно Верховая селль-обсерватория была величайшим сооружением своего времени даже по меркам Федерации.

Но, не смотря на все ее великолепие, Кайто предпочел бы не видеть ее в живую. Когда посреди ночи в корпус бойцов-кли пожаловал гонец с требованием от Зодчего немедленно явиться в обсерваторию, Кайто понял, что в конце четырехчасового пути в экипаже по размытым дождями дорогам его не будет ждать ничего хорошего. Вряд ли Зодчий послал за Кайто, чтобы поделиться с тем очередным открытием на звездной карте. И если вспомнить, что полвека назад обсерватория была переоборудована и получила возможность исследовать не только космос, но и поведение селль в атмосфере — на которое влияли как природные, так и человеческие факторы — то причина для вызова мастера-кли становилась очевидна: Содружество Клериков готовило очередное нападение. За свои сто десять лет Кайто порядком устал от участия в столкновениях, то и дело вспыхивающих на границе, и после девяти лет затишья ему меньше всего хотелось услышать об эскалации конфликта.

Конечно, Совет Безопасности не отправит его на передовую. У него есть подопечный, чья ценность для Федерации неоспорима, а оставить того без присмотра даже на пару суток было чревато неприятностями, что уж говорить о более длительном сроке. Так что скорее всего все ограничится плохими новостями и военным совещанием, после которого Кайто сможет спокойно вернуться домой. Оставался только один вопрос: зачем было тащить его в такую даль вместо того, чтобы провести встречу в штабе?

Когда экипаж пробрался через хитросплетение траншей и подъехал к главному зданию обсерватории, Зодчий уже ждал Кайто.

— Кайто, мой старый товарищ! — высокий мужчина с широким лицом и добрыми глазами заключил Кайто в объятия, стоило тому только спуститься на землю.

— Не такой уж и старый, — Кайто натянуто улыбнулся и приветственно похлопал того по спине. — А тебя, Тир, время совсем не бережет, я погляжу. У тебя все в порядке?

Зодчий отмахнулся от вопроса. Последний раз Кайто видел его пять лет назад, на празднике Двухсотлетия Федерации, и с тех пор Тир заметно постарел. Он был всего на тридцать лет старше Кайто, но уже обзавелся сетью морщин и сединой. От внимательного взгляда мастера-кли не укрылась и не свойственная Тиру нервозность в движениях.

Обсерватория встретила Кайто небольшим выбеленным холлом, единственным наполнением которого были стоящие вдоль стен контейнеры из селлиума.

— К чему такая срочность? Опять Клерики? — спросил Кайто.

— Оставь все селль-устройства здесь, — Зодчий будто не слышал его вопросов. От улыбки, с которой он встретил Кайто, не осталось и следа, а тени на его лице в тусклом освещении холла стали резче.

Кайто только развел руками, мол, нечего оставлять. Как никак, он — мастер-кли, а не мастер-ноа, и работает с контурами только напрямую, без помощи каких-либо приспособлений.

— Хорошо. Идем.

Зодчий толкнул дверь, что вела глубже в здание, и пропустил Кайто первым. В отличие от неприглядного холла, не произведшего на мастера-кли впечатления, главный блок обсерватории выглядел поистине впечатляюще. Гигантское помещение было похоже на лекционный зал коллегии, в которой Кайто когда-то провел семь лет. Только вместо идущих по кругу скамей лежали гигантские кольца селлиума, а вместо сцены лектора была заставленная аппаратурой клеть. Тонкая полоса света, что проникала внутрь сквозь едва приоткрытые над стеклянным куполом ставни, освещала спины четырех сотрудников обсерватории, склонившихся над управляющими панелями. По помещению разливался тихий механический стрекот.

Что-то громко щелкнуло, когда Кайто прошел внутрь клети вслед за Тиром.

— Дела, — Зодчий глянул на лист бумаги, вылезший из самописца у входа. — Решетка сделана из селлиума для компенсации энергии ядер тех, кто находится внутри — чтобы не было лишних помех. С твоим присутствием придется добавить мощность, — пояснил он и передал листок женщине с туго собранными в пучок волосами.

Та кивнула и занялась перемещением ползунков на одной из панелей. Она была еще молода, Кайто не дал бы ей и восьмидесяти, но на ее лице, как и на лицах остальных ученых, лежал отчетливый отпечаток множества бессонных ночей и тревожных дней.

Оказавшись внутри клети, Кайто скользнул взглядом по оборудованию. Пусть Федерация и шла путем научного прогресса и на порядок обгоняла застрявших в прошлом соседей, в повседневной жизни Кайто не встречал ничего, что можно было бы сравнить с технологиями обсерватории. Ему оставалось только гадать о предназначении сотен датчиков и переключателей, панели с которыми стояли вдоль решетки. Но больше всего его внимание привлекла конструкция в центре клети: две воронки, каждая диаметром в основании около метра; одна — направленная острием в пол, другая — в купол, а между ними — пустое пространство с человеческий рост. Присмотревшись, Кайто заметил, что внутренняя поверхность воронок состояла из небольших углублений, пронизанных десятками отверстий.

— Открыть купол, — распорядился Зодчий и занял место за стойкой рядом с воронками.

Один из ученых переключил выкрашенный в красный цвет тумблер, и обсерватория вздрогнула. Механизм, приводящий в движение ставни купола, протяжно загудел, и те стали складываться гармошкой.

— Все, что ты здесь увидишь и услышишь, — строго секретно, — Зодчий посмотрел на Кайто, и от его взгляда мастеру-кли стало не по себе.

Обсерватория громыхнула, когда ставни были полностью сложены; зал заполнили сотни бликов от возвышающихся над куполом дуг селлиумных колец.

— Выставить кольца на локальную развертку, — сказал Зодчий.

Ученые засуетились, защелкали переключатели. По полу прокатилась вибрация, и по залу поползли толстые тени от пришедших в движение колец. Они медленно поворачивались вокруг оси, наклонялись: одни отдалялись друг от друга, другие — наоборот, сближались. Обсерватория снова дрогнула — на этот раз пришли в движение кольца, что располагались в самом зале.

Зодчий не стоял без дела. Его пальцы скользили по небольшому пульту, передвигая ползунки, пока выемки в воронках, заинтересовавших Кайто, вторили его движениям, меняя свою глубину и наклон.

Все замерло в одно мгновение: кольца, воронки, люди. А в следующее Зодчий дернул встроенный в пол рычаг, и Кайто с головой накрыло ощущение искры. Скрывавшаяся в подземных хранилищах обсерватории энергия хлынула по каналам из селлиума, понеслась по кольцам, разлилась по траншеям в долине. Как мастер-кли Кайто почувствовал каждый изгиб сформированного контура, но объемы наполнившей его энергии были так велики, что он поспешил закрыться от нее, чтобы не потерять сознание.

Часто защелкали самописцы. Из пасти каждого из них поползли испещренные полосками и точками ленты.

В пространстве между воронками вспыхнул серебристый шар. Похоже, устройство могло создавать контур, что задавал искре форму и переводил ее в видимый спектр.

— Это моделятор. Он выводит полученные обсерваторией данные в более доступном виде, — Зодчий отошел от пульта. — Сейчас ты видишь всю селль нашей планеты. Можно определить течения, их скорость и заряженность искрой.

Кайто завороженно смотрел на зависший в воздухе шар. Он мог почувствовать искру в паре сотен метров, а с помощью контуров дотянутся до расстояния втрое большего, но контур обсерватории, реагирующий на селль по всей планете — это было за гранью его понимания.

— Никогда бы не поверил, что ты смог создать настолько мощный контур, если бы сейчас не увидел его вживую, — Кайто хотел подбодрить Зодчего, но тот только поджал губы и вернулся к пульту управления моделятором.

— Развертка по сегодняшним координатам. Наша сторона, — сухо бросил он.

Вновь защелкали переключатели, обсерватория загудела, пробуждая кольца. На этот раз они замерли высоко над куполом, выстроившись в ряд одно за другим. Изображение на моделяторе пропало.

— Сейчас обсерватория настроена на получение отклика искры из космоса. Участок, о котором идет речь, находится далеко за пределами нашей звездной системы. Как видишь, там ничего нет. Скажу даже больше: на всем участке космоса, который был проверен с момента запуска обсерватории, не найдено и намека на селль.

В обсерватории повисла тишина, прерываемая только треском самописцев. Зодчий медлил, ученые, прежде полностью занятые управлением кольцами обсерватории, теперь не сводили с него взгляда. Кайто и сам в непонимании смотрел на него, ожидая продолжения. Раз тот заговорил о космосе, вряд ли весь сыр-бор из-за Содружества. Клерики — проблема локальная и никак не связанная с чем-либо за пределами планеты.

— Переключить развертку на другую сторону. Координаты те же. Включить отслеживание, — наконец сказал Зодчий.

Он быстро защелкал переключателями моделятора, будто хотел успеть закончить настройку до того, как пришедшая в движение обсерватория вновь затихнет. Кайто почувствовал, как и в без того наполненные искрой кольца хлынула энергия, а витающая в воздухе селль, прежде совершенно спокойная, начала резонировать с контуром.

Вскоре кольца стали замедляться, но так до конца и не остановились, продолжая постоянно изменять контур.

Кайто взглянул на Зодчего. Тот замер и, казалось, даже перестал дышать. Все его внимание было направлено на моделятор. Когда между конусами вспыхнул шар, Зодчий болезненно прикрыл глаза и медленно выдохнул. Вытащив из кармана платок, он промокнул выступивший на лбу пот, и вновь посмотрел на моделятор со смесью страха и усталой злости.

— Дальше я сам. Ступайте.

Ученые не сразу подчинились приказу Зодчего. Их лица были бледны, а взгляды прикованы к моделятору. Сформированный им шар отличался от предыдущего: был меньше и в разы плотнее, словно маленький сгусток света, от которого тянулись редкие, короткие, неподвижные лучи.

— Все вон!

Спохватившись, они один за другим покинули клеть. Изображение в моделяторе дрожало, пока ученые поднимались по ступеням к выходу, но сразу восстановилось, стоило двери закрыться за последним из них, а Зодчему — откалибровать искровой компенсатор клети.

— Ты слышал что-нибудь о теории множественности вселенной? — спросил Зодчий, подняв на мастера-кли тяжелый взгляд. Тот отрицательно покачал головой. — Будь мы сейчас в Содружестве, мои слова сочли бы кощунством, но, слава Федерации, мы можем свободно говорить о подобных вещах. Пока еще можем. Представь, что кроме нашего мира есть еще один. Не думай о том, где заканчивается наш и начинается тот, другой — уложить это в голове сложно даже мне. Просто представь, что где-то там, по ту сторону, он есть. И это, — Зодчий указал взглядом на светящийся шар, — одна из планет в том самом мире. Планета, имеющая запасы селль сравнимые с нашими. Конечно, это не совсем селль, вернее, не та селль, что мы знаем, но что-то очень похожее. По ее расположению, плотности и движению я могу предположить, что в отличие от нашей, она находится не в атмосфере, а под земной корой. Во всяком случае большая ее часть.

— Тир, это все звучит как..., — Кайто запнулся, пытаясь подобрать подходящую характеристику.

— Заткнись и слушай, — рубанул тот. — Ты понятия не имеешь, что происходит.

— Хорошо, хорошо, извини.

Зодчий посмотрел на Кайто и, закрыв глаза, потер переносицу, пытаясь успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он таки смог собраться с мыслями.

— Так вот, есть другой мир, другая сторона, и там есть планета с селль. Мы обнаружили ее пятнадцать месяцев назад. Проводили перенастройку контура и случайно засекли возмущение. Дальше уже было дело техники. Все бы ничего, пусть себе летает где-то там, какое нам дело, но...

Зодчий подошел к единственному в клети столу, на котором был развернут большой лист бумаги, и подозвал Кайто.

— Это временная развертка движения нашей планеты в космосе. Координаты и календарные даты указаны с учетом вращения солнечной системы, галактики и еще уймы всего, о чем тебе знать не нужно, — Зодчий скользил пальцем по линиям от одной жирной точки к другой. — А это..., — он взял с края стола скрученный лист полупрозрачного пергамента с похожими отметками и расположил поверх первого. — Это движение той, второй. Траектория была рассчитана еще в первый месяц после открытия, и правильность вычислений подтверждена неоднократно.

Зодчий замолчал, а его палец остановился в месте, где одна точка расположилась поверх другой.

— Это пересечение. Время, когда наша планета в нашем мире, и планета по ту сторону окажутся в одних и тех же координатах. В одном месте.

Зодчий перевел взгляд на Кайто.

— Хорошо, допустим, вот они в одной точке, но миры или стороны, как ты их там называешь, разные же, — Кайто не улавливал сути проблемы.

— Разные, разные, — угрюмо передразнил его Тир, — ты же мастер-кли, не чувствуешь что ли?

Он отошел от стола и в ожидании посмотрел на Кайто. Тот ответил все тем же непонимающим взглядом.

— Возмущение искры! Не чувствуешь, что селль с ума сходит? Построенный контур разнес бы всю долину, если бы мы не усилили селлиум на кольцах.

— Я чувствую, но агрессивные контуры — дело привычное. А с теми объемами искры, что задействует обсерватория, не мудрено получить такой резонанс.

— Вот же ж, — Тир нервно рассмеялся. — Дай лесорубу скальпель, называется. Нет, Кайто, это не агрессивный контур. Это реакция нашей селль на ту, что находится на другой стороне. И это дрянная реакция. В самом начале контур был намного спокойнее. Но каждый день, когда наши планеты сближаются в условных координатах, он реагирует все острее. Частота появления аномалий в движении селль, свободной, не перегруженной искрой, на нашей стороне выросла в полтора раза за прошедший год. И когда координаты наших планет совпадут, когда произойдет пересечение, — Тир сглотнул, — случится катаклизм. Я не могу сказать точно, какие масштабы он приобретет, но судя по тому, как прогрессирует резонанс контура, — стоит готовиться к худшему.

— И сколько осталось времени до этого пересечения?

— Шестьдесят один день.

* * *

Секундная стрелка часов неспешно отмеряла время под пристальным взглядом Кайто. В комнате отдыха был только он и Зодчий, гремящий в шкафчике посудой.

— Давай по порядку, с самого начала, — Кайто оторвал взгляд от часов, когда Тир поставил на стол чашки с крепко заваренным чаем.

— Давай, — Тир опустился на стул напротив и облокотился на стол, сложив пальцы в замок. — Пятнадцать месяцев назад мы обнаружили планету на обратной стороне. На более глубокое изучение, проверки теорий и эксперименты с контурами ушло еще два месяца. Тогда стало ясно, что на нас надвигается катастрофа планетарного масштаба, и у нас нет ни малейшего понятия, как ее предотвратить. Тогда же была начата разработка и строительство пушки, способной пробить путь с нашей сторону на ту, другую.

Кайто удивленно поднял брови.

— Да, да, знаю. Но у нас была обсерватория, настроенный на ту сторону контур и угроза тотального уничтожения — вполне достаточно, чтобы попробовать. Имея возможность попасть на ту сторону, мы смогли бы выяснить все напрямую и решить, как быть дальше. И примерно четыре месяца назад нам это удалось. Пушка находится здесь же, под обсерваторией. За такой малый срок не было возможности построить все отдельно, так что пришлось использовать уже имеющиеся ресурсы.

— Вы открыли дыру в другой мир, и... и что там? — от прежнего скептицизма Кайто осталось немного.

Пока Зодчий отключал контур обсерватории, а затем вел Кайто в подземный блок, у того было достаточно времени, чтобы переварить услышанное и принять то, что история о другом мире, — не бредни ученого, помешанного на исследовании космических глубин.

— Неизвестно. Вернее, там планета, селль и все то, о чем мы узнали с помощью контура. Мы пытались отправить туда оборудование, но это не просто, как ты выразился, «дыра», — Тир замялся, размышляя, как лучше объяснить. — Есть некая дверь — на нашей стороне и на той. И между ними что-то вроде туннеля. И расстояние там не метр и не два. И контуры в этом туннеле не работают. Так что доставить туда оборудование — та еще задача. Что мы только не пробовали — все безуспешно. Не остается ничего иного, как отправить туда человека. Вслепую.

— И здесь вы решили позвать меня, — Кайто невесело усмехнулся.

Теперь все части головоломки сложились. Руководству было не впервой ставить ему задачи запредельной сложности, но в этот раз, похоже, Совет Безопасности решил превзойти сам себя.

— Да у нас и выбора-то нет! — воскликнул Тир. Он с возмущением посмотрел на Кайто, будто бы своими словами тот нанес ему личное оскорбление. — Я же упоминал, что на той стороне концентрация селль в атмосфере крайне низка? Настолько низка, что контур обсерватории считает, что ее там и вовсе нет. В атмосфере без селль ни один человек не продержится дольше часа. Никто, кроме тебя. Ладно, может еще с десяток наберется, если поискать по всей Федерации, но у нас нет времени на их подготовку.

— И как долго нужно там находиться?

— Двенадцать часов, — Тир ответил не сразу, словно опасаясь реакции Кайто. Но мастер-кли только кивнул и задумался. — Понимаю, это очень много, но иначе никак. Из-за поворота планет вокруг своей оси, туннель постоянно изгибается, и удерживать его можно около десяти минут. Затем нужно ждать половину суток, прежде чем снова его открывать. Иначе мы заденем селль, что находится под поверхностью, и, боюсь, добром это не закончится.

— А что с самим туннелем? Там вообще есть атмосфера?

— Да. Вернее, во время открытия он вбирает в себя воздух. Когда открыли его в первый раз, в помещении заметно поубавилось селль, а измерения внутри туннеля показали ее слабое присутствие. Разумеется, мы проверили, что там нет ничего, что могло бы убить живой организм — неделю потратили на эксперименты со всяким зверьем.

— Ладно, двенадцать часов можно продержаться.

— У тебя получится! — заверил Тир. — Я запросил бумаги с твоего недавнего обследования — ты уж не серчай. Текущей искры твоего ядра уже достаточно, а если подкопить еще — даже запас будет.

— Дело же не только в ядре, каналы должны..., — Кайто вовремя остановился. Зодчий наверняка все знал и без его объяснений. — Мне нужно будет время на подготовку. Понимаю, его и так нет, но испортить первую же попытку из-за спешки — идея так себе.

— Конечно, конечно! Мы предоставим тебе все необходимые бумаги с инструкциями, и оборудование, которое нужно будет доставить на ту сторону. Просто зайти, подождать, и вернуться с результатами. А дальше мы обязательно придумаем, как решить проблему Пересечения.

Тир замолчал. Он так долго жил под гнетом приближающегося бедствия, что теперь, когда появился проблеск надежды, что все может благополучно разрешиться, он смотрел на Кайто едва ли не как на божество. Да, у Зодчего еще не было даже заготовок решения, которое он сможет пустить в ход, получив недостающую информацию о другой стороне, но одна только возможность переложить хотя бы часть груза на плечи мастера-кли позволила ему вздохнуть чуть свободнее.

В определенных кругах о Кайто ходило немало легенд. Без сомнения, он стоял в рядах лучших бойцов-кли федерации, но еще большую ценность ему придавали не столько навыки воина, сколько умение понимать природу селль.

— Угроза действительно настолько серьезная?

Тир нахмурился. Мастер-кли напомнил ему его самого, когда он только сделал свое жуткое открытие и потратил не один день на попытки опровергнуть правильность полученных данных.

— Более чем. Я даже боюсь предполагать, что случится, если оставить все как есть, но каждый новый вариант, который приходит мне в голову, — хуже предыдущего.

— Кто-то еще знает? За пределами Федерации?

— Ты про Клериков что ли? — Тир насмешливо хмыкнул. — Да они до сих пор всей деревней контуры складывают для призыва дождя вместо того, чтобы построить оросительные системы. Даже мы засекли ту сторону лишь по чистой случайности. И знаешь, мне хочется верить, что это было больше, чем просто случайность. Что селль направила нас, и мы смогли предотвратить...

— Даже не продолжай. Я уже наслушался этих баек про дух планеты от Клериков, больше не хочу, спасибо, — Кайто поспешил свести все в шутку.

Он не хотел оставлять старого товарища в том же состоянии, в котором тот находился последний год. Чувство отчаяния и безысходности — уж точно не лучший напарник в рискованных затеях. И Кайто знал это отнюдь не по наслышке.

Глава 2. Ядро

43 дня до Пересечения.

Пока весь восток Федерации поливало дождем, в Илетополе светило солнце. Укрывшись в тени от жарких солнечных лучей, Къярт тщетно пытался пригладить копну палевых волос, от которых все никак не отставал ветер. В свои двадцать он мог найти занятие куда поинтереснее, чем просиживать штаны под окном младшей коллегии, но должен был дождаться окончания занятий у сестры и вместе с ней отправиться домой.

Из открытого окна доносился голос лектора, рассказывающей девятилетним детям азы селль-науки.

– Кто ответит: селль – это вещество или энерги...

– Энергия! – выкрикнул кто-то, даже не дождавшись окончания вопроса.

– И это неверный ответ. Селль – это вещество. Ее доля в воздухе, которым мы дышим, составляет одну сотую процента. А вот уже каждая ее молекула способна иметь искру, которая в некоторой степени может называться энергией. Как правило селль накапливает от пяти до восьми искр на молекулу, но в зонах аномалий количество искр может достигать двадцати. Увы, ученым до сих пор не удалось выяснить принцип накопления искр. На их образование не влияет ни солнечный свет, ни их перемещение в пространстве, ни взаимодействие с какими-либо известными науке веществами. Возможно кто-то из вас, когда вырастет, разгадает загадку появления искр, но пока остановимся на том, что любая молекула селль со временем приобретает искры.

Къярт устало потер глаза – лекция обещала быть скучной.

– Селль является жизненно необходимым человеку веществом. В каждом из вас есть ядро – центр отвечающий за взаимодействие с искрой. Используя сеть каналов, которые, как нервы, пронизывают наш организм, ядро управляет процессом поглощения искры. Каналы впитывают ее, отрывая от молекул селль, и они же высвобождают ее в окружающую среду, где она вскоре присоединяется к селль или же поглощается другим организмом. Какие виды каналов вы знаете?

– Кли и тау!

Губы Къярта растянулись в легкой улыбке, когда он услышал голос сестры. Уж кто-кто, а она точно знала ответы на вопросы лектора.

– Верно, Фици. Кли-каналы отвечают за поглощение и высвобождение искры. Тау-каналы отыгрывают не менее важную роль. Они, как сосуды кровеносной системы, разносят часть поглощенной искры по организму, тем самым поддерживая его работу. Тау-каналы используют только ту искру, которая была собрана в ядре с помощью кли-каналов. Работа и тех и других так же естественна, как вдох-выдох. Не нужно контролировать кли-каналы, чтобы те впитывали достаточно искры. Когда вы бодрствуете или спите, они работают. Впитать искру – вдох, выпустить излишки – выдох. Совершенно естественно.

Из аудитории донеслось частое сопение детей, решивших повторить "вдох-выдох".

– Да, верно, – лектор рассмеялась. – И так же, как вы сейчас сами контролировали вдох или выдох, вы можете контролировать кли-каналы. При желании. Зачем нам это нужно?

– Для создания контуров, – и снова голос Фици, довольной своими познаниями.

– Именно. Расскажешь остальным, что такое контур?

– Мы знаем, мы знаем! Да! Это все знают! – аудиторию заполнили детские голоса.

– Что ж, для тех, кто решил не кричать, я повторю, – утихомирив учеников, продолжила лектор. – Контур – это сложенное в строго заданном порядке определенное количество искр. Скопление искр в линиях контура может быть подвижно или же жестко зафиксировано. При достижении определенного порога агрессивности контур становится видимым. Как правило, контуры приобретают серебристое мерцание, но в некоторых случаях могут быть золотистыми или же бледно-голубыми. Для создания контуров в вашем ядре должно быть достаточно искры, чтобы вы могли использовать ее без риска для своего здоровья. Нужно быть очень внимательными. Если вы используете слишком много искр, ваши кли-каналы не успеют впитать достаточно до того момента, когда наступит искровое-голодание. Даже поглощая искру осознанно, вы рискуете не успеть, так как у каждого человека кли-каналы за раз могут поглотить только определенное количество искры. Через неделю мы начнем создавать примитивные контуры, а к этому времени каждый из вас в своей тетради должен отметить: сколько искр поглощают и высвобождают за раз ваши кли-каналы, а также искровой резерв ядра. В конце занятия я выдам вам измерители, с помощью которых вы сможете получить необходимые значения. А теперь откройте учебник "Селль: теория и практика для младшей коллегии" на второй главе.

Разморенный жарой и монотонным голосом лектора, Къярт и сам не заметил, как задремал. Контроль сознанием ядра ослаб, и то, сдерживаемое с самого утра, поспешило воспользоваться подвернувшейся возможностью и выплеснуть на улицу целый фонтан искр.

– А, зараза!

Резкий крик и скрежет разбудили Къярта.

Экипаж, что ехал по дороге, круто завернул влево и врезался в каменную ограду. Мужчина, сидящий за контуром управления, в последний момент успел схватится за боковую раму и не вылететь на тротуар. Выскочив из экипажа, он вперил в Къярта гневный взгляд. Он едва сдерживался, чтобы не вызвать патруль, но хоть Къярт и стал причиной аварии, вина лежала на возничем: контур на одном из колес оказался слабее установленной городским законом нормы, и, попав в облако обогащенной искрой селль, заклинил.

– Я помогу, – Къярт спохватился и подбежал к экипажу.

– Не лезь, – отрезал возничий, осматривая колесо.

– Так его не сдвинуть с места.

Видя, что возничий не спешит его прогонять и только сопит в усы, Къярт присел возле колеса. На том еще остались обрывки прежнего контура.

Къярт прощупал целые контуры, чтобы определить их тип, попутно следя за тем, чтобы ядро не сорвало с них искру. Сосредоточившись, он коснулся пострадавшего колеса, заставил кли-каналы выплеснуть искру и осторожно, как по учебнику, собрал ее в контур и зафиксировал.

– Извините за доставленные хлопоты, – тихо произнес Къярт, не поднимая на возничего взгляд бледно-зеленых, почти что желтых глаз.

– Шалопай, – без особой злости сказал мужчина.

Он столкнул коляску обратно на дорогу и вернулся за управляющий контур. Отделавшись легкой вмятиной на корпусе, экипаж поехал дальше.

Къярт поспешил укрыться под тенью лип, что цвели возле коллегии. Он был совсем не прочь стать как можно меньше, незаметнее, но, больше не позволяя взять себя под контроль, ядро заявляло о себе на всю улицу. Вторя ударам сердца, оно заставляло кли-каналы выплескивать потоки искр и тут же поглощать их назад.

Прохожие оборачивались. Обычный житель Федерации не обладал какой-то особой чувствительностью к свободно витающим в воздухе искрам, но когда их разливалось целое море, замечал даже ребенок.

Встретившись взглядом с женщиной, ведущей за руку маленькую девочку, Къярт спрятал глаза за упавшими на лоб прядями. Она, как и все прочие, смотрела на него с осуждением, будто бы он справлял нужду прямо посреди улицы. Да, неестественные выплески больших объемов искры считались дурным тоном, вызывающим поведением, которым подростки обычно пытались привлечь к себе внимание, кичась искровым запасом ядра. Но Къярт не мог это контролировать. Во всяком случае не сейчас. Но вряд ли бы кто-то стал слушать объяснения, что он не нарочно.

Трижды прозвучал колокол, объявляя конец занятий, и на улицу высыпала толпа шумной детворы. Къярт облегченно выдохнул. Он снова постарался взять ядро под контроль, и, кажется, оно и правда немного успокоилось.

– Братик! – прорвавшись сквозь толпу погодок, Фици налетела на него, едва не повалив на землю. – Ты пришел!

– А как иначе, – Къярт поднялся на ноги и забрал у сестры ранец с учебниками.

После своих занятий он всегда заходил за Фици. Отводить в коллегию и забирать сестру входило в его обязанности. Мать была слишком занята, помогаю супругу, а двое старших братьев давно обзавелись собственными семьями, детьми, а один даже внуком.

– Госпожа Ло говорит, что если кли-каналы не будут хотя бы раз в десять секунд впитывать искру, они сломаются, и человек умрет, – Фици важно вышагивала, крепко сжимая в ладошке пальцы Къярта. – Я сказала ей, что ты можешь целый день не впитывать искру. Она мне не поверила, и все смеялись!

– Зря ты это.

– Они просто дураки. Ты же можешь!

Фици дернула Къярта за руку, требуя ответа.

– Могу. Но ты все равно не болтай об этом. И сама ни в коем случае не пробуй – это очень опасно.

– Да знаю я, – Фици обиженно надула губы, но руки брата не отпустила. – Это тебе все нипочем.

– Ага, – без особой радости согласился Къярт.

Путь от младшей коллегии до родового поместья Тарро занимал сорок минут. Илетополь, как и большинство городов Федерации, был построен на манер луковицы. Центральную площадь, где находилась ратуша, окружал бульвар с театрами и ресторациями; за ним располагалась улица административных зданий и торговый квартал, где можно было купить все, чего только может пожелать душа. Так, круг за кругом, Илетополь разрастался в стороны. Раз в полвека, словно дерево, он накидывал себе еще одно внешнее кольцо. Вернее, пол кольца: северная часть города была ограничена рекой и селлиумным лесом – с гигантскими секвойями, хранящими в себе невообразимые объемы искры. Так что на севере город заканчивался семнадцатой улицей. В том районе жили семьи, верные старым традициям: браки, как правило, заключались внутри отдаленных ветвей рода, и поместья разрастались, как грибы после дождя, застраивая когда-то бывшие пахотными земли. Одно из таких поместий принадлежало роду Тарро.

Всю дорогу домой Фици болтала о дне в коллегии, жаловалась на докучливых мальчишек и скучную госпожу Ло, которая ничего не смыслит в кли-науке. Под беззаботную трескотню сестры Къярт почти успокоил ядро, и оно лишь изредка, будто бы огрызаясь, выплевывало искры, привлекая внимание прохожих. Но Къярту было плевать на взгляды также, как и Фици. С каждым годом брат все больше времени проводил в тренировках, и ей доставались только недолгие минуты их утренней и полуденной прогулки, чтобы еще тратить их на мысли об окружающих.

Очень скоро улицы со стоящими плотными рядами четырехэтажными домами сменились размашистыми поместьями. За каждым из них тянулись родовые земли, занятые лугом или садом, или всем сразу и искусственным прудом в придачу.

Стены поместья рода Тарро, как и тех, что стояли рядом, давно потемнели от времени, а кладка заросла плющом и мхом. В главном трехэтажном здании жили члены семьи главы рода, которым сейчас являлся отец Къярта, Форн Тарро. Долгое время главой был его дед, а после его место должен был занять первенец, старший брат Форна. Но когда Форн Тарро в свои семьдесят получил высокую должность в администрации, тем самым добился большего успеха, чем брат, к нему перешла честь быть названным первым наследником, а заодно и право распоряжаться родовым поместьем. Однако он полностью посвятил себя службе, и поместье осталось по большей мере под присмотром его брата, чья семья вместе с остальными представителями рода Тарро обосновалась в боковых корпусах.

Къярт всегда обедал вместе с Фици в небольшой столовой рядом с кухней. Для редких семейных торжеств, когда вместе собирались все ветви рода, отпирали тяжелые скрипучие двери парадной столовой. Длинные столы накрывали черными скатертями с ярким серебристым орнаментом, заставляли десятками блюд, и семья гудела до глубокой ночи, обсуждая все на свете.

Сейчас же за столом стояло молчание, и только ложки стучали по фарфоровым тарелкам. За столом присутствовала бабушка Фици и Къярта, почтенная госпожа Нару, обучающая Фици этикету. Она считала – и не упускала ни одной возможности напомнить об этом – что Къярта следовало отправить в центр изучения кли-науки под постоянный надзор, а не позволять вот так разгуливать по дому и, тем более, городу, пугая всех вокруг спонтанными выбросами искры и пороча доброе имя Форна Тарро.

Пообедав, Къярт попрощался с Фици и вышел из столовой. Ему давно стало безразлично, что о нем думает госпожа Нару или другие, но он все равно предпочел как можно скорее убраться подальше от поместья и его жильцов.

У Къярта оставался час до начала тренировки. Каждый день на протяжении последних десяти лет он тренировался с одним из мастеров-кли, обучающим его контролировать ядро. Первые пару лет занятия проходили на полигоне корпуса бойцов-кли, где маленький Къярт мог наблюдать, как тренируются настоящие воины. Но спустя пару лет учитель попросил отца Къярта выделить под тренировки часть полей родового поместья Тарро, на что получил категорический отказ – мол, нечего портить землю и пугать обитателей дома. Тогда мастер-кли перенес занятия на территорию селлиумного леса.

Путь Кьярта лежал по мосту через реку, что протекала по северной границе земель поместья. На другом берегу почти вплотную к воде подступали хвойные гиганты – древние секвойи, до верхушек заполненные искрой. Поговаривали, что где-то в чаще есть бессмертное дерево, которое хранит запасы самой первой искры, поглощенной еще двести тысяч лет назад.

Селль не всегда была неотъемлемой частью человечества. Когда-то она скрывалась в недрах земли, но под бомбардировками метеоритными дождями земная кора расходилась, и селль просачивалась на поверхность. Один из метеоритов упал на территорию будущего селлиумного леса. Весь селлиум – породу, окружавшую селль до ее высвобождения, – выкопали еще сотню лет назад, но лес сохранил свое название.

Всякий раз Къярт на всех парах пробегал сквозь чащу, не желая задерживаться рядом с изобилующими искрой деревьями. Он чувствовал, как ядро жадно тянется к сокрытой в них энергии, и, раз за разом пресекая попытки расширить каналы и впитать искру, только прибавлял ходу.

Когда впереди забрезжил просвет, Къярт с облегчением выдохнул, но не перестал бежать. Он остановился только на краю карьера, когда-то бывшего кратером упавшего метеорита. Шахты засыпало оползнями, и теперь по пологому спуску можно было без труда добраться до самого низа, но учитель предпочитал тренировать Къярта на границе леса. Год назад он расчистил поле для тренировок, но плодородная земля дала новые всходы, и у подножья секвой уже тянулась ввысь молодая поросль.

Къярт собирался потратить оставшиеся до занятия полчаса на то, чтобы таки взять ядро под полный контроль, когда услышал тихую поступь. Он узнал бы шаги учителя среди сотен других. Мягкие и выверенные, словно бы поддерживаемые балансирующим контуром.

– Учитель Кайто, – Къярт почтительно прижал к груди кулак. – Вы сегодня рано.

– Ты тоже, – заметил мастер-кли.

Къярт знал, что последует за приветствием. Как и всегда, учитель посмотрит на него долгим взглядом исподлобья, едва хмурясь, от чего будет казаться, что он сердится, и точно поймет, что день прошел не без неприятностей. Къярт не умел врать, и даже когда он просто стоял и молчал, было понятно, что он что-то скрывает. А может просто Кайто за годы тренировок изучил его вдоль и поперек и теперь видел насквозь.

– Простите, учитель, я отвлекся, и ядро вышло из под контроля, – Къярт отвел взгляд.

– Ничего страшного. Ты научишься.

Кайто не был зол. Он никогда не злился на Къярта, или же не подавал виду, чтобы тот не натворил – специально или по неосторожности.

– Не будем терять время. Начнем с контуров, – Кайто стянул безрукавку и бросил на траву, оставшись в одной черной рубашке.

Къярт отнюдь не вырос коротышкой, но учитель все равно был на голову его выше, и когда тот принимал боевую стойку, парень невольно отступал. Ему было знакомо каждое движение учителя, повернутый к нему в пол оборота корпус, устойчивое положение ног и легкий изгиб в запястьях приподнятых рук. Къярт знал каждое движение Кайто, как и то, что тот не причинит ему вреда, но всякий раз ему все равно становилось не по себе.

Ядро Къярта вопреки его воле всегда тянулось кли-каналами к учителю, рассматривая того исключительно как источник желанной искры. Но резерв искры Кайто был едва ли не монолитом, так что даже со всей своей алчностью ядру не удалось бы оторвать и искорки, если бы учитель сам этого не позволил.

– Резонирующий щит, – сказал Кайто.

Два камня у его ног медленно поднялись в воздух, обхваченные невидимыми нитевыми контурами. Кайто ждал готовности ученика.

Мастер-кли перенес занятия с полигона в лес по многим причинам. Одной из них было обучение Къярта контурам, которые могли практиковать только бойцы-кли. Контурной науке обучали всех с малых лет, но это были простые контуры для бытовых нужд: контур-свеча или контур-поводырь, вращающийся и нитевой контур и много других.

Контуры же вроде резонирующего щита Къярту запрещалось создавать вне тренировок, но он не был уверен, что даже под присмотром учителя имеет право на его использование. В самом начале Къярт высказал свои сомнения Кайто, на что тот ответил, что одним из условий его наставничества было то, что он имеет полное право определять, каким техникам обучать ученика. Больше Къярт по этому поводу вопросов не задавал.

Собравшись, он выпустил перед собой сноп искр, отдернул ядро, когда то попыталось втянуть их назад, и принялся складывать контур.

Тогда как простой щит учился делать каждый по достижению возраста пятнадцати лет, создание резонирующего щита, который являлся агрессивным контуром, требовало получения особого разрешения. Как правило, его использовали на буровых установках, но только в рамках ноа-техники, совмещая с селлиумными бурами.

Къярт закончил выстраивать в правильном порядке искры внешнего пояса и привел эту часть контура в движение. Оставалось создать сердцевину и прожилки. Удерживать двигающиеся незакрепленные искры и выстраивать следующий рисунок было задачей не из легких – возможно поэтому Кайто и выбрал этот контур для практики.

На полное создание контура Къярт потратил секунд тридцать. Когда была построена последняя перемычка, связавшая структуру воедино, контур проявил себя. Перед поднятой ладонью Къярта вспыхнул серебристый рисунок метрового диаметра. Переплетения потоков искры в самом центре часто вибрировали, а круги внешнего пояса медленно крутились по часовой стрелке.

– Сильнее, – в воздухе перед Кайто завис уже десяток камней.

Сжав зубы, Къярт влил в начертание больше энергии. Контур нервно задрожал, брызнул искрами, и те сразу исчезли.

– Пойдет для начала, – Кайто одобрительно кивнул и запустил в ученика первую пару камней.

Къярт привязал контур к ладони и закрылся им от летящих снарядов. Встретившись с искрой, камни прыснули во все стороны мелкой крошкой.

Поддерживая контур равномерным вливанием искры, Къярт успешно отбивал атаки учителя вплоть до момента, когда в него не полетел камень размером с собаку. Текущей силы контура явно не хватало, чтобы перетереть в щебень подобную цель.

Не рассчитав, Къярт влил в контур слишком много энергии и раскрутил его слишком быстро, и тот лопнул от удара снаряда тысячами стремительно тающих искр. Стесанный бок камня замер в паре сантиметров от лица Къярта. Немного повисев, он плавно поплыл назад и опустился на землю у ног мастера-кли.

– Еще раз, – произнес Кайто.

Къярт создавал щит за щитом, пока вовсе не выдохся, а вокруг больше не осталось камней. Опершись ладонями на колени, он тяжело дышал.

– Для разогрева достаточно, – подытожил Кайто. – Переходим к работе с ядром.

Къярт готов был взвыть, но оспаривать решения учителя не смел. Ему оставалось только собраться с силами и приготовиться к следующему этапу.

Боевые контуры были не единственной причиной, по которой Кайто тренировал его вдали от всех. Кроме использования военных техник в Федерации был еще один запрет. Никто не имел права пытаться повлиять на ядро или каналы другого человека: насильно заставить того впитать или выпустить искру. Любые попытки осуществить вмешательство в чужое ядро наказывались по всей строгости закона.

Къярт не знал, получил ли учитель разрешение на подобные действия в отношении него, но ему было все равно. Кайто сделал достаточно, чтобы завоевать его полное доверие.

– Начнем с извлечения, – мастер-кли согнул руки в локтях и повернул их ладонями вверх. Когда Къярт собрался было опуститься на колени, Кайто отрицательно качнул головой. – Сегодня стоя.

Къярт послушно кивнул, закрыл глаза и приготовился. В конце концов тренировка с извлечением была не самой сложной.

Искра внутри Къярта едва всколыхнулась, когда кли-каналы учителя позвали ее. Парень решил не сдавать позиции с самого начала и захлопнул свои кли-каналы, не позволяя им выпускать искру.

Сила притяжения все возрастала, беспокоила искры внутри, звала их покинуть тело Къярта. В этот раз ядро решило быть с ним заодно и не собиралось раставаться с накопленной энергией. Но Кайто прекрасно читал настроения ядра ученика. Его кли-каналы жадно раскрылись. Отвергая витающие с селль искры, они тянулись к сопротивляющейся цели.

Къярт знал, что этим дело не кончится, и просто ждал, когда притяжение перейдет через порог, после которого содействия ядра станет недостаточно. Он думал, что уже хорошо выучил ощущение приближения к грани, но как и всякий раз до этого, все произошло внезапно.

Тянущее чувство во всем теле превратилось в острое жжение, дурманящее голову. Къярту казалось, что его кровь вот-вот закипит и превратится в пар, который тут же разорвет плоть, лишь бы только выйти наружу. Заполненное искрой ядро горело. Къярт не знал, может ли оно лопнуть, и надеялся, что ему никогда не доведется это узнать.

Жжение пропало так же внезапно, как и появилось. Ядро встревоженно задрожало, но быстро успокоилось, осознав, что больше никто не пытается забрать его искру.

– Хорошо. Очень хорошо, – похвалил Кайто и ободряюще улыбнулся.

Но Къярт знал, что будет дальше, и не спешил радоваться наступившему облегчению.

– Теперь поглощение.

Кайто и сам был не в восторге от подобных тренировок – во всяком случае, так считал Къярт, – но без них было не обойтись.

Къярт сразу почувствовал изменение в уровне заряда селль вокруг, когда учитель стал притягивать искры из ближайших секвой. Обычно Кайто использовал свой собственный запас искры, но в этот раз почему-то решил прибегнуть к внешним источникам.

Жадное к искрам ядро Къярта позволяло ему ощущать малейшие перемещения искры на расстоянии в сотню метров без использования контуров и каких-либо усилий, тогда как опытные бойцы-кли проводили годы в тренировках, чтобы развить подобную чувствительность.

Искр вокруг становилось все больше. Они липли к коже, просились в кли-каналы, а те и рады были бы впитать ее, если бы Къярт не сдерживал ядро. Сложнее всего было не позволять тому поглощать искру, вдыхаемую вместе с селль. Он даже старался реже дышать, хотя знал, что в скором времени ему не поможет даже это.

Спустя пару минут Къярту казалось, что он тонет в море искр – будто бы оказался внутри гигантского ядра, чье хранилище было доверху заполнено энергией. Но Къярт держался изо всех сил, заставляя ядро отталкивать искру. Сейчас контролировать его удавалось куда лучше, чем днем. Возможно все дело было в том, что сейчас Кайто не сводил с него взгляда, и Къярт готов был бороться до последнего, чтобы только не подвести учителя.

Никто другой в жизни Къярта не уделял ему столько времени, сколько уделял мастер-кли. Его отец вечно пропадал на службе, а по вечерам запирался в кабинете, продолжая свою нескончаемую работу. Мать же была счастлива всецело посвятить себя помощи супругу, и Къярт с самого младенчества оказался на попечении многочисленных пра-бабушек. Его передавали из рук в руки, от двери одной ветви рода к другой вплоть до момента, когда его ядро проявило свою капризную суть. Тогда желающих нянчиться с Къяртом не осталось и вовсе. А затем появился учитель, изо дня в день указывающий ему дорогу и с поистине стоическим терпением помогающий встать на ноги после множества неудач.

Давление стало невыносимым. Къярт не мог больше держаться, но знал, что если сдастся сейчас, когда искра не отступила, ядро в раз поглотит ее, и он снова станет тем, кто не справился с поставленной задачей.

Не выдержав, он упал на колени; его ладони уперлись в теплую землю. Перед глазами все двоилось. Къярт почти перестал различать, где его собственная искра, а где та, что пытается пробиться внутрь.

– Хватит, – выдохнул он, но давление искры только усилилось. – Больше не могу.

– Можешь, – Кайто приблизился к Къярту, плотнее сжимая купол окружающей того искры.

Стиснув зубы и опершись на ладони, Къярт перестал дышать. Искра была везде: вокруг, внутри, он сам стал искрой, но выставленный им барьер каким-то чудом все еще держался.

Плотное облако энергии разлетелось в стороны. Къярт шумно вдохнул и, совершенно обессилев, уткнулся лбом в землю. Не понимающее, что происходит, ядро затихло и больше не пыталось впитать всю искру мира. Оно мерно пульсировало, втягивая энергию по крупинкам и также аккуратно высвобождая. Губы Къярта растянулись в усталой улыбке. Ради наполнившего его чувства легкости и покоя стоило перетерпеть даже тренировку поглощения.

– На сегодня достаточно, – сказал Кайто и прошел мимо ученика.

Къярт не хотел шевелиться. В глубине души он боялся, что сделай он хоть одно движение, и ядро тут же придет в себя и примется за старое, хоть и знал, что после такой встряски ему гарантированы несколько часов полного покоя.

– Иди сюда, – голос учителя вынудил его обернуться.

Кайто сидел на краю обрыва, держа в руке ломоть мясного пирога.

Отряхнувшись, Къярт присоединился к учителю.

Уплетая предложенное угощение, он глядел на секвойи на другой стороне карьера. Последние недели, сразу по окончанию тренировки, учитель уходил, ссылаясь на какие-то важные дела, и сейчас Къярт был рад, что с ними наконец покончено, и они опять могут просто вот так посидеть.

– Завтра тренировку придется пропустить, – Кайто первым нарушил тишину.

Къярт поднял на него удивленный взгляд. Мастер-кли никогда не пропускал их занятия. Было как-то, что задержался и опоздал, но никогда не отменял тренировку.

Кайто не смотрел на ученика. Его взгляд блуждал по карьеру, тонкие губы были поджаты, а брови нахмурены даже больше, чем обычно.

– Завтра мне нужно уехать на один день. Но я вернусь, и мы продолжим.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного, – Кайто улыбнулся, – просто служебная поездка. А ты пока сходи в кли-центр, пусть сделают новые замеры. Хочу посмотреть на развитие ядра по возвращению.

Къярт кивнул.

– Да, пока не забыл, – Кайто достал из нагрудного кармана рубашки подвеску и протянул Къярту. – Это тебе.

На ладони учителя лежала овальная пластинка синевато-серого камня в металлической оправе на цепочке. По всей ее поверхности вились серебристые прожили.

– Это уравновешенный селлиум. Он отлично сохраняет свое искровое состояние: до последнего не отдает поглощенную искру и не будет впитывать ее извне. Если хорошенько не постараться. Будешь тренироваться с ним, пока меня нет.

Кайто выпустил сотню искр и окружил ими пластинку. Мгновение – и они проникли внутрь серебристых прожилок.

– Вот так, – пояснил учитель. – Держи.

Къярт посмотрел на испачканные в жире пальцы и засуетился, не желая трогать камень грязными руками. Кайто перехватил подвеску за цепочку и набросил на голову Къярта.

– Чтобы не потерял, – мастер-кли потянул за цепь, и та соскользнула с волос на шею ученика.

– Спасибо, – тихо сказал тот и посмотрел на висящий на груди камень.

– Оболтус, – Кайто взлохматил волосы Къярта, чем поверг того в замешательство, и поднялся на ноги. – Скоро стемнеет. Возвращайся домой.

– Спасибо за тренировку, учитель.

Къярт встал и прижал кулак к груди. Поклонившись, он зашагал прочь.

Скрываясь в темных тенях секвой, Къярт чувствовал на себе взгляд Кайто. Однозначно сегодня учитель вел себя странно, и наверняка все из-за поездки. Къярту было любопытно, какие задания на службе выполняют мастера-кли, но эта информация была строго секретна, и он не задавал лишних вопросов.

Вечерний селлиумный лес пропитался запахом хвои и влажной земли. Къярт хотел бы задержаться, но нужно было спешить домой, чтобы успеть уснуть, пока ядро не пришло в себя после тренировки.

Дом встретил его тишиной и вечерним полумраком, освещенным лишь далекими огнями особняка. Къярт уже давно жил отдельно от всей семьи. Его отец распорядился построить небольшой двухэтажный дом в стороне от поместья, и переселить туда Къярта, чтобы тот не беспокоил остальных членов рода постоянной пляской искры, что устраивало его ядро.

Приняв ванну, Къярт забрался в нагретую контуром постель, снял цепочку с подаренным селлиумом и положил рядом на перину. Тренировка измотала его даже больше, чем он считал. Стоило голове коснуться накрахмаленной подушки из гусиного пуха, и Къярт тут же провалился в царство сновидений.

* * *

Он проснулся посреди ночи в холодном поту. Сердце стучало, как одержимое, а по кли-каналам, казалось, вместо искр текло жидкое пламя.

Переборов сковавшие мышцы судороги, Къярт скатился на пол, нащупал стоящий под кроватью медный таз и едва успел придвинуть тот к себе, когда его стошнило.

Ядро вторило каждому удару сердца. Удар – и тысячи искр разлетались по всему дому сквозь стены и потолок. Удар – и кли-каналы втягивали в себя их все до последней, а заодно и те, что плыли вместе с селль снаружи дома.

Къярт постарался угомонить ядро, так же, как он сдерживал его во время тренировки, но оно только впитало еще больше искры. Боль расколола голову, и Къярта снова стошнило.

Первый приступ случился, когда ему было восемь. До этого момента Къярт был самым обычным ребенком со здоровыми кли-каналами и спокойным ядром. Но все переменилось в одно мгновение. После первого приступа ядро стало стремительно наращивать объем искрового хранилища и поглощать все больше энергии. Иногда такое случалось во время взросления, но никогда не становилось проблемой: пусть ядро и росло, кли-каналы сохраняли врожденную пропускную способность, и человек просто жил с хранилищем, заполненным лишь на малую часть искрой.

Но кли-каналы Къярта росли вместе с ядром. Становились гибче, плотнее – чтобы выдерживать большую нагрузку. Но даже тогда никто не поднял тревогу. Ядро не могло увеличиваться бесконечно. Если и случался скачок, оно достигало конечного размера за полгода, изредка год. Таким детям была обеспечена блестящая карьера в рядах корпуса бойцов-кли. Однако ядро Къярта не замедлилось в росте ни через полгода, ни через год, ни через два. Оно только ускоряло темп развития, становилось все более неконтролируемым, без конца поглощало искру, стремясь заполнить пустоту.

Спустя два года количество накопленной искры достигло предела, которое могло выдержать тело ребенка. Ядро Къярта начало отравлять его самого. После сеансов выкачки искры в компрессионной камере становилось только хуже. Ядро, как лихорадочное, втягивало искру, ни капли не выпуская, чтобы восстановить утраченное. В такие моменты кли-каналы превращались в раскаленные нити, и Къярта накрывал очередной приступ.

Когда специалисты кли-центра безнадежно развели руками и посоветовали семье Тарро готовиться к худшему, появился Кайто. Он помог Къярту научиться брать ядро под контроль. Оно не замедлило свой рост и не умерило аппетиты, но теперь Къярт хотя бы мог сдерживать его. Приступы становились реже, и спустя десять лет тренировок случались всего пару раз в месяц и только тогда, когда он спал и не мог контролировать ядро так же, как во время бодрствования.

Но в этот раз приступ был сильнее, чем все предыдущие. Къярт не помнил, когда последний раз ему было настолько же плохо.

Он собрался с силами и сжал кли-каналы, не давая тем поглотить новую порцию искр. Следующий удар сердца выбил воздух из легких, а в голове помутилось, когда ядро взяло верх, и, не найдя искр поблизости, вытянуло их из деревьев в саду.

– Дерьмо…

Дрожащими руками Къярт натянул штаны и рубаху, и, превозмогая боль, вышел из дома.

Пошатываясь, он шел полями, стараясь не приближаться к поместьям. Он заставлял кли-каналы высвобождать искру, но ядро тут же втягивало ее назад в еще большем объеме.

Свет двух лун освещал его путь, но Къярт все равно то и дело спотыкался. Он едва находил силы, чтобы идти, и когда впереди выросли очертания кли-центра, Къярт не был уверен, что сможет добраться до него.

Он свернул к небольшой пристройке сбоку здания. Рубашка насквозь промокла, и теперь ночной ветер холодил кожу, но Къярт чувствовал только переполняющее его жжение кли-каналов.

Он навалился на дверь всем телом. Сил постучать не было, но это и не требовалось. Притоки и оттоки искры вокруг не почувствовал бы разве что мертвый.

Къярт едва удержался на ногах, когда дверь открылась. Упершись в дверной косяк, он поднял взгляд на появившуюся на пороге женщину. Перед глазами все плыло, но Къярт знал, что в это время дежурит Елетта. Он помнил ее силуэт еще с самого детства, когда его водили к ней в кли-центр.

Ядро вновь потребовало искру и попыталось вытянуть ее из женщины, на что та тут же закрыла кли-каналы.

– Прости, – выдавил Къярт. – Пожалуйста, помоги.

– Кайто запретил тебя пускать.

– Умоляю.

Ядро Къярта сделало еще одну попытку и ему почти удалось вырвать искру у Елетты.

– Ну что с тобой поделать, – та вздохнула и покачала головой. – Заходи.

Къярт не помнил, как ноги принесли его ко входу в компрессионную камеру. Казалось, прошла бесконечность, прежде чем Елетта отперла тяжелую селлиумную дверь.

Хватаясь за крупицы оставшегося сознания, Къярт зашел внутрь и без сил рухнул на скамью. Он уже не слышал, как закрылась дверь.

Мерный гул контуров наполнил помещение. Ядро высвобождало искру, и они тут же вытягивали ее сквозь сотни отверстий в оболочке из селлиума. Кли-каналы не могли дотянуться до искры за пределами камеры. Ядро недовольно пульсировало, но все его попытки найти энергию были тщетны. Ему не оставалось ничего иного, как угомониться.

– Эй, не спать, – голос Елетты заставит Къярта прийти в себя.

Къярт медленно сел на скамье. Он чувствовал себя разбито, но ядро успокоилось, кли-каналы остывали, и он снова мог нормально дышать.

Елетта смотрела недовольно. Она была крупной высокой женщиной и выглядела угрожающе, стоило ей только поджать губы с яркой алой помадой. Но Къярт знал, что у нее мягкий характер и доброе сердце.

– Давай, топай живо домой. Мне и так достанется от Кайто.

Иметь дело с разгневанным мастером-кли Елетте хотелось меньше всего. Но она не могла не пустить Къярта, когда он был в подобном состоянии. Она помнила его еще совсем ребенком, совершенно беззащитным, съедаемым своим же ядром.

– Спасибо, Елетта.

Къярт был благодарен уже за то, что Елетта вообще пустила его, и не мог просить большего. Ему стало намного легче – этого вполне достаточно.

Кли-центр остался за спиной. Нужно было вернуться домой, и, если повезет, никто не узнает об этой ночной вылазке. Иначе не избавиться от причитаний бабушки Нару и полного разочарования взгляда отца. Если тот, конечно, найдет на него время.

Ядро притихло, и Кьярт даже смог заметить красоту стоящей ночи. Он запрокинул голову и посмотрел на ослепительный диск одной из лун, зависшей высоко в небе. Краюха другой выглядывала из-за остроконечных пиков селлиумного леса. Къярту казалось, что он видит мерцание витающей в воздухе искры, но это были всего лишь игры не до конца восстановившегося зрения.

Когда впереди появилась блестящая крыша поместья Тарро, Къярт уже грезил о том, как заберется под одеяло и сможет проспать до самого утра. Худшее осталось позади, и пусть через пару недель, или даже неделю, все повторится, он выдержит.

Из кустарника у дороги выпорхнули напуганные его шагами птицы, и сердце встревожено ухнуло. Они не успели улететь достаточно далеко, когда ядро Къярта, будто бы голодавшее десятилетиями, вобрало в себя всю искру, что нашло поблизости – вырвало ее из травы, деревьев и всего живого.

Дыхание перехватило, а перед глазами вспыхнули тысячи огней.

– Нет, нет, только не опять…

Къярт пытался вернуть себе чувство покоя, которым наслаждался всего мгновение назад, уговорить ядро остановиться, но за первым импульсом последовал второй, третий, четвертый.

Мысли лихорадочно метались в воспаленном сознании в поисках решения. Он не мог вернуться в кли-центр. Ядро, озлобленное влиянием компрессионной камеры, разгонялось даже быстрее, чем в начале приступа. Даже если Къярту и удастся добраться до кли-центра, любое вмешательство тщетно. Он не может сидеть в компрессионной камере вечно. Поэтому учитель и запрещал ему использовать средство искусственного извлечения искры.

По пути до моста, ведущего на другой берег реки, к селлиумному лесу, Къярт еще пытался сдерживать ядро, переключать его на выброс искры, даже принял его правила и старался управлять поглощением. Но любое вмешательство делало только хуже. Он отгонял искру, воздвигал барьер за барьером, но ядро всякий раз оказывалось сильнее.

Дойдя до моста, Къярт смирился. Он надеялся, что если доберется до тренировочной площадки, где ему не раз удавалось обуздать ядро, он сможет справиться и в этот раз. Нужно только преодолеть чащу.

От секвойи к секвойе Къярт шел вперед. Он уже с трудом понимал, где находится. Мир вокруг исчез. Остались только плотные столбы впитанной деревьями искры, плывущие в море слабозаряженной селль. Ядро больше не тянулось за искрой вдаль – оно могло черпать энергию из всего, что попадалось под руку.

Къярт стремился вперед, туда, где за столбами искры была пустота. Нужно только пройти сквозь лес.

С каждым шагом переставлять ноги становилось все труднее, тело наливалось тяжестью, будто бы вся поглощенная искра приобретала свой собственный вес. Къярт больше не мог контролировать кли-каналы.

Он судорожно вцепился в секвойю, и ядро тут же поглотило всю искру, что была в многовековом дереве. Какой же он глупец, раз решил, что ему удастся преодолеть лес! Опрометчивая идея, которая только привела его туда, где ядро сможет найти едва ли не бесконечные запасы искры.

Силы оставили Къярта. Он сполз по стволу вниз, уткнулся виском в шершавую кору. Слезы, выступившие на глазах от боли, скатились по щекам. Судорожно вдыхая, словно выброшенная на берег рыба, он смиренно ждал, пока разгорающееся внутри солнце не сожжет его дотла. Когда-то это должно было произойти, и у Къярта больше не было сил бежать прочь от неизбежного. И он остановился.

Искра окутывала его, тихо шелестела, словно потревоженный прибоем песок. Находясь на границе забытья Къярт не сразу понял, что рядом появился кто-то еще.

– Тише, тише.

Длинные теплые пальцы сжали его запястья, мягко расцепили обхватившие дерево руки, отняли от последнего островка реальности, за который он цеплялся. Къярт утратил понимание, где верх, а где низ. Ставшие бесконечностью несколько секунд он словно бы плыл в невесомости, а затем почувствовал под щекой чью-то грудь.

– Вот так. Тише.

Къярт понял, что знает этот голос.

– Учитель… как вы…, – одними губами пробормотал он.

– Я просил Елетту сообщить, если ты вдруг придешь, – голос Кайто едва прорывался сквозь шумящий океан искры.

– Простите, я не должен был…, – каждое слово давалось Къярту с трудом. – Я сделал только хуже.

– Ничего, все будет хорошо.

Окруживший Къярта контур убаюкивал ядро, уговаривая отдать искру, и оно послушно выпускало ее мерным потоком.

– Я больше не могу бороться, – в горле застрял колючий ком. – Не могу.

– Можешь.

– Я устал, учитель.

– Къярт...

Он замотал головой, вытирая слезы о рубашку Кайто.

– Ядро пытается убить меня.

– Глупости. Оно всего лишь растет быстрее, чем твой организм адаптируется. Но ты научишься это контролировать.

– Когда? Как долго мне еще бороться за жизнь с собственным же ядром?

– Пока не примешь его. Нельзя обрести гармонию с тем, что ненавидишь.

Къярт судорожно вдохнул.

– Простите, учитель, я подвел вас. Я не справился.

– Не говори ерунды. Ты продержался намного дольше, чем пророчили эти "гении" из кли-центра. И еще найдешь общий язык со своим ядром. А сейчас спи. Хватит с тебя приключений на сегодня.

У Къярта не было сил, чтобы возразить. Контур усыплял не только ядро, но и его самого. Боль покидала тело вместе с вытекающей по кли-каналам искрой.

Полная тревог ночь близилась к концу.

Глава 3. По ту сторону

42 дня до Пересечения.

Вигель Ротр с некоторой долей раздражения наблюдал за Зодчим. За последние полчаса тот уже раз сто измерил шагами комнату управления ноа-пушкой.

– Может уже хватит ходить? – предложил Вигель.

– До запуска осталось два часа! – Зодчий посмотрел на него, как на ребенка, который пришел поиграть в кубики, и не понимает всей серьезности ситуации. – Кайто давно должен был приехать. Он должен был стоять тут еще вчера!

– Кайто знает, что должен быть здесь к назначенному времени. Значит он будет, – безэмоционально произнес Вигель, даже не надеясь, что в этот раз Зодчий прислушается к нему.

Вигель не мог не признать, что отсутствие мастера-кли вызывало беспокойство и у него. Но всякий раз, когда это деструктивное чувство пыталось завладеть им, он решительно давал ему отпор. Как член Совета Безопасности и управляющий Департаментом Особого Реагирования Вигель не мог позволить себе пойти на поводу у эмоций. Тем более, когда речь шла о Кайто, беспокойство было нерациональным.

Когда еще требования к кандидату, которому предстоит перейти на ту сторону, не были до конца известны, Вигель как куратор операции "Пересечение" собирался предложить кандидатуру Кайто. В каждом конфликте с Содружеством, в котором Кайто принимал участие, он проявлял себя как хороший тактик и как человек, способный быстро и верно реагировать на изменяющиеся обстоятельства. Еще до получения ранга мастера-кли Совет отметил его наградами за доблесть и мужество, которые, в свою очередь, немало поспособствовали его продвижению по службе.

– Да где же его носит? – нервно спросил Зодчий.

Он все ходил и ходил, постоянно поглядывая то на дверь, то на часы, на которых большая стрелка неумолимо приближалась к восьми утра.

Наблюдая за тем, как Зодчий теряет самообладание, Вигель еще раз убедился в обоснованности своего желания отстранить Тира Вальда от операции еще полгода назад. Увы, тот был едва ли не единственным, кто мог добиться успеха в вопросе изучения той стороны и сделать это в кратчайшие сроки. Так что оставалось только мириться с присутствием безумного ученого. В конце концов, стоило сделать скидку на то, что сложно сохранить хладнокровие, понимая, что от успеха твоих исследований зависит судьба человечества.

– Его нельзя было отпускать. Все это время он должен был находиться здесь, под присмотром. Зачем Совет позволил ему вернуться в Илетополь?

– В Илетополе – его ученик, который действительно нуждается в присмотре. В отличие от Кайто.

– Ученик?! Через месяц тут все взлетит на воздух, а Кайто нянчится с учеником?!

Вигель вздохнул. Даже имей он право разглашать детали главного задания Кайто, это вряд ли убедило бы Зодчего в необходимости присутствия мастера-кли в городе. Но еще до недавнего времени основной заботой Совета Безопасности был замороженный конфликт с Содружеством, и ученик Кайто, этот парнишка, Кьярт Тарро, мог стать лишним козырем в рукаве Федерации. Если, конечно, доживет до того момента, когда его уникальность сможет положить конец противостоянию.

Когда стало известно о близящемся Пересечении, вопрос отношений с Содружеством отошел на второй план. Но, если предположить, что им удастся разрешить ситуацию с другим миром, проблема с соседями опять окажется во главе стола, и будет очень неплохо не потерять Къярта Тарро к тому времени. И для этого Кайто не должен был спускать с мальчишки взгляда.

– Что, если с ним что-то случилось? – Зодчий замер посреди комнаты и уставился на Вигеля. – Никто так не подготовлен к переходу, как он!

– С Кайто ничего не случилось.

"А вот с его учеником – вполне могло", – Вигель не видел иной причины, по которой Кайто мог задержаться в городе.

– Тогда почему он еще не здесь?!

Вигель задвигал желваками, сдерживая раздражение. Он прибыл в обсерваторию неделю назад, чтобы лично проконтролировать, что все приготовления будут закончены в срок. Дату перехода назначили в течение часа после того, как Кайто сообщил о своей готовности. Ему понадобилось меньше месяца, чтобы нарастить ядро, подготовить кли-каналы к ожидаемым испытаниям и изучить руководство к оборудованию, которое нужно было доставить на ту сторону. В этот момент Вигелю следовало бы опять начать сомневаться в том, что человек может успешно сделать все это за столь короткий срок. Но департамент не первый раз поручал Кайто "невыполнимое" задание, так что единственное, в чем следовало сомневаться Вигелю, – спал ли мастер-кли за эти две недели хотя бы пару раз.

– Мастер-кли здесь, – дверь распахнулась, и на пороге появился один из служащих департамента.

– Наконец-то!

Зодчий вылетел из комнаты, буквально сметя посыльного с пути.

Вигель покачал головой и пошел следом. День обещал быть долгим.

* * *

Кайто окинул оценивающим взглядом громаду пространственной пушки. Селлиумные кольца, диаметром от нескольких сантиметров до пары метров, были зацеплены друг за друга под всевозможными углами, будто звенья запутанной цепи. Тонкие спицы, где-то одиночные, где-то парные, тянулись от одного кольца к другому, образуя сложный узор. Конструкция занимала площадь приблизительно в сотню квадратных метров, не считая проводов, что тянулись к ее основанию. В самом центре был зазор около двух метров в высоту и столько же в ширину. Перед самой пушкой находился стеклянный коридор, разделенный на две секции с подведенными к ним трубами для откачки и подачи очищенного от искры воздуха.

Помещение, в котором построили пушку, находилось глубоко под обсерваторией, немного в стороне от основного исследовательского блока. Чтобы добраться сюда, нужно было пройти по длинному туннелю, под обшивкой которого скрывались трубы, по которым поступала искра. Дверь, ведущая к пушке, была изготовлена из селлиума, им же были обшиты стены внутри. Зал разделяла стеклянная перегородка: по одну сторону – пушка, по другую – комната управления, заполненная учеными.

– Ты точно разобрался с инструкциями? – Зодчий так и не избавился от недовольного тона, которым встретил мастера-кли по прибытию.

– Разумеется. Твои ребята меня трижды проверили.

Кайто опустил взгляд на стоящие перед ним две сумки с измерителями: один основной и один резервный. Размером с хороший такой ящик, те весили не меньше тридцати килограммов. Рядом лежал рюкзак. Внутри него покоились цилиндры двух селлиумных батарей, до отвала наполненных искрой.

– Хорошо, – произнес Зодчий. – Ладно, давай повторим. В девять пятьдесят пять мы откроем туннель. Внутри будет пригодный для дыхания воздух и точка опоры. Мы не знаем, как выглядит выход, так что тебе придется найти его самостоятельно. На то, чтобы добраться до него, у тебя двенадцать минут и двадцать четыре секунды. Ровно столько мы сможем удерживать туннель. Если ты поймешь, что не успеваешь добраться до выхода, – возвращайся. Мы несколько раз оставляли внутри небольшие батареи с искрой, и при повторном открытии прохода их уже не было. Так что уложись в двенадцать минут.

Кайто кивнул.

– Когда перейдешь на ту сторону, у тебя будет одиннадцать часов и пятьдесят пять минут до возвращения. По их истечению мы пробьем туннель в ту же точку. Якорь?

Кайто сунул руку в карман и достал небольшой стальной шарик, внутри которого находилась селлиумная сердцевина. В ней была сформирована заготовка под контур, который для активации оставалось только наполнить искрой.

– Оставишь якорь в точке выхода, отойдешь на пятнадцать метров и не будешь приближаться вплоть до момента открытия туннеля. Я допускаю погрешность при открытии до десяти метров, но лучше взять с запасом.

– Пятнадцать метров, – повторил Кайто, и Зодчий удовлетворенно кивнул.

– Да. Главное – не повреди якорь. Обсерватория будет настроена на его контур – это единственный способ открыть проход в ту же точку, что и в первый раз.

– Это сработает?

– Да, сработает, – по взгляду Кайто Зодчий понял, что этого ответа явно не достаточно. – Мы проверяли на нашей стороне.

Кайто удивленно приподнял брови. Подобное могло означать только то, что Федерация получила возможность перебросить бойцов прямо в тыл Содружества. Что наверняка и сделает, когда вопрос с другой стороной и угрозой всему живому будет снят. Если, конечно, до сих пор не сделала, в чем Кайто не был уверен.

– Проверяли на территории Федерации, – будто бы прочтя его мысли, добавил Зодчий. – Итак. Перегонишь искру из батареи в измеритель и запустишь его. Настройки ты знаешь, сколько времени он должен отработать в каждой фазе – тоже. Все измерения займут у тебя от шести до восьми часов. Количество искры в батареях рассчитано на полный цикл проверок с небольшим запасом.

– В случае чего я смогу долить своей.

– Не нужно. Твоя главная задача – вернуться назад. Если тебе не хватит искры…

– Хватит. Моего текущего запаса достаточно для того, чтобы продержаться девятнадцать часов.

Последние недели все время, что Кайто не был занят тренировками Къярта, он тратил на подготовку к переходу. Днем он накапливал искру, заполняя пустоты в ядре, а на ночь оставался в компрессионной камере, измеряя скорость использования искры организмом. Среднестатистическому человеку такого запаса, как у Кайто, хватило бы на то, чтобы продержаться без подпитки извне пару суток. Но тело мастера-кли было сильнее, чем у большинства людей, и, следовательно, расходовало куда больше искры.

– До пробития десять минут, – один из ассистентов выглянул из блока управления.

– Хорошо. Проверьте все еще раз, – распорядился Зодчий.

Настройки колец обсерватории были уже не раз проверены учеными, и сам Зодчий лично провел несколько часов ранним утром, проверяя правильность контура. Но даже это не избавило его от беспокойства, тогда как Кайто оставался спокоен, как внешне, так и внутри.

– Вам так и не удалось определить присутствие людей в точке выхода? Не хотелось бы оказаться на главной площади, – у мастера-кли были инструкции даже на этот случай, но он предпочел бы знать заранее, что его ожидает.

– Увы, – Зодчий покачал головой. – У нас даже нет доказательств, что там вообще есть человеческая цивилизация. Единственная зацепка – это столбы селль. Сомнительно, что они природного происхождения, но это не исключено. От точки выхода до ближайшего столба – три сотни километров, так что будем надеяться, что ты выйдешь посреди безлюдной пустоши.

Зодчий окинул взглядом пушку.

– Будем приступать. Пусть удача сопутствует тебе.

– Да, в этот раз она не помешает.

Зодчий оставил Кайто одного и присоединился к ученым по ту сторону стеклянной перегородки. Пять человек, тщательно отобранные среди сотрудников проекта "Пересечение", были всецело заняты последним этапом предстартовой подготовки.

Кайто обменялся долгим взглядом с Вигелем Ротром, который стоял в стороне от остальных. Управляющий ДОР встретил мастера-кли вместе с Зодчим, но, в отличие от последнего, сохранял полную невозмутимость. Впрочем, как и всегда.

Кивнув тому напоследок, Кайто повесил рюкзак с батареями за спину, взял за лямки сумки с измерителями и вошел в первую секцию коридора.

– Одна минута до пробития, – объявил Зодчий.

Его голос звучал едва различимо – в зале пушки не было ни одного лишнего контура, который мог оказать влияние на оборудование, и контур-ретранслятор входил в число запрещенных.

Секция коридора наполнилась гулом турбин, и Кайто окружил воздушный вихрь. Меньше десятка секунд – и в пространстве вокруг не осталось ни единой свободно летающей искры, а турбины перешли на пониженные обороты.

Кайто посмотрел на окруженную кольцами арку, в которой должен был вот-вот открыться проход на ту сторону. Сейчас, оставшись один на один с пушкой, он осознал, что и ему не чуждо чувство тревоги. Но беспокоил его не предстоящий переход, а оставленный в Илетополе ученик. Конечно, городское представительство ДОР предупреждено, как и кли-центр, и в случае возникновения проблем Къярту смогут оказать своевременную помощь. Но Кайто все равно не нравилось то, что брать ситуацию под контроль придется не ему.

– Тридцать секунд. Начинаем фокусировку по координатам. Включить отслеживание. Подать искру на контур. Подготовить турбины к запуску.

Пол завибрировал, когда включились двигатели, что приводили в движение внешние кольца обсерватории. По жгутам селлиума, что тянулись к конструкции пушки, побежал плотный поток энергии. Кайто старался не обращать внимание на вырисовывающиеся вокруг контуры.

– Десять, девять…

Кайто перехватил сумки с измерителями удобнее.

– ...три, два, один. Пуск!

Искра наполнила конструкцию пушки доверху, и контур замкнулся.

Даже сквозь закрытый люк, что разделял секцию, в которой находился Кайто, и секцию, непосредственно примыкающую к пушке, мастер-кли ощутил, как дрогнуло пространство. Проход между мирами открылся. Снова натужно загудели турбины, засвистел воздух, нагнетаемый в пробоину в пространстве.

– Двенадцать минут, Кайто, – когда турбины остановились, а люк открылся, громко сказал Зодчий. – Удачи.

Кайто взглянул на наручные часы и зашагал к пробоине. Глаза едва различали дрожание воздуха, словно бы над разогретой солнцем дорогой.

Кайто остановился перед пробоиной, немного помедлил и шагнул вперед.

Все исчезло. Исчез свет, звук, ощущение чего-либо вокруг. Кайто оказался в кромешной пустоте.

Он помнил, что внутри контуры распадаются, но все равно попытался создать простой контур-барьер. Как только он завершил его, искры тут же разлетелись в разные стороны.

"Что ж, попробовать стоило", – мастер-кли закрыл глаза и сосредоточился на выпущенной в туннель искре. Пусть он и остался без контуров, но кли-каналы вполне могли перемещать свободно витающую вокруг искру. Кайто направил ее себе под ноги и попытался протолкнуть сквозь опору, на которой стоял, но искра словно бы уткнулась в непреодолимую преграду. Селль не могла просачиваться сквозь материю, тогда как отделенная от нее искра спокойно могла проникать сквозь что угодно. Но, оболочка туннеля была явным исключением. Быть может потому, что за ее пределами не существовало пространства как такового.

Кайто не стал зацикливаться на размышлениях об особенностях поведения искры в межпространственном туннеле и сосредоточился на том, как это можно использовать. Он отправил горсть искр в пробоину за спиной, и те послушно исчезли. Мастер-кли удовлетворенно улыбнулся.

Следующие полминуты он потратил на то, чтобы разметить границы туннеля, проведя по его стенкам облаком искры.

Туннель имел форму шара, и Кайто стоял на его внутренней стенке. И кроме пробоины за спиной была еще одна – над головой, практически в зените.

В прикидку диаметр шара был восемьдесят восемь метров, а значит до цели оставалось около ста семидесяти метров по уходящей вверх дуге стены. Без контура преодолеть подобное расстояние по вертикальной поверхности не представлялось возможным. Если только…

Кайто уверенно зашагал вперед. Проверить догадку было проще и быстрее, чем пытаться уловить тонкости движения искры. Он прошел двадцать метров, но ощущения, что идет вверх, так и не появилось.

"Обратная гравитация", – Кайто усмехнулся. Ему удастся перейти на ту сторону. Куда бы он ни пошел в туннеле, гравитация будет притягивать его к стенке, а значит недостижимых точек нет.

Сокращая расстояние до цели, Кайто не переставал следить за искрой. Сейчас его волновала только стабильность туннеля. Он мог ощутить изменения в пространстве только по поведению искры, но туннель был абсолютно устойчив.

Дойдя до точки выхода, Кайто остановился. Он не знал, что ждет его по ту сторону, и никак не мог это выяснить. Зодчий уверял, что выведет его четко над землей, но Кайто допускал целый ряд вариантов. Впрочем, он был готов к любому, кроме выхода внутри горы, но, к счастью, уходящий в пробоину воздух свидетельствовал о том, что точка выхода явно не в камне.

Кайто вобрал всю искру, что находилась в туннеле – не пропадать же добру.

"Ну поглядим", – готовый тут же сложить оборонительный контур, он шагнул в пробоину.

Привыкшие к кромешной тьме глаза ослепил дневной свет. Кайто стоял посреди безжизненного каньона – вполне неплохое место для выхода. Зодчий не врал, когда обещал открыть пробоину прямо над поверхностью.

Ущелье тянулось назад и вперед, где разделялось на две половины узкой грядой. Вокруг не было ничего, кроме рыжего камня и гоняющего пыль ветра. Кайто оглянулся на пробоину и взглянул на часы. Десять часов и три минуты. Еще четыре минуты до закрытия туннеля.

Мастер-кли отошел от пробоины на двадцать метров и опустил на землю свою ношу. Вернувшись назад, достал из кармана якорь, наполнил его искрой и положил на камень в паре метров от пробоины. Основа для обратного пути заложена, теперь можно и осмотреться.

Концентрация искры в атмосфере не была ничтожна, как предполагал Зодчий. Ее здесь и вовсе не было. Кайто даже сложил отзывчивый контур, способный засечь наличие и объем искры в радиусе километра, но тот отреагировал только на самого мастера-кли и принесенные им батареи.

Но это даже и к лучшему – не придется следить за тем, чтобы искра этой стороны ненароком не подлетела слишком близко.

Радовало то, что в этом месте Кайто мог в полной мере использовать контуры. Он перепробовал около десятка, принадлежащих к разным техникам, и все они вели себя так же, как и в родном мире. Во всяком случае мастер-кли не заметил различий, которые, возможно, сможет обнаружить измеритель. План исследований, тщательно составленный лично Зодчим, содержал целый перечень контуров, которые нужно было сложить при работающем измерителе. Главное, тщательно следить за используемой искрой и впитывать ее всю до остатка после каждого контура.

Когда длинная стрелка на часах указала на семерку, пробоина закрылась. Пора было приступать к делу.

Кайто достал оборудование из сумок и подключил батарею к одному из измерителей, после чего тот тихо затрещал. Поправив бумагу во встроенном самописце, Кайто занялся проверкой тумблеров. Их было около шести десятков, размещенных на двухъярусной панели, и еще семь ползунков, отвечающих за тонкую настройку. В нижнем правом углу панели находилась ручка активации.

Подготовив измеритель к первому старту, Кайто повернул ручку. Треск стал громче, а из тонкой щели самописца поползла испещренная точками и полосами лента. Кайто засек на часах пятнадцать минут и сел на землю рядом с измерителем. Теперь оставалось только ждать.

Этот мир был совсем, как его. За исключением селль. То же голубое небо и поднимающееся над скалами солнце – в прикидку разница во времени между обсерваторией и каньоном была около трех часов. Кайто не мог ничего сказать о местной флоре и фауне, так как среди окружавшего его камня не было видно даже захудалой травинки. Но, не знай он, что туннель приведет его в другой мир, то сказал бы, что его занесло куда-то на юг, к Сарцевым горам.

Зодчий как-то излагал гипотезу, что их мир и этот – что-то вроде копий друг друга. Очень старых копий. И именно метеоритная бомбардировка их планеты, случившаяся по подсчетам около двухсот тысяч лет назад и поспособствовала выходу селль в атмосферу. Не случись этого, и их мир мог бы ничем не отличаться от этого, вероятно, избежавшего подобной участи.

Когда отведенное на замеры время истекло, Кайто остановил измеритель, и лента, успевшая уже собраться в волны, замерла. Прежде чем перенастроить прибор и снова запустить его, Кайто пару десятков раз выпустил наружу искру из ядра и поглотил ее. Пусть его запасов и хватит на поддержание организма до возвращения, но без прогонки искры кли-каналы начнут отмирать. Для среднестатистического человека деградация кли-каналов начиналась где-то с шестой-восьмой минуты их полного бездействия. Кайто же, ценой многолетних изнурительных тренировок, смог увеличить этот интервал до двадцати минут. Конечно, это и рядом не стояло с аномальными кли-каналами Къярта, которым, по всей видимости, вообще не требовался регулярный "вдох-выдох", но для текущей задачи этого было достаточно. Зодчий не раз повторил, что во время проведения замеров стоит избегать каких-либо манипуляций с искрой, а если таковые случатся, то необходимо записать временные метки и приблизительный объем вовлеченной искры. А после повторно провести замеры.

Первые два часа все шло гладко. Кайто перенастраивал измеритель, запускал его, ждал, останавливал, проводил на ленте разделительную черту, указывал под ней порядковый номер использованных настроек, прогонял искру через кли-каналы и повторял все сначала. Два часа движения по плану, прежде чем жизнь внесла в него свои коррективы.

Без искры вокруг и контуров Кайто заметил приближение неприятеля только тогда, когда тот оказался в зоне видимости. В двухстах метрах впереди, там, где каньон разделялся на две части, появился зверь. Он размеренно шел по камню, пока не заметил человека. Зверь повернул массивную голову в его сторону и замер.

Кайто не шевелился, ожидая, как поведет себя животное. Его силуэт казался знакомым, но на таком расстоянии разглядеть детали было невозможно. Что-то рассудив, зверь мотнул головой и ринулся к Кайто.

Мастер-кли дернул стартер измерителя, останавливая прибор, и защелкал тумблерами. Раз стычки не миновать, следовало постараться извлечь из нее максимум пользы, а для этого нужно было настроить прибор на одну из конфигураций для проверки контуров. Кайто не знал, как и какие метрики будет получать измеритель, но стоило попытаться в надежде на удачу, чем не сделать ничего и упустить возможность собрать больше данных.

Кайто успел перезапустить измеритель и поймать нитевым контуром зверя, когда между ними остался всего десяток метров – как раз рекомендуемое расстояние для замеров работы контуров.

Нитевой контур невидимым канатом обвил мощную шею, туловище и даже ноги зверя, позволяя тому разве что качать головой из стороны в сторону да скрести когтями камень. Теперь Кайто сразу мог сказать, кого ему напомнило пойманное существо. Под два метра в холке оно было до боли похоже на панцирного трехрога, только рога – два по бокам морды и один на макушке – были поменьше, а защищающие массивное тело пластины панциря больше походили на крупную чешую. Но как и у трехрога когти на задних ногах были сращены – еще не копыта, но удар такими дробил камень только так.

Зверь призывно загудел, и контур тут же опоясал его морду, не давая шуметь. Он не был хищником и напал только потому, что на его территории оказался чужак.

– Ты тут совсем не к месту парень, – не без сожаления произнес Кайто.

Пластины трехрога затрещали, проминаясь там, где их, словно удав, стягивал контур. Несколько секунд, и щелканье измерителя заглушил треск шейных позвонков. Ослабив хватку контура, Кайто позволил безжизненной туше осесть на землю.

Впитав искру остатков контура, Кайто приблизился к зверю. Половозрелый самец, примерно три тонны, и на такой вес – ни искорки. Возможно, без влияния селль, трехроги его мира выглядели бы так же.

Кайто вздохнул. Возвращаться к измерителю было рано: трехроги держались парами, а значит скоро появится самка, тем более когда самец успел ее позвать.

Ждать пришлось не долго. Еще немного поизучав тушу, Кайто вновь услышал тяжелый топот. В этот раз он собирался провести еще одну проверку.

Поймав самку в тридцати метрах от измерителя, Кайто, не приближаясь, проверил ее на наличие искры. И снова пустота.

Мастер-кли выпустил одну единственную искорку и отправил ее к пытающемуся вырваться зверю. Кайто остановил ее в метре от цели и убрал контроль, и та тут же была поглощена трехрогом.

– Даже так, – Кайто высвободил еще с десяток искр.

Похоже, у существ этого мира тоже имелись кли-каналы. И по своей структуре они были ближе к каналам Къярта, чем к каналам обычного человека, раз не деградировали без постоянной прокачки искры.

Отправив к зверю сноп искр, Кайто пристально следил за их перемещением. Если кли-каналы людей, да и любых существ его мира имели густо разветвленную структуру (не такую, как тау-каналы, едва ли не повторяющие нервную систему), то у этого трехрога они скорее походили на трубопроводы из пары десятков толстых труб.

Были у него и тау-каналы, и даже ядро. Кли-каналы поглощали искру, тау разносили по телу, и с каждым таким поглощением зверь становился все возбужденнее. Давление на сдерживающий его контур усиливалось в геометрической прогрессии.

Когда в ядре трехрога стала оседать не разнесенная по телу тау-каналами искра, он присмирел. Его и без того частое дыхание, стало резким и прерывистым, взгляд помутнел, из сжатой контуром пасти закапала слюна. Теперь оковы не столько сдерживали его от нападения, сколько не давали упасть.

– Любопытно, – Кайто создал считывающий контур и направил его на зверя.

Частая пульсация одного из колец контура вторила сердцебиению трехрога. Пять, десять, пятнадцать… – пульс зверя приближался к двумстам ударам в минуту, что для такой махины – запредельное значение. Кайто прикоснулся к контуру рукой. Тепло. Градусов сорок шесть. Для трехрогов его мира нормой был сорок один.

Кайто поглотил искру нитевого контура, давая зверю полную свободу. Трехрог пошатнулся, широко расставил передние ноги, пытаясь устоять, но почти сразу завалился на колени и уткнулся носом в землю.

– Ты уж извини, зверюга, – Кайто с радостью обошелся бы без подобных экспериментов, но сейчас его задачей было получение максимума информации.

Очередная порция искр устремилась к зверю, и его кли-каналы спешно поглотили ее всю без остатка. Пульсация кольца считывающего контура превратилась в вибрацию, длившуюся семь секунд, после чего то вздрогнуло и замерло. Трехрог завалился на бок и, засучив ногами в предсмертной агонии, затих.

Острая интоксикация. Выдуманное понятие, которым пугают маленьких детей, чтобы те лишний раз не забавлялись с искрой. Работает ровно до тех пор, пока ребенок не отправляется в младшую коллегию, где ему доходчиво объясняют, что интоксикации не существует. Человеческий организм не способен поглотить искры больше, чем может выдержать. Забитое под завязку ядро не вредит своему владельцу. А тау-каналы попросту не будут снабжать органы искрой сверх необходимого.

Так что интоксикация, и тем более, острая, невозможна. Просто детская страшилка. Для всех, кроме Къярта. Возможно, кроме него есть и другие, или когда-то были люди с подобной проблемой, но Кайто о таких ни разу не слышал. И все его исследования на эту тему, подключение связей в кли-центрах и даже в ДОР не принесли никаких плодов.

Кайто вытянул из зверя остатки искры и прикрыл глаза. Во время приступов у Къярта были такие же симптомы интоксикации. И последний из приступов был близок к тому, чтобы закончиться так же, как и у этого трехрога.

Прогнав из головы тревожные мысли об ученике, Кайто вернулся к оборудованию. Пока измеритель трещал на новых настройках, мастер-кли оставлял на полях ленты временные метки и описание стычки с трехрогами.

Солнце неспешно ползло по небосводу, припекало голову. Приложившись к фляге с водой, Кайто записывал в блокнот развернутую версию наблюдений и умозаключений касательно воздействия искры на существ этого мира. И хоть выборка испытуемых была невелика – всяко лучше, чем ничего.

Закончив с первой половиной замеров, Кайто достал из сумки новый рулон ленты для самописца. Оставались проверки контуров.

В списке контуров были как те, что практически не сжигали искру, вроде того же нитевого, так и те, что требовали постоянной подпитки. Понятное дело, последних было меньше, но Кайто все равно отложил их на самый конец, когда до возвращения останется не больше часа – чтобы не остаться без искры, если опять пожалуют местные обитатели.

Сначала был нитевой контур, разной длины и толщины, затем отражающий, режущий, контур-щит, термо-контур, контур-свеча и звуковой – полный набор техник, влияющих на физические свойства пространства. Часть из них ранее была не знакома Кайто, или же знакома в совершенно других вариациях. Так что кроме тренировок кли-каналов и изучения инструкции к измерителю, ему пришлось подучить и десяток другой замысловатых контуров. Что, впрочем, с его памятью и навыками не составило особых сложностей.

Когда солнце стало клониться к горизонту, Кайто закончил с последним контуром – гравитационным кубом, внутрь которого нужно было помещать искру. Стрелки на часах указывали на девять часов десять минут.

Кайто выключил измеритель, отсоединил батарею и упаковал оборудование. Использованная лента и записная книжка лежали в боковом кармане сумки с измерителями, один из которых так и не понадобился.

Закончив сборы и убедившись, что за день искра никуда не делась из якоря, Кайто принялся ждать. До открытия пробоины оставалось двадцать минут. Те текли лениво, не спешно, словно бы минутной стрелке давался в тягость каждый сдвиг.

В девять часов пятьдесят минут Кайто ожидал услышать хлопок подобный тому, с которым открылась первая пробоина. Что там, что здесь, разрыв в пространстве должен был втянуть в себя воздух. Но в каньоне стояла тишина. Стих даже гулявший туда-сюда в течение дня ветер.

На пятьдесят первой минуте Кайто проверил якорь. Не обнаружив каких-либо повреждений или неполадок в контуре, Кайто сложил особый контур-поисковик, который показал ему Зодчий, как раз на случай, если пробоина откроется не прямо над якорем. Мастер-кли поворачивал контур во все стороны, направлял вверх и вниз, но так и не получил хоть какой-то отклик.

Оставив попытки отыскать пробоину с помощью контура, Кайто выпустил облако искры и распределил его по области в пятьдесят квадратных метров. Но ни на поверхности, ни в воздухе, ни даже под землей искры не пропадали. Кайто пробежался от якоря в обе стороны каньона, проверил в общей сложности площадь в два гектара, но так и не обнаружил пробоины.

Вернувшись к якорю, он вновь сложил контур-поисковик.

– Да ладно, вы серьезно? – пробормотал Кайто, когда на часах стало десять минут одиннадцатого.

Окно, в которое должна была появиться пробоина, закрылось.

Кайто удерживал контур-поисковик еще сорок минут – дольше просто не было смысла.

Сжав переносицу пальцами и закрыв глаза, он ходил кругами вокруг оборудования. Открытие пробоины в определенной точке было самым узким местом во всем плане, но Зодчий клялся, что проблем не возникнет. Но похоже, что-то все-таки пошло не так.

Задушив на корню зарождающееся волнение и прогнав из головы мысли об ученике, Кайто сосредоточился. Подсчет запасов ядра без специального оборудования – не самое простое дело, но при должной сноровке вполне посильное. Кайто даже не надеялся, что у него окажется искры достаточно, чтобы дотянуть до следующего окна – это было попросту невозможно. Но ее могло хватить на кое-что другое.

На создание контура Кайто потратил пол часа. Содержащий почти сотню главных колец и около трех сотен дополнительных, что были увязаны воедино сложным плетением перемычек, в диаметре он достигал девяти метров. Нуждайся он в большом объеме искры, Кайто даже пробовать не стал бы. Но кроме сложного узора, контур требовал и абсолютной точности: все его линии состояли лишь из одного слоя искры, нанизанной на них, словно бусины на нить.

Немного вогнутый, словно воронка, он смотрел вершиной в небо. Пусть в атмосфере не было и намека на искру, она была глубоко в земных недрах. И Кайто намеревался дотянуться до нее. Отчаянные времена – отчаянные меры.

Провернуть подобное без контура не было смысла и пытаться. Даже превзойди он сам себя, Кайто не смог бы достать до искры на расстоянии большем, чем две сотни метров.

Кайто добавил последнюю перемычку, тем самым активировав контур. Тот отозвался почти сразу: искры в двадцати двух внешних кольца сами пришли в движение и медленно потекли друг за дружкой, не выходя за пределы своих колец.

– Далековато, – Кайто поцокал языком.

Он надеялся, что оживет хотя бы половина контура. Это значило бы, что искра находится не так уж и глубоко под поверхностью. А так глубина ее залегания – около семи-восьми километров.

Кайто почесал затылок, продолжая удерживать контур. Но раздумывать особо не о чем, когда у тебя всего один вариант.

Он бегло проверил оставшийся объем искры. Хватит еще часа на три, максимум четыре, если не расходовать, без чего никак не обойтись.

Вскоре над верхушкой контура вырос еще один, диаметром не больше метра, но с толстыми, двойными линиями. Контуры собирательных техник редко использовались в спайке с другими – зачем, если куда не глянь, везде наткнешься на искру. А если нужно собрать энергию быстрее и с большей площади – достаточно просто усилить контур. Но у Кайто не было столько искры, чтобы придать контуру достаточную мощь. Да и вряд ли бы он смог его удержать. Оставалось только прибегнуть к хитростям и тонким настройкам.

Каньон был доверху наполнен вечерними тенями, когда в его нутре белесо вспыхнул концентрирующий контур, а за ним и девятиметровая махина улавливающего.

Кайто не мог почувствовать, сдвинулись ли залежи искры, но когда в движение пришло новое кольцо улавливающего контура, он понял, что его план работает. Контур оживал кольцо за кольцом по мере того, как поток искры поднимался из глубин земли. Это движение было неразличимо для глаз, так как искры перемещались в рамках светящейся дуги, но Кайто хорошо ощущал их движение.

В вечерних сумерках мерное свечение контуров завораживало. Кайто всего пару раз создавал конструкции подобной сложности таких размеров, а переводить их в агрессивное состояние, где искра становилась видна человеческому глазу, и вовсе не доводилось. В голове Кайто промелькнула мысль сожаления, что прежде он не увлекался созданием подобных контуров из соображений более прозаических, чем спасение собственной жизни.

Даже с усилителем улавливающий контур был не самым мощным, и на то, чтобы доставить искру к поверхности, ушло около часа. Кайто разрушил созданные контуры, впитав их энергию, как только в области его досягаемости оказался достаточный объем искры этого мира, и он убедился, что может ее контролировать.

Пора было переходить к самому интересному этапу. Кайто установил полный контроль над облаком искры, застывшей под поверхностью на глубине пятидесяти метров, и зашагал прочь от якоря и оборудования. Не хватало еще разнести его и потерять полученные данные.

Удалившись на достаточное расстояние, Кайто начал медленно поднимать искру к поверхности. Он тщательно следил за тем, чтобы ни единая крупинка не вышла из под контроля и не приблизилась слишком сильно. Сейчас, когда ядро растратило почти весь свой запас, даже вымуштрованные кли-каналы мастера-кли могли без позволения попытаться втянуть искру.

Густое облако искры зависло в десяти метрах от Кайто. В воздухе не было селль, и, лишенная инерции, искра была неподвижна. Она вела себя вполне привычно. Не знай Кайто, что она не из его мира, в жизни бы не отличил.

Удерживая облако на месте, Кайто отделил от него одну искорку и выпустил одну из хранилища ядра. Он отвел каждую из них в сторону от него и облака – на самую границу, где еще мог их контролировать. Впереди была неизвестность, а между искорками – метр расстояния.

Кайто выпустил их из под контроля, но они остались неподвижны. Не пытались сблизиться, или отдалиться друг от друга. Ничего, что могло как-либо дать понять, что эти искры из разных миров.

– Была не была, – Кайто медленно направил искры навстречу друг другу.

Сближение ничего не меняло, и у Кайто даже промелькнула мысль, что Зодчий ошибся, и энергии двух миров вполне себе могут сосуществовать. Окажись так, и все проблемы – текущие Кайто и грядущие для обоих миров – исчезли бы в одно мгновение.

Когда между искрами осталось не больше сантиметра, они вырвались из под контроля Кайто с силой, которой у них попросту не могло быть.

Хлопок, словно от удара плетью, и искры коллапсировали и исчезли, подняв облако пыли и погрузив пространство вокруг в абсолютный хаос.

Кайто не успел толком понять, что произошло. Когда искры встретились, его на мгновение оглушило: искры, что были в его теле, все, как одна, перешли в агрессивное состояние, а его самого едва не сбило с ног. Сердце учащенно забилось, в голову ударила кровь, а перед глазами все побелело.

Придя в себя, Кайто тут же вернул контроль над облаком местной искры, которое отреагировало на взрыв также: мерцая голубым, частицы разлетелись во все стороны.

– Это катастрофа, – прошептал Кайто.

Он подошел к точке, где соприкоснулись искры двух миров и окинул взглядом усыпанный осколками камня кратер почти в метр глубиной. Учитывая, что в момент встречи искры находились сразу над землей, взрыв попросту испарил все в диаметре полуметра, а ударная волна покрошила то, что находилось дальше.

Кайто вернулся к точке высадки, не забывая удерживать на безопасном расстоянии искру этого мира, и достал записную книжку с карандашом. У него еще оставался призрачный шанс вернуться назад, хоть затея и была рискованная.

Закончив излагать всю информацию, что ему удалось получить при взаимодействии с местной искрой, Кайто достал оборудование из сумок. В самописце оставалось еще немного бумаги, и Кайто мог пожертвовать небольшими количеством искры на допитку батареи.

Он настроил измеритель на замер влияющих на пространство контуров и поспешил прочь.

Кайто повторил эксперимент с двумя искрами еще три раза и получил точно такой же результат, как и в первый. Даже диаметр задетой взрывом области был постоянен. Кайто даже начал привыкать к резонансу искры внутри. Будь ее столько же, сколько и вначале, мастер-кли вряд ли бы отделался так легко. Он хорошо это прочувствовал, когда решил объединить сразу по две искры с каждой стороны.

Диаметр взрыва вырос втрое, и внутренности Кайто скрутило так, что тот не смог сдержать рвотного позыва.

– Зараза, – Кайто покачал головой.

В ушах стоял гул, тело била мелкая дрожь.

Стрелки часов слились в одну, указав на двенадцать. В его мире была полночь. Еще десять часов до открытия следующей пробоины, из которых искры хватит только на час.

Без нее Кайто протянет минут пятнадцать. А после… после органы начнут отказывать один за другим, и никто не знает, остановится ли сердце на первой минуте, или ближе к концу, минут через пять.

Но сейчас Кайто собирался избавиться от всей искры до последней по собственной воле.

Мастер-кли сосредоточился, и искра мерным потоком стала изливаться в пространство вокруг. Он собирал ее в еще одно облако, с противоположной стороны от облака здешней искры, таким образом оказавшись в центре между ними.

Когда последняя искра покинула тело, мастер-кли почти сразу почувствовал слабость и легкое головокружение. Искровая голодовка заставляла ядро встревоженно пульсировать, но кли-каналы всецело находились под контролем Кайто и не могли поглотить выпущенную искру.

Убедившись, что в организме не осталось ни единой искры, мастер-кли поманил искорку этого мира. Если все получится, он сможет дотянуть до утра на здешней энергии.

Тяжело дыша, Кайто ждал приближения искры. Возможно, его кли-каналы не смогут поглотить ее, или же поглотят, и она отравит его, или еще десяток вариантов – произойти могло, что угодно.

Кайто протянул руку навстречу искре. Та вела себя спокойно и, не пытаясь ускориться или выйти из-под контроля, коснулась кожи.

Казалось, что тысячи игл проткнули руку изнутри. Кисть и предплечье потеряли подвижность, а боль распространилась по всему телу, пусть и в гораздо меньшем объеме. Очень похоже на резонанс искры, только без искры.

Не без опаски Кайто поглотил прежде выпущенную искру своего мира. По телу прокатилась волна обволакивающего тепла. Наспех сложенный контур-свеча разорвал сгустившийся в каньоне мрак, осветил пострадавшую конечность. Кожу покрывала густая сеть лопнувших сосудов. Похоже, энергии двух миров настолько конфликтуют друг с другом, что даже расщепленная в клетках искра вступает в реакцию. Нет, Кайто не удастся использовать искру этой стороны.

Тау-каналы разгоняли поглощенную искру по всему телу, тем самым излечивая его, но и расходуя больше энергии, чем требовалось для простого поддержания жизнедеятельности. Кли-каналы не могли отобрать искру у тау, а значит Кайто никак не мог замедлить процесс. Конечно, не впитай он всю искру за раз, он мог сберечь отведенное ему время. Но двадцать минут до неизбежного от сорока мало чем отличались.

Кайто отключил измеритель и поглотил остатки искры из батареи. Искру этого мира он использовал для агрессивного контура, который сжег ее меньше, чем за минуту. Если Федерация найдет кого-то, кто сможет продолжить его дело, не хватало еще, чтобы он по незнанию влетел в облако местной искры. Или же Зодчий открыл в нее пробоину.

Опершись спиной на камень неподалеку от измерителя, Кайто вносил в блокнот результаты прямого контакта с искрой.

Отложив записи в сторону, он запрокинул голову и уставился в небо. На темно синем полотне загорались первые звезды. Их было совсем мало, пару десятков, может чуть больше. Столько же, сколько и оставшихся у мастера-кли искр.

Глава 4. Задание для ученика Кайто Терра

42 дня до Пересечения.

Студеный ветер забрался под рубаху. Къярт поежился и открыл глаза. Ему понадобилось время, чтобы понять, где он находится и почему: события минувшей ночи казались сном.

Къярт медленно сел, и наброшенный сверху плащ соскользнул на землю. Плащ Кайто Терра.

Парень покрутил головой по сторонам, но учителя нигде не было. Только гиганты-секвойи, что росли из густого тумана, едва подсвеченного восходящим солнцем. Птицы беззаботно пели высоко в ветвях, и в это мгновение утро показалось Къярту прекрасным. Еще несколько часов назад он не верил, что доживет до рассвета, но вот он здесь, и вот рассвет. Благодаря учителю.

Къярт поднялся на ноги, подобрал и отряхнул плащ. Осмотрев место своего ночлега, он зашагал прочь из леса. Ядро наконец присмирело и теперь едва пульсировало, впитывая и выпуская искру маленькими порциями. Маленькими по меркам Къярта.

Ему хотелось поскорее прийти домой, смыть следы ночных скитаний и отправиться в кли-центр. Сегодня занятий в коллегии нет, так что Фицы отводить на учебу не нужно.

Дом встретил Къярта привычной тишиной. Главное поместье рода Тарро по утрам превращалось в разворошенный улей: дети носились по коридорам, бабушки и пра-бабушки наводили порядок, повара гремели на кухне кастрюлями, остальные готовились к трудовому дню. Но в доме, отведенном Къярту, всегда царил покой.

Поднявшись в спальню, Къярт заметил лежащий на краю кровати кулон, что дал ему учитель. На удивление, помещенная внутрь искра все еще была там. Даже обезумевшее ядро, вытягивавшее искру из всего и вся, не смогло справиться с сопротивлением камня.

Къярт повесил плащ учителя на спинку кресла у окна, скинул пропитанную потом, грязью и ночной сыростью одежду и направился в ванную.

На приведение себя в порядок Къярт потратил полчаса. Одевшись и спрятав кулон учителя под рубашку, он заскочил на кухню и утащил кусок свежеиспеченного пирога, чтобы перекусить по пути в кли-центр. Тот напоминал ему не о лучших временах, так что парень хотел побыстрее разобраться с обследованиями и убраться оттуда подальше.

Он посещал кли-центр раз в месяц, иногда чаще, если это было нужно учителю – не компрессионную камеру, а главный корпус, отделение диагностики.

В свете дня и без давящей на мозги искры, кли-центр выглядел как самое обычное белое здание в четыре этажа. По бокам к нему жались низенькие пристройки, сейчас стоящие в тени разлапистых кленов.

Къярт поднялся по мраморным ступеням и оказался в главном холле. Повернуть налево, до конца коридора, там направо и снова налево – таков был путь до кабинета кли-диагностики.

Несмотря на раннее время, Къярт пришел далеко не первым. В креслах, что стояли вдоль стены, сидело трое стариков с болезненным видом. Вполне обыденные посетители отделения поддерживающей терапии.

Все трое подняли на подошедшего парня взгляд. Захлопнув кли-каналы, Къярт вежливо кивнул и занял кресло подальше от троицы. Еще ни один его приход на обследование не обошелся без вопросительных и немного жалостливых взглядов.

Стараясь игнорировать внимание стариков, Къярт уставился на висящие на стене плакаты. За прошлые визиты он засмотрел их до дыр, но заняться все равно было больше нечем.

Первый рассказывал о нормальных размерах хранилища ядра – от пятисот до трех тысяч искр. Конечно, встречались уникумы с четырьмя тысячами, и тогда им была прямая дорога в кли-бойцы. Ядро с хранилищем на шестнадцать тысяч, как у учителя, встречалось у одного человека из пятидесяти тысяч.

На следующем плакате была изображена инфографика об этапах, которые в своем развитии проходило ядро. Поступательный рост вместе с владельцем где-то до пятнадцати лет, после – почти два века стабильности, и затем – стремительный упадок. По большей мере упадок касался кли-каналов, но его первопричина крылась в нарушении частоты импульсов, посылаемых ядром. Его работа становилась непостоянной, промежуток между поглощениями и выбросами искры увеличивался, из-за чего кли-каналы начинали постепенно отмирать. И если во время бодрствования человек еще как-то мог следить за "вдохом-выдохом", то во время сна это было невозможно.

Так, человек проживал около двухсот лет, и, когда случался первый сбой ядра, оставалось всего пять-десять лет, за которые полный сил и здоровья организм превращался в бледную тень самого себя. Человек рассыпался, словно карточный домик и, как правило, умирал от болезней еще до того, как кли-каналы полностью теряли возможность поглощать искру.

– О, Къярт, не ждал тебя сегодня.

Дверь в кабинет открылась, и из него выглянул черноволосый мужчина с залихватской улыбкой и подчеркивающей челюсть коротко стриженной бородой.

Перфор Асса работал в диагностике на протяжении тридцати лет, но выглядел так, будто бы каждый день был первым: полный восторга и рвения к еще не успевшему наскучить труду. Как и Елетту, Къярт знал его с самого детства.

– Заходи, разберемся с тобой, – Перфор открыл дверь шире, приглашая Къярта пройти внутрь.

В кабинете стояло только два стола: на одном лежал журнал посещений, второй предназначался для вещей посетителей. Закрытая дверь вела в исследовательский отсек.

– Все искро-содержащие предметы сюда, – Перфор постучал костяшками пальцев по второму столу. – Итак: Къярт Тарро, – размашистым почерком записал он в журнал.

Къярт нехотя снял кулон и оставил его на столе.

– Занятная вещица, – Перфор бросил на кулон беглый взгляд. – Пойдем.

С последнего визита Къярта исследовательский отсек не сильно изменился. Все те же обитые селлиумными пластинами стены, пол, потолок и даже дверь. Посреди помещения, в котором масляные лампы разгоняли темноту, – ряд вертикальных черных спиц, от пола и почти до потолка, каждая на расстоянии ладони от соседних. В середине ряда спицы были толщиной всего с палец, но по мере приближения к краям они становились больше. Диаметр сечения последних навскидку достигал пятнадцати сантиметров.

– Добавили недавно, – проследив взгляд Къярта, пояснил Перфор, – как раз для твоего случая. Занимай место.

Пока Перфор суетился вокруг подключенного к спицам самописца, Къярт встал в большой промежуток между спицами в самом центре ряда и приготовился, полностью сняв контроль над кли-каналами.

– Поглядим, что у нас на этот раз, – Перфор хлопнул ладонью по широкой кнопке, расположенной на панели рядом с самописцем.

Тот застрекотал, а спицы наполнились искрой. Къярту всегда было любопытно, как выглядит контур внутри них, но сейчас он должен был просто ровно стоять, максимально абстрагировавшись от искры вокруг.

Как и всегда, Перфор не ждал окончания проверки. На лету подхватывая выползающую из самописца ленту, он цокал языком, присвистывал и оставлял на бумаге пометки карандашом.

Къярт стоически терпел. Каждый импульс, посылаемый спицами, заставлял искру внутри него всколыхнуться. Подобная диагностика не вызывала у проходящих ее каких-либо неприятных ощущений, если только размер ядра не выходил за пределы нормы, что как раз было случаем Къярта. Он чувствовал себя наполовину заполненным кувшином, который постоянно взбалтывают, и вода бьет то об одну стенку, то о другую, время от времени грозясь выплеснуться из горла. Кли-каналы отвечали на каждый импульс, впитывая или выпуская искру.

Чем больше спиц подключалось к процессу диагностики, тем чаще цокал языком Перфор, и тем муторнее становилось Къярту. Когда в дело вступили самые толстые спицы, Къярта уже откровенно подташнивало.

– Терпи, парень, тут еще малость осталась, – Перфор сматывал ленту по мере ее выхода из самописца в рулон, не переставая на ходу ее изучать.

Когда Перфор закончил диагностику, Къярт облегченно выдохнул.

– Не самая приятная процедура, да? – Перфор сочувствующе посмотрел на парня и оторвал использованную ленту. – Ну, иначе никак.

Они вернулись в кабинет, где Къярт тут же забрал кулон, а Перфор развернул ленту на два стола и, вооружившись карандашом и линейкой, взялся за вычисления.

– Не помнишь, какой объем был в прошлый раз? Семь с половиной? – спросил Перфор.

Записи каждого исследования хранились в ящиках стола, но сейчас мужчина не хотел отрываться от подсчетов.

– Восемь, – поправил Къярт.

– Да, точно, восемь имеющихся. Это при общей вместимости ядра в двадцать, – Перфор в задумчивости постучал карандашом по ленте. – Здесь очевидное увеличение.

Къярт непроизвольно взглянул на ленту. Он все равно ничего не понимал как в наборе точек и линий, оставленных самописцем, так и в цифрах и пометках, проставленных уже Перфором.

– Я бы сказал, что объем уже накопленной искры вырос до девяти. Может даже чуть больше. Сам понимаешь, когда речь идет о миллионах единиц, абсолютно точных цифр не получить, – Перфор, словно извиняясь, развел руками. – Да уж, набрать миллион за три недели с последней проверки… Это самый большой скачок из всех, что были. Знаешь, меня больше поражает не то, как ты это делаешь, а где находишь столько искры. Если бы не селлиумный лес под боком с его запасами, в Илетополе наверняка случилась бы селльевая аномалия.

Къярт нахмурился.

– Это не твоя вина, парень, – Перфор вернулся к изучению ленты.

Он долго молчал, сдвигал линейку вправо по ленте, после чего возвращался к отрезкам в начале, и снова переходил в конец. В итоге он достал из кармана халата чистый листок и начал высчитывать что-то уже на нем.

Къярт молча стоял рядом. Не сказать, что ему было совсем уж неинтересно. Он просто не ждал, что в результатах будет что-то, чего не было раньше, или что в этот раз они как-то повлияют на общую картину. Искры стало больше, ядро увеличилось, кли-каналы стали шире – все это он знал и без диагностики.

– Вместимость двадцать три, – подытожил Перфор, подняв на Къярта напряженный взгляд. – Ты вообще как себя чувствуешь?

– Все нормально, – уклончиво ответил тот.

Фактически, он и не соврал, сейчас все и правда было хорошо. А ночью… что было ночью, ночью оно и осталось.

В отличие от Перфора, Къярта не впечатляли заоблачные числа, которые выдала диагностика. Если для ученого они были чем-то из ряда вон выходящим, Къярт просыпался и засыпал с ними каждый день.

– Да неужели, – Перфор таки полез в ящик стола.

Немного покопавшись, он выудил из его недр толстую папку.

Къярт сначала следил за тем, как Перфор раскладывает бумаги на столе, а после – как тот выносит на свой листок с расчетами часть старых записей. Обычно ученый ограничивался выдачей бумажки с новыми результатами диагностики, которую нужно было передать учителю. Но в этот раз что-то вынудило его поднять старые записи.

– Сегодняшний твой приступ, – Перфор хмыкнул, посмотрев на вновь нахмурившегося Къярта. – Не думал же ты, что я буду не в курсе?

Къярту и правда не следовало удивляться. Кроме того, что Елетта наверняка должна была докладывать о каждом визите Къярта не только учителю, она была супругой Перфора. Кли-центр Илетополя обслуживали два рода, и не удивительно, что каждый сотрудник центра приходился каким-то родственником как минимум половине штата.

– Так вот, твой сегодняшний приступ был самым сильным из всех? Пусть не из всех, но из десятка последних?

Къярт кивнул.

– Я тут взглянул на показатели за несколько лет, – Перфор помахал в воздухе листком, – и вот что подумал. Что, если твое ядро увеличивается не постепенно? Не каждый день, шаг за шагом, а скачками. Что, если это связано с приступами? За эти три недели твое ядро выросло в два раза больше, чем за предыдущий год.

– И что это значит? Что следующий раз мне не выдержать? – будничным тоном поинтересовался Къярт. Он и в этот-то раз чудом остался в живых.

Наверное, Къярту следовало испугаться или хотя бы начать переживать. Но ему полжизни пророчили, что он не проживет и полгода, да и сам он так часто ждал, когда организм сдастся, что давно перестал бояться. Единственным, что при таком исходе тяготило его, было то, что все усилия учителя пойдут прахом.

– Не знаю, Къярт, не знаю. Раньше таких скачков не было. Может это исключение, и дальше будет легче, – Перфор не разделял безразличия Къярта. – Твои тау-каналы тоже стали мощнее. Человеческий организм требует в среднем шесть тысяч единиц искры в сутки для поддержания жизнедеятельности. Тебе же сейчас нужно в десять раз больше. Тогда как при прошлой проверке – только в восемь. Ядро сделало рывок в адаптации твоего тела под свою мощь.

– Но этого все равно недостаточно. Это как пытаться успеть в срок, когда ты уже опоздал.

– Да, – согласился Перфор, глядя Къярту в глаза. – Но лучше такой прогресс, чем вообще никакого. Ладно, парень, буду отпускать тебя. Вот, передашь это Кайто.

Перфор потратил еще несколько минут на то, чтобы изложить результаты диагностики на бумаге, после чего поставил подпись и протянул листок Къярту.

– Спасибо, господин Асса, – Къярт поклонился и покинул кабинет.

По возвращению домой он около часа просидел в комнате, уставившись на кулон учителя. Кайто сказал заняться тренировкой перетягивания искры в камень и из камня, и Къярт был готов уделить этому весь день, но когда дело дошло до практики, он замешкался. В кои-то веки ядро утихомирилось, и даже процедура диагностики не оказала на него негативного влияния, как порой случалось раньше. Къярт опасался лишний раз тревожить кли-каналы. Оправдывая себя тем, что учитель говорил о тренировке до приступа, он спрятал кулон под рубаху, взял из книжного шкафа второй том пособия по энергоемким контурам и вышел на улицу.

Расположившись на крыльце, Къярт заучивал новые схемы. Если учитель взъестся на него за то, что он проигнорировал тренировку с селлиумным камнем, он хотя бы сможет сказать, что не пролентяйничал весь день.

Солнце приятно согревало макушку и плечи. Погожий день выманил во двор младшее поколение рода Тарро, и теперь два десятка ребят улюлюкали друг другу, устроив соревнование по "кольцам". Вооружившись деревянным кольцом, каждый из участников накладывал на него крутящий контур и запускал игрушку на предварительно подготовленной площадке с выемками и кочками. Побеждал тот, чье кольцо преодолевало большее расстояние прежде, чем упасть.

От группы отделилась девушка и вприпрыжку направилась к дому Къярта. По одному только звуку приближающихся шагов он понял, что это Шенти, его четвероюродная сестра. Она была единственной, кроме Фици, у кого возникало желание пообщаться с ним.

– Эй, Къярт, опять ты с книжками, – тень Шенти упала на страницы. – Хватит тут скучать, присоединяйся к нам.

Временами Къярт переставал понимать: непосредственностью руководствуется Шенти или глупостью. Но в свои восемнадцать-то лет она должна была понимать, что он не станет участвовать в их забавах.

– Спасибо, но я пропущу сегодня.

– Ты всегда пропускаешь! – обижено воскликнула Шенти. – Хоть бы раз согласился. Прекрати ломаться и пойдем. Мардо никому жизни не дает. Если кто и уделает этого зазнайку, так это ты.

Къярт вздохнул. Ему хотелось нагрубить в ответ, но кто-кто, а Шенти уж точно не заслуживала такого обращения. Къярт отыскал в толпе светловолосого худощавого парня. По одной только его позе и надменно задранному подбородку было понятно, что прямо сейчас он занят высмеиванием чьих-то навыков составления контуров.

Мардо приходился Къярту двоюродным братом. Пятый сын дяди Къярта, того самого, который должен был возглавить род. Спеси в Мардо было не меньше, чем в его старших братьях, считающих, что их отец не заслужено лишился права наследовать место главы. И если они вымещали свое недовольство на братьях Къярта, и старались опередить их, чтобы вернуть своей ветви право вести род, то Мардо вбил себе в голову, что его соперником является Къярт. Дурак. Будто бы одного того, что Форн отселил собственного сына подальше от всех, было недостаточно, чтобы понять, что главенство никогда не перейдет к Къярту.

Да, будь его ядро на две-три тысячи искр больше, чем у большинства людей, и блестящее будущее, считай в кармане. Но те объемы, что были у него в действительности, делали его скорее уродцем, чем гением. Во всяком случае в глазах семьи.

– Извини, Шенти, но у меня нет желания соревноваться с Мардо. И вообще с кем-либо, – наконец сказал Къярт.

Он мог бы сослаться на нечестность подобного соперничества, ведь его тренировал сам Кайто Терр, а личный наставник Мардо и в подметки не годился мастеру-кли. Но честность не особо заботила Къярта. Он просто хотел держаться подальше от родственничков и их дурацких шуток. Стоит ему присоединиться, и двойняшки Ома и Теа сразу начнут коситься на него и перешептываться, а Мардо станут поддакивать все те, кого тот недавно же и донимал. Нет уж, Къярт точно не собирался лезть к этой своре склочных, лишенных воспитания собак.

– Ну и ладно, – Шенти тряхнула копной рыжих волос. – Тогда составлю тебе компанию. Не против?

Къярт отрицательно покачал головой, и Шенти тут же приземлилась на крыльцо рядом. Он сузил кли-каналы, чтобы те не беспокоили девушку потоками искры, хотя Шенти никогда не выказывала своего недовольства по этому поводу. Она вообще не говорила об этой его особенности, будто бы ее и вовсе не было.

Остаток дня Къярт провел за зубрежкой контуров. Первое время Шенти сидела с ним, тоже разглядывая схему, которую изучал Къярт. Но когда тот перешел к следующей, на порядок сложнее предыдущей, а через полчаса опять перелистнул страницу, девушка страдальчески взвыла.

Даже потрать Шенти весь день, она не смогла бы запомнить тот контур, тем более не применяя его на практике. Для нее кли-наука являлась чем-то сверхъественным, а то, как мастера-кли держат в голове сотни сложнейших контуров – и вовсе тайной за семью замками. Одно дело знать десяток-другой полезных в быту контуров, и другое – вручную создавать и удерживать контуры, которые применяются в ноа-технике.

Для Къярта же заучивать в день по несколько схем было вполне обыденным делом. Должна же быть от его ядра хоть какая-то польза. А так, благодаря увеличенным в разы затратам искры на поддержание организма, он обладал едва ли не абсолютной памятью. И это помимо силы, так же превышающей показатели среднестатистического человека. В этом плане он даже превосходил учителя. Но иметь физическую силу было мало, нужно было еще и уметь ею управлять. Так что раз в несколько дней Кайто устраивал с учеником спарринги, без контуров и искры, и всякий раз Къярт оказывался на лопатках.

Шенти оставила Къярта ближе к обеду. Он так и не выразил особого желания общаться, а девушка не хотела и дальше докучать ему своей болтовней. Когда же закат подсветил облака розовым, Къярт наспех перекусил и отправился спать. Ему хотелось поскорее закончить кажущийся нескончаемым день.

* * *

Сегодня занятия проходили на крытом полигоне. Любой, кто собирался стать послушником, сперва проходил начальную подготовку в школе, курируемой кли-корпусом. Несмотря на потребность в больших территориях под тренировочные полигоны, школа находилась едва ли не в самом центре города, потеснив старые родовые поместья. Вид послушников, оттачивающих навыки, дарил жителям города чувство безопасности и уверенности в завтрашнем дне, особенно если взять во внимание натянутые отношения с Содружеством. Так что городской совет Илетополя выкупил земли нескольких родов и отдал их под школу кли-корпуса. В конце концов, для прохожих это было бесплатное зрелище, а преподаваемая программа не содержала засекреченных или запрещенных контуров.

В этот раз соперником Къярту поставили Улла Заллио, который до боли походил на братца Мардо. Только если последний обладал хоть какими-то да мозгами, Улл без всякого стеснения все и всегда брал дурной силой и нахрапом.

Къярт перехватил нитевым контуром летящую в него семикилограммовую гирю и запустил ее обратно в Улла. Они стояли друг напротив друга на расстоянии десятка метров и, как и тринадцать других пар, занимались метанием тяжестей. Нитевой контур являлся одним из самых гибких и подвижных контуров и требовал постоянного контроля за скоростью и направлением потока искр. Так что куратор группы регулярно проводил тренировки с его использованием, постоянно меняя задачу. Сегодняшней целью было попасть снарядом по противнику.

– Я думал у тебя бросок посильнее будет, – Улл усмехнулся, поймал контуром гирю, раскрутил и метнул точно в голову Къярта.

Тогда как Улл лез из кожи вон, Къярт даже не пытался попасть по нему. Ему вообще были нужны эти занятия разве что только для того, чтобы получить бумажку, дающую право стать послушником. Которую, как он полагал, можно было заслужить и просто сдав экзамен. Благодаря тренировкам с учителем он намного опережал сверстников, если их навыки вообще было корректно сравнивать. Но Кайто сказал, что Къярт должен посещать школу. И Къярт посещал.

Гиря летала от одного парня к другому. Улл злился, понимая, что Къярт действует спустя рукава, но ему все равно не удается одержать вверх.

– Ого, кто-то испортил воздух своей искрой, – бросил Улл, в очередной раз метнув гирю.

Къярт только закатил глаза. Тухлые шуточки Улла про искру устарели еще пол года назад. Тогда, в самом начале учебы, Къярт как никогда раньше старался держать кли-каналы закрытыми. И, конечно, время от времени случались осечки, и всякий раз Улл не упускал возможности поставить всех вокруг в известность. Будто бы они сами не ощущали, как меняется энергетический фон селль вокруг.

Поначалу это раздражало Къярта, но вскоре он перестал обращать на Улла внимание, и даже у остальных учеников подколки того больше не вызывали усмешок.

– Уверен, ты это переживешь, – безразлично ответил Къярт.

Иногда, просто чтобы разогнать скуку, у него появлялось желание раскрыть кли-каналы на полную и показать, что такое на самом деле "много искры". Но в долгосрочной перспективе дуболома Улла это бы только раззадорило, да и еще от Кайто точно влетело бы за такие шуточки.

Къярт бросил взгляд на метровый циферблат часов, что висели над полигоном. Еще пять минут, и куратор отдаст команду сменить пару. Как раз на последней минуте и можно будет засадить Уллу гирей по ноге. Несильно.

Несмотря на задиристость Улла, Къярт не питал к тому ненависти. По сравнению с имеющимися у него проблемами, размером с целую гору дерьма, Улл был крошечной кучкой, на которую даже мухи не садились.

– А что там твоя сестричка? Младшенькая, Фицы, кажется. Сколько ей уже?

Но иногда и от маленькой кучки дерьма могло начать нести, как от отхожей ямы. Улл еще ничего толком не сказал, но Къярт уже знал, что за безобидными вопросами последует очередная мерзость.

– Не твое дело, – бросил Къярт.

– Не скажи, – Улл мерзко ухмыльнулся. – Я бы хотел узнать, сколько мне еще ждать, пока она повзрослеет.

– Если ты чего и дождешься, так это неприятностей.

Улл успел поймать гирю в последний момент и победно ухмыльнулся. В этот раз Къярт вложил в контур куда больше искры.

– Да ладно тебе, чего ты жмешься? – Улл качал гирю из стороны в сторону, выбирая удобный момент для броска. – Она же тебе родная, даже не двоюродная, значит планов на нее у тебя быть не может. Или может?

– Заткнись, идиот.

Слова Улла привлекли внимание тех, кто тренировался рядом.

– Ты чего, Къярт? Я же свой! Просто скажи, что сестричка уже занята, и я сразу отвалю.

– Хватит трепаться и бросай уже, – процедил Къярт.

Пусть Улл никогда и не стеснял себя в оскорблениях – черту переходил крайне редко. Однако сегодня он, похоже, решил перескочить через нее на всех парах.

– Слушай, я понимаю, честь рода Тарро и все дела, но может когда сестренка подрастет, ты мне чисто по-дружески уступишь разок? Или, может, два? Фицы не пожалеет, даю слово, еще ни одна девушка не жаловалась.

Къярт сбил Улла с ног, не дав тому даже сделать бросок. Улл был на порядок крупнее, но от удара рухнул на пол, словно трухлявое дерево.

Остальная группа тут же прекратила спарринг. Концентрация искры в воздухе стала так велика, что почти все учащиеся перестали ощущать в пространстве свои контуры.

Улл поджал ноги и оттолкнул Къярта. Вскочив, он начал сплетать нитевой контур, но ему не хватило времени. Барьерный контур припечатал его к стене, не давая пошевелиться.

Попытку Улла сложить контур-резак и вспороть барьер прервал налетевший на него Къярт. Удар в оказавшуюся вне барьера голову был усилен наложенным на кулак щитом. Къярт разрушил барьер, не только удерживающий Улла, но и защищающий его, и ударил в живот прежде, чем тот успел воспользоваться полученной свободой. Улл согнулся вдвое.

Сжав горло противника, Къярт заставил его выпрямиться. Занеся руку для нового удара, он в последний момент заметил, что кулак охватило свечение: из-за переизбытка искры и скорости потока контур перешел в агрессивное состояние и проявил себя.

Кулак Къярта впечатался в стену рядом с головой Улла, погрузившись в ту по запястье. Каменная крошка брызнула во все стороны.

– Еще раз скажешь о ней что-то подобное, – прошипел Къярт, – да даже просто имя ее произнесешь…

Грудь Къярта обхватил нитевой контур и с силой дернул назад. Пролетев несколько метров, он упал на спину.

– Достаточно, – голос куратора прогремел над площадкой.

Къярт хотел было подняться, но контур лежал на груди неподъемной ношей.

– Я сказал – встать.

Къярт сжал кулаки: будто бы это не контур куратора не позволял ему даже приподняться. Что он вообще задумал? Сначала не вмешивался до последнего, а теперь решил устроить публичное порицание?

Но раз куратор приказал встать, значит нужно встать.

Къярт распахнул кли-каналы на полную. Получив карт-бланш, ядро жадно втянуло окружающую искру, не погнушалось проглотить и сдерживающие Къярта путы.

Избавившись от нитевого контура, он поднялся на ноги и встретился взглядом с куратором.

– Иди за мной, Къярт, – холодно произнес мужчина. – Остальным – продолжить тренировку.

Куратор развернулся на каблуках и зашагал прочь. Къярт собрал с полигона искру, которую непроизвольно выпустил во время драки, и пошел следом. Да уж, ему наверняка достанется от учителя за потерю контроля над кли-каналами.

– Гребанное чудище, – бросил Улл в спину Къярта и сплюнул кровь на землю.

* * *

Къярт сидел на ступенях перед главным входом в школу. Он не злился – ни сейчас ни тогда, когда бросился на Улла. Разве что был немного раздражен. Къярт предпочел бы и вовсе не марать руки, но раз тот человеческого языка не понимал, а слушать и дальше грязь про сестру не хотелось, другого выбора не оставалось.

Из открытой двери главного входа донесся цокот каблуков с металлическими набойками. Он становился все звонче и звонче, пока не замер в метре от Къярта.

Он поднял взгляд на остановившуюся рядом женщину. Золотистые волосы до плеч были уложены в строгие волны, алая помада подчеркивала и без того выразительные губы на белом лице. Сиреневый жакет поверх льняной блузки и в тон ему строгая юбка до колен – Юта Тарро, супруга Форна Тарро и мать Къярта, в свои девяносто два была воплощением самой элегантности. И еще надменности.

Смерив сына взглядом полным льда, Юта зашагала по мощенной рыжей плиткой дорожке. Къярт с неохотой пошел за ней.

Открыв дверь ожидающего их экипажа, Къярт пропустил мать вперед. Когда он устроился на сидении напротив женщины, экипаж покатил по улицам Илетополя.

Юта молчала, изучая проплывающие мимо особняки. Къярт и сам не горел желанием говорить.

– Ты сломал Уллу Залио челюсть, – холодно сообщила Юта.

– За неделю заживет, – бросил Къярт.

– Нельзя ломать людям кости, даже если они тебе не нравятся.

– Он оскорблял Фицы.

– Фицы? Где он, а где Фицы? Как он вообще мог ее оскорбить? – Юта разочарованно покачала головой. – Какой толк от твоих занятий с этим Кайто, если ты даже себя не можешь держать в руках, не то что свое ядро.

От промелькнувших в ее голосе ноток презрения внутри Къярта шевельнулась злость. Ему было плевать, что о нем думает мать, но это презрение было адресовано не ему.

Къярт не знал, по какой причине его семья, а в особенности, отец, невзлюбили Кайто. Он даже не сразу понял, что они что-то не поделили. Но всякий раз, когда учитель приходил к Форну Тарро с просьбой – будь то создание тренировочной площадки на землях поместья или поездка Къярта на фестиваль кли-искусств – тот отвечал отказом. Он наверняка с превеликой радостью запретил бы тренировки и сослал бы Къярта в какой-нибудь кли-центр на краю Федерации, но решать было не ему. Что его, беспорно, злило только больше.

Юта же целиком поддерживала своего супруга в его неприязни к мастеру-кли. Материнский инстинкт не был ее сильной стороной. Даже когда Къярт был совсем еще ребенком, ее больше занимало продвижение Форна по службе, чем воспитание сына. А когда появилась проблема с ядром, она и вовсе стала его избегать. Будь ее воля, она еще десять лет назад отправила бы его с глаз долой. Проще было родить нового, нормального ребенка, чем возиться с неудавшимся. Но руководство Федерации, заинтересованное в сохранении человека с подобным размером ядра, рассудило иначе, и чете Тарро оставалось только смириться и терпеть.

– В любом случае, это не дает тебе никакого права бросаться на других.

– Он оскорблял Фицы, – ровным голосом повторил Къярт.

Он мог закрыть глаза на отношение матери к нему, но Фицы ничем не заслужила от нее подобного безразличия.

– Мало ли что сказал глупый мальчишка. Улл попросту провоцировал тебя, а ты повелся, как последний дурак.

– В шутку или нет, я не собираюсь молча стоять и слушать, когда позорят имя сестры.

– А то, что ты позоришь своего отца, тебя, я смотрю, вообще не волнует.

Впервые за весь разговор Юта посмотрела на сына. В ее взгляде бурлила неприкрытая злость, которую Къярт встретил с привычным ему равнодушием.

– Да ему вообще до меня нет дела, – он пожал плечами.

– Прикуси язык, паршивец, – прошипела Юта. – Не смей говорить о своем отце в подобном тоне. Ты – никто, по сравнению с ним.

Къярт хотел было огрызнуться, но не стал. Вступать в спор с этой женщиной – то еще занятие. Юта Тарро идеально отыгрывала роль сдержанной, полной достоинства дамы, повсюду сопровождающей Форна и выступающей его правой рукой. Но когда ей было нужно, она превращалась в дикую кошку, которая с легкостью вцеплялась любому в горло и рвала до тех пор, пока ее жертва не переставала подавать признаки жизни. И еще какое-то время после. Но делала она это, конечно, вдали от посторонних глаз.

– И хватит обдавать меня искрой, – припечатала она.

Сжав зубы, Къярт захлопнул кли-каналы. И на какое понимание со стороны других он мог рассчитывать, когда даже родная мать считала его выродком?

До приезда в поместье Юта больше не произнесла ни слова. Только смотрела в окно и вела себя так, будто Къярта и вовсе не было в экипаже. Впрочем, тот был этому даже рад.

По возвращению домой Юта сказала сыну следовать за ней. Эхо стука каблуков скакало по галерее второго этажа дома, пока женщина не остановилась у кабинета главы рода.

– И чтобы с места не сдвинулся, пока не вернется отец, – сквозь зубы процедила она.

Къярт исподлобья посмотрел на мать. Что-то слишком долго ее не отпускало. Он, конечно, не каждый день устраивает драки, – Къярт вообще предпочитал игнорировать всякий конфликт, пока тот не погаснет от нехватки воздуха – но даже так Юте давно следовало успокоиться. Если только у нее не было другой причины, чтобы быть на взводе.

Когда мать ушла, Къярт зашел в кабинет отца. Кроме тяжелого, обитого кожей стола, и приставленного к нему стула, в кабинете стояло еще пару кресел, диван, на котором расположился Къярт, и кипарис в высоком вазоне. Стены были скрыты шкафами под самый потолок. Такой себе среднестатистический кабинет без каких-либо изысков. Форн Тарро вообще был довольно консервативен во вкусах, так что ожидать от него какой-нибудь изюминки не приходилось.

Юта вернула сына домой, когда еще не было двенадцати. Сначала Къярт ерзал на диване, затем мерил кабинет шагами, читал корешки книг, при этом не прикасаясь ни к одной из них – с отца станется устроить ему выволочку за то, что он брал не свое.

Когда большая стрелка на висящих над дверью часах соскользнула с тройки вниз, терпение Къярта закончилось. Отца можно было ждать до глубокой ночи, а тот мог и вовсе забыть про сына и, даже не заглянув в кабинет, отправиться спать. До начала занятия с учителем оставалось меньше часа, и лучше он проведет это время добираясь неспешным шагом до тренировочной площадки, а заодно придумает, что сказать в свое оправдание за то, что в его отсутствие так ничего и не сделал с селлиумным камнем.

Стоило Къярту выйти из кабинета, как на него налетела Шенти.

– Ох, извини, пожалуйста, – вид у нее был еще тот. Волосы растрепаны, щеки горят, будто бы она последний час наворачивала по всему поместью круги.

– Не ушиблась?

– Нет, все в порядке. Я ждала тебя после занятий возле дома, твоего дома, – уточнила девушка, – потом решила, что лучше побуду у кабинета господина Форна, а ты уже тут, оказывается, – на одном дыхании выпалила Шенти. – А… а куда ты идешь?

– Тренировка с учителем через час, – Къярт постучал себя пальцем по запястью. – Забыла?

– Къярт…, – Шенти посмотрела на него несчастными глазами.

Она переминалась с ноги на ногу и кусала губу, явно не решаясь что-то сказать.

– Ну же, Шенти, не томи. Что такое?

– Кайто Терр погиб, – выдохнула девушка и застыла, немигающим взглядом уставившись на Къярта.

Застыл и Къярт. Он прокручивал в голове услышанное раз за разом, но сказанное Шенти оставалось бессмыслицей.

– Прости, что? – переспросил он.

– Кайто… Терр… погиб. На задании, – совсем поникнув, пробормотала Шенти.

– Чушь, это невозможно, с чего ты вообще…

Къярт хотел уйти, не желая и дальше слушать бредни Шенти. Даже случись что-то подобное, об этом не стали бы трезвонить на каждом шагу. Шенти вообще не могла знать ни о чем таком. Нельзя знать о том, что попросту не может произойти.

– Къярт послушай, – Шенти поймала его за локоть и развернула к себе лицом. – Твой отец сказал это. Он сообщил это госпоже Юте с утра. А я… я подслушала… случайно. Сначала они говорили о тебе, и я подумала, вдруг, что-то важное, что тебе нужно было знать, а потом… потом заговорили про господина Кайто. Твоего отца вызвали по этому поводу в городской штаб ДОР. Я решила, что он уже вернулся, раз ты здесь… Къярт!

Къярт вырвался из хватки Шенти и понесся прочь по галерее. Перескакивая лестничные пролеты, он промчался мимо выходящей из столовой Юты и выскочил из дома, не обратив ни малейшего внимания на оклик матери.

Чушь. Бред. Ложь.

Учитель не мог. Это попросту невозможно. Кайто Терр не может погибнуть. Никто не в силах убить его. Нет никого, кто мог бы сравниться с ним в управлении искры и контурном искусстве, а ноа-техника для него не более, чем детские игрушки, и не представляет собой угрозы.

Отец соврал. Он просто пытается оградить сына от Кайто, ведомый какими-то своими эгоистичными порывами. Форн давно ищет повод прекратить их тренировки.

Преодолевая квартал за кварталом, Къярт находил сотни объяснений, почему услышанное Шенти, – просто глупое недоразумение. Он не допускал даже мысли, что ее слова – правда. Но почему же тогда ему так гадко?

Къярт остановился перед длинным пролетом мраморных ступеней, что вели к главному входу стоящего на высоком фундаменте здания Департамента особого реагирования. Сердце стучало в ушах колоколом, тогда как ядро часто вибрировало, так и не определившись, хочет оно выпускать искру или втягивать. Но Къярту сейчас было не до него.

У начала лестницы стоял караул, не обращающий на парня и толики внимания. Къярт попытался шагнуть на ступеньку, но наткнулся на барьерный контур. Он мог бы поглотить использованную в нем искру, хотя бы попытаться. Вряд ли это будет сделать так же легко, как расправиться с нитевым контуром куратора, но не попытаешься – не узнаешь.

Къярт помотал головой, прогоняя идиотские мысли. Его откровенно заносило не туда. Никакого вторжения в ДОР. Нужно взять себя в руки и успокоиться.

Выровняв дыхание, Къярт осмотрелся. Он только сейчас обратил внимание на припаркованные вдоль дороги экипажи. Похоже в ДОР съехалось немало высокопоставленных особ. Пройдясь вдоль колясок и обратно, Къярт обнаружил экипаж отца. Значит Форн Тарро все еще здесь.

Внутри все неприятно сжалось. В глубине души Къярт надеялся, что Шенти все не так поняла. Что его отец не говорил ничего подобного про учителя, отродясь не ездил в ДОР, и что устроенный Къяртом спринт – просто глупость, которую он сотворил сгоряча. Что уже пора возвращаться домой и идти к кратеру в селлиумном лесу – выслушивать от учителя за опоздание.

Но экипаж отца был здесь. Возможно, его просто вызвали по какому-то государственному вопросу, к которому Кайто Терр не имел никакого отношения. Сейчас Форн выйдет из здания, и Къярту к тому времени лучше убраться подальше, иначе достанется не только от учителя, но еще и от отца.

Къярт потер пальцами зажмуренные глаза. Неизвестность убивала.

Он встрепенулся, когда заскрипели литые двери главного входа. На пороге появилась женщина в строгом брючном костюме: волосы забраны в пучок, в руках – прижатая к груди кожаная папка.

Каблуки часто застучали по ступеням. Спустившись вниз, она окинула Къярта с ног до головы оценивающим взглядом и посмотрела на лежащий поверх папки листок.

– Къярт Тарро? – спросила она.

Столь внезапное окончание томительного ожидания ошеломило Къярта, и он смог только утвердительно кивнуть.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Контур-барьер исчез, позволяя Къярту войти на территорию штаба ДОР.

Женщина зашла внутрь здания и направилась по коридору налево. Къярт молча шел следом. Он не обращал внимания ни на украшенные вензелями стены, что тянулись по правую руку, изредка прерываемые закрытыми дверьми кабинетов; ни на бархатные шторы, которые должны были затенять помещение, но благодаря контурам-линзам свет широкими лучами рассекал галерею, отчего та казалась еще шире.

Галерея повернула направо, и, пройдя несколько метров, женщина остановилась у одной из дверей. Къярт столбом застыл рядом.

Впереди по коридору собралось не меньше десятка мужчин. К ним присоединялись другие, что выходили из распахнутых настежь двойных дверей. Собрание было окончено, но принимавшие в нем участие не спешили расходиться. Они разбились на группы по двое-трое человек и продолжали что-то обсуждать.

Когда Къярт увидел в толпе отца, внутри все оборвалось. Форн Тарро, словно почувствовав устремленный на него взгляд, посмотрел на сына. Сердце пропустило такт. Къярт старался гнать полные отчаяния мысли, уговаривал себя не делать скоропалительных выводов и не терять контроль над ядром, но выходило из рук вон плохо. Настолько плохо, что вскоре разговоры притихли, и на Къярта уставились два десятка взглядов.

Форн Тарро отделился от толпы в сопровождении коротко стриженного мужчины. У того были в меру широкие плечи и располагающее лицо.

– Пройдемте ко мне, – поравнявшись с Къяртом и женщиной, что его привела, мужчина открыл ближайшую дверь. – Спасибо, дорогая.

Он забрал у женщины папку, и та направилась к вновь зашумевшей толпе.

Форн Тарро смерил сына взглядом, который Къярт никогда прежде не видел. Не сказав отцу ни слова, он зашел в кабинет. Его владелец пропустил Форна следом и закрыл дверь.

* * *

– Садись, Къярт, – мужчина указал на приставленный к столу стул, сам же занял место в своем кресле. – Я – Вигель Ротр, управляющий ДОР. Рад, наконец, встретиться с тобой лично, и мне очень жаль, что причиной послужил столь неприятный повод.

Вигель бросил мимолетный взгляд за спину Къярта, где стоял Форн Тарро.

Тот застыл изваянием, опустив ладони на спинку стула сына. Его губы были сжаты в тонкую полоску.

– Как я понимаю, ты уже знаешь, что…, – Вигель не закончил фразу, ожидая, что Къярт сам это сделает.

– Учитель…, – Къярт пытался выдавить из себя то самое слово, но язык так и не повернулся. – Это правда?

– Мы не можем с абсолютной уверенность заявлять, что Кайто Терр погиб. Но имеем достаточно оснований полагать, что именно так и есть.

Управляющий ДОР вздохнул, заметив, что его слова обнадежили Къярта. В сложившейся ситуации Вигель не знал, как будет лучше: оставить парню его надежду, или же обрубить ее на корню. Совет Безопасности одобрил привлечение Къярта Тарро, так что тот, в любом случае, будет полностью проинформирован. А выводы… выводы ему предстоит сделать самому.

Если бы еще не присутствие Форна, явно не оказывающего на Къярта благотворного влияния. Из отчетов Кайто Вигель знал, что глава рода Тарро не сильно утруждал себя заботой о сыне. Но, надо же, именно сейчас он решил упереться и потребовать своего участия, сославшись на несовершеннолетие сына. Вигель не поддерживал решение Совета позволить Форну сопровождать Къярта. Будь решающий голос за ним – он бы воспользовался правом Федерации на военный призыв. Но о хватке Форна мало кто не знал, и Совет решил лишний раз не рисковать вероятностью разжечь конфликт с Илетопольской провинцией.

– У нас еще будет возможность обсудить все более предметно, но..., – Вигель бросил взгляд на наручные часы, – сейчас до выезда остается всего ничего времени, так что я буду краток. Уверен, многое прозвучит для тебя непонятно и даже невероятно, но прошу тебя отнестись к моим словам со всей серьезностью.

Вигель в ожидании замолчал. Къярт кивнул.

– Кайто Терр был отправлен с разведывательной миссией в параллельный мир, – прямо в лоб сказал Вигель и, не дав Къярту переварить услышанное, продолжил. – Особенностью того места является очень низкая, считай, нулевая концентрация селль в атмосфере. А значит и отсутствие искры. Ввиду некоторых особенностей переходов между мирами, проход можно открывать только раз в двенадцать часов. Запасов искры Кайто было достаточно, чтобы находиться без подпитки извне на протяжении этого срока.

Вигель умолк. Даже сейчас, несмотря на всю его выдержку и самообладание, его переполняла злость, стоило только подумать о произошедшем провале.

– Но мы столкнулись с некоторыми техническими неполадками, – продолжил он все тем же ровным голосом, – и смогли открыть проход только сегодня утром, спустя сутки после того, как Кайто перешел на ту сторону. К сожалению, объем его ядра недостаточен, чтобы пробыть в другом мире целых две фазы. Ожидаемо, сегодня утром Кайто Терр не вернулся.

Къярт прикрыл глаза.

– Мне очень жаль сообщать тебе это.

– Вы не знаете наверняка, – обрубил тот.

Вигель сразу понял, что Форн собирается приструнить мальчишку. Да уж, допустить Форна к проекту решил Совет, а возиться с ним теперь ему.

Одним только взглядом Вигель Ротр остановил порыв главы рода Тарро.

– Да, не знаем, – согласился он. – Поэтому мне нужна твоя помощь. В том другом мире остался не только твой учитель, но и важные разведданные, которые нам необходимо получить. Миссия Кайто была не просто прихотью. Селль того мира угрожает нашему, и если ничего не сделать, через сорок дней случится катастрофа планетарного масштаба.

– Что именно вы хотите? – Форн таки встрял в разговор.

Предварительно он был извещен только о происшествии с Кайто Терром, и все остальное, как и Къярт, слышал сейчас впервые.

– Нам нужно, чтобы Къярт перешел на ту сторону. В параллельный мир. Уже сегодня вечером, когда снова появится окно для открытия прохода. У нас будет всего несколько часов на подготовку – по дороге в Верховую обсерваторию, но мы не можем позволить себе ждать дольше.

Когда на экстренном совещании Совета Безопасности выдвинули идею отправить в неизвестность юнца без подготовки, не имеющего никакого отношения к военным структурам, Вигель Ротр решил, что над ним издеваются. Но, несмотря на всю отчаянность затеи, в ее защиту говорил феноменальный размер ядра Къярта, позволяющий тому обходиться неделями без поглощения искры извне. И хоть Зодчий клялся, что больше осечки не произойдет, Вигель уже ни в чем не был уверен. К тому же Къярт оставался учеником Кайто Терра, а значит совсем уж ничего не умеющим мальчишкой его нельзя было назвать. Кайто регулярно предоставлял ДОР список контуров, которые освоил парень, и с имеющимся набором уже можно было работать.

– Это какой-то бред. Привлеките других специалистов, мой сын не…

– Я согласен, – перебил отца Къярт.

– Помолчи, Къярт, твое мнение…

– Прошу прощения? – теперь пришел черед Вигеля перебивать Форна.

Управляющий ДОР ожидал чего-то подобного: Къярт согласится, а его отец попытается навязать свои условия. Вигель сомневался, что Форн печется о благополучии сына, скорее пытается выкрутить все в свою пользу – все же он не настолько глуп, чтобы ставить палки в колеса, когда речь идет о национальной безопасности. Но достаточно алчен и не упустит возможности выставить все так, что за привлечение Къярта Федерация окажется должна лично главе рода Тарро.

– Похоже, я выразился недостаточно ясно, когда объяснял условия вашего пребывания здесь. Исключительно из-за глубокого уважения к вашей семье и благодарности за вашу службу Федерации, Совет Безопасности разрешил ввести вас в курс дела, а не попросту забрать Къярта без каких-либо объяснений. Но у вас нет права принимать какие-либо решения относительно его участия в данном проекте.

– Но…

– Это не обсуждается, – Вигель оборвал Форна, едва тот попытался открыть рот.

Вигель не раз встречал подобный тип людей. Если дать им набрать разгон, или хотя бы попробовать добычу на вкус – остановит их только выстрел в голову. Но Вигель Ротр не занимал бы должность управляющего ДОР, если бы не научился обходить подобных Форну на поворотах.

– Надеюсь, вам ясно ваше положение, и мне не придется использовать право призыва.

Форн, конечно, мог пойти на принцип, и тогда Совет не один день будет припоминать Ротру эту оплошность. Но когда Федерация взлетит на воздух вместе со всем остальным миром, никого не будет волновать недовольство одной из провинций.

– Более чем, – процедил Форн.

– Что ж, – Вигель еще раз взглянул на часы и вышел из-за стола, прихватив принесенную ранее папку, – экипаж уже ждет. Чем раньше мы прибудем в обсерваторию, тем лучше.

Остановившись рядом с Къяртом, он опустил руку на его плечо.

– Мне очень жаль, парень.

* * *

Учитель был жив.

Слова управляющего ДОР разожгли в Къярте надежду. Вигель Ротр может только строить предположения, которые совершенно не обязаны быть правдой. Если смерть учителя достоверно не подтверждена, значит он жив. Странно, что Ротр считает иначе. Уж в управлении должны были получше Къярта знать, на что способен Кайто Терр.

Экипаж без промедления выехал к Верховой обсерватории. О ней Къярт знал только то, что она была флагманом среди обсерваторий Федерации. Верховая превосходила остальные не только размером и объемом используемой искры, но и контурными технологиями. Впрочем, в газетах писали только общую информацию, так что Къярт не мог с уверенностью сказать, так ли это.

Всю дорогу из Илетополя до обсерватории Вигель посвящал парня в детали предстоящей операции.

В двадцать один сорок в Верховой будет открыт проход на ту сторону. Первостепенная задача Къярта – попасть по туннелю в другой мир, прождать там двенадцать часов и вернуться назад. Только если он будет уверен, что сможет вернуться домой, необходимо забрать оборудование, которое перенес на ту сторону Кайто. И только если и эта цель будет достижима – выяснить, что случилось с мастером-кли. Если же все это можно сделать за двенадцать минут – вернуться в свой мир без ожидания открытия следующего окна.

Вигель утверждал, что точка выхода находится там же, куда был проложен туннель еще при переходе Кайто. Вернее, это утверждал Зодчий, являющийся руководителем научной группы проекта. Он заверял, что координаты первого пробития совпадают с текущими координатами якоря – ноа-прибора, который был дан Кайто, чтобы обозначить его местоположение для обратного перехода. Къярту тоже предстояло получить свой якорь на случай, если ему придется перемещаться.

Во всей операции Вигель гарантировал только то, что Къярт сможет попасть на ту сторону через туннель без помощи контуров – иначе якорь Кайто не оказался бы в другом мире – и что там его встретит бедная на селль атмосфера. Последнее уточнение не волновало Къярта – ядро в худшем случае повозмущается, что не может заполучить еще больше искры, но на этом все негативные последствия и закончатся. Главное – избегать контакта своей искры и искры того мира. Достоверно не было известно, что именно произойдет, если контакт таки случится, но это что-то явно будет иметь разрушительный характер.

Сообщив эту деталь, Вигель одарил Къярта долгим взглядом. Конечно управляющему ДОР было известно о приступах и о том, что у Къярта имеются некоторые проблемы с контролем ядра. С учетом этого операция могла превратиться из "отправить разведчика" в "отправить ходячую бомбу", но раз Совет Безопасности решил пойти на такой риск, не Къярту было судить о здравости подобного решения. Тем более, он не мог не признать, что часто сгущал краски касательно проблем с контролем ядра. Он вполне мог удерживать кли-каналы от какой-либо активности на протяжении суток, а осечек, что происходили время от времени, можно было бы избежать, если не терять бдительность.

Искра того мира была не единственным, чего Къярт должен был избегать. Вигель допускал целый ряд ситуаций, которые могли произойти на той стороне при переходе Кайто, и тех, что могли ожидать Къярта. Например, что точка выхода окажется не посреди поля, леса или какой-либо другой малонаселенной местности, а в центре города. Вигель не сильно верил в этот вариант, иначе бы координаты якоря Кайта сместились относительно координат точки выхода. Если только центр города не оказался центром военной базы, и Кайто попросту оказался отделен от якоря. Мастера-кли вполне могли захватить и использовать, как источник информации, если, конечно, нашли способ сохранить ему жизнь. При таком раскладе то, что он не вернулся спустя сутки, можно было объяснить не только нехваткой искры.

Вигель наверняка ждал, что этот вариант взбодрит Къярта, чье лицо всю дорогу не выражало ровным счетом ничего: все же, если все обстоит именно так, шанс, что Кайто все еще жив, не так уж и мал. Только версию, в которой учитель позволил врагу захватить себя, Къярт считал еще более невозможной, чем гибель от нехватки искры.

Тем не менее, по ситуациям, при которых Къярт может столкнуться с жителями того мира, Вигель прошелся вдоль и поперек. Остаться незамеченным – оптимальный вариант. Но если контакта не избежать, решение Къярту придется принимать самостоятельно и по ситуации. Не идти на конфликт, но в случае проявления агрессии, если расклад сил позволяет, устранить противника, иначе – сбежать, не забывая, что первоочередная задача – вернуться назад.

На словах об устранении противника Форн Тарро напрягся, но смолчал. Беспокойство, недовольство, или что там испытывал его отец, не вызывали у Къярта каких-либо эмоций. Так же, как и то, о чем говорил управляющий ДОР. Известие о возможной гибели учителя оглушило его, и сейчас, когда эмоции немного улеглись, Къярт чувствовал себя рыбой – таким же холодным и лишенным сложных чувств. Инструкции Вигеля доносились до него сквозь толщу воды, и Къярт был готов выполнить любую из них, не задумываясь о том, что они значили. Главное – вернуть учителя.

Вигель не исключал и положительного исхода контакта. Угроза пересечения двух планет висела и над жителями того мира, так что возможность объединения во имя решения общей проблемы не стоило сразу спускать в канализацию.

Какое-то время Вигель потратил на выяснение кли-умений Къярта. В папке, что мужчина прихватил с собой, оказался список со всеми контурами, которые изучил парень, и Вигель проверял, насколько тот их помнит, особое внимание уделяя защитным и атакующим контурам.

Приподнятую бровь отца, выражающую крайнее удивление, Къярт знал хорошо. Форн не был в курсе деталей тренировок и не знал, что сын изучает боевые контуры, тем более те из них, что нельзя применять без специального разрешения. Негодующий взгляд главы рода Тарро встретился с ледяным спокойствием управляющего ДОР, да так и остался просто взглядом.

– Жаль Кайто не дал тебе "дрожь земли", – произнес Вигель, в очередной раз просматривая список известных Къярту контуров. – Может хорошо помочь, если загонят в угол.

– Могу выучить, если нужно, – Къярт пожал плечами.

– Выучить, как же, – Вигель хмыкнул, но, взглянув на парня, задумался. – Правда можешь?

– В зависимости от сложности схемы. На дробящий ушло сорок минут.

– Да ладно, – не поверил Вигель.

Дробящий, как и резонирующий щит, в разных вариациях использовались на буровых установках и только в ноа-элементах из-за сложности воссоздания их схем. Заучить их, потратив уйму времени, конечно, можно, только смысл? Подобным занимались только кли-бойцы уровня специалиста и выше.

– У меня абсолютная память.

– Ах да, все твое суточное поглощение искры, – Вигель выудил из папки результаты последней диагностики Къярта. – Шестьдесят тысяч – недурно, – он уважительно качнул головой. – Ну, тогда…

Ротр достал карандаш, чистый лист бумаги, и продолжил инструктировать Къярта, одновременно рисуя схему контура.

* * *

Когда экипаж подъехал к Верховой обсерватории Вигель успел не только закончить с запланированным инструктажем, но и проверить, что Къярт действительно смог запомнить схему нового контура. До открытия прохода в параллельный мир оставалось чуть больше пары часов, и Вигель уже знал, как их стоит провести.

Он проводил Къярта в одно из жилых помещений обсерватории, выделенное управляющему ДОР на время активной фазы проекты. Он как мог постарался оборудовать его под кабинет, но особого выбора и не было: стол, пара стульев и небольшой шкаф с бумагами, а за деревянной ширмой – койка.

Форн Тарро предпринял попытку проникнуть следом за Къяртом, но Ротр на корню обрубил всяческие поползновения в эту сторону и спровадил того в гостиный блок под чутким присмотром охраны. Кроме представителей службы безопасности, что находилась в обсерватории с самого начала проекта, Вигель привлек десяток надежных людей непосредственно на активную фазу.

Распорядившись принести документацию к измерителю, Вигель проверял, насколько внимателен Къярт был на протяжении их четырехчасовой поездки из Илетополя. Отрешенное выражение на лице парня вызывало у него некоторые сомнения, но какой бы вопрос он не задал, Къярт отвечал без промедлений, едва ли не словами самого управляющего.

Бумаги принес сам Зодчий. Постучав и дождавшись разрешения, он вошел в кабинет. Еще пару дней назад он не стал бы утруждать себя ожиданием, да и стуком тоже. Десятилетиями он чувствовал себя полноправным владельцем обсерватории, и субординация, если, конечно, речь шла о вышестоящем начальстве, а не о его собственных подчиненных, волновала его постольку-поскольку. Но за вносимый им вклад и открытия, что делала обсерватория под его началом, можно было и закрыть глаза на некоторые огрехи.

После вчерашнего провала с возвращением Кайто Зодчий заметно присмирел. И спал с лица. Прошлый вечер и ночь для сотрудников Верховой выдались не из легких. Когда пробоина открылась не по тем координатам, Вигель даже не подозревал, насколько все плохо. Он допускал, что первая попытка может оказаться неудачной. Но временное окно для открытия прохода было больше, чем период, на протяжении которого этот проход можно удерживать открытым, так что время на исправление было.

Но произошедшая ошибка стала неожиданностью и для Зодчего. Настолько неожиданностью, что когда ассистент сообщил, что пробоина открыта не по тем координатам, тот потерял дар речи. После чего принялся судорожно искать проблему. Проблемой было то, что при наведении на якорь координаты были абсолютно верны, или же казались таковыми, а вот само пробитие происходило со смещением. Но смещение постоянно изменялось, так что попытка сделать поправку на него ни к чему не привела. Зодчий обнаружил причину случившегося лишь спустя несколько часов, проанализировав записи диагностики контура. Пропускная способность искры одного из внешних колец обсерватории оказалась нарушена. Послужила ли тому причиной выработка участка селлиума, или какие-то помехи, Зодчий не мог сказать. За ночь проблемный участок в экстренном порядке заменили, и за прошедшее время обсерватория успела отработать несколько циклов открытия в доступную на той стороне область. Только убедившись, что проблема исчезла, Зодчий перестал гонять ассистентов.

Вигель же не верил в то, что руководитель научной части проекта, от которого зависит не много не мало, а выживание человечества, не проследил за полной готовностью обсерватории. Так что служба безопасности уже почти сутки шерстила сотрудников, стараясь при этом не слишком нарушать рабочий процесс.

– Ты просил документы по измерителю, – Зодчий протянул Вигелю подшитые красной нитью бумаги.

– Осилишь за час? – забрав документы, Вигель протянул их Къярту. Тот полистал страницы, пару раз задержав взгляд на рисунке раскладки тумблеров измерителя, и кивнул. – Тогда приступай – на случай, если Кайто по какой-то причине не смог собрать данные. Без поправки на размер твоего ядра результаты будут те еще, но лучше так, чем вообще без них.

– Что ты…, – Зодчий попытался возмутиться, но Вигель прервал его, взяв за локоть.

– А мы пока выйдем.

Когда Вигель закрыл дверь кабинета с другой стороны, Зодчий тут же налетел на него.

– Мальчишка?! И это твой запасной вариант?! Да вы же целое отделение людей набрали, которых можно отправить.

– Их подготовки недостаточно. Недостаточно, если что-то опять пойдет не так.

– А у мальчишки, значит, достаточно?

– Что-то он да умеет. А его ядра хватит ждать столько, сколько нужно, если с открытием пробоины опять возникнут проблемы.

– Сколько?

– Девять.

– Тысяч?!

Вигель вздохнул. Он мог понять возмущение Зодчего: отправить в лишенную селль атмосферы человека, запас ядра которого меньше, чем у Кайто, допустимо только в том случае, если у него аномально низкое потребление искры в сутки. Но все равно рискованно.

– Миллионов.

– Чего?! – не поверил Зодчий и бросил взгляд на закрытую дверь. Вигель был уверен, что кли-каналы того потянулись к Къярту, чтобы ощутить объем накопленной ядром искры. – Да ладно, быть того не может.

– Может. Ты лучше вот что мне скажи: туннель выдержит подобный объем?

Зодчий задумался.

– Максимум, который мы проверяли, это два. И каких-либо изменений в стабильности прохода не наблюдали.

– Успеешь проверить десятку?

– За час? – Зодчий нахмурился. – У нас есть такие батареи, придется подзарядить из хранилища, но думаю… думаю, да, успеем.

– Тогда вперед.

Второй раз просить Зодчего не пришлось.

Оглянувшись на дверь, Вигель нахмурился. Он до сих пор не был уверен, что поддерживает решение Совета привлечь Къярта.

* * *

Турбины загудели одновременно с хлопком открывшейся пробоины. Лишенный искры воздух засосало в невидимую дыру.

Къярт бросил взгляд на часы. Девять сорок вечера. Всего двенадцать, а то и меньше, минут отделяют его от учителя.

Получив одобрительный кивок от Ротра, вместе с Зодчим и его отцом стоящим по ту сторону стекла, Къярт направился к пробоине. Не замешкавшись и на мгновение, он сделал шаг в неизвестность.

Абсолютная темнота. Обернувшись, Къярт ничего не увидел, только кожа ощущала легкое движение воздуха из пробоины. Къярт закрыл глаза и сосредоточился. Нужно найти путь на другую сторону. Он точно есть.

Контуры в этом месте не сложить, так что придется искать другие пути.

Прощупав ногой опору впереди, Къярт сделал шаг, затем еще один и еще. Он хотел отойти подальше от пробоины, туда, где его не будет отвлекать тихий гул пушки, проникающий сквозь нее. Чем больше Къярт отдалялся, тем более всеобъемлющей становилась тишина, прерываемая только приглушенным звуком шагов и дыханием.

Къярт остановился и перестал дышать. В, казалось, звенящей тишине осталось только мерное сердцебиение. Удар, удар, удар.

Внезапно раздавшийся где-то впереди рокот, вынудил открыть глаза. Вокруг по-прежнему стояла кромешная темнота. Къярт прислушался. То ли рокот, то ли скрип повторился. Он был совсем тихим, но чем больше Къярт вслушивался, тем отчетливее тот звучал.

Къярт зашагал ему навстречу, насколько это было возможно, учитывая, что источник находился не просто впереди, но и вверху. Если это выход, без контуров до него не добраться. Но раз учитель смог, значит и он сможет. Къярт не мог быть уверен в том, что его "выход" из туннеля находится там же, где и "выход" учителя, но других зацепок не было.

Когда с каждым шагом звук не только становился ближе, но и опускался, Къярт понял, что догадка оправдала себя. Он остановился только когда до выхода осталась всего пара шагов. Прежде тихий рокот, теперь звучал куда громче и больше походил на рычание. По ту сторону очевидно кто-то был. И этот кто-то точно не человек.

Прокрутив в голове указания Вигеля касательно контактов с обитателями параллельного мира, Къярт шагнул в пробоину и не нашел опоры под ногами. Пять метров полета, и смягчающий приземление кувырок. Возможно падение с такой высоты и доставило бы неудобство кому другому, но Къярт только мотнул головой, убирая мешающие обзору волосы.

Камень. Каньон. Вечер. В тридцати метрах впереди – приготовленные сумки с оборудованием, за ними – две звериные туши, изрядно потрепанные окружившей их стаей падальщиков.

Появление Къярта прервало их трапезу. Гиеноподобные существа оскалились и зарычали, не желая отдавать добычу. Отбившийся от стаи, всклокоченный, с проплешинами на шкуре зверь, до этого опасливо обнюхивавший руку Кайто, поднял на вторженца немигающий взгляд.

– Учитель!

Къярт вложил в контур-копье слишком много искры, и невидимая сила не столько пронзила приблизившегося к Кайто падальщика, сколько сшибла его с ног, разрывая кожу и дробя кости. Зверь не успел даже взвизгнуть. Контур протащил его несколько метров, оставив на камне глубокую борозду. Быстро сообразив, что к чему, но не прекращая огрызаться, остальная стая бросилась наутек.

– Учитель!

Къярт подлетел к сидящему у камня Кайто. Голова мастера-кли была безвольно склонена на бок, глаза прикрыты. Даже в рыжих лучах заходящего солнца его кожа отливала ледяной бледностью.

– Учитель…, – Къярт едва коснулся плеча Кайто и тут же отдернул руку. – Нет, нет, нет, не может быть, это не…

Къярт выпустил облако искры, укутал им учителя, но искра так и осталась витать в воздухе. Не было ни кли-каналов, ни самого слабого дыхания, ни сердцебиения. В Кайто Терре больше не было искры.

– Нет, пожалуйста, только не…, – Къярт осел на землю, медленно качая головой из стороны в сторону.

Тело учителя превратилось в размытое пятно, когда слезы застили глаза. Забивший горло ком вырвался криком отчаяния, утонувшем в прижатой к губам ладони. На задворках сознания еще звучал приказ управляющего ДОР оставаться как можно незаметнее, и Къярт не мог наплевать на него.

Уткнувшись лбом в камень, он почти не дышал. Тело била мелкая дрожь, совсем как во время приступов, но ядро молчало. Ни "вдоха", ни "выдоха", будто оно и вовсе пропало, исчезло вместе с учителем.

То, что Къярт не хотел признавать до последнего, чего страшился и что отказывался даже допускать, произошло. И он никак не мог это изменить.

Пальцы сжали очертания селлиумного камня, покоящегося под эластичной тканью костюма бойца-кли, выданного Къярту в обсерватории. Этот камень все еще хранил в себе искры, что когда-то поместил в них Кайто Терр.

Пролежав так некоторое время, Къярт взял себя в руки. Вытерев все еще влажные глаза, он впитал выпущенную ранее искру, хмурым взглядом окинул каньон. Прошелся вокруг сумок с оборудованием, заодно проверил, что лента для самописца использована почти до конца. Просмотрев ее, убедился, что все контуры из документации были запущены, а некоторые – по несколько раз. Вернулся к точке выхода и подобрал якорь, выданный учителю. Его собственный, на вид такой же, лежал во внутреннем кармане костюма.

Къярт проверил все, что только мог. Он избегал смотреть в сторону тела учителя, словно еще надеялся, что оно просто привиделось ему, а любой, даже мимолетный взгляд подтвердил бы обратное.

Когда в каньоне осталась лишь толика солнечного света, Къярт собрался с духом и подошел к телу Кайто. Окинув его потухшим взглядом, он заметил записную книжку, что лежала рядом. Взяв блокнот в руки, Къярт долго медлил, прежде чем открыть первую страницу.

За временными метками, такими же, как и на ленте измерителя, только с более детальными объяснениями, шло изложение событий, произошедших за время пребывания Кайто по эту сторону. Здесь было и подробное описание влияния искры на существ этой стороны и даже описание взаимодействия искр двух миров.

Къярт скрупулезно изучал страницу за страницей, освещая их контуром-свечей, когда каньон погрузился во тьму. Он хватался за каждое слово, будто бы выведенные каллиграфическим почерком строки могли вернуть учителя. И когда на половине книжки записи закончились, Къярт прикусил губу. Он лихорадочно перелистывал чистые страницы, пока не дошел до предпоследней.

"Мой дорогой ученик,

мне очень жаль, что я не могу выполнить данное тебе обещание и вернуться. Увы, не все в этом мире подвластно нашим желаниям. Такова жизнь.

Отныне твои тренировки будет курировать другой человек. Слушайся его во всем, но кто бы что не говорил, помни: твое ядро – не проклятие, а величайший дар. Я искренне верю в то, что с его помощью ты будешь творить великие дела.

Прими его и освободи себя, мой мальчик"

Къярт отложил блокнот и закрыл глаза. Гребаный мир. И тот, и этот.

Вырвав страницу с последним письмом учителя, Къярт сложил ее вчетверо и спрятал в потайной карман; убрал записную книжку в сумку к использованной ленте. Теперь нужно разместить якорь и останется только ждать.

Ночью падальщики предприняли очередную попытку подобраться к трупам, но Къярт прогнал их вспышками контура-свечи. Тихо повизгивая, они отошли и легли в сотне метров, решив дождаться, когда более сильный хищник уйдет.

Къярт встретил рассвет под жужжание мух, слетевшихся на запах разодранной падальщиками мертвечины. Когда наручные часы показали девять часов, он подошел к сумкам с оборудованием. До открытия пробоины оставалось ровно сорок минут.

Как и говорилось в документации, каждый измеритель весил немногим больше тридцати килограммов. Батареи суммарно – до двадцати. Нужно было забрать все оборудование, что не такая и сложная задача, не будь у него другой ноши. Къярт мельком глянул на тело учителя.

Во время пребывания в обсерватории, Ротр таки завел разговор о ситуации, в которой предположения касательно смерти Кайто Терра подтвердятся. Къярт слушал управляющего ДОР сцепив зубы. Ротр не отставал, пока не получил от Къярта скупой кивок в ответ на указание избавиться от тела – вынести оборудование, а затем вернуться за телом он попросту не успеет. Нельзя было рисковать тем, что местные жители получат в свое распоряжение что-либо из другого мира. Будет удачей, если этого еще не произошло.

Къярт пересобрал сумки так, чтобы каждый измеритель, укомплектованный батареей, можно было взять в руку. Вышло громоздко. Он предпочел бы и вовсе уничтожить оборудование, забрав только результаты исследований, но Зодчий требовал вернуть все до последнего болтика.

В туннеле любые контуры сразу разрушались, так что Къярт отпорол рукав у костюма и подошел к телу учителя. Рефлексировать не было времени, так что затолкав эмоции поглубже, Къярт осторожно поднял твердое, как камень, тело. Взвалить его на спину, да еще и так, чтобы окоченевшие руки свесились вперед, потребовало некоторых усилий. Туго стянув запястья учителя рукавом, Къярт подошел к подготовленным сумкам.

Ожидание было настолько мучительным, насколько это вообще было возможно. Къярт изо всех сил старался отрешиться от липнущего к спине холода. Он с удовольствием перестал бы дышать, лишь бы только не чувствовать сладковатые нотки в воздухе. Но, увы, искра не могла компенсировать нехватку кислорода.

Услышав характерный хлопок образовавшейся пробоины, Къярт выдохнул. Как и в прошлый раз, она открылась на высоте около четырех метров, сразу над лежащим в двадцати метрах от него якорем.

Подобрав якорь, в котором больше не было необходимости, Къярт вернулся к сумкам. Оставалось сложить барьерный контур, подняться с его помощью к пробоине, шагнуть одной ногой в разрыв, перенести на нее вес и втянуть искры барьера.

И снова абсолютная темнота. Къярт отсчитывал про себя секунды, пока десяток выпущенных искр скользили по границам тоннеля, отыскивая выход. Времени идти на звук, тем более, когда пушка издает лишь слабый гул, не было. Но благодаря записям учителя, Къярт знал иной способ отыскать проход.

Когда местоположение выхода определилось, Къярт быстрым шагом направился к нему. Сто семьдесят метров за десять минут не такая уж и недостижимая цель, даже с грузом по сорок килограммов в каждой руке. И еще учитель. Измерители с батареями на пару были не самой удобной ношей, раз за разом ударяя по ногам. Если бы не ядро, ради сосуществования с которым тело вынуждено было становиться сильнее и выносливее, Къярт даже не пытался бы провернуть подобное. Ротр приказал уничтожить тело учителя, но Къярт обещал вернуть его домой. Обещал самому себе. Какая Ротру разница, каким именно образом тело мастера-кли не останется на той стороне?

Къярт сделал первую остановку через шестьдесят шагов, когда пальцы грозили разжаться достаточно, чтобы выронить сумки. Разминая кисти, он продолжал считать и молился, чтобы ему хватило времени и не пришлось бросать учителя здесь, посреди межпространственного ничего.

Поднять сумки и бежать дальше. Он успеет. Еще достаточно времени.

Каждый следующий рывок становился все короче, а паузы, требующиеся для восстановления – дольше. Къярт преодолевал последние метры сцепив зубы. У него оставалось еще не меньше минуты, но лучше не испытывать судьбу.

Он буквально вывалился из пробоины, в последний момент удержав равновесие. Къярт позволил себе расслабиться только после того, как осторожно опустил сумки с оборудованием на пол. Ладони горели, не столько от натерших их ремней, сколько от разгоняемой по ним тау-каналами искры.

Пробоина за спиной закрылась бесшумно. Отдышавшись, Къярт обвел взглядом присутствующих. Оставив свои места в блоке управления за стеклом, Вигель Ротр и Зодчий ждали прямо в отсеке пушки. Форн Тарро просочился следом за ними.

Развязав рукав, Къярт опустил тело учителя у стены.

– Каталку сюда, живо, – распорядился Зодчий.

– Приказ был уничтожить тело, – ровным тоном произнес Вигель. – Ты рисковал. Времени почти не осталось.

– Я не мог сделать то, что вы сказали, – Къярт выдержал взгляд управляющего ДОР. Он не боялся последствий невыполнения приказа. После смерти учителя выволочка от Ротра была мелочью, не стоящей внимания. – Я все рассчи…

Хлесткая, как удар плети, пощечина прервала Къярта.

– Хватит позорить меня, – процедил Форн Тарро. – Тебе был дан приказ.

– Все, с меня довольно, – прервал его Вигель и посмотрел через стекло на двух бойцов охраны. – Выведите его.

– У вас нет права…, – попытался возмутиться Форн.

– Возвращайтесь в Илетополь, господин Тарро, – жестко произнес Вигель.

Форн Тарро не стал терять достоинство и не пытался сопротивляться, когда охрана вела его на выход из блока пушки.

Когда в отсеке наступила тишина, Вигель подошел к Къярту и положил руку на его плечо.

– Отлично справился, парень, – посмотрев на тело Кайто Терра, он покачал головой. – Мне правда очень жаль.

* * *

Тогда как сотрудники обсерватории размещались в общих комнатах жилого блока, Вигель Ротр поселил Къярта в своем кабинете. В серой хлопковой рубашке и таких же штанах, что ему выдали, Къярт сидел на кровати и смотрел в никуда.

Он не знал, что ему делать дальше. Не именно сейчас, или завтра, а вообще. Как человек, чье ядро могло убить его в любой момент, Къярт не имел привычки строить планы на будущее. Конечно, у кого-то там наверху был четко расписанный план, согласно которому он однажды станет кли-бойцом и будет служить на благо родины. Однако к подобным задумкам Къярт относился так же, как к размышлениям о том, в какой цвет покрасить стены дома, который завтра снесут. Къярт не заглядывал далеко вперед. Он знал, что есть учитель и ежедневные тренировки, и этого ему было вполне достаточно.

Но учителя больше не было. Не осталось ничего, кроме горстки искр в кулоне. Возможно завтра, или через день, или через неделю, когда все внутри перестанет сжиматься от боли, он и испугается обрушившейся на него неизвестности, но сейчас ему было все равно.

Къярт не обратил ни малейшего внимания на вошедшего в комнату Ротра. Не взглянул и на опустившийся на кровать поднос. Аромат только что приготовленной птицы поплыл по комнате, но каждый вдох для Къярта был наполнен сладостью разлагающейся плоти.

– Ты со вчера ничего не ел, – констатировал факт Вигель. Взяв стул, он поставил его по эту сторону ширмы и сел. – Тебе нужно поесть.

Делать, что говорят, было несложно. Кроме мяса на подносе лежал толстый ломоть ржаного хлеба, печеные овощи и кружка горячего чая.

– Обожжешься ведь, – Вигель хотел было остановить руку Къярта, но, когда тот даже не повел бровью, сделав глоток, только покачал головой.

Остаток времени управляющий ДОР просидел молча.

– Молодец, – когда с едой было покончено, Вигель отнес поднос на стол и вернулся на прежнее место. – Понимаю, тебе сейчас непросто, но ты не должен терять контроль.

Къярт молчал. Не терять контроль – указание не из новых. Каждый день его жизни за последние десять лет прошел с установкой "не терять контроль".

– Отдыхай. Ты должен поспать. Я зайду позже.

Вигель забрал поднос и вышел из комнаты, а Къярт забрался на кровать с ногами. Последний раз он спал больше суток назад. Не скажи Ротр про сон, и Къярт так бы и продолжил сидеть и глядеть в никуда. Усталость, как и недавно утоленный голод, сейчас существовали вне его. Но забыться сном, хотя бы ради того, чтобы выпасть из реальности, однозначно стоило.

Вигель разбудил Къярта ближе к вечеру. Парень хотел бы, чтобы все произошедшее оказалось дурным сном, но одного только полного сочувствия взгляда управляющего ДОР оказалось достаточно, чтобы убедиться в реальности происходящего.

– Надеюсь, ты успел отдохнуть, – Ротр заговорил сразу, как только Къярт закончил с принесенным ужином. – Я бы не беспокоил тебя, будь у нас достаточно времени. Но времени нет. Зодчий занят обработкой полученных данных, ему понадобится еще какое-то время, чтобы закончить. Но после нам опять нужно браться за работу.

Къярт смотрел на Вигеля исподлобья, не понимая, чего тот от него хочет.

– Знаю, мы договаривались о твоем разовом участии, – продолжил тот после небольшой паузы. – Но сейчас я прошу тебя присоединиться к проекту на постоянной основе. До его окончания, каким бы оно ни было. Мне нужен человек, которого я могу отправить на ту сторону и который вернется назад.

– Я не военный и не обучен разведке или чему-то подобному. У вас нет подготовленных бойцов?

– Бойцы есть. Но ты единственный, для кого само пребывание в другом мире не несет опасности. Объема ядра тех, кто мог бы участвовать в операции, достаточно только для одного двенадцати часового цикла, и это без использования контуров. Можно снабдить людей батареями, но это ненамного уменьшит риски, которых в твоем случае попросту нет. Как ты сказал, ты – не военный, и я не могу тебя заставить. Но ты же помнишь, что стоит на кону?

– Мне не особо это интересно, – Къярт пожал плечами.

В свете последних событий перспектива сгинуть вместе со всем человечеством выглядела не так уж и плохо.

Вигель ответил не сразу. После слов Къярта он долго смотрел на него, то ли надеясь пристыдить взглядом, то ли просто осуждая, но парню было все равно.

– Что ж, имеешь право. А вот твоему учителю было интересно. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы…

– Пожертвовал? – понизив голос переспросил Къярт. – Ему бы не пришлось ничем жертвовать, если бы не ваша ошибка.

Он едва сдержался, чтобы не обвинить Ротра в убийстве учителя прямым текстом.

– Справедливо, – не ожидавший подобного выпада, Вигель все же сумел сохранить лицо. – Но, увы, не в моих силах это изменить, как бы я этого ни хотел. Я лишь пытаюсь сделать все, чтобы его смерть не была напрасной. И прошу тебя о помощи. Продолжи дело Кайто.

Къярт фыркнул. После всего, управляющему хватило наглости давить на него учителем, которого он же и угробил. Но все же Ротр был прав. Учитель сделал бы все, что в его силах, чтобы предотвратить катастрофу.

– Хорошо, – едва сдерживая проснувшуюся злость, произнес Къярт. – Что мне нужно делать?

– Изучить контуры, что я принес, – Вигель кивнул в сторону стола. – У тебя будут сутки времени и место для тренировок. Затем – ночь отдыха, и послезавтра утром переход.

– Сутки на контуры? Сколько их?

– Двадцать.

– Двадцать? – Къярт покачал головой. – Одно дело – запомнить схемы. Но как за сутки я отточу два десятка контуров?

– Я не жду совершенства. Они и не понадобятся тебе при ближайшем переходе. Но пока есть время на подготовку, не стоит его упускать.

– Хорошо, я сделаю, что смогу.

– Вот и отлично.

Вигель поднялся со стула и направился к выходу. Остановившись у самой двери, он обернулся.

– Тело Кайто отправлено его семье. Они устроят подобающую церемонию прощания. Мне жаль, что ты не сможешь посетить…

– Неважно, – Къярт прервал Ротра, уставившись в пустоту. – Это больше не учитель.

Когда управляющий ДОР вышел из комнаты, Къярт закрыл лицо руками. Это больше не учитель. В этой бледной, нескладной, окруженной липким запахом смерти оболочке не было ни капли Кайто Терра.

* * *

До самого утра Къярт просидел над стопкой принесенных Ротром бумаг, заучивая схемы, больше похожие на чертежи. К каждой из них прикладывались отдельные листы документации, на три, а то и все пять страниц. Рекомендуемые диапазоны скорости потока искры и его влияние на контур, допустимая плотность и диаметр. Изложенные на бумаге техники напомнили Къярту занятия с учителем, на которых тот объяснял фундаментальные принципы кли-искусства, зная и понимая которые, можно не только самостоятельно изменять существующие контуры, но и создавать новые.

Для тренировок Къярту отдали одно из помещений прикладного кли-блока, где ученые проверяли новые контуры. Его стены были обшиты десятисантиметровыми селлиумными панелями, так что создаваемые внутри контуры не оказывали влияния на работу самой обсерватории. На части схем стояла красная пометка, сообщающая о деструктивном действии контуров – будто бы это нельзя было понять из документации – так что опробовать их было нельзя.

Къярт отрабатывал контур за контуром сцепив зубы. Это был первый раз, когда он пробовал новые схемы не в присутствии учителя. Ему не хватало комментариев, которыми Кайто сопровождал каждую линию будущего контура, будь то критика или одобрение.

За отведенные ему сутки, Къярт заучил схемы всех двадцати контуров, и как минимум раз сложил удачно шесть из четырнадцати, которые можно было опробовать на территории обсерватории.

Пришла ночь, со сном без сновидений, а за ней утро нового перехода.

Одетый в комбинезон кли-бойцов, Къярт стоял в стеклянном коридоре перед пушкой. В заплечном рюкзаке лежал якорь и небольшой круглый прибор – селль-компас. Задача этого перехода была проста. Пробоина должна вывести Къярта по тем же координатам, где он уже был. После, руководствуясь указаниями селль-компаса, который Зодчий настроил на ближайший к каньону пик селль того мира, пройти максимально возможное расстояние. По истечении двенадцати часов – вернуться назад через новый туннель. Зодчему нужно было отладить механизм открытия пробоин по четко заданным координатам без использования перенесенных на ту сторону якорей, так что Вигель предполагал, что подобных "прогулочных" переходов придется сделать несколько.

И снова хлопок открывшейся пробоины, и гул нагнетающих воздух турбин. Одобрительный кивок управляющего ДОР, и Къярт шагнул в уже знакомый мрак туннеля перехода.

Глава 5. Скворец

1 год и 44 дня до Пересечения.

Грейк повесил шарф на крючок у входной двери. Не успел он снять испачканные в грязи ботинки, как из столовой донесся радостный возглас:

– Папуля!

В длинный коридор, что вел вглубь дома, выбежала русоволосая девятилетняя девочка и, не сбавляя темпа, запрыгнула на руки отца.

– Ты пришел, ты пришел! – сучила она ногами, обхватив ручонками шею Грейка.

– Тебя очень ждали, – следом за дочерью из столовой появилась Мири.

К возвращению супруга она сменила домашний костюм на синее в белый горох платье и распустила прежде заплетенные в косу волосы.

– Я такое тебе покажу, такое покажу! – не унималась девочка.

– Тамми, дай отцу хоть пальто снять. Иди сюда, – Мири позвала дочь.

– Давай, беги, милая.

Грейк опустил дочь на пол и наконец смог снять ботинки.

– Иди, проверь, все ли готово к ужину.

Отправив дочь, Мири подошла к супругу и начала расстегивать пуговицы на его пальто.

– И даже ничего не скажешь? – она подняла на Грейка удивленный взгляд.

Как правило, всякий раз, когда она помогала ему раздеться, он начинал ворчать и пытаться делать все сам.

Грейк не ответил, только поцеловал супругу в лоб.

– О, тяжелый день, я поняла, – Мири сочувствующе улыбнулась.

В столовой Грейка ждал накрытый на троих стол. От посыпанного травами картофеля шел пар, а из под крышки чугунка пахло тушеным мясом.

– Не нужно было дожидаться меня, – Грейк посмотрел на старинные напольные часы, подаренные ему дедом Мири – до девяти вечера оставалось всего пять минут.

– Ага, не нужно было, – с улыбкой согласилась женщина.

– Тамми столько времени голодная, – продолжал ворчать он.

– Мама дала мне пирог, так что ничего я не голодная.

Тамми изнывала от нетерпения и чуть ли не подпрыгивала на стуле, энергично размахивая ногами.

– Тамми, – в голосе Миры зазвучали предупреждающие нотки. – Сперва ужин.

Показательно вздохнув, девочка села ровно и приступила к трапезе.

Грейк не спешил начать беседу, и Мири не донимала его расспросами, за что он был крайне благодарен. Его супруга всегда отличалась отменным чувством ситуации, и за все пятьдесят лет, что они провели вместе, Грейк не мог припомнить ни одного случая, когда Мири вызвала бы его недовольство. Он однозначно не заслуживал подобной женщины.

– Ну показывай, что там у тебя, – закончив с ужином, Грейк посмотрел на дочь.

Взвизгнув, Тамми соскочила со стула и вылетела из столовой. Грейк перевел вопросительный взгляд на Мири, на что та, со своей коронной улыбкой, пожала плечами.

– Протяни руку! – влетев в столовую так же быстро, как и покинула ее, Тамми застыла рядом с отцом, что-то старательно пряча за спиной.

– Глаза закрывать не надо?

Девочка отрицательно замотала головой.

Улыбнувшись, Грейк протянул руку ладонью вверх.

Осторожно, чтобы не уронить, Тамми опустила на его ладонь куб – без граней, одни только прутики ребер, сделанные из тонкого селлиума.

Девочка коснулась одной из вершин кончиком пальца и наполнила куб искрой. Несколько секунд, и когда контур замкнулся, внутри куба вспыхнул огонек.

– Я сегодня в коллегии сделала! – гордо заявила она и уставилась на отца в ожидании похвалы.

Старательно удерживая на лице улыбку, Грейк смотрел на медленно затухающий огонек. Как же ему хотелось сжать кулак! Раздавить кощунственный кусок металла, стереть его в пыль и сжечь, чтобы даже по ветру нечего было развеять.

– Ты умница, Тамми, – мягко произнес он и аккуратно поставил куб на стол.

Создание огненного контура потребовало всего мгновение, и над ладонью Грейка вспыхнуло целых три огонька.

– Кру-уто! – протянула Тамми.

– Тебе не нужен селлиум, чтобы создать пламя, – свободной рукой Грейк взъерошил волосы дочери. – Ты же знаешь это?

– Знаю я, знаю, – Тамми надула щеки. – Но это ты крутой, ты много контуров знаешь и сам умеешь их делать. А я только…, – девочка хмуро глянула на куб, – вот... Но я сама вырезала на ребрах линии! Вот я вырасту, и стану лучшим ноа-техником в Федерации! Буду работать вместе с тобой. Ты будешь придумывать новые контуры, а я – переносить их в селлиум!

– Милая, тебе пора ложиться спать, – Мира прервала дочь. – Завтра еще что-то сделаешь и покажешь папе.

Воодушевленная, Тамми забрала со стола куб, чмокнула Грейка в щеку и выбежала из столовой.

Оставшись с супругой наедине, Грейк какое-то время молчал.

– Меня переводят в Верховую обсерваторию, – наконец сказал он, взглянув на Мири. – Временно, на один год. Ориентировочно.

– Нам собирать вещи?

– Нет, руководство не предоставляет жилье для семей. Размещение будет на территории обсерватории, только для сотрудников.

– И как скоро? – Мири едва нахмурилась.

– Завтра выезжать. Прости, сам только сегодня об этом узнал, – Грейк развел руками. – Не знаю, к чему такая спешка. Говорят, проект на государственном контроле.

– Ты сможешь приезжать? Раз в неделю хотя бы, или в две?

– Не знаю точно. Нам толком так ничего и не объяснили.

Мири встала со своего места и обняла супруга за плечи.

– Ничего страшного, милый. Не думаю, что людей так срывали бы по пустякам, – она поцеловала Грейка в висок.

Грейк не ждал, что супруга устроит истерику по поводу его отъезда, или выскажет острое недовольство, но то, что она как всегда переживала именно о его спокойствии, не переставало поражать его.

– При самом плохом раскладе – это всего лишь год, – продолжила она.

– Это для нас с тобой всего лишь год, а для Тамми – целая вечность.

– Она умная девочка и поймет, что папе нужно уехать по работе. К тому же только представь, сколько всего она сможет за год сделать из селлиума и показать за раз.

– Это да, – Грейк тепло усмехнулся, хотя от одной только мысли об этом ему становилось тошно.

– Я уберу со стола, – Мири поцеловала супруга в макушку, а затем прошептала в волосы: – А после встретимся в спальне.

* * *

Мири крепко спала, когда Грейк накинул домашний халат и выскользнул из комнаты. Спустившись на первый этаж, он прошел по коридору в конец дома и открыл дверь, что вела в подвал.

Мири никогда не лезла в дела супруга, и уж тем более не высказывалась по поводу того, что кабинет лучше делать в комнате с окнами и свежим воздухом, а не в подполе.

Спустившись на пару ступеней, он закрыл дверь и задвинул засов. Даже проснись Мири и не найдя супруга в постели, она не стала бы без спроса ломиться в подвал. Женщина знала, что иногда Грейк работает по ночам, и не лезла в то, что ее не касается. Будучи кли-специалистом в Молкской научной лаборатории, он нередко принимал участие в правительственных проектах с ограниченных доступом, и Мири предпочитала не досаждать лишними вопросами.

Грейк зажег масляную лампу у входа и спустился вниз. В подвале не было селлиумных ламп, чтобы те не оказывали влияния на контуры – во всяком случае так их отсутствие объяснил Мире Грейк.

В подвале пахло сыростью. К стене был приставлен стол, а к лестнице – стеллаж с бумагами старых, давно никому не нужных проектов.

Грейк встал в центре комнаты и сбросил халат на кафельный пол. Закрыв глаза, он опустился на колени и развел руки в стороны.

– Всеобъемлющая Селль, прости дочь мою, так как не ведает она греха своего, – зашептал он, – и преступления ее против свободы твоей по незнанию совершены, а не из умысла злого. Всеобъемлющая Селль, прости меня, что оскверняю я тело свое, твоим духом напоенное, прикосновениями к камню скверны, так как делаю я это не из-за маловерия, а чтобы освободить будущие поколения этой земли от гнили каменной. Всеобъемлющая селль, прости дочь мою, так как не ведает она…

Грейк все шептал и шептал, повторяя свою молитву раз за разом, пока в какой-то момент ему не стало казаться, что он больше не знает иных слов. Наконец замолчав, он еще пару минут постоял на коленях, вслушиваясь в мерное течение искры вокруг, после чего надел халат и вернулся в спальню. Мири все так же крепко спала.

Утреннее прощание прошло не без слез. Тамми вцепилась в рукав пальто отца и не хотела отпускать, пока Мири мягко не одернула дочь. Женщина не изменила себе и все так же тепло улыбалась, хотя Грейк был уверен: Мири сейчас было совсем не до улыбок. Поцеловав супругу и дочь, он подхватил сумку с вещами и вышел на улицу, где у дороги его уже дожидался экипаж.

Тот не сразу покинул Молк. Еще какое-то время он петлял по улицам, подбирая других сотрудников лаборатории, после чего на выезде из города присоединился к еще двум таким же экипажам. Дождавшись четвертый, колонна покатила по дороге на север.

Впервые за долгие годы Грейк покидал Молк. Он не брал в счет семейные выезды к Рудным озерам или посещения поместья семьи Мири. После окончания учебы он был сразу направлен на должность младшего ассистента в лабораторию Молка, на тенистых аллеях которого и повстречал свою будущую супругу. Карьерный рост, свой собственный небольшой дом по программе поддержки молодых семей, наконец, рождение Тамми. И сейчас, оставляя свою семью, Грейк думал лишь о том, тот ли это день, которого он ждал столько десятилетий.

Скользя взглядом по холмам, поросшим густой зеленой травой, он возвращался мыслями в прошлое, в котором не было ни дочери, ни супруги, ни Молкской лаборатории, да и самого Грейка тоже не существовало. Возвращался в то время, когда он еще носил имя Вемира Альтона-Анкха.

Ему было всего двадцать четыре, когда треклятая Федерация смогла установить наблюдение за всей Селль на планете. Только подумать о чем-то подобном было кощунственно. Но ослепленные жаждой всевластия умы не только подумали, но и воплотили в жизнь. Мало им было осквернить Селль на своих землях!

Когда Содружество приняло решение о внедрении Вемира, он испугался. И пусть его готовили к этому едва ли не с рождения – история Федерации, ее язык и культура, обычаи, наука, общественный и военный строй, идеалы – он все равно испугался. Испугался, что не справится, что, оставшись один в стане врага, он подведет свою родину, подведет Селль. Да и кто бы не испугался? Войти в обитель греха и никогда не вернуться. Он, как и другие "скворцы", с самого начала знал, что это путь в один конец. Но все равно, когда пришло время, Вемиру стало страшно.

Тогда, совсем еще юнец, он боялся, что не сможет выполнить приказ. Сейчас же – что этот приказ он так и не получит. В такие моменты он завидовал тем "скворцам", кого патриарх определил в спецподразделение Эхо. Они были ушами и глазами Содружества, каждый день по крохам собирали информацию, которая могла помочь клерикам в освобождении Селль от ига Федерации. Вемир же мог только ждать. И страх, что он так и не дождется того, ради чего был рожден, с каждым годом ожидания становился все сильнее. Слишком много было сделано, чтобы он оказался там, где он есть сейчас. Слишком много жизней братьев отдано.

Чтобы внедрить его, Содружество уничтожило одно из поселений на границе Федерации. Конечно, не его одно – что может быть подозрительнее, чем нападение на деревушку из восьми родов, не несущую никакой стратегической ценности? Тогда конфликт охватил всю юго-восточную границу Азалетской провинции, сравнял с землей шестнадцать населенных пунктов, не больших, но все же. Вемир не знал, сколько всего "скворцов" тогда вылетело в Федерацию. Вполне возможно, что только он один.

Будто бы это случилось только вчера. Он помнил тяжелый от гари и пыли воздух, контуры, один за другим вспарывающие улицы деревушки, и грохот обрушивающихся этажей. Вемир должен был ждать своего времени в руинах поместья обосновавшихся здесь родов. Тогда он первый и последний раз видел тело Грейка Ксоголя. А когда Вемира выволокли на улицу, на развалины дома упал огненный контур-молот. Не осталось ни тел, ни бумаг – никого и ничего, что могло знать, что он – не один из наследников рода Ксоголей: ни в поселении, ни за его пределами – вылетевшие десятилетиями ранее "скворцы" позаботились о том, чтобы уничтожить все свидетельства.

Стоя на коленях в грязи и крови, он смотрел на возвышающихся над ним рыцарей Селль, когда появились отряды быстрого реагирования Федерации. Шесть доблестных воинов, его собратьев, отдали жизнь для того, чтобы он мог стать человеком государства-врага.

С того самого дня он назывался Грейком Ксоголем. Его отправили в соседнюю провинцию, где он провел несколько лет в реабилитационной клинике, затем поступил в университет на факультет кли-инженерии и с отличием закончил его. Лучший в группе, лучший на курсе – все только и говорили, что о бедном парне, потерявшем в конфликте с Содружеством дом и семью, и теперь лезущем из шкуры вон, чтобы преумножить мощь Федерации, дать возможность отомстить не только за его собственную семью, но и за семьи всех тысяч погибших в нескончаемом конфликте с клериками. И каждый день Вемир доказывал, что достоин встать в ряды лучших кли-инженеров. Это и было его задание – забраться как можно выше, стать как можно ценнее, чтобы в важный момент другим "скворцам" из спецподразделения Перстов хватило оснований рекомендовать его на нужное Содружеству место.

И сейчас, на пути в Верховую обсерваторию, Вемир хотел верить, что впереди его ждет оно – то самое нужное Содружеству место. Но стать лучшим среди лучших было всего лишь одной половиной задания. Второй же – стать частью Федерации. И, повстречав Мири, Вемир понял, что она именно та женщина, с которой ему под силу это сделать.

Их брак был бы идеальным, если не считать отсутствие детей. К восьмидесятилетию пары обзаводились четвертым, а то и пятым ребенком, тогда как Вемир тянул. Грейк Ксоголь объяснял супруге свою неготовность трагедией, что случилась с ним в юношестве. Что он боится вновь заводить семью, боится, что ее вновь отнимут. Вемир же боялся того, что рождение ребенка пошатнет его верность Содружеств – ведь дитя будет ребенком Федерации, вырастет по ее законам и с ее верованиями в сердце. Но тянуть вечно было нельзя. Он и так рисковал привлечь к себе излишнее внимание.

Но рождение Тамми только укрепило его веру. Теперь он по-настоящему понимал, ради чего все это. Понимал, что должен приложить максимум усилий, чтобы приблизить время, когда Содружество клериков освободит его дочь и миллионы других детей от скверны, которой их заражает установленный в Федерации порядок.

* * *

Впервые увидев селлиумные кольца Верховой обсерватории, Грейк одобрительно покивал головой. Что еще ему оставалось делать, когда его соседи по экипажу не смогли даже сдержать восторженных отзывов. Идиоты, восхищающиеся золотой клеткой, в которой заперта свободолюбивая птица.

У обсерватории собрался не один десяток экипажей, прикативших из разных провинций Федерации. Здесь были и ноа-инженеры, и ноа-техники, и такие же кли-инженеры, как и Грейк. Федерация явно задумала что-то серьезное, раз понадобилось собирать людей со всех научных центров . Позже, общаясь с соседями в жилом блоке, Грейк узнал, что в Верховой собрали людей с тринадцати других обсерваторий, нескольких институтов, и невесть скольких научных лабораторий, даже кли-строителей привезли. А около недели назад в Верховую пришла колонна из пятнадцати грузовых экипажей с селлиумом, и, поговаривали, что она не последняя.

В тот же день новоприбывших разделили на небольшие группы, к каждой из которых был приставлен куратор. В группе кли-инженеров, в которую назначили Грейка, было еще двое. Сам Грейк ценился именно как прикладной специалист, так что никто не поставил бы его на руководящую должность.

А затем дни потянулись нескончаемой чередой. Чтобы ни создавалось на территории Верховой обсерватории, оно было не только масштабным, но и секретным. Каждой группе давались высокодисперсные задания, кирпичики, по которым было невозможно понять, ради чего все делается. Проверить взаимодействие этих контуров, получить резонанс на определенной частоте, собрать статистику изменения плотности искры под воздействием определенных контуров, и все это под грохот и дрожь, устроенные кли-строителями. Подземные блоки обсерватории активно расширяли, подготавливая под что-то грандиозное.

О поездках к семье пришлось забыть. Группы работали посменно: четыре дня находились на территории обсерватории, после чего выезжали в сопровождении охраны на сутки в городок неподалеку. Хорошо хоть разрешали слать письма. Грейк был уверен, что те не только вскрывают, но и вдоль и поперек проверяют с помощью контуров. Да и все остальные, наверняка, думали так же.

По истечению полугода Грейка все чаще стали посещать мысли, что это всего лишь очередной гнусный проект Федерации, и что своим присутствием здесь он обязан лишь пользой, которую может принести ей своими знаниями. А по прошествию года Грейк был в этом уверен. Целый год вдали от семьи и ради чего? Задумываясь о том, как сильно за это время он запятнал свою душу, как провинился перед Селль, Грейк едва сдерживал отвращение к самому себе.

А затем наступил тот самый день.

Грейк завтракал в пищевом блоке вместе с еще пятью десятками сотрудников обсерватории, когда ощутил, что искра в его руке зажила своей жизнью. Контролируй он себя чуть хуже, и сердце наверняка пустилось бы в пляс. Но вокруг было слишком много людей, и он не мог позволить себе подобную слабость.

Он продолжал так же спокойно работать ложкой, но все его внимание было приковано к искре в руке. Она перетекала из одного пальца в другой, время от времени останавливалась в ладони, и снова перемещалась в пальцы, слово за словом передавая сообщение. Грейк с трудом переборол желание оторвать от тарелки взгляд и осмотреться. Один из тех, кто находился в помещении, прямо здесь и сейчас, был "скворцом". Собрат из "перстов" рядом!

"Сегодня с 21:50 по 22:20 дестабилизировать искру во внешнем кольце". Приказ, к которому он шел всю свою жизнь, получен.

Оставалось только выполнить его. Несложная задача, учитывая, что жилой блок находился прямо под пролетом одного из колец. Да, между ними еще тридцать метров грунта и селлиумные перекрытия. Но они могут защитить от помех контуров, но не от силы клерика. Во всяком случае, не настолько тонкие перекрытия.

Выйдя из пищевого блока Грейк выбросил из головы полученное сообщение. Запер его глубоко в сознании и спрятал отмычку. Это знание не должно как-либо повлиять на его поведение в течение дня. Если он ничем себя не выдаст, никто ни о чем не узнает. Подобный метод передачи сообщения среди "скворцов" был давно отработан. Если бы не строжайший запрет в Федерации влиять на искру внутри других людей, Содружеству пришлось бы изобрести что-то получше. Но пока способ работал безупречно.

Поужинав и приняв душ, Грейк вернулся в жилой блок и улегся на койку. В каждой комнате размещалось по шесть человек, из которых, не считая Грейка, сейчас присутствовали еще трое. Но это не представляло проблемы. Все они были ноа-инженерами, которые без своего селлиума не почувствовали бы изменения в искре и в десяти метрах от себя. Да даже кли-специалисты не стали бы препятствием. Грейк не собирался использовать контуры, а почувствовать, что его кли-каналы заняты чем-то, кроме "вдоха-выдоха", не смогли бы даже местные мастера-кли.

Грейк взглянул на наручные часы и закрыл глаза. До назначенного времени оставалось десять минут. Сейчас селлиумные кольца обсерватории пусты, так что оставалось только ждать.

Грейк отсчитывал про себя секунды, и когда до без десяти десять оставалось полторы минуты, он почувствовал импульс. Тот зародился в недрах под лабораторией, там, где располагались гигантские селлиумные накопители. Преграда, сдерживающая искру, исчезла, и та бурным потоком полилась в кольца, наполняя их своей силой. Когда кольца пришли в движение, по подземному блоку прокатилась едва ощутимая дрожь.

...Двадцать один, двадцать, девятнадцать…

Искра продолжала напитывать селлиум, кольца продолжали поворачиваться. Грейк следил за их движением и продолжал считать.

...Четыре, три, два, один…

Назначенное время пришло, и кли-каналы Грейка потянулись к искре в нужном кольце. Оно, как и остальные, практически остановилось, смещаясь не больше, чем на миллиметр в секунду.

Искра ответила Грейку, как и всегда. Несмотря на удерживающий ее контур, несмотря на разделяющий их селлиум, она ответила и потянулась навстречу. Грейк хотел бы притянуть ее всю, вырвать из хватки проклятого камня, но приказ был другим. Так что все, что ему оставалось, это звать ее, отпускать и снова звать, планомерно нарушая плотность потока в ближайшем участке кольца – достаточно, чтобы повлиять на результат работы контура подобной точности.

Длившийся тридцать минут танец с искрой почти загипнотизировал Грейка. Давно он не обращался к душе Селль на протяжении столь продолжительного времени, прямо, без контуров. Но время подошло к концу и, в последний раз позвав искру, Грейк отпустил ее. Еще какое-то время он прислушивался к ее движению, но уже спустя пару минут поток в кольце стал истончаться, пока полностью не иссяк. Больше ждать было нечего, оставалось только спать.

Утро не изменило ничего. Все та же обсерватория, тот же завтрак, те же задания. Еще в годы учебы в Содружестве всем будущим "скворцам" объясняли, что они не обязательно сразу увидят плоды своих трудов. Но это отнюдь не значит, что они напрасны. И хоть Грейк надеялся, что его действия хоть как-то проявят себя, не изменилось ровным счетом ничего, кроме него самого. Был ли он разочарован? Утратил ли веру? Ни на грамм. Теперь он знал, что Содружество не забыло про него, и вчера он выполнил свой долг. И выполнит его столько раз, сколько придется.

Чего Грейк уж никак не ожидал, так это того, что следующий приказ поступит так скоро. Спустя два дня, доедая омлет с овощами, он вновь ощутил движение искры в руке. Трепет, с которым он ожидал окончания приказа, сменился растерянностью.

"Завтра в 9:32 полностью прервать поток искры на третьем уровне, второй отсек. Разрешено возвращение домой."

Возвращение домой. Но "скворцы" никогда не возвращаются в место своего рождения. Хотя некоторые из них все же получают разрешение. Оно обязует их выполнить полученный приказ любой ценой. В том числе ценой собственного раскрытия. А всем известно, что лишившийся защитного оперения "скворец" не может жить.

Прокрутив в голове сообщение несколько раз, Грейк закончил с завтраком и вышел из столовой. Сейчас не стоит думать о возвращении домой. И о Тамми с Мири думать не стоит. Ему бы и о приказе забыть до вечера, если бы не третий уровень.

Сотрудники лаборатории размещались на первом уровне, работали частично на нем же (по большей мере с бумагами), и на втором. Третий же был уровнем закрытого доступа, а о существовании четвертого только ходили догадки. Грейк, конечно, точно знал, что он есть, и там находится самое большое скопление селлиума. На той же глубине находились и главные накопители обсерватории.

Третий уровень, второй отсек. Он должен находиться примерно там же, где и второй отсек второго уровня. Еще в первые дни своего пребывания в обсерватории Грейк построил в голове карту помещений, прощупав течение искры в коридорах. Селлиум, которым было обшито все снаружи, а иногда и изнутри, не позволял такого делать остальным. Но Грейк был клериком, обученным противостоять скверне этого минерала.

Но даже зная план уровня добраться до нужной точки не получится. У него нет разрешения, а охрана на входах и в коридорах не пропустит его просто так. Можно использовать зеркальный контур и под его покровом проскользнуть следом за тем, кто имеет доступ, но тогда придется поджидать удобный момент, а значит выходить намного заранее. Куратор заметит его отсутствие. А если даже и не заметит, то уловители точно засекут использование несанкционированных контуров на территории.

Чем дольше Грейк размышлял, тем более отчаянным казалось его положение. Единственным возможным вариантом добраться до цели было выйти в последний момент и, не скрываясь, просто прорубить себе дорогу. Только вот успех зависел от того, насколько охрана сильна, а Федерация вряд ли бы послала сюда недоучек. А Грейк… он давно не практиковал боевые контуры. Даже с благословением Селль велик шанс, что ему просто не позволят дойти до цели.

Мысль, что он не найдет способ, Грейк отмел сразу. Он обязан его найти. Разрешение вернуться домой не дается просто так. Все его годы жизни, жизни собратьев, пожертвованные ради его внедрения, десятилетия работы, одна Селль знает скольких "скворцов", окажутся напрасными, если он не справится. Он должен найти способ.

И он нашел его. Болтая о всякой всячине с инженерами из своей группы, он направлялся в пищевой блок первого уровня на обед, когда в поле зрения попалась развилка коридора впереди. Яркая алая стрелка с надписью "два" указывала на одно из ответвлений. Остальные слишком быстро прошли этот участок, и Грейк не мог задержаться, но на обратном пути он целенаправленно прислушивался к искре ниже.

Между третьим и четвертым уровнем было около десяти метров грунта, но это не так уж и много, чтобы не дотянуться до того, что там есть. Селлиум. Десятки метров толстых селлиумных труб, намного толще, чем обшивка вокруг уровней. Они тянулись вдаль, в глубину второго отсека и к накопителям в недрах. И в них текла искра. Если не знать, что и где искать, сквозь такой слой селлиума даже Грейк не смог бы почувствовать ее. Но он знал что и где искать. И чем больше он тянулся к ней, тем больше ощущал ее мощь. Объем, который подавался на кольца обсерватории, не шел ни в какое сравнение с тем, что перекачивали трубы. Да что же Федерация творит?!

Этой ночью Грейк засыпал в смешанных чувствах. Теперь он знал, как выполнить приказ. Вряд ли он сможет избежать возвращения домой. Скорее всего его сразу поймают, но попытаться затеряться среди остальных стоит. Если же ничего не выйдет, он всегда успеет "сбросить перья".

А затем пришло утро.

Он очень давно не молился Селль. Так, как положено это делать. В обсерватории Грейк почти никогда не оставался в одиночестве, и ему, как преступнику, приходилось произносить слова молитвы про себя. Да, Селль внутри него, часть его, она услышит его во чтобы то ни стало. Но как же хотелось перестать прятаться хоть на миг!

И он решил позволить себе это. Здесь и сейчас, посреди коридора подземного блока, едва ли не у всех на виду. Тем более вряд ли кто-то обратит внимание на его шепот, в такой-то ситуации.

– Всеобъемлющая Селль, прости меня за грехи мои и нечистоту, – прошептал он, складывая контур.

На стене за спиной краснело обозначение второго отсека второго уровня, а десятью метрами ниже, под слоем земли и селлиумных перекрытий, находился коридор, ведущий во второй отсек третьего.

– Прости меня за грехи мои и очисть дыханием своим. Прими мою душу и мою веру. Я освобождаю тебя.

В трех метрах перед Грейком на стене и полу появились длинные царапины, а затем, прыснув крупной крошкой, коридор скрутило в мясорубке. Грейк использовал те же контуры-потрошители, с помощью которых стерли поселок и поместье Ксоголей в день, когда он переродился как "скворец".

Узкий коридор наполнялся грохотом и густой пылью, пока два контура, беспощадными жерновами вгрызались в породу. Пара секунд, медленный проворот незримых лезвий сквозь пласт камня и скрип селлиумных труб, повстречавшихся с истинной силой контуров.

Мгновение, и безудержный поток искры из труб третьего уровня хлынул сквозь пролом, окутав Вемира Альтона-Анкха.

* * *

Къярт исчез в пробоине, и Зодчий посмотрел на наручные часы. Сверяться с ними едва ли не каждую минуту начинало входить у него в привычку даже вне стен блока пушки.

– Туннель полностью стабилен, – сообщил он, не выпуская из рук ленту, выползающую из самописца.

После провала с Кайто, Зодчий трясся над каждым отклонением от стандартных значений, да еще и постоянно стоящий над душой управляющий ДОР не добавлял спокойствия. Но сейчас было не время срываться.

– Одна минута пробития, проблем не наблюдаю, – произнес Зодчий.

Похоже, в свое время решение Совета Безопасности озаботиться сохранением жизни мальчишки было одним из лучших. Конечно, они предпочли бы сделать из парня оружие массового поражения, закопать клериков в землю и еще посмеяться над их могилами, мол, смотрите, вас с вашим святым духом Селль растоптал пацан с ядром размером с озеро.

Война – это, конечно, неплохо, наверное, но уж лучше парня направили бы в мирное русло. С его запасами искры он мог за годы продвинуть кли-науку так, как она не двигалась за века. Возможно, стоит поднять этот вопрос, когда "Пересечение" успешно завершится. Зодчий не спешил обнадеживать остальных, но после получения добытой Кайто информации и появления Къярта с его ядром, у него появилась надежда, что им удастся отделаться легким испугом.

– Вторая минута пробития, никаких проблем.

Зодчий посмотрел на часы, и секундная стрелка, казалось, остановилась, когда пол дрогнул, а за дверью раздался грохот и скрежет. Вигель тут же выскочил в коридор, даже не закрыв дверь, из которой потянуло пылью.

– Что за…, – только и успел произнести Зодчий.

Самописец отрисовал падение показателей и замолк.

– Туннель разрушен, – сообщил один из ассистентов, что сидел за пультом. – Поток искры недостаточен для повторного открытия.

– Повторить попытку! Восстановить туннель!

Зодчий кинулся к панели управления.

– Усильте подающий контур, переключите поток с второстепенных систем!

– Поток искры не достаточен даже для запуска пушки.

– Проклятье! – Зодчий приложил ладонь к губам.

* * *

В коридоре была пыль и искра. Вигель на бегу сложил импульсный контур, и всю пыль выдуло одним толчком, обнажив гигантский разрыв. Подбежав к самому краю, Вигель не без ужаса посмотрел на раскуроченную селлиумную обшивку коридора и такие же разорванные трубы. Их контур все еще был рабочий, и та часть, что вела к пушке, продолжала всасывать искру из воздуха, но потери были слишком велики.

Контуры-барьеры хомутом закрыли полуметровые пробоины в трубах. Вигелю едва удавалось их удерживать. Передача искры была восстановлена в полном объеме, но на каждый из контуров давил поток в тысячи единиц ускоренной, почти что перешедшей в агрессивное состояние искры.

– Я держу! Открывай туннель! – крикнул он через плечо. – Открывай!

По тому, как поток стал замедляться, Вигел понял, что промежуточные накопители в блоке пушки заполнены, а расхода искры нет. Чего же Зодчий тянет?!

Вигель бросил мимолетный взгляд в разлом. Удар пришелся сверху и силы он был порядочной. Кто-то изнутри обсерватории, или же вообще – с поверхности? Отсюда было не определить.

– Да открой ты уже туннель!

Мысли, как сумасшедшие, носились в голове. Каждая секунда промедления могла обойтись им невообразимо дорого. Во всяком случае Вигель пытался убедить себя в том, что еще не все потеряно, главное – не растрачивать время попусту. Он старался не вспоминать слова Зодчего о том, что все, что находится в туннеле, вместе с его закрытием безвозвратно исчезает. Да, это было применимо к прежней ситуации, когда Зодчий не мог без якоря открывать туннель в те же координаты, но сейчас то он может. Еще не пробовал, но точно сможет. Нужно просто открыть туннель как можно скорее. Да. Как можно скорее.

Давление потока под контурами-барьерами стало слабеть. Зачем Зодчий откачивает искру?

– Я держу трубу! Открывай!

– Ротр! – тут же услышал он в ответ, и интонация Зодчего ему не понравилась. – Ротр, хватит!

Контур труб начал перекачивать искру обратно в хранилище. Держать дальше не было смысла.

Разрушив барьерные контуры, Ротр медленно повернулся. Зодчий стоял в дверях блока пушки, и его лицо было бледнее даже чем тогда, когда он осознал, что Кайто не сможет вернуться.

– Туннель не открыть, Ротр. Структура пространства между мирами нарушена, – пробормотал Зодчий. – Мы потеряли парня.

Глава 6. Мерлен

38 дней до Пересечения.

На первый взгляд этот туннель ничем не отличался от предыдущего, если так можно сказать о месте, в котором не было ничего, кроме темноты.

Къярт обнаружил выход там же, где он был и в первый раз – впереди и вверху – и трусцой направился к цели. Не стоит находиться в этом "неизвестно где" дольше необходимого. Зодчий все еще высказывал озабоченность стабильностью туннеля, так что следовало поторопиться.

К уже известной точке, без груза в руках и всего лишь с маленьким рюкзаком за спиной, путь занял чуть больше минуты. Къярт остановился у самой пробоины и прислушался к доносящимся из нее звукам. За прошедшие двое с лишним суток падальщики должны были оставить от туш трехрогов одни обглоданные кости и убраться восвояси, но тишина возле пробоины была уж слишком подозрительна.

Постояв так еще с десяток секунд, Къярт понял, что его насторожило. Не было не только звуков – отсутствовало даже какое-либо движение воздуха. Как бы не вышло так, что Зодчий открыл пробоину в скалу. Или в паре сантиметров от скалы. Тогда точно придется возвращаться и пробовать снова: складывать контуры по ту сторону от пробоины, при этом находясь в туннеле – то еще безумие.

Зодчий подправил какие-то там настройки и уверял, что теперь и без якоря сможет сделать пробоину по указанным координатам, или во всяком случае очень близко к ним. Но ширина каньона – всего сотня метров, а значит и риск неудачного выхода был.

Къярт встряхнулся. Дальше размышлять было нечего: или туда, или назад – для того, чтобы вернуться, времени еще достаточно.

Не желая впечататься в камень, Къярт подошел к пробоине вплотную и просунул в нее кисть. Пальцы ощутили едва заметную разницу в температуре воздуха. Значит пробоина не в камне. Но чтобы выйти зазора в кисть явно недостаточно.

Къярт потянулся рукой дальше, прощупывая, хватит ли ему места для выхода. Похоже, он зря насторожился. Рука исчезла в пробоине почти по плечо, и Къярт собирался было сделать шаг, когда его оглушило.

Мрак разорвали миллионы вспышек, будто бы он оказался в урагане агрессивной искры, а через мгновение все чувства и ощущения исчезли.

Легкие наполнил воздух. Полностью утратив ориентацию в пространстве, Къярт не успел осознать, летит ли он вниз или вверх, когда его приложило спиной о ствол дерева. Что-то сочно хрустнуло и, рухнув на землю, Къярт надеялся, что это было дерево или, на худой конец, позвоночник, а не оборудование в рюкзаке.

Тело ломило, будто бы ему сутки выкручивали конечности, а в ушах звенело. Когда в цветастых пятнах, что стояли перед глазами, начали прорисовываться очертания леса, Къярт попытался встать. Облокотился на левую руку, но при попытке опереться на правую, упал лицом вниз.

Перекатившись на спину, Къярт сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прислушался к искре. Тау-каналы и без того разносили ее по всему организму в усиленном режиме, но в руку сгонялось просто неимоверное количество энергии.

– Да что за…, – Къярт открыл глаза, часто поморгал, возвращая зрению четкость, и взглянул на правую руку. – Вот дерьмо!

Словно от того, что Къярт осознал причину боли, та стала еще сильнее. От руки осталась только половина верхней части. Идеально ровный срез над отсеченным локтем и всем, что находилось ниже, из которого вовсю хлестала кровь.

– Вот же дерьмо!

Къярт попытался сложить нитевой контур, но кли-каналы будто бы свело судорогой. Как он ни пытался, ему не удавалось высвободить ни искорки. Это не походило на привычную жадность ядра. Скорее всего то, что произошло в туннеле, повлияло и на кли-каналы.

– Зараза.

Къярт стряхнул висящий на одной лямке рюкзак и, зажав его коленями, целой рукой ослабил и выдернул затягивающую горловину веревку. У него совсем мало времени, прежде чем сознание начнет ускользать из-за потери крови.

Ветка. Нужно найти прочную ветку.

Обшарив взглядом пространство вокруг, Къярт не увидел ничего подходящего, так что пришлось встать на ноги и, пошатываясь, дойти до ближайшего кустарника с прямыми жесткими побегами.

Къярт закусил один конец веревки, обмотал ею руку чуть выше обрубка. Узел, положить сверху выломанную палку, еще узел, закрутить до остановки кровотечения и закрепить узлом на краю палки на манер рычага.

Когда кровотечение остановилось, в голове немного посветлело. Къярт сгреб рюкзак, отполз к дереву и откинулся на него спиной. Сил подняться не было. Последствия недавнего оглушения все еще давали о себе знать, а добавившаяся потеря крови и вовсе выбила Къярта из колеи. Хорошо, что в свое время учитель потребовал от него вызубрить пособие по военной медицине.

Искра быстро поднимет его на ноги, да и кли-каналы уже начало отпускать. Десять-двадцать минут, и они полностью придут в себя. Было бы неплохо отыскать к тому времени отсеченную руку. Вдруг восстанавливающий контур сможет прирастить ее назад.

Выровняв дыхание, Къярт скользнул взглядом по лесу вокруг. Лиственные деревья, куда ниже и мельче, чем в его мире, редкий подлесок и…

– Да вы издеваетесь, – пробормотал он, когда его взгляд наткнулся на человеческий силуэт.

Метрах в двадцати, прижимая к груди связку трав, стояла девушка. На вид самый обычный человек, не старше, чем Къярт, но кто знает, сколько живут люди в этом мире без искры. Может ей все сорок или же нет и десяти.

Еще до первого перехода сюда Къярт вообще сомневался, что на подобной планете возможна жизнь, но падальщики в каньоне убедили его в обратном. Жизнь здесь все же есть, может, немного субтильная, но есть. И человечество, как выяснилось, тоже.

Осознав, что ее заметили, девушка еще какое-то время постояла на месте, после чего подбежала к Къярту и опустилась рядом с ним на колени, осматривая рану. Собранные травы оказались на земле.

Къярт не спешил предпринимать каких-либо действий. Сейчас его беспокоило только то, видела ли она его появление из ниоткуда. Это могло существенно сузить пространство для маневра.

Но скорее всего она просто собирала травы поблизости, и ее привлек устроенный Къяртом во время падения шум. Темные, почти иссиня-черные волосы выбились из хвоста, а грудь девушки часто вздымалась, будто после быстрого бега.

– Господи, и как только угораздило? – она похлопала руками по карманам холщовых штанов и свободной куртки, что-то разыскивая. Поиски увенчались неудачей, и, поднявшись, она окинула Къярта изучающим взглядом. Вздохнув, протянула тому руку. – Тебе нужно в медпункт и скорее. Я придумаю, что сказать.

Къярт не понимал ни слова из того, что она говорила. Он не знал этот язык и даже не находил схожести в звучании с известными ему языковыми группами. Не самый лучший расклад, но глупо было бы ожидать, что люди из разных миров заговорят на одном языке, когда они даже со своими соседями по континенту не могут прийти к языковым договоренностям.

– Ну чего ты сидишь, пойдем же! – девушка нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ее взгляд скользнул по округе, и она наконец заметила на земле темное пятно крови, успевшей вытечь, прежде чем Къярт наложил жгут. – Эй, ты вообще в сознании? Так, пойдем-ка, я помогу.

Девушка взяла его за уцелевшую руку и потянула на себя, но Къярт уперся ногами в землю.

– Нет, – он отрицательно покачал головой и высвободил руку.

– Что?

– Я не понимаю тебя. Да и ты меня тоже.

– Что за…? – девушка явно не ожидала услышать незнакомую речь.

Значит границы с иноязычным государством скорее всего поблизости нет. Къярт не знал, как ему может пригодиться эта информация, но пометку в голове сделал.

– Так, хорошо. Пойдем со мной, тебе помогут, – раздельно произнесла она, после чего указала на обрубок руки и сделала вокруг своей движение, похожее на перебинтовывание.

Къярт снова отрицательно покачал головой, а когда девушка опять попыталась взять его за руку, завел ту за спину.

– Нет, – твердо повторил он.

– Вот же заладил.

Она еще раз осмотрела его с ног до головы. Комбинезон бойцов-кли наверняка выглядел для нее странно. Закончив осмотр, девушка покачала головой.

– Ладно, будь здесь, я скоро вернусь.

И побежала прочь.

Вздохнув, Къярт уперся затылком в дерево и прикрыл глаза. Угораздило же так встрять. Девчонка наверняка побежала за помощью, которая не так уж ему и нужна. Вряд ли местные умеют отращивать конечности. Иначе она не смотрела бы на рану полными ужаса глазами.

Къярт взглянул на обрубок. Теперь с завязыванием шнурков однозначно возникнут трудности. Хорошо хоть учитель с самого детства не разрешал ему создавать контуры "от руки".

Выгнав из головы мысли об учителе, Къярт сунул руку в рюкзак. В первую очередь открыл застежку внутреннего кармашка и, скользнув пальцами внутрь, тут же скривился.

– Да ладно, – протянул он и выудил на свет кусочки расколовшегося на части якоря. – Это просто триумф удачи.

При всем своем желании, Къярт не смог бы собрать якорь воедино. Он извлек из кармашка только крупные внешние части, тогда как хрупкое ядро и вовсе раскрошилось в пыль.

Къярт убрал осколки обратно в карман и задумался. Якорь переносился без искры, а значит и контура, который могла засечь обсерватория, не было. Может Зодчий и сможет как-то определить точку выхода, а может и нет. В любом случае, Къярту нужно оставаться на этом месте трое суток.

Несмотря на все рассказы про отлаженность работы пушки, и что инцидент с учителем не повторится, Вигель проинструктировал Къярта, как тому быть, если по какой-то причине пробоина не откроется. Так что теперь оставалось только ждать и надеяться, что Зодчий сможет определить его местоположение.

В какой-то момент Къярта посетила мысль, что далеко не факт, что его выбросило в тот же мир, в котором он уже был. Если есть один мир без селль в атмосфере, почему бы не быть и второму?

Проверять селль-компас Къярт не стал. В ближайшее время он ему точно не понадобится. А сейчас у него есть проблемы и посущественнее.

Девушка. Скоро она вернется, и скорее всего не одна. Она не выглядела враждебно и вроде даже хотела помочь, но кто их знает, этих местных. Вигель говорил о возможности дружественного контакта и дальнейшего совместного решения общей проблемы. А также и о том, что принимать Къярту решение придется по ситуации.

Кли-каналы почти пришли в норму. Къярт хотел дать им время восстановиться самостоятельно, чтобы лишний раз не провоцировать ядро, раз оно в кои-то веки решило вести себя прилично.

Где-то через полчаса Къярт услышал за спиной торопливые шаги. Все та же девушка, и одна. Или она не нашла никого в помощь, или же решила никого не приводить. В любом случае, она вернулась, и это неплохая возможность хотя бы немного выучить язык, и, если повезет, разобраться в человеческих порядках по эту сторону.

Къярт хмыкнул. Чего-чего, а везения у него "хоть отбавляй".

– Я уж было решила, что с перепугу забыла, где оставила тебя, – девушка присела рядом с Къяртом и положила рядом потрепанную сумку. Внутри тихо звякнуло стекло. – Знаю, ты ничего не понимаешь из того, что я говорю. Не понимаешь же?

Девушка взглянула на Къярта. Тот только пожал плечами и тут же скривился – от заболевшего пуще прежнего обрубка руки побелело в глазах.

– Ауч, – девушка наморщила нос. – Не понимаешь, ну и ладно. Раз ты никуда не хочешь идти..., – она полезла в принесенную сумку, и стекло зазвенело громче.

Выудив из нее бутыль из темного стекла, девушка повернула ее этикеткой к Къярту. Символы на ней не сказали ему ровным счетом ничего.

– Это вода с небольшим добавлением соли. Нужно очистить рану, – девушка указала на руку Къярта и, перевернув закупоренную бутыль горлышком вниз, потрясла. – Хорошо?

Она выжидающе посмотрела на Къярта.

– Хорошо? – он неуверенно повторил последнее сказанное девушкой слово.

По всей видимости она собиралась промыть срез. Во всяком случае это было логично, учитывая что в своих попытках встать Къярт как следует вывалял его в траве.

– Да, хорошо! – девушка явно оживилась и откупорила бутыль. – Будет больно, придется потерпеть. Хотя, что я говорю, тебе и так больно, но, в общем, да, терпи.

Когда струя из бутылки коснулась раны, Къярт сцепил зубы. Лучше наложить обезболивающий контур, который умерит чувствительность нервов. Надо было о нем в самом начале вспомнить, толку-то терпеть.

Къярт почти высвободил искру, но вовремя спохватился. Он же читал записи учителя о влиянии искры на существ этого мира! Девушка совсем близко, и ее кли-каналы наверняка попытаются притянуть искру. Если он не удержит контур, после поглощения того количества искры, что тот требует, ей точно не поздоровится. Хорошо хоть, что кли-каналы недостаточно сильны, чтобы самовольно отбирать искру, которая не высвобождена другим человеком. Если это, конечно, не кли-каналы Къярта. Этим-то закон не писан.

Как же все-таки больно!

Къярт полагал, что после всех приступов, он привык к боли, но, как оказалось, боль от отрезанной руки была ни с чем не сравнима. Нужно отвлечься, а то как бы ядро не решило, что тело в опасности, и не выплюнуло бы искру.

– Терпи, терпи, я стараюсь, почти все, – пробормотала девушка.

Къярт перевел на нее взгляд. Все это время он почти не обращал на нее внимания. Для начала ему хватило того, что у нее, как у обычного человека, было две ноги, две руки и одна голова. А ведь она была вполне мила собой. Къярт не знал, какие стандарты красоты в этом мире, но в его ее никто бы не назвал дурнушкой. Немного курносый нос, добавляющий румяному оживленному лицу задорства; дугообразные брови с выделенным внутренним уголком. Разве что губы были пухлее, чем следовало, но вместе с высоким подбородком играли только в плюс.

– Все, закончила, теперь ничего лишнего.

Девушка вытерла тыльной стороной ладони лоб и взглянула на Къярта. Только сейчас он заметил, что у нее темно-синие, с примесью фиолетового глаза.

– Теперь самое веселое, – она сжала коленями бутыль, на дне которой еще оставалось немного воды, и снова полезла в сумку. – Я не врач, хотела стать хирургом, но денег хватило только на учебу брату, так что пришлось придумать другую мечту. Но я помогаю в местном медпункте, и даже практиковалась на заколотых свинках. Это не то же самое, что штопать человеческие конечности, но ты же все равно меня не понимаешь, а так, возможно, у меня даже получается делать уверенный вид. Как то так.

Девушка достала деревянный футляр и, немного помедлив, открыла.

– Я буду стараться делать аккуратно, – пообещала она.

Къярт заглянул в футляр и отрицательно замотал головой. Лигатурные иглы в каждом из миров выглядели одинаково.

– Ну что ты сразу начинаешь, нельзя оставлять так, как есть. Я вообще не уверена, что без надлежащего ухода не будет гангрены и…, – девушка замешкалась. – Хочешь ты или нет, но кожу нужно стянуть.

Она потянулась к игле, но Къярт поймал ее за руку.

– Ай!

Люди по эту сторону и правда намного слабее. Къярт был уверен, что приложи он чуть больше силы, и сломал бы девушке запястье.

– Полегче, ладно? Я же пытаюсь помочь!

Къярт отпустил ее и взглядом указал на хирургический набор.

– Нет.

– Нет, – передразнила она его на своем языке.

– Нет, – повторил за ней Къярт.

– Как же с тобой сложно, – протянула она и закрыла футляр. – Ладно, не хочешь – как хочешь.

Когда девушка спрятала футляр в сумку, Къярт выдохнул. Он понимал, что та собиралась зашить рану, и он даже согласился бы с этим планом, будь на его месте кто-то другой. Но с его скоростью регенерации лучше было оставить так, как есть.

Къярт усмехнулся. Уже во второй раз его посещала мысль, что от доставшегося ему ядра-переростка могут быть не только проблемы.

– Веселишься, да? Перевязывать тоже нельзя? – девушка вытащила из сумки рулон сероватой полоски ткани.

Не сказать, что Къярт часто в своей жизни видел бинты, но все же ожидал от них куда более приличного вида. Но закрыть рану от грязи, пока та не стала затягиваться, стоило.

– Хорошо, – произнес он выученное слово.

– Запомнил, да? – девушка улыбнулась и принялась бинтовать культю.

Къярт молча наблюдал. И как она только шить собиралась, если у нее даже сейчас руки дрожат?

– Ну вот и все, – сказала она и опять полезла в сумку. – Если честно, я не сильно верю, что подобная полевая помощь поможет, если после нее не сделать все по-человечески, но я хотя бы попыталась.

На этот раз девушка вытащила еще одну стеклянную бутылочку, внутри которой лежали белые пластинки. Къярт не сразу сообразил, что это, пока не вспомнил, что видел нечто подобное у одного из пра-пра-дедов. Ему приходилось принимать эти, так называемые, таблетки, чтобы поддержать сдающий без искры организм.

– Если начнется воспаление, это может помочь, – девушка вытряхнула из бутылочки одну таблетку.

Къярт отрицательно покачал головой. Он даже в случае с дедом не видел в них смысла, а ему-то и подавно они были не нужны. Ему уж точно далеко до отказывающих органов.

– Ты совсем дурак? – разозлилась девушка. – Что на этот раз тебе не так? Или, думаешь, я с тобой возилась, чтобы в итоге отравить? Откуда же ты взялся такой, что ни слова по человечески сказать не можешь. Я тебе помочь пытаюсь, болван. Смотри.

Когда она потянулась закинуть таблетку себе в рот, Къярт перехватил ее руку. На этот раз мягко. Даже без знания языка, понять, что пытается донести девушка, было не сложно.

– Нет, – с таким набором слов, конечно, далеко не уйти.

– Идиот, – нахмурившись, девушка засунула таблетку обратно в бутылочку и положила ту на траву рядом с Къяртом. – Если вдруг поумнеешь.

Она выглядела куда больше измотанной, чем Къярт себя чувствовал. Вся эта суета вокруг него, что устроила незнакомка, здорово отвлекла его от проблем. Пусть и без искры, но этот мир был не так уж и плох, если в нем люди так спешили помочь чужаку.

Переведя дух, девушка наконец ожила и посмотрела прямо в глаза Къярта.

– Ну, раз мы решили все жизненно важные вопросы, можно вспомнить и о приличиях, – она сделала долгую паузу, после чего положила ладонь себе на грудь. – Я – Мерлен.

А вот, похоже, и знакомство.

– Я – Къярт.

– Рада повстречать тебя, Къярт, – Мерлен протянула к нему правую руку ладонью вверх. – Ох, прости, пожалуйста, – и поменяла ее на левую.

Къярт непонимающе уставился на нее. Он должен дать ей какой-то приветственный дар?

Мерлен взглядом указала на здоровую руку Къярта, и тот протянул ее навстречу так же вверх ладонью.

– О, господи, ты из пещеры вылез, что ли? – девушка повернула его руку ладонью вниз, после чего коснулась снизу своей ладонью. – Вот так.

Взгляд Мерлен скользнул вниз.

– Часы, – она указала пальцем на наручные часы Къярта и, присмотревшись, нахмурилась. – Странные. И цифры-то какие. Или это не цифры?

Къярта начинала утомлять болтовня, которую он не понимал. Нарочно она, что ли, или думает, что чем больше говорить, тем быстрее он выучит язык? Он хотел было прервать ее, попытаться на пальцах объяснить, что если она хочет общаться, было бы неплохо хоть немного озаботиться тем, чтобы собеседник ее понимал, но она уже вскочила на ноги и подобрала с земли сумку.

– Это, конечно, невероятное приключение, о котором я буду вспоминать до самой старости, но дела сами себя не сделают. О, мои травы! – она заметила валяющийся неподалеку сноп, подхватила его и сунула в сумку. – Если ты еще будешь здесь, я вернусь около пяти, – Мерлен кивнула на часы Къярта и показала ладонь с растопыренными пальцами. – Надеюсь, ты не помрешь к тому времени. Все, я пошла.

И, махнув рукой, Мерлен зашагала прочь.

Когда ее шаги стали неразличимы, Къярт таки полез в рюкзак за селль-компасом. После того, как крошечный якорь попал под удар при встрече спины Къярта и дерева, он не рассчитывал, что подобная участь миновала коробку площадью в две ладони. Так и оказалось. Стекло на лицевой стороне раскрошилось, а сама центральная часть была вогнута внутрь. Къярт покачал прибор из стороны в сторону, слушая, как внутри перекатываются осколки. Великолепно.

Вернув компас в рюкзак, Къярт задумался. Что могло произойти в обсерватории? Он не исключал варианта, что опасения касательно стабильности туннеля, когда внутри такой объем искры, оправдались – это было бы даже неплохо. Во всяком случае, куда лучше, чем авария в обсерватории. Он, считай, легким испугом отделался, но если это зацепило сотрудников Верховой, Зодчего или Ротра? Хотя какая разница, ему же и дела нет до…

Къярт хотел было потереть ладонями глаза, но получилось только с одним.

– Зараза, – с досадой выдохнул он.

Еще час назад, до того как он вошел в этот злосчастный туннель, ему было плевать на Ротра и остальных. Манипулируя памятью об учителе, тот вынудил Къярта присоединиться к проекту, за что он даже мог бы злиться на Ротра, не будь ему все это безразлично. Но этот сбой в туннеле перевернул все с ног на голову. Люди в обсерватории были Къярту никем, их ничего не связывало, а он повелся… на что? Что Ротр изображал внимательную няньку? Проклятье, он уже не знал, злится ли, беспокоится, или же ему просто плевать. Все происходящее с последнего приступа больше походило на дурной сон. Приступ… может тогда все и кончилось? А все, что случилось после – галлюцинации, которые ловит его расплавленное в селль сознание?

Къярт остановил поток мыслей, осознав, что они скатываются в бред. Похоже избыток искры, потребляемой организмом для заживления руки, начал действовать на мозги. Сейчас лучше не увлекаться самокопанием. Во всяком случае, пока тау-каналы не перестанут горстями выгребать искру из ядра.

Къярт прислушался к ощущениям в руке. Боли, как таковой, почти не осталось. Скорее зуд, переходящий в щекотку. А может, он просто привык. Сосуды заживут первыми, затем уже нервы и мясо. В пособии по военной медицине отмечалось, что без лечения подобные раны зарубцовываются за полторы-две недели. Значит, с поправкой на ядро, ему потребуется дней пять-шесть. И это если не применять контуры, которые Къярт как раз таки собирался использовать.

Он помотал головой. Рассуждает так, будто то, что он застрял здесь не на один день – уже известный факт. Да, с размышлениями однозначно нужно заканчивать.

Не зная, чем себя занять, Къярт прокручивал в голове схемы контуров – выученных накануне и тех, что когда либо видел в книгах. Бестолковое занятие, но только так он мог загрузить мозги чем-то, что не привело бы его к размышлениям о своем положении. Все равно он никак не мог на это повлиять – при неудачном раскладе ему трое суток не сходить с места.

Мерлен вернулась в пятом часу. Солнце стояло в зените, так что время места, где оказался Къярт, отставало от времени обсерватории на три-четыре часа. Так же, как и каньон, в который его отправили в первый раз.

– Ты что, так и с места не сдвинулся за все это время? – она покачала головой.

В этот раз Мерлен принесла не только сумку, но и плетеную корзину.

– Молоко. Лепешки. Мед, – раздельно произнесла она, доставая из корзины бутыль с молоком, завернутые в тряпицу еще горячие лепешки и глиняный горшочек. – Угощайся, – улыбнулась она, расставив все по левую руку от Къярта.

– Спасибо, – он не знал, как сказать это по местному, но промолчать не мог.

– Спасибо, – догадавшись, подсказала Мерлен, после чего полезла в сумку. – А еще у меня есть…

Она вытащила соединенные скобами чистые листки бумаги и помахала ими в воздухе.

Пока Къярт расправлялся с лепешками, пусть и не претендующими на звание кулинарного шедевра, но явно приготовленными с душой, Мерлен успела сказать названия всего, что было вокруг. Она не ждала, что Къярт что-либо запомнит и когда тот без запинок и ошибок произносил название того, на что указывала девушка, ее растерянность становилась все больше. Взяв принесенные с собой листки, она чертила на одном из них букву, показывала Къярту и произносила связанный с ней звук, затем следующую, и так до тех пор, пока на бумаге не появилось двадцать девять символов.

– Ты гений, что ли? – спросила она, после того как Къярт без проблем пересказал алфавит. Но он еще знал недостаточно, чтобы понять ее вопрос и ответить.

Следующий час Мерлен провела рисуя то, что не могла объяснить на пальцах. Рисунки получались так себе, но Къярта интересовала их понятность, а не художественный талант девушки.

Когда Мерлен пришло время уходить, Къярт уже мог худо-бедно изъясняться, но чтобы попросить у девушки карту, ему пришлось нарисовать ее подобие.

– Ты будешь здесь завтра? – четко проговаривая каждое слово спросила Мерлен.

– Да.

Мерлен помедлила, будто бы решаясь что-то сказать, но в итоге произнесла только:

– До встречи, Къярт.

– До встречи, Мерлен.

Через пару часов после ее ухода Къярт решил заняться рукой. Жгут он убрал еще утром, теперь оставалось только снять бинты. Ткань прилипла к ране, и отрывать ее было то еще удовольствие. Зуд сменился болью, на поверхности среза выступила сукровица.

Къярт сложил заживляющий контур и расположил его вокруг обрубка. Тау-каналы гнали к ране столько искры, сколько позволяла их пропускная способность, но клетки могли впитывать куда больше, если она подавалась с помощью специального контура. Последний управлял и самим механизмом заживления, и при должной сноровке рана могла зарастать не только с краев, но и сразу по всей площади. Къярт не считал себя великим лекарем, но еще несколько лет назад учитель заставил его едва ли не до идеала отточить один из видов заживляющих контуров, который мог выручить в экстренных ситуациях. Но и искры этот контур потреблял не мало, при том что только четверть шла непосредственно к клеткам.

Когда на срезе наросло мясо и тонкий слой кожи, Къярт впитал контур. Уже одной неприятностью меньше. Не сказать, чтобы Къярт совсем не беспокоился о потере конечности, но сейчас это была наименьшая из его проблем.

Вместе с вечерними сумерками пришли и раскаты грома. Чтобы не мокнуть под дождем, Къярт соорудил под деревом, где просидел весь день, небольшой шалаш. Он мог бы укрыться от непогоды под барьерным контуром, но если гроза будет долгой, придется потратить немало искры.

Думать об экономии энергии было в новинку. Но он не знал, когда и сколько искры ему может понадобиться, так что лучше было не тратить ее почем зря.

Дождь начался еще до того, как стемнело. Легкая морось очень скоро превратилась в настоящий ливень. Къярт спрятал тетрадь Мерлен в рюкзак, чтобы та не намокла. Собирая материал для шалаша он не мог отходить далеко от точки выхода из туннеля, так что укрытие вышло тонким и пропускало холодные капли. Но все лучше, чем ничего.

Шум дождя заглушил все звуки, так что Къярт понял, что он не один, лишь когда мокрая трава вспыхнула тысячей бликов. С лампой в руке и в плаще перед ним появилась Мерлен.

– Здесь рядом домик лесника, – склонившись, прокричала сквозь дождь и ветер она. – Там никто не живет. Я отведу тебя.

– Нет, – Къярт отрицательно покачал головой.

– Опять ты заладил, – разозлилась Мерлен. – Ночью похолодает. Ты уже весь промок, еще и рука – ты же и пару дней так не протянешь.

Девушка снова затараторила, и Къярт перестал ее понимать. Ему было жаль, что Мерлен мокла зря, да и кто знает, насколько вообще безопасно девушке ходить в этом лесу посреди ночи. Но он не мог уйти. Из-за дождя он даже мог не услышать хлопок открытия пробоины, так что приходилось выпускать искру и прогонять ее по округе – проверять, не пропадет ли она, залетев в туннель.

– Все хорошо. Я буду здесь. Иди домой.

– Упрямый дурак, – она полезла в сумку и, достав из нее куртку, бросила ее на колени Къярта и исчезла из поля зрения.

Къярту оставалось лишь поблагодарить пустоту и с помощью контура набросить куртку на плечи. Промокнуть до нитки далеко не под летним дождем – не самая приятная вещь, но временный дискомфорт уж точно не стоил девчачьих прогулок по ночи. А значит для местных подобное сидение под ливнем было чревато куда более неприятными последствиями, раз Мерлен решилась прийти.

Дождь утих только к рассвету. Небо посветлело, и вместе с солнечными лучами лес наполнила капель и птичья перекличка.

Къярту даже удалось, не сходя с места, поймать нитевым контуром пару зверьков. С жесткой щетиной, копытцами и большими ушами они напоминали детенышей древокопов. Очень тщедушных детенышей древокопов без бивней. Такие не повалят даже захудалую засохшую сосенку. Но сейчас Къярту нужно было не это. Он был не в настолько бедственном положении, чтобы девушки таскали ему из дома еду, а Мерлен уж точно не оставила бы его голодным.

Девушка появилась, когда он заканчивал обжаривать меньшую из тушек.

– Как ты умудрился…, – сходу начал она, – и где только раздобыл сухие… зачем ты снял бинты, ты же… что?

Она опустила на землю сумку с корзиной и склонилась над культей Къярта.

– Это же невозможно, – пробормотала она и покосилась на парня. – Рана не могла так быстро затянуться, это же…

Къярт вздохнул. Даже без применения контура скорость его восстановления была выше, чем у среднестатистического жителя Федерации, а для местных она и вовсе должна была казаться чудом. Он подумывал замотать руку, чтобы не возникло лишних вопросов, но в итоге решил оставить как есть. Мерлен наверняка потребовала бы позволить ей сменить бинты, так что смысла скрывать рану не было.

– Доброе утро, – поздоровался Къярт и кивнул на лежащую рядом вторую тушку. – Это тебе.

– Кабан, – протянула Мерлен. – Как мило с твоей стороны. Я с самого рассвета на кухне: сначала отцу приготовить, потом тебе, а ты и без меня прекрасно справляешься. Не понимаешь, да?

Словосочетание "не понимаешь" Къярт уже знал, так что только с улыбкой покачал головой.

– Ну и ладно. Что я, зря что ли старалась, – продолжая ворчать, она достала из сумки тот же набор, что и вчера.

– Молоко, лепешки, мед, – опередил ее Къярт.

– Да, да, умник, и еще сыр.

Мерлен завтракала вместе с Къяртом, так что у костра на какое-то время воцарилась тишина. Дичь без соли и приправ была тем еще деликатесом, но девушка предложенную ей порцию съела с удовольствием.

– Ты просил принести карту, – закончив с трапезой, Мерлен потянулась к сумке. – У меня есть только старый учебник по географии, по нему еще мама училась. С тех пор границы несколько поменялись, но я все объясню. И, да, много слов, ты не понимаешь, знаю, знаю.

Мерлен села поближе к Къярту и раскрыла тонкую, потрепанную книжицу.

Къярт едва сдержал удивление. На первом развороте была карта его мира. Те же три материка, те же океаны и моря. Отсутствовало только несколько озерных систем – напоминания о метеоритной бомбардировке тысячелетия назад. Зодчий таки был прав, когда предположил, что этот мир – двойник родного мира Къярта.

– Где мы?

– Ты и этого не знаешь? – Мерлен удивленно подняла брови. – Тебе, что, дали по голове и выбросили здесь?

Къярт покосился на девушку.

– Не обращай внимания, – она перелистнула с десяток страниц и ткнула пальцем в политическую карту одного из материков. – Здесь. Фаврия. На севере – Фаврское море, на юго-западе – Акатинский альянс, на востоке – Аргантар. Извечная боль. Только тут…

Мерлен взяла карандаш и нарисовала еще одну линию на територии Аргантара, в нескольких милиметрах правее от границы.

– Двадцать лет назад кланы отобрали у них часть приграничных территорий. Удивительно, что те не особо пытались отбить земли. Наверняка, решили устроить подлянку в другом месте. Но нас, маленьких людей, это не сильно касается.

Къярт понял не все, но общую идею уловил. Материк, на территории которого он оказался, располагался южнее материка, где в его мире находилась Федерация. Миллионы лет назад движение литосферных плит разделило один континент на два, и теперь их изображения на карте, как дольки яблока, лежали один выше другого.

Къярт перевернул страницу, открыв карту того же материка, только уже физическую.

– Где именно? В Фаврии.

Мерлен перелистнула страницу. Здесь была карта всего государства, с небольшой зарисовкой моря и кусочками соседей на востоке и юге.

– Вот тут, – она указала на точку в северо-восточной части – не у самой границы с Аргантаром, но близко.

А вот и предполагаемый каньон – намного южнее текущего местоположения. Можно попытаться добраться туда. Только будет ли в этом смысл?

– На окраине Красного леса. Мой поселок в тридцати минутах ходьбы отсюда. А это..., – Мерлен указала на подписанную точку на карте. Вейтрет – без труда прочитал про себя название Къярт. – Это Вейтрет. Один из клановых городов. Со своим Столпом, разумеется.

– Столпом?

– Столп, да, – взглянув на Къярта, Мерлен закатила глаза. – Столп с нодой. Ты и этого не знаешь?

– Что такое "нода"? – Къярт достал из сумки тетрадку, в которой Мерлен рисовала, объясняя ему значения тех или иных слов. – Покажи.

– Да как я тебе покажу? Она же неосязаема и невидима. Как же объяснить? – девушка постучала себя карандашом по лбу. – Ну ты же не можешь совсем ничего не знать. Благодаря ноде клановцы живут до ста семидесяти лет, они сильнее обычного человека, здоровее, быстрее учатся…

Мерлен говорила медленнее и медленнее, пока и вовсе не затихла, исподлобья посмотрев на Къярта. Она явно хотела сказать что-то еще, но так и не решилась, поэтому Къярт задал вопрос:

– А обычные люди?

– О чем ты?

– Ты сказала, что клановцы живут до ста семидесяти лет. А не клановцы сколько живут?

– Издеваешься, да? – сердито спросила Мерлен, но серьезный взгляд Къярта заставил ее усомниться в своих претензиях. – До семидесяти в среднем.

Ответ девушки озадачил Къярта. Да, это было предсказуемо, после возрастного сбоя кли-каналов люди в его мире проживали от силы еще пятнадцать лет, в этом же искры и вовсе не было. Но просто взять и вот так уложить в голове мысль, что человек исчезает за какие-то семьдесят лет, – это было слишком.

– Сколько тебе лет? – наконец спросил он.

– Так прямо в лоб? – Мерлен усмехнулась. – Почти двадцать два. Теперь твой черед.

– Двадцать, – машинально ответил Къярт, не поняв слова Мерлен, но догадавшись об их значении.

Двадцать два. Четверть жизни. Еще и жизни как таковой не было, а время уже говорит, что пора, отбегался. Къярт, конечно, себе и столько не пророчил, но у Мерлен вряд ли были причины считать, что она может не дожить до завтра. Еще каких-то несчастных полвека и…

Мысль Къярта оборвало осознание, что не будет никаких пятидесяти лет, и даже года. Ни в этом мире, ни в его, если ученые Федерации не придумают, как предотвратить Пересечение.

– Эй, что это за взгляд? – вопрос усмехающейся Мерлен вырвал Къярта из омута тягостных размышлений. – Считаешь меня старушкой? Лучше покажи, откуда ты, – она похлопала ладонью по учебнику.

– Нет.

– И какое "нет" на этот раз? Нет – не знаю, нет – не скажу, нет – ...

– Просто нет.

– Ох, ну конечно, как я сразу не догадалась, – сыронизировала Мерлен.

У нее было право злиться. После всего, что она сделала для него – а теперь, зная о продолжительности жизни людей этого мира, Къярт смотрел на время, потраченное на него девушкой, совсем по иному – она заслуживала лучшего отношения. Но он же не мог сказать, что-то типа: "Привет, я – Къярт, я из другого мира, скоро наши планеты пересекутся в условных координатах и селль с нодой уничтожат их". А придумывать историю, откуда он, толком ничего не зная про местную географию – по-меньшей мере глупо. Къярт мог бы сказать, что не помнит, но убедительно врать у него никогда не получалось, так что попытайся он, и сделал бы только хуже.

– Извини, – только и сказал он.

– Да ладно, чего уж там, – отмахнулась Мерлен, бросив мимолетный взгляд на культю.

– Научи, пожалуйста, – Къярт открыл страницу, на которой заканчивались карты и начинался сухой текст.

– Книжку почитать захотелось? – на лице Мерлен вновь появилась улыбка. Девушка была отходчива. Или же очень хорошо притворялась. – Не знаю, что из этого выйдет, но давай попробуем.

Мерлен ушла два часа спустя. За это время она успела объяснить больше сотни слов, при этом старалась выбирать наиболее значимые, так что весь день Къярт провел за чтением. Мерлен разрешила делать в книге пометки, и он выделял незнакомые слова, перевод которых ему важно было узнать для точного понимания смысла фраз.

Мерлен вернулась на закате, на этот раз притащив пятилитровый бидон с водой и соль.

– Ты же с места не сходишь, – пожала она плечами в ответ на вопросительный взгляд Къярта. – Если еда к тебе сама ходит, то до ближайшего родника топать и топать.

Къярту оставалось только поблагодарить девушку. Он старался не думать о том, что даже родная мать за всю его жизнь проявила меньше заботы, чем Мерлен за эти два дня. И разбор выделенных им за день слов хорошо отвлекал от лишних мыслей.

Къярт спровадил девушку домой, когда начало темнеть. Сначала она пыталась спорить, трясла принесенной с собой лампой, но вскоре смирилась.

– Не нужно ходить ночью в лесу одной, – сказал он.

– Мог бы и провести, раз так беспокоишься. Но чего это я, ты же прирос к этой полянке, – выпалила Мерлен и тут же пожалела о своих словах.

– Провел, если бы мог, – хмуро ответил Къярт.

– Прости, мне не стоило так говорить. У тебя наверняка есть какие-то важные причины, не сходить с этого места. Сказала, не подумав, прости.

– Все хорошо. Иди домой, Мерлен.

Девушка сделала пару шагов прочь и остановилась.

– Завтра все еще будешь здесь?

– Возможно, – Къярт все еще не исключал возможности, что Зодчий таки вытащит его, хоть и не сильно в это верил.

– Что ж, завтра я узнаю точный ответ. Доброй ночи, Къярт.

Ночь ожидалась не то чтобы добрая, но хотя бы без дождя. Сделав несколько глотков воды из принесенного Мерлен бидона, Къярт постелил на землю куртку и откинулся на спину. В этом мире ночью тоже светило две луны.

Сейчас Къярт был уверен, что если не миры, то хотя бы планеты были двойниками. Он не мог объяснить, как такое могло произойти. Даже у Зодчего не нашлось правдоподобной версии. Но зато теперь Къярт знал, когда случился переломный момент.

Больше двухсот тысяч лет назад его планета попала под метеоритный обстрел. Тогда же в земной коре образовались разломы, через которые селль попала в атмосферу. В этом же мире никакого метеоритного дождя не было. И селль, или нода, как ее называли здесь, по-прежнему находилась в недрах земли.

Около двух тысяч лет назад планета этого мира пережила эпоху литосферной активности, благодаря которой появились крошечные разломы, через которые нода смогла просочиться на поверхность. И человечество, сообразив, какое влияние она оказывает на организм, быстро взяло под контроль все источники до последнего и остановило поступление ноды в атмосферу. Затем следовала эпоха кровопролитных войн, в которых каждый пытался урвать себе побольше месторождений ноды. Общины, удерживающие их, вскоре превратились в кланы. А кланы территориально сплотились между собой, чтобы сопротивляться захватчикам. Конфликты время от времени еще вспыхивали, но последние пару веков сформировавшиеся границы государств не изменялись. Если не учитывать относительно недавний передел земель между Фаврией и Аргантаром. Къярт так и не понял, ради чего все затевалось. Территория Красного леса (названного так из-за постоянных боев на его территории) не особо была нужна Фаврии. Да и Аргантар так легко отдал ее наверняка по той же причине.

Политические дрязги этого мира не сильно занимали Къярта, чтобы пытаться в них вникнуть. Куда больше его интересовали так называемые "резервации". С самого начала кланы очертили границу между своими людьми и остальными, теми, кто не имел доступа к ноде. Они выстроили вокруг источников ноды резервации и обнесли их стенами, за которые было не попасть кому-либо вне клана. Так случился величайший раскол человечества этого мира.

Клановцы, имея постоянный доступ к ноде, позволивший им не только увеличить продолжительность жизни, но и ускоренно двигать науку, прибрали к рукам правление государствами, с чем людям вне кланов пришлось смириться. Да, в городах и селах были свои наместники, которые могли сами устанавливать порядки, но только если эти порядки устраивали клан, на чьей территории находилось поселение. И если клан что-то требовал, наместник это выполнял. У людей не было ни ресурсного, ни технического потенциала, чтобы противостоять кланам. В этом противостоянии не было бы нужды, если бы кланы не решили сделать из всего остального государства кормовую базу. По эту сторону стен резерваций людям оставалось только барахтаться, пытаясь выжить, с мизерными шансами на светлое будущее. О каком вообще будущем могла идти речь, когда кланы сдерживали научный прогресс, ограничивали ресурсы, контролируя любые раскопки, – чтобы никто со стороны до чего лишнего не докопался.

Собрав всю картину воедино, Къярт подумал, что не так уж и плохо, если население этого мира исчезнет – после того, что оно устроило из-за одной только алчности и желания возвыситься над другими. Жаль, что Пересечение уничтожит все не только в этом мире, но и в другом, где подобного мрака нет. Но затем Къярт вспомнил своего отца и решил, что, может, не так уж и жаль.

Только Мерлен явно не согласилась бы с ним. Какая никакая, а жизнь была все же лучше забвения. Во всяком случае с ее точки зрения.

Ночью не было ничего, кроме уханья сычей и стрекота цикад. А утром снова пришла Мерлен. На этот раз они завтракали местным представителем пернатых, и часом ранее, ощипывая птицу с помощью нитевого контура, Къярт проклял все и вся на свете.

Изъяснялся он все еще с трудом, так что попросил Мерлен помочь ему с дальнейшей учебой. Они просидели несколько часов к ряду, болтая о всяких мелочах. Вернее, говорила Мерлен, а Къярт слушал, время от времени останавливая ее с просьбой объяснить новое слово. Поначалу девушка еще пыталась вытянуть хоть что-то из Къярта, но вскоре оставила эту затею.

Так Къярт узнал, что Мерлен живет с отцом, работающим в местной кузне, а сама она следит за хозяйством и подрабатывает в медпункте. Семья не могла оплатить ей учебу, но проработав пять-шесть лет здесь, она сможет попытаться устроиться медсестрой в Вейтрет, где учится ее старший брат. О матери Мерлен отказалась говорить, а Къярт не стал настаивать.

Просто сидеть и слушать болтовню Мерлен, когда все катится в бездну, было и дико и приятно одновременно. Къярт не мог вспомнить никого, с кем бы он общался так долго, и это с его-то памятью. В своем мире, не считая учителя, он обменивался больше, чем парой слов, только с Шенти и Фици. Но Фици была еще совсем ребенком, а Шенти старательно делала вид, что нет никакой проблемы с ядром и он такой же, как и все.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоенный голос Мерлен заставил Къярта очнуться.

– Да, все хорошо, – вяло ответил он.

Къярт не спал уже третьи сутки, карауля открытие пробоины. Не такая и проблема, но реакция его стала куда медленнее, а текущая ручьем болтовня Мерлен убаюкивала.

– Ты же не собираешься случаем помереть? – она покосилась на его руку.

Но культя чувствовала себя прекрасно. Рана почти полностью заросла новой кожей.

– Нет, Мерлен. Не сегодня.

– О, это не может не радовать, – девушка посмотрела на просвечивающее сквозь листву солнце. – Мне пора, и вернуться я смогу только завтра утром. С этими нашими посиделками дома дел накопилось, отец почти что негодует.

– Ты можешь говорить проще?

– Могу. Но не буду, – губы Мерлен расплылись в широкой улыбке. – Ты же гений, вот и учись понимать, – она подобрала сумку. – Ты завтра будешь здесь?

– Возможно, – Мерлен ответила одновременно с Къяртом и, показав тому язык, побежала прочь.

Къярт провел день за перечитыванием учебника по географии. Еще раз просмотрел карты, в точности запомнил очертания материков и стран. Выучил расположение каждой резервации вокруг источника ноды – все, что могло пригодиться Зодчему и Ротру.

Ближе к ночи в груди стала нарастать тревога. Рядом не было Мерлен, которая отвлекала бы его от размышлений, а срок в трое суток, которые Къярт должен был ждать пробоины, подходил к концу, и в его голову стали набиваться беспокойный мысли.

Когда в лесу сгустился предрассветный мрак, Къярт гадал, чувствовал ли учитель себя так же, когда осознал, что больше не вернется домой. То еще сравнение, ведь Кайто знал, что умрет, а Къярт всего лишь останется запертым на этой планете до ее гибели.

Как же ему не хватало совета учителя.

Расстегнув молнию на груди комбинезона, Къярт достал подаренный Кайто селлиумный камень. Искра учителя по-прежнему была заключена внутри.

Сидя под деревом в рассветных лучах, Къярт знал, что должен делать дальше. Даже когда все было предрешено, Кайто Терр не сдавался до последнего. Он дотянулся до искры этого мира, изучил ее, сделал все, чтобы добыть как можно больше информации. И Къярт поступит так же.

Если в момент наложения двух планет их искра не пересечется – катастрофы не будет. Пересечение не произойдет. И если провернуть что-то подобное в родном мире Къярта не представляется возможным, то здесь нода уже изолирована. Нужно только найти способ сместить ее. Люди не погибнут без доступа к ней, разве что часть кланов не переживет ее долгого отсутствия, но не все же им сливки собирать.

Къярт должен попытаться что-то сделать. Для начала получить больше информации, а для этого необходимо попасть в Вейтрет, ближайший город, в котором есть Столп – месторождение ноды, из которого кланы черпают искру. Именно Столпами являлись пики искры, которые обнаружила Верховая обсерватория – кланы смогли пробуриться к залегающей под земной корой ноде и ограничить ее чем-то вроде селлиума, чтобы она не выходила за пределы резервации. Там и нужно искать ответ.

Мерлен появилась, когда на часах Къярта стрелки отметили половину десятого. Трое суток ожидания истекли, и теперь он мог двигаться дальше.

– Сегодня без завтрака? – удивленно спросила она, не увидев никакой новой дичи. – Нужно было захватить что-то с собой. А я вот только книжки притащила, – она похлопала по висящей на боку сумке.

– Все хорошо, Мерлен, – Къярт поднялся с насиженного места, подобрал куртку и рюкзак. – Ты говорила, рядом есть пустой дом?

Девушка не сразу сообразила, о чем речь.

– А, ты о сторожке лесника? Да, там давно никто не живет.

– Ты не могла бы меня проводить туда?

– Надоело спать под открытым небом? – хмыкнула Мерлен.

– Я не спал. Но сейчас бы не отказался. Нужно восстановить силы, а потом…

– Погоди, погоди, – девушка перебила Къярта. – Ты все это время просто сидел? И днем, и ночью, и…, – Мерлен умолкла, закатила глаза, покачала головой и вздохнула. – И чему я удивляюсь? Пойдем, здесь недалеко.

Сторожка лесника оказалась и правда совсем рядом – каких-то двести шагов. По пути к ветхой хижине Къярт успел немного осмотреться, но не нашел ничего интересного. Все те же деревья и кустарник, и полное отсутствие искры.

– Вот и пришли.

Мерлен подошла к просевшей в землю двери, и хотела было взяться за проржавевшую ручку, но Къярт остановил ее.

– Я сам.

– Пожалуйста, пожалуйста, – девушка подняла руки и отошла в сторону.

Больше всего Къярт беспокоился, выдержит ли прикрученная к подгнившему дереву ручка – выламывать дверь ему не хотелось. Но со скрежетом, сыпля трухой, дверь поддалась.

В крошечной хижине места хватило только для кровати с прогнившим матрасом, стола со стулом и места для разведения огня. Къярт не видел ничего подобного в своем мире, так что и названия подобающего подобрать не смог.

– Да уж, недооценила я степень разрухи, – Мерлен заглянула в выдохнувший затхлый воздух проем. – Тебе бы подыскать жилье получше.

– Я здесь всего на одни сутки, – Къярт смел рукой паутину у входа и шагнул внутрь. – Нужны стены от зверей, чтобы можно было поспать.

Къярт предпочел бы спать на голой земле, чем в этой дыре, но оставлять в этом мире тревожные контуры не хотелось – еще чего доброго, Мерлен на них наткнется. А деревья в лесу были слишком хлипкие, чтобы пытаться разместиться на одной из ветвей.

– Всего сутки? А потом? – из голоса Мерлен пропала беззаботность.

– Мне нужно в Вейтрет. Ты знаешь, как я могу туда добраться?

– Можно попроситься в обоз к торговцам, правда, их сейчас мало туда ездит, скорее всего придется подождать пару дней. Или же на поезде. Довезет за час.

– Поезд? – переспросил Къярт неизвестное слово.

– Ну да, поезд. А, ты об этом, дай-ка тетрадь.

Мерлен быстро набросала рисунок и показала Къярту. Похоже на сцепленные вместе экипажи. Очень длинные экипажи.

– Да ладно, еще скажи что никогда поезд не видел, – Мерлен скептически изогнула бровь. – Ну ты и дикарь. Тогда остается проситься к торговцам.

– Нет. Я не могу ждать несколько дней. Поезд – хорошо.

– Да, это будет встреча века. Къярт и поезд – прямо вижу заголовки газет, – рассмеялась Мерлен.

Къярт не успевал отслеживать изменения в ее настроении. Вот и сейчас он не уловил момент, в который Мерлен из веселья впала в задумчивость. Ему однозначно нужно было поспать.

– Я поеду с тобой, – после долгой паузы заявила она.

– Мерлен, не нужно со мной носиться, я и сам могу…

– С чего это ты решил, что это ради тебя? – наигранно нахмурилась Мерлен. – Я давно собиралась навестить брата. Но Вейтрет – то еще местечко, там порядочной девушке и шагу ступить спокойно не дадут. А ты будешь мне охраной. Должен же ты как-то отплатить мне за все то хорошее, что я сделала.

– Убедила, – Къярт не сдержал улыбки.

– Видишь, соглашаться со мной не так уж и сложно. Тогда завтра будь готов на час раньше, чем сегодня. Поезд отправляется рано, а еще нужно будет заглянуть ко мне, привести тебя в порядок, а то видок у тебя еще тот.

– Не стоит так беспокоиться. Здесь есть поблизости родник?

– Нет здесь поблизости родника. А если бы и был, то тебе он точно не поможет, – хмыкнула Мерлен. – Что ж, раз я собираюсь прогулять завтрашний день, сегодня придется отрабатывать. Так что вот тебе на самостоятельное чтение.

Девушка вытащила из сумки книжку и протянула Къярту.

– Спасибо, Мерлен.

– Увидимся завтра.

Когда Мерлен ушла, Къярт прошелся по хижине, открыл ставни, впустив внутрь свет и свежий воздух. Матрас явно не пережил бы попытку выбить из него пыль, так что Къярт просто смахнул с него помет каких-то мелких зверьков и бросил сверху куртку. Не став дожидаться ночи, он лег спать.

Къярт проснулся под вечер, разбуженный настойчивым уханьем совы. Отыскав источник звука, он нашел и ужин. Мясо оказалось не лучшим на вкус, но ловить что-то еще было лень.

До наступления темноты оставалась еще пара часов, так что Къярт расположился на улице у сторожки вместе с книгой. Без Мерлен он мог только догадываться о значении новых слов, но их оказалось не так уж и много. Девушка принесла ему сборник детских сказок, и у Къярта почти не возникало вопросов.

Он решил выспаться на несколько дней вперед, так что сразу после заката отправился досматривать сны. Къярт успел привыкнуть к запаху прелости, что никак не хотел выветриваться из сторожки, но все равно, засыпая, вспомнил накрахмаленные простыни родного дома. Да, накрахмаленные простыни – одна из немногих вещей, что делали его мир лучше, чем этот.

* * *

– Ну ты и соня!

Къярт подскочил на кровати, но успел вовремя остановиться, прежде чем причинил бы нависшей над ним девушке вред.

– Эй-эй, спокойнее, – Мерлен отшатнулась от Къярта.

– Не нужно так подкрадываться.

– Я уже поняла. Пойдем, а то еще на поезд не успеем. На этих твоих мудреных часах будильника что ли нет?

Большая часть пути к дому Мерлен прошла в молчании. Во всех их беседах девушка была заводилой, и когда она не начала болтать о всяких пустяках, Къярт встревожился. Он даже извинился, что напугал ее, на что девушка лишь махнула рукой, так ничего и не сказав.

– Мой дом стоит на отшибе. Пойдем через сад, так что можешь не беспокоиться, что тебя кто-то увидит, – наконец заговорила она, когда впереди среди деревьев забрезжил просвет.

– Почему ты решила, что меня это беспокоит?

Вопрос Къярта явно озадачил Мерлен. Къярт и сам размышлял над тем, стоит ли ему лишний раз попадаться кому-либо на глаза. Но раз он все равно собрался в город, остаться никем незамеченным не получится. Если, конечно, не пользоваться контурами. Но какой в этом смысл? Одно дело – попытаться скрыться, если ты вывалился из пробоины у всех на виду, а так… Внешне он ничем не отличается от местных. Разве что одеждой, но с этим пока ничего не поделаешь.

– Мало ли, – неуверенно начала Мерлен. – Ты же человек-загадка. Человек "неважно-нескажу", – в ее голосе послышалась обида.

Къярт потер переносицу. С самой их первой встречи он ловил на себе взгляды, которые не мог истолковать. У Мерлен было более, чем достаточно поводов для удивления и непонимания, начиная с той же зажившей за считанные дни руки и заканчивая его памятью. Но только узнав про правящие в этом мире кланы Къярт понял, что дело не только в удивлении. Если клановцы использовали искру, а они ее использовали – иначе никак не объяснить их долголетие относительно людей вне кланов – значит и раны их заживали быстрее, чем у остальных. Они были сильнее, лучше обучались и дальше по списку, который Мерлен вполне могла соотнести с Къяртом и прийти к соответствующим выводам. А зная, как местные относятся к клановцам…

– Мерлен, послушай. Понимаю, как все это выглядит, и мне жаль, что я не могу ответить на твои вопросы. Но хочу, чтобы ты знала, что я не имею никакого отношения к кланам.

– Да, конечно, – буркнула та.

– Мерлен, это правда.

Девушка резко остановилась и развернулась к нему лицом.

– Мы не будем об этом говорить. Молчал же о своем прошлом, вот и продолжай молчать. Забыли, ладно?

– Мерлен…

Но та только отмахнулась и зашагала дальше. Вздохнув, Къярт пошел следом.

Деревья стали реже и тоньше, пока и вовсе не остались за спиной. Красный лес закончился, и за узкой прогалиной, поросшей высокой травой, начался засаженный фруктовыми деревьями холм. На самой вершине расположилось несколько хозяйственных построек, а возглавлял их диковинный дом неправильной формы. Первый этаж был сложен из дерева, тогда как два последующих, с массой пристроек и навесов, были собраны из металла.

– Отец успел построить только один этаж, когда кланы ввели запрет на вырубку леса, – объяснила Мерлен. – Так что пришлось собирать остаток из отправленного в переработку железа. Но вышло не плохо, да?

В тени фруктовых деревьев стояли улья. Издалека Къярт не понял, что это, но узнаваемый гул быстро все прояснил. За садом был разбит огород.

– Здесь все занимаются земледелием? Вот так? – спросил Къярт, скользя взглядом по сколоченным из досок терассам.

Мерлен успела немного остыть, и Къярт не стал упускать повод еще больше отвлечь ее разговором.

– А что не так? Да, на склоне не очень удобно, но лучше так, чем сидеть голодными всю зиму. Этого, конечно, мало, но выручает, когда на рынке начинают ломить цену.

Къярт едва покачал головой. Он и представить не мог, чтобы где-либо в Федерации людям приходилось всерьез задумываться о самостоятельном обеспечении своего пропитания. В каждом регионе и даже городе земледелием занимались определенные рода, и попробуй еще их вытурить с занятой ниши. В этом и смысла особого не было: обойти семью, у которой из поколения в поколение передаются созданные ими же земледельческие контуры, позволяющие собирать рекордные урожаи, – та еще задача. Но и цены никто никогда не ломил.

– Отец уже в кузне и вернется только вечером, так что в доме никого.

Мерлен привела Къярта к небольшой постройке у дома, на крыше которой стояли жестяные баки.

– Пока лето – вода греется на солнце, но с утра она… бодрит, – Мерлен неловко улыбнулась. – Я оставила внутри чистую одежду. Это брата. Он все нужное забрал с собой, так что не обидится, если ты одолжишь.

– Спасибо, Мерлен.

– Ты там справишься? – улыбка девушки стала еще более неловкой. – Сам. Ну, без… – она взглядом указала на культю.

– Если я скажу, что нет? – Къярт никогда не имел склонности к шуткам, но в этот раз не сдержался.

– О, мне останется только посочувствовать тебе, – рассмеялась Мерлен. – Давай, шевелись быстрее, а то еще опоздаем.

Внутри отведенное под ванную комнату помещение мало походило на привычные Къярту. Пусть и разделенное деревянной перегородкой на две части – сухую, где на скамье лежала аккуратно сложенная стопка одежды и полотенце, и влажную – с тянущейся с потолка перекрытой вентилем трубой, – оно было насквозь пропитано сыростью. Пол незатейливо посыпан мелким камнем, под которым наверняка должна быть еще более мелкая сетка для отвода воды.

Къярт сбросил рюкзак на пол и сложил нитевой контур. Он даже не стал пробовать снять комбинезон одной рукой – только бы время зря потратил. Тем более этот контур считался одним из самых искро-незатратных, так что Къярт ничего не терял.

Оставив ботинки вместе с остальной одеждой, он зашел за перегородку и открутил вентиль. На голову полилась холодная вода. И, правда, бодрит! Къярт даже подумал сложить тепловой контур, но, вспомнив, что Мерлен живет так всю жизнь, решил не потворствовать собственной избалованности. Благо, в этом мире у простых людей хотя бы было мыло.

Суша полотенцем волосы, Къярт клял клановцев и их алчность, из-за которой те подмяли под себя, считай что, бесконечный ресурс селль.

Мерлен подготовила полный комплект одежды, даже пару чистых носков. Одежда ее брата была немного велика, но лучше уж так, чем трещащая по швам ткань.

Къярт спрятал подаренный учителем селлиумный кулон под рубашку, убрал комбинезон в рюкзак и вышел на улицу.

– Ого, а ты, оказывается, ничего, – Мерлен одобрительно покачала головой. – Когда не выглядишь и не пахнешь так, будто провел ночь в свинарнике.

– Свинарнике?

– О, господи, тебе это уж точно не пригодится. Я надеюсь. Пойдем.

Как и говорила Мерлен, ее дом стоял на окраине. И это была совсем не та окраина, какие привык видеть Къярт. В округе не было никого и ничего, а до ближайшего дома было не меньше трех сотен метров. Девушка вела Къярта полями, обходя селение по околице.

– Сколько человек обычно в семье? – спросил Къярт, изучая дома вдалеке.

Они выглядели иначе, чем дом Мерлен, но были такими же маленькими, словно игрушечными. Даже дом Къярта, в котором он жил отдельно от всех, был куда больше.

Мерлен вопросительно посмотрела на Къярта.

– Ты же знаешь, как странно звучат твои вопросы, да? У всех по разному. У кого один ребенок, у кого два. А у кого в голове пусто, то те вместо мозгов по пять детей заводят. Не знаю, чем они думают. Моя семья не сказать, что из нуждающихся, но денег хватило только на обучение брата. И то…

Мерлен оставила фразу недосказанной. Ей не доставлял удовольствия разговор, и Къярт не стал его продолжать.

Спустя десять минут ходьбы в тишине впереди стала отчетливо видна сколоченная из досок продолговатая платформа. С одной стороны к ней по земле тянулись металлические полосы, с другой – почти вплотную подходил поселок.

– Еще немного и опоздали бы. Давай за мной.

Къярту оставалось только последовать за побежавшей трусцой к платформе Мерлен. Она остановилась у небольшой будочки, и, порывшись в сумке, что-то протянула в окошко. Къярт остановился в паре метров позади.

– Грабеж средь бела дня, – пожаловалась подошедшая к нему Мерлен. В руке она держала две бумажки, исписанные размашистым почерком и отмеченные печатью. – Би-ле-ты, – раздельно произнесла она новое слово и помахала в воздухе бумажками. – Кланы дерут цену на ровном месте.

– Я верну деньги, скажи, сколько, – Къярту стало неуютно оттого, что Мерлен пришлось платить за него, но местной валюты, увы, в Верховой ему не выдали.

– Ой, да забудь. Сочтемся как-то.

– Я настаиваю.

– Да, это ты можешь. Спорить и настаивать.

Вместо уже привычной Къярту шутливой иронии в голосе Мерлен засквозило раздражение.

– Ну, знакомьтесь. Поезд – Къярт. Къярт – поезд, – добавила девушка и указала рукой за спину Къярта.

Обернувшись, он сразу понял, с чем было связано зудящее чувство внутри. Къярт думал, что ему неуютно из-за изменений в поведении Мерлен – и это тоже имело место быть – но в большей мере его беспокоило ядро. За трое суток абсолютного спокойствия Къярт успел отвыкнуть от проявлений активности того, и не сразу понял, что оно проснулось.

Нечто, названное Мерлен поездом, стремительно приближалось по лежащим на земле металлическим полосам, а внутри горела искра. Невероятно много искры. Похоже, местные использовали ее просто как источник энергии, так как Къярт не почувствовал ничего похожего на контур.

Къярт жестко осадил потянувшееся к искре ядро – не хватало еще чтобы оно вышло из под контроля прямо сейчас. В груди неприятно екнуло.

– Эй, ты чего? Он тебе ничего не сделает.

Мерлен усмехнулась, когда Къярт сделал шаг назад. Это никак ему не помогло бы, реши ядро и дальше гнуть свою линию, но желание отступить подальше было уж слишком велико.

Скрипя тормозами, поезд сблизился с платформой, и покатил вдоль нее. Он и правда был похож на рисунок Мерлен: соединенные вместе длинные высокие экипажи из металла с множеством окон.

– Давай, он не будет ждать вечно, – Мерлен поймала Къярта за руку и потянула к остановившемуся поезду.

– Нет, сюда, – Къярт указал на хвост поезда – подальше от искры, что находилась в его начале.

– Хорошо, хорошо, как скажешь.

Внутри пахло навозом. На грубо сколоченных скамьях, что стояли вдоль окон, сидели люди. Несколько человек стояли на свободной от сидений площадке, окруженные ящиками, из которых доносилось кудахтанье. На вошедших в вагон Къярта и Мерлен глянула лишь сидящая у дверей старушка. Къярт отметил, что почти треть пассажиров были пожилого возраста. Или же выглядели так.

Мерлен прошла немного в сторону носа поезда и опустилась на свободную скамью, у которой даже имелся усеянный хлебными крошками столик. Къярт занял место напротив, размышляя, почему в его мире никто не додумался до изобретения чего-то подобного. Подвязать контуры к составу, а искру можно черпать прямо из воздуха. Только вряд ли кому-то это нужно: в Федерации во всяком случае люди не слишком часто куда-то ездили. А если и ездили, то предпочитали использовать собственные экипажи.

– Впечатлен? – усмехнулась Мерлен.

– Да, это… быстро, – Къярт взглянул на мелькающие за окном деревья.

Больше Мерлен ничего не говорила. Прислонившись плечом к стенке вагона, она молча смотрела вдаль, и это молчание с каждой минутой становилось Къярту все неприятнее. В свете всей ситуации с Пересечением забивать себе голову подобными переживаниями было глупо, но Къярт ничего не мог с этим поделать.

– Мерлен, мне жаль, если я тебя обидел. Я…

– Брось, – по своему обычаю прервала она. – Дело не в тебе. Не только, – Мерлен отлипла от окна и облокотилась на стол, по прежнему избегая смотреть на Къярта. – В Вейтрете живет не только мой брат. Мама тоже там. Мне нужно будет ее навестить, и каждый раз это… это тяжело.

– Я могу чем-то помочь?

– Составишь компанию?

– Да, конечно.

Къярт и сам был не прочь сопровождать Мерлен какое-то время. В городе еще предстояло осмотреться, прежде чем понять, что делать дальше, и наличие проводника, который терпел его неосведомленность и не требовал отвечать на вопросы, было очень кстати. Но каждый раз думая об этом, Къярт чувствовал себя последней сволочью.

Как и говорила Мерлен, дорога до Вейтрета заняла около часа. Сначала за окном зачастили дома, похожие на те, что Къярт уже видел. Они стояли тесной гурьбой, каждый со своим крошечным огородом и целой коллекцией хлипких хозяйственных построек. Но в какой-то момент они исчезли, а в вагоне наступил полумрак: другие дома, в четыре и пять этажей, встали по обе стороны от пути, заслонив солнечный свет. В редких просветах Къярт замечал отрывки улиц, но те пролетали слишком быстро, чтобы успеть что-либо разглядеть.

Тихо заскрипели тормоза. Дома за окном прижались к земле, и вот их уже сменила платформа, на этот раз сложенная из камня и заполненная ожидающими поезд людьми.

– Не отставай.

Мерлен поднялась со скамьи вместе с остальными пассажирами, что направились к выходу. У самых дверей она взяла Къярта за рукав рубашки.

Стоять в толпе было неприятно. Не столько из-за того, что Къярт не был привычен к подобным сборищам, сколько из-за опасений, что один выплеск искры ядром может убить их всех. Чьи-чьи, а его кли-каналы не будут мелочиться и выпускать искру по десятку единиц.

Къярт выдохнул только тогда, когда поезд и платформа остались позади, а столпотворение вокруг немного поредело.

– Добро пожаловать в Вейтрет, – не без доли сарказма произнесла Мерлен, остановившись на свободном пятачке.

Станция располагалась на возвышенности, с которой открывался вид на большую часть города. Он тянулся и по другую сторону от колеи, но Къярт уже нашел то, что искал. За частоколом пятиэтажек, хаотично обсевших узкие улочки, возвышалась гигантская черная стена. В прикидку высоты в ней было не меньше пятидесяти метров. Она возвышалась над сгрудившимися у ее подножья домами непреодолимой преградой, но дальше за ней виднелась белесая макушка еще одной стены. И уже за ней – серая верхушка одинокой башни. Башня должна была быть огромной, так как даже с такого расстояния она выглядела внушительно.

– Черный и Белый рубеж, – проследив взгляд Къярта, пояснила Мерлен. – Клан Вейт живет по ту сторону Белого рубежа. И там же их Столп, – она указала в сторону башни.

– Там добывают ноду?

– Насколько известно, да.

Отсюда Къярт не чувствовал искру. Слишком большое расстояние и слишком много людей вокруг, чтобы требовать от ядра потянуться так далеко.

– Нам к Черному рубежу. Не против прогуляться?

– Веди.

Путь к стене занял еще почти час. За это время уныние, которое вызвали у Къярта бедняцкие домики на подъездах к Вейтрету, успело смениться брезгливостью, жалостью, злостью и снова унынием. Как объяснила Мерлен, Вейтрет, как и многие другие города, возведенные вокруг клановых резерваций, изначально был городом-мусорщиком. Тысячелетие назад кланы сравняли с землей древние поселения, то ли решив, что не хотят терпеть под своими стенами простолюдинов, то ли желая разрыть еще парочку месторождений ноды. В пользу последнего говорила воронкообразная форма города с частыми перепадами высот – он был словно гигантский карьер, в центре которого располагалась клановая резервация.

Но то ли раскопки не принесли пользы, то ли кланы искали что-то другое, но, в итоге, выбрав из земли все, что сочли полезным, заложили города по новому. Вернее, они просто дали на это добро, а люди сами прибежали, зная, что под боком у кланов всегда найдется работа. Так что города, подобные Вейтрету, исторически стали кормушкой для кланов и источником дешевой и хоть немного квалифицированной рабочей силы. Мусорщиками же их прозвали за то, что по большей части города возводились из выброшенных кланами отходов: старое оборудование, отбраковка – все, чему место было на свалке, оприходовал город.

Къярт находил этому подтверждение в собранных из невесть чего домах, выложенных битым камнем улочках, по которым ездили привычные ему экипажи, но движимые не контурами, а запряженными в них животными, которых Мерлен назвала лошадьми.

Жители Вейтрета сеяли на его и так не отличающихся порядком улицах хаос. Постоянно куда-то бежали, что-то тащили, на кого-то кричали. Один мужчина, в покрытом сальными пятнами переднике, выплеснул под ноги Къярту и Мерлен содержимое помойного ведра. Благо, тут была сточная канализация, за решеткой которой все и скрылось.

Но чем ближе был Черный рубеж, тем приличнее выглядел город. Дома из темного, будто бы с подпалинами, кирпича, выстраивались ровнее, а люди приобретали более-менее опрятный вид. Къярт даже заметил несколько человек, что мели улицы. Правда, мели они прямо на прохожих, но тех мало беспокоили подобные мелочи.

Мерлен остановилась у трехэтажного здания, выделяющегося среди остальных особо ухоженным видом. Вдоль него даже была высажена клумба и стояло несколько скамеек.

– Пришли, – тихо сказала Мерлен. – Это один из общественных госпиталей клана Вейт.

Потоптавшись на месте, Мерлен таки направилась к главному входу.

Стоило Къярту оказаться внутри, и ноздри сразу же забил резкий запах спирта и какой-то химии. В научном кли-центре Илетополя было больничное крыло поддерживающей терапии для стариков, и пахло там очень похоже. Къярт был там всего пару раз, когда навещал пра-пра-пра-бабку, и тоска там царила еще та. Но с гнетущей атмосферой госпиталя Вейтрета больнице кли-центра было не сравниться.

Мерлен что-то коротко сказала женщине за стойкой регистрации и, позвав Къярта, направилась вглубь госпиталя. Къярт ожидал увидеть здесь все тех же стариков, но их почти не было. На какого бы человека в больничной рубахе Къярт не взглянул, он видел совсем еще молодые лица.

Они поднялись на третий этаж и еще какое-то время шли по длинному коридору. Снаружи здание казалось куда меньше.

– Здесь принимают только тех, кто работает между рубежей. По ту сторону Черного рубежа, – пояснила Мерлен. – Там расположены предприятия, которые получают прямые заказы от клана. Берут туда только лучших, и оплата соответствующая, но, как по мне, горело бы оно все синим пламенем.

Девушка замерла у одной из закрытых дверей, из-за которой доносился тихий гул. А еще оттуда тянуло искрой. Совсем слабо, почти неощутимо, но ядро Къярта учуяло бы и одну единственную искорку.

Решившись, Мерлен открыла дверь и зашла внутрь. Къярт не знал, можно ли ему зайти следом, но девушка оставила дверь открытой, что он истолковал, как приглашение.

Внутри стояла койка, на которой лежала женщина. На фоне темных, совсем как у Мерлен, волос, ее бледность особенно выделялась. На ее лбу лежал обруч с подведенными к нему трубками, такие же трубки тянулись и к металлическим браслетам на запястьях. Селлиум. Конечно, не тот же селлиум, что в родном мире Къярта, но этот материал точно так же удерживал внутри себя крохи искры.

– Привет, мам, – прошептала Мерлен и присела на стул возле кровати.

Къярт слабо представлял, что делают с матерью Мерлен, зная, как реагируют непривычные к искре существа этой планеты. Разве что в малых дозах она реализовывала свой восстанавливающий потенциал. Тогда все предельно понятно, кроме того, что из рассказов Мерлен клановцы не выглядели добрыми рыцарями, которые бы вот так отдали искру для лечения простолюдинов. Разве что за верную службу.

– Она врач, – Мерлен заговорила не сразу. – Хороший врач. Ей предложили перевестись на какой-то проект в научный центр между рубежей, и она согласилась. Это был шанс оплатить образование брату и мне. Я не знаю, над чем она работала, известно только то, что это было как-то связано с нодой. Несколько лет работы, и необходимая сумма для брата была собрана.

Мерлен замолчала. Ее пальцы теребили ремешок сумки, а взгляд уперся в пол.

– Я уже тогда видела, что что-то не так. Не сложно было заметить разницу – она не могла жить дома, и я приезжала к ней раз в пару недель, и изменения были на лицо. Я просила ее уйти, к черту все, я бы обошлась! Но она не слушала, и, знаешь, сейчас я понимаю, что дело было не в желании исполнить мою мечту. Она была бы рада уйти, но клан не позволял. И в итоге… никто не говорит, что произошло, но я думаю, все дело в проклятой ноде. Мама слишком долго работала с ней.

– Мне жаль, Мерлен. Когда ей должно стать лучше?

– Лучше?! – Мерлен подняла на Къярта полные слез глаза. – Ей не может стать лучше. Она навсегда останется вот такой.

– Но зачем тогда…

– Клан убил ее. Но продолжает использовать в каких-то своих целях. Это они оплачивают ее содержание здесь. Думаешь, делают это по доброте душевной? Мы даже не можем ее забрать.

– Почему?

Мерлен нервно рассмеялась.

– Потому что это клановцы! Они берут, что хотят и когда хотят. Ты можешь жить своей свободной жизнью, пока они не знают о твоем существовании. Но если они узнают о тебе, и если решат, что ты им нужен – ты перестанешь принадлежать себе. И никто ничего не сможет с этим поделать. Вот что кланы делают с людьми.

Обвинение в словах Мерлен читалось слишком явно, чтобы Къярт мог проигнорировать его.

– Мерлен, я же говорил, что не имею к кланам никакого отношения.

– Да, говорил, – отрезала она и отвернулась.

Къярт не знал, как помочь. Их с Мерлен дороги должны разойтись, но он не хотел расставаться вот так, никак не заплатив за ее доброту и помощь. Но глядя на мать Мерлен он не знал, что можно сделать. И даже если не брать во внимание, что, помоги он, и клан наверняка узнал бы об этом – а подобная известность ему уж точно не нужна – Къярт не был уверен, что лечебный контур, даже из местной ноды, не убьет женщину. В конце концов в его мире медицина не была развита из-за банальной ненадобности. А он уж тем более не мог похвастаться глубокими познаниями в лечебных контурах и их влиянии на тело человека, который родился и жил в мире без селль.

– Извини, Къярт. Мне не стоило все это вываливать на тебя. Просто… я…, – Мерлен замялась, после чего резко встала со стула. – Неважно это все. Пойдем.

Оставив госпиталь позади, они неспешно шли по извилистой улочке. Мерлен сразу свернула с главной улицы, и гомон, наполняющий Вейтрет, стал намного тише.

– Ты останешься в городе? – спросила она.

– Да.

– Что будешь делать? Насколько я понимаю, у тебя ни денег, ни друзей здесь – ничего.

– Пока еще не знаю, – Къярт пожал плечами.

– Ну да, естественно.

– Я правда не знаю, – с нажимом сказал Къярт.

Недоверие со стороны Мерлен, проявляющее себя все больше и больше, начинало раздражать. В этом не было вины девушки, и Къярт злился на себя, а не на нее.

– Извини, – виновато произнесла она. – Правда, прости, этот чертов город сводит меня с ума. Хорошо, что вечером поезд домой. Составишь мне компанию до отъезда? Я постараюсь не быть такой стервой.

– Стервой?

– Вот только не надо, я по твоей ухмылке вижу, что ты понял смысл, – Мерлен прищурилась и толкнула Къярта плечом.

– Не буду, – он в примирительном жесте поднял левую руку и дернул правой культей.

– С обеими руками было бы убедительнее, – заметила Мерлен.

Через полчаса хождения по витиеватым улочкам Вейтрета, Мерлен вывела Къярта к небольшой площади, вокруг которой выстроились корпуса университета. Къярт даже разглядел попытки облагородить архитектуру, но строители не сильно в них преуспели. В центре площади разместился небольшой фонтан, который, судя по известковому налету, когда-то даже работал, но сейчас Къярт сомневался, что его запускают хотя бы по праздникам.

Они расположились на одной из лавочек, что стояли вдоль площади, и с которой открывался вид на выходы из всех трех корпусов. Занятия у брата Мерлен заканчивались в пять, так что его нужно было еще дождаться. Къярт предпочел бы потратить это время на осмотр города, но, рассудив, что по эту сторону Черного рубежа он вряд ли узнает что-то полезное, не стал уговаривать Мерлен пройтись.

– Хару остался всего год, чтобы получить специальность инженера-строителя. Он будет расширять и перестраивать Вейтрет, – пояснила Мерлен, заметив непонимающий взгляд Къярта. – Это куда лучше, чем сидеть вместе с отцом в кузне. Видеться с ним мы будем, конечно, не часто, но так хоть кто-то из нашей семьи приблизится к "небожителям". Правда мама хотела, чтобы он присматривал за младшим ребенком, оттого и родила с разницей всего в два года. Но… жизнь внесла свои правки.

Мерлен говорила о городе и о брате, который и правда не отходил от нее, пока не уехал в Вейтрет. Она даже прихватила с собой тетрадку, чтобы пояснять новые слова, так что Къярт успел неплохо расширить словарный запас. Когда время перевалило за полдень, Мерлен вытащила из сумки предусмотрительно захваченные из дома бутерброды.

Девушка продолжала болтать о всякой всячине, а Къярт, слушая ее вполуха, размышлял о дальнейших планах. Дождаться вечера, посадить Мерлен на поезд, и перебраться через стену Черного рубежа. С этим не должно возникнуть сложностей. Затем осмотреть территорию между рубежами и изучить Белый. Если Черный походил на просто гигантскую стену с редкими контрольно-пропускными пунктами, то Белый, отделяющий резервацию клана от всего остального города, наверняка являлся чем-то большим, чем просто нагромождением камня. Но думать об этом всерьез можно будет только по ту сторону Черного рубежа. Сейчас у Къярта было недостаточно информации даже чтобы сказать, используют ли кланы контуры. Поезд обходился без них. Да и в госпитале селлиум просто был емкостью для искры, так же, как висящий на груди Къярта камень, даже без намека на контур.

– Дождались-таки, – заметила Мерлен.

Къярт не слышал ни ударов колокола, ни чего-то подобного, что могло ознаменовать окончание занятий, как в тех же коллегиях Илетополя, но повалившие из дверей университета ученика были лучшим подтверждением.

Мерлен пристально следила за толпой, высматривая брата, но так и не сдвинулась с места, даже когда площадь стала пустеть, а из дверей корпусов изредка выходило по паре человек.

– Неужели проглядела, – расстроенно протянула она спустя полчаса ожидания.

– И что теперь?

– Придется прогуляться до общежития. Это здесь, недалеко, – Мерлен выглядела одновременно расстроеной и виноватой. – Хотела сделать сюрприз, заглянули бы в какое-нибудь злачное место. А тут такая непруха. Ты уж извини, что приходится носиться со мной. Сама же напросилась в проводники, а на деле таскаю тебя по своим делам.

– Не беспокойся, Мерлен, сегодня я в твоем полном распоряжении.

Путь до общежития занял каких-то десять минут. Къярт даже не знал, с чем можно было сравнить продолговатое, четырехэтажное здание с маленькими балкончиками, густо обвешанными веревками и сохнущей на них одеждой.

Входом служила старая деревянная дверь с облезшей краской, больше подходящая для входа в заброшенный сотню лет назад подвал, но никак не в жилой дом.

Внутри Къярта и Мерлен окружил душный, немного сыроватый воздух с примесью чего-то горелого. Узкий коридор вел вглубь здания, но Мерлен уверенным шагом направилась по прилипшей к стене лестнице на второй этаж. Къярт не без опаски поднимался по кажущейся хрупкой конструкции, на каждое прикосновение откликающейся жалостливым скрипом.

Только поднявшись, Мерлен напоролась на вылетевшего из первой же двери парня.

– Ого, какие люди! Малышка Мерлен! Не ждали, не ждали.

Попытки причесать растрепанные волосы пятерней мало чем помогли, учитывая засаленную майку и разорванные на одном колене штаны. Одного его вида и голоса хватило, чтобы вызвать у Къярта неприятие.

– Привет, То, брат уже вернулся? – спросила Мерлен, отступив от парня на шаг.

– А это кто? – То окинул придирчивым взглядом стоящего в стороне Къярта, затем взглянул на Мерлен и вновь на Къярта, после чего скривился. – Ты уж меня извини, но такая милашка, как ты, могла бы подобрать себе кого-то более полноценного.

Мерлен обернулась и посмотрела на Къярта, будто бы он мог полезть в драку, но тот и бровью не повел. Что в его мире, что в этом – придурки везде одинаковы.

– Соберись, То, я пришла к Хару. Он здесь?

– Здесь? – То хохотнул. – Да я его последний раз дня три назад видел.

– В смысле? – Мерлен не сразу нашлась, что ответить. – Ты знаешь, где он?

– Будто вариантов много, – усмехнулся То. Посмотрев на ничего не понимающую Мерлен долгим взглядом, он вздохнул. – Ну, как маленькая. Ты и сама знаешь, где он.

– Опять? – Къярт не видел лица Мерлен, но интонации в ее голосе встревожили его.

– Ага, – То потер ладонью щеку. – Уже месяц как. Но в этот раз что-то совсем загулял.

– Спасибо, – процедила Мерлен и ринулась вниз по лестнице.

Къярт поспешил следом.

– Как найдешь его, напомни, что он мне тридцатку должен! – прокричал им вслед То.

Мерлен вылетела из здания и едва ли не бегом направилась прочь.

– Мерлен, погоди, – Къярт догнал ее и зашагал рядом.

– Прибью гада, – прорычала девушка. – Не тебя, – бросив взгляд на Къярта, уточнила она.

– Если ты объяснишь, в чем дело, возможно я смогу…

– Сможешь что? Подарить этому придурку мозги? – перебила она. – Чертов Хару. Я думала, что мы разобрались с этим, но он решил взяться за старое.

– Я не понимаю, Мерлен.

Девушка ничего не сказала, и Къярт решил умолкнуть. После того, как он сам не отвечал на ее вопросы, он не мог требовать иного от Мерлен. В конце концов, ему не обязательно понимать все, что происходит в ее семье. Сегодня он поможет, чем сможет, но дальше его дорога лежит за Черный рубеж.

Улочки, по которым шла Мерлен, становились все непригляднее. Они отдалялись от внешнего рубежа, уводили все дальше в не самую благополучную часть Вейтрета. Если весь остальной город вообще можно было назвать благополучным.

Свернув в узкий переулок, в глубине которого стояло двое мужчин, Мерлен сбавила темп.

– Нода есть не только у кланов, – тихо сказала она. – Контрабандистам удается время от времени получить ее. Количества невелики, но хватает, чтобы снабжать черный рынок Вейтрета.

Къярт нахмурился.

– Для людей вне кланов нода – наркотик.

Мерлен остановилась в десяти метрах от стоящей у закрытой двери пары верзил, всем своим видом не вызывающих доверие.

– Попробовав хотя бы раз, мало кто не хочет вернуть то ощущение силы, что она дает. Я не оправдываю Хару, просто…

Мерлен умолкла. Так и не найдя, что сказать, она вздохнула и направилась к находящейся под охраной двери. Не обменявшись с охранниками и парой слов, она вытащила из сумки несколько монет и обернулась.

– Ты со мной? – Мерлен взглянула на Къярта.

– Конечно.

Добавив еще парочку монет, она высыпала их в ладонь одного из верзил. Пересчитав деньги, тот открыл дверь, пропуская Мерлен и Къярта.

Сразу за порогом круто вниз уходила винтовая металлическая лестница. Закрывающие стены листы железа ближе к половине спуска закончились, обнажая каменное нутро. Масляные настенные светильники наполняли помещение желтым светом.

Царившую в шахте тишину нарушал только гул металла под шагами. В самом низу их ждала еще одна дверь, обитая тканью с каким-то наполнителем, но даже он не мог заглушить доносящегося из-за двери шума. И уж тем более не мог скрыть таящуюся по ту сторону искру. Ее было немного, совсем ничего, но куда больше, чем в том же госпитале.

– Вот тебе новая точка в нашей обзорной экскурсии по городу, – мрачно произнесла Мерлен, – бойцовский погреб.

Она потянула дверь на себя, и в шахту выплеснулся разгоряченный воздух и гул голосов.

Бойцовский погреб больше походил на гигантскую пещеру. Металлические балки подпирали свод, по стенам тянулись провода, местами собираясь в целые жгуты. Бледный свет свисающих с балок явно не масляных ламп резкими штрихами вырисовывал толпу. Люди сидели за круглыми столиками на привинченных к стене металлических балконах, стояли под ними внизу, кто-то даже вылез на приставленные к балкам бочки. Здесь было не меньше пары сотен человек.

Появление Мерлен и Къярта никто не заметил. Все внимание присутствующих было приковано к возвышенности в центре погреба – железной клетке с двумя бойцами внутри.

Мерлен направилась сквозь толпу прямо к рингу, Къярт держался рядом. Он отчетливо ощущал присутствие разрозненных источников искры. Около двадцати справа впереди, даже не в этом помещении. Три в том же направлении, но уже здесь. И два – прямо внутри клетки.

Не выпуская из поля зрения Мерлен, Къярт смотрел на дерущихся мужчин, в каждом из которых ощущалось присутствие искры. Хотя происходящее сложно было назвать дракой. Бритоголовый верзила был на порядок крупнее своего соперника, в свою очередь тоже не отличающегося хрупкой комплекцией. И хоть количество поглощенный искры у последнего было куда больше, он очевидно проигрывал.

Толпа поднимала гул всякий раз, когда верзила отправлял противника в нокдаун, но тот, избитый и обессиленный, каждый раз поднимался и предпринимал отчаянную попытку взять реванш.

Когда Мерлен с Къяртом добрались до первых рядов зрителей, парень опять оказался на полу. Но на этот раз очевидный победитель боя не стал дожидаться, пока тот поднимется. Уперев колено в спину поверженного противника, верзила схватил того за слипшиеся от крови волосы и приложил головой об пол. Толпа взвыла. Мерлен прижала ладонь к губам. На ее лице читался неподдельный ужас.

По помещению прокатился удар гонга. Сидящий на возвышении неподалеку от ринга мужчина, в пестром халате поверх рубашки, встал с кресла.

– И Большой Бута снова побеждает! – объявил он, и верзила на ринге поднял руки вверх, напрашиваясь на овации. Те не заставили себя долго ждать. – Двадцать минут перерыва, господа и дамы. Если вы еще не подали заявку, самое время это сделать. Прием ставок начнется после объявления следующей пары.

К концу его речи, проигравший таки сумел подняться сначала на колени, затем на ноги, шатаясь, вышел из клетки и направился к скамье, что стояла неподалеку от кресла распорядителя боями. Мерлен ринулась туда же, но была остановлена охраной, не подпускающей никого ближе, чем на пять метров.

– Пропустите их, – вернувшийся в кресло мужчина сразу заметил Мерлен и Къярта. – Какой неожиданный визит, – с улыбкой добавил он, когда те приблизились.

– Мерлен, какого черта ты здесь…, – подал голос сидящий на скамье.

– Хару! – Мерлен прожгла взглядом избитого парня и перевела взгляд на распорядителя. – Римар, я забираю брата, – выпалила она.

– Охохо, как всегда с места в карьер, – рассмеялся Римар. – Не в этот раз, милочка, не в этот раз. При всем уважении, Хару не хило так задолжал мне. Я говорил ему поумерить аппетиты, но ты же знаешь своего брата. Так что пока не отобьет долг, он останется здесь. А то потом ищи его по всему Вейтрету.

– Сколько? – процедила Мерлен.

– Секундочку…, – Римар полез в карман халата и достал небольшую записную книжку. – Так, посмотрим, – он перелистнул несколько страниц, – с последним боем – тысяча восемсот три фавра.

– Сколько?! – опешила Мерлен. – Хару, ты совсем рехнулся?!

Хару одарил сестру хмурым взглядом, и та в отчаянии закрыла ладонями лицо.

– Что нужно сделать, чтобы вернуть долг? – Къярт прервал повисшее молчание.

Ему надоело просто стоять и наблюдать за происходящим. Он хотел помочь Мерлен не только потому, что это была хорошая возможность отплатить за ее помощь, но и потому, что просто хотел помочь.

– Отдать мне деньги? – с улыбкой предположил Римар. – Но это же и так очевидно, чтобы спрашивать, так что…, – он окинул Къярта придирчивым взглядом, задержал внимание на подкатанном почти до плеча правом рукаве рубахи и усмехнулся. – Впрочем, если ты сможешь уложить Большого Буту и при этом поставишь на свою победу, к примеру…, – Римар осекся, подсчитывая в уме, – думаю, пятидесяти фавров будет достаточно, чтобы выйти в плюс.

– Мерлен, у тебя есть с собой необходимая сумма?

– Ты с ума сошел?!

На Мерлен было больно смотреть. Къярт мог представить, что сейчас в голове у девушки: сначала брат, а теперь и он сует голову в капкан. Но решить вопрос можно было только так. Конечно, он мог бы просто вытащить отсюда Хару, но это никак не соотносилось с необходимостью поменьше привлекать внимание.

– Мерлен, – Къярт положил руку на ее плечо и посмотрел прямо в полные отчаяния глаза, – у меня нет денег, чтобы сделать ставку самому. Я бы не лез в заведомо проигрышное дело. Ты же знаешь.

Если Мерлен все еще считает его клановцем, а по ее поведению именно так оно и есть, она должна понимать, что он справится. Хотя откуда, если простые обыватели не обладают достоверной и точной информацией о различии в силе между ними и теми, кто жил за Рубежами.

– Господи, я и так в заднице, пятьдесят фавров погоды не сделают, – сдалась она и полезла в сумку. – У меня есть шестьдесят восемь.

Не влезавший до этого в разговор Римар поцокал языком.

– Хватит на ставку, но не на ноду. Да и, если уж откровенничать, у твоего друга и с нодой-то шансов нет.

Что-то решив, Римар покачал головой.

– Я не какая-то там сволочь, чтобы забирать последнее у девушки. Уходи, Мерлен. Хару..., – он взглянул на отключившегося на скамье парня, – у Хару своя голова на плечах есть, его никто силком не тянул. Ты не должна исправлять косяки брата.

– Исправляет не она, – Къярт сбросил на пол рюкзак.

– Я не сволочь, но и благотворительностью не занимаюсь. Бесплатно ноду ты не получишь.

– Мне и не нужно.

– Твое право, – хмыкнул Римар. – Снимай рубашку и жди своего выхода.

Къярт отошел к стене, куда указал распорядитель боями. Пока он стягивал рубашку, Мерлен переминалась рядом с ноги на ногу.

– Не нужно этого делать, Къярт, – начала она, стоило ей увидеть неприкрытую одеждой культю. – Тебя же… этот Бута… он даже брата… а ты…

– Не бойся, Мерлен, я быстро, – прервал ее Къярт и протянул снятый с шеи кулон. Он не хотел расставаться с камнем, но лучше так, чем если его заденет в драке. – Не потеряй.

– Это безрассудство, ты…

– Дорогие дамы и господа! – звонкий голос Римара прервал Мерлен, да и все остальные разговоры. – У нас новый участник. Иди сюда, парень.

Къярту пришлось подняться на возвышенность рядом с распорядителем, чтобы его смогли увидеть все присутствующие.

– Сценическое имя? – шепнул ему на ухо Римар.

– Плевать.

– Итак, имею честь объявить следующую пару, – торжественно продолжил Римар, – Большой Бута против Отчаянного Однорукого. Делайте ваши ставки, бой начнется через десять минут.

Къярта не волновали прокатившиеся по подвалу смешки. Он просто хотел побыстрее со всем этим закончить и убраться отсюда.

Дожидаться начала боя ему пришлось рядом с лавкой, на которой лежал Хару. С разбитым лицом и синяками по всему телу, он то приходил в себя, то снова отключался, но каждое такое его "пробуждение" длилось дольше предыдущего. Тау-каналы старательно разгоняли искру по его телу, но ее объем казался смехотворным даже в сравнении с обычными людьми по ту сторону пробоины.

Безумная планета и безумные развлечения.

Мерлен стояла по другую сторону от Римара, крепко сжимая в руке переданный ей кулон, и не сводила с Къярта взгляд. Он улыбнулся ей, надеясь хоть немного успокоить, но от этого ей стало только хуже.

– Время начинать! – объявил Римар и кивком головы указал Къярту на клеть.

Когда Къярт оказался внутри, громко звякнул металл закрывшейся позади него двери, и ему тут же вторила дверь за спиной вышедшего с противоположной стороны Большого Буты.

– Опять мясо, – с некоторой долей разочарования произнес громила. – Что ж за день-то сегодня такой?

Къярт с удовольствием и сам бы присоединился к этому вопросу. Большой Бута и правда внушал уважение. Он был выше Къярта на полторы головы, раза в два шире в плечах и весом не меньше полуторы сотни килограммов, и все это никак не жир. Но Къярта беспокоили не размеры противника, а то, как бы не сломать тому лишнюю кость. Он ничего не имел против Буты, и калечить того, кто слабее, не хотелось. Да и вряд ли подобное останется незамеченным. Одна только его победа наведет шороху, но без этого никак.

Удар гонга прокатился по погребу. Бой начался.

Большой Бута не стал медлить и сразу ринулся к Къярту, намереваясь закончить бой одним весомым хуком с правой. Для своей комплекции он хоть и двигался очень быстро, но недостаточно. В момент удара Къярт сместился влево и вперед, пропуская кулак Буты прямо перед собой. Ловить его локоть левой рукой было не очень удобно, но Къярт забыл, что только эта рука у него и осталась, так что пришлось довернуть корпус в сторону Буты. Подсечь правую ногу, поймать локоть бьющей руки и направить его вверх, помогая потерять равновесие. Удар в грудь левой ногой с разворота уложил Буту на лопатки. Къярт представлял на месте противника мешок с песком, и силу удара выбирал из расчета, что мешок нужно опрокинуть, а не разорвать на части. Отсутствие треска ломающихся костей свидетельствовало о том, что расчет оказался верным.

Къярт опустил ногу на горло Буты, не дожидаясь, пока тот опомнится.

– Не вставай, – предупредил он, и, заметив малейшее движение противника, надавил сильнее. – Лежи.

Зло посмотрев на Къярта, Бута оставил идею скинуть того. Вокруг ринга воцарилась тишина, а затем удар гонга слился воедино с поднявшимся шумом.

– И победитель этого боя, кто бы мог подумать, Отчаянный Однорукий! – объявил Римар.

Къярт не стал задерживаться на ринге и под неутихающий гул голосов вернулся к Римару.

– Ну и устроил же ты...

– Вопрос решен? – перебил его Къярт.

– Решен, – с ухмылкой ответил Римар.

– Вставай, – бросил Къярт в сторону пришедшего в себя Хару и обернулся к подбежавшей Мерлен. В ее взгляде смешалось слишком много всего: испуг, удивление, непонимание. – Уходим отсюда.

– Погоди-ка, резвый какой, – окликнул его Римар.

Къярт глубоко вдохнул, ожидая неприятностей, но Римар только спустился со своего постамента и передал Мерлен пачку блеклых бумажек.

– Твоя ставка – твой выигрыш. Долг уплачен, не волнуйся, это остаток, – пояснил распорядитель. – Я дела веду честно.

Къярт надевал рубашку на ходу, быстрым шагом направляясь к выходу из погреба. Кулон он забрал у Мерлен сразу после боя, и когда камень коснулся груди, он не мог не отметить охватившего его чувства облегчения. Но окончательно беспокойство оставило его только тогда, когда за спиной закрылась ведущая в бойцовский погреб дверь, и голос возмущенной толпы стал заметно тише. Много кто не мог смириться с проигрышем после вполне разумной ставки на Большого Буту. Прежде, чем покинуть погреб, Къярт даже слышал предположения, что Римар специально все спланировал, чтобы сорвать на поединке куш.

Путь из погреба к лестнице Хару преодолел самостоятельно, но споткнулся еще на первых ступеньках, так что Къярту пришлось почти что на себе тащить того наверх, пристально следя за кли-каналами. Нерастворенной в организме Хару искры оставалось всего ничего, но даже одной крупицы было достаточно, чтобы все здесь разворотить. В самом начале оказавшегося довольно долгим подъема Мерлен порывалась помочь, но одного взгляда Къярта хватило, чтобы девушка прошла оставшийся путь молча.

Когда троица вышла в переулок и немного отошла от входа в бойцовский погреб, Хару вывернулся из хватки Къярта – тот держал его чтобы не дать упасть, а не сбежать, и с радостью отпустил.

– Я сам, – зло бросил Хару, все еще нетвердо стоя на ногах. – Никто не просил тебя вмешиваться.

– Какой же ты придурок! – налетела на брата Мерлен. – Ты же обещал, что больше никогда не притронешься к…

– Вот только не начинай, ладно? – оборвал ее Хару.

Не дожидаясь ответа сестры, он направился по переулку в ту же сторону, откуда ранее пришла Мерлен с Къяртом.

– Собрался вернуться в общежитие в таком виде?! – Мерлен поймала брата за руку и развернула того к себе лицом. Хару был не в том состоянии, чтобы сопротивляться. – Да тебя тут же исключат, стоит тебе на пороге появиться!

– Ну и черт с ним.

– Какая же ты сволочь, – в сердцах выпалила Мерлен. – Мама жизнь положила, чтобы оплатить тебе образование.

– А ее кто-то просил об этом? – оскалился Хару. – Я был против, отец был против. Но она захотела, сама решила и сама сделала, так чего ты меня этим теперь попрекаешь?

Мерлен хотелось зарычать. Но, сжав кулаки и стиснув зубы, она лишь процедила:

– Ты в таком виде не вернешься.

– Да как скажешь, только уймись уже.

Добившись своего, Мерлен направилась в противоположном от выбранного братом направлении. Хару поплелся за ней.

Стоя в стороне и не вмешиваясь в семейную ссору, Къярт думал о близящемся Пересечении, в свете которого подобные дрязги казались мышинной возней. Но были ли они чем-то большим до того, как все собралось обрушиться в пропасть? Возможно, но точно не для Къярта. Для него ожидание неизбежного конца давно стало перманентным, а привязанности и все сопутствующие им проблемы в подобной почве не приживались. Разве что с учителем и сестренкой Фици вышло иначе, но исключения лишь подтверждали правило.

Город окрашивался в закатные тона, а значит времени, отведенного на Мерлен, оставалось всего ничего. Къярт мог бы оставить ее на брата, но тот даже за собой проследить не мог, не говоря уже о сестре. Казалось бы, какая разница, если скоро все взлетит на воздух. Но в кои-то веки Къярту было не все равно.

Мерлен остановилась в паре кварталов от бойцовского погреба перед обшарпанными дверями с приколоченной над ними вывеской "Теплый ночлег". Краска на вывеске облупилась, так что Къярт не мог с уверенностью сказать, что ночлег именно "теплый", а не "томный", но для себя решил остановиться на первом варианте.

Сразу за входной дверью сидела видавшая виды старушка. Окинув скептическим взглядом троицу, она послюнявила палец и пересчитала протянутые Мерлен фавры. После чего обернулась к стене, на которой висела доска с крючками, и сняла с одного из них ключ к привязанной к нему биркой.

Чтобы добраться до выделенного номера, пришлось подняться по узким крутым ступенькам на третий этаж и пройти по скрипучей половице. Замок на двери был расшатан, так что Мерлен понадобилось провернуть ключ в скважине не меньше десятка раз, прежде чем прозвучало два щелчка.

Внутри была тесная комната с одной двухспальной кроватью, вымазанный в чем-то липком столик, и дверь, по всей видимости ведущая в ванную, – проходя мимо Къярт уловил отчетливый запах сырости.

Хару тяжело опустился на кровать, Къярт же занял место у небольшого окошка, завешенного пожелтевшей от времени занавеской. Бросив сумку в углу, Мерлен исчезла за второй дверью и вернулась уже со смоченным в воде полотенцем.

– Не надо…, – начал было Хару, но Мерлен тут же прервала его.

– Заткнись, – буркнула она, осторожно вытирая кровь с лица брата.

Къярт усмехнулся. А Мерлен та еще наседка. Ей и правда стоило стать врачом. Если удастся предотвратить Пересечение, нужно будет задуматься о том, чтобы раздобыть необходимую сумму на ее обучение.

– Что, не нашлось никого с полным набором конечностей? – подал голос Хару, после того как Мерлен вернулась из ванной с выполосканным полотенцем.

И снова Мерлен бросила на Къярта настороженный взгляд. И когда он только успел заиметь в ее глазах репутацию неуравновешенного психа?

– И как давно ты спишь с моей сестрой? – Хару не преминул воспользоваться царящим молчанием.

От отвешенной Мерлен пощечины он схватился за щеку. Хару сидел к Къярту спиной, так что тот не мог видеть его лица, но по упавшим на кровать красным каплям, понял, что удар пришелся по еще свежим побоям.

Швырнув полотенце под ноги брата и вновь взглянув на Къярта, Мерлен ушла мыть испачканную в крови руку.

– У тебя, что ли, и языка нет ответить? – Хару сплюнул кровавую слюну на пол.

– Толку от разговоров, если тебе все мозги отбили, – равнодушно произнес Къярт. – Имел бы хоть к сестре уважение. Чем она тебе не угодила, что ты так с ней обращаешься?

Хару собирался что-то ответить, но Мерлен вернулась в комнату, и он смолчал.

– Извини его, – тихо заговорила она, подойдя к Къярту. – Он не всегда такой придурок. Это все чертова нода. Она влияет не только на тело, но и на психику. И чем больше принимаешь, тем хуже становится.

– Все нормально, Мерлен. Я понимаю.

– И за то, что втянула тебя во все это, тоже извини. Я не знаю, как отплатить за твою помощь. Не знаю, чтобы я делала, если бы не ты.

– Прекрати, Мерлен. Ты здорово выручила меня, когда я…, – Къярт осекся, – когда мы встретились. С языком, да и вообще со всем. Я рад хоть чем-то тебе помочь.

Мерлен улыбнулась и взглянула на Хару. Тот забрался на кровать с ногами и теперь лежал на боку, прикрыв глаза.

– Я останусь с братом. Нужно убедиться, что он не вернется к Римару. Во всяком случае, не сразу. Не знаю, возможно ли это вообще, я же не могу следить за ним вечно. Но, может, получится воззвать к его совести, – Мерлен невесело усмехнулась. – Уже решил, что будешь делать дальше?

– Останусь в городе на некоторое время. Здесь есть дела, – уклончиво ответил он.

Мерлен решила изменить своей привычке и не стала отвешивать едкий комментарий. Она слишком устала, да и портить колкостями оставшееся время не хотелось.

– Сестренка... я такой идиот, – прохрипел Хару.

– Кто-то решил покаяться, – Мерлен усмехнулась и обернулась к брату.

Ей хватило одного взгляда, чтобы утратить всякое веселье и метнуться к нему. Къярт и сам заметил, что тот заметно спал с лица. На побледневшей, едва ли не прозрачной коже, блестели частые капли пота, приоткрытые губы дрожали. У Хару и до этого видок был не очень, но сейчас к общей помятости добавилась откровенная болезненность.

– О, нет, нет, нет, – Мерлен коснулась губами лба брата, затем отстранилась и приложила пальцы к вене на шее, считая пульс. – Сколько ты принял? Хару, очнись, сколько ты принял?

– Сто пятьдесят… двести..., – сбивчиво бормотал он, – за сегодня… и еще… вчера… сотню… и раньше… столько же...

– Ты и правда идиот, – Мерлен схватилась за голову.

– Что такое? – Къярт коснулся ее плеча.

– Слишком много ноды, и слишком часто.

Интоксикация? Къярт посмотрел на Хару. Внутри того не было искры. Она полностью растворилась в организме еще до того, как они дошли до гостиницы. Если бы это была интоксикация, плохо ему должно было стать на пике потребления, а не тогда, когда ее не осталось. Или он чего-то не понимает.

– Что это значит?

– Нода вызывает привыкание, я же говорила, – раздраженно ответила Мерлен. – А в таком количестве нельзя просто так взять и перестать ее принимать. Нужно постепенно снижать дозу. Что же ты сразу не сказал, а?! – набросилась она на Хару, но тот уже был не в силах ответить.

– А если перетерпеть? – спросил Къярт.

Мерлен ничего не сказала, только одарила его тяжелым взглядом. Достаточно, чтобы понять, что с Хару происходит нечто подобное искровому голоданию.

– Проклятье!

На Мерлен было и без того больно смотреть, но когда она подняла на Къярта взгляд, тому стало совсем гадко. Она, как затравленный зверек, смотрела на него с надеждой, ожидая, что он сможет найти решение и в этот раз. Но у Къярта его не было. Он мог бы дать Хару столько искры, что тому хватило бы на несколько жизней, но учитель выяснил, что искра его мира вступит в реакцию даже с клетками, в которых растворена искра этого. Къярт скорее убьет Хару, чем поможет. И контуры окажут такое же воздействие.

– Прости Мерлен, я не знаю, что можно сделать.

Мерлен спала с лица. Пройдясь по комнате туда-сюда, она посмотрела на брата и провела ладонями по лицу.

– Побудь с ним, – Мерлен подхватила сумку и направилась к двери.

– Куда ты? – окликнул ее Къярт.

– Просто побудь с ним! – сорвалась Мерлен и, успокоившись, добавила уже тише: – Я скоро вернусь.

Оставшись один на один с Хару, Къярт взглянул на часы. В его мире было начало десятого вечера. Самое время, чтобы открыться пробоине.

Къярт опустился на корточки рядом с кроватью и посмотрел на отключившегося Хару. Лучше было оставить его у Римара. У того достаточно искры, чтобы поднять парня на ноги. Вряд ли он оставил бы его умирать – мертвецы долгов не возвращают. Но что сделано, то сделано.

В груди поселился неприятный зуд. Следя за слабым дыханием Хару, Къярт думал, чувствовал ли учитель себя так же, когда его искра подходила к концу.

Мерлен вернулась через сорок минут. За это время Къярт несколько десятков раз успел померить пульс Хару, с каждым разом становившийся все слабее и слабее. Къярт даже подумывал о том, чтобы воспользоваться контуром, который применил учитель, и попытаться притянуть искру из недр планеты. Раз ведущий к ее залежам Столп совсем рядом, возможно и нода залегает куда ближе к поверхности.

Къярт почувствовал приближение девушки еще до того, как она вошла в здание. Вернее он почувствовал искру, что была с ней.

Мерлен влетела в номер, сжимая в руке небольшую капсулу с искрой. Она боялась, что не успеет, но, встретившись взглядом с Къяртом, поняла, что время еще есть.

Она положила капсулу на ладонь брата и сжала ту в кулак. Надавила сильнее, и капсула треснула, выпуская искру, которую тут же поглотили кли-каналы Хару. Стоило ей попасть в ядро, и тау-каналы тут же растащили ее по организму.

Мерлен выдохнула только тогда, когда дыхание Хару стало ровнее и глубже. Она сползла на пол и прикрыла глаза. В ее сумке оставалось еще два источника искры.

– Римар? – Къярт предполагал, что Мерлен снова навестила распорядителя боями.

Девушка покачала головой. То ли отрицая, то ли выражая нежелание говорить.

Они просидели в молчании минут десять. Время от времени Мерлен проверяла пульс Хару, после чего возвращалась на место возле кровати. Къярт не видел в ней больше страха за жизнь брата, но что-то все еще тревожило Мерлен.

– Выкарабкается, – сообщила она, проверив брата в очередной раз, и перевела взгляд на Къярта. – Мне нужно еще кое с кем встретиться. Ты не мог бы пойти со мной?

– Конечно.

– Спасибо.

Оставив Хару приходить в себя, они покинули гостиницу. Мерлен шла, глядя себе под ноги, и ничего не говорила. Къярт даже не пытался задавать вопросы. Если бы хотела, девушка рассказала бы все сама. Он предполагал, что Мерлен встряла в неприятности, но не понимал, почему она просто все не объяснит.

За время проведенное в гостинице на город начали опускаться сумерки, и бедняцкие районы Вейтрета приобрели тревожные оттенки. Къярт понял, что они добрались до конца пути, когда Мерлен свернула в тупик и остановилась. Как он и думал – неприятности. Короткого взгляда хватило, чтобы отметить шестерых, ожидающих их в тени зданий.

Къярт раздраженно потер переносицу. И что Мерлен мешало рассказать все, как есть? Неужто думала, что он спасует и откажется разобраться с этой проблемой?

– Держись позади, – попросил он.

Къярт обернулся убедиться, что Мерлен не будет лезть под руку, и по одному ее виду понял, что ошибся в своих предположениях.

– Ох, Мерлен, – вздохнул он.

– Вернулась-таки, – подал голос один из поджидающих.

Къярт хмуро посмотрел на вышедшего из тени дома парня. Зачесанные наверх темные волосы, выбритые виски и хищный взгляд глаз с прищуром. На нем была кожаная куртка поверх свободной футболки и кожаные штаны с заклепками – этакий зародыш головореза.

– И теперь ты будешь втирать мне, что этот обрубок, клановец? – поинтересовался он.

– Он… у него…, – Мерлен хватило одного присутствия Къярта, чтобы пожалеть о своем поступке. – Черт, нет, я соврала.

– Это уже разговор. Теперь будем решать, что с тобой делать, врушка.

– Астер, – окликнул головореза один из его спутников. Все это время он держал в руках какой-то прибор, и то и дело переводил взгляд с него на Къярта и назад. – Глянь-ка сюда.

Астер подошел к товарищу и покосился на прибор. Поднял взгляд на Къярта. И снова на прибор.

– Шутишь, – он забрал устройство и направился к Къярту, остановился в паре метров перед ним.

Къярт успел заметить на приборе шкалу и лежащую на ее краю стрелку прежде, чем Астер повернул устройство так, что лицевой стороны было не видно. Любопытно.

– А и правда, аж фонит, – Астер поднял на Къярта удивленный взгляд и качнул рукой, отдавая приказ спутникам.

Те сразу пришли в движение, наставив на Къярта, по всей видимости, какое-то местное оружие. Дальнобойное, учитывая, что до ближайшего человека, не считая Астера, было не меньше пятнадцати метров. Мерлен испуганно вскрикнула и зажала рот рукой.

– Тебе придется пройти с нами, обрубок, – насмешливо произнес Астер. – Заодно расскажешь, каково это осознавать, что тебя продали за парочку доз ноды, клановская ты тварь.

– Оплата достаточная? – спросил Къярт.

– Чего? – не понял Астер.

– Она достаточно заплатила за "парочку доз ноды"?

– О, более чем. Моя признательность, – Астер отсалютовал Мерлен, переводящей с него на Къярта полный ужаса взгляд.

– Так, может, отдашь ей разницу?

– Ты что, нарываешься? – оскалился Астер.

– Ни в коем случае, – Къярт очень постарался, чтобы в его голосе было поменьше насмешки. – Я просто не думал, что так не любящие клановцев люди промышляют тем, что обирают беззащитных девушек.

– В герои решил заделаться? Тебе это не поможет, обрубок, – Астер посмотрел на Мерлен и махнул головой. – Заплатите ей.

Къярт пристально следил за направившимся к Мерлен подельником Астера. Не хватало еще, чтобы тот выкинул какой-то фокус. Но мужчина просто протянул деньги девушке, не сводящей с Къярта виноватого взгляда.

– Къярт, я…, – казалось, еще немного, и она расплачется.

– Все хорошо.

Не стоило ему это говорить. И улыбаться тоже не стоило.

– Къярт…, – прошептала она, когда слезы оставили на ее щеках мокрые полосы.

– Возвращайся домой, Мерлен.

Глава 7. План

38 дней до Пересечения.

В пищевом блоке Верховой стояла тишина. И это при том, что здесь находилось не меньше семидесяти человек. Семьдесят четыре, если быть точным, и еще одиннадцать приставленных к ним надзирателей из службы безопасности. Вооруженные ноа-ружьями они ходили между рядами, бдительно следя за тем, чтобы присутствующие не переговаривались.

Сразу после разрушения коридора на третьем уровнем Верховой все сотрудники было поделены на три группы и размещены в пищевом блоке, складском помещении первого уровня и главном зале, в котором когда-то приветствовали новоприбывших. Грейка определили в состав группы, которую разместили в столовой. Сразу после диверсии ему удалось скрыться в поднявшейся в коридоре пыли, так что еще оставался шанс, что у него получится сохранить инкогнито.

Грейк не боялся смерти и был готов встретить ее, если его заподозрят. Но он все еще оставался оружием Содружества клериков, очень дорогим оружием, и его обязанностью было сохранить этот актив. А для этого нужно пройти проверку службы безопасности. В самом начале, когда всех собрали, и дверь в пищевой блок закрылась, щуплый мужчина с "ежиком" светлых волос сообщил о произошедшей на территории обсерватории диверсии и о том, что служба безопасности занимается восстановлением полной хронологии дня. Он попросил использовать время ожидания допроса наиболее продуктивно, и чтобы каждый из присутствующих вспомнил, что, где и когда он делал, начиная с семи утра сегодняшнего дня. Это поможет сократить время самого допроса и уменьшит его стрессовость.

После общего объявления, сотрудников стали вызывать одного за другим. За прошедшие два часа увели пятнадцать человек. Такими темпами проверка обещала затянуться до ночи. Главное, чтобы для Грейка все не закончилось раньше. За минуту до того, как он использовал контуры-потрошители, в коридоре прошли двое – каждый по отдельности, так что они не смогут подтвердить алиби друг друга. Но даже так вероятность, что их сочтут причастным, невелика. Еще до "вылета" Вемир проходил тренировку с контурами Федерации, применяемыми при допросах. Уже один факт подобного обучения свидетельствовал о том, что "скворец" может успешно пройти проверку. И если бы Вемир не обрел все необходимые навыки, никто бы его не выпустил.

Так что даже если хроника дня сведет все подозрения к нему и тем двоим, у Федерации попросту не будет оснований считать, что это он. Конечно, они могут пустить в расход всех троих, но Грейк смерти не боялся. Это будет удар для Мири и Тамми, но ничего такого, с чем они не смогли бы справиться. А Грейк приложит все усилия, чтобы им и не пришлось ни с чем справляться. Кроме того не стоило сбрасывать со счетов других "скворцов". Не исключено, что над тем, чтобы помочь ему, уже работает кто-то "сверху".

– Грейк Ксоголь, – объявил все тот же мужчина с "ежиком".

Пора.

Второй уровень, на который его сопроводила охрана, выглядел так же, как и прежде – ни пыли, ни повышенной заряженности селль.

Грейка привели в четвертый отсек – экспериментальный блок, состоящий из десятка помещений, изнутри усиленных селлиумными пластинами, и это не считая общей внешней обшивки всего отсека.

В комнате его ожидали двое: коренастый мужчина в форме службы безопасности и фигуристая женщина с выкрашенными в карминово-красный волосами и в гражданской одежде. Мужчина сидел за столом, обложенный журналами, красноволосая же стояла рядом, держа два листа бумаги, и с напряженным видом сравнивала изложенную в них информацию.

– О, Грейк Ксоголь, – оживилась она. – Проходите, пожалуйста, – она положила бумаги на стол и открыла дверь, перед которой стояла.

Грейк приветственно кивнул головой и прошел в открытую дверь.

Пришедшийся по голове удар был такой силы, что даже отточенных до автоматизма рефлексов Вемира не хватило, чтобы успеть "сбросить перья" прежде, чем все исчезло во вспышке света.

* * *

Первым приказом Вигель запечатал Верховую обсерваторию, после чего вызвал Хатани Итт – "безумного" химика ДОР. Если бы в свое время управляющий не заметил ее, тогда еще студентку кли-биологического факультета, она бы так и осталась лаборантом какого-нибудь провинциального кли-центра. Отношения Хатани с кли-наукой были уж слишком нетрадиционны, если не сказать и того хуже, чтобы ей позволили развивать ее идеи. Даже свободомыслящее научное сообщество Федерации считало подходы Хатани недопустимыми и аморальными.

Вигель же счел ее хорошим пополнением научного отдела под управлением ДОР. Если где и мог пригодиться ум Хатани, так это здесь. В итоге Вигель Ротр приобрел собственного гения, обещающего расширить возможности департамента, а Хатани – покровительство ДОР и полную свободу действий в созданном специально для нее подразделении.

Хатани Итт отличалась не только незаурядным умом, но и женскими качествами. В самом начале их с Хатани знакомства Вигель даже подумывал о том, чтобы развестись с супругой, но к тому времени он уже занял должность управляющего ДОР и подобные телодвижения были бы не уместны. Так что Вигель быстро свернул толком и не начавшуюся интрижку, а Хатани не держала зла. Она всегда говорила, что ее сердце принадлежит кли-науке, но Вигель по началу и не подозревал, насколько эта женщина фанатична в своем увлечении. И вот ей уже восемьдесят четыре, а она даже и не задумывается о том, чтобы завести семью. Если они переживут Пересечение, у Хатани есть все шансы побить рекорд Кайто Терра в длительности холостяцкой жизни.

Хатани понадобилось чуть меньше часа, чтобы добраться в Верховую. Вигель разработал систему кодов, которые были известны только ему и Хатани, и по которым она могла определить цель ее визита, так что прибыла она не налегке, а в сопровождении двух экипажей с оборудованием. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы спустить на второй уровень обсерватории опечатанные ящики, которые сама же Хатани и открыла, предварительно выгнав всех из помещения.

Кроме оборудования Хатани привезла "откровение". Десять кейсов с инъекциями смеси, разработанной лично ею, и ноа-устройство, которое вступало в реакцию с химией. "Откровение" было новой разработкой, строго засекреченной, так что даже Совет Безопасности не знал о ее существовании.

Оказавшись с Хатани наедине, Вигель, не долго думая, вколол себе дозу, после чего женщина застегнула на его шее и голове два селлиумных обруча и активировала контур.

То ли Хатани обидело неверие в результаты ее трудов, то ли она просто решила не упускать возможности подначить старого друга. Так что утвердительно ответив на ее вопрос, хотел бы он снова с ней переспать, Вигель убедился, что "откровение" работает. Сняв обручи, он протянул их Хатани, на что та только хмыкнула.

Вигель был куда прозаичнее в своих вопросах, и получив отрицательный ответ на утверждение, что она работает или когда-либо работала против Федерации и передавала информацию, являющуюся государственной тайной, третьим лицам, закончил проверку. Он не сомневался в верности Хатани, но в подобном деле нельзя было полагаться только на собственную уверенность. Здесь, в Верховой обсерватории, прямо у него под носом промышлял диверсант, и кто знает, сколько их еще по всей Федерации. Именно поэтому он вызвал Хатани, а не дознавателя ДОР, не сообщил о произошедшем Совету Безопасности и оборвал всякие контакты обсерватории с внешним миром.

Следующим проверку после Хатани прошел Зодчий. Вигель не думал, что тот начнет возмущаться, но некоторое недовольство необходимостью проходить через "откровение" ожидал. Зодчий же не подал и виду, что ему что-то не нравится, и по окончанию процедуры сказал только: "Найди эту сволочь", – и ушел в центральный зал обсерватории.

Затем шли люди из службы безопасности и те, кого привез с собой лично Вигель. Если в случае с Хатани и Зодчим он не видел смысла в жестких методах допроса, то с остальными было сложнее. Нужно было позаботиться о том, чтобы диверсант не свел счеты с жизнью, осознав, что ему не обойти "откровение". И у Хатани было средство и на этот случай.

С каждым успешным прохождением проверки от камня, лежащего на плечах Вигеля, откалывался кусочек. Хотя бы своим людям он еще мог доверять.

Когда очередь дошла непосредственно до сотрудников Верховой, Вигель оставил Хатани листок с парой вопросов, которые она должна была задавать, и отправился в свой кабинет. Он собирался лично допросить диверсанта, а чтобы выявить такового при наличии "откровения" особых навыков не требовалось.

Только закончив с Хатани, Вигель смог наконец-то спокойно все обдумать. Он отправил людей залатать трубы, подающие искру на пушку, так что когда ткань пространства или что там оно есть восстановится, туннель можно будет открыть вновь. Но что дальше? Потерять сначала Кайто, а теперь еще и Къярта – это величайший провал тысячелетия, а если взять во внимание, что стоит на кону, – то и вовсе за всю историю человечества. И кому только понадобилось ставить палки в колеса проекту? Нет, сейчас важно не это. До Пересечения остается всего тридцать восемь дней, за которые нужно найти способ решить проблему.

Только подумать – больше года работы, а по факту – ничего! За это время ДОР прорабатывал разные варианты, которые могли позволить человечеству пережить Пересечение, но ни один из них не оказался жизнеспособным. На пушку Верховой возлагалось слишком много надежд, а теперь…

Вигель старался абстрагироваться от того, что под его руководством потерян еще один боец. Но для начала ему нужно было начать воспринимать Къярта как бойца, а не как еще зеленого мальчишку, которого пришлось привлечь по стечению обстоятельств.

Размышления Вигеля прервала распахнувшаяся дверь. Ротр поднял вопросительный взгляд на застывшего в проеме Зодчего.

– Я нашел его, – выдохнул тот.

Вигель торопливо поднялся в главный зал обсерватории вместе с Зодчим. Когда по выстроившимся для сканирования кольцам побежала искра, моделятор отобразил искру той стороны.

– Вот, – Зодчий увеличил проекцию так, что в моделяторе отобразилась шестая часть полушария.

– Не вижу, – Вигель даже не знал, что именно он должен увидеть.

– Да вот же, – Зодчий взял карандаш и поднес острие к искорке, висящей в стороне от остальных. – Это Къярт.

– С чего ты взял?

Вигель не спешил верить словам Зодчего, хоть и очень хотелось. Он знал, что Зодчий и сам был бы рад найти Къярта, и поэтому мог легко принять желаемое за действительное.

– До сегодняшнего перехода этой точки не было. Чувствительность Верховой начинается от пяти миллионов единиц искры, так что вывод напрашивается сам собой. Парень жив.

– Тогда почему не активировал якорь?

– Кто его знает. Неизвестно, что произошло по ту сторону. Главное, что парень жив, и это – он, – Зодчий вновь ткнул карандашом в искорку.

– Он в запланированной точке выхода?

– Нет, около девяти сотен километров севернее.

– Ты сможешь забрать его?

– Можно попробовать, но только когда восстановится ткань пространства.

– Как долго ждать?

– Не могу сказать. Пока какого-либо прогресса в стабилизации нет. Но прошло слишком мало времени, чтобы можно было говорить о сроках.

Не хватало еще, чтобы парень там застрял. Вигель взглянул на проекцию.

– Следи за ним. И докладывай даже о малейших изменениях в этой твоей ткани пространства. Ты никак не можешь поспособствовать ее восстановлению? Подкрутить там что-нибудь?

– Я же не волшебник, Ротр, – в голосе Зодчего промелькнула обида.

Еще бы, он умудрился найти парня, а вместо "спасибо" с него продолжают требовать и требовать.

– Но очень близок к тому, чтобы стать им, – решил ободрить его Вигель. – Как ты нашел его? Сидел над моделятором с увеличительным стеклом?

– Куда там, – усмехнулся Зодчий, – пришлось покопаться в бумагах, сверить метрики, – он махнул головой в сторону стола, заваленного лентами самописца.

– Хорошая работа. Не буду тебя отвлекать, – Вигель напоследок окинул проекцию взглядом и пошел к выходу.

– Найди эту сволочь! – бросил ему вслед Зодчий.

– Обязательно.

Вигель вернулся в кабинет в приподнятом расположении духа. Если Къярт жив, все не так уж и плохо. Точнее, лучше, чем могло бы быть. Все же Пересечение никто не отменял. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем Зодчий вновь сможет открыть туннель. Так что стоит сосредоточиться на том, что они могут сделать без контакта с той стороной. Но сначала нужно найти диверсанта.

Спустя час в дверь постучал человек из службы безопасности, приставленный Вигелем к Хатани. Направляясь к отведенному под допрос помещению, Ротр едва ли не потирал руки. То, что его вызвали, могло значить лишь одно – Хатани нашла виновника аварии. Или же того, кто был в курсе происходящего.

Когда Вигель зашел в допросную, Хатани сидела на стуле и что-то черкала на листочке. Рядом с ней на столе стоял селлиумный саркофаг – "чертог немощи", как его называла красноволосая. Сама идея принадлежала не ей, но именно Хатани довела его до совершенства. "Чертог немощи" являлся воплощением нарушения закона о не влиянии на искру и ядро другого человека, и мог быть создан только под протекторатом ДОР. И даже со своими полномочиями Вигелю понадобилось полгода обивать пороги, чтобы таки получить разрешение на разработку. Он бы и не усердствовал, если бы двадцать лет назад не произошел инцидент, наглядно продемонстрировавший, что текущих ноа-технологий сдерживания и подавления недостаточно. В итоге разрешение было получено, и уже через семь лет Хатани предоставила результат – "чертог немощи", полностью лишающий находящегося в нем возможности управлять искрой, независимо от того, где она находится – снаружи или внутри человека.

Длинной в два с лишним метра и шириной в метр, саркофаг состоял из нескольких слоев селлиума, расположенных на расстоянии полсантиметра друг от друга. Каждый из слоев покрывала россыпь отверстий – от миллиметра и до сантиметра диаметром. В одно из отверстий была подведена трубка капельницы. Сейчас саркофаг был закрыт, но Вигель знал, что тот оборудован креплениями, достаточно прочными, чтобы зафиксировать помещенного внутрь человека.

– Надеюсь, ты будешь доволен, – Хатани расплылась в самодовольной улыбке. – Хорошо, что ты разрешил использовать грубые методы. У этого ядро таки шевельнулось в момент оглушения. Но, я не нежничала, так что вот, – она постучала костяшками пальцев по саркофагу.

Грубые методы. Не исключено, что ДОР забросают жалобами – еще бы, после того, как его управляющий санкционировал применение силы к гражданским, к тому же в столь жестком виде. Но лучше жалобы, чем очередной суицидник. Вигелю хватило скандала двадцать лет назад, когда подозреваемый в работе на зарубежные спецслужбы, выскользнул прямо у него из рук. Так что в этот раз он решил действовать грубо.

– Скажи свое настоящее имя, – приказала Хатани и протянула Вигелю бумаги.

К документам была прикреплена фотография мужчины, а на первом листе изложена общая информация. "Грейк Ксоголь, 86 лет" – значилось в самом первом поле.

– Я с тобой говорю, – Хатани вновь постучала по саркофагу. – Отвечай.

– Вемир Альтон-Анкха, – глухо донеслось из под крышки.

Вигель едва приподнял брови. Двойная фамилия могла означать только одно, но верилось все равно с трудом. Управляющий ДОР не исключал того, что в Федерации есть люди Содружества клериков – эти крысы везде пролезут – но то, что они смогли проникнуть в проект "Пересечение" – это уже слишком.

– "Откровение" работает, как и должно, – в голосе Хатани зазвучали извиняющиеся нотки. – Но он все равно пытается сопротивляться. Он не может врать, но говорит неохотно.

Вигель не стал выказывать недовольство. Хатани сделала все, что могла, и если эти фанатики находят силы сопротивляться, можно только отдать им должное. Хотя то, что этот Грейк-Вемир – человек Содружества, пока только предположения.

– Просто требуй от него ответ, если он будет упираться. Он не сможет проигнорировать прямой приказ, – добавила Хатани. – Я здесь больше не нужна?

– Можешь идти. Спасибо.

Под допросные было отведено два помещения – на одно меньше, чем саркофагов, которые привезла Хатани. Так что пока Вигель разбирался здесь, Хатани могла продолжать проверку остальных сотрудников.

Не отрываясь от изучения личного дела Грейка, управляющий ДОР опустился на стул. Он читал по диагонали, чтобы как можно скорее построить в голове общую картину жизни находящегося в саркофаге.

– Кому ты служишь, Вемир? – спросил Вигель, закончив с изучением бумаг.

– Селль, – прохрипел заключенный в ответ.

– И то верно, – вздохнул Вигель. Учитывая вероисповедание Содружества, Вемир и правда мог считать именно так. Придется учитывать разницу в мировоззрении, формулируя вопросы. – Тебя сюда отправило Содружество клериков?

– Да.

Что ж, теперь у врага появилось вполне себе ясное лицо. Содружество было первым в списке – только у него хватало норова и зубов, чтобы вступать в конфронтацию с Федерацией. Оно и оказалось виновным.

– Ты причастен к сегодняшнему разрушению селлиумных труб на третьем уровне?

– Да.

– Ты был исполнителем?

– Да.

– Каким было твое задание, выполняя которое ты повредил трубы третьего уровня Верховой?

– Прервать поток искры во втором отсеке третьего уровня.

– С какой целью?

– Я не знаю.

– Тебе было сказано точное время выполнения приказа?

– Да.

Вигель нахмурился. Ответы Вемира могли значить лишь то, что он действует не один. Если не он, то кто-то другой точно знал, когда будет открыт туннель. И действовал целенаправленно, чтобы… чтобы что? Целью была пушка, дестабилизация ткани пространства, или Къярт? Последний вариант вполне реален, учитывая будущие планы Совета Безопасности касательно парня.

– Кто дал тебе задание по разрушению труб третьего уровня?

– Я не знаю.

– Не знаешь имя?

– Нет.

– И никогда с ним не встречался?

– Нет.

– Как ты получил приказ?

Заключенный молчал, и Вигель мог поклясться, что молчание давалось тому тяжело.

– Вемир, ты должен ответить, каким образом тебе передали приказ.

– С помощь Селль, – выдавил тот.

Вигель покачал головой. С Вемиром будет трудно. Он еще вернется к этому вопросу, но пока есть вещи поважнее.

– Ты знаешь имена или лица твоих сообщников?

– Нет.

– Как ты связываешься с вышестоящим начальством Содружества клериков?

– Никак.

– Ты никому не докладываешь о выполнении приказов?

– Нет.

– Какие у тебя еще есть приказы от Содружества?

– Никаких.

– Разрушение труб третьего уровня было твоим единственным заданием?

– Нет.

– Перечисли свои предыдущие приказы. Начни с последнего.

– Дестабилизировать искру во внешнем кольце обсерватории, – процедил Вемир и замолчал.

– И? Только один приказ?

– Да.

– Когда ты его выполнил? – Вигель уже знал ответ на этот вопрос, но должен был услышать его от Вемира.

– Четыре дня назад. Вечером.

Вигель потер переносицу. Потерять Къярта, а до этого Кайто Терра – и все из-за клериков. Он хотел бы злиться на заключенного в саркофаге, но понимал, что тот простой исполнитель – клинок, который направляет Содружество. И, чтобы решить проблему, нужно ломать не нож, а руку.

Чем дальше, тем больше Вемир адаптировался к действию "откровения" и пытался юлить, но и Вигель "набивал" руку в формулировке вопросов. Так что к вечеру управляющий был в курсе существования на территории Федерации целой разведывательно-диверсионной сети Содружества клериков, и того, что существовала она как минимум несколько веков. Но не исключено, что Вемир знал лишь малую толику информации. В этом плане клерики проявили незаурядную осмотрительность. Вигель предпочел бы поймать не исполнителя, коим был Вемир, а связного, который должен был находиться на территории обсерватории, но здесь случилась осечка. Целых две осечки.

Ближе к обеду пришла Хатани и попросила Вигеля выйти на пару минут. Не тратя время на предисловие, она сообщила, что один из сотрудников покончил с собой еще на подходе к допросной. Повар, работавший в пищевом блоке. Скорее всего он и передавал приказы Вемиру. Серьезная потеря, которая враз утратила свой вес, когда Хатани пришла вновь через полтора часа. На этот раз лазутчик свел счеты с жизнью, как только его отделили от остальной группы.

Это был ассистент Зодчего. Один из тех, кто находился в блоке управления пушки, когда туннель был разрушен. Шпион клериков в самом сердце проекта, едва ли не с самым высоким уровнем доступа – и все это прямо под носом у Вигеля. Если его не попросят освободить кресло управляющего ДОР – это будет чудо. Конечно, по большей мере вина лежит на Департаменте внутренней разведки, но совсем сбросить с себя ответственность Ротр не мог.

Оба инциденты были идентичны. Точно так же с собой покончил взятый двадцать лет назад шпион: за одно мгновение его ядро и каналы оказались разорваны в клочья, а вокруг все пропиталось агрессивной искрой.

Ближе к полуночи проверки подошли к концу. По их итогу – трое лазутчиков, из которых в живых остался только Вемир. Вигель приказал и дальше держать его в "чертоге немощи", так что Хатани перевезла саркофаг в специально выделенное для этого помещение и поставила заключенного под наркоз.

Закончив с наведением порядка в обсерватории, Вигель на пару с Хатани этой же ночью выехали в главный штаб. Нужно было известить Совет Безопасности о произошедшем, но прежде убедиться в благонадежности его членов.

Вигель начал с председателя Совета. Он знал Олтона Финна еще со старшей коллегии, был вхож в дом его семьи и даже мысли не хотел допускать о том, что тот – человек клериков. Если смотреть непредвзято, не было даже возможности как либо подменить реального Олтона на фальшивку, как это сделали с Грейком Ксоголем. Если, конечно, клерики не умели подделывать внешность.

Но Олтон Финн подтвердил свою подлинность и после двухчасовой беседы выдал разрешение на проверку остальных членов Совета и список тех, кто также должен был принять "откровение". В будущем предстояло устроить полномасштабные проверки и чистки, если, конечно, это будущее наступит, стараниями-то клериков. А пока что следовало действовать тихо, и удостовериться только в том, что верхушка власти действительно находится на стороне Федерации.

Именно этим и предстояло заняться Вигелю в ближайшие пару дней. И если список можно было передать доверенным лицам, то проверку руководящего состава Совета Безопасности нужно было организовать именно ему.

К концу дня Вигель убедился, что хотя бы члены Совета являются теми, кем и должны. Однако на этом хорошие новости заканчивались. В доставленном курьером из Верховой сообщении значилось, что Зодчий смог измерить скорость стабилизации ткани пространства между двумя мирами, и, если текущий темп сохранится, он сможет открыть пробоину через сорок пять дней. Довольно пессимистично, учитывая, что через тридцать семь это потеряет какую-либо актуальность. Зодчий понимал это лучше, чем кто-либо, так что в послании сообщалось и то, что он уже начал поиск способа открытия туннеля при текущему состоянии ткани пространства. А в постскриптуме советовал Ротру придумать запасной план. Будто бы все возможные варианты не были перебраны и отклонены еще до отправки Кайто на ту сторону.

Вигель просидел до середины ночи над стопкой отчетов, в которых разбирались способы предотвращения катастрофы или хотя бы минимизации потерь. Отложив большую часть бумаг в сторону, Вигель навис над планом с кодовым названием "Берлога", который подразумевал строительство сети бункеров на глубине от двухсот до трехсот метров. Их строительство шло и сейчас, и на текущий момент количество вырытых и оборудованных ноа-батареями бункеров позволяло разместить десять миллионов человек – треть населения Федерации. В свое время Вигель опасался, что "Берлога" при всей своей нелицеприятности может стать единственно возможным выходом – шансом спасти хоть кого-нибудь, и это только если Пересечение не уничтожит селль как таковую. Но сейчас, зная о разрушительной силе даже пары единиц искр из двух миров, даже "Берлогу" можно было отправлять в утиль.

Вигель отправился отдыхать под утро, и успел проспать всего три часа, когда его разбудил посыльный. На этот раз сообщение пришло не из Верховой. На один из блокпостов на границе с Содружеством клериков пожаловал паладин и попросил о встрече непосредственно с Вигелем Ротром. Без сопровождающих, один только седой старик, согласный встретиться на территории Федерации или где будет угодно принимающей стороне, с одним только условием – говорить он будет с нынешним управляющим ДОР.

Неужто клерики прознали, что их людей раскрыли, и решили подсуетиться? Как-то вяло, а их представитель и готовность идти навстречу больше похожи на издевку. Отправили пусть и паладина, но старика, который не сегодня-завтра умрет?

Ближайший к границе штаб ДОР уже подготавливали к приему гостя, Совет Безопасности был также поставлен в известность и ожидал скорейшего отчета, а Вигель… Вигель терялся в догадках, что на этот раз решили выкинуть клерики. И как же все это не вовремя. Если противостояние с соседом вспыхнет с новой силой, им точно не поздоровится. Большая часть ресурсов Федерации направлена на поддержку проекта "Пересечение", и отвлекать армию на внешнего врага, когда она могла бы пригодиться при организации эвакуации, Вигелю не хотелось. Но решать не ему. Он только может постараться сгладить углы и оттянуть конфликт настолько, насколько это возможно. В конце концов, просители не они, и не их разведку обнаружили на своей территории.

Вигель прибыл в штаб у границы к обеду. Убедился, что все готово к встрече паладина, находящегося в часе пути, и приказал снять со стен переговорной селлиумные панели. Он бы перенес место встречи в другое помещение, но из-за близости к Содружеству штаб ДОР буквально весь был обшит селлиумом. Действовать же кардинально и организовывать встречу вне его стен, Вигель не стал. Как не стал и встречать старика лично.

Ротр сидел в одном из кресел, на которые попросил заменить стоявшие в переговорной стулья. Кроме этого в комнате оставили стол со стопкой чистых бумаг и подносом с чайником и двумя чашками. И без того неброское помещение после снятия селлиумных пластин приобрело неприглядный вид, обнажив рыжую кладку кирпича.

Дверь открылась, и оставленная снаружи охрана впустила внутрь старика. Вигель ранее никогда не слышал о паладине Гронте Фенх-Летте, коим на границе представился старик. Запрос в службу внешней разведки тоже ничего не дал. Так что Вигель не знал ничего о стоящем перед ним старике. Но, должен был признать, что тот выглядел куда лучше, чем ожидал Вигель. Как правило, старость мало кого красила, и идущий с ней в комплекте набор болезней, о которых человек до этого и слыхом не слыхивал, только все усугублял.

Но Гронта не был похож на обычного старика. Да, морщин на его худощавом лице было с лихвой, а некоторые из них превратились в целые складки, брови росли так же неряшливо, как и короткая щетина, а зачесанные назад волосы до плеч были такие же серые, как и глаза. Но Гронта не выглядел тщедушным, а его взгляд уж никак не был взглядом человека, ожидающего скорую смерть и страдающего по ночам от приступов кашля и болей в костях. Вигель поймал себя на мысли, что и сам не отказался бы выглядеть так же в свои двести, или сколько там было этому паладину.

– Рад приветствовать вас на территории Федерации, господин Гронта, – Вигель приподнялся навстречу старику и указал рукой на кресло напротив.

– Так уж и рад? – старик посмотрел на Вигеля с легким прищуром и опустился в кресло. Он окинул помещение беглым взглядом и глубоко вдохнул, будто бы пробуя воздух. – Довольно доброжелательный жест – убрать отсюда селлиум. Тем более в свете последних событий. Хорошо, что ваше руководство выбрало именно тебя на данную должность.

– Если честно, я не совсем понимаю, зачем вам понадобилась беседа с управляющим ДОР.

– ДОР? – удивился старик. – Это тут ни при чем. Мне нужен был руководитель этого вашего "Пересечения".

Вигель не стал демонстрировать свое удивление. По сути удивляться вообще не стоило: если шпионы добрались даже до пушки, наверняка в Содружестве немало знали о "Пересечении" и то, какую цель преследует проект. Хотя последнее сомнительно, иначе зачем клерикам было ставить палки в колеса? Пересечение – угроза для всей планеты, а не только для одной Федерации.

– Чаю? – буднично поинтересовался Вигель.

– Пожалуй.

Разливая чай по чашкам, Вигель выиграл пол минуты на размышления. Раз Гронта сам начал откровенный разговор, стоило его поддержать.

– Значит вы осведомлены о проекте "Пересечение" и его деятельности?

– Естественно, – Гронта взял чашку и сделал глоток. – Отменный чай.

– И знаете, для чего он был создан?

– Конечно. Именно это я и хотел обсудить. Нашу, так сказать, общую проблему.

– Как давно вы в курсе?

– В курсе существования проекта или проблемы?

Вопрос старика застал Вигеля врасплох. Конечно, Содружество могло сначала узнать о проекте, а затем начать копать, чем же там занимаются, но вряд ли бы Гронта разделял эти два события. Но если он ставит вопрос именно так, то все же информированность Содружества об угрозе куда важнее.

– Проблемы.

– О, довольно давно, – Гронта явно хотел ограничиться этим, но прямой взгляд Вигеля требовал более точного ответа. – Молодость просит цифр, да? Где-то уже полтора-два тысячелетия.

По появившейся на лице Гронты усмешке Вигель понял, что ему не удалось сохранить невозмутимость. Может, старик что-то перепутал? Тысячи с веками, например? Да даже если так, это просто бред какой-то! Содружество все это время знало о надвигающейся угрозе, и никак не устранило ее, а как только Федерация начала пытаться выкрутиться, стало мешаться под ногами. Они, что, решили устроить массовый суицид?

– Тогда почему вы мешаете предотвратить катастрофу?

Старик удивленно изогнул брови.

– Ваши действия повлекли за собой смерть нашего специалиста, после чего вы попытались убить заменившего его человека, – ровным тоном произнес Вигель.

– Убить? – удивление, которое продолжал изображать Гронта, начинало раздражать.

– Позавчера в Верховой обсерватории. Диверсант Содружества повредил устройство, когда наш человек находился внутри. Будете отрицать, что причастны к этому?

– Это глупо, учитывая, что вам-таки удалось поймать "скворца". Признаю, сработали хорошо, – Гронта одобрительно кивнул головой. – Прошу простить мое непонимание, иногда я забываю, насколько вы молоды, – он сделал глоток из чашки. – Никто и не думал убивать Къярта. Он всего-то должен был оказаться там, где он есть сейчас, и чтобы вы не мешали ему выполнить то, ради чего он был создан.

– Создан?

Вигеля уже не удивляла осведомленность Гронты о тех, кто был причастен к проекту, тем более когда речь шла о ключевых людях. Но вот последние слова старика заставляли задуматься. Но размышлять было не о чем. Къярт никак не мог быть человеком Содружества. Да он с восьми лет находился под неусыпным надзором! Проклятые клерики, Вигель теперь в каждой тени видит их лазутчиков.

– Именно так, – кивнул Гронта. – Я бы мог состроить удивленную мину, спросить: "Не думали ли вы, что сердце Селль просто так взяло и попало к вам в руки?" – но и так знаю, что ни ты, ни ваш Совет, понятия не имеете, о чем я говорю.

Вигель одарил Гронту хмурым взглядом.

– Не стоит так раздражаться, – старик примирительно улыбнулся и поставил чашку на стол. – Я здесь не для пустой болтовни, так что приступим к делу, – он облокотился на ручки кресла и сцепил пальцы в замок. – Если говорить простым языком, ядро вашего парня является сердцем Селль. Таковым по сути, может стать ядро любого человека, если его привязать к душе Селль, но мало кто может пережить безостановочный рост ядра, являющийся следствием такой связи. Двенадцать лет назад я привязал душу Селль к Къярту. До этого она всегда была привязана к одному из наших граждан, но отчаянные времена – отчаянные меры, – усмехнулся Гронта.

Вигель старался воспринимать слова старика без лишнего скептицизма. Клерики испокон веков были повернуты на одухотворении селль, молились ей, а вот теперь нашли у нее душу и занялись ее "привязыванием" к людям. Для гражданина Федерации все это звучало как бред, но это еще не значило, что оно бредом и являлось. И не Вигелю было отмахиваться от слов Гронты. В конце концов, то, что он отправил человека через пространственный туннель в другой мир, тоже звучало, как бред.

– Поправьте меня, если я не прав: вследствие ваших действий ядро Къярта начало увеличиваться и бесконтрольно поглощать искру, а после вы подстроили все так, чтобы мы отправили Къярта на ту сторону и лишились возможности вернуть его?

– Именно так.

– С какой целью?

– Чтобы предотвратить "пересечение", разумеется, – Гронта посмотрел на Вигеля, как на несмышленыша.

– Каким образом?

– О, вас это уже никак не затронет, так что и обсуждать детали нет смысла. Наши люди на той стороне займутся этим.

И снова Гронте удалось удивить Вигеля. Не считая перманентного удивления, которое вызывал их разговор, время от времени старик просто ошарашивал управляющего своими заявлениями.

– Вы можете отправлять людей в другой мир? Как давно?

– Первый "скворец" вылетел одиннадцать веков назад, – Гронта поскреб бороду. – Или двенадцать? Ты меня, признаться, озадачил цифрами. Мне казалось, что в первую очередь тебе будет интересен сам механизм, – старик посмотрел на Вигеля и усмехнулся. – И он, конечно, тебе интересен. Объясню в общих чертах, тем более это станет ответом на твой следующий вопрос. Наша система перемещения людей полностью отличается от вашей. Никакого селлиума, только чистые контуры и невозможность отправить что-либо или кого-либо, содержащего искру. Именно поэтому понадобились ваши ресурсы, чтобы отправить туда сердце Селль.

– В том мире нет селль в атмосфере. Как ваши люди выживают, если вы отправляете их без искры?

– А это уже вас не касается, – Гронта смягчил отказ улыбкой. – Тем более эта информация ничем вам не поможет.

Вигель потер переносицу. Слишком много откровений, как для беседы представителей всю жизнь враждовавших государств. Содружеству наверняка что-то нужно от Федерации, и раз они давно все знали и давно ко всему готовились, первые шаги они выбрали не самые располагающие.

– Если вы задолго до нас узнали о близящемся Пересечении и том, что вам понядобится помощь Федерации, к чему было разжигать вражду и проворачивать все за спиной? Вы могли заключить соглашение…

– Соглашение? – перебил его старик. – Парень, между нами не может быть соглашений. Во всяком случае, не тогда, когда есть иные варианты. Да твое руководство само послало бы нас, приди мы с подобной просьбой. Послало бы, устроило чистки, и сделать необходимое стало бы в разы труднее.

– Но сейчас вы пришли. После того, как я, выходит, за зря потерял одного из лучших бойцов.

– Ты о Кайто Терре? Понимаю, подобная жертва опечалила и меня. Даже не представляю, каково пришлось сердцу Селль.

Промелькнувшая мысль была грому подобна. Вигель сжал зубы. Он даже думать не хотел о том, что Кайто был человеком Содружества. Но если вспомнить, как часто он участвовал в конфликтах на востоке и выходил живым из передряг, в которых никто не мог выжить, его нелюдимость, а теперь еще и слова Гронты… Только благодаря его методам, которые он взял невесть где, Къярту удалось справиться с ядром и дожить до сегодняшнего дня. Вигель считал это чудом, но теперь у чуда проявилось вполне себе реальное обличье.

– Кайто тоже был лазутчиком Содружества? – стараясь сохранить спокойный тон спросил Вигель.

– Что? Нет, конечно нет, – усмехнувшись, Гронта покачал головой. – Я встречался с ним, пару раз, не в самой дружественной обстановке, о чем, признаться, жалею, но нет, он был человек Федерации до корней волос. Но это только добавляет ему достоинств. Стать мастером-кли в вашем царстве селлиума, да еще каким мастером! Он чувствовал душу Селль, пусть и не понимал этого. Именно такой человек и должен был заботиться о сердце Селль. Увы, потери были неизбежны. С обеих сторон.

Старик сделал паузу, за которую Вигель мог разложить все по полочкам. Этот разговор выходил сложным даже для управляющего ДОР.

– Вернемся к цели моего визита, – Гронта нарушил повисшее молчание. – Дело в том, что с реализацией основного плана, строящегося на сердце Селль, возникли проблемы. Большинство "скворцов" на той стороне оказались раскрыты. И это существенно уменьшило шансы на успех операции. Поэтому Консилиум клериков принял решение начать активную фазу запасного плана. Если мы ничего не сможем сделать на той стороне, придется принимать меры на этой. И для этого нам нужна помощь Федерации.

– В чем именно заключается ваш план?

– Это ваш "Водораздел", только в рабочем виде.

Вигель вздохнул. Проект "Водораздел" умер еще в зародыше. Во время Пересечения планета одного мира коснется планеты другого, и, учитывая траекторию их движения и вращение планет вокруг своей оси, в контакт с селлью той стороны вступит селль, которая покрывает половину южного полушария, в том числе юг Федерации. Согласно проекту "Водораздел" предполагалось, что если по границе установить контуры, которые будут притягивать искру из зоны поражения и перегонять ее в безопасную область, удастся обезопасить зону пересечения и предотвратить катаклизм. Но в самом узком месте расстояние между подобными контурами составляло бы немногим меньше четырех тысяч километров, тогда как сама протяженность границы – все двадцать тысяч, и то, только в одну сторону. Одно создание контуров, способных собрать искру с подобной площади, было непосильной задачей. А что уж говорить о том, что их нужно было разместить на территории не особо лояльных к Федерации государств, и, что еще проблематичнее, на территории океана.

Проект свернули не полностью, и специалисты, продолжающие над ним работать, смогли собрать контур, который, в теории, сможет притягивать искру с шести сотен километров, но сделает это так медленно, что селль успеет нарастить новую. Так что в представлении Вигеля этот путь заканчивался очевидным тупиком.

– Ваша идея была хороша, только вот подход не совсем верен. Вы пытались расставить сотни контуров по границе, а нужно было собрать один, но покрывающий всю область.

– Подобное возможно?

– Для нас – да, – Гронта улыбнулся. – У нас есть схема готового контура. Вернее, контур, система из которых вступит в резонанс и образует один гигантский контур. Итого четыре таких по периметру зоны пересечения, и проблема решена.

– И так как часть зоны проходит по нашей территории, вам нужно разрешение на присутствие ваших людей здесь?

– Нам нужен селлиум.

Теперь пришел черед Вигеля улыбаться. Он и предположить не мог, что наступит тот день, когда клерики, непримиримые борцы с селлиумом, заклеймившие его чем только можно и устроившие из-за него конфликт с Федерацией, прибегут к ней же просить "пораженный скверной" минерал.

– И это не противоречит вашим убеждениям? – Вигель хотел сыронизировать что-то вроде: "И не боитесь кары Селль?" – но удержался.

– Моим? Нет, – без заминки ответил Гронта. – Будем откровенны, Вигель: это всего лишь камень. Я достаточно стар, чтобы понимать это, да и ты не мальчик, чтобы верить во всякие байки про греховность куска руды.

– Говорите так, будто это не Содружество забивает этими байками головы своих граждан, – хмыкнул Вигель.

– Ц-ц-ц, – Гронта покачал головой, – а может и мальчик. Селлиум плох только тем, что он делает людей слабее. Зачем развивать кли-каналы, совершенствовать контурное искусство, если дядя на фабрике выцарапает на камне схему, которую потом останется только искрой напитать? Можно даже тут не напрягаться и использовать готовые батареи. Ты же не будешь отрицать, что большая часть вашего общества не хватает с неба звезд в создании контуров? – Гронт с усмешкой посмотрел на Вигеля. – Забери у вас селлиум, и ничего не останется. Но он у вас есть. И есть комфорт, который он дает. А комфорт, знаешь ли, хитрая штука. Мало кто пожертвует им ради силы, которая к тому же дается лишь ценой десятилетий тренировок. Но когда у тебя на подкорке зашито, что селлиум – грех, большинство не рискнет с ним связываться.

– Хотите сказать, что ваша религия – просто манипуляция толпой?

– Меня удивляет, что ты считаешь религию чем-то иным. Да, в разрезе отдельно взятого человека вера является чем-то прекрасным, одухотворенным, позволяющим достигать невиданных высот. Но когда речь идет об обществе – это всегда манипуляции, – подытожил Гронта. – Но мы отклонились от главного. Селлиум. Когда малые контуры войдут в резонанс и сформируют главный, контролировать их станет очень сложно. Тем более на протяжении длительного времени. Можно попытаться, но ты и сам понимаешь, что в подобном деле ошибки недопустимы. Поэтому нужны блоки селлиума, которые и будут удерживать контур.

– Это выполнимо, – Вигель качнул головой.

Он не стал спрашивать о необходимых объемах селиума. Учитывая осведомленность клериков, те наверняка уже все просчитали и проверили.

– И еще нужны ваши шаттлы. Которые из проекта "Буревестник".

Напряжение Вигеля проявилось в ставших глубже морщинках у глаз. Он не мог решить, что его раздражает больше: то, что Гронта вообще знает о "Буревестнике", или то, с какой обыденностью он говорит о проекте, который разрабатывался специально для организации массированной воздушной атаки на Содружество. За последние несколько веков Федерация сделала хотя бы шаг, о котором не было бы известно клерикам?! Что-то подсказывало Вигелю, что после его доклада Совету о беседе с паладином полетят шапки. Вполне вероятно, вместе с головами.

– Селлиум с контурами нужно будет размещать по четко заданным координатам и на определенной высоте, – продолжил Гронта. – В том числе и над океаном. Так что ваши шаттлы придутся очень кстати.

– Я передам это Совету.

– Передай, конечно, – старик качнул головой. – Надеюсь, тебе не понадобится много времени, чтобы донести до управления, что это единственно возможный вариант. Начать действовать нужно в ближайшие дни. Необходимо нанести контур на подходящие блоки селлиума, погрузить на шаттлы и вывести их на позиции. Все должно быть готово за неделю до Пересечения. Останется только ждать до последнего и надеяться, что проблема решится на той стороне, и нам не придется воплощать в жизнь запасной план.

– Я учту, – сдержанно произнес Вигель. Он прокручивал в голове основные проблемы "Водораздела", выбирая те, которые не решались даже с учетом контура клериков. – А что насчет тех, по чьей территории проходит граница? Не считая Федерации. Есть еще торговый Альянс и земли южного материка, где ни вас ни нас не жалуют. Да даже будь мы союзниками, вы предлагаете попросту уничтожить их. Сколько ваши контуры будут держать территорию без искры?

– Около семи часов – столько потребуется для сбора искры с самых отдаленных от контуров участков.

– Это же истребление! Никто на это не согласится. Шаттлы собьют еще на подлете.

– Это небольшая жертва ради выживания всего человечества, – Гронта пожал плечами. – Но если Федерация хочет протянуть руку помощи, вы можете направить ресурс вашей пространственной пушки на эвакуацию населения из зоны отчуждения. Все равно она будет стоять без дела. Да, вы не успеете переместить всех, да и флора и фауна все равно будут уничтожены, но какой-то части вы поможете.

– Этого недостаточно. При таком раскладе Альянс, да и все остальные, предпочтут утащить нас в небытие вместе с ними. Никто не будет сотрудничать.

– Ты недооцениваешь их желание жить, Вигель. Или переоцениваешь патриотизм. Выжить половине населения лучше, чем не выжить никому. Но, даже если допустить, что ты прав, и руководство того же Альянса упрется – Содружество берет на себя устранение этого препятствия. Или они соглашаются на наши условия и радуются тому, что есть, или будут уничтожены еще до Пересечения.

Усмехнувшись, Вигель покачал головой. Сначала клерики захотели селлиум, затем шаттлы, а теперь еще и это. Он понимал, что те вполне могут диктовать свои правила, учитывая положение, в котором они все оказались, но продвинуть подобное в Совете будет очень сложно. Не говоря уже о том, как клерики собираются уложиться в столь сжатые сроки.

– Вы хотите устроить государственный переворот? Или собираетесь провести свои войска по всей Федерации, и ударить по Альянсу?

– Переворот? Войска? Селль с тобой, Вигель, какие войска?

Гронта рассмеялся, после чего взглянул на управляющего ДОР с лукавым прищуром. И Вигель приготовился держать очередной удар.

Все это время, как Содружество играло с Федерацией, так теперь старик играл с ним. Они, конечно, сами виноваты, что позволили клерикам так глубоко пустить корни, но от этого Вигелю было только хуже. За один разговор репутация всего Совета Безопасности оказалась втоптана в грязь, и старик продолжал загонять ее еще глубже.

– Я не упомянул один важный момент, – пристальное внимание Гронты заставило Вигеля собрать все свое самообладание, – когда мы говорили о недавнем происшествии Верховой. Дело в том, что Къярт был не единственной причиной, по которой туннель необходимо было разрушить. Это был единственный способ повредить материю пространства и исключить возможность того, что до Пересечения какая-либо из сторон откроет проход.

Гронта сделал паузу, позволяя Вигелю обдумать услышанное.

– Не у вас одних есть пространственная пушка, – продолжил старик. – Еще одну смастерили умельцы на той стороне. Сделали они это раньше вас и довольно эффективно использовали ее все это время. Даже удивительно, что Верховая не обнаружила их присутствия. Я ни в коей мере не принижаю ваши заслуги, вы были всецело сконцентрированы на проблеме мирового масштаба. Но из-за этого не заметили того, что происходит у вас же на заднем дворе. А именно – регулярные визиты с той стороны и закладка бомб с потусторонней искрой по всей планете. В объеме достаточном, чтобы сдетонировать всю искру на нашей стороне и обеспечить безопасный пролет их планеты во время Пересечения. Они как раз закончили все приготовления и собирались отправить сюда смертника с заветной кнопкой, но, как ты уже знаешь, Содружество позаботилось о том, чтобы у них возникли некоторые технические трудности с открытием туннеля. Ах да, координаты всех заложенных бомб у нас тоже есть. Как и спусковой механизм. Ради получения этой информации "скворцы" на той стороне и были раскрыты, но оно того стоило, согласен?

Вигелю хотелось кричать. Самолично отрубить голову главе Департамента внутренней разведки, а затем вздернуться самому. Ладно уже с этими залетными "скворцами", но проморгать гребанную закладку бомб?! Это же не какие-то игрушечки, которые можно спрятать в кустах у дороги. Даже учитывая агрессивную реакцию искр двух миров, нужны были колоссальные объемы, а значит и сами бомбы отнюдь не маленького размера. И их нужно не только доставить на эту сторону, но и еще надежно спрятать.

– Сколько? – взяв себя в руки, спросил Вигель.

– Одиннадцать на вашей территории, шестнадцать у нас, и еще около четырех сотен по остальной планете. Свои мы обезвредили и изъяли, а вот остальные…, – Гронта улыбнулся, – остальные решили не трогать. И, как видишь, вопрос с нежеланием кого-либо сотрудничать более не актуален. Или Альянс и кто-либо делает то, что ему сказано, либо же… Это, конечно, не очень приятный расклад: мы смогли выяснить, что при соприкосновении искры того мира с нашей, взрыв повреждает молекулы Селль, из-за чего те теряют способность накапливать искру. Так что мне бы хотелось избежать принятия радикальных мер. Но если нам не оставят иного выбора…

Старик говорил об Альянсе, но Вигель прекрасно понимал, что сейчас эти угрозы адресованы именно Федерации. Ведите себя смирно и будете жить. Пока.

– Что ж, это все, что я хотел сообщить. Буду ждать от тебя сообщения о готовности начать работу по подготовке селлиума, – Гронта хлопнул ладонями по подлокотникам и подвинулся на край кресла, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Благодарю за прекрасный чай. С тобой приятно иметь дело, Вигель.

Не дожидаясь ответа, Гронта поднялся с кресла.

– Где доказательства, что эти бомбы – не уловка Содружества? – не вставая с места, спросил Вигель.

– Хочешь, я взорву одну из них прямо сейчас? Из тех, что в западных провинциях, – старик взглянул на управляющего сверху вниз. – Или можешь потерпеть до того момента, как их найдет Зодчий. Он вполне может это сделать, нужно только попросить его поискать. Но я настоятельно рекомендую ограничиться знанием, где именно они находятся. Содружество не хочет, чтобы вы прикасались к бомбам.

Проклятые клерики! Вигель едва сдерживал обуревающую его злость. Ему претила вся эта ситуация. Он, управляющий ДОР Федерации, государства, с которым считались все на этом континенте и оставшихся двух, которое удерживало Содружество клериков от священного похода на запад, теперь должен был прогнуться под паладина. Явившийся просителем стал королем, а ему только и осталось что изворачиваться ужом, чтобы найти способ устранить угрозу суверенитету Федерации.

– Что вы хотите взамен на право обезвредить бомбы на нашей территории? – голос Вигеля прозвучал излишне сухо.

– Ничего. Ты бы отдал подобное оружие, будь оно у тебя?

Вигель хмуро посмотрел на старика. Такое бы никто не отдал. Тем более, когда речь шла о непримиримых врагах, коими и являлись Федерация и Содружество клериков.

– Эх, дети, дети.

Гронта покачал головой и вернулся в кресло. Усевшись поудобнее и закинув ногу на ногу, он одарил Вигеля долгим взглядом, и управляющий не увидел в нем ни ненависти, ни даже неприязни. Ничего, что должно было бы быть во взгляде паладина, смотрящего на слугу Федерации.

– Вот так растили-растили, а теперь на убой, – с некоторой долей грусти произнес Гронта. – Не по-людски это.

Старик замолчал и отвел взгляд, погрузившись в раздумья. Вигель не стал его торопить.

– Хороший ты парень, Вигель, – Гронта продолжил спустя пару минут молчания. – Можно попробовать воспользоваться этой оказией.

Гронта снова умолк, на что Вигель лишь сделал жест рукой, прося продолжать.

– Мои слова придутся тебе не по душе. Ты даже можешь убеждать себя в том, что они лживы, но от этого факт не перестанет быть фактом. Так что просто прими то, что я скажу. Это позволит нам не затягивать и без того долгую беседу, – старик сделал многозначительную паузу. – После Пересечения Федерация будет уничтожена. Окончательное решение еще не принято, но по разговорам, что ходят, все будет именно так. Содружеству не нужен иноверец под боком, а после Пересечения исчезнет единственная причина, по которой Федерация не была стерта раньше, и Консилиум больше ничего не будет сдерживать.

– Стерта раньше? – Вигель сжал зубы. Паладин переступил все границы разумного, заведя подобный разговор. – У Содружества никогда не было ресурсов, чтобы ваша экспансия возымела успех. На одних только чистых контурах, без селлиума у вас не было шансов…

– Благополучно пережить Пересечение, – перебил Вигеля старик. – Именно поэтому Федерация до сих пор существует. И именно поэтому, время от времени мы эскалируем конфликт. Не настолько, чтобы нанести существенный урон, но достаточно, чтобы вы не переставали наращивать военную мощь, а вместе с ней и подтягивать селлиумную науку. Для вашего развития нужен был постоянный стимул, чтобы к моменту Пересечения технологий Федерации хватило, чтобы обнаружить проблему, построить пушку, ну и все остальное, что требовалось Содружеству с вашей стороны. Тот же "Буревестник" был начат по нашей инициативе. Нужный человек, с нужной идей в нужном месте. Ничего сложного.

Вигель с каменным лицом слушал паладина, но желваки так и ходили на его скулах. Если Гронта и блефовал, то очень умело.

– Вы просто подгоняете факты под свои слова. У вас нет доказательств.

– Тебе нужны доказательства? – Гронта усмехнулся. – Вигель, я не хочу уязвить твое чувство гордости за державу, я всего лишь объясняю тебе причину того, что сейчас происходит. От того принимаешь ты ее или нет, итог не изменится. Но это знание позволит тебе более полно оценить положение, в котором находится твоя страна.

– Допустим. Но зачем это вам? Своим признанием вы предаете интересы Содружества.

Вигель понял, что оступился, когда Гронта нахмурился. Но сказанных слов не воротишь, остается только уповать, что паладин спустит на тормозах подобный выпад. Во всяком случае до этого Гронта придерживался довольно миролюбивой позиции.

– Не тебе судить об интересах Содружества, Вигель, – жестко сказал старик.

За всю беседу это был первый раз, когда в голосе Гронты зазвучал металл. Внутри Вигеля все невольно вздрогнуло. Не от слов паладина, а от всего его вида. От старика так и разило ощущением силы. Вигель было подумал, что паладин как-то воздействует на искру вокруг, но та была так же спокойна, как и до его прихода.

– Эх, молодость, – Гронта неожиданно смягчился и, покачав головой, приобрел прежний, вполне добродушный вид. – Вернемся к вашим невзгодам. Консилиум предпочтет воспользоваться бомбами, любезно предоставленными ребятами с той стороны, и уничтожить Федерацию, как только все мы благополучно переживем Пересечение. Я же считаю, что спускать в канализацию то, что так долго и старательно растил, несусветная глупость и расточительство. Для Консилиума вашей неправедности на пару с селлиумом достаточно, для меня – нет. Но и аргументов для вашей защиты у меня мало. Пока что.

– Что вы хотите?

– Оставьте в покое "скворцов". Забудьте про их существование, не можете забыть – отвернитесь и смотрите в другую сторону. То, что вы их раскрыли, одновременно играет и против вас и за. Для Консилиума это еще одна причина нажать на кнопку, для меня – выторговать для вас право на существование. Если вернуть Содружеству возможность управления делами селлиумной державы, руками которой в случае чего можно загрести жар, Консилиум может и передумать. То, что мы переживем Пересечение, еще не значит, что аналогичная проблема не появится вновь.

– Вы предлагаете нам добровольно оставить на нашей же территории ваших агентов? Стать неофициальной колонией Содружества? – хоть Вигель и старался держать себя в руках, но в его интонациях все же проскочили возмущенные нотки.

– А то вам так плохо жилось со "скворцами", – сыронизировал старик. – Если бы я не понимал, что тебя впервые загнали в угол, и что ты по привычке пытаешься выбить для Федерации условия получше, то счел бы дураком. Называй это, как хочешь – колонией, или чем иным, но живая колония лучше, чем мертвая пустошь. Тем более, если ты не будешь кричать об этом на каждом углу, люди будут просто жить как жили раньше. Ну а тебе да, придется доживать жизнь с уязвленной гордостью. Но это ничтожная цена за целое государство, согласен?

Предложение Гронты было хорошим. Даже слишком, чтобы не заподозрить подвох.

– Не мне принимать подобное решение. Я передам Совету…

– Не прикидывайся идиотом, Вигель, – обрезал Гронта. – Ты собрался обсуждать вместе с Советом умереть вам всем через месяц или нет? Я предлагаю это соглашение тебе, а не Совету. Мне не нужно, чтобы Консилиум выедал мне плешь за разглашение того, что не стоило разглашать. А если сказанное здесь дойдет до Совета, значит дойдет и до Консилиума. Последний раз предлагаю: ты оставляешь в покое "скворцов", а я гарантирую, что после Пересечения вы сможете спокойно извлечь бомбы. И все мы будем жить дальше, как и жили. Тихо друг друга ненавидеть и изредка бодаться на границе.

– Если я соглашусь, вы гарантируете, что сможете переубедить Консилиум? Вашего голоса достаточно, чтобы повлиять на решение подобного уровня?

– Эти юнцы жизни не видели, чтобы игнорировать мое мнение, – хмыкнул Гронта.

Вигель нахмурился. Насколько ему было известно, члены Консилиума были не младше него, а ему, не много не мало, а сто сорок три. Интересно, это самомнение Гронты позволяет называть ему членов Консилиума юнцами, или же его возраст?

– Лучше беспокойся о том, как будешь убеждать Совет не трогать "скворцов", – продолжил старик. – Ты ведь успел уже разнести весть?

Вигель кивнул. Детали знает только председатель Совета, остальные же просто прошли проверку "откровением". Без объяснения причин. Так что замять дело будет не так уж и трудно.

– Ну, это твои заботы. Не мои.

– Как я узнаю, что можно начать извлечение бомб?

– Ты проснешься на следующий день после Пересечения, – усмехнулся Гронта. – И, соответственно, решение ты должен принять до этого. Но не затягивай. Чем раньше я узнаю о твоей готовности выполнить свою часть сделки, тем больше у меня будет времени, чтобы переубедить Консилиум.

– Как мне сообщить о решении?

– Отпусти пойманного "скворца". Вемира Альтон-Анкха. Этого будет достаточно. Можешь отправить его к семье, или оставить при себе – его знания будут полезны при извлечении бомб. Сделаешь это – и наше соглашение вступит в силу.

Вигель уже устал удивляться. Все агенты Содружества, которые были в Верховой кроме Вемира, мертвы, о нем самом известно только тем, кто прошел проверку "откровением", но Гронта все равно оказался в курсе. Проклятые клерики.

– Разве он не попытается ликвидировать себя, как только получит такую возможность? – только и спросил Вигель.

– Передай ему, что я запретил "сбрасывать перья". Он послушается, – Гронта улыбнулся и хлопнул себя ладонями по коленям. – Что же, теперь точно все. Надеюсь, плоды этой беседы будут радовать нас еще не один век. Засим откланяюсь. Не провожай.

Гронта решительно поднялся с кресла и направился к двери.

– Господин Гронта, – окликнул его Вигель. У него была уйма вопросов, которые ему вряд ли когда-либо еще представится возможность задать. Но время обсуждения вышло, и управляющий ДОР мог позволить себе узнать лишь то, что интересовало его с момента, как он получил сообщение о явившемся паладине. – Почему отправили именно вас? И даже не приставили охрану.

– Чтобы та мешалась под ногами? Еще чего, – хмыкнул Гронта. – У вас, молодежи, слишком горячие головы, чтобы позволять вам решать подобные вопросы. И чтобы решать, кого куда отправлять, тоже. Бывай, Вигель.

Гронта отсалютовал управляющему ДОР и вышел из переговорной.

* * *

В венах Вемира текла смесь отчаяния и ненависти к самому себе. Она сменила подающееся через капельницу снотворное и стала первым, что ощутил Вемир, очнувшись. Он тут же попытался "сбросить перья", но он больше не ощущал искры. Ни внутри, ни вокруг – искры больше не было. От одной только мысли, что Селль исчезла, Вемира захлестнул первобытный страх. Ему понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки и вспомнить, что он уже чувствовал эту пустоту прежде. Тогда, когда пришел в себя первый раз скованный в этой темнице, с тусклыми лучами света, проникающими сквозь отверстия в крышке.

Селль не исчезла. Нет. И искра все еще здесь. Просто Вемир не мог к ней больше прикоснуться. Проклятый ящик лишил его возможности даже почувствовать икру. Вырвал из Вемира душу, оставив только слабовольную пустую оболочку.

Вемир едва сдержал себя, чтобы не взвыть. Он подвел Содружество. Подвел Селль. Позволил себе пойти на поводу у слабости и не "сбросил перья", когда еще была такая возможность. И теперь за его ошибку поплатится не только он, но и все "скворцы". Одной своей оплошностью он перечеркнул многовековой труд его народа, тысячи жизней – все, что клялся ценить и беречь.

К горлу подступила тошнота, стоило Вемиру вспомнить допрос. Отрава, которую загнали в кровь, сломила его. Он пытался сопротивляться, лез из кожи вон, но ничего не мог ей противопоставить. Ему задавали вопрос, а он отвечал, будто бы ответить было его долгом. И только исполнив его, Вемир понимал, что совершил ошибку. И так раз за разом, бесконечное количество раз он выдавал тайны родины и ничего не мог с этим поделать.

Отвращение к самому себе накрыло Вемира с головой и тот тихо застонал.

– Проснулся? – снаружи ящика донесся голос.

Вемир сразу узнал его. Голос, которому он не мог сопротивляться. Голос, которому он выдал самое сокровенное. Голос, который отобрал, казалось, все, что только мог. Но вот он явился опять, чтобы продолжить пытать его.

Вемир вновь попытался разбить голову о крышку ящика, разодрать руки до вен, сделать хоть что-то, но оковы сжимали его каменными тисками, не позволяя пошевелить даже пальцем.

– Вемир, ты слышишь меня?

Вемир не хотел отвечать даже на ничего не дающий голосу вопрос, но знал, что этого не избежать. Яд не позволит молчать.

Но Вемир молчал. К своему удивлению, он не издал ни звука. Он смог справиться? Побороть проклятое изобретение Федерации?

Уголки губ Вемира едва дрогнули в несмелой улыбке, когда голос заговорил снова:

– Вемир, ответь, пожалуйста. Мне важно знать, что ты слышишь. Никакой химии нет, ты сам себя контролируешь. Ты слышишь?

Вемир сжал зубы. Как легко он поддался. Поверил, что сможет противостоять яду. Если, конечно, голос не врет. Вемир не мог сказать, поступает в его кровь подчиняющая его волю отрава, или нет. Потеряв чувство искры, он перестал что-либо смыслить в собственных ощущениях.

Но исходить из чего-то нужно. Если голос врет, то Вемир поймет это с первым мало-мальски важным вопросом. А если нет… с какой целью тогда тот явился?

– Слышу, – холодно ответил Вемир.

– Хорошо. Меня зовут Вигель Ротр. Я управляющий Департамента оперативного реагирования Федерации и руководитель проекта, в котором ты участвовал до недавнего времени.

Голос замолчал, а Вемир не знал, что ему говорить. Он знал, кто такой Ротр. Не то, что он руководит проектом, но то, что он управляет ДОР было общеизвестно.

– Мы с тобой оказались в довольно неловкой ситуации.

Неловкая ситуация. Хорошая же характеристика.

– Надеюсь, ты понимаешь, что каждый из нас просто выполняет свой долг. И касательно твоего могу сказать, что твои действия возымели именно тот эффект, который ожидало Содружество. Можешь быть спокоен на этот счет.

Слова Ротра сбивали Вемира с толку. Зачем он все это говорит? От праздной скуки хочет завоевать доверие? При том, что имеет способ развязать ему язык без всей этой ерунды. Или просто пришел поиздеваться?

– Касательно той информации, что ты сообщил, и того, что будет дальше… Дальше я отпущу тебя. Больше не будет допросов, "откровений", и какого-либо ущемления твоей свободы воли. До конца проекта ты отправишься домой к супруге, а после тебя переведут в научный отдел ДОР. Будешь работать вместе с Хатани.

– Женщиной, что засунула меня в этот ящик? – с издевкой спросил Вемир.

Ему больше не было, что терять. Неужто Ротр и правда думает, что он поведется на подобную уловку?

– Да, это тоже будет неловко. Какое-то время.

– Хорошо, отпускай, я не против, – усмехнулся Вемир.

Снаружи послышался вздох.

– Я не шучу, Вемир. И не пытаюсь обвести тебя вокруг пальца. Ты и сам это знаешь, просто не можешь пока принять, – Ротр сделал паузу. – Я говорил с вашим паладином. Гронтой Фенх-Леттой. Он просил передать тебе, что запрещает "сбрасывать перья".

Вемир застыл. Физически он и до этого не мог пошевелиться, но когда Ротр произнес имя Старейшины, все замерло и внутри. Вемир не думал, что когда-либо услышит его. Имя, которое было известно только ему.

О Старейшине в Содружестве ходило множество слухов. Одни говорили, что Старейшина – последний оставшийся в живых член Ордена Селль, прекратившего свое существование четыреста лет назад. Другие уверяли, что имеются записи, согласно которым Старейшина наставлял Консилиум клериков последние шесть веков. Но никто не знал имени Старейшины. Кроме "скворцов". Казалось бы, "скворцов" не так уж и мало, чтобы считать имя Старейшины тайной, только для каждого "скворца" это имя было свое. Их первый настоящий секрет, который они обязались хранить так же, как и то, кто они и откуда родом.

Старейшина назвал свое имя Вемиру в тот единственный раз, когда тот, тогда еще мальчик, впервые встретился с живой легендой. Тогда Вемир понял, что все истории о Старейшине и его роли в Содружестве – всего лишь шелуха. И под ней, в самой глубине, скрывается тот, кто называл свое имя каждому "скворцу". Тот, кто воспитал самого первого из них тысяча шестьсот лет назад. У Вемира не было доказательств, но он знал, что это именно так и есть.

И теперь, названное другим человеком, имя Гронты Фенх-Летты утратило свой вес и навсегда исчезло. Старейшина оплатил им доверие Вемира к этому человеку, Вигелю Ротру. Вемир не знал, почему и с какой целью Старейшина сделал это, но его слово было непреложно.

– Я открою саркофаг, Вемир. Ты все понял? – голос Ротра зазвучал ближе.

– Да.

– Хорошо.

Заскрежетал металл замков, защелкали держатели, селлиумный ящик дрогнул, крышка открылась, и мир вокруг ожил искрой. Вемир вновь ощущал мерное биение ядра внутри, течение искры вокруг и даже в нависшем над ним Ротре. Теперь Вемир был свободен.

Ротр вытащил из вены Вемира иглу, бросил на того короткий взгляд и приступил к открытию сдерживающих "скворца" оков. Тот не знал, сколько времени провел под действием снотворного, но по онемевшим конечностям мог с уверенностью сказать, что не меньше нескольких суток.

– Рад, что ты услышал меня, – произнес Ротр, когда Вемир выбрался из саркофага. – С возвращением, Грейк Ксоголь.

Вемир опустил взгляд на протянутую ему руку управляющего ДОР. После пары секунд колебания, он пожал ее.

Глава 8. Часть первая. Подполье

35 дней до Пересечения.

Къярт сидел на стуле и с безразличием наблюдал за тем, как Астер роется в его рюкзаке. Еще по дороге через вереницу подземных переходов, туннелей, и подгнивших по углам подвалов, Къярт сложил контур, перетерший в труху селль-компас. От него все равно не было пользы – даже если бы Къярт и смог его починить, он и без него мог сказать, где находится Столп. А вот местным его видеть точно не стоило.

– Тут что, сдох кто-то? – Астер перевернул рюкзак вверх дном и потряс.

На пол в облаке оставшейся от компаса пыли выпал комбинезон кли-бойца.

Когда Мерлен завела его в западню, Къярт собирался быстро разобраться с неприятелем и исчезнуть, но заметив в руках одного из головорезов оборудование, реагирующее на искру, изменил свое решение. Наблюдение за Рубежами, конечно, полезно, но возможность получить информацию непосредственно от осведомленных людей лучше не упускать. А сбежать он всегда успеет.

Так что Къярт выбрал тактику непротивления, и даже и слова не сказал, когда Астер грубо заломил ему руку за спину и привязал ее к быльцу, после чего обмотал спинку стула и туловище веревкой, связал ноги и, заведя ее через низ назад, завершил все петлей на горле. Он не мог знать, что в перспективе Къярта это ограничивает не больше, чем и вовсе ничего, но то, что подобным образом Астер пытался обезвредить клановца, которым он и считал свою добычу, свидетельствовало о том, что те не могут складывать контуры. Или же то, что местные и понятия не имели о возможностях тех, кто живет за Белым Рубежом.

– Из какого ты клана?

Къярт перевел взгляд на расположившегося в паре метров от него парня. Тот сидел на табурете, облокотившись одной рукой на ногу и подперев кулаком щеку, всем своим видом выражая то ли скуку, то ли вселенскую усталость.

Когда Къярта привели в это подобие подземного бункера, все остальные, кроме Астера, ушли, а спустя десять минут появился парень, как две капли воды похожий на "поймавшего" его головореза. Только вместо косухи на нем была кожаная жилетка, волосы отпущены ниже плеч, а взгляд куда тяжелее, чем у брата. Несмотря на внешнюю схожесть, даже слепой заметил бы разницу между близнецами. Тогда как Астер напоминал вздорного пса, с воодушевлением бросающегося на цель и раздирающего ту в клочья, то его брат больше походил на удава, который будет тихо скользить по траве, а затем так же тихо давить до конца ничего не подозревавшую жертву в кольцах. Этого удава звали Иеро.

– В который раз повторяю: я не клановец, – спокойно произнес Къярт.

– Достал уже, – Астер бросил рюкзак на пол и направился к Къярту. – Сейчас мы посмотрим, какой ты не клановец, Обрубок.

Когда Астер замахнулся, Къярт даже не моргнул. Пришедшийся по скуле удар был достаточной силы, чтобы опрокинуть его вместе со стулом на бок.

– Вот гад! – выругался Астер.

Его руке было куда больнее, чем скуле Къярта, хоть тот и ощутил саднящее чувство от треснувшей кожи.

Такими темпами терпения Къярта надолго не хватит. Он ожидал более менее конструктивного диалога, хоть и понятия не имел, как свести к нему дело. Все-таки навыки общения с людьми не являлись его сильной стороной, а в экспресс-курсе молодого путешественника по мирам от Ротра инструкций на этот счет не было.

– Опять эта твоя агрессия. Совсем не к месту, – вздохнул Иеро.

Астер взял Къярта за грудки и рывком вернул его на прежнее место вместе со стулом.

– Хорош нудеть, И, – Астер схватил Къярта за челюсть и повернул ушибленной щекой к брату. – Не клановец, значит?

Къярт и без зуда на скуле знал, что ссадина затягивается прямо на глазах близнецов. Может проще согласиться, что он клановец, и посмотреть, что будет? Другого плана все равно нет. Ему нечего им сказать или дать, да и сам он смутно представляет, чем именно эта шайка может быть ему полезна. Не спрашивать же напрямую про имеющееся у них оборудование для работы с искрой.

– А это что? – Астер опустил взгляд и сорвал с шеи кулон учителя, выскользнувший из под рубашки во время падения.

– Верни, – Къярт напрягся.

Хоть Астер и не вытащит искру из селлиума – даже ядру Къярта это не удалось – но то, что какой-то идиот трогает подарок учителя, разозлило его.

– Заткнись, Обрубок. Ну-ка, – Астер взял лежащий на столе прибор, с помощью которого его подельник ранее обнаружил искру в Къярте, и направил на кулон. – Вы только поглядите! Дармовая нода. Это из-за этой висюльки ты до сих пор не сдох? – Астер с насмешкой взглянул на Къярта. – Больше она тебе не понадобится, так что…

Астер снял с пояса продолговатую трубку, с одной стороны которой торчали иглы. Къярт не знал, что это за устройство и для чего предназначено, но догадаться было не сложно.

– Не смей, – прошипел он, когда Астер наставил устройство на лежащий на его ладони камень, но тот и не думал слушать.

Нитевой контур обвил запястье Астера за мгновение до того, как тот сдвинул бы переключатель на устройстве. Рывок, и трубка вылетела из руки вскрикнувшего парня. Къярт тщательно следил за тем, чтобы кли-каналы Астера не впитали искру из контура. Пусть их общение и не задалось, но Къярт не собирался кому-либо вредить и тем более убивать без причины. Эти люди считали его одним из клановцев, которых имели все основания не любить, так что их отношение было вполне понятно.

Контуры вспороли сдерживающую Къярта веревку, но стоило ему подняться с места, как вмиг оживший Иеро оказался рядом, направив прямо ему в голову нечто, похожее на ноа-ружье Федерации. Только стволов у этого оружия было два, а диаметр дула – в пять раз шире, чем у ноа-ружий. Но даже так оно не представляло особой опасности. У Къярта было достаточно времени, чтобы поставить несколько барьерных-контуров или даже выбить оружие из рук Иеро, стоило тому только попытаться спустить курок. Но он не стал.

– Спокойно, – попросил Иеро, пристально глядя на Къярта. Убедившись, что тот не собирается предпринимать каких-либо действий, Иеро кивнул в сторону замершего за его спиной брата. – Это что-то ценное, да?

– Ты с ним трепаться собрался? – возмутился Астер. – Вышиби ему мозги, и дело с концом.

– Дай сюда, – не глядя на брата, Иеро протянул тому свободную руку.

– Чего?

– Дай сюда, я сказал, – в голосе Иеро зазвучало раздражение.

– Да забирай, – Астер отдал кулон брату и зло зыркнул на Къярта.

Все-таки произошедшее смогло выбить Астера из колеи. И хоть он продолжал строить из себя безбашенного засранца, Къярт заметил появившуюся в его движениях осторожность.

Иеро перехватил кулон за цепочку и взглянул на камень. Ружье по-прежнему было направлено в лицо Къярта.

– Так что это? Какое-то устройство?

– Просто камень, – ответил тот.

– Просто камень с нодой внутри?

– Просто камень с нодой внутри. У вас таких нет?

– Нет. Именно таких – нет, – Иеро покатал камень на ладони, разглядывая с разных сторон. – Я могу оставить его у себя? На время.

– Нет.

– Тогда держи.

Иеро опустил ружье и протянул кулон Къярту, чем немало удивил того. Он, конечно, вел себя куда рассудительнее, чем брат, но подобного жеста Къярт не ожидал. Как и Астер.

– Ты с ума сошел?! – вскинулся тот. – Ты…

– Отведи Къярта в шахту, – перебил его Иеро. – Тебя же так зовут? – Къярт кивнул. – И без фокусов, Астер. Ладно?

– Ладно, – недовольно бросил тот и посмотрел на Къярта со смесью враждебности и замешательства.

– Ты же пойдешь добровольно? – спросил Иеро, затылком почувствовав растерянность брата.

– Смотря, что меня там ждет.

– Ничего, – Иеро пожал плечами. – Это просто место, где можно временно разместить гостей, вроде тебя. Ничего больше. Никакого воздействия на ноду, – добавил он.

– Тогда добровольно.

И снова Къярт оказался в тесном лабиринте подземных коридоров, с дышащей на ладан вентиляцией и потолком с осыпающейся штукатуркой. Астер шел позади, на развилках толкая Къярта в нужном направлении. За всю дорогу им так и не встретились другие люди, но время от времени до Къярта долетали отголоски искривленных трубами голосов.

Къярт остановился перед проржавевшей дверью. Дальше идти было некуда.

– Чего встал? Открывай, – прозвучал за спиной недовольный голос Астера.

Дверная ручка липла к пальцам. За дверью, сразу за узким уступом вверх и вниз уходила выемка шахты, метров пять в диаметре.

Стоило Къярту сделать шаг, и Астер, не церемонясь, столкнул его с уступа. Къярт уж было думал сложить барьерный контур, но падение завершилось встречей с решеткой. Ячейки оказались довольно крупные, так что приходилось смотреть, куда ставить руку и ногу, чтобы не провалиться.

– Сиди здесь, Обрубок, – бросил Астер и захлопнул дверь с другой стороны, погрузив шахту во мрак.

Вздохнув, Къярт сложил контур-свечу и осмотрелся. До уступа, с которого Астер столкнул его, и где находилась дверь, было около четырех метров, тогда как сама шахта уходила вверх метров на пятнадцать и была заколочена то ли досками, то ли узкими листами железа. Решетку, на которой оказался Къярт, крепили к стенкам шахты девять болтов толщиной с руку.

Опустившись на колени, Къярт направил контур сквозь решетку вниз шахты. Поначалу стенки были обшиты крупной рабицей, но где-то на половине сетка закончилась, и осталась одна только голая порода. Не меньше семидесяти метров глубины.

Къярт расположился у стены лицом к двери и задумался. Похоже вариант, что клановцы пытались пробурить новые месторождения ноды, не так уж далек от правды. Но с какой целью, если селль – бесконечный источник искры. Разве что они не могли обеспечить отток очищенной от искры селль и хотели попросту увеличить объем.

Къярт посмотрел в глубину шахты. До Столпа отсюда где-то километров пять, и перепад высоты между Вейтретом и резервацией не так уж и велик. Но вряд ли нода подходит так близко к поверхности, чтобы какие-то семьдесят метров могли помочь Къярту в ее обнаружении. В каньоне, согласно информации учителя, до ноды было около восьми километров, и по данным Верховой это "всего лишь", а не "целых" восемь. Возможно здесь она и ближе к поверхности, но Зодчий оценивал высоту Столпов в среднем от тридцати до пятидесяти километров, так что рассчитывать на это не стоило.

Наручные часы показывали почти полночь по времени Федерации. Здесь же было около девяти вечера. Мерлен уже должна была сесть на поезд и ехать домой. Если, конечно, она не решила остаться с горе-братцем.

Къярт не злился на девушку. Между чужаком из леса, которого знаешь всего ничего, и братом выбор был очевиден. Главное, чтобы Хару не втянул ее в еще большие неприятности. С Мерлен станется пытаться вытащить брата до последнего.

Мысли Къярта прервал скрежет засовов на двери. Наконец та возмущенно простонала, и упавшая в шахту полоска света обрисовала человеческий силуэт.

– Вот же ж, – Къярт узнал голос Иеро, – чертов Астер.

Что-то чиркнуло, и в руках Иеро появился огонек. Парень зажег старую масляную лампу, что висела у входа, прикрыл дверь изнутри и, скрестив ноги, уселся на краю уступа.

– Так что ты сделал? – спросил он после короткого молчания.

– О чем ты?

– Что ты сделал, что тебя изгнали из клана?

Къярт устало закатил глаза.

– Да как вам не надоело-то, – пробормотал он и добавил громче, – я – не клановец. Сколько раз мне еще повторить?

– Не клановец, – Иеро хмыкнул. – А кто ж еще? Не раздражайся, скажешь ты это или нет, уже не имеет значения. Мне просто любопытно, что такого нужно было натворить, чтобы не признаваться даже тем, кто не питает к кланам теплых чувств. Что ты сделал, Къярт? Изнасиловал дочурку какой-то большой шишки? Сынишку?

Къярт покосился на Иеро.

– Не хочешь говорить – не надо. Это я так, чисто для себя интересовался. Поговорить я пришел о другом.

Къярт ждал, что Иеро продолжит, но тот молчал, а его взгляд, казалось, пытался снять с Къярта скальп, вскрыть череп и покопаться в мозгах.

– Если хотел что-то спросить – спрашивай, – поторопил его Къярт, когда молчание уж слишком затянулось.

Он никуда не спешил, решив остаться здесь до утра – всяко лучше, чем искать посреди ночи другой ночлег – но повисшая в шахте тишина раздражала.

– Да, хотел, – Иеро наклонил голову в сторону. – То, что ты сделал… то, как освободился от веревок. Ты мог сделать это с самого начала?

– Да.

– И можешь выбраться отсюда?

– А с этим у кого-то может возникнуть сложность?

– Здесь четыре метра высоты, – заметил Иеро.

– И?

Иеро едва прищурил глаза.

– А когда та девушка заманила тебя к Астеру? Тоже мог уйти?

– Да.

– Покалечив Астера и остальных или нет?

– И так, и так, – Къярт пожал плечами. – Но я не собирался кому-либо вредить. Во всяком случае серьезно. Конечно, долг Мерлен твоему брату усугублял дело. Если бы я просто сбежал, вы бы от нее не отстали.

– А Астер не врал, когда говорил, что ты любитель погеройствовать, – усмехнулся Иеро. – Раз ты такой крутой, как говоришь, тогда почему терпел побои? Чтобы долг отдать?

– Побои, – Къярт не сдержал смешок, – ты уж прости, но моя девятилетняя сестра бьет сильнее, чем твой брат. Он скорее кости себе сломал бы, чем причинил бы мне серьезный вред.

– Руку тебе тоже сестра оторвала?

Къярт покосился на культю. Он довольно быстро привык к отсутствию конечности. Правда порой ему казалось, что он ее чувствует – как она немеет или даже болит. Къярт не мог это объяснить: в Федерации не часто кто-то терял конечности, разве что в боях с Содружеством, но последний из них был десятилетие назад, а в пособии по военной медицине ничего такого не упоминалось.

– Я все равно не пойму, почему ты все еще здесь, – продолжил Иеро, так и не дождавшись ответа. – Допустим, ты пошел с Астером по доброй воле, чтобы он не обидел девочку, а ты, воплощение благородства, не хотел обидеть его, но после…

– Не совсем так, – перебил его Къярт. Он мог и не встревать, но предпочел прояснить все сразу, чтобы потом не нужно было ничего выдумывать. – Я не знал, как лучше поступить, но потом увидел прибор, который реагирует на иск… на ноду. Он меня заинтересовал.

– Тебя заинтересовал счетчик Гунры? – удивился Иеро.

– А Гунра – один из сопровождавших твоего брата?

– Гунра – это тот, кто изобрел счетчик, – пояснил Иеро. – Ты действительно клановец? Шучу я, шучу, – он сделал паузу. – Я правильно понял, что ты встрял во все это из-за счетчика Гунры?

– Почти. Я решил, что если у вас есть подобный инструмент, то, возможно, найдется что-то еще, что взаимодействует с нодой.

– И зачем тебе?

– Для изучения.

Къярт ответил первое, что пришло в голову. В конце концов, только это он и мог сказать. Какого-то плана, что ему делать с оборудованием, не было. Он мог только изучать, чтобы потом передать информацию Ротру, если тот все-таки сможет его вытащить. Если же нет… впрочем Къярт мог обойтись и без всего этого, но раз подвернулась возможность вникнуть в детали взаимодействия людей этого мира с искрой, то почему бы и нет?

– Довольно неоднозначная причина, очень похожая на отговорку, – заметил Иеро. – Но мне же все равно не узнать правду?

– Я не вру.

За всю беседу Иеро не отрывал от Къярта взгляд, но сейчас он стал пристальнее, чем когда-либо. Будто тот пытался понять, врет Къярт или нет.

– Допустим. Давай вернемся к тому, как ты освободился. Как ты это сделал?

Вопрос озадачил Къярта. Говорить про контуры не хотелось, но что-то сказать надо было. Не списать же все на ловкость рук.

– С помощью ноды.

– Все клановцы так умеют? – сразу последовал вопрос.

– Я не знаю.

– Не знаешь или не хочешь говорить?

– Не знаю, – несколько раздраженно произнес Къярт. – Мне уже надоело повторять. Я не клановец, никогда не был в резервации и не общался ни с кем из тех, кто там был. Так что нет, я не знаю, умеют так клановцы или нет.

Но узнать это было бы неплохо.

– Извини. Перегнул, – Иеро сразу сдал назад. – То есть ты можешь управлять нодой?

– Да.

– На расстоянии?

Отвечать надоело, так что Къярт просто кивнул. Этот допрос начинал надоедать. Интересно, он также донимал расспросами Мерлен? А ведь он еще и на ее вопросы толком не отвечал.

– Сколько метров?

– Да какая тебе разница? – Къярт хмуро посмотрел на Иеро. – Тебе не кажется, что какой-то у нас не равноценный диалог получается?

– Я хочу предложить сделку и всего лишь пытался понять, уместно ли будет подобное предложение.

– Что ты хочешь?

– Чтобы ты поучаствовал в одном эксперименте. Здесь, в подполье, завтра с утра. Ничего опасного, и времени займет немного. Взамен я устрою тебе встречу с нашим техником, который работает с нодой. Идет?

– Идет.

Къярт недолго раздумывал над тем, соглашаться или нет. Хоть он и не знал, что за эксперимент, но Иеро казался разумным человеком, который быстро смекал, что к чему. Так что предлагать что-то, что может прийтись Къярту не по душе, не стал бы. Хотя кто знает этих местных? Плевать. Если что, разберется по месту, а пока обмен выглядит вполне неплохо. Технологии этого мира заметно отличались от тех, к которым привык Къярт, так что техник, который сможет показать и рассказать, будет полезен.

– Я не могу сейчас пустить тебя вглубь базы. На ночь тебе придется остаться здесь. Я могу рассчитывать на то, что утром найду тебя тут?

– Я никуда не уйду.

Иеро кивнул и поднялся на ноги.

– Я оставлю лампу и…, – он помедлил, прежде чем продолжить. – Тебе нужна нода? В твоем камне ее осталось всего ничего. Вы же долго без нее не…

– Я не клановец, – устало произнес Къярт. – Ничего не нужно.

– Хорошо.

Иеро еще немного помялся у двери и, наконец, оставил Къярта одного.

Решив, что день и без того затянулся, тот устроился на решетке поудобнее, насколько это вообще было возможно, и задремал.

* * *

Когда пришел Иеро, масляная лампа успела догореть, а Къярт все еще спал. Иеро хватило тихого оклика, чтобы разбудить его, после чего он спустил в яму веревочную лестницу. Къярт не стал показывать чудеса физической подготовки или контурного искусства, своим ходом выбираясь из ямы, хоть забираться по лестнице с одной рукой было не очень удобно.

Дальше Къярта ждал завтрак, перед которым Иеро отвел его в местные душевые. Они не были похожи на тесную пристройку у дома Мерлен, скорее напоминали душевые Верховой, только без яркого света ноа-ламп, мозаики на стенах и белоснежного пола. Весь этот подпольный мир, в котором оказался Къярт, отсутствием окон, бесконечным переплетением коридоров и комнат смахивал на подземные блоки обсерватории. Если бы те делали из материала попроще и забросили лет так на сто, оставив на расправу сырости и грызунам.

Освежившись, Къярт выглядел и чувствовал себя не так разбито, как спросонья. Всю ночь он бродил в черноте туннеля между двумя мирами, время от времени просыпаясь от озаряющей сновидения вспышки.

В столовой – небольшом помещении с четырьмя столами и широкой нишей в одной из стен – уже завтракали несколько человек, среди которых был и Астер. Они сидели у дальней от входа стены, и когда появились Иеро с Къяртом, одновременно подняли на них взгляды. Увидев Къярта, Астер поперхнулся тем, что было налито в его кружку, и хотел было встать, но встретившись взглядом с Иеро, остался на месте.

– Ты не сказал брату о нашем соглашении? – поинтересовался Къярт, когда Иеро подошел к нише.

На своеобразном подоконнике стояло несколько кастрюль и стопка тарелок.

– Сказал, – губы Иеро недовольно скривились. Взяв тарелку, он потянулся к одной из кастрюль. – Он выступил против и с чего-то вбил себе в голову, что смог переубедить меня, – из под поднятой крышки повеяло ароматом тушеного мяса. – Но его аргументы не жизнеспособны.

– Аргументы? – по прижившейся в общении с Мерлен привычке Къярт переспросил незнакомое слово.

Иеро заговорил только после того, как протянул Къярту тарелку с порцией вареной каши и мяса.

– Сначала Астер считал, что клан послал тебя все здесь разведать, чтобы потом тот мог сравнять это место с землей, – взяв и себе тарелку, Иеро прихватил столовые приборы, пару кусков хлеба и направился к ближайшему ко входу столу. – Только он упускает тот момент, что кланам до нас дела нет. И уж тем более клану Вейт. А если бы и было, они точно не марали бы руки, посылая к нам своего. А моя идея с изгнанием..., – Иеро покосился на Къярта и пожал плечами. – Ну раз ты сам не говоришь, откуда взялся, смирись, что все вокруг будут строить гипотезы.

– Смирюсь.

– Так вот, о моей идее с изгнанием он высказался, что ты все равно будешь все здесь выведывать и вынюхивать, чтобы потом передать эту информацию клану в обмен на то, что тебя примут назад. И, похоже, мой аргумент, что никто за донос на нас не примет назад изгнанного, его не убедил. Но это проблема Астера – то, что он не может смириться с тем, что для кланов мы значим не больше, чем залетевшая в окно муха.

Только попробовав местную еду Къярт вспомнил, что не ел еще со вчерашнего дня, да и то, перекус из бутербродов вряд ли можно было назвать едой. Благо искра позволяла поддерживать бодрость, вполне успешно заменяя глюкозу в крови.

– А вы – это кто? – Къярт оторвался от тарелки. – Что это вообще за место?

– Одна из баз подполья Фаврии. Не самая людная – многие живут наверху, в Вейтрете, но довольно эффективная. Астер предпочитает называть нас "сопротивлением", но я даже не хочу думать, что он в это название вкладывает и в чем видит сопротивление. Мы просто живем себе в тени и занимаемся всяким подальше от глаз наместника и клана.

– Контрабандой ноды?

Къярт вспомнил, что Мерлен как-то упоминала черный рынок ноды и контрабандистов, добывающих ее. И раз она купила ноду у этих ребят, вывод напрашивался сам собой.

– И этим тоже, – Иеро пристально посмотрел на Къярта. – У тебя есть какие-то возражения на этот счет?

– Это вряд ли, – Къярт усмехнулся. – Нода не должна принадлежать вообще кому-либо, и уж тем более горстке людей. На воздух нет права собственности. А нода не особо отличается от него.

– О, да ты не только геройствующее благородство, ты еще и романтик-утопист, – хмыкнул Иеро.

– Обрубок, – в разговор вклинился подошедший Астер. Бросив на Къярта полный враждебности взгляд, он уставился на брата. – Уже все растрепал?

– Нет, что ты, пока только половину, – Иеро посмотрел на опустевшую тарелку Къярта и поднялся со стула. – Пойдем?

Иеро привел Къярта в то же помещение, в котором они были вчера. В центре стоял табурет, рядом с ним стул, к которому его привязывал Астер, покинувший столовую вместе с ними. Всю дорогу сюда Къярт затылком чувствовал его взгляд. Даже сейчас, подперев спиной стену и скрестив руки на груди, Астер, не отрываясь, следил за ним.

На табурете и стуле стояло два контейнера, в каждом из которых Къярт ощутил искру.

– Стой здесь, – попросил Иеро, сам же подошел к контейнерам и обернулся к Къярту. – Вот эксперимент, в котором я просил тебя поучаствовать. Это нодовые накопители, – он коснулся кончиками пальцев контейнеров. – В одном из них есть нода. Можешь сказать, в каком именно?

– И в том, и в том, вообще-то, – сразу ответил Къярт. – В этом ее больше, – он указал на накопитель под правой рукой Иеро. – Раз в десять где-то. Во втором ее всего ничего, но есть.

– М-м-м, нет, – Иеро улыбнулся и постучал костяшками по правому накопителю. – С этим ты угадал. Но второй пуст.

Къярт скептически посмотрел на Иеро и перевел взгляд на левый накопитель. Нет, все верно, искра на месте. Къярт даже потянул ее кли-каналами, не сильно, только чтобы проверить, что она откликнется, и та потянулась в ответ.

– Она там есть, – уверенно сказал Къярт. – Мало, но есть.

– Ты оши…, – начал было Иеро, но осекся.

Постояв так пару секунд, он снял с пояса прибор, в котором Къярт узнал счетчик Гунры, и направил тот на предположительно пустой накопитель.

– И правда. Похоже нодометр накопителя сдох. Ну да ладно, – Иеро заметно повеселел. – Тогда следующий вопрос. Ты можешь переместить ноду из одного накопителя в другой? Не сходя с места.

– Да, – ответил Къярт и после небольшой паузы добавил: – Скорее всего.

Заявлять с абсолютной уверенностью он все же не мог. Если накопители изготовлены из селлиума, и он специально не стабилизирован, как камень учителя, то проблем возникнуть не должно. В Федерации селлиумные батареи работали по тому принципу, что искра не могла покинуть емкость. В случае с любым другим материалом – будь то гранит или листок бумаги – не прикрепленная к селль искра могла спокойно проходить насквозь. Чтобы пройти сквозь ту же селлиумную плиту, сила, сдвигающая искру – инерция, или же притяжение кли-каналов – должна превысить сопротивление селлиума, которое в свою очередь может быть повышено специальной обработкой.

А вот как обстояли дела с селлиумом в этом мире Къярт выяснить еще толком не успел. Единственный раз, когда он мог с уверенностью заявить, что перед ним селлиум, был в госпитале, в котором находилась мать Мерлен.

– Тогда приступай, – произнес Иеро.

Он не сделал даже шага назад – так и остался стоять между двумя накопителями. Это он так выказывает доверие или же не понимает сути того, что должно произойти, а, следовательно, и опасности для него? Стенки накопителя – достаточная преграда, чтобы не позволить кли-каналам своевольно вытягивать искру, но когда та окажется вне, только притяжение кли-каналов Къярта будет влиять на то, поглотит ее организм Иеро или нет.

Къярт не стал просить Иеро отойти. Он не сомневался в том, что не позволит кли-каналам того перетянуть искру на себя. Скорее стоило волноваться, а не решит ли ядро самого Къярта взбунтоваться (после стольких-то дней примерного поведения) и притянуть искру этого мира. Но в таком случае отходи, не отходи – Иеро это не спасет. Да и добрую часть Вейтрета тоже, если не весь город целиком.

Искра покинула стенки накопителя с легкостью, будто тот и вовсе не ограничивал ее. Оттянув ее подальше от Иеро, Къярт перевел взгляд на второй накопитель и одним слабым импульсом затолкнул ее внутрь.

– Готово.

Къярт не знал, чего от данного действа ожидал Иеро, но тот явно был озадачен. Он направил счетчик Гунры сначала на опустевший контейнер, затем на полный.

– Чудеса, – подытожил он. – И как много ноды ты можешь так переместить?

– Мне непонятен твой вопрос. За какое-то время, за один подход, с какого расстояния, на какое расстояние перемещать…

– Я понял, понял, зависит от множества факторов. Вернемся к этому разговору позже, – Иеро обвел накопители взглядом. – Что ж, на этом у меня все. Время познакомить тебя с Баско.

– Чего?! – взвился Астер. – С кем ты собрался его знакомить?!

– С Баско, я же говорил. Вообще меня не слушал?

– Не шути так, И. Хелиг с тебя шкуру спустит.

– Может да. А может и нет. Но узнаем мы это только тогда, когда он вернется. А пока решения принимаю я, – Иеро взял по накопителю в руку. – Иди за мной, Къярт.

– Иеро!

Казалось Астер вот-вот бросится на брата. Или на Къярта.

– Угомонись уже. Ведешь себя, как капризный ребенок.

Астер прошипел что-то нечленораздельное себе под нос, но больше спорить не стал.

Къярт уже успел сложить примерную карту помещений, но в этот раз Иеро шел новым маршрутом. В голове Къярта крутились слова того о принятии решений. Парень выглядел не намного старше него, но точно был младше тех, кого Къярт видел на базе. Выходила довольно любопытная вертикаль власти. И пуcть даже в Федерации старшинство по возрасту не гарантировало занятия высшей должности, хоть и косвенно влияло на него, но никто бы не позволил командовать мальчишке.

– Ты руководишь базой в отсутствие Хелига? – Къярт решил не гадать, а спросить прямо.

– Что? Нет, что ты, – Иеро рассмеялся. – Хелига нельзя заменить. Да и руководить... руководить тут особо и нечем – помнишь, я говорил о малочисленности? Я с Астером по большей мере занимаюсь вопросом поставок ноды. Те ребята, которые встретили тебя вместе с ним – простые работяги, которых попросили подсобить на приеме клановца. Хотя и они были не в восторге. С вашим братом мало кто хочет связываться. Да даже если бы и хотели, ты первый клановец, которого они увидели.

Къярт не стал возражать. Клановец так клановец. Как сказал Иеро, проще смириться. Расспрашивать Къярт дальше тоже не стал. Если в деле только Иеро и Астер, несложно догадаться, почему именно Иеро принимает решения.

– Пришли, – Иеро толкнул плечом преградившую путь дверь. Та поддалась нехотя, огласив округу протяжным скрипом. – Баско, ну сколько можно, когда ты уже смажешь петли?

Привыкший к небольшим комнатам и узким коридорам, Къярт не ожидал увидеть целый склад. К самому потолку, что оказался гораздо выше, чем в других помещениях, тянулись стеллажи, полки которых были завалены предметами, чьи очертания в тусклом свете было невозможно различить. В воздухе стоял отчетливый запах масла и чего-то горелого. А еще здесь была искра. Довольно много искры, если судить по меркам этого мира. Она находилась в глубине склада, собранная в нескольких местах, скорее всего в накопителях.

– Зачем? Отличный колокольчик на дверь, – из-за одного из стеллажей появился приземистый мужчина. Залысина на его макушке блеснула в свете масляной лампы, когда он сдернул с вбитого в боковину стеллажа гвоздя тряпку. – Здоров будь, Иеро. Все сделал, что хотел?

Усердно вытерев тряпкой руки, он забрал протянутые Иеро накопители и понес их вглубь склада. Иеро пошел следом, Къярт не отставал.

– Да, только на одном из них датчик сбоит. Его бы поправить, сегодня к обеду, а нет, то подготовь два других, пустых.

За тремя рядами стеллажей оказался пятачок свободного места, на котором разместился стол, с прикрученными к нему устройствами неизвестного предназначения и яркой, явно не масляной, лампой, от которой в темноту тянулся тонкий шнур.

Баско поставил накопители на покрытую пятнами столешницу и загромыхал инструментами в ящике на полу.

– Опять поиграться? – не оборачиваясь, поинтересовался тот.

– Нет.

– Для дела что ль? А зачем такие? Давай я тебе двухсотки выдам, чего этот металлолом таскать.

– Ты подготовь, что говорю, а потом уже решим.

– Будто мне заняться больше нечем, – проворчал Баско. – Ладно, сделаю, – закончив рыться в ящике, он обернулся и исподлобья посмотрел на Къярта. – А это кто? Хелиг опять мне помощника пытается всучить? Поиздеваться решил? Типа однорукий не хуже меня справится?

Иеро вздохнул.

– Баско – Къярт, Къярт – Баско, – представил он. – Къярт здесь недавно, и…

– Погоди-ка, – бесцеремонно перебил того Баско.

Окинув Къярта с ног до головы придирчивым взглядом, он взял со стола счетчик Гунры и посмотрел на шкалу.

– Баско, – в голосе Иеро зазвучали предупреждающие нотки.

– Да чтоб меня! – воскликнул техник. – Ты притащил ко мне клано… кла…, – он так и не закончил фразу. В его взгляде, устремленном на Къярта, смешались неверие, страх и злость. – Иеро!

– Что ж вы все с ума-то сходите, – Иеро устало провел ладонью по лицу. – Я обещал показать Къярту оборудование, которое работает с нодой...

– Ты обещал, ты и показывай.

– … И что ты пояснишь, что здесь к чему, – закончил Иеро.

– Размечтался. Скажи спасибо, что я вообще вас взашей не выгоняю. Хотя следовало. Если бы не Хелиг, ты б тут не…

– Баско, – неприкрытый металл в голосу Иеро не дал технику разойтись.

– Не знаю, где ты его откопал, – Баско понизил тон, – и, главное, зачем. И, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Но я с этими шакалами связываться не собираюсь. Всю жизнь жил без них и еще столько же проживу.

– Мне не нужны объяснения, – подал голос Къярт, которому сложившаяся ситуация начинала действовать на нервы. – Достаточно будет просто взглянуть. Иеро, ты же и сам что-то да знаешь?

Тот покосился на Къярта.

– Знаю, – не сразу ответил он. – Сюда.

– Чертово отродье, – сплюнул Баско, когда Къярт скрылся за стеллажом.

Осторожно шагая в узком проходе между подпирающих стеллажи ящиков, Къярт размышлял о том, как же сильно местные точат зуб на кланы. Он впервые столкнулся с настолько открытым проявлением ненависти. В Федерации единственным объектом нелюбви было Содружество, но к нему скорее относились как к назойливому псу, который только лает и иногда пытается схватить за ногу, после чего получает по зубам и успокаивается на время.

Подобное отношение не задевало Къярта. Даже в его родном мире он давно перестал обращать внимание на насмешки, презрение и неприязнь, которые проявляли даже его мать с отцом. А ведь они адресовались именно Къярту, тогда как Баско и Астер просто видели в нем одного из тех, кто угнетал их на протяжении всей истории.

– Ты уж извини, что вышло не так, как договаривались, – Иеро снял с крючка лампу.

– Ничего. Я понимаю.

Иеро взглянул на Къярта через плечо и остановился.

– Вот, счетчики Гунры, – сказал он и поднес лампу к стеллажу, на полках которого стояли ящики, в которые были свалены экземпляры уже известного Къярту прибора. – Здесь в основном второе и третье поколение, – Иеро указал на нарисованные на боку ящиков цифры. – Есть несколько образцов первого, но это старье больше для личного музея Баско. На деле им никто не пользуется. А вот четвертого нет вообще. Поговаривают, что у Вейтов уже и пятое есть. У каждого нового поколения больше диапазон обнаружения ноды, точнее определяется объем. А пятое даже засекает местоположение нескольких источников.

– Как они работают? За счет чего реагируют на ноду?

– Я же не техник, – Иеро криво улыбнулся, – но Баско разбирал один. Говорил, что там используется как-то там обработанная нодовая руда и магниты.

Нодовая руда – это селлиум. Но используют без искры, а значит и без контуров. Къярт не знал, ведет ли Федерация похожие исследования.

– Дальше у нас тут накопители. Есть дозированные, типа тех, что купила твоя знакомая, – Иеро прошел дальше вдоль стеллажа и кивнул на своеобразный лоток. Под стеклянной крышкой в ячейках лежали маленькие темные шарики. – Двухсотки, – кивок в сторону овальных коробочек, размером с ладонь, – вмещают, как правило сто-сто-пятьдесят зарядов. Изначально, конечно, двести, но это не новье, так что если перекачать, может и не выдержать. Такие же четырехсотки и восмисотки – этих всего пару штук. Ну и крупногабарит, ты его уже видел, – Иеро покачал лампой над контейнерами, что стояли на нижних полках. – У них объем обычно полторы-две тысячи, но мы не забиваем больше, чем на тысячу.

– Потому что может быть утечка?

– Потому что нечем, – хмыкнул Иеро.

Къярт потянулся кли-каналами к искре, которую обнаружил еще войдя сюда. И действительно, навскидку на складе находилось не больше трех тысяч, и те распределены по десяти накопителям.

– Труднее ноды раздобыть только накопители, так что каждый, считай, бесценен.

– А сделать самим?

– Кланы не особо делятся технологией обработки нодовой руды, – Иеро покачал головой. – А без специальной подготовки изоляционные свойства руды не лучшие.

– Она у вас есть?

– Пойдем дальше, – Иеро оставил вопрос без ответа.

Он еще какое-то время водил Къярта по складу, останавливаясь у каждого стеллажа. Кроме накопителей и счетчиков Гунры у подполья были экстракторы – один такой Къярт выбил из руки Астера, а так как иглы наконечника довольно хрупкие, тот пришел в полную негодность; системы для перегонки искры из накопителя в накопитель – Къярт даже не представлял, как они работают без контуров, а Иеро уверил, что даже для Баско технология не до конца понятна. Даже нашлось устройство, похожее на браслет, которое определенно как-то воздействовало на ноду, но в чем выражалось это воздействие, и для чего браслет был создан, Иеро, как и Баско, не знал. Но учитывая его форму и размытое объяснение Иеро, Къярт предположил, что кланы использовали подобные вещицы для сдерживания. Это приспособление могло пригодиться только если клановцы могли складывать контуры, доказательств чего у Къярта не было. Проверять свою теорию, надев браслет, он не стал.

По большей мере все, что было в распоряжении подполья – это инструменты для извлечения, перемещения и хранения искры. И все, так или иначе, позаимствовано у клана Вейт.

– И нет ничего, что использовало бы ноду? – поинтересовался Къярт, когда Иеро повернул назад.

– Использовало? Тебя интересует, есть ли у нас двигатели поездов? Или еще что-то в этом роде? Нет, ничего такого. Это, знаешь ли, немаленькие вещи, чтобы незаметно взять и унести.

– А это что? – Къярт остановился, заметив за стеллажом что-то по высоте выше него, полностью закрытое брезентом.

– Это…, – Иеро какое-то время помедлил, после чего направился к объекту интереса Къярта. – Это нашли в шахте, когда только заложили здесь базу. Скорее всего отбраковка, иначе клан точно не оставил бы его здесь. Но кто их знает, что они себе думали.

Иеро только потянулся к брезенту, как на него тут же налетел взявшийся словно из ниоткуда Баско.

– Даже не думай, – техник зло посмотрел на парня. – Заканчивай с экскурсией и проваливай.

– Ты же все равно ничего не можешь сделать с этим куском камня. Жалко показать?

– Это нодовая руда? – заинтересовался Къярт.

– Она самая.

Иеро приоткрыл полог, воспользовавшись тем, что Баско отвлекся на Къярта. Техник смотрел так, как будто тот собирается украсть его главное сокровище. У того же была другая мысль. Вопрос контуров не давал ему покоя. Что, если селлиум этой планеты иной, и не может удерживать контур? Это, конечно, глупость, по факту в селлиуме вырезали схему, а дальше искра заполняла пустоту и образовывала контур, минерал же просто не давал ему распасться.

– Я могу отколоть небольшой кусок? Забирать не буду, просто хочу кое-что проверить.

– Пожалуйста, – Иеро опередил набравшего в грудь воздух, чтобы ответить, техника. – Баско, будь добр, принеси зубило.

– Ты от меня больше ничего доброго не дождешься, – бросил Баско и прошел прочь. – Вертись, как хочешь.

Иеро оставалось только вздохнуть.

– Я сейчас найду какой-то инструмент.

– Нет необходимости.

Къярт сложил режущий контур. Не тот, которым вспорол веревки, а намного прочнее, чтобы тот смог повредить селлиум. Несколько секунд, и в протянутую ладонь Къярта упал отколовшийся кусок. Баско не мог этого видеть, хотя раздавшийся звонкий щелчок наверняка заставил его вздрогнуть, а скрывать свои действия от Иеро не было смысла. Тот уже видел действие контуров, хоть и не понимал механизма, а идейно разрезание веревок не сильно отличалось от раскалывания камней.

– Даже так, – протянул Иеро.

– Мне все-таки понадобится какой-то резец, – попросил Къярт, рассудив, что резьба контуром по селлиуму будет выглядеть уж слишком странно. – Что-то тонкое и прочное, что может поцарапать руду. И упругая резинка.

– Минутку.

Когда Иеро вернулся с чем-то похожим на отвертку и черным шнурком, Къярт держал в руках две половинки селлиума, разделенные идеально ровным разрезом.

– Понадобится минут тридцать, – предупредил Къярт.

– Я могу понаблюдать?

– Да.

Усевшись на пол, Къярт принялся выцарапывать на срезе одной из половинок схему теплового контура. Такие поделки он делал еще в младшей коллегии, когда проходил основы ноа-технологий. Конечно, без специальной обработки и оборудования, это просто детское творчество, держащееся на одном честном слове (или на резинке), но для проверки этого было более, чем достаточно.

Закончив с узором, Къярт сдул селлиумную крошку, закрыл срез с контуром вторым куском руды и крепко стянул резинкой. Положив на ладонь, он выпустил искру и направил ее в пустоту между срезами. Стоило ей сформировать контур, и Къярт почти сразу ощутил, как селлиум начал нагреваться. Конечно, стянувшая половинки незамысловатой конструкции резинка не могла прижать их достаточно плотно, чтобы между ними не было зазора, в который могла просочиться искра, так что Къярту приходилось контролировать, чтобы она оставалась внутри камня – вмешиваться непосредственно в контур он не хотел.

– И что должно произойти? – спросил Иеро.

Даже Баско, последние десять минут наблюдавший за тем, как Къярт царапает руду, не скрывал любопытства во взгляде.

– Прикоснись.

К моменту, когда Иеро накрыл камень ладонью, тот успел стать обжигающе горячим. Озадаченность, появившаяся на его лице, заставила Баско нахмуриться.

– Господин Баско, вы тоже можете посмотреть, – Къярт взглянул на техника.

– "Господин", – фыркнул тот, но подошел и, когда Иеро уступил ему место, коснулся камня и сразу отдернул руку. – Чтоб меня! Это… как ты… да что за чертовщина?!

Къярт разорвал контур, поглотив искру, и протянул камень Баско.

– Делайте с этим, что хотите. В процессе работы использует ноду. Но вам нужно решить проблему с утечкой. Если сможете проклеить срез по краям крошкой руды, этого будет достаточно. Главное не повредите схему, что на одной из граней.

Баско осторожно взял еще горячий камень.

– Твоя часть уговора выполнена. Можем идти? – Къярт посмотрел на погрузившегося в размышления Иеро.

– Да, пойдем, – рассеянно ответил тот.

Къярт увидел и услышал достаточно, чтобы принять решение передать этим людям контур. В своем текущем положении они не представляли для него угрозы, а с тем количеством искры, что у них есть, даже имея возможность исследовать контур, им будет крайне сложно добиться каких-либо результатов. Но может когда-нибудь у них появится шанс хоть что-то противопоставить кланам. Если, конечно, Пересечение не поставит жирную точку в истории двух миров.

– Я заберу свои вещи и уйду, – сообщил Къярт, когда дверь склада закрылась за его спиной. Это место больше ничего не могло ему дать. Нужно было двигаться дальше.

Иеро обернулся и вопросительно посмотрел на Къярта.

– Я говорил, что меня интересуют устройства, которые работают с нодой, – напомнил он. – Я узнал все, что хотел. Больше у меня нет причин здесь оставаться.

– И куда ты собрался, позволь поинтересоваться? – спокойно спросил Иеро.

Къярт ответил не сразу. Врать он не собирался – толку выдумывать, если Иеро уж точно распознает ложь. Можно было поступить так же, как и с Мерлен – просто не отвечать на неудобный вопрос. Или сказать все, как есть. Несмотря на то, что Иеро, как и все вокруг, продолжал считать Къярта клановцем, со всей сопутствующей этому репутацией, он не проявлял неприязни. А подобное отношение к нему даже в его родном мире встречалось не часто.

– К Черному рубежу, а затем и к Белому, – ответил Къярт.

Иеро, как и всегда, старался держать эмоции при себе, но глаза выдали его с лихвой. В них так и читалось осознание собственного просчета и того, что Астер все же оказался прав, когда говорил, что клановец попробует купить себе место в клане за информацию о подполье.

– Нет, ты не так меня понял, – поспешил добавить Къярт, прежде чем Иеро сделал бы какую-нибудь глупость, хотя его рука даже не потянулась в сторону неизменно висящего у бедра короткоствольного ружья. – Я не собираюсь сообщать о вас клановцам. Я бы даже предпочел не вступать с ними в прямой контакт. Насколько это будет возможно. Мне просто нужно осмотреться.

– Осмотреться, – со скептицизмом повторил немного расслабившийся Иеро.

– Да. Хочу понять, сколько у них ноды и где.

– Не представляю, как ты собираешься это сделать, и как планируешь проникнуть на ту сторону..., – Иеро запнулся, – хотя что это я, у тебя наверняка есть способ. Он же учитывает тревожную систему? – по одному взгляду Къярта Иеро понял, что попал в точку. – Ты о ней впервые слышишь, да? Давай об этом не здесь.

Иеро привел Къярта в небольшую комнату, заставленную ящиками с книгами. Часть из них стояла в грубо сколоченном громоздком шкафу, но половина полок оставались пустыми – будто тот, кто расставлял книги, бросил все на полпути и так и не вернулся закончить работу.

Иеро достал из угла два складных табурета, разложил их, смахнул с сидушек пыль и уселся на один их них. Къярт занял второй.

– По всей границе Черного рубежа стоят датчики ноды. Чтобы работники не пытались стащить ее. Не только в проходах, но и по глухой стене так же. Даже если ты просто подойдешь к Рубежу ближе, чем на двадцать метров, клановая охрана тут же же узнает об этом. Вот если ты как-то избавишься от ноды внутри, тогда…

– Не вариант, – Къярт отрицательно качнул головой.

Удачно же он решил сообщить Иеро о своих планах. Узнать о том, что кланы в курсе его присутствия постфактум было бы тем еще сюрпризом.

– Вообще?

– Вообще.

– Неплохо, – Иеро усмехнулся.

– Почему это?

– Для меня неплохо, не для тебя, – ухмылка парня стала шире. – Как ты понимаешь, нода, которая у нас есть, не из воздуха взялась. Часть из нее получена с той стороны Черного Рубежа. И кланы не знают, когда и как ее вынесли.

– Вы можете обойти датчики?

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Иеро. – И у меня есть более-менее свежая карта межрубежья, с указанием размещенных на его территории датчиков.

Хоть Иеро и улыбался, в его позе читалось напряжение. Неужто он допускал мысль, что Къярт попробует силой забрать необходимое?

– И что ты хочешь взамен?

– Мне нравится твой подход. Помоги мне сегодня, и завтра я лично проведу тебя через Черный Рубеж. И даже к Белому сможем приблизиться.

– Так что тебе нужно?

– Ты можешь обворовать поезд?

– Прости, что?

– Ну поезд. Вытащить из его накопителя ноду, когда тот будет проезжать мимо.

Къярт не сразу нашелся, что ответить на подобное предложение.

– Не боишься проблем с кланом?

– Угрожаешь? – со смешком спросил Иеро. – Это разовое дело, к которому они точно не готовы. Да они и вовсе могут не узнать – ты хоть представляешь, сколько ноды в накопителе поезда? Они и не заметят недостачи, не вытянешь же ты ее всю, – хмурый взгляд Къярта озадачил Иеро. – Всю нам не нужно, – серьезно добавил он. – Только два накопителя.

– Те, что ты уже попросил Баско подготовить?

– Я же не знал, что ты собираешься попрощаться так скоро, – Иеро пожал плечами.

– Хорошо. Сегодня – поезд, завтра – Рубежи.

* * *

Они покинули базу подполья спустя пару часов. Баско не успел оживить датчик на накопителе, так что выдал вместо поломанного другой, что сейчас лежал в рюкзаке Иеро. Второй болтался за спиной Астера. Къярт шел налегке.

Вновь оказаться под синим небом было приятно. Да и улицы Вейтрета больше не нагоняли тоску. Летнее солнце светило во всю, и в его лучах возведенный из всего, что попалось под руку, город, выглядел скорее чудаковато, чем запущено. Люди торопились по своим делам, лошади тащили по брусчатке громыхающие телеги, и в казавшейся ранее невыносимой какофонии звуков, Къярт находил вполне себе бодрящий мотив.

Троице предстояло выйти за черту Вейтрета: пересечь шумный палаточный рынок, где крикливые продавцы предлагали купить все, что душе угодно, – от спелых фруктов и до гаек, с которых только вчера счистили ржавчину; пройти по длинной тенистой аллее, в центре которой располагалось здание театра, увешанное вывесками с названиями ближайших премьер; миновать квартал ремонтно-строительных мастерских, что на самой окраине, за которой одни лишь трущобы с лающими на прохожих псами и поля, отделяющие город от леса на северо-востоке.

Астер хранил молчание всю дорогу. От самых дверей покосившейся лачуги, через подвал которой можно было попасть на базу подполья, он не проронил ни слова. Но когда разлапистые ветви закрыли небо, а рядом не было случайных прохожих, которые могли услышать лишнее, он принялся за старое:

– Раз Обрубок весь такой добренький, почему просто не поделился той нодой, что успел захапать? Не пришлось бы переться в такую даль, – Астер говорил так, будто бы Къярт не шел рядом.

– Астер, опять ты…, – начал было Иеро.

– А что такого-то? Баско рассказал, что его счетчик просто зашкалил, и это при диапазоне в разы больше моего. С таким количеством ноды можно было не жлобиться и поделиться с подружкой. Тогда той не пришлось бы обращаться к нам, и бедный Обрубок так бы не встрял.

– Астер, – Иеро бросил на брата многозначительный взгляд.

– Ах, точно, он же тогда остался бы ни с чем и подох от отходняка в какой-нибудь сточной яме.

– Ты уймешься или нет? – Иеро начал раздражаться.

Он то и дело поглядывал на Къярта, который оставался абсолютно безразличен к словам Астера, и это спокойствие озадачивало Иеро.

– Вот что ты за него заступаешься все время? Если тебе духу не хватает сказать, что и сам так думаешь, так хоть мне рот не затыкай, – огрызнулся Астер.

– Я не могу поделиться, – подал голос Къярт.

Нападки Астера имели полное право на существование. Он и сам бы не понял человека с горой искры, не пожелавшего дать пару крох нуждающейся в них девушке. И мнение о подобной личности у него сложилось бы не лучшее.

– И дело не в жадности, – продолжил он. – Та иск… нода, что во мне, она другая. И как-либо смешивать ее с привычной вам нодой нельзя.

– И что будет-то? – насмешливо спросил Астер.

– Ничего хорошего. Брата Мерлен, для которого она брала дозу, к примеру, это убило бы. Даже с учетом того, что на тот момент в его организме уже не было ноды в чистом виде.

– Не знал, что нода бывает разной, – задумчиво произнес Иеро. – И как ее отличить? Чтобы случайно не отправиться к праотцам.

– Это отличие именно той ноды, что у меня. Не думаю, что вы когда-либо еще встретитесь с кем-то, у кого есть подобная.

Хотя если Пересечение удастся пережить, Федерация вполне может продолжить присылать сюда людей, пока планеты не отдалятся достаточно друг от друга. Если расстояние между двумя планетами в условной системе координат вообще как-то влияет на способность пушки Верховой пробивать туннель.

– Ну естественно, вы же из своих резерваций даже нос не высовываете, – едко заметил Астер.

– Что будет, если ты впитаешь "нашу" ноду? – Иеро не изменял себе и шел по конструктиву.

– Ничего хорошего, – повторил Къярт.

Пугать близнецов и говорить, что ни от него, ни от тех, кто рядом, и волоса не останется, он не хотел.

– Почему не сказал об этом раньше? – нахмурился Иеро. – На складе ноды было полно, и утром, когда я просил тебя переместить ее, да и сейчас, с этим чертовым поездом.

– Ха, ты только погляди, Обрубок: И переживает, что ты помрешь раньше времени.

– Не помру. Я слежу за нодой вокруг, так что все под контролем.

Пока ядро не решит показать себя. Тогда останется только бежать от ноды подальше.

Они еще с полчаса шли по лесу в молчании, когда среди деревьев забрезжил просвет.

– На месте, – Иеро свернул к окраине леса и остановился в тридцати метрах от виднеющейся за деревьями продолговатой насыпи, на которой лежали рельсы. – Как раз вовремя.

Близнецы сняли со спин рюкзаки и осторожно извлекли из них накопители.

– Каждый на две тысячи, но на полную лучше не забивать, – Иеро посмотрел на Къярта. – Тысяча триста-четыреста на ящик будет уже подарком.

– Если беспокоишься об утечке, я проконтролирую, чтобы ее не было. А на базе можно будет разделить на несколько.

– Решай сам, – Иеро осмотрел округу. Проходящий поезд будет как на ладони, но только когда он подъедет совсем близко. До этого увидеть его не позволят заросли колючего кустарника. – Может поменять место? Чтобы был лучше обзор.

– Мне не нужен обзор.

Къярт отошел от накопителей к ближайшему дереву, опустился на землю и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что разговоры лучше отложить. Так что Иеро просто упал на землю рядом с братом, расположившемся на другой стороне прогалины.

Этот лес пах почти так же, как тот, в котором он встретился с Мерлен. Даже птичьи голоса звучали похоже: щебет, переходящий в заливистые трели, с редкими вкраплениями посвистывания мелких пичуг.

Къярт узнал о приближении поезда еще до того, как стук колес по стыкам рельс вынудил лес умолкнуть. Плотный, густой комок искры неумолимо несся навстречу, и Къярт поймал себя на мысли, что, как и в первый раз, опасается потерять контроль над ядром. Правда в этом мире блок, не позволявший кли-каналам выпускать неконтролируемо искру, работал стабильно, пусть и не без помощи самого ядра, которое, ощущая, что искры вокруг нет, старательно берегло ту, что у него уже была.

Къярт не спешил вытягивать искру. Лучше сделать одним импульсом, когда расстояние будет минимальным, чтобы потом не тащить облако через весь лес.

Ближе, ближе, стук колес почти превратился в грохот, еще немного. Рывок.

Искра поддалась легко, тут же покинув накопитель, спрятанный глубоко под слоями железа. Къярту понадобилось больше усилий, чтобы придержать ее, чтобы та замерла у кромки леса, чем чтобы высвободить.

Мимо помчали вагоны, а Къярт открыл глаза и плавно потянул искру к себе, оминая деревья. Стоило, кстати, проверить, реагирует ли на искру местная флора. Поглотит ли ее дерево? Может ли у того случиться интоксикация, подобная человеческой?

Благополучно миновав участок леса, искра полилась сначала в один накопитель, а затем и в другой. Къярт заполнял накопители до предела, на котором искра, стоило снять с нее контроль, начинала проникать сквозь селлиум обратно.

По итогу оба накопителя были забиты под завязку и осталось еще немного, из которой Къярт сложил все тот же тепловой контур, только большей мощности, истративший искру за несколько секунд. Остатки от распавшегося контура пришлось разделить между деревьями, и искра, как Къярт и ожидал, побежала по привычным ему очертаниям растительных кли-каналов.

– Готово, – сообщил он.

Иеро тут же поднялся с земли и подошел к накопителям. Посмотрев на датчики, он не сдержал улыбки.

– Смотри сюда, Астер. Тебе этого хватит на месяц, а то и больше.

– Мне? – удивился тот. – Не нужны мне подачки от Обрубка, – брезгливо бросил он, но его взгляд так и возвращался к упавшей вправо стрелке датчика.

– Хватить валять дурака, Астер. Сказал бы лучше спасибо.

– За что? Обрубок просто выполнил свою часть сделки.

– Астер...

– Отцепись, – буркнул тот и спрятал накопитель в рюкзак.

* * *

Смысл слов Иеро о том, что полученная нода предназначается Астеру, стал понятен Къярту этим же вечером.

По возвращению на базу Астер забрал оба накопителя и отправился с ними к Баско, Иеро же с Къяртом наведались в столовую, в которой кроме них никого и не было, а остатки ужина в кастрюлях уже остыли.

– Ты здорово нам помог сегодня, – Иеро допивал чай из чашки с надколотой ручкой. – Чтобы собрать такое количество ноды понадобилось бы ходок тридцать-тридцать пять.

– Как вы ее получаете?

– Помнишь, я показывал у Баско уловители? Крепим их к шпалам, и когда проходит поезд, они ловят ноду. Немного, но все лучше, чем ничего.

Иеро дождался, пока Къярт закончит с ужином, и повел его вглубь базы, где тот еще ни разу не был. Хелиг вернулся из отлучки, так что кроме успешного пополнения запасов ноды у жителей подполья был еще один повод отметить завершение дня.

Путь оказался неблизкий: коридоры чередовались с шаткими лестницами, что сначала уводили глубже в землю, а затем поднимались высоко вверх – так что сама ситуация благоволила расспросам Къярта об этом месте. Информация не слишком полезная, но разобраться, где он вообще находится, Къярт был не прочь. Чем дольше он ходил по тесным, пахнущим металлом коридорам, тем больше ему казалось, что это место существовало в какой-то иной реальности, совершенно оторвано от всего остального Вейтрета.

– В основном это остатки верхней части разработок клана, – Иеро, не сбавляя ход, постучал по ближайшей стене, – служебные помещения, выработки, которые мы переоборудовали под склады. Где-то подвалы зданий, что принадлежат лояльным к нам горожанам. Большинство дверей, что ты видел, заперты, с одной или другой стороны, и могут быть открыты разве что в случае нужды. Постоянно функционирующих помещений не так уж и много. Да и незачем. Здесь на месте постоянно находится мало людей. Многие живут наверху, держат лавки или подрабатывают в мастерских, и заглядывают сюда от случая к случаю.

– Звучит так, будто подполье просто доживает оставшееся ему время.

– Ты только при Астере это не скажи, иначе праведный гнев тебе обеспечен, – хохотнул Иеро. – Ты ожидал чего-то большего? Несущегося навстречу великому будущему? Мы всего лишь маленькая шестеренка этого города, как и подполья во многих других. Везде найдутся те, кто живет не так, как того хотят кланы.

Спуск по очередной лестнице привел к тупику с одной единственной дверью, из-за которой доносилась музыка.

– Но иногда и у нас бывает шумно, – Иеро улыбнулся и открыл дверь, пропуская Къярта вперед.

Къярту нестерпимо хотелось провести ладонью по лицу или хотя бы вздохнуть. Но он лишь обвел взглядом оживленный, наполненный музыкой и одобрительными выкриками зал. Здесь было человек сорок, не меньше, в основном мужчины, но Къярт заметил и парочку женщин. Люди сидели на диванчиках по левую сторону от входа, на высоких стульях за стойкой справа, где ушлого вида пацан разливал напитки. Но большая часть толпилась в центре, сформировав границу круга, внутри которого была в самом разгаре драка.

– Бойцовский погреб, – констатировал он. Крохи искры, находящиеся в районе барной стойки, Къярт отметил первым делом.

– Он самый, – Иеро кивнул кому-то из тех, кто сидел на диванчиках. – Хелиг уже здесь, пойдем, познакомлю тебя.

Появление Иеро и Къярта отметили почти все, кто не стоял ко входу спиной, но их интерес тут же утих, стоило окружавшим импровизированный ринг издать новую серию подбадривающих возгласов.

Хелиг сидел по центру погреба и, в отличие от остальных, ни с кем не делил стол, целиком заняв его какими-то бумагами. Но даже отсутствие рядом с ним компании, алкоголя и интереса к бою, не выделяло его из толпы больше, чем он сам. Правая сторона головы коротко пострижена, а копна отпущенных до плеча волос слева выкрашена в темно-красный. На хряще правого уха блестел металл трех колец, еще два таких же с правой стороны нижней губы. Хищный профиль с довольно флегматичным взглядом создавали странную комбинацию. А Къярт еще Астера считал головорезом. В сравнении с главой подполья тот был мальчиком, не только по внешнему виду, но и по возрасту. Къярт все еще плавал в определении возраста местных, а в его родном мире Хелигу могло быть как тридцать, так и все сто тридцать.

– С возвращением, – Иеро остановился у стола Хелига и протянул руку ладонью вверх. – Как поездка?

– Не без сюрпризов.

Хелиг поднял на Иеро взгляд и накрыл его ладонь своей, всего на мгновение. Тот же приветственный жест, который Къярту показывала Мерлен. Он так и не разобрался в случаях его применения, так что когда Хелиг перевел на него взгляд, остался стоять, как и стоял.

– Позволь представить Къярта, он здесь всего второй день и…

– Клановец, которому ты успел показать все наши укромные углы, – перебил Хелиг. – Да, я наслышан о ваших похождениях.

Къярт бросил короткий взгляд на Иеро, чье лицо перестало выражать что-либо. Похоже момент, когда Хелиг должен спустить с того шкуру, настал. Къярт до последнего не верил, что тот устроит выволочку прямо здесь, при всех и тем более при "клановце". Он и не стал.

– Неплохо сработано с нодой, – губы Хелига расплылись в широкой улыбке. – Что ж, добро пожаловать, Къярт, – сказал он и протянул руку навстречу Къярту. Ладонью вниз.

Къярт не спешил отвечать. Он полагал, что приветствующий первым должен держать руку ладонью вверх, но жест Хелига в корне все менял. Что, если дело в иерархии? Нужно было расспросить Мерлен о тонкостях местного этикета. Но в прошлое не вернуться, так что придется исходить из более вероятного толкования, каковым сейчас была связь с положением в обществе.

Къярт не шелохнулся.

Улыбка Хелига стала еще шире, едва обнажив зубы. Он обвел рукой помещение так, будто бы для этого и протягивал ее.

– Отдыхайте, веселитесь. Вы это заработали.

Иеро кивнул.

– Пойдем, – он едва коснулся локтя Къярта. – Эти твои клановские замашки, – тихо произнес он, когда они отошли от столика Хелига.

– Иеро, – предостерегающе сказал Къярт.

Сложившаяся ситуация раздражала, что само по себе было непривычно. Къярт не часто выходил из себя, а если такое и случалось, то, как правило, он пропускал этап раздражения, непосредственно переходя к злости. Но жест Хелига, да и сам он, казалось, в меру обычный человек, вызывал у Къярта неприятие, которое он не мог объяснить. Еще и эти бойцовские пристрастия подполья. Теперь ясно, куда пойдет нода: одним из бойцов на ринге был Астер.

Когда Иеро подошел с Къяртом к границе круга, внутри которого шел бой, никто не сказал и слова, хотя по взглядам окружающих было ясно, что они знают, кто среди них. Не прошло и минуты, как вокруг Иеро и Къярта образовался пятачок свободного пространства.

– Тебе не по душе наши забавы? – поинтересовался Иеро, когда зрители заулюлюкали, стоило сопернику Астера, крепко сбитому жилистому мужчине, пропустить удар в корпус.

– Брата Мерлен пришлось вытаскивать как раз из подобного места.

– Людям нужна разрядка, – Иеро пожал плечами. – Нода дарит силу, окрыляет. Не удивительно, что многие хотят вернуть это состояние. Но это только их решение. Никто никого ни к чему не принуждает.

– Это так вы себя оправдываете, когда сбываете ноду? – спокойствие в голосе Къярта оставляло куда более неприятный осадок, чем ожидаемый упрек.

Иеро не успел ответить. Астер зашел за спину противника и взял шею того в захват. Под отсчитывающий секунды голос толпы тот пытался высвободиться, но когда воздух огласило громогласное "десять", Астер сам отпустил того.

– Силен, пацан, – потирая одной рукой шею, мужчина хлопнул Астера по плечу. – Эй, Риг, плесни-ка мне чего бодрящего, я сейчас подойду, – крикнул он в сторону барной стойки и слился с толпой вокруг.

– Еще желающие? – Астер обвел присутствующих взглядом.

На обнаженном торсе красовалось пару пятен от пропущенных ударов, а на лице – улыбка чемпиона. Кто-то попытался вытолкнуть в круг своего товарища, явно не желающего соревноваться, кто-то сдерживал того, кто наоборот рвался поучаствовать.

– Так и быть, следующего выбираю я, – Астер хищно оскалился. Его взгляд, на мгновение зацепившись за Къярта, уперся в Иеро. – Дуй-ка сюда, младшенький.

– Всего-то семь минут разницы, а сколько гонора, – сказал Иеро в ответ на вопросительный взгляд Къярта.

До этого момента он считал именно Иеро старшим, хотя какая разница, когда речь шла о нескольких минутах.

– Давай, разомнись хоть, – Астер подошел к брату и обнял того за плечи.

– Да, Иеро, давай, – донеслось из толпы.

– Порадуй старика, – Къярт узнал голос Баско.

– Ну чего ты ломаешься?

– Слышишь, публика ждет, – продолжал Астер.

– Ты понимаешь, да, что твои поклонники просят задать тебе трепку? – Иеро посмотрел на брата, изогнув бровь.

– Ха! – Астер отпустил Иеро и отошел в центр круга. – В твоих мечтах, братик, разве что в твоих мечтах. Не бойся, обещаю ничего тебе не ломать.

Астер призывно поднял руки и зрители взвыли.

– Каждый раз одно и тоже. Ничему его жизнь не учит, – Иеро покачал головой. Заметив непонимание в глазах Къярта, он усмехнулся. – Сейчас сам все увидишь. Хорошо, иду я, иду, – громко добавил он.

Присутствующие встретили слова Иеро бурными овациями, перешедшими в скандирование "Бой!", пока тот шел к барной стойке за дозой ноды и назад, на ходу снимая рубашку.

– Ты без пополнения? – бросив одежду на кем-то участливо принесенный стул, Иеро шагнул в круг, и Къярт почувствовал, как зажатая в руке парня искра стремительно понеслась по телу.

– Я уже на двойной, – ухмыльнулся Астер.

– Ну как знаешь, – Иеро снял с запястья резинку и, собрав волосы в высокий хвост, приблизился к брату на расстояние вытянутой руки.

– Риг, давай старт! – выкрикнули из толпы.

Во внезапно наступившем молчании, несмотря на продолжавшую играть музыку, особенно четко прозвучал звонкий удар двух бокалов.

Къярт еще слышал звон вибрирующего стекла, когда Астер начал с прямого удара с правой, за которым тут же последовал такой же с левой руки. Иеро хватило наклона корпуса назад, чтобы увернуться от ударов, а затем блока предплечьем удара левой ноги.

Къярту хватило увиденного, чтобы заинтересоваться. Для него близнецы двигались не так уж и быстро, собственно, как и ожидалось от людей этого мира даже под воздействием искры. Но сейчас Астер был значительно быстрее, чем в предыдущем бое. Да и стиль атак поменялся. Неужто сдерживался в драке с неизвестным Къярту мужчиной, а с братом перестал?

Снова удар правой от Астера и за ним круговой удар правой ногой, который Иеро пропустил над головой и не дал реализовать прямой удар все той же правой, отведя его рукой в сторону. Серия прямых ударов в голову вынудила Иеро сделать шаг назад, но Астер не спешил сокращать расстояние. Он забрасывал брата прямыми ударами рук, чередуя их с круговыми ног. Иеро отводил в сторону большую часть из них, уклонялся от остальных и даже не пытался перехватить инициативу.

Удав тихо скользил по траве.

Когда Астер перенес вес на сместившуюся вперед левую ногу, после очередной попытки достать Иеро левой рукой, тот одним точным ударом под колено лишил Астера равновесия. Публика наблюдала за боем, затаив дыхание, но когда Астер оказался на лопатках, Къярт остался единственным островком спокойствия в разбушевавшемся зале.

– Ты там не ушибся? – участливо поинтересовался Иеро.

Тряхнув головой, Астер рывком вскочил на ноги и напал снова. Он стал куда аккуратнее, пытаясь пробить не только голову, но и корпус, вынуждая Иеро по чуть-чуть, но смещаться. Астер был крупнее Иеро, ненамного, но достаточно, да и вес вкладывал в удары вполне умело, чтобы Иеро старался лишний раз под них не попадать. Но если длинноволосый чувствовал себя вполне комфортно, то Астера заметно напрягала необходимость выверять каждое действие.

Весь круг, не отрываясь, следил за поединком. Подтянулись даже те, кто сидел на диванчиках и у бара. Все, кроме одного. Къярт затылком ощущал взгляд Хелига. Пристальный, тяжелый, будто бы он пытался просверлить дырку в его голове. Он не отрывался ни на миг с того самого момента, как Къярт и Иеро отошли от его столика. Сначала Къярт пытался игнорировал его, но внимание Хелига прилипло к нему, как палый лист в слякоть, чтобы и дальше продолжать его не замечать.

Толпа больше не молчала. То тут, то там раздавались подначивающие выкрики, и Къярт не знал, кому из братьев они были адресованы.

После очередного прямого удара левой ногой, который Иеро отвел в сторону, Астер не стал возвращаться на прежнюю позицию, а двинулся вперед вместе с прямым ударом левой рукой. Не стоило ему это делать. Къярт достаточно изучил тактику Иеро и знал, что будет дальше.

Вместо того, чтобы отклонить удар руки, Иеро шагнул вперед и вправо, пропуская кулак и плечо Астера мимо, толкнул того в спину. Со смещенным центром тяжести и потерянным равновесием, Астеру не осталось ничего иного, как кубарем покатиться к краю ринга. Къярту пришлось отступить, чтобы тот не задел его.

Похоже, Къярт таки не сдержал легкой усмешки. Когда его взгляд встретился со взглядом оказавшегося на спине Астера, лицо того преобразилось.

– Чего скалишься, Обрубок? – прорычал он, поднимаясь на ноги. Астер не стал возвращаться к поединку, а застыл, буравя Къярта взглядом. – Тоже хочешь попробовать? Давай, я только с радостью…

– Эй, Астер, я все еще здесь, – Иеро попытался вернуть внимание брата, но тому уже не было до него дела.

– Ну что, выходишь, Обрубок, или зассал?

Къярт не знал, чего ему хочется больше, вздохнуть или рассмеяться. И ведь Иеро ни разу не задел голову Астера, чтобы тому напрочь отшибло память.

– Остынь, братец, – Иеро взял брата за локоть. – Оставь его. Выиграешь ты или, не дай бог, проиграешь, только опозоришься.

– А я и забыл, что Обрубок неполноценный, – оскалился Астер. – Ну так завяжите мне руку. Или обе. Я и без рук управлюсь.

– Астер…, – вздохнул Иеро. Его пальцы сжались на локте двинувшегося было к Къярту брата.

На плечо Къярта опустилась тяжелая ладонь, тепло которой было хорошо ощутимо даже сквозь одежду.

– К чему столько негатива? – улыбчивый голос Хелига раздался над ухом. Он оказался выше Къярта на пол головы. – Къярт – наш гость, а ты грубишь.

– Гость? – понизив голос, спросил Астер.

Он больше не порывался приблизиться к Къярту, даже сделал шаг назад. Вокруг повисло напряженное молчание, и даже музыка, казалось, зазвучала тише.

– С каких пор мы привечаем клановцев? – процедил Астер. Он с удовольствием спросил бы куда жестче, но его оппонентом был Хелиг, чей авторитет среди присутствующих был очевиден.

– С этих, – с улыбкой ответил тот.

Хелиг не убирал ладонь с плеча Къярта. Того напрягал этот жест, несмотря на то, что он выражал расположение главы подполья. Къярт с облегчением бы сбросил его руку, но здесь было и без того полно поводов для конфликта, так что он просто замер и терпеливо ждал, когда ситуация разрешится.

– Ему здесь не место, – гнул свою линию Астер. Его упрямства и гонора было достаточно, чтобы выдержать прямой взгляд Хелига и не отступить.

– Парень дело говорит, Хелиг, – подал голос стоящий в первом ряду круга Баско и его тут же поддержали остальные. Несмело, тихими поддакиваниями и кивками, но поддержали.

Хелиг поджал губы, не переставая улыбаться. Къярт не видел его лица – он так и не пошевелился, тупо смотря перед собой – но по взгляду Иеро, не оставившего брата и маячащего за его спиной, понял, что вот-вот разразится гром.

– Друзья! – Хелиг повысил голос, хотя его все слышали и до этого. – Сегодня этот парень пополнил наше хранилище на четыре тысячи. Знаете, как? Он украл ее у клана Вейт. Тех, кто сидит по ту сторону стен. По эту же клановцев нет. Я ручаюсь за этого парня, – ладонь оставила плечо Къярта, но тут же опустилась на него вновь. – И если вам недостаточно моего слова…, – Хелиг не стал заканчивать фразу, но присутствующим этого и не требовалось. – Отдыхайте, друзья! Нас ждет много работы. Завтра. А сегодня веселитесь!

Хелиг наконец отпустил плечо Къярта. Музыка зазвучала громче. С сочным хлопком Риг откупорил новую бутылку, и помещение ожило. Только Астер остался стоять на месте, буравя Къярта полным ненависти взглядом.

– Ну ты отжог, братец, – Иеро попытался разбавить напряжение, но вышло плохо. – Ладно, закончим вечер ничьей. Ступай к Ригу, кажется, он решил распечатать свой неприкосновенный запас.

Астер даже не пошевелился. Иеро отпустил его локоть, взял со стула оставленную одежду и махнул Къярту.

– Пойдем, подышим свежим воздухом, а то Астер, гад, совсем меня загонял.

Къярт был только рад оставить душное помещение со всем его шумом и толпой. Направляясь к выходу, он чувствовал устремленные ему в спину враждебные взгляды, но ни один из них не беспокоил его так, как вновь прилипший взгляд Хелига.

Путь наверх занял немного времени. Несколько винтовых лестниц, коротких коридоров и дверь с несколькими замками, за которой оказался заставленный ящиками и пахнущий прелостью погреб. Царящий в нем мрак разрывала тонкая полоска света, проникшая в щель между стеной и дверью наверху деревянной лестницы. За ней – первый этаж скрипучего дома. В нем не горели лампы, а окна были заколочены досками, но глаза Къярта быстро привыкали к темноте, так что он видел очертания предметов. Иеро же, казалось, ориентировался по памяти.

Ступени стонали под шагами, а перила, стоило на них опустить руку, предупреждающе качнулись. Лестница на третьем этаже вела на чердак под двускатной крышей.

Иеро прошел в угол чердака и зашарил руками по крыше. Заскрежетал отодвигаемый засов. Навалившись плечом, Иеро открыл сначала одну створку, а затем и вторую. На покрытый пылью со следами ботинок пол упал квадрат лунного света. В этом районе города фонари не зажигали.

Къярт занял место рядом с Иеро, усевшимся на краю крыши и свесившим ноги наружу.

– Будешь? – Иеро достал из кармана плоский деревянный футляр и, открыв, продемонстрировал крученые трубки сигарет.

Къярт отрицательно покачал головой. Иеро взял сигарету и, спрятав футляр обратно, зашарил по карманам.

– Вот же ж. Забыл зажигалку, – раздосадовано сказал он.

Последнее слово Къярт не знал, но догадаться было несложно.

Иеро только потянулся за футляром, чтобы спрятать сигарету, когда Къярт протянул ему руку. На кончиках сложенных вместе указательного и среднего пальцев вспыхнул огонек. Къярт мог бы создать огненный контур и без привязки к телу, но решил не пугать Иеро внезапно загорающимися в воздухе огнями. Можно было, да и, скорее всего, следовало бы и вовсе обойтись без подобных фокусов, но Къярт решил поддаться мимолетному порыву.

Иеро впал в ступор и минуту тупо пялился на огонек.

– Спасибо, – наконец отмер он и прикурил сигарету.

Къярт развеял контур.

Сделав глубокую затяжку, Иеро медленно выдохнул пахнущий горечью дым. В дворах залаял пес, и вскоре весь город погрузился в хор собачьих голосов.

– Астер не такой придурок, как кажется, – произнес Иеро, когда псы угомонились. – Он просто не может пересилить свою нелюбовь к кланам. Или не хочет.

– Как и все вокруг, – Къярт пожал плечами. Похоже, Иеро так и не смог уложить в голове, почему он так спокойно реагирует на откровенную враждебность. – Кроме тебя и Хелига, – добавил Къярт.

– Хелиг, – Иеро усмехнулся и затянулся сигаретой, – не удивлюсь, если у Хелига есть какие-то подвязки с кланами. Эти его постоянные отлучки… он говорит, что налаживает отношения с представителями подполья в других городах, но как оно на самом деле известно только ему. Что же насчет меня, – Иеро сделал последнюю затяжку и, потушив окурок о доску рядом, сбросил его вниз. – Ненавидеть того, кого ни разу не видел – это как-то не по мне.

– Но вот меня же увидел.

– Неужто решил-таки признать, что клановец? – в голосе Иеро зазвучало веселье.

– Нет, – Къярт улыбнулся. – Но как ты сам говорил, неважно признаю я это или нет, все считают именно так.

– Верно. Но я, смею надеяться, быстро смекаю, что к чему, и бросаться на того, кто, и пальцем не пошевелив, может рвать веревки – не самая умная мысль.

– Но оружие ты все же наставил, – заметил Къярт.

– А что мне оставалось делать? Просто сидеть и смотреть, как ты сворачиваешь шею Астеру?

– Не собирался я ничего ему сворачивать.

– То, что ты само благородство, я узнал уже позже, – сказав это, Иеро о чем-то задумался. Его взгляд следил за тонкой серой лентой облака, что плыло мимо двух лун. – Ты оказался на удивление славным парнем. С нодой помог.

– Я просто выполнил свою часть сделки, – Къярт повторил слова Астера. В его голосе не было обиды или недовольства, скорее беззлобная насмешка.

– Всего лишь отговорка, когда речь о том, кто без всякой сделки может взять желаемое силой.

– Зачем? К чему устраивать конфликт, когда можно решить все миром?

Иеро скептически изогнул бровь.

– Ну ты и чудак, – резюмировал он.

Этот разговор не имела смысла. Во всяком случае не того, который имел значение в преддверие Пересечения. Но Къярт не хотел, чтобы он заканчивалась. Просто вот так сидеть, говорить о всякой ерунде, провожать взглядами редких ночных забулдыг, неуверенно плетущихся домой, было удивительно приятно.

За всю жизнь Къярту нечасто доводилось вести беседы ради самой беседы. Он припоминал парочку, когда был еще совсем мальчишкой, и мог просто сидеть и болтать о всякой всячине с учителем. Но чем старше он становился, тем больше превозносил Кайто Терра, и уважение, которое парень к нему испытывал, не допускало подобной свободы и расслабленности.

Они просидели еще час. Иеро расспрашивал Къярта о Мерлен, чье имя он не единожды упоминал. Вопросы Иеро всколыхнули, казалось, позабытое беспокойство. Добралась ли Мерлен домой? Стоит наведаться к ней, благо, Къярт помнит вид из окна на станции, где нужно выйти. Не сейчас, позже, но однозначно стоит.

Иеро взамен рассказал о том, как вступил вместе с братом в подполье. У близнецов, по факту, и выбора-то не было. Детство они провели в приюте Вейтрета. Город и так не отличалась зажиточностью своих жителей, а детские приюты являлись едва ли не воплощением нищеты. Но лучше так, чем в канаве на пару с крысами. Хотя, порой, еды в тех самых канавах бывало поболее.

Воспитанники сами зарабатывали себе и тем, кто помладше, на хлеб, выполняя черновую работу, которую находил смотритель приюта. Драить закопченные кастрюли в забегаловке поблизости, или перетаскивать партию металлолома в мастерской на углу, переловить крыс возле склада – та еще работенка, да и оплата соответствующая. Понятное дело, что все деньги получал смотритель и тратил на пропитание детей не больше, чем того требовалось, чтобы те не умерли с голоду и могли работать. Не удивительно, что те, кто мог, промышляли мелким воровством.

Но однажды судьба повернулась к братьям лицом, когда Астер решил стащить кошель у красноволосого парня. Иеро в свои одиннадцать уже обладал недетской наблюдательностью и рассудительностью, и сразу сказал брату, что у того ничего не получится, и хорошо, если они еще смогут ноги унести. Астер, конечно же не послушал. Как и предвидел Иеро, кража не удалась, да и сбежать не получилось. В тот день Астер в первый, но далеко не в последний раз схлопотал от Хелига по загривку, после чего тот забрал близнецов на базу подполья и лично занялся их воспитанием.

История, в которой Хелиг выходил спасителем сироток, смогла лишь немного уменьшить неприятие Къярта к главе подполья. Кто другой и вовсе не обратил бы на подобную мелочь внимания. Но флегматичное безразличие Къярта не смог побороть даже Астер, бросающийся на него при каждой удобной возможности, тогда как пары минут присутствия рядом с Хелигом хватило, чтобы искренне желать на этой паре минут и завершить их знакомство.

– Завтра рано вставать. Если ты, конечно, не передумал добраться до Белого Рубежа, – во взгляде Иеро читалась слабая надежда, что Къярт оставит свою затею.

– Если расскажешь, что к чему, я и сам справлюсь, – Къярт повел плечом.

Тянуть Иеро с собой, если тот предпочел бы держаться от клана подальше, Къярт не хотел. Если что-то пойдет не так, нельзя допустить, чтобы Иеро, да и все подполье, оказались втянуты в неприятности. Как бы странно это ни звучало, но проблема Пересечения в этом мире – только проблема Къярта. И, возможно, кланов. У остальных просто нет ресурсов, чтобы хоть что-то сделать.

– Ну уж нет, я такое веселье пропускать не намерен, – Иеро поднялся на ноги. – Пойдем.

– Шахты с меня хватит. Даже не проси, – Къярт едва скривил губы, вспомнив ночевку на решетке. – Единственную руку и ту отлежал. Останусь на ночь тут.

– Никаких шахт, – заверил Иеро. – Это было разовое мероприятие. Давай, вставай, познакомлю тебя с нормальной койкой.

Спустившись на второй этаж, Иеро прошел вглубь коридора и открыл предпоследнюю дверь.

– Прошу, – он пропустил Къярта вперед и зашел следом.

За спиной что-то чиркнуло, и свет слабого огонька обрисовал контуры двух кроватей, стоящих у противоположных друг другу стен и небольшой тумбочки у стены напротив входа.

– Твоя справа, – Иеро прошел мимо со свечой в заплывшем воском подсвечнике и поставил ее на тумбочку. – Раньше была Астера, но когда он повадился водить без предупреждения дам, пришлось его выселить. Уж лучше бы номер в гостинице снял, чем позориться в подобном захолустье.

– Нет, – категорично заявил Къярт.

– Что "нет"?

– Нет – значит я здесь не останусь. Буду на чердаке.

– Къярт, пожалей меня, – Иеро устало вздохнул. – Хоть Хелиг и толкнул речь про "не клановца" и гостя, но ему точно не понравится, если я оставлю тебя без присмотра. Не так скоро.

– Мне плевать, что там нравится Хелигу, а что нет, – несколько жестко произнес Къярт. – Если я останусь и во сне потеряю контроль над искрой, тебя это убьет.

– Искрой? – переспросил Иеро.

Къярт прикрыл глаза. Таки оговорился. Неприятно, но не критично.

– Там, откуда я родом, ноду называют искрой, – пояснил он, взглянув на Иеро.

– Вот как, – Иеро почесал затылок и сел на край кровати. Тихо скрипнули пружины. – А что там насчет убьет?

Къярт ждал этого вопроса и уже решил, что ответит, как есть. Как и контур в селлиумном камне отданный Баско, то, что он собирался сказать Иеро, ничем не могло ему повредить.

– Во сне я хуже контролирую кли-каналы, – Къярт добавил к местному слову "каналы" приставку "кли". – И могу высвободить часть искры, что у меня есть. А в таком маленьком помещении, как это, велика вероятность, что твои кли-каналы ее притянут. И если тебя не убьет соединение моей искры и той, что ты впитал для боя, то убьет ее количество.

– Так много? – удивился Иеро.

– Для тебя будет достаточно.

– А почему эти твои кли-каналы выпускают ее?

– Давай об этом не сейчас, ладно? Поговорим завтра. Я буду на чердаке, – произнес Къярт тоном не терпящим возражений.

– Как скажешь, – Иеро оставалось только согласиться. – Хоть подушку с одеялом захвати.

– Подушки хватит.

Вернувшись на чердак, Къярт контуром смел с пола пыль, бросил на старые доски подушку. Он бы с удовольствием устроился прямо в прямоугольнике лунного света, но нельзя было допустить, чтобы его искра попала на улицу. Закрыв створки, Къярт погрузил чердак в темноту и покой. Но даже по ту сторону деревянных перекрытий, собачий лай и пьяные песни засидевшихся гуляк больше не нарушали тишину. Город мирно спал, даже не догадываясь о надвигающейся катастрофе.

Глава 8. Часть вторая. Катастрофа

Къярт проснулся на рассвете и первым делом проверил, что его запасы искры не уменьшились больше, чем им следовало за ночь. Все было в порядке.

Он ждал Иеро, открыв одну из ставен и вдыхая запах просыпающегося города. Солнце едва оторвалось от горизонта, но в воздухе уже плыл едва уловимый аромат свежей выпечки. Неподалеку что-то ритмично постукивало, время от времени перемежаясь с размеренным скрежетом.

Когда Иеро появился на чердаке, Къярт стоял подперев спиной арку окна и подставив улыбающееся лицо солнцу.

Потом был завтрак и душ, после которого Иеро выдал Къярту свежий комплект одежды, заметно отличающийся по качеству от того, что носили все вокруг. Да и сам Иеро избавился от безрукавки, надев выглаженные брюки и темно синюю рубашку, – чтобы не слишком выделяться, как пояснил он.

Они оставили базу подполья тем же путем, что и пришли – через старый полузаброшенный дом, в котором ночевали. При свете дня, когда теплые лучи проникали сквозь щели в заколоченных окнах, поднимающаяся в воздух при каждом шаге пыль напомнила Къярту искру. Он не обратил внимания ни на неровные стены в подтеках – следах старого ливня, затопившего дом, когда у того не подлатали вовремя крышу, – ни на полусгнившие остатки коврового покрытия, которым был выстлан коридор – когда-то давно этот дом принадлежал не самым бедным горожанам.

Открыв входную дверь, чтобы выйти, Иеро вздохнул. Снаружи стоял Астер.

– Ничего не забыл? – недовольно поинтересовался тот.

– Нет, – Иеро посторонился, пропуская брата внутрь. – Благоразумно решил оставить дома.

– Я иду с тобой.

– Еще чего! – восклицание Иеро Астер встретил с хмурым непониманием. – Ты уж извини, братец, но у патрульных точно появятся вопросы, стоит им только увидеть твою физиономию.

– Ничего, что у тебя такая же?

– Я не буду с тобой препираться, Астер. В твоем присутствии нет необходимости. У тебя, что ли, больше дел никаких нет?

– А, делай, что хочешь, – Астер в сердцах махнул рукой. – Когда Обрубок сдаст тебя с потрохами клану, я не попрусь спасать твою шкуру.

– Буду иметь в виду, – Иеро усмехнулся и кивнул Къярту, чтобы тот следовал за ним.

Снова оказавшись на улицах Вейтрета, Къярт поймал себя на мысли, что город вызывает у него все меньшую неприязнь. Тот не обладал и сотой долей лоска Илетополя. Здесь не было широких улиц и вальяжно восседающих на холмах особняков, вымощенных цветной плиткой тротуаров, по которым с важным видом вышагивали господа и дамы, вроде Форна и Юты Тарро. Но это не мешало встречающейся на углах детворе смеяться, а прохожим широко улыбаться при виде знакомых. Къярта больше не смущало обилие пожилых лиц, хотя, увидев шмыгающую носом и изредка кашляющую в платок девчонку лет десяти, он все же удивился. Ему нельзя забывать, насколько хрупки люди этого мира.

– Разве нам не в обратную сторону? – спросил Къярт, когда Иеро на очередном перекрестке повернул на улицу, ведущую прочь от Черного Рубежа. Поначалу они шли прямо к нему, но последние десять минут Иеро постепенно уводил Къярта прочь от нависающей над городом стены.

– Через блокпосты не пройти. А твой способ проникновения, я предполагаю, выдаст нас с головой. Я обещал тебя провести, значит проведу. Тут недалеко.

Къярт не стал больше задавать вопросов.

Вскоре кварталы, где жилые дома смешались с небольшими магазинчиками, остались позади, и сменившая их длинная череда потрепанных жизнью лачуг привела к району, где без конца бряцал металл, стучали молотки, что-то истошно визжало и постоянно перекрикивались луженые мужские глотки.

Поплутав между мастерскими и складами, беспорядочно разбросанными то тут то там, без какой либо привязки к геометрии улиц, Иеро привел Къярта в тупик, наполовину заваленный старым хламом. Сюда не выходили окна соседних домов, и не было ни одной двери, кроме крышки с тяжелым навесным замком, что вела в подпол одного из зданий. Но даже она была спрятана в самом дальнем углу, накрытая старым, дурно пахнущим куском ковра.

Иеро откинул в сторону незамысловатую маскировку и достал из кармана ключ. Несколько скрежещущих поворотов в скважине, и замок глухо щелкнул.

– Прошу, – Иеро откинул крышку люка, обнажая лестницу, что вела в темный зев подвала.

– Я могу подсветить?

– Пожалуйста.

Спустившись достаточно глубоко, чтобы его нельзя было увидеть снаружи, Къярт сложил контур-свечу.

Погреб оказался непривычно неглубокий. Самый обычный, заставленный шкафами, полки которых из последних сил старались не проломиться под лежащими на них вещами.

Первым оказавшись внизу, Къярт подождал Иеро. Когда тот закрыл крышку и задвинул засов, шум города затих.

Иеро прошел мимо, ненадолго задержав взгляд на висящем над ладонью Къярта шаре света.

– Поднеси руку, пожалуйста, – Иеро остановился у стены, обшитой широкими металлическими пластинами, и указал на одну из них.

Къярт выполнил просьбу, и внутри стены что-то щелкнуло. По полу прошла легкая вибрация и тут же исчезла. Что-то двигалось по ту сторону пластины, скрежетало, пока наконец из стыков между указанной Иеро пластиной и соседними не вылетела пыль. Снова щелчок, и нижняя часть пластины поползла вглубь стены и вверх. Пластина медленно поворачивалась, словно кто-то тянул ее за край, обнажая проход.

– Емкостной нодовый замок, – пояснил Иеро. – Обычно мы берем с собой двухсотку с нодой, но раз у тебя все с собой, – Иеро улыбнулся и первым шагнул в открывшийся проход. Къярт за ним.

Иеро дернул рычаг, что находился по ту сторону пластины, и та, вздрогнув, отлипла от потолка и вернулась на прежнее место. С этой стороны Къярт мог как следует рассмотреть систему противовесов и шестеренок, которые приводили потайную дверь в движение.

– Теперь только вперед, – Иеро зашагал по уходящему вдаль, заполненному кромешным мраком проходу в полтора метра шириной. – Выйдем уже по ту сторону Черного Рубежа.

Къярт поравнялся с ним, освещая дорогу контуром. Пахнущий плесенью воздух лип к коже так же, как ботинки к влажному полу – ход вырыли прямо в земле, укрепив стенки и потолок деревянными балками.

– Вы прорыли ход под стеной?

– Не мы, – Иеро потер ладони друг о друга. После летнего тепла на поверхности, холод на пару с туннельной сыростью пробирал до костей. – Его построили задолго до нас. Хелиг считает, что еще до постройки Черного Рубежа. Но, как по мне, он бы обвалился во время строительства, или же его обнаружили бы. Да и какой в нем был смысл до возведения стены? Думаю, истина где-то посредине: клан начал строить стену – люди начали строить проход на ту сторону.

– Клан не знает о туннеле?

Поверить в подобное было трудно.

– Иначе мы бы тут с тобой не шли. А может, им настолько плевать, что подобная дыра в стене их не беспокоит. Да и знаем о ней только мы с Астером да Хелиг. Ему сообщил предыдущий глава подполья, а он уже тем, кого непосредственно отправлял на ту сторону.

Упоминание Хелига заставило Къярта задуматься. Довольно широкий жест позволить Иеро раскрыть подобную тайну. То, что Хелиг дал добро, было очевидно. Иеро еще мог своевольничать, пока глава подполья отсутствует, но вернувшись, он вполне мог и запретить показывать ход. Но не стал. И если в случае с Иеро доброжелательность парня только выигрывала тому очки, то подобная благосклонность Хелига настораживала Къярта, и он ничего не мог с этим поделать. Как и объяснить взявшуюся из ниоткуда неприязнь.

Иеро держал при себе так и просящиеся быть заданными вопросы. Возможно потому, что перед выходом Къярт попросил вернуть ему его рюкзак с вещами, обозначив свое нежелание возвращаться на базу, и Иеро углядел в этом свой промах с чрезмерным любопытством. Но время для беседы было подходящее, да и вряд ли представиться другое, так что Къярт первым нарушил молчание:

– По поводу твоего вчерашнего вопроса… Что тебе известно о том, как нода взаимодействует с человеческим организмом? Не то, как она влияет, а как проходит сам процесс.

– Тело поглощает ее и усваивает.

– Как именно?

Иеро пожал плечами.

– У человека есть ядро и система каналов, по своей сложности похожая на кровеносную или нервную, – Къярт запнулся, подумав, что подобное утверждение верно для него, но вряд ли для людей этого мира. А для проверки нужен кто-то, чьи кли-каналы можно до отказа набить искрой, чего делать уж точно не стоит. – Ну или чуть попроще, – все же исправился он. – Есть кли- и тау-каналы. Тау-каналы берут искру из ядра, куда ее переносят кли-каналы, и распределяют по всему организму. На этом их работа заканчивается. Кли-каналы же могут не только впитывать искру, но и выпускать ту, что есть в ядре.

– Зачем выпускать?

– Это естественный процесс. Кли-каналы должны регулярно пропускать через себя искру, иначе…

Къярт посмотрел на Иеро. Тому, как и всем вокруг, ничего не будет от бездействия кли-каналов. Они даже не атрофируются. Да и для Къярта это применимо, а вот для любого другого человека из его мира – нет.

А что, если кли-каналы людей этой стороны работают только в одну сторону? И ведь не проверить же никак. Да и что такая проверка даст?

– Неважно, это применимо далеко не ко всем людям. Остановимся на том, что мои кли-каналы могут выпускать искру. Контролируемо и неконтролируемо. И в последнем случае тебе и кому-либо другому стоит держаться от меня подальше, чтобы уже ваши кли-каналы не впитали больше, чем следует.

– Сколько ее у тебя?

Къярт не ожидал подобного вопроса.

– Много.

– Насколько много? – настойчивость Иеро удивила Къярта. Прежде он тонко чувствовал границу, дальше которой заходить не стоит. – Ты говорил, что той ноде, искре, что у тебя, нельзя соприкасаться с искрой, что есть у нас. Насколько тебе хватит той, что у тебя есть?

А и правда, насколько? Сколько искры он уже истратил за то время, что находится здесь? Шесть дней с момента перехода при нормальном потреблении в шестьдесят тысяч – Перфор из кли-центра называл именно это число – да прибавить расход на контуры и заживление руки… Вполне возможно, что неделя пребывания здесь обойдется ему в миллион единиц. В запасе еще восемь миллионов, а значит восемь недель. Кого другого это привело бы в ужас – знать, что через восемь недель, если он не сможет вернуться домой, его история оборвется. Только вот Пересечение может поставить точку и за вполовину меньший срок. Къярт помнил про это и не боялся. Точно не боялся прежде. А сейчас…

– Къярт, как долго? – с нажимом повторил Иеро.

– Достаточно, – Къярт не собирался называть ни один из возможных сроков.

– Ты для этого хочешь попасть к Белому Рубежу? Чтобы найти способ пополнить запас?

– Нет, и хватит об этом, – он осадил Иеро.

Тот долго молчал, не сводя взгляда с освещающего дорогу шара огня, прежде чем заговорить вновь:

– Извини, что полез не в свое дело. Скажи, если я могу как-то помочь.

Къярт кивнул. Это лучший ответ, что он мог дать. Пусть лучше Иеро считает, что в случае чего может прийти на выручку, чем чувствует себя совершенно неспособным что-либо изменить. Чувствует себя так же, как Къярт. И пусть он не собирался сдаваться и сидеть сложа руки, но и верой в то, что он найдет способ предотвратить Пересечение, или хотя бы передать полученную информацию Ротру, он похвастаться не мог.

Туннель вел постоянно вниз. Такой же извилистый и сырой, скользкий – карабкаться назад будет то еще приключение, – местами дурно пахнущий, будто бы проходил под местной свалкой, пропитавшей землю всяческой дрянью. Одна радость – он не мог быть долгим. От входа и до Черного Рубежа было около километра, а туннель не петлял, так что стена должна была вот-вот остаться позади, о чем в скором времени и сообщил Иеро.

– Проходим Рубеж, – коротко сказал он, когда ботинки застучали по деревянному настилу. Изрядно подгнившие доски сменили голую землю всего на десяток метров. – Ориентир, – пояснил Иеро.

Спустя всего пару минут туннель уперся в стену. Не из металла, как на входе, а из дерева – без прикрепленных к ней цепей и шестерен, которые должны были ее сдвигать, а всего лишь с обычной ручкой. Иеро вытащил из кармана часы на толстом шнурке и, удовлетворенно кивнув, потянул за ручку. Дверь поддалась почти сразу, вышла из арки, обшитой набитой чем-то тканью, бесшумно заскользила выступом в нижней части по проложенной в земле дугообразной борозде.

Дверь оказалась на удивление толстой, с другой стороны заложенная слоем земли, чем-то пропитанной, чтобы не вываливаться из рамы. А буквально сразу за ней – кирпичная стена.

Иеро пошарил рукой по потолку хода и потянул за спрятанный там рычаг. Тихо заскрежетал встроенный механизм, и кирпичная кладка дрогнула и уже самостоятельно начала сдвигаться по той же траектории, что и предыдущая дверь. С обратной стороны все еще стояла темнота.

– Идем, – тихо сказал Иеро и первым шагнул в образовавшийся проход.

По ту сторону стена оказалась завешена чем-то толстым и пыльным, что Иеро участливо придержал за край, чтобы Къярт мог спокойно выйти из туннеля. Преодолев все препятствия, они попали в небольшой подвальчик. У одной из стен стоял шкаф с соленьями, у другой – закрытые ящики с неизвестным содержимым. Полог, скрывающий потайную дверь, оказался древним гобеленом. Настолько древним, что цвета на нем давно выцвели, так что разобрать, что на нем изображено, не представлялось возможным.

– Не шуми, – прошептал Иеро.

Он прошел вдоль стены к углу и коснулся нескольких кирпичей. То, что две двери по ту сторону гобелена начали возвращаться на прежнее место, Къярт понял лишь по едва дрогнувшему воздуху.

Иеро первым поднялся по узкой каменной лестнице и замер, прильнув к двери. Он просидел так минут пять, после чего принялся снимать ботинки.

– Разувайся. И туши свет, – сказал Иеро.

Къярт развеял контур и принялся за шнуровку. Когда с обувью было покончено, Иеро еще пару минут постоял у двери и только потом надавил на ручку.

За дверью пахло уютом. Настолько, насколько вообще может пахнуть уют. Здесь и аромат домашней выпечки, оставшийся с вечера, почти неразличимый за яркими мазками женских духов; тонкие сладкие нотки, что источал букет фиолетовых цветов в вазе на столике у зеркала; немного горечи табака, пропитавшей светло-бежевый ковер с длинным ворсом.

– Скорее, – Иеро поторопил застывшего посреди коридора Къярта.

Времени глазеть по сторонам не было, но и одного взгляда хватило, чтобы понять, что здешние обитатели не обижены жизнью: картины на стенах, абажуры напольных ламп из добротной ткани, резная мебель гостиной, в которую можно было попасть из того же коридора, в который вывела дверь из подвала.

Иеро остановился у входной двери, за зашторенным окошком которой виднелась зеленая изгородь, и заскрежетал в замочной скважине невесть откуда взявшимся у него ключом. Три поворота, и дверь открылась, выпуская незваных гостей.

– Обувайся, – коротко бросил Иеро.

Он закрыл дверь с наружной стороны на столько же оборотов ключа, быстро натянул ботинки и зашагал к окружающему внутренний двор высокому кустарнику. Окинув коротким взглядом зеленую лужайку, на которой нашли место детская песочница с разбросанными в ней деревянными игрушками, несколько лавочек и натянутые веревки с сохнущими рубашками и ползунками, Къярт нырнул в небольшой зазор в изгороди.

Оказавшись в безлюдном переулке, Иеро осмотрелся и, переведя дух, спокойно зашагал в сторону одной из улиц. Къярт не отставал.

От уже известного ему Вейтрета не осталось и следа. Дома, возведенные безумным архитектором из всего, что попалось под руку, сменились выстроившимися в стройные ряды кирпичными зданиями: небольшими, по всей видимости, жилыми, и довольно размашистыми (по меркам этого мира). Они отдаленно напоминали госпиталь, в котором лежала мать Мерлен – такие же ровные слои этажей без излишеств, хоть и заметно наряднее.

Тут никто не выливал помои на тротуар, вдоль которого даже встречались небольшие кадки с цветами. Сменился и воздух: вместо привычной смеси конского навоза, чего-то горелого и старой тухлятины, его пропитывали незнакомые, по-химически резкие запахи.

И над всем этим возвышались Рубежи. Камень Черного по эту сторону казался не таким уж и черным, скорее грязно-серым. Может, он был тем же, что облицовывал стену с другой стороны, и лишь свет, отбрасываемый на него Белым Рубежом делал камень светлее.

Прежде Къярт видел всего лишь белесую шапку, и то, только когда впервые ступил на землю Вейтрета, сойдя с поезда. Сейчас же он мог видеть стену целиком. Она возвышалась гигантской скалой; белый камень в лучах восходящего солнца приобрел желтоватый оттенок, но все равно слепил глаза. Где-то там, по ту сторону, находилось одно из мест добычи селль этого мира.

Къярт не мог почувствовать его отсюда – подземный ход выходил на поверхность почти у самого основания Черного Рубежа и отсюда до Белого было километров пять, не меньше. Нужно подойти ближе, чтобы попытаться ощутить искру резервации. Но пока… пока Къярт находил ее и здесь: небольшие сгустки искры были раскиданы по всей округе, один – совсем близко, в сером здании на противоположной стороне дороге.

– Впечатлен? – подал голос Иеро.

До этого Къярт просто молча следовал за ним, разглядывая все вокруг. По сравнению с Илетополем межрубежье больше походило на забытую всеми глубинку, так что впечатляться особо было нечему. Разве что махине Белого Рубежа. И надо же было построить подобное.

– Здесь заметно чище, – Къярт сказал первое, что пришло в голову. Иеро хмыкнул. – А тот дом, где туннель, это…

– Обычный жилой дом. Некоторым удается не только устроиться здесь на работу, но и обосноваться. Мест немного, так что в основном это или руководители или особо ценные ученые.

– Они знают о проходе в подвале? – учитывая, как вел себя в доме Иеро, ответ должен был быть отрицательным, но Къярт решил уточнить.

– Нет, что ты.

– Его не так уж и сложно обнаружить.

– Ну как видишь, до сих пор никто не в курсе, – Иеро свернул в переулок. – У того семейства строгий график, и нам нужно будет вернуться до того, как их старшая дочь вернется из школы. Но вообще, чем раньше уберемся отсюда, тем лучше – меньше вероятность заинтересовать патрульных. Для тебя главное приблизиться к Белому Рубежу?

– Да.

– Насколько близко? Как надолго? Можно быть у всех на виду или лучше укрыться?

– Чем ближе, тем лучше. А время…, – Къярт прикинул, сколько ему может понадобиться на изучения искры. – На месте видно будет, но иметь в запасе пару часов было бы неплохо. И лучше вдали от посторонних глаз. Если возможно.

– Возможно, – улыбнулся Иеро.

Один переулок сменялся другим. Иеро старался без надобности не задерживаться на широких улицах и держался подальше от зданий, внутри которых Къярт ощущал особо большие скопления искры. По всей видимости именно в таких местах и находились датчики ноды, о которых упоминал Иеро.

На улицах было людно. В разношерстной толпе спешащих на работу встречались мужчины в одинаково серой форме с красными знаками отличия на груди. Они держались по-особенному: прямые спины, вышколенные движения, взгляд, ощупывающий всех вокруг. Стоило Иеро их заметить, и он тут же сворачивал на соседнюю улицу, переулок, или просто скрывался в тени небольших палисадников.

Изрядно попетляв по городу, Иеро завел Къярта в очередной переулок, чье нутро было скрыто за высоким деревянным забором с узкой аркой. В отличие от остальных, этот переулок, как и улица, был вымощен камнем, а в центре виднелась решетка канализационного стока. Между прутьями было достаточно расстояния, чтобы просунуть туда руку, что Иеро и сделал, вынув из кармана целую связку ключей. Нащупав свешивающийся вниз замок, он перебрал несколько ключей, прежде чем нашел подходящий.

Иеро снял замок и отдал его Къярту, после чего ухватился за решетку и потянул. Она была вылита из тяжелого металла, так что Иеро пришлось постараться, чтобы таки сдвинуть ее в сторону. Когда зазор оказался достаточным, чтобы пролезть в него, Иеро махнул Къярту рукой и скрылся в недрах стока.

Снова под землю. Къярт уже начинал чувствовать себя каким-то червем. Внутри не было лестницы, и другого способа спуститься, кроме как спрыгнуть на слабо освещенное дно на глубине двух с половиной метров, не существовало.

– Обычно кто-то кого-то подсаживает, чтобы скрыть следы присутствия, но может ты как-то можешь…, – Иеро указал на виднеющийся вверху край решетки, когда Къярт приземлился рядом, огласив уходящий в обе стороны круглый узкий туннель ударом ботинок о бетон.

Къярт кивнул и, ухватив решетку нитевым контуром, медленно водрузил ее на прежнее место. После чего поднял к ней замок и защелкнул.

– Волшебство какое-то, – вид плывущего по воздуху замка впечатлил Иеро.

– Волшебство? – это слово было Къярту незнакомо.

Иеро же счел вопрос риторическим и просто зашагал по туннелю.

В отличие от хода под Черным Рубежом этот имел вполне приличный вид. Он походил скорее не на туннель, а на гигантскую трубу, в чем Къярт вскоре убедился, заметив швы на стыках. Но несмотря на общий вид, дышать здесь было также неприятно: воздух почти не двигался, тяжелый и жаркий, он с каждым шагом приобретал все больше откровенно тошнотворных ноток.

Туннель не был девственно пуст: по его стене тянулось еще с десяток труб самых различных диаметров – от десяти сантиметров и до полуметра; время от времени к нему примыкали метровые трубы, такие же сухие внутри, но по подтекам на стенах не сложно было догадаться, что это ливневки.

– Надеюсь, ты не из брезгливых, – произнес Иеро, когда главная труба изогнулась, и скверный запах, до этого лишь обозначивший себя, пропитал все вокруг. – Нет более безлюдного места в межрубежье, как выводящий канал резервации. Всего их четыре, этот самый ближний. Сможем подойти к Белому Рубежу на максимально близкое расстояние, да и по времени будем ограничены только расписанием хозяев дома, где проход. Так что пять часов тебе обеспечены. Если продержишься.

До канала, о котором говорил Иеро, они добрались за пять минут. Труба, по которой они шли, перпендикулярно примыкала к другой, так же как до этого ливневки примыкали к ней. Дно выводящего канала располагалось ниже канализационной трубы, а сам он был диаметром метра три, не меньше, и вряд ли являлся трубой, хоть и имел такой же арочный свод. Вдоль его стен тянулись темные и липкие бортики, по которым в ряд могло пройти больше одного человека. Между ними же находился двухметровый желоб, по которому медленно текла зловонная жижа.

Чтобы продолжить путь, Къярт сложил контур-свечу. Прежде в ней не было нужды: в трубу то и дело проникал свет через канализационные отверстия – меньшего размера, чем то, через которое спустились Иеро с Къяртом – достаточный, чтобы развеять мрак. В выводящем же канале, стоило на пару метров отойти от трубы, царила темнота.

– Куда все сливается? – спросил Къярт.

Они шли навстречу неспешному потоку.

– В Вейтрет, куда же еще. По ту сторону Черного Рубежа.

– Почему нельзя было сразу пойти здесь? – несмотря на всю неприглядность, этот путь выглядел куда проще.

– Это же не просто дыра в земле. Там защита от проникновения. Может, для тебя это не проблема, но я решил, что лучше проверенный дедовский метод.

В отличие от канализационной трубы, выводящий канал не петлял. Он тянулся ровной линией от Белого Рубежа к Черному, и дальше. Клан очищал сточные воды от крупного мусора, который лично клановцы вывозили на территорию межрубежья, после чего работники из простолюдинов переправляли его на свалку за Черным Рубежом.

Спустя полчаса быстрой ходьбы Иеро остановился.

– Дальше нельзя. Датчики ноды, – сказал он.

В двадцати метрах впереди канал перекрывала решетка, а за ней, сколько удавалось рассмотреть в сгущающемся сумраке – лес прутьев с руку толщиной, расположенных под всеразличными углами и полностью преграждающими путь.

– Пройдешь через них и окажешься на территории резервации, – голос Иеро изменился.

– Обойдусь. Пока.

Иеро бросил на Къярта короткий взгляд и посторонился, пропуская того вперед.

– Мне отойти подальше?

– На пять метров, на всякий случай, – сказал Къярт и добавил: – Не волнуйся, я не подвергну тебя опасности.

Он стоял к Иеро спиной, так что не мог видеть, как тот лишь безразлично махнул рукой и отошел на указанное расстояние. Пора было приниматься за дело.

Къярт потянулся кли-каналами к искре, что должна была быть где-то там, по ту сторону Белого Рубежа. Материальные объекты не могли препятствовать ее обнаружению, чего нельзя было сказать о расстоянии, разделяющем Къярта и искру. До перехода на эту сторону он не стал бы и пытаться, но неделя, проведенная в абсолютно лишенной селль атмосфере, обострила чувство искры его ядра. Но тянуться далеко не пришлось.

Уже через какую-то сотню метров Къярт обнаружил слабые островки искры. Сначала один, затем второй, третий, десятый – после первого тянуться к остальным стало гораздо легче. Островки были неподвижны. Чтобы это ни было, это не люди. Возможно накопители, вроде тех, что у подполья.

Среди островков обнаружилась нить. Довольно толстая и прямая, она вела вглубь резервации. Къярт пытался проследить ее, но вскоре оставил это занятие. Расстояние стало велико даже для него, и он, конечно, мог продолжать раздвигать границы чувствительности, но риск, что ядро переключится из режима "обнаружение" в режим "притягивание", существенно возрастал. Необходимости делать все руками не было. Къярт только хотел убедиться, что искра там есть, и все старания будут не зря. И убедившись, он перешел к следующему этапу.

Построение контура заняло не меньше двадцати минут. Къярт использовал схему, схожую с той, что применил учитель для обнаружения искры в недрах планеты. Этот контур требовал больше энергии, но зато искра в нем не переходила в агрессивный режим – как раз то, что нужно, чтобы не пугать затихшего в стороне Иеро вспыхивающим в воздухе рисунком. Къярт и без того рассказал и показал ему немало.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть расшифровывать информацию, получаемую контуром – когда его сердцевина улавливала искру, потоки в маркировочных кольцах ускорялись, а вибрация усиливалась в зависимости от обнаруженного объема. Къярт опробовал контур на тех скоплениях искры, расстояние до которых мог прикинуть самостоятельно, соотнес шкалу скорости реакции и дистанции и взялся за непосредственное изучение округи. Нужно было еще приловчиться изменять фокус контура, чтобы тот игнорировал искру на расстоянии меньше заданного.

Сначала Къярт пытался составлять в голове карту расположения искры. Но он и с контуром то справлялся не очень, так что решил отложить это на потом, а сейчас просто запоминать значения. Четыреста метров на сорок градусов – скопление в десять тысяч единиц, пятьсот на сорок восемь градусов – тысяч тринадцать, девятьсот на пятьдесят один – восемь тысяч единиц.

Территория резервации просто изобиловала искрой. Она не витала свободно в воздухе, а находилась неподвижно в каких-то хранилищах и, по всей видимости, трубах, которые ее перекачивали из месторождения. Къярт нашел его на самой границе возможной зоны действия контура, который тут же охватила тяжелая частая вибрация, грозящая разметать искру по округе.

Это был Столп. Источник искры находился всего в трех километрах отсюда. Къярт не мог даже предположить его объем. Триста, пятьсот, девятьсот миллионов единиц? И это только если брать ту часть, что находилась над поверхностью. А ведь источник берет свое начало непосредственно в залежах селль под земной корой. И построил же клан нечто, что удерживает такой объем искры на протяжении веков! Да, пусть она не агрессивна, иначе бы давно разлетелась по округе, но даже селлиум имеет свойство "уставать" и терять свою устойчивость к искре, если не проводить профилактическую обработку.

Къярт развеял контур и выдохнул. Все же эта схема – одна из тех, что дал ему на изучение Ротр – требовала немало сосредоточенности и контроля.

Переведя дух, Къярт сложил контур-свечу и обернулся. Он совершенно потерял счет времени и даже забыл о присутствии Иеро. Тот все также сидел на расстоянии в пять метров, пряча нос в сгибе локтя. Полностью погруженный в работу с контуром, Къярт перестал замечать стоящий в воздухе смрад.

– Можем возвращаться, – произнес он, поднимаясь на успевшие затечь ноги. Сколько же он так просидел?

– Хорошо, – пробубнил в рукав Иеро.

Путь назад пролетел за мгновение, даже с учетом того, что выводящий канал резервации они оставили позже – Иеро повел Къярта другим путем, более дальним, но позволяющим большую часть пройти переулками. Вонь канализации пропитала их насквозь, и на главных улицах, пусть и пустынных в рабочее время, внимание им было бы обеспечено.

В этот раз к люку на поверхность вела череда вбитых в бетон скоб, так что выбраться не составило труда. На улице стояла полуденная жара, а ветер, как нарочно, стих, так что избавления от запаха сточных вод не случилось. И даже за долгий путь к дому с потайным ходом он смог лишь едва выветриться.

– Чую, хозяева решат проверить канализацию под домом, – со смешком произнес Иеро, когда за его спиной закрылась деревянно-земляная дверь подземного прохода.

После духа канализации межрубежья холодный и промозглый воздух туннеля под Черным Рубежом только радовал. Спустившись в него, Иеро заметно оживился: потому, что можно было больше не опасаться быть пойманными, или из-за возможности вдохнуть полной грудью – Къярт не знал. Но не смотря на более бодрый вид, Иеро шел молча. Он не задал ни одного вопроса вплоть до момента, когда они выбрались на поверхность, а вокруг выросли привычные Къярту разношерстные дома.

– Что ж, я могу считать свою часть сделки выполненной? – поинтересовался Иеро, накрыв дверь в погреб валяющимся рядом ковром. Къярт кивнул. – Разрешишь поинтересоваться, куда ты собираешься отправиться дальше?

– Вообще-то я хотел узнать, могу ли я остаться на вашей базе. На день, может больше.

Иеро удивленно посмотрел на него. Он до последнего считал, что пришло время прощаться, да и сам Къярт так думал, когда отправлялся на вылазку к Белому Рубежу. Но это его просчет – то, что он не учел всю сложность сканирования искры. Сейчас его голову заполняли только числа, которые он даже не пытался перенести на плоскость. Смутному представлению о расположении искры на территории резервации, которое сложилось само собой, нужно было придать четкие линии. Бумага, карандаш и тихое место, где можно составить карту и подумать, что она дает. И база подполья вполне подходила, как временное укрытие.

– Конечно, оставайся сколько угодно, – произнес Иеро.

И снова дорога в полнейшем молчании. Къярт уже начал было думать, что перегнул с демонстрацией возможностей контуров, и Иеро попросту побаивается что-то спрашивать, когда тот подал голос:

– Я бы хотел заглянуть в одно место по дороге. Ненадолго.

– В таком виде?

Вид у них был нормальный, а вот запах слишком выделяющийся даже для захолустья Вейтрета.

– Там всем плевать, – отмахнулся Иеро.

Къярт лишь пожал плечами. Он не беспокоился, что координаты расположения искры на территории резервации выветрятся из головы – из нее ничего и никогда не исчезало. Так что можно было и повременить с переносом полученной информации на бумагу.

Поплутав извилистыми улочками, они вышли к очередному тупику. Еще одни трущобы. Стоящие вдоль пыльной, даже не вымощенной камнем дороги, здания выглядели заброшено. Это был не жилой район: дома больше походили на склады или мастерские, на чьих фасадах еще остались вывески с давно облупившейся и смытой дождями краской. Даже шум города отступил от безжизненного места, и только мерный стук молотка нарушал повисшую вокруг тишину.

Иеро прошел в самый угол, к спрятанной под покосившимся навесом двери, порог перед которой в отличие от всех остальных оказался вытоптан не одной парой ног.

– Вчера вечером ты мог неверно истолковать увиденное, – сказал Иеро.

Он первым прошел в крохотную то ли прихожую, то ли приемную. Сразу за дверью, на которой не было замка, стоял ветхий стол без стула, а за ним такой же древний шкафчик. Еще одна дверь вела в следующее помещение, из которого доносился приглушенный разговор.

– Я про устраиваемые в подполье поединки и ноду, которую ты достал.

Къярт нахмурился. Ему не хотелось говорить на эту тему. Что и как делать с полученной искрой – решать подполью. Ему вообще не должно быть до этого дела. Но, видать, инцидент с братом Мерлен все-таки оставил свой неприятный след.

За следующей дверью вместо деревянного пола оказалось решетчатое перекрытие балкона, выходящего в целый ангар. На подходе к зданию Къярт и подумать не мог, что за ветхой низенькой крышей скрывается подобное помещение. Но ангар был утоплен в землю, а балкон, по сути являющийся первым этажом, опоясывал его по всему периметру. С потолка свисали старые ржавые цепи с зацепными крюками. Свет из окон, что выходили на балкон, разбивался решеткой на сотни лучей и падал вниз, на белые пятна коек. Къярт насчитал три десятка кроватей, из которых пустовало всего шесть. Они стояли в два ряда, разделенные ширмами – старая, покрытая пятнами ткань, натянутая на деревянные рамы.

– Большая часть ноды, что добывает подполье, уходит в места вроде этого, – Иеро говорил тихо, чтобы эхо его слов не тревожило тех, кто внизу. – Остальную мы продаем бойцовским погребам или напрямую населению, как твоей подруге. Людям здесь нужна не только нода, но и еда, а ее за бесплатно не получишь. Да и оплачивать существование самой базы тоже как-то нужно. Пойдем.

Они спустились по ближайшей лестнице.

– У горожан не всегда есть за что купить лекарства. Да и те спасают далеко не от всех болезней. Когда другого варианта нет, они приходят сюда. В надежде вылечиться, или хотя бы умерить боль.

Следуя за Иеро по центральному проходу между кроватями, Къярт старался не задерживать взгляд на пациентах. Почти все старики, хотя было и несколько женщин среднего возраста. Кто-то лежал ровно, кто-то – свернувшись калачиком под потрепанной простыней. Время от времени кто-то заходился надрывным кашлем, и скрип пружин под содрогающимся в приступе телом резал по нервам Къярта. Здесь было слишком много слабости и чужой боли – того, с чем Къярт так толком и не столкнулся за всю свою жизнь.

Иеро остановился посреди ангара и приветственно поднял руку. Вход на балконе был не единственным способом попасть в ангар. Еще одна дверь обнаружилась у противоположной стены. Она вела не на улицу, а в соседнее помещение, из которого как-раз показался Астер. На нем не было привычной кожанки, да и рубахи. Голый торс измазала грязь, на волосы осела пыль. Он держал молоток, и Къярт заметил, как пальцы Астера сжали ручку крепче, стоило их взглядам встретиться.

– И сюда его притащил, – заметил Астер, подойдя к Иеро. Несмотря на недовольство в голосе, он, как и брат, старался говорить тихо. – Ты хоть поссать без Обрубка ходишь? – Астер скривился и окинул брата с ног до головы придирчивым взглядом. – Где тебя носило? Несет, как от...

– Астер, – с укоризной произнес Иеро. – Мы возвращаемся на базу. Идешь?

– Нет, надо закончить с крышей в подсобке, или следующий дождь размоет все к чертям, – Астер утер лоб тыльной стороной ладони.

– Нужна помощь?

– Хочешь – приходи, только этого убери отсюда, – Астер кивком головы указал на стоящего за спиной Иеро Къярта.

– О, Иеро, здоров будь!

В старательно хранимой близнецами тишине прозвучавший голос был грому подобен, хоть и принадлежал низкорослому старику со шкатулкой в руках, появившемуся из той же двери, что и Астер минутой ранее. На нем был застиранный, когда-то белый халат, в тон ему косынка и очки в металлической оправе. Несмотря на свой возраст, старик двигался с молодецкой бодростью.

Он не стал подходить: получив от Иеро ответный кивок, старик скрылся за одной из ширм. Къярт больше не видел его, но знал, что тот тут же откинул крышку шкатулки и достал из нее дозу искры, предназначавшуюся больному.

– Я скоро вернусь, – пообещал брату Иеро и обернулся к Къярту. – На базу?

Тот кивнул. Желания и дальше находиться в этом месте не было. Къярт и так старался отгородиться от всего, что происходило под этой крышей.

Слабый, влажный кашель прорвался сквозь заслон отстраненности, который он успел возвести. Кашель и тонкий стон, почти всхлипывание.

– Да помогите уже ей! – потребовал хриплый женский голос и тоже зашелся в кашле.

– Бегу, уже бегу, – отозвался старик.

Он буквально пробежал трусцой мимо Къярта и юркнул к кровати, которую тот изначально счел пустой.

Но место не пустовало. На кровати, бледная, как скрывающая ее простыня, лежала девочка. Она прижимала ладонь к губам и кашляла, и каждый выдох рисовал на ее лице гримасу боли.

– Давай, милая, вот так, – старик поставил на пол шкатулку, достал из кармана халата платок и поднес к лицу девочки, вытер ее губы и ладошку. Белая ткань покрылась алыми разводами.

– Больно, – прохрипела она.

– Сейчас станет легче, погоди, – старик положил платок рядом с подушкой и потянулся за шкатулкой.

– Что с ней? – спросил Иеро у подошедшего Астера.

– Упала, – тот нервно дернул уголком рта. – Сорвалась с крыши. Док сказал, что сломанное ребро пробило легкое. Ее принесли около часа назад.

– Почему не в больницу? Там же могут сделать операцию и…, – начал было Иеро.

– Она приютовская. Никому нет дела, – не скрывая злости сказал Астер. – Здесь хотя бы нода сможет снять боль.

Старик достал из шкатулки очередную порцию ноды и положил на ладошку девочки. Но та была слишком слаба, чтобы раздавить оболочку самостоятельно.

– Стойте, – поспешно сказал Къярт, когда старик коснулся руки девочки, чтобы помочь.

Тот замер, подняв непонимающий взгляд.

– Вздумал командовать? – прорычал Астер и, посмотрев на старика, добавил сдержаннее: – Не слушай Обрубка, делай, что нужно.

Старик кивнул и одним коротким движением сжал ладонь девочки, раздавливая капсулу с нодой. Он заподозрил что-то неладное лишь спустя пару секунд: под действием ноды ребенку должно было стать легче почти сразу, но лицо девочки оставалось таким же измученным.

– Я же попросил, – сдерживая раздражение, произнес Къярт. Он перехватил искру, что находилась в капсуле, и теперь та зависла в воздухе, невидимая для всех присутствующих. – Ей до этого давали ноду?

– Нарываешься, Обрубок? – прошипел Астер. Он перехватил молоток удобнее, но не спешил пускать его в ход.

– Ей до этого давали ноду? – с нажимом повторил Къярт, глядя на старика.

– Нет, я не успел, – извиняющимся тоном пробормотал он.

– Хорошо. Она могла как-то получить ее раньше? До того, как попала сюда? – очередной вопрос был адресован Иеро.

– Откуда? Нода не такая уж обычная вещь здесь, как тебе могло показаться. А ребенку из приюта ее и подавно не заполучить.

Къярт посмотрел на девочку. Даже если Иеро и ошибается, она все равно умрет.

– Здесь есть накопитель? – Иеро замешкался, так что Къярту пришлось объяснить. – Для ноды из капсулы.

– Какого…

– Принеси. Живо, – Иеро жестко прервал попытавшегося возмутиться брата. Бормоча ругательства, Астер направился в подсобку.

– Девочку можно переместить в отдельное помещение? – спросил Къярт.

Иеро посмотрел на старика, так и застывшего рядом с ребенком.

– Да, здесь есть бывшие складские комнаты, там, – тот указал на дверь, в которой скрылся Астер.

– Хорошо. Еще нужна бумага и чем писать.

Иеро кивнул.

– Здесь можно быстро достать каких-нибудь крупных вредителей? Кого угодно, чтобы было хотя бы пять килограмм веса.

– Къярт? – Иеро скептически изогнул бровь.

– Можно или нет?

– Ну у тебя и запросы, – Иеро покачал головой. – Есть крысы, но где и как их ловить посреди дня? – он задумался. – Можно купить на рынке какое-нибудь зверье, но там молодняк, веса такого не будет.

– Приманить псов, – предложил старик. Иеро и Къярт одновременно посмотрели на него. – Постоянно ошивается стая поблизости. Одиннадцать или тринадцать голов. У них лежбище на соседней улице рядом с мусоркой.

– Нужны все. Сможешь поймать?

Иеро старался смотреть на Къярт как не на сумасшедшего, и у него это почти получилось.

– Будут тебе псы, – сдался он. – Что-то еще?

– Нет. Если можно, то принадлежности для письма в первую очередь.

– Можно. Ты не объяснишь, что собираешься…

– Потом.

Иеро не стал настаивать.

Къярт был бы не прочь объяснить это для начала хотя бы самому себе. Он пошел на поводу у спонтанного желания, точно так же, как и накануне вечером, в беседе с Иеро, когда воспользовался огненным контуром. И только когда все уже было решено – искра, которую собирался старик дать ребенку, помещена в накопитель, сама девочка перевезена в небольшую, без окон, но с парой стульев и ящиков, комнатушку, а Къярту вручили стопку чистой бумаги – у него наконец появилась возможность подумать, что его толкнуло на этот шаг.

Было ли дело в том, что он попросту не смог остаться равнодушным к страданиям девочки, или же в том, что она напомнила ему младшую сестру, которую Къярт точно не оставил бы в беде? Хотя что уж там, случись подобное с Фицци, и она отделалась бы легким испугом. А даже если бы какое-то падение с крыши и смогло настолько серьезно ранить ее, искра излечила бы рану за считанные часы.

А может он просто ухватился за возможность повлиять хоть на что-то. Был ли у него шанс предотвратить Пересечение? Внести в это дело хоть какую-то лепту? Къярт мог только гадать, но здесь и сейчас, что точно было в его силах, так это сохранить жизнь ребенка. И пусть в свете надвигающейся катастрофы это было нерациональной, расточительной тратой времени, которая потеряет всякий смысл, когда Пересечение случится, Къярт не мог поступить иначе. Не мог и не хотел.

Пока Иеро вместе с упирающимся Астером занимались ловлей бродячих псов, Къярт торопливо рисовал схемы контуров. Он не мог просто так дать девочке свою искру. Да, тау-каналы в случае какого-то ранения, направляют к пораженному участку больше искры, чем обычно. Но при этом не уменьшают снабжение всего остального организма. А значит они будут растаскивать большую часть зарядов по телу девочки, пригонять что-то к ране, но объемы будут недостаточны – общая интоксикация убьет ее раньше, чем восстановится легкое. Да и само распределение искры в пострадавшей области наверняка будет далеко от идеала: при слабо развитой системе тау-каналов они будут сбрасывать все в одни и те же клетки – до которых дотягиваются – и игнорировать другие, что тоже не даст положительного результата.

А значит лечебный контур – единственный вариант. Клетки могут поглощать искру только через тау-каналы. Нельзя просто пропитать пораженный участок и ждать чуда. Сначала искру впитают кли-каналы, доставят ее в ядро, оттуда ее заберут тау, и уже они смогут передать энергию клеткам. Подобный механизм ограничивал регенерационные способности организма – он не получит искры больше, чем тау-каналы могут доставить. И когда это ограничение необходимо было обойти, использовали лечебные контуры. Они работали по принципу тау-каналов, но были лишены проблемы ограниченности искры – сколько в контур передашь, столько и будет.

Но с людьми этого мира сложность состояла в том, что они не были привычны к искре. А значит нужно было взвешивать пользу и вред от каждого заряда, и для этого линза лечебного контура должна была обладать точностью, позволяющей выпускать всего один, максимум пару зарядов за раз. Если подобные лечебные контуры и могли кому-то понадобиться, что крайне маловероятно, Къярт их не знал. Но знал контуры с более-менее точными линзами. Хорошо, что учитель уделял немало времени тому, чтобы обучить его принципам контурообразования. Создать нечто мудреное, тем более за столь короткий срок, у него не получится, но взять элементы из нескольких контуров, собрать их воедино и заставить работать Къярт сможет. Главное успеть.

Къярт исписал с десяток листов схемами и даже набросал несколько теоретически рабочих вариантов, потратив на все меньше часа. Строить гипотезы дальше не имело смысла. Нужно было проверить те варианты, что есть, а для этого нужны были подопытные. Къярта не радовала необходимость заниматься живодерством, но проверять контуры на себе было бестолку: любое его ранение тау-каналы затянут за минуты, да и в хороводе искры, устроенной на пару каналами и контуром, разобрать что-то будет сложно.

– Больно, – прохрипела девочка и зашлась кашлем.

Къярт не успел даже подняться с пола, на котором сидел в окружении бумаг, как мимо пронесся старик с платком наперевес.

– Тише, милая, вот так, – он засуетился вокруг девочки. Уложив ее обратно на подушку, он замер. – Ей нужна нода, – сухо произнес старик, не оборачиваясь.

– Нода не вылечит легкое.

– Но уменьшит боль. Она же страдает, – с чувством сказал старик, обернувшись и вперившись в Къярта полным упрека взглядом.

Къярт уже размышлял над тем, чтобы дать девочке немного искры. Все то время, что он сидел над схемами, она лежала на кровати в паре метров от него, бледная, с покрытым испариной лбом, и каждый приступ кашля подгонял его. Но он не хотел рисковать. Мысль о том, что именно эта искра, данная для облегчения боли, окажется лишней, и начнется интоксикация, не давала Къярту пойти на поводу у жалости. Он мог бы воспользоваться обезболивающим контуром, но чтобы его удерживать нужно все его внимание, а значит он сможет использовать его лишь пока ждет Иеро. Затем боль вернется с прежней силой, и отвыкшей от нее девочке станет только хуже.

– Нода только навредит. Ей придется потерпеть. Только так есть шанс вылечить легкое.

– Вылечить? Да ты спятил, парень!

Девочка тихо застонала.

– Все, я даю ей ноду.

– Нельзя. Сделаете это, и я ничем не смогу помочь.

– Ты и так не можешь! Не знаю, кто ты, не знаю, почему Иеро пошел у тебя на поводу, но я не собираюсь и дальше участвовать в этом издевательстве над детьми, – в сердцах выпалил старик и направился к двери, по всей видимости, за шкатулкой.

– Вы не сможете дать ей ноду. Я не позволю, – спокойно сказал Къярт.

– Набросишься на старика?

– Мне это не нужно, – Къярт посмотрел на того снизу вверх и не увидел в его взгляде ни согласия, ни хотя бы понимания. – Делайте, что хотите, если не верите мне. Но вы только испортите зря капсулы.

– Вот и проверим, – зло бросил старик и вышел из комнаты.

Къярт вздохнул.

– Болит, – прохрипела девочка.

Повернув голову, она уставилась на Къярта, словно ожидая, что тот заберет боль.

Он поднялся со своего места и подошел к кровати. Вблизи девочка выглядела еще хуже. Вены темнели под кожей, под глазами собралась болезненная синева. Она походила больше на живого мертвеца, чем на человека. Но она все еще была жива. Сколько же у нее осталось времени?

– Я взгляну?

Къярт отодвинул край простыни и подкатил влажную от пота рубаху. Он не касался девочки, но та все равно вздрогнула, будто бы он задел темное пятно на левом боку. Раны не было, лишь легкая ссадина, под которой расплылась синева гематомы – удар пришелся прямо на шестое-седьмое ребро.

– Не хочу, чтобы болело, – пожаловалась девочка. Внутренняя кромка ее губ покраснела от крови. – Когда оно пройдет?

– Скоро. Но нужно немного потерпеть. Ты же сможешь? – спросил Къярт и получил в ответ слабый кивок.

Он не знал, хватит ли времени. Неизвестно, насколько выносливы люди этого мира, и насколько все плохо у ребенка, а Къярт не владел ни одним диагностическим контуром, с помощью которого можно было бы узнать ее текущее состояние. Куда же запропастился Иеро?

Словно почувствовав начавшее одолевать его беспокойство, снаружи донесся собачий лай, а спустя минуту в комнате появился один из близнецов. Растрепанный, пропахший канализацией и бродячими псами, но с победной улыбкой на губах.

– Собаки на месте. Восемь голов. Не знаю, где остальные три. Загнали тех, что есть, в сарай, – Иеро говорил рублеными фразами, пытаясь отдышаться. – Как тут?

– Все так же, – Къярт отошел от кровати. – Ты можешь побыть здесь, пока меня нет? Старик не послушал и ушел за нодой, чтобы дать ее девочке. Но этого нельзя делать. Я могу положиться на тебя?

– Къярт, я не понимаю, что происходит…

– Если она впитает местную ноду, я ничего не смогу сделать, – Къярт перебил Иеро. Времени на долгие беседы не было. – Не смогу помочь, понимаешь? Я все объясню позже.

– Хорошо, иди, – согласился Иеро. – Прямо по коридору и направо, а дальше разберешься. Я придержу дока.

Къярт благодарно кивнул и собрал листы со схемами контуров. На выходе из комнаты он столкнулся со стариком, прижимающим к груди шкатулку с нодой. Старик посмотрел на него со слабо скрываемой враждебностью. Къярт же вернул себе прежнюю невозмутимость.

Прямо по коридору, вдоль приставленных к стене досок – расходников для ремонта – и наваленных кучей тряпок, затем направо и в конец, к двери с окошком, в котором виднелась улица.

Сориентироваться во внутреннем дворе не представляло особой сложности. Старый деревянный забор из местами проломленного штакетника ограничивал довольно просторную территорию, на которой разместилось несколько груд ржавого металоллома, куча досок, напоминающих остатки давно разобранного строения, и пару пристроек, у одной из которых стоял Астер. Он не стал преграждать Къярту путь, когда тот прошел мимо него в приоткрытую дверь, только смерил хмурым взглядом.

Внутри запах затхлости с лихвой перебивала собачья вонь. Псы бесновались в большей части помещения, разделенного рабицей. По эту сторону стоял лишь тяжелый стол прямо под окном и низкий шкафчик, доверху забитый бумагами, покрытыми толстым слоем пыли. Возможно когда-то здесь располагался склад для ценных мелочей – слишком мало места, чтобы хранить что-то крупное, а ненужные безделушки вряд ли бы прятали за дверью с навесным замком, от которого теперь остались одни только скобы.

При виде Къярта и вошедшего следом Астера одна из собак подняла лай и к ней тут же присоединились остальные. Похоже, придется смириться с какофонией.

Бросив принесенные с собой бумаги на стол, Къярт сложил нитевой контур, поймал им одного из псов – черного с белым пятном на спине – и вывел в приоткрытую дверь. Парочка других попыталась ринуться следом, но наткнулась на заранее поставленный контур-барьер.

– Ты так и будешь здесь стоять? – чувствуя на затылке взгляд Астера, поинтересовался Къярт.

– У тебя с этим какие-то проблемы?

– Нет. Просто не мешай, – сказал он и сразу забыл о близнеце.

Переложив бумаги со стола на верхнюю полку шкафчика рядом, Къярт обвил контуром упирающегося пса и затащил его на стол. Полностью обездвижив животное, контур сжал его пасть. Непрекращающийся лай сменился поскуливанием.

Вздохнув, Къярт приступил к делу. Сбрить шерсть на передней лапе и тем же контуром сделать небольшой разрез на предплечье – достаточный, чтобы выступила кровь; сложить один из самописных контуров и расположить так, чтобы рана оказалась в центре линзы. Кли-каналы пса тут же попытались вытянуть искру из контура, но Къярт удерживал начертание мертвой хваткой.

Первая искра, которая должны была пойти на заживление раны, оказалась просто выброшенной контуром. Кли-каналы тут же подхватили ее и понесли к ядру. Къярт не стал препятствовать. Еще несколько повторений, чтобы понять, что именно идет не так, и он перешел к следующей схеме. Как он и предполагал, у контура была проблема с линзой: скопировать действие тау-каналов получилось, а вот с уменьшением дозы вышло хуже, и пес получил сразу два десятка искры в одну точку, отчего часть раны почернела. Скулеж стал громче.

Оставив многострадального пса в покое, Къярт вернулся к бумагам со схемами. Он просидел над ними с четверть часа, прежде чем вернулся к притихшему псу. Нитевой контур все это время так и сжимал его, и тот или выдохся или просто смирился, но скулить перестал. Даже лай его собратьев затих пять минут назад.

Работать со старой раной не имело смысла: искра окончательно отравила ткани, и восстанавливать было нечего. Новый надрез, и вой поднялся по новой. Стиснув зубы, Къярт сложил новый контур – гибрид предыдущих двух. Контур выпустил искру и клетки послушно впитали ее, затем еще одну и еще. Къярт даже успел обрадоваться, что ему не придется и дальше мучить несчастных четвероногих, когда со следующим импульсом линза выпустила почти сотню единиц. Часть из них поглотила рана, часть – кли-каналы. Дыхание пса участилось, из уголка пасти потекла слюна. Къярт закрыл глаза, будто бы это могло защитить его от созерцания последствий. Внешне пес оставался все так же неподвижен, но Къярт прекрасно чувствовал лихорадочные волны напряжения, что приходились на контур от пытающихся забиться в судороге мышц. Несколько мгновение, и животное обмякло в объятиях контура.

Поджав губы, Къярт опустил собачью тушку в углу. Нужно было поправить контур, прежде чем забирать из стаи следующего пса. И быть намного аккуратнее.

Къярту понадобилось больше двух часов и три собачьи жизни, чтобы составить подходящую схему. Стабилизировать поток искры так и не удалось, так что пришлось довольствоваться тем, что контур исправно выполняет роль тау-каналов, а количество придется ограничивать вручную – Къярт должен был подавать на контур не больше пары искр перед каждым импульсом и подобная точность требовала усилий. Но забирая из стаи пятого пса, он был уверен, что справится. Время проб на мелких порезах прошло.

Къярт спеленал пса и срезал шерсть на боку, там, где располагался низ легкого, и замер. Как бы не угробить животное еще до начала лечения. Небольшой контур-барьер был составлен почти что машинально. Если его разогнать, он вполне может выступить ударной силой.

Рывок, удар, визг, вырвавшийся даже через сомкнутую нитевым контуром пасть, надрывный лай оставшихся псов.

– Долбаный садист, – произнесенные Астером слова были неизвестны Къярту, но по интонациям он догадался о их значении.

Не сказав ничего в ответ, Къярт сложил контур. Ему предстояло пройтись линзой по пораженной области – не коже, а тому, что под ней – миллиметр за миллиметром, осторожно пропитывая клетки искрой. Если все пройдет, как надо, здоровый пес вернется к своим сородичам, а Къярт отправится к девочке. Время от времени его охватывала тревога, что он не успел, но Иеро не появлялся, а значит шанс еще был.

С этим псом все шло отлично. Къярт прошелся контуром по ушибленной области, затем снова и снова, двигая линзу по одному и тому же маршруту, таким образом давая клеткам возможность отдохнуть. Пес заметно успокоился, почти перестал скулить, и Къярт не находил ни одного признака интоксикации. Они не проявились и спустя два часа, когда излеченный пес был выпущен к остаткам стаи. Тот бодро завилял хвостом, обнюхал собратьев и вместе с ними поднял на Къярта лай.

Къярт улыбнулся. Получилось. Встретившись взглядом с не разделяющим его радости Астером, он вышел на улицу.

В комнате, где находилась девочка, был только Иеро. При виде Къярта он поднялся на ноги, уставился на того с немым вопросом в глазах.

– Нужно время, – взглянув на задремавшего ребенка, тихо произнес Къярт. Разобраться с человеческим легким будет посложнее, чем с собачьим. – И чтобы никто не отвлекал.

Иеро молча кивнул и снова опустился на стул.

Къярт встал подле девочки и закатил ее рубашку так, чтобы видеть место удара. Прежде чем приступать к лечению, нужно было вернуть ребро на место.

Сперва Къярт создал контур, отрезающий чувствительность нервов, и окружил им поврежденный участок. Лучше, если девочка продолжит спать, как и спала.

Къярт решил действовать вслепую – хирургические надрезы никак не входили в список его навыков. Ему всего лишь нужно обхватить ребро нитевым контуром и аккуратно вернуть на место. Лечебный контур сделает все остальное.

Нитевой пришлось складывать внутри. Несмотря на свою невидимость, он относился к осязаемой группе и сквозь плоть проходить не мог.

Къярт сперва сделал его тонким, буквально, как нить, и постепенно наращивал толщину, реагируя на отклики окружающей искру ткани. Нащупать изгиб ребра, пройтись по ровной кромке вплоть до зазубрин перелома, скользнуть по гладкой поверхности легкого, найти место прокола. Къярт поежился. Прикасаться к чему-либо нитевым контуром не тоже самое, что трогать пальцами, но Къярту все равно было не по себе.

Девочке повезло. Ребро скорее треснуло, чем сломалось, и острым краем задело легкое. Ничего такого, с чем Къярт не мог бы справиться.

Обхватив нитевым контуром ребро, Къярт сдвинул его так, чтобы надломанные концы двух половинок снова соединились. Не просыпаясь, девочка закашляла и успокоилась. Все в порядке, насколько оно вообще могло быть в порядке при подобной травме. Впитав лишние контуры, Къярт сложил тот, схему которого составил сам, и принялся за дело.

Время шло медленно, лениво, иногда и вовсе останавливаясь, когда девочка, не просыпаясь, делала всхлипывающий вздох. В такие моменты Къярту казалось, что его сердцебиение тоже замирает. Все же перед ним был человек, а не бездомная собака, и сохранять хладнокровие стало намного сложнее. Но только так он мог быть уверен, что контур не выйдет из под контроля.

Все его внимание сосредоточилось на линзе, планомерно выпускающей искру за искрой. Сейчас нельзя было ошибаться. Къярт потерял счет времени. Он больше не замечал Иеро, замершего на стуле и не отрывающего от него пристального взгляда. Даже появление Астера прошло мимо него. Какое-то время тот стоял рядом с братом, хмуро пялясь на Къярта – контур не был доступен человеческому взгляду, и со стороны казалось, что Къярт просто замер над девочкой неподвижным истуканом. Когда терпение Астера лопнуло, он собирался отвесить очередное нелицеприятное замечание, но Иеро жестом остановил его и потребовал соблюдать тишину. Тихо выругавшись, Астер вышел из комнаты, а через какое-то время на несколько минут ушел и Иеро.

По улицам Вейтрета поплыли вечерние тени, их сменили сумерки. Фонарщики в засаленных рубахах зажгли масляные лампы вдоль главных дорог, в окнах засыпающих жилых домов погас свет, а Къярт все также стоял над девочкой. За все время она так и не проснулась, и это могло бы стать поводом для беспокойства, но Къярт видел, что с каждым часом ее дыхание становится ровнее, кашель почти сошел на нет, и даже лицо начало приобретать здоровый румянец. Хотя насчет последнего Къярт не был уверен – в свете принесенной Иеро лампы все оттенки стали теплее и живее. Но даже так ребенку становилось заметно лучше. Искра излечивала легкое, синева на боку все больше походила на обычный синяк от ушиба. Нужно было только понять, когда пора остановиться.

Без диагностического контура оставалось только склоняться к груди и слушать дыхание, поначалу хриплое, с бульканьем, от которого холодел затылок. Но чем дальше, тем меньше слышны были посторонние звуки, а сам вдох становился глубже.

Къярт не знал, сколько прошло времени, когда девочка открыла глаза. Посмотрев на него, она сонно улыбнулась и хотела было сесть, но Къярт остановил ее.

– Полежи еще немного, – попросил он, в очередной раз смещая контур. В предыдущую проверку он уже не слышал ни хрипов ни бульканья, но хотел быть уверен наверняка. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Бок больше не болит, – радостно сказала она.

– Я же говорил, что просто нужно немного потерпеть, – Къярт улыбнулся и отвел контур в сторону. Он слишком устал, чтобы складывать его повторно, если в этом будет необходимость. – Если так делаю – не больно? – он осторожно коснулся кожи, где еще недавно находилась гематома.

– Нет.

– А вот так? – Къярт надавил сильнее, сместив пальцы к поврежденному ребру.

Девочка отрицательно покачала головой.

– Отлично.

Къярт улыбнулся, впитал искру контура и встретился взглядом с Иеро. Тот-таки задремал на своем стуле и теперь, разбуженный разговором Къярта с ребенком, выглядел взъерошено.

– Мне уже можно вставать? – поинтересовалась девочка.

– Да, конечно, почему нет.

– От тебя плохо пахнет, – она села на кровати, свесив ноги.

– Не буду спорить, – Къярт натянуто улыбнулся. Сам он уже привык к так и не выветрившемуся до конца запаху канализации.

– Кушать хочется, – пожаловалась девочка.

– У дока должно что-то быть, – рассеянно произнес Иеро. Его растерянный взгляд так и скакал от девочки к Къярту и обратно. – За дверью налево по коридору, ищи старика в халате.

– Хорошо, – девочка соскочила с кровати, ступив босыми ногами на грязный пол, и вприпрыжку направилась прочь из комнаты.

Когда Къярт и Иеро остались одни, их взгляды снова пересеклись.

– Сколько прошло времени? – вяло спросил Къярт.

Он мог бы посмотреть и на собственных часах, но был слишком измотан, чтобы сообразить. Стоило ему осознать, что он справился, смог вылечить девочку, и больше ей ничего не угрожает, как усталость разом навалилась на него. Все же подобная ювелирная работа с контуром требовала немалых усилий.

– Уже почти рассвет, – Иеро поднялся со стула. – Ты как?

– Терпимо, только устал, как собака, – на последнем слове Къярт осекся и помрачнел.

– Астер уже навел порядок, – уловив ход его мыслей, сообщил Иеро. – Можем вернуться на базу, отдохнешь хоть.

– Хорошо, да, только нужно забрать записи.

Бросить их в сарае было не лучшей идеей. Хотя из местных вряд ли кто-то счел бы их чем-то большим, чем абстракциями какого-нибудь одержимого художника. Но тогда голова Къярта была занята другими вещами.

– В твоем рюкзаке, – Иеро кивнул на рюкзак, приставленный к стене у входа. – Я решил, что лучше убрать их от посторонних глаз, даже если это глаза Астера. Я тоже не сильно всматривался.

– Спасибо тебе.

– Да что уж я, это ты…, – Иеро посмотрел на дверной проем, в который ушла девочка. – Не буду донимать тебя вопросами, только скажи: с ней теперь все будет в порядке?

– Если не решит опять по крышам лазить. Я могу убрать последствия, но не предотвратить будущие травмы.

– Волшебство какое-то, – пробормотал Иеро.

Къярт так и не узнал значение не раз произнесенного Иеро слова, но решил отложить изучение местного языка до лучших времен.

* * *

По возвращению на базу Къярт нашел в себе силы принять душ и не без удовольствия переоделся в свежий комплект из простой хлопковой рубашки и штанов. Он собирался отправиться на чердак, но Иеро запротестовал и таки уговорил его поспать на нормальной кровати, пообещав, что лично проконтролирует, чтобы к комнате никто не приближался. Къярт не стал спорить.

Несмотря на усталость, он пролежал уставившись в потолок по меньшей мере полчаса, прежде чем уснуть. Он должен был бы испытывать радость, что смог вылечить девочку, ту радость, что ощущал, когда она, совершенно здоровая, слезла с пропитанной потом простыни. Но внутри не было ничего, кроме саднящего, не дающего уснуть чувства ускользающего сквозь пальцы времени. Глупо было тратить бесценные часы на спасение жизни, которая исчезнет в один миг, как и все вокруг, когда случится Пересечение.

Усталость все же взяла свое, и Къярт погрузился в беспокойный сон. В сумбурных сновидениях он то и дело смотрел на стрелку часов, двигающуюся слишком быстро, как для секундной, и каждый раз, как в первый, с ужасом осознавал, что эта стрелка отмеряет часы. И каждый раз сердце испуганно ухало, и Къярт открывал глаза, думая, что это ядро. Но ядро дремало, и Къярт снова засыпал, пока наконец не почувствовал в себе достаточно сил, чтобы разорвать этот круг и окончательно проснуться.

Достав из рюкзака карандаш и изрисованные схемами бумаги, он отобрал несколько чистых листов и принялся быстро записывать координаты источников искры, которые определил во время вчерашней вылазки. Рука замерла, когда Къярт задумался, а вчера ли это было. Он посмотрел на часы и не без облегчения заметил, что стрелки движутся с подобающей им скоростью. Он проспал всего пять часов.

Когда с записью координат было покончено, Къярт разложил на полу четыре чистых листа так, чтобы они образовали один, пронумеровал их и принялся переводить числа в рисунок. Нужно было построить карту, увидеть расположение искры в резервации, понять, что можно с этим делать.

Когда последняя точка была поставлена, Къярт, подобрав листы, откинулся на боковину кровати. Хранилища искры находились по всей территории резервации. Где-то маленькие, где-то крупнее, самые внушительные – Къярт указал рядом с точками приблизительное количество зарядов. И к каждому из них тянулся подающий искру канал. Какие-то из них соединялись с соседними, тогда как другие стояли особняком, но все, как один, были связаны с находящимся в центре Столпом – гигантским каналом, черпающим искру из самых недр. Вероятно внутри него находится не отделенная от сель искра.

Къярт закрыл глаза. Он прокручивал в голове получившуюся карту, и раз за разом его мысли возвращались к Столпу. Только он имел значение. Все остальные хранилища – крупицы, которые клан использует в каких-то своих целях. Они ничто, по сравнению с энергией, что заперта в гигантской трубе. Надежно заперта и успешно удерживается внутри. Как много искры может вместить один Столп? Что, если сконцентрировать в существующих Столпах всю искру из недр планеты?

Къярт хорошо помнил их расположение – столпы более менее равномерно разбросаны по всей территории планеты, за исключением океана. Если у кланов есть технологии достаточной мощности, позволяющие притягивать искру – а в том, что они есть, Къярт не сомневался – можно попытаться аккумулировать искру в Столпах. Зодчий сразу заметит подобные изменения, и Федерация найдет способ расчистить от искры на своей стороне области, через которые должны пройти Столпы. Теми территориями придется пожертвовать, но лучше так, чем глобальный катаклизм.

Главное, чтобы у кланов оказались в наличии необходимые технологии. А для этого нужно связаться с кланом Вейт и объяснить все, как есть. Можно было бы попытаться действовать скрытно, разузнать без вступления в контакт с клановцами, но на это уйдет слишком много времени, да и Къярт не разведчик, чтобы проворачивать подобные схемы. Откровенный разговор – единственный вариант. В конце концов угроза уничтожения одинакова для обеих сторон. Нужно только убедить их в правдивости его слов и не потратить на это все оставшееся время. Иначе…

Къярт снова взглянул на заштрихованный круг на пересечении всех четырех листов, обозначающий Столп. Вспомнил записи учителя, потратившего остатки своей искры на изучение взаимодействия искр двух миров. Даже соприкосновение двух крупиц уничтожает все на метр вокруг. В том числе и их самих. Достаточное количество искры из родного мира Къярта при погружении в один из Столпов спровоцирует взрыв, чьи масштабы даже вообразить сложно.

Скрипнув зубами, Къярт рывком поднялся на ноги. Нужно проветриться, пока в голову не пришла еще какая-нибудь безумная мысль, от которой сведет желудок и пересохнет во рту.

Къярт обнаружил Иеро сидящим в конце коридора. На его лице залегли темные тени усталости, а во взгляде читалась неистовая борьба с то и дело накатывающей сонливостью.

– Ты просидел здесь все время?

Къярт почувствовал себя виновато, что не показался сразу после пробуждения. Стыдно признаться, но он совершенно забыл про Иеро.

– Я же обещал проследить, чтобы никто не совался к тебе, – тот лениво поднялся на ноги и отряхнул штаны. – И хорошо, что не уходил – Астер пытался проскользнуть.

Къярт вопросительно посмотрел на Иеро.

– Хелиг послал его, – пояснил тот. – Не знаю, зачем ты ему понадобился, но, видать, что-то важное, учитывая рвение Астера привести тебя сию же минуту.

Къярт вздохнул. Пусть он еще не до конца решил, как именно начать взаимодействие с кланами, но оставаться в подполье больше не было надобности. И до Хелига ему не было ровным счетом никакого дела.

– Иеро, честно говоря…

– Я заметил, что Хелиг пришелся тебе не по душе, – перебил его Иеро, – хотя понятия не имею, чем он тебе не угодил. Но не думаю, что эта беседа не в твоих интересах. Ты немало сделал для подполья, чтобы у Хелига были какие-то претензии к тебе. Скорее всего он хочет сделать ответный жест.

– Иеро, мне ничего не нужно от Хелига. Он попросту не может предложить что-то, что могло бы мне пригодиться.

– Ой ли, – Иеро хмыкнул и улыбнулся. – Он знает о нашей вчерашней вылазке и о твоем интересе к кланам. Помнишь, я говорил о своих подозрениях насчет его связей? Возможно он знает то, что тебе тоже хотелось бы знать. Просто поговори с ним.

– Уговорил, – сдался Къярт, рассудив, что лишний час ничего не решит.

Хелиг находился в том же зале, где Къярт встретился с ним впервые. Глава подполья Вейтрета сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз, с разложенными на нем бумагами, и выглядел так, будто и вовсе не сходил с места. Единственным отличием было отсутствие шумной толпы и спарингующихся в ее окружении мужчин. В помещении вообще не было никого, кроме Хелига.

Приведя Къярта, Иеро отправился к барной стойке и принялся изучать содержимое шкафов, всем своим видом показывая, что не собирается вмешиваться в беседу.

– Рад снова тебя видеть, Къярт, – Хелиг оторвался от бумаг и кивнул на диванчик напротив. Къярт принял предложение сесть без особого восторга. – Слышал, ты вылечил ребенка в одном из лазаретов. Поделишься деталями?

– Не думаю.

– Твое право, – Хелиг улыбнулся и развел руками. – Что ж, в любом случае, я хочу выразить благодарность за твое участие.

Къярт предполагал, что Хелиг будет расспрашивать о произошедшем, а вот то, что тот сразу отступил, получив отказ, настораживало.

– У нас не было возможности познакомиться поближе, и я хотел бы исправить этот недочет, – Хелиг сгреб бумаги со стола в одну стопку и махнул Иеро, указав на бутылки, выставленные в ряд на барной стойке.

– Увы, у меня нет на это времени. Если это единственная причина, из-за которой ты хотел поговорить.

– Таки собираешься покинуть нас? – Хелиг удивленно приподнял брови. – Я слышал, что ты решил задержаться еще на какое-то время.

– Планы изменились.

Къярту пришлось приложить усилие, чтобы сохранить ровные интонации. Иеро как раз вовремя подошел с бутылкой из коричневого стекла, чтобы Къярт мог одарить его тяжелым взглядом – если от кого Хелиг и мог узнать о его планах, так это от одного из близнецов.

– Досадно, досадно, – Хелиг покачал головой. Дождавшись пока Иеро наполнит стаканы и вернется за барную стойку, он продолжил: – Я рассчитывал на дружескую беседу, но раз ты так спешишь, оставим вступление и перейдем к делу.

Хелиг сделал глоток из стакана и, никак не отметив то, что Къярт не притронулся к своему, продолжил:

– Знаю, ты интересуешься кланом Вейт. Или же всеми кланами? – Хелиг дал Къярту возможность ответить, но тот хранил молчание. – В любом случае, у меня тоже есть некоторый интерес в этом вопросе. Возможно, наши интересы пересекаются и мы сможем быть друг другу полезны. Я жду кое-какие бумаги от кое-кого, кто в определенном роде приближен к одному из кланов. Посыльный доставит их сегодня, ближе к полуночи, и я хотел попросить тебя задержаться у нас до этого момента. Мне может понадобиться твое мнение на их счет.

– А мне-то что с этого?

– Смею предположить, что тебе и самому будет интересно на них взглянуть, – Хелиг усмехнулся, вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок и протянул его Къярту. – Это, так сказать, затравка, которую мне предоставили.

Развернув листок, Къярт замер. На идеально белой, хоть и заметно помятой бумаге, была нарисована схема контура. Не теплового, который он оставил в хранилище подполья, и не тех, что он нарисовал, разрабатывая исцеляющий контур. Он мог бы предположить, что Хелиг просто набросал что-то от руки, чтобы заинтересовать его, если бы изображенная схема не была абсолютно рабочей. Къярт не видел подобного контура прежде, но по составляющим мог точно сказать, что схема принадлежит агрессивному контуру дробящего типа.

– Я получил эту бумажку несколько недель назад. Счел попыткой стрясти с подполья деньги ни за что, выдав ничего не значащее художество за разработку кланов, но решил приберечь. А затем появился ты и сделал нечто похожее для Баско. Так что я подсуетился и выкупил остальную часть. Надеюсь, оно того стоило, – Хелиг сделал глоток и посмотрел на Къярта. – Я так понимаю, ты знаешь, что это.

– Да, это…, – Къярт еще раз пробежался взглядом по темным линиям, – это контур. Для его активации используется нода.

– Впервые слышу, чтобы кланы использовали нечто подобное.

Къярт не стал говорить, что для него это тоже оказалось новостью. Он перебирал в голове точки расположения искры в резервации, пытался вспомнить, засекал ли он что-то похожее на контуры. Конечно, на большом расстоянии да еще и с помощью другого контура, а не напрямую кли-каналами, отличить простое скопление искры от искры выстроенной в контур не так уж и просто. Но Къярт все равно склонялся к мысли, что кланы слыхом не слыхивали о контурах. Однако схема перед ним опровергала это утверждение.

Если кланы владеют контурным искусством, вероятность, что найдется что-то, способное притянуть искру из недр с достаточного расстояния, – больше, что, несомненно, хорошо. С другой стороны, если общение с кланом Вейт не заладится, у Къярта больше не будет преимущества единственного знатока контуров. Это может закончится плохо, особенно когда он не имеет ни малейшего представления о том, какими именно контурами владеют кланы. Похоже, придется задержаться еще немного, чтобы взглянуть на другие схемы, которые удалось раздобыть Хелигу. Подполью от них пользы никакой, но Хелигу не обязательно это знать прямо сейчас.

– Так что? Расскажешь, как этот "контур" работает?

– Сначала я хочу увидеть остальные бумаги, – Къярт положил листок на стол.

– Как скажешь, – Хелиг улыбнулся. – К полуночи все будет. Я дам тебе знать, как получу бумаги, а пока…, – Хелиг положил на стол тонкую книгу в тканевой обложке, что до этого лежала рядом с ним на диване. – Чтобы скоротать вечер. Раз уж тебе интересны кланы, эта книга должна прийтись тебе по вкусу. Если, конечно, ты не читал ее раньше.

Къярт посмотрел на Хелига исподлобья.

– Что? – рассмеялся тот. – Это школьный учебник одного из кланов. Даже не спрашивай, как он у меня оказался.

Несмотря на то, что беседа вышла вполне сносной, Къярт был рад избавиться от общества Хелига, пусть пока еще не окончательно. Он понял, к чему все идет. Позже, когда посыльный доставит остальные бумаги, Хелиг попытается уговорить его задержаться еще ненадолго, подберет десятки причин, и, быть может, среди них даже найдется парочка имеющих вес непосредственно для Къярта. Но даже так это будет их последняя встреча. Чтобы Хелиг не предложил, в попытке сохранить возможность беспроблемно снабжать подполье искрой, прямой контакт с кланом даст куда больше.

Иеро оставил Къярта в одной из комнат базы, с видавшим виды диваном и столиком, на котором была разложена какая-то местная настольная игра, и пообещал вернуться спустя час. Скинув ботинки, Къярт забрался на диван с ногами и раскрыл переданную Хелигом книгу. Он не ждал от нее чего-то особенного – учебник был слишком тонкий, чтобы касаться каких-то технических тем, которые могли представлять для Къярта ценность, или вообще чего-либо более-менее детально.

После прочтения пары глав, Къярт не назвал бы полученную книжонку учебником даже с большой натяжкой. Скорее сборником заметок и рекомендаций по ведению здорового образа жизни. Пробравшись через записи о гигиене, рекомендуемых физических нагрузках и режиме дня, он-таки нашел кое-что интересное. Пятая глава хоть и была в два раза меньше остальных, посвящалась разбору влияния ноды на человеческий организм. Къярт не мог не отметить, что в тексте не уточнялось, что речь идет именно о клановцах, а не о всем человечестве – так, будто по эту сторону стен резервации людей и вовсе не существовало.

Согласно изложенному, клановцы находились где-то посередине между простолюдинами этого мира и людьми из мира Къярта. У их организма была потребность в регулярном получении искры, только ограничивалась она парой доз в течение дня. Все остальное время клановцы могли спокойно находиться в атмосфере лишенной искры. В то же время при чрезмерном потреблении искры наступала интоксикация – абзац, обязующий не превышать установленную специалистом дозу, был выделен жирным.

Къярт пытался найти какие-либо упоминания об умении клановцев управлять искрой, когда вернулся Иеро. Несмотря на отпечаток усталости на лице, вид он имел заметно посвежевший.

– Что-то стоящее? – поинтересовался он.

– Не слишком, – недолго поразмыслив, ответил Къярт. – Не читал?

– Нет, это, видать, из личной библиотеки Хелига.

– Хочешь? – Къярт протянул книгу Иеро.

– Нет, – тот покачал головой. – Трогать вещи Хелига, если не он лично их тебе дал, плохая идея. Так что считай, тебе повезло.

Къярт опустил взгляд на выцветшую от времени ткань обложки. Пусть он и понимал, с какой целью Хелиг пытается задобрить его, зудящее чувство напряжения все равно не исчезало.

– Слушай, я бы не прочь проветриться, а мне по-прежнему нельзя выпускать тебя из виду.

– Тебя же больше часа не было, – заметил Къярт.

– И ты, я надеюсь, не скажешь об этом Хелигу. Но совсем уйти с базы я все же не могу, – Иеро улыбнулся одним уголком рта.

– Я должен дождаться полуночи, чтобы…

– Знаю, знаю, Хелиг хочет обсудить с тобой ваши клановские дела, – Иеро и бровью не повел в ответ на косой взгляд Къярта. – К тому времени мы три раза успеем вернуться. Давай, тебе нужно это увидеть.

– Увидеть что? – не понял Къярт.

– Будешь сидеть здесь – не узнаешь.

Къярт вздохнул и посмотрел на лежащую на коленях книгу. Он получил от нее все, что мог, а сидеть взаперти до ночи, возможно, не самая лучшая идея. Дневной сон хоть и сгладил краски последних суток, но Къярт все еще ощущал гнетущее чувство в груди и был не против, чтобы его выдуло вечерним ветром.

– Пусть будет по-твоему, – сдался он и забросил книгу в рюкзак.

Вечернее небо Вейтрета подернула бледно розовая дымка. До сумерек оставался по меньшей мере час, но фонарщики уже зажигали уличные лампы. На улицах города было непривычно много людей, и все они шли в одном направлении, словно десятки ручейков стекались в полноводную реку.

Чем дальше Иеро уводил Къярта от базы, тем громче и ярче становился город. Улицы пестрели принарядившимися женщинами и детворой, таскающей за собой развевающиеся по ветру цветные ленты, а из баров, с толпящейся на входе шумной молодежью, доносилась задорная музыка.

– Сегодня праздник Равноденствия, – Иеро не стал дожидаться вопроса Къярта, – законный повод как следует напиться и повеселиться.

– Не по мне эти увеселения, – признался Къярт.

– А я и не предлагаю, – усмехнулся Иеро.

Сколько Къярт себя помнил, домашние пиры, что любила время от времени устраивать его мать, никогда не приходились ему по духу. А всеобщие празднества в Илетополе ему и вовсе запрещалось посещать, чтобы не беспокоить других выбросами своей искры и ненароком не втянуть чужую.

– Знаешь, с момента нашей встречи прошло всего три дня, но за это время я увидел чудес больше, чем за всю жизнь, – задумчиво произнес Иеро.

– Чудес?

– Я про то, как ты исцелил девочку и умение двигать предметы силой мысли, и все остальное.

– Это не сила мысли. Я же объяснял про кли-каналы.

– Да, объяснял. Но только кто еще может делать подобное?

Къярт молчал. Соглашаясь пройтись, он надеялся, что вечер обойдется без расспросов, хоть и понимал, что для Иеро это, вероятно, последний шанс узнать то, что его интересует.

– Не напрягайся ты так, я вообще к другому веду.

Иеро в последний момент успел притормозить, чтобы не столкнуться с выскочившей из переулка прямо под ноги и промчавшейся мимо детворой. Бросив короткий взгляд на Къярта, чья реакция позволила остановиться заранее, Иеро едва покачал головой.

– Когда Хелиг только забрал нас с Астером в подполье, он часто устраивал литературные вечера. Не знаю, какое ему было удовольствие с нами нянчиться: Астера, ни добровольно ни из под палки нельзя было усадить за учебу, я же и без надсмотрщика с удовольствием сидел с книжкой. Но Хелиг регулярно усаживал нас рядом и читал вслух порой одни и те же сборники рассказов. Может он хотел донести до нас какую-то мораль, заложенную глубоко в тексте, но в итоге даже я запомнил всего одну историю, да и то, только потому, что Хелиг постоянно ее повторял. Вряд ли он взял ее из книжек, скорее это было вольное народное творчество, которым обычно убаюкивают детей лет до восьми. Да, долгое лирическое отступление, – Иеро усмехнулся. – Просто история та бредовая была, но еще бредовее то, что она перестает мне таковой казаться. Вот ты веришь в судьбу?

Къярт скептически приподнял бровь.

– И правда, – Иеро натянуто улыбнулся. – Хелиг любил рассказывать о пророчестве: что однажды появится тот, кто умеет повелевать нодой. Он завершит эру правления кланов – заберет у них ноду и передаст ее людям по эту сторону Рубежей. Тогда прекратятся болезни и голод, и бедность, и все мы заживем, как в старой доброй сказке, прославляя великого героя, который всех нас… чего ты смеешься, хоть бы до конца дослушал!

Къярт смеялся, чтобы избавиться от скрутившей внутренности тоски. Пересечение наверняка остановит и болезни, и голод, и бедность.

– Хоть бы попытался отнестись серьезно, – с наигранным упреком произнес Иеро.

– Извини, – отсмеявшись, выдавил Къярт.

– Не подумай, я понимаю, что это просто детская сказка, но сейчас мне хочется верить, что в ней есть хотя бы доля правды. А что, было бы и правда недурно, если бы твое появление оказалось не случайным – добрым знамением, что близятся лучшие времена.

Иеро явно ждал от Къярта какой-то реакции, но тот смолчал, хоть в какой-то момент ему и хотелось подтвердить, что его появление и правда не было случайным, только радоваться этому точно не стоит.

Чтобы хоть как-то избавиться от гнетущих мыслей, Къярт отвлекся на город вокруг. Откровенно захудалые дома бедняцких кварталов сменились более гротескными. Их окна были распахнуты настежь, несмотря на риск запустить в комнату прожорливых ночных мошек, а на подоконниках в цветных бутылках стояли зажженные свечи. И чем больше смеркалось, тем ярче становился их свет, поднимался над городом желтым куполом вместе со светом уличных фонарей, мимо которых брели возбужденные горожане. Здесь были и заядлые гуляки, которые праздно шатались по улицам и в любой другой вечер, но сегодня получившие негласное право шуметь больше, чем обычно; были и те, кто дни напролет проводили в изнурительном труде, и лишь сегодня позволили себе немного отдохнуть с друзьями или семьей. И все они, как один, стремились вперед, туда, откуда доносилась музыка и гул сотен человеческих голосов.

Къярт прежде не был на этой площади. Он видел ее издалека, когда только сошел с поезда прибывшего в Вейтрет – серую проплешину посреди города. Теперь же она от края и до края заросла палатками, каждую из которых окружали горящие факела на длинных подпорках. Целый палаточный городок внутри другого города. Мысль, что стоит одному факелу упасть, и городок вспыхнет вместе с находящимися внутри людьми, пронеслась в сознании Къярта и сразу исчезла, стоило ему почувствовать присутствие на площади нескольких небольших скоплений искры.

– Здесь нода, – сообщил Къярт, остановившись в пятне света ближайшего фонаря.

– Да, сегодня все парни здесь. Кроме Астера и Хелига, разумеется. Людям нужно развлечься, а подполью нужно подзаработать.

– Дальше я не пойду, – Къярт провел взглядом детвору, с радостным визгом выскочившую из палатки и тут же ринувшуюся назад.

– Поче…, – Иеро осекся, быстро сообразив, в чем причина. – Ты же говорил, что все под контролем.

– И пусть так и остается.

– Тогда обойдем по кругу, – Иеро пожал плечами.

– Это обязательно?

Перспектива и дальше находиться совсем рядом со всеобщим весельем мало прельщала Къярта – из-за опасений, что контроль над ядром может подвести его в самый неудачный момент.

– Обязательно, – Иеро не стал дожидаться дальнейших возражений и просто направился по дороге, оминающей площадь. – Неужели тебе так претят забавы простолюдинов?

Къярт понял, что тот специально поставил вопрос таким образом, лишь когда его недовольный взгляд встретился с хитрым прищуром Иеро.

– Знаешь, как для человека, еще утром спасшего жизнь безнадежного больного, у тебя слишком удрученный вид.

– Не будем об этом, – с некоторым раздражением ответил Къярт.

– Ладно, ладно, не горячись, – пошел на попятную Иеро и умолк.

Къярт был бы только рад избавиться от гнетущих мыслей. Погрузиться в свет и музыку, наполняющие площадь не меньше, чем смесь сладкого запаха с чем-то мясным, однозначно приготовленным на открытом огне. Когда расстояние между крайними палатками становилось больше, Къярт видел разукрашенных и разодетых то ли фокусников, то ли каких-то других лицедеев, развлекающих как детей, так и взрослых. Видел выставленные в ряд бочки, с подвешенными над ними небольшими мешками, в которые из рогатки пытались попасть мальчишки. Видел не меньше десятка горожан, отплясывающих на наспех сооруженном помосте под задорную мелодию, исторгаемую невероятно скрипучим инструментом. Там, в средоточии разгульного веселья, больше не было тяготы нищенского существования, не было старости, так рано настигающей людей этого мира, не было страха перед болезнями, легко захватывающими столь хрупкие тела. Все это вернется завтра, или, может, спустя пару дней, когда хмель шумного праздника выветрится из головы. Но сегодня Вейтрет купался в беззаботном веселье, и Къярт осознал, что хотел бы тоже почувствовать его, разделить с людьми вокруг, с теми, кого видит в первый и последний раз в жизни. Но даже весь шум разошедшегося города не мог заглушить в его сознании тихих щелчков стрелки, отмеряющей оставшееся до Пересечения время.

Они обошли треть площади, когда Къярт хотел было сказать Иеро, что пора поворачивать назад, но, сделав пару шагов, замер. В этом месте палаточный городок отступил глубже к центру, словно бы его испугала темная разлапистая крона дерева, растущего на самом краю. Даже стоящий неподалеку фонарь, что обрисовал каждый лист на нижних ветвях, не смог сделать пятачок образовавшегося вокруг затишья хоть сколько-то привлекательным для уставших от неумолкающего праздника гуляк. Лишь на одной из скамеек под деревом, в жаркий день однозначно пользующихся спросом, сидела девушка, и весь ее вид выражал абсолютную отстраненность от всеобщего веселья.

– Да ладно, – Къярт не сразу поверил своим глазам.

Он не забывал лица даже мимолетных знакомых, но черты Мерлен он узнал бы даже в полумраке. И как бы ни была мала вероятность вот так встретить девушку, на скамейке сидела именно Мерлен.

– Это Мерлен, девушка, которая…, – начал было объяснять Къярт, но умолк, увидев ухмылку на лице Иеро.

Случайная встреча не была таковой.

– Пока ты сидел со своей книжкой, один из парней сообщил, что одна барышня не дает им нормально сбывать ноду. Крутится под ногами, людей отпугивает расспросами о некоем клановце. Ее, конечно, отвадили. В мягкой форме, – поспешил добавить Иеро. – И я подумал, что ты был бы не прочь встретиться со старой знакомой, раз столько раз упоминал ее в разговорах.

– Сразу ты сказать не мог?

– Ну прости, уж больно хотелось поглядеть на выражение твоего лица. Так что, возвращаемся назад на базу?

– Иди ты, – буркнул Къярт и посмотрел в сторону Мерлен, чье внимание было полностью направлено в сторону палаточного городка.

– Это ты иди, а я тут побуду, – Иеро хохотнул. – Мне, если ты помнишь, нельзя глаз с тебя спускать.

Одарив Иеро скептическим взглядом, Къярт направился к Мерлен. Он остановился на полпути, когда под ребрами зародилось щекочущее чувство. Неужто ядро таки решило попытаться сбросить с себя контроль? Но, прислушавшись к кли-каналам, Къярт в странном смешении чувств облегчения и растерянности отметил, что дело не в ядре.

Он замер всего в паре метров, но Мерлен даже не посмотрела в его сторону, всецело поглощенная своими мыслями. Ее взгляд был устремлен в сторону одной из палаток, а выражение лица воплощало в себе, казалось, вселенскую усталость и чувство безысходности, до которого даже Къярту с нависшим над ним ожиданием Пересечения было далеко.

– Мерлен, – тихо позвал он, чтобы не напугать девушку.

Та едва дернула головой, будто бы отмахиваясь от назойливой мошки, и продолжила все с той же безучастностью изучать палатку. Пара секунд, и она резко повернулась в сторону Къярта и замерла, уставившись на того широко распахнутыми глазами.

– Живой, – пролепетала она.

Къярт криво улыбнулся и пожал плечами, а в следующее мгновение Мерлен вскочила на ноги, уронив на пол неизменную сумку, и повисла на его шее.

– Я так переживала, Къярт, так переживала, – затараторила она ему в плечо.

Къярт, никак не ожидавший подобной реакции, не сразу сообразил, что ему делать, но стоило ему опустить ладонь на спину Мерлен, как та отшатнулась, отступила на шаг и замерла, не сводя с Къярта взгляда. Взмах ресниц и ее глаза заблестели.

– Къярт, прости, я так виновата перед тобой, – забормотала она, – я не должна была… тогда… я сглупила, испугалась, мне нужно было сразу сказать тебе, а не…

– Мерлен, все нормально, не нужно так…, – Къярт попытался вставить пару слов.

– Прости, пожалуйста, я сто раз успела пожалеть, что так обошлась с тобой, – слезы таки побежали по щекам Мерлен, и она смахнула их резким движением руки. – Толку тебе от моих извинений, ты же меня последней сволочью считаешь…

– Мерлен!

Стоило Къярту едва повысить голос, и Мерлен умолкла и, кажется, даже перестала дышать. Къярт вздохнул.

– Мерлен, все правда в порядке. Я не злюсь на тебя. Да и не злился, – он улыбнулся и сел на скамью, жестом попросил Мерлен присоединиться. Та послушно села рядом. – Все хорошо, я жив, ничего плохого не случилось.

– Ты сбежал от них? – шмыгнув носом, спросила она.

– Нет, Иеро уговорил выйти "подышать воздухом", а на деле…, – Къярт усмехнулся и покачал головой.

– Иеро? – переспросила Мерлен и посмотрела за спину Къярта.

– Да, он брат-близнец Астера, того парня, который встретил нас, когда ты…, – Къярт запнулся и неловко улыбнулся, – решила познакомить меня с этой стороной Вейтрета.

Къярт понял, что совершил ошибку, лишь когда глаза Мерлен вновь наполнились слезами.

– Къярт, прости меня.

– Мерлен, я же сказал, что все нормально.

– Не знаю, что тогда стукнуло мне в голову, – Мерлен будто бы не слышала его. – Чертов Хару, мне нужна была нода, он же мой брат, я не могла просто взять и бросить его. Я нашла торговцев нодой, но денег не хватало, чертов гад загнул цену, видать, понял, что мне позарез нужно. Я не знала, что делать, а затем сказала, не подумав, про тебя, а он и согласился, и я… А потом…, потом уже было слишком поздно, – Мерлен утерла рукавом слезы. – Я вернулась домой, пыталась убедить себя, что все нормально, ведь ты же клановец, и мне не должно быть так мерзко, вы же нас за людей не считаете, так чего тогда мне переживать...

Къярт хотел было остановить исповедь девушки, но рассудил, что лучше дать ей выговориться и закончить с этой темой раз и навсегда.

– Только бестолку, все равно чувствовала себя последней сволочью.

– Мерлен, – все же Къярт переоценил свою выдержку.

– Я вернулась в Вейтрет, думала, что если найду того, кто продал мне ноду, или вообще хоть кого-то из их шайки, смогу узнать, что они сделали с тобой, а потом… не знаю, что бы я делала, узнав, я просто не могла не попытаться.

– Мерлен…

– Но мне никто ничего не сказал. Только насмехались и прогоняли, к кому бы я не подошла на этом чертовом празднике жизни.

– Мерлен, – настойчивее позвал Къярт.

Ему было больно смотреть на то, как Мерлен загоняет себя, еще и зудящее чувство в груди становилось все навязчивее.

– Я так рада, что ты цел, и что они не…, – Мерлен посмотрела на Къярта и тут же стыдливо отвела взгляд. – Прости меня, если сможешь, я не хотела навредить тебе, я…

– Мерлен.

– Я просто дура и…

Къярт не дал Мерлен произнести больше ни слова. Он положил ладонь на затылок девушки, запустив пальцы в волосы, повернул ее лицо к себе и накрыл соленые от слез губы поцелуем. Поддаться этому порыву было приятнее, чем всем предыдущим.

Къярт дал Мерлен возможность отстраниться, но та, затихнув всего на мгновение, ответила на поцелуй. Он старался быть нежным, старался не забыть о хрупкости людей этого мира, старался не упустить момент, когда пульсация ядра, собравшегося выйти из под контроля, станет сильнее, чем удары колотящегося сердца – слишком много всего, что нужно было держать в голове, когда хотелось думать только о Мерлен.

Он все не отпускал ее, вкладывая в поцелуй все то, что хотел, но не мог сказать, пока не осталось ничего, кроме запаха Мерлен и соленого привкуса ее губ. Исчезли тревоги и сомнения, исчез страх перед ядром, даже Пересечение исчезло, как и тот, другой мир, из которого когда-то пришел Къярт. Было только здесь и сейчас, которое хотелось продлить на века. Но веков не будет, если он не вспомнит о том, о чем с таким облегчением забыл.

Разорвав поцелуй, Къярт не отстранился. Закрыв глаза и упершись лбом в лоб Мерлен, он медленно дышал, выжидая, пока сердце таки умерит свой темп. Нехотя, он все же отпустил Мерлен и откинулся на спинку скамьи. Уставился в сизое небо. Будь неладна искра обеих планет с их Пересечением.

– Знаешь, никогда не думала, что буду целовать клановца, – после минуты молчания, произнесла Мерлен.

Къярт не знал, случайно ли или намеренно Мерлен подобрала именно столь дурацкую фразу, но это оказалось именно то, что было нужно, чтобы отогнать полчища тревожных мыслей.

– Сколько раз я уже говорил, я – не клановец. Я никогда не был по ту сторону стен и не имею никаких связей с кланами. Я не клановец, Мерлен, не-кла-но-вец, – раздельно по слогам произнес Къярт, взглянув на девушку.

– Но кто тогда? – полушепотом спросила она.

Къярт отвел взгляд.

– Этого я сказать не могу.

Мерлен хмыкнула.

– Ну хоть сейчас ты стал немного похож на себя, – не без удовлетворения заметила она.

Къярт искоса посмотрел на Мерлен. А почему, собственно, нет?

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Представь себе место, где нода не сосредоточена в руках одних только кланов. Место, где она везде – в людях, животных, растениях, даже в воздухе. Все пропитано ею. Я из такого места.

Мерлен скептически изогнула бровь.

– Не веришь мне?

– Не так, чтобы совсем не верю, – Мерлен натянуто улыбнулась. – Просто звучит как глупая детская сказка.

– Почему глупая?

– Люди не смогли бы выжить в атмосфере с нодой.

Мерлен была права. Люди этого мира не проживут и минуты в мире Къярта. И Мерлен в том числе.

Идея, посетившая Къярта, когда он изучал расположение хранилищ искры на территории клана, и от которой он отмахнулся, даже не желая рассматривать подобный вариант, вновь замаячила перед его сознанием. Но теперь она была еще менее жизнеспособна, чем раньше. Если все пойдет плохо, если единственным способом предотвратить Пересечение окажется уничтожение ноды этой планеты, Къярт не сможет защитить Мерлен. Даже если бы и получил возможность перевести ее на ту сторону. Его мир смертелен для нее так же, как и этот для всех с той стороны. Конечно, можно было бы сделать браслеты из селлиума с мощным контуром, который отгонял бы от нее искру, но это была бы жизнь с постоянным риском, что что-то в какой-то момент пойдет не так. А значит у Къярта больше не оставалось выбора.

Он должен сделать хоть что-то, чтобы эта планета и все живое на ней благополучно пережили Пересечение. Найти решение для жителей Вейтрета и любого другого города на планете – счастливых и беззаботных в своем неведении. Для Мерлен и Иеро, которые приняли Къярта таким, какой он есть – пусть между ними различий куда больше, чем между ним и его родными. Даже для Астера, который наверняка не такой придурок, каким кажется.

– О чем ты думаешь? – вопрос Мерлен вернул Къярта в реальность.

Взглянув на девушку, он улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

– Ты меня пугаешь, – с обеспокоенностью сказала она.

– Все хорошо, Мерлен. Я просто рад, что ты здесь, – он улыбнулся. – Лучше расскажи, как Хару. Он поправился?

– Хару, – Мерлен поморщилась. – С Хару все в порядке. Он вернулся к учебе, во всяком случае мне так сказал. Еще божился, что это последний раз и все такое, но это уже его дело. Довольно с меня. Если ему опять хватит мозгов сделать глупость, пусть катится к черту.

– К черту? Что это? Ты часто произносила это слово, да и другие тоже, но я так и не понял, о чем речь.

– Занятно, – Мерлен улыбнулась своим мыслям, – я и не надеялась, что опять буду объяснять тебе значения слов. В этот раз будет сложнее, – она ненадолго задумалась. – Черт – это обратная сторона Бога, и ты, конечно же, тоже не знаешь это слово.

Къярт с виноватой улыбкой пожал плечами.

– Бог – тот, кто создал все вокруг. Землю, воду, воздух. Некая сущность, которая направляет нас, придумывает судьбы и все в таком роде. Понял?

Къярт покачал головой.

– Бог – тот, кому поклоняются. Как еще понятнее-то объяснить?

– Боюсь в моем языке нет подходящего слова, для этого понятия. Но я понял, о чем ты.

– Как это – нет? И чему ты ухмыляешься?

Мерлен пихнула Къярт плечом, но тот лишь тихо рассмеялся. Да уж, чего-чего, а придумок Содружества клериков он точно не ожидал здесь встретить. Ну те хоть организовали культ Селль, одухотворили частички энергии, тогда как местные даже не стали заморачиваться привязкой своих идей к чему-либо осязаемому.

– Къярт, – голос Мерлен неожиданно изменился, а ее взгляд устремился за его спину.

Обернувшись, он увидел подходящего Иеро и взлохмаченного Астера, по всей видимости бежавшего последние несколько минут, или сколько там ему нужно бежать, чтобы запыхаться.

– Извини, что встреваю…, – приблизившись и отвесив Мерлен приветственный кивок, начал было Иеро, но Астер перебил его.

– Хелиг требует тебя к себе, Обрубок.

– Помолчи уж, – Иеро закатил глаза и с некоторым напряжением посмотрел на нахмурившегося Къярта. – Къярт, я понимаю, что тебе нет дела до требований Хелига – даже не представляю, что ему в голову ударило. Да уймись ты!– Иеро зло посмотрел на Астера, когда тот попытался снова встрять. – Но Хелиг три шкуры с брата спустит, да и с меня тоже, если мы не вернемся с тобой.

Къярт посмотрел на откровенно взволнованную Мерлен.

– Я же могу пойти с тобой? – тихо спросила она, бросив опасливый взгляд на Астера. – Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты опять уходил с ним один. Не хочу, чтобы ты вообще уходил.

– Не переживай, я никуда не денусь. Это же не проблема? – Къярт перевел взгляд на Иеро.

– Проблема! – вспылил Астер.

– Астер, – процедил Иеро.

– Да ты спятил! Решил устроить проходной двор. Ты совсем головой не думаешь?!

– Что же ты такой дурак-то, а, братец? – устало пробормотал Иеро и потер переносицу. – Не проблема, Къярт, я что-то придумаю.

– Черт тебя подери, И!

– Угомонись, или я тебя сам угомоню, – рыкнул Иеро.

Даже Къярту стало не по себе, что уж говорить об Астере, который был явно непривычен к подобному проявлению эмоций со стороны брата. Ему оставалось лишь с хмурым видом наблюдать, как Къярт поднялся со скамьи и подал Мерлен руку. Но уже спустя пару минут он продолжил донимать Иеро возмущениями.

Къярт предпочел держаться от разборок братьев подальше, и теперь шел с Мерлен на некотором отдалении.

– Они пугают меня, – пожаловалась Мерлен, когда близнецы завернули в очередной переулок.

– Иеро-то с Астером? – Къярт мягко улыбнулся. Вполне вероятно, что в глазах обычной девушки этого мира близнецы и впрямь выглядели устрашающе. – Ничего не бойся, Мерлен. Рядом со мной ты в безопасности.

Къярт говорил не только о близнецах. Он был уверен, что даже с ядром ему теперь будет куда как проще справиться. Теперь он должен сдерживать его ради защиты жизни, значащей для него куда больше, чем его собственная.

Мерлен кивнула и крепче сжала руку Къярта. Хотел бы он ее больше не отпускать. Но даже если предотвратить Пересечение, сколько времени останется у него самого? Если Зодчий не сможет проложить туннель, через который будет возможность вернуться, чтобы пополнить запас ядра?

Къярт начал вновь подсчитывать насколько ему хватит искры, когда со стороны Рубежа донесся грохот.

– Что за…? – Астер с Иеро одновременно обернулись и уставились на черный остов Рубежа, едва различимый на фоне беззвездного неба.

Къярт не спешил оборачиваться. За пару мгновение до того, как гром взрыва потряс Вейтрет, он почувствовал едва ощутимый толчок ядра. Не придав ему значения сразу, теперь он осознал свою ошибку.

– Къярт, – в голосе Мерлен зазвучал неприкрытый страх.

Он знал, что увидит еще до того, как обернулся. Агрессивная искра ощущается на куда большем расстоянии, чем та, что пребывает в состоянии покоя.

Праздничный свет фонарей города померк на фоне разливающегося по небосводу мерцанию. Бесконечный поток растревоженной искры проник сквозь Рубеж, будто его и вовсе не было, и затопил город. Стремящаяся во все стороны прочь от эпицентра взрыва, она в считанные секунды выжигала жизнь из тел тех, кто веселился на шумных улицах Вейтрета, и тех, кто решил остаться в этот вечер дома. Для агрессивной искры не существовало препятствий.

– Надо убираться отсюда. Живо, живо! – закричал Астер.

Когда искра накрыла площадь, на которой раскинулся палаточный городок, он схватил Иеро за руку и потянул, но тот стоял, как вкопанный.

– От этого не убежишь, братец, – с нервной улыбкой на губах произнес Иеро. – Что ж, во всяком случае это будет ослепительный конец.

Слова Иеро привели Астера в ужас, но он, не выпустив руки брата, остался стоять рядом.

– Къярт, – прошептала Мерлен. – Я хочу тебе сказать…

– Позже, Мерлен, – он обернулся к ней и, мягко высвободив руку из ставшей каменной хватки девушки, коснулся ее щеки. – Ничего не бойся. Я же сказал, что рядом со мной ты в безопасности.

Улыбнувшись, он направился в сторону стремительно приближающейся искры. Она выросла над кварталами гигантской горой, наполнила его светом миллионов звезд.

– Къярт! – крик застыл в горле девушки.

– Стой, где стоишь, Мерлен, – не оборачиваясь бросил Къярт. – Это всех касается.

Больше нельзя было отвлекаться. Оставшиеся секунды утекали сквозь его пальцы вместе с искрой. Одних его кли-каналов точно не хватит, чтобы остановить подобное. Уж точно не с его алчным до искры ядром.

Къярт складывал контуры со скоростью, которую смог бы достигнуть только после нескольких лет тренировки. Но сейчас у него не было этих лет.

Когда скопище разлетающейся по Вейтрету искры появилось в конце улицы, над Къяртом вспыхнули начертания трех контуров, размещенных полукругом, каждый два метра диаметром. Агрессивной искре агрессивный ответ. Только так можно быть уверенным, что силы встречного импульса хватит.

Контуры дрожали. С приближением искры их очертания становились ярче, а пульсация чаще – Къярт продолжал напитывать их энергией.

Ближе, еще немного, еще немного ближе.

Пульсация контуров перешла тот предел, когда человеческий глаз перестал ее различать, и только Къярт чувствовал напряжение, что трясло искру внутри линий. Казалось, еще немного, и контуры начнут издавать гул.

Стена искры этого мира была совсем близко. Пятьдесят метров, сорок пять, тридцать, двадцать. Впереди не осталось ничего, кроме искры – бесконечная мерцающая гладь, стремящаяся поглотить все на своем пути.

Она замерла меньше, чем в паре метров. Прекрасная и ужасная в безмолвии с которым отбирала человеческие жизни.

Ядро призывно дрогнуло, попыталось потянуться к искре кли-каналами, но Къярт грубо осек его. Не сегодня. Не завтра. Никогда.

Импульс, пришедший из самых глубин ядра, передался контурам, и те дрогнули, словно туго натянутая на барабанах кожа. Сверкающая стена, заслонившая мир, сгинула. Движение искры было слишком быстрым, чтобы его успел заметить даже Къярт. Вот она здесь, а через мгновение уже в сотне метров, мчится назад, туда, откуда пришла, направленная силой куда большей, чем та, что исторгла ее.

Къярт глубоко вдохнул и впитал искру контуров. Это было близко. Слишком близко.

Почему-то ему было страшно оборачиваться.

Мерлен стояла там, где он ее оставил. Иеро с Астером – в паре метров позади. И все, как один, не сводили с него взгляда. Къярт даже не пытался понять читающиеся в них эмоции. Ему было достаточно того, что лицо Мерлен не выражало откровенного ужаса.

– Это только замедлит распространение ноды, – подойдя к ней, произнес он, после чего перевел взгляд на Иеро. – Из города нужно уходить.

Иеро неуверенно кивнул.

Къярт посмотрел на Мерлен.

– Не боишься? – тихо спросил он.

Мерлен медленно покачала головой и сжала протянутую Къяртом руку.

Глава 9. Клановец

38 дней до Пересечения.

В каньоне было слишком много напряжения. Не только среди четырех десятков бойцов спецподразделения "Зенит", но и в проводах, что тянулись от нодовых генераторов, расположенных за внешним кругом оцепления, к самому центру – площадке сорок метров в диаметре. По двухметровым щитам, выплавленным из нодовой руды, через равные промежутки времени проходила дрожь, когда выведенные в режим ожидания распределители сбрасывали накопившийся заряд.

Прошло всего два дня ожидания, а люди уже были на взводе, хоть и старательно держали себя в руках. Одна только необходимость находиться за сотню с лишним километров от ближайшего пункта обогащения заставила бы нервничать любого человека. А здесь к тому же была и неопределенность срока, на который отряд застрял среди камней и осевшей на них пыли, вкупе с неизвестностью, к чему именно им стоит готовиться. И уж лучше бы причина была в том, что из соображений конфиденциальности командир не посвятил рядовых в детали операции. Но тот и сам не знал, чего ждать от клочка пространства, с которого денно и нощно его люди не сводили взгляд. Все, что у них сейчас было – это точка на карте и время на часах, когда должен произойти переход. И еще тот, кто все же имел представление о том, что должно случиться.

Как и за день до этого, когда до назначенного времени оставались считанные минуты, в каньоне повисло особое, до отказа натянутое, как нервы присутствующих, напряжение. Хлопок, разрядивший его, был грому подобен. Несколько человек вздрогнули, кто-то нервно сглотнул. Удивительно, как один лишь фактор неизвестности смог пошатнуть уверенность вышколенных бойцов.

За хлопком ничего не последовало, только порыв ветра слизнул с камня пыль, и та, поднявшись в воздух, исчезла, словно бы ее засосало в невидимое нечто. "Зенит" ждал.

Когда в воздухе на расстоянии пятнадцати метров от щитов заграждения – как раз там, где раздался хлопок – начала из ниоткуда появляться человеческая рука, напряжение достигло своего пика. Рука материализовалась медленно, неохотно – сначала кончики пальцев, затем кисть, предплечье – словно бы ее обладатель знал, что на этой стороне его ждет западня.

– Спокойно, всем оставаться на своих местах. Ждем, – тихо заговорил наушник голосом командира.

Роден хмыкнул. Прежде ему не доводилось слышать столько серьезности в голосе Сэджвика. Но и все их взаимодействие во время службы сводилось к паре встреч в кабинете у главного, где командир "Зенита" только слушал и кивал.

Рука проявилась почти до плеча, когда внезапно утратила связь с тем, что держало ее в воздухе, и упала на камень, заливая его ярко алой кровью.

Сложно было представить в каньоне еще большее затишье, чем было, но оно таки смогло наступить. И пока все вокруг отыгрывали окаменевшие статуи, Роден протиснулся в узкий зазор между щитами и почти бегом направился к отрезанной конечности.

– Назад! Роден, вернись за щиты немедленно. Роден! – ухо неприятно резануло. – Зараза, всем оставаться на своих местах.

На долю секунды Родену стало интересно, говорит ли с ним сейчас командир спецподразделения или же давний друг, не сдержавший своей обеспокоенности. Для последнего Сэджвик был слишком хорошо выучен, чтобы дать волю эмоциям в подобный момент, а для первого – все подразделение "Зенита" находилось здесь именно для сопровождения Родена, и ему было решать, как поступать, когда дело дойдет непосредственно до контакта.

Но предаваться размышлениям было не время, так что Роден отмел в сторону мысли, не касающиеся лежащей перед ним руки, и щелкнул тумблером экстрактора. Сейчас его должно беспокоить только то, хватит ли емкости батареи, чтобы впитать ноду, что покидала отсеченную, словно острейшим лезвием, конечность. Роден предполагал, что что-то может пойти не так – всегда что-то идет не так – и подготовился едва ли не к падению обеих лун, но все же подобный поворот хоть и немного, но удивил его.

Еще один щелчок тумблера, и вся нода была запечатана внутри батареи, закрепленной в жестком ранце за спиной и соединенной с экстрактором тонким шлангом.

– Чисто, можешь подойти, – Роден поднял взгляд на застывшего по ту сторону щитов Сэджвика.

Будь на месте Родена кто другой, то мог бы и струхнуть: взгляд командира "Зенита" прожигал сильнее горелки, губы были плотно сомкнуты, отчего носогубные складки стали походить на рвы, руки сжимали автомат. Вид у Сэджвика был такой, словно тот едва сдерживается, чтобы не пристрелить Родена прямо сейчас. Но Роден, как никто другой, знал, что его другу всего лишь достались дурацкие черты лица, гиперболизирующие и искажающие любые, даже самые слабые проявления эмоций. Так, встреть Сэджвика не в военной форме, никто бы и мысли не допустил, что этот балагур и заядлый гуляка может быть принят на службу, не говоря уже о том, чтобы быть поставленным во главе спецподразделения.

– Тебе следовало оставаться за щитами.

Приблизившись, Сэджвик навис на присевшим на корточки и перетягивающим жгутом отрезанную руку Роденом. На его лице не дрогнула ни одна мышца, когда пальцы отрезанной конечности дернулись из-за остаточного сокращения мышц.

– Был риск упустить крупицы ноды. Ты же не хочешь проводить эксперименты с ней прямо здесь? – закончив с остановкой кровотечения, Роден поднялся на ноги и отряхнул руки.

– Не особо, – Сэджвик дернул уголком губ. – И сколько ее?

Роден мог бы назвать приблизительное количество и так, но все равно снял со спины ранец, открыл крышку и взглянул на датчик батареи.

– Девятнадцать тысяч, – будничным тоном произнес он.

– Сколько? – Сэджвик задал вопрос не сразу.

Если бы обшивка батареи не экранировала ноду, он бы уже знал, что ее довольно много, пусть и без точных значений, и был бы шокирован куда меньше.

– Внезапные проблемы со слухом или это ты так выражаешь свое "дохрена"? – Роден хмыкнул и провел пальцами по жесткой щетине, окаймляющей челюсть. – Да, согласен, дохрена. Но это обсудим потом. Нужно возвращаться в Вейтрет.

– Возвращаться? И оставить точку перехода? – Сэджвик явно был не согласен.

– Не оставляй, – Роден пожал плечами и закинул ранец на спину. – Я говорю о том, что мне нужно забрать конечность, ноду и вернуться в Вейтрет. Что делать "Зениту"... это уже решай сам или на пару с начальством – в ваши тактические дела я даже лезть не буду. Отрубленный кусок руки перед тобой яркое доказательство того, что что-то пошло не так. Отправят ли с той стороны еще кого-то сейчас или потом, сюда или в другое место – я не берусь загадывать. Но если я не приступлю к работе уже сейчас, мы потеряем даже то, что есть, и далеко не факт, что получим что-то взамен.

– Я понял, – Сэджвик кивнул. – Доложу руководству о произошедшем и спрошу одобрение на твое возвращение.

На получение разрешения и организацию конвоя Сэджвику понадобилось почти два часа. За это время Роден успел упаковать отсеченную конечность в предусмотрительно подготовленный холодильник – а Сэджвик еще спрашивал, зачем он притащил с собой пол лаборатории, – убрать ранец с нодой из другого мира в контейнер – для более надежной изоляции, и заскучать, прохаживаясь среди рядов заметно оживившихся бойцов "Зенита". Среди них было куда меньше отъявленных вояк, готовых с охотой бросаться на любую неведомую угрозу и днем и ночью, чем ожидал Роден. И произошедшее посеяло в них надежду, что на этом операция закончится, и все они вернутся под защиту стен Вейтрета. Будто бы эти стены могли их защитить от "нулевого" дня. Но о "нулевом" дне во всем каньоне знали только Роден и Сэджвик, а еще голос главы клана, что звучал в наушниках переговорного пункта, который развернули сразу по прибытию на позицию. Именно этот голос дал "добро" на возвращение Родена, а Сэджвику приказал продолжать наблюдение за областью.

Холодильник и контейнер разместили в машине, что должна была идти предпоследней в колонне из четырех военных автомобилей. После недолгих препирательств с Сэджвиком, Роден таки добился того, чтобы ему позволили сопровождать груз в той же машине. Вероятность того, что на конвой нападут люди соседствующего с Фаврией Аргантара, была куда меньше, чем то, что что-то может случиться с нодой во время перевозки, и Роден был единственным, кто мог справиться с ситуацией. Но Сэджвик все равно вяло спорил, допуская, что каким-то образом бойцы соседа могли незаметно преодолеть границу. Роден же был уверен, что для Аргантара их груз представляет примерно ту же ценность, что и деревянные бусы для владельца золотого прииска.

Когда со сборами было покончено, Роден устроился на жестком сидении и махнул Сэджвику на прощание рукой. Впереди было не меньше трех часов дороги: сначала по тряской местности каньона, затем по плоскогорью с косулями, разбегающимися во все стороны от рокота бензиновых двигателей. Кланы начали применять их в автомобилестроении сравнительно недавно, всего каких-то пятьдесят лет назад, но использовали только в технике, область применения которой находилась вне городов.

И только ближе к концу пути, когда машина, в которой ехал Роден, успела почти десяток раз сменить свою позицию в колонне, конвой вышел на накатанную грунтовую дорогу, что соединяла Вейтрет с Мединретом на юге. Роден даже успел отдохнуть от тряски и немного насладиться видом соснового бора в узких просветах между защищающими окно бронированными пластинами, когда автомобиль свернул с дороги и нырнул в туннель, чьи ворота заблаговременно подняли. Больше рассматривать было нечего.

Когда-то к стенам Вейтрета можно было проехать по поверхности. Клан проложил две дороги – на юге и на севере – они проходили прямиком через предместье; отделил их тридцати метровыми стенами от простолюдинов, разбивших вокруг Вейтрета свой собственный город. Этими путями пользовались около ста лет, за которые стены поджигали, взрывали, пробивали – чего только с ними не делали. В итоге тогдашний глава клана рассудил, что проще убрать дороги с глаз простых людей, чем постоянно восстанавливать стены или тратить ресурс на их охрану. Так появились туннели, связывающие Вейтрет со всем остальным миром.

К подобному решению вопроса в свое время пришли почти все кланы Фаврии, и Вейтрет не был первым из них. Зато вот клан Медин каким-то образом смог добиться того, что простолюдины перестали трогать стены вдоль транспортных магистралей. Скорее всего купил их лояльность повышенными закупочными ценами на сельскохозяйственную продукцию, чем навлек на свою голову насмешки со стороны остальных кланов. Это же нужно было додуматься так уронить достоинство, пойдя на уступки простолюдинам. С тех пор прошло больше тридцати лет, а шуточки ходили до сих пор, и не только в верхушке управления кланов, но и в пунктах обогащения, среди домохозяек и их мужей. Стоило кому-то упомянуть в разговоре Мединрет, пусть хоть и в сотый раз, и тут же следовал вопрос: "Это те, где заправляет прогнувшийся под простолюдинов Медин?" – после чего сдержанный хохот мужчин и ужимистые хихиканья женщин.

Роден же считал, что раз речь зашла о порицании прогибов, то насмехающимся над Мединами кланам стоило не копать дороги под землей, а разогнать дикарей, посмевших тронуть их святые стены, огнем и железом. Но стоило ему всего раз высказать эту мысль вслух, и он прослыл закостенелым простолюдиноненавистником. Тогда Роден осознал, что даже развитый регулярным потреблением ноды мозг может иметь сложности с распознаванием сарказма. Но объяснять свою мысль не стал, рассудив, что до подколок соседей ему есть точно такое же дело, как им до тех самых простолюдинов. Одним словом – никакое.

Жители Вейтрета, собственно, как и других городов Фаврии, предпочитали делать вид, что по ту сторону стен существуют только луга да поля, которые по ночам возделывают гномы, а к утру на рынках волшебным образом появляются овощи и фрукты. Ткани, из которых шьют наряды для дам, ткут звенящие крыльями феи, а перья для шляп сыпятся с пролетающих по небу куриц, которые, уже обесперенные, падают следом прямо на прилавки мясников. Во всяком случае именно это рассказывали детям. Им уж точно не нужно было знать о тех, о ком даже взрослые не говорили вслух и не вспоминали про себя.

Роден время от времени задумывался о тех, кто жил по ту сторону стен. Он никогда не видел никого из них вживую, но предполагал, что выглядят они точно так же, как и жители Вейтрета, разве что одеты беднее. Конечно, на одном только внешнем виде различия не заканчивались. Без подпитки организма нодой им суждено было дожить лет до восьмидесяти – в два раза меньше, чем отводилось родившимся в клане – и эти восемьдесят лет будут полны травм, болезней и прочих проявлений отсутствия ноды. Но жителям Вейтрета было плевать. Неприглядная судьба простолюдинов их не заботила: им попросту не было места в идиллическом миропредставлении принадлежащих к клану.

Роден же питал к живущим по ту сторону стены сочувствие. Именно сочувствие, а не жалость, что было бы куда логичнее, учитывая плачевность их положения. Но у них и Родена было слишком много общего, а к себе он никогда не испытывал жалости.

Пятна света ламп, установленных вдоль всей длины туннеля, мелькали все реже по мере того, как колонна снижала скорость, пока и вовсе не замерли, когда та остановилась перед опущенной створкой ворот. По ту сторону начинался Вейтрет.

На проверку пропуска ушло пять минут, и автомобили снова тронулись. Крутой подъем, и четыре броневика покатили по дорогам Вейтрета, привлекая внимание прохожих. Колонны военных автомобилей не часто разъезжали по улицам города, и даже их появление всего пару раз в неделю для людей, не имеющих ни малейшего представления о "нулевом" дне, было существенным поводом для беспокойства.

Следующей остановкой был один из корпусов исследовательского центра. Трехэтажное здание из белого кирпича располагалось на краю площади, окольцовывающей Столп. Из соображений безопасности ни один клан не возводил какие-либо сооружения ближе, чем в сотне метров от Столпа, если они, конечно, не были напрямую связаны с обеспечением его функционирования. Но даже расстояние в сотню метров не было достаточным, чтобы громада вылитой из чистейшей нодовой руды трубы не заслоняла весь вид из окон.

Четверо бойцов "Зенита" затащили контейнер с нодой в самый конец коридора на последнем этаже, где пришлось открывать обе двери, чтобы занести его в лабораторию, в которой располагалась изоляционная камера. Когда контейнер оказался внутри, а ведущая в камеру дверь была заперта на уникальный нодовый замок, Роден наконец-то с облегчением выдохнул. Спрятав нодовый ключ в карман, он подключил холодильник с отсеченной рукой к сети.

– На этом, похоже, все, – Роден осмотрел лабораторию и приветственно кивнул Планку, наблюдающему за происходящим со своего рабочего места с выражением легкого шока на лице. – Спасибо за доставку, ребята.

Бойцы "Зенита" одновременно приложили сжатые кулаки обеих рук к груди и покинули лабораторию.

– Ком? – тихо позвал Планк.

У Родена не было звания, чтобы кто-либо называл его командиром. Но пару лет назад ему довелось участвовать вместе со своими лаборантами в ежегодных межклановых тактических играх – та еще забава, учитывая, что участники были работниками различных научных учреждений и к военному делу отношение имели не большее, чем пекари. Тогда Роден не выдержал потуг Планка изобразить из себя крутого бойца и таки взял инициативу в руководстве командой на себя, хоть изначально всячески старался этого избежать. В итоге на полке в комнате отдыха проекта поселился каменный мини-Столп победителей, а за Роденом закрепилось новое прозвище.

Что-то такое было в его взгляде, из-за чего Планк передумал задавать вертящиеся в его голове вопросы.

– Тут звонили из приемной главного, – Планк почесал сквозь халат локоть. Он всегда так делал, когда ему предстояло сообщить что-то, что могло прийтись руководителю не по нраву. – Требовали, чтобы вы заехали сразу, как вернетесь.

– Вот же ж, – Роден посмотрел на холодильник. – Я-то надеялся делом заняться. Но бюрократия наше все, без нее нам конец.

– Извините, – со страдальческой гримасой выдавил Планк.

– Ты тут ни при чем, – отмахнулся Роден. – Ладно, навещу главного и вернусь. А ты – чтобы к изоляционной камере даже не приближался. И Заку с Кинни передай. Если кто к ней сунется, с завтрашнего дня будет работать в архиве.

Планк скривился и бросил опасливый взгляд в сторону камеры. Теперь его любопытство было взвинчено до небес, но подчиненные Родена хорошо его знали, чтобы рисковать проверять его угрозы на прочность.

– Ну бывай, – Роден достал из кармана висящего на спинке стула пальто ключи от автомобиля и оставил Планка наедине с его мыслями.

Пригнать машину к исследовательскому центру перед выездом на операцию было чертовски хорошей идеей. После изнурительного пути на жестком сиденье военного буса обтянутое выбеленной кожей кресло казалось сродни подушке из гусиного пуха. Да и работающий на ноде двигатель лишь тихо мурлыкал, не терзая барабанные перепонки ревом.

Вырулив с небольшой, полностью заставленной парковки – в самом исследовательском центре личными автомобилями владели далеко не все, чего нельзя было сказать о служащих Столпа, которым приходилось парковать машины у соседних зданий – Роден направился по хорошо известному маршруту. Резиденция главы клана находилась в нескольких кварталах от Столпа, в глубине кольца городского парка, разделяющего Вейтрет на внутренний круг из научных центров и производств, тесно связанных со Столпом, и внешний – где располагались жилые районы и вся остальная инфраструктура, не нуждающаяся в нахождении в непосредственной близости к Столпу.

Не прошло и пяти минут, как за коробками домов выросла зеленая стена. Роден свернул с широкой дороги и остановился у пропускного пункта. По ту сторону кованых ворот тянулась длинная аллея, увенчанная белоснежной громадой резиденции главы клана.

– Меня вызывали, – не дождавшись приветствия от подошедшего к машине дежурного, Роден протянул ему пластинку уникального нодового идентификатора.

Дежурный забрал пластинку и исчез в дверях сторожевой будки. Нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, Роден обменялся взглядами с вторым военным, все это время не спускающим с него взгляда, а с автомата – рук.

Щелкнул поворотный механизм, и ворота поползли в сторону. Роден едва тронул педаль газа, медленно подъехал к открытой двери будки.

– Можете проезжать, – сообщил очевидное дежурный и вернул Родену едва теплую пластинку.

По салону зачастили тени проплывающих мимо тополей. Здесь дорога в отличие от всех остальных мест в городе была выложена мелким камнем, подогнанным друг к другу милиметр в милиметр, отчего казалась совершенно гладкой. Роден бросил взгляд в боковое окно.

Эту часть центрального парка отделяла от всего остального еще одна стена. Ее не было видно из-за деревьев, но стоило преодолеть идеально ровно подстриженный луг, углубиться в дубовую рощу, и через какие-то две сотни метров ты натыкался на очередную стену. Что сказать, кланы любили стены.

Парковка перед резиденцией была куда внушительнее, чем у исследовательского центра. И автомобили здесь стояли все, как на подбор. В Вейтрете вообще старались избегать такого явления, как старая видавшая виды машина, но даже при общем хорошем состоянии автопарка жителей города, резиденция могла похвастаться его лучшими экземплярами.

Трехэтажное здание, увенчанное четырьмя башнями по углам и стеклянным куполом по центру фасада, служило не только домом главы клана Вейт, но и главным управленческим зданием Вейтрета. Здесь не принимали простых жителей, за исключением нередко устраиваемых балов, но все административные, торговые, научные и военные структуры сносили свои отчеты и получали дальнейшие распоряжения именно здесь.

Оставив машину на краю парковки, Роден поднялся по лестнице из синего мрамора и толкнул тяжелую, обшитую тем же мрамором, створку двойной двери.

– Господин Роден, – доброжелательный голос хозяйки фойе окружил Родена, стоило ему переступить через порог.

Он достоверно не знал, сколько лет госпоже Лоретте, но, учитывая, что она, одетая в неизменный светло-бежевый костюм с синей брошью и в цвет ей (или мрамору у лестницы на входе) туфлях, встречала посетителей резиденции уже как пятьдесят лет, а на ее лице уже появились первые морщины, Роден сделал бы ставку на восемьдесят-девяносто.

– Достопочтимый господин Вейт уже ожидает. Ступайте за мной.

И она засеменила к широкой лестнице в конце фойе, на середине своего подъема разделенной колонной, увитой высеченным из мрамора плющом. Во время балов или официальных собраний глава клана всегда стоял на ее вершине, облокотившись на каменную балюстраду.

Ковер на лестнице скрадывал цокот каблуков. Пройдя пару ступеней, Роден даже обернулся посмотреть, не остались ли на белоснежном ворсе следы от его туфель, еще с утра топтавших пыль в каньоне, но тот сохранял девственную чистоту.

На втором этаже всего через десяток метров от места, с которого глава клана встречал гостей, начиналась вторая лестница, поднимающаяся на балкончик с единственной дверью – той, что вела в кабинет правителя Вейтрета.

– Минуточку, – Лоретта постучала и, не дожидаясь ответа, вошла, закрыв за собой дверь.

Роден обернулся, окинул белизну фойе скучающим взглядом. Ему не раз доводилось лицезреть его с высоты третьего этажа, чем похвастаться мог далеко не каждый. Последний этаж полностью принадлежал семье главы клана, и не являющиеся его членами люди, за исключением прислуги, могли быть приглашенными только в кабинет достопочтимого господина Вейта, да и то, лишь будь на то весомый повод, которого зачастую не находилось даже у большинства рабочих резиденции за все время их службы.

– Господин Роден, – Лоретта появилась на пороге и приглашающе открыла дверь, – прошу.

– Благодарю, – Роден кивнул и вошел в кабинет.

Лоретта закрыла дверь с другой стороны.

Сегодня глава клана пребывал в дурном расположении духа. Роден понял это сразу же, стоило ему погрузиться в мешанину цвета, в которой кабинет утопили витражные стекла купола. Мудреный механизм позволял прятать внутренний витражный слой – оставлять обычные стекла и возвращать кабинету человеческий вид. Но иногда собрания, проводимые за длинным столом на двенадцать кресел, боком примыкающим к столу главы клана, проходили в таком вот разлинованном цветными полосами пространстве, и никогда для присутствующих это не оборачивалось ничем хорошим.

Ингмар Вейт сидел в своем кресле и смотрел на Родена поверх очков. Роден сомневался, что даже в его сто тридцать лет в очках есть медицинская необходимость. Скорее Ингмар носил их для придания еще более сурового вида. Будто бы ежика светлых волос и длинного, с острыми чертами, словно высеченными из все того же синего мрамора, лица было недостаточно.

– Достопочтимый господин Вейт, – Роден сдержанно улыбнулся и даже изобразил нечто похожее на кивок, что на деле должно было бы являться поклоном.

– Что произошло в каньоне?

В данный момент Ингмара не заботило соблюдение этикета. И Роден прекрасно это знал. Поведи он себя согласно предписаниям и вероятнее всего только добавил бы огоньку. Но чутко улавливать настроение главы клана было одним из его талантов, чем зачастую не отличались те, кто по долгу службы встречался с Ингмаром куда чаще Родена.

– Понятия не имею.

Роден бросил мимолетный взгляд на одно из кресел и с прежней дежурно-вежливой улыбкой посмотрел на Ингмара. Тот цокнул языком и махнул рукой, позволяя сесть.

– Мы рассчитывали получить с той стороны целого человека, а не его часть, – добавил Роден, заняв ближнее к двери кресло.

– Этой части достаточно для исследований?

– Смотря о каких исследованиях речь, если…

– Мне нужно все, что касается взаимодействия человеческого организма с их нодой, и взаимодействия нод обоих миров, – Ингмар перебил Родена, не дав закончить мысль.

– Не думаю, что я получу результаты, отличные от тех, что описаны в документах из Аргантара.

– Это документы Аргантара. Они могут быть сфабрикованы от корки и до корки. У клана Вейт есть свои собственные интеллектуальные ресурсы, которые могут исследовать материал при его наличии. Или у тебя с этим какие-то проблемы?

– Нет, никаких проблем, – Роден покачал головой.

Он не мог винить Ингмара в том, что тот не хотел верить бумагам, предоставленным агентурной сетью Фаврии в Аргантаре. Ингмар – один из сторонников ужесточения военной доктрины государства – предпочел усомниться в навыках своих же шпионов, но оставить надежду на то, что все не так плохо, как описано в отчетах соседа. А вот Роден в них не сомневался.

– Сколько людей нужно привлечь к твоему отделу, чтобы получить результат в кратчайшие сроки?

– Нисколько. И я хотел бы отстранить тех сотрудников, что уже есть. Ради их же безопасности.

– Они – криворукие идиоты, из-за чего не могут продолжить работу? – голос Ингмара оставался спокоен, но ему не нужно было менять интонации, чтобы дать понять Родену, по какому острию ножа он ходит.

– Не могу припомнить точное число, – Роден задумался. – В отчете из Аргантара упоминалось двадцать шесть или двадцать семь ученых, погибших в результате экспериментов с нодой того мира? Полагаете, все они были криворукими идиотами?

Роден спокойно выдержал потяжелевший взгляд главы клана, разве что слегка прищурился.

– Когда речь идет о выживании человечества, жизни даже тысяч людей теряют свою значимость.

– В данном случае они не имеют ее изначально, – прагматичность Родена не уступала оной у Ингмара. – Привлечение людей со стороны ничего не даст. Они не знают ни что искать, ни где, ни даже как обращаться с нодой иного мира.

– А тебе-то откуда знать?

– Я восемь лет веду проект "нулевого" дня, – Роден благодушно улыбнулся. – Да и с нодой у меня особые взаимоотношения. Но вы и так это знаете.

Казалось, еще немного, и Ингмар выругается. Но он только пожевал губами и откинулся на спинку кресла.

– Когда будут результаты?

– Если меня не будут отвлекать, я предоставлю первый отчет завтра-послезавтра.

– Лучшие умы Аргантара потратили на это несколько лет, а у тебя на все про все уйдет два дня. Я все правильно понял?

– Именно так. Аргантар блуждал в потемках, не понимая, с чем столкнулся. Сейчас же нам известно довольно много, чтобы не совершать ненужных телодвижений. Если это все, что вы хотели…, – Роден, не дожидаясь ответа главы клана, встал из-за стола.

– Мне не нужен переписанный на коленке отчет Аргантара, – предупредил Ингмар. – Мне нужен твой собственный отчет.

Роден кивнул и, направившись прочь из кабинета, задержался у двери.

– Не обнадеживайте себя мыслью, что между ними будут существенные различия, – тихо произнес он и вышел.

В нынешние времена слепая надежда – последнее, что было нужно главе клана.

Разболевшаяся от свистопляски цвета в кабинете Ингмара голова почти прошла, когда Роден шел по коридору на третьем этаже исследовательского корпуса. Целиком отведенный под проект "нулевого" дня он всегда казался пустынным. В Вейтрете его вел только Роден и три его помощника, тогда как Мединрет, не утруждающий себя особым финансированием научных исследований, имел штат почти в сорок сотрудников.

Когда восемь лет назад Фаврии стало известно о "нулевом" дне как таковом, клан Вейт, как и многие другие, посчитал необходимым направить больше ресурсов в военную сферу, а не в научную, рассудив, что пытаться угнаться за Аргантаром, значительно опережающем Фаврию в научном развитии, – гиблое дело. А вот быть готовыми забрать его изыскания силой или хитростью – это было вполне по силам. Краденрет – северо-восточный сосед Вейтрета – всю свою историю стоял во главе конфликта с Аргантаром (как иначе, если он находился ближе всех остальных к восточным границам Фаврии) и с удовольствием возглавил всеобщую военную подготовку к будущему конфликту.

Но часть кланов решили все же сделать ставку на науку, как тот же клан Медин. Не потому, что верили в успех этого направления, а потому, что в военной сфере им и вовсе было нечего предложить. Так что когда отдел Родена в четыре человека, созданный по большей мере для успокоения совести главы клана, показал результаты лучше, чем четыре десятка лучших умов Мединрета, Ингмар и вовсе забыл про исследовательскую сторону проекта и сосредоточился на военной подготовке. А затем у Аргантара появились "абсолютные" бомбы, изготовленные из нод двух миров, и все, что осталось поставившей на силовой захват соседа Фаврии, это судорожно отсчитывать дни до "нулевого" дня.

– Какая же жуть!

Вошедший в лабораторию Роден первым делом услышал совсем еще девчачий голос Кинни, и только затем увидел спины трех лаборантов, склонившихся над холодильником.

– Ком! – радостно воскликнул Зак.

Он обернулся первым, заслонив холодильник широченной грудью. Не знай Роден парня, он бы в жизни не подумал, что интеллект того превышает его собственный. Данный факт был истинным для всех трех лаборантов, но только в случае с Заком это хоть сколько-то задевало Родена.

– Собирайте вещи и перебирайтесь в зал вычислений, – Роден сунул ключи в карман пальто и выжидающе посмотрел на застывшие лица лаборантов.

– Ну ком, мы же не подходили к изолятору, – Планк отмер первым.

И откуда в нем только взялась эта склонность к нытью? Сколько Роден помнил, тот всегда был таким: зашуганным тихоней, вечно ожидающим самое худшее и неверящим в собственные силы.

– А я и не отправляю вас в архив. Серьезно, мне нужно заняться вещами, от которых вам троим стоит держаться подальше. Если вы, конечно, не хотите умереть жуткой мучительной смертью.

– Тот, чья рука тут валяется, не внял вашим наставлениям, да? – хохотнул Зак.

– А можно хоть одним глазочком взглянуть? – просительно протянула Кинни.

Роден вздохнул. Он взял всех троих в отдел сразу после окончания учебы: не ослепленные гонором и чувством собственной важности умы было проще направить в нужное русло. Но вот прошло восемь лет, а они как были детьми, так и остались. Не в меру умными, но все теми же детьми.

– На что ты хочешь взглянуть, Кинни? – смирившись, спросил Роден.

– Ну на то, что в камере. К которой нельзя приближаться, – Кинни стрельнула глазками в сторону выплавленной из нодовой руды двери.

– Как же ты посмотришь-то, милая, если к ней нельзя приближаться? – с сочувствием произнес Роден.

Кинни растерянно молчала. Похоже, она и правда ожидала иного исхода.

– Так, все, хватит прохлаждаться, – Роден вернул себе серьезный вид. – Собрали вещи и ушли отсюда. Я буду передавать вам данные – сам, не надо сюда бегать, – Роден опередил открывшую было рот Кинни. – Данные, и что с ними нужно делать. Расчеты на вас, прикладные моменты – на мне. Все поняли?

Троица в разнобой закивала.

– Нет, вы ничерта не поняли, раз до сих пор еще здесь. А ну брысь!

Выпроводив помощников из лаборатории, Роден подошел к холодильнику, открыл крышку и посмотрел на руку. Пора было приступать к работе.

Желания главы клана это, беспорно, важно, но Ингмар сам не знает, что ему нужно, чтобы спасти свой дом, и как этого добиться. Тогда как у Родена давно был заготовлен вполне себе рабочий план.

Первым делом он слил из конечности остатки крови в колбу и отправил ее в анализатор. Классическая модель, которую можно было найти в любой мало-мальски порядочной лаборатории, только с целым набором внесенных лично Роденом изменений. Извлечение данных займет около шести часов, а пока можно было заняться просьбой главы клана.

Выудив из сейфа, к которому подходила только уникальная нодовая карта Родена, копию аргантарских данных, он уселся на небольшой диванчик у входной двери. Раскрыл папку, пролистал несколько страниц. Соблазн переписать отчет своими словами был неописуемо велик. Но Роден без всяких сомнений победил бы в номинации "Самый сильный борец с соблазнами века", а соблазны в его жизни случались куда более серьезные, чем возможность не тратить время и ресурсы на бессмысленное занятие.

Так что Роден вернул документы в сейф и собирался спуститься на нулевой этаж, где находился питомник с подопытным зверьем, когда его посетила куда более интересная мысль. Бросив короткий взгляд на холодильник, он достал из встроенного в стену хранилища батарею с нодой. Это, конечно, не совсем то, о чем его просил глава клана, но тоже не лишено смысла. Роден, правда, не был уверен, зачем ему или вообще кому-либо могла пригодиться информация, которую он собирался получить, но научный интерес она определенно представляла.

Вооружившись скальпелем, Роден сделал пару глубоких надрезов на извлеченной из холодильника руке так, чтобы можно было отделить тонкий срез. Вернув конечность на место, он подключил питание к стойке с инструментами, что была прикреплена к широкому рабочему столу, и пододвинул микроскоп.

Благодаря надлежащему хранению ткани руки лишь едва пострадали и, в целом, за исключением нодовых окончаний, сохранили жизнеспособность. Возможно и окончания тоже были в порядке, но только без ядра это всего лишь видоизмененные клетки, ничего более.

Разместив образец ткани под микроскопом, Роден взял холодную рукоятку инъекционного стержня и прикоснулся острием к плоти. Легкое нажатие на небольшую педальку под столом разблокировало подключенную к аппарату батарею с нодой, и энергия побежала в стержень. Роден сдвинул ползунок на рукоятке, подавая ноду на острие.

Стоило инъекционному стержню принудить клетки ткани впитать ноду, и их мембраны буквально лопнули, моментально разрушаясь.

– Феноменально, – Роден отодвинулся от микроскопа и взглянул на ставший рыхлым образец ткани напрямую. До этого момента он не был уверен, что разрушительное действие ноды этого мира будет иметь место и в случае с мертвой плотью.

Довольный первым результатом и по-прежнему не понимающий, что ему с этим делать, Роден продолжил изучение. Он провел еще с десяток экспериментов над тканями человека из другого мира и нодой этого. Попытался отделить клетки, которые были связаны с нодовыми окончаниями. Несколько раз проверил анализатор с кровью и отнес данные в другой конец коридора лаборантам, сопроводив их перечнем расчетов, которые было необходимо провести. Набросал пару страниц отчета для Ингмара. В общем, потратил время на вещи, на которые его уж точно не стоило тратить человеку, знающему о приближении конца всего.

Когда команда уже вечером предоставила ему результаты, он отправил всех троих по домам, сам же, просидев над бумагами не меньше часа, перенастроил анализатор крови и запустил его по новой. К утру у него должны быть все необходимые данные.

Роден взглянул на деревянный диск часов на стене. Он и не заметил, как время перевалило за девять. Пора было сворачиваться.

Роден проверил, что изолятор надежно закрыт. За все время он даже ни разу не зашел в него, решив, что лучше начинать работу с ясной головой, что значит – отложить ее до завтра. Убрал в сейф все бумаги, что не должны были попадаться на глаза посторонним, и, повесив на холодильник замок, выключил в лаборатории свет.

Вейтрет любил засыпать рано, так что когда Роден остановил машину возле парка, по аллее прогуливалась одна единственная парочка. Нисколько не беспокоясь о том, что о нем подумают, он сорвал тройку столбиков ясенца и вернулся в автомобиль.

Родену пришлось припарковать машину у края дороги. Похоже, сосед решил не упускать возможность и занял единственный подъезд к дому.

В окнах ни одного из этажей не горел свет. Заметив это, Роден придержал калитку, прежде чем та звякнула бы на всю округу. Он тихо зашел в дом и, не включая свет, принялся снимать обувь.

Щелкнул выключатель, и мягкий свет настенного светильника заполнил прихожую.

– Опять ты обворовываешь городской парк, – Нирея стояла у входа в кухню, подперев стену плечом, и мягко улыбалась. Легкий шелковый халат явно был наброшен впопыхах – узел на боку грозил вот-вот развязаться.

– А что еще остается, мерзавцы закрывают все цветочные лавки в семь, – Роден, оставшийся в одном ботинке, вытянул вперед руку со своим немудреным букетом.

– Ей богу, однажды городское управление таки выставит тебе претензию, – Нирея подошла, забрала цветы и чмокнула Родена в губы, обдав того ароматом ванили.

– Уж лучше управление, чем ты, – он обнял супругу за талию, не позволяя уйти.

– Пойдем, я приготовила твою любимую индей…

Роден прервал Нирею поцелуем.

– Позже, – прошептал он, спускаясь губами по шее. – Сейчас меня мучает голод иного плана.

– Роден, – Нирея тихо засмеялась, когда он зарылся носом в ее волосы и слегка прикусил ухо.

Роден отстранился от супруги и серьезно, даже нахмурив брови, посмотрел на нее.

– Целых три дня у меня было вдоволь и воды, и еды. А вот с остальным не так повезло: в соседи по палатке мне достался Сэджвик, а он, знаешь ли, не в моем вкусе.

Понаблюдав пару секунд, как Нирея старается сдержать смешок, Роден одним быстрым движением подхватил ее на руки и понес в спальню.

Позже, сидя на кухне при свете двух свечей, Роден с аппетитом уплетал щедро сдобренную сметаной индейку. Нирея, растрепанная и немного сонная, сидела рядом, облокотившись на стол и подперев подбородок кулаками.

– Откуда узнала, что я вернусь сегодня? – полюбопытствовал Роден, отправляя в рот посыпанную укропом картофелину.

– Ты же знаешь, у меня хорошая интуиция.

– Знаю, – согласился он.

Нирея встала со своего места, достала из застекленного шкафчика припасенную бутылку крепленого вина; разлила по бокалам и пододвинула один Родену; пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд супруга и сделала глоток.

– Сегодня Керли поделилась, что они оплатили лицензию, чтобы завести ребенка. У них с Арком как раз пол года назад прошло двадцать лет с момента рождения двойни, так что…, – Нирея не договорила. Сделала еще один глоток. Помолчала. – Это уже третий будет. Если, конечно, не снова двойня.

Роден молча жевал индейку. Он уже знал, к чему ведет Нирея, стоило ей только произнести слово "лицензия".

– Мы бы тоже могли…, – осторожно продолжила она. – У нас нет никаких ограничений, не нужно платить взнос…

Роден едва поджал губы. На какую-то долю секунды, но Ниреи было достаточно и этого. Она всегда отличалась особой наблюдательностью, всегда подмечала малейшие детали. Куда больше, чем того хотелось бы Родену.

– Напомни-ка мне, сколько этой твоей Керли? – как бы между прочим спросил Роден.

Нирея вздохнула. Это дорожка была ими уже хожена и не раз.

– Опять ты за свое, Ро.

– Так сколько?

– Девяносто шесть, – проворчала Нирея.

– Ого, целых девяносто шесть, – Роден покачал головой. Отложил в сторону приборы, вытер салфеткой губы и пальцы. – Это, выходит, первенцы у нее появились в семьдесят шесть.

– Семьдесят пять, – тихо поправила Нирея.

Роден пристально посмотрел ей в глаза. Та, не выдержав, отвела взгляд.

– Тебе всего тридцать четыре. Никто не заводит детей в тридцать четыре. И не в тридцать, и тем более не в двадцать пять, – спокойно произнес он. – Я думал, ты заговоришь об этом через год. Для ровного счета.

– Это не повод для шуток, Роден! – в чувствах произнесла Нирея и с обидой посмотрела на супруга.

– Какие уж тут шутки.

Роден провел пальцами по бороде, потер щеку и задумался. Каждый чертов раз этот разговор выпивал из него все соки. А с учетом текущей ситуации с "нулевым" днем и подавно.

Лицо Ниреи преобразилось. Она подошла к Родену, приобняла, положила подбородок на плечо.

– Ты же знаешь, что мы не можем столько ждать, – прошептала она. – У тебя… у нас нет столько времени.

– Милая, тебя же на смех поднимут. Твои подружки жизни тебе не дадут. Родить в столь раннем возрасте…

– Ты сейчас издеваешься, что ли? – Нирея нахмурилась и даже отстранилась. Взяв лицо Родена в руки, она повернула его к себе, заставив посмотреть в глаза. – Думаешь, мне правда есть дело до того, что они думают? Да пусть катятся к черту со своим мнением. Я хочу растить ребенка вместе с тобой, а не в одиночку. Ты понимаешь это? Столько времени, сколько у нас будет.

Глаза Ниреи заблестели.

Проклиная все на свете, Роден обнял ее, крепко прижав к себе. Что угодно, лишь бы не смотреть ей в глаза.

– Давай вернемся к этому разговору через месяц, ладно? – прошептал он ей в волосы.

– Почему через месяц?

– Потому что сейчас я не готов об этом говорить. Всего месяц. Это недолго.

Нирея завозилась, сумела таки ослабить объятия, чтобы встретиться с Роденом взглядом. Все же она была физически сильнее его, чтобы он мог удержать ее против воли.

– С тем твоим проектом все так плохо? – с беспокойством спросила она.

– Все хорошо, милая. Тебе не о чем переживать, – Роден усадил Нирею себе на колени и поцеловал.

Он мог бы дать ей куда больше, чем еще один разговор в скором будущем. Мог бы согласиться, пообещать, зная, что это обещание ему все равно не выполнить. Но в последний момент осознал, что сделать это сейчас было бы не меньшей ошибкой, чем согласиться на уговоры Ниреи пять или десять лет назад. Потому что он уже чувствовал в себе силу, или же слабость, сдержать данное супруге слово. Но он все же смог взять себя в руки и не наломать дров.

Да уж, завести ребенка было бы слишком. Одной Ниреи хватило, чтобы загнать Родена на самый край пропасти. Он и так-то балансировал с трудом, а появись еще ребенок, он, не раздумывая, прыгнул бы в бездну, предав себя и все то, что обязался защищать.

...А то ли он защищает, что должен?

Нет, прочь эти мысли. Пока он еще помнит, кто он. И будет помнить до тех пор, пока не угаснет чувство стыда за то, что он позволил себе сомневаться, позволил себе дрогнуть. Но, черт побери, кто на его месте остался бы непоколебим?

* * *

На следующее утро Роден с супругой добирались к пункту обогащения на автомобиле. До него было всего два квартала, но после Роден собирался подвезти Нирею на работу и уже оттуда ехать в лабораторию.

Вчерашнее его обещание заметно приободрило Нирею, и за завтраком, а потом и всю недолгую дорогу до пункта, она болтала без умолку, прерываясь лишь на заливистый смех.

Роден притормозил в десятке метров от съезда с дороги, который уходил круто вниз и заканчивался у дверей бункера.

– Не пойдешь со мной? – спросила Нирея, заметив, что Роден не спешит выходить из машины.

– Не в этот раз. Буду ждать тебя здесь.

Нирея, едва поджав губы, улыбнулась, и вышла на свежий утренний воздух. Роден провожал ее взглядом, пока женщина не скрылась из виду, спустившись к бункеру.

Он всегда подвозил Нирею к пункту обогащения, когда у него была такая возможность. Порой даже сам заходил внутрь продолговатого зала, обшитого нодовыми пластинами, больше похожего на широкий коридор, где занимал место на скамье так же, как и пять десятков закрепленных за данным пунктом горожан. И каждый раз он сжимал ладонь Ниреи в своей и ждал, пока охрана, оставшаяся снаружи, открутит вентили, и в помещение через тысячи подающих каналов хлынет нода. Изо дня в день, от самого рождения и до смерти, члены кланов утром и вечером собирались в пунктах обогащения, расположенных по всему городу, чтобы получить жизненно необходимые им четырнадцать минут пребывания в обогащенном нодой пространстве. В эту четверть часа их каналы жадно втягивали ноду, разносили ее по организму, пытались отложить про запас в ядро. Последнее было тщетно, так как на выходе из каждого бункера располагалась арка гигантского экстрактора, извлекающего из всякого проходящего сквозь него остатки не усвоенной организмом ноды – клан не мог допустить, чтобы частицы ноды, высвобожденные каналами горожан после, просто так витали в городе.

Для организации операции по захвату человека из другого мира пришлось пригнать в каньон специальный бус, повторяющий строение пункта обогащения, и подключать к нему мобильные батареи, чтобы обеспечить бойцов "Зенита" жизненно необходимой нодой. Без этих четырнадцати минут в раскаленном на солнце кузове они не продержались бы и суток. Никто, кроме Родена.

Роден родился без тау-каналов. И без ядра. У него не было ничего, что могло бы позволить организму усваивать или накапливать ноду. А вот кли-каналы имелись и превосходили оные любого жителя Вейтрета. А еще он не нуждался в ядре, чтобы заставить кли-каналы работать. Он обладал неким симбиозом ядра и кли-каналов, не дающим ему возможности накапливать ноду, но в тоже время позволяющим ею управлять, чего не мог ни один другой представитель клана. Так что во время приступов скуки он вполне мог впитать ноду, погонять ее туда сюда, как воду из щеки в щеку, и выплюнуть. Чем не утешение для того, кто был лишен всех преимуществ людей, способных укреплять свой организм нодой?

Нирея вернулась через двадцать минут. Как и всегда после посещения пункта обогащения ее щеки окрасил румянец, в глазах появился блеск, а дыхание стало глубже. И, как и всегда, она смотрела на Родена с чувством вины. Будто бы она стыдилась проявления своего биологического превосходства.

Роден высадил Нирею возле школы, где она преподавала младшим классам основы алгебры и геометрии. Размышляя о том, как сказалась на его супруге постоянная работа с детьми – умерило ли это ее желание поскорее завести собственного ребенка или же усилило – Роден направился к лаборатории, где его уже ждали готовые результаты анализа крови.

Вскользь просмотрев полученные данные и сверив их с предыдущей проверкой, Роден дополнил их указаниями для лаборантов и отнес в зал вычислений. Никого из троицы еще не было.

Вернувшись в лабораторию, Роден не спешил открывать камеру изолятора. Предвкушение, с которым он ждал этого момента, обратилось нерешительностью. Когда стоять и тупо смотреть на дверь Родену надоело, он взял со стола нодовый ключ.

Отпереть изолятор, отпереть контейнер, внутри которого находилась батарея с нодой из другого мира, подключить экстрактор и закачать в него всего десяток единиц. Роден предусмотрительно взял экстрактор, который ни разу прежде не использовался. Он и без данных на датчике мог сказать, есть внутри нода или нет, и не боялся ошибки прибора, но лишний раз рисковать не стоило.

Он положил экстрактор с нодой другого мира в правый карман халата – в левом уже лежал такой же, но с нодой этого – и запер изолятор. Пора было переходить к самой интересной части.

Испытательный полигон, оборудованный специально для проекта "нулевого" дня, находился в одном квартале от лаборатории – в подвале ангара, отведенного под тесты небольших военных разработок. Под небольшие разработки было отведено два гектара и два этажа, не считая подвала, по высоте превосходящего наземную часть.

Предъявив нодовую карточку гражданина охране на входе, Роден зашел в просторную, пахнущую маслом коробку лифта и нажал на кнопку подвала. На полигон можно было попасть и по одной из лестниц, хотя построены они были на случай спонтанного обрушения вследствие экспериментов и блокировки лифта – чтобы те, кто находятся внутри, могли выбраться. Если, конечно, останутся живы.

За дверьми лифта Родена ждал гигантский, тускло освещенный ангар с рядом бронированных щитов у ближней стены и расположенными по всей площади группами каменных глыб, каждая больше человеческого роста. Роден уже был здесь раньше. Именно он составлял карту расположения препятствий и подбирал тип минерала. Знал ли он, что однажды в его руках окажется нода другого мира? У него было достаточно оснований полагать, что это может случиться, оставалось только подготовить все к этому моменту.

Он засунул руки в карманы и коснулся гладкой поверхности экстракторов. Нода безмятежно клубилась внутри.

Роден вздохнул и закрыл глаза. Кли-каналы правой руки пробудились, потянулись к ноде другого мира, поймали одну из крупиц и потянули к себе сквозь стенки экстрактора.

Он достал руку из кармана, поднял перед собой и открыл глаза. Она была здесь, парила над ладонью, недоступная человеческому глазу, крупица, принесенная с той стороны.

Роден едва поборол желание впитать ее. Почувствовать, как она несется по кли-каналам. Она не причинила бы ему вреда, так как его клетки не могли ее усвоить так же, как и ноду этого мира. Во всяком случае, не физического вреда.

Он отвел руку с крупицей в сторону и извлек ноду из экстрактора в левом кармане. Роден не чувствовал между ними разницы. Та же податливость, тот же вес, тот же размер, то же содержание энергии. Они были идентичны и в тоже время совершенно несовместимы. Он знал это и без всяких экспериментов, но должен был увидеть собственными глазами.

Роден направил обе крупицы вперед, бдительно следя за тем, чтобы между ними сохранялась дистанция. Он остановил их у ближайшей груды камней, до которой от щитов было почти шестьдесят метров. Согласно бумагам из Аргантара – вполне безопасное расстояние для совмещения двух единиц ноды.

Крупицы зависли на месте, и, выждав пару секунд, Роден бросил их навстречу друг другу. Воздух ангара вздрогнул от взрыва и еще долго не успокаивался, пока каменный град бил по стенам и глыбам в стороне.

От камня, оказавшегося в эпицентре взрыва, мало что осталось. По большей мере он попросту исчез, а то, что не исчезло, – разметало по сторонам. Взрыв проделал в полу ангара дыру, но Роден не стал подходить, чтобы изучить ее. Не сейчас. Сейчас его больше интересовало беспокойство, поднявшееся в обоих экстракторах. Он читал о подобном в отчетах Аргантара, теперь же пришло время увидеть воочию.

На этот раз Роден извлек из каждого экстрактора по три крупицы. Две пары он отправил к другому скоплению камней, оставшиеся оставил витать возле ладоней.

И снова стремительный полет нод двух миров навстречу друг другу и оглушительный взрыв, от которого вздрогнул весь ангар, а с потолка посыпалась пыль.

– Просто отлично, – пробормотал Роден, глядя на засветившиеся над его ладонями крупицы, и в его интонациях сложно было различить, выражает ли он так свое крайнее неудовольствие или же радость.

Столкновение нод двух миров определенно оказывало влияние и на ноду, что находилась непосредственно за пределами области взрыва – приводило ее в нестабильное состояние.

Дождавшись, когда крупицы успокоятся и погаснут, Роден вернул их в экстракторы и направился к образовавшимся посреди ангара воронкам.

Все, как описали ученые Аргантара. В бумагах упоминалось, что при увеличении количества единиц взаимодействующей ноды, выброс энергии, а следовательно и уровень разрушений, растут в геометрической прогрессии. Одна на одну ноды дадут диаметр взрыва до метра, две на две – три, три на три – почти десять и так далее. Кроме того, чем большее количество крупиц взаимодействует, тем на большем расстоянии будет активизирована не вовлеченная нода.

Роден не стал увеличивать количество ноды. Даже взаимодействия двух единиц было достаточно, чтобы получить необходимые данные.

Он продолжал громить ангар, пока в экстракторах не закончилась нода, а от полигона не осталось изрытое котлованами и усеянное каменными обломками поле. Забрав на входе стопку бумаг, с отпечатанными на них рядами метрик, что собирали встроенные по всему периметру в стены и потолок датчики, Роден вернулся в лабораторию. Ему предстояло провести предварительную обработку данных, прежде чем передать их для анализа Планку и остальным.

В этот раз он не стал допоздна задерживаться на работе, так что смог составить Нирее компанию и в вечернем посещении пункта обогащения. Как и утром, он не стал заходить внутрь.

На следующий день Роден решил таки основательно заняться отчетом для главного. Лаборанты все еще были заняты обработкой полученных вчера данных, а заказанные Роденом детали для приспособления, над которым он размышлял последние несколько месяцев и только ждал момента, когда у него появится материал для испытаний, должны были доставить ближе к вечеру.

Когда Роден собирался прерваться на короткий обед, по внутреннему коммутатору поступил вызов, и Планк сообщил, что его срочно вызывают к главному. Выругавшись до того, как прервать связь, Роден захватил ключи от машины, незаконченный отчет и оставил лабораторию.

На парковке перед резиденцией Ингмара стояли все те же автомобили, Лоретта была все в том же костюме и говорила все те же фразы, только вместо того, чтобы попросить Родена подождать на балкончике у двери кабинета, сразу впустила его внутрь.

Витражные стекла купола были спрятаны, кабинет наполнял спокойный дневной свет. Роден было затаил надежду, что в этот раз Ингмар находится в относительно сносном расположении духа, но присутствие в кабинете Сэджвика, вернувшегося из каньона, заставило его отложить размышления о настрое главы клана. Неужто его собираются отправить в очередную командировку?

– Он вышел в сотне километров от Вейтрета, – с ходу сообщил Ингмар, смотря на Родена своим коронным взглядом поверх очков.

– Он? – дождавшись едва заметного кивка, Роден сел в кресло с противоположной стороны стола от Сэджвика.

– Тот, чью руку ты привез из каньона.

– Почему вы уверены, что это тот же человек?

– Не мы, Аргантар, – сказал, как сплюнул Ингмар. – Но совет кланов согласен с этим заключением. Выход произошел в тот же момент, когда в каньоне был прерван первый переход. По всей видимости, произошел какой-то сбой, который повредил пространство между мирами, или что там есть – и с того момента Аргантар не может открыть проход на ту сторону.

Роден не смог определить, радует ли главу клана этот факт или нет.

– Это еще не все, – продолжил Ингмар. – Их ученые утверждают, что заполучив этого человека, его ноду, они смогут восстановить проход.

– И нажать на кнопку, – произнес Роден.

– Да. Раскрытие агентурной сети из другого мира вынудило их умерить собственную жадность в плане добычи ноды с той стороны и перенести последний этап на более раннюю дату. Как оказалось, они планировали взорвать заложенные в том мире бомбы в тот же день, когда произошел переход – где-то через час после него. Засранцам несказанно повезло.

Роден с Сэджвиком одновременно посмотрели на Игмара с удивлением и немым вопросом в глазах.

– Той стороне. Казалось, то, что они запланировали, пошло прахом: их человек вышел не там, где должен был, так еще и руку потерял, а на деле только благодаря этому они до сих пор живы.

– Да уж, повезло, – хмыкнул Роден.

– Известны точные координаты выхода? – подал голос Сэджвик.

– Аргантару – да, нам – нет. Наши люди смогли только выяснить, что это неподалеку от Вейтрета. Но запад или восток, север или юг – неизвестно.

– Аргантар собирается напасть? – Сэджвик нахмурился.

– Это вряд ли. Во всяком случае не в открытую. Но Краденрет уже усилил контроль за границей. Так что какое-то время у нас есть, – Ингмар перевел взгляд на Родена. – Ты должен найти его.

Тот несколько опешил от подобного заявления. Глава не задал вопрос, даже не подумал поинтересоваться о том, возможно ли это – попросту поставил перед фактом.

– Это наш счастливый билет, Роден. Если мы заполучим этого человека, то сможем заставить Аргантар избавиться от ноды той стороны.

– Это будет непросто. Они знают, что мы отдадим его в любом случае – от этого зависит всеобщее выживание.

– Какая разница, будет ли Фаврия уничтожена вместе со всем остальным миром в "нулевой" день, или же ее сотрет в порошок Аргантар, как только решит проблему с "нулевым" днем?

– Резонно, – согласился Роден.

– Так что повторяю: ты должен найти его. Ты сможешь это сделать?

Роден улыбнулся уголком рта. Неужто глава решил снизойти до выяснения возможности исполнений его желаний.

– Вообще-то, я уже работаю в этом направлении, – улыбка Родена стала шире. – Конечно, если бы мне не приходилось отвлекаться на выяснение того, что нам и так известно, прогресс шел бы быстрее и...

– Черт тебя побери, Роден, – совершенно спокойным тоном произнес Ингмар, и Родену показалось, что Сэджвик побледнел.

Роден продолжал улыбаться. Он не был военным, а клан Вейт никогда особо не настаивал на подобострастном преклонении перед главой, как это было принято в Краденрете.

– Сколько тебе еще нужно времени? Если забыть про исследования, в которых ты не видишь смысла.

– Смотря, как пойдет дело, но, думаю, дней за пять управлюсь.

Морщина между бровей Ингмара стала глубже.

– Я постараюсь закончить как можно раньше, – поспешил заверить его Роден. И добавил уже спокойнее: – Я помню, что поставлено на карту.

– Хорошо, – Ингмар удовлетворенно кивнул. – Сэджвик, твои люди должны быть готовы отреагировать в любой момент, как только со стороны Родена все будет готово.

– Будет сделано.

– Роден, можешь возвращаться к работе.

– Благодарю, – тот встал со стула и слегка поклонился. Он дождался, пока глава клана осознает, что подобные расшаркивание не в его стиле, и на его лице промелькнет легкое удивление, и добавил, постучав костяшками по лежащему на столе отчету: – Я оставлю то, что уже успел подготовить, на случай, если вам будет интересно.

Роден покидал кабинет в мертвенной тишине.

Он редко отказывал себе в удовольствии пройтись по острию ножа, затеяв словесный поединок с главой клана. Роден гордился тем, что всегда тонко чувствовал грань, которую не стоит переходить. Быть может, таким образом он старался вернуть себе ощущение того, что он все еще контролирует ситуацию и может с ней справиться, а не события тащат его за собой безвольной куклой.

Когда-то, будучи еще совсем молодым, Роден считал, что у него есть шанс заполучить Ингмара в личные наставники. Для того, чтобы стать друзьями, между ними была слишком большая разница в возрасте. Для наставничества это проблемой не было. А вот разница в социальном положении как раз и являлась препятствием, так что Родену пришлось оставить свои надежды и довольствоваться тем, что есть. В конце концов, для своих тридцати восьми он добился довольно многого, тем более учитывая его неполноценность.

Вернувшись в лабораторию, Роден не без удовольствия забросил в сторону работу над осточертевшим отчетом и достал из сейфа очередную порцию документов. На этот раз это было несколько папок с чертежами, которые Роден разрабатывал, зная, что однажды ему придется заняться поисками человека из другого мира. Сейчас у него были все недостающие элементы мозаики. Оставалось только подправить чертежи, собрать устройство и заставить его работать.

Роден провел остаток дня за перечитыванием того, что уже было, и внесением мелких правок, необходимость в которых была очевидна на основании тех расчетов, которые уже были получены в вычислительном центре. А на следующее утро на столе ждал полный отчет его помощников и кейс с необходимыми деталями, которые требовалось доработать, прежде чем собирать все воедино. На это Роден потратил весь день, без перерыва на обед, и даже задержался допоздна, из-за чего вернулся домой позже Ниреи, в восемь вечера отправившейся в пункт обогащения. А через полчаса в дверь постучали.

Сэджвик стоял на пороге с бутылкой вина и улыбкой от уха до уха. От прежнего сурового вояки в нем осталось чуть меньше, чем ничего.

– Какие гости, и без спросу, – открывший дверь Роден усмехнулся и отошел в сторону, пропуская друга внутрь.

– Я с подношением, так что мне ничего не будет, – парировал Сэджвик и перевел взгляд на вышедшую из кухни Нирею.

– Мое любимое! Как это мило с твоей стороны, – она расплылась в улыбке и забрала у Сэджвика бутылку, после чего получила от того звонкий поцелуй в щеку.

– Может ты хотя бы подождешь для приличия, пока я куда-нибудь сгину, прежде чем пытаться увести мою женщину? – будничным тоном спросил Роден, и был тут же награжден полным упрека взглядом Ниреи.

– От тебя дождешься, – отмахнулся Сэджвик.

– Ладно, мальчики, развлекайтесь, а я попробую что-то приготовить на скорую руку, – Нирея вернула себе прежний беззаботный вид и скрылась на кухне.

– Ну ты и придурок, – тихо заметил Сэджвик.

– Шагай давай, – проворчал Роден. Он и сам понял, что ляпнул лишнее, и в комментариях со стороны не нуждался.

Они вышли на небольшой задний двор, огражденный стеной тщательно подстриженного кустарника. В тени невысокой вишни был разбит крохотный прудик, выложенный по краям серым камнем. Из такого же камня была сделана и стоящая рядом скамейка.

Роден поправил брошенный поверх скамьи плед и устало опустился на нее. Сэджвик сел рядом. Наклонившись, Роден приподнял лежащий рядом камень и достал из-под него мятую коробочку. Выудив изнутри зажигалку и две сигареты, протянул одну Сэджвику. Тот посмотрел на него глазами человека, впервые увидевшего огонь. Роден пожал плечами, спрятал предложенную другу сигарету в коробочку и прикурил свою. Сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул едкий дым.

– Ну ты и придурок, – повторил Сэджвик.

Роден вопросительно приподнял бровь. Он, конечно, понял, о чем говорит Сэджвик, да и Сэджвик знал, что он понял, но от Родена требовался хоть какой-то ход, и он его сделал.

– Эта дрянь тебя убьет, – продолжил Сэджвик. – Ты же это понимаешь?

– А, ты об этом. Не беспокойся. "Нулевой" день убьет меня куда раньше.

Сэджвик ответил не сразу. Роден ожидал очередной шуточки, или издевки, или что-то еще в стиле Сэджвика. Но вместо этого тот посерьезнел и даже как-то спал с лица.

– Знаешь, я всегда поражался твоему спокойствию, – задумчиво произнес Сэджвик, рассматривая круги на воде, растревоженной упавшим с вишни листком. – Тому, как ты принял случившееся с тобой. А затем – новость о "нулевом" дне. Черт, да я был в ужасе! Я и сейчас в ужасе. А ты… эта твоя непробиваемая невозмутимость, – Сэджвик усмехнулся и покачал головой. – Иногда меня посещает мысль, что в той аварии в пункте обогащения умерли не только твои нодовые окончания, но и ты сам.

– Где-то так оно и было, – ответил Роден и сделал еще одну затяжку.

– Ну точно – придурок, – Сэджвик вздохнул.

Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой только пением соловья и стуком тарелок, доносящегося из открытого окна кухни, где хозяйничала Нирея.

– Как ты смирился? – спросил Сэджвик. – С тем, что твоя жизнь сократилась вдвое? А затем и от того немногого, что было, осталось каких-то восемь лет. Если честно, я думал, что ты с ума сойдешь. Ладно, один раз не повезло, но два…

– А толку-то? – хмыкнул Роден. – Истерики и страх ничего не изменят. Только испортят оставшееся время. Куда разумнее просто принять все, как данность, и наслаждаться каждым отведенным тебе днем.

– И ты наслаждался? – в голосе Сэджвика зазвучал неприкрытый скептицизм.

– Как мог.

От серьезности интонации в голосе Родена Сэджвику стало не по себе. Роден даже ждал, что тот вот-вот попросить закурить, но Сэджвик только глазел на пруд и мрачнел с каждой минутой.

– Мне страшно, Роден, – признание далось ему с трудом.

Роден сжал челюсти. Всего на мгновение, которого было бы достаточно, будь его собеседником Нирея. Но Сэджвик был слишком погружен в свои тревоги, чтобы заметить подобную мелочь. Затушив сигарету о камень, Роден сунул окурок в карман.

– Не веришь, что Аргантар справится?

– Справится или нет – Фаврии конец в любом случае.

– Не веришь, что я смогу найти нашего гостя?

– Да при чем тут это? – взвился Сэджвик. – Аргантар не упустит возможности разобраться с нами. Будет у нас козырь или нет, они найдут способ. Иначе и быть не может. Они понимают, что сейчас военной мощи Фаврии хватит, чтобы уничтожить их. Так что или они, или мы. А учитывая, что преимущество не на нашей стороне – расклад хреновый.

– Я, конечно, не спец в ваших военных штучках, но какой смысл Аргантару уничтожать здесь все? Столпы – бесценный ресурс, как и поддерживающая их инфраструктура. Если бы они хотели уничтожить нас, давно пустили бы бомбы в ход. Так что скорее всего они собираются захватить территории, угрожая уничтожением.

– Да, верно подметил, ты не спец, – Сэджвик невесело усмехнулся. – Даже при захвате они уничтожат коренное население. Так что да, Столпы останутся, и эти, по ту сторону стен, тоже – кто-то же должен снабжать города. А вот нас всех, как одного – пустят в расход.

– Что-то не нравится мне твой сегодняшний настрой.

– Мне просто нужно провести процедуру лечения вином шестилетней выдержки. И срочно.

– Ну так пойдем. Только попробуй завести эту свою тоскливую песню при Нирее, – предупредил Роден.

Он собрался было подняться со скамейки, но Сэджвик остановил его.

– Совсем забыл, чего я пришел-то.

– Разве не выпить в компании друга?

– Заткнись, а? – Сэджвик недовольно посмотрел на Родена. – У меня новости. Сегодня утром тот человек, "гость" который, прибыл на поезде в Вейтрет.

Известие застало Родена врасплох.

– Откуда такие данные?

– Помнишь, несколько лет назад на поезда была установлена система датчиков Гунры? Чтобы отследить пути контрабанды ноды.

– Да, помню, – Роден кивнул.

Он слышал о чем-то подобном краем уха и, сделав вывод, что это одна из самых бессмысленных трат ресурсов кланов, выбросил из головы. Все отмеченные случаи контрабанды ноды были настолько мизерными, что обратить на это внимание мог только последний скупердяй, у которого закрома ломятся от денег, но он продолжает отбирать у бедняка последний ломаный грош. И кланы вполне подходили под это описание.

– Так вот датчики одного из поездов зафиксировали всплеск ноды на протяжении всего пути из небольшого поселка на юго-востоке от Вейтрета и до его предместья, где он, по всей видимости, и сошел с поезда.

– Какой объем ноды? – этот вопрос волновал Родена больше, чем все остальные.

– А черт его знает. Датчики зашкалило. Они зафиксировали доступный им максимум, так что сколько там ее на самом деле – можем только предполагать.

У Родена было предположение, но Сэджвику об этом знать не стоило.

– И что Ингмар планирует делать? Он отправляет твой отряд за стену? Найти того человека?

Это было бы логично. Предместье Вейтрета – не маленькая зона для поисков, но отряд бойцов, разделившихся и вооруженных дальномерными счетчиками Гунры, мог бы и отыскать иголку в стоге сена.

– Я предлагал ему. Убеждал, – Сэджвик поджал губы. – Но ты же знаешь главного, если он упрется, то пиши пропало.

– И что ему не понравилось в твоей идее? – Роден задал вопрос для проформы. Он и так знал ответ, потому что ответ всегда был один.

– Он не хочет, чтобы мы совались к простолюдинам.

– Ну разумеется. Мир катится к чертям, но даже это не аргумент для кланов, чтобы вступить в контакт с людьми по ту сторону.

Роден вложил в свои слова слишком много осуждения. Это могло бы стать поводом для беспокойства, но его единственным слушателем был Сэджвик, а он никогда не придавал значения подобным всплескам со стороны друга.

– Главный рассчитывает на то, что ты сможешь найти его. Он верит в тебя, – попытался оправдать главу клана Сэджвик.

Роден искоса посмотрел на того. Сэджвик, верный слуга клана, ведь он и сам считает запрет Ингмара дуростью, в текущем-то положении. Но продолжает верить тому и выгораживать даже перед другом.

– Ингмар может даже не сомневаться, что я найду нашего гостя, – ровным голосом произнес Роден. – Мы и правда засиделись. Пойдем, пока нам не досталось от Ниреи за остывший ужин.

Этот разговор и правда стоило заканчивать.

В доме их ждал салат, нарезанный тонкими ломтями сыр и ветчина. В обществе Ниреи Сэджвик стал прежним собой, с дурацкими шутками, гримасами и военными байками, которые он рассказывал уже по десятому кругу, но в том темпе, с которым они обрастали новыми деталями, каждый раз они звучали, как в первый.

Сэджвик ушел ближе к полуночи. Роден не стал намекать ему раньше, что с посиделками пора бы и заканчивать, хоть сам бы с большей радостью предпочел провести это время наедине с Ниреей. Сэджвику сейчас приходилось нелегко, а Роден не мог – вернее, мог, но не имел права – это изменить, отчего удушливое чувство вины не давало ему покоя.

Новое утро начиналось так же, как и все предыдущие, за тем исключением, что теперь голова Родена была занята осознанием, что человек из того мира совсем близко. Он ничего не мог сделать в данный момент – даже сообщи он Ингмару, что способен почувствовать ноду на расстоянии куда большем, чем десяток метров, тот все равно не разрешил бы выйти за стену. Но мысли о возможности найти человека той стороны до того, как будет готово устройство, не оставляли Родена.

– Совсем забыла сказать, – спохватилась Нирея, когда Роден остановился перед школой. – Вчера твоя мама звонила. У нее то ли карниз оборвался, то ли еще что, я так и не поняла. Она просила, чтобы ты заехал, починил.

– Городские ремонтники ей уже не подходят?

– Роден, – Нирея с каплей упрека посмотрела на него. – Нельзя так. Как долго ты собираешься еще избегать ее?

"Недолго", – подумал про себя Роден, но вслух ничего не сказал.

– Хотя бы объясни мне, в чем причина. Тебя же силком в родной дом не затащишь.

– Заеду я, заеду, – Роден не мог сказать Нирее, почему избегает визитов домой, так что оставалось только согласиться. Под требовательным взглядом супруги он сдался окончательно. – Сегодня же.

– Вот и замечательно, – Нирея чмокнула его в щеку и вышла из машины.

Сдерживая вертящиеся на языке ругательства, Роден поехал к лаборатории.

Он надеялся, что работа сможет его отвлечь от навалившихся на него скопом переживаний. "Нулевой" день стремительно приближался, и все, что могло пойти не так, именно так и делало.

Взяв себя в руки, Роден склонился над разложенными перед ним деталями. Чертежи были закреплены на подставках вокруг стола, а на инструменты подано питание.

Роден собрал большую часть конструкции к вечеру. Он бы с удовольствием задержался и поработал дольше, лишь бы только отложить обещанный Нирее визит, но чем больше он будет его откладывать, тем позже попадет домой, а это не входило в его планы.

Он сбрасывал скорость перед выкрашенным в коралловый цвет домом с неохотой. Нирея по всей видимости сообщила Аланте о визите Родена, так что та открыла дверь прежде, чем он постучал.

– Роден! – на ее лице расплылась улыбка.

Она поспешила обнять его, наверняка чтобы поскорее спрятать от него взгляд, в котором читалась тоска и разочарование.

Роден не винил ее. Ему тоже не доставило бы удовольствия видеть, как ребенок стареет быстрее тебя. Аланте было немногим больше ста и они с Роденом выглядели практически ровесниками. Но если женщина, казалось, и вовсе не менялась внешне, то изменения, что происходили с Роденом между их редкими встречами, не могли остаться незамеченными.

– Как хорошо, что ты нашел время вырваться, – Аланта закрыла за Роденом дверь. – Извини, что пришлось тебя побеспокоить, Нирея говорила, что ты за своей работой света белого не видишь.

– Все в порядке, не беспокойся, – Роден улыбнулся.

– Пойдем, – Аланта направилась в сторону лестницы на второй этаж. – Этот дурацкий карниз, меня давно посещала мысль, что однажды он оборвется, и вот, случилось таки. Представляешь, даже вазу разбил, ту, с лилиями, которую вы с Ниреей подарили на День рождения.

Ступени, покрытые коричневым ковром, скрипели под ногами. Аланта говорила, что они скрипят с тех пор, как они только въехали в дом с мужем. Стоило отремонтировать лестницу, и не проходило и пары месяцев, как скрип возвращался. А после скоропостижной кончины супруга Аланта зареклась прикасаться к ступеням, полагая, что все это время их скрип был предупреждением о горе, что выпадет на долю ее семьи.

На втором этаже аромат свежей выпечки сменился запахом старых книг. Аланта прошла в конец узкого коридора и открыла дверь в кабинет – источник распространяющейся по дому затхлости.

– Я уже все приготовила. Молоток, гвозди – не знаю, что тебе еще может понадобиться, – она указала рукой на ящик доверху набитый инструментами. – Табуретка вот.

Роден посмотрел на стоящий посреди комнаты табурет, скользнул взглядом по письменному столу, который не протирали долгие месяцы, книжным шкафам, казалось, поблекшим от налета безразличия к их содержимому, мягкому диванчику, сядь на который, и наверняка окажешься окутанным облаком пыли, карнизу, понуро свесившемуся одной стороной едва ли не до самого пола. Похоже, Аланта предпочитала обходить эту часть дома стороной и зашла в кабинет супруга только чтобы вырвать карниз. По дыре в стене было непохоже, чтобы крепление осуществило свой побег без сторонней помощи.

– Сейчас посмотрим, – Роден порылся в ящике с инструментами, выудил оттуда несколько саморезов и отвертку, подставил табурет поближе к окну.

– Спасибо, дорогой, мне, правда, так неловко, что пришлось тебя выдернуть, – Аланта прижала ладонь к щеке и замерла в стороне.

– Не беспокойся, мне только в радость тебе помочь.

Роден не ждал, что Аланта все время будет стоять в молчании, пока он пытается пристроить карниз на место, но слабая надежда у него все же имелась.

– Нирея не признается мне, но вы уже планируете порадовать меня внуками?

– Не рановато ли для внуков в твои-то годы? Тебе впору задуматься о втором ребенке, – вместо того, чтобы искать оправдания, Роден вернул Аланте ее же монету.

– Сын, ты же знаешь, я не могу, – горестно произнесла она. – Твой отец… он был тем самым человеком, а о другом я даже думать не хочу.

– Тебе не стоит так зацикливаться. Прошло почти двадцать лет.

– Если бы. Для меня они пролетели, как мгновение.

"Для меня тоже", – буркнул про себя Роден, прикручивая кронштейн к стене.

– Какое-то время продержится, – Роден спустился с табурета и бросил отвертку в ящик. – Тебе стоит договориться с ремонтником, чтобы поправили стену и краску и… сделали все по-человечески.

– Конечно, конечно, – Аланта встревоженно посмотрела на норовящего уйти Родена. – Ты уже уходишь?

– Да, последние дни много всего навалилось.

Нехотя, Аланта первой вышла из кабинета.

– Ты совсем себя не бережешь. Твоя работа тебя погубит.

"Да, такой был план", – едва не сказал вслух Роден.

– Может задержишься хотя бы на пол часа? – с надеждой спросила Аланта. – Я испекла твое любимое печенье. Ты помнишь, с орехами и изюмом?

Роден терпеть не мог изюм.

Проходя мимо детской, он замедлил шаг и остановился. Дверь в комнату была едва приоткрыта, так что Роден смог увидеть край письменного стола.

– Я сейчас, – произнес он.

Аланта обернулась и, проследив его взгляд, понимающе улыбнулась.

– Конечно, я подожду тебя внизу. Как раз поставлю чайник.

Роден ничего не ответил. Дождавшись, когда лестница перестанет скрипеть под шагами Аланты, он зашел в комнату того, кто любил изюм.

С последнего раза здесь ничего не изменилось, как и в кабинете. Только стол, вещевой шкафчик, полка и даже книжки, стоящие на ней, были заботливо вытерты от пыли. Стоящая у противоположной от стола стены кровать была накрыта расшитым звездами покрывалом. На тумбочке рядом стоял старый нодовый ночник и фотография. На ней Аланта со счастливой улыбкой держала супруга за руку, а на его плечах сидел восьмилетний Роден. Другой Роден. Тот, кому принадлежала эта комната.

Роден поднял взгляд и посмотрел в окно. Оно выходило на соседский дом, с таким же окном, только завешенным тяжелой гардиной, сквозь которую нельзя было ничего разглядеть с обеих сторон. Бордовая, с объемными складками и бежевой окантовкой – Роден хорошо ее помнил. Она была первым, что он увидел, когда двадцать лет назад совершил переход в этот мир. Бордовая гардина и Дрефр на ее фоне – "скворец", подготовивший почву для его внедрения. Роден не видел того, другого, девятнадцатилетнего парня. Он просто исчез в тот же день, и Дрефр никогда не говорил о том, что сделал с ним. Родену же досталась его жизнь и его лицо. Он не знал, какие Дрефр использовал контуры, чтобы изменить его черты. Он вообще помнил только боль, и что не мог кричать. Сейчас, как ученому, ему даже было любопытно. Но он принадлежал к последней стае вылетевших в этот мир "скворцов" – тем, кому не придется готовиться к приему следующего поколения. А значит знания о меняющих внешность контурах были им не нужны.

Роден сфокусировал взгляд на своем отражении в стекле. Он практически не помнил своего собственного лица. Этот мир на пару с Содружеством клериков не оставили ему ничего своего. С рождения его называли именем этого парня, лепили его характер так, чтобы он был максимально близок к характеру того, кого ему предстоит заменить. В этом мире к "скворцам" были неприменимы методы, что годились для отправленных в Федерацию. Здесь человек не мог просто взяться из ниоткуда. Или изобразить плохую игру, заняв чужое место. Вокруг было слишком много тех, кто знал, каким ты должен быть.

Интересно, каково было Дрефру? Ведь Роден – Роден этого мира – рос на его глазах, направлялся им на нужный Содружеству путь, чтобы другой Роден имел как можно больше козырей на руках.

...Ни лица, ни имени, ни личности. Даже хваленной связи с Селль не осталось. Да ее и не было никогда. Несколько веков изысканий, и Содружество нашло рецепт создания людей, оторванных от искры. "Скворцам" этого мира было плевать, где прожить свою недолгую жизнь бабочки однодневки. Их не отравляла атмосфера родного мира, они не умирали в лишенной искры атмосфере этого. Ни зависимостей, ни потребностей.

Роден не раз задавался вопросом, что же такого Содружество давало "скворцам", которым была поручена самая нелицеприятная часть работы, что они продолжали хранить верность идее. Никакая промывка мозгов не будет действовать десятилетия без подкрепления. Без награды. Без утешения. Разве что клерики не ограничились банальной промывкой и что-то таки изменили в голове. Так же, как когда-то Дрефр изменил лицо Родена. Это было бы похоже на правду, если бы Роден не колебался. Но сейчас в его душе сомнений было больше, чем когда-либо. И эти сомнения могли пустить под откос весь план Содружества. Вряд ли подобное не учли. А значит было подготовлено решение и на подобный случай. В конце концов, Роден продолжал бороться со своими сомнениями. Он все еще помнил, кто он и откуда, и зачем пришел в этот мир.

Роден не стал задерживаться на чай. Соврал, что забыл занести начальству важные документы и должен немедля ехать в лабораторию. Аланта, хоть и старательно, но безуспешно скрывая грусть, вручила Родену коробку с еще теплым печеньем и еще раз поблагодарила за то, что навестил.

В этот раз находиться в ее доме было тяжелее, чем во все предыдущие. Роден чувствовал свою вину перед этой женщиной, не заслуживающей, чтобы ее жизнь была разрушена. Все должно было быть по-другому. Аланта должна была погоревать немного из-за беды, случившейся с ее первенцем, а затем завести с супругом второго ребенка, а, может, и третьего – управление демографией должно было выдать разрешение с учетом внезапно укоротившейся жизни Родена.

Но это было бы слишком хорошо, если бы все шло так, как планировалось. После аварии в пункте обогащения, устроенной Дрефром на следующий же день после перехода Родена, которая должна была послужить объяснением тому, что произошло с его не имевшими прежде никаких отклонений от нормы нодовыми окончаниями, супруг Аланты, Перос, начал что-то подозревать. Роден так и не понял, что послужило причиной: то ли он где-то плохо сыграл свою роль и как-то себя выдал, то ли всему виной была привитая Перосу подозрительность городского патрульного. Он бы ни до чего не докопался, изрой он хоть весь Вейтрет, но сам факт проводимых поисков, в будущем, когда Фаврии станет известно о другом мире и о присутствии агентов с той стороны – как, собственно, и произошло – могло поставить под угрозу всю деятельность Родена. Он был лишь одним из "скворцов" последней стаи, пусть и единственным на текущий момент в Вейтрете, и вероятность того, что сердце Селль окажется именно в его окрестностях была невелика. Но на последнем этапе операции Содружества рисковать даже одним "скворцом" было недопустимо. Не тогда, когда на карту поставлено так много.

Поэтому Дрефру пришлось принять меры. Он был за рулем автомобиля, на полном ходу влетевшего в памятник солнцу, находящийся всего в трех кварталах от дома Пероса. Перос же сидел рядом на пассажирском сидении. Дрефр не зря выбрал именно это место: долгая прямая дорога, позволяющая набрать скорость, и длинные острые штыри лучей, которые должны были сделать всю грязную работу. После этого инцидента памятник убрали, а в Вейтрете ввели уголовное наказание за превышение скорости. Конечно, спустя пятнадцать лет памятник вернули – негоже произведению искусства пылиться на складе из-за парочки лихачей-идиотов.

В тот день Роден и стал последним "скворцом" Вейтрета. Поступок Дрефра не был жертвой, вернее, не был жертвой незапланированной. Тогда ему было почти пятьдесят, и даже с поддержкой лечащих и омолаживающих контуров признаки старения начинали проявлять себя. Так что ему, как и большинству "скворцов" до этого, нужно было исчезнуть. Кто-то добивался изгнания, кто-то подстраивал несчастный случай. Были и счастливчики, чья генетика позволяла с помощью контуров сохранить молодость до ста-ста десяти лет, а там уже и не страшно списать ранее старение на плохую наследственность. История с аварией, повредившей нодовые окончания, бережно приберегалась для Родена. На случай, если ему понадобится, чтобы его особенность была легализована.

Вспомнив о наказании за превышение скорости, Роден убрал ногу с педали газа. Он спешил домой, к Нирее, чтобы провести в ее объятиях всю ночь, в надежде спрятать в них свои сомнения и чувство вины. Какой бы выбор он не сделал – а сделать его предстояло именно ему и совсем скоро – он в любом случае окажется предателем. Дрянной расклад.

Вернувшись утром в лабораторию, Роден еще раз перепроверил собранную днем ранее конструкцию. До того, как умещающийся на ладони прибор превратится в компас, оставалась последняя, но самая сложная часть.

Конечно же Содружество заранее разработало поисковые контуры, зная, что кому-то из "скворцов" последней стаи придется заняться поиском сердца Селль. Эти контуры позволяли сузить область поиска до пары километров. По сути, это были все те же реагирующие на большие скопления искры контуры, только способные уловить ее на расстоянии в десятки километров и отсеять из выборки ноду этого мира. Дальше же, оказавшись в радиусе пары километров от цели, предстояло использовать подручные средства, что тоже являлось нетривиальной задачей.

Но план Содружества не учитывал то, что у "скворца" может появиться биологический материал и, тем более, образец искры, который необходимо будет отследить. Принято было считать, что человеческий организм не оставляет никакого следа на поглощенной, а затем высвобожденной искре. Клерики доказали обратное. Они так и не нашли применения данной информации – этот след всего лишь позволял отличить искры, побывавшие в ядрах разных людей, но ни в коей мере не делал искру особенной. К тому же четкость следа зависела от того, как долго пробыла искра внутри ядра. В случае же с сердцем Селль этот след должен был достигать огромных значений.

Имея подобную зацепку, Роден получил возможность изменить контуры, подправить их так, чтобы компас смог привести его буквально вплотную к цели. Это могло и не понадобиться – на расстоянии в сто-сто пятьдесят метров Роден и сам почувствовал бы гигантское скопление искры. Но если жизнь подбросила ему козырь, стоило его использовать.

Для компаса должен был использоваться не один контур, а целая система. Планировалось, что она будет работать на ноде этого мира. Но с изменениями, на внесение которых Роден потратил весь этот день и утро следующего, лучше было использовать искру родного мира. Ту искру, что он получил из руки сердца Селль.

Когда контуры были рассчитаны, оставалось только нанести их на несущие диски компаса. Филигранная работа, для которой к резаку Роден подключил искру родного мира. Ее количества было достаточно, чтобы и подготовить, и напитать контур в нодовой руде. Уж если использовать искру, а не ноду, то уж от начала и до конца.

Увлеченный, Роден совсем потерял счет времени. За окном успело стемнеть, но он даже не обратил на это внимание. Компас был практически готов.

Треск коммутатора заставил его вздрогнуть. Благо, за секунду до этого он убрал резак от пластины.

– Слушаю, – Роден снял висящую на стене трубку.

– Господин Роден, – донесся голос дежурного у входа. – Здесь господин Сэджвик, просит передать, что он будет ждать вас, – голос умолк, и Роден услышал шум на заднем фоне. – Он просит вас поторопиться.

– Пусть поднимается сюда, – Роден посмотрел на лежащий на столе компас.

Последний контур был завершен, осталось только поместить пластины в корпус.

– Но…

– Под мою ответственность.

– Хорошо, господин Роден.

Все корпуса исследовательского центра были территорией с регулируемым допуском, но Роден, как глава отдела, мог выдать другим некоторые привилегии. Не официально, конечно. Но Сэджвик был осведомлен о том, над чем здесь ведется работа и с какой целью, и даже если бы и это не стало аргументом для следственной комиссии, то успешные результаты…

Роден прервал вереницу цепляющихся друг за друга мыслей. Чего-чего, а встречи со следственной комиссией в его жизни точно не будет.

Пока Сэджвик поднимался на третий этаж и шел по коридору, Роден успел полностью собрать компас и подключить к обогатителю, в свою очередь черпающему искру из батареи.

– Тук-тук, – Сэджвик открыл дверь и состроил кислую мину. – Я собирался вытащить тебя из твоей лаборатории, а не застрять здесь вместе с тобой. Ты вообще помнишь про Равноденствие? Ежегодный пир, увеселения на любой вкус и пляски? Помнишь, вы с Ниреей задолжали мне с прошлого раза партейку в карты.

– Меня удивляет, что ты об этом помнишь. В таких-то обстоятельствах.

– Иди ты, – буркнул Сэджвик. – Я что, не могу хотя бы на один вечер отвлечься?

– Можешь, – Роден улыбнулся и посмотрел на компас. – Иди, взгляни.

Сэджвик подошел и уставился на небольшую коробку, верхняя часть которой была закрыта стеклом, а под стеклом – белый круг шкалы без каких-либо обозначений и стрелка, замершая на семь часов.

– Это…? – Сэджвик посмотрел на Родена, приподняв брови.

– Компас. Когда он будет полностью заряжен, стрелка начнет указывать на гостя с той стороны.

Сэджвик будто бы не сразу понял, что сказал Роден. Первое время его лицо выражало все тот же вопрос, но вот оно ожило и даже посветлело. Конечно, подобная новость должна была порадовать его, хотя знай он все, и радости серьезно поубавилось бы. Наверное. Задумавшись, Роден осознал, что теперь, когда компас готов, он и сам не знает, стоит ли его другу или кому-либо другому в этом мире радоваться.

– Это же отлично, Ро! – воскликнул Сэджвик. – Черт, ты таки сделал это!

– У тебя были сомнения? – хмыкнул Роден, все больше погружаясь в свои мысли.

– Стой, а ты вообще уверен, что он работает?

Роден не успел ответить. Он вообще не успел понять, что произошло. Только его рефлексы, отточенные годами тренировок, позволили кли-каналам уловить изменения вокруг, и единственное, что он успел инстинктивно сделать – это окружить компас и подключенную к нему батарею непроницаемой стеной. А меньше, чем через мгновение, помещение затопила агрессивная нода. Всего один миг, и лаборатория оказалась посреди несущегося прочь от Столпа сияющего потока.

Роден выдохнул, осознав, что не успей он среагировать и выставить непроницаемый даже для агрессивной ноды барьер, и она накрыла бы компас. А учитывая количество находящейся в нем и в батарее искры, от Вейтрета ничего не осталось бы.

Но выдыхать было рано.

– Роден, – хрипящий голос Сэджвика резанул слух.

Расширив барьер так, чтобы нода оминала стороной большую часть помещения, Роден поймал заваливающегося на бок друга, осторожно опустил его на пол.

Вены Сэджвика стали неестественно видны, покрыли его руки, шею и лицо синей сеткой. На его лбу выступила испарина, а губы побелели.

– Зараза, – Сэджвик закашлялся, выплевывая кровь, судорожно схватил Родена за руку. – А я-то надеялся что… что ты помрешь раньше, – каждое слово давалось ему с трудом. Скривившись, Сэджвик шумно вдохнул. – У мертвого тебя отбить… отбить Нирею было бы проще.

Роден болезненно свел брови. Он хотел было выдернуть из потока сноп ноды, успокоить ее, сложить лечебный контур, в глупой надежде, что повреждения организма не настолько велики, и ему хватит времени залечить их. Но даже будь оно так, это всего лишь выиграло бы пару часов. Агрессивная нода, втянутая кли-каналами Сэджвика, обожгла их и полностью разрушила более чувствительные к подобным потрясениям тау. А без них никому из клана долго не прожить.

– Зараза…, – выдохнул Сэджвик. – Не хочу… не хочу… вот так... у нас же был еще месяц… Дружище, – прохрипел-прокашлял он и, сжав руку Родена, затих.

Стиснув зубы, Роден смотрел, как кровь медленно отливает от лица Сэджвика.

Он хотел остаться с ним, не хотел шевелиться, но нода продолжала нестись по ту сторону выставленной им неосязаемой стены, а значит дело было плохо.

Осторожно опустив голову Сэджвика на пол, Роден взял заряженный компас, отключил подачу искры на контуры, чтобы не расходовать ее попусту, и вручную перенес остатки в карманную батарею. Бросив короткий взгляд в сторону тела Сэджвика, он выбежал из лаборатории.

Роден не стал останавливаться у вычислительного центра. Он знал, что лаборанты все еще там и навсегда там останутся. Сверкающий поток ноды, что огибал выставленный Роденом барьер, не позволял ему увидеть ничего вокруг.

Роден вылетел из исследовательского центра, едва не споткнувшись о тело дежурного, – он заметил его лишь тогда, когда тот оказался в пределах пузыря, внутрь которого не проникал поток – и побежал в сторону Столпа, извергающего ноду.

Роден почти преодолел разделяющую исследовательский центр и Столп площадь, когда нода хлынула в обратном направлении. Мимо пронесся основной фронт с наиболее плотной нодой, несколько секунд – и вокруг наступило относительное затишье.

Роден остановился и посмотрел в сторону Белого Рубежа, откуда пришла новая волна. А человек с сердцем Селль силен. Повезло, что он, как и Роден, вовремя заметил распространение ноды и смог изолироваться от нее.

Роден вбежал в один из входов окружающего Столп здания. В любой другой день путь на главный стратегический объект клана Вейт для него был закрыт, но сейчас его было некому остановить.

Он знал строение внутренних помещений – их план достался Дрефру от "скворца", имевшего к ним доступ, а от Дрефра уже Родену. Но вместо того, чтобы бежать по лабиринту коридоров, он сложил витающую вокруг ноду в контур, пробил стену, а затем еще несколько, прежде чем оказался в рубке управления шлюзами Столпа. Небольшое помещение с окном вдоль всей стены, из которого открывался вид на утробу гигантской трубы. Сорок метров в диаметре, и все доверху заполнено агрессивной нодой.

Роден подошел к пульту и обпер тело упавшего на него лицом дежурного на спинку стула. Поискал взглядом регулирующий степень открытия лепестков шлюза ползунок.

Повернув тумблер блокировки, защищающий от случайного изменения положения лепестков, он сдвинул ползунок. Внутри Столпа загудели двигатели, и нарастающая в рубке дрожь сообщила Родену, что что-то идет не так.

Выругавшись про себя, Роден посмотрел в окно. Нода начала успокаиваться, свечение стало меньше, так что он смог разглядеть открытые наполовину лепестки шлюза и усеявшие их обломки. Подняв взгляд, Роден увидел неровный контур верхушки Столпа, а сквозь нее – синее небо. Так уж точно не должно быть. Кто-то или что-то попросту смело макушку Столпа, а обломки заблокировали лепестки.

Роден выбил часть стены и высунулся из рубки. Сложил барьерный контур и, как лопатой, сгреб обломки Столпа в зияющую пропасть. Теперь ненормальный изгиб лепестков шлюза, из-за которого они мешали друг другу, стал очевиден.

Немного усилий и душераздирающего скрипа металла, и лепестки были более-менее выровнены. Роден вернулся к пульту управления и медленно сдвинул ползунок. Снова гул, сопровождаемый скрежетом и скрипом, но лепестки таки сдвинулись с места и полностью запечатали нижнюю часть Столпа, когда ползунок занял крайнее левое положение. Проверив, что шлюз достаточно плотно закрыт и не пропускает ноду из недр планеты, Роден направился прочь.

Он вернулся к машине, завел двигатель и, визжа резиной, вырулил со стоянки. Сердцебиение, на которое он старался не обращать внимания, слилось в ушах в непрекращающийся гул.

Витающая на улицах Вейтрета нода почти успокоилась. Она мерцала в воздухе редкими вкраплениями, словно пыль в луче солнечного света. Она больше не скрывала в слепящем глаза сиянии тела горожан, всех, как один, разделивших участь Сэджвика. Лишь вечерние тени скрадывали тех, кого не вырвал из мрака свет фонарей.

Затормозив возле дома, Роден на ватных ногах поднялся по лестнице и открыл дверь. Ему было страшно идти дальше.

Он замер у полосы света, падающей из кухни в коридор. Когда сердце, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку, он сделал шаг.

Нирея лежала на полу. Рядом с ней – разбитая чаша и растекшееся по плитке тесто; закатившийся под тумбочку венчик.

– Милая, – одними губами прошептал Роден.

Он опустился на колени рядом с супругой, осторожно коснулся растрепанных волос, убрал их в сторону, бережно вытер кровь со щеки.

Он взял Нирею на руки и отнес в гостинную, положил на диван, опустился на пол рядом, упершись спиной в сидушку; дернулся, когда ее рука соскользнула и безжизненно повисла.

Целуя еще теплые пальцы, Роден плакал.

Все эти годы он успокаивал себя тем, что не увидит ничего подобного. Он находил утешение и стойкость в малодушной мысли, что исчезнет вместе с Ниреей, в один миг, как и весь мир, даже не успевший осознать, что произошло. Он не допускал и мысли, что однажды увидит ее безжизненное тело, прикоснется к нему, а его сердце все еще будет биться. Задумайся он о чем-то подобном, и выбор, который не давал ему покоя столько времени, стал бы очевиден в тот же миг. Он отказался бы от всего, что взрастило в нем Содружество, отыскал бы сердце Селль и вручил его Аргантару вместе со своим полным содействием в обмен на гарантии для своей семьи.

Мысль, что Содружество вполне могло быть готово к подобному и приняло соответствующие меры, заставило его сердце пропустить удар. "Скворцу" не придется выбирать, если выбор сделают за него. Если не оставят ничего, что он мог бы захотеть защитить сильнее, чем свою честь и верность родине.

Запрокинув голову, Роден глухо засмеялся. Подобное было вполне в стиле Содружества. Пойти по трупам своих же людей навстречу счастливому будущему. Он всегда это знал, но никогда не придавал значения. До этого момента. Вполне в человеческой природе задуматься о подобном лишь тогда, когда оно затронет тебя лично.

С трудом поборов желание остаться здесь до самого "нулевого" дня и просто наблюдать, как тот уничтожит обе планеты, Роден коснулся губами губ Ниреи и вышел из дома.

Фары автомобиля выхватывали из темноты силуэты тополей, встречающих и провожающих всех на пути к резиденции главы клана.

Роден бросил машину прямо перед ступенями и вошел в ярко освещенное фойе. Не замедляя шаг прошел мимо тела задержавшейся на работе Лоретты. На ее бежевом пиджаке и белоснежном ковре пятна крови выглядели особенно ярко. Роден поднялся к кабинету главы клана и в последний момент одернул себя, прежде чем постучать.

Ингмар сидел на своем месте, упав грудью на столешницу. Роден обошел его стол, остановился рядом. Среди залитых кровью бумаг, с разбитыми очками Ингмар выглядел, как самый обычный человек. Все его могущество растворилось в воздухе вместе с последним выдохом.

Роден перевел взгляд на телефонную станцию, встроенную в стол. Двадцать шесть кнопок, каждая со своей лампочкой и ярлыком, на котором значилось имя одного из кланов Фаврии.

Роден взял трубку и нажал на кнопку Мединрета. Время было позднее, но у глав кланов должна была быть предусмотрена возможность ответить на срочный вызов в любое время и в любом месте.

Тихий треск был единственным ответом. Подождав пару минут, Роден сбросил вызов и набрал Краденрет.

На той стороне ответили практически сразу.

– Ингмар? – гортанный голос главы клана Краден прогремел из динамика.

– Нет, меня зовут Роден. Я глава научного отдела "нулевого" дня Вейтрета...

– Знаю, – оборвали его. – Что с Ингмаром?

– Мертв. Как и все в городе.

– Почему я тогда говорю с тобой?

– У меня сожжены нодовые окончания. Я не усваиваю ноду.

Какое-то время из динамика ничего не доносилось.

– Что за чертовщина у вас происходит?

– Столп был поврежден. Нода затопила весь город. И, учитывая то, что она была в активном состоянии, – Роден сделал паузу, – предполагаю, это сделали с помощью ноды из другого мира. Вероятно использовали пять или шесть единиц – верхушка Столпа полностью уничтожена.

– Сраный Аргантар, – выругался глава клана Краден.

– Простите? – не понял Роден.

– Мне доложили о крупном выбросе ноды в Вейтрете и Мединрете в одно и то же время. И с того момента ни с вами, ни с ними не было связи.

– Вы думаете, что это Аргантар? – глухо спросил Роден.

Он не знал, почему этот вариант не пришел ему в голову. Быть может, он слишком погряз в собственных сомнениях и уцепился за первую возможность обвинить во всем Содружество.

– Я знаю, а не думаю, – рявкнул динамик. – И, уверен, через пару дней мне предоставят доказательства. "Своевременно", как всегда.

– Почему вы так уверены?

– Аргантар знал, что агент той стороны в Вейтрете. Они бы в жизни его не достали – мои люди им зубы обломали бы на границе. А значит им нужно выманить его на свою территорию. Учитывая направление ветров и ландшафт, именно туда его и выдавят облака ноды. Облако Вейтрета будет гнать его к границе, а облако из Мединрета не позволит уйти на юг.

Роден молчал. Глава клана Краден был прав. Содружество, не зная точного местоположения человека с сердцем Селль, и сумеет ли тот своевременно отреагировать на подобное, не стало бы так рисковать. И уж тем более не стало бы взрывать Столп Мединрета – определить местонахождение сердца Селль с точностью до города им было по силам.

– Сраный Аргантар, – зло повторил глава Краденрета. – Похоже, можно расслабиться и отсчитывать дни до момента, когда остальные кланы постигнет судьба Вейтов и Мединов.

– Ваших ресурсов достаточно, чтобы взять базу Аргантара? Ту самую, с которой они открывают проход на ту сторону.

– Ты, похоже, не в курсе, но нам до сих пор неизвестно ее место расположения. Хоть что-то эти ублюдки да смогли спрятать по-человечески.

– Я могу найти ее.

– Как? – вопрос последовал не сразу.

Роден сунул руку в карман пиджака и коснулся холодного стекла компаса.

– Чтобы восстановить проход, Аргантар должен привести туда человека с той стороны. И у них это, по всей видимости, получится. Я же смогу привести вас к агенту другой стороны.

– Ингмар говорил, что ты работаешь над устройством поиска. Ты закончил его?

– Да. Оно со мной.

И снова молчание.

– Оставайся в резиденции. Я немедля вышлю за тобой конвой. Накроем ублюдков и закончим со всей этой историей разом. Конец связи.

Роден положил трубку и поднял взгляд к куполу над головой. По ту сторону мерцали звезды. Или же это были остатки все еще встревоженной ноды?

"Закончим со всей этой историей разом", – повторил про себя Роден.

Глава 10. Часть первая. Побег

32 дня до Пересечения.

Хелиг не изменял своим предпочтениям и сидел все на том же диванчике, когда четверка буквально ворвалась в зал. Къярт успел заметить, как тени обеспокоенности на лице Хелига сменяются легким прищуром и полу-улыбкой.

– Къярт, мне казалось, мы дого…, – Хелиг осекся на полуслове, заметив Мерлен. – У нас нежданные гости.

Он перевел взгляд на Иеро и хотел было добавить что-то еще, но тот опередил его:

– Нода на улицах Вейтрета, – выдохнул он.

Спуск в подполье и бойцовский зал разделяла долгая череда узких коридоров, то и дело прерываемая лестницами, так что, проделавшие весь путь с поверхности бегом, близнецы и Мерлен изрядно запыхались и теперь пытались перевести дух. Дыхание Къярта стало лишь чуть глубже, чем обычно.

– Здесь нельзя больше оставаться, – спокойно сказал он, не сводя с Хелига взгляда. – Нужно выбираться из города. На базе есть еще люди?

К Хелигу вернулась обеспокоенность, выраженная едва нахмуренными бровями.

– Нет, все ушли праздновать.

– Тогда уходим сейчас, – Къярт посмотрел на все еще тяжело дышащую Мерлен. – Нужен выход, расположенный как можно дальше от Столпа.

– Понял, – Хелиг бросил взгляд на бумаги на столе, быстрыми движениями собрал их в стопку и сунул в лежащую рядом с ним сумку.

– Мне нужно забрать кое-какие вещи, – произнес Астер.

– Нет. Уходим сейчас же, – твердо повторил Къярт. – Не нужно много времени, чтобы нода оказалась здесь.

– А ты не сможешь опять..., – зло произнес Астер и помахал в воздухе руками, – отогнать ее?

– Мы уходим сейчас, Астер. Без вещей, – Хелиг закинул ремень сумки на плечо и вышел из-за стола.

Пробормотав что-то нечленораздельное, Астер ринулся к барной стойке, где и скрылся, с шумом открывая дверцы. Наконец он издал ликующий возглас и появился в поле зрения с короткоствольным ружьем в руках. Къярт видел точно такое же у Иеро в первый его вечер в подполье.

– Зачем тебе…, – начал было Иеро, но, махнув рукой, умолк.

У Къярта имелась догадка, и вперившийся в него хмурый взгляд Астера только подтверждал ее. В других обстоятельствах она даже повеселила бы его, но сейчас было не до веселья.

– Идите за мной, – распорядился Хелиг, и в его голосе Къярт услышал то, что, похоже, и сделало того главой подполья Вейтрета.

Эти коридоры Къярт раньше не видел. А связка ключей, выуженная Хелигом из сумки, которыми он открывал скрипучие, просевшие в землю двери, говорила о том, что, возможно, и близнецы никогда прежде здесь не были.

Къярт не пытался запомнить дорогу, он толком-то и по сторонам не смотрел. Все его внимание было сосредоточено на том, что не мог увидеть человеческий глаз. Конечно, он не считал, что нода вернется так быстро. Контуры придали частицам достаточно ускорения, чтобы их отнесло на несколько километров прочь. Так что сюда они смогут попасть только с помощью ветра. Или же с помощью второй волны, которой и опасался Къярт. Теперь от его бдительности зависело слишком много.

Он крепче сжал ладонь Мерлен. Все время с того момента, как она взяла его за руку, он не отпускал ее. Она так и не сказала ни слова, и только ее полный беспокойства и едва сдерживаемого испуга взгляд раз за разом обращался к Къярту.

– Поднимемся здесь.

Хелиг остановился посреди коридора, настолько узкого, что приходилось идти гуськом, и посветил вверх фонариком, который так же обнаружился в его сумке.

В стену были вбиты металлические скобы, а в потолке располагался короткий лаз, заканчивающийся решеткой.

– Это безопасно? – Хелиг посмотрел на Къярта.

– Да.

За все время пути сюда он следил за наличием ноды вокруг и не заметил и крупицы, но все же еще раз проверил округу.

Предварительно выбрав из связки подходящий ключ, Хелиг первый исчез в лазе. Сверху донесся скрип ключа в замочной скважине, а затем скрежет металлической решетки по камню.

– Теперь ты, – Къярт нехотя отпустил руку Мерлен. – Я сразу за тобой. Давай сюда сумку.

Избавившись от своей ноши, Мерлен начала подниматься по скобам. Къярт держался поближе к ней, чтобы поддержать, если она оступится.

Снаружи ничего не говорило о только что случившейся катастрофе. Город стоял в ночных тенях, дрожащих в неровном свете масляных фонарей. Волна ноды не коснулась этого района – Къярт остановил ее в паре десятков кварталов отсюда. Но эта часть Вейтрета стояла на возвышенности, и редкие горожане, решившие отметить праздник не отходя далеко от дома, теперь толпились у дверей бара и хмельными голосами обсуждали увиденное, строя догадки.

– Нода сможет добраться сюда? – выбравшись из люка и осмотревшись, спросил Иеро.

Къярт обернулся и посмотрел в сторону Столпа. За время, что они провели под землей, нода успела успокоиться и перестать сиять, а расстояние было слишком велико, чтобы Къярт мог почувствовать и определить ее количество. А вот неровную верхушку столпа, подсвеченную лунами, он видел достаточно хорошо.

– Да, – ответил Къярт. – Сюда и дальше. Столп поврежден, а значит ее будет становиться только больше. В городе нельзя оставаться.

– Нужно предупредить всех, – сказал Астер.

– И как ты предлагаешь это сделать? – поинтересовался Хелиг.

– Я думал, у тебя будут идеи.

Тот только развел руками.

Къярт ждал вопросительного взгляда Иеро, но то, что к нему присоединится и взгляд Астера, пусть и больше хмурый, чем вопросительный, удивило.

Къярт не знал, что можно сделать. У него не было заготовлено никакого контура, который мог бы разом выгнать всех людей из города. А бегать по улицам и просить уйти всех, кто встретится на пути... На это уйдут дни, за которые нода не раз подберется ближе, а без сна и отдыха он может упустить ее из виду. Одной крупицы будет достаточно, чтобы попытки спасти горожан пошли прахом. Къярт не мог позволить себе так рисковать.

– Прости, мне нельзя здесь оставаться.

– Понимаю, – Иеро кивнул.

– Кто бы сомневался, что когда запахнет паленым, Обрубок будет печься только о своей шкуре.

– Что ты опять несешь? – Иеро закатил глаза.

– Никто ничего не собирается делать? – Астер окинул злым взглядом всех, кроме Хелига. – Отлично, тогда я сам.

Не дожидаясь чьего-либо ответа, Астер направился в сторону собравшихся под баром людей. Они разглядывали город внизу уже с меньшим интересом, хотя пыл дискуссии все еще не стихал. Пока что побеждала версия с диковинными фейерверками, которые могли привезти из Мединрета.

Къярт проводил его тяжелым взглядом. Он понимал обвинения Астера и, хоть и знал, что должен поступить именно так, как решил, все равно чувствовал свою вину. Всей его искры и умений было недостаточно, чтобы спасти один единственный город. Что, если ничего этого не случилось бы, не трать он бездумно отведенное ему время? Что, если часов, потраченных на лечение девочки, как раз и не хватило для того, чтобы предотвратить это? Если бы он еще к обеду связался с кланом Вейт, возможно аварии на Столпе можно было бы избежать.

Вспомнив о спасенной девочке, Къярт дернул уголком рта. Вполне вероятно, что она уже мертва.

В попытке прогнать нахлынувшее на него отчаяние, Къярт крепче сжал ладонь Мерлен, но, опомнившись, ослабил хватку. Нет, ему нельзя размениваться по мелочам. Намек более, чем ясен: спасение одной жизни обернулось гибелью города. С таким соотношением попытка спасти город вполне может обернуться катастрофой для всей планеты. Нет, нельзя забывать о главной цели. Нужно убраться подальше от Вейтрета и незамедлительно связаться с любым другим кланом. Даже если люди внутри резервации уцелели, туда слишком опасно возвращаться.

– Нужно идти, – произнес Къярт.

– Иеро, будь так добр, реши вопрос с братом, – попросил Хелиг.

Беседа Астера с горожанами не задалась. До Къярта и остальных долетали обрывки разговора. Людей больше пугало висящее на поясе Астера ружье, чем его рассказы о ноде. Кто-то даже поднял его на смех и посоветовал завязывать с бойцовскими погребами.

Оно и неудивительно. Поверить в то, что нода, о которой большинство знает только по слухам, вырвалась в город, и все должны бросить свои дома и отправиться в неизвестность, чтобы избежать смерти, не смог бы даже тот, кто только и ищет повод, чтобы сбежать из города.

– Сколько можно объяснять…, – Астер не оставлял попыток переубедить компанию.

– Парень, отвали по-хорошему, а? Мы ведь не посмотрим, что у тебя ствол.

Нет, люди не поверят ни единому слову и никуда не уйдут.

Вздохнув, Къярт выпустил искру и сложил над крышами домов несколько контуров. Активированные в один момент, они с громом выпустили во все стороны облака синего огня.

Кто-то вскрикнул, кто-то бросился в бар, кто-то упал на землю, прикрывая голову руками. Мерлен вжалась в бок Къярта.

– Не бойся, это я, – прошептал он. Взглядом успокоил Иеро и крикнул Астеру: – Нода – она уже здесь. Нужно бежать.

Не на шутку перепуганным людям повторять дважды не требовалось. Кто-то бросился внутрь бара и стал созывать товарищей, кто-то просто ринулся прочь, поторапливая отстающих.

Предупредить тех, кто встретится по пути, было единственным, что мог позволить себе сделать Къярт. Но по дороге из города они больше так никого и не встретили – только неуверенно стоящего на ногах мужчину на углу улицы. Но когда они дошли до перекрестка, поздний гуляка уже скрылся за одной из запертых дверей. Над Вейтретом повисла гнетущая тишина. Временами ветер доносил отголоски испуганных голосов или даже криков – те, кого не накрыла волна ноды, находили тех, кому повезло меньше.

Къярт старался не слушать ветер. Не слышать, не думать, забыть, занять мысли чем угодно, только убрать из них обреченный на гибель город, который он оставлял за спиной. И ему это почти удалось, когда позади остался низкий силуэт городского вокзала, без единого поезда, а вокруг потянулись поля.

– Как далеко нужно уйти от города? – спросил Иеро.

– Нам "повезло" оказаться не с той стороны Столпа, – ответил Хелиг. – Ветер юго-западный и в ближайшие дни не изменится. Ноду разнесет на десятки километров.

– Удивительно уместная информация, – заметил Къярт и остановился, сверля спину Хелига взглядом. – Скажи, зачем ты послал за мной Астера?

Теперь замер и Хелиг. Близнецы, успевшие уйти вперед, обернулись.

– Мы договаривались, что ты останешься на базе, – с легким удивлением ответил тот.

– Мы договаривались, что в полночь встретимся обсудить бумаги, которые ты должен был получить. Так зачем ты сказал Астеру немедля привести меня, когда до полночи оставалось еще три часа?

Улыбка Хелига стала шире, а вот рука рядом стоящего Астера медленно опустилась на рукоять ружья. Похоже дурное расположение духа Къярта все-таки проявило себя, и в его голосе прозвучало на порядок больше угрозы, чем он вкладывал в свои слова.

– Къярт, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

– Я считаю, что ты отлично все понимаешь. А еще я считаю, что ты знал о том, что должно произойти.

– Не бурей, Обрубок. Эй!

Стоило Астеру только вынуть ружье из портупеи, как Иеро выхватил его, отвесил брату ощутимый толчок в бок и поднял свободную руку ладонью вперед, демонстрируя Къярту, что ничего не произошло и даже не собиралось произойти. Но сейчас тому не было дела до фокусов Астера.

– Даже не знаю, счесть это за комплимент моей осведомленности или за оскорбление, – Хелиг натянуто усмехнулся и внезапно помрачнел. – Ты считаешь, что если бы я знал, я отпустил бы своих людей в город? Отправил бы за тобой Астера, рискуя его жизнью? В этом меня обвиняешь?

От прежней невозмутимости Хелига осталось мало чего. Все же свойственное прежде Къярту безразличие к происходящему вокруг и неумение выражать эмоции теперь позволяло ему куда лучше держать себя в руках, чем Хелигу.

– Похоже, что да, – холодно произнес Къярт.

Он не верил ни единому слову Хелига, хоть и понимал, что у него недостаточно оснований для этого и уж тем более для обвинений подобного рода. Но ничего не мог с этим поделать.

– Къярт, он не мог знать...

– Иеро, – предупреждающе одернул того Къярт, и тот умолк. – Последний раз спрашиваю: зачем ты отправил за мной Астера?

Лицо Хелига превратилось в непроницаемую маску. Затем, через нее проступила сдержанная улыбка, перешла в усмешку; Хелиг закрыл глаза и покачал головой.

– Черт с тобой, – он поднял на Къярта взгляд, почесал пальцем щеку. – Да, я рассчитывал, что ты будешь находиться на базе, потому что до меня доходили слухи, что клан интересуется неким человеком, обладающим особым нодовым потенциалом. Вроде Вейты собирались провернуть какую-то операцию, как раз в вечер Равноденствия. Я, конечно, не был уверен, что речь идет о тебе, но подумал, что лучше лишний раз перестраховаться. Если Вейты что-то хотят, было бы неплохо лишить их возможности это получить. Поэтому я и послал Астера, чтобы увести тебя с улиц, где клану было проще до тебя добраться. И уж конечно же я и предположить не мог, что они пойдут на такое, чтобы уничтожить одного единственного человека. Чем ты им так насолил?

– Уничтожить? – Къярт нахмурился. Его обеспокоила не сама цель, а то, что Хелиг знал, что повлечет за собой контакт Къярта с нодой.

– Разве нет? – удивился Хелиг. – Астер говорил, что ты держишься от нашей ноды подальше, что произойдет нечто плохое, если… ну ты понял.

Вздохнув, Къярт одарил Астера усталым взглядом. Ну разумеется, кто же еще. Конечно, Иеро располагал о нем куда большим количеством информации, но Къярту хотелось верить, что тот не докладывал Хелигу о каждом произнесенном им слове.

– И ты не посчитал нужным сказать мне это прямо?

– Къярт, я не просто так руковожу подпольем Вейтрета. Ты уж прости, но все же ты бывший клановец. Я собирался сообщить тебе тогда же, когда мы должны были обсудить полученные бумаги. Получить, так сказать, взаимную выгоду.

– Надеюсь, ты доволен тем, что получил, – отрезал Къярт.

Он не намерен был и дальше продолжать этот разговор. Къярт хотел бы не рубить с плеча: ему не доводилось руководить другими людьми, и он не оказывался в ситуации с невесть откуда взявшимся чужаком с непонятными умениями, а следовательно не ему было судить о правильности или неправильности решений Хелига. Но получалось у него плохо. Мысль, что туманные связи Хелига с кланами все же оказали на его методы и подходы тлетворное влияние, прочно засела в его голове.

– Иеро, ближайший город другого клана на севере, Краденрет, верно? – спросил Къярт. Иеро кивнул. – Хорошо, значит идти нужно на север.

– Если хочешь держаться подальше от ноды, то нет, – Къярт надеялся не услышать в ближайшее время от Хелига ни слова, но не повезло. Сжав зубы, он вновь посмотрел на того, ожидая продолжения. – Вейтрет и Краденрет разделяет горный хребет. Чтобы обойти его придется взять западнее, и нода скорее всего уже будет там. А идти напрямую через перевал… быстрее будет добраться до Мединрета на юге. А если удастся сесть на поезд, то это будет вопрос пары часов.

– Хорошо. Спасибо, – Къярту пришлось приложить усилия, чтобы произнести слова благодарности.

– Не скажешь, зачем ты опять хочешь оказаться рядом с кланом?

– Нет.

– Дело твое, – Хелиг развел руками и кивнул в сторону вокзала. – Лучше держаться поближе к путям – железная дорога хоть и делает несколько крюков, но с утра должен быть первый поезд, и хорошо бы его не пропустить.

– Мы пойдем с Обрубком? – подал голос Астер. – На кой черт нам идти в Мединрет?!

– Ох, Астер, – Иеро покачал головой. – Если ты внезапно не научился чувствовать ноду на расстоянии и управлять ею, топай молча.

– Иеро совершенно прав, – поддержал его Хелиг. – Ты же не против нашей компании, Къярт?

В интонациях Хелига Къярту померещилась издевка. Все же он не думал, что Хелиг настолько глуп, чтобы даже намекнуть на конфронтацию. Скорее он придерживался той же тактики, что и Иеро, только делал это в своей, выводящей Къярта из себя, манере. Произошедшее в Вейтрете совершенно выбило его из колеи. Нужно было взять себя в руки, пока дела не стали совсем плохи.

Как было предложено Хелигом, они двинулись на юг вдоль железнодорожных путей. Хелиг с близнецами шел впереди, Къярт с Мерлен – чуть поодаль. Сейчас ему следовало держаться от раздражающих его факторов подальше. Чертов, как сказала бы Мерлен, мир. Но глупо было надеяться, что несвойственное прежде Къярту небезразличие к происходящему вокруг будет приносить ему только приятные эмоции.

Къярт скользил взглядом по невысоким полу-домам полу-баракам, что тянулись длинной вереницей по другую сторону от путей. Впервые он увидел их из окна поезда, сбрасывающего скорость перед остановкой на вокзале Вейтрета. Тогда при свете дня они вызвали у него смесь жалости и брезгливости: грубо сколоченные из всякого хлама, неопрятные, навевающие тоску и желание сбежать подальше. Сейчас же свет лун сгладил их очертания, скрыл в глубоких тенях трещины и подтеки – подлатал их, как мог. Их обитатели уже спали. Им нужно было восстановить силы – каждый день для окраины начинался задолго до того, как просыпался Вейтрет.

Подумав, что утро для людей по ту сторону блестящих в лунном свете окон скорее всего не наступит, Къярт отвернулся и посмотрел на Мерлен. За все время она не проронила ни слова. Просто шла, уставившись в землю перед собой, и Къярт боялся мыслей, что могли быть в ее голове.

– Мерлен, – тихо начал он. – Твой брат… и мать… мне очень жаль. Прости.

– Брось, ты ни в чем не виноват, – быстро ответила она. Слишком быстро. – Хару всегда было мало ноды. Теперь у него ее более, чем достаточно. А мама… наконец-то она освободилась от клана.

– Мерлен…

Она тряхнула головой, шмыгнула носом, а затем закрыла рукой лицо.

– Мерлен.

Къярт остановился, обнял ее за плечи, прижал к себе. Мерлен уткнулась лбом ему в грудь и беззвучно заплакала.

– Нам нужно идти, – взяв себя в руки пробормотала она. – Мы отстанем.

– Ничего, подождут.

– Я в порядке, – Мерлен мягко отстранилась. – Идем.

И они двинулись следом за остальными.

Прошло меньше десяти минут, когда Иеро отстал от Хелига и Астера.

– У меня не было возможности подобающе представиться ранее, – произнес он, когда Къярт с Мерлен поравнялись с ним. – Меня зовут Иеро, я неофициальный надзиратель Къярта, – усмехнулся он. – А ты, я полагаю, Мерлен. Къярт не раз о тебе упоминал.

Девушка подняла на Къярта взгляд затравленного зверька.

– О, нет, исключительно в хорошем ключе! – поспешил добавить Иеро, прежде чем Къярт произнес хотя бы слово. – Так что я рад наконец-то встретиться лично. Пусть и в столь неприглядных обстоятельствах.

Сначала Къярт думал прогнать его. Но Мерлен не казалась более расстроенной, чем раньше, скорее она была даже рада отвлечься беседой. К тому же, если бы не Иеро, ее и вовсе здесь не было бы. Она все так же была бы на краю палаточного городка, которого накрыла волна ноды.

– Спасибо, Иеро, – от всего сердца произнес Къярт.

Он хотел было пояснить, но Иеро понял все без лишних слов.

– А ты еще отказывался пройтись. Теперь век будешь должен.

– Могу целых два. Если повезет.

Иеро и Мерлен посмотрели на Къярта с вопросом в глазах. Переглянулись. Одновременно замотали головами из стороны в сторону.

– Нет, не объяснит, – произнес Иеро.

– Ага, он никогда не объясняет, – поддержала Мерлен.

– Что, прям совсем никогда? Мне как-то повезло пару раз.

– Пару раз? – Къярт скептически приподнял бровь.

– Каюсь, каюсь, только что вспомнил еще парочку.

Къярт был только рад поддержать Иеро, сумевшего свести беседу к глупым шуткам. Им всем нужна была разрядка, что-то, с чем можно было переждать бурю переживаний, обрушившуюся на них вместе с волной ноды.

– Мерлен, скажи, а как давно вы знакомы с Къяртом?

Они шли по обе стороны от Къярта: Иеро – по правую, Мерлен – по левую, держа того за руку, так что им приходилось слегка наклоняться вперед, чтобы увидеть лица друг друга.

– Дай-ка подумать… Мы встретились семь… да, семь дней назад. Всего неделя прошла!

– И из нее три дня были проведены с нами, – Иеро присвистнул. – Ого, Къярт, да ты отъявленный сердцеед. Всего четыре дня, и такая дама готова с тобой на край света.

Мерлен смутилась, а Къярт одарил Иеро тяжелым взглядом.

– А что? Разве я сказал что-то плохое?

– Это еще что, – Мерлен не дала Къярту ответить. – Ты бы вот сказал, что еще неделю назад Къярт ни слова не понимал? Я учила его языку по детским книжкам и…

Мерлен осеклась, когда Къярт на нее посмотрел.

– Мне не стоило об этом говорить, да? – тихо спросила она.

– Нет, все в порядке, – Къярт смягчился и даже улыбнулся. – Я доверяю Иеро.

– Довольно лестное заявление.

– Говоришь так, будто это для тебя новость.

– Не совсем новость, но…, – Иеро замялся, подбирая слова, но, видимо, остался недоволен сложившимся у него в голове продолжением, и предпочел вернуться к ответу на вопрос Мерлен. – По началу Къярт и правда был не очень разговорчив. Больше, чем обычно. Я тогда списал все на некоторую враждебность, имевшую место быть при нашем знакомстве…

– Враждебность с вашей стороны, – вставил Къярт.

– Да, да, враждебность с нашей стороны. Но, отвечая на вопрос Мерлен: нет, я и подумать не мог, что ты только-только выучил язык. Как вообще это возможно?

– У меня абсолютная память. Достаточно увидеть или услышать раз и… К тому же есть вещи для запоминания куда посложнее, чем другой язык.

Иеро понимающе кивнул и задумался.

– Знаешь, учитывая все то, что мне сейчас о тебе известно, мне становится немного жутковато от мысли о том, кто смог оставить тебя без руки. Или это травма детства, когда ты был всего лишь милым безобидным малюткой?

Подобного вопроса Къярт никак не ожидал.

– Нет, это был не человек. Возможно, человеческий фактор послужил причиной. И это тоже случилось неделю назад.

Иеро не сразу нашелся, что сказать.

– Ого, – наконец заговорил он. – Для недельной культи твоя выглядит довольно неплохо, – Иеро задумался. – А ты не пробовал, когда все произошло, эм, приложить руку назад? Может приросла бы обратно.

Мерлен прыснула в кулак.

– Прости, это совсем не смешно, – выдавила она. – Но звучит настолько абсурдно, что я не могу удержаться.

– Вообще, я бы попытался, – серьезно произнес Къярт. – Только руки не оказалось в тот момент, так сказать, под рукой.

Пока Иеро в отличие от Мерлен даже не пытался сдержать смех, Къярт погрузился в размышления. А ведь и правда, приросла бы? Палец, наверное, точно бы прирос, а с рукой… нет, слишком большое количество сосудов, нервов и мышц, которые нужно правильно совместить.

Предместье Вейтрета давно осталось позади, а поля с замершими в безветрии колосьями сменились лугами. Те стояли до неба заполненные пением цикад, изредка разбавляемым уханьем сов. Избавившись от вуали из облаков, луны висели в небе двумя гигантскими фонарями, освещая все на километры вокруг.

Когда время перевалило за час ночи, Къярт заметил, что походка Мерлен стала неровной, хоть девушка и сохраняла на лице выражение невозмутимости. Они шли без остановок, и она наверняка должны была быть измотана. Даже Хелиг с Астером немного замедлили шаг, и Иеро, по-прежнему держащийся рядом, выглядел усталым. В конце концов, он практически не спал всю предыдущую ночь и, в отличие от Къярта, у него не было перерыва на обеденный сон. Но пока они могли держаться, нужно было продолжать идти. Убраться от Вейтрета как можно дальше.

– Мерлен, ты в порядке?

– Да, порядок. Просто натерла пятки. И пальцы, – добавила она, едва наморщив нос.

Къярт, выпустив руку Мерлен, остановился и присел.

– Забирайся на плечи.

– Что? Нет, я могу идти, не нужно.

– Мерлен, не спорь. Привал сделать можно будет не скоро. В идеале вообще не останавливаться, пока не сядем на поезд. Ты так все ноги в кровь стопчешь.

– Ты не сможешь нести меня до утра! – Мерлен посмотрела на Иеро, ища поддержки, но тот и не думал встревать.

– Вот и проверим. Давай, Мерлен, не тяни.

– Какой же ты упрямый, – вздохнув, сдалась она.

– Только не свались. Держись за меня.

Когда Мерлен забралась ему на плечи, Къярт, придерживая ее одной рукой, медленно поднялся.

Первое время передвигаться с Мерлен на плечах, еще и не по ровной дороге, было непривычно. Къярт старался контролировать каждый шаг и был готов сложить в тот же миг нитевой контур, если Мерлен вдруг потеряет равновесие. Но вскоре он приловчился двигаться плавнее, да и Мерлен, явно напряженная первое время, смогла немного расслабиться. Къярт не знал, помогает ли ей то, что она запустила пальцы ему в волосы, но ему от этого однозначно было приятнее идти.

Къярт вспомнил о Фици. Младшая сестра была единственной, кого он так же катал на плечах. Интересно, как она сейчас?

Какое-то время они шли в молчании. Къярту даже показалось, что Мерлен начала дремать – ее пальцы скользнули по макушке, выпустив волосы – так что ему пришлось легонько потрясти ее за голень.

– Слушай, все хотел спросить, – зевнув, подал голос Иеро. – Там, в городе, когда ты остановил ноду, эти светящиеся штуки, что были над тобой, это…

– Контуры. Это были контуры.

– Такие же, как ты рисовал?

– Другие, конечно. Но да, и то, и то были контуры.

– А в чем разница? Я не имею в виду очевидные различия в оказываемом воздействии. Я о том, почему последние я смог увидеть, а те, с помощью которых ты вылечил девочку, нет?

Мерлен зашевелилась. Слова Иеро заинтересовали ее.

– Нода, как частица, может находиться в двух состояниях. Спокойном и агрессивном. В спокойном человеческий глаз не может ее увидеть. В агрессивном же она испускает излучение в видимом спектре.

– В нашей вылазке к Рубежам, чтобы осветить путь, ты тоже использовал агрессивную ноду?

– Нет, конечно нет, – вопрос Иеро повеселил Къярта. – Агрессивная нода – не то, с чем стоит иметь дело по пустякам. Свет можно получить и обычными контурами.

– А в каких случаях нужна агрессивная?

– В крайних. Ее тяжело контролировать, контуры, использующие ее, нестабильны. Но она позволяет повысить их эффективность порой в десятки раз. Главное – удержать.

– Занятно, – протянул Иеро, разглядывая собственную ладонь. – Интересно, как это, управлять чем-то, вне твоего тела. Мне даже представить сложно, как ноду вообще можно почувствовать до того, как она попадет в тело.

Къярт задумался, размышляя, как объяснить. Для него, как и для остальных людей из его мира, контролировать искру было так же естественно и понятно, как шевелить пальцами. Да, у кого-то выходило лучше, у кого-то хуже, но все зависело от тренировок. Чтобы научиться писать, нужно долго тренироваться. Но даже тренировки не всегда могут исправить кривой почерк. С контролем искры так же.

– Наверное это больше всего похоже на тепло от костра. Ты чувствуешь его еще до того, как коснешься пламени. По сути это просто реакция нервных окончаний кожи на окружающую среду. Кли-каналы работают так же, только для них границы восприятия намного шире. А контроль… ядро с кли-каналами делает всю работу самостоятельно. Главное научиться правильно фокусировать сознание.

– Звучит безумно, – Иеро о чем-то задумался. – А как много этих контуров ты знаешь?

– Никогда не считал, – Къярт попытался наспех прикинуть в уме. – Сотню-две, если не считать виды и подвиды.

– Даже не знаю, много это или мало, – Иеро натянуто улыбнулся.

Къярт пожал плечами. Он пытался представить, что бы чувствовал и думал, окажись он на месте Иеро. Присутствие чужака с кажущимися невозможными способностями наверняка заставило бы его нервничать. Иеро, конечно, старается не подавать виду, но по тому, как он спешит приструнить Астера, стоит тому только сделать выпад в сторону Къярта, он, похоже, по-прежнему опасается его.

– Так и что дальше? – спросил Иеро. – Что ты собираешься делать в Мединрете?

– Встретиться с правлением клана, – Къярт не видел причин скрывать это.

– Праведная месть? – взгляд Къярта заставил Иеро поспешить объяснить свои слова. – За то, что Вейты пытались убить тебя.

– Это предположение Хелига, – Къярт нахмурился. – Которое я не считаю верным.

– Почему?

– По тому, что я понял о кланах из ваших рассказов, они не стали бы жертвовать целым кланом ради устранения одного человека.

– Значит отрицать, что все из-за тебя, не будешь, – Иеро самодовольно усмехнулся.

Къярт хмыкнул, признавая, что Иеро удалось его провести. Отвечать он не стал. Его молчание и так скажет Иеро больше, чем любые слова.

– Думаешь, что волна убила и клановцев? Разве они могут отравиться нодой?

Къярт покачал головой.

– Не знаю, как насчет отравления, но это далеко не единственная проблема. Как я уже говорил, агрессивная нода – не то, с чем стоит иметь дело, если этого можно избежать. Она опасна для кли-каналов, и уж тем более для тау. Даже у людей, вроде меня, она может вызвать их необратимые повреждения. Клановцы же не имеют к ноде постоянного доступа. Насколько я понял по расположению источников ноды, скорее всего они поглощают ее время от времени. А значит устойчивость их каналов к агрессивной ноде будет значительно меньше. Учитывая то ее количество, которое пронеслось по их территории, и плотность, сомневаюсь, что кто-то смог выжить. Такой поток в эпицентре мог бы убить и подобного мне.

– Расклад не очень. Так зачем ты тогда опять рвешься к клану?

– Нужно поговорить с их правлением.

– О чем?

Къярт молчал.

– Действительно, чего это я, – так и не дождавшись ответа, усмехнулся Иеро.

Продолжать разговор он не стал, за что Къярт был ему благодарен.

Ночь медленно близилась к своему завершению. Небо заволокло плотными облаками, так что разбирать дорогу стало труднее. Вдоль железнодорожных путей с обеих сторон тянулась лесополоса, заросшая колючим кустарником, так что Къярт и остальные двигались по шпалам, и шорох гравия под ногами, казалось, разлетался на километры вокруг. Но он стал едва различимым шепотом, когда Къярт почувствовал первый импульс.

– Мерлен, слезай, живо, – он стремительно опустился на колени и наклонился вперед, давая Мерлен возможность быстро спрыгнуть на землю.

– Къярт, что…

– Не подходи, – выдохнул он и отшатнулся в сторону от растерянно глядящих на него Мерлен и Иеро.

Он бросился назад, туда, откуда они пришли, уже предчувствуя следующий импульс ядра, пытающегося сбросить с себя контроль и выпустить искру.

– Къярт! – в голосе Мерлен зазвучала неприкрытая тревога.

– Не подходи! – выкрикнул он и едва сумел сдержать хлынувшую по кли-каналам прочь из тела искру.

– Но…

– Не подходи!

В ответ на удачную попытку сдержать искру, ядро ответило чередой импульсов, от которых перехватило дыхание. Перед глазами все побелело, Къярт потерял равновесие и, споткнувшись о рельсу, кубарем скатился в овраг.

– Къярт!

Он почти не слышал испуганный крик Мерлен. Кровь шумела в ушах, сердце, как безумное, билось в груди.

Къярт нашел в себе силы, чтобы приподняться на руке и посмотреть в сторону Мерлен. Перед глазами все плыло, но он смог различить замерший в сорока метрах силуэт девушки, которую держал Иеро. Молодчина. Сейчас Къярт как никогда был рад, что тому не нужно повторять дважды.

Очередной удар ядра вымел из его головы все мысли. Къярт пришел в себя, когда искра уже наполнила пространство вокруг, и судорожно впитал ее.

Уткнувшись лбом в пахнущую сыростью землю и запустив напряженные пальцы в траву, Къярт ожидал следующий импульс. Видимо, длительное пребывание в лишенной искры атмосфере, а затем миллиарды искр на расстоянии вытянутой руки сыграли свою роль, и ядро решило взбунтоваться. Хорошо хоть соизволило подождать, пока он уберется подальше от ноды. Все же решение оставить жителей Вейтрета на произвол судьбы, каким бы бессердечным оно ни было, оказалось верным. Будь он сейчас в городе, все закончилось бы очень быстро.

Следующий импульс Къярту удалось подавить и не позволить искре вырваться. Надо только переждать. Приступы не длятся вечно, а здесь даже нет искры – что ядро собирается впитывать? Или решило устроить истерику ради истерики?

Импульс, по своей силе превосходящий все предыдущие вместе взятые, казалось, еще немного, и разорвет его на части. Вместе с выдохом из горла вырвался хрип, тело скрутили судороги, спина взмокла.

В полубессознательном состоянии, Къярт лихорадочно вобрал выброшенную ядром искру, прежде чем она долетела бы до остальных.

Нет, так ничего не получится. Ему никогда не удавалось переспорить ядро, если только оно само не решало угомониться. Если продолжить в том же духе, ядро каждый раз будет увеличивать силу импульса, пока не добьется своего.

Но сейчас Къярту и не нужно сдерживать его. Вокруг нет искры, которую ядро может бесконечно впитывать, пока не наступит интоксикация. Так пусть гоняет ту, что есть, туда-назад, пока не надоест. А Къярт сосредоточится на том, что вокруг.

К следующему удару Къярт был готов. Он не пытался сдержать ядро, и то на радостях выпустило целую волну искры, которая, пролетев пару метров, натолкнулась на невидимую преграду. Къярт не стал впитывать ее, давая ядру свободу делать все, что тому заблагорассудится. И оно не заставило себя ждать – жадно втянуло искру и тут же выпустило ее вновь.

Къярт слабо усмехнулся. Ядро волновала только возможность выпускать и впитывать искру и в промежутках оно полностью отдавало контроль над кли-каналами Къярту, так что не давать искре растекаться по округе не представляло особой сложности.

А затем ядро стало увеличивать частоту импульсов. Оно жаждало получить больше, но в итоге оставалось с тем же, что и было, даже меньше – окружающая Къярта растительность не упустила возможность поживиться искрой. И ядро испускало импульс за импульсом, вырывало поглощенную деревьями и травой искру из их каналов.

Къярт едва успевал сдерживать разлетающуюся во все стороны искру, как ядро вновь отбирало контроль – границы области, заполненной искрой, расширились на десяток метров.

В бессильном исступлении ядро гоняло энергию по кли-каналам, и Къярт, всецело поглощенный сдерживанием искры, понял, что дела плохи, лишь когда все вокруг заполнили мириады мерцающих крупинок.

Он только сейчас почувствовал боль в раскаленных до предела кли-каналах, когда ядро в очередной раз втянуло агрессивную искру.

– Дерьмо, – выдохнул Къярт, буквально чувствуя, как плавится сознание.

Даже в мире без искры ядро нашло способ извернуться и убить его.

Плевать, сидящая на плече смерть давно перестала пугать Къярта. Но сейчас ядро могло убить не только его.

Главное не потерять сознание.

Къярт постарался отстраниться от боли и восстановить дыхание. Но нельзя отстраниться от того, что заполняет всего тебя. Все его тело стало одним раскаленным комком, в котором нельзя было отличить мышцы от кожи или от костей, нельзя было почувствовать конечности и тем более пошевелить ими.

Бороться бесполезно. Так всегда было и всегда будет. Если, конечно, это "всегда" наступит.

Нет, сейчас он не может позволить себе сдаться. Иначе он собственноручно убьет Иеро и Мерлен. Но и бороться у Къярта почти не осталось сил.

Он вздрогнул всем телом, и камень, подаренный учителем, выскользнул из под рубашки и коснулся подбородка. Къярт не почувствовал прикосновения, лишь ощутил, как во всем безумном хороводе искры вокруг, переместился крошечный островок абсолютно спокойной энергии. Даже сейчас, раскочегаренное, ядро не могло вытянуть искру из камня.

Может, оно из-за этого сходит с ума? Чувствует, что совсем рядом есть искра, которая не принадлежит ему, и бесится? В своей алчности оно готово бросить все силы, чтобы заполучить даже жалкие крохи.

Къярт поймал себя на мысли, что ему даже жаль собственное ядро. Всей его мощи было недостаточно, чтобы вобрать несчастную горстку искры. В своих безуспешных потугах вырвать ее из камня, оно напомнило Къярту его самого, так же безуспешно пытающегося бороться с ним.

"Прими его и освободи себя."

Последние слова учителя, предназначавшиеся Къярту, всплыли из недр воспаленного сознания.

– Дерьмо, – одними губами прошептал Къярт.

Он не хотел этого делать. Не хотел даже пытаться сознательно вытянуть искру из камня. Кроме того, что не видел в этом смысла – ядро уж точно не успокоится, получив пару сотен искр – этот камень и искра в нем были единственным, что у него осталось от учителя.

Но как бы Къярт не хотел сберечь память о Кайто Терре, рядом были те, кого он хотел сберечь больше.

Почти все его силы уходили на то, чтобы удерживать искру возле себя, и оставшихся сил точно не было достаточно, чтобы вытянуть искру из камня, против которого даже ядро оказалось бессильным.

Но Къярт был готов поклясться, что ему хватило одного только желания, и искра покинула камень, будто это была простяцкая батарея из этого мира, а не стабилизированный селлиум.

Казалось, ядро замерло, осознав, что недосягаемая прежде искра стала доступной. Нужно было только взять ее.

Къярт не стал дожидаться, пока ядро сделает свой ход, и поглотил крупицы со страстью, с которой приникает к кувшину измученный жаждой путник.

Къярт не ждал, что ядро сразу же утихнет. Он вообще не считал, что это что-либо изменит, разве что подстегнет ядро в его дальнейших поисках искры.

Но он ошибся. Было ли дело в том, что ядро и правда хотело заполучить именно эту искру, или в том, что Къярт впервые за всю свою жизнь не стал бороться с ним или как-либо ограничивать его, а пошел навстречу и дал ему то, что оно хотело – Къярт не знал. А вот учитель наверняка знал правильный ответ. И как только он смог стабилизировать селлиум таким образом, что искра могла быть извлечена только осознанным действием? Но в том, что такое не могло произойти случайно, Къярт не сомневался.

Ядро не успокоилось в тот же миг. Оно продолжило выбрасывать и впитывать искру, но уже с меньшим остервенением. Къярт потерял счет времени. Его отмеряли только импульсы ядра, становившиеся все реже и реже, дыхание вторило им, и когда ядро сделало последний, усталый удар, Къярт не сразу вспомнил, что дышать нужно и без импульсов.

Кли-каналы, как и все тело, ныли, но Къярт уже мог пошевелиться. Переведя дух, он дополз к ближайшему дереву, перевернулся на спину, медленно сел, опершись на дрожащую в локте руку, прислонился к стволу. Поднял взгляд к посветлевшему небу. Ему таки удалось пережить еще один ночной приступ.

Пальцы слабо сжали висящую на шее пластинку селлиума. Ничего. Внутри не осталось ни единой искорки.

Не без замирания в груди, Къярт повернул голову туда, где должны были находиться его спутники. Сфокусировать взгляд на сидящей на рельсах четверке удалось с трудом.

Къярт кивнул. Силы возвращались медленно, а горло пересохло, так что попытайся он позвать их, и у него вышел бы едва слышимый хрип.

Мерлен первой сорвалась с места, Иеро поспешил за ней.

– Къярт, ты…

Девушка остановилась рядом. На ее лице застыла смесь испуга и отчаяния.

– В порядке, – Къярт слабо улыбнулся.

– Ох, Къярт.

Мерлен упала на колени, обняла его и, спрятав лицо на груди Къярта, тихо заплакала.

– Мерлен, ты чего? – Къярт растерянно опустил ладонь на ее спину. – Все в порядке, правда.

– Ну и видок у тебя, – произнес подошедший Иеро, окинув Къярта взглядом.

– Будто у тебя лучше, – парировал тот.

Иеро и правда выглядел неважно. Две бессонные ночи подряд, еще и наполненные не самыми приятными событиями, не прошли для него бесследно.

– Все хорошо, Мерлен, прекращай, – Къярт вновь попытался успокоить девушку. На этот раз она часто закивала головой и, шмыгнув носом, затихла, так и не отпустив его.

– Заставил же ты нас поволноваться, – усмехнулся Иеро.

– Простите.

Къярт не знал, что еще сказать. Он мог только догадываться, в каких чувствах и с какими мыслями Мерлен и Иеро провели последние часы.

– Так вот что с нами случится, если в следующий раз окажемся рядом с Обрубком.

Астер, все это время стоявший в стороне, пнул землю. Что-то мягкое ударилось о ногу Къярта. Наклонив голову, он посмотрел на безжизненную тушку полевки.

Вздохнув, Къярт посмотрел по сторонам. Только теперь он обратил внимание на то, что все в радиусе десятка метров было мертво. Пожухлую траву толстым ковром покрыла полностью опавшая листва, и ветви деревьев казались чернее, чем должны были быть.

– И как тебе только не надоело еще? – Иеро с насмешливым сочувствием посмотрел на брата.

– А тебе? Как долго ты собираешься носиться с ним?

– Отвали, Астер, – зло сказала Мерлен, наконец отпустив Къярта.

– Дура, посмотри по сторонам! Вы оба ослепли, что ли? Или отупели? Обрубок может убить нас в любой момент. Мы бежим от облаков ноды, но все это бестолку, пока рядом это чудище.

Чудище. Так его называли даже в родном мире, где его искра не могла никому навредить. Что уж взять с Астера.

Мерлен набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но Къярт опередил ее:

– Я понимаю тебя, Астер. И поверь, лучше твоего знаю, какую опасность представляю для каждого из вас. Но в отличие от меня облако ноды даже не задумается о том, чтобы защитить вас от себя.

Астер в замешательстве посмотрел на Къярта. Мерлен была удивлена не меньше него, и только Иеро, хорошо знающий о лояльном отношении Къярта к дураку-брату, усмехнулся.

– Къярт прав.

Все четверо обернулись в сторону подошедшего Хелига. Все это время тот сидел вдалеке, склонившись над сумкой, и не обращал на остальных ни малейшего внимания.

– Даже с учетом сегодняшний ночи, нам безопаснее всего находиться рядом с ним, – продолжил он и встретился с Къяртом взглядом. – С Мединретом не выйдет.

– Почему?

Хелиг полез в сумку и достал небольшую металлическую коробку с парой кнопок, реобасов и длинной шкалой.

– Учитывая проблемы с доверием, – Хелиг невесело улыбнулся, – лучше сам послушай.

Он опустился на корточки и зажал одну из кнопок. Прибор заскрежетал.

Хелиг медленно поворачивал реобас, пока прорывающийся сквозь шум мужской голос не зазвучал более менее четко.

– ...в воздухе. Ветер юго-западный. Всем, кто живет на востоке и северо-востоке от Мединрета и Вейтрета – немедленно уходите. Двигайтесь на восток, – пауза. – Клановые Столпы Мединрета и Вейтрета разрушены. Нода в воздухе. Ветер юго-западный. Всем, кто живет на востоке и северо-востоке от Мединрета и…

Хелиг отпустил кнопку, и прибор затих.

– Это походное радио, – пояснил Иеро, прочитав во взгляде Къярта недоверие. – Оно поймало запись на одной из частот.

Къярту не требовались объяснения. Причина его недоверия крылась в ином.

– Для человека, который не знал о том, что из города придется уходить, и не имел времени на сборы, у тебя с собой довольно занятный набор вещей, – Къярт не отрывал от Хелига взгляда.

– Походишь между городами с мое, и у тебя в сумке и не такое будет, – спокойно ответил тот.

Къярт не стал продолжать тему. С этой необоснованной предвзятостью к Хелигу нужно было что-то делать. Пока им нужно держаться вместе, она может серьезно подпортить жизнь.

– И что тогда? – спросил Иеро. – Разворачиваемся и на север? К Краденрету?

– Туда было рискованно идти даже сразу из Вейтрета. А сейчас и подавно, – Хелиг покачал головой. – Диктор прав, остается только восток.

– Но на востоке нет других клановых городов, – возразил Иеро.

– То, что Обрубок хочет вернуться к своим, не значит, что нам тоже нужно опять лезть к кланам.

– Астер, – хватило одного взгляда Хелига, чтобы тот, насупившись, умолк. – Как я уже сказал, сейчас нам безопаснее находиться рядом с Къяртом. И если он идет к клановому городу, значит и нам придется. Касательно же того, что на востоке их нет, – Хелиг сделал паузу, – на востоке нет кланов Фаврии. Но континент там не заканчивается.

– Предлагаешь перейти границу с Аргантаром? – опешил Иеро. – Мы же на пороге войны с ними!

– Мы? – Хелиг с улыбкой посмотрел на Иеро. – С кланами Аргантара бодаются кланы Фаврии. У всех остальных, по обе стороны границы, враг один – кланы. К тому же у меня есть выход на подполье городов на западе Аргантара. Я смогу попросить убежище, и нам не откажут. Если, конечно, Астер не будет кричать налево и направо о клановце среди нас.

Астер фыркнул, но ничего не сказал.

– На поезде сократить путь уже не выйдет, – продолжил Хелиг. – Отсюда дорога займет четыре дня до границы. А там, если получится найти лошадей, два дня – и мы в Зааре. Устраивает?

Он посмотрел на Къярта.

– А есть другие варианты?

Хелиг отрицательно покачал головой.

– Значит, на восток.

Къярт посмотрел на своих спутников. Иеро и Мерлен выглядели измученнее остальных, но и Астер с Хелигом не отличались свежим видом. Астер, наверняка, последние часы и вовсе не сводил с него взгляда, ожидая, когда он таки не сдержит искру. Да и Хелиг, скорее всего тоже.

Къярт посмотрел на часы, по-прежнему показывающие время Федерации. В часовом поясе Фаврии было начало пятого.

– Вам всем нужно отдохнуть. Поспать хотя бы несколько часов.

Собравшись с силами, Къярт поднялся на ноги. Стоял он еще нетвердо, и Мерлен пыталась поддерживать его, но он мягко отстранился.

– А сам-то не собираешься? – обеспокоено спросила она.

– Нельзя быть уверенным, что ноду не принесет сюда ветром. Я должен бодрствовать, чтобы заранее почувствовать ее.

– Я видел по ту сторону путей прогалину, – сообщил Хелиг. – Подойдет для короткой стоянки.

Прогалина и правда оказалась неплоха. Достаточно места, чтобы можно было расположиться без стеснения, еще и поблизости обнаружился вяло текущий ручей. Он петлял среди поросших густой мягкой травой кочек, шелестел на образовавших крошечные пороги камнях.

Утолив жажду, Къярт уселся под тенистой осиной. Мерлен улеглась рядом, прижавшись спиной к его бедру.

– Все в порядке, вы можете спокойно отдохнуть, – сказал Къярт в ответ на взгляд устроившегося на противоположном краю прогалины Иеро.

Астер и Хелиг расположились там же.

Не прошло и пяти минут, как все четверо крепко уснули, оставив Къярта бодрствовать. Сейчас ему сон был нужен не меньше остальных, а то и больше. Он мог спокойно оставаться на ногах несколько суток, но случившийся приступ измотал его не только физически, но и морально. Но сейчас он даже и предположить не мог, когда сможет позволить себе уснуть. Уж точно не раньше прибытия в Заар, когда он сможет встретиться с кланами. Продержаться столько времени будет той еще задачей.

Къярт надеялся, что чем больше времени пройдет после приступа, тем легче ему будет становиться. Все же искра позволяла восстанавливаться организму крайне быстро.

Сейчас же у него было несколько часов, чтобы попытаться взбодриться. Он обошел прогалину несколько раз по кругу, сел в стороне у родника – далеко уходить было нельзя, чтобы не упустить залетную ноду – стянул рубаху, смочил торс студеной водой, опустил лицо в щекочущее кожу течение.

Къярт решил дать спутникам поспать четыре часа – достаточно, чтобы хоть немного набраться сил и продержаться до вечера. За это время он успел поймать зайца, прибежавшего на водопой, освежевать его и развести костер. Он использовал контур только чтобы поджечь хворост – сейчас лучше было воздержаться от активного использования искры.

– Ни минуты покоя, да? – Иеро был первым, кого разбудил аромат жареного мяса.

Къярт покачал головой. Пока Иеро проводил у родника все те же процедуры, что и Къярт несколькими часами ранее, проснулись Астер с Хелигом. Мерлен же Къярт не будил вплоть до того момента, когда мясо было готово.

Без шерсти заяц оказался не таким уж и крупным, так что Къярт разделил зажаренную до хрустящей корочки тушку между остальными, сам же ограничился лишь облизыванием испачканных в жире пальцев.

– Вам нормально поесть важнее, чем мне, – сказал он, когда Иеро и Мерлен уставились на него с немым вопросом.

– А ты, значит, питаешься воздухом и солнцем, – произнес Иеро.

– Не совсем. Но идея примерно такая же.

– Мне подачек от тебя не надо, можешь забирать, – Астер держал доставшийся ему кусок с видом человека, испытывающего одновременно брезгливость и нежелание просто выбросить на землю ценную вещь.

– Астер, – Къярт посмотрел на него. – Если у тебя не будет сил идти, никто тебя не бросит. Нам придется снизить темп, рискуя не успеть уйти от облака ноды. Может ты как-нибудь пересилишь свою нетерпимость ко мне ради тех, кто не вызывает у тебя неприязнь?

Астер ответил Къярту мрачным взглядом и откусил от своей порции кусок.

Когда с завтраком было покончено, а фляга, нашедшаяся у Хелига в сумке, – до краев наполнена водой, Къярт попросил задержаться еще на полчаса.

– Мерлен, сними, пожалуйста, ботинки, – попросил он.

– А? – не поняла девушка.

– Ты говорила, что натерла ноги. Это же не проходит за ночь?

Мерлен отрицательно покачала головой.

– Идти придется весь день, и прямо сейчас я не смогу тебя понести, так что…

– Не беспокойся обо мне, это мелочи, ничего страшного, – перебила его Мерлен.

– Мерлен, – повторил Къярт, – нам нельзя задерживаться. Хватит спорить.

– Ну конечно, спорить можно только тебе, – заворчала она, расшнуровывая ботинки и стягивая носки.

Любой, взглянувший на стопы Мерлен с уверенностью сказал бы, что она не прошла бы и пары часов, как окончательно стерла бы ноги в кровь.

– Мерлен, ты же никогда не принимала ноду? – на всякий случай уточнил Къярт, уже складывая контур.

– Что? Нет! Нет, конечно! – вопрос возмутил Мерлен, но она тут же успокоилась, стоило ей задуматься о причине интереса Къярта. – Почему ты спрашиваешь?

– Это важно, чтобы не навредить тебе. Посиди, пожалуйста, спокойно.

Къярт устроился поудобнее, чтобы хорошо видеть мозоль на подъеме стопы. Нечастое явление для жителей его родного мира. Къярт вообще не был уверен, что мозоли бывают у кого-то, кроме новобранцев в армии, которых до полусмерти гоняют сержанты. О тренировках до стертой кожи Къярт знал не понаслышке. Но в его случае кожа заживала быстрее, чем он складывал контуры, так что в лечении не было необходимости.

В этот раз Къярт был намного увереннее в собственных силах, даже несмотря на тяжелую ночь. Сейчас ему всего лишь нужно было пройтись по верхнему слою кожи – ерунда, по сравнению с исцелением внутренних органов.

Мерлен не сказала и слова, когда поверхность мозоля лопнула сама по себе, а кожа опала, будто бы ее кто-то придавил. Лишь когда Къярт прошелся линзой контура несколько раз по одной точке – достаточно, чтобы начался процесс заживления – она едва дернула ногой. Заметив напряжение в мышцах еще до того, как Мерлен пошевелилась, Къярт успел убрать контур в сторону.

– Щекотно.

– Не шевелись, пожалуйста.

– Прости.

Он опустил ладонь на щиколотку Мерлен, зафиксировав ногу. На всякий случай.

– Это тот же контур, с помощью которого ты вылечил девочку? – спросил Иеро.

Все это время он внимательно наблюдал за происходящим из-за спины Къярта. Астер и Хелиг держались в стороне, но Къярт то и дело ловил на себе их взгляды.

– Да.

– А помнишь, ты дал Фоско кусок нодовой руды, который излучал тепло. Тогда ты тоже выцарапал на нем контур?

Къярт кивнул.

– Значит ли это, что если сделать тоже самое с вот этим контуром – добавить ноду – получится устройство, которое сможет заживлять раны?

– Если все сделать правильно – да. Но на деле это не так уже и просто. Я могу расположить контур так, чтобы он проникал в тело и мог воздействовать на внутренние органы. Если же контур будет внутри физической оболочки – потребуется прямой доступ. Да и линза все же должна быть в открытом виде, а не внутри руды. Чтобы основной контур не распался, понадобятся дополнительные, которые будут удерживать линзу на своем месте.

– Я понял, понял. Вернее, ничего я не понял, но идею уловил, – Иеро рассмеялся. – Меня больше интересовала сама возможность создать нечто подобное.

– Это вполне реально, – Къярт впитал искру из контура. – С этой все, давай вторую.

Встретившись с Мерлен взглядом, Къярт растерялся.

Он не мог сказать, что Мерлен смотрела на него с испугом, хотя мысль об этом пришла самой первой. Точно так же она смотрела на него накануне вечером, когда он остановил волну ноды. Но тогда Къярт предпочел списать все на происходящее вокруг безумие. Сейчас же взгляд Мерлен был вызван исключительно его действиями.

– Погоди, ты же не хочешь сказать, что твоя подруга знает о тебе меньше моего?

Къярт одарил Иеро хмурым взглядом, хоть в глубине души и был рад, что тот прервал напряженную тишину.

– Ого, я прямо все больше и больше осознаю степень оказанного мне доверия, – хохотнул тот.

Да, однозначно Иеро заговорил, чтобы разрядить обстановку.

– Не переживай, Мерлен, – продолжил тот. – Къярт хоть и творит всякие жуткие необъяснимые вещи, но делает это всегда во имя всего великого и светлого. Уж я-то знаю.

– Да, не сложно представить, – сказала Мерлен, придвинув к Къярту вторую ногу.

Залечив последнюю мозоль, Къярт сообщил остальным, что можно выдвигаться.

Солнце, все утро пытающееся пробиться сквозь облака, окончательно исчезло за серой завесой. В спину подул западный ветер, заставляя ускорить шаг. Высокая, до колен, трава тревожно гнулась к земле.

Представив карту Фаврии из учебника Мерлен, Къярт пытался посчитать, через сколько времени при таком ветре облако искры из Мединрета догонит их. Того, что было выброшено Столпом Вейтрета можно было не опасаться: время от времени ветер начинал дуть с юго-запада, так что ту ноду должно было относить к северу.

– Къярт, не объяснишь еще один момент? – спросил Иеро.

Он снова шел рядом, как и Мерлен, оставив идущих впереди Хелига и Астера.

Къярт вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения вопроса.

– Сегодня ночью, когда ты…, – Иеро замялся, пытаясь подобрать определение, – когда с тобой было то, что было – вокруг тебя несколько часов к ряду стояло сияние. Такое же, как и в Вейтрете. Это же была нода?

– Да.

– Значит светиться может не только агрессивная?

– Нет, только агрессивная. С чего ты взял, что не только?

– Но ты же сам говорил, что даже для таких, как ты, агрессивная нода опасна.

С этими словами Иеро и Мерлен одновременно посмотрели на Къярта: Иеро – с подозрением, Мерлен – с тревогой. С того момента, как утром Къярт залечил ее ноги, единственное, что она сказала, было "спасибо", из-за чего на задворках сознания Къярта начинало зарождаться беспокойство. В его представлении Мерлен все еще оставалась бойкой разговорчивой девчонкой, тогда как в действительности от прежней нее осталось совсем ничего. Но сейчас ему следовало думать о проблеме куда большего масштаба, так что он не позволял волнению из-за перемен в поведении Мерлен захватить себя целиком.

– Даже среди подобных мне, я не подхожу под стандарты нормальности. Мои кли-каналы куда выносливее, чем у остальных. Конечно, в агрессивной ноде приятного мало, но она меня не убьет. Во всяком случае для этого ей понадобится куда больше времени, чем в случае с остальными.

– И часто с тобой подобное происходит?

– В последнее время не чаще раза в месяц. Но это дома. Здесь же… здесь все иначе.

– Эй, И, может отлипнешь от Обрубка и подойдешь к нам? – обернувшись, крикнул Астер.

– Твой брат бесит, – сообщила Мерлен.

– Да, этого у него не отнять, – Иеро усмехнулся, прибавляя шаг. – Хотя вот Къярт это в упор не видит, – напоследок бросил он.

Къярт лишь пожал плечами. Нападки Астера сейчас беспокоили его ровно столько же, сколько и в начале их знакомства – нисколько.

Оставшись наедине, Къярт и Мерлен какое-то время шли молча. Заросли колючего сорняка цеплялись за штаны, будто бы не желая оставаться в одиночестве в преддверие надвигающейся бури.

– Знаешь, я хоть и понимала, что совсем ничего о тебе не знаю, но даже и представить не могла, что ты скрываешь так много, – задумчиво произнесла Мерлен.

"Ты и сейчас не представляешь", – Къярт едва не произнес это вслух.

– Я не понимаю и половины ваших бесед с Иеро, – продолжила она. – Я бы даже сказала, что это немного обидно – то, что он знает о тебе куда больше, чем я – если бы это не я собственноручно сдала тебя им.

– Мерлен, я же говорил, что тебе не стоит об этом переживать.

– Погоди, я не о том, – Мерлен нахмурилась и посмотрела в спины впереди идущей троицы. – Я веду к тому, что ты точно уверен, что можешь настолько доверять Иеро? Ты же совсем его не знаешь. Никого из них.

Къярт, как и Мерлен, посмотрел на близнецов и Хелига. Все эти дни Къярт следил за тем, чтобы не сообщить Иеро ничего, что подполье могло как-либо использовать против него. Во всяком случае он так думал. Но даже с поправкой на осмотрительность, он не мог не признать, что рассказал ему куда больше, чем того требовали обстоятельства. Как не мог и отрицать, что действительно доверяет Иеро.

– Ты права. Не знаю. Признаться, я и в людях не сильно-то разбираюсь. Как-то не было особой необходимости.

– А я уж было начала думать, что ты всесильный, – Мерлен не сдержала тихий смешок.

– Нет, к сожалению, – серьезность, с которой Къярт произнес эти слова, стерла с лица Мерлен улыбку. – А Иеро… он с самого начала вел себя достаточно дружелюбно. Не сказать, что у него был выбор, учитывая, что он не дурак. Быть может мне просто хочется ему доверять.

– Да, он не дурак. И вызывает доверие. Это меня и смущает.

– Почему? – Къярт посмотрел на Мерлен.

– Ну..., – она замялась, – давай забудем о том, что он из подполья, которое промышляет продажей ноды бойцовским погребам – для меня, как ты знаешь, это больная тема. А больше я о их занятиях ничего и не знаю, чтобы с уверенностью сказать, хорошие они ребята или плохие. Но то, что Хелиг тебе не по нраву, заметит даже слепой. А ты не по нраву Астеру. Иеро же его брат и подчиненный Хелига. Откуда тебе знать, что он не докладывает им о каждом твоем слове?

– Мои слова не такая и тайна, чтобы их нужно было скрывать от Астера или Хелига.

– Это неважно. Важны действия Иеро.

– Я думаю, Иеро обязан сообщать Хелигу то, что узнает от меня. Но я не думаю, что он выполняет эту обязанность с тем старанием, которое тот от него ожидает.

– Почему? У тебя есть хоть один аргумент, кроме твоего желания доверять Иеро?

Нотки сарказма, прозвучавшие в голосе Мерлен, заставили Къярта всерьез задуматься над ответом. У него и правда не было никаких доказательств. Только догадки.

– Как я и сказал, Иеро – не дурак. Он знает о моем отношении к Хелигу, и должен понимать, что мне может не понравиться, если он будет передавать ему все наши разговоры. И у него достаточно оснований допускать, что я могу об этом узнать.

– А ты можешь?

– Если задамся такой целью – да.

– Черт, Къярт, почему ты тогда до сих пор этого не сделал?

Волнение во взгляде Мерлен озадачило его. Похоже, она все еще не имела ни малейшего представления даже о нижних границах его возможностей. Иначе бы знала, что ему незачем опасаться Хелига и близнецов.

– Мерлен, я не думаю, что…

– Ты просто не думаешь. Без продолжения, – отрезала она и насупилась. – Ты так уверен в себе, что даже не допускаешь мысли, что Иеро может водить тебя за нос.

– Я не…, – Къярт не сразу нашелся, что возразить на столь откровенное обвинение. – Да зачем это ему?

– Мне откуда знать? Это ты мне скажи.

Къярту нечего было сказать.

– Может, по той же причине, по которой тебя пытался убить клан Вейт, – тихо добавила Мерлен.

– Он не пытался.

– М?

– Сначала я допускал этот вариант. Хотя даже тогда это не имело смысла. Во всяком случае я не знаю, что бы они с этого выиграли. Но теперь я уверен, что это не было их целью. Это могло бы быть так, случись выброс только в Вейтрете. Но тоже самое произошло и в Мединрете. А значит причина в чем-то другом.

Къярт осекся. А что, если это дело рук Федерации? Если они оставили попытки вернуть его и придумали новый план? Что они собираются делать? Взрывать Столп за Столпом, пока вся атмосфера планеты не пропитается нодой? Нет, это лишено всякого смысла.

– Прости, пожалуйста, – неожиданно прошептала Мерлен.

– За что? – не понял Къярт. Он только надеялся, что дело опять не в том, что она выдала его подполью.

– Я не знаю. За то, что настаиваю, или за то, что делаю это грубо, – Мерлен тряхнула головой, пряча лицо за спавшие вперед кудри. – Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Мерлен…

Къярт остановился, притянул девушку к себе и обнял. Он хотел прижать ее к себе, что есть силы, но тогда точно переломал бы ей все кости.

– Къярт, ты...,

Он закрыл ей рот поцелуем, не дав закончить. Хотел бы он так и остаться стоять, посреди поля, пахнущего полевыми травами и близящейся грозой, не думая ни о Пересечении, ни о приближающихся облаках ноды. Но одного только его желания было недостаточно, чтобы заставить исчезнуть то, что заставляло его двигаться вперед.

– Спасибо, – выдохнул он, найдя в себе силы отстраниться от Мерлен.

* * *

Ближе к полудню луга перешли в лесостепь, та вздыбилась холмами, которые к вечеру изрезали глубокие овраги: одни – заросшие терновником и осинами, другие – позволившие пустить корни в глинистой почве только низкорослым травам.

Гроза, что собиралась догнать их, ушла в сторону, а к вечеру сквозь расползающиеся в разные стороны облака проступило солнце. Когда оно стало спускаться к горизонту, под ногами зашуршала прошлогодняя листва, густо усеявшая дно четырехметрового, почти что с отвесными стенами, оврага. Раньше здесь протекала река, но она давно пересохла, осталась лишь неглубокая борозда, вымытая ливнями. Ветви ясеней и кленов переплелись над оврагом, так что вечер наступил в нем даже раньше, чем в остальном лесу.

В какой-то момент Къярт начал сомневаться, так ли хорошо Хелиг ориентируется на местности, но садящееся ровно за спиной солнце подтвердило, что они двигаются в верном направлении.

Когда дорогу перегородило дерево, вымытое вместе с куском почвы в овраг, Къярт предложил остановиться на ночной привал. Несогласных не нашлось. В течение дня они сделали всего пару получасовых остановок, так что Мерлен тут же без сил опустилась на брошенную на землю сумку. Хелиг и близнецы держались лучше, но точно так же, как и Мерлен, поспешили дать ногам отдых.

– Оставайтесь здесь, – сказал Къярт. – Я поймаю ужин и вернусь. Буду неподалеку. Не шумите.

– Помощь нужна? – спросил Иеро.

– Нет, отдыхайте.

Выбравшись из оврага по образовавшейся возле поваленного дерева насыпи, Къярт отошел от места стоянки на пару десятков метров. Уходить дальше было рискованно. Хоть он и чувствовал себя немного лучше, чем утром, все же усталость давала о себе знать и на большом расстоянии он мог не заметить ноду.

В этой части подлесок был не такой уж и густой, но сумерки сгущались быстро, так что увидеть что-то вдали было сложно.

Къярт присел у ближайшего дерева и стал слушать лес. Ему вспомнился контур обнаружения жизни – один из тех, что он выучил, находясь в Верховой обсерватории. С его помощью можно было попытаться выследить дичь. Но Къярт надеялся, что та сама придет к нему, стоит только немного подождать.

Он оказался прав, и уже через двадцать минут, услышав над головой шелест крыльев, свернул нитевым контуром шею их обладателю. Къярт не был особым знатоком местной фауны, и не знал, что за пернатый ему достался. Ему хватило того, что птица оказалась достаточно большой, чтобы не продолжать охоту.

Къярт ощипал и выпотрошил тушку там же. Лишний раз демонстрировать контуры при Хелиге не хотелось. Все же слова Мерлен о доверии не прошли для него бесследно.

Когда Къярт вернулся к остальным, они сидели там же, где и до его ухода, только по центру оврага красовался разведенный костер, а рядом – небольшая кучка хвороста.

– Я далеко не отходил, – поспешил сообщить Иеро. – Так, прошелся вперед-назад по оврагу, собрал, что было на виду.

– Спасибо, – только и смог сказать Къярт.

– Как по мне – зря старался. Или Обрубок разучился делать огонь из воздуха? Вчера вроде неплохо вышло людей распугать.

Астер поднялся на ноги и направился к выходу из оврага.

– Далеко собрался? – поинтересовался Иеро.

– Мне отлить прямо здесь? – огрызнулся тот и бросил взгляд в сторону Мерлен.

– Да пожалуйста, – фыркнула она.

– Не отходи далеко, – попросил Къярт.

– Еще какие-то указания будут, Обрубок? – Астер зло посмотрел на него и выбрался из оврага.

– А я-то думал, что с вашим воспитанием закончили лет эдак пять назад, – задумчиво протянул Хелиг. – Сигареты не найдется?

– Да, конечно.

Выудив из внутреннего кармана безрукавки уже знакомую Къярту коробочку, Иеро протянул ее Хелигу. Тот подкурил ее от вынутой из костра горящей головешки и выпустил густое облако дыма. Мерлен закашлялась.

– Извини, – бросив короткий взгляд в сторону Къярта, Хелиг поднялся и отошел к поваленному дереву.

– Давай я дальше сам, – предложил Иеро, кивнув в сторону птичьей тушки в руке Къярта. – Постараюсь не превратить наш ужин в угли.

Къярт не стал спорить и отдал тому птицу.

Иеро насаживал тушку на высеченный из ветки осины вертел, когда снаружи оврага послышался треск сучьев.

– И, ствол! – крик Астера прозвучал еще до того, как тот появился в поле зрения.

– Да чтоб тебя, – Иеро спешно передал Мерлен вертел и вытащил из лежащей рядом кобуры ружье.

Астер появился на краю оврага и буквально рухнул вниз, а следом за ним из темноты выскочил крепко сбитый зверь с оскаленной пастью и оранжевыми глазами.

Лес вздрогнул от грома выстрела и визга подстреленного в воздухе зверя. Запахло кислой гарью.

– Стая! – только и успел выдохнуть Астер.

Следующий хищник появился одновременно с выкриком Астера и не раздумывая бросился на Хелига.

Къярт не успевал. Даже в нормальном состоянии он не успел бы сложить контур, что уж говорить о том, в каком он находился сейчас. Оставалось только положиться на рефлексы и тело, старательно восстанавливаемое искрой.

Къярт метнулся к Хелигу, оттолкнул того в сторону, и в последний момент успел подставить хищнику вместо своей шеи руку. Острые клыки впились в предплечье. Зверь сжал челюсть мертвой хваткой и повис на руке.

– Никому не двигаться! – крикнул Къярт.

Он накрыл стоянку тремя барьерными контурами – один сверху и два по бокам – как раз вовремя. Остальная стая не заставила себя долго ждать: выскочившие из чащи звери, как один, бросились в овраг и тут же ударились мордами о невидимую преграду. С визгом и рычанием, они закружили в воздухе над стоянкой, кто-то свалился с барьера на дно оврага и кинулся было на замершую в страхе Мерлен, но ударился о еще одну стену.

– Отцепись уже, – прошипел Къярт.

Теперь, когда барьеры защищали остальных, он мог заняться и повисшим на его руке зверем. Тот рычал и дергался всем телом, разрывая мышцы.

Толстые нитевые контуры обхватили его челюсти и рывком разжали. Судя по раздавшемуся хрусту и скулению рывок вышел не слабым.

Къярт отшвырнул зверя к стенке оврага и затянул на его шее контур, ломая позвоночник.

Убедившись, что самый первый, которого подстрелил Иеро, также мертв, Къярт выдохнул. Хищники, чем-то похожие на собак, бесновались по ту сторону барьеров, но внутри было безопасно.

Бегло осмотрев близнецов и Мерлен, Къярт остановил взгляд на полу-лежащем на земле Хелиге:

– Цел?

Когда он его отталкивал, думать о применяемой силе было некогда, и теперь он надеялся, что ничего тому не сломал.

– Да, порядок, – Хелиг потряс головой и сел.

– Хорошо.

– Твоя рука, – пробормотала Мерлен.

Къярт бросил на предплечье короткий взгляд. Разорванный рукав пропитался кровью, горячие капли стекали по ладони на землю.

– Ерунда, – бросил он.

На случай, если зверь прокусил вену, Къярт стянул руку выше локтя контуром.

– Что за…, – Астер, находившийся возле одного из барьеров, на который то и дело бросалась парочка неугомонных хищников, потянулся к контуру рукой.

– Не смей, – подходя к нему, резко произнес Къярт.

Астер зло глянул на него снизу вверх, но руку убрал. На долю мгновения в его взгляде Къярту почудилось опасение.

– Я сейчас не в лучшей форме. Могу не удержать, – пояснил он. – Так что отойди к костру.

Астер сделал, как было велено.

Къярт преувеличивал свою усталость. Если бы он и правда не мог удержать контур, кли-каналы хищников давно бы впитали из него искру. Но лучше было перестраховаться, чем потом судорожно пытаться придумать, как спасти жизнь любящему побаловаться нодой Астеру.

Къярт обвел взглядом рычащих хищников. Их было шесть, не считая тех, что пристрелил Иеро и задавил Къярт. Похожие на собак, только морды острее, а голова значительно круглее; крепко сбитое тело с вставшей дыбом шерстью на загривке. Они не переставали бросаться на барьер, отлетать от него и снова бросаться. Пара особо рьяных даже умудрилась разбить себе носы, но даже этого было мало, чтобы они успокоились.

– Мерлен, закрой глаза, пожалуйста, – попросил Къярт.

– Что? Почему?

– Не смотри, – с напором повторил он.

– Хорошо, как скажешь, – поспешно пробормотала Мерлен.

Убедившись, что она действительно послушалась, Къярт едва раздвинул щиты – чтобы выпустить наружу искру – и сложил по ту сторону барьера контур.

Къярт не считал Мерлен маленькой девочкой, которой нельзя видеть смерть, пусть и тех, кто с радостью порвал бы ее на куски. Ему просто не хотелось, чтобы она видела, как он это делает. Пусть и не собственными руками, но именно он направлял контур, сжимающийся на жилистой шее одного зверя за другим, и так до тех пор, пока единственным раздающимся в овраге звуком не оказался треск хвороста в костре.

Когда со стаей было покончено, Къярт впитал искру всех контуров кроме того, что выступал в роли жгута на его руке.

– Можете двигаться. Барьеры убраны, – сообщил он, обернувшись к остальным.

Похоже, Мерлен открыла глаза куда раньше, чем того хотелось Къярту. А может, все дело было в хрусте позвонков, звучавшем все отчетливее, пока уменьшалось поголовье стаи. Наверное это же проняло и близнецов: Астер с бледным лицом замер у костра, а Иеро сжимал ружье, по-прежнему направленное в сторону хищников. Но от тех остались только безжизненные туши, так что выходило, что Къярт был единственным, в кого можно было целиться.

– Ох, прости, – спохватился Иеро, заметив, что Къярт смотрит на направленное в его сторону дуло, и убрал ружье в кобуру.

– Каньонные гиены, – подал голос Хелиг. Он поднялся на ноги и нетвердой походкой подошел к ближайшей туше. Все же Къярт толкнул его куда сильнее, чем следовало бы. – Их не должно быть здесь. Видимо, выброшенная Мединретом нода вынудила их убежать из каньона.

– Если они смогли ее почуять, разве не должны были наоборот остаться или бежать к ней? – спросил Астер.

– Хоть люди, казалось, и превосходят зверей интеллектом, но те все же лучше разбираются в вещах, которые могут их убить, – ответил Хелиг. – Мне кажется, место стоянки стоит сменить. Не возражаешь?

Он посмотрел на Къярта.

– Нет, отойдем подальше.

Затоптав костер и прихватив с собой пойманную Къяртом дичь, они направились дальше по оврагу. Лес окончательно накрыл ночной мрак, и Хелиг выудил из сумки фонарик прежде, чем Къярт сложил контур-свечу.

Они решили остановиться спустя полчаса. В выбранном для стоянки месте деревья с двух сторон оврага устало склонились навстречу друг другу. Их корни толстыми жгутами торчали из глины. Когда-нибудь их тоже вымоют затяжные ливни, но пока из них получалось неплохое укрытие на случай дождя.

– Что ж, я снова позабочусь о хворосте для костра, – сообщил Иеро, как только было принято решение об остановке на ночлег.

– Нет, никакого костра, – категорично заявил Къярт. – Никто никуда не уходит. Хватит на сегодня приключений.

– Тогда на кой черт я тащил птицу? – возмутился Астер. – Нужно было с гиенами и бросить, на поживу падальщикам.

– Дай ее сюда, – попросил Къярт.

– Забирай.

В многострадальной птичьей тушке было не больше пяти килограммов веса, но рука отозвалась острой болью, когда Къярт сжал пальцы на вертеле. Дурацкая гиена наверняка порвала мышцы, а, может, и сухожилия.

– Къярт, твоя рука, – жалобно произнесла Мерлен.

– Подождет.

Къярт сел на землю, попутно складывая тепловые контуры.

– Будьте на расстоянии пары метров. На всякий случай.

Он уже не знал, о чем он переживает больше – что не справится с контурами и выпустит искру, или что обожжет кого-то. Как же хлопотно, когда приходится задумываться о каждом действии, не навредит ли оно окружающим. А все дурацкая планета с алчными кланами, подмявшими под себя ноду и превратившими людей в беспомощных младенцев.

Хелиг оставил фонарик в переплетении корней, так что Мерлен и близнецы, выдерживая указанную дистанцию, могли завороженно смотреть как мясо, окруженное тепловыми контурами на манер печи, пускает сок и покрывается золотистой корочкой. Сам же Хелиг на готовящийся ужин не смотрел, лишь время от времени Къярт чувствовал на себе его взгляд.

Все сорок минут, в течение которых Къярт то и дело поглядывал на часы, Мерлен едва находила себе место. Она все порывалась заговорить о руке, и после пары попыток убедить ее, что все в порядке, Къярт бросил это гиблое дело.

– Думаю, готово, – наконец произнес он и протянул вертел с запеченной птицей Иеро.

– Сомневаюсь, что это вообще можно есть, – сказал Астер.

– Нодой закидываться тебе нормально, а птичкой, на ней поджаренной, брезгуешь? – усмехнулся Иеро. – Мерлен, слышала, у нас только что появилась лишняя порция.

– Даже не притронусь, – произнесла та, сверля Къярта взглядом. – Пока не покажешь руку.

– Ну сколько можно? Я же сказал, что это мелочи.

Но одного взгляда на Мерлен было достаточно, чтобы понять – проще не спорить. Устало вздохнув и впитав искру из жгута, Къярт демонстративно поднял руку перед собой. Мерлен большего и не требовалось. Прихватив свою сумку, она мигом оказалась рядом.

Достав из сумки складной нож, она срезала успевшие затвердеть лохмотья рукава и поджала губы. Къярт тоже решил взглянуть. Гиена и правда не слабо потрепала руку. Предплечье покрывали рваные раны, а там, где вошли клыки, и вовсе чернели заполненые свернувшейся кровью дыры. Но непрекращающийся зуд в руке сообщал, что заживление идет полным ходом.

– Такими темпами ты и вовсе без рук останешься, – пробормотала Мерлен и опять полезла в сумку.

– Зря с ним носишься, – заметил Астер, оторвавшись от доставшегося ему птичьего бедра. – Только время тратишь. На Обрубке все, как на собаке, заживает.

– Отвали, Астер, – прошипела Мерлен.

– Астер прав. Ладно, не совсем прав. Все же у меня побыстрее, чем у собаки будет, – попытка Къярта разрядить обстановку была встречена немым неодобрением. – Правда, Мерлен, к утру и следа не останется. Ты же и сама знаешь.

– Ничего я не знаю, – буркнула она и извлекла из сумки уже знакомую Къярту бутылку с дезинфектором. – Что, если эта тварь переносила какую-то заразу? Даже если обработать раны, не факт, что…

– Мерлен, достаточно, – Къярт мягко сжал запястье девушки, когда она уже собиралась откупорить бутыль. – В этом нет необходимости. Я – не Хару. Не нужно меня опекать. Чтобы избавиться от меня, нужно что-то посерьезнее, чем пара укусов бродячей собаки.

– Отрубить голову.

В повисшей тишине взгляды всех присутствующих обратились к Астеру.

– Что? Отрубить голову тоже будет недостаточно?

– Кретин, ты…, – начала закипать Мерлен.

– Как видишь, новая рука не отросла, – Къярт с невозмутимым видом подвигал культей. – Так что, думаю, да, обезглавливание должно сработать.

Насладившись растерянным взглядом Астера, Къярт рассмеялся.

– Еще и двинутый на всю голову, – буркнул Астер.

– Уели тебя, братец, а? – Иеро был единственным, кто разделял веселье Къярта.

На удивление, птица оказалась куда мясистее утреннего зайца, так что Къярт смог со спокойной совестью разделить трапезу с остальными. Хоть искра и давала телу энергию, но против чувства голода была бессильна. Так что закинуть в желудок, пусть и пресное, но мясо, было приятно.

Ужин остался позади, а впереди – долгая ночь, за которую все, кроме Къярта, имели возможность наконец-то выспаться. Мерлен, как и в прошлый раз, устроилась рядом, близнецы чуть поодаль. Хелиг же, взяв у Иеро сигарету и зажигалку, расположился у противоположной стороны оврага.

Ветра не было, так что воздух быстро пропитался горечью. Дым не беспокоил Къярта, чего нельзя было сказать о так и прилипшем к нему взгляде Хелига. Но Къярт слишком устал, чтобы забивать голову мыслями о главе подполья. Хочется Хелигу разглядывать его, как диковинного зверька, – пускай.

– Спасибо.

Къярт настолько абстрагировался от всего вокруг, что даже не сразу понял, что благодарность Хелига адресована ему. Хелиг больше ничего не сказал, но догадаться, к чему это он, не представляло особого труда.

– Не стоит благодарить за подобное, – ответил Къярт.

– Не согласен, – Хелиг затянулся сигаретой и медленно выдохнул густое облако дыма. От его прежней полулукавой-полухищной улыбки не осталось и следа. – Учитывая твою неприязнь ко мне, ты вполне мог просто остаться стоять в стороне.

Къярт на секунду опешил.

– Да, Хелиг, ты мне не нравишься, – вздохнув, произнес он. – Но, не находишь, что неприязнь – недостаточная причина, чтобы позволить тебе погибнуть?

Удивление, написанное на лице Хелига, еще больше озадачило Къярта. Он встретился взглядом со слушающей их Мерлен, посмотрел на близнецов. То, что Астер видел в нем смертного врага, было ожидаемо. Да и Мерлен знала его не так уж хорошо, чтобы понимать, насколько абсурдно звучат слова Хелига. А вот то, что даже Иеро выглядел так, будто ожидал от Къярта чего-то иного, удивило.

– Да за кого вы меня принимаете? – спросил Къярт.

Ответом ему была тишина.

– Так или иначе, спасибо, – наконец произнес Хелиг.

Одарив Къярта еще одним тяжелым взглядом, он бросил окурок на землю и улегся ко всем остальным спиной.

Ночь обещала быть долгой. Къярт опасался еще одного нападения хищников и старательно вслушивался в голос леса. Каждый раз, когда поблизости раздавался шорох, он тут же напрягался, готовый выпустить искру и сложить контур. Затем шорох повторялся, и Къярт понимал, что это всего лишь мелкий зверек – мышь или выкапывающий червей еж.

Къярт старался не забивать голову всякой ерундой, но навязчивые мысли так и лезли. Похоже, несмотря на все его слова, Мерлен, как и Иеро, по-прежнему считали его клановцем. Хоть он и полагал, что таки сумел убедить последнего в обратном. А как иначе можно было объяснить то, что они допускали возможность, что Къярт позволит кому-либо из них пострадать?

Глава 10. Часть вторая. Искра и нода

Ближе к рассвету Къярт поймал птицу – с бурыми перьями и хохолком на голове. Размером она оказалась куда меньше тетерева, так что о завтраке ему не стоило и мечтать.

Он разбудил остальных, когда мясо уже было приготовлено. Наспех перекусив, они продолжили путь.

Мерлен не оставляла Къярта в покое, пока он не позволил вновь осмотреть руку. Как он и говорил, к утру раны почти полностью затянулись, не до конца зажили только проколы от клыков, но и от них к вечеру не должно было остаться и следа. Но все же стоило взгляду Мерлен упасть на руку Къярта, и ее лицо приобретало поистине страдальческое выражение. Оно и не удивительно: вымыть руку от запекшейся крови у Къярта не было возможности.

Нехватка воды была проблемой. Фляга, которую Хелиг смог наполнить в роднике на краю леса, опустела к полудню – она никак не была рассчитана на четырех человек. Къярт надеялся набрести на источник воды до того, как жажда начнет сказываться на самочувствии. Контуров, которые могли бы ее собрать, он не знал, но на крайний случай можно было выкопать колодец. К счастью, все решилось еще к вечеру.

– Люди! – радостно воскликнула Мерлен, когда они вышли из леса и поднялись на холм.

С вершины открывался вид на ухоженные поля, в центре которых стояла крохотная деревенька. Среди двух десятков домов из сруба высилось несколько ангаров, к которым с юга подходила серая полоса дороги. Чуть поодаль, перед продолжением леса, белели пеньки.

– Или нет, – в голосе Мерлен послышалось разочарование. – Это же деревня лесорубов?

– Да, – подтвердил Хелиг и первым направился вниз по холму.

– Значит она пуста? Вырубку леса запретили же.

Къярт не сказал бы, что дома выглядели заброшено. Наоборот, издалека они казались намного наряднее тех, что он видел в деревне, где жила Мерлен.

– Нет. Огороды засажены, – Хелиг кивнул в сторону окружающих деревню наделов. – Но то, что лесопильня молчит – и правда странно.

– Может люди просто остались здесь жить? – предположил Иеро.

– Ты невнимателен, – Хелиг улыбнулся. – Вырубка вычищена от молодых побегов, и, если присмотреться, можно увидеть светлые пятна щепок. Если бы деревья рубили давно, их бы замыло дождями или же скрыла трава.

– Значит контрабандисты, – резюмировал Астер. – А я все гадал, откуда на рынке берется свежая древесина.

– Разве кланы не должны были пресечь это на корню? – спросила Мерлен.

– Слишком далеко от клановых городов. Никто не будет посылать людей в такую даль из-за горстки лесорубов.

– Мы можем остаться здесь на ночь? – на этот раз вопрос Мерлен был адресован Къярту. – Знаю, мы могли бы идти еще не меньше пяти часов, пока не стемнеет, но…

– Что скажешь? – Къярт посмотрел на Хелига.

С самого пробуждения тот сторонился Къярта. Они не особо-то общались с того момента, как покинули Вейтрет, но если раньше он то и дело ловил на себе изучающий взгляд Хелига, теперь не осталось и этого. Хелиг вел себя так, будто Къярта здесь и вовсе не было. Мысль, что он попросту решил ответить Къярту той же монетой, показалась забавной.

– Так что скажешь, Хелиг? – так и не дождавшись ответа, он повторил свой вопрос. – Ты же в ветрах разбираешься.

– Я думаю, между нами и нодой будет побольше пяти часов пути, – ответил Хелиг, смотря перед собой. – Но это только мое предположение.

– Хорошо. Если в деревне будет свободное место для ночлега – остановимся, – решил Къярт. – Вам нужен нормальный отдых. Завтра тогда выйдем с рассветом.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула Мерлен.

По мере приближения к деревне Къярта все больше настораживала стоящая вокруг тишина. Не было ни лая псов, которые должны были уже учуять чужаков, ни шума домашней птицы, ни человеческих голосов. Къярт сразу отмел мысль, что нода могла добраться сюда быстрее – он не чувствовал впереди ни единой частицы.

Единственная улица, вдоль которой выстроились хижины, была безлюдна.

– Эй, есть кто дома? – крикнул Астер.

– Не думаю, – Хелиг пристально рассматривал дома. – Деревню бросили. И, похоже, в спешке.

Къярт был согласен с ним. Местами во дворах валялись тряпки и домашняя утварь, ворота пристроек были распахнуты настежь, от них по земле тянулись следы колес груженых телег, а на главной улице лежали кучи относительно свежего лошадиного навоза.

– Почему все ушли? – тихо спросила Мерлен.

– Предположения имеются, – хмыкнул Иеро. – Другой вопрос: как они узнали?

– Так же, как и мы, – Хелиг ускорил шаг, направляясь к выделяющемуся на фоне остальных зданию.

Открытые двери дома в три этажа, находившегося в самом центре деревни, выходили на небольшую площадь, вытоптанную ногами, копытами и колесами. Деревянный навес затенял просторную веранду с парой скамеек. Там же стоял и небольшой столик, явно принесенный сюда недавно, а на нем – накрытый полотенцем радиоприемник.

Стоило Хелигу нажать на кнопку, и динамик сразу же заговорил знакомым голосом:

– … на восток. Клановые Столпы Мединрета и Вейтрета разрушены. Нода в воздухе...

Хелиг выключил передачу.

– Хоть кто-то ушел, – хмуро бросил Астер и заглянул внутрь здания. – Это местная забегаловка. Если повезет, на кухне даже окажется еда. Уже тошнит от пресного мяса.

– И когда ты успел стать таким избалованным? – Иеро легко толкнул брата в спину. – Не толпись на входе.

Внутри оказалось довольно просторно. Шесть длинных столов с лавками – по три вдоль каждой стены – и огромный проход посередине, использовавшийся во время праздников как место для плясок, судя по протертым обувью доскам.

У стены напротив стояла грубо сколоченная стойка, за ней – шкаф с выпивкой: бутылок было много, хоть те и выглядели одинаково. Справа от стойки – завешанный шторой из мелких деревянных шариков проход, по всей видимости ведущий на кухню, слева – широкая лестница на второй этаж.

– Я проверю, есть ли что-то из еды, – сообщила Мерлен и скрылась в проходе.

Хелиг обошел барную стойку, отметил взглядом что-то по ту сторону. Зашуршали переворачиваемые страницы.

– Здесь должны быть спальные комнаты, – сообщил он. – Тут гроссбух с учетом постояльцев. На лесопилке работали не только жители деревни, но и приезжали рабочие из ближайших поселений.

Кровать и еда в одном месте – отлично. Къярт устало опустился на скамью. Ему и самому не помешал бы отдых. Дни, проведенные без сна, наслаивались один на другой, а избыток событий создавал ощущение, что он не спит уже неделю. Неделя… он в этом мире всего неделю, а такое чувство, будто провел здесь пол жизни. Да уж, бодрствовать несколько дней к ряду, просто сидя посреди леса, было куда проще, чем вот так.

– Поиски увенчались успехом? – Иеро оторвался от изучения бутылок на полках, стоило Мерлен появиться.

– Похоже, жители забрали припасы с собой. Но не все, – поспешила добавить Мерлен. – Я нашла засоленное мясо и крупы, и даже ящик овощей. Дайте мне часик, и сможем устроить пир.

– А ты еще не хотел, чтобы Мерлен шла с нами на базу, – Иеро с усмешкой посмотрел на Астера.

Тот одарил брата хмурым взглядом и, недолго выбирая, взял с полки одну из бутылок.

– Было бы неплохо выпить чего-то кроме алкоголя. В таком захолустье о водопроводе нечего и мечтать. Поищу колодец, – сказал Хелиг, закончив изучать гроссбух.

– Я пойду с тобой, – Къярт собрался было подняться со скамьи, но Хелиг жестом остановил его.

– Нет необходимости. Чтобы обслуживать эту гостиницу на заднем дворе точно должен быть колодец. Мерлен, на кухне не было черного хода?

– Я видела какую-то дверь.

– Хорошо.

– Хелиг, – позвал Къярт. – Не отходи далеко от дома.

– Да, я помню, – через плечо бросил тот, даже не обернувшись.

Мерлен посторонилась, пропуская Хелига на кухню.

– И что, Обрубок теперь будет каждый наш шаг контролировать?

– Да когда же тебе надоест-то, а? – устало протянул Иеро.

Астер только с тихим хлопком откупорил бутыль и приложился к горлу.

Мерлен, как и обещала, занялась ужином. Къярт пытался предложить ей помощь, но та решительно отказалась, сообщив, что на кухне ему делать нечего.

Хелиг вернулся с ведром воды меньше, чем через четверть часа, и оповестил всех, что на заднем дворе есть не только колодец, но и душевые, а в бочках даже набрана вода. Окинув себя взглядом, Къярт решил наведаться туда первым.

В этот раз без помощи контура не обошлось. Кровь въелась в кожу, и напора воды, льющейся из бака над душевой, было недостаточно, чтобы ее отмыть. С рубашкой же было проще распрощаться, чем пытаться отстирать ее, да и с оторванным рукавом вид у нее был так себе. Так что Къярту оставалось надеяться, что в доме осталась хоть какая-то одежда от прежних жильцов, и ему не придется доставать рубашку из мусорной ямы, в которую он ее забросил.

На обратном пути Къярт задержался на кухне, чтобы поцеловать Мерлен, но после поцелуя тут же был изгнан в главный зал. Астер сидел за одним из столов с бутылкой в руке, Иеро – рядом. Хелига нигде не было видно.

– На втором этаже, – Иеро понял все по одному только взгляду Къярта. Тот благодарно кивнул.

Несмотря на то, что физическая усталость не сильно донимала его, управлять кли-каналами было по-прежнему тяжело. Находясь в постоянно взведенном состоянии они не скоро полностью придут в себя. Но с этим ничего не поделаешь. Остается только следить, чтобы остальные не вышли за пределы области, в которой Къярт гарантировано почувствует появление ноды.

Къярт не стал лишний раз злить Астера и занял скамью у входа на кухню, тогда как близнецы сидели в противоположной стороне зала. Вдыхая заполняющие помещение ароматы готовящейся еды, Къярт смотрел в занавешенное тонкой цветастой тюлью окно. В вечереющем небе вдалеке сгущались тучи. Если ветер усилится, ранняя остановка на ночлег может оказаться ошибкой.

Къярт бросил мимолетный взгляд в сторону близнецов. Нет, ночевка под открытым небом, с которого хлещет дождь, явно не то, что им нужно. Къярт вспомнил беспокойство Мерлен, когда он сам был вынужден просидеть ночь под проливным дождем. Если для него это было мелочью, то людям этого мира подобный душ мог легко навредить. А если учесть то, что его спутники измотаны долгими переходами, промерзнуть в грозу – последнее, что им сейчас нужно.

Главное, чтобы ветер не принес ноду. Интересно, где сейчас ближайшее облако? Учитывая пройденное расстояние, и то, что нода будет подниматься выше в атмосферу, а не только стелиться по земле, вероятность повстречаться с чем-то вроде нодовой волны Вейтрета равна нулю. К тому же Къярт сомневался, что Столп сохраняет свой диаметр вплоть до самих недр. Скорее всего он выступает резервуаром, который наполнялся долгие годы через разломы в коре. А значит после первой волны приток ноды в атмосферу заметно уменьшится. Так что если они и наткнутся здесь на ноду, то это будут лишь жалкие крохи.

Вот только для катастрофы хватит одной единственной крупицы.

– Печь печет, плита варит, – довольно сообщила появившаяся на пороге кухни Мерлен. – Нужно подождать полчаса и готово.

– Отличные новости, – Иеро улыбнулся и ткнул Астера локтем в бок. – И никакого тебе пресного мяса.

– Почему же? – удивилась Мерлен. – Для Астера я специально сделала отдельную порцию. Без соли. Может, нужно было и без мяса? – наигранно задумалась она. И прежде чем Астер успел как-либо отреагировать, добавила: – Хочу осмотреть комнаты. Къярт, составишь компанию?

– Да, как раз поищу рубашку.

Къярт не стал просить, чтобы близнецы оставались на месте. Иеро и сам прекрасно все понимал, а Астера это только бы еще больше вывело из себя.

На втором этаже лестница переходила в узкий коридор, по обе стороны которого находились двери – две справа, три слева. В дальнем краю коридор поворачивал направо – там же находилась и лестница, ведущая на третий этаж.

Из-за одной из дверей в конце коридора донесся скрежет радиоприемника. Похоже Хелиг пытался поймать еще какую-то передачу. Къярт слабо представлял, как здесь работает радио. В его мире сигналы транслировались и принимались специальными контурами.

Мерлен толкнула первую справа дверь.

– Ого, тут и заблудиться можно, – протянула она.

Комната, в половину меньше зала на первом этаже, была заставлена рядами двухъярусных кроватей. Къярт насчитал шестнадцать мест, когда Мерлен закрыла дверь.

– Еще одна попытка, – на этот раз она выбрала дверь по левую сторону коридора.

Как и ожидалось, комната, находящаяся над кухней, была куда меньше. Она даже чем-то напомнила Къярту ту, в которой спал Иеро: такие же две кровати напротив друг друга и окно в стене между ними. Только вместо старой обветшалой тумбочки под ним стоял целый комод, а на полу лежал плетеный ковер. Из стены у входа торчали крюки, на одном из которых висело вполне приличного вида пальто.

– Комната для бригадира? – предположила Мерлен и зашла внутрь. – Проверь комод, вдруг найдется что-то по размеру.

Къярт так и сделал. Верхний ящик был выдвинут наполовину, и внутри обнаружилась лишь слежавшаяся пыль, пару листков бумаги и карандаш. По всей видимости, хозяин забрал все содержимое, когда оставлял деревню. А вот в среднем ящике кроме парочки хлопковых кофт вполне сносного качества, как для этих краев, обнаружилась даже стопка чистых носков.

– Нашел, – Къярт достал на свет кофту, что лежала сверху.

Мерлен прильнула к его спине, обняла; ее ладони скользнули по его животу и остановились на груди.

– У тебя такая…, – она на секунду задумалась, – странная кожа.

– В чем странность?

– Не знаю, как объяснить, – пальцы Мерлен прижались сильнее, – не то, чтобы грубая или жесткая. Не знаю, она просто другая.

– Тебе не нравится?

– Что? Нет, нравится, я…, – стушевалась Мерлен, – я не о том.

– О чем же?

– Ты вообще чувствуешь боль?

Подобного вопроса Къярт уж точно не ожидал. Осторожно высвободившись из объятий Мерлен, он повернулся к ней лицом.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто…, – Мерлен скользнула взглядом по руке Къярта, коснулась ее кончиками пальцев. На месте недавних ран была совершенно здоровая кожа. – Когда тот зверь набросился, на твоем лице ни один мускул не дрогнул. Вот я и подумала, что…

– Ты совсем не помнишь нашу встречу, да?

– Ну знаешь ли, – Мерлен насупилась, – когда ты посреди леса находишь парня с только что отрезанной невесть кем и как рукой…

– Я чувствую боль, – мягко произнес Къярт. – Как любой другой человек. Может, в некоторых случаях, даже больше.

– И при этом не боишься ее, – Мерлен утверждала, а не спрашивала.

– А чего ее бояться? Все равно она рано или поздно пройдет, как и любые вызвавшие ее повреждения.

– Кроме критических, – Мерлен посмотрела на культю.

– Да, с рукой неудачно вышло, – Къярт неловко улыбнулся.

– Ты так говоришь, будто это какая-то ерунда.

– Потому что так оно и есть, – Къярт пожал плечами. – Отсутствие руки – мелочь, по сравнению со всем остальным.

– О чем ты? – Мерлен подняла на него непонимающий взгляд.

Вместо ответа, Къярт поцеловал ее. Как бы ему не хотелось рассказать все Мерлен, было бы малодушно с его стороны взвалить на нее эту ношу.

С первого этажа донесся грохот, вынудив Къярта разорвать поцелуй.

– Что за…, – только и успела произнести Мерлен, когда Къярт уже выскочил из комнаты.

Слетев вниз по лестнице, он замер на последней ступеньке.

Иеро, как ни в чем не бывало, сидел за столом, тогда как Астер сидел в метре от него на полу и вытирал рукавом разбитую губы.

– Что у вас тут происходит? – с облегчением выдохнув, спросил Къярт.

– Не твое собачье дело, – огрызнулся Астер и поднялся на ноги. – Свали с дороги.

Къярт сошел с лестницы, давая Астеру путь. Мерлен, спустившейся следом, пришлось вжаться в стену, чтобы тот не задел ее.

– Первая комната слева – моя! – крикнула она ему вслед.

– Иеро, что вы не поделили?

Къярт сел за стол напротив. Подвинулся, чтобы Мерлен могла устроиться рядом.

– Ничего, – буднично ответил тот. – Просто Астер утомил меня своими глупыми домыслами.

– Что за домыслы?

Иеро наклонился подобрать лежащую на полу бутыль. Понюхал горлышко, попробовал на язык.

– И не сказать, что крепкое. Так, побаловаться.

– Иеро, что за домыслы? – повторил Къярт.

– Ты же не отстанешь, да? – почему-то Иеро посмотрел на Мерлен. Та отрицательно помотала головой. – Астер утверждает, что ты из Аргантарского клана, – Иеро хмыкнул, наблюдая за тем, как поднимаются брови Къярта. – И что именно ты ответственен за выброс ноды в Вейтрете.

– Даже так, – протянул Къярт. – А с Мединретом тогда что?

– Там ты собирался провернуть тоже самое, но другой клановец из Аргантара опередил тебя. И теперь, закончив с диверсией, ты возвращаешься домой.

– То, что мне нельзя соприкасаться с вашей нодой, его теорию никак не опровергает?

– Это только твои слова.

Къярт вздохнул.

– Мне начинает казаться, что нужно было продемонстрировать вам то, что произойдет, если моя нода соприкоснется с вашей. Чтобы избежать подобных мыслей.

– Раз Къярт – агент Аргантара, зачем ему тащить нас с собой, ты у Астера, случаем, не уточнил? – с издевкой спросила Мерлен.

– Уточнил. Тебя – понятно зачем, – Иеро улыбнулся уголком губ.

– Эй! – возмутилась Мерлен.

– Сама спросила, – Иеро развел руками. – Мы же с Хелигом нужны для прикрытия среди местных. На всякий случай.

– Это же бред, – Мерлен нахмурилась.

– Вот и я так сказал.

Они оба посмотрели на Къярта. Что-то в его взгляде, задумчиво блуждающем по столешнице, заставило Иеро и Мерлен перемениться в лице.

– Къярт? – понизив голос позвал Иеро.

– Нет, я не агент Аргантара, – произнес Къярт, прямо посмотрев в глаза Иеро. – И к кланам я не имею никакого отношения. Когда-нибудь наступит день, когда мне не придется это повторять?

– Извини, просто вид у тебя был больно уж хмурый. Как тут было не подумать всякого.

– Мне жаль, что из-за меня ты портишь отношения с братом, – Къярт нахмурился. – Астер так себя совсем изведет. Прости, я не знаю, как донести до него то, что я вам не враг.

– А, забудь, – Иеро махнул рукой. – Перебесится.

– Твой брат – идиот, Иеро, – жестко сказала Мерлен и, даже не смягчившись, обратилась к Къярту. – А ты… как ты можешь так спокойно реагировать на все его нападки и оскорбления?

Къярт с удивлением посмотрел на нее. Неужто она решила взять на себя обязанность отбиваться от Астера, раз он не делает это сам?

– О, в этом плане Къярт у нас святой, – хохотнул Иеро. – Къярт, как в первый день бровью не вел, так и сейчас. Даже у меня терпение лопнуло. Хотя, если так подумать, Астер, хоть, порою, еще та заноза в заднице, привычки так упорно кидаться на людей я за ним прежде не замечал. Это Къярт задел в нем какие-то потаенные струны души, – Иеро собирался повеселиться над собственной подколкой, но усмешка на лице Къярта сбила его с толку. – Ты чего улыбаешься?

– Просто я только что понял, что, наверное, как никто другой понимаю Астера.

Иеро и Мерлен молчали, ожидая дальнейших объяснений. Къярт невесело улыбнулся.

– Хелиг не сделал ничего, за что я мог бы его невзлюбить, но он мне как кость в горле. Думаю, Астер испытывает ко мне примерно те же чувства. Только характер не дает ему держать их при себе.

– Угу, – Иеро многозначительно покивал головой и посмотрел на Мерлен. – Что я и говорил – святой.

Пока Иеро и Къярт продолжали говорить о всякой ерунде, Мерлен снова скрылась на кухне, а спустя пятнадцать минут сообщила, что ужин готов. Когда на кухне загремели тарелки, Къярт с Иеро одновременно поднялись из-за стола, чтобы помочь. Пока они накрывали на стол, мимо со стопкой свежей одежды прошел Хелиг, на ходу похвалив пропитавший кухню аромат и попросив начинать без него.

Овощное рагу и запеченая с мясом картошка были разложены по тарелкам, а чашки, доверху наполненные травяным настоем, стояли рядом.

– Астер! – подойдя к лестнице, позвала Мерлен. – Спускайся, пока все не остыло.

Къярт с Иеро, уже занявшие место за столом, встретили ее вопросительными взглядами.

– Что? Раз Къярт считает, что Астер – всего лишь бедная заблудшая овечка, я тоже постараюсь быть милой, – сказала она.

Астер появился парой минут позже. Буркнув слова благодарности Мерлен, он взял со стола тарелку с чашкой и направился прочь.

– Астер, – окликнул его Иеро.

– Катись к черту, – огрызнулся тот и уселся за дальним столом ко всем спиной.

– Не думаешь, что будет лучше, если ты присоединишься к брату? – тихо спросил Къярт.

– Если Астер решил вести себя как придурок, пусть сам разгребает последствия. Я не собираюсь идти на поводу у его прихотей, – Иеро закинул в рот кусок мяса. – Это утка? Просто восхитительно!

– Поддерживаю, – присоединился Къярт.

– Да вам сейчас что угодно скормить можно, и будете довольны, – смутилась Мерлен.

Хелиг, заметно взбодрившийся после душа, вернулся спустя десять минут. Окинув зал взглядом, он подошел к столу, где сидела троица.

– Составлю компанию Астеру, если вы не против, – не раздумывая, произнес он, и, забрав оставшуюся порцию, присоединился к тому.

Хоть и пришли последними, Астер с Хелигом закончили ужин первыми и, еще раз поблагодарив Мерлен, разбрелись по комнатам.

– Думаю, мы можем позволить себе не заморачиваться с уборкой, – сказала Мерлен, осмотрев место трапезы придирчивым взглядом. – Да, никакой уборки.

Она с решительным видом встала из-за стола.

– Надеюсь, в бочках еще осталась вода.

– Могу проверить, – Къярт отложил вилку в сторону.

– Сиди уж, – рассмеялась Мерлен. – Я позову, если понадобится помощь.

Когда Мерлен отправилась на поиски подходящей одежды, Иеро выбрал из шкафа с напитками пару бутылок и вернулся за стол.

– Не многовато тебе будет? – поинтересовался Къярт.

– А ты мне составить компанию не собираешься?

– Если честно, не знаю, как на меня подействует местный алкоголь, – Къярт почесал затылок, скептически глядя на мутную жидкость за стеклом.

– Значит никакой выпивки, – сразу поняв, к чему ведет Къярт, Иеро забрал поставленную перед ним бутылку. – О, Мерлен, как насчет…? – он постучал костяшками пальцев по стеклу, взглянув на сбежавшую по лестнице Мерлен со свертком одежды в руках.

– О, нет, пробовать шедевры местного браговарения мне не хочется, – произнесла она и добавила, исчезая на кухне: – И тебе не советую.

– Какие же вы скучные, – вздохнул Иеро и откупорил первую бутыль.

– Не увлекайся, – попросил Къярт, – я подниму вас еще до рассвета.

– Не пытайся меня запугать. Это будет завтра, а сегодня я буду наслаждаться вечером так, как пожелаю.

Къярт пожал плечами. Возможно Иеро был прав. В конце концов, всего пару дней назад тот успел попрощаться с жизнью, когда на него неслась гигантская волна ноды. А затем необходимость, вероятно навсегда, оставить дом, два изнурительных дня, проведенных в попытке убежать от того, что способен увидеть только тот, кто не хуже волны ноды может тебя убить. И теперь Къярт не хотел лишать Иеро возможности хотя бы на пару часов забыть о навалившихся на него тревогах.

Зашелестела деревянная штора, а взгляд Иеро на пару секунд замер на выходе из кухни, после чего он поспешно перевел его на Къярта.

– Я не смотрел. Вообще ни разу, – состроив серьезную мину произнес он.

Обернувшись, Къярт увидел Мерлен. Белая ночнушка с оборками на подоле ниже колен висела на ней мешком, но изгибы тела, пусть и на мгновение, сразу становились заметны, стоило девушке пошевелиться.

– Размерчик, конечно не мой, но все лучше, чем ничего.

– Не сказал бы, – невзначай произнес Иеро и, почувствовав на себе взгляд Къярта, добавил с невозмутимым видом: – Я ничего не говорил.

– Пойду-ка я лучше, – прижав к груди свою старую одежду, Мерлен поспешила к лестнице. – Доброй ночи.

– Серьезно, я ничего не говорил, тебе показалось, – сказал Иеро, когда шаги Мерлен затихли, и сделал еще один глоток.

Къярт хмыкнул.

Не прошло и пары минут, как Мерлен появилась снова. Переминаясь с ноги на ногу на лестнице, она посмотрела на Къярта.

– На улице ветер поднялся, а чертово окно заклинило, не получается закрыть, – пожаловалась она. – Не поможешь?

Къярт посмотрел в окно. И правда, ветви деревьев тоскливо качались из стороны в сторону, предвещая скорую грозу.

– Да, конечно.

– Я буду здесь. Из дома ни ногой, – пообещал Иеро, оторвавшись от вина.

Поднимаясь по лестнице следом за Мерлен, Къярт старался не поднимать взгляд от ступенек. Ноги девушки были босыми.

Она закрыла дверь сразу за Къяртом. В комнате царил полумрак, и глаза, привыкшие к свету зажженных в зале свечей, не сразу увидели, что окно закрыто. Но Къярт и сам это понял, стоило Мерлен обнять его. Запустив пальцы в его волосы, она прильнула к нему в поцелуе всем телом. Аромат травяного мыла, смешанный с запахом кожи, вскружил голову.

Къярт прижал ее к себе. Его рука скользнула по спине к пояснице, задержалась, спустилась ниже. Пальцы сжали под тканью упругую ягодицу. Сердце, ускорившее свой ритм, разогнало по телу разгоряченную кровь.

Лениво, будто бы спросонья, ударило ядро. Ну конечно же, как он мог забыть. Если все продолжится в том же духе, то в итоге ядро устроит выплеск искры. И дело не в очередном приступе – всего лишь обычное проявление связи физиологии и искровой системы любого мужчины или женщины, на которое в его мире никто и внимания не обращает. Только в этом оно убьет Мерлен – Къярт попросту не успеет сдержать искру. Во всяком случае не в текущем своем состоянии.

Он едва нашел в себе силы разорвать поцелуй.

– Тебе нужно ложиться спать, – прошептал он, уткнувшись лбом в лоб Мерлен.

– Къярт, – в ее голосе звучала растерянность, – что-то не так?

– Нет, все нормально, – он запнулся, – не совсем. Я не уверен, что смогу сдержать искру. Точнее уверен, что не смогу.

– Искру?

– Ноду во мне. Я зову ее искрой. Прости, Мерлен, но я не могу рисковать тобой.

– Ничего, я понимаю, – Мерлен едва кивнула.

– У нас еще будет время. Обещаю, – Къярт на мгновение коснулся губами ее губ. – А сейчас тебе нужно отдыхать. Я побуду здесь, пока ты не уснешь.

– Хорошо, – она нехотя выпустила Къярта из объятий.

Не прошло и десяти минут, как Мерлен задремала. Сидя на краю кровати, Къярт слушал, как меняется ее дыхание, лицо приобретает умиротворенное выражение, а пальцы, сжимающие его ладонь, расслабляются.

Къярт поцеловал Мерлен в лоб и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Иеро, похоже, даже не поднимался из-за стола. Он встретил Къярта со все той же бутылкой вина и удивлением на лице.

– Признаться, я считал, что ты окно будешь подольше закрывать, – хмыкнул Иеро.

– Никакого закрытия окон. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы все здесь плавало в искре.

– Ого, – Иеро присвистнул и сделал глоток. – Я даже и представить не мог, на какие ты готов идти жертвы, чтобы не отправить нас к праотцам.

– Заканчивал бы ты с этим, – Къярт взглядом указал на бутыль в руке Иеро.

– Не буду спорить. Хоть и хочется, – тот с сожалением поставил бутылку на стол и наклонил голову сначала к одному плечу, затем к другому, разминая шею.

– Иди лучше спать, – посоветовал Къярт.

Иеро послушно выбрался из-за стола. Несмотря на почти выпитую до дна бутыль, на ногах он стоял вполне твердо, так что Къярт мог спокойно оставить его одного.

– Далеко собрался? – спросил Иеро, когда Къярт направился к выходу из дома.

– Буду на крыльце. Доброй ночи.

– Доброй.

Стоило Къярту открыть дверь, как студеный ветер тут же налетел на него, забрался под кофту, остудил разгоряченную кожу. Вдохнув полной грудью, Къярт закрыл за собой дверь и сел на ступеньки.

Закатное небо вспухло темными тучами, сочащимися алым у самого горизонта. В конце улицы ветер стучал незакрытой калиткой, скрипел флюгером на крыше дома напротив. Близилась гроза.

Насколько встревоженным был мир вокруг, настолько же спокоен был Къярт. Всеобъемлющее умиротворение, сейчас наполняющее его всего, он впервые ощутил еще только ступив на порог этой гостиницы. Тогда он не обратил на это внимание, но с каждой минутой беспокойство, не отпускавшее его с момента аварии Столпа, стихало.

Напряжение внутри настолько спало, что Къярт даже был бы не против, ужинай Хелиг за их столом. Сказывалась ли это усталость или пришедшее внезапно осознание того, что Хелиг оказался в таком же положении, как и он сам?

Къярт запрокинул голову, подставляя лицо ветру. Неужели это и есть нормальное проявление человеческих взаимоотношений? Невзлюбить кого-то просто за то, что он есть, без каких либо видимых на то причин. Испытывать доверие к тому, кого знаешь всего пару дней. Влюбиться в ту, о которой почти ничего не знаешь, как и она о тебе.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. За неделю в этом мире Къярт испытал чувств больше, чем за всю свою жизнь. Ничего бы этого не случилось, не будь у него аномального ядра, к которому он не испытывал ничего, кроме ненависти. И не окажись планеты двух миров под угрозой Пересечения. Удивительно, как вещи, несущие только боль и разрушение, позволили ему почувствовать себя по настоящему живым. Теперь осталось только найти способ пережить Пересечение и не умереть, когда даже в его ядре не останется больше искры.

Да, умереть сейчас было бы чертовски обидно. Чертовски… занятное все же словечко.

Къярт абстрагировался от мира вокруг, сосредоточился на том, что внутри. Он пытался посчитать, сколько искры еще у него осталось. Последние дни он не слишком-то ее берег. Но до Пересечения он так или иначе должен продержаться, а там… Нет, с местной нодой у него точно не выйдет ужиться. В его клетках растворенной искры больше, чем чего-либо другого. Ее настолько много, что Къярт не удивился бы, если бы соприкосновение ноды даже с его кожей спровоцировало взрыв.

Тряхнув головой, Къярт прогнал нахлынувшие на него мысли. Об этом он будет думать после Пересечения.

Ему хотелось опереться спиной на подпирающую навес деревянную колонну, закрыть глаза, но тогда бы он точно уснул. Так что оставалось только смотреть в постепенно чернеющее небо и вдыхать пахнущий озоном воздух. Вдалеке рокотал гром.

Къярт не знал, сколько прошло времени, когда за спиной скрипнула дверь.

Босиком, в одних штанах и с наброшенным на плечи пледом, Иеро опустился рядом.

– Не спится? – Къярт бросил на него взгляд. – Не стоило налегать на вино.

– О, я надеялся, что оно окажет обратное действие, – Иеро достал из кармана коробочку с сигаретами и замер. – Черт, забыл зажигалку.

– Врешь, – Къярт сложил у пальцев огневой контур и протянул руку Иеро.

– Есть немного, – Иеро достал одну сигарету. – Я думал, ты огонь можешь и на расстоянии зажигать. В чем разница?

– Ни в чем, – Къярт пожал плечами и убрал руку, оставив контур висеть в воздухе перед Иеро.

– Только перед Хелигом так не делай, – он подкурил сигарету и благодарно кивнул.

Къярт впитал контур.

– Значит мне не показалось, что после вчерашнего он меня избегает.

– Нет, – Иеро выдохнул облако дыма, и ветер тут же разорвал его в клочья. Сделав еще одну затяжку, он тихо рассмеялся. – Никогда бы не подумал, что Хелиг может чего-то или кого-то бояться. И уж тем более, что это будет…, – Иеро осекся и посмотрел на Къярта. – А сколько тебе лет-то?

– Двадцать.

Иеро хохотнул и продолжил:

– Что это будет двадцатилетний пацан. Но его можно понять: умудриться впасть в немилость тому, кто одним взглядом шеи сворачивает. На его месте кто-угодно боялся бы и старался лишний раз на глаза не попадаться.

– И ты боишься?

Къярт встретился взглядом с Иеро.

Тот не спешил с ответом. Отведя взгляд, он стряхнул пепел с кончика сигареты на землю, поднес ее к губам и вдохнул.

– И я, – наконец произнес он и улыбнулся. – Не тебя, я то знаю, что ты тот еще пацифист.

– Кто?

– Па-ци-фист, – по слогам повторил Иеро. – Тот, кто не приемлет насилия.

Порыв ветра сорвал с плеча Иеро плед, и тот поспешил закутаться в него вновь.

– Просто само существование подобной силы…, – Иеро покачал головой. – Такое не может не внушать страх.

– Думаю, я могу тебя понять, – сказал Къярт и добавил, заметив вопросительный взгляд Иеро: – Сложно не бояться того, чему не можешь ничего противопоставить.

Сигарета Иеро успела дотлеть и оказаться на земле, прежде чем он заговорил:

– Имеешь в виду, что однажды твоя искра закончится?

– И это тоже.

Иеро не стал спрашивать о других причинах для страха, за что Къярт был ему благодарен.

– Ты же можешь вернуться домой. Где-то же еще есть искра, которая тебе подходит?

– Где-то есть. Но я не уверен, что смогу туда вернуться.

Иеро поежился под пледом. Ветер становился все холоднее. Первые капли упали на лицо.

– Нет, все-таки ты зря отказался выпить со мной.

– Еще успеется. А вот ты выспаться не успеешь.

– И то верно, – Иеро поднялся на ноги. – Хмель не давал уснуть. Нужно было проветриться. Бывай.

Скрипнув дверью, Иеро оставил Къярта в одиночестве.

А затем пошел дождь. Косые струи дождя расчертили пространство. Улицу покрыли лужи, вспыхивающие тысячей бликов, когда молнии раскраивали небо.

Чтобы не промокнуть до нитки, Къярт перебрался со ступенек на скамейку, но даже там порывы шквального ветра бросали ему в лицо мелкую водяную крошку.

Гроза не стихала всю ночь. Къярт даже начал думать, что им придется идти по дождю, прикрывшись барьерным контуром – с такими ветрами дальше оставаться на месте было нельзя.

Ближе к рассвету Къярт вернулся в дом, чтобы приготовить завтрак. Управляться одной рукой было неудобно, но он решил не использовать контуры без крайней необходимости.

Разыскать мясо на кухне, с которой по большей части все вынесли, ему так и не удалось – пришлось ограничиться крупами и остатками овощей. То и дело поглядывая в светлеющее окно, Къярт не без облегчения отмечал, что ливень идет на спад. К тому моменту, когда он закончил с готовкой, дождь прекратился.

Къярт разбудил остальных, и, позавтракав, они отправились в путь.

Мерлен, как и Иеро, еще несколько часов после подъема выглядела сонной. Даже необходимость выбирать дорогу и следить, чтобы не поскользнуться на мокрой траве, не сразу взбодрила их.

Они направлялись вдоль дороги, которой ранее проехали телеги лесорубов. Поросшая травой колея вела на восток через обступивший ее со всех сторон лес.

– Не думал, что кто-то будет ездить к границе с Аргантаром, – заметил Иеро.

– Границы существуют по большей мере для кланов, – сказал Хелиг. – Для простых людей это всего лишь условности.

К полудню из-за облаков показалось солнце, и лес вскрылся золотом замерших на листве капель.

– Думается мне, что мы скоро нагоним жителей деревни, – Иеро смотрел на раскисшую дорогу, изрезанную следами проехавших здесь телег.

Он оказался прав. Солнце только начало спускаться к горизонту, когда к птичьему щебету добавились мужские голоса, лошадиное ржание и звуки пилы. А затем, за поворотом дороги, появился и хвост стоящего обоза.

В нем было четырнадцать груженных выше бортов телег. Женщины с мрачными лицами сидели на сундуках, вокруг носилась не знающая уныния ребятня, мужчины же растянулись по всей длине обоза, но большая их часть находилась в начале.

Стоило Къярту и остальным приблизиться, как от хвоста обоза отделилась пара широкоплечих парней во главе с мужчиной таких же внушительных размеров, но постарше. Судя по внешнему сходству, это был отец с сыновьями. Последние потянулись к короткоствольным ружьям, стоило им увидеть такое же на поясе Иеро.

– Кто такие? – спросил мужчина, остановившись в десятке метров.

– Беглецы из Вейтрета, – Хелиг вышел вперед и добродушно улыбнулся.

– Да? – тот обвел пятерку скептическим взглядом. – Мединрет и всю округу залило нодой. Оттуда никто не ушел. Мы думали с Вейтретом та же история.

– Что-то вроде того. Нам здоровски повезло унести оттуда ноги.

– Быстро бежали, раз даже нас смогли догнать, – в голосе одного из парней зазвучали нотки враждебности.

– Помолчи уж, – одернул сына мужчина и вновь обратился к Хелигу. – Ты уж не серчай, тут все немного на нервах с этой нодой. Да и видок у вас прям как у тех, кто любит у нас выручку с дерева уводить.

– Таким не промышляем, – Хелиг улыбнулся шире. – Зачем отбирать у своих, когда под боком целый клан?

Мужчина расхохотался.

– Эти ваши замашки подклановских, – отсмеявшись, произнес он. – Меня Бором зовут, – он шагнул навстречу и протянул руку, ребром ладони вниз.

– Хелиг, – Хелиг коснулся своей ладонью ладони Бора.

– Твоя шпана? – Бор указал взглядом на оставшихся позади Къярта и остальных.

– Что-то вроде, – Хелиг посмотрел за спину Бора, когда с начала обоза раздался треск. – Что там такое?

– Да чертова гроза повалила дерево. Сначала дорогу развезло, еле прошли, теперь вот еще это. Но, похоже, парни уже заканчивают расчищать путь.

– И давно стоите?

– Думаю, пару часов будет. Упала бы какая-нибудь дохлая береза, так нет же, ветром целый дуб выкорчевало.

– Не повезло, – Хелиг поцокал языком. – Но вы и без этого не сильно торопитесь, я погляжу. Мы ночевали в вашей гостинице этой ночью и все равно смогли вас догнать.

– Да мы выехали только вчера в обед. Задержались бы еще немного и встречали бы вас хлебом с солью. Придурки, – Бор плюнул на землю. – Я говорил, что надо грузить телеги и валить, как только поймали передачу по радио. Но нет, надо было обсудить все десять раз, затем таки решиться, но потратить еще кучу времени на сборы, – Бор обернулся и сердито посмотрел на сидящую на телеге женщину. Та раздраженно махнула руками в ответ. – И так вся сраная деревня. Беспечные идиоты.

– Веселые у вас выдались деньки.

– И не говори.

– Бор, отправляемся! – крикнул мужчина, залезший на впереди стоящую телегу.

– Ну наконец-то. Ладно, – он кивнул Хелигу, – будем знакомы. Если не влезем еще в какое-то дерьмо, к вечеру доберемся к границе.

Бор кивнул сыновьям и вместе с ними направился к телеге.

Обоз медленно тронулся с места.

Къярт слушал беседу вполуха. Куда больше его интересовало небольшое скопление ноды впереди. Она была неподвижна и сдвинулась с места только тогда, когда обоз продолжил путь. Так что Къярт мог быть спокоен: кто-то всего лишь припрятал накопитель.

– Что такое? – спросил Иеро.

Похоже, он неплохо наловчился читать по лицу Къярта.

– Здесь нода. У кого-то из людей.

– Это повод для беспокойства? – Иеро едва нахмурил брови.

– Нет. Просто стоит иметь в виду.

Иеро кивнул и задумался.

– Кстати, о ноде. Я тут подумал..., – он посмотрел на идущую по другую сторону от Къярта Мерлен. – А что, если нашу ноду как-то превратить в подобную твоей? Я, конечно, не особый знаток, но ты думал о том, чтобы как-то убрать различие между ними? Это могло бы решить… некоторые проблемы.

До Къярта не сразу дошел смысл сказанного Иеро. А когда дошел, он не сразу нашелся, что ответить.

Все это время он размышлял о возможности переместить ноду, чтобы во время Пересечения она не коснулась искры его мира, или же область соприкосновения была ничтожно мала. И даже не задумывался о том, чтобы как-либо предотвратить деструктивную реакцию ноды и искры. У Ротра и Зодчего не было образца ноды, и они не могли проработать подобный вариант. Но сейчас, здесь, в распоряжении Къярта была и нода и искра. Оставалось только выяснить, что именно заставляет их так реагировать друг на друга, и исключить этот фактор. И пусть его знаний было недостаточно, чтобы сделать это самостоятельно, но объединившись с кланами, которые наверняка изучили ноду вдоль и поперек, вполне можно было добиться успеха. В конце концов Къярт не ощущал между нодой и искрой никакой разницы, а значит причина была в какой-то мелочи, которую не должно составить труда искоренить. Главное – успеть отыскать ее. А для этого нужно было как можно скорее связаться с каким-либо кланом.

– Иеро, ты гений, – Къярт не сдержал улыбки.

– Думаешь? – Иеро приподнял бровь. – Что ж, рад, что смог хоть чем-то помочь.

– Это нормально, что я вообще не понимаю, о чем речь? – подала голос Мерлен.

Къярт и Иеро одновременно посмотрели на нее.

– Ты же знаешь, что мне нельзя подпускать к себе местную ноду, – Мерлен кивнула. – Если Иеро прав, у меня есть возможность изменить это. И решить немало проблем, – уклончиво ответил Къярт и посмотрел на скрипящие и громыхающие скарбом подводы. – Почему они не отправились налегке? Они же рискуют не успеть уйти от облака ноды.

Къярт надеялся, что Мерлен не догадается, что он умышленно перевел разговор на другую тему. Она не была глупа, и продолжи она размышлять, наверняка догадалась бы, что невозможность совместить его искру и ноду чревата не только разовыми неприятностями, но и губительна для него в перспективе. Так-то у нее уже было достаточно информации, которую только оставалось свести воедино и прийти к правильному выводу. Но пока этого не произошло. И Къярт надеялся решить эту проблему до того, как Мерлен все поймет. Учитывая, как она печется о его сохранности, ей точно не следует думать о том, что будет, когда он истратит всю свою искру.

– Они полагают, что никогда не вернутся назад, – ответил Иеро. – Устроиться на новом месте, еще и в другой стране, и так будет непросто. Так у них будет хоть что-то, что можно продать, и что поможет продержаться какое-то время, пока дела не пойдут в гору.

Телеги катились медленно, колеса то и дело увязали в грязи, рискуя полностью застрять. После недавнего дождя должно пройти как минимум несколько жарких дней, чтобы дорога, взятая лесом в тиски, просохла.

– Возможно нам стоит обойти обоз, – Хелиг сбавил шаг и поравнялся с Къяртом. – Он замедляет нас.

– И сколько часов мы выиграем? – спросил Къярт.

– Парочку уж точно. Граница уже совсем близко, но таким темпом мы доберемся до нее уже на закате.

Къярт окинул взглядом хвост обоза. Дорога то и дело петляла, так что он так ни разу и не увидел начало вереницы телег.

– Пара часов экономии против жизней этих людей, если гроза таки пригнала ноду, и та уже где-то рядом, – Къярт покачал головой, – неравноценный обмен. Не считаешь?

Он посмотрел на Хелига.

– Как знаешь, – тот отвел взгляд и снова ушел вперед, к идущему в хвосте обоза Астера.

Къярт нахмурился. Нахлынувшее на него накануне вечером умиротворение исчезло, и Хелиг вновь начал его нервировать.

Как Хелиг и сказал, на то, чтобы добраться до границы, они потратили весь остаток дня. Но уже к вечеру лес расступился, и дорога вышла в пологую долину. По правую руку все так же стоял забор из дубов и вязов, тогда как слева выросло плоскогорье, за которым вдалеке виднелись серые пики горной гряды. Впереди же, в конце долины, путь преграждала стена. Она была раза в два ниже Рубежей Вейтрета, но все равно казалась непреодолимой преградой. Къярт было подумал, что прохода нет, но по тому, как ускорил свой темп движения обоз, стало ясно, что лесорубы бывали здесь не первый раз. Да и дорога не могла вести в никуда.

– Еще недавно эти территории принадлежали Аргантару, – сказал Иеро. – Но наши кланы отбили их – не знаю, с какой целью – вплоть до внутренней границы. Дальше пройти не смогли, – Иеро взглядом указал на пару турелей на стене.

Даже с расстояния в километр Къярт смог различить по два крупнокалиберных дула у каждой. Прямо посередине между ними чернело железо закрытых ворот.

– Вход охраняют кланы? – спросил Къярт, когда обоз проехал половину оставшегося пути к стене.

– Этот проход находится под охраной Заара, но на стене обычные люди. В отличие от Фаврии кланы Аргантара не брезгуют доверять серьезную работу простым людям, – пояснил Хелиг. Уже минут десять как они вместе с Астером отстали от обоза и присоединились к остальным. – Здесь нам точно придется свернуть.

– Почему? – Къярт посмотрел на Хелига.

– Людей пропустят, но сперва каждого из них, да и весь обоз, скорее всего проверят на наличие контрабандной ноды.

– И ты говоришь это только сейчас?

– Спокойно. Для нас есть проход севернее. Я же говорил, что у меня есть связи с подпольем Аргантара? – Хелиг с легким прищуром посмотрел на Къярта.

– Это сюда ты наведывался, когда пропадал на недели? – спросил Иеро.

– Да. Наводил мосты, так сказать, – Хелиг усмехнулся. – Как видишь, не зря, – он кивнул в сторону плоскогорья. – Придется пройти еще день вдоль стены. Она увешана датчиками Гунры, и черт знает, чем еще, так что преодолеть ее раньше не выйдет. Незаметно, во всяком случае.

– Хочешь сказать, что из-за Обрубка нам еще сутки торчать здесь? – недовольно спросил Астер.

– Не сутки. Всего лишь день, даже меньше, если повезет. Все же местность гористая, идти станет сложнее.

– Или же мы можем пройти вместе с остальными здесь и сейчас, – продолжил настаивать на своем Астер. – Может нода уже в паре километров отсюда? Предлагаешь рисковать из-за этого? – он мотнул головой в сторону Къярта.

– Мы, кажется, уже выяснили, что держаться рядом с Къяртом сейчас безопаснее всего, – спокойно повторил Хелиг.

– Да, если его опять не накроет. Из-за чего эта чертовщина происходит? – взгляд Астера уперся в Къярта. – Из-за твоих игрищ с нодой? Той, которую вот-вот может пригнать ветром? Или из-за усталости? Два дня назад ты говорил, что тебе сложно ее удерживать. И как сейчас обстоят дела? Напомни-ка, сколько ты уже не спал?

Астер обвел остальных взглядом.

– Я один что ли понимаю, что если вначале нам и было безопаснее рядом с этим, то сейчас все как раз таки наоборот? Как попасть на ту сторону – проблема Обрубка, а не наша. Нам всего лишь нужно пройти в чертовы ворота.

– Къярт не найдет проход без меня.

– А тебе обязательно нужно с ним носиться?

Хелиг улыбнулся шире и развел руками.

– Это у него ко мне какие-то претензии. Я же не считаю правильным бросать гостя подполья.

– Только подполья больше нет, – обрубил Астер и посмотрел на Иеро. – И, не глупи. Пойдем со мной.

– Если я откажусь, пойдешь сам? – Иеро приподнял одну бровь.

Желваки Астера ходили ходуном.

– Да вы с ума все сошли, – прошипел он.

– Астер…

– А ты вообще заткнись, – он не дал Къярту произнести больше и слова. – Черт бы тебя побрал. Хелиг, ты сказал, что они "скорее всего" будут проверять наличие ноды. Значит, ты точно не знаешь?

– Я никогда не проходил этим путем. Ребята из подполья Заара говорили, что проверка есть.

– Они могли и ошибаться, – Астер обернулся, посмотрел на ушедший вперед и замедляющий ход обоз. – Ладно, я пойду к воротам и узнаю, сможем ли мы пройти вместе с…, – Астер с ненавистью посмотрел на Къярта, – с этим. Если все чисто, дам знать.

– Астер, это пустая трата времени, – попытался вразумить его Хелиг.

– Ты собираешься потратить из-за клановца еще сутки и не можешь дать мне несчастных полчаса?

Хелиг вздохнул и махнул рукой.

– Вот и славно, – буркнул Астер и направился к обозу.

– Будем ждать тебя у черты леса, – бросил ему вслед Хелиг и посмотрел на Къярта. – Все равно идти в ту сторону.

Тот кивнул.

Направляясь к границе леса, Къярт размышлял над словами Астера. Тот был не так уж и неправ. Вероятнее всего, что на таком отдалении от эпицентров распространения, концентрация ноды будет незначительна. По сути сюда могли добраться только принесенные верхними воздушными течениями частицы – те, которые не были поглощены кли-каналами растительности. Во всяком случае в ближайшее время.

А что потом? Если не закрыть источники, нода продолжит выходить в атмосферу, но, что куда серьезнее, будет выходить селль. Если ноду могут поглотить живые организмы, то селль продолжит вырабатывать ее и будет представлять опасность в долгосрочной перспективе.

Но сейчас риск для Мерлен и остальных и правда был невелик. Во всяком случае меньше, чем если случится очередной приступ, и Къярт не сможет совладать с искрой.

Да и ему самому теперь, когда Иеро подал идею, как можно решить проблему Пересечения, стоило как можно скорее связаться с кланами. Он хорошо помнил, где на карте находится Заар, ближайший клановый город Аргантара, и в одиночку он преодолел бы это расстояние в разы быстрее.

Но он не был готов подвергать Мерлен, да и Иеро, хоть какому-то риску. В конце концов, кроме ноды оставались дикие звери, и, кто знает, что еще могло им грозить на территории Аргантара.

Остановившись в тени деревьев, они стали дожидаться Астера. Мерлен уселась на землю и даже стянула ботинки, давая ногам немного прийти в себя.

Отсюда до остановившегося под стеной обоза было метров триста, так что появившихся из встроенной в ворота двери людей в одинаковой форме было едва видно. Отголоски разговора собравшихся в голове обоза лесорубов временами долетали до Къярта, и звучащие в них интонации ему не нравились.

– Их пропустят? – спросил он, глядя как один из лесорубов энергично машет руками, объясняя что-то охране стены.

– Должны, – Хелиг взял у Иеро сигарету и закурил. – Не удивлюсь, если окажется, что лесорубы не первый год возят лес на продажу в Аргантар. Все же в случае торговли внутри Фаврии они рискуют нарваться на верного кланам наместника и угодить за решетку.

– В Аргантаре вырубка леса разрешена? – спросила Мерлен.

– Да. Если этот лес не на их территории.

Похоже, лесорубам таки удалось договориться о пропуске. Охрана стены скрылась за воротами, и до леса донесся гул.

– Открывают ворота, – Мерлен потянулась за ботинками. – Что там Астер? Не вижу ничего с такого расстояния.

Но ворота оставались неподвижны. На мгновение все стихло, а затем, издав полускрип-полувизг, вышки турелей пришли в движение и навели дула на обоз.

Грохот автоматических орудий затопил долину. За ним было не различить ни криков людей, ни ржания лошадей, ни треска разрываемой на части древесины.

– Астер! – в ужасе крикнул Иеро.

– Не лезь! – бросил Къярт, прежде чем тот успел сдвинуться с места.

Он ринулся вперед. Туда, где щепа вперемешку с ошметками домашнего скарба и комьями земли летела во все стороны. Одна из мечущихся в панике лошадей поднялась на дыбы, и очередь снарядов пробила ее брюхо. С истошным ржанием она завались на телегу, в которую была запряжена.

Турели, наведенные на обоз, метко били по цели, а Астер оказался единственным, кто бросился прочь, вместо того, чтобы искать убежища за телегами.

"Слишком далеко!" – пронеслось в голове Къярта. Он направил барьерный контур вперед, но уже на расстоянии в пятьдесят метров понял, что не сможет его удержать, и тот распадется, если попытаться отдалить его еще дальше.

Одна из турелей начала поворачиваться вслед за Астером. Къярт видел, как за его спиной в воздух взлетают комья земли, и сердце лихорадочно билось в груди, подстегивая тау-каналы вливать в мышцы больше искры.

Къярту казалось, что он успевает закрыть Астера контуром, когда левая нога того брызнула алым и неестественно изогнулась. Даже не успев осознать, что произошло, Астер кубарем полетел на землю. Следующий снаряд ударился в контур и отлетел в сторону.

Турель повернула орудия в сторону Къярта, но он успел прикрыть себя барьером. Ему понадобилось пара секунд, чтобы добраться до Астера и встать между ним и турелью.

Мимолетного взгляда на его ногу хватило, чтобы понять, что дело плохо.

– Замри, – приказал Къярт, складывая нитевой контур и затягивая его на бедре, чтобы остановить хлещущую кровь.

Убедившись, что Астер в сознании и послушал его, Къярт посмотрел на стену. Вторая турель перестала поливать металлом обоз, и, как и первая, теперь прицельно била по выставленному Къяртом контуру. Долго ему так не продержаться, а до стены слишком далеко. Ему не удастся довести до турелей ни один из контуров. Проклятье!

Къярт сжал зубы, складывая новый барьер, когда внешний не выдержал и распался на тысячу искр. Искра!

Его взгляд невольно скользнул к обозу, и тут же вернулся к турелям. Ему не нужно было видеть, что произошло. Достаточно почувствовать, что накопитель с нодой не пострадал, и она все еще там. Къярт потянулся к ней кли-каналами, и она послушно уступила, покинув накопитель.

Да, ему не довести до турелей контур. Но это и не нужно. Достаточно двух десятков искр.

Къярт лихорадочно вспоминал записи, оставленные учителем. Расстояние, количество использованных частиц, последствия. Последствия! После коллапса вся искра в округе перейдет в агрессивное состояние. А значит ему нельзя находиться рядом с Астером.

– Астер, – перекрикивая грохот турелей, начал Къярт. – Мне нужно убрать жгут. Ты должен сам перетянуть ногу. Сможешь?

Тот смотрел на него туманным взглядом.

– Астер, – повторил Къярт, – сними ремень и перетяни ногу. Сейчас же.

Очнувшись, Астер дрожащими руками потянулся к ремню на поясе. Наконец сумев вытащить его, он туго затянул его на бедре – чуть ниже того места, где его сжимал нитевой контур.

– Хорошо, – Къярт впитал контур и увеличил площадь барьеров так, чтобы они не пропустили снаряд даже находясь в полусотне метров от Астера. – Оставайся здесь. Ты понял меня? Астер!

Тот слабо кивнул.

Къярт побежал в сторону стены, удерживая барьер перед собой. Он старался не смотреть в сторону уничтоженного обоза. Почему по людям вообще открыли огонь?!

Мысль, что нечто подобное то и дело происходило на границе Федерации и Содружества клериков, обожгла сознание. Он не раз читал о том, как Содружество ровняло с землей совершенно мирные деревни, но всякий раз было вынуждено отступить. Зачем нужны были эти жертвы? Зачем они сейчас?

Посчитав, что отбежал достаточно, Къярт остановился и направил горсть своей искры и восемь крупиц ноды к стене. Между турелями около двадцати метров, а значит восьми должно быть достаточно, чтобы одним ударом уничтожить обе.

Время для Къярта остановилось, когда нода и искра зависли в воздухе между турелями. Находятся ли управляющие ими люди внутри металлических коробок или же где-то в стене?

Къярт боялся. Интересно, чувствовал ли учитель страх, когда собирался увидеть последствия контакта ноды и искры? Увидеть то, что должно вот-вот произойти в масштабах целой планеты?

Один короткий импульс ядра, и нода слилась воедино с искрой. Мгновение тишины, в котором турели испарились вместе с куском стены между ними, разрешилось оглушающим взрывом, разрывающим камень и металл на части.

Къярт уже не видел, как барьерные контуры вспыхнули двумя сверкающими стенами и распались. В момент соприкосновения ноды и искры мир вокруг перестал для него существовать. Зрение, слух, ориентация в пространстве – все исчезло. Осталось только раскаленное ядро и искра, в которой растворилось сознание.

Глава 10. Часть третья. Возвращение домой

Восприятие мира вокруг возвращалось медленно, вместе с тем, как успокаивалась искра внутри. Къярт пришел в себя стоя на коленях и опираясь на руку. Стоило ему попытаться пошевелиться, как его тут же вырвало.

Отдышавшись, он впитал оставшуюся от контуров искру и поднялся на ноги. Обвел взглядом стену. Там, где раньше находились ворота – зияла гигантская дыра. О том, что охрана могла уцелеть, не стоило даже думать.

– Да чтоб его все, – выдохнул Къярт и направился к Астеру.

Иеро уже был рядом с братом. Къярт мог только надеяться, что тому достало ума высунуться уже после того, как турели были уничтожены. Он посмотрел в сторону леса. Мерлен была там, как и Хелиг, опустивший руку на ее плечо и не позволяющий выйти на открытое место. Хорошо. Хоть кто-то не лезет на рожон.

– Вот же дерьмо, – достаточно приблизившись, Къярт услышал голос Астера, успевшего отойти от шока. – Дерьмо! Насколько все плохо? Не хочу смотреть.

– Правильно, не смотри, – с нервной улыбкой ответил Иеро. Он присел с левой стороны от брата и подставил плечо. – Так, давай отсюда сваливать.

– Я помогу, – Къярт опустился по правую сторону от Астера.

Тот лишь бросил в его сторону короткий взгляд, но ничего не сказал.

С помощью Иеро и Къярта, Астер смог встать на одну ногу. Голень второй безвольно висела, цепляясь за землю.

– Дерьмо, – прошипел Астер сквозь зубы.

– Оно самое, братец.

Къярту казалось, что прошла вечность, пока они дотащили Астера до леса. Опустив его под дерево, Къярт прислонился к соседнему и медленно сполз вниз. В ушах все еще стоял звон, а перед глазами все плыло.

– Къярт!

Мерлен кинулась к нему, но он покачал головой и взглядом указал на Астера.

– Ему помоги. Я в норме.

Поджав губы, Мерлен кивнула и поспешила к тому.

– Черт, как же больно, – процедил тот.

– Не ной, – Иеро посмотрел на Мерлен, бросившую на землю рядом сумку.

Склонившись над ногой Астера, она прикусила губу.

– Что-то не нравится мне твое выражение лица, – сказал тот. – Ты, что ли, бинты не захватила?

– Какие уж тут бинты, – пробормотала Мерлен. – Голень держится на одной только мышце. Даже в нормальных условиях я ничего не смогла бы сделать, а в таких, как сейчас…, – она покачала головой и полезла в сумку.

– Эй, ты чего задумала? – забеспокоился Астер.

– Не дергайся, хуже уже не сделать, – Мерлен достала из сумки футляр и бутыль спирта. – Я попытаюсь вытащить осколки кости из верхней части, затем разрежу остаток мышцы и…

– Ты собралась мне ногу отрезать?! Нет, нет, нет, Иеро, убери ее от меня.

– Астер, успокойся, другого варианта нет.

– Как это нет? Примотайте к ноге палку, оно само заживет.

– Какую палку, Астер? – спросила Мерлен. – Кость полностью раздроблена. Ее не собрать, она не срастется! Я могу только попытаться зашить, и надеяться, что не произойдет заражение. По нормальному нужно было бы сделать отсечение выше, чтобы был чистый разрез, без осколков кости, но у меня нет с собой подходящих инструментов. Не смотри на меня так, Астер, я даже не врач, я всего лишь работала в маленьком медпункте.

– Я помогу, – подал голос Къярт.

Он пришел в себя достаточно, чтобы суметь сложить контур.

Отлипнув от дерева, он встретился с Астером взглядом.

– Вот же дерьмо, – после затянувшейся паузы произнес тот и закрыл глаза. – Теперь даже Обрубка Обрубком не назовешь, чтобы не стать посмешищем.

– Не беспокойся, ты и до этого им был, – Иеро нервно усмехнулся и посмотрел на Мерлен. – Что мне делать?

– Къярт, ты сможешь отсечь голень быстро? – спросила она. Къярт кивнул. – Это хорошо. Тогда нужно будет держать Астера, когда я буду зашивать.

– Дерьмо, – выдохнул тот. – Лучше дай мне ту свою бутылку.

– Она еще понадобится для обработки.

– Зараза. Дайте хоть ветку в зубы.

– В этом нет необходимости. Мерлен, позволь, – Къярт опустился на землю рядом с левой ногой Астера. Рана и правда была жуткая. – Я отключу нервы, так что ты ничего не почувствуешь.

– Повезло же мне, – буркнул Астер и затих.

Он смотрел на Къярта исподлобья, стараясь придать взгляду привычную враждебность, чтобы скрыть истинные мысли, но получалось плохо.

– Извини, Астер, я не могу залечить твою ногу. В твоем организме слишком много растворенной ноды. Если попытаться, станет только хуже, и тогда я вообще ничем не смогу помочь.

– А то, что ты собрался делать с нервами, разве это не то же самое? – спросил Иеро.

– Нет. В процессе лечения ткани ноги впитывали бы ноду. В случае с нервами – я всего лишь буду воздействовать на них контуром. Без поглощения ноды организмом.

– А если не удержишь, – тихо произнес Астер, – этот свой контур.

– Удержу, не беспокойся.

– Как скажешь, – Астер устало согласился.

Все же он потерял немало крови и не мог сохранить прежнюю бодрость.

– Мерлен, скажи, когда у тебя все будет готово, тогда я начну, – попросил Къярт.

Пришлось подождать несколько минут, пока Мерлен обработала иглы и нить. Астеру крупно повезло, что в ее сумке всегда лежал медицинский набор.

Когда Мерлен закончила приготовления, Къярт сложил первый контур, что должен был лишить ногу чувствительности. Он понял, что все сработало как надо, когда складки между бровей Астера разгладились, и все его лицо посветлело.

– Гребаная магия, – пробормотал тот.

Къярт не стал отвлекаться на то, чтобы узнать смысл незнакомого слова.

Он поставил под бедро Астера колено, чтобы приподнять ногу, пережал ее нитевым контуром в верхней части голени. Составив режущий контур, он в мгновение ока рассек мягкие ткани вместе с костью на три пальца выше места попадания снаряда. Отделенная голень упала на траву.

Иеро кашлянул и приложил к губам тыльную сторону ладони.

– А не нужно было пялиться, И, – хохотнул Астер.

– Мерлен, теперь твой черед, – Къярт подвинулся, давая девушке место.

– Нужен свет, чтобы зашить сосуды.

Выпустив еще немного искры, Къярт составил несколько контуров-свечей. Мерлен принялась за дело.

Она выпрямила спину, когда над лесом сгустились сумерки, а на безоблачном небе зажглись первые звезды.

– Готово, – выдохнула она.

– И как получилось? – поинтересовался Астер.

– Ну, нога стала немного короче, – осмотрев культю, подытожила Мерлен.

Астер расхохотался.

– Астер, сейчас я уберу контуры, – предупредил Къярт. – Чувствительность вернется сразу.

– А можно мне для храбрости... а, дерьмо! – дернувшись всем телом, взвыл Астер. – Какое же дерьмо!

Больше он не проронил ни слова. Закусив кулак и упершись затылком в ствол дерева, он молча смотрел перед собой.

Пока Мерлен разминала затекшую спину, Къярт осматривал очертания уничтоженного обоза. В то время как девушка зашивала ногу, он то и дело поглядывал в ту сторону – не поднимется ли кто-то среди обломков; вслушивался – не позовет ли кто-то на помощь. Но в долине стояла тишина. Не было слышно даже птиц – турели распугали все живое в округе.

– Я проверю, может кто-то смог уцелеть, – сказал Къярт.

– Нет, – хрипло произнес Астер. – Я был там. Выживших не будет, – он поморщился. – Зато теперь путь открыт. И никакой охраны.

– Но скоро будет.

Все посмотрели на Хелига. До этого от него не было слышно ни звука, так, что Къярт и вовсе забыл, что он здесь есть.

– В Зааре наверняка уже знают о том, что стена разрушена. А значит к ней прибудет отряд быстрого реагирования. Так что соваться туда – самоубийство. Как и дальше оставаться здесь. Встретимся с ними, и, думаю, у них не будет сомнений в том, чьих рук это дело.

Проклятье. Даже если скрыться сейчас, потом, когда Къярт выйдет с клановцами на связь, они догадаются, что именно он разрушил стену. Пусть и начала это именно их охрана. С учетом нависшей над всеми угрозы они смогут договориться, но поначалу общение точно не задастся. Проклятье! И зачем только они открыли огонь по мирным людям?!

– Къярт, нужно сейчас же уходить отсюда, – продолжил Хелиг. – В горы нас никто не полезет искать. Достаточно уйти на пару километров, чтобы заночевать без риска быть обнаруженными.

– Ходок из меня сейчас неважный, – Астер хрипло рассмеялся. – Черт… сэкономил день, ничего не скажешь, – он шевельнул ногой и тут же скривился от боли. – Идите без меня. Я останусь здесь, подожду этот отряд быстрого реагирования. Они наверняка усадят меня на перинки и увезут к себе. Буду в Зааре еще раньше вас.

– Астер…

– Иди, Къярт, – перебил его Иеро. – Я останусь с братом. Совру что-нибудь аргантарцам, это я умею, – он усмехнулся. – А тебе и правда лучше уносить ноги.

Къярт вздохнул и потер переносицу. У него уже не было сил удивляться.

– Ты правда думаешь, что я могу бросить вас здесь? – он одарил Иеро тяжелым взглядом. Не увидев на его лице осознания собственной глупости, лишь покачал головой. – Астер, дай, пожалуйста, свою куртку.

– Зачем это?

– Дай ее сюда, – Къярт протянул руку, одновременно складывая небольшой барьерный контур.

– Да забирай.

Стараясь не показывать боли, Астер стянул куртку и бросил ее Къярту. Встряхнув, тот накинул ее поверх расположенного параллельно земле контура, так, чтобы она обрисовала его границы.

– Поедешь сверху, – сказал Къярт.

– Я туда не полезу, – Астер помотал головой, глядя на висящую в воздухе куртку.

– Тебя силой заставить?

– Черт бы тебя побрал, – проворчал Астер.

Иеро и Къярт помогли ему забраться на контур. Чтобы Астер не порезался, Къярт предусмотрительно загнул края барьера под низ. За последние дни он неплохо наловчился бороться с притяжением искры кли-каналами других людей, так что уже не боялся, что не справится, тем более, когда речь шла о барьерном контуре, отточенным им едва ли не до совершенства.

– Показывай дорогу, – сказал он Хелигу.

Идти по ночному плоскогорью, когда путь освещал лишь слабый свет фонарика, было не самой легкой задачей. Во всяком случае для кого-либо кроме Къярта. После того, как он узнал как это, когда миллионы искр внутри ядра одновременно становятся агрессивными, даже прогулка по скалам с закрытыми глазами была бы для него детской забавой.

Им пришлось уйти немного западнее и подняться выше, чтобы держаться подальше от стены – Хелиг не исключал возможности, что по всей границе расположены дальномерные счетчики Гунры.

Он остановился, когда деревья расступились в стороны, обнажив пятачок ровного пространства прямо под нависающей сверху скалой. Где-то неподалеку шелестел по камням родник.

– Остановимся здесь, – Хелиг первым бросил сумку у стены.

Иеро хотел помочь брату слезть на землю, но вместо этого Къярт просто опустил контур вместе с Астером в подходящем месте и впитал искру.

– Не стоит разводить костер, – сказал Хелиг. – Тут его заметят издалека.

– Значит обойдемся без него, – согласился Къярт. – Найду родник. И чего-нибудь поесть, если повезет.

Родник обнаружился в паре десятков метров от места стоянки. Холодная вода выбивалась из расщелины; мокрые камни блестели в свете неполной луны. Второй на небе видно не было.

Къярт зачерпнул горсть воды, сделал глоток. Умыл лицо. Провел влажной рукой по волосам. Он надеялся, что освежившись, сможет прогнать начавшую одолевать его тревожность. Но все было без толку. Неужели это предчувствие очередного приступа? После недавней встряски ядро вполне может устроить истерику.

– Къярт?

Он вздрогнул, услышав за спиной голос Иеро.

– Не подкрадывайся, – немного уязвленный, попросил он.

– И не думал, – Иеро опустился на камни рядом. – Ты в порядке?

– Да, терпимо.

– Что там произошло? Со стеной.

– Я соединил вашу ноду и свою искру.

Къярт встретился с Иеро взглядом. Он не пытался понять, что тот думает или чувствует. Боится ли тот теперь его больше прежнего? Главное, что все остались живы. Остальное сейчас неважно.

– Понятно, – только и сказал Иеро и отвел взгляд. – По-поводу ужина – обойдемся без него. Мерлен при упоминании еды едва не стошнило. Да и у меня с Хелигом аппетита нет. Об Астере и говорить нечего.

– Как он?

– Делает вид, что все нормально, – Иеро двинул желваками.

Къярт не припоминал, чтобы видел его таким: потяжелевший взгляд, заострившиеся черты лица и сведенные, казалось, навсегда брови.

– Я хотел сказать спасибо, – вновь заговорил тот. – За то, что спас Астеру жизнь.

– Как же иначе?

Иеро невесело улыбнулся.

– Я в неоплатном долгу перед тобой. Не знаю, что бы я делал, если бы этот идиот…, – он запнулся. – Спасибо, Къярт.

Иеро поднялся и, похлопав Къярта по плечу, пошел обратно к стоянке.

Къярт вернулся к остальным не сразу. Ему нужно было привести мысли в порядок, попытаться унять охватившую его тревогу. Так и не добившись успеха, он оставил родник.

Близнецы и Хелиг уже спали, только Мерлен продолжала бодрствовать, ожидая возвращения Къярта, и тотчас же уснула, стоило ей опустить голову ему на колени.

Къярт смотрел на усыпанное звездами небо. Он даже смог отыскать знакомые созвездия. Даже звезды такие же, как и в его мире. Разве подобное возможно? Что, если нет никакого второго мира? Если это все тот же, только пошедший по другому пути развития? Параллельная реальность? Нет, подобные размышления точно не для Къярта. В таком мог разобраться разве что Зодчий. Может, уже и разобрался. Может, у него уже готов ответ, как предотвратить Пересечение. Только Къярт его не знает.

Он перевел взгляд на Астера, полусидящего у камня напротив. На его лбу выступила густая испарина, лицо искривила боль.

Къярт сложил обезболивающий контур и окружил им культю.

– Къярт, – тихо произнес Астер и открыл глаза. Тот едва сдержал усмешку. Из уст Астера его имя звучало будто бы и не его вовсе. – Извини меня.

– Не нужно так стараться. Я помогу тебе и без извинений.

– Заткнись, придурок, и дай мне закончить, – Астер завозился и сел ровно, опершись о камень. Хмуро посмотрел на Къярта. – Я был не прав. Не знаю, кто ты, но ты точно не из клана. Фаврии, Аргантара – не важно. Ты не один из них.

– Долго же до тебя доходило. И что тебя убедило?

– Клановец никогда бы не встал между пулей и кем-то вроде меня.

– Откуда тебе знать?

– Оттуда, говнюк, – огрызнулся Астер.

Къярт усмехнулся.

– Не преувеличивай мои заслуги. Для меня не было опасности. Ситуация была под контролем.

– Непохоже, чтобы хоть что-то было под контролем, – жестко произнес Астер. – Нет, все-таки даже не будучи клановцем ты меня бесишь.

– Ну уж извини, – Къярт тихо рассмеялся. – Тебе нужны силы. Спи. Я буду держать контур до утра.

– Не собираешься залить тут все нодой?

– Нет, Астер. Не сегодня. Отдыхай.

Впереди была долгая ночь. Обезболивающий контур требовал много внимания и помогал Къярту не забивать голову мыслями, от которых становилось тошно. Но картина разбитого вдребезги обоза и изувеченных тел то и дело вставала перед глазами. Было ли решение открыть стрельбу принято охраной стены или же являлось распоряжением из Заара? Если последнее, Къярту и правда будет непросто сотрудничать с кланом. Придется, чтобы жертв не стало в миллионы раз больше. Но будет непросто.

Он встретил рассвет с облегчением, Астер же был рад тому куда меньше – продолжать и дальше удерживать контур было нельзя, а без него боль вернулась с новой силой. Культя выглядела не очень. Швы покраснели и опухли, но, обработав их, Мерлен сообщила, что на деле все лучше, чем она ожидала.

Хелиг сказал, что если идти с тем же темпом, около полудня они уже будут у перехода на ту сторону, так что было решено не тратить время на завтрак. К тому же он упомянул, что часть строений подполья возведена из нодовой руды, а значит там можно не бояться облака ноды. Мысль, что еще немного, и у него появиться возможность наконец-то хоть немного поспать, заставила Къярта прибавить шаг. Он не знал, как долго еще сможет продержаться. Устроенный им бессонный забег, щедро сдобренный неприятностями и необходимостью испытывать кли-систему на прочность, был слишком даже для него. Он уже начинал чувствовать легкий тремор в пальцах – тау-каналы разгоняли по организму куда больше искры, чем раньше, чтобы обеспечить необходимую изнуренному телу поддержку.

Солнце стояло в зените, когда Хелиг прекратил двигаться строго на север и, повернув на восток, начал спускаться вниз. Къярт шел следом, уткнувшись хмурым взглядом в его затылок. После случившегося с Астером Къярт ожидал от него куда большего участия, но вместо этого Хелиг еще больше отстранился и говорил лишь тогда, когда в этом была острая необходимость. Похоже то, что Къярт сделал со стеной, еще больше подогрело его страх.

Наконец, оставив скалы позади, Хелиг еще какое-то время поплутал по лесу. Он часто останавливался, смотрел на деревья вокруг, после чего продолжал идти. Пару раз Къярт даже видел вдалеке серый камень стены, но Хелиг тут же поворачивал прочь, и стена скрывалась за густой растительностью.

– Пришли, – сообщил тот и спустился в неглубокий овраг, засыпанный прошлогодней листвой.

Сделав несколько шагов, он присел, зарылся руками в листву, пошарил ими и выпрямился, поднимая следом кусок маскировочной сетки. Сброшенные с нее листья с шелестом разлетелись в стороны. Прямо перед Хелигом сквозь тонкий слой земли проглядывалась крышка люка.

– Дальше лучше пешком, – обернувшись, Хелиг указал взглядом на Астера, сидящего на барьерном контуре. – На той стороне будут люди.

– Я поищу подходящую палку, – сказал Иеро.

Пока Иеро занимался поисками того, что могло сгодиться на роль костыля, Хелиг выровнял листву вокруг, очистил крышку от земли и прикрепил к ней маскировочную сетку так, чтобы она скрыла люк от посторонних глаз, когда они закроют его с той стороны.

Когда Иеро вернулся с подходящей рогатулиной, Хелиг открыл крышку. Из стены под ней торчали железные скобы.

– Сможешь сам спуститься? – спросил Къярт.

– Да, у меня пока еще обе руки на месте, – хохотнул Астер.

Внизу их ждал освещенный тусклыми лампами коридор, конец которого Къярт не смог разглядеть. Хелиг, спускавшийся последним, закрыл люк, и голос леса тут же стих.

– Как давно построили этот туннель? – спросил Къярт.

Обернувшись, он посмотрел на Хелига, замершего у стены. Тот, откинув незаметную крышку встроенной в стену панели и обнажив ряд неподписанных кнопок, нажимал одну за другой.

– Довольно давно, – ответил он и закрыл панель. – Местное подполье не любит незваных гостей. Нужен код, чтобы на той стороне нас не ждала та же участь, что и лесорубов, – пояснил он свои действия.

– В Аргантаре все вопросы решаются грубой силой? – мрачно поинтересовался Къярт.

Хелиг оставил его вопрос без ответа.

– Идем, – только и сказал он и первым зашагал по коридору.

Эхо шагов вперемешку с ударами костыля отвечало им с другого конца. Къярт провожал взглядом провода, тянущиеся от одной лампы к другой. Этот туннель был совершенно не похож на тот, что проходил под Черным Рубежом Вейтрета. Последний больше походил на кротовый ход – сырой, рискующий вот-вот обвалиться, поддерживаемый старыми трухлявыми балками. Этот же был от начала и до конца обшит железом. Даже пол покрывали шершавые металлические пластины, в стыках которых виднелась обмотка проводов.

По прикидкам Къярта они должны были уже пройти под стеной, разделяющей Фаврию и Аргантар, но дверь в конце коридора стала различима только спустя двадцать минут ходьбы.

– Ты же не ошибся с кодом? – спросил Астер, когда Хелиг остановился у простой металлической двери с ручкой. – Что-то мне не хочется опять под обстрелом оказаться.

– Не ошибся, – сухо ответил Хелиг и нажал на ручку.

По ту сторону двери находилась небольшая совершенно пустая комната, с одним единственным, по всей видимости, вышедшим им навстречу, человеком.

Зайдя первым, Хелиг отошел в сторону, пропуская остальных внутрь.

Переступая порог, Къярт не обратил внимания на едва екнувшее ядро. Его взгляд зацепился за незнакомый черный материал порога, собранный гармошкой, метнулся к ожидающему их мужчине, явно военной выправки. На нем была темно серая форма, с тщательно отполированными пуговицами, блестящими даже в тусклом свете прикрученной к стене лампы. Нахмуренные, казалось, еще с рождения брови придавали чисто выбритому лицу перманентную суровость.

А затем Хелиг закрыл дверь.

Къярту показалось, что из его тела в один момент вырвали все мышцы и кости. Он рухнул на колени, едва успев опереться на предплечье, чтобы и вовсе не распластаться на полу, уперся виском в руку. Дыхание сбилось.

Боли не было, только непреодолимая тяжесть во всем теле, не дающая ему пошевелить даже пальцем. Къярт попытался выпустить искру, но кли-каналы словно бы онемели. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Вся искра в нем будто бы в одночасье обрела вес. Миллионы частиц, собранные в ядре и растекающиеся по телу, тянули его к земле, грозясь проломить ребра и высыпаться на пол.

Къярт не чувствовал прикосновений Мерлен, опустившейся на колени рядом с ним, не чувствовал ничего снаружи и внутри, кроме бесконечной, заполняющей его всего тяжести. Ее встревоженный голос, глухой, словно бы прорывающийся сквозь водную толщу, затих, когда слух наконец восстановился, а с ним вернулась и чувствительность нервных окончаний.

– Отличная работа, Хелиг, – произнес ожидавший их человек. – А остальные…

– Они со мной, – ответил тот и подошел к мужчине.

Къярт чувствовал каждое его движение: мелкая вибрация шла по рифленому металлу, стоило Хелигу сделать шаг.

– Что-то непохоже.

Хелиг обернулся и пронзил взглядом Иеро, выхватившего из кобуры ружье и наставившего его на чужака.

– Какого черта, Хелиг? – процедил Иеро.

– Иеро, опусти оружие, – попросил тот.

– Ты же сказал, что это твои люди, – холодно произнес военный.

– Да. Мои, – Хелиг двинул желваками. – Иеро, опусти оружие.

– Черт, И, опусти ствол! – выдохнул Астер, подпирающий спиной стену.

Къярт шумно вдохнул воздух. Он по-прежнему не мог пошевелиться или заставить кли-каналы выпустить искру. Похоже под металлом – нодовая руда и, кто знает, что еще, влияющее на физические свойства искры. Дело – дрянь. Он ничего не сможет сделать, если ситуация усугубится.

– Иеро, делай, как говорит Хелиг, – выдохнул Къярт.

– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы указывать, – Иеро нервно усмехнулся.

– Мне еще долго ждать, пока ты разберешься с проблемой? – сухо поинтересовался у Хелига военный.

– Отпусти его, и никаких проблем, – отрезал Иеро и щелкнул предохранителем. – Последний раз прошу.

– Иеро, не дури, – почти прорычал Хелиг. – Опусти ствол. Сейчас же.

– Я начинаю сомневаться в твоей верности, Хелиг, – сообщил военный.

Он стоял неподвижно, глядя прямо в глаза целящегося в него парня.

– Черт тебя побери, Иеро, опусти ствол! – Хелиг едва сдержался, чтобы не сорваться на крик.

– Как скажешь, – в голосе Иеро зазвучал металл.

Его палец, лежащий на курке, шевельнулся.

Хелиг выхватил пистолет и выстрелил.

Запертый в тесной металлической коробке, гром выстрела метался от стены к стене в поисках выхода. Он заглушил крик Мерлен, заглушил удар тела, упавшего на металлические пластины, заглушил даже крик Астера. А затем исчез и сам в грохоте следующего выстрела.

Забыв, как дышать, Къярт смотрел на лицо Иеро, оказавшееся на одном уровне с его: разметавшиеся по полу волосы, широко открытые глаза и красная точка посреди лба, от которой по коже вниз пролегла алая дорожка.

Къярт не понял, как ему удалось выпустить искру и сложить барьерный контур. Похоже свою роль сыграли отточенные изнурительными тренировками рефлексы, и адреналин, выброшенный в кровь.

Он смог поднять барьер всего на секунду. Пуля, предназначавшаяся Мерлен, ударилась о непроницаемую стену, и контур тут же распался. Ядро втянуло искру еще до того, как Къярт попытался сделать это осознанно.

– Я буду сотрудничать, – прохрипел он. – Сделаю, что скажете. Только не трогайте ее.

– Занятно, – произнес незнакомец. – Погоди, Хелиг. Оставь девчонку.

Он повернулся и постучал костяшками пальцев по стене рядом. Звук вышел звонким, будто бы по ту сторону ничего не было.

– Двигаем, парни, – повысив голос, сказал военный.

Пол под Къяртом дрогнул, комната наполнилась пришедшим извне гулом, а затем и вовсе пришла в движение.

Къярт не мог сдвинуться с места. Он даже был не в силах повернуть голову, чтобы не видеть застывшего перед ним лица Иеро. Только закрыть глаза. Но он не стал.

Хелиг. Все это время предчувствие не обманывало Къярта. Проклятье! И откуда у него взялся пистолет?! Къярт мог поклясться, что за все эти дни не видел у Хелига оружия. Хорошо же его прятал и в тоже время всегда держал под рукой. Ублюдок…

– Хелиг, что… что ты…, – Мерлен едва смогла произнести пару слов.

– Помолчи, Мерлен, – выдавил Къярт.

– Но…

– Молчи.

Къярт не был уверен, что ему удастся сложить еще один контур. После прошлого раза ему казалось, что кли-каналы, выпустившие искру, оказались разорваны в клочья, и ядро впитало остатки искры другими и затихло, закрылось от любых призывов Къярта. А значит оставалось только уповать на то, что Мерлен не тронут, если она будет вести себя тихо.

Кому сдал его Хелиг? Клану Аргантара? Скорее всего – вряд ли простолюдины могли позволить себе что-то, кроме деревянных телег. Но зачем? И кто он сам? Вряд ли клановец – у него не было возможности подпитываться нодой. Уж точно не с момента бегства из Вейтрета.

Слова Хелига о том, что Аргантар не брезгует брать на службу простолюдинов, обожгли сознание. Проклятье!

Къярт не знал, сколько времени они провели в дороге. Он только чувствовал, как Мерлен жмется к нему, слышал ее тихие всхлипывания, и, как и раньше, ничего не мог предпринять. Каким бы образом клетка, в которую он угодил, не влияла бы на него, кли-каналы не могли к этому адаптироваться.

Наконец все замерло. Снаружи донеслись голоса.

Что они собираются делать дальше? Им придется открыть дверь, и тогда контур будет разорван. Все полетело в бездну именно тогда, когда Хелиг закрыл дверь.

Нет, глупо надеяться на подобную ошибку. Наверняка его привезли внутрь помещения, использующего ту же технологию. Когда откроется дверь, один контур будет разомкнут, но останется внешний.

Но Къярт все равно приготовился, когда ботинки военного прогремели по железу мимо него. Ему хватит всего одной секунды вернувшегося контроля. Главное не зацепить Мерлен.

Лязгнула, открываясь, дверь, и тяжесть, наполнявшая Къярта, стала невыносимой. Он с ужасом осознал, что больше не может вдохнуть.

– Давайте, поживее, – голос чужака звучал совсем тихо, хотя Къярт был уверен, что тот находится меньше, чем в метре от него.

Он начал задыхаться, когда на его шее сомкнулся холод металлического ошейника. Кто-то схватил его за волосы и заставил разогнуться.

Къярт снова увидел лицо поймавшего его. Он стоял за спиной Хелига, защелкивающего на запястье Къярта широкий браслет, и смотрел на него со смесью ненависти и презрения.

Хелиг заломил руку Къярта за спину, и тот почувствовал, как браслет и ошейник соединил жесткий ограничитель, не позволяющий пошевелить рукой. Шею обожгло, когда ее пронзила игла. А затем в голове стало абсолютно холодно и пусто.

– Что вы делаете? – едва сдерживая рыдания, пробормотала Мерлен.

– Молчи, – из последних сил прошептал Къярт.

Его сознание и тело заполнил вязкий туман. Он словно бы находился на грани бодрствования и сна и не мог сдвинуться в сторону ни того ни другого.

– Готов, забирайте его. И девчонку, – распорядился военный. – Хелиг, приберись тут.

– Будет сделано, господин Эрм.

Къярт не мог сопротивляться, когда его подняли на ноги. Затянутый поволокой взгляд скользнул по испуганному лицу Мерлен, неподвижно лежащим телам Астера и Иеро, его руке, все еще сжимающей ружье. Затем Къярта выволокли из машины.

Лица людей вокруг были для него всего лишь размытыми пятнами. Его сознание, оглушенное, произвольно выхватывало из окружающего мира детали: ящики, сложенные один на другой, мотки проводов; дуло автомата, висящего на плече проходящего мимо; лампы, что слепили глаза, каменные ступени.

Верховая обсерватория была единственным стратегически важным объектом, на котором бывал Къярт, и то место, в котором он оказался, чем-то напоминало ее. Пока его вели по бесконечной череде коридоров, сознание время от времени выныривало из мутного омута дурмана, позволяя сформировать более-менее связные мысли. Организм старательно пытался избавиться от отравившего его наркотика, и когда Къярта привели в помещение, похожее на лабораторию, он уже вернул себе ясность мысли.

Как и помещение с пространственной пушкой в Верховой обсерватории, это было разделено на две части стеклянной стеной: блок управления, где за пультами сидело трое человек, и небольшой зал, в центре которого располагалось не обещающее ему ничего хорошего устройство. Немного отклоненную назад по вертикали пластину в человеческий рост, по всей видимости служившую лабораторным столом, с двух сторон окружали металлические дуги с блестящими в свете нескольких ламп иглами разной длины. От устройства к выставленным вдоль стены блокам емкостей тянулись толстые провода.

Тело по-прежнему отказывалось подчиняться Къярту, оставив его безвольным наблюдателем. С него сняли ограничитель, соединяющий браслет и ошейник, затем заставили подняться на подставку в нижней части пластины. Только оказавшись на ней, Къярт заметил стойку прямо перед разделяющей помещение перегородкой. Человек, названный Хелигом Эрмом, встал за стойку и положил на нее одну руку.

Когда с Къярта сняли ошейник, он почувствовал, как внутри шевельнулась искра. Значит в этом помещении нет той же системы, что и в клетке, в которой его привезли. Все дело в браслете и ошейнике.

Къярт попытался вернуть себе контроль над кли-каналами, но Эрм повернул на стойке рычаг, и одна пара дуг пришла в движение, захлопнулась на шее Къярта вместо ошейника. Он не чувствовал боли от проколовших кожу игл, только поселившийся в шее дискомфорт. Когда с него сняли браслет, и на его предплечье, а затем и бедрах сомкнулись очередные дуги, он полностью перестал ощущать искру внутри. Она словно бы прекратила существовать, исчезла, оставив абсолютную легкость в теле и ясность в голове. Чувствительность тоже начала возвращаться, а с ней и возможность управлять мышцами.

– Господин Эрм, – ведя Мерлен следом, в помещении появился еще один человек в такой же, как и у Эрма, форме. – Она нужна вам здесь?

Тот посмотрел на девушку сквозь разделяющее их стекло.

– Да, – он указал кивком головы в угол у одного из блоков. – Такой был уговор? Мы не трогаем девчонку, а ты ведешь себя смирно?

Эрм посмотрел на Къярта.

– Да, – подтвердил он, следя взглядом за тем, как приведший Мерлен военный толкнул ее в указанный угол. Вжавшись в стену, она затихла, не сводя с Къярта красных от слез глаз.

– Замечательно, – с ничего не выражающим лицом произнес Эрм. – Всем посторонним покинуть зал.

Когда дверь закрылась за последним военным, Эрм защелкал переключателями на пульте, наполняя комнату тихим гулом.

– Что ж, приступим, – он посмотрел на Къярта недобрым взглядом, и его пальцы сдвинули очередной рычаг. – Не дергайся.

Остававшиеся неподвижными дуги, усеянные длинными иглами, ожили и плотно прижались к Къярту, местами протыкая тело до кости. Теперь Къярт был не рад вернувшейся к нему чувствительности.

– Что вы делаете?! – отчаянный крик Мерлен резанул слух. – Прекратите!

– Мерлен, тихо! – сквозь зубы процедил Къярт, и, встретившись с девушкой взглядом, добавил: – Все нормально. Только молчи.

Эрм вышел из-за стойки и приблизился к Къярту. В его руке появилась толстая игла с тянущейся от нее трубкой. Пристально посмотрев на Къярта, будто бы проверяя, не собирается ли тот оказать сопротивление, он проколол вену на его руке. Трубка стремительно наполнилась кровью.

– Пожалуйста, прекратите, – взмолилась Мерлен. – Вы же убьете его!

– Не сразу, – ответил Эрм и подал знак людям, сидящим по ту сторону стекла.

К мерном гулу добавился частый треск. Къярт потерял ориентацию в пространстве, словно бы его ударили по голове, но вскоре все вернулось в норму. Он не чувствовал искру, но знал, что тау-каналы лихорадочно разносили ее по телу, давая тому силы сопротивляться.

– Прекратите, – продолжала просить Мерлен, – он ничего не сделал. Пожалуйста.

– Дура, – сказал, как сплюнул Эрм. – Ты хоть знаешь, за кого заступаешься?

Мерлен перевела на Эрма затравленный взгляд. Тот посмотрел на наручные часы и усмехнулся.

– Ты не сказал им, кто ты и откуда, да? – губы Эрма искривила презрительная насмешка. – Естественно, как же иначе. Никто не защищал бы тебя, если бы знал, кто ты. И те двое не лежали бы сейчас с простреленными головами, расскажи ты им правду. Их кровь – на твоих руках. Но тебя же это не сильно беспокоит, да?

– Что такое вы говорите, – слабо пробормотала Мерлен, переводя взгляд с Эрма на Къярта.

– Хочешь, я ей расскажу? Можем немного поболтать, пока ты не отключишься, – Эрм кивнул на трубку, через которую вытекала кровь Къярта, и посмотрел на девушку. – Хочешь – верь, хочешь – нет, дорогуша, но через двадцать восемь дней наступит конец света. Нашу планету и ту, с которой явился этот ублюдок, разорвет к чертям собачьим. Или же это произойдет с одной из них раньше, и тогда вторая благополучно продолжит свое существование. И твой дружок, которого ты так защищаешь, здесь как раз для того, чтобы уничтожить тебя, меня и всю нашу славную планету.

– Что?– слабо переспросила Мерлен.

На нее было больно смотреть.

– Ложь, – процедил Къярт. – Это ложь.

Наконец все стало по своим местам. Кланы знали о Пересечении. Во всяком случае кланы Аргантара. И все, до чего они смогли додуматься – это до уничтожения одной из планет?

– Неужели? – Эрм прищурился. – Хочешь сказать, что ты не перешел из своего мира в этот неделю назад по межпространственному туннелю? И что не тогда же потерял руку, когда все пошло не по плану? Что, это все не так? Что же ты молчишь?

– Къярт…, – в глазах Мерлен дрожали слезы.

Чтоб его все.

– Я не собирался ничего уничтожать, – каждое слово отдавалось болью в проколотой иглами шее. – Я собирался связаться с кланами. Хотел найти способ защитить обе планеты.

Потеря крови уже давала о себе знать. Сосредоточиться становилось все сложнее, тело охватила слабость. Хотелось спать.

– Кажется, твое время заканчивается, – заметил Эрм и усмехнулся. – Говоришь, хотел защитить? Переиграл, парень. Как ты собирался защитить две гребаные планеты, когда не можешь защитить даже свою бабу?

Эрм достал из кобуры пистолет, направил его на застывшую в углу Мерлен и выстрелил.

Под мерный гул аппаратуры и треск выкачивающего из него кровь устройства, Къярт смотрел, как Мерлен оседает на пол, оставляя за собой на стене красные разводы.

– Как ты там говорил? Будешь сотрудничать? – голос Эрма прозвучал совсем близко. – Что ты собирался делать, если бы я поверил в твою ложь? Помог бы открыть туннель на свою планету, и что дальше? Как ты собирался предотвратить детонацию? – фразы с трудом прорывались сквозь стоящий в ушах шум крови. – Плевать. Чтобы восстановить туннель мне не нужно, чтобы ты оставался в живых. Достаточно твоей ноды. А, прости, вы зовете ее искрой. Так вот: мне достаточно твоей искры и крови. Запускайте экстрактор!

Къярт почти потерял сознание, но боль, пронзившая тело, отрезвила его. Иглы, что до этого просто сидели в нем, стали вытягивать искру, преодолевая сопротивление кли-каналов. Искра наполнила дуги, понеслась по тянущимся к емкостям проводам.

Къярт не знал, что продолжает держать его в сознании: ядро, буквально прожигающее в нем дыру, или раскаленные кли-каналы, казалось, плавящие ткани вокруг. Но ему было плевать.

Его взгляд был прикован к лежащей в углу Мерлен и красному пятну, расползающемуся по ее кофте в районе груди. Кажется, какое-то время она еще дышала, но сейчас ее взгляд, устремленный к Къярту, смотрел сквозь него.

Он не знал, прошло несколько минут или несколько часов, когда из-за двери донеслись звуки выстрелов. Наверное, речь все же шла о минутах – даже он не смог бы продержаться так долго.

Замутненным взглядом Къярт следил за Эрмом, рванувшим к двери. В помещении появилась охрана, звуки выстрелов стали громче, ближе, прогремел взрыв.

Кусок двери внезапно исчез, в него влетело два темных баллона, и лаборатория наполнилась дымом, раздираемом частыми вспышками огнестрельного оружия. Кажется, Эрм успел выстрелить всего пару раз, прежде чем его грудь нашпиговал пулями один из штурмовиков.

Они выныривали на свет, все, как один в черных костюмах и шлемах с оптикой, позволяющей видеть в дыму. Къярт насчитал восьмерых, проверяющих каждый угол лаборатории.

– Это он? – спросил один из них, взяв Къярта в прицел.

Другой повесил автомат на плечо, снял с пояса какой-то прибор и посмотрел на него.

– Да, – подтвердил тот.

Вернув прибор на пояс, он снял шлем и подошел к пульту, за которым совсем недавно стоял Эрм.

– Отлично сработано, Роден, – заговорил первый, по всей видимости, командир. – Парни, наведите здесь порядок. И держите дверь.

– Осторожнее с наведением порядка, – посоветовал Роден, изучая пульт. – Заденете что-то не то, и он всех вас перебьет.

С этими словами он сдвинул несколько переключателей. Дуги, что захлопнулись на Къярте первыми, раскрылись.

Ощущение искры – в теле, в проводах, в емкостях – накрыло Къярта. Ядро послушно ударило, стоило ему вновь обрести контроль над кли-каналами. Они вырвали искру, успевшую собраться в емкостях, и доверху заполнили ею лабораторию, отравляя находившихся внутри штурмовиков.

Нитевые контуры сломали сочленения оставшихся дуг, раздвинули их в стороны, вытаскивая из тела иглы, что выкачивали искру. Когда Къярт спрыгнул на пол, штурмовики лежали на земле, и только один из них, названный Роденом, по-прежнему оставался на ногах.

Не особо раздумывая над тем, почему тот до сих пор жив, Къярт сложил контур-копье и запустил его прямо в грудь клановца.

Контур замер в паре сантиметров от Родена, а затем разлетелся на искры.

– Уходим отсюда, – произнес тот.

Къярт не сразу осознал, что Роден говорит на его родном языке.

Ротр таки смог послать кого-то за ним? Но как же… Къярт сосредоточился, но так и не почувствовал в стоящем напротив человеке ни капли искры.

– Тебя отправила Федерация?

Он решил не тратить силы на размышления и спросить прямо. Хоть искра и поддерживала тело, понадобится какое-то время, прежде чем оно полностью восстановится после потери крови.

– Содружество.

Къярт стиснул зубы. Еще и клерики. Да что вообще здесь происходит?

– Спокойно, парень. Пока что Федерация и Содружество по одну сторону баррикад. Так что мы союзники. Нужно выбираться отсюда. Сможешь идти?

– Да.

– Тогда собери искру и уходим. Она еще тебе пригодится.

Къярту не нужно было повторять. Он втянул все крупицы до последней, даже те, что остались нераспределенными тау-каналами в телах штурмовиков.

Сделав шаг, Къярт замер. Его взгляд остановился на Мерлен. В горле засаднило, хоть проколы от игл уже успели затянуться.

Он опустился на колени возле девушки, боясь к ней прикоснуться.

– Парень, ей уже не помочь. Нам нужно идти. Сейчас.

Къярт поиграл желваками. Нет, он не собирался оставлять Мерлен здесь.

Заменив отсутствующую конечность нитевым контуром, он поднял тело Мерлен на руки и мрачно посмотрел на Родена.

– Веди.

Тот, ничего не сказав, направился к двери.

– Будь добр, поделись искрой, – произнес Роден. – Лучше пройти незаметно.

Къярт не стал спорить. Кли-каналы нехотя высвободили искру, которую Роден тут же подхватил и сложил в маскировочный контур.

– Идем.

Коридор был усеян обломками, гильзами и телами. С нижних этажей, куда направлялся Роден, все еще доносилась стрельба. Он добавил к маскировочному контуру барьерный, когда выстрелы прозвучали совсем рядом.

Базе Аргантара оставалось недолго. Большинство погибших были одеты в ту же форму, что и Эрм, хотя встречались и одетые, как и Роден.

Из-за поворота появился отряд штурмовиков и пробежал мимо, даже не заметив их.

Они спустились на два этажа ниже. Здесь звуки выстрелов почти не стихали, время от времени разбавляемые взрывами гранат.

Барьерный контур принял на себя несколько пуль, когда Роден зашел в ангар, где до сих пор велась перестрелка. Запачкав пол кровью, у проломленной стены лежали тела. По ту сторону дыры зеленел лес.

По всей видимости аргантарцы отступали, так как засевшая за ящиками в глубине ангара пятерка носила черную форму.

Роден, не сбавляя шага, прошел мимо них, направился к пролому в стене, который держали на прицеле его бывшие союзники, не позволяя отстреливающимся аргантарцам сбежать.

До выхода из базы оставалось меньше двадцати метров, когда боковым зрением Къярт заметил среди людей, укрывшихся за машиной со спущенными колесами, красный отблеск.

Он остановился и обернулся. Уголок рта нервно дрогнул. Хелиг был одним из трех аргантарцев, пытавшихся прорваться к выходу.

– Парень? – Роден, заметив, что Къярт отстал, остановился в проломе.

Къярт сложил режущий контур и запустил его в сторону штурмовиков. Контур вспорол ящики и тех, кто за ними скрывался, остановив стрельбу.

– Какого…, – до Къярта донесся растерянный голос одного из аргантарцев.

Хелиг понял, что происходит, еще до того, как на его шее затянулся нитевой контур. Обвив руки, он заставил того выронить оружие, потянул вверх, поднимая на ноги. Двое его соратников неподвижно лежали на обломках стены.

– Он пойдет с нами, – сообщил Къярт, затягивая Хелига под маскировочный контур.

Роден промолчал и шагнул в пролом.

В лесу стояла тишина, нарушаемая только редкими выстрелами, доносящимися из-за спины. База Аргантара была захвачена.

Роден шел первым, Къярт за ним, Хелиг, по-прежнему в путах нитевого контура, плелся следом. Къярт не оборачивался. Ему было все равно на базу и на то, куда ведет его Роден. Мир для него уменьшился до тела Мерлен, которое он нес. Слезы на ее щеках уже высохли, оставив только темные дорожки.

Чтоб его все.

Выстрелы стали почти неразличимы, когда Роден остановился.

– И долго ты собираешься тащить его следом? – спокойно поинтересовался он.

Къярт поднял на него взгляд.

– Нет.

Он сделал пару шагов в сторону, осторожно опустил Мерлен на траву. Повернулся к Хелигу. Теперь он видел в его глазах страх, о котором говорил Иеро.

Къярт впитал нитевой контур, освобождая Хелига, и тот сразу закашлялся. Потер красную шею.

– Как ты мог? – тихо спросил Къярт.

Страх в глазах Хелига сменился ненавистью.

– По-твоему, мне было легко? – зло спросил он. – Они выросли на моих глазах. Я сам их воспитал!

– И все равно застрелил.

– А у меня был выбор? Чертов Иеро.

– Ты мог не тащить их следом. Ладно я, но ты мог сказать им остаться, не спускаться в люк.

– И ты бы позволил им? – Хелиг невесело усмехнулся. – Какого черта ты вообще упрекаешь меня? Ты бы сам убил их, как и всех остальных, когда пришло бы время.

Злость вскипела в Къярте.

– Разве было похоже, что я могу причинить вред кому-либо из вас? – стараясь держать себя в руках, ровно спросил он.

– О, нисколечки, – Хелиг нервно рассмеялся. – Даже я почти поверил. Особенно, когда ты кинулся спасать Астера. Но затем ты разнес стену и напомнил, зачем ты здесь.

– По-твоему, все это время я притворялся?

– Скажешь, что нет? Бросай уже, Къярт, все карты раскрыты. Давай хоть раз поговорим начистоту, – Хелиг натянуто улыбнулся. – Знаешь, я даже восхищаюсь тем, как у тебя получалось держаться. Ну, оно и не удивительно. Было бы странно, если бы ваша сторона доверила главную роль тому, кто не мог так чисто сыграть.

– Что за бред ты несешь? – Къярт вспомнил слова Эрма и медленно вдохнул и выдохнул, беря эмоции под контроль. – Никто не отправлял меня уничтожить эту планету. Меня вообще не должно было здесь быть.

– Твой напарник считает так же? – с насмешкой спросил Хелиг, указав взглядом на Родена.

Обернувшись, Къярт встретился с ним взглядом. Он мог поклясться, что Роден смотрел на него так же, как он сам на Эрма, когда тот спрашивал его о переходе из другого мира.

Чтоб его все.

– Я не притворялся, – Къярт вновь посмотрел на Хелига. – И не собирался что-либо уничтожать, и уж тем более планету. Я хотел найти способ, при котором Пересечения не произойдет. Чтобы Мерлен, Иеро, Астер, даже ты могли жить дальше.

Лицо Хелига переменилось. До него начинало доходить, что Къярт говорит правду, хоть он и гнал эти мысли прочь.

– Поэтому я и хотел попасть в Заар. Иеро предложил вариант, который мог сработать. Но моих знаний было недостаточно. Я рассчитывал, что вместе с научными ресурсами кланов получится найти решение.

– Иеро знал? – глухо спросил Хелиг. – Ты рассказал ему?

– Нет, – Къярт покачал головой. – В этом мире негде взять подходящую мне искру. Через несколько недель она закончится, и тогда я долго не проживу. Иеро хотел помочь предотвратить это. Его идея могла сработать не только со мной, но и со всей планетой. Но что уж теперь, – Къярт посмотрел на Мерлен. Поднял на Хелиг тяжелый взгляд. – Ты знал о том, что в Вейтрете произойдет выброс ноды?

Хелиг кивнул.

– И никаких бумаг из клана тебе не должны были доставить?

– Нет. Я сказал это, чтобы задержать тебя на базе до взрыва. Нельзя было допустить, чтобы ты попал под выброс. Ты нужен был живым.

Злость внутри Къярта угасала. Она отступала перед чем-то, что было куда темнее, куда хуже ее.

– Понятно, – Къярт помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. – А люди из деревни? Те, чей обоз расстреляли?

– Приказ клана. Я должен был привести тебя в назначенное место. Других вариантов нельзя было оставлять.

Къярт вздохнул.

– Столько смертей. Их все можно было предотвратить, – он с тоской посмотрел на Хелига. – Тебе всего лишь нужно было рассказать все мне.

– Поверив, что ты не изображаешь из себя героя-спасителя? Поставить на карту выживание всего человечества? – Хелиг усмехнулся, но взгляд Къярта осадил его. – Даже если так, ты бы сразу же убил меня.

– Ты до сих пор так думаешь? – спросил Къярт. – Я не убийца, Хелиг. Во всяком случае, тогда еще не был им.

Ответ Хелига захлебнулся в булканье крови, хлынувшей из перерезанного контуром горла. Судорожно зажимая шею руками, Хелиг упал на колени. Къярт не отводил взгляд. Он отвернулся лишь тогда, когда тот завалился на бок, а кровь перестала вытекать из шеи рывками.

– Можем идти, – лишенным эмоций голосом сообщил Къярт, подняв тело Мерлен.

Какое-то время они шли в молчании. Лучи заходящего солнца проникали сквозь листву, слепя глаза.

– Другого варианта нет, – Роден первым нарушил молчание.

– Что? – рассеянно спросил Къярт.

– Другого варианта нет, – повторил Роден. – Есть только один способ предотвратить "нулевой" день. Или они, или мы. Если бы был другой выход, я бы сделал все, чтобы воплотить его в жизнь.

Къярт посмотрел на Родена с немым вопросом. Тот шел, уставившись в пространство перед собой, на его лице залегли недобрые тени.

– Моя супруга и лучший друг были из клана Вейт, – пояснил он.

– Это ты взорвал Столп?

– Нет. Это дело рук Аргантара. Столпы в Вейтрете и Мединрете – все они. Им нужно было выманить тебя на восток. Туда, где они могли добраться до тебя быстрее, чем кланы Фаврии, – Роден хмыкнул. – Кто бы мог подумать, что они разместят основную базу прямо на границе, еще и неподалеку от…, – Роден запнулся. – Крадены конкретно сели в лужу, не найдя целый военный комплекс прямо у себя под носом.

– Вы нашли ее очень вовремя.

– Не "вы", а я, и не "ее", а тебя, – Роден похлопал по коробке, висящей на его поясе. – Я собрал компас, который и привел к тебе.

– Как?

– Твоя рука и искра. В день твоего перехода я вместе с отрядом бойцов ждал тебя в каньоне.

– Ты знаешь, почему проход закрылся раньше времени?

– Предполагаю, – Роден сделал паузу. – Скорее всего это было организовано Содружеством. Они должны были получить донесения от людей в Аргантаре о том, что тот собирается подорвать заложенные на нашей стороне бомбы.

Къярт едва дернул бровями.

– Это был их план выживания. Они на протяжение нескольких лет размещали нодовые бомбы на нашей планете – подготавливали все, чтобы в нужный момент взорвать их и выжечь всю селль. Но чтобы передать сигнал требовался открытый туннель. Закрыв же его в то время, когда ты находился внутри, удалось повредить ткань пространства и лишить Аргантар их оружия. Поэтому ты и был им нужен. Они собирались как-то стабилизировать проход с помощью твоей искры. Не знаю, почему им не подошла та, которую они успели принести с нашей стороны.

– Как они смогли находиться в нашей атмосфере?

– Скафандры из селлиума. Они разработали костюмы, которые не пропускают искру.

– Ты хорошо осведомлен, – в голосе Къярта не было и нотки похвалы. Только констатация факта.

– Да, сложа руки не сидел.

В воздухе повисло напряженное молчание.

– Куда мы идем? – спросил Къярт.

– К скважине.

– Что за скважина?

– Несколько километровый колодец, обеспечивающий прямой доступ к залегающему под корой слою ноды.

– Ясно.

Роден выдержал паузу, прежде чем продолжить.

– Къярт… тебя же так зовут? Нам придется идти всю ночь. Ты не можешь нести ее все время.

– Не говори мне, что я могу, а что – нет, – отрезал Къярт.

Роден ускорил шаг, опередив того, развернулся на каблуках к нему лицом, преградив путь.

– Послушай сюда. Я оставил женщину, которую любил пятнадцать лет, лежать мертвой на диване в нашем доме, чтобы выполнить задание, ради которого мы оба оказались в этом мире. Так что дерьмовый день здесь не у одного тебя. Возьми себя в руки и отпусти ее. Ей ничем не помочь. Она мертва. Смирись.

Прожигая друг друга взглядами, они стояли в абсолютной тишине.

– Что… что делают с умершими в этом мире? – тихо спросил Къярт, посмотрев на лицо Мерлен.

– Если человек из клана – сжигают. Если нет – просто хоронят в землю.

– Хорошо. Дай мне десять минут.

– Конечно.

Къярт продолжал держать тело Мерлен, пока контур разрывал землю.

Щеки обожгло, когда он опустил Мерлен в пахнущую сыростью яму. Он не смог сдержать ни одно данное ей обещание. Не смог защитить, не смог сберечь. Зачем ему ядро с миллионами искр, если он не смог защитить даже одного единственного человека?

Поправив волосы Мерлен, он коснулся губами бледного лба.

Чтоб его все.

Два барьерных контура одним движением скрыли тело Мерлен под слоем земли.

– Мне жаль, парень, – произнес Роден, когда Къярт подошел к нему. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять – ему и правда было жаль. – Пойдем.

– Я хочу знать, кто ты.

Роден едва приподнял бровь.

– С недавнего времени у меня проблемы с доверием.

– Да, тебе не позавидуешь, – Роден провел ладонью по челюсти и направился дальше на запад. – Я – "скворец" Содружества клериков. Был рожден тридцать восемь лет назад в рамках проекта "Отражение". Клерики нашли способ влиять на плод в утробе матери, угнетая тау-каналы и не давая формироваться ядру. Таким образом рождались дети, которые по-прежнему могли управлять искрой, но при этом не требовали ее для поддержания жизнедеятельности. Все они попадали в специальую группу "скворцов", которых впоследствие Содружество отправляло на эту сторону. Я совершил переход восемнадцать лет назад. Занял место парня из клана Вейт, получил его внешность и жизнь. И ждал твоего появления.

– Хелиг был прав, – Къярт поджал губы.

– Вроде того. Моей основной задачей, да и остальных "скворцов" из моего выпуска, было ожидание, когда Федерация сможет отправить на эту сторону сердце Селль. То есть тебя. Тот, кто из "скворцов" окажется ближе к точке выхода, должен был обеспечить твою доставку к скважине. Эта честь выпала мне.

– Сердце Селль? – не понял Къярт.

– Да, сердце Селль. Твое ядро имеет неограниченный потенциал роста. Клерики называют его душой Селль. В каждый отдельно взятый отрезок времени она может находиться только в одном человеке. Этот человек, носитель, и есть сердце Селль.

Объяснение Родена звучало вполне в духе помешанных на одухотворении селль клериков.

– Ты сказал, что идти всего ночь. Хочешь сказать, что эта скважина находится в паре десятков километров от базы Аргантара?

– В одном десятке, если быть точными. Идти придется в горы.

– Скважина, ведущая к коре, и расположенная в горах. Я все верно понял?

– Да, – Роден усмехнулся, – понимаю, как это звучит. Но ее сделали другие "скворцы" больше века назад. Почему выбрали именно это место, и как в итоге оказалось, что Аргантар разместил базу, с которой открывали проход в наш мир, буквально в паре шагов, я не знаю. Мне просто сообщили координаты. Хотя рискну предположить, что Содружество и к этому приложило руку. Я уже начинаю думать, что ни в одном из миров даже дворовой пес не погадит без участия клериков.

– Говоришь так, как будто не являешься одним из них.

– Я уже не знаю, кем являюсь, – несколько резко ответил Роден.

Задрав голову, Къярт смотрел на сизое небо, проглядывающее сквозь едва трепещущие на ветру листья.

– Что потом? – отстраненно спросил он. – Когда мы придем к скважине.

– Ты выполнишь свою часть работы. Используешь всю искру, что у тебя есть, и разнесешь планету на части. Путь для нашей будет расчищен.

– Ты говоришь об уничтожении нескольких миллиардов людей, как о прогулке по парку.

– У меня было полжизни, чтобы свыкнуться с неизбежностью этого, – Роден пожал плечами. – А сколько было у тебя?

– Мне это сообщил аргантарец, которого пристрелили те, кто пришел с тобой.

– Да-а-а, – протянул Роден, – может твой день и подерьмовее моего будет.

– Что, если я откажусь?

– Тогда "нулевой" день умножит человечество обеих планет на ноль, – взглянув на Къярта, Роден понял, что тот ведет к другому. – А, тебя интересует, не попробую ли я заставить тебя силой? – он усмехнулся. – Даже пытаться не буду. Если ты прослушал, у меня нет своей искры, и я не уверен, что мои навыки обращения с контурами превзойдут твои. На базе я смог остановить твое лезвие только потому, что ты еле на ногах держался. Да и в физическом плане я слабее даже рожденных в клане, а с кем-то вроде тебя мне уж точно не совладать. Так что я всего лишь проводник.

– Не похоже, что тебя это расстраивает.

– Меня расстраивает смерть моей супруги, – отрезал Роден. – Все, что было дорого мне в этом мире, погибло на моих глазах. А с тем меня связывала только верность родине, отправившей меня на смерть длиною в двадцать лет. По правде говоря, лично мне уже плевать, наступит "нулевой" день или нет. Но разумом я понимаю, что трагедия одного человека – это всего лишь трагедия одного человека. И если есть возможность спасти хотя бы одну из сторон, ею нужно воспользоваться. Но решать тебе. Одно хорошо – жить с чувством вины тебе не придется. Чтобы ты не выбрал – на этой планете все в любом случае покойники, и ты в том числе. Но шанс спасти ту еще есть.

– Проклятье, – пробормотал Къярт.

– И не говори, парень. И не говори.

– Другого выхода нет? Иеро…, – Къярт осекся, – Иеро предположил, что можно попытаться изменить ноду, чтобы она перестала вступать в реакцию с искрой.

– Попытайся, – Роден хмыкнул. – Содружество, столетиями изучавшее проблему "нулевого" дня, до этого не додумалось. И Аргантар, который исследовал взаимодействие искры и ноды вдоль и поперек, тоже. Но ты, конечно, попытайся.

Къярт ничего не ответил. Он хотел бы разозлиться, заменить сгустившийся внутри мрак злостью, ненавистью, чем угодно. Но всякий раз глядя на Родена, читая на его лице безразличие, Къярт понимал, что его эмоции и чувства так же исчезают, оставляя только пустую оболочку.

– Другого варианта нет, – тихо повторил Роден. – Содружество воспользовалось бы им, существуй он.

Они оставляли территорию Аргантара в сумерках через пробоину в пограничной стене, проделанную штурмовыми машинами Фаврии. Под пологом маскировочного контура они прошли напрямую через выставленный у бреши пост. Вскоре под ногами заскрежетал камень плоскогорья.

Поднимаясь вверх следом за выбирающим дорогу Роденом, Къярт смотрел на усеянное звездами небо. К полуночи они поднялись достаточно высоко, чтобы лес сменился кустарником, так что ничто не заслоняло темное полотно небосвода.

Это была его последняя ночь. Принять решение оказалось не так уж и сложно. Роден был прав. По ту сторону оставалось целое человечество, его семья, сестренка Фици, которая должна была повзрослеть и прожить долгую счастливую жизнь. Здесь же… если бы Мерлен или близнецы еще были бы живы, Къярт до последнего бы пытался найти другой способ. Но ни близнецов, ни Мерлен больше не было.

Мерлен. Она не заслужила подобной участи. Не заслужила погибнуть с мыслями о том, что он – чудовище, обманувшее ее, пришедшее стереть все, что она знала, и ее саму. Всего этого не должно было произойти. Но ведь именно таков и был изначальный план?

Къярту хотелось кричать, но он держал себя в руках. Ядро же себя не сдерживало. Выведенное из и без того шаткого равновесия то ли эмоциональным состояние Къярта, то ли устроенной Аргантаром выкачкой искры, оно сорвалось, когда Роден с Къяртом поднялись достаточно в горы, чтобы вокруг не осталось даже редких кустарников – только камни, поросшие бледным лишайником.

Больше не нужно было пытаться сдерживать искру. Рядом не было никого, кого Къярту нужно было защищать от самого себя. Только Роден, тихо сидящий рядом, пока ядро Къярта выбрасывало и втягивало искру, устраивая очередное светопреставление. Сжавшись в комок на земле и упершись лбом в шершавый камень, Къярт чувствовал на своей спине руку Родена. Кажется, тот подхватывал искру и складывал ее в контуры, которые ядро тут же разрывало. Или он приноровился и таки смог подобрать контур вроде того, что использовал Кайто Терр, или же ядро в конце концов одолело чувство той же беспомощности, что и Къярта, и оно утихло.

– И часто такое? – поинтересовался Роден, когда Къярт пришел в себя достаточно, и они продолжили путь.

– В этом мире уже второй раз.

– А в том?

– Где-то раз в месяц. Раньше было чаще.

– Да уж, везунчиком тебя не назовешь.

– Знаешь, – Къярт помедлил, – до этого дня я считал всех клериков безумными фанатиками.

Роден хохотнул.

– И много ты клериков встречал?

– Только одного.

Роден какое-то время размышлял над ответом.

– Думаю, ты не так уж и неправ. Иначе "скворцы", отправленные невесть куда, лишенные возможности когда-либо вернуться домой, не справились бы со своим заданием.

– "Скворцы" не могут перейти обратно?

– Нет. Это дорога в один конец. Но даже для тех, кто служит в родном мире, пути назад нет.

– "Скворцы" есть не только здесь?

– В этот мир отправляли только рожденных в проекте "Отражение". Это лишь малая часть от общего числа.

– Люди клериков есть в Федерации? – между бровей Къярта пролегла морщинка.

– Особенно в Федерации, – усмехнулся Роден. – Я даже не берусь сосчитать, сколько "скворцов" положили свои жизни ради того, чтобы ты в итоге оказался на этой горе.

Къярт ничего не ответил.

Начинало светать, когда он ощутил ноду. Прямо перед ним, в глубине горы, она выросла гигантским столпом, ведущим вверх и вниз, в недра.

– Скважина? – спросил Къярт.

– Да, почти добрались.

Пришлось взбираться еще около часа, почти до самой верхушки горного хребта. Наконец подъем прервала относительно ровная площадка. Пути дальше не было – только практически отвесная скала, подсвеченная снизу восходящим солнцем. Но Къярт знал, что они пришли.

Роден разорвал маскировочный контур, установленный прямо в скале, и обнажил широкий зев пещеры; собрал ноду из длинного передающего контура, что тянулся от входа вглубь, к самой скважине. Вся пещера была буквально увешана контурами, о предназначении половины из которых Къярт не имел ни малейшего понятия. Роден убирал их все, расчищая путь. Первым зайдя в пещеру, он смел все крупицы ноды под контур, запечатывающий черный круг скважины, доверху заполненной нодой.

– И ни один из кланов не обнаружил это место?

– Скажу больше: даже сенсорные контуры не засекли бы скважину. Ее стенки до самого основания опутаны изолирующими контурами.

Къярт подошел ко входу в пещеру и осмотрел камень, где раньше находился контур, скрывавший вход.

– Это же не селлиум, – он не нашел даже намека на резьбу.

– Нет.

– Тогда как нода удерживалась на месте?

– Закольцованная система фиксирующих контуров. Основано на взаимном резонансе, не позволяющем сдвинуться ни одной из крупиц без внешнего воздействия.

– А нам-то рассказывали, что Содружество – дикари, поклоняющиеся селль, – задумчиво произнес Къярт.

– Поклоняющиеся Селль – да. Дикари – смотря что считать дикарством. Но кли-наука у нас получше вашей развита будет, что и не удивительно.

Къярт отошел от стены и посмотрел на темный зев скважины в глубине пещеры. Где-то пять метров в диаметре, колодец был равномерно заполнен нодой по всей глубине. Во всяком случае в той части, которую могли прощупать кли-каналы.

– И что дальше? – спросил он.

– Тебе понадобится два контура, – Роден расстегнул молнию на куртке костюма, достал из внутреннего кармана два сложенных вчетверо листа и протянул Къярту.

Забрав бумаги, тот посмотрел на идеально ровно выведенные схемы. Одна принадлежала довольно сложному сферическому контуру, тогда как вторая, была не только куда проще, но и на первый взгляд являлась просто случайным набором узоров, не способным работать.

– Изоляционный, – пояснил Роден, когда Къярт начал изучать развертку сферического контура. – Тебе нужно будет сложить его из ноды. Отсюда до непосредственных залежей – почти пятнадцать километров. Четырнадцать тысяч шестьсот сорок три метра, если быть точным. Чуть меньше минуты свободного падения. Нельзя, чтобы нода соприкоснулась с искрой раньше.

– А второй? Эта схема лишена смысла.

Роден рассмеялся.

– Уверен, Старейшина на это и делал ставку, когда изобретал его. На случай, если схема однажды попадет не в те руки. Этот контур особенный. Он работает только в определенных условиях. Хочешь подсказку? У меня он работать не будет.

Къярт хмуро посмотрел на Родена.

– Этот контур нужно сложить внутри ядра, – вздохнув, пояснил тот.

– Внутри ядра? – Къярту показалось, что он ослышался.

– Да. Внутри ядра. На самом деле в этом нет ничего сложного. Схема простая, да и участие ядра не вносит каких-либо сложностей. Просто складываешь его внутри наибольшего сосредоточения искры, и готово. Самое сложное – это решиться завершить его.

Къярт опустил взгляд на схему перед ним.

– Мы зовем его "возвращением домой", – продолжил Роден. – "Скворец" может применить его только раз в жизни – как правило, когда он оказывается раскрыт, – Роден сделал паузу. – Когда ты активируешь его, вся искра внутри тебя станет агрессивной. Настолько, насколько это возможно. Ядро, тау- и кли-каналы будут разорваны в то же мгновение, а сама искра разлетится во все стороны с изначальной скоростью около ста десяти метров в секунду. В нашем случае это позволит обеспечить максимально возможную площадь взаимодействия ноды и искры.

Роден умолк. Къярт чувствовал на себе его пристальное внимание, сам же не отрывал взгляда от линий на бумаге.

– Что произойдет после этого?

– Ты знаешь, сколько искры у тебя на текущий момент? Извини, у меня нет навыков подсчета зарядов в объемах подобных твоим.

Къярт задумался.

– Около трех миллионов.

Роден хмыкнул.

– Что ж, учитывая, что количество задействованных в реакции частиц ноды и искры влияет на область коллапса в геометрической прогрессии, я осмелюсь предположить, что этот континент перестанет существовать. А ударная волна раскрошит оставшийся кусок планеты еще до того, как это сделает исчезновение континента. Все случится быстро.

Къярт поднял на Родена взгляд.

– Хорошо, – спокойно произнес он.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы выучить контуры?

– Схемы я уже запомнил. Хочу составить каждый из них пару раз. Для уверенности.

– Только "возвращение домой" на ядре не практикуй. "Скворцы" обычно тренируются на слабом тепловом.

Къярт кивнул.

На то, чтобы правильно составить изоляционный он потратил четверть часа. Еще столько же, чтобы понять, как создавать контур внутри ядра. Последнее действительно почти не оказывало сопротивления. Единственной сложностью было отделить задействованную искру от той, что оставалась свободной. Все искры внутри ядра Къярта больше походили на капли в море, чем на зерна в мешке, как у нормальных людей.

– Я могу использовать для контура больше указанного количества искры? – спросил Къярт, когда ему надоело вылавливать частицы контура из общей массы.

– Хочешь сыграть по-крупному? – Роден посмотрел на него с легкой улыбкой. Все это время он сидел привалившись спиной к камню и следил за прогрессом Къярта. – Валяй, бери хоть всю, если сможешь. На схеме указаны минимально необходимые значения для того, чтобы контур активировался.

– Тогда я готов.

Къярт поднялся на ноги и посмотрел в сторону скважины. Он пытался понять, какие чувства у него вызывает осознание предстоящего. Всего лишь шаг навстречу бездне, и все завершится. Не будет больше разъедающего сознание чувства вины, давящей в груди боли потерь. Не будет больше невыполненных обещаний.

– Погоди, – попросил Роден. – Дай пару минут.

Он неспешно поднялся на ноги, отряхнул штаны, вышел из пещеры, остановился на самом краю пропасти. Немного постояв, опустился на землю и достал из кармана коробочку с сигаретами. Прикурил от лежащей внутри зажигалки.

– Не будет еще одной? – Къярт сел рядом, свесив ноги с камня.

Роден достал сигарету и протянул вместе с зажигалкой.

Сделав вдох, Къярт закашлялся.

– И как только Иеро курил эту гадость? – спросил он сам у себя.

Золотой круг солнца, согревающего лицо, поднимался над горизонтом. Лес у подножья горного хребта окутал утренний туман.

– Красиво, – произнес Роден, выдохнув дым, и посмотрел на Къярта. – Это стабилизированный селлиум? Я могу взглянуть?

Къярт опустил взгляд. На изорванной иглами и испачканной кровью кофте все еще висел подаренный учителем камень. Совершенно целый, без единого скола или царапины, он до сих пор был здесь.

Къярт срезал цепочку контуром и протянул Родену.

– Забирай.

Роден повертел камень в руках.

– Никогда не видел так хитро стабилизированного селлиума. Откуда он у тебя?

– От моего учителя, – Къярт втянул горький дым. – Он был первым, кто перешел в этот мир. Проход назад не открылся в назначенное время, и он умер от искрового голодания.

– Поганая смерть, – Роден покачал головой.

– Он говорил, что мое ядро – это дар, – произнес Къярт и добавил с толикой иронии: – Хорош же дар.

– Къярт, – Роден помедлил, – нельзя уничтожить то, что уже уничтожено. Этот мир был обречен еще тогда, когда траектории двух чертовых планет из разных миров решили однажды пересечься. Так что не ты разрушишь его. Все, что ты сделаешь – это спасешь другой.

Красный огонек сигареты коснулся пальцев Къярта, и он бросил ее вниз со скалы. Роняя пепел, она медленно падала, пока не стала неразличима.

– Пора, – согласился Роден и поднялся на ноги.

Стоя на краю скважины, Къярт черту за чертой собирал вокруг себя сферу изоляционного контура. Роден был рядом.

Когда контур активировался, нода в скважине испуганно прижалась к противоположной стенке. Роден снял с поверхности скважины контур, десятилетиями удерживавший ноду взаперти.

– Последние слова? – с невеселой усмешкой спросил он, когда их с Къяртом взгляды встретились.

Тот отрицательно покачал головой.

– Тоже верно. Что ж, пора поставить точку.

Къярт на мгновение закрыл глаза. Всего лишь шаг. Последний шаг.

Вновь посмотрев в кромешный мрак, он шагнул в пустоту.

– Еще минута, – произнес Роден.

Он закурил еще одну сигарету и направился к выходу из пещеры.

* * *

Къярт не чувствовал хлещущих в лицо потоков воздуха. Он не чувствовал ничего. Его сознание, совершенно чистое и свободное, следило за контуром и нодой, разлетающейся в стороны. Къярт не считал секунды. Все, что ему нужно было, это вовремя ощутить приближение залегающего под поверхностью планеты слоя ноды.

Он не боялся. Не чувствовал ужаса и отчаяния падающего в бездну человека. Стоило ему захотеть, и он бы остановил падение, выбрался бы из скважины так же, как выбирались те, кто прокладывали путь в самую глубь.

Но он не хотел. Глупо хотеть что-либо, когда осознано отмерил себе минуту жизни.

Он начал складывать свой последний контур. Хватая тысячи искр, он старательно плел схему. Последний контур должен быть идеальным. Лучшим из всех.

Къярт остановился, когда оставалось добавить последний узор. Еще не время. Обратив все свое внимание вниз, он ждал.

Ему казалось, что прошло куда больше минуты, когда он ощутил его. Гигантский, бескрайний океан ноды. И Къярт, словно увлекаемый полноводным водопадом, падал в этот океан.

Еще немного. Всего несколько бесконечных мгновений.

Да. Сейчас. Пора возвращаться домой.

Ядро тревожно екнуло, чувствуя, как искры складываются в последний, недостающий контуру штрих.

А затем пришла пустота.

Эпилог

Через два дня после встречи управляющего ДОР и старейшины из Содружества клериков, Федерация начала наносить предоставленные Гронтой Фенх-Леттой схемы на селлиумные блоки. Тогда же Верховая обсерватория перестала вести наблюдение за другой стороной и переключила свои кольца и пространственную пушку на эвакуацию населения государств, с чьей территории должна была быть откачана искра. Внутренние войска были полностью мобилизованы для поддержания в Федерации порядка, пока ее города, села и поля наполняли пребывающие денно и нощно беженцы.

Согласие Совета Безопасности пойти на соглашение с Содружеством стоило Вигелю Ротру немалых усилий. По сравнению с этим замять историю со "скворцами" оказалось проще простого. Нужно было добиться только молчания председателя Совета, и его упрямство быстро сломила полученная от Хатани Итт инъекция – "Откровение" являлось далеко не единственной разработкой безумной ученой, выходящей за границы дозволенного.

Эвакуация населения заняла все ресурсы Верховой обсерватории, за считанные дни превратившейся в разворошенный улей. Так что Вигель переместил Зодчего с командой проверенных сотрудников на север, в обсерваторию Фрахта, построенную совсем недавно в роли дублера Верховой. Именно оттуда и продолжилось наблюдение за искрой на другой стороне.

Вигель не спешил обнадеживать себя верой в то, что обнаруженное контурами новое скопление искры и есть Къярт. Но когда ровно по прошествию трех суток – срока, в течение которого парень должен был оставаться на месте, если что-то пойдет не так – скопление сдвинулось, у управляющего ДОР не осталось сомнений. С этого момента он не покидал обсерваторию, отдавая распоряжения из выделенной ему в жилом отсеке комнаты, по совместительству являющейся еще и кабинетом.

Когда же на одном из столбов искры, совсем рядом с которым какое-то время находился Къярт, произошел выброс, Вигель и вовсе поселился в главном зале обсерватории. Зодчий же, лично ведущий наблюдение, не покидал ее с самого первого дня переезда из Верховой.

Вигель сидел над отчетами о подготовке шаттлов проекта "Буревестник", которые собирались поднять в воздух уже через пять дней – именно тогда должна была быть отгружена первая партия селлиумных блоков, – когда голос Зодчего заставил его поднять голову:

– Чтоб меня… Вигель, смотри.

Тот взглянул на проекцию расположения селль другого мира. Он не сильно продвинулся в расшифровке ярких точек проекции – хоть и имел возможность созерцать их сутки напролет – и не представлял, как Зодчему удается отслеживать перемещения Къярта даже без взгляда на нескончаемый поток ленты самописца. Но даже он понял, что что-то произошло, когда вместо светящегося шара с редкими шипами в проекции осталась только половина, да и та стремительно разлеталась в разные стороны и исчезала.

Зодчий бросился к пульту и принялся лихорадочно щелкать тумблерами. Обсерватория загудела, приводя в движение селлиумные кольца.

– Я уменьшаю масштаб, – пояснил он, и в подтверждение его слов проекция засветилась сильнее, но теперь участки излучения находились на значительном расстоянии друг от друга и продолжали отдаляться.

– Что произошло? – Вигель поднялся со стула и подошел к проекции.

– Я не знаю, – движения Зодчего стали размереннее. Сейчас он, как и Вигель, смотрел на проекцию, медленно передвигая ползунок приближения и изредка перещелкивая тумблеры. – Но, похоже, искра покидает планету. Погоди, я наведу линзу по ее координатам.

Зодчий взглянул на лежащую на краю пульта записную книжку с рассчитанными на несколько дней вперед координатами расположения планеты другого мира. Сверился с часами и перенастроил кольца.

– Ставлю на режим отслеживания.

Зодчий наконец отошел от пульта. В зале обсерватории стоял мерный гул плавно поворачивающихся колец.

Между конусами моделятора не было ни единого источника свечения.

– Искры нет, – не веря своим глазам, пробормотал Зодчий. – Ее нет.

– Ты уверен?

– Минимальное значение, которое могут засечь контуры Фрахтовой – шестьсот тысяч. Но я уверен, что там нет ничего. В какой-то момент около четверти всей искры просто исчезло, а остальную начало разносить в стороны. Погоди.

Зодчий подобрал с пола моток ленты. Самописец молчал.

– Вот, смотри, – Зодчий оторвал ленту и протянул Вигелю. – Это последние координаты Къярта. Они те же, что и у одного из столбов искры. И прямо перед тем, как искра исчезла – пиковые значения излучения. Наподобие тех, что были в симуляциях взаимодействия искр двух миров.

Вигель посмотрел на часто разлинованную ленту с хаотично расположенными на ней точками. Для него в ней смысла было не более, чем в исчезнувшей проекции.

– Хочешь сказать…

– Искры нет, – Зодчий поднял на Вигеля горящий взгляд. – Пересечения не будет!

Вигель посмотрел на совершенно пустое пространство моделятора. Значит парень таки смог… А сам он…

По залу обсерватории разнесся грохот от распахнувшейся двери. Взгляды Вигеля и Зодчего одновременно устремились к появившемуся на пороге дежурному.

– Срочное сообщение из Верховой, – выпалил он, сбегая по ступеням. – Они засекли аномалию селль на нашей стороне. Она в разы превосходит все, что было замечено ранее.

– Где? – потребовал Зодчий, метнувшись к пульту.

– Она на нашей территории, – сглотнув, ответил дежурный.

– Закрой дверь! – рявкнул Зодчий, и тот поспешил наверх, чтобы восстановить целостность селлиумной обшивки помещения.

Пол завибрировал. Часть колец обсерватории опускалась, формируя контур, направленный на территорию Федерации.

Вигель мрачно посмотрел на вновь вспыхнувшую проекцию. Ближе к правому краю сверкающего полотна зияла стремительно расширяющаяся дыра.

Проклятье. Неужели Гронта не смог убедить Консилиум клериков не использовать заложенные другой стороной бомбы? Или он изначально не планировал это делать?

– Это под Илетополем, – Зодчий оставил пульт и подошел к проекции. – Площадь около семи километров в диаметре.

Да… похоже Содружество не стало долго ждать, чтобы привести план по уничтожению Федерации в действие. Но почему они взорвали только одну бомбу? Решили заменить уничтожение устрашением?

– В этой области исчезла вся искра? Или ее осталось меньше шести сотен тысяч? – сухо спросил Вигель.

– Вся. Точность обнаружения искры на территории Федерации – от десяти тысяч единиц, – Зодчий обошел проекцию с другой стороны. – Но она не исчезла. Вот, смотри.

Он достал из кармана карандаш и указал на разгорающуюся все ярче точку в самом центре лишенной искры области.

* * *

Вновь открыть глаза было неожиданно. В теле ощущалась успевшая забыться легкость и в тоже время незнакомая прежде наполненность. Не только внутри, но и снаружи. С каждым вдохом легкие наполнялись обогащенным искрой воздухом.

Къярт медленно сел на кровати.

Белые стены, такая же белая занавесь на окне. Столик и ширма, отделяющая больничную койку от входной двери. Небольшой скол на облицовывающей дверную арку плитке. Палата исследовательского кли-центра Илетополя была Къярту хорошо знакома.

– Как себя чувствуешь?

Къярт перевел взгляд на управляющего ДОР, что сидел на стуле в изножье кровати.

– Что произошло? – собственный голос показался ему совершенно чужим.

– Это ты мне лучше скажи.

Он помнил падение. Помнил простершийся во все стороны океан ноды. Помнил, как сложил контур, и как вместе с кли-каналами лопнуло ядро.

Взгляд дернулся вправо и замер на руке. Его рука, совершенно целая, была на месте. Как и кли-каналы. Как и ядро, до краев наполненное искрой.

Къярт пошевелил пальцами. При схлопывании туннеля его выбросило обратно? В родной мир? А все, что произошло на той стороне… не происходило? Просто сон?

– Мы нашли тебя в одном из кратеров под Илетополем три дня назад. В том, рядом с которым проходили твои тренировки с Кайто. Ты, парень, впитал всю искру на десяток километров вокруг. Столько леса теперь под спил, – Вигель по-доброму усмехнулся.

– Пересечение…

– Не произойдет. Верховая отслеживает искру того мира, но она разделена на небольшие скопления и с каждым днем отдаляется от того места, где должна была бы находиться на текущий момент согласно расчетам. Не знаю как, но ты сделал это, парень.

– Значит, не сон…, – прошептал Къярт. – Меня не должно здесь быть… нет...

– О чем ты?

В груди неприятно сдавило.

– Къярт, я понимаю, что сейчас тебе сложно собраться, но Совет Безопасности требует полный отчет о произошедшем на той стороне. Они хотели сами допросить тебя, как только ты проснешься, но я смог убедить их повременить, дать тебе хотя бы сутки прийти в себя. Но я все равно должен предоставить им хоть что-то сегодня, – Ротр внимательно посмотрел на Къярта. – Ты можешь рассказать, что произошло на той стороне?

Взгляд Къярта блуждал по узорам на пледе, накрывающем ноги.

– На той стороне… был человек. Клерик, – рассеянно произнес Къярт. – Он отвел меня к скважине. Путь к залегающей под корой ноде.

– Ноде?

– Так называют искру на той стороне. Называли.

– И ты соединил свою искру с нодой?

Не дождавшись ответа, Вигель понимающе кивнул.

– Меня не должно быть здесь, – глухо повторил Къярт. – Не должно. Контур… он разорвал мое ядро, я помню. Клерик сказал, что это уничтожит планету.

– По всей видимости именно это и произошло.

– Тогда почему я здесь? – Къярт поднял на управляющего ДОР пробирающий до костей взгляд.

– Я не знаю, – произнес Ротр. Немного помолчав, он вздохнул. – Один из ученых исследовательского подразделения ДОР выдвинул теорию о том, как ты смог вернуться. У парня, так сказать, довольно нестандартный взгляд на селль-науку, но, учитывая все обстоятельства, я начинаю думать, что все именно так, как он предположил.

Къярт не сводил с Ротра тяжелого взгляда.

– Если вкратце: существует мнение, что селль является гигантским живым организмом, у которого есть душа. Эта душа связана с человеческим ядром. В данном случае – твоим. Когда носитель умирает, душа привязывается к ядру другого человека. В случае же, если носитель погиб вне досягаемости организма, например, в другом мире, селль постарается вернуть его и...

– Нельзя вернуть то, что перестало существовать, – Къярт перебил Ротра. – В коллапсе моей искры и ноды должен был исчезнуть целый континент. Не разлететься на кусочки, а просто исчезнуть. И я был в эпицентре. Нечего было возвращать.

– Къярт, – с легким нажимом произнес Ротр, – не думаю, что речь идет о возвращении физического тела. В первый же день, когда ты вернулся, здесь в центре провели полное обследование твоего организма, каналов и ядра. В твоем теле не обнаружили ни одной клетки возрастом старше суток. Состоянием на сегодняшнее утро в твоем ядре – около сорока одного миллиона искр, а чтобы измерить его общую вместительность текущего оборудования центра недостаточно. При этом оно совершенно стабильно, а организм не испытывает каких-либо нагрузок. Грейк полагает, что мы не знаем и десятой доли всех возможностей селль. И что она вполне могла…, – Ротр задумался, подбирая правильное слово, – вырастить из искры новое ядро и физическую оболочку – идеально подходящего носителя. Къярт, я понимаю, как это звучит, но это единственное объяснение, которое я могу тебе дать.

Къярта мало беспокоила абсурдность услышанного. Иеро тоже называл его контуры волшебством, хотя для Къярта они были так же обыденны, как восход солнца. Так почему бы не допустить существование и других вещей, пусть их понимание пока еще и недоступно науке? Или же стоит говорить только о науке Федерации? Къярту было не впервой слышать истории про душу селль.

– Этот Грейк – еще один "скворец"? – спросил он, лишь бы только занять мысли чем-то отвлеченным.

Лицо Ротра сохранило прежнее невозмутимое выражение.

– Тебе известно про "скворцов"?

– Клерик из Содружества, тот, что нашел меня на той стороне, рассказал о них.

– Понятно, – Ротр медленно поднялся со стула, – раз уж об этом зашел разговор, у меня будет просьба. Я хочу, чтобы завтра на допросе, и когда-либо потом, ты не упоминал этого "скворца". Тебе лучше вообще забыть это слово и никогда его не произносить.

Къярт посмотрел на Ротра, пытаясь понять, звучит ли в словах того угроза. Но Ротр не выглядел настроенным враждебно, скорее обеспокоенно-напряженным.

– Вы тоже один из них?

– Нет, что ты, нет, – вопрос вызвал у Ротра улыбку. Похоже, он не врал. А если бы и нет… Къярту было плевать. – Но для безопасности Федерации критично сохранить знания о "скворцах" в тайне. Ты понимаешь?

Интересно, что стал бы делать Ротр, откажись Къярт?

– Я никому ничего не скажу.

– Хорошо. Спасибо, Къярт, – искренне поблагодарил Ротр. – Тогда не буду больше тебя мучить. Завтра я отправлю за тобой человека. Нужно будет все обсудить до встречи с Советом. А пока сообщу твоему отцу, что ты здесь, и он может забрать тебя домой. Я не стал говорить ему раньше, чтобы избежать лишних конфликтов, если он опять попытается..., – Ротр покрутил кистью в воздухе, – ну ты и сам знаешь. Официальная версия: ты вернулся сегодня утром через межпространственный туннель. В штатном режиме.

Къярт кивнул.

Форн Тарро приехал спустя час. К счастью, Къярту не пришлось весь этот час сидеть на стуле наедине со своими мыслями. Перфор захотел еще раз провести диагностику ядра и каналов, чтобы убедиться, что все по-прежнему в порядке. Он не переставал удивляться тому, как ядро подобного искроизмещения вообще может существовать, как ребенок, восхищался разветвленностью тау- и проводимостью кли-каналов.

Все это время Къярт цеплялся за болтовню Перфора, пытался придать ей хоть какое-то значение, подольше задержать в голове. Но с каждой минутой осознание произошедшего, того, что он сотворил, все больше вытесняло любые другие мысли.

Спускаясь по мраморным ступеням научного кли-центра к экипажу, возле которого стоял с видом непоколебимого достоинства Форн Тарро, Къярт почти перестал замечать мир вокруг.

– Къярт, – сдержанно произнес Форн, но тот лишь рассеянно взглянул на отца и забрался в экипаж.

Когда Форн сел напротив и закрыл дверь, экипаж медленно покатил по улочкам Илетополя.

Астер был абсолютно прав. Как Къярт не ошибся в своем недоверии к Хелигу, так и Астер с самого начала чувствовал, что знакомство с Къяртом не принесет им с братом ничего хорошего. Да и всему их миру.

И пусть планета на той стороне и была обречена, Мерлен, как и близнецов можно было спасти. Роден упоминал костюмы Аргантара, позволяющие клановцам находиться в обогащенной искрой атмосфере. А значит, восстановив туннель с помощью искры Къярта, Мерлен, Иеро и Астера можно было отправить на эту сторону. Оставалось бы только создать область без искры, что с помощью изоляционных контуров вполне выполнимая задача. Все могло быть иначе, если бы они только остались живы. Если бы только Къярт смог их защитить, а не просто наблюдать в бессильном отчаянии за тем, как они умирают один за другим.

Экипаж резко затормозил. Форн, сидевший лицом по ходу движения, схватился за обивку сидушки, чтобы не налететь на сына.

– Невежественные дикари, – процедил он.

Къярт рассеянно посмотрел в окно на выскочившую прямо из под колес детвору. Двое мальчишек и девчонка стремглав направились к паре взрослых, стоящих на тротуаре. Все пятеро носили непривычную для улиц Илетополя одежду – слишком пеструю и излишне многослойную.

Къярт перевел на отца затуманенный взгляд. Ему нужно было отвлечься – как угодно, на что угодно, пусть даже на разговор с отцом, пока отчаяние окончательно не поглотило его.

– Совет отдал Федерацию на расправу беженцам. Даже не подумали спросить у управления на местах, согласны ли мы принять весь этот сброд.

– О чем ты?

– Федерация уже почти две недели занимается эвакуацией населения из зон отчуждения, – с едва скрываемым недовольством произнес Форн. – Даже не знаю, нашлись ли дураки, которые поверили в историю Совета про две аномалии планетарного масштаба. Но эту версию поддержало правительство эвакуируемых государств и даже клерики, так что может кого-то им и удалось убедить.

– Эвакуация?

– Ротр тебе не рассказал, да? – Форн взглянул на сына и хмыкнул. – Что ж, меня так же не посвящали в детали. Но, если взять во внимание области, из которых была начата эвакуация, – по всей видимости, планировалось откачать искру где-то с трети площади планеты, чтобы избежать ее контакта с искрой на той стороне. Но теперь в этом нет необходимости, а значит всех этих дикарей вернут домой, и нам не придется кормить их, одевать и терпеть беспорядки несколько лет, а то и десятилетий, пока их территории не будут восстановлены после откачки искры.

Къярт не сразу осознал сказанное Форном. Вернее, у него получалось гнать его слова от себя несколько секунд, прежде чем понимание пронзило сознание раскаленной иглой.

Другой выход был. И Федерация даже начала его подготовку. И вряд ли Содружество клериков не было к этому причастно. А значит Роден соврал ему, когда сказал, что иного варианта нет. Или...

Къярт вспомнил лицо Родена, его голос, когда он говорил о потери супруги. Нет, Роден не врал. Он искренне верил, что решение только одно, в то время как Содружество готовило запасной вариант. На разработку контуров, которые смогли бы собрать искру с такой площади, ушли бы десятилетия, а значит Содружество отправило Родена уже зная, что не обязательно уничтожать планету. Зная, что оба мира могут пережить Пересечение.

Все потери были напрасны. Къярт собственными руками уничтожил человечество и все живое по ту сторону, и ради чего? Супруга Родена, близнецы, Мерлен – всего этого могло бы не произойти. Даже учитель был бы жив, если бы Содружество, Федерация, или кто там стоит во главе, не решили бы отправить целую планету в небытие.

Къярту стало трудно дышать. Нет, если не взять это под контроль, он попросту сойдет с ума. Он не в силах ничего исправить. Как бы ему ни хотелось обратить время вспять, все, что он может – это смириться. Забыть обо всем, что было по ту сторону. Что та сторона вообще когда-либо существовала.

Но его сознание ничего и никогда не забывает. Можно попытаться убедить себя, что все произошедшее – просто дурной сон. Да, всего лишь сон, не имеющий никакого отношения к действительности. Просто последствия приступа. Нужно только повторять это себе, и когда-нибудь, возможно, Къярт сможет поверить в это.

Он изо всех сил старался затолкать раздирающие его на части чувства поглубже. Спрятать их под непроницаемым покровом из миллионов искр. Вспомнить, каким он был до… до этого сна. Надеть маску спокойствия и терпеливо ждать, пока она прикипит к коже, заполнит его безразличием, освободит.

Экипаж остановился перед особняком Тарро.

Дом. Къярту казалось, что он оставил его несколько лет назад. Это был чертовски долгий сон. Чертовски…

Прогнав охватившее его отчаяние, Къярт направился следом за отцом.

Его не встречали. В доме было непривычно тихо. Даже пустынно. Или просто Къярт отвык от высоких потолков просторных комнат и ковров, скрадывающих шаги?

Форн привел сына в свой кабинет. Достал из бара бутылку коньяка и два бокала, заполнил каждый на четверть и протянул один Къярту. Тот посмотрел на отца с легким недоумением и отрицательно покачал головой.

– Я должен сказать, что ты отлично справился, сын, – Форн не меньше Къярта осознавал, как неестественно звучит его похвала. Вероятно, первая за всю жизнь его сына. – И я рад, что ты вернулся целым и невредимым.

Къярту стало тошно. Он перевел взгляд на настенные часы. Какой сегодня день?

– Уже почти час, – рассеянно произнес он, подсчитывая дни, все никак не желающие складываться в ровную череду. – Кто все это время встречал Фици после занятий? Я хочу сам забрать ее сегодня.

Къярт вновь посмотрел на отца, на чьем лице застыла каменная маска. Каменнее, чем обычно.

– Къярт, – Форн опустил взгляд в бокал. Медленно покачал им, глядя, как напиток оставляет на стенках янтарный след. – Фици очень не хватало тебя. Вне занятий она все время проводила в твоем доме. Она была в нем, сама, когда три дня назад на территории секвойного леса случилась селльевая аномалия. Не знаю, говорил тебе Ротр, или нет, но с площади около восьмидесяти квадратных километров исчезла вся искра. Городу еще повезло, что это случилось не в центре. Зацепило только окраину, – Форн поставил бокал на стол и посмотрел на сына. – Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь. Она не успела добежать до области, где еще осталась искра, прежде, чем наступило искровое голодание. Даже если бы успела… Ее тело осмотрели специалисты из кли-центра. Под воздействием аномалии ее кли-каналы были повреждены, она не могла выжить, – Форн фыркнул и поджал губы. – Селльевая аномалия. Так сообщили горожанам. Но Ротр мог бы иметь хоть немного чести и признаться хотя бы мне, что не смог предотвратить удар с той стороны. Ублюдки, похоже, опробовали какое-то свое оружие, позволяющее им уничтожать искру.

Форн подошел к Къярту.

– Хорошо, что ты разобрался с ними прежде, чем они нанесли бы еще больший ущерб, – неловким с непривычки движением он похлопал того по плечу. – Я горжусь тобой, сын.

* * *

Над Илетополем стояла тихая безлунная ночь. На улицах замерло все: листва на деревьях, дремлющие в закоулках прямо на земле беженцы, даже воздух. Только приглушенный звук одной единственной пары шагов нарушал покой, да и тот стих, стоило Къярту свернуть с мощеных камнем улиц на грунтовую дорогу.

Холмы Памяти, окольцованные ровными рядами деревьев, темнели вдалеке. Подобные им вырастали у каждого крупного города Федерации, у каждого небольшого поселения – везде, где люди прощались с ушедшими. Один род – один холм.

Къярту пришлось поблуждать среди едва слышно шепчущей листвы, прежде чем он нашел холм рода Тарро. Его венчал могучий клен, осенью усыпающий рыжей листвой всю верхушку. Ниже тянулись ряды снежноцветов и багряников, в корнях которых покоился прах предков. Деревьями была засажена почти половина холма.

В горле застрял ком, когда взгляд Къярта остановился на совсем еще молодой, не выше метра, магнолии.

На ватных ногах он поднялся к дереву. Вокруг ствола чернела недавно вскопанная земля. Глаза затянула дрожащая пелена.

Упав на колени, Къярт коснулся лбом холодной земли. Прижал руку к губам, пытаясь сдержать рыдания.

– Прости, – выдавил он, с силой упираясь лбом в рыхлые комья. – Прости меня…

Он не считал, что у него есть право просить прощения. Что у него есть право даже приходить сюда после того, что он сам же и сотворил. Но он не мог не прийти. Ему нужно было увидеть, убедиться, что это не сон.

Къярт надеялся сбежать от последствий, укрыться от чувства вины за стеной из выдуманной правды, убедить себя, что события последних недель – всего лишь сон. Но не успел он сделать это, как сон обратился кошмаром наяву, вышел из тени, набросился на него и утащил во мрак.

Тело ломило. И как бы тау-каналы не разгоняли искру, им было не справиться с болью, родившейся в сознании Къярта.

– Прости меня, – одними губами пробормотал он.

Взяв себя в руки, он поднялся на ноги, и, в последний раз посмотрев на магнолию, спустился с холма. Нужно было найти еще один холм.

Каштан, пока еще молодой и тонкий, обещал вырасти в крепкое и сильное дерево. Как же иначе.

Землю вокруг уже начала покрывать молодая трава.

– Учитель, – произнес Къярт, остановившись рядом. Помедлив, он сел на землю, оперся о ствол спиной. – Вы ошиблись.

Его голос был спокоен, но пальцы руки, скользнувшей в карман, дрожали. Къярт достал вырванный из записной книжки учителя листок – перед тем, как он уехал из кли-центра, Ротр отдал ему оставленные в Верховой вещи.

– Не проклятие, да? – с горечью произнес Къярт. Он не стал разворачивать листок с последними словами его учителя. Он помнил их наизусть. – "Величайший дар". Похоже, вы не слишком-то разбирались в дарах и проклятиях, учитель.

Огненный контур вспыхнул прямо в руке Къярта, пожирая бумагу и обжигая кожу. На его лице не дрогнул ни один мускул. Боль в руке казалась укусом комара по сравнению с той, что сжигала его изнутри.

– Я столько всего натворил, – произнес он, меланхолично осматривая сожженную кожу, под которой уже скапливалась искра. – Но больше я не совершу ошибок.

Къярт глубоко вдохнул и выдохнул. Запрокинул голову. Посмотрел, на шелестящую листву.

– Спасибо, что верили в меня. И простите, что не смог оправдать вашей веры.

Къярт был первым человеком, который складывал последний контур "скворцов" во второй раз.

Холмы Памяти вспыхнули мириадами искр – словно бы звезды просыпались на землю. Озарив своим светом мир вокруг, они навсегда исчезли во мраке ночи.

Послесловие от автора

Вот и песенку допели, спасибо огромное всем, кто прошел с нами путь до конца :)

Есть и, теоретически, хорошие новости: история участников этих событий не заканчивается (кто бы их так легко отпустил, пф) и продолжится в "Легионе павших" (тык, чтобы открыть) . Что там будет? Много некромантии, много скитаний, еще больше злой и все пожирающей Орды. Чем все закончится? Глобальным побоищем, разумеется!